Над Москвой стоял жаркий летний день. Город дышал выхлопными газами, отбросами помоек, выбросами заводов и фабрик и парфюмерией прекрасной половины человечества. И все это амбре повисло над столицей как невидимая шапка.

На одной из московских улиц, тех, что расположены в старой части города, приютился офис частного агентства под названием «Крас и К». Его владельцем, руководителем и единственным сыщиком был Сергей Сергеевич Краснов, отставной инспектор убойного отдела МУРа. Также в штате состояла влюбленная в него по уши молоденькая сексапильная секретарша Таня. Больше он никого не нанимал, так как заказы были редки, и пока о расширении фирмы речи не было.

Сергея уволили из отдела по расследованию убийств за грубое обращение с задержанным. На гражданке он решил занятия не менять и стать частным сыщиком. Благо он был им от природы. Копаться в чужом «грязном белье» он любил, умел и, как видно, хотел.

Ему было тридцать пять лет, силой и здоровьем его природа не обидела, он был тренирован и мог дать сдачи любому обидчику. Семейная жизнь у него не сложилась. Жена со временем поняла, что загруженный работой с утра и до утра мент не может быть прекрасным семьянином и отцом. Ушла — и скатертью дорога.

Сыскной работы у Сергея было немного, но она была. За заказ он брал хорошие гонорары и поэтому не бедствовал. Секретарша Таня была довольна непыльной службой с высокой зарплатой и щедрыми премиальными. Выполняла поручения пунктуально и добросовестно.

И вот Сергей приехал на работу на новенькой «БМВ-750» темно-синего цвета. Средства позволяли иметь такую машину, и он рассекал на ней, ничего не боясь. Оставив ее у офиса, он зашел в подъезд и поднялся на первый этаж самого обычного жилого дома. В качестве офиса он снимал однокомнатную квартиру, отремонтированную под евростиль. В прихожей была оборудована приемная, а в гостиной — его кабинет. На уютной кухне они с Таней завтракали, обедали и ужинали.

В тот день все было как всегда. Он отпер ключом металлическую дверь и вошел в приемную. Татьяна сидела в своем кресле у стола и перелистывала журнал мод. Увидев шефа, она улыбнулась, поправила волосы, отложила чтиво, встала и вытянулась по стойке смирно. Ее красивые груди четвертого размера выпятились соблазнительными буграми. Сергей подошел, обнял девушку за талию и нежно поцеловал в щеку.

— Привет.

— Привет, — промурлыкала красотка.

— Извини, настроение такое.

— Какое?

— Весеннее, — Сергей вошел в кабинет, а секретарша последовала за ним.

— На дворе лето в разгаре, какая весна. Или у тебя новая пассия?

— Нет у меня никого. Я одинокий, никому не нужный мужичонка без похотливых порывов и сексуальных радостей. Всплески любовных эмоций остались в прошлом. — С иронией начал Краснов, — Ныне — только работа, а после спокойное времяпрепровождение в кресле у телевизора в обществе газеты. И девушки на меня смотрят как на помятую развалину. А виагра уже не берет.

— Ты не развалина, я знаю. Ты еще хоть куда.

— У нас было один раз, и то по роковому стечению обстоятельств. В тот день ты была в короткой узкой юбке и сильно прогнулась. Вот я и не сдержался… Забудь.

— Ничего себе. Это был лучший секс в моей жизни. Забудь. Я бы его повторяла и повторяла каждый день. Я ту юбку с тех пор не снимаю и сейчас в ней, и постоянно прогибаюсь.

— Рапида не будет. Я сторонник поддержания дистанции с подчиненными, — Сергей подошел к рабочему столу, положил на него портфель и плюхнулся в солидное кожаное кресло.

— Включи, пожалуйста, ветродуй.

— Тогда я увольняюсь, — Таня подошла к напольному вентилятору на длинной ножке и ткнула пальчиком с лакированным ноготочком в кнопку.

— Нет, я тебя не уволю, ты мне нужна, — отрицательно качнул головой босс.

Лопасти завертелись сначала нехотя, видимо, им тоже было жарко, потом быстрее и наконец разогнались по полной. В комнате стало свежо. Сергей выложил из портфеля ноутбук, положил рядом сотовый телефон, взял со стола пульт дистанционного управления, направил на вмонтированную в стену видеокамеру и нажал кнопку.

— Нечего пленку транжирить.

Загадочно улыбаясь, соблазнительно виляя попой, Таня подошла к столу, облокотилась на него рукой, придвинулась к Сергею, и в нос ему ударил дурманящий аромат «Шанель».

— Я понимаю, ты меня не любил, не любишь и любить не будешь, я не претендую, но я не верю, что ты меня не хочешь.

Сергей взглянул в красивые умные глаза Тани, вздохнул и помпезно изрек:

— Я тебя не люблю, как и ты меня, но я тебя обожаю и, конечно, хочу. Как можно тебя не хотеть, ты себя со стороны видела, ты секси, но… — Он замолчал и наблюдал за реакцией красотки. Их лица были рядом и со стороны могло показаться, что далее последует поцелуй, долгий и страстный, но его не произошло. Запищал телефон, и Сергею пришлось взять его со стола. Он нажал на кнопку, поднес к уху и ответил.

— Да.

— Здравствуйте, это детективное агентство?

— Частное сыскное агентство «Крас и Компани», — ответил Сергей.

— Я прочла объявление в газете и вот звоню, — продолжил приятный, можно сказать сексуальный, женский голос. — Я рядом, адрес знаю и хочу зайти. У меня заказ.

— Хорошо, я вас жду, — сказал Сергей и выключил трубку.

Таня выпрямилась, отошла к двери, послала Краснову воздушный поцелуй и гордо изрекла:

— Спасибо за откровенность.

Раздался звонок в дверь. Таня в приемной поправила перед зеркалом прическу, уселась в свое кресло, взглянула в монитор системы наблюдения и увидела закрывающую лицо светлую шляпку и стройный силуэт.

— Быстро она пришла, — усмехнулся Краснов, взял пульт и включил скрытую в стене камеру.

Таня нажала на кнопочку, замок щелкнул, дверь отворилась, на пороге возникла молодая, стильная, будто сошедшая с обложки журнала мод красавица. Все было при ней — и тело, и то, во что оно было облачено. Про бриллианты и изумруды я не говорю — они сверкали почти на каждом пальце и в серьгах. Дама грациозно вплыла в приемную, а Таня приоткрыла рот от удивления и застыла в этой позе. Таких клиенток у них еще не было. Приходили убитые горем жены последить за мужьями-изменщиками, разные личности, желающие найти кредитора и вернуть свои деньги, но богемных красоток еще не было.

— Это агентство? Я сюда попала?

— Да, — поспешила ответить секретарша, — «Крас и Компани». — Таня указала на дверь. — Вам туда.

Дама проследовала в кабинет, а Сергей встал ей навстречу.

— Здравствуйте, я Сергей Сергеевич Краснов, — представился он.

— Анна Фрейн, — ответила дама.

Таня закрыла дверь и уселась дочитывать журнал, а Сергей помедлил немного и указал даме на кресло: — Прошу вас, садитесь.

Посетительница прошла к столу и грациозно уселась в стоящее перед ним кресло. Оно было глубоким, и ее короткая юбка задралась ох как высоко. Она ее, не смущаясь, оправила и взглянула на Краснова сквозь темные стекла солнцезащитных очков в золотой оправе. Впрочем, стекла-хамелеоны без солнца быстро посветлели, и Сергей увидел прекрасные карие глаза красотки. Он тоже сел в свое кресло по другую сторону стола и вопросительно взглянул на посетительницу.

Дама сняла белую шляпку, темные очки и сложила все у себя на коленях, рядом с сумочкой. Сергей отметил, что кремовых гипюровых перчаток она не сняла и так и осталась сидеть в них.

«Отпечатки пальцев оставлять не хочет или кольца долго стягивать», — усмехнулся про себя он. Поверх перчаток красовались перстни великолепной ручной работы с крупными изумрудами, в россыпи бриллиантов.

Пока клиентка поправляла волосы, Сергей ненавязчиво изучал ее. Он был великолепным физиономистом и, как ему казалось, видел людей насквозь. Как рентген. Он сразу понял, что клиентка богата, но кроме драгоценностей ее украшала одежда от «Версаче», туфли от «Кардена», парфюмерия от «Лореаль» и очки от «Макс Маре». Дамские часики «Ролекс», усыпанные бриллиантами, завершали ансамбль изысканных безделушек, приобретение и ношение которых простой россиянке далеко не по карману.

К тому же Анна выделялась красотой, обладала женским магнетизмом и врожденной сексуальностью, сбивающей наповал впечатлительных ловеласов. В ней явно проступала родовитость, подчеркиваемая надменностью, высокомерием и нетерпимостью к слабостям других. И к нищете тем более.

Если бы Сергей встретил Анну на улице, то остолбенел бы от восторга. Такие женщины встречаются крайне редко, потому что в природе их мало, и лицезреть их доставляет мужчине величайшее наслаждение. Не скажу про общение, оно может быть тягостным. Красивая женщина — это подарок судьбы, очень дорогой подарок и сразу не поймешь, счастливый он или роковой.

— Я вас внимательно слушаю, — Краснов начал первым.

Анна глубоко горестно вдохнула и поведала частному сыщику о тяготах своего бытия.

— Меня привела к вам нужда.

Сергей недвусмысленно вскинул брови.

— Нет-нет, не материальная, слава богу, а… — Анна помедлила. — Я больна, у меня амнезия — потеря памяти. Утром каждого дня я просыпаюсь и не могу вспомнить, что со мной происходило накануне. Не помню друзей, подруг, не помню, что делала, где была, ничего не помню. Сегодня я вызвала своего врача, и он назначил лечение. Но он также посоветовал обратиться к частному сыщику. Он хочет, чтобы по улицам за мной ходил человек и снимал меня на видеокамеру. Снимал все — все, что я делаю и где бываю. Снимал инкогнито, чтобы я его не видела и не замечала.

Утром следующего дня он будет отдавать мне кассеты, я их буду просматривать и вспоминать прошедший день. Врач сказал, что память быстро восстановится. Могли бы вы стать этим человеком, моим целителем? — Анна замолчала, не мигая уставилась на Краснова.

Озадаченный Сергей задумался. К нему часто обращались ревнивые мужья, предлагали последить за их неверными женами, дабы уличить их в измене, а чтобы кто-то просил следить за самим собой — он не припомнил.

— Вы знаете, предложение заманчивое, — потянул он.

— Я щедро заплачу, — ускорила развязку Анна. — Тысячу долларов в день хватит?

Сергей был профессионалом, ценил себя высоко и много брал за подобную работу, но то, что предложила клиентка, его устраивало вдвойне, а может и втройне.

— Я согласен, — коротко ответил он, — но хочу спросить, отчего у вас эти… провалы в памяти?

— Я не помню. Муж говорит, что мы катались в Альпах на горных лыжах, я упала и ударилась головой. Сначала все было нормально, а спустя неделю я перестала вспоминать то, что делала накануне. Это ужасно, каждое утро надо заново перелистывать страничку прошлой, прожитой жизни, а не жить новой. Утешает лишь то, что это скоро пройдет. Так сказал врач.

— Вы принимаете лекарства?

— Да, он прописал какие-то пилюли, — Анна открыла сумочку и хотела залезть в нее, но Сергей ее остановил:

— Давайте обговорим детали.

Она с улыбкой посмотрела на него:

— С удовольствием, — достала визитную карточку и передала Краснову. — Я живу за городом, в Рублево, в шикарном особняке. В нем снимать не надо, там есть система видеонаблюдения, и я буду смотреть ее записи. А вот на улице… У меня распорядок дня не меняется месяцами. Я выхожу за покупками примерно в полдень, а возвращаюсь… — Анна усмехнулась и соблазнительно посмотрела на Сергея. — Когда придется.

— Когда приступать к выполнению задания?

— С завтрашнего дня начинайте. Только у меня к вам настоятельная просьба — соблюдайте конфиденциальность.

— Естественно, — кивнул Сергей. — Контракт строго…

— Мне хотелось бы без всяких контрактов, договоров и прочего. Только устная договоренность. — Анна с мольбой посмотрела на Сергея, он помедлил немного, подумал и согласился. Обычно он заполнял формальные бумаги в двух экземплярах — один себе другой клиенту, но тут сделал исключение. Мужчины красивым женщинам многое прощают, спускают с рук — и зря. Никогда нельзя изменять себе, даже в ущерб общению с прекрасной дамой.

— Вот аванс, — Анна вынула из сумочки десять стодолларовых купюр и протянула Сергею. Он долю секунды медлил, потом взял пачку и положил на стол.

К деньгам Краснов был равнодушен, хотя любил красиво одеваться, вкусно поесть, прокатиться на дорогой машине, зайти в ресторан с красавицей. Но, главное, он беззаветно любил независимость, которую дают деньги и только деньги.

Анна надела шляпку, темные очки, улыбнулась, показав белоснежные ровные зубы, встала и двинулась к выходу. Сергей тоже встал и пошел за ней. Клиентка прошла в приемную, открыла входную дверь, кивком попрощалась и грациозно ушла.

Сидевшая за своим столом Таня, кивнула ей и вопросительно взглянула на босса. По выражению его лица она поняла, что сделка состоялась и она будет удачной.

Входная дверь захлопнулась, а Сергей стоял и улыбался. Он был пленен красотой Анны и попался в расставленные ею сети. Любой мужчина, даже самый волевой и целеустремленный, если, конечно, он не гомосексуалист и не чудак на букву эм, не способен устоять пред чарами прекрасной дамы.

И вот улыбка сошла с лица Сергея, он взглянул на Татьяну, но будто ее не заметил. Он был поглощен воспоминаниями о клиентке и на примелькавшуюся секретаршу уже не реагировал.

Утром следующего дня Сергей примчался на вымытой, заправленной бээмвэшке к дому Анны Фрейн. Он сразу нашел поселок «новых русских». Широкая асфальтированная дорога стрелой вела к нему. По сторонам возвышались особняки, по красоте и роскоши не уступающие дворцам Екатерининской эпохи. Сергея удивило то, что поселок не был обнесен забором, не было охраны и в него можно было свободно въехать. Видимо, он только строился, и до этого дело еще не дошло.

Дом номер десять был больше других, но очаровывал не своими размерами, а стилем. Архитектор вложил в проект душу, талант, и получилось выдающееся творение. Он знал о стоимости дома, о том, что хозяин способен заплатить нужную сумму, и использовал всю свою фантазию.

Взглянув на этот дворец, Краснов свистнул. Он видел дома, у него самого был неплохой, но такой роскоши и красоты он доселе не лицезрел.

Огороженный высоким забором из витого железного прута, с орнаментом из литья, он походил на замок члена династии английских королей.

Краснов остановил машину напротив ворот, поглазел на остроконечные шпили крыши, потом проехал подальше, припарковался в тени березы, устроился в кресле поудобней и принялся ждать. Ох сколько времени он провел в ожидании клиентов, сколько просидел в машинах или простоял за деревьями, а порой под снегом или проливным дождем. И всякий раз достригал цели.

Сегодня, к его удивлению, ждать пришлось недолго. Через десять минут Анна вышла из резных дубовых дверей и направилась к воротам гаража. Сергей, как только она появилась, направил на нее приготовленную видеокамеру и принялся снимать. Облачена она была в светлое короткое платье и легкие белые босоножки. На плече висела небольшая спортивная сумка.

«Что-то не круто ты оделась, красотка, — подумал частный детектив. — Хотя эти непрезентабельные шмотки не с вещевого рынка, а от-кутюр».

Сам Сергей оделся удобно и просто. Светлые джинсы, просторная светлая рубаха и светлые туфли — вот и весь его туалет. И обязательно темные очки. Их в бардачке автомобиля было четыре пары. На всякий случай, если надо будет изменить внешность. Также он возил с собой брюки и рубахи разных цветов и фасонов. Если вдруг придется переодеться в целях конспирации.

Через три минуты во двор выкатился спортивный «Мерседес» с клиенткой за рулем. Она с дистанционного пульта открыла ворота, лихо вырулила на улицу, развернулась и помчалась в сторону Рублевского шоссе.

Занятый фильмом, Краснов упустил ее на приличное расстояние, но будучи прекрасным водителем, включил мотор, надавил на газ и быстро догнал.

Они плелись к Москве по запруженному машинами шоссе. Сергей одной рукой снимал «Мерседес», а другой рулил. Потом ему это надоело, он поставил камеру на торпеду, навел объектив на клиентку, взялся за руль обеими руками и поехал увереннее.

Краснов в своей работе часто использовал съемку. Если ревнивый муж хотел засечь неверную супругу с любовником, то обязательно заказывал видеокомпромат. И тогда Сергею приходилось лазать по деревьям, пожарным лестницам, водосточным трубам, чтобы заполучить интересующие заказчика кадры.

Для съемки он использовал две небольшие цифровые камеры «SONY». Их считал лучшими. Они давали хорошую картинку, работали долго, не барахлили и не ломались. Единственным недостатком была их высокая стоимость. А в общем, они отвечали требованиям частного детектива.

И в этот раз Сергей взял их две, запасные аккумуляторы и полтора десятка двухчасовых кассет. Одной камерой он снимал из машины, что называется, в открытую, а вторую спрятал в борсетку и использовал, когда ходил по пятам за клиентом.

«Мерседес» подъехал к стеклянному зданию и остановился. На его стене красовалась вывеска: «Голд джим», что означает «золотой зал». Анна, вульгарно виляя бедрами, вышла, нагнулась и вынула из машины сумку. Через обтянувшее попу платье просветились белые трусики, и Сергей отметил великолепие ее ягодиц. Захлопнув дверцу, она щелкнула брелоком и двинулась к дверям.

— Черт подери, — мысленно выругался Сергей, — она на тренировку приехала, а я спортивной одежды не взял.

Красотка скрылась в атлетическом клубе, а Краснов начал лихорадочно собираться. Взял борсетку, сумку с чистыми кассетами и аккумуляторами, выскочил из машины и бросился к заведению. Хорошо что хоть сигнализацию включить не забыл.

Все тренажерные залы похожи друг на друга. Этот был лучше всех. Просторный, с множеством прекрасных машин для поправки здоровья, светлый и дорогой. Он был полон народу. Его посещали те, кто любит активный образ жизни, хочет быть красивым и готов платить за это немалые деньги.

Анна была в их числе. Покрутив педали на велоэргометре, она занялась проработкой грудных мышц в тренажере «бабочка». Сдвигала локти, наматывала повторения и трудилась в поте лица.

Сергей застал ее за этим занятием. Ему повезло, что в здании размещался магазин спортивной одежды и в нем он купил спортивные трусы, майку и шлепанцы. Про себя отметил, что цены здесь бешеные, простому работяге не по карману.

Краснов часто захаживал в атлетический клуб, не в такой дорогой, как «Голд джим», но в уютный и хороший. Не то чтобы деньги жалел, просто тот находился рядом с домом, и ему было удобно.

Поставив борсетку с камерой на подоконник, направив объектив в сторону Анны, Сергей начал разминаться. Помахал руками, ногами, потянулся и приступил к подъему штанги. Качал бицепсы, легонько, без усердия, он ведь был на работе. Он выбрал угол зала и на глаза клиентке не попадался, но из виду ее не упускал и проверял ракурс съемки. Когда Анна переходила к другому тренажеру, он направлял камеру на нее.

Анна тем временем нагружала ноги. Одета она была в обтягивающие белые лосины и короткую, под грудь маечку. Белые кроссы «Адидас» завершали ансамбль.

Сергей между подходами поглядывал в ее сторону и отмечал великолепие ее фигуры.

«Да, красотой ее Бог не только не обидел, но и одарил, — думал он. — Кому-то надо часами пахать в зале, чтобы иметь такие ноги, а у нее они от природы. Только поддерживай бегом и растягиваниями. И уж никакая пластическая операция не создаст этой великолепной груди. Хотя, может быть, это и импланты».

После часовой тренировки Анна направилась в баню. Сергей, естественно, туда не попал, хотя ему очень хотелось. Он продолжал тренироваться и поглядывал на соседнее помещение, где за стеклянными дверями находился восстановительный комплекс.

И вот раскрасневшаяся Анна вышла к бассейну. Ее бархатная очищенная кожа лоснилась от пота, просвечивалась в лучах солнца. Купальный ансамбль скрывал минимум тела. Ее груди при ходьбе покачивались и будоражили взоры местных качков.

Разбежавшись, она прыгнула в воду, пронырнула несколько метров и нехотя взмахивая руками, заскользила к бортику ванны.

Краснов решил глаза не мозолить и в воду не полез. Уселся на лавочку, открыл борсетку, приблизился к ней трансфокатором и снимал крупно.

Грация дана женщине с самого рождения. Если ее нет, то и не будет никогда. Никакие занятия хореографией ее не разовьют. Движения будут лучше, но, великолепными — никогда. Это как почерк. Если он корявый — то беда. Анне Фрейн от природы повезло — грация у нее была великолепная.

Она поднялась по ступенькам на бортик и двинулась в массажную. Сергей тоже решил размять косточки и отправился следом.

Приняв душ, он зашел в салон, и его встретила симпатичная массажистка в белом коротком халате. Она предложила выбрать кабинку, раздеться и лечь на массажный стол. Он так и сделал. Занял ту, что была рядом с кабинкой Анны.

Белые матовые занавески служили стенами, и между ними имелись широкие щели. Сыщик разместил борсетку на стуле, навел на щель между занавесками и продолжил съемку.

Маленькая массажистка, на вид хрупкая, но в пальцах ее была скрыта великолепная целительная сила. От первых же поглаживаний Сергей расслабился, поплыл, ему стало легко и хорошо. Чудесные ладони гладили его, разминали, растирали, похлопывали, постукивали и снова гладили. И так каждую часть тела, каждую мышцу и сустав. В завершение сеанса кудесница резкими движение взбодрила парня, и он поднялся со стола «заново родившимся». Так ему показалось. И только сейчас он вспомнил об Анне. Над нею «колдовал» мужчина, и он тоже завершил действо.

По вполне понятным причинам женщины любят массироваться у мужчин, а те наоборот. Но бывают и исключения.

После оздоровления Анна села в «Мерседес» и поехала в центр. Сергей последовал за ней. Было около четырех часов дня, и солнце раскалило город. Жара плавила асфальт, в воздухе висела взвесь пыли и выхлопных газов и дышать этой смесью было не только трудно, но и вредно. Поток машин запрудил улицы и проспекты, двигался медленно, часто останавливался, и водители потели в кабинах. Не у всех же есть кондиционеры. В такое ненастье вентиляторы облегчают жизнь, но не спасают. К счастью, у Сергея и у Анны в их дорогих авто имелись все принадлежности для приятного путешествия, и они отдыхали в пробке в прохладном воздухе салонов. Чего нельзя сказать про остальных автомобилистов.

С трудом доехав до Петровского Пассажа, Анна остановила машину напротив дверей, вышла и скрылась в магазине. Сергей припарковал «БМВ» на противоположной стороне, вышел и с борсеткой в руке последовал за ней.

В большом дорогом магазине было как всегда чисто, свежо и тихо. Немногочисленные покупатели ходили чинно, не спеша, выбирали товары, долго примерялись и либо уходили прочь, либо покупали понравившуюся вещь.

Анна точно знала, что ей надо, и действовала без промедления. Она подошла к парфюмерному прилавку, поздоровалась и попросила молоденькую услужливую продавщицу показать ей три флакона духов. Она открывала каждый, принюхивалась, гоняла рукой воздух возле своего лица, советовалась с девушкой. Женщин хлебом не корми — дай выбрать парфюм. Без этого они жить не могут.

Тем временем сыщик устроился напротив, у прилавка с газетами и журналами, поставил борсетку и направил объектив на Анну. Стоял к ней спиной и лица своего не показывал. Он попросил у продавца — молоденького парня — автожурнал и начал перелистывать его. Мужчинам ближе автомобильные забавы. Они, как дети, любят игрушки, и чем взрослее становятся, тем игрушки дороже. Красивые машины парижского автосалона радовали глаз Сергея, но он не отвлекался и от клиентки.

Анна выбрала пару запахов от-кутюр, прикупила помаду, тушь, тени, расплатилась и пошла к выходу. Краснов отложил чтиво, пообещав купить в следующий раз, и двинулся за ней.

Она села в машину и поехала в сторону Арбата. Сергей не отставал.

Анна поставила «Мерседес» на стоянке перед рестораном «Прага» и пошла обедать. Сергей был зверски голоден и тоже решил подкрепиться.

Поднявшись по мраморной лестнице на второй этаж, пройдя коридором, он окинул взглядом Белый зал и сразу увидел Анну. Она восседала за столиком у окна и смотрела в меню. Сергей быстро пересек зал и занял столик в углу, сзади нее. Там он не бросался в глаза, видел весь ресторан и был от Анны на приличном расстоянии.

Через некоторое время подошел официант в фирменном костюме, и Краснов заказал солянку, салат из крабов, котлету «по-киевски» с гарниром и персиковый сок. Попросил все подать быстро.

Анна обед заказала раньше и начала есть раньше. Это обстоятельство Краснова немного нервировало. Она могла закончить трапезу и уйти, и тогда он поспешил бы за ней не поев. Чтобы не попасть впросак, он попросил у официанта счет и, после того, как тот сосчитал на машинке, отдал необходимую сумму. После этого принялся кушать.

Русские люди испокон веков любили вкусно и много поесть. Делали это не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, придавая завтраку, обеду или ужину признаки церемонии. Считалось, что в спешке получить удовольствия от еды невозможно. Но главное место занимало количество пищи и ассортимент блюд. Повар на Руси, как ранее, так и сейчас, считался уважаемым человеком, его любили и ценили.

Для современного россиянина, с его кипучей динамичной жизнью, обед давно стал лишь необходимостью, коей многие зря пренебрегают. Сергей был исключением. Он любил вкусно и много поесть и выпить, но сегодня, на деле, он не смаковал пищу, а лишь поглощал ее. Начал с салата, потом наскоро съел суп и завершил трапезу сочной котлетой с хрустящей картошечкой фри. Видя, что клиентка не спешит, стал пить сок медленно, не торопясь.

Анна заказала немного, но круто — черную икру, красную, осетрину под шубой, королевские креветки в соевом соусе, акулий хрящ со специями и черепаший суп. Получился рыбный стол. На удивление наблюдавшего за ней Сергея, она заказала бутылку вина «Шато лафит» и постепенно ее осушила. Она попивала винцо, цедила кофе, посматривала в окно и курила. Сергей все съел и сидел над пустыми тарелками. Пришлось заказать мороженое и расплатиться.

В зале тихо играла музыка, отдыхающих сначала было немного, но к вечеру они стали прибывать. Краснову хотелось в туалет по-маленькому, но он терпел и не выходил. Опасался упустить объект.

Слежки бывают разные. Та, что досталась Краснову, была наиболее простой и безопасной. Он снимал Анну на видео уже семь часов, снимал каждый ее шаг, снимал скрытой камерой, но не особенно прятался от ее глаз. Он не менял рубах, брюк, темных очков, не клеил усов, не натягивал париков. Хотя в его жизни были и такие приключения.

Во время работы в МУРе, в отделе по расследованию убийств, ему приходилось сутками ходить за преступником, ожидая, пока тот выйдет на связь с подельником. Но преимущество той слежки было в том, что топтала был не один. Группа вела объект, сообщала по рации о каждом его шаге диспетчеру, он корректировал действия, направлял подмогу, если возникала необходимость, и вызывал группу захвата в крайнем случае.

С уходом в частный сыск Краснов стал в одиночку выслеживать заказанных лиц, и от этого ловил свой неповторимый, непонятный никому кайф. Он удивлялся тому, что за эти ковыряния в чужом дерьме хорошо платят. Но больше всего дивился самому себе, тому, что получает огромное удовольствие от этих грязных денег. Работа ему нравилась, приносила хороший доход, была трудная, но интересная. Случались во время топтания за телом и конфузы, комичные случаи, но иногда возникали и опасные ситуации.

Сергей не любил накладок, терпеть не мог, когда объект срывался с крючка, и вообще не переносил, когда тот замечал слежку. Он считал это провалом.

Краснов работал профессионально, обдуманно и понапрасну на рожон не лез. Правда, один раз неверная жена некоего банкира повернулась прямо на улице, подошла к нему и в лоб спросила:

— Что вы за мной ходите, вас муж нанял следить? — она подозревала ревнивца в установлении «хвоста».

Сергей готов был сквозь землю провалиться, но нашелся и ответил с кавказским акцентом:

— Какой муж, у вас эсть муж? И он отпускаэт такую прэлэст одну. Да он дурак. Я хожу за вамы потому, что мнэ ваша попка понравился. Давайтэ познакомымся.

Он был с черными накладными усиками, в кепке и смахивал на кавказца. Это сработало, и банкирша, рассмеявшись ему в глаза, удалилась. Но впредь Краснов стал осторожней.

Со спокойной, не опасающейся слежки Анной он вел себя просто — не попадался ей на глаза, когда проходил мимо, в ее сторону не смотрел, взглядами с ней не встречался, да и разоблачения не боялся. Она же сама его наняла.

И вот довольная, сытая Анна встала, бросила в хрустальную пепельницу окурок и зашагала к выходу. Сергей, заметив приготовления, поспешил опередить ее — встал на полминуты раньше и растворился в дверях. Вот такую работу на опережение, на предугадывание действий оппонента Краснов и считал профессионализмом высшего качества.

Сергей ждал ее в машине, но Анна все не выходила.

«Видимо, зашла в туалет, — думал он, — а я не успел».

Вскоре появилась и клиентка, села в машину, завела мотор и не спеша поехала по Арбату. Доехав до кинотеатра «Россия», оставила «Мерседес» на платной стоянке, купила билет и пошла смотреть картину. Сергей последовал ее примеру.

В ожидании начала сеанса они побродили по фойе кинотеатра, поглазели на рекламные плакаты фильмов, а когда прозвенел звонок, вошли в зал.

Зрителей было немного, и Сергей купил билет на четыре ряда сзади Анны. Он видел ее голову, плечи и прекрасный профиль.

В фойе он снимал ее постоянно, а вот в зале камеру выключил. Когда погасили свет и начался фильм, он ради интереса направил объектив на экран и начал съемку. Но снимал не Анну, а фильм.

«Получится что-нибудь в темноте, или нет, — думал он».

Показывали американский исторический супербоевик «Гладиатор». Сергей немного поснимал и положил борсетку на колени. Увлекся фильмом. Кино он любил, но из-за недостатка времени посещал кинотеатры редко. То ли дело кассета. Пришел домой, включил видик, лег на диван и глазей себе в покое и уюте. Правда, фильмы не новые и качество изображения значительно хуже.

На экране здоровенные гладиаторы убивали друг друга мечами и копьями. Сергей смотрел с интересом — фильм его захватил, но время от времени переводил взгляд на Анну. Та сидела без движений, как статуя, и смотрела на экран.

Через два часа переполненный приятных ощущений Сергей вышел из дверей кинотеатра, немного не досмотрев фильм. Он на минуту опередил клиентку. Отправился к машине, залез в нее и принялся ждать. Анна появилась чуть позже, уселась в «Мерседес» и поехала по улице.

«Куда ты теперь направляешься, красавица?» — думал Краснов.

Они ехали по опустевшим улицам Москвы в сторону проспекта Мира, а Сергей вспоминал яркие захватывающие кадры фильма.

«Умеют американцы делать кино. Снимают лучше всех. Ни одна страна не может соперничать с ними в кинопроизводстве. Никто не может соперничать с немцами в производстве автомобилей и с японцами в производстве электроники. Молодцы».

Аня остановила машину возле Олимпийского стадиона, вышла и направилась в дискотеку. Сергей сменил в камере аккумулятора закончившуюся кассету, прихватил с собой запасную, сложил все в борсетку и вышел из «БМВ».

Войдя в просторный грохочущий полутемный зал, он осмотрелся. Вокруг танцевали молодые парни и девушки, и было их море. В таком скоплении народу Анну трудно было разыскать, и Сергей не на шутку разволновался. Пошел к бару. Чутье ему подсказывало, что клиентка, выпившая за обедом бутыль вина, захочет немного добавить. И, как всегда, не ошибся. Анна сидела за стойкой и что-то заказывала бармену. Краснов переместился в угол и сел на табурет. Положил борсетку на стойку, направил объектив на клиентку и начал снимать. К нему подошел услужливый бармен и спросил:

— Чего изволите?

— Бокал пива, сушеные кальмары и соленые орешки, — попросил он, вынул деньги и приготовился рассчитаться. Меньше чем через минуту парень поставил перед ним заказ и взял купюры. Все это проделал расторопно с профессиональной элегантностью, и чувствовалось, что он этому долго учился.

Это раньше в барах обслуживали вальяжно, нехотя, с надменной улыбочкой, показывая свое эфемерное превосходство над клиентом. Ведь бармены и официанты зарабатывали гораздо больше рабочих, служащих, учителей и врачей. Теперь положение кардинально изменилось. Бармен стал тем, кем он и должен был быть — недоучкой в сфере услуг. По труду и награда.

Анна потягивала через трубочку коктейль, заедала конфетками и орешками и поглядывала на танцующую толпу. Музыка грохотала, и от несносного электронного ритма становилось муторно. Диджей колдовал у пульта, подпевал в микрофон, подтанцовывал, бросал пошлые фразочки типа: «Парень, трахни свою телку в этом танце», и то и дело показывал средний палец и язык. Что он этими жестами хотел сказать, осталось загадкой.

Сергей любил рок, группы «Дип Перпл», «Юрай Хип», «Блек Саббат» и другие, но электронную попсу терпеть не мог. «Кислотная музыка» — так ее называют фэны.

Тем временем к Анне подсел вальяжный красавец в светлом костюме и завязал разговор. О чем они беседовали, сыщик не знал, но догадывался.

«Красавица приехала в бар снять мужика. Ну и дела. Один клюнул и теперь клеит, — удивлялся он. — Она замужем, и тот очень богат, судя по дому, машине и ее прикиду. Что женщинам надо, — размышлял Краснов. — Богатый бизнесмен дома бывает редко, все больше на работе — деньги заколачивает, поэтому жене уделяет мало времени. После работы у него нет сил ее в постели удовлетворять. Бедняк все время дома торчит, время на секс у него хоть отбавляй, но одним сексом сыт не будешь. Им нищая жена тоже недовольна. Ей подавай богатого и чтобы все время был рядом с ней. Но таких мужей не бывает. Вот и рыщут недовольные дамы в поисках кто любви, а кто денег».

А парень «клеил» красавицу. Со стороны было видно, что они не знакомы. Он вел себя с ней предупредительно, галантно, заказал бутылку шампанского и шоколад. Анна не противилась общению, была раскованна, но не вульгарна, шла на контакт. Сергей снимал их и снимал, а они беседовали, смеялись и пили шипучий нектар из высоких резных бокалов.

Наконец диджей дал передышку молодым ногам и рукам и включил «Отель Калифорния». Сергей оживился. Сам не прочь был потанцевать с какой-нибудь милашкой, но работа есть работа, и он остался сидеть за стойкой. Потные парни и девушки разошлись по углам отдыхать, а в центр со всех сторон выползли пары постарше. Среди них были и Анна с Видным. Так его окрестил Краснов.

Он был высокого роста, хорош собой, имел длинные, собранные в пучок на затылке темные волосы и профиль греческого воина.

«Тебе бы гладиатора в фильме играть», — отметил про себя Сергей.

Видный не снимал стильных темных очков, и от этого его лицо казалось мужественным.

Он обнял захмелевшую Анну за талию, прижал к себе, наклонился и начал шептать что-то на ухо. Она смеялась, сжимала его плечи, прижималась грудью и кокетничала.

«Она его хочет», — сделал заключение сыщик.

Он безошибочно определял по движениям рук, мимике, взглядам, когда девушка жаждет мужчину. Анна страстно хотела Видного и не скрывала этого. Он тоже ее желал, и понадобится лишь время, чтобы это свершилось.

Через час клиентка и снятый ею парень выплыли из дискотеки, сели в «Мерседес» и помчались по ночной Москве. Сергей устремился за ними. Они неслись в Рублево, к дому Анны. Прибыли туда через полчаса и остановились у ворот. Сергей тормознул на приличном расстоянии и подъехал к особняку только после того, как «Мерседес» вкатился во двор, а седоки вылезли и, пошатываясь, вошли в дом.

Включился свет на первом этаже, через пару минут на втором и, Сергей решил, что пора идти. Он припарковал «БМВ» у следующего дома, прихватил камеру, кассеты, аккумулятор и… Не мог больше терпеть — отошел к кустам и опорожнился по маленькому на столб.

Подойдя к забору, он осмотрел двор и, не заметив собаки, перелез на участок. На всякий случай сжимал в руке баллончик «антидог», но он не понадобился.

Подойдя к дому, сыщик начал прикидывать, как лучше запечатлеть на пленке занимающуюся сексом пару. Много раз ему приходилось снимать постельные сцены. Обычно их заказывали ревнивые рогоносцы, но иногда и рогоносихи. Краснов исполнял их блестяще — залезал на балкон и снимал в окно сексующихся. Теперь решил вскарабкаться на дерево — вековой дуб раскинул крону на уровне второго этажа, рядом с балконом. Его ветви доставали до ограждения, и с них можно было прекрасно снимать эротический фильм.

— Я не Спилберг, но свое дело туго знаю, — пробубнил Сергей и полез вверх. Трудно было взбираться по голому стволу до нижнего сука, а дальше дело пошло как по маслу. Перехватываясь руками, подтягиваясь и переступая ногами, сыщик как обезьяна добрался до места. С толстой ветки были прекрасно видны просторная спальня и большая кровать.

Парень и Анна сидели в глубоких кожаных креслах и пили шампанское из узких высоких бокалов. Заедали фруктами, шоколадом, курили и тихо беседовали. Негромко играла музыка, совсем непохожая на ту, что содрогала дискотеку. Сергей снял с шеи камеру, направил объектив на окно, навел резкость и включил запись.

Некоторое время молодые сидели без движений, но настал момент, и они решили заняться тем, для чего сюда приехали. Он поставил бокал на журнальный столик, встал, подошел к креслу Анны и сел на подлокотник. Она лукаво следила за каждым его движением. Он наклонился, коснулся губами ее губ, а пальцами груди. Девушка вздрогнула, чуть бокал не выронила. Он начал нежно ласкать восхитительные выпуклости и все сильнее целовать ее. Распаляя ее, он заводился и сам. Как ни странно, и Сергей начал возбуждаться. Но если они раскинулись в уютном кресле, то он сидел как филин на кривом суку в кроне дуба, рискуя свалиться.

Видный засунул обе руки под юбку и принялся массировать Анечкины ягодицы. Она заводилась сильнее и начала стягивать с него рубаху, а потом и брюки. Одежды слетели в один миг, парень поднял красавицу, донес до кровати, аккуратно положил и сам лег рядом.

Сергей, не мигая, смотрел в монитор. Он отметил, что на теле парня много красивых цветных тату. Они были сделаны не уголовным мастером в тюрьме, а профессиональным татуировщиком, художником в стиле олд скул.

«Может, он рок-музыкант?» — подумал сыщик.

И вот Анна и Видный от ласк перешли к активным действиям и погрузились в бездонный океан любви. Так продолжалось два часа. Потом мокрые от пота, уставшие и удовлетворенные, они распластались на скомканном покрывале и погрузились в сон.

— Пора и мне слезать, — пробубнил Краснов и попробовал двинуть окоченевшей от сидения ногой.

Он спустился с дерева, перелез через забор, добрел до машины, откинул сиденье и устроился на ночлег. Камеру положил рядом.

Если проводишь время с красавицей, то не замечаешь, как оно летит. Летние ночи короткие, теплые и страстные. Солнце встает рано, не успел лечь — уже светло. Утренний воздух чист, свеж и девственен, дышать легко и приятно — чувствуешь ароматы трав и цветов.

Сергея разбудил солнечный лучик, отразившийся от зеркала заднего вида на двери и вдаривший ему в глаза. Сначала детектив веки не приподнимал, думал — солнце переместится и он уйдет, но пятно разрасталось и крепло. Пришлось привстать и нажать кнопку на торпеде — развернуть зеркало.

Щурясь, он осмотрел пустую улицу, взглянул на наручные часы. Было семь. В поселке новых русских до двенадцати пустынно. Богатые рано не встают. Но и ложатся поздновато — ближе к пяти. Краснов приготовился снова лечь и погрузиться в сон, как вдруг дверь дома Анны отворилась и на крыльце появился любовничек. Помятый вид говорил о бессонной ночи, неумеренном сексе и алкогольной токсикации. Кутаясь в поднятый воротник пиджака, он вышел из калитки и засеменил в сторону Рублевского шоссе. Анна на порог так и не вышла.

«А что ей, она свое получила и теперь отдыхает, — подумал Сергей. — Не проворонить бы ее поутру», — и погрузился в сон.

Краснов проспал больше четырех часов и проснулся от того, что рядом проехала мусороуборочная машина. Прогрохотав всеми своими механизмами, она обдала волной пыли и вони дремлющего за рулем детектива. Он открыл глаза, поморщился, приподнял стекло и осмотрелся. Было двенадцать, и жара уже безраздельно властвовала над миром. В тени большущей березы она не чувствовалась, так как темно-синяя «БМВ» раскалиться не успела. На небе ни облачка, и день обещал быть душным и ослепительным.

— Вот и ночь прошла, — констатировал Сергей, достал из сумки ополовиненную бутылку «Аква минерале», отвернул пробку и за минуту осушил ее до дна. Выпил больше литра.

Настроение улучшилось, чувствовать он стал себя бодрее, будто проспал десять часов дома в кровати, а не на кресле автомобиля.

Покопавшись в сумке, он извлек пластиковую коробку с продуктами, открыл и позавтракал. Заготовленные заранее бутерброды с сыром и колбасой в алюминиевой фольге не заветрились и были очень вкусны.

Заев скромный завтрак шоколадкой и яблоком, он откупорил еще одну бутыль и изрядно осушил и ее.

Заморив червячка, он развалился в кресле и посмотрел на окна особняка Фрейн. Занавески были задернуты и движения в комнатах не отмечалось.

«Может, она уехала? — подумал Краснов. — Хотя скорее всего спит без задних ног. Притомилась, бедная».

Прошло полчаса, и Сергей начал нервничать. Достал из кармана телефон, визитную карточку и набрал номер. Сначала в трубке были длинные гудки, но потом послышался щелчок и приятный бодрый голос:

— Алло!

— Здравствуйте. Анну можно?

— Доброе утро, это я.

— Вас беспокоит Сергей Краснов — частный сыщик. Позавчера мы встречались в офисе, и вы наняли меня. — Сергей сделал паузу — дал ей сориентироваться, но ответ его ошеломил.

— Я ни с кем позавчера не встречалась и никого не нанимала.

— Как, — возразил сыщик, — вы просили меня следить за вами и снимать ваши действия на видеокамеру. Я так и делал. Мы договорились и я привез кассеты. Можете их посмотреть.

— Повторяю, я никого не нанимала. Мне незачем следить за самой собой. — Анна стала раздражаться и повесила трубку.

— Вот те раз, — обескураженный Сергей развел руками. — Она забыла, что была у меня. — Он снова набрал номер и услышал приятный голосочек.

— Да.

— Извините, это опять Краснов. Вы, наверное, забыли, и я вам могу напомнить.

— Ничего я не забыла, вы мне только что звонили, — усмехнулась она.

— Через час я привезу вам доказательства того, что вы были в офисе и наняли меня. Прошу вас, никуда не уходите.

— Ну ладно, попробуйте, — снисходительно согласилась красавица, и в трубке послышались гудки.

— Черт подери эту Фрейн, — выругался Краснов, сел удобнее, завел мотор, нажал на педаль газа, и машина рванулась с места. Сергей лихо, с заносом развернулся на узкой улице и помчался к Рублевке.

— Зарекался не связываться с больными людьми. Не искать доказательств того, что они лунатики, шизофреники, идиоты, дебилы и просто долбанутые, — рассерженно бубнил он себе под нос. — Это дело медиков. А тут красотка ногу на ногу закинула, юбочку подняла, глазиком мигнула, и я без контракта начал действовать. — Он с силой нажал на газ, и машина понеслась еще быстрей.

Через двадцать минут Сергей подкатил к своему офису, выскочил из автомобиля, схватил сумку с аппаратурой, включил сигнализацию и ринулся к подъезду.

Железная дверь с грохотом распахнулась, и сыщик как вихрь ворвался в приемную. Таня вздрогнула, отбросила журнал, вскочила и удивленно уставилась на шефа.

— Привет, — рявкнул он и проскочил в кабинет.

— Привет, Сережа. Ты что, убегаешь от кого-то?

— Нет. Помнишь позавчера богатенькая клиентка приходила, клевое дело предложила — ее топтать, — он положил сумку на стол. Таня вошла за ним в кабинет. — Так она меня забыла.

— Ни фига себе, — удивилась девушка. — Как это?

— Амнезия — потеря памяти. Я ее снимал весь день и всю ночь.

Он подошел к шкафу, отодвинул книги и начал тыкать пальцем в кнопки установленного за ними сейфа. Замок щелкнул, Краснов открыл дверцу, засунул руки внутрь и достал пистолет Макарова, бумаги и пачку долларов. Тех самых, что авансировала Фрейн. Покопавшись еще, извлек небольшую бронзовую статуэтку в виде девушки с вознесенными к небу руками. Оружие и все остальное положил на место и пошел к креслам. Таня наблюдала за его действиями и переживала.

Он всунул скрещенные руки статуэтки в отверстие в висящем на стене эстампе, повернул, и дверца открылась. В нише, за эстампом, была установлена видеокамера. Сергей ее вынул и положил на стол.

Он снимал всех приходящих в его офис клиентов, снимал тайно для них. Это он делал для подстраховки, как в случае с Анной Фрейн.

Он вынул из камеры кассету, вставил в магнитофон на тумбочке и включил перемотку. Голубой экран телевизора засветился, и Сергей сел в кресло.

— Кто-нибудь звонил? — уже спокойней спросил он Таню.

— Какой-то Алексей Фомин. Просил позвонить. Сказал, что ты его телефон знаешь.

— Понятно. Еще кто?

— Твоя бывшая жена и какая-то Вера. Обе слезно умоляли передать тебе о своем звонке.

— Ну, беже ясно зачем звонит — деньги нужны.

— Кто? — переспросила секретарша.

— Беже — бывшая жена.

Услышав смысл сокращения, Таня рассмеялась.

— А Веру ты отшей, у меня с ней все.

Танюша надула губки, отвернулась и уставилась в окно:

— Сам со своими любовницами разбирайся. Больно надо.

Таня Сергея ревновала к каждой юбке, даже к Анне Фрейн. Она видела в них соперниц, хотя шеф повода к ревности не давал и держал в тайне от впечатлительной девушки подробности своих мимолетных любовных романов. Когда таковые случались.

— Танечка, — Сергей повернулся к ней, — я задолбанный работой мужик, всю ночь не спал и мне не до баб. Ты, пожалуйста, это Вере объясни, что я уехал в командировку, надолго, на всю жизнь и что звонить бесполезно.

Таня прищурила глаз и промурлыкала:

— Сегодня четверг, а деньги уже кончились. Может, выдашь гонорар на день раньше?

— Какие проблемы, — улыбнулся Сергей, встал, извлек из сейфа пачку и выдал секретарше одну стодолларовую купюру.

— Спасибо, — улыбнулась Таня, — а премия?

— Это уже шантаж. Хотя… — Он выдернул из пачки еще одну сотку и передал Тане, — за добросовестный труд.

Девушка с благодарностью взглянула на шефа, с радостью взяла зеленую, сложила с первой и засунула в нагрудный карман рубахи.

— Хороший заказ?

— Очень.

Краснов платил Тане сто долларов в неделю и премиальные, когда подворачивался дорогой клиент. Заказ Анны сулил деньги, и Сергей решил порадовать сотрудницу добавкой.

Таня вышла, а Сергей уселся в кресло, закрыл глаза, расслабился и вспомнил пленительную Анну Фрейн. Наблюдая за ее любовными игрищами с незнакомцем, Сергей воспылал желанием к юной похотливой развратнице. Во время ночевки в машине ему снилась она, он видел ее у себя в объятиях, ощущал жар ее тела, запах плоти, вкус ее алчного языка.

Танечка была красивой, милой, сексуальной, но в сравнении с загадочной и манящей Анной проигрывала на все сто. Сергею так казалось. Из двух женщин в глазах мужчины побеждает та, что сбивает наповал красотой, шиком, ароматом духов, великолепием макияжа, изысканностью одежды, шармом и загадочностью. Но главное — неприступность. Если мужчине дать понять, что до прекрасного тела ему не суждено дотронуться, он воспылает страстной безответной любовью. И будет счастлив. Если, конечно, вмиг не остынет и не уйдет прочь.

Анна притягивала Сергея, как магнит железку, он думал о ней и подозревал, что та свела с ума не одного представителя сильного пола. Хотя рассуждения о силе и слабости в данной ситуации теряют смысл.

Магнитофон перемотал кассету, и Краснов включил воспроизведение. На экране возникло изображение его пустого офиса. Ускоренное движения ленты приблизило развязку, и в комнату вошла Анна Фрейн. Ее лицо было скрыто шляпкой, но по движениям гибкого стана Сергей ее сразу узнал.

Он остановил магнитофон, вынул пленку, сунул ее в сумку и застегнул молнию. Зарядив в камеру чистую кассету, он установил ее в нишу и захлопнул дверцу. Закрыв сейф, взял сумку и двинулся к выходу.

— Привет, — сказал он Тане и ушел.

К особняку Анны он примчался через полчаса. Остановился не на своем излюбленном месте — на той стороне, в тени березы, а возле калитки. Достал сотовый и включил дозвон. Аппарат по памяти произвел звонок, и в трубке послышались гудки ожидания.

«Только бы она была дома, дождалась меня», — соображал детектив. Ему не терпелось вновь увидеть прекрасную леди, взглянуть в ее бездонные карие глаза.

И вот в трубке послышалось:

— Алло.

— Вас опять беспокоит сыщик Краснов, — начал Сергей. — Я привез доказательства.

— Опять вы, — высокомерно, с долей скептицизма произнесла Анна. — И какие у вас доказательства?

— Видеокассета с записью нашего разговора.

— Интересно, — удивилась девушка.

Долю секунды она думала, потом добавила:

— Я спущусь, а вы приготовьте ее.

В трубке послышались короткие гудки. Обрадованный сыщик, вставил в камеру кассету с записью из офиса и вышел из машины.

Входная дверь отворилась, и на пороге во всей красе появилась заказчица. На ней был короткий просвечивающийся халат и домашние тапочки. Лицо чисто и свежо, будто не было бессонной ночи, выпитого алкоголя и приятных физических и эмоциональных нагрузок. Молодость играла силой и красотой в каждой клеточке, каждой поре кожи, струилась в прекрасных артериях и венах, излучалась эластичными мышцами. Хорошо быть молодым и здоровым, и это неоспоримо. Как и обратное.

Анна подошла к калитке и холодно взглянула на сыщика. У Краснова взмокла спина, и он почувствовал, что немного волнуется.

— Здравствуйте, я Сергей Краснов.

Анна кивнула и ничего не ответила. Было заметно, что ей эта беседа не по душе. Сергей не стал тянуть, поднял видеокамеру, отодвинул монитор и включил воспроизведение. Повернул его в сторону клиентки и прибавил звук.

Девушка нехотя посмотрела на экран, потом подняла удивленный взгляд на Сергея, ахнула и расплылась в улыбке. От прежней холодности и надменности не осталось и следа, и она, смущаясь, открыла калитку и предложила войти.

— Вы меня простите, Сергей, я вспомнила, все вспомнила. Я была у вас позавчера и просила следить за мной и снимать на камеру каждый мой шаг. Видите, совет врача действует. Я сразу все вспомнила.

Обрадованный сыщик вошел и захлопнул за собой дверь. Они направились к дому. Анна шла впереди, и через тонкую ткань халата просвечивались беленькие трусики. Ягодицы мерно двигались влево и вправо и будоражили и без того неспокойного мужчину.

Анна распахнула дверь:

— Входите, пожалуйста.

Сергей не преминул воспользоваться предложением и вошел в большой красивый холл с фонтаном в центре.

Высота потолка была шесть метров, и сам он поражал обилием лепнины и громадной люстрой, свисающей над фонтаном. К стенам слева и справа пристроились лестницы с мраморными ступенями и вели они на балкон. С него коридор уходил влево и вправо.

Пол в зале был мраморный, на стенах висели картины, в углах стояли вазы с сухими цветами и травами, было чисто, ухожено, и чувствовалось, что здесь трудится не одна уборщица. Интерьер вещал о том, что над ним кропотливо трудился опытный дизайнер.

Анна прошла на просторную кухню с эксклюзивной мебелью, села в высокое кресло у большого стола красного дерева, налила в бокал персикового сока и предложила Сергею. Отпив глоток, она вопросительно посмотрела на него.

Он поставил сумку на пол, и вынул на стол ее содержимое: кассеты, камеру, адаптер и шнуры.

— Где у вас телевизор и магнитофон?

— Вот, — указала Анна.

На стене висела плоская плазменная панель, а под ней стояла стойка с видеомагнитофоном, лазерным проигрывателем и колонками. Краснов в технике разбирался и быстро подготовил аппараты к работе.

— Это кассеты, снятые вчера, начиная с утра и до поздней ночи. — Говоря о ночи, Сергей многозначительно взглянул на клиентку, но та бровью не повела, и он решил, что она ничего не помнит.

«Просмотрит — вспомнит», — подумал он. — Они пронумерованы с первой по десятую. Всего двадцать часов. На записи стоит число и время съемки. Вам надо вставить кассету в адаптер и далее в магнитофон. Он показал девушке, как это делается, и включил воспроизведение.

На экране появился офис и Сергей с Анной.

— Откуда эта запись? — поинтересовалась заказчица.

— Снял по счастливой случайности, — приврал Краснов. — Без нее вы меня бы не вспомнили.

Девушка кивнула и уставилась на экран.

Они просмотрели десятиминутный разговор в офисе и прервались.

— Вы оставьте мне эту кассету, — попросила красавица, чем привела Краснова в замешательство.

— Если я ее отдам, то как привлеку ваше внимание в следующий раз? — нашелся он. — Лучше я вам сделаю копию.

— Хорошо, — согласилась Аня и встала. — Я вам плачу тысячу в день. Хватает?

— Конечно. — Сергей поднялся.

Анна подошла к резному шкафу, открыла дверцу, взяла с полки пачку долларов и протянула сыщику.

— Здесь полторы тысячи. Доплата за кассеты и адаптер.

— Они входят в цену, — возразил Сергей, но клиентка была непреклонна.

Сергей прекрасно знал древнюю русскую пословицу: «Дают — бери, а бьют — беги». Но ему захотелось показать Анне свое расположение, и он заявил:

— Меня и тысяча устраивает.

— Нет-нет. Вы хорошо поработали. Я вас прошу, возьмите.

И Сергей взял деньги.

— Сейчас я сяду смотреть эти кассеты и из дома до завтрашнего утра не выйду. Так что сегодня снимать не надо. А вот завтра…

— Прекрасно, — обрадовался Краснов. — Завтра в полдень я буду у вас.

Он вынул из магнитофона офисную запись и сунул в сумку.

— Всего вам доброго, — пожелал он на прощание.

Анна проводила его до порога, и когда он вышел, захлопнула дверь.

Окрыленный Сергей мчался по шоссе и думал:

«С чего это ей понадобилась офисная кассета? Для коллекции?» — Он въехал в черту города, и движение стало интенсивней. Пришлось сбросить скорость и часто останавливаться на светофорах. «Интересно, понравится ей постельная сцена? Может, не надо было ее снимать. А! По большому счету плевать».

Он приехал к себе в офис и сделал копию кассеты. Потом отправился домой отдыхать.

Сергей жил один в трехкомнатной квартире. Купил ее несколько лет назад, когда появились первые деньги от сыскного бизнеса. Позднее приобрел «Жигули», потом подержанную «Вольво» и, уже когда разбогател — новую семерку» БМВ».

Родители Краснова остались в старой двухкомнатной квартирке, там, где он провел детство и юность. Откуда пошел в армию, куда вернулся и откуда ходил на службу в Московский уголовный розыск.

После армии он окончил школу милиции, и его, как лучшего выпускника, пригласили работать на Петровку, 38 в убойный отдел.

Через год он познакомился с Валей — милой симпатичной девушкой, они год встречались и наконец расписались. Но жизнь у них не сложилась, и прожив три года, так и не заведя ребенка, они разошлись.

Валя уехала к своим родителям, и они стали видеться редко, только когда ей нужны были деньги. Сергей помогал по старой дружбе, но не баловал.

После десяти лет работы в розыске его уволили за грубое обращение с подозреваемым. Краснов зверски избил одного негодяя — нервы не выдержали. Хотел пристрелить, но чудом сдержался.

Телефонный звонок Фомина — бывшего сослуживца Сергея, напомнил ему о тех днях, когда они вместе искали преступников, выслеживали их, хватали и сажали в КПЗ.

Алексей и по сей день служил в убойном отделе и за небольшую по сегодняшним ценам зарплату ловил всякого рода мразь.

Приехав домой, Сергей первым делом принял душ, пообедал и решил лечь спать. Но сначала достал записную книжку и позвонил Алексею.

К трубке некоторое время никто не подходил, но через минуту Краснов услышал голос своего боевого товарища.

— Да, — бодро отрапортовал тот.

— Привет, Леша, — начал Сергей.

— А, здорово, — тот сразу его узнал.

— Как дела, как здоровье, служба?

— Так же. Здоровье отличное, только устал — дел много, зашиваемся. А в целом ничего. А у тебя?

— Тоже в общем ничего. Служу сам себе, топчу клиентов. Ты звонил?

— В воскресенье у меня юбилей, приглашаю в гости, с супругой.

— Ха, — прыснул Краснов. — Я, как ты помнишь, давно развелся и новой жены пока не заимел. Так что приду один.

— Один так один. Мы с Лерой будем рады.

— Сколько тебе стукнуло?

— При встрече скажу.

— А, скрываешь, значит, годы свое берут.

— Берут, берут. Я упираюсь, а они наступают, незаметно так, тихо. Да и ты вроде уже не пацан.

— На меня, как и на тебя, тоже тихо наступают. Как ты знаешь, писец крадется незаметно. Такова жизнь. Ладно. Что тебе подарить?

— Брось ты, ничего не надо, так приезжай. Посидим, выпьем, поболтаем, вспомним былое. Год не виделись. Ты тогда приезжал переоформлять документы на оружие. У тебя Макаров, кажется?

— Да, Макаров. Хорошо, по поводу подарка сам решу. К каким часам собираемся?

— Давай к трем. Будут все свои.

— Хорошо, Леша, пока.

— Будь здоров, Сереж, — Фомин хотел повесить трубку, но Сергей вдогонку спросил:

— Леха, Леха, постой. Что тебе говорит фамилия Фрейн?

— Фрейн? — переспросил инспектор. — Герман Фрейн?

— Я не знаю, может и Герман.

— Он нефтяник, банкир, в общем олигарх. Очень богатый, активно занимается политикой, но журналистов не жалует, держится в тени. Серый кардинал — так его называют в высших кругах. А зачем тебе?

— Просто так, — ушел от ответа Сергей. — Ну, будь здоров, до воскресенья.

Уставший топтала с радостью улегся на мягкую кровать и закрыл глаза.

«Герман Фрейн, муж Анны. Баснословно богат, обеспечивает ее полностью, а она страдает потерей памяти, снимает в дискотеке парня и занимается с ним любовью ночь напролет. А я должен это фиксировать на видео. Хреново это, дерьмом попахивает и неприятностями», — веки потяжелели, он расслабился и погрузился в сон.

И вот настал второй день слежки. Выспавшийся, отдохнувший Сережа прибыл к дому Анны в десять часов дня. Он знал, что красавица раньше двенадцати на прогулку не выйдет, но подстраховался — приехал раньше.

«Попарюсь в машине, — решил он, — послушаю музыку».

Дома он зарядил все аккумуляторы, подкупил чистых кассет, проверил камеры. Опять их было две. Одна в борсетке, другая для съемки в открытую.

Вставив в проигрыватель лазерный диск, он включил музыку и погрузился в состояние релаксации. Не сводил взгляда с зеркала заднего вида, в котором отражалась входная дверь дома и крыльцо. Самое неприятное было упустить клиентку. Это означало непрофессиональное отношение к делу.

Краснов поглядывал на окна, но занавески не колыхались, и движения за ними не наблюдалось.

— Может, она спит или телек смотрит, — бубнил себе под нос он. — А может, опять сексом занимается.

В поселке было тихо и спокойно, даже пешеходы не ходили. Несколько раз проехала милицейская машина и пару иномарок. Больше передвижений он не увидел.

Сергей считал странным, что по улицам не ходят люди, не играют дети. Некоторые дома казались вымершими. Вечером в их окнах не было света.

«Может, хозяева отдыхают в своих заграничных особняках или путешествуют по миру». И он оказался прав. В поселке большинство домов пустовало по причине отъезда их владельцев в жаркие страны. Территория охранялась нарядом милиции из местного отделения. Почему Анна парилась в доме, а не отвалила за границу, для Сергея оставалось загадкой.

И вот он увидел одинокую прекрасную представительницу клана «новых россиянок». Она вышла из-за поворота и, отмеривая метры красивыми длинными ногами, двинулась по улице в сопровождении беленького пуделя. Одета была в голубую футболку и розовые шорты. На ногах красовались белые туфли на высоких каблуках. Грудь пятого размера мерно вздрагивала при каждом шаге, а дама всем своим видом говорила: «Не подходи». Глаза защищали от солнца темные очки, голову — бейсболка, а уши от постороннего шума — наушники. На поясе болтался проигрыватель минидисков.

Собачница проследовала к следующей, за домом Анны, калитке, открыла ее и вошла на участок. Через минуту скрылась за дверью дома, чуть меньшего, чем дом Анны, но тоже роскошного.

— Чем ее кормили, что у нее такие груди выросли? — усмехнулся сыщик. — Скорее всего вставила силиконовые протезы. Сейчас это модно. Искусственные груди, искусственные члены. Каждый хочет выглядеть лучше, чем есть на самом деле. И если финансы позволяют — они это получают.

Дверь дома отворилась, и на улицу наконец вышла Анна Фрейн. Сегодня она была в желтой рубахе с короткими рукавами, салатной короткой юбке и туфлях на высоких каблуках. На плече висела стильная сумочка. Не забыла одеть украшения и темные очки.

Она спустилась в гараж и выехала оттуда на красной «Феррари». Сергей с завистью взглянул на молодую жену олигарха, но больше всего его потрясла машина. Такую «тачку» он мечтал иметь с рождения, но отсутствие денежных средств не позволяло его мечте осуществиться. Мечтать не вредно, а даже полезно. Если мечты не сбудутся никогда, то хоть приятные ощущения от них останутся и будут греть душу.

Мотор взревел, и красотка умчалась вдаль. Краснов поспешил вдогонку и нагнал ее на первом же светофоре.

Еще в первый день слежки он отметил, что Анна мастерски водит машину. Она не лихачила, не рисковала на дороге, вела уверенно, знала, что надо делать в той или иной ситуации. Она обладала тем редким даром водительского предчувствия, который имеют не всякие мужчины-водители. Чувствовалось, что руль сжимает уверенная рука, а управляет ей холодная голова. Мало кто из женщин может мастерски водить машину. Обычны неадекватные действия на дороге, мешающие окружающим спокойно ехать. А порой и прямое создание опасной ситуации. Женщина за рулем — явление специфическое, тем более для наших российских дорог. Хорошо хоть они не гоняют как сумасшедшие, поэтому меньше попадают в аварии. В случае с Анной это было приятным исключением.

Краснов с момента ее выхода из дома вел съемку и не прекращал даже в дороге. Камера стояла на торпеде и снимала едущую впереди «Феррари».

Надо сказать, что второй день Анны по схеме повторил первый, с той лишь разницей, что вместо спортзала она поплавала в бассейне, потом посетила показ мод и вместо кино отправилась в театр.

Пока она наматывала метры на водной дорожке Олимпийского бассейна, Сергей загорал на трибуне. Он попробовал сопровождать Анну камерой, но потом плюнул, взял общий план и уткнулся в газету.

В Центре международной торговли Фрейн провела битых три часа, восхищаясь коллекциями известных французских кутюрье. Высоченные худющие манекенщицы, как заводные игрушки, проходили по подиуму, представляя красивые, очень дорогие, но абсолютно нефункциональные тряпки. Сергей вынул камеру из борсетки и снимал показ мод не таясь. Там все были с камерами, и все снимали великолепное зрелище.

Лишь в фойе он вернулся к конспирации. Там было много известных всей стране лиц — бизнесменов, политиков, актеров, деятелей эстрады и кино. В общем, собрался весь свет. Со многими Анна здоровалась, с некоторыми целовалась в щечки, и было видно, что ее все любят, уважают и среди бомонда она своя.

«Конечно, если муж олигарх», — констатировал Краснов.

Анна и две дамы среднего возраста — ее приятельницы, очевидно жены политиков, зашли в один из ресторанов центра и просидели там пару часов. Пили дорогое вино, закусывали фруктами. Разговаривали и смеялись, сплетничали, пошлили и травили анекдоты.

Сергей тоже успел подкрепиться и отдохнуть. Камера в борсетке как всегда стояла на столе, и объектив был направлен на Анну.

Веселые беззаботные дамы вышли из центра на улицу, расцеловались, распрощались, расселись в престижные иномарки и разъехались по своим делам. Хотя какие у них дела — рестораны, показы мод, курорты и покупка украшений и одежды в фешенебельных салонах. Сергея удивило то, что все сели за руль в нетрезвом состоянии. А чего им опасаться, когда мужья высокопоставленные чиновники или бизнесмены со связями. Да и машины ого-го с блатными номерами.

Далее Анна отправилась в Театр имени Моссовета. Краснов тоже купил билет и проследовал за ней. В ожидании первого акта они побродили по театру, поглазели на фотографии популярных актеров, сцен из разных спектаклей с их участием, посидели в глубоких креслах в фойе. И вот раздался первый звонок.

Сергей сел на четыре ряда сзади Анны. Он прекрасно видел ее ладненькую головку, точеный профиль и прекрасные плечи. Снимать не стал и положил камеру на колени. Посчитал, что будет достаточно кадров из вестибюля.

Начался нудный, полный фальши и режиссерского маразма спектакль. Тема была выбрана актуальная, актеры играли местами хорошо, но впечатление это действо оставляло плачевное. Сергей скучал и даже на сцену не смотрел. Он отметил, что женщина преклонного возраста в соседнем кресле все время тяжко вздыхала и однажды пустила слезу.

Сыщик не стал дожидаться конца последнего акта, вышел на улицу, купил в ларьке мороженое, шоколадку и уселся в машине. Темнело. Включили фонари, и город предстал пред взором в ином свете. Через некоторое время вышла Анна и, как ни странно, тоже купила мороженое и воду.

«Пить захотела, — отметил Краснов. — Зрительный зал в театре маленький, душный, и она, видимо, упарилась. К тому же сушняк после вина замучил».

Посидев некоторое время в машине, она съела рожок, запила пепси-колой, завела мотор и поехала на Бережковскую набережную. Сыщик устремился за ней.

Остановилась у плавучего ресторана «Викинг», захлопнула машину, включила сигнализацию и направилась в заведение. Сергей остановился на стоянке, перезарядил камеры и пошел следом.

«Неужели опять снимет любовника, — думал Краснов. — Ненасытная дама. Интересно, платит она им или нет?»

Он вошел в просторный полутемный зал, и сразу перед ним возник предупредительный метрдотель.

— Здравствуйте. Вам столик на одного?

— Добрый вечер, — ответил сыщик. — Да, столик на одного, — потянул он, и начал искать глазами Анну. Фрейн устроилась у стены, и Сергей сразу ее заметил.

— Вон там, — указал он на свободный стол в углу, подальше от нее и, главное, за ней. Детектив всегда должен быть за объектом, чтобы все время держать его в поле зрения.

Возле Анны уже стоял услужливый официант и записывал в маленькую книжечку заказ. Только Сергей сел за столик, еще один подошел и к нему.

Краснов выбрал из обширного меню жареный бифштекс, осетрину по-монастырски, салат из крабов, икру и ветчину. Запивать все это захотел соком. Причем есть Сергей не очень хотел — перекусил в ресторане центра, но ужин все-таки заказал. Он рассчитывал, что Фрейн просидит здесь не один час, и за это время голод проснется. Как известно, аппетит приходит во время еды. И уходит тоже.

В зале было мало свободных мест. За столиками гуляли представители разных слоев населения, с разными достатками и разными привычками. Некоторые мужчины были уже слишком навеселе. Одного из таких незадачливых гуляк вывели на воздух дюжие охранники.

На сцене выплясывало варьете из четырех смазливеньких девчушек в страусиных перьях. Под бравурный марш они высоко вскидывали ноги, маршировали строем, резво поворачивались, хором наклонялись и задирали и без того короткие юбки. Сверкали сухими ягодицами. Хмельной народ ликовал, слышались аплодисменты и свист.

И вот сцена опустела, воцарилась тишина, но продолжалось это недолго. Загремела веселая ковбойская мелодия, забренчала банджо, и из-за кулисы выскочила лихая наездница на воображаемом резвом коне. Она была в рваных кожаных джинсах, высоких сапогах со шпорами, клетчатой, завязанной узлом на животе рубахе и широкополой шляпе. Талию стягивал широкий ремень, а на нем болталась кобура с кольтом. Черные, как деготь, волосы пучком были стянуты на затылке, а глаза защищали от лучей софитов темные очки.

Народ оживился. Сергей наблюдал за выступлением, но и посматривал на Анну. Выпив виски, закусив, она внимательно следила за танцовщицей. Активная ковбойша походила по сцене, подвигала тазом, постреляла из кольта, подергалась, будто и вправду объезжала скакуна, потом начала раздеваться.

«Стриптиз», — улыбнулся Краснов.

Она скинула рубаху, продемонстрировала пухлые красивые груди, потом стянула и джинсы. Некоторое время выплясывала по сцене, показывая то попу, то бедро, то грудь, потом сбросила сапоги и шляпу. Они улетела в кулисы, за ней упал и ремень с кобурой, и танцовщица осталась в черных трусиках. Она спустилась со сцены и двинулась по проходу. Подходила то к одному столику, то к другому, трясла красивыми сиськами перед носами посетителей, давала дотронуться до попки, коснуться пальцами соска. За это мужчины всовывали ей под резинку трусов сложенные в трубочки купюры — кто рубли, а кто и доллары. Она рассылала воздушные поцелуи и отходила.

И вот она приблизилась к столу Анны. Сергей танцовщицу снимал мельком, но теперь навел на нее камеру и с интересом наблюдал, что произойдет.

Стриптизерша покрутила попой перед Анной, потрясла грудями, поставила ногу на ее стол и активно задвигала тазом, имитируя то ли половой акт, то ли скачки. Анна с восторгом следила за каждым ее движением. Достала из сумочки купюру и сунула в трусы. Девушка распустила черную гриву, махнула ею, и лицо Анны оказалось в волосах. Фрейн залилась веселым смехом, погладила бедра красавицы, скользнула ладонью по груди, приблизилась и что-то шепнула ей на ухо. Стриптизерша коснулась указательным пальцем своих губ, потом им же губ Анны и убежала на сцену.

Зажав деньги в кулачке, стянула трусики, швырнула в зал, повиляла попой, и упорхнула за кулисы. Музыка стихла.

Сергей перевел дух.

«Анна клеила стриптизершу. Ну и дела. У нее широкие сексуальные аппетиты».

На сцену вышла певица и пара гитаристов, и начался концерт. Состоял он из песен популярных эстрадных исполнителей.

Закончив трапезу, Сергей заказал мороженое, расплатился, развалился в кресле и принялся ждать, пока клиентка решит уходить. Но не тут-то было. К ее столику подошла та самая стриптизерша. На ней был черный лайкровый комбинезон, черные туфли и все те же темные очки. Черные волосы были уложены в тугой пучок на затылке. Она поздоровалась, Анна встала, пригласила ее к столу, та села, и они завели беседу. Анна заказала блюда, шампанское, и они принялись ужинать.

Выпив бутылку, посидев больше часа, они начали собираться. Анна подозвала официанта и отдала ему деньги. Краснов, давно ожидавший этого момента, встал и вышел из ресторана.

Пьяненькие девушки с веселым смехом выплыли на улицу, сели в «Феррари» и помчались по набережной. Краснов точно знал, куда они едут.

«Лишь бы не разбились по дороге и не сбили кого-нибудь», — переживал он.

Через полчаса машины подкатили к особняку Фрейн, «Феррари» заехала во двор, дамы вылезли и скрылись за дверями. Сергей припарковался у березы и начал готовиться к ночному сидению на дубовом суку. Его ждала еще одна бессонная ночь.

В окнах первого этажа включили свет, а через некоторое время и в спальне.

«Пора», — решил сыщик, взял камеру, кассеты, аккумулятор, заранее приготовленную подстилку и вышел из машины.

Он пробрался на участок, влез на дуб и устроился на суку. Предварительно подстелил под попу толстый поролоновый лист. Сидеть стало значительно мягче.

Он навел объектив на окно, увидел на мониторе девушек и включил запись. В полумраке спальни они прекрасно были видны.

Сначала в их поведении все было чинно и степенно. Они сели в кожаные кресла, откупорили шампанское, разлили по бокалам и стали пить и разговаривать. Сыщик не слышал голосов, так как было далеко, а дистанционного микрофона у него не было, но по выражениям лиц догадался, что разговор идет о сексе.

Осушив две бутылки, девушки встали, Анна включила музыку, а стриптизерша вышла на центр просторной комнаты и начала танцевать. Анна с восторгом наблюдала за ней, ловила каждый жест, каждый взмах руки или ноги. Девушка-вамп великолепно двигалась, в каждом повороте чувствовался профессионализм и годы упорных репетиций. Но вот ее пламенный танец замедлился, и она стала гладить себя по интимным местам. Сначала пальцы коснулись сосков, спустились на живот, далее на лобок и промежность.

Черная тонкая ткань плотно обтягивала красивое тело и придавала движениям пленительную сексуальность. Сергей не ощущал запахов ее прекрасных духов, жара распаленного тела, возбужденного дыхания, но слышал негромкую музыку и видел выступление как на ладони. Он сразу возбудился. А кто бы не возбудился?

Сыщик настолько был поглощен зрелищем, что потерял равновесие и начал сваливаться с сука. Хорошо, что реакция не подвела. Падая, уцепился за ветку, а ногами уперся в ствол дерева. Он завис вниз головой, соображал, как выбраться из неудобного положения. Хорошо, что во время переворота не издал ни звука, даже ветки не хрустнули, только суставы.

Кое-как взобравшись обратно на сук, он протер взмокший лоб и тихо проматерился. Устроившись поудобней, направил камеру на окно и продолжил съемку. От былого сексуального возбуждения и следа не осталось.

«Заводиться надо в постели, в крайнем случае в машине или в кустах, но никак не на суку дуба», — констатировал Краснов.

Девицы наслаждались друг другом более двух часов, потом уговорили еще одну бутылку шампанского, покурили и легли отдыхать.

«Пора и мне спускаться», — решил сыщик, слез с дерева и устроился в машине на ночлег.

Проспал он до семи часов утра, и разбудила его нужда. Он вылез из «БМВ», до хруста в суставах потянулся, отошел к кустам и опорожнился по-маленькому. Как ему стало легко! Он взглянул на просыпающийся мир другими глазами. Жаль, что пропала утренняя мужская эрекция, но хорошо, что не навсегда.

Он осмотрел особняк Фрейн, пустую улицу и вернулся в автомобиль. Только устроился в откинутом кресле, как дверь дома открылась и на крыльцо вышла девушка-вамп. Безукоризненно одетая, с прекрасным макияжем, без отпечатка ночного приключения и секса на лице. И даже ранним утром она была в темных очках.

Пройдя мимо машины Сергея, она вдруг остановилась, на мгновение задумалась, повернулась и направилась в обратную сторону, к Рублевскому шоссе.

«Заблудилась красотка. Позабыла, откуда тебя привезли, — усмехнулся Сергей. — Может, тебя подбросить до метро?..»

Он проводил взглядом удаляющуюся леди, поласкал глазами ее ладную попку, потом растянулся в кресле и заснул. Ему снились сексуальные сцены ночи, где он был в объятиях то Анны, то стриптизерши, а то сразу с обеими. Жаль, что это было лишь во сне.

Солнце было в зените, жара крепчала и не спасала даже тень. Сергей дремал в машине до тех пор, пока не услышал краем уха шум приближающейся поливалки. ЗИЛ с цистерной вместо кузова бороздил улицу. Сильная струя сметала пыль и грязь в канаву, и асфальт после обработки блестел и парил. Сергей дотянулся до кнопки, поднял стекло, а брызги оросили борт машины и колеса. Дышать стало легче.

Сыщик потянулся, посмотрел на часы, взял телефон и набрал номер. Сначала в трубке слышались длинные гудки, а потом раздался голос Анны. Сергей надеялся, что она его вспомнит, но произошло обратное. Он представился и опять не был узнан. Анна не помнила, что наняла детектива. На этот случай Краснов привез с собой кассету, снятую в офисе, и заблаговременно вставил ее в камеру.

— Я могу доказать, что вы меня наняли, — обнадежил он. — Я внизу, у дома, прошу вас, выйдите на улицу, и я продемонстрирую видеозапись.

— А чего мне выходить, — упорствовала Анна, — я прекрасно помню, что никого в ближайший год не нанимала. Разве что дизайнера по интерьеру.

— Выйдите хоть на балкон, взгляните на меня, может, вспомните.

— Ну ладно, — недовольно произнесла она и отключила связь.

Сергей взял камеру, телефон, вышел, пересек улицу и встал напротив калитки. Анна появилась на опоясывающем дом балконе и взглянула вниз. Увидев Сергея, без энтузиазма вопросительно кивнула, — мол, чего тебе. Краснов поднял камеру и громко сказал:

— Здесь запись.

Девушка поморщилась, скрылась за шторой, а через минуту появилась в дверях. Подойдя к калитке, уставилась на парня, как солдат на вошь. Сергей включил воспроизведение и повернул к ней монитор. Долю секунды Анна смотрела из-под полуопущенных ресниц, потом удивленно подняла взгляд на Сергея и ахнула.

— Сергей Краснов, я вас наняла в понедельник, вы позавчера привезли кассеты, я их просмотрела… Я все помню, помню, — воскликнула она. — Проходите, пожалуйста, прошу вас. — Она открыла замок калитки и впустила его.

Обрадованный Сергей вошел на участок, а Анна положила ему руку на плечо и была готова расцеловать.

Вышла она в розовом длинном халате, перетянутом на талии пояском. Тонкая ткань просвечивалась насквозь, и Сергей заметил, что на девушке нет нижнего белья. Аромат духов окутал сыщика, он почувствовал близость ее тела, его тепло, запах и чуть не возбудился и от этого смутился.

Женщины на мужчин действуют по-разному. Некоторые возбуждают, другие, наоборот, успокаивают, иные раздражают, и общаться с ними быстро надоедает. Анна пленила Сергея своей красотой, он видел ее в постели с мужчиной и с женщиной, видел, как страстно ее зажигают любовные игры, как она раскрепощена, и как, ему казалось, доступна. Ее похоть и развращенность не знали границ, и Сергей возомнил, что тоже может стать ее любовником. Он жаждал ее, трепетал от ее близости, и в фантазиях видел себя в ее сладострастных объятиях. Такую женщину мечтает удовлетворять любой мужчина. Но работа есть работа, Сергей взял себя в руки и за хозяйкой последовал в дом.

— Спасибо вам огромное, что не уехали, не отмахнулись от меня, — продолжала Анна. — Вы хороший, честный человек. — Простите, что я вас сразу не вспомнила. — Она приблизилась и нежно поцеловала его в щеку.

Сергей был на седьмом небе от счастья. Нет, он не шел за хозяйкой, а парил. Его взгляд скользил по ее просвечивающейся через халат попе, красивым бедрам и стройным ногам. Ягодицы поднимались и опускались в такт шагам, двигались влево и вправо, будоража мужчину.

«Какая женщина!» — думал он.

Они проследовали на кухню и уселись на стулья возле большого красивого стола с резными ножками.

— Сок? — предложила Анна.

Сергею было неудобно просить что-то еще и он кивнул:

— Если не затруднит.

Хозяйка достала из холодильника двухлитровую стеклянную бутыль, и она моментально запотела. Разлила в бокалы, и испариной покрылись и они. Сыщик выложил на стол пронумерованные кассеты и взглянул на клиентку.

— Я переписал вам кассету из офиса. Вот она, — он указал на коробку без цифры. Анна кивнула, вытащила из шкафчика деньги и положила на стол.

— Спасибо огромное, что вы принимаете в моей жизни столь трепетное участие, — начала она. — Вы возвращаете мне здоровье, уверенность в завтрашнем дне, а главное — надежду.

Сергей смутился от столь взволнованной речи.

— Я никогда не забываю людского добра и стараюсь отплатить тем же.

Краснов воспринял это как намек, но на что — уточнять не стал. Взял деньги, сунул в карман и взглянул на девушку глазами, полными тайного желания.

Они посидели молча, глядя друг на друга, допили прохладный сок и Анна сказала:

— Сегодня я сяду смотреть кассеты и из дома не выйду. Поэтому следить не надо. А перед этим… — у детектива все внутри опустилось. На миг он представил, что ему предложат выпить, потом пригласят в спальню и предложат заняться страстной любовью, но… Но не тут-то было. Загад не бывает богат.

— Перед этим я займусь домашними делами, — Анна встала и замерла в позе, говорящей о том, что аудиенция окончена.

Сергей встал и с сожалением взглянул на Анну. Ее тонкий стан уже не казался ему таким гибким.

— Завтра я буду у вас, — пообещал он и направился к выходу.

Анна проводила его и захлопнула дверь.

Расстроенный сыщик гнал машину на грани возможного. Обычно он не лихачил, а тут в порыве злости решил размять мотор. Он несся по Рублевскому шоссе и думал:

«Идиот. Размечтался, что тебе вот так сразу предложат лечь в постель. Да кто ты такой — бывший мент, сыщик, топтала. Роешься в чужом дерьме, сшибаешь жалкие крохи. Поц. Тебе повезло, что тебя вообще на порог пускают, с тобой разговаривают, тебе платят. Таких, как ты, — тысячи, а она одна. Она сама, без посторонней помощи решает, с кем спать, кому давать. Точнее — сама берет, что хочет. Захочет тебя — возьмет и не пикнешь, а не захочет — пнет под зад коленом и полетишь кубарем».

До Сергея понемногу стало доходить, на каком уровне социальной лестницы находится он и на каком Анна. Ей божественно повезло, она забралась наверх благодаря своей красоте, удаче, везению и черт еще знает чему. И ни за что, никогда не слезет с этого уровня. Если ее, конечно, оттуда не скинут.

Многие люди как у нас, так и за рубежом достигают вершин богатства, славы и власти благодаря своим родителям. Кто-то пробивается наверх, идя порой на самые низкие, подлые ухищрения, пускаясь в авантюры. Кто-то, как Анна, выходят замуж или женятся на миллионерах и моментально занимают их нишу. Но большинство в одиночку, уповая только на свои силы, ум, знания и опыт, честно грызут каменную глыбу успеха, с крохотной надеждой прогрызть ее до самого конца и выбраться наверх. Удается это единицам из миллионов жаждущих. Тысячи, поняв бесполезность этого адского труда, останавливаются на полпути, радуясь достигнутому, ну а кое-кого заваливает с головой. И лишь единицы выходят наверх, к солнцу славы и успеха, выходят гордыми победителями, осуществившими свою мечту. На зло всем.

Волею судьбы они сумели стать первыми, чемпионами и неважно о каком роде деятельности идет речь. Будь-то спорт, бизнес, политика или искусство театра и кино. Финал один — деньги, слава, власть и всенародное почитание и преклонение.

Нерадостный сыщик приехал домой, принял душ, поел и лег спать. Сон лечит душевные раны, равно как и физические. Сергей знал это и не преминул этим воспользоваться. Проспал до утра, до восьми часов, встал спокойный, бодрый и отдохнувший. О Фрейн не думал, но в глубине души засела заноза обиды и недовольства, жажда реванша и надежда, что когда-нибудь он уложит Анну в свою постель. Но вот какой ценой.

Третий день слежки был похож на первый и второй как три капли воды. Краснов прибыл к дому к одиннадцати часам в невеселом расположении духа. По дороге утреннее беззаботное настроение ухудшилось, и мысли об Анне вновь заполонили мозг.

Но служба есть служба, заказ есть заказ, и сыщик приготовился к выполнению задания.

Честно сказать, ему стало надоедать изо дня в день топтаться за красавицей, снимать на видео ее походы в кино, театр, по магазинам и в рестораны. Мучительней всего были ночные оргии. Когда видишь запретный плод, можешь до него дотянуться, то когда-нибудь обязательно захочется сорвать его и вкусить. Так и с Анной. Сергей наблюдал ее любовные игрища со случайными знакомыми, и у него исподволь вставал резонный вопрос: «Почему не я на их месте?»

Он гнал от себя эти мысли, уговаривал, что она клиентка, с ней нельзя. Но от этого хотелось еще сильней. Ох как сладок и притягателен запретный плод. А домыслы о неравенстве социального положения Краснов в расчет не брал. Ему чертовски ее хотелось.

Хмурый Сергей размышлял в машине о превратностях судьбы и изредка поглядывал на окна. И вот дверь отворилась. Ухоженная и прилизанная Анна выплыла на крыльцо и направилась к «Феррари». Одета она была как никогда изысканно и подчеркнуто дорого. Короткое блестящее, будто рыбья чешуя, платье обтягивало тело, ноги стучали высокими каблуками стильных черных туфель, волосы были собраны в пучок на макушке, и от этого она казалась выше ростом. Очки защищали глаза от солнца, на шее красовалось ожерелье из черного жемчуга, на пальцах и в мочках ушей сверкали бриллианты в золоте. На запястьях блестели часы и браслет.

— Вырядилась куда-то, — с сарказмом прошептал Сергей, навел на нее камеру и начал снимать.

Она села в «Феррари», загнала ее в гараж, а выехала оттуда на спортивном «Ягуаре» малинового цвета. Открыв с пульта ворота, она выкатилась на улицу, дала газ и помчалась по поселку. Краснову ничего не оставалось, как следовать за ней. В Москву приехали только через сорок минут, так как на дороге было много машин.

Преимущества иномарок в скорости и комфорте, но на наших убитых горем и выбоинами дорогах особенно не разгонишься. К тому же сейчас в столице каждый божий день то здесь, то там возникают часовые пробки. Конечно, в «Бентли» торчать в заторе престижней, чем в «восьмерке», но результат один — сидишь и материшься от злости.

Анна приехала в центр города, припарковалась у небольшого старинного особняка, вышла и направилась к дверям. Вывески нигде не было, и Сергей не смог сразу определить, что перед ним. Он взял борсетку с камерой внутри, вышел, включил сигнализацию и подошел к дверям.

В просторном холле в кресле сидел мордоворот в костюме и читал книгу. Увидев Краснова, он встал и преградил путь.

— Вы куда?

— Я хочу посетить ваше заведение, — нашелся тот.

— Какое заведение? — подозрительно переспросил охранник.

— Я не знаю, что тут у вас.

— Не знаете, а идете. Это частный клуб.

— Я хотел бы стать его членом. Как это можно сделать?

— Никак, — последовал ответ.

— Как никак? — удивился Сергей.

— А так. Проваливай. — Секьюрити начал надвигаться на сыщика. Краснов не хотел драться или ругаться и отошел.

— Выходите, — добавил секьюрити и указал на дверь. Сергей пожал плечами и ушел.

Обойдя здание, он обнаружил, что к нему примыкает стройплощадка. Возводили жилой многоэтажный дом. Заглянув за покосившиеся ворота и не увидев людей, детектив зашел туда. Приблизился к недостроенному дому, поднялся по лестнице без перил на третий этаж и оказался в квартире. С балконе были прекрасно видны теннисные корты частного клуба. Сергей вынул камеру из борсетки, навел объектив и увидел Анну, играющую в теннис с какой-то леди. Она сильно била по мячу ракеткой, отбегала и принимала ответный удар. На ней был голубой теннисный костюм, белые кроссовки и кепочка.

— Прямо Анна Курникова, — съязвил топтала, сел на подоконник и продолжил запись. Через два часа взмокшая от пота красавица ушла с корта, и Краснов поспешил к машине.

Вышла Анна через полчаса, свежая, бодрая, нарядная, полная энергии, села в «Ягуар» и помчалась в центр. Сыщик последовал за ней.

Она подъехала к галерее Александра Шилова, оставила машину на стоянке и вошла в здание. Сергей двинулся следом.

В просторных светлых залах на стенах висели картины. Несмотря на рабочий день народу было много. Посетители расхаживали по коридорам и рассматривали полотна. Анна провела в галерее три часа, и все это время Краснов ее снимал. Сам просмотрел часть экспозиции и остался доволен. Ему понравились работы мастера, но одна поразила безмерно. Возле нее Анна стояла дольше всего. Смотрела и смотрела. Когда же отошла, Сергей занял ее место, взглянул на полотно и обомлел. С холста на него смотрела не кто иная как Анна. Внизу висела табличка: «Анна Фрейн».

Александр Шилов написал ее по просьбе мужа — Германа. Запечатлел на века прекрасный образ молодой супруги. На картине Анна была как живая, будто сфотографированная. Правильные черты лица, янтарная кожа, розовые губы, классический бюст были переданы точно, тонко, с чувством и настроением и, как показалось Сергею, отражали ее характер. Но главное были ее глаза, прекрасные бездонные карие глаза. Из них струилась красота женщины, родовитость и величие.

Сергей любовался портретом и не заметил, как девушка направилась к выходу. Когда спохватился, бросился вдогонку, но ее уж след простыл.

Выбежав на улицу Краснов с облегчением заметил малиновый «Ягуар», замерший на светофоре. Впрыгнув в машину, сыщик устремился в погоню и через квартал догнал его.

По дороге размышлял о том, что деньги в нашем мире решают все.

«Олигарх захотел, чтобы известный всему миру художник написал портрет его прекрасной жены, и тот написал. Наши потомки через сотню лет будут любоваться им и рассуждать, за что красавица удостоилась такой чести. Кисть великого мастера запечатлела ее в расцвете лет. Может быть и “Мадонна” Леонардо да Винчи была заказана богатеньким дядей, и гений получил за нее несколько золотых».

Анна припарковалась у казино «Софи», что на Ленинградском проспекте, вышла, включила сигнализацию и пошла в заведение. Сергей знал, что предстоит долгая слежка, вставил новый аккумулятор, кассету и поспешил следом.

В казино было полно народу, и детектив не сразу нашел клиентку. Она сидела в баре и пила коктейль. Изнуренный топтанием Краснов тоже решил расслабиться и заказал пива и орешки. Не успел допить второй бокал, как заметил, что Анна уходит. Пришлось оставить еду на стойке и следовать за объектом. А девушка шла в игорный зал. Она купила фишки в кассе, села за стол и начал играть в рулетку.

Вокруг стояло много зевак, и Сергей пристроился к ним. Он снимал красавицу на видео, а она беззаботно транжирила деньги и ничего не выигрывала.

Один раз ей повезло, шар застрял в ячейке номер семь, а она поставила на семерку. Сколько было радости, смеха и веселых возгласов, хотя выпал маленький куш.

Она несколько раз покупала фишки, и когда последняя была сдвинута клюшкой крупье в кучу, она встала и с виноватой миной на лице отошла от стола.

Сергею хотелось сыграть самому, но он когда-то дал себе зарок — в азартные игры не играть, и следовал ему всю жизнь. Во-первых, не выиграешь, а, во-вторых, лишних денег у него никогда не было. Вот он ни разу и не сел за рулетку. А как хотелось попробовать.

Те, кто свои деньги зарабатывает честным трудом, никогда не станут проматывать их за игорным столом. Будь-то карты, рулетка или лотерея. Они сумеют пересилить любопытство, страсть и не поддадутся на соблазн заполучить дармовые деньги. Хотя бывают и исключения.

Сергей провожал взглядом уходящую Анну, как вдруг внимание его привлек вскочивший со стула мужчина. Он радостно вскрикнул и, подняв руки вверх, забегал вокруг стола. Ему выпал крупный выигрыш — десять тысяч долларов. Краснов с улыбкой наблюдал за ним, а когда повернулся, то увидел Анну рядом с собой. Она тоже смотрела на счастливца.

— А у меня сегодня полный проигрыш, — задумчиво произнесла девушка.

Сергей сначала не понял, к кому она обращается, обернулся, осмотрелся, но рядом никого не было.

— А вы в выигрыше или как я… — обратилась она к Сергею.

Краснов от неожиданности потерял дар речи. По ее вопросу он не мог понять, узнала она его или нет. Если узнала, то ему надо с ней поздороваться, а если нет — то надо представиться. Красавица вопросительно смотрела на детектива, а тот молчал и только моргал. Наконец нашелся и выдавил:

— Я пока не играл…

— А, — протянула девушка. — У вас все впереди. Угостите даму шампанским.

Ее просьба ввергла Краснова в замешательство. Он моментально взмок, и капли крупного пота выступили на лбу. Никогда еще в его жизни объект вот так прямо к нему не обращался.

Он кивнул в знак согласия, а сам начал лихорадочно соображать, что делать. Повернуться и уйти будет невежливо, продолжать знакомство — конец слежке. Снимать он ее не сможет. Завтра утром надо будет предъявлять кассеты, а на них не хватает нескольких часов. Это непрофессионально, и так можно заказ потерять.

— Ну так как, — повторила свой вопрос Анна, — выпьем?

— С удовольствием, — выдохнул Сергей и указал рукой на стойку. Девушка повернулась и пошла вперед.

Сергей держал борсетку в руке и снимал ее попу, стройные ноги и узкую талию. Девушка грациозно плыла по залу, а мужчины, особенно кавказцы, коих в казино было много, провожали ее «масляными» взглядами. Сергею их бесцеремонные разглядывания были неприятны, и он вдруг понял, что ревнует Анну. Но не это его сейчас заботило больше всего.

«Черт подери, какая чушь, выпей бокал, сошлись на срочные дела и откланяйся, — успокаивал себя он. — Но, с другой стороны, ты этой встречи ждал всю жизнь. Ты же знаешь, что за ней последует. Так было в те разы, будет и сегодня. Она твоя, она выбрала тебя, так пользуйся предоставленным тебе судьбой шансом — бери ее. Она сама этого хочет». Сергей не знал, на каком из вариантов остановиться, и решил пока только выпить с Анной.

«С меня не убудет», — заключил он.

Они сели в ресторане, и Сергей заказал шампанского, орешки и шоколад. Официант мигом исполнил заказ, и серебристое ведро с откупоренной бутылкой во льду встало в центре стола. Он разлил напиток в высокие хрустальные бокалы и удалился.

— Меня зовут Сергей, — представился Краснов.

— Аня, — произнесла в ответ девушка и сразу предложила тост. — За удачу.

— За удачу, — повторил Сергей. Они чокнулись и выпили.

Девушка улыбалась и смущалась, смотрела то на Сергея, то по сторонам, а то в пустоту.

— Вы такой напряженный, — начала она.

— О нет, — ответил Сергей, чувствуя, что действительно скован и зажат. Никогда он не вел себя так с девушкой. Обычно был раскрепощен, шутил, веселился.

Анна сама разрядила обстановку.

— Вы кого-то ждете или я вас стесняю?

— Нет, — ответил Краснов.

— Я вам не нравлюсь?

— Нравитесь, — не соврал он.

— Тогда давайте выпьем, потанцуем, поговорим.

Он разлил остатки игристого, они чокнулись, выпили, потом встали и вышли в круг.

Под медленную мелодичную музыку, исполняемую немолодым квартетом, в зале кружились пары. Анна и Сергей присоединились к ним. Он обнял ее за талию, приблизил к себе, а она положила руки ему на плечи и прижалась грудью к его груди, бедрами к его бедрам. Склонила голову на плечо и прошептала:

— Здесь так хорошо. С тобой так хорошо.

— Я тебя завожу?

— Да.

— Дорогой мой, — прошептала она, сильней прижалась к нему и стала совершать танцевальные движения, но с эротической подоплекой.

— Потерпи, милый, потерпи, — шептала она. — Еще не время. Я так тебя хочу. А ты?

От этих слов Краснов затрепетал:

— Конечно да, я тоже тебя хочу, — прошептал он и коснулся губами ее шеи.

Анна отстранилась и немного оттолкнула его.

— Тогда ты должен выполнить мое желание.

— Выполню любое, — не задумываясь ответил он и вопросительно взглянул на партнершу.

— Проводи меня.

— С удовольствием, — обрадовался Сергей.

— Ты знаешь, где я живу?

Этот вопрос ввел сыщика в замешательство, он помедлил секунду, а потом сказал:

— Нет.

Они вышли из казино, расселись по своим машинам и поехали в Рублево. Меньше чем через полчаса вошли в просторную светлую спальню. Сергей нес три бутылки шампанского, взятые из холодильника, бокалы, а Фрейн — конфеты, шоколад и фрукты.

Расставив все на столе, он огляделся. Под потолком светилась большая люстра, и в комнате было светло как днем.

«Вот та самая спальня, которую две ночи подряд я снимал на видео. Вот та постель. Теперь в ней буду я. Буду с красоткой Анной». — Краснов бросил мимолетный взгляд на большую голубую занавеску, закрывающую стену, и вышел на балкон. С умилением взглянул на раскидистый дуб, на тот самый сук, на котором провел две ночи, и улыбнулся.

«Не прошло и недели, а я уже в объятиях прекрасной клиентки. Как ей объяснить, что она сама со мной познакомилась? И как компенсировать недостаток записи? — Сергей размышлял на свежем воздухе, а Анна принимала душ. — Ничего не буду объяснять, а она не вспомнит».

Он вернулся в комнату, но хозяйки еще не было. Чтобы скоротать время, он начал рассматривать картины на стенах. Это были работы старинных русских мастеров, Сергею неизвестных, очевидно, подлинники и стоили, наверное, очень дорого.

Из душа вышла мокрая Анна. Она была обмотала полотенцем, и доставало оно до края ягодиц и чуть прикрывало грудь.

— Хочешь освежиться? — предложила она и протянула новое хлопчатобумажное полотенце.

— Не откажусь.

— Разденься здесь, — предложила она, — я хочу посмотреть на тебя.

Сыщик стянул с себя ботинки, брюки, рубаху, носки и остался в одних трусиках. Вещи аккуратно сложил на кресле. Перед Анной предстал во всей красе. Атлетический мужчина в полном расцвете сил, высокий, красивый, играл рельефными мускулами и возбуждал красотку.

— Прекрасно, я так и думала, — сказала она. — Ты в моем вкусе. Иди быстрее, я жду.

Сергей не стал испытывать ее терпение — помылся душистым мылом, наспех вытерся, обернул талию полотенцем и вышел к даме.

Она лежала на кровати на боку, скрестив ноги и сексуально изогнувшись.

— Открывай, я пить хочу, гулять, — Анна указала на охлажденные бутылки. Краснов откупорил первую, разлил напиток в бокалы и один преподнес возлюбленной. Они чокнулись, выпили и поставили фужеры на столик. Хозяйка взяла пульт и притушила свет в комнате. С другого пульта включила музыку на аудиосистеме.

— Ну, — томный взгляд коснулся лица Сергея, его шеи, плеч, груди, живота. Заскользил вниз по бедрам к ногам, ступням, поднялся и в итоге остановился на полотенце, прикрывающем предмет женской страсти. В этот миг Краснов ласкал взглядом Анну. Обнаженные плечи, красивые руки, стройные ноги, выпирающие буграми груди.

«Вот и кульминация действа. Я добился того, чего хотел, как всегда. Я на коне, и пусть злопыхатели завидуют. И не важно, что мы на разных ступенях пресловутой социальной лестницы. Ведь соблазнил же Потемкин Екатерину. И стал графом».

Сергей приблизился к томящейся в ожидании Анне, поцеловал сначала в шею у уха, потом в щеку, потом в алые губы и наконец в рот. Она сбросила полотенце, обхватила его руками и нежно притянула к себе. Их страстный поцелуй длился целую вечность и закончился как подобает. Сергей не был хиляком и доказал на деле, что умеет обращаться с женщинами.

Он удовлетворял партнершу сильно, долго и изысканно. Как хотела она, как жаждало ее молодое тело. Несколько часов подряд они не отрывались друг от друга, меняли позы, места удовлетворения похотливых желаний и способы, с помощью которых их совершали. Анна Фрейн — дама без комплексов и позволяла Сергею делать с ней все, что он пожелает. Он и делал, а ей это очень нравилось.

Наконец была выпита последняя капля алкоголя, последний стон содрогнул спальню и последнее семя было извергнуто секс-гигантом. Обессиленные и довольные, любовники рухнули на постель и погрузились в дремоту. Полчаса отдыхали, потом Анна направилась в душ, а Сергей вышел на балкон подышать свежим утренним воздухом.

Рассвело. Он посмотрел на дуб и усмехнулся:

«Не снимает ли кто меня?»

Освежившись прохладной струей, он вытерся и вернулся к Анне. Та лежала пластом и была немного грустна.

— Спасибо тебе, Сережа, за ночь, за счастье общения, за любовь. Ты лучший мужчина в моей жизни. Это правда. Я никогда не забываю добра и плачу людям тем же. — Анна виновато улыбнулась. — Сейчас я хочу побыть одна, отдохнуть, а завтра в три часа созвонимся. Вот телефон, — она передала Сергею визитку с номером.

Сергей навис над ней, страстно поцеловал в губы, потом поднялся, оделся и вышел из спальни. Проводив его до крыльца, она захлопнула дверь и пошла почивать.

Сергей вышел за калитку и осмотрелся. Улица была пуста. Солнце еще не взошло, но уже было светло. Прохладный утренний воздух освежил сыщика, и он почувствовал себя бодрее.

Хмель еще не вышел, и он, пошатываясь, побрел к машине.

«Прекрасная ночь, — думал он, — лучшая в моей жизни. И Анна великолепная любовница. Я таких раньше не встречал. Богиня любви и разврата. Прямо Клеопатра наших дней. Правда, после ночи с царицей мужчин отправляли на казнь. — Краснов усмехнулся. — И ведь находились такие, что добровольно шли на это. Олухи. Может быть, это только сплетни, и было это в Египте, в древние времена. Сейчас другое дело».

Он сел за руль, достал бутылку воды и выпил больше литра.

— Ого ведет, — пробубнил он. — Ничего, доеду потихонечку.

Краснов пьяный за рулем никогда не ездил, но сегодня пришлось. Не ночевать же в машине. Он решил отправиться домой, а к полудню вернуться к Анне. Отдать записи, объяснить, как все было, и извиниться. Мол, не сдержался.

— Уволит так уволит, — решил он, завел мотор и покатился по улице. С улыбкой вспоминал, что несколькими днями раньше парень в наколках, а потом девица уходили от Анны в предрассветной мгле.

— Теперь я, — констатировал Сергей. — Такова жизнь. Кто следующий.

В свою квартиру он вошел в шесть утра, разделся, выпил воды и лег спать. Проспал до половины двенадцатого, и то проснулся не сам, а его разбудили. Кто-то непрерывно звонил в дверь. Сергей спросонья не понял, в чем дело, встал и взял телефонную трубку. Но звонки повторились.

Голый он подошел к двери и заглянул в глазок. Увидев соседку, удивился.

— Что вы хотели, Вера Михайловна? — спросил он через дверь.

— Ой, Сережа, помоги, кран сломался, соседей заливаем! Сделай что-нибудь! — запричитала та.

— О черт! — выругался недовольный Краснов. — Сейчас.

Он взял с вешалки тренировочные штаны, одел их, натянул футболку и сунул ноги в тапочки.

— Инструменты брать?

— Нет. Ключи есть, — услышал он из-за двери.

Вера жила со старенькой матерью и десятилетней дочкой, и мужчин у них в доме не было. Краснов иногда помогал им по хозяйству — полки вешал, краны чинил. И сегодня случилось ЧП.

Он взял ключи, открыл замок, отворил дверь и… Получив сильнейший удар кулаком в челюсть, упал на пол в прихожей. В квартиру ворвался здоровенный детина в черном комбинезоне, в маске и с автоматом в руках. За ним вломились второй, третий, четвертый… Они насели на ошарашенного Сергея, перевернули на спину, набросили наручники на запястья и поволокли в гостиную. Швырнули на кровать и встали по бокам. Один распахнул штору, и в комнате стало светло.

Краснов прищурился, выплюнул на пол кровь и ошалело посмотрел по сторонам. Дверь отворилась и в ореоле солнечного света в комнату вошел мужчина в сером костюме, ослабленном галстуке поверх белой рубахи и с папкой в руке. Приблизился к Сергею, наклонился и сказал:

— Привет, Краснов.

Тот пригляделся и узнал своего товарища, бывшего сослуживца, инспектора уголовного розыска МУРа Алексея Фомина.

— Ты! — удивился он.

— Я. Дотоптался, Серега. Капец.

— Леха! Что это значит, объясни? — Сергей обескураженно посмотрел на муровца. Алексей поднял с пола стул, поставил перед кроватью и сел. В комнату вошел его помощник, инспектор Михаил Нечаев, а за ним еще несколько оперативников. Они встали полукругом и посмотрели на сыщика. Вид у него был жалкий.

— Объяснять будешь ты, — произнес Фомин. Засунул руку в карман пиджака и вынул целлофановый пакет с пистолетом Макарова внутри.

— Твой?

— Нет, — покачал головой Сергей.

— Номер твой, и нашли мы его в багажнике твоей машины.

— Мой в сейфе в моем офисе. Я без адвоката говорить не буду, понял? Вы ворвались в мой дом без санкции прокурора, устроили мордобой и теперь пытаете меня. — Сергей был зол как никогда.

Фомин выдернул из папки лист и ткнул в нос Краснову.

— Вот ордер на арест и обыск. Сегодня ночью ты двумя выстрелами из этого пистолета застрелил Германа Фрейна. В кабинете его загородного дома. На рукоятке этого пистолета твои отпечатки пальцев, в теле пули из этой обоймы, а в ней двух патронов не хватает.

Сергей в ужасе открыл рот и вытаращил глаза. Алексей вскочил, приблизился к нему и прогромыхал в лицо:

— В спальне твои отпечатки пальцев. Камера внутреннего наблюдения сняла момент убийства. Герман Фрейн вошел в кабинет, когда ты вскрывал сейф. Ты выхватил пушку и дважды пальнул, а потом убежал. Это есть на пленке. Все, Серега, статья сто двадцать три — преднамеренное убийство. Я жду чистосердечного признания. — Алексей отстранился и победоносно сел на стул.

От услышанного Сергея охватила нервная дрожь, и он не смог вымолвить ни слова. Сидел, понурив голову, лихорадочно соображал, что с ним такое происходит. Не кошмарный ли это сон.

— Молчишь, сказать нечего, — усмехнулся Фомин, — звонил накануне, спрашивал, кто такой Герман Фрейн.

Михаил одобрительно кивнул и добавил:

— А ты его на именины пригласил.

Алексей покачал головой и нахмурился.

— Я не убивал, меня подставили, — наконец выдавил Краснов. — У меня есть свидетели.

Алексей и Михаил посмотрели на него с сожалением.

— Какие свидетели при таких уликах. Впрочем… — Фомин поправил галстук.

— Это мой клиент, и говорить я буду только в его присутствии. Вопрос служебной этики. Он подтвердит, что я не убивал, — в глазах у Сергея мелькнула крохотная искорка надежды. Он верил, что Анна подтвердит его невиновность. Хотя… Убили ее мужа, и она, чтобы не показаться шлюхой, может сначала заартачиться. Но, как рассуждал Краснов, если Фомин даст обещание о неразглашении информации, она скажет правду.

«Лишь бы она меня вспомнила».

— Ну, ну, — начал инспектор, — ты что, не понимаешь, главная улика — твой пистолет. На нем твои отпечатки пальцев, в трупе твои пули. Камера сняла убийство. Прекрасно видно твое лицо — ты стреляешь, а Герман падает. Доказательства неопровержимые. Такие улики подделать невозможно. На пленке ты, и стрелял ты. Это статья.

— Не слишком ли все гладко, Леха? — наконец опомнился и взял себя в руки Краснов. — Не стал бы я убивать из своего зарегистрированного в МУРе пистолета и хранить его не стал бы. Спрятал где-нибудь или выбросил. Время было. И лапать в доме не стал бы — перчатки одел.

— Резонно. Может, ты убивать не хотел, а получилось это неожиданно. Пришел воровать, а хозяин вернулся, застукал на месте преступления, ты и пальнул. Как это бывает — сам знаешь. А почему ствол не выбросил — не знаю.

— Какой воровать, Леха, мы с тобой проработали бок о бок не один год, ты что, меня не знаешь? Не знаешь, что я за человек? Я чужого в жизни не брал. Я свое отдам… А… — Сергей от обиды отвернулся. Горький ком подкатил к горлу, и дыхание опять сперло.

— Я тебе, Сереж, скажу честно, — по-дружески начал Фомин, — сначала не поверил своим глазам, не поверил, что это ты на экране. Никто не поверил. Но улики упрямая вещь. — Он пожал плечами. — Ладно, поехали на место преступления, покажешь, как все было.

Он встал, омоновцы взяли сыщика под руки и приподняли с постели. Сергей обреченно опустил голову.

— Так повезете или дадите одеться?

Краснов натянул джинсы, белую футболку, кроссовки, Михаил пристегнул наручником его правую руку к своей левой руке, и они пошли на улицу.

Весь двор собрался смотреть, как его выводят. Когда выходили из подъезда, соседка Вера Михайловна не выдержала, подбежала к Краснову и запричитала:

— Прости меня, Сережа, прости ради бога, они меня вынудили, — на глазах у женщины навернулись слезы, она заплакала в платок и отошла. Сыщик ничего не ответил.

Сколько раз во время службы в органах он вот так же просил соседей звонить в квартиры, чтобы хозяева открыли. Врывался с оружием в руках, клал всех на пол, крутил руки, бывало, бил или стрелял в потолок. Теперь на месте жертвы оказался он сам.

Черная «Волга» с мигалкой на крыше унесла его от стыда и позора в пыль московских улиц. Они мчались быстро, но без сирены, лихо обгоняли чайников и не ждали на перекрестках.

«Почему так произошло? — думал Сергей. — Кто подставил меня? В какую игру втянул?»

Он надеялся, что через час-другой все разрешится. Бывшие сослуживцы — отличные сыскари, разберутся, что стреляли не из его пистолета, что на пленке не он, что у него есть алиби. И его отпустят. Сколько раз так бывало в его практике. Хватает Краснов подозреваемого, арестовывает, начинает копать, а что-то не сходится, улики растворяются, и приходится отпускать человека. Он невиновен.

Сергей искренне надеялся, что неприятности пройдут стороной и все станет на свои места.

Через сорок минут машина подкатила к дому Анны Фрейн. Возле ворот толпились журналисты и зеваки, стояли милицейские машины и автобусы телевизионщиков. Сергей недовольно покачал головой, не удержался и упрекнул Алексея:

— Что же вы меня перед всем домом опозорили, маски-шоу устроили. Еще бы дверь в квартиру взорвали.

Сидящий на переднем сиденье Фомин обернулся и с ироничной улыбкой ответил:

— Мы же не знали, что ты после дела почивать ляжешь. Думали, забаррикадировался, нас ждешь или смыться хочешь.

Краснов со злостью взглянул на товарища, но решил в дискуссию не вступать.

Машина остановилась напротив калитки. Сразу к ней ринулись операторы с камерами и журналисты с микрофонами. Недовольный Фомин открыл дверь и вылез. Михаил, Сергей и оперативник Володя вышли следом. Не говоря ни слова, инспектора повели задержанного через толпу. Со всех сторон сыпались вопросы: кого они ведут, найден ли убийца Германа Фрейна, каковы мотивы убийства, есть ли подозреваемые. Одна пронырливая мадам с микрофоном в руке доставала больше всех, и Алексею пришлось ее оттолкнуть.

Угрюмо подошли к калитке, милиционер пропустил их и оставил толпу за оградой.

Снова Сергей входил в дом Анны Фрейн, но уже в качестве обвиняемого в убийстве. Мог ли он несколькими часами ранее предположить, что на него незаслуженно падет тяжкое обвинение? Конечно, нет. Не дано нам предугадать будущего, и идем мы во мраке как слепые, рыщем в поисках удачи и находим порой совсем не то, что хотим найти.

Двери отворились, и горе-сыщика ввели в зал. По центру у фонтана стояло несколько человек в штатском и в форме. Среди них Краснов узнал начальника отдела по расследованию убийств полковника Николая Ивановича Максимова — его бывшего руководителя и учителя. К нему, тогда капитану, пришел в отдел Сергей Краснов. Его распределили туда после школы милиции. Он много знал и умел, но Максимов научил его настоящему ремеслу.

Алексей подвел Сергея и отрапортовал:

— Вот привез, товарищ полковник. Взяли тепленького из постели. Сопротивления не оказал. Говорит, не убивал.

Максимов пристально посмотрел на Краснова и протянул ему руку.

— Привет, Сергей. Давно не виделись.

Тот пожал руку полковника и без злобы и обиды ответил:

— Здравствуйте, Николай Петрович. Давно.

— Чистосердечного не будет?

— Нет. Я не убивал, меня подставили.

— Говорит, есть свидетель, — пояснил Фомин, — но показания даст только в его присутствии. Вопрос служебной этики.

— Этики, — усмехнулся полковник, — хорошо хоть кто-то это сейчас соблюдает.

— Да какая там порядочность, — вмешался мужчина среднего роста и средних лет в светлом щегольском костюме — майор Виктор Долгов, тоже сотрудник убойного отдела. Сергей его видел впервые. — Шлепнул олигарха и об этике вспомнил. Дашь чистосердечное, не дашь — все равно. Улики убийственные, и тебе, Краснов, крышка и вышка.

Сергей со злобой взглянул на него.

— Витя, Витя, полегче. Сергей Сергеевич подозреваемый, поэтому относись к нему адекватно.

— Да все ясно, — завелся майор. — Надо закрывать дело и передавать в суд.

— Эка ты быстрый. В суд. Есть неясности. — Максимов нахмурился. К нему подошел криминалист в белом халате и с дипломатом в руке.

— Николай Иванович, мы наверху закончили, обследовать весь дом?

— Не надо. Пока покурите.

Он отошел, а полковник повернулся к Сергею и Алексею и произнес:

— Пошли в кабинет, посмотрим на место преступления.

Все двинулись по левой, пристроенной к стене, лестнице на балкон, а оттуда повернули в уходящий влево коридор. Пройдя по нему мимо нескольких дверей, вошли в последнюю — в его торце.

Просторный кабинет был обставлен в классическом стиле. Рука дизайнера чувствовалась и здесь. Не было ничего лишнего: рабочий стол — произведение искусства, кожаные диван и кресла — красоты неописуемой и книжная стенка — бесценное творение резчика по дереву. В ней громоздились телевизор и аудиоаппаратура. На столе стояли компьютер, телефон, письменные принадлежности и старинная настольная лампа.

На стенах висели картины, в стенке стояли статуэтки работы Фаберже и старинные книги. В углу комнаты величественно расположились высокие напольные часы фирмы Павла Буре. Очевидно, с боем.

Оперативники прошли на центр кабинета и встали полукругом.

— Вот здесь, если помнишь, был убит Герман Фрейн, — полковник показал Сергею на входную дверь. Под ней мелом на ковре был начерчен силуэт лежащего человека. На месте головы виднелось небольшое пятно запекшейся крови. В двери на высоте ста восьмидесяти сантиметров было отверстие.

— Одна пуля пробила шею жертвы и угодила в дверь, — пояснил Максимов. — Вторая — лобную кость и застряла в мозгу. Она была смертельной. Сергей угрюмо смотрел на оперативников.

— Я не убивал, — повторил Краснов.

Полковник повернулся, подошел к стенке, вынул из кармана кассету, вставил в магнитофон и включил воспроизведение. Нажав кнопку, он включил телевизор, и через мгновение на экране появился диктор НТВ. Передавали новости:

— Пока не ясен мотив убийства, но скорее всего он не политический, а криминальный, — вещал он. — Наш корреспондент, находящийся у дома Германа Фрейна, сообщает, что уже есть подозреваемый. Его только что привезли… — Максимов переключил каналы и на экране возник кабинет. Тот самый, где все стояли. Но он был пуст. Пришлось перематывать кассету.

— Эти проныры информацию из пальца высасывают, — недовольно пробубнил полковник. — А потом треплются на всю страну. Писаки хреновы.

Его негодование было обоснованным. По всем теле- и радиоканалам передавали сообщения о гибели известного политического деятеля, банкира и предпринимателя Германа Фрейна. Лились оскорбления в адрес правоохранительных органов, неспособных справиться с валом преступлений. Предсказывали, что это заказное убийство и оно опять не будет раскрыто.

Выступали политики, бизнесмены, министры. Друзья олигарха, тоже олигархи, утверждали, ссылаясь на информированные источники, что это только первая жертва в их рядах, а дальше будет круче.

Журналисты в погоне за сенсацией как всегда перебарщивали, не знали меры, а порой и просто лгали, выдавали желаемое за действительное. Истерия по поводу гибели чуть ли не патриарха российской олигархии нарастала. Была она выгодна всем, кроме Сергея Краснова. Его, невиновного, могли запросто упрятать за решетку, так и не разобравшись до конца во всех нюансах дела.

Строгий Максимов перемотал кассету до нужного места и включил воспроизведение. На экране появились кабинет и мужчина, у стенки с книгами. Он стоял к камере спиной и лица видно не было. Ковырялся с электронным замком сейфа, и руки его были в перчатках.

— Это ты, Сергей, пытаешься вскрыть сейф Фрейна. Снимала тебя вон та камера, — полковник указал на небольшую, выступающую из стены стеклянную крышечку. Располагалась она под потолком прямо над дверью. — Камера охранной системы. Включена круглосуточно.

Сергей нехотя взглянул на нее и уставился на экран. Человек продолжал копаться, но вдруг справа в дверь вошел еще один.

— Это Герман, — пояснил полковник.

Он взмахнул руками и пошел на вора. Звуков слышно не было, так как система снимала только изображение. Вор обернулся, и Сергей с ужасом увидел свое лицо. Оно было снято четко и резко. Герман хотел ударить Сергея, но тот выхватил пистолет и дважды выстрелил ему в голову. Хозяин упал, а Краснов метнулся к двери и исчез из поля зрения камеры.

— Вот так, — победоносно произнес Максимов, остановил магнитофон, вынул кассету и сунул ее в карман.

Сергея чуть удар не хватил. Он стоял обескураженный и не понимал, что творится.

— Это не я, — промямлил он. — Это подделка. Я не убивал.

— Видели мы, как ты не убивал, — грозно произнес Долгов. Максимов с укоризной взглянул на него, и тот умолк.

— Я хочу, чтобы привели Анну Фрейн, — с дрожью в голосе сказал Краснов.

— Зачем это тебе? — спросил Алексей.

— Приведите, — настоял Сергей, и полковник послал за ней Фомина.

Пока тот ходил, Николай Иванович поинтересовался:

— Как ты проник в дом?

— Я в дом не проникал, в вашем понимании.

— Как не проникал, в спальне твои отпечатки пальцев и на балконе тоже.

— У меня же на руках перчатки, вы сами видели, — с издевкой произнес сыщик. — И если бы я такое сделал — рожей не светил, маску бы одел.

— Ты не язви, — покачал головой полковник. — В твоем положении нас злить не надо. Я тебе добра хочу. Я знаю, что ты за человек, знаю. Но ты сам видел…

— Извините, Николай Иванович, — уже спокойней произнес Краснов. — Я не знаю, что и думать. Такое… — Краснов был «убит наповал» виденным.

Наконец в кабинет вошел Фомин, а за ним Анна Фрейн. Вид у нее был такой, что Краснов ее сначала не узнал. Девушка была в длинном черном обтягивающем платье и черных туфлях. Волосы были сколоты пучком на затылке, на лице не было косметики, а на руках и шее украшений. Только обручальное кольцо. Она нервно мяла промокший платок и то и дело вытирала глаза. Покрасневшие пазухи носа, набухшие веки, одутловатое лицо говорили о том, что она долго рыдала. Сергей про себя отметил, что даже в трауре она чертовски сексуальна.

Войдя в кабинет, она обвела всех туманным взглядом и глухо поздоровалась. Все посмотрели на Краснова, потом на Анну, потом опять на него.

— Анна, — начал он, — примите мои соболезнования.

Она скорбно кивнула и встала у стены.

— Могу я рассказать о нашем деле? — Сергей с надеждой взглянул на нее. Фрейн пожала плечами и ничего не ответила. Сергей понял это как согласие и продолжил:

— Если вы помните, в начале недели вы наняли меня следить за вами. Вы сказали, что у вас потеря памяти. Каждое утро вы просыпаетесь и ничего не помните. Врач посоветовал вам снимать себя на видео, а потом смотреть записи и, память вернется. Для съемок вы наняли меня. Всю неделю и вчера я снимал вас, и кассеты эти можно просмотреть. Подтвердите это, пожалуйста.

Анна непонимающе взглянула на него, потом обвела взглядом всех присутствующих.

— Подтвердите, пожалуйста, что вчера я был с вами и снимал вас на видео, — с надеждой повторил сыщик.

Фрейн изумленно взглянула на Краснова:

— Я никого не нанимала, и зачем мне следить за самой собой.

— Вы забыли. Вы мне то же самое позавчера сказали. Я вам тогда показал кассету, и вы все сразу вспомнили. У вас есть копия, посмотрите, пожалуйста.

— Нет у меня никакой вашей кассеты. И зачем мне она? У меня прекрасная память.

— Вы забыли, — настаивал Сергей. — У вас в кухне магнитофон и кассеты.

— Нет у меня никакого вашего магнитофона. Кто это такой? — Девушка вопросительно взглянула на Максимова, потом на Алексея.

Те с интересом наблюдали за разговором, следили за реакциями и не встревали. Максимов взглянул на Долгова, и тот ответил:

— Мы обследовали кухню и спальню и никакого магнитофона, никаких кассет там не обнаружили. Только лазерный проигрыватель и диски. Магнитофон здесь. Он твой? — обратился он к Краснову.

— Это не мой магнитофон, — сказал тот.

— Других видиков в доме не нашли, — заключил майор.

— Тогда возьмите кассету у меня в машине, в бардачке. На ней записан наш разговор у меня в офисе в тот момент, когда она меня наняла.

— Мы обследовали машину и твою квартиру и обнаружили только чистые кассеты, — ответил Фомин. — Больше ничего.

Сергей от изумления открыл рот.

— Как чистые? Они были с записью.

— Ладно, проверим, — вмешался полковник, достал из кармана записную книжку и открыл ее.

— Вы можете сказать на память номер телефона вашего мужа? — обратился он к Анне.

— Конечно.

— Пожалуйста, — предложил Максимов.

— Девять три пять семь семь восемь ноль, — произнесла Анна, — это рабочий. Семь пять пять два три ноль восемь, — это сотовый, — добавила она. — Я могу рассказать весь свой вчерашний день по минутам. У меня прекрасная память, и амнезией я не страдаю. Откуда такие фантазии? А этого человека я вижу впервые. — Фрейн недовольно отвернулась и смахнула слезу со щеки.

Сергея будто молнией ударило. Он стоял опустошенный и не знал, что сказать. Он надеялся, что Анна вспомнит его, но…

— Так, с памятью вопрос исчерпан, — полковник сунул книжку в карман. — Ну что, Краснов, я жду объяснений, чистосердечного признания, а не ту чушь, которую ты наплел про память и съемки.

Все посмотрели на Сергея. Он стоял в нелепой позе, жалкий и подавленный.

— Я сказал правду, — виновато вымолвил он и опустил глаза. Как провинившийся школьник.

— Правда в том, что ты проник в дом Германа Фрейна, пытался открыть его сейф, он вошел, а ты его пристрелил, — произнес Максимов. — Правда в пулях из твоей обоймы в его теле, в твоих отпечатках пальцев на рукоятке твоего пистолета, в этой записи.

— Я не убивал, меня подставили, — тупо настаивал Сергей.

— Кто тебя подставил, кто? — Николай Иванович произнес эти слова спокойно, по-дружески, хотел положить конец препирательствам сыщика и получить признание. Но эффект они возымели другой.

До Сергея начало доходить, что подставил его не кто иной, как Анна Фрейн. Она наняла его, каким-то непонятным образом заполучила его пистолет и подделала его изображение в кабинете Германа. Он не знал, кто убил ее мужа, но теперь точно знал, что она в этом замешана.

— Она меня подставила, — зло выпалил Сергей и кивнул на Анну.

Максимов удивленно посмотрел на него.

— Каким образом?

— Не знаю каким. Она скрыла от вас, что я всю ночь был с ней, а в пять утра поехал домой спать.

Максимов перевел взгляд на Анну. Та с надменной ухмылкой взглянула на сыщика, и от ее взгляда повеяло ледяным холодом.

— Я его вижу впервые, — повторила она.

— Как впервые? — взревел Сергей. Лютая злоба обожгла мозг и наполнила силой его тело. Он рванулся к ней, а Анна в ужасе отпрянула. Долгов встал на пути Краснова, Алексей схватил его за левую руку, а Михаил за правую. Полковник встал перед девушкой, защищая ее.

— Ты врешь, сука! Скажи им правду, — ревел Сергей, — скажи, что всю ночь я трахал тебя в твоей спальне, на твоей кровати. Расскажи, как ты кричала.

Максимов рот открыл от удивления и резко повернулся к Анне. Хотел увидеть ее реакцию. Но та стояла бледная, с каменным лицом, и ни одна мышца на нем не вздрогнула. Она даже не моргнула — только зло смотрела на Сергея.

Красновым овладела ярость. В состоянии аффекта силы его удесятерились, и он рванулся вперед. Оперативники держали его за руки, а Долгов схватил за плечи, но у разъяренного Краснова на дороге не вставай.

Он врезал Долгову головой в переносицу, а тот схватился руками за лицо и упал. Сыщик вырвал левую руку из захвата Алексея, долбанул ему кулаком в глаз и тот отлетел к стене. Потом с размаху саданул Михаилу в челюсть, тот потерял сознание, упал, но рука осталась висеть на наручнике. Сзади на сыщика набросился Вова, но после удара локтем в зубы перелетел через кресло и рухнул на пол.

Анна завопила во все горло и бросилась в коридор. Максимов трясущимися пальцами полез за оружием, а Сергей выхватил левой рукой пистолет из подмышечной кобуры нокаутированного Долгова, передернул затвор, приставил ствол к цепи наручников и, чтобы никого не ранить, прижал руку к полу. Раздался выстрел, и он подарил Краснову свободу.

На первом этаже — в холле и на улице люди в ужасе замерли. Милиционеры повынимали оружие, подняли автоматы и кинулись к кабинету.

Алексей схватил пистолет и хотел передернуть затвор, но Сергей направил ствол на него и рявкнул:

— Оружие на пол!

Капитан мгновенно выполнил приказ, а сыщик уже перевел ствол на Максимова. Тот, не раздумывая, бросил Макарова на ковер. Зафутболив под шкаф сначала один пистолет, а потом другой, Сергей кинулся из кабинета.

Анна выбежала на балкон, охая и причитая. По пути чуть не сбила поднимающихся ментов. А за ней по коридору несся Краснов. Опомнившийся Фомин лег на живот, дотянулся до пистолетов и подтянул к себе. Один подал Максимову, а другой взял сам. Пришли в себя и Вова с Михаилом. Алексей кинулся из кабинета, а Максимов поспешил за ним.

— Брать только живым, — рявкнул он.

Выскочив в коридор, Алексей увидел убегающего Сергея. Он навел пистолет и прицелился в его спину, но потом приподнял ствол и выстрелил выше него — в стену.

Пуля проделала дыру в обоях чуть выше головы сыщика. Тот притормозил, повернул за угол и оказался на балконе в зале особняка. И тут путь ему преградили два милиционера. Он направил на них оружие, но стрелять не стал, а долбанул одному ногой в грудь. Тот кубарем покатился по лестнице и по пути столкнул второго.

Видя, что через дверь выйти не удастся, Сергей бросился по балкону к уходящему вправо коридору. Добежал до спальни Анны, выскочил на балкон, прыгнул и оказался на суку дуба. Спрыгнул на землю помчался к забору.

В окно соседнего дома высунулась прекрасная блондинка, та, что гуляла с пуделем, и крикнула:

— Вы не ушиблись?

Сергей зло взглянул на нее и лихо перемахнул через ограду. На балкон выскочили Алексей, Максимов, Михаил и Вова. Фомин прицелился в убегающего сыщика, но не выстрелил.

— Смотри не попади, — гаркнул ему полковник.

— Беру выше, — отдуваясь вымолвил тот, повернулся и побежал в дом.

Оказавшись на улице, Сергей кинулся к одиноко стоящей «Ладе». Толпа у дома, увидев его, разом развернулась. Операторы включили камеры, бросились за ним, а Краснов добежал до машины, распахнул дверцу, выкинул на дорогу хозяина и сел за руль. Мотор взревел, колеса бешено завизжали на асфальте, и легковуха рванулась с места.

Из калитки выбежали опера.

— По машинам, в погоню, — командовал Максимов. — Брать только живым.

К ним подкатила черная «Волга», полковник распахнул дверь и хотел влезть, но увидел, как на улицу вылетел разъяренный Долгов, выхватил автомат из рук милиционера, прицелился в уезжающую «Ладу» и открыл огонь. Очередь напугала толпу. Все побежали кто куда. В машине вокруг Сергея засвистели пули, он пригнулся за рулем и сильнее надавил на газ.

Максимов кинулся к Долгову, подбил ствол, и обстрел прекратился.

— Брать только живым, — повторил он, вырвал автомат и передал сержанту.

Милицейские машины развернулись и одна за другой устремились в погоню. Сергей несся на предельной скорости по узкой асфальтированной дороге, рассекающей поселок «новых русских». Куда она ведет, Краснов не знал. Сзади с воем сирен неслись пять машин. Первым — «Форд» муниципалов, за ним «Волга» с муровцами, а следом два «Москвича» из местного отделения.

Асфальт кончился, и началась проселочная дорога. Сразу из-под колес взлетела пыль и заволокла округу. Сергею это было только на руку. Его «Лада» практически исчезла из виду. Он прибавил скорости, а вот Максимов приказал ее сбросить. Боялся врезаться в едущую впереди машину или улететь на повороте в канаву.

Кавалькада неслась по скошенному ржаному полю и приближалась к какой-то неширокой трассе.

— Организуйте перехват. Он движется от Рублевского шоссе, — кричал в рацию Максимов. — Не знаю я, по какой дороге.

Машина подскакивала на ухабах, и седоки то и дело бились головами в потолок. Алексей после каждого удара ругался:

— Черт подери эту дорогу. И так башка после зуботычины болит, а тут тряска.

Но тяжелее всего было Долгову. Краснов разбил ему нос, текла кровь и он полулежал на заднем сиденье, держа у лица тряпку.

Автомобили выскочили на асфальт, и пыль кончилась. «Лада» мчалась довольно далеко, и полковник приказал водителю ее догнать. Константин увеличил скорость, и расстояние стало сокращаться. Краснова это обстоятельство не устраивало, и он тоже поддал газку.

— Прострелите ему шины, — приказал полковник в рацию, и милиционеры в «Форде» передернули затворы автоматов.

— Приближайся, — сказал полный муниципал водителю, и тот пошел в атаку. Сергей заметил его маневр и попробовал оторваться, но никакая российская машина соперничать с иномаркой не может, и расстояние между ними быстро сокращалось.

Полного звали Григорием, и он решил отличиться — остановить беглеца. Опустил стекло, высунулся в окно по пояс и прицелился в колесо. Увидев ствол, Краснов притормозил, «Форд» ударился в бампер «Ладе», выскочка-Григорий вывалился из окна и кубарем покатился в траву вместе с автоматом. «Волга» Максимова затормозила и чуть не саданула «Форду» в задок. Кавалькада остановилась, а Сергей надавил на газ и помчался по трассе.

— Объезжай его, не стой, — нервничал Николай Иванович, и Костя начал выруливать. Но первыми возобновили погоню муниципалы. Они подобрали по дороге выпавшего Гриню и, набирая скорость, нагоняли беглеца.

Краснова могло спасти от пленения только чудо, и оно показалось из-за поворота дороги в виде переезда и приближающегося к нему товарного состава. Сергей смерил взглядом расстояние и понял, что сможет проскочить, если ускорится. Он крепко сжал руль, вдавил педаль газа в пол, и легковуха помчалась что было сил. Терять ему было нечего, и он рисковал. Кто не рискует, тот не выигрывает.

— Что это он делает? — удивился Алексей, когда увидел переезд.

— Хочет проскочить перед поездом, а нас оставить на этой стороне, — «обрадовал» всех полковник.

Тем временем товарняк с приличной скоростью приближался. Обходчица в желтой безрукавке и красной фуражке взмахнула флажком и опустила шлагбаумы с обеих сторон путей. Сергей несся со скоростью сто шестьдесят километров в час и останавливаться не собирался.

«Или пан, или пропал», — решил для себя он.

Электровоз тоже не медлил — катился по рельсам и тянул за собой три десятка пульмановских вагонов. Переезд приближался, и был он пуст от машин. Это спасло Краснова. Он на полной скорости врезался в шлагбаум, разнес в щепки, не жалея колес проскочил по рельсам и оказался на другой стороне железнодорожного полотна. Сзади него с пронзительным гудком поезд перегородил дорогу. Это означало спасение. Сыщик от радости врезал руками по рулю и закричал:

— А! Вот так!

Милицейский «Форд» затормозил, его занесло и развернуло. Он врезался бампером в двигающиеся вагоны, и багажник моментально оторвало. Рухнув возле обходчицы, он напугал ее до смерти. «Волга» и остальные машины успели остановиться, и туча пыли окутала их. Максимов вылез, смачно сплюнул на асфальт и проматерился.

Не сбавляя скорости, сыщик доехал до развилки, повернул к Москве и растворился в потоке машин. Когда промчался состав, милицейская кавалькада двинулась следом, но азарт пропал, и все понимали, что беглеца не догнать.

— Отбой, — произнес полковник. Сообщил в рацию приметы и номер «Лады» и объявил операцию «Сирена». Сергей предугадал его действия, заехал в первый московский двор и, прихватив с собой пистолет, вышел их малолитражки. Открыв багажник, нашел там ящик с инструментами, достал проволоку, согнул ее кончик и отстегнул болтавшееся на правом запястье кольцо наручника. Это он научился делать еще в милицейском училище.

Злой, уставший Максимов, а с ним и остальные приехали на Петровку в середине дня. Все были подавлены и угрюмы. Алексей, Михаил и Долгов поднялись в кабинет к полковнику и сели отдыхать. Николай Иванович послал адъютанта в столовую за бутербродами и чаем, а пока достал ванильные сушки и предложил всем.

Жизнь всухомятку давно стала нормой для убойного отдела и только иногда, после закрытия очередного дела, разбавлялась веселым праздником с водкой и закуской. Сейчас радоваться было нечему. Все набросились на сушки, хрустели молча и немного отходили от погони.

— Ну Краснов, — начал полковник, — устроил заваруху.

— Надо объявлять его во всероссийский розыск и передавать дело в прокуратуру, — сказал Долгов. Его нос распух, не дышал и напрочь портил внешность. Кровь течь перестала, но переносица посинела. Майор стал похож на пропитого алкаша, которому в подворотне саданули кулаком в лицо.

— Ты, Витя, садись писать рапорт о том, при каких обстоятельствах твое оружие попало в руки подозреваемого. — Полковник охладил пыл майора. Тот уныло кивнул и пошел к компьютеру.

— Ты, Фомин, займись поиском счета Краснова. Он в бегах, и ему нужны будут деньги. Не знаешь, где он их держит?

Алексей удивился вопросу:

— С какой стати он мне будет докладывать.

— Вы же были друзьями.

— Да мы и теперь не враги.

— Ты же в него стрелял, — съязвил Максимов и уставился на капитана. Он любил задать каверзный вопрос сослуживцу или допрашиваемому, а потом понаблюдать, как тот выкрутится.

— Когда он мне в глаз съездил, — начал Леха, — меня зло взяло, хотел его подстрелить и мог, но сдержался. Не привык стрелять в спину другу.

— Правильно сделал, — одобрил полковник, на что Долгов из угла заметил:

— Он убийца, а твои сантименты — делу помеха.

— Я не могу поверить, что Краснов убил Фрейна, — не удержался Фомин. — Не такой он человек. В морду кому-нибудь дать может, — он потер глаз, — но чтобы пойти вскрывать сейф, потом выстрелить в хозяина.

— Мы с ним уже шесть лет не работаем, только изредка видимся, — продолжил Максимов, — может, он изменился?

— Такие, как Краснов, не меняются. Он кремень, настоящий мужик, принципиально честный. Вспомни, Николай Иванович.

— Да помню я, помню.

В кабинет вошел адъютант и принес в пакете батон душистой «Телячьей» колбасы, ломтики белого хлеба, кусок сыра, шоколадки и сок. Михаил включил в сеть электрический чайник, и все сели обедать.

— Я позвоню в финансовое управление, узнаю, как можно найти его счет, — сказал Алексей и сел на телефон. Он дозвонился до своей знакомой и попросил, чтобы та нашла счет в банке на имя Краснова Сергея Сергеевича, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. И указал номер паспорта.

Девушка сказала, что перезвонит, когда что-то выяснит.

— Откуда ты знаешь, что он деньги держит в банке, а не в кубышке? — поинтересовался полковник.

— Наверное, и там и там. Сейчас все так. Будем ставить у его дома и офиса засаду?

— Он вернется туда?

— Не знаю, но скорее всего нет. Что он там забыл?

— Деньги, документы.

— Мы все изъяли, — Фомин положил на стол папку с документами Краснова.

— Что он будет делать в первую очередь? Какие будут соображения? — шеф задал вопрос всем.

— Раздобудет денег и ляжет на дно. Надолго, — высказался Долгов.

— Деньги ему будут нужны, это точно, но на дно он не ляжет. Не тот он человек. Начнет сам искать убийцу, — Фомин откусил от бутерброда с колбасой кусок и начал жевать. Запил горячим чаем.

— Если он убил — то ляжет на дно, а если не он, то начнет искать сам, — заключил шеф.

— Он убийца, доказательства неопровержимые, — взвился Виктор.

— Не в доказательствах дело, — полковник раздавил в пальцах сушку, запихнул кусочек в рот и начал хрустеть. — Краснов опытный оперативник с десятилетним стажем, и если бы он пошел на ограбление и тем более убийство, то улик бы не оставил. Ни одной. Пистолета и отпечатков пальцев тем более. У него было достаточно времени на то, чтобы выбросить оружие, но почему-то этого не сделал. Почему?

— Он не знал, что убили Фрейна и что орудие преступления лежит у него в багажнике. Пистолет должен был находиться в его сейфе, в офисе, — предположил Фомин.

— Именно. Но пистолет и пули — главная улика против Сергея. Тот, кто его подставил, рассчитал все четко. Никто искать бы не стал настоящего убийцу при таких уликах.

— Да он убил, Николай Иванович, Краснов, — не мог смириться Долгов.

— Ты, Виктор, по носу получил, теперь злобу на нем срываешь. Успокойся и рассуди здраво. Улики липовые, дутые, — начал полковник. — Когда, в каком деле у тебя были такие улики? Никогда.

— Но они неопровержимые, — добавил Долгов.

Все замолчали. Оперативники знали, что руководство, прокурор и суд поверят уликам, а не заявлениям друзей Краснова, что он честный человек и не убивал.

Пауза длилась некоторое время, все усердно жевали, потом пили чай, и наконец Николай Иванович изрек:

— Как это Сергей от нас сбежал? Плохо это, очень плохо.

— Чем плохо? — защитил его Алексей. — Теперь сам может действовать. А так бы сидел в камере и ждал, пока его осудят.

— Мы бы у него в спокойной обстановке узнали детали дела, его соображения на этот счет. А он вспылил, отдубасил всех и удрал.

— Вы же помните, он всегда был вспыльчивый, — заметил Михаил.

— Ах да. Ты про то дело.

— Про какое? — спросил Виктор.

— Ты тогда у нас не служил, — Максимов сел удобнее, запихнул остатки раздавленной сушки в рот, запил чаем и начал рассказ. Он любил попотчевать сотрудников рассказами из своей героической службы.

— Мы с Красновым и Фоминым расследовали дело серийного маньяка. Кто-то насиловал и убивал девочек пятнадцати лет. Ловил на улице, затаскивал в подвал близстоящего дома и…

Задержали в качестве подозреваемого некоего Мирошкина, но доказательств его вины не было, улик не было, он сам колоться не хотел и его выпускали. Но Сергей нутром чуял гада и за несколько часов до освобождения зашел к нему в одиночную камеру и так наподдавал ему, что тот еще сутки вынужден был провести в медблоке. Потом его освободили.

Сергея вызвали на ковер и устроили взбучку. Вынудили написать заявление по собственному желанию, и он уволился. Он отстаивал свою правоту, говорил, что это Мирошкин убивает и надо сильнее поднажать, чтобы тот раскололся. Но руководство его линию не поддержало — все были напуганы последствиями дела Чикотило. Когда расстреляли невиновного. Помните? — оперативники закивали.

— Через год Мирошкина арестовали по обвинению в серийных убийствах. Одной жертве удалось бежать, и девочка опознала маньяка. И он раскололся, рассказал о всех своих злодеяниях, показал места захоронения более чем пятнадцати жертв. Его приговорили к вышке и расстреляли. Сергею послали письмо с просьбой вернуться в органы, на ту же должность в том же звании, но он отказался. Обиделся, да и гордость не позволила. Вот так.

Все слушали, как завороженные. Полковник Максимов умел рассказывать и любил это делать.

В этом году ему исполнилось пятьдесят, но выглядел он моложаво, был подтянут, бодр и здоровьем крепок. Несмотря на то, что был дважды ранен при задержании опасных преступников. О своих ранениях предпочитал не рассказывать. Они ему дорогого стоили.

Он любил костюмы, одевался с педантичной аккуратностью и не переносил неопрятных людей. В управлении его звали Макс. Не в глаза, конечно, а за спиной. Прозвище пошло от сокращения фамилии.

В молодости он был красавцем, ловеласом, с годами заматерел, поостыл, но иногда поглядывал на молоденьких красоток. Имел семью — жену, двух дочерей и уже готовился стать дедушкой. Взяток не брал, богатства не скопил и к деньгам относился спокойно. В управлении его считали лучшим специалистом по раскрытию тяжких преступлений, заказных и серийных убийств. На дело Германа Фрейна поставили сразу, так как личность убитого ко многому обязывала. Его известность в политических и коммерческих кругах не смущала Максимова, но немного нервировала. Он считал, что разбогатеть в России одни смогли только за счет других и Герман не был исключением.

Сергея Краснова Николай Петрович уважал и любил за ум, проницательность, порядочность и честность. Он крайне удивился, когда узнал, что тот подозреваемый и против него такие весомые улики. Решил спокойно, без горячки разобраться в этом сложном деле.

— Ну, — посмотрел он на часы. — Чуток передохнули и давайте за дело.

Сергей, не имея в кармане ни денег, ни документов, прошел несколько кварталов пешком, потом на наземном транспорте с пересадками поехал на Бауманскую улицу. Там располагался офис «Альфа-банка». В нем он хранил свои сбережения. Домой заходить опасался, так как денег там было мало — на карманные расходы, а риск угодить в засаду велик. Он не без основания подозревал, что две с половиной тысячи, даденные ему Анной и хранящиеся в сейфе в офисе, при обыске были изъяты милицией. Остался лишь счет, и он его надеялся как можно быстрее получить. Он знал, что опытный Максимов вычислит его банк и обязательно блокирует. Поэтому Краснов работал на опережение.

Приехав к банку, он зашел в просторный светлый зал и подошел к окошку. Молоденькая операционистка услужливо улыбнулась:

— Здравствуйте, я вас слушаю.

— Добрый день, — произнес Сергей. — Я хочу закрыть счет номер двести тридцать пять семьсот девяноста два. На имя Краснова Сергея Сергеевича. — Девушка набрала счет на компьютере и когда на экране возникло фото Сергея, внимательно посмотрела на него.

— Ваши документы, пожалуйста? — спросила она.

— Я потерял паспорт, права и пластиковую карточку вашего банка, — изобразив на лице грустную мину, вымолвил сыщик.

— Ничего, у нас в компьютере есть ваше фото и отпечатки пальцев. Приложите, пожалуйста, руку к идентификатору.

Он сделал в точности, как она просила, и принялся ждать. На сличение личности потребовалось несколько секунд. Когда процедура была закончена, девушка мило улыбнулась.

— У вас большая сумма — шестьдесят тысяч долларов, придется заказать деньги на завтра, — «обрадовала» она.

Сергей прочитал имя на табличке у нее на груди, приблизился к окошку и молящим голосом произнес:

— Машенька, милая, мне надо сегодня. Это очень срочно. Сделайте что-нибудь, пожалуйста.

Девушка замялась, посмотрела на часы, потом вежливо улыбнулась, встала и ушла в кабинет. Пока она отсутствовала, сыщик осмотрел холл. Он походил на все подобные учреждения. По углам стояли вазы с искусственными цветами, на стенах висели картины, было добротно, уютно и тихо. По холлу расхаживал крупный охранник в штатском. Слева на поясе, под пиджаком у него висел пистолет и пола оттопыривалась. Посетителей было мало — пара бизнесменов.

Вернулась Маша с радостным известием:

— Через несколько минут деньги вам выдадут.

Сергей поблагодарил ее за участие и сел в кожаное кресло у стены.

В кабинете Максимова раздался телефонный звонок. Алексей взял трубку, выслушал говорившую и радостно произнес:

— Краснов сейчас снимает деньги со счета в офисе «Альфа-банка» на Бауманской улице.

— Отлично, — оживился Максимов. — Твоя знакомая может блокировать счет?

Фомин передал слова полковника и получил отрицательный ответ.

— Банк частный, они ее не послушают. Если бы была сберкасса, то может и смогла бы. А этим все равно, кто клиент, бизнесмен или бандит.

— Жаль, — полковник встал. — Поехали арестовывать Краснова.

Сергей сидел в кресле, листал модный журнал и нервничал. Он знал, что опера могут примчаться сюда в любую минуту. Он поглядывал на красивые часы на стене, наблюдал за степенным секьюрити и готовился к худшему. Ему очень не хотелось убегать от муровцев без денег. Деньги — это свобода, власть над людьми и обстоятельствами. В народе говорится, что здоровья не купишь, так вот, в наше время можно купить и его, а также жизнь. Только стоит это очень и очень дорого.

А тем временем «Волга» с Максимовым, Фоминым, Долговым и Нечаевым неслась под мигалкой по одной из московских улиц. Они проехали на красный свет один перекресток, затем другой, а на третьем пришлось остановиться.

— Не стой, — нервничал Максимов, — дави по тротуару.

Костя с ужасом посмотрел на шефа, повернул руль, въехал на тротуар и покатил по нему. Прохожие в ужасе шарахались в разные стороны. Сбив по пути лоток с фруктами, машина преодолела пробку и, вырулив на свободное пространство, помчалась вперед. Вдогонку ей слышался мат и ругательства продавца-кавказца.

Из кабинета вышла Маша со свертком в руках и села на стул в своей кабинке. Сергей встал и подошел к окошечку.

— Ну вот, — с улыбкой произнесла она, — ваши деньги.

— Огромное спасибо, — поблагодарил Краснов и подписал необходимые бумаги. Маша забрала их, проверила подпись и передала ему пачки долларов в банковской упаковке.

— Приходите к нам еще. Будем рады, — произнесла девушка. Сергей взял чистый бланк, сложил вдвое, вынул из пачки две стодолларовые купюры, прикрыв ладонью, вложил в лист и передал Маше.

— Спасибо огромное.

Девушка смутилась, искоса посмотрела на видеокамеру на стене, взяла лист и сунула в бумаги.

— Вам спасибо, — щеки ее покраснели, и она взглянула на Сергея с надеждой и любовью. У него не было времени ее кадрить, и поэтому он удалился. Для себя решил, что когда неприятности пройдут — вернется и познакомится с Машей поближе. Как можно ближе. Она, он наделся, не будет против.

Он спрятал шесть пачек по десять тысяч в целлофановый пакет и вышел из дверей банка. Вдруг за его спиной бешено завизжали автомобильные шины. Сыщик от испуга вздрогнул, обернулся и увидел выскакивающих из «Волги» оперативников. Долю секунды он медлил, ориентировался, а потом развернулся и помчался по улице. Те устремились за ним. Причем в погоню кинулись и Максимов с Костей.

Пробежав двадцать метров, полковник понял, что рванул в погоню сгоряча, и остановился.

— Костя, — рявкнул он, — давай в машину. На колесах легче преследовать.

Николай Иванович влез в салон, схватил рацию и хотел выйти в эфир, но потом раздумал и выключил. Водитель дал полный газ, и машина устремилась по тротуару.

Сергей бежал быстрее ветра. Его подогревало то, что в пакете трепыхались пачки долларов. Выронить их или выбросить он не хотел и не имел права. Он помнил, что в данной ситуации деньги для него — жизнь.

Алексей несся за Красновым, но понемногу начал отставать. Чувствовалась бессонная ночь, неполноценное питание, тяжелая служба и отсутствие тренировок.

Работы было навалом, вот и пренебрегали опера кроссами по пересеченной местности, плаванием в бассейне, занятиями с тяжестями в тренажерном зале и спаррингами на ринге. Иногда постреливали, и то по приказу руководства. Тренированный, сытый и довольный сыщик бежал быстро и постепенно отрывался от преследователей. Несмотря на то, что Михаил Нечаев был моложе Фомина, он тоже отстал, а в самом хвосте плелся Долгов.

Максимов догнал сотрудников на перекрестке и махнул им рукой, мол объедет Краснова и попробует взять в лоб. Волга устремилась по улице, а парни ринулись во дворы, так как Сергей бежал напрямик.

Он знал, что если уносить ноги вдоль улицы, его сразу возьмут. А так был шанс ускользнуть, воспользовавшись условиями местности и усталостью преследователей.

Он пересек очередную улицу и услышал за спиной визг тормозов и глухой удар.

«Не сбили бы кого», — он обернулся и увидел две врезавшиеся машины. Жертв не было, и он продолжил гонку.

Полковник приказал Косте повернуть во двор, и «Волга» помчалась по тротуару. Впереди нее неслись сотрудники, а вдалеке улепетывал Краснов. Расстояние между ними увеличивалось.

И вот наконец Виктор Долгов сдох. Он стал посреди детской площадки, наклонился и замер, тяжело дыша. «Волга» тормознула на тротуаре напротив него, полковник открыл дверцу и крикнул:

— Витя, давай в машину!

Майор пошевелиться не мог и стоял так несколько секунд. Потом доковылял до двери и плюхнулся на заднее сиденье.

— Смотри, Витя, как Краснов вас уделал, — с издевкой выпалил Николай Иванович.

— Здоровый гад, тренированный, — прохрипел майор. — От вышки бежит, вот и силы.

Сергей удалялся все дальше, и Алексей с Михаилом не могли его догнать. Их запас энергии был на исходе, а он только размялся. Вспотел, но не устал. Сказался тот факт, что он был в кроссовках, а они в элегантных туфлях, не приспособленных к бегу по кочкам и камням московских дворов.

«Волга» пронеслась по улице, повернула на перекрестке, промчалась квартал, свернула во двор и остановилась за кустами.

— Будем ждать его здесь, — сказал полковник. — Скоро он должен появиться. — Распахнув дверь, он хотел вылезти, как вдруг на горячий капот машины пузом плюхнулся Сергей. Перекатился через него, упал на землю, вскочил и понесся прочь. Пробежав десять шагов, обернулся, а, увидев муровцев, развернулся, выхватил пистолет, подбежал и заревел:

— Руки вверх! — направил ствол в окно, протянул руку, выдернул ключ из замка зажигания и кинулся наутек.

Милиционеры опомниться не успели — подняли руки, а его уже след простыл.

— Во дает, — выдохнул Максимов и расслабился. — Ну Серега.

— Сволочь, — зарычал Долгов, выдернул из кобуры новый, только выданный пистолет, передернул затвор и прицелился в спину убегающему Краснову. Максимов кинулся к нему, схватил за руку и опустил оружие.

— Не надо. Брать живьем.

— Хрен его возьмешь, — завелся майор, вырвал руку, положил кисти на крышу «Волги» и начал целиться.

Из кустов выбежали Фомин и Нечаев и удивленно посмотрели на сослуживцев. Полковник схватил Виктора за плечо, но тот отстранился. Алексей недолго думая оббежал «Волгу» и встал грудью перед дулом.

— Стреляй, — выдохнул он.

— Уйди, — гаркнул майор. — Пристрелю и баста. Он ключи от машины забрал.

Фомин вопросительно взглянул на шефа, а тот развел руками. Алексей прыснул от смеха, за ним хохотнул Михаил, потом растаял и Максимов. Они смеялись, и веселье разгоралось как пожар. Сергей пронесся до угла дома и скрылся из виду. Долгов сплюнул, спрятал оружие, несколько секунд злился, ходит, как зверь в клетке, а потом тоже заулыбался. Оперативники сбрасывали нервное напряжение, пар выходил со смехом. На Руси его еще любят выпускать алкоголем, но в данной ситуации пьянка была неуместна.

Утерев с глаз слезы, полковник глубоко вдохнул, потом с шумом выдохнул и предложил Алексею и Михаилу продолжить преследование.

— Ну чего стали, — с усмешкой сказал он, — подозреваемый убегает, преследуйте дальше. Не догоните, так хоть потренируетесь.

Парни недовольно взглянули на шефа и побежали через дорогу. А Максимов сел в машину отдыхать. Накал страстей спал, и все поняли, что сыщика не догнать.

Фомин и Нечаев потеряли Краснова, но все равно бежали в том же направлении, пока не уткнулись в высокий, из металлических прутьев забор небольшого парка. Пройдя до ворот, зашли внутрь.

Вокруг были люди. Кто-то загорал на травке возле крохотного озерца, подставив жаркому солнцу тело, кто-то читал на скамеечке, кто-то пил пиво, а дети играли в футбол. Оперативники обошли весь парк, но сыщика нигде не было.

— Потеряли, это точно, — сказал Михаил.

— Да, ушел, — подтвердил Алексей.

Наконец в самом дальнем углу их кто-то окликнул. Они приблизились к забору и увидели с той стороны Сергея. Он спокойно стоял и поджидал их.

— Я не убивал, — сказал он, — и нечего за мной гоняться. — Просунул руку между прутьев и кинул Алексею ключи от «Волги». Тот на лету поймал, повертел в пальцах и сунул в карман.

— Давай поговорим, — хотел потянуть время Фомин, но Сергей отошел от изгороди к дороге, поймал машину, сел и уехал.

И опять оперативники вернулись в управление не в духе. Пока ехали, раздумывали, как их ловко обвел вокруг пальца Краснов. В кабинете Максимова будто прорвало.

— Опередил он нас, опередил, — сетовал полковник. — Надо было сразу заниматься банком, а не чаи гонять, лясы точить. Непростительно, господа сыщики. Теперь подозреваемый на свободе и с деньгами, а мы даже не знаем, где он.

— Николай Иванович, — начал Алексей, — вот вы говорите, надо было его искать, а как же обед, отдых. Он от нас ушел потому, что тренируется, хорошо спит, питается дай боже. Ему кросс пробежать тьфу, а нам, ночь не спавшим, — адский труд.

— Так тренируйтесь, кто же вам запрещает, — парировал Максимов, — я только поощрю.

— А служба, — Фомин с недоверием взглянул на шефа.

— В свободное от работы время, — добавил тот.

— И так пашем круглые сутки.

— Ну, я не знаю. Или преступников разоблачайте, или, как Краснов, увольняйтесь из угрозыска, валите на легенькую работку. Времени будет предостаточно. И в зальчике качнуться, и с девочками пофлиртовать.

В кабинет вошел Вова и доложил, что приехала Татьяна Сизова — секретарша Сергея.

— Я ее оставил в комнате для допросов.

— Пошли взглянем на нее, — Максимов встал и направился к выходу.

Они прошли коридором, отворили дверь и зашли в темную просмотровую. За стенкой с небольшим окном в комнате для допросов прохаживалась сексуальная Таня. Она успела осмотреться, освоиться и изрядно соскучиться. На стене висела картина — натюрморт, но Таня не подозревала, что написана она на стекле специальными красками и прозрачная с одной стороны. В соседней комнате опера наблюдали за ней через эту картину.

Она чувствовала, что за ней следят, но думала про миниатюрные видеокамеры, как в кабинете у Краснова. По какому поводу ее вызвали, не знала, а ради развлечения решила разыграть перед наблюдателями эротическую сцену.

Походив немного вокруг стола, она поставила ногу на стул, прогнулась в пояснице, отклячила попу и потянулась. Максимов, Алексей, Михаил и Долгов рты открыли от удивления. Несмотря на усталость, нервное напряжение и недосып, они заволновались и стали понемногу возбуждаться. А как же иначе.

На Тане было розовое узкое платье и никакого нижнего белья. В жаркую погоду многие молодые, сексуальные женщины ходят без лифчиков и трусиков. Этим привлекают внимание мужчин.

Прелести Тани скрыть было невозможно: груди выпирали восхитительными буграми, а темный треугольник просвечивался сквозь тонкую ткань. Красотка знала, чем бить по мужским мозгам, сердцам и… ниже.

Таня встала к картине спиной, оперлась локтями о стол и начала раскачиваться на длинных ногах вперед и назад. Ягодицы перекатывались буграми, а сыщики не мигая следили за каждым движением красавицы. Чуть дышали.

Она выгнулась, как кошка, демонстрируя превосходную растяжку, посмотрела на дешевую люстру на потолке, повернулась и оперлась попой о стол. Скучая, рассмотрела на туфле соринку, подняла ногу и, мелькнув на мгновение промежностью, смахнула ее щелчком.

Мужчины сопели, лица их покраснели то ли от жары, то ли от возбуждения, но полумрак скрывал конфуз. Таня села на стол, поболтала ногами, откинулась, оперлась руками о стол и выпятила вперед грудь.

— Пора допрашивать, — выдохнул Алексей, — а то сейчас она раздеваться начнет, а мы дрочить.

Он вышел, а Максимов с укоризной взглянул вслед подчиненному.

Таня сидела некоторое время в той же позе, а когда дверь открылась и вошел Алексей — встала и оправила задравшееся платье.

— Здравствуйте, я капитан Фомин, — представился он и, стараясь не смотреть на девушку, обошел стол и сел на стул. — Прошу вас, присаживайтесь.

Таня усмехнулась, села напротив на второй стул и закинула ногу на ногу.

Бедро прекрасной формы предстало пред взором капитана, точно красная тряпка матадора перед носом быка. Это только домыслы, что быки дальтоники. Зачем-то же они носятся сломя голову за этой тряпкой. Значит, цвет их возбуждает. Точно так же возбуждают мужчин обнаженные женские ноги. Когда они совершенной формы, мужчины готовы бежать за ними, забыв обо всем. Если, конечно, могут догнать. Иногда это заканчивается трагически.

— Трудно ему сейчас, — произнес Максимов. — Перед такой девушкой не каждый устоит.

— Краснов ее точно трахает, — добавил Долгов.

— Это мы скоро выясним, — полковник с усмешкой взглянул на майора. — Если они сговорились, то Сизова подтвердит, что Анна Фрейн приезжала в их офис и наняла Краснова. А если нет — то…

— Может, она правда приезжала, — высказался Михаил.

За окном, вернее за картиной, Таня облизала языком губы и спросила:

— В чем меня обвиняют?

— Пока ни в чем, — ответил Алексей.

— Тогда зачем привезли сюда?

— Я хочу узнать подробности вашей работы в фирме «Крас и Компани», — прояснил ситуацию Алексей.

— А, вот оно что, — потянула девушка. — Что ж, спрашивайте, секретов у нас нет. Но я знаю только то, что мне говорит руководитель — Краснов Сергей Сергеевич. Не более.

— Допустим. — Фомин, как опытный инспектор уголовного розыска, начал издалека. Решил прощупать допрашиваемую, понаблюдать за ее реакцией на те или иные вопросы. Он ей пока не сообщил, что беседа связана с убийством Германа Фрейна и причастности к нему Краснова.

— Итак, — начал он. — Расскажите по порядку, чем вы занимались на работе, начиная с понедельника.

Таня удивленно посмотрела на Фомина, некоторое время припоминала, соображала, с чего начать, потом изрекла:

— Я пришла в офис как обычно в десять ноль-ноль. Нисколечко не опоздала. Ну разве что на десять минут. Приготовила кофе, нарезала бутерброды, позавтракала, а чуть позже приехал шеф.

Сергей Сергеевич пошел в кабинет, разложил на столе бумаги, начал работать и вдруг позвонила клиентка. Они договорились о встрече. Она приехала через пять минут, вошла к нему, и они разговаривали минут десять. О чем — не знаю. Шеф никогда не говорит, а я в его дела не лезу. Потом она ушла.

— Как она выглядела.

— Я лица не помню. На голове была одета шляпка, на глазах темные очки, на руках перчатки. Загадочная дама. А ноги голые.

— В каком смысле? — не понял Алексей.

— Юбка у нее была короткая, — уточнила Таня. — Ноги тренированные, мускулистые, красивые. От природы красивые. Мне понравились, — девушка смутилась и поправила юбку.

— Вы сможете ее опознать по фотографии? — продолжил он.

— Попробую, — безразлично сказала Таня.

Алексей достал несколько снимков и разложил на столе. Среди них была и Анна Фрейн. Таня встала, обошла стол, нагнулась и почти легла на него грудью. В довершение всего прогнулась в пояснице так, что в просмотровой комнате сыщики, видевшие ее позу со стороны, аж вспотели. Отклячив попу, девушка внимательно рассматривала фотографии, но Анну так и не узнала.

— Или хитрит, или действительно Анна Фрейн приезжала в офис в очках, шляпке и перчатках, — констатировал Максимов.

Алексей сидел на стуле, а Таня стояла рядом с ним. Он чувствовал аромат ее духов, жар молодого тела и испытывал воздействие источаемой ею сексуальной волны. Эротические флюиды наполнили комнату, носились по ней, вдыхались Алексеем, проникали в легкие, оттуда в кровь, далее в мозг и возбуждали его. Он встал и предложил девушке сесть, но она мотнула головой и продолжила позирование. Капитан как бы невзначай отошел на шаг, осмотрел ее с ног до головы, а потом посмотрел на картину и состроил на лице такую мину, что инспектора в соседней комнате прыснули от смеха.

— Чем он там занимается? — возмутился Долгов. — Он не работает, а кайф ловит.

— Ладно, Витя. Он парень молодой, ему позволительно, — охладил того Максимов. — Тебе я поручу допрос Фрейн. Посмотрим, как ты справишься. Она покруче этой девочки будет.

— Я не стану масляными глазками на ноги пялиться, я буду допрашивать, — начал майор, но в микрофоне послышался ответ Тани, и полковник поднес палец к губам. Долгов умолк.

— Нет, я никого не узнаю.

— Посмотрите внимательней, — настаивал Фомин.

— У меня память хорошая, если бы я раз увидела, то запомнила. А лицо той дамы для меня темное пятно, вуаль.

— Ну, ладно, — продолжил капитан, — давайте дальше. Что вы делали после?

Таня встала, обошла стол и села на стул.

— Она, как я уже сказала, ушла, и Сергей Сергеевич уехал. Куда — не сказал. В этот день я его больше не видела. Я напечатала кое-какие документы, приняла телефонные звонки и поехала домой.

Таня не сообщила о том, что Сергей вел съемку беседы с Анной. Она вообще не сказала, что в офисе установлена скрытая камера.

— Хорошо. Расскажите, как прошел следующий день.

— Вечером и ночью Сергей Сергеевич не звонил, и на следующий день я его не видела.

— Как? — удивился Фомин.

— Такое часто бывает. Он мне дал сотовый и по срочному делу звонит в любое время суток. А раз не позвонил, значит, не надо было. Он мне платит за работу на телефоне. Я назначаю клиентам встречи. Заказов мало, но они есть.

— Хорошо, в среду что произошло?

— Утром в среду все было как всегда, а днем Сергей Сергеевич примчался, взял какие-то кассеты, открыл сейф, выдал мне зарплату и умчался. Я его увидела только через полтора дня.

— Хорошо. А что было в сейфе, вы видели?

— Видела. Он там деньги держит, кассеты, документы.

— А пистолет вы видели? — Этот вопрос Алексей произнес безразличным тоном, но придавал ему решающее значение. Максимов, Долгов и Нечаев в соседней комнате придвинулись к стеклу и затаили дыхание. Всматривались в лицо Тани, пытаясь уловить намек на ложь. Но она спокойно ответила:

— Видела. Он его там держит. Пылью покрылся.

— Какой пистолет?

— Точно не скажу, вроде Макаров. Когда Сергей Сергеевич продлевал разрешение на оружие, я документы печатала. Вот и запомнила.

— А потом вы его видели?

— Да, куда ему деться. Шеф без него ходит. Он сильный, ему оружие не надо — кулаками орудует, если что.

— Это точно, — покачал головой Фомин и незаметно коснулся лица. Синяка видно не было, но место еще болело. В просмотровой опера, вспомнив побег Краснова, вздрогнули.

— Да, чуть не забыла. Сергей Сергеевич, когда зарплату выдавал, радовался, что дело выгодное. Он снимает на камеру какую-то даму, и та хорошо платит.

— А какая у вас зарплата? — поинтересовался Фомин.

Таня смутилась, опустила голову и замялась.

— Мне не хотелось бы говорить.

— Ну а все-таки.

— Когда как. Работа не постоянная. Иногда хорошо платит, а иногда месяц без гроша. Но ставку выплачивает постоянно.

— Частные сыщики много зарабатывают. Расценки высокие, — подтолкнул ее к откровению Алексей.

— Я не сыщик, а секретарь. В тот раз Сергей дал мне двести долларов. Он не жадный. Но это за неделю и с премиальными.

Про себя Фомин подумал:

«Мне за месяц адского труда платят столько же. А тут девчушка, за посиделки в офисе… Небось, Краснов ей так каждую неделю отстегивает. Уволюсь из милиции, пойду в частные сыщики».

В тот момент каждый оперативник думал о том же.

— Когда вы увидели шефа в следующий раз?

— Он приезжал в четверг, переписал кассеты и уехал отдыхать. Говорил, что ночь не спал. С тех пор я его не видела, и он не звонил.

— А вы ему звоните?

— Нет. Если только что-то очень важное.

— Понятно, Таня, — решил закончить допрос Фомин. — Если что-то вспомните — сообщите мне. Вот визитная карточка. — Он передал ей листок.

— Скажите, — задала вопрос Таня. — В понедельник к нам в офис звонили вы?

— Да, я.

Таня встала, загадочно улыбнулась и направилась к выходу. Алексей, желая подольше побыть в ауре ее духов, поспешил следом. Отворил перед ней дверь, пропустил вперед и вышел следом.

— Я вас провожу, а то в коридорах заплутаете. И повестку подпишу.

Максимов остался доволен беседой. Когда Алексей вернулся, все расположились в кабинете и хотели обсудить виденное, но вдруг зазвонил телефон. Фомин снял трубку и сразу передал ее полковнику. Генерал Кошелев вызывал шефа на «ковер».

Сергей относился ко всему, что с ним произошло, философски. Он не был паникером, чувствовал свою правоту и надеялся разобраться в сложившейся ситуации. Был в здравом уме, трезвом рассудке и отдавал отчет своим действиям. Точно знал, что его подставили.

«Подставили мастерски и к этому причастна Анна Фрейн», — заключил он.

Теперь пришло время для спокойного, логического размышление над ситуацией, а для этого нужно было найти место, где жить. Поэтому Сергей решил первым делом снять квартиру, а потом купить машину.

С того момента, как он уехал на такси от забора парка, прошло полчаса. Сергей попросил водителя подождать, а сам обменял двести долларов на рубли, вернулся в машину и расплатился. Потом позвонил из телефонного автомата торговцу автомашинами Свириду и попросил продать ему тачку. Не новую иномарку, с документами. Также попросил привезти сотовый телефон. Договорился о встрече в Измайловском парке, подальше от людских глаз.

Поймав частника, Краснов доехал до Измайлово, а до места дошел пешком. Свирид приехал на ладненьком «Мерседесе-Е210» и уже поджидал его. Увидев Сергея, он обрадовался, вышел навстречу, они обменялись рукопожатиями, а потом сели в автомобиль.

Свирид был невысокого роста, веселый и шустрый, откормленный на непомерных харчах боров. Он торговал краденными машинами и не скрывал этого. Кто-то, Сергей не знал кто, угонял их для него где-то в Европе, а здесь он их продавал. Законы цивилизованного мира на Россию не распространяются, поэтому люди с удовольствием покупают роскошные тачки, хотя и ворованные. Главное — экономия денег, а мораль на втором, а может быть, на последнем месте.

Однажды Свирид обратился к Сергею с просьбой найти угнанную у него автомашину. В милицию он заявлять не рискнул. Сергей нашел автомобиль, а торговец щедро расплатился и вдобавок предложил ему иномарку по низкой цене. Сергей быстро сообразил, в чем дело, и прямо сказал об этом парню. Тот не отпирался, рассказал, что угоняют их за бугром, а он продает их тут, и законом у нас в стране это не преследуется.

— Что-то ты не весел? — спросил торговец.

— Дела не совсем хороши, — поморщился Сергей. Он не был расположен откровенничать с парнем, и тот это почувствовал. — Машина эта?

— Да, мерин. Чистый. И сотовый. Зарегистрирован в Билайне. — Свирид вынул документы и передал Сергею. — Впишешь свои данные, и она твоя.

— Сколько за тачку?

Свирид не стал юлить и рассказал все как на духу:

— Я ее взял за десять, две штуки ушло на оформление и растаможку. На тебе наваривать не стану, поэтому двенадцать.

— А за телефон? — добавил Сергей.

— Презентую. Если проблемы с деньгами — могу в рассрочку.

Краснов отрицательно мотнул головой, вытащил из пакета доллары, отсчитал нужную сумму и передал торговцу.

— Вот ключи, — сказал Свирид. — До метро подбросишь?

Сергей кивнул, пересел за руль, завел мотор, и они поехали по тихим аллеям парка. По пути болтали о том о сем, только не о делах. Краснов отвез Свирида, куда тот попросил, и они распрощались.

Первым делом Сергей съездил в торговый центр Сокольники, приобрел необходимые шмотки, продукты питания и вернулся в машину. Перекусив, попив воды, он откинулся в кресле и немного вздремнул. Проснулся бодрый и отдохнувший. Теперь на очереди стоял вопрос с квартирой. Перспектива спать в машине Сергея не устраивала. Он развернул газету «Из рук в руки», нашел подходящее объявление и позвонил. В трубке послышался приятный голос хозяйки. Сергей представился и договорился о встрече.

Квартира в Измайлово ему понравилась, и он заплатил за нее запрашиваемые двести долларов. Пообещал прожить не меньше двух месяцев, хотя на самом деле и не предполагал сколько. О временной прописке и паспорте речи не заходило.

Хозяйка ушла довольная, а Сергей разложил на кухонном столе купленные продукты и принялся есть. Не отказал себе ни в чем. Была икра, осетрина, креветки, балык, колбасы и копченое мясо. Не забыл про хлеб, картофель, овощи и фрукты. Плотно подкрепившись, запил обед соком, лег на кровать и погрузился в размышления.

Проанализировав ситуацию, он констатировал ее как наихреновейшую, но определил способ выхода из нее и пути действия. Сергей долгое время не работал в МУРе, но инспекторская хватка осталась и богатый опыт работы — тоже. Он мыслил спокойно и продуктивно, как в те времена, когда расследовал тяжкие убийства. Манеру мышления годами не изменить. Решил первым делом найти улики на настоящего убийцу Германа Фрейна, а для этого необходимо было обыскать дом Анны.

Он вышел из квартиры, сел в машину и поехал в поселок «новых русских».

Усталый полковник Максимов сидел в приемной генерала Кошелева и ждал, когда тот его примет. «Загорал» уже десять минут.

«Будет взбучка, — думал он. — Упустил подозреваемого, дважды упустил, не рассчитал силы и вот…»

Он поглядывал на моложавого адъютанта, бойко отвечающего на звонки, принимающего факсы и электронную почту. Он умудрялся еще и газету читать.

Наконец высокая дубовая дверь отворилась, и из кабинета вышел прокурор. Николай Иванович встал, поздоровался с ним за руку и по нахмуренным бровям и суровому выражению лица понял: «Была буря».

Тот удалился, и Максимов наконец вошел в кабинет.

В просторном кабинете в торце длинного стола сидел начальник следственного управления МУРа генерал Иван Иванович Кошелев. До пенсии ему оставался год, и уйти на нее он хотел с честью. Поэтому каждодневно доказывал себе и подчиненным, что работает с огоньком, не жалеет здоровья и сил. На самом деле ему уже все было до фонаря, и он отрабатывал последние месяцы. В мечтах думал об охоте, рыбалке, грибных походах и двух озорных внуках.

Разговор с прокурором его взбодрил, рассердил, и под горячую руку он вызвал Максимова. Информацию о побеге Краснова он получил одним из первых. Раньше прокурора.

Полковник стоял перед генералом навытяжку и редко дышал. В жизни они были друзьями, но по работе Кошелев Максимову спуску не давал — требовал по дружбе втрое больше, чем с остальных. Полковник в свою очередь наседал на подчиненных — Фомина, Нечаева и Долгова.

В эти минуты генерал был грозен как никогда и дышал если не огнем, то паром. Он глубоко затянулся сигаретой, выпустил сизую струю и, не смотря Максимову в глаза, произнес:

— Садись, пожалуйста, — указал на ближний стул возле стола.

Полковник знал, если шеф не смотрит в лицо, значит, жди неприятностей. Приготовился к худшему. Думал, что до отставки, понижения в должности и звании не дойдет, но о строгаче мыслишки проскакивали. Он прошел к указанному стулу и сел на краешек.

— Ну, — дыхнул дымом генерал, — жду объяснений.

Максимов решил идти в атаку и начал:

— Не ожидали мы, что Краснов сбежит. Запросто могли подстрелить в ногу или в спину, но не стали этого делать. Будь на его месте другой — так бы и поступили.

— Почему не стали? — Кошелев смотрел в глаза полковнику, и тот чувствовал его тяжелый взгляд. Взгляд человека, наделенного огромной властью.

— Я считаю, что доказательства, обнаруженные нами, не вполне весомые. Вина Краснова не доказана судом, он только подозреваемый, и я счел невозможным применять к нему оружия. Я и мои подчиненные действовали адекватно. Он же в нас не стрелял.

— Как не стрелял? Из объяснительной командира группы быстрого реагирования видно, что выстрел был.

— Я объяснительной написать не успел — времени не было, а этого вашего командира в кабинете Германа не было. Краснов выхватил пистолет и перебил пулей цепь наручников. Он мог нас всех там уложить, если бы захотел, но не сделал этого.

— Знаю я, у кого он пистолет вырвал, — Кошелев начал злиться. — Растяпы. Впятером не смогли удержать одного парня, прикованного к руке опера. — Генерал с досады махнул рукой, расстроился, вмял в пепельницу окурок и уставился в окно.

— Ты же помнишь Краснова, Иван Иванович, он здоровенный сукин сын, сильный, тренированный. А мы ночь не спали, голодные, от усталости шатаемся. Конечно, он нас поломал.

— Вдумайся, Коля, в свои слова, — злился Кошелев, — один — пятерых. Где это видано? Он что, Тайсон, Холлефильд, Саша Карелин? Он обычный сыщик.

Максимов насупился.

— Ну ладно, облажались вы крупно. Теперь расскажи о своих версиях.

— Нет версий. Либо Краснов убил и все улики — правда, либо не убивал и все липа. Я склонен верить ему. Он говорит, что не убивал.

— Почему? — генерал пронзительно взглянул на полковника.

— Не тот он человек. Я с ним много лет работал, знаю его наизусть. Не мог он пойти на спланированное ограбление и убийство.

— Люди меняются.

— Возможно, но… И улики уж больно явные.

— Как?

— Пистолет он мог выбросить, а не сделал этого. Он не обкурившийся юнец, не лох, он бывший опер МУРА, знает, что пушка — главная улика, и избавился бы от нее в первые минуты после убийства. Ан нет. Держит ее в багажнике машины.

— Но пистолет-то его.

— Его, его.

— Как он в таком случае попал в руки настоящего убийцы?

— Это предстоит выяснить.

— Украсть могли?

— Краснов утверждает, что ствол украли из сейфа в офисе. Секретарша подтвердила, что видела оружие в сейфе. Да и отпечатки пальцев… На видео он в перчатках. Да и само это видео. Если бы Краснов пошел на дело — одел бы маску, потом избавился от улик. А здесь все явно — что и подозрительно.

— Выясняй быстрее все обстоятельства этого дела. Ты видишь, что творится в прессе. Истерия какая-то. Этого Германа Фрейна преподносят чуть ли ни крестным отцом российской олигархии. Честнейшим человеком. А на деле — обычный вор. Сколотил капитал, как и все они, обманом и подкупом.

Максимов кивнул в знак согласия. Кошелев достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и снова закурил.

— Помнишь, Герман Фрейн проходил подозреваемым по делу о заказном убийстве директора алюминиевого комбината? Его причастность доказать не смогли, но контрольный пакет акций потом оказался у него.

— Да чего говорить, — начал Максимов, — жулик государственного масштаба. Это дело долгое, трудное, потеть придется не один месяц, пока раскрутим. Если вообще раскрутим.

— Я тебе даю два дня, — генерал сказал как отрезал. — Сегодня суббота, и если в понедельник к десяти часам утра ты мне убийцу не найдешь, под суд пойдет твой Краснов. Виновен он там или нет. Все улики против него. И баста. Объявим во всероссийский розыск, и пусть под ним земля горит.

Слушая генерала, Максимов понемногу начал злиться.

— Нельзя этого делать, — вступил он, — вину Краснова надо доказать. Для меня он преступником не станет до тех пор, пока я лично не поверю в это. И только факты смогут меня в этом убедить. Только факты.

— Как судья заговорил. Так есть же факты, — генерал прибавил тембра в голосе.

— Это антиулики, жареная утка для журналистов. Я сам соберу улики, а не буду опираться на те, что подсунули мне какие-то хмыри. Может, это все убийца мастерски подстроил и теперь смеется над нашим непрофессионализмом.

— Тебе видней, — сдался Кошелев, — но в понедельник в десять ко мне с докладом. Или предъявляешь настоящего убийцу, или под суд пойдет Краснов.

— Иван, надо выждать, — попробовал уломать генерала полковник. — Пока уляжется идиотская шумиха, мешающая спокойно работать. Надо проводить полноценное расследование, самим искать улики, людей опрашивать, сотни людей, а не карать по горячим следам. Здесь спешить не надо. Это не бытовуха, когда один собутыльник другого спьяну топором на кухне зарубил и скрывается в соседнем доме. Это хорошо спланированное, подготовленное убийство очень влиятельного, известного человека. Может, здесь замешана политика, может, спецслужбы…

— Вот-вот. Я все сказал, — гаркнул генерал. — Это приказ. Ты знаешь, какое давление я испытываю. Мне ежеминутно звонят из Думы, из кабинета министров, из администрации президента. Интересуются ходом расследования. Все телеканалы показывают кадры приезда Краснова в особняк. Вы что, его не могли с черного хода в дом завести? Потом он от вас убегает, и это снимают телевизионщики. Теперь вся страна знает, как мы облажались. Как ты после этого заявишь, что Краснов не убивал Фрейна? Как?

Максимов виновато опустил голову, а начальник продолжал:

— Прокурор требовал сегодня же назвать имя убийцы. Сейчас же. Я его еле уговорил подождать до понедельника — мол, опергруппа работает. А вы? Дважды подозреваемого упустили.

На него тоже наседают разные заступнички, друзья по клубу — такие же олигархи. Предприниматели публично заявляют, что это начало террора против богатых мира сего. А это удар в сторону президента, демократии. И никто не скажет, как они сколотили свои капиталы.

— Тем более нельзя спешить, — защищался полковник. — Надо разбираться.

— А вот ты попробуй это прокурору объяснить, когда есть пистолет, отпечатки пальцев на нем, пули в теле убитого из его обоймы и видеозапись момента убийства. Пальчики Краснова на рукоятке, а лицо на пленке и пули в трупе.

— Да знаю я, что доказать обратное будет нелегко. Но преступники ведь и рассчитывали на это шоковое действие улик, когда их готовили. Они точно рассчитали, что все поверят им и проводить доскональное расследование не станут. Упекут Сергея в тюрьму и все. И Краснов это понял, поэтому и убежал. И теперь сам начнет копать.

— Ты уверен в том, что Краснов невиновен? — задал последний вопрос генерал и посмотрел на часы на стене.

— Уверен… — полковник замялся. — Если бы я не знал лично подозреваемого, не проработал с ним бок о бок несколько лет, не учил его, как преступников ловить, то безоговорочно поверил бы в улики. И проверять их не стал бы — закрыл дело и отдал в прокуратуру. А так… Не могу я допустить, что Сережа убийца. Не такой он человек.

— Значит, так, до понедельника. Я своей шкурой за него отвечать не буду. — Кошелев похлопал пальцем по своим генеральским погонам. — И тебе не советую.

Николай Иванович обреченно опустил голову.

— Его рано или поздно разыщут, возьмут и посадят. И будет сидеть, пока не найдут настоящего убийцу. Хоть двадцать лет. — Генерал встал, протянул полковнику руку, тот поднялся, пожал ее и направился к двери.

В кабинет Максимов вернулся в невеселом расположении духа. Долгов, Фомин и Нечаев уже закончили отчеты о проделанной работе и теперь ждали шефа. Пили чай и ели бутерброды с колбасой и сыром.

Оглядев подчиненных, полковник плюхнулся в свое кресло и уставился в окно. Все вопросительно смотрели на него.

— Кошелев дал время до понедельника, — наконец изрек он. — Если убийцу не найдем, то под суд пойдет Серега. Кошелев дело закрывает и передает в прокуратуру. И неважно, виновен Краснов или нет. Так и сказал.

Оперативники сидели молча, хмурились.

— И правильно, — проглотив последний кусок колбасы, сказал Долгов. — Я считаю его виновным и от своего не отступлюсь. Преступник он. Факты за это.

— Также думали и убийцы, когда его подставляли. Они ведь не ведали, что он наш товарищ и мы его хорошо знаем. — Полковник хрустнул не то пальцами, не то ванильной сушкой, запихнул кусочек в рот и с шумом отпил остывший чай из приготовленного для него стакана.

— А я верю в его невиновность, а значит, в неподсудность, — парировал Алексей, — несмотря на то, что он мне в челюсть съездил. — Говоря эти слова, он покосился на заклеенный нос Долгова. Тот поморщился:

— Вы друзья, вот ты убийцу и покрываешь, — съязвил он.

— Друзья! И я друзьям верю на слово. Если Краснов сказал, что не убивал, значит, так тому и быть. — Алексей завелся и зло поглядывал на майора. Но тот не отступал. Возникал конфликт, и полковник попытался унять взвинченных мужчин.

— Друзья не друзья, делом надо заниматься, делом.

— А чего он, — начал оправдываться Фомин.

— Ссору прекращайте, слушаете приказ, — полковник прибавил железа в голосе и для убедительности с силой даванул сушку с руке. Та в крошки рассыпалась. — Свои симпатии и антипатии оставьте на потом, нам надо искать улики, искать тщательно, кропотливо. Ты, — обратился он к Алексею, — мчись в особняк Фрейна и обыщи там все. Скрупулезно и спокойно, шаг за шагом. Возьми криминалистов. В погонях за Красновым мы пренебрегли элементарными следственными действиями, а за это время улики могли уничтожить. Ты, — пришла очередь Долгова, — вызови на допрос Анну Фрейн. Будет лучше, если съездишь за ней и привезешь сюда, в «террариум». Поглядим, что она за штучка. — «Террариумом» в управлении называли те самые две комнаты со стеклом в стене.

Оперативники допили чай и отправились на задание. Сам Максимов сел печатать отчет о проделанной работе.

Сергей приехал на ту самую улицу и медленно покатился мимо особняка Анны Фрейн. Но останавливаться не стал, так как возле калитки стоял милицейский «Москвич». В нем, распахнув двери и изнывая от зноя, перекидывались в картишки двое милиционеров в бронежилетах. Сергей, не желая «светиться», свернул на перекрестке за угол, объехал участки и остановился в кустах. Одев перчатки, вышел из машины, включил сигнализацию и пошел к забору. С собой взял пистолет, фонарь, кое-какой инструмент из багажника и несколько целлофановых пакетиков. Все сложил в сумку, подвешенную на поясе. Его видеокамеру конфисковали муровцы, поэтому пришлось купить две новые «соньки». С собой взял одну, пару кассет и один сменный аккумулятор.

Сыщик перелез через забор, подбежал к дубу и бойко вскарабкался на сук. Пригодилась сноровка, полученная во время ночных восхождений. Теперь предстояло перепрыгнуть на балкон, а он находился на расстоянии трех метров. Пристегнув борсетку с камерой на спину, Сергей встал на сук, оперся о ствол, примерился и подумал:

«Как это я сиганул сюда с балкона? С разбегу, что ли, или от страха. Скорее всего силы появились от куража. В спокойном состоянии перелететь туда будет нелегко». Но делать нечего, прыгать все же пришлось, и он толкнулся изо всех сил, пролетел три метра и зацепился руками за ограждение. Ногами уперся в стену. Во время прибалконивания ограждение громыхнуло, и милиционеры в машине насторожились.

— Ты слышал? — спросил полный, уставший от зноя лейтенант.

— Что-то было, сходим посмотрим, — ответил сержант.

Они вышли, прошли во двор и приблизились к дубу. Сергей в это время лежал на балконе, и его видно не было. Служаки осмотрели двор, стену, окна, заглянули в крону дерева, но ничего подозрительного не заметили.

— Дом пустой, может, дверь или окно ветром захлопнуло, — высказался полный.

— Что был за звук?

— Какой-то удар, но откуда он, я не определил.

— Может, с соседних участков?

— Может.

Милиционеры успокоились и вернулись к увлекательному занятию.

Краснов поднялся, отворил оказавшуюся незапертой балконную дверь и вошел в спальню. Он надеялся, что сигнализация выключена. Опасался, что в доме кто-то есть, и поэтому старался не шуметь. Выйдя в коридор, он долго прислушивался, но никаких звуков в просторных комнатах и коридорах не уловил.

Вернувшись в спальню, достал камеру и начал снимать. По ходу дела негромко говорил в камерный микрофон.

— Вот кровать, на которой прошлой ночью мы занимались любовью с Анной. Видимо, как раз в тот момент ее сообщник вытащил из кармана моих брюк ключи, поехал в офис, забрал из сейфа мой пистолет, а из дома кассеты и вернулся. Потом пристрелил Германа Фрейна, подбросил пистолет в багажник моей машины, а ключи положил в мой карман. Я был пьян и увлечен любовной игрой, так что ничего не заметил. Выстрела не услышал, хотя он мог быть приглушен.

Вот до чего доводит страсть. Страсть к женщине и вину. Про момент убийства на экране видеосистемы наблюдения, я пока ничего сказать не могу. Но это подделка. — Сергей выключил камеру и пошел в кабинет Германа.

Во время съемок видеофильма он говорил правду, пытался хоть как-то оправдать себя. С юридической точки зрения фильм был незаконным и уликой не являлся. Тем не менее Сергей снимал в надежде на благополучный исход дела.

Идя по балкону, он отметил, что в стене зияют отверстия от пуль. Когда убегал от оперативников, слышал выстрелы за спиной, но не предполагал, что палят в него. Думал, вверх.

«Хорошо, что не попали», — порадовался он.

Войдя в кабинет, Краснов остановился у двери и осмотрелся. Все было, как утром. Картины пылились на стенах, в шкафу ждали пытливого ока читателя книги, письменные приборы на столе поджидали хозяина, а в вазах сохли цветы. Сергей включил камеру и продолжил съемки.

— Сюда в кабинет я впервые попал сегодня утром. Привезли в наручниках, показали запись убийства Германа Фрейна, а потом потребовали чистосердечного признания в том, чего не совершал. Запись, запись, — вздохнул он, — на экране мое лицо, но я здесь не снимался. Значит, кто-то подделал эту запись. Кто и как?

Сыщик направил объектив на дверь.

— В двери отверстие от пули. Ее выпустили из моего пистолета, она пробила шею Герману и застряла в доске. Ее вынули и отправили на экспертизу. — Он опустил объектив и снял ковер с белой меловой полосой в форме распластанного человеческого тела. На месте головы виднелось бурое пятно запекшейся крови. Смывать его никто не спешил.

— Кровь Фрейна. Он умер мгновенно, не успев понять, что с ним произошло. Кому выгодна его смерть? Жене? Детям? Есть ли у Германа дети? — Сергей выключил камеру и осмотрелся.

— Что тут еще снимать, где искать улики?

Он походил по комнате, полюбовался картинами, подошел к сейфу и осмотрел цифровой замок. С улицы донесся грохот проезжающей мусороуборочной машины, и вновь воцарилась тишина. Краснов приблизился к камере системы наблюдения на стене, взглянул в ее око и отметил, что она снимает и сейчас.

— Снимай, снимай, — процедил он, — пиши свою кровавую летопись.

Сыщик подошел к двери, осмотрел отверстие от пули с расщепленным по краям деревом. Когда вынимали пулю, древесину расковыряли пассатижами. Оглядел кабинет и попытался представить момент убийства. Представить глазами жертвы. Он взялся за рукоятку двери и закрыл ее. Но язык замка в паз в притолоке не вошел. Сергей присел, попробовал еще раз, но, к своему удивлению, обнаружил, что замок в двери не совпадает по высоте с пластиной в косяке.

— Странно, — он включил камеру и снял крупно и замок и пластину. Продемонстрировал в действии их несоответствие.

— Пока не могу найти объяснения этому несовпадению, — пояснил он. — У такого ухоженного дома, где с утра до вечера за приличные бабки трудится уборщица и, наверное, есть слесарь и плотник, такая огреха странна. Попробую найти еще одну такую же дверь. Может, эту поменяли местами с той, — он выключил камеру.

Выйдя из кабинета, он двинулся по коридору. Слева и справа были двери, но ни по цвету, ни по форме они не походили на кабинетную.

Сергей спустился по лестнице на первый этаж и оказался в зале для приемов. По центру его располагался фонтан, с трехглавым драконом, изрыгающим воду, тремя пышногрудыми русалками и кучей карасей. Но струи, некогда бившие из каждой пасти на груди русалок, были выключены, золоченая бронза обсохла и только в бассейне еще осталась вода.

Краснов осмотрел кухню, ничем не примечательный коридор на первом этаже, с несколькими рядами комнат, и спустился по лестнице в подвал.

И вот пред его взором предстала та самая вторая дверь — сестра кабинетной. Он отворил ее и вошел в подвал.

В просторном, похожем скорее на офис, чем на гараж, помещении было темно. Силуэты машин зловещими массами чернели повсюду. Цокольный этаж имел небольшие оконца под потолком, но света все равно не хватало. Сергей щелкнул выключателем, и через мгновение стало светло. Лучи неоновых ламп засверкали в глянцевых обшивках «Роллс Ройсов» и «Мерседесов», раскрасили в прекрасные цвета джипы и кабриолеты.

Осмотревшись, Сергей присвистнул. Машины были его слабостью, он любил листать автомобильные журналы, разглядывать картинки, не пропускал ни одной московской автомобильной выставки и желал иметь хорошую дорогую модель «Мерседеса», «Порше» или «Ягуара». О «Бентли», «Ролсе» или «Феррари» и не мечтал.

Мужчины, как дети, любят красивые игрушки, только с возрастом цена их баснословно возрастает. Кто не мечтал прокатиться на шикарной машине в обществе очаровательной девушки? Это вдвойне приятно, если обладаешь и машиной и девушкой.

Сергей пошел мимо ряда иномарок. Выставил руку и хотел дотронуться до чистейшего, полированного капота двухдверной темно-синей «Бентли», но вовремя спохватился. Вдруг включена сигнализация, и тогда расследованию конец.

Он походил вокруг авто, порадовался за их владелицу и решил наконец приступить к делу. Чудо техники осматривать не стал, а занялся помещением. В углу обнаружил темную комнату, открыл дверь и включил в ней свет.

В небольшой, затхлой кладовой на стеллаже пылились банки с полиролями, моющими средствами и автомобильной мастикой. Вонь стояла необычайная и дышать стало тяжело. На полу у стены валялся спущенный надувной матрац, на нем халат и какие-то тряпки. Сергей снял подсобку на видео и уже решил уходить, как вдруг узрел ту самую голубую занавеску, некогда висевшую в спальне Анны. Теперь она пачкалась под шкафом в обществе тряпок и щеток.

— Что это она здесь лежит? — удивился сыщик. — Выбросили за ненадобностью?

И вот внимание его привлекла ободранная краска на трубе. Стеллажи, шкафы, ящики, стены, потолок и сама батарея были аккуратно выкрашены в приятные цвета, а пятнадцать сантиметров трубы у пола оказались облезлые.

Сняв на видео и их, Сергей выключил свет и вышел.

— Теперь дверь, — тихо произнес он и присел у косяка. Как он и предполагал, и в этой двери язык не совпадал по высоте с пластиной в притолоке. Краснов включил камеру, запечатлел несоответствие и пообещал провести эксперимент — поменять местами двери.

Так и сделал — снял ее с петель, не без труда перетащил в кабинет Германа и одел на место первой. Замок и паз идеально подошли друг к другу.

— Ничего себе, — комментировал кадры Сергей. — Если двери сменили до убийства, то это пустяк, а если после… Это говорит о том, что Германа Фрейна пристрелили в гараже, а не здесь.

Спустившись в подвал, Краснов встал в дверном проеме и начал внимательно осматривать пол. Все было чисто, будто только что вымыто, но все же после десяти минут поисков он обнаружил то, что искал. Маленькое, с булавочную головку, пятнышко темного вещества пряталось в щели между кафельными плитками. Присев над ним, Сергей поставил камеру на пол, направил ее на объект и включил. Достал из борсетки целлофановый пакетик, ножичек и, как заправский криминалист, сделал соскоб. Поместил крупинку в пакетик, но часть оставил на полу, а место обвел жирной красной карандашной линией. Материал сунул в сумку на поясе. По ходу дела объяснял:

— Нашел каплю то ли крови, то ли машинного масла в щели между плитками. Делаю соскоб и беру на анализ. Часть оставлю вам, сами проверите. Если это кровь Германа, то убили его не в кабинете, а здесь, в гараже.

Сергей встал, выключил камеру и продолжил поиск улик.

А тем временем к дому подъехал микроавтобус с муровцами. Фомин и Нечаев приехали для досконального обследования особняка. Они и не ведали, что в нем уже орудует проворный Краснов.

Муровцы вышли из машины и направились к калитке. Их встретили милиционеры. Они вытянулись по стойке смирно, полный отдал честь и отрапортовал, что в доме и его окрестностях все спокойно и никаких ЧП не произошло. Алексей и Михаил вошли на участок и в сопровождении трех криминалистов проследовали к двери. Фомин отпер замок изъятым у Анны ключом и вступил в зал. Милиционеры следовали за ним неотступно.

— Оставайтесь здесь, — приказал он полному, а сам поднялся по лестнице и проследовал в спальню Анны.

Полный захлопнул входную дверь, закрыл на ключ и встал на караул.

Хлопок двери услышал из подвала Краснов. Он насторожился, прислушался, не с улицы ли, но решил подняться и проверить. Взбежав по лестнице, очутился в зале и чуть не столкнулся нос к носу с полным милиционером. Тот прохаживался перед дверью с автоматом на плече и, закинув голову, разглядывал лепнину на потолке и большую люстру. Та, хрустальная, огромная, ручной работы, свисала над фонтаном и чуть не касалась нижними висюльками головы дракона.

Белые, отточенные лепные узоры на потолке — творение рук известного художника, приковывали взгляд своим изяществом и красотой. Казалось, что находишься под сводами Александровского зала Московского Кремля, а не в холле загородного особняка крупного предпринимателя.

Милиционер красоту любил и наслаждался ею в меру сил. Сергей понаблюдал за ним из-за угла, прислушался к далеким голосам, долетающим из верхних комнат и решил, что пора уходить.

Он спустился в гараж, попробовал приоткрыть дверь в воротах, потом сами ворота, но не смог. Они были заперты снаружи. Даже окна были закрыты витыми решетками.

— Во попал, — констатировал сыщик.

Он поднялся в зал и принялся подсматривать за полным, в надежде, что тот отлучится с поста и освободит путь к бегству. Но мент на этот раз отнесся к службе добросовестно и никуда не уходил. Стоял как столб и глазел на диковинное убранство зала. А полюбоваться было чем.

Алексей походил по спальне, вышел на балкон, плюнул вниз, осмотрел дуб, двор и вернулся в комнату.

— Александр, — сказал он криминалисту, — обыщи здесь все, а мы в кабинет. — Оперативники вышли, а седовласый, умудренный опытом Саша положил на пол большой чемодан, открыл его, вынул резиновые перчатки и начал их натягивать.

Работа криминалиста кропотлива и сложна, сродни работе ученого. Ее главная задача собрать прямые или косвенные артефакты пребывания преступника на месте преступления. Ими могут быть любые предметы, с ходу не определить какие, и поэтому необходимо собирать все, что под руку попадется. Вот и ползают они на четвереньках, вылавливая в ворсе ковра волосы жертвы и преступника, капли засохшей слюны, мочи, крови, частицы кожи и прочую мелочь. Снимают отпечатки со всевозможных предметов.

Алексей вошел в кабинет и сразу увидел перемены. Одна дверь висела на петлях, а вторая стояла у стены. Он очень удивился и спросил у худого милиционера:

— В дом кто-нибудь входил?

— Нет, — неуверенно ответил тот, чем вызвал прилив гнева у Фомина.

Он повернулся к сержанту, пристально взглянул на него и спросил:

— А это что, по-вашему? — указал он на дверь.

— Я… — тот замялся, сконфузился и вспотел еще больше. — Мы патрулировали вокруг дома, внутрь приказа не было… — окончательно заврался он, — потом присели в машину воды попить и услышали какой-то звук. Откуда он доносился, мы не поняли, осмотрели дом снаружи, но никого не увидели.

— Ротозеи, — зло произнес Алексей и вынул рацию, — в картишки в тачке дуться приятней, чем по жаре шлендать. Решили передохнуть… По очереди нельзя было…

Милиционер покраснел, потом побелел, как мел, вытянулся по стойке смирно и замер не дыша. Гнев капитана на него подействовал угнетающе.

Алексей вышел в эфир:

— Саша, возможно, мы в доме не одни, будь начеку.

Криминалист в спальне прекратил обследование, вынул пистолет и передернул затвор.

— Интересно, что здесь искали? — спросил Михаил.

— Не знаю. Или кто-то улики уничтожает, или, наоборот, Краснов их на видное место выставляет. Чтобы мы не пропустили.

— Второе вернее.

— Естественно.

Алексей спрятал рацию, вынул пистолет и вышел из кабинета.

— Все за мной, обыскиваем дом. Может, он еще здесь.

Муровцы, а за ними и худой мент начали открывать двери многочисленных комнат и заглядывать в них. Но те оказались пусты.

В это время Сергей стоял на лестнице и прислушивался к далеким голосам. Наконец, высунулся из-за угла и увидел Фомина с Нечаевым. «Пора сматываться», — решил он и кинулся вниз в подвал.

Оперативники спустились в зал, к полному милиционеру, а тот по-прежнему стоял как каменный истукан на страже входных ворот.

— В доме кто-то есть, — гаркнул на бегу Фомин. — Проворонили, олухи.

Услышав заслуженный упрек, полный вытянулся по стойке смирно, а когда все пробежали в подвал, последовал за ними.

Сергей влетел в гараж как ветер, осмотрелся и так как дальше бежать было некуда, решил схорониться между машинами. Авось не заметят. Выхватил пистолет, передернул затвор, выключил свет и присел за капотом «Ягуара».

И вот в дверном проеме без двери появился силуэт Алексея Фомина. Он осторожно, выставив оружие, вошел в гараж, включил свет и, когда стало светло, двинулся по проходу между иномарками. Опера следовали за ним.

— Не стрелять, — громко, чтобы все слышали, приказал он. — Вы слева, мы справа, ты у двери, — опера разделились. Алексей с Михаилом и худым сержантом шли вдоль машин, а криминалисты Дмитрий и Сева в обход. Полного снова поставили у входа.

Сергей не видел преследователей, но по осторожным шагам слышал их приближение. Ждал, пока те отойдут подальше от двери, и тогда он сможет прорваться.

Алексей с восторгом и завистью рассматривал иномарки.

— Живут же люди, — прошептал он, — а тут пашешь-пашешь и никакого просвета. На колесо от такой тачки не заработаешь. — Михаил кивнул в знак согласия.

По звуку Краснов понял, что его обходят сзади, и решил переместиться. Стараясь не шуметь, он на четвереньках пополз между джипом и «Ягуаром» и остановился у заднего колеса. Лег на пол щекой, взглянул под днище и увидел ноги криминалистов. Они вышагивали к воротам и вот-вот вышли бы в проход.

Сергей не стал ждать, пока его заметят, спрятал пистолет, и, используя фактор внезапности, напал на полного. Выскочил из-за укрытия, размахнулся и что было силы врезал ему правым кулаком в подбородок. Тот дернул головой, обмяк и по стене опустился на пол. Сергей кинулся в проем двери, а оттуда на лестницу.

Опомнившись, Алексей с Михаилом рванулись к дверям, но удержать Краснова не смогли.

Сыщик выбежал в зал на всех парах и, не сумев увернуться, столкнулся с криминалистом Сашей. Тот шел в подвал. От неожиданности оба отскочили в разные стороны, долю секунды медлили, оценивая обстановку, а потом кинулись друг на друга. Краснов саданул Саше ногой в живот, но тот ловко отскочил. Он много лет занимался карате и мастерски владел всеми этими хитрыми приемчиками. Сергей, не раздумывая, врубил ему кулаком в голову, но рука наткнулась на блок. В ответ получил ботинком по бедру, отчего нога заболела и отказалась ходить.

— Ах ты гад, — зарычал сыщик, съездил Александру кулаком в нос и ногой в пах. От первого удара тот уклонился, а второй достиг цели. Криминалист согнулся, выставил руки, бросился на Краснова, обхватил за пояс и потащил к стене. Сергей рубанул ребрами ладоней по почкам, но тот не отцепился.

За спиной Сергей слышал топот и сопение пятерых оперативников. Те спешили по лестнице и вот-вот могли выскочить в зал и вступить в бой. Краснову ничего не оставалось, как с силой надавить пальцами на глаза прилипчивому криминалисту. Тот вскрикнул, распустил захват, отпрыгнул к фонтану, схватился за лицо и сразу был сбит с ног ударом увесистого кулака. Завалился в бассейн с водой, промок до нитки, но не вырубился и готов был к сопротивлению.

Краснов бросился к двери, дернул за ручку, но она была заперта на ключ и не открылась. Выламывать ее, дубовую и массивную, не было ни времени, ни сил, и он решил воспользоваться известным и опробованным способом — выпрыгнуть с балкона на сук дуба. Он ринулся было к лестнице, но путь ему преградил Саша. Тот вылез из фонтана, сумел прошлепать мокрыми ботинками до лестницы, выбросить вазу с цветами из металлической подставки и взять ее в руки. С этой железкой наперевес он и преградил путь Сергею.

В зал вбежали Алексей, Михаил и остальные. Сергей понял, что пора применять оружие, выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Попал в лепнину, и кусок гипса упал в воду бассейна. Рикошетящая пуля повизжала по залу, отмеривая метры и наконец затихла в дубовой перилине.

— Всем лежать, — заревел Сергей и направил ствол на Фомина. — Прикажи, путь лягут.

— Всем лечь, не стрелять, не стрелять, — недолго думая выкрикнул тот.

— И ты тоже. — Краснов направил ствол на Сашу. Тот помедлил, но с прутом против пули только дурак может и… выбросил железяку. Он поднял руки и, отдуваясь, встал у стены.

— Всем на пол, — уже спокойней повторил приказ Сергей.

Михаил, сержант и криминалисты опустились на колени и распластались на мраморном полу. А вот Алексею гордость не позволила этого сделать.

— Стреляй, я не лягу, — зло выпалил он.

Краснов подскочил к нему, приставил свой пистолет к горлу, выхватил из-за пояса его и сунул к себе в карман:

— Открывай.

Фомин достал ключ, отпер замок и отворил входную дверь. Сергей вытолкал его на улицу, приказал закрыть замок, и тот выполнил и это.

— Шевелись, если хочешь, чтоб не было пальбы, — подбадривал сыщик капитана.

Они пересекли двор, добежали до забора, перемахнули через него и ринулись в кусты, туда, где Сергей оставил «Мерседес».

Милиционеры в пять тел выбили дубовую дверь и выскочили на крыльцо. Осмотрелись и кинулись за дом.

Сергей приказал Алексею сесть за руль, а сам примостился на заднем сиденье. Капитана все время держал на мушке. Тот завел машину, и они помчались по узкой грунтовой дороге. Взмыленные милиционеры продрались сквозь густые заросли, но только проматерились вслед беглецам. Иномарку им было уже не догнать.

Алексей вел машину спокойно, вел и радовался. У него был в собственности средней свежести «Жигуленок», и он любил водить и делал это мастерски, но за рулем «Мерседеса» сидел первый раз в жизни. Теплый, ласковый ветерок, врывающийся в открытое окно, обдувал его взмокшие от бега волосы, теребил их, высушивал, и ехать было приятно и комфортно. Несмотря на направленный на него ствол.

Машина шла мягко, плыла, словно лодка по водной глади, на кочках не подпрыгивала и в рытвины не проваливалась. Достижения немецкой автомобильной технологии чувствовались в каждой линии кузова, в каждом обороте колеса, в мерном звуке двигателя. Кресло облегало тело, руль притягивал руки, а педали приглашали ноги надавить на них. Какой русский не любит быстрой езды… на немецкой машине.

Сергей успокоился, спрятал пистолет, развалился на заднем сиденье и самодовольно поглядывал в окно. Сначала ехали молча, а потом Алексей все же решил разговорить Краснова, выведать, зачем тот вернулся в дом Фрейна.

— Ну, добился своего, в третий раз ушел от погони.

— Если надо будет, уйду и в четвертый и в пятый, — парировал тот.

— Зачем вернулся, забыл что или адреналину в жилы пустить?

— Адреналин мне в жилы пустили вы, вернее, те, кто меня подставил. Мне его на всю жизнь хватит. — Сергей насупился и замолчал.

Разговор не ладился, чувствовалось напряжение и пропало дружеское расположение, до этого дня существовавшее между Фоминым и Красновым. Алексей думал-думал, а потом плюнул на окольные пути и спросил прямо:

— Скажи мне честно, Сереня, скажи не как менту, а как другу… — и сделал паузу.

Сергей уставился на него, ожидая вопроса, убивал он или нет, но Алексей спросил другое:

— За что тебя так подставили?

— Я не знаю, Леша. И даже не знаю кто. Знаю одно — к этому причастна Анна Фрейн.

— У тебя есть версии?

— Пока нет. На поверку, ей вроде бы ни к чему убивать Германа — он ее кормилец, поилец и одевалец, но если копнуть — кто ее знает.

— Копнем, обязательно копнем, — заверил Фомин, — лишь бы времени хватило. Кошелев вызывал шефа, сделал взбучку, что дело прокурору не несем, но тот за тебя горой. Мы все за тебя, но подставили тебя с такими уликами — диву даешься.

— Сам удивляюсь, как меня могли на них подцепить. Хорошо подготовились и проделали все исподтишка, неожиданно. Как удар ножом в спину. От него не увернешься.

— Генерал дал время до понедельника. Если мы убийцу не найдем, он дело закрывает и под суд пойдешь ты. Если поймают, конечно.

— Я сдаваться не собираюсь, а расследованием займусь. Вернее, уже занялся.

— Так расскажи, помоги, мы ведь тебя из дерьма вытаскиваем.

— Да еще какого дерьма.

«Мерседес» доехал до кольцевой дороги, развернулся и вернулся в поселок «новых русских». Остановился в квартале от дома Анны. По дороге Сергей рассказал Алексею про Анну, как и где следил за ней, снимал на камеру, про дверь, каплю крови и голубую ткань. Высказал несколько догадок по поводу причин убийства Германа Фрейна.

— Ну все, вылезай, — наконец сказал он.

— Пистолет верни, — напомнил Алексей.

— Вылезай, верну, — пообещал Краснов.

Капитан вышел, захлопнул дверцу, сыщик перелез с заднего сиденья за руль, вынул из кармана пистолет, вынул из него обойму, проверил, пуст ли патронник, протер рукоятку тряпкой и только тогда передал все Алексею. Тот, видя серегины манипуляции, усмехнулся, взял оружие и отошел от машины. Краснов завел мотор и дал газ. Автомобиль, просвистев шинами на пыльном асфальте, рванулся вперед и вскоре исчез вдали. Алексей взглянул ему вслед и пошел в дом.

Через три часа Фомин и Нечаев позвонили Максимову и договорились о времени проведения совещания. Шеф назначил на семь. Вызвал начальника криминалистической лаборатории Фадеева, патологоанатома Денисова, баллистика Гудко и эксперта компьютерного отдела Николая Мисяева.

Алексей, как только приехал в управление, сходил в криминалистическую лабораторию и попросил срочно сделать анализы привезенных им образцов. Потом зашел к шефу и рассказал ему о том, что произошло в доме. Максимов слушал и диву давался. Он от Краснова такого не ожидал.

Прошло десять часов с момента обнаружения трупа, и полковник ждал от подчиненных результатов по расследованию дела об убийстве Германа Фрейна. Кошелев ему уже дважды звонил, справлялся о том же.

Когда все расселись, Максимов обвел взглядом подчиненных, обдумывая, с кого начать, и решил с патологоанатома. Он всегда начинал с него, такая была у полковника привычка. Денисов, зная это, достал папку, открыл ее, взглянул на исписанные листы, кашлянул и произнес:

— Итак. В двенадцать часов дня в крим. лаб. доставлен труп мужчины на вид пятидесяти пяти лет. Рост сто восемьдесят сантиметров, вес примерно девяносто килограммов. На нем был темный костюм, светлая рубаха, без галстука, черные носки и черные ботинки. Под брюками белые трусы. Так. Что было в карманах… Вот перечень… и прочее…

При визуальном осмотре тела обнаружено два пулевых отверстия: одно в шее — пуля прошла навылет, второе — смертельное — в переносице.

— Да мы знаем, Гриша, куда его шлепнули, все видели, — перебил Максимов. — Давай дальше, а то мы так к утру не управимся.

— Тогда… — Денисов отложил первый лист, — при вскрытии пуля обнаружена в затылочной части черепа, мозг поврежден. Смерть наступила мгновенно, примерно в три часа ночи. Сквозное пулевое отверстие в горле. Пробита грудинно-ключично-сосцевидная мышца, гортань, задет третий шейный позвонок. Пуля вылетела и застряла в двери. На правом запястье небольшой, величиной с рубль, синяк.

— Какой синяк? — уточнил полковник.

— Обычный синячок, может, где-то стукнулся. Больше повреждений нет.

— Вопросы к нему есть, — спросил Максимов и обвел взглядом оперативников.

— Умер в три ночи? — уточнил Фомин.

— Да, — подтвердил патологоанатом. — Около трех. Точнее сказать трудно.

— Теперь Михалыч, — полковник взглянул на криминалиста. — И попрошу тебя без глубоких познаний этих ваших… Короче. Всем высказаться хочется.

Фадеев успел обработать привезенные Фоминым материалы и явился к Максимову не с пустыми руками. Он достал из своей папки бумаги, мельком взглянул в них и начал:

— По трупу. Экспертиза подтвердила, что смерть наступила в районе трех часов ночи. Исследуем содержимое желудка, состав печени, почек и других тканей. Заключения по ним будут завтра. — Криминалист отложил первый лист и взглянул во второй.

— Состав крови показал, что потерпевший употребил некоторое количество снотворного. Какие-то импортные таблетки. Они используются и как успокоительное, и как снотворное. Может, глотнул перед сном.

— Что это дает? — спросил Максимов.

— Ничего. Доза не смертельная. Просто снотворное.

— Алкоголь, наркотики, яды?

— Алкоголь — нет, наркотики — нет, на яды проводим специальные исследования. Но вы знаете, что некоторые яды определить в крови и тканях невозможно даже специаль…

— Мы знаем, — перебил его полковник. — Если бы хотели отравить, не стреляли бы.

Криминалист осекся и в заключение добавил:

— Результаты по ядам будут позже…

— Теперь ты, Саша, — обратился он к Гудко.

— С оружием все просто. Оно стандартное. Макаров, пули девять миллиметров, те же, что в обойме, выпущены с близкого расстояния. Одну извлекли из двери, немного деформирована, вторую из черепа — тоже деформирована, но по-другому.

Траектория движения пули в черепе нарисована на этой схеме. Она пробила лобную кость, описала полукруг в правой теменной доле, проделала борозду в кости с внутренней стороны черепа до левого виска и скользнула вниз к основанию черепа. Превратила мозг в кашу. Вторая прошла по прямой, пробила мягкие ткани, застряла в доске, и траектория ее почти не изменилась.

— Оружие принадлежит Краснову? — спросил Максимов.

— По номерам да.

— А по баллистической экспертизе? — полковник, Алексей и Михаил внимательно слушали эксперта.

— Я лично проводил отстрел этого пистолета и сегодня, и год назад, когда Сергей продлевал лицензию на оружие.

Максимов и Фомин переглянулись.

— Значит, убили точно из него. Ошибки быть не может?

— Исключено, — подтвердил Гудко. — Вот заключение. — Он положил перед полковником бумагу с печатью и своей росписью.

Николай Иванович недовольно покачал головой, постучал пальцами по столу, по бумаге, будто хотел смять ее и вышвырнуть вон.

Все сидели серьезные и ждали, что он скажет.

— Ну ладно, что по отпечаткам на пистолете?

Фадеев вынул из своей папки лист бумаги и положил перед полковником.

— Отпечатки четкие, принадлежат одному человеку — Краснову Сергею Сергеевичу, это несомненно, — Николай Иванович поморщился, — но, — добавил криминалист, — на курке нет отпечатка указательного пальца. Обычно он остается, немного смазанный, но есть. В данном случае нет вовсе. Курок будто протерт. Нет даже следов человеческого жира.

— О чем это говорит? — полковник насторожился.

— Есть вероятность, что стрелял другой человек, держа пистолет в тряпке. Есть способы стрельбы, когда и свои отпечатки пальцев на оружии не оставляешь, и чужие не затираешь. Кроме курка. На нем не останется никаких следов.

— Это такой случай? — Максимов и Фомин придвинулись к криминалисту.

— Трудно сказать, но факт остается фактом.

— Может, в резиновой перчатке стреляли? — поинтересовался Фомин.

— Нет. Тогда на пистолете остались бы микрочастицы талька. Им резиновые изделия посыпают. Хотя если ее тщательно промыть…

— Могли в кожаной перчатке стрелять и в тряпочной, — добавил баллистик.

— Могли, — подтвердил Михалыч, — и при всех этих способах на курке ничего не останется.

— Это для прокурора неважно. На остальных частях пистолета отпечатки пальцев и ладони Краснова, — констатировал полковник. — Этого хватит.

— Да, там завитки его.

— В доме еще есть его следы?

— Есть, — подтвердил Фадеев и взглянул на Фомина. Тот улыбнулся. — В спальне его пальчики. Мало, но есть. Нашли также в туалете, в ванной комнате, на балконе. Также обнаружены микрочастицы его спермы в ворсе ковра в спальне Анны Фрейн. — Фадеев замолчал и с улыбкой взглянул на полковника. Тот поднял удивленный взгляд, посмотрел на Фомина и снова уставился на криминалиста.

— Как у Сереги семя для сличения взяли? — усмехнулся он.

— При обыске квартиры изъяли его нижнее белье, из стиральной машинки. На трусах и обнаружили семя. Экспертиза подтвердила, на покрывале кровати и в ковре его капли.

— Брызгал он спермой, брызгал, — обрадованно произнес Алексей. — Не соврал Серега.

— А Анна Фрейн врет, — добавил Максимов и взглянул на Долгова. — Ты ее вызвал на допрос?

Тот кивнул.

— А что сам за ней не поехал, я же тебе поручил?

— Плоховато себя чувствую, голова болит, — майор потрогал перебитый нос. — Володю послал, он ее скоро привезет.

— Допрашивать ты будешь, и надо взять у нее мазок, — полковник хитро прищурился и мельком взглянул на подчиненных. Те заулыбались, а Алексей прыснул от смеха. Потом засмеялись и остальные. Долгов покачал головой и расстроился.

— По крим. лабу все? — посерьезнел шеф, и все нахмурились.

— Частицы вещества, взятые соскобом с пола в гараже, идентичны по химическому составу крови Германа Фрейна, — произнес Фадеев.

Алексей, не знавший о результате анализа, открыл рот от удивления.

— Кровь Германа Фрейна на полу в гараже? — переспросил Максимов.

— Именно, — подтвердил эксперт, — причем только это пятно и только в щели. Остальной пол и стены вымыты стиральным порошком. Идеально чисто, даже пыли нет. Видимо, сильно скоблили.

— Мыли-мыли, а пятно пропустили, — полковник нахмурился.

— Да.

— Сергей мне сообщил, — добавил Алексей, — что в кабинете замок в двери не совпадает по высоте с планкой в косяке. И в подвале не совпадает. Краснов снял с петель дверь в гараже, оттащил в кабинет, повесил там и замок идеально совпал с пластиной.

— Ты хочешь сказать, что Германа пристрелили в подвале, возле двери. Сработали неаккуратно — первая пуля пробила шею и застряла в доске…

— Пистолет держали неуверенно, в тряпке или в перчатке — боялись отпечатки Краснова стереть, — добавил баллистик.

— И только со второй пули попали точно, — продолжил шеф.

— Когда Герман корчился на полу и брызгал кровью из раны в шее, — добавил Алексей.

— А потом пришлось сменить двери и пол вымыть, — завершил Максимов.

— Про дверь мне Краснов сообщил, когда мы в машине ехали.

— Во какие факты выясняются, — Максимов сел в кресле поудобней. — Краснов сам решил себя из петли вытаскивать. Круто. Чувствую его хватку. Молодец.

— Это только догадки, — подлил ложку дегтя в бочку меда Долгов. — Сам Краснов мог кровью на пол капнуть, чтобы от себя подозрение отвести.

— А двери? — парировал Алексей.

— Он мог Германа в подвале пристрелить, а потом сам двери поменял.

— Тогда как камера засняла момент убийства в кабинете? — Максимов отмахнулся от этой версии. — Кстати, что по этой записи? Она подлинная? — Он обратился к компьютерщику Николаю Мисяеву. До этого момента тот сидел молча и в дискуссии участия не принимал. Ждал своей очереди.

— Поддельная ли запись или настоящая — определить чрезвычайно сложно, — начал он. — Она сделана на цифровой камере и суд ее в качестве улики не примет. Хотя подсознательно, как факт, она над судьями довлеть будет.

— Как в принципе можно изготовить такую запись? — Полковник встал и пошел по кабинету. Он часто так делал, когда засиживался в кресле и ему хотелось размять косточки.

— Довольно-таки просто — для тех, кто умеет. Нужно снять актеров, исполняющих сцену: один роется в кабинете в сейфе и играет Краснова, другой входит — он Герман. Первый выхватывает пистолет и стреляет. Второй падает. Пистолет и выстрел не настоящие, как в кино. На голове у того, кто будет Красновым, должен быть одет однотонный чулок зеленого цвета. Потом в компьютер вводят изображение лица Сергея Краснова. Для этого его надо снять на камеру на синем или зеленом фоне. В компьютере есть специальная программа, она заменяет одно изображение на другое. При кропотливой подгонке это изображение не отличишь от настоящего.

— Мы видели в гараже в подсобке голубую занавеску. Она валялась под стеллажом, — подтвердил Фомин. — Но в разговоре Сергей не упомянул, что его снимали.

— Может и снимали, но он этого не заметил, — добавил Максимов. — Доказать, что запись фальшивая, ты сможешь?

— Нет, не смогу, — заключил Мисяев. — Определить чрезвычайно сложно. Если бы качество оригинала было высоким, то как раз по качеству можно разобрать. А тут снимала камера системы наблюдения, черно-белая, у нее разрешающая способность низкая. Эта техника полупрофессиональная, с телевизионной и тем более с кинокамерой не сравнить…

— Ну ладно, какие еще будут соображения? — подвел черту Максимов.

— Допросим Анну Фрейн, возьмем у нее анализ слизи… — начал Фомин, — может, дело прояснится.

Все расслабились, заулыбались. Полковник сделал еще один круг и сел в свое кресло.

— Все. Технические сотрудники свободны, а опера останьтесь, — скомандовал он.

Когда Гудко, Денисов, Фадеев и Мисяев попрощались и вышли, Максимов достал из ящика пакет с ванильными сушками и положил на стол. Выудил из него одно колечко, разломил в пальцах и запихнул дольку в рот. Любил он сушки. Алексей и Михаил тоже угостились по сушечке и сладко захрустели.

— Запоминайте перечень неотложных мероприятий, — начал полковник.

— Допрашиваем Фрейн. У нее надо выяснить, есть ли у Германа родственники, дети. Он очень богат, может, его шлепнули из-за наследства. Разыщите его адвоката. Выясните, есть ли у него враги, конкуренты. Он крупный бизнесмен, олигарх, враги или хотя бы недовольные должны быть. Может, это месть за содеянное в прошлом. Приказал ликвидировать конкурентов, а те отомстили. Надо поговорить с начальником охраны его фирмы, с замами. Вот пока и все. Набирайте информацию, копайте, копайте землю. Время у нас до понедельника.

— А может, надавить на Анну, — посоветовал Алексей. — Она молодая девушка, поднажать — расколется. Сергей ведь обвиняет ее, и факты подтверждают, что он не врет. Она его наняла, он ее снимал на видеокамеру, потом секс…

— Доказательств того, что он ее снимал, нет. Пленок нет. Или их не было вовсе, или выкрали, — полковник отпил из стакана холодного чая. — Преступники все мастерски просчитали и выполнили. Редко встречаются такие оппоненты. Интересно, кто они?

— Анна Фрейн с компанией, кто же еще, — Алексей кипятился. — Она его подставила и теперь будет ждать, пока его поймают и осудят.

— А если Краснов отыщет улики на нее? — вступил в разговор Михаил.

— Не отыщет. — Долгов встал и подошел к окну. — Даже если убивал не он, его подставили крепко. Он не сможет доказать, что кто-то, а не он стрелял из его пистолета. И мы этого не докажем. Мы не докажем, что запись фальшивая. То, что он трахал Анну, с него обвинения не снимает. А капля крови Германа на полу в гараже… Может, у Германа за десять минут до смерти из носа кровь пошла. Занавеска вообще не улика и дверь тоже. Может, это сам Герман месяц назад двери перевесил, потому что ему так захотелось. Мы не докажем, что убил кто-то другой, а не Краснов. Пусть даже на самом деле он и не стрелял.

Все сидели как в воду опущенные. Роковая правота Виктора Долгова била оперативников наповал. В глубине души и Максимов, и Фомин, и Нечаев понимали, что Сергей невиновен, но доказать это не могли. Не могли они и с уверенностью сказать, что именно Анна Фрейн заказала мужа.

— Пусть так, — наконец произнес Николай Иванович, — мы должны отработать все версии. Краснов — первая, наследство Анны Фрейн — вторая, убийство заказано конкурентами или соратниками — третья, месть — четвертая. В любом случае все сходится на Сергее. Может, это месть ему за его дела в пору службы в МУРе. Кого-то тогда посадил, тот отсидел десятку, вышел и отомстил. — Все удивленно посмотрели на шефа. — Начинайте поиск родственников, компаньонов, соратников и врагов олигарха Германа Фрейна. В ходе следствия обнаружатся новые факты, люди, наберем больше информации — получим простор для оперативных действий. Вдруг здесь замешана большая политика. Надо проработать и это…

Зазвонил телефон, и Фомин снял трубку. Выслушав короткое донесение, положил ее на аппарат и объявил:

— Вовик привез Анну Фрейн. Она в террариуме.

— Прекрасно, пошли на нее посмотрим. Витя, готовься к допросу, — Максимов усмехнулся.

Все встали и вышли из кабинета.

Красота непорочна, но красивая женщина бывает порочна — это определение вполне подходило к Анне. Она, великолепная и прекрасная, обольстительная и притягательная, восхитительная и недосягаемая, обворожительная и пленительная, пугающая и манящая, желанная, но смертельно опасная, прохаживалась в пустой комнате для допросов, как львица в клетке, ожидая, пока кто-нибудь рискнет к ней войти. Для ее красоты можно подобрать много хвалебных слов, но все они сводятся к одному — все прелести мира и все пороки слились воедино в ее лице, теле и душе. Моника Беллуччи в молодости, так бы описал художник.

Анна знала себе цену, и была она непомерно высокой. Так она думала. Многие могли бы дать ее и взять то, что имела она, но это была бы их последняя в жизни сделка. Остальные довольствовались бы сознанием своей несостоятельности и чувством стыда, и лишь небольшая часть попросту махнула бы рукой. Не по голове шапка.

В комнате для наблюдений стояли Максимов, Фомин, Долгов и Нечаев и любовались Анной. Именно любовались, а не следили, так как в глубине души, втайне, каждый мечтал ближе познакомиться со столь прелестным созданием. Они и не предполагали, сколь опасно это сближение.

А девушка просто ходила из угла в угол, никуда не смотрела и, казалось, была погружена в себя. На ней был строгий темный брючный костюм, кремовая рубаха и черные туфли на высоких каблуках. Волосы утянуты в тугой пучок на затылке, лицо без косметики, из украшений — обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. В глазах скорбь, подавленность, на лице траур. Что в душе — никто из оперов определить не мог. Это не удалось Сергею, не получится и у нас с вами.

Несмотря на плачевный вид, Анна источала мощнейший сексуальный импульс. Она воздействовала на мужчин изнутри, подсознательно. Для этого ей не надо было вилять бедрами, прогибаться, демонстрировать стройность ног, высоту груди. Она просто наклоняла головку, скользила холодным надменным взглядом мимо собеседника, поворачивалась на каблуках и грациозно шла. Наблюдателя это возбуждало сильнее, чем стриптиз, оральный секс и групповая порнография вместе взятые. Это было проникновением, прикосновением к чему-то таинственному и величественному, недосягаемому и магнетическому. Это было посвящением в мечту.

Каждый из стоящих в комнате мечтал. Мечтал о своем. Наконец Максимов встрепенулся, оторвал взгляд от Анны, кашлянул и выдал:

— Ну что, Витя, иди, допрашивай и мазок не забудь взять.

Слова шефа подействовали на майора как разряд электрического тока. Он боялся идти и всячески оттягивал этот момент. Но дело есть дело, и приказ есть приказ, и он шагнул в дверь, как смертник на амбразуру с огнедышащим пулеметом. Он желал заниматься с Анной чем угодно, хоть игрой в шахматы, но только не допросом.

Ехидная подколка про мазок окончательно вывела его из равновесия, и Виктор на ватных ногах поплелся в кабинет.

Максимов уставился в окно и произнес, то ли сам себе, то ли сотрудникам:

— Увидим, что получится.

Алексей хотел переспросить, что имел в виду шеф, но вспомнил, как несколькими часами ранее входил в комнату к обворожительной, как ему тогда казалось, Тане Сизовой. На фоне Анны Таьянины прелести и красота меркли, будто их и не было вовсе.

Все познается в сравнении, и Алексей мысленно сравнивал этих двух абсолютно непохожих друг на друга девушек. Они были примерно одного возраста, одного роста и телосложения, одевались по моде, но одежда одной стоила копейки, а другой — тысячи долларов. Но не это главное и не в этом суть. Одеть в бриллианты можно и обезьяну, но она обезьяной и останется. Алексей пытался проанализировать, понять разумом, почему Анна так магически действует на людей, старался найти рациональное объяснение этому явлению, определить источник этого магнетизма. В душе ли он, в сердце или в сознании, в ее красоте, в умении держать себя, в привычке наравне общаться с богатыми, властными людьми, управляющими судьбами миллионов, влияющими на жизнь целой страны. То, что этот дар, харизма даны свыше, от природы, Алексей не сомневался.

Он не мог понять, воздействует Анна на окружающих сознательно, или это тайна и для нее самой. Ему вспомнились другие представительницы прекрасного пола, совершившие это чудо, — покорившие красотой и сексуальностью весь мир. Мэрилин Монро, Мадонна, Шерон Стоун, Моника Беллуччи… Одни красавицы уходят и век их недолог, другие приходят им на смену. Так будет всегда, вечно. Как существует круговорот воды в природе, так имеет место и круговорот красоты в природе. Но, может быть, это продукт пиара, профессиональной раскрутки. В век глобального, всепоглощающего господства Интернета и средств массовой информации, доступности соцсетей любой урод может раскрутить себя до звездного уровня.

Алексей думал и смотрел через стекло. За окном Анна повернулась к вошедшему Долгову, вежливо кивнув на приветствие, а когда он предложил сеть — села. Расслабилась на стуле и грациозно положила одну руку на стол.

Максимов и Михаил подошли ближе к динамику, чтобы лучше слышать ее ответы и, как показалось Алексею, затаили дыхание.

— Вы Анна Марковна Фрейн, — Виктор взял с собой папку, открыл ее и, чтобы скрыть смущение, глядел на листы с мелкой печатью. — Тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения.

Анна кивнула.

— Что у вас с носом? — вдруг задала она вопрос. Долгов поднял на нее непонимающий взгляд и только сейчас сообразил, что нос у него перебит и немного опух.

— Это вас тот человек в кабинете ударил? Бедненький, — Анна изобразила на лице сожаление и уставилась на Долгова. Тот смутился, долю секунды обдумывал и наконец изрек:

— В нашей работе такое бывает.

Анна с сочувствием кивнула и продолжала смотреть на майора.

— Я приношу вам свои соболезнования, — сказал Виктор. — Наша беседа — необходимая формальность, без которой не обойтись. Поэтому прошу понять меня правильно.

— Я понимаю, вы ищите убийцу моего мужа. Его еще не схватили?

Долгов вскинул на девушку серьезный взгляд.

— Он подозреваемый и убийцей его признает суд. Наше дело собрать улики, проверить уже имеющиеся и передать дело в прокуратуру.

— Я не вникаю в подробности вашей профессии, поэтому мало понимаю, как и что, — девушка достала носовой платок, смахнула что-то под глазами и положила его в миниатюрную сумочку.

— Еще раз прошу извинить, — повторился майор, — мне хотелось бы узнать, были ли у вашего мужа враги?

— Я не лезла в его дела, а он со мной не советовался.

— Может быть, вы когда-нибудь слышали, что у него были конфликты с кем-то.

— Нет. Не знаю. Я думаю, если даже конфликты и были бы, он мне докладывать не стал бы. Я полюбила Геру за его независимость, умение решать колоссальной сложности и масштаба задачи. Я никогда не вмешивалась в его дела.

— У Германа Самуиловича были дети?

Анна подумала секунду и ответила:

— Нет. Мы хотели завести ребенка, но… — она снова достала платочек и смахнула навернувшуюся слезу.

Раздался писк телефона в ее сумочке, Анна вопросительно посмотрела на Долгова, а тот кивнул в знак согласия. Она достала миниатюрную трубку в золотом корпусе, покрытом узорами, и поднесла к уху.

— Да, — ответила она убитым голосом, долю секунды слушала, а потом продолжила, — спасибо, большое спасибо, Михаил Александрович, похороны послезавтра, на Ваганьковском. Через час я буду дома. Можно.

По ответам Максимов понял, что Анне Фрейн звонит премьер-министр России Михаил Александрович Тарасов. Поняли это и Долгов с Фоминым.

— Он договорился с Анной о встрече. Приедет, принесет личные соболезнования, — почему-то шепотом сказал полковник. Алексей тяжело вздохнул и покачал головой.

— Влип Серега наглухо, и ничто его не спасет.

Максимов его точку зрения не разделял, но в чем-то с ним был согласен.

Анна выключила телефон, положила на стол как напоминание, что задерживать ее надолго нельзя. Долгов понял это и постарался сократить беседу до минимума.

— Я вас долго не задержу, — сориентировался он. — Как вы думаете, почему убили вашего мужа?

— Не знаю. Он был хорошим человеком, чутким, отзывчивым, людям делал только добро.

— У него есть родственники?

— Да, сестра, но мы не общались и, где она живет, не знаю. Гера ей звонил, они встречались…

— Скажите, — Долгов достал телефонную книжку Германа, изъятую в ходе следствия, ту, по которой Максимов проверял память Анны. — Это рабочие телефоны Германа, его адвоката, замов?

— Да. Все его деловые связи в этой книжке. В компьютере его сайт, на нем тоже что-то есть. Но я вам говорю еще раз, я его деловых партнеров не знаю. Мы бывали вместе на приемах, он меня знакомил с людьми, но я знаю только имена, фамилии и не более. Кто они — для меня загадка. Меня интересует кино, живопись, театр, мода, от бизнеса мне скучно.

— Понятно. — Долгов захлопнул книжку и откинулся на стуле.

— Скажите, — Анна серьезно взглянула на Виктора, — этот человек в наручниках, утверждавший что я его наняла, он правда убийца?

— Мы выясняем это. Улики против него, но следствие покажет.

В комнате для наблюдения Максимов приник к стеклу и внимательно, не мигая следил за выражением лица Анны. Пытался понять, врет она или нет. Скрывает что-то или нет. Но девушка вела себя естественно, казалось, говорила правду, хотя провокационных вопросов, выводящих человека из равновесия, в ответах на которые раскрывается суть подсознания допрашиваемого, Долгов не задавал. И зря.

— Хорошо. У меня все, — доложил он. — Еще раз приношу вам свои соболезнования. Вот ваш пропуск. Можете идти.

Долгов встал, поднялась и Анна, а Максимов в комнате покачал головой.

— Надо спросить, как она объяснит, что у нее в спальне на ковре и покрывале сперма Краснова.

— Хотите, я спрошу? — сказал Фомин.

— Нет, я сам задам этот вопрос, а вы смотрите внимательно за ее реакцией. Потом обсудим, — Максимов направился к двери.

— То, что она пришла на допрос без адвоката, делает ей честь, но она может не ответить на него, — сказал Фомин вслед.

— Вот и проверим.

Долгов и Анна вышли в коридор, а навстречу им из соседней двери появились Максимов, Нечаев и Фомин. Анна безразлично посмотрела в их сторону.

— Здравствуйте, — поздоровался Николай Иванович. — Мы знакомы, поэтому вторично представляться не буду. Я хочу задать один вопрос.

— Я вас слушаю, — согласилась Фрейн.

— Как вы объясните тот факт, что сперма подозреваемого в убийстве человека находится в вашей спальне — на полу, в ворсе ковра и на покрывале кровати? Экспертиза это доказала.

Анна удивленно подняла брови, обвела взглядом всех присутствующих и иронично ответила:

— Вы у него спросите. Зачем он в дом залез и зачем онанировал, а потом кончил в моей спальне.

— Он утверждает, что у вас с ним были интимные отношения.

— Неправда.

— Тем не менее вам придется пройти к нам в лабораторию и сдать анализы.

Анна надменно усмехнулась:

— Мазок вы будете брать?

Максимов не смутился, но на колкость колкостью отвечать не стал:

— Его возьмет наш врач.

— Извольте, — согласилась Анна и гордо повернулась. — Только я хочу это сделать в присутствии своего адвоката.

— Это ваше право.

Долгов пошел за ней по коридору, а полковник с Алексеем и Михаилом остались стоять у дверей.

— Если выяснится, что на нижнем белье Сергея ее слизь, другой биоматериал, то разговор с ней будет другим.

— Все равно это не улика в убийстве, — сказал Фомин.

— Но повод уличить ее во лжи. Хотя под нажимом она может показать, что секс с Сергеем был, но она не хотела придавать огласке их связь.

Сергей приехал в снятую им небольшую квартирку, поел и завалился на диван. Решил обдумать результаты посещения особняка Фрейнов.

«Какую роль играет Анна во всей этой истории? Она организатор убийства или жертва, такая же, как и я? Что за силы стоят за убийцами Германа?

Анна, Анна. С виду красивая, молоденькая девчонка, по сути несмышленое дитя, но роль ей в этом деле отводится не последняя. А может и первая.

А я тоже хорош, поддался на уговоры следить за ней и… Хотя что я мог сделать? Как меня подставили, могли подставить любого человека. Пришел в гости к другу, посидели, выпили, мирно ушел домой, а через час к тебе врывается милиция, скручивает в бараний рог и обвиняет в убийстве всей семьи. И доказывай, что ты не верблюд, если в квартире твои отпечатки пальцев, и на ноже, которым их всех прикололи. А ты им колбасу резал. — Сергей горестно вздохнул и перевернулся на другой бок. — Где я прокололся, почему не заметил, как кто-то вошел или вполз в спальню и вынул ключи из кармана моих брюк. Поехал в мой офис, забрал оружие, кассеты и вернулся. Почему не слышал выстрела из кабинета, находящегося в конце коридора на том же этаже? Даже из подвала он был бы слышен. Если только стреляли не с глушителем. Хотя в спальне громко играла музыка.

Почему не услышал, как сработала сигнализация моей машины, когда открывали багажник и клали туда пистолет? Ведь воспользовались моим брелоком, висящим на ключе. Как обратно положили ключи в карман, я тоже не заметил. Хотя брюки лежали свернутые на кресле.

И вообще, что за отношения были у Анны с Германом, раз она приводила мужиков в дом мужа? И как он к этому относился? Может, он был геем, а женился для отвода глаз? Или у них были свободные отношения. В любом случае не обремененная обязательствами парочка.

Да, убийцы рассчитали все четко. Когда ласкаешь прекрасную леди — глух как тетерев. Поглощен любовной игрой настолько, что забываешь о времени и пространстве. Все происходит как в тумане, во сне, прекрасном нескончаемом сне. И к тому же алкоголь. Он дурманит не хуже любви. А все вместе, — Сергей загадочно улыбнулся.

Может, мне ввели какие-то наркотики, лекарства, клофелин в микродозе, например. Чтобы не усыпил, но притормозил, дополнил опьянение. Нет, я бы почувствовал это. Хоть и был пьян, но свои ощущения контролировать мог.

Несмотря ни на что, с Анной было прекрасно. Она богиня любви. Рождена, чтобы сжигать сердца мужчин страстью и пороком. Я попался в ее прекрасные сети и погорел. Может быть, я не первый и не последний, — Краснов тяжело вздохнул и повернулся на спину.

Но что-то я отвлекся, давай о деле. Убийца съездил в мой офис, вошел в него с помощью моих ключей, открыл сейф и вынул из него пистолет. Значит, он знал код электронного замка. Это интересно. Или этот пистолет не мой, а только номер подделан. Или сейф все-таки вскрыт. А камера. Нашел ее убийца или нет. Обнаружили ее оперативники или нет. Камера в стене включается как с пульта, так и автоматически — от датчика движения и выключается тоже. Если в кабинете кто-то есть — она будет снимать хоть сутки. Уходят — она выключается. Надо ехать в офис, смотреть, на месте ли она. На пленке должна быть запись посещения офиса убийцей». — Сергей вскочил с дивана, схватил спортивную сумку, положил в нее приобретенную несколькими часами ранее камеру, аккумуляторы, кассеты, фонарь, инструменты — на случай если двери сломаны или вставлены новые замки, и пистолет. Прихватил телефон и ключи от машины.

На улицу вышел, когда уже стемнело. В погонях и драках прошел день, и был он началом новой ужасной жизни Сергея Краснова. Ночь с Анной Фрейн разделила ее на две части.

Женщины могут изменить жизнь мужчин. Одни так же резко, как это сделала Анна, другие медленно, не спеша, исподволь, но не менее кардинально и круто. Каждому свое и по-своему.

Сергей приехал к офису, но останавливать машину у подъезда не стал. Проехал мимо на небольшой скорости, посмотрел, нет ли милицейской засады. Не заметив ничего подозрительного, встал у следующего дома, в темном месте, где не светился фонарь, взял сумку и вышел.

Был ласковый летний вечер. На безоблачном небе светили звезды, и прохлада опустилась приятным покрывалом на истерзанную солнцем землю. Асфальт остывал, вместе с ним стыл и воздух и дышать становилось легче. Пыль осела, суета дня и шумы стихли и, лаская слух, снизошло безмолвие. Изредка, издалека доносились возгласы неугомонным горожан, рокот одинокого мотора, где-то громче положенного работал телевизор, слышалась музыка, порой взвизг собаки, мяуканье кошки. Но это было скорее исключением из правила, а в общем над столицей безраздельно царствовала ночь. Но только до утра.

Сыщик постоял во дворе, в тени отцветшего тополя, понаблюдал за домом и за припаркованными у него автомашинами. Все они были пусты и вроде не опасны.

Он подозревал, что Максимов оставил наблюдателей возле офиса, у его квартиры и у квартиры Тани Сизовой. Как только он, Краснов, заявится, те вызовут опергруппу и попробуют его арестовать. И опять придется убегать. Сколько можно?

И вот Сергей решился. Быстро вошел в подъезд, отпер металлическую дверь, шмыгнул в офис, захлопнул ее и остановился в прихожей. Прислушался. Было тихо и темно, только в груди бешено стучало сердце да в носу свистел вдыхаемый воздух.

Он вынул фонарик, включил, осветил пол и пошел по коридору. Под кроссовками зашуршали бумажки, захрустели стекла. Взглянув вниз, он увидел разбитую бутылку из-под колы.

— Ни фига себе, устроили обыск. Погром какой-то.

На полу валялись бумаги, тряпки, какой-то хлам, неизвестно откуда взявшийся, было натоптано, виднелись сплющенные окурки. Сергей прошел в кабинет и нашел его в таком же хаосе. Сейф был открыт и, естественно, пуст. Три тысячи долларов, полученные от Анны и до этого лежавшие там, были изъяты милицией. А может и похищены преступниками. Пистолета тоже не было.

— Так-так, — недовольно произнес Краснов. Сколько уже лет в ментуре работаю, а вижу — методы не изменились. Тот же бардак после обыска. Даже хуже стало.

Он поднял с пола статуэтку, подошел к стене, вставил руку в паз в эстампе и открыл потайную дверцу.

— Фу, — с облегчением выдохнул он, когда увидел в нише работающую видеокамеру. Датчик засек движение вошедшего Краснова, и она включилась.

«Пленка не кончилась, аккумулятор не разрядился, значит, она записала посещение офиса убийцей и приезд опергруппы», — подумал Сергей. Он выключил камеру, вынул из ниши, поставил на стол и подключил шнурами к телевизору.

«Посмотрим, что ты увидела. Может, в тебе мое спасение». — Он подошел к окну, плотно задернул шторы и включил телевизор. В комнате стало светло, а на экране возник офис. В комнату вошел человек, и в нем Сергей узнал себя.

— Перемотаем, — прошептал он и включил перемотку к началу. Пока камера тянула пленку и поскрипывала, сыщик осмотрел кавардак в своем некогда чистеньком, ухоженном кабинете.

Он был для него как второй дом — любимый, уютный и притягательный. В нем Сергей проводил дни и ночи и иногда в компании с Танечкой. Покупал сюда картины — теперь они криво висели на стенах, украшал углы вазами с искусственными цветами — одна была разбита, а другая валялась у стены. Старался сделать кабинет теплым, неофициальным, и в этом ему помогала Таня. Уборщица приходила дважды в неделю, а остальное время пыль и мусор убирала она. Теперь от былой изысканности и уюта не осталось и следа. Кресла, стол и стулья были сдвинуты с привычных мест, испачканы неизвестно чем, на полу валялся хлам, телевизор и видеомагнитофон были передвинуты, залапаны, а ноутбук вообще отсутствовал.

— На экспертизу забрали, что ли, — злился Краснов. — Умеют у нас обыскивать, ох как умеют. И все без описи, без свидетелей. Потом половины вещей не досчитаешься. А деньги вообще не найдешь.

Наконец камера щелкнула, возвещая, что кассета перемотана до начала. Сергей включил воспроизведение и уставился на экран. Звук тоже записывался, но он его уменьшил.

И вот сыщик увидел ту самую сцену, когда пришел в офис перед приходом Анны. Увидел не всю, так как сам выключил камеру с пульта. Потом пришла Фрейн, и они разговаривали десять минут.

— Прекрасно, это доказательство, что Фрейн наняла меня, — порадовался он.

Потом Анна ушла и пару раз в офис входила Таня. Каждый раз она выключала камеру с пульта и чем-то занималась, чем, для Краснова осталось загадкой. Потом были кадры его приезда в офис, когда он переписывал кассету. И вот, наконец, на экране возникло то, ради чего Сергей пришел сюда в столь поздний час. В кабинет, еще до милицейского погрома, крадучись вошел человек в черной куртке, черных джинсах, с черной маской на голове. Он был в перчатках и с сумкой в руке. Оглядевшись, поставил сумку на стол и двинулся к шкафу. Он начал передвигать книги — искал сейф. Наконец нашел, достал из сумки небольшой прибор и присоединил к кодовому замку. Сергей придвинулся к экрану телевизора. Он понял, что незнакомец с помощью дешифратора пытается открыть замок. И это у него получилось. Он потыкал пальцами в кнопки и отворил дверцу. Переложил его содержимое в сумку, а пистолет аккуратно запихнул в целлофановый пакет и опустил в карман куртки. Дверцу сейфа закрыл.

— Вот и все, — констатировал Краснов, — мое оружие оказалось в руках убийцы. Это есть на пленке, но примет ли суд запись как улику, ведь лицо этого человека скрыто маской. Они могут подумать, что это я снимаю себе алиби. Ладно, поживем увидим.

На экране незнакомец посмотрел на часы, было видно, что он спешит, осмотрел стены, заглянул за картины, в вазы с цветами и случайно опрокинул одну. Потом заглянул на шкаф, снова взглянул на часы, махнул рукой и быстро вышел. Сергей нажал на стоп.

«Торопится, так как в это время я занимался любовью с Анной. Он спешит обратно в особняк, чтобы пристрелить Германа и подбросить пистолет в багажник моей машины, а ключи — в карман моих брюк. Значит, Анна сообщила ему про камеру, но из-за недостатка времени он ее не нашел. Запись посещения Анной офиса важная улика, а приход ее сообщника тем более. Камера указывает время съемки и по нему можно определить последовательность действий преступников. Сообщник появился около двух, час на дорогу в оба конца, значит, Германа убили около трех. В это время она как раз выходила в душ. Я же отдыхал на кровати в течение пяти минут. А от Анны я уехал в четыре и в пять с лишним был дома. Ехал медленно. Да, запись — улика. Они могут снова влезть в офис и найти камеру. Если, конечно, сделали копии ключей».

Сергей покачал головой и включил воспроизведение. На экране появилось изображение офиса днем. В кабинет вошли несколько мужчин и среди них Сергей узнал Фомина. С ним был Михаил Нечаев и еще люди. Алексей отдал распоряжения и вышел, а подчиненные начали обыск и за час с лишним перевернули все с ног на голову. Сейф вскрыли с помощью дрели и отмычки, забрали доллары, бумаги, прихватили компьютер и вышли вон.

— Идиоты, менты поганые, — в сердцах выругался Краснов, — преступники орудуют деликатней. Он за минуту расшифровал код и вынул пистолет. А эти… весь сейф раскурочили, зла на них не хватает. Но камеру никто не нашел.

Сергей выключил камеру, отсоединил шнуры, положил в сумку, запихнул туда же видеомагнитофон и взял под мышку плоский телевизор, но вдруг услышал из прихожей щелчок замка входной двери.

Краснов насторожился, поставил сумку на пол, телек на свое место и отошел к шкафу, за дверь. Вынул пистолет и снял с предохранителя. Прислушавшись, отчетливо различил, как кто-то закрыл входную дверь. Закрыл осторожно, тихо.

«Кто это, оперативники или преступник? — промелькнула в сознании тревожная мысль. — Хотя менты деликатничать не стали бы — ворвались в офис или набросились бы в подъезде. Значит, преступник».

Сыщик вынул из сумки видеокамеру, ту, что принес с собой, включил и поставил на шкаф. Навел на центр комнаты и затаился в углу.

Шаги приближались, а Сергей от нервного напряжения весь взмок. Выставил пистолет перед собой и приготовился к бою. Сердце бешено колотилось в груди, капли пота текли по щекам, а дыхание участилось.

И вот дверь медленно отворилась, и в комнату вошел высокий рослый мужчина в черных джинсах, черной куртке и черной маске на лице. Сергей узнал в нем незнакомца с кассеты.

Тот осмотрелся и не спеша двинулся к нише. Заглянул в нее, покачал головой — ему не понравилось, что камеры нет, и повернулся к выходу. И тут Сергей вышел из-за двери и наставил оружие ему в лоб.

— Руки, — гаркнул он.

Тот опешил, поднял руки, а потом не размахиваясь метнул в Краснова сумку, что сжимал в пальцах. Попал точно в пистолет, и рука с ним отскочила в сторону. В этот миг Сергей выстрелил. Пуля устремилась в шкаф, разбила стекло, протаранила глиняную вазочку и застряла в книге. Грохот выстрела пугающим эхом покатился по улицам, разбудив многих москвичей.

Незнакомец бросился вперед, ударил ногой и выбил ствол из руки Сергея. Тот описал в воздухе дугу, ударился в стену и шмякнулся за кресло. Парень врезал Краснову кулаком в челюсть, но тот увернулся и ответил ударом на удар. Саданул ногой в пах. Парень согнулся, отскочил, но не вырубился, а устремился к выходу. Но Краснов встал у него на пути, размахнулся и долбанул кулаком в лицо. Попал точно в лоб, отчего пальцы хрустнули и заболели. Досталось и незнакомцу. Он отпрянул и остановился, в голове у него загудело и перед глазами поплыли круги. Он что есть силы крутанулся вокруг своей оси и съездил Сергею кулаком в ухо. Теперь дрогнул сыщик. По инерции отлетел к шкафу, чуть не свалил его, но удержался на ногах. Долю секунды приходил в себя, потом кинулся к улепетывающему в дверь незнакомцу. Толкнул его в бок, прижал к стене, схватил за кисть и начал заламывать руку за спину. А тот отчаянно сопротивлялся.

Как два богомола, враги вцепились друг в друга, толкались и пыхтели, перехватывали захваты, стараясь одержать победу. Но силы были примерно равные, парни тренированные, цепкие, и их возня ни к чему не приводила. Только силы изматывала.

Сергей перехватил незнакомца за запястье и заметил красивую большую наколку у того на предплечье. Разноцветный огненный дракон сжирал прелестную красавицу, а она кричала, звала на помощь, простирала руки к небу.

Сергей толкнул врага, и тот отлетел к противоположной стене. Потом с ходу врезал ему лбом в бровь, и тот упал на диван. На голове парня по-прежнему была маска, но Сергей видел, как кровь заливает ему глаз, как набухает ткань. Протянув руку, он хотел сорвать маску, но парень сильно пнул его ногой в живот. Сергей отлетел в угол, а незнакомец вскочил, и врезал ему локтем в челюсть, отчего из глаз у сыщика полетели искры. Краснов не успел схватить рвущегося в дверь беглеца, а только ногой подсек ему ноги. Тот споткнулся и упал в прихожей. Сергей кинулся к креслу, просунул под него руку, нащупал пистолет и поднял его. Тем временем парень успел встать и отворить входную дверь.

Сыщик выскочил в прихожую, но незнакомца след простыл. Сергей рванулся на лестничную клетку, но и там его уже не было. Спустившись во двор, сыщик метнулся в погоню, но преступник бежал быстро, и детектив отстал. Он прицелился ему в бедро, и готов был выстрелить, но незнакомец юркнул в кусты и был таков.

Минута бешеного преследования результатов не дала. Незнакомец несся быстрее ветра, а так как дворы были темные, с множеством деревьев, прицелиться и подстрелить его не было возможности. Он ушел и оставил злого Краснова задыхаться у ствола небольшой липы.

— Сукин сын, — хрипел сыщик. Он вспомнил, как недавно сам улепетывал от оперативников, мчался по палисадникам и подворотням. Представил, как те злились и матерились ему вслед.

Сергей вернулся в офис, без опаски включил свет и воочию увидел последствия произведенного милиционерами обыска. Разгром был повсюду. Он не стал медлить, забрал камеру, прихватил сумку, телевизор, вытащил все на лестничную клетку, закрыл офис на ключ и спустился к машине. Погрузив все в салон, сел за руль и уехал.

Дорога его успокоила, и он, восстановив силы, поостыв, решил позвонить Тане, узнать как у нее дела. То обстоятельство, что ее телефон могут прослушать, его не пугало. Он вынул трубку, набрал номер и стал ждать. Было два часа ночи, но Сергей был уверен, что Таня не спит. И не ошибся — услышал в трубке ее приятный спокойный голос.

— Да.

— Привет, это я.

— А, привет, — ответила она. — Как дела, куда пропал?

— Дела не совсем приятные. Что нового у тебя?

— В милицию почему-то вызывали, расспрашивали про тебя, про наш офис, про твою загадочную посетительницу, как ее там не знаю.

— И что?

— Ничего. Я сказала, что она приходила, но по фотографии ее опознать не смогла. Лицо-то я ее не видела.

— Она в очках была и шляпке, — добавил Сергей.

— Вот-вот.

— Не спишь?

— Лежу, но одной не спится. Приезжай, согрей, приголубь…

— Не сегодня, — отказался Краснов, а сам почему-то подумал о сексе с Танечкой. — Расскажи, как прошла неделя, — попросил он. И она начала щебетать как птичка, сообщать о звонках, делах, о том, как ее допрашивал в МУРе Алексей Фомин — приятель Краснова. А у Сергея в голове засела мысль о встрече с Таней.

Опасность, необычная обстановка, новые партнеры усиливают половое влечение, и Сергею вдруг бешено ее захотелось. Он вспомнил ее прекрасное тело, обольстительные ласковые губы… Но вдруг он припомнил Анну, ее алчный, жаждущий удовлетворения взор, томное дыхание, трепещущие от прикосновения пальцев плечи и полный страсти призыв: «Возьми меня». Но он вспомнил и то, что из этого вышло: утренний арест, унизительное препровождение к машине, свое лицо на пленке после выстрела в Германа Фрейна, драки и погони, которым, казалось, не будет конца. Неприятные воспоминания охладили пыл некогда беззаботного и страстного Сергея Краснова и заставили задуматься его теперешнего — опасливого и осторожного, разыскиваемого за убийство. Встреча с Таней обещала быть прекрасной, но могла окончиться для него трагически, даже если бы проходила не у нее дома, а в машине. И он решил не рисковать.

Порой бывает важно уметь отказать женщине, несмотря на ее полный любви и нежности взгляд, на ее близкое дыхание, пленительное прикосновение, несмотря на возбуждение, пронизывающее тело.

— Ну так как, — повторила Таня, — приезжай.

— Нет, милая, не сегодня. Есть неотложные дела, и мне хотелось бы их завершить.

— Тогда спокойной ночи, — грустно закончила девушка.

— Спокойной ночи. В понедельник, когда придешь в офис, не пугайся, там немного намусорили, — намекнул на обыск сыщик. — Вызови уборщицу, ладно?

— Хорошо, — удивилась Таня. — А что произошло?

— Ты телек смотришь? — спросил Сергей.

— Неа, в сети сижу, — ответила Таня.

— Ладно, сиди пока.

Сергей выключил сотовый и повернул к дому. Он правильно сделал, что не стал встречаться с Таней, так как ее телефон прослушивали, и их разговор записали. Если бы он приехал, его обязательно попробовали бы арестовать.

Пока Краснов с приключениями посещал свой офис, Алексей и Михаил сели в служебную «Волгу» и помчались за город, где в большом красивом доме проживала Амалия Фрейн — родная сестра Германа. Дом этот ей купил брат, и она жила там в компании двух собак и трех кошек. У нее было много подруг — таких же, как и она, престарелых дам, и они вместе коротали вечера в просторных комнатах. Амалия была одинокой и не имела ни мужа, ни детей. Брат открыл ей счет в швейцарском банке, и она жила на проценты без забот и хлопот. Доход позволял ей обеспечивать и подруг, кормить их, поить, и они шумной компанией дни и ночи напролет занимались разведением цветов, сплетнями, а вечерами — игрой в карты на интерес.

Еще Амалия часто путешествовала. Объездила весь мир, а чтобы не скучно было, брала с собой в поездки собак с кошечками, ну и, конечно, закадычных подружек Розу и Веру. Они же следили за порядком в доме на правах домработниц и ухаживали за хозяйкой.

Смерть Германа — единственного в жизни родного человека — выбила ее из колеи. Она, мгновенно постарев, превратилась из бодрой, бойкой и веселой, радующейся жизни семидесятилетней дамы в унылую старуху. Горе бьет сильнее боли, особенно если оно затрагивает самое дорогое — любимого человека.

Она все время плакала, принимала успокоительные, но легче не становилось. Подруги были рядом, утешали как могли, но горю не помочь, и для Амалии жизнь остановилась.

Герман был младшим братом, любимым и обожаемым, вообще сыном. Когда умерла мать, пятнадцатилетняя Амалия заменила ее. Окружила Геру любовью и теплом, взрастила и дала путевку в жизнь. Работала на трех работах, чтобы тот смог учиться, нормально питаться и одеваться. Пожертвовала своим образованием ради него, своим браком и, возможно, детьми. Когда тот поднялся, разбогател, то за добро отплатил сестренке заботой и привязанностью. Он обеспечил Амалию на всю жизнь, создал такие материальные условия, что она могла позволить себе любую прихоть. От загородного особняка и огромной московской квартиры до многомесячных заграничных турне с проживанием в люксовых номерах лучших пятизвездочных отелей. Была у нее недвижимость и за рубежом — во Франции, США и Эмиратах. Но все это она, не задумываясь, обменяла бы на жизнь и здоровье любимого Германа.

Проверив документы, охрана пропустила машину муровцев на территорию поселка Крекшино. Они поехали по ухоженной освещенной дороге, петляющей среди сосен. То там, то здесь в глубине леса виднелись особняки известных певцов, деятелей эстрады и кино. По пути им встретился охранник на велосипеде с оружием в поясной кобуре.

— Круто они тут устроились, — заметил Алексей. — В поселке Анны Фрейн дома побогаче, но охраны нет.

— Тот только строится, соседи еще не познакомились, не обжились, а тут все друг друга знают — богема.

К красивому и самому большому дому Амалии они подъехали, когда было уже темно. Остановились у крыльца, вышли и поднялись по мраморными ступеням к двери. Алексей позвонил и стал ждать.

Над входом ярко светила лампа, и в объектив камеры наблюдения лица оперативников были прекрасно видны. Часом раньше Максимов позвонил Амалии, принес свои соболезнования и предупредил, что к ней для разговора приедут два сотрудника. Поэтому она их ждала, да и от горя не спалось — в голову лезли всякие мысли.

И вот, одетая во все черное, хозяйка открыла дверь. Медленно передвигая ноги, вышла на крыльцо, взглянула тусклым взором в лица мужчин, похоже не видя их, и произнесла глухо:

— Вы из розыска?

— Здравствуйте, — произнес Фомин и предъявил удостоверение. — Мы инспектора Фомин и Нечаев. Николай Иванович вам звонил…

— Да, проходите, — она вошла в дом, пропустила мужчин и закрыла за ними дверь. Они прошли по темному коридору в гостиную и после предложения хозяйки уселись в кожаные кресла возле небольшого журнального столика. Осмотрелись.

Под высоким потолком в большой хрустальной люстре светила только одна лампа, а остальные не были включены. Поэтому было темновато, но оперов это не смущало. Они поняли, что попали в музей мебели. Дубовые шкафы возвышались у стен, по центру — стол и стулья из того же гарнитура, в углу — диван и кресла. Мебель поражала великолепными резными узорами ручной работы, красотой и дороговизной.

Китайский фарфоровый сервиз в серванте, за резным стеклом, радовал взгляд изяществом и утонченностью линий, чайные чашечки просвечивались, отдавали молоком и, казалось, парили в воздухе.

На столике, у которого сидели оперативники, стоял позолоченный самовар с кипятком, в одном серебряном блюде с чеканкой на ободе лежали фрукты, а в другом сладости. Но хозяйка угощений не предложила, а уставилась на мужчин немигающим тяжелым взглядом. Чувствовалось, как она подавлена и опустошена.

— Примите наши соболезнования, — произнес Алексей и сделал паузу. Амалия сидела на стуле с резной высокой спинкой и грустила. Ее взгляд «отсутствовал», а поза была отрешенной. Тем не менее она кивнула, что означало — она приняла участие.

— Мы понимаем ваше горе, но убийца еще не найден, идет расследование и заведено уголовное дело, — продолжил Фомин. — Я хотел бы знать, у Германа были враги?

Амалия перевела на Алексея грустный взгляд, поджала губы и кивнула:

— Я не знаю, есть они сейчас, но раньше… Он крупный бизнесмен, как сейчас принято величать — олигарх, в период становления бизнеса, первоначального накопления капитала враги, естественно, были, но… со временем они исчезли или стали компаньонами.

— Вы хотите сказать, что врагов не стало.

— Не знаю я точно, Гера был скрытным. Сами понимаете, в его деле это необходимо. Он мне ничего по этому поводу не говорил.

— А вы как думаете? — Алексей мельком взглянул на Михаила.

— Если бы были серьезные неприятности, я бы знала. Десять лет назад он меня прятал в другой стране и сам находился в подполье, пока конфликт не был разрешен. Он с кем-то тогда крупно поссорился на почве нефти. Но выиграл битву, и опасность миновала. Разрешил мне вернуться, и я зажила как прежде.

— Может быть, его смерть — отголоски того конфликта? — высказал предположение Фомин.

— Нет. Не с кем там больше конфликтовать, — Амалия взглянула на Алексея как на наивного щенка, и он опустил взгляд.

— Кому, по-вашему, была выгодна его смерть?

— Его жене Анне, — не раздумывая произнесла женщина. Эти слова подействовали на оперативников как удар молнии. — Гера решил с ней разводиться, на понедельник вызвал своего юриста, но… не успел.

— Завещание было на нее? — спросил Алексей.

— Сначала да, но он как раз хотел его изменить. Он сообщил об этом Анне, и вот что случилось.

— Вы уверены, что в его гибели виновна она?

— Гера был хорошим, добрым человеком, помогал людям, деньги для него не были важны. Он ценил преданность, верность, а эта сучка ему изменяла.

Сначала, когда они только познакомились, она была вежливая, заботливая, слова грубого от нее не услышишь. Ухаживала за ним, была ласковая, внимательная, клялась, что любит и верна ему. Обещала, что у них будут дети. Герман детей очень любил. И он, конечно, клюнул на ее уговоры и красоту и переписал завещание на нее. Он любил ее, был пленен ее красотой, радовался как ребенок, когда дела позволяли ему провести с ней один день или несколько. Он был к ней привязан, и я за них радовалась. У меня своих детей нет. А она…

Идиллия продолжалась два года, но вскоре все изменилось. Анна стала дерзкой, грубой, нахальной, ругалась со мной и с братом, стала тратить большие суммы, кутить ночи напролет, шляться по барам, ресторанам, клубам. Изменяла ему с кем попало.

Его уговоры и предупреждения на нее не действовали, и он бы ее задавил, но… любил и не решился этого сделать. За что и поплатился. — Амалия заплакала, вынула платок и промокнула горькую слезу.

Алексей налил в стакан воды из графина, что стоял перед ним на столе, встал и поднес ей. Она отпила немного и продолжила:

— Они вместе не жили уже три месяца. Он поселился в московской квартире, а она в новом доме. Анна начала гулять и кутить пуще прежнего. Но Гера говорил, что все это скоро кончится.

— А откуда она брала деньги на веселье, — спросил Алексей, — как я понял, Герман перестал ее финансировать.

— Два года назад он открыл на ее имя счет в банке, пополнял его, и она с него брала деньги на свои нужды. Но счет небольшой, и они скоро должны были кончиться. Это и имел в виду брат. Говорила я ему, говорила, но он меня не слушал, женился на ней.

— Вы ее недолюбливали?

— Да. Она мне сразу не понравилась, с первой минуты знакомства. — Амалия снова заплакала, а инспектора ждали с озабоченными лицами в напряженных позах, пока горестная волна пройдет.

Алексей больше всего не любил именно эти минуты. Максимов их вообще терпеть не мог и поэтому на допрос родственников жертв посылал Фомина с Нечаевым.

В высшей мере нетактично лезть в душу к убитому горем человеку, пытать его вопросами, но такова работа инспектора убойного отдела. К тому же она проводится в интересах следствия и потерпевшего в том числе.

Алексей эту часть своей работы не любил, но выполнял ее деликатно и мастерски. Он мягко, но настойчиво внушал допрашиваемому, что это необходимо делать именно сейчас, что потом будет поздно. И в большинстве своем люди понимали и со слезами, с охами, ахами, порой с успокоительными, но рассказывали все, что было нужно.

Наконец Амалия успокоилась, и Алексей продолжил допрос:

— У Германа есть дети?

— Нет, — сказала она и побледнела. — У него был сын, но он погиб.

Алексей и Михаил насторожились, а женщина смахнула платком слезу и добавила: — В Америке. Сорвался в пропасть вместе с машиной и разбился.

— Это может быть связано с убийством Германа?

— Не думаю. Катастрофа произошла четыре года назад в Лос-Анджелесе. Марк учился там в университете и познакомился с очень красивой, как он писал, девушкой. Они дружили, и он даже решил жениться. Герман был против, так как ни разу не видел ее. Марк их не познакомил, и даже фото не прислал.

В один из дней он ехал в открытой машине вместе с ней. Кабриолет «Шевроле Корвет» сорвался с серпантина и упал с горы. Марк разбился, а девушке удалось выпрыгнуть, она осталась жива и скрылась с места аварии. Ее так и не нашли.

Герман был убит горем, летал в США, привез цинковый гроб в Москву и похоронил сына на Ваганьковском кладбище. Поставил ему большой памятник.

— ФБР проводило расследования? — спросил Алексей.

— Да, но девушку не нашли. То, что она не погибла, было установлено точно — свидетели показали, — Амалия замолчала.

— Марк единственный сын Германа?

Амалия нервно моргнула и ответила:

— Да.

— Герман был женат один раз?

— Нет. Анна его третья жена. Марк от второго брака.

— А где жены Германа?

— Первая жена погибла двадцать лет назад, вторая умерла от рака пять лет назад. Марк тогда еще был жив.

— От первой жены у Германа были дети?

Амалия заволновалась, нервно протерла лицо платком и зашмыгала носом.

— Нет. У него только был Марк.

Алексей помедлил, раздумывая, что сказать, потом спросил:

— Вы ознакомлены с текстом завещания?

— Нет, это узнайте у адвоката.

— У вас есть его адрес и телефон?

Амалия встала, подошла к шкафу, открыла дверцу и вынула записную книжку. Сев за стол, открыла ее и прочитала:

— Троицкий Альберт Эдуардович. Вот телефон, — она пододвинула книжку к Алексею, а тот передал ее Михаилу. Нечаев достал бумагу, авторучку и переписал координаты.

— Вы хотели бы нам что-нибудь сообщить по поводу убийства Германа? — в заключение спросил Алексей.

— Что именно? — не поняла Амалия.

— Ваши подозрения, соображения…

— Я вам уже сказала. Германа убила его жена Анна. Сама или нет, не знаю, но это ее рук дело. Тварь!

— Кто еще под вашим подозрением?

— Никого. Близких друзей у Геры не было, а знакомые и компаньоны — полстраны. По деловым вопросам справляйтесь у его подручных.

Узнав адрес его офиса, еще раз извинившись, инспектора распрощались с Амалией и ушли. Сели в машину и поехали в Москву. Была уже глубокая ночь.

Примчавшись из своего офиса, Сергей поставил машину возле дома, нацепил замки на педаль и на руль, вытащил технику на асфальт, захлопнул двери, включил сигнализацию и потащил все в квартиру.

Дома расставил все на полу, разделся и пошел в душ. Осмотрев себя в зеркале, он горестно вздохнул. После утреннего захвата спецназовцами у него на скуле образовался кровоподтек и были разбиты губы. После драки с операми в кабинете Германа — на предплечье появился синяк и кулак сильно болел. От прыжка на сук опухли оба локтя и живот был сильно покарябан. К тому же от яростных пробежек и нервных стрессов он сильно похудел и ослаб. Драка с операми в подвале и зале дома Анны прибавила пару синяков. Ну и незнакомец наставил пять шишек — три на голове, одну на плече и одну на коленке.

— Так нельзя воевать, — хмурился Сергей, глядя на себя в зеркало. — Можно или погибнуть, или сойти на нет.

Приняв душ, он поел и лег отдыхать. Валялся на диване, и силы постепенно к нему возвращались. Но сон не шел. Выделившийся в организме адреналин будоражил Сергея, не давал ему покоя. И тогда он решил просмотреть запись офисной камеры. Подключил аппаратуру. Момент, где человек в маске приходил в офис за пистолетом, он пропустил, как и приезд оперативников, а сконцентрировался на драке с незнакомцем.

Сергей взял бутерброд с колбасой, стакан теплого чая, лег на диван на бочок и включил воспроизведение. Перемотал до того момента, где он вышел с пистолетом на врага.

Несмотря на то, что в офисе было темно, камера сняла четко, но без цветов — в черно-белом варианте. От недостатка света немного зернило изображение, но разобрать, кто где находится и что делает, можно было.

Краснов ужинал и наблюдал, как на экране двое мужчин в темноте, без звуков сцепились в яростной схватке не на жизнь, а на смерть. Слышалось только их тяжкое дыхание, удары, да шум сдвигаемой мебели. Сергею сделалось жутко от этого зрелища. Только сейчас до него стало доходить, что это он принимает участие в этом побоище. Драка ни в какое сравнение не шла с популярным мордобоем из голливудских фильмов, где супермены молотят друг друга изо всех сил, а им хоть бы хны. Ни синяков, ни ушибов, ни боли, ни крови. Только сейчас Сергей понял, что каждый, пусть даже несильный — прошедший вскользь, удар противника наносит непоправимый вред организму. А незнакомец на экране засадил ему кулаком в ухо с разворота, да так, что он отлетел к креслу. Сергей до сих пор ощущал, как ноет ушибленное ухо и как гудит в голове. Только сейчас осознал, в какой опасности находился, когда решился применить оружие. Ведь враг мог выбить пистолет и выстрелить в него. Да, только случайное стечение обстоятельств позволило Сергею выйти из этой бойни с относительно малыми потерями. Все могло закончиться для него гораздо хуже. Но в минуты боя Краснов не отдавал себе отчет, во что ввязался.

И вот драка кончилась, и Сергей остановил пленку. Он сидел и думал.

«Кто этот человек. Убийца или подельник Анны? Может, убийца кто-то другой? Во всяком случае он точно знал, что Анна виновна в смерти Германа Фрейна. Но ее мотивы сыщику пока известны не были».

Во время просмотра драки внимание Сергея привлекла наколка на предплечье незнакомца, но в первый раз он не придал ей значения. Просмотрев этот кусок дважды, он сделал стоп-кадр и вгляделся в экран. Дракон, пожирающий красавицу, был виден отчетливо и крупно.

Рассматривая кожную живопись, Сергей вспомнил первый день слежки за Анной, тот момент, когда она познакомилась в баре с видным мужчиной, а потом привезла его к себе домой. Он вспомнил их постельную сцену и то, что на теле Видного было полно красивых разноцветных наколок.

«Неужели Анна трахалась с незнакомцем? Она специально водила меня весь день, зная, что я за ней слежу и снимаю, а вечером в дискотеке разыграла сцену знакомства со своим подельником — по совместительству любовником. Она зачем-то демонстрировала мне его. Но зачем? Может, хотела завести в сексуальном плане, показать, какая она развратная, доступная, и стоит с ней только познакомиться, то она сразу отдастся. Она хотела уложить меня в постель, чтобы потом подставить». Сергей ужаснулся от своей догадки. Он понял, что Анна заранее спланировала способ устранения Германа, тщательно подготовилась и реализовала его. В этой игре Краснов, не зная этого, прекрасно сыграл отведенную ему роль — роль убийцы.

«Но кто этот парень? — задал себе вопрос сыщик. — Это нужно выяснить, но завтра».

Он выключил аппаратуру, затем свет в комнате, устроился на диване, закрыл глаза и постарался уснуть. Сперва сон не шел — одолевали тягостные мысли, но потом веки стали тяжелыми, тело растворилось в пространстве, и он погрузился в царство Морфия.

Алексей и Михаил мчались по пустой дороге в направлении города и обсуждали допрос Амалии Фрейн. Они втайне от нее сделали аудиозапись беседы и уже один раз прослушали ее в машине.

— У этого Германа трагическая судьба, — начал Михаил. — Двух жен похоронил и сына. Сам умер не своей смертью и, наверное, попадет не в рай.

— За то, что, небось, нескольких конкурентов пришлось на тот свет отправить, — с сарказмом добавил Алексей. — Как его сестренка сказала: — «Он бы ее задавил, но очень любил, и поэтому не решился…»

— Вот что из этого вышло, — вторил Миша.

— А какой у нее дом, мебель какая, посуда! Мы на это всем отделом за всю жизнь не заработаем. — Леша тяжело вздохнул. — Я даже не знаю, где украсть такие деньги.

Нечаев посмотрел на него с сочувствием.

— Ты думаешь, Амалия темнит, когда говорит, что убийство подстроила Анна? — Михаил вопросительно взглянул на товарища.

— Кто ее знает. Как в подобных случаях бывает — младший брат для старшей сестры как сын. Она за ним ухаживает, воспитывает, а он вдруг влюбляется в другую. Сестра втайне ревнует, но поделать ничего не может. Брат женится, и у сестры с женой возникают натянутые отношения. Видимо, Амалия Анне сделала замечание, та огрызнулась — нечего старухе меня учить, и вот повод для обиды. Дальше — больше, и завертелся конфликт. Я не думаю, что Амалия заказала Германа, но кто его знает. Эту версию нужно держать в уме как запасную.

— Тебе не показался странным брак Анны и Германа?

— Ты имеешь в виду возраст? Ему пятьдесят с лишним, а ей двадцать с хвостиком?

— Да.

— Я бы так не смог — постыдился. Но я бы не смог и полстраны ограбить. Совесть бы заела народное достояние присваивать. А у этого Германа Фрейна в душе ничего не дрогнуло. Олигарх да и только. — Алексей с досады сплюнул в открытое окно.

— У меня бы тоже. Не так воспитан.

— Ну с Анной все ясно — она красавица, работать не хочет, а жизнь шикарную подавай. Единственный путь — тот, который выбрала она, — найти богатенького, пусть даже старикашку, и выйти за него замуж. У Анны это прекрасно получилось, а сколько вот таких прелестниц в поисках миллионеров и красивой жизни по Руси мается. Они из деревень в города едут, потом за границу, думают, что они там нарасхват. И лишь немногим удается устроиться. Но так, как пристроилась Анна, получается редко — это большое везение.

— Но таких, как она, днем с огнем не сыщешь. Королева красоты, да и только. Богиня.

— Что верно, то верно. Серега говорит, что трахал ее, — Алексей подъехал к дому Михаила и остановился.

— Так она ему для того дала, чтобы потом в убийстве обвинить. Так что Краснов, можно сказать, за ночь с ней свою жизнь отдал.

— А кто не отдал бы? Это здесь, в машине, легко рассуждать, а когда такая женщина, как Анна, пальчиком поманит — резво побежишь. Он ведь не знал, что бежит на эшафот, — Фомин устало взглянул на Нечаева. Тот кивнул:

— Ну давай Леха, езжай домой, отдыхай, а завтра снова на службу.

— Уже сегодня, — посмотрел на часы капитан.

— Уже сегодня. Последний день нам дало руководство, для раскрытия этого дела. Как думаешь, успеем?

— Не знаю. Завтрашние допросы покажут. Поговорим с адвокатом Германа, потом с его сослуживцами — может, что-то и прояснится.

Они попрощались. Михаил вышел и побрел в подъезд, а Алексей развернулся и поехал домой. Спать ему ох как хотелось.

Московское раннее утро радовало свежестью и чистотой. Машин было мало, и они не успели поднять колесами пыль с мостовой. Сергей встал засветло, умылся, побрился, поел и отправился в одно небезызвестное московское заведение — клуб рокеров под название «Колесо». Всю ночь в нем тусовались, пили и отдыхали лихие рыцари ночных дорог. Под утро те, кто еще мог управлять своим стальным конем, садились в седла и отправлялись по домам. Тех же, кто лыка не вязал от выпитого и валился от усталости, везли по койкам друзья.

Сергей подъехал к клубу в десять часов утра. Хотел застать своего знакомого — татуировщика Глеба. Тот арендовал там пару комнат, оборудовал тату-кабинет и мастерски украшал тела рокеров красивыми наколками. Расписывал на любой вкус.

Год назад у Глеба украли мотоцикл «Харлей Дэвидсон». Он обратился в милицию, но ему сразу сказали — ищите сами, потому что такую угнанную технику находят очень редко. Мотоцикл ему был дорог, так как он, как и подобает настоящему рокеру, собрал его сам, из бэушных деталей. Глеб не мог терпеть унижения, нанесенного вором, и обратился с частному сыщику — Сергею Краснову. Тот со свойственной ему смекалкой в течение двух дней нашел полуразобранный мотоцикл и вернул хозяину. Благодарность Глеба не имела границ, и он щедро расплатился. Парень был рад, что его «железный друг» с ним и справедливость восторжествовала. А «подковырнули» татуировщика знакомые рокеры. Краснов знал, что предают и подставляют только свои, и быстро обозначил круг подозреваемых. Начал следить за ними и вычислил заброшенный гараж, где разбирали на запчасти ворованные мотоциклы и машины. И вот с друзьями с Петровки он «накрыл контору».

От прилива чувств, кроме гонорара, Глеб предложил сделать ему бесплатно любую наколку, хоть все тело исколоть, но Сергей отказался. Теперь пришел черед Глебу оказать помощь сыщику. Сергей надеялся, что дока-татуировщик сможет определить, кому принадлежит дракон, пожирающий красавицу.

Несмотря на обилие людей с наколками, существует две четкие ветви, явно различимые на глаз. Это армейские и блатные наколки — обычно синие, кривоватые, технически неграмотно выполненные. Наносятся они в тюрьмах, лагерях и в армии. Тюремная роспись имеет смысл, понятный узкому кругу лиц из воровской среды. Армейские — это низкосортная телопись типа: «Саша любит Машу» или корабли в море. Но есть наколки — произведения искусства, выполненные профи-татуировщиками и к уголовному миру никакого отношения не имеющие. Они почти всегда цветные, и их владельцы обычно люди состоятельные: представители эстрадной элиты, рок-музыканты, рокеры, ценители. Они предоставляют свое тело, как холст, под кисть художника и скрепляют творение иглой и кровью.

Глеб был тату-профи. Он окончил художественное училище, много рисовал, но живописца из него не получилось, и он переквалифицировался. Стажировался тату в Лондоне — мекке тату, у всемирно известного мастера. В России Глеб был самым лучшим и высокооплачиваемым телописцем, расписывал звезд рока, крутых рокеров и блатных авторитетов. У него была обширная клиентура, и его работы люди носили с гордостью и любовью. Он даже ставил личную подпись под каждой тату.

Сергей вышел из машины и направился к заведению. Прихватил с собой камеру, чтобы показать Глебу наколку.

Из дверей клуба устало вышли здоровенные мужчины в кожаных одеждах, почти все пьяные и почти все с наколками на плечах и груди. Видимо, Глеб постарался. Они встали кругом у мотоциклов и начали наперебой расхваливать каждый свой. Спорили о достоинствах и недостатках той или иной модели, об инженерных новшествах и о консерватизме в мотоциклостроении. Проходя мимо, Сергей мельком осмотрел их предплечья, но дракона с красавицей ни у кого не увидел.

Войдя внутрь, он направился прямиком в подсобные помещения. В зале было накурено хоть топор вешай, за столиками сидели редкие посетители, и было много свободных мест. Официанты убирали пустые бутылки, уборщица подметала проходы, и воздух понемногу очищался от дыма.

Вечером в клуб снова приедут выспавшиеся, отдохнувшие за день постояльцы, и снова польется рекой пиво. Загремит тяжелый рок, задымят сигары, мускулистые руки сцепятся на столах в упорной борьбе, и закипит жизнь. Снова пойдут в ход наркотики, оружие, запчасти, косухи и прочий товар, а на вырученные деньги будет закуплено пиво, виски и девочки. Мир рокеров заживет своей неповторимой жизнью.

Сергей прошел полутемным коридором и подошел к железной двери с красивой небольшой вывеской: — «Тело без наколок — дерьмо» и с улыбкой покачал головой. Он постучал и услышал изнутри голос Глеба:

— Входи.

Сергей открыл железку и вошел.

Он был здесь второй раз в жизни. Первый — год назад, когда только познакомился с Глебом. Тот ему показывал фотографии мотоциклов, рассказывал о мире рокеров, об их нравах и привычках. Это помогло Краснову найти его мотоцикл.

Несмотря на то, что они были мельком знакомы и не виделись год, Сергей сразу узнал художника, а тот его. Он сидел на стуле возле развалившегося в кресле огромного голого по пояс бородача и наносил урчащей татуировочной машинкой узор на плечо. Глеб кивнул сыщику, и Краснов увидел под марлевой маской улыбку.

— Отдохни, Боров, — буркнул татуировщик, выключил прибор и положил на стол. — Привет, Сергей, — он сдвинул на подбородок маску, стянул с правой руки резиновую хирургическую перчатку, протер ладонь полотенцем и пожал руку Сергею. — Решил украсить тело? — хихикнул он.

Потный бородач в кожаных брюках и здоровенных шнурованных черных ботинках, кряхтя наклонился, взял с пола бутыль пива и сделал несколько жадных глотков. Посмотрел на плечо, на выступившие на коже капельки крови, потом взглянул в зеркало на стене и заулыбался. Сергей покосился на него и произнес:

— Глеб, мне нужна твоя консультация.

Татуировщик сообразил, что дело конфиденциальное, и попросил Борова выйти покурить. Тот с радостью согласился:

— Пойду отолью, — вещал он, тяжело встал — мешали лишние пуды жира, и двинулся к двери. Глеб ему вслед сказал:

— Плечом ни к чему не прислоняйся.

Когда клиент вышел, мастер указал на стул, и Краснов сел.

— Ты можешь по наколке найти человека? — с надеждой произнес Сергей. Глеб задумался на секунду, потом ответил:

— Если делал я, то запросто. Если не я, то можно поспрашивать парней, может, кто-то видел. Все зависит от твоего желания найти хозяина наколки.

— Желание огромное. Его надо отыскать во что бы то ни стало и быстро. Это очень важно.

— Покажи фото.

— У меня видеозапись. — Сергей включил камеру, дождался, когда на мониторчике возникнет тот самый момент драки, где будет видно предплечье, и нажал на стоп-кадр. Пододвинул камеру к Глебу.

— Это что, с трупа снимали? — пошутил тот.

— Нет, рука в движении, поэтому не очень четко.

— Нормально. Дракон китайский, это не российская работа, а заграничная, Таиланд, они любят красавиц глотать.

Сергей ловил каждое слово, а татуировщик рассматривал кадр. Наконец спросил:

— Этот парень иностранец или наш?

— Наш, — не задумываясь, ответил Краснов.

— Уже легче, а то по миру столько таких росписей. Я лично владельца этого дракона не знаю, но знаю, что делали ее не у нас. Стиль немного другой. Наши не любят желтых тонов, а тут вон видишь — солнце пробивается. Хотя, может быть, и дефект записи. Изображение лучше есть?

— Нет, только это.

— Ее показать можно? — спросил он, и Сергей кивнул. — Боров! — гаркнул Глеб. — Зайди!

Дверь отворилась, и бородач пыхтя ввалился в кабинет. У него во рту дымилась огромная вонючая сигара.

— Чего?

— Взгляни, может вспомнишь, кому она принадлежит?

Боров посмотрел, посопел, а потом пробасил:

— У Пупыря такая на правом предплечье.

Сергей чуть со стула не вскочил:

— У кого? — рявкнул он. Он вспомнил, что именно на правой руке была наколка у незнакомца.

— У Славки Петровского — Пупыря. Он режиссер, актер, скандалист, его вся страна знает. Он наколки любит, весь расписан. В журнале «Космополитен» есть его фото.

Глеб встал, открыл шкаф, вынул кипу газет и журналов и начал искать нужный. У Сергея в этот момент бешено заколотилось сердце, он не верил своим глазам и ушам. Он ждал худшего, ждал, что Глеб ему откажет, не надеялся, что он сможет найти незнакомца, но удача ему улыбнулась.

— Вот он, — Глеб положил перед сыщиком развернутый номер с фотографией атлетического мужчины с множеством разноцветных наколок на теле. Он сидел в белом кожаном кресле в черных кожаных плавках и позировал перед объективом. На правом предплечье виднелся дракон, пожирающий красавицу.

— Он, — радостно выпалил Сергей, схватил журнал и начал читать. «Вячеслав Петровский, режиссер, актер, спортсмен и донжуан», — гласила надпись. Красавец-ловелас надменно взирал с листа, и Сергей смотрел на него и радовался.

— Я у него в фильме снимался, — сообщил Боров. — Мы с ним даже наколками мерились — у меня круче, — гордо сказал он. — Он только за бугром колется, а я у Глебушки. — Боров ласково, по-отечески посмотрел на татуировщика и нежно похлопал его огромной ладонью с грязными ногтями по плечу. — Он наш бог.

— Ну ты, Петр, скажешь, — засмущался мастер.

— Спасибо, Глеб, спасибо, Боров, то есть Петр. — Сергей встал, пожал руку одному, потом другому.

— Не за что, если захочешь уколоться — приходи, буду рад тебя видеть.

— Уколоться, или наколоться, — с улыбкой уточнил Сергей.

— И то и то — хихикнул Глеб.

Сергей с улыбкой глядел на парней. Он не предполагал, что так быстро отыщет врага.

Алексей встретился с Михаилом в начале одиннадцатого. Перед этим они созвонились и решили без заезда в управление отправиться к адвокату Германа Фрейна. Предупредили об этом Максимова, и тот дал добро. Они также договорились об аудиенции с самим адвокатом. Тот сначала хотел перенести встречу на понедельник, но Фомин настоял, и тот пригласил их к двенадцати к себе на дачу.

Инспектора по пути заправили машину Алексея бензином и отправились в Коломну, где проживал известный адвокат. Почему он так далеко забрался, а не поселился где-нибудь на Рублево-Успенском шоссе, осталось для них загадкой.

Алексей не гнал больше восьмидесяти, так как до полудня времени было навалом.

Справа и слева от шоссе простирались перелески и поля, вспаханную землю обдувал свежий ветерок, прогревало солнце и погода стояла прекрасная. Настроение у парней было праздничное, и если бы не ответственное задание, казалось, что они едут на пикник. На трассе машин было мало — с дач люди возвращаться не спешили, и ехать было приятно.

И вот они подкатили к высокому глухому забору по указанному адресу. Вышли из машины и позвонили в калитку. Прошло пять минут, пока щелкнули засовы и дверь открылась. Альберт Троицкий вышел встречать гостей в тренировочном костюме и легких летних тапочках.

Это был махровый еврей, холеный, умный, предупредительный. Держался с чувством собственного достоинства, но без высокомерия и амбициозности. Вид у него был пляжный, да он, как сообразили сыщики, и собрался на реку отдыхать.

— Здравствуйте, — вкрадчиво произнес он и вопросительно взглянул на пришедших.

— Добрый день, — Фомин достал удостоверение, и в открытом виде показал юристу. Тот мельком посмотрел и кивнул:

— Проходите, пожалуйста.

Все прошли на расположившуюся у кустов крохотную веранду и сели на лавочку за деревянный круглый столик. В глубине сада стоял кирпичный дом — добротный и небольшой. Он ни в какое сравнение не шел с особняками Германа и его сестры, но был как игрушка ладен, изящен, по своему удобен и для безбедного житья пригоден.

Вокруг него высились сосны, шумели кронами березки и вдоль забора росли густые кусты крыжовника вперемешку с боярышником. Было чисто, и чувствовалось, что кто-то с любовью ухаживает за садом, может, сам хозяин или его супруга.

— Кофе, чай, чай с вишневым вареньем, из этого сада, а не с рынка, — предложил юрист, но инспектора отказались. Их интерес вызывало завещание Германа, и Алексей перешел прямо к делу.

— Как я вам сказал по телефону, нам необходимо знать текст завещания Германа Фрейна.

Троицкий замялся, насупился, заморгал, но отказать оперативниками не решился:

— Я понимаю, вы ведете дело об убийстве господина Фрейна, но поймите и меня. Завещание — конфиденциальный документ, и его обнародование грозит мне юридическими санкциями. Если родственники подадут на меня в суд, то я дело проиграю. И тогда конец карьере. Клиенты от меня отвернутся. Юрист-предатель никому не нужен. Я давал подписку Герману, что никто, кроме лиц, указанных в завещании, не узнает его содержания. К тому же это противоречит юридической этике.

— Мы вас понимаем, но и вы нас поймите. Герман убит, а убийца разгуливает на свободе. Его надо вычислить, найти и арестовать. Мы подозреваем, что мотив для убийства — наследство Германа. Поэтому нам надо точно знать содержание завещания. Тех, кто в нем указан.

Юрист помялся, потом открыл лежащую на столе папку, вынул лист — заготовленную заранее ксерокопию документа — и передал Алексею. Тот взял и начал читать. Это была копия завещания Германа Фрейна. В нем указывалось только одно физическое лицо — его жена Анна Фрейн. Ни Амалии, ни кого-либо еще в нем не было. Ей завещались акции нефтяной компании «Стелд» и банка Германа на сумму более миллиарда долларов, акции нескольких фирм, двести миллионов долларов на счету «Национального Швейцарского банка», коллекции картин, предметов антиквариата, ювелирных изделий и драгоценных камней, хранящихся в депозитном сейфе в том же банке. Ей завещались дома в России и за рубежом, машины и яхта.

Условная долларовая стоимость наследства приближалась к пятистам миллионам, без учета контрольного пакета акций нефтяной компании и банка. А общая сумма равнялась двум миллиардам долларов. Прочитав цифру, Алексей потерял дар речи. Он молча передал лист Михаилу и посмотрел на юриста. Альберт многозначительно поднял брови — мол, вот так.

— Круто, — наконец сказал Фомин.

— Это вам для информации, но копию вы с собой не возьмете. Сами понимаете почему.

Оперативники закивали, а Фомин спросил:

— Когда наследница может вступить во владения собственностью?

— По истечении шести месяцев со дня смерти собственника. В случае подачи еще одного завещания, или обнаружения законнорожденных детей Германа доли причитающегося каждому имущества будут определяться судом.

— В случае доказательства вины наследницы в убийстве мужа кому будет принадлежать наследство?

— Ей. Если вы докажете, что она убила из-за наследства, то суд может конфисковать имущество в пользу государства и его смогут наследовать ближайшие родственники, сестра например. Но вы не докажете, так как она заявит, что убила из ревности, и все останется ей. Она будет сидеть в тюрьме, а наследство ждать ее. Также ее могут выпустить под залог.

— Понятно, — Алексей отдал документ юристу, а тот положил в свою папку. — Спасибо, Альберт Эдуардович.

Оперативники попрощались, вышли с дачи, сели в машину и поехали в Москву.

Сначала ехали молча, раздумывали, а потом начали обмен мнениями.

— Как один человек, гражданин государства, — начал рассуждать Фомин, — член общества, может так разбогатеть. Если перестройка у нас в стране длится уже десять лет, то Герман зарабатывал по пятьдесят миллионов долларов в год. Это почти пять миллионов в месяц. Как можно заработать такие деньги? Как такое может быть у нас в стране, где девяносто процентов населения живет за чертой бедности, не хватает денег на питание, одежду, лекарства? В школах нет учебников, в больницах медикаментов, инструментов для проведения операций. Заводы и фабрики встали от недостатка инвестиций на переоборудование, в городах дома скоро начнут разваливаться — нет денег на ремонт. Авиатранспорт, железные дороги, метро постепенно хиреют и не избежать техногенных катастроф.

— Только газо- и нефтепроводы усиленно строят, — добавил Михаил, — потому что они приносят огромные прибыли.

— Такие, как Герман, и строят. А деньги от продажи нефти кладут к себе в карман. Народные деньги. Мне в голову не может прийти, где можно заработать сто тысяч долларов, а тут миллионы, сотни миллионов.

— Они воры, узаконенные воры. Разграбили страну и теперь жируют, и самое главное — пути назад нет. Или экспроприация, но это уже было и привело к гражданской войне, или нищенское проживание десятилетиями, в надежде, что совесть и сострадание к ближним у олигархов проснутся и они поделятся награбленным. Дадут деньги на подъем экономики, на социальные нужды, на культуру, на здравоохранение и образование.

— Если их не заставить этого сделать, они никогда не раскошелятся. У них психология стяжателей. Они могут только хапать, хапать и хапать.

— Не все.

— Не все, но большинство.

Инспектора замолчали. Настроение у них испортилось, будто не было прекрасной погоды и хорошего летнего выходного дня. Алексей даже забыл про свой день рождения, а исполнилось ему сегодня тридцать пять лет. Именно сегодня, в воскресенье он планировал устроить праздник, пригласить к себе друзей по работе — Михаила, Максимова и Сергея Краснова. Но убийство Германа и срочное расследование перечеркнуло все его планы. Теперь он больше думал о Краснове и Германе, чем о себе.

А вот настроение Сергея повысилось как никогда. Теперь он знал, кто напал на него в офисе. Он ехал и насвистывал веселую песенку, смотрел на мир глазами заново рожденного человека.

Из машины он позвонил своему другу Коле Мисяеву и договорился о встрече. Попросил, чтобы тот не сообщал о ней Максимову.

Николай Мисяев был экспертом компьютерной лаборатории МУРа и давним другом Сергея. К нему на анализ Максимов принес видеозапись из кабинета Германа. Теперь Краснов хотел разузнать у Коли, как можно изготовить такую подделку.

Был воскресный день, и Мисяев отдыхал после тяжелой трудовой недели дома в кругу семьи. Он пригласил Сергея к себе, но тот отказался. Они договорились встретиться в Лосиноостровском парке в условленном месте, и Сергей примчался туда раньше назначенного строка.

В свою холостяцкую бытность они часто устраивали там шашлыки на свежем воздухе и, естественно, с дамами. Теперь парк свел их по другой нужде. Краснов доверял Коле и не опасался, что тот приведет спецназ.

Краснов остановил «Мерседес» у небольшого пруда, вышел и осмотрелся. Десять лет он не был здесь, но как будто ничего вокруг не изменилось. Природа без вмешательства человека медленно меняется, плавно и незаметно глазу. Лишь деревца стали повыше, их стволы потолще да кусты погуще. Пруд обмелел, зарос тростником и покрылся тиной. А когда-то в нем можно было купаться. Отдыхающих не было, они переместились на соседнее озеро, что было Краснову на руку.

Через десять минут Николай подъехал на своей «десятке», вышел, и они с Сергеем тепло поздоровались.

— Привет, Серега, сколько лет, сколько зим, — радовался он.

— Привет, Коля, ты совсем не изменился.

— Ну ты скажешь, годы берут свое. Уж дети взрослые. А ты?

— Был женат, но детей не завел. До недавнего времени думал, что успею. Но…

— Зачем пригласил на встречу, к тому же на наше место?

— А… — засмеялся Краснов, — вспомнил, как мы тут пировали, купались, отдыхали, с девочками баловались.

— Помню, помню, молодые были. — Мисяев посмотрел на часы.

— Ладно, воспоминания потом, — Сергей сообразил, что у Коли могут быть дела. — Тебе Максимов приносил на экспертизу видеозапись из кабинета Германа Фрейна?

— Да.

— Это подделка, я не убивал, — сказал Сергей, а Николай кивнул.

— Ясное дело. Если бы хотел ограбить Фрейна или убить, то первым делом залепил бы объектив липкой лентой или набросил на него тряпку. Я так Максимову и сказал.

— А он?

— Он, да и все остальные, не верят, что ты убийца, но сам знаешь, вещдоки штука серьезная. Запись суд как улику не примет, но во внимание возьмет. Вкупе с отпечатками пальцев и пулями из твоего ствола это неопровержимое обвинение.

— Расскажи, как можно изготовить такую подделку?

— Тебя где-то сняли на синем или зеленом фоне.

Сергей нахмурился. Он вспомнил, как прохаживался в спальне Анны возле развешенной на стене синей занавеси. Он тогда не придал этому значения — занавеска как занавеска, только синяя, но именно тогда его снимала камера, установленная в шкафу напротив. Потом, в подвале дома Фрейна, он обнаружил эту занавеску на полу.

— Да, было такое дело, — сообщил Сергей.

— Сняли твое лицо, а потом в компьютере наложили на заранее отснятую сцену в кабинете. Один актер копался у сейфа, другой вошел, первый обернулся, выстрелил во второго и убежал. Лица Германа не видно, а твое лицо наложили на лицо первого актера и получилось, что стрелял ты. Компьютерная графика в изготовлении сложна, но подделать можно все что угодно и не подкопаешься.

— Суд примет во внимание то, что это может быть подделка?

— Примет, но доказать, что это подделка, невозможно.

— Хреново, — посетовал Краснов.

— Да.

— А что делать?

— Не знаю.

— Режиссер мог изготовить такую подделку? — с надеждой спросил Сергей.

— Режиссер кино?

— Да.

— Мог, если у него есть компьютер, программы наложения и навыки в изготовлении графики.

— Значит, Петровский. Ты можешь узнать адрес квартиры, офиса, дачи, номер машины и телефон одного человека? Но Максимов, Леха и остальные не должны об этом знать. Пока во всяком случае.

Коля замялся, но потом кивнул.

— Я тебе помогаю потому, что верю, что ты невиновен. А расследовать тебе это дело сам бог велел. Только ты знаешь все нюансы.

— Тогда слушай. Его зовут Вячеслав Петровский. Он известный кинорежиссер, актер и любитель наколок. Мне надо знать про него все. Как можно быстрее. — Сергей взял из кабины журнал, развернул и показал Николаю.

— Слышал про него, известная личность. Думаешь, он причастен к убийству Германа?

— Уверен.

Мисяев посмотрел на фото, пошел к своей машине, достал из салона ноутбук и поднял крышку. Включил компьютер, вышел в Интернет, связался с дежурившим в лаборатории МУРа товарищем и попросил переслать данные на Петровского.

— Вот так, — сказал он Сергею, — через минуту все, что на него есть, будет у тебя.

— До чего дошла техника, — удивился Краснов. — В наше время неделю ждешь ответа на запрос о паспортных данных человека, находящегося в другой республике. А сейчас пять минут и все.

— Но и преступники этой техникой владеют не хуже нас. Сейчас расследуем дело троих хакеров. Представляешь, с компьютера, находящегося в одном из московских офисов, они взломали код банка в США. Скачали с промежуточного счета крупной американской авиакомпании выручку от авиабилетов за сутки. А это несколько миллионов долларов. Перевели деньги в Польшу, но их сообщник — тоже русский, не успел их со счета снять. Американцы быстро обнаружили кражу, определили, куда были переведены баксы, и передали дело в Интерпол. Польская полиция парня схватила, а деньги вернула владельцу. Нам сообщили о проделках соотечественников, и мы подключились к делу. Теперь расследуем обстоятельства, выясняем, какую программу они использовали для вскрытия кода. Сергей понимающе кивнул, но его сейчас больше заботил Петровский.

И вот на дисплее компьютера появились строчки послания, и Николай с Сергеем начали читать. В нем указывались адреса двух квартир Петровского, телефоны — два домашних и сотовый и номера трех его машин. Не пропустили и адрес дачи в Томилино.

— Я тебе эти данные сейчас распечатаю, — сказал Коля и подключил ноутбук к принтеру. Через пару секунд Сергей держал в руках все данные на режиссера.

— Ну и ну, — не переставал удивляться он, — техника идет вперед семимильными шагами.

— Это пустяки по сравнению со спутниковой связью, — заулыбался Мисяев. — Сейчас телефонные компании подключаются к чужому спутнику и передают телефонные разговоры через него. Вот открыли уголовное дело по факту. Но это секретная информация, потом как-нибудь расскажу, — он сложил технику в портфель, открыл дверцу и сел в машину. — Звони если что.

— Спасибо, Коля, — Сергей пожал ему руку.

Мисяев завел мотор и поехал по берегу пруда. Сергей сел в свою машину и направился в другую сторону.

Алексей и Михаил приехали в главный офис Германа Фрейна, находящийся в его «Экслимбанке». Оставили машину на стоянке перед огромным зданием из голубого стекла и бетона, и пошли к раздвижным дверям. Войдя в просторный холл с мраморным полом и стенами, осмотрелись. К ним двинулся высокий мужчина в темном костюме, темном галстуке и черных туфлях, подошел и поздоровался:

— Вы из уголовного розыска?

— Капитан Фомин и старший лейтенант Нечаев. — Муровцы предъявили удостоверения.

— Я Сергей Александрович Копысов, заместитель президента компании Германа Фрейна. Вы со мной договаривались о встрече. — Он достал удостоверение и показал инспекторам. — Пройдемте в кабинет. — Они направились к турникету, и охрана их беспрепятственно пропустила. Алексей и Михаил заметили, что лица у дюжих парней были скорбные, а к рукавам фирменных голубых рубах с погонами были прикреплены черные повязки. Заметив их взгляды, Копысов пояснил:

— Германа все любили, он пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Его смерть — потеря для всех сотрудников компании.

Еще инспектора отметили, что везде царит идеальная чистота, а убранство поражает строгим стилем и вкусом. О дороговизне интерьера они не задумывались.

Они вошли в лифт и увидели свои лица в большом зеркале, встроенном в стену. Копысов нажал кнопку, и лифт плавно и быстро домчал их на двадцатый этаж, в пентхаус, туда, где располагался кабинет Германа.

Они вышли в просторный светлый холл и направились к дверям, зашли в огромный кабинет и сели в предложенные им кресла у небольшого журнального столика.

— Это кабинет Германа, — сообщил Копысов, — вон в том кресле за тем столом он работал. — Зам указал на большой офисный стол в центре кабинета и кожаное кресло возле него.

Кабинет и его убранство были похожи на сотни таких же кабинетов: интерьер, кресла, стулья у стола, компьютер, оргтехника. Словом ничего лишнего.

— Герман любил простоту, чтобы было удобно работать, — пояснил Копысов.

Оперативники обратили внимание на картины на стенах, на вазы в углах кабинета, на большое количество статуэток в шкафу напротив окна.

— Шеф любил живопись, минискульптуру. Он патронировал Художественную академию, спонсировал конкурсы художников и собирался даже открыть свою галерею.

— Это все хорошо, но перейдем к делу, — начал Фомин. Копысов внимательно взглянул на него.

— Вы были посвящены во все дела компании Германа Фрейна? — задал он свой первый вопрос.

— Конечно, я являюсь ее вице-президентом.

— Как правильно, то бишь юридически, называется ваша компания?

— Холдинг «Герман Фрейн Компани». Она зарегистрирована Германом Фрейном в Гибралтаре и имеет дочерние компании по всему миру. Виды деятельности разные, от добычи нефти, газа, алмазов и других полезных ископаемых до аукционной деятельности и торговли недвижимостью. У нас есть свое телевидение. Мы владеем акциями многих российских фирм и телеканалов.

— Какую часть управления капиталом в компании имеете вы?

— Контрольный пакет акций как холдинга, так и всех дочерних компаний у Германа, но у меня тоже значительная часть. Вторая после него. Я имею право голоса наравне с ним.

— Скажите, если бы у Германа и его компании возникли проблемы, вы бы об этом знали?

— Какие проблемы? — удивился Копысов.

— Например, конфликт с конкурентами.

— Я понял, — кивнул зам. — У нас постоянные конфликты с конкурентами, и все об этом знают. Мир бизнеса жесток и коварен, идет постоянная война за рынки сбыта, за новые технологии, за информацию, за покупателя продукции. Это в порядке вещей, но никто никогда не решится физически ликвидировать главу фирмы. Это не приведет к победе над конкурентом, а только усугубит положение. В самом расцвете дикого капитализма крупнейшие предприниматели России собрались на совещание, на сходку, если хотите, и решили никогда и ни при каких обстоятельствах не опускаться до убийства. Действовать только юридическими методами, с буквы закона, если хотите. Своего закона.

— Но происходят же и взрывы, и расстрелы, и заказные убийства.

— Это происходит у мафиозных воротил, мелких и средних предпринимателей, в теневом бизнесе. Олигархи нашего уровня до этого не опустятся. У нас все под контролем и методы воздействия на конкурентов иные. Если кто-то вдруг закажет кого-то, это сразу станет известно тому, кого заказали, и тогда не уцелеет и заказчик. Так все перестреляются, никого не останется. Поэтому все действуют в рамках договора и закона. И еще структуры бизнеса огромны, и личность для его благополучия не так важна. Важна коалиция.

— Каковы ваши версии убийства Германа?

— Точно знаю, что не профессиональная. Никто из конкурентов, а тем более из соратников, его не заказывал. У нас действует мощная служба безопасности, есть агентурная сеть, связи в правоохранительных органах, ФСБ. Мы контролируем наш бизнес по всему миру. Если кто-то из конкурентов принял бы подобное решение, это сразу стало бы известно Герману и мне.

— А мафиозные структуры?

— У них кишка тонка тягаться с нашей организацией. И они это понимают. Мы раздавим кого угодно, но не себе подобных. В самом начале, когда фирма только организовалась, крепла, поползновения с их стороны были, но теми или иными способами мы избавились от домогательств и опеки, и авторитетов, и воров в законе, и прочей шушеры. С помощью спецслужб, конечно.

— Значит, вы считаете, что…

— Я уверен, дело в другом.

— В чем?

— Не знаю. Может, в семейных отношениях. — Копысов замолчал.

— На что вы намекаете?

— У него в последнее время разладились отношения с женой. Мы с Герой были близки и не только по работе. Он делился со мной самым сокровенным, как и я с ним. Начинали вместе. Все тяготы и трудности вместе пережили. Сами понимаете, в вице-президенты со стороны не попадают.

— А у вас с Германом конфликты когда-нибудь были?

— Вы думаете, что я мог его заказать? — Копысов усмехнулся. — Ради чего? Ради власти? Так она у меня и так есть, как и деньги. А конфликтов у нас никогда не было, так как у нас с ним разные профессиональные задачи. Мы удачно дополняем друг друга, а не конкурируем. Без меня он не поднялся бы, как и я без него. Мы оба это всегда понимали.

— Поясните, — Алексей и Михаил переглянулись.

— Герман гениальный стратег, а я гениальный организатор, директор, если хотите. Он придумывает, рождает идею, конструирует, а я ее воплощаю. Мобилизую людей на выполнение поставленной им задачи. Он творец, а я исполнитель его воли. У Германа никогда не получилось бы организовать разведку нефти в Сибири, а я это освоил за пару лет. А у меня не родилась бы идея организовать эту разведку именно в том районе, где он сказал и таким способом. И многое другое. — Копысов уставился на инспекторов.

— Понятно, — подытожил Алексей. — Но Германа убили, и, значит, он кому-то мешал. Кому?

— Я высказал свои домыслы.

— Кто после смерти Германа займет его место? — поинтересовался Алексей.

— Никто. Политиков и бизнесменов его масштаба в стране больше нет.

— Так что же, ваша компания исчезнет?

— Нет, простоим некоторое время на его идеях, но будем искать молодых стратегов. Благо Герман об этом заранее позаботился. Создал на конкурсной основе курсы молодых предпринимателей. Вел отбор лучших студентов во всех ВУЗах страны, посылал их учиться за границу. Вот вам еще одно проявление его стратегической мысли. Готовил себе и мне смену. Понимал, что рано или поздно нам придется уйти на покой, и ему очень не хотелось, чтобы компания, наше детище, плод многолетнего труда развалилась, лопнула как мыльный пузырь. У нас работают молодые талантливые парни, на всех ступенях бизнеса, и им продолжать наше дело.

— Никто из этих молодых и талантливых не мог его… Чтобы быстрее занять его место.

— Нет. Мы людей проверяем, готовим, и, как я вам уже сказал, они только смена. К оперативной информации они пока не допускаются, права слова не имеют. Надо многолетним самоотверженным трудом заслужить высокого поста и огромных денег, которые этот пост сулит. В условиях конкуренции, но не с руководителем, а между собой.

Алексей и Михаил смотрели на вице-президента, на его седые волосы, лицо в морщинках, на глаза усталого, немолодого человека, подумывающего об отдыхе и покое. В глазах проглядывалась озабоченность, тревога и скорбь. Герман был его компаньоном, другом, и Копысов, потеряв его, сильно страдал.

Опера распрощались с вице-президентом, вышли из здания, сели в машину и помчались в управление.

Получив ориентировку на Петровского, Сергей решил последить за ним, в надежде, что тот выведет на сообщников. Он поел в Макдоналдсе, прихватил с собой несколько гамбургеров, минералку и поехал в центр, на Сретенку, где находилась квартира режиссера. Краснов поставил машину напротив подъезда на противоположной стороне, поудобней устроился в кресле, включил музыку и стал ждать.

Он видел желтый «Лотус» у входа, с номерами, соответствующими номерам клиента, и надеялся, что Расписной дома — так окрестил режиссера Сергей. Он приготовился провести в дозоре несколько часов, но вдруг подъездная дверь открылась, и на пороге появился объект слежки. Он был в легких кремовых брюках, белых ботинках, светлой шелковой рубахе. В руке лежала борсетка, на поясе висел сотовый телефончик, левое запястье сжимал браслет часов, а правое — толстая золотая цепь. Такая же болталась на мускулистой шее. Рубаха была с коротким рукавом и на предплечьях виднелись разноцветные наколки. Красовался и дракон с девушкой.

«Модник да и только», — подумал сыщик, глядя на вальяжного надменного парня. Тот вразвалочку проследовал к «Лотусу», щелкнул сигнализацией, отворил дверцу, плюхнулся в кресло, завел двигатель и устремился в образовавшуюся брешь между машинами. «Мерседес» сыщика последовал за ним.

Они колесили по городу без толку и умысла около часа, и Сергей не понимал, зачем Петровскому это нужно. Тот ехал и ехал, нигде не останавливался, но и от возможной слежки оторваться не пытался. Создалось такое впечатление, что он просто катается. Сергей следовал за ним неотступно, не упускал его из виду, но и не приближался.

И вот наконец Расписной приехал на Лесную улицу, что в районе Белорусского вокзала, и встал у бордюра. Из припаркованного сзади «Фольксвагена» вышла высокая дама в черном и села в «Лотус». Шляпка, черный парик и темные очки скрывали лицо, но Сергей узнал Анну Фрейн. Узнал по прекрасной грациозной походке. «Лотус» рванул с места и, лихо маневрируя, скрылся за машинами.

Спортивные кары ниже обычных, и в потоке их легко потерять. Следить Краснову стало тяжелее, но он не отставал. Многолетний опыт оперативной работы даром не пропал.

«Лотус» несся по городу с умопомрачительной скоростью, обгоняя одну машину за другой. На поворотах он ехал с заносом и свистом шин об асфальт. Сергей жалел «Мерседес», на виражах притормаживал, боясь вылететь на тротуар. В этом случае слежка оказалась бы законченной.

И вот беглецы выехали за пределы города и понеслись по Ленинградскому шоссе. «Лотус» понемногу удалялся, почти скрылся из виду и детектив начал нервничать. Упускать Петровского не входило в его планы — слишком много зависело от этой погони. Наконец он плюнул на все, нажал на педаль газа и погнал так, будто преследовали его. Через минуту он снова увидел впереди низенькую широкую иномарку цыплячьего цвета и успокоился.

Погоня продолжалась уже час, и машины уехали от Москвы на сто километров.

«Куда они гонят, — думал Сергей, — в бега собрались, что ли? Дача Анны находится совсем в другой стороне, а у Петровского по документам она в Томилино».

А двигались они в дом, снятый режиссером на лето. Но Сергей этого пока не знал.

Через несколько минут «Лотус» сбросил скорость и свернул с трассы на проложенную в лесу асфальтовую дорогу. Поселок «Медное» — прочитал Сергей на придорожном указателе.

Краснов не отставал, но старался на глаза седокам преследуемым не попадаться. Держался в отдалении. Те въехали в небольшой поселок без названия и остановились у высокого кирпичного добротного забора. За ним виднелась крыша высокого особняка.

Сергей тормознул в начале улицы, заехал за куст, остановился и стал наблюдать.

Петровский вышел, отпер ворота, сел в машину и вкатился на участок. Воротины захлопнулись и скрыли наблюдаемых из виду.

Сергей помедлил немного, потом включил скорость и покатился по улице. Напротив дома приостановился, осмотрел забор, проехал дальше и встал за кустом. Взял с собой камеру, оружие, запасные аккумуляторы и вышел.

Закрыв дверцу, направился к особняку, дошел до высокого кирпичного забора, а потом вдоль него. В зарослях боярышника залез на забор и перемахнул на участок.

— Лишь бы собаки не было, — прокряхтел он.

Оглядев участок и не заметив признаков четвероногих хозяйских друзей, пригнулся и побежал к застекленной веранде.

Дом был большой, красивый, но ему недоставало той дороговизны и роскоши, сквозящей в каждом камне Фрейновского особняка.

Тихо ступая, Сергей подошел к распахнутому окну веранды, и, заглянув в него, увидел Анну и Петровского, сидящих в креслах возле невысокого стеклянного журнального столика. На нем возвышалась бутыль шампанского, а в вазе лежали фрукты. Коробка конфет завершала композицию.

Краснов следил из-за занавески, не боясь, что его заметят. Режиссер откупорил шампанское и наполнил высокие хрустальные бокалы. Анна сняла черный парик, очки, отстегнула длинную юбку, стянула блузку и осталась в коротком тонком обтягивающем ее прекрасное тело платье. Оно поблескивало чешуйками, как змеиная кожа, и делало Анну еще прекрасней.

Распустив светлые волосы, она взяла пальцами с длинными черными от лака ногтями бокал, они чокнулись и выпили. Сергей вынул пистолет, передернул затвор и, тихо ступая, пошел к открытому окну.

Вдруг запищал телефон на журнальном столике. Анна взяла его и поднесла к уху.

— Да, — произнесла она. В трубке забубнил голос, Анна слушала, и лицо ее мгновенно вытянулось от ужаса. Наблюдавший за ней Сергей понял, что ей сообщили что-то очень важное. Анна сказала Петровскому одно слово и резко встала. Вскочил и режиссер. Сергей понял, что пора действовать, схватился руками за подоконник, подтянулся, перекинул ногу в окно и запрыгнул на веранду.

От неожиданности Анна вскрикнула и отскочила к стене, Славик сделал шаг навстречу, размахнулся и хотел ударить Сергея, но тот врезал ему в челюсть первым. Режиссер рухнул на ковер возле камина и потерял сознание. Выставив пистолет перед собой, Краснов подскочил к испуганной Анне, приставил ствол к ее глазу и рявкнул:

— Не ожидала меня увидеть, сука. Теперь ты чистосердечно признаешься в убийстве Германа Фрейна, расскажешь перед камерой, почему со своим дружком решила убрать его. Напишешь признания на бумаге, а потом поедем в МУР. — Сергей был зол как никогда. Ему очень хотелось отдубасить красавицу, наставить синяков и шишек на ее прекрасное личико, сделать его похожим на лицо профессионального боксера после проигранного боя. Он схватил ее за горло, размахнулся пистолетом и хотел садануть рукояткой под глаз, но вдруг на голову ему обрушилась бутылка шампанского. От удара она разлетелась в игристую пыль. Сергей вздрогнул, потерял сознание, руки его опустились, он навалился на Анну и по ней осел на пол.

— Ты вовремя, а то я уж думала, он меня пистолетом трахнет, — улыбаясь, произнесла Анна. Девушка в черном лайкровом комбинезоне — стриптизерша из ресторана, выбросила горлышко бутылки, отряхнула руку, перешагнула через тело Краснова и пошла к креслу.

Анна наклонилась над Петровским, потормошила его, а тот только замычал.

— Вырубился.

— Мужики в нокауте, — произнесла танцовщица, плюхнулась в кресло и закинула красивые ноги на стол. Поправила черные волосы и облегченно выдохнула.

— Надо привести в чувство Владика, а этого спустить в подвал и связать, пока не очнулся, — произнесла Анна.

В восемь часов вечера все собрались на совещание в кабинете Максимова. Настроение у всех было подавленное, и офицеры молчали. Полковник тоже был расстроен.

Он как всегда развалился в своем кресле у рабочего стола, Алексей занял стул в углу кабинета, а Долгов и Михаил облюбовали места у стола.

Пришел Володя и положил перед шефом результаты всех экспертиз, проведенных за этот день. Максимов открыл папку, мельком просмотрел листы и отложил.

— Ну что скажете, господа сыщики, — начал шеф. Он всегда так начинал, когда у него было хреновое настроение и он хотел дать всем взбучку. — Воскресенье кончилось. Завтра в десять ноль-ноль я буду с докладом на ковре у Кошелева. И что я ему скажу?

Все насупились — выговор никому получать не хотелось. Но не это портило настроение оперативникам. Они проиграли партию с преступниками. Все понимали, что Краснов невиновен, а Анна — да, но доказать это не могли.

— Что мне сказать генералу? Мы вляпались в дерьмо и по горячим следам убийство крупнейшего российского олигарха не раскрыли. Краснов его не убивал, но доказательств этому нет. Напротив, есть доказательства, что убийца он. — Полковник обвел суровым взглядом всех присутствующих.

Алексей, как командир группы, обычно принимал гнев шефа на себя и тут не отступил.

— Я считаю, что у нас есть косвенные доказательства вины Анны Фрейн. Надо просить руководство дать нам время, неделю, две — и мы дело раскроем. Куда спешить-то, Краснов все равно не пойман.

— За это я тоже получу по первое число, — вставил Максимов.

— Хотите, я пойду с вами к Кошелеву и повторю все, что сейчас сказал вам, — спокойно произнес Фомин. — Скажу, что Краснов невиновен, что такие, тщательно подготовленные заказные убийства за два дня не раскрываются, и приведу доказательств.

— Я это могу и сам сказать, но если не терпится получить по голове — пошли.

— Ну сами посудите, Николай Иванович, — начал Алексей. — За эти два дня мы выяснили, что только Анна была заинтересована в смерти Германа.

— Это не совсем так, — парировал Максимов. — Зам Германа Копысов мог вам лапши на уши навешать. Сам заказал босса, а на жену свалил. Он получит рычаги управление империей Германа Фрейна, а это миллиарды долларов дохода и проценты с них. В направлении этого Копысова надо еще покопать. Во всех делах об убийствах крупных воротил бизнеса прямо или косвенно фигурируют соратники. Только свои могли убрать Германа, только свои. Или жена, или друзья. Друзья в кавычках, разумеется. — Максимов встал и пошел по кабинету.

— Ну вот, есть направление для дальнейших оперативных разработок. Надо ходатайствовать у руководства о продлении дела. Плевать на прессу, плевать на всех. Надо копать дальше.

— Надо копать, надо копать, — ехидно передразнил полковник. — Я и сам знаю, что надо, но согласятся ли Кошелев и прокуратура. Им сверху каждый день достается, захотят они пойти к министру с таким предложением? Осмелятся ли? Им проще закрыть дело, объявить Краснова в федеральный розыск и баста. Поймают его менты — молодцы, а нет — с них взятки гладки.

— Политика, я понимаю, но когда решается судьба нашего товарища, я…

— Стоп, — повысил голос полковник, и Алексей умолк. — Демагогии не надо. Если на чаши весов лягут судьба Сергея Краснова и твоя судьба, я уверен, ты поступишь в своих интересах. Как и каждый из нас. — Максимов обвел взглядом всех.

Все молчали. Алексей понурился и тяжело вздохнул.

— Поэтому вложим судьбу Краснова в его собственные руки и будем ждать. Я постараюсь убедить генерала в целесообразности продления дела в связи с его экстраординарностью и буду ходатайствовать… А как он поступит — не знаю. Может, он тоже за спокойное, без горячки расследование. — Максимов сел в кресло, положил ногу на ногу, взял остывший чай в подстаканнике и сделал глоток.

Ночь раскинула свой черный платок над землей и погрузила ее во тьму и спокойствие. Сколько прошло времени, Краснов не знал. Медленно приподнял веки и осмотрелся. Он лежал на холодном каменном полу в подвале какого-то дома. Под потолком тускло светила запыленная лампочка без абажура, в углах и у стен валялась мебель: старые стулья, матрацы, хлам, годами скапливаемый нерадивыми хозяевами. Дышалось тяжеловато, хотя маленькая форточка в паутине была приоткрыта. Сильно болела голова, правая ее часть, и нестерпимо хотелось пить. Во рту пересохло, точно после пьянки.

Сергей шевельнулся, внутренним взором «осмотрел» свое тело и нашел его в плачевном состоянии. Ноги и спина от долгого лежания в одной позе затекли, похолодели, и, кажется, он простудил поясницу. Он хотел принять более удобное положение, но тело с первого раза не послушалось. Его правая рука была пристегнута наручником к толстой трубе и мешала шевельнуться. Стальное кольцо больно сжимало запястье и острый край резал кожу. О том, чтобы сломать браслет, речи не было. Он осмотрел трубу, взялся за нее рукой, дернул пару раз, но она оказалась крепкая и даже не прогнулась.

Краснов некоторое время лежал и вспоминал, что с ним произошло, а когда наконец вспомнил — мысленно проматерился.

«Нельзя лезть сломя голову в неизвестный дом. Не изучив обстановки, постояльцев. Может, там взвод солдат. Вот и попал впросак — получил по затылку, и как выбираться из этого положения, не знаю».

Наконец нога согрелась, спина отошла, и сыщик решил действовать. Он привстал, потянулся ногой к куче хлама, зацепил носком ботинка моток алюминиевой проволоки и попытался притянуть к себе. С первого раза у него это не получилось, а вот со второго…

Когда спасительная проволока была в руке, Сергей взял валявшуюся рядом ножку от разломанного стула и пару раз сильно ударил по кончику проволоки, отчего тот сплющился и согнулся. Вставив самостийную отмычку в замок наручников, он без труда его открыл. Вынул руку, встал, отошел от стены и размял похолодевшее тело — потянулся, сделал несколько махов и боксерских ударов по воздуху.

Он нашел в куче мусора стальную трубу и решил использовать ее для ведения боевых действий. Сжал металл пальцами, со свистом махнул несколько раз по воздуху и по узкому проходу двинулся в глубь подвала. Шел между ящиками. Вдруг услышал скрип открываемой двери, насторожился, вернулся к батарее, сел на пол и вставил руку в наручник. Браслет защелкивать не стал, а сместил его вбок и задвинул рядом с замком. В любой момент мог скинуть кольцо и освободить руку. Трубу положил за спину — на всякий случай.

«Хотели бы убить — убили. Значит, я им для чего-то нужен», — подумал он и стал ждать.

Шаги приближались, и по ним Краснов понял, что идут несколько человек. Он решил действовать осмотрительно и не спешить. Через мгновение из темноты вышел Петровский, за ним Анна и следом ресторанная стриптизерша. Она была в неизменном лайкровом черном комбинезоне, режиссер в старых джинсах и темной футболке, а вот Анна разоделась, как на парад. На ней красовался белый блестящий пиджак, короткая белая юбка той же ткани, а под пиджаком — короткая, по пупок, узкая белая футболочка. Груди выпирали под ней великолепными буграми. Было видно, что о трауре она не вспоминает, хотя Герман Фрейн похоронен еще не был.

Все трое встали перед горе-детективом и с сожалением взглянули на него. Он немного изменил положение и с опаской взглянул на пришедших. Их появление не предвещало ничего хорошего.

Анна заняла позицию в центре, расставила ноги так, что Сергей заметил ее беленькие трусики, уперла руки в бока и изрекла:

— Попался, голубок, в собственный кукан. Думаешь, ты нас выследил? Нет — мы тебя. Ольга за тобой двое суток ездила. С того самого дня, когда ты вернулся в мой дом и взял в заложники одного из ментов. От муровцев ты уехал, а от ее маленькой беленькой машинки — нет. И Владик ей помогал. Он влез в твой офис в тот момент, когда ты там видеокамеру забирал, и затеял с тобой драку. Продемонстрировал свои наколки, и ты, как опытный сыщик, его по ним вычислил. Ты начал за ним следить, и он привел тебя сюда, в этот дом. Он его снял специально для того, чтобы тебя грохнуть. Теперь мы тебя убьем, а тело в лесу закопаем. Краснова Сергея Сергеевича объявят во всероссийский розыск, но никто никогда не найдет. Здорово придумано. Убийство Германа свалят на тебя, а я останусь чиста и девственна, как ландыш весной. — Анна улыбнулась, показав белоснежные ровные зубы и сверкнув недобрым взглядом. — Кончай его, — приказала она Петровскому. Тот вынул из-за пояса пистолет Сергея и передернул затвор.

— Зачем ты убила Германа? — спокойно спросил сыщик.

— Старый хрыч решил со мной развестись и лишить наследства. А я хочу быть богатой, очень богатой, жить как пожелаю, делать что хочу, любить кого хочу, и чтобы никто мне в этом не мешал. А он вздумал ревновать, импотент чертов, поэтому пришлось его ликвидировать, пока наследство оформлено на мое имя. Все здорово получилось, правда? — Анна усмехнулась.

— Правда, правда, лихо ты меня подставила, — угрюмо пробубнил сыщик.

— Я все сама придумала — тебя наняла и Германа убрала, а Владик с Ольгой помогли мне осуществить план.

— Я догадался, что он у меня ключи вынул, когда мы занимались сексом. Съездил в мой офис, привез пистолет и пристрелил Германа. Потом подбросил ствол в багажник моей машины, а ключи — в карман брюк.

— Правильно, только в одном ошибся. Германа я сама пристрелила из твоего пистолета. Собственноручно. Мы его держали несколько дней в комнатке в подвале моего дома, прикованного наручником к трубе, а потом поставили к двери и шлепнули. И тебя шлепнем. Давай. — Анна кивнула режиссеру.

Тот сделал шаг вперед, поднял пистолет и направил на Краснова.

— Стой, стой, я хочу сказать, — выпалил Сергей.

Сергей мог бы вскочить и кинуться на Петровского с трубой наперевес, но тот стоял в трех метрах от него и успел бы выстрелить. Умирать не входило в планы Краснова, и он решил схитрить:

— Я записал твое признание на видеокамеру, она в пряжке моего ремня, а магнитофон спрятан в кустах. Теперь вам всем крышка, и неважно, убьете вы меня или нет. Запись будет в МУРе, и вас арестуют, осудят, и наследства ты, Аня, не увидишь.

— Что, — удивилась красавица, — что ты несешь, урод? Проверь, — она кивнула Петровскому, и тот подошел к Сергею. Нагнулся, отстегнул ремень и выдернул из брюк. Повернув пряжку, приподнял крышку и увидел глазок миникамеры и плату передающего устройства.

— Вот сукин сын, — хмыкнул Влад, — камеру с собой носит.

— Есть? — удивилась Анна.

— Да, миникамера, а магнитофон не здесь, но где-то недалеко. Радиус действия передатчика не более ста метров.

— Наверное, в его «мерине», — добавила Ольга. — Когда он из машины вышел, то сразу направился к дому и в кусты не залезал.

И она оказалась права. На всякий случай, до слежки за Петровским, Краснов установил камеру в пряжке ремня, а принимающее устройство и магнитофон в салоне «Мерседеса». Признание Анны было записано на пленку, и запись эта была в его машине. Преступники могли открыть иномарку и забрать ее, но не это сейчас заботило Сергея. Его жизнь висела на волоске, и надо было в первую очередь спасать себя.

Петровский рассматривал камеру и руку с пистолетом опустил. Он отвел взгляд от Сергея и тот воспользовался его оплошностью. Вынул руку из наручника, схватил трубу, вскочил и бросился на режиссера. Тот от удивления рот открыл, а Анна и Ольга завопили в ужасе, как свиньи недорезанные. Петровский вскинул пистолет, но Краснов саданул трубкой по кисти, и оружие улетело в кучу хлама. Второй удар сыщик нанес по шее, но режиссер загородился и труба рубанула как раз по наколке на предплечье. Дракон и красавица мигом распухли, посинели и слились в большую багровую блямбу.

Ольга кинулась к выходу, на бегу задела старый ящик, он упал, наваленные в нем пустые бутылки рассыпались, раскатились, а некоторые разбились. Стриптизерша добежала до лестницы и ринулась наверх.

Сергей врезал Владиславу по темечку, труба согнулась, из рассечения хлынула кровь, но тот успел ухватиться за руку Краснова и за его рубаху. Мужчины повалились на пол и кряхтя покатились по проходу. Тщетно пытались победить друг друга.

Анна схватила лежащий под стулом ремень Сергея и помчалась прочь. Краснов оседлал режиссера, врезал ему кулаком по лицу, и тот на мгновение отключился. Сыщик прыгнул вперед, дотянулся до ноги убегающей Анны, подхватил ее и девица шмякнулась на пол. Туфля слетела, но Анна вырвала ногу, вскочила, и устремилась к лестнице. На бегу наступила босой ступней на бутылочную стекляшку и сильно разрезала подошву.

Воли в красавице было не меньше, чем силы, она вскрикнула, присела он пронзившей тело боли, со скрипом в зубах поднялась и, хромая, заковыляла к выходу. Сергей хотел рвануть за ней, но Петровский вцепился в него мертвой хваткой. Пришлось еще пару раз ломонуть в режиссерскую физиономию и довести дело до нокаута.

Ольга вбежала в гостиную, не помня себя от страха заметалась по ней, пока следом не приковыляла Анна.

— Где ключи от его машины? — рявкнула она.

— На столе, — стриптизерша нуждалась в руководстве и без него не могла даже из дома выйти. Так испугалась. — Что делать, что делать? — причитала она.

Анна плюхнулась на диван, подняла окровавленную ногу, нащупала пальцами осколок, выдернула и отбросила в сторону. Увидев ее манипуляции, Ольга охнула, потеряла сознание и опустилась на пол.

— Дерьмо, — процедила сквозь зубы Аня, схватила со стола брелок от «Мерседеса» и метнулась к двери.

Сергей расшвырял гору старых учебников, выудил из-под них запыленный «Макаров», протер тряпкой и побежал к лестнице. Вырубленный режиссер так и остался лежать на полу.

Сыщик шел и удивлялся. Кровавые отпечатки подошвы вели вверх по ступеням, а оттуда в гостиную.

— Анька, что ли, ногу порезала, или эта девица, — бубнил он.

Увидев на полу стриптизершу, решил, что кровь ее, но на ногах у той были туфли, и Сергей подумал про Фрейн.

Приподняв танцовщицу, он перетащил ее на диван, но в этот миг черный парик съехал с головы и пряди белых длинных волос вывалилась на пышную грудь. Парень расправил волосы и узнал в танцовщице соседку Анны по даче. Ту, что прогуливалась с собачкой, когда он дремал в машине, ту, что спросила его, не ушибся ли он, когда сиганул с балкона.

— Вот те раз, была черная, а стала белая, — хмыкнул он. — Но душа-то у тебя все равно черная. — Он взял со стола свою видеокамеру, ключи от «Лотуса», свой сотовый телефон и устремился к двери.

Анна в прихожей намотала на рану какую-то тряпку, сунула ноги в домашние шлепанцы Петровского и выбежала на улицу. Дохромала до «Мерседеса» Краснова, выключила сигнализацию, распахнула дверцу и уселась за руль. Она не стала искать видеомагнитофон, а завела мотор, включила фары и лихо, юзом, вырулила на дорогу. Надавила на газ и рванула прочь. Сергей выскочил ей навстречу, выхватил пистолет, направил на стремительно приближающийся «мерин» и готов был выстрелить по кабине, но Анна включила дальний свет. Ослепленный сыщик прищурился, но на курок надавил. Выстрел громыхнул в ночи, пуля просверлила душный воздух, пробила ветровое стекло, пронеслась в сантиметре от Анны и вылетела сзади. Красавица поддала газку и направила машину прямо на детектива. Тот рыбкой прыгнул в сторону, кувыркнулся в траву, вскочил, и с колена послал две пули ей вдогонку. Одна из них пробила багажник, а другая угодила в «молоко».

— Черт тебя подери, — зарычал он и бросился к «Лотусу».

Влез в салон, завел мотор, резко подал назад, с ходу выбив въездные ворота, и юзом развернулся на улице. Вдали за поворотом скрылись подфарники его «Мерседеса». Он надавил на педаль и устремился следом.

Была середина теплой ласковой летней ночи. Но умиротворенной и спокойной она была не для всех. Два умных, красивых, преуспевших в жизни человека посвятили ее не поцелуям под луной, не томным вздохам на скамейке, не любви, а смертельно опасной автомобильной гонке. Они неслись сломя голову в кромешной тьме деревенского шоссе, и каждый преследовал свою цель, но от этих целей зависела жизнь обоих.

Постепенно «Лотус» нагнал «Мерседес» и пристроился в хвост.

«Как ее взять. Взять живой и невредимой, — думал Сергей. — События развиваются как в захватывающем американском боевике, но только действие происходит не на экране, не со звездами Голливуда, а со мной, на этой ухабистой российской дороге, в ночи. Одна ошибка, один поворот руля могут стоить жизни мне или ей. А Анна мне нужна живая. Запись чистосердечного признания — это здорово, но живой преступник всегда приятней».

Машины мчались по прямой как стрела трассе, в нескольких метрах друг от друга, и если бы кто-нибудь со стороны увидел эту гонку, то решил, что ездоки с ума спятили.

У Краснова педаль газа «влипла в пол», а на спидометре стрелка уперлась в ограничитель. Тем не менее он скорость сбрасывать не собирался. Шел до конца, так как выбора у него не было. Он должен был победить в этой гонке любой ценой.

Анна тоже жаждала только победы. Для нее она означала богатство, независимость и свободу. Красавица уже ощутила эти прелести, попробовала на вкус и отказываться от них не собиралась. Тот, кто был богатым, колоссально богатым, потом, потеряв состояние, жить нормальной жизнью уже не может.

Погоня продолжалась, но успеха Сергею Краснову она не приносила. Некоторое время он анализировал ситуацию, рассчитывал ходы, а потом пошел в атаку. Прибавил скорости, благо запас был, перестроился слева от «Мерседеса» и несильно ударил бортом «Лотуса» в его борт. Это скорее была психологическая атака, чем фактическая. Крыло «мерина» и передняя дверца помялись, машина вильнула, но Анна не испугалась, а выровняла ее и атаковала сама. Отчаянная женщина. Она крутанула руль, и уже «Мерседес» таранил «Лотус». Силы она не рассчитала и удар получился мощнейший. Оба кара завиляли на дороге и чудом не улетели в канаву. Сергей ударился плечом о стойку, а головой о потолок. Его охватила ярость, и он понял, что запросто Анну взять не получится. Она не из тех, кто пугается опасностей и сдается. Как раненый зверь она шла напролом, сметая на своем пути все преграды.

И тогда Сергей решился на экстренные меры. Вынул пистолет, нажал кнопку на пульте двери, но опустить стекло у него не получилось. При таране правая передняя дверца помялась, и механизм заклинило. Тогда он выстрелил в стекло, и оно рассыпалось на мелкие кусочки.

Анна вздрогнула, услышав грохот, заерзала за рулем, стала чаще оборачиваться, следить за маневрами преследователя. Сергей прибавил газу, поравнялся с «Мерседесом», выставил руку в открытое окно и стал стрелять по переднему левому колесу. Попал только с третьей пули. Машина Анны вильнула, она судорожно вцепилась в руль и попыталась ее выровнять, но не смогла.

Пуля пробила бескамерную покрышку, она мгновенно лопнула, как тряпка закрутилась на колесе и через долю секунды слетела. «Мерседес» сел на обод и накренился влево. Сергей притормозил и чуть поотстал. «Мерседес» вильнул перед ним, скатился в канаву и понесся по полю подпрыгивая на ухабах. Наехал на корягу, перевернулся и закувыркался как мяч. Анна была пристегнута, но кресло оторвалось от крепления и загрохотало по салону. Совершив семь переворотов через крышу, исковерканный «мерс» пробороздил мордой грунт и встал.

Туча пыли окутала место аварии, и Сергей потерял его из виду. Он затормозил, дал задний ход, подъехал к облаку, остановился, выскочил на улицу и пошел по полю, ища обломки. Через минуту пыль осела, и он увидел вздыбленные к небу колеса своей машины. Ему не было жаль денег, иномарки и Анны, он хотел одного — справедливости и добился ее. Мысль о том, что он отмщен, грела его душу.

Заглянув в салон, он увидел лежащую на боку Анну. Ее придавило изогнувшейся стойкой кабины, глаза ее были открыты и она часто дышала.

— Жива? — спросил он, но девушка не ответила. По ее лицу текла кровь, и поза, в которой она была, не предвещала ничего хорошего. Краснов подумал, что у нее сломан позвоночник.

— Я тебя вытащу, — громко сказал он и просунул руку в проем ветрового стекла. Само оно, потрескавшееся, валялось неподалеку. Он дотянулся до руки девушки, сжал ее и потянул на себя. Анна застонала и перекривилась.

— Не тронь, слышишь, не тронь. Ноги больно, — она тяжело дышала, но была в сознании и здравом рассудке. — Бери камеру, сними меня в последний раз.

Сергей рот открыл от удивления.

— Лежи спокойно, я скорую вызову и спасателей, — он вынул сотовый и набрал девять один один.

— Потом. Сейчас сними меня, пожалуйста, — взмолилась Анна и Сергею пришлось идти за камерой. Он принес из машины «Сони», включил лампу на корпусе, навел на «Мерседес» и снял место аварии. Потом приблизился к Анне, просунул руки в проем и навел объектив на ее лицо.

В свете лампы краски стали ярче, кровь заблестела на лбу и губах и по выражению мутных глаз Сергей понял, что красавица при смерти.

— Снимай, снимай все, — прошептала она. — Ты же все снимаешь на свою чертову камеру. — Она на минуту замолчала, собралась с мыслями, с силами, а потом произнесла:

— Я, Анна Фрейн, дочь Германа Фрейна от первого брака.

Услышав эти слова, Сергей окаменел, подумал, что у девушки бред. Тем не менее он молчал и снимал. На мониторе лицо было крупным планом, видно отчетливо и резко.

— Он женился на моей матери ради денег и титула — мы потомки древнего знатного рода. Женился, а потом убил ее. Меня отдал в детский дом. Я выросла, и подруга матери рассказала мне, кто такой этот Фрейн. Кстати, фамилия тоже наша. Я поклялась отомстить и вернуть свои деньги. Всю свою жизнь я мечтала об этом, жила с мечтой об отмщении. Тебе это чувство тоже знакомо. — Сергей кивнул. — Я так желала ему смерти, что по ночам видела сны, как убиваю его. То из пистолета, то ножом, то палкой, то камнем или чем-то еще. Это превратилось в наваждение, — Анна тяжело вздохнула, кашлянула и изо рта у нее вытекла струйка крови.

— Времени совсем мало, — добавила она. — Я выросла, стала красавицей, это тоже наследственное, но от своей мечты не отказалась. Я собрала о Германе много информации и знала, что у него есть сын от второго брака. Он учился в США. Я приехала в Америку и познакомилась с Марком.

У нас с ним была любовь, настоящая любовь, но все равно я убила его. Ты, наверное, уже понял, что моя любовь смертельна. Он наследник, а значит, конкурент, и поэтому жить не должен. Я рванула руль, когда мы мчались в открытой машине по горной дороге. Я выпрыгнула, а он полетел вниз.

Я вернулась в Россию и на одном из приемов познакомилась с Германом. Очаровала его, и он женился на мне, не подозревая, что я его дочь. Был какой-то момент, когда я решила его не убивать, ведь я добилась своей цели, стала наследницей огромного состояния, но… Я мечтала жить своей жизнью, а ему это не понравилось. Он решил развестись со мной, изменить завещание и лишить меня денег, моих денег. Я считаю все его деньги своими, так как его стартовым капиталом были наши семейные драгоценности.

Тогда я придумала и осуществила с помощью друзей свой план. Я лично пристрелила Германа — Владик и Ольга не убийцы. А тебя, Сережа, я случайно выбрала, и с тобой мне было хорошо. Прости меня. — Анна вымученно улыбнулась, потянулась к Сергею, хотела взять его руку, но он ей своей руки не подал. Анна глубоко вздохнула, выдохнула и рука ее упала на живот. Прекрасные глаза остались открытыми. Они смотрели на Сергея Краснова, и в них он увидел свое отражение.

Он посмотрел на часы и произнес:

— Четыре часа две минуты. Анна Фрейн умерла, — коснулся пальцами век и опустил их. Потом встал, не прекращая снимать отошел от машины, снял панораму места аварии, снял себя и выключил камеру.

Хотел ли он ее смерти — Сергей не мог однозначно ответить на этот вопрос. Он ненавидел Анну, но не до такой степени, чтобы ее убивать. Он желал восстановить справедливость, свое доброе имя, авторитет, имидж, хотел вернуться к прежней жизни и больше ничего. Смерть девушки окончательно вывела его из равновесия. Он сел на придорожный валун, отложил камеру, обхватил голову руками и зарыдал. Его стон покатился по бескрайнему полю, к лесу и растворился в сочной листве.

Бой был окончен. Нервное напряжение спало, Краснов как всегда добился своей цели, и теперь ему стало жалко себя, жалко Анну, но более всего свою душу. Он считал себя виновным в ее смерти.

Вскоре он успокоился, встал, полюбовался розовеющим небом, утренний ветерок высушил его слезы и прогнал тягостные мысли. Он постоял в тишине, достал телефон, связался с Максимовым и рассказал, что произошло и где находится.

Через час оперативная бригада на десяти машинах примчалась к месту аварии. Все это время Сергей дремал в «Лотусе». Увидев полковника и Фомина, он вышел навстречу, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

Осмотрев «Мерседес», выслушав подробный рассказ Краснова, просмотрев запись, Максимов не на шутку разнервничался.

— Серега, ты такое дело в одиночку раскрутил. Себя спас. Нам помог. Я перед тобой преклоняюсь. — Он долго жал ему руку и хотел расцеловать, но вокруг были милиционеры, и он постеснялся.

— Ваша школа, — буркнул Краснов.

— Поздравляю, — похлопал Сергея по плечу Алексей, — мастерская работа. А мы облажались, не смогли найти улик против Анны Фрейн, хотя знали, что она заказала Германа.

— Умная баба, все заранее рассчитала и хладнокровно претворила план в жизнь — убила мужа. Хотя, может быть, он и заслуживал смерти, — констатировал Краснов. Настроение его улучшилось, он был уставший, но чувствовал себя на небывалом эмоциональном подъеме. Наверное, такие чувства испытывают люди, приговоренные к смерти, ждущие ее, а потом помилованные.

Привезли подельников Анны — режиссера Петровского и Ольгу. Они, напуганные, сидели в наручниках в милицейской машине и смотрели по сторонам. Им сообщили, что Анна мертва, и это известие подействовало на них ошеломляюще. Ольга зарыдала, а Петровский стал хмурым и грустным.

— Вот, — Алексей передал Максимову лазерный диск от компьютера.

— Что это? — спросил тот.

— Нашли в тайнике в доме Петровского. На нем записана сцена съемок с актерами в кабинете Фрейна. Он играет Краснова, а Ольга — Германа. Здесь фрагменты компьютерной графики и съемка Сергея на синем фоне в спальне Анны. Наложение его лица на тело Петровского.

— Зачем режиссер сохранил улику? — обратился полковник к Сергею.

— Боялся, что Анна убьет и его. Какая-никакая, но страховка от ее любви. Она мне призналась, что ее любовь смертельна. Это есть на пленке.

— Ладно, — в заключение произнес полковник, — поехали докладывать руководству о раскрытии дела, показывать твой фильм.

Максимов, Фомин и Краснов сели в машину и отправились в управление. На месте аварии и в доме режиссера работали следственные бригады.

— Может, вернешься в уголовный розыск, нам классные сыщики позарез нужны? — спросил Николай Иванович Сергея.

— Нет, — утвердительно ответил тот, — топталой больше быть не желаю.

Рассвело. Машина мчалась по утреннему шоссе, грустный Сергей смотрел в окно и думал:

«Смертельна ли любовь вообще или только любовь Анны Фрейн?» На этот вопрос он так и не нашел ответа.

И вот наступил еще один летний день. Уже с утра было довольно тепло, и это обещало к полудню крепкую жару. Давящую, душную, потную, без ветерка и дождичка, с мухами, пылью и выхлопными газами.

С нашей последней встречи с частным детективом Сергеем Сергеевичем Красновым прошел ровно год. За это время утекло много воды, стерлось много шин об асфальт и множество секундных, минутных и часовых стрелок намотало неимоверное количество оборотов вокруг циферблатов. Но время, как известно, течет незаметно и бесповоротно, и винить его в этом нельзя, на то оно и время.

Дело об убийстве Германа Фрейна, которое он успешно раскрыл, уже запылилось на полке, ушли в никуда резкие, сенсационные репортажи специальных корреспондентов, стали историей звонки правительственных чиновников руководителям МУРа, и только Сергей Краснов до сих пор помнил все.

Когда стало ясно, что он невиновен и генеральный прокурор снял с него обвинение, когда участники убийства были осуждены, только тогда он перестал в холодном поту просыпаться по ночам, успокоился и наконец-то вздохнул свободно. Вздохнул, а выдохнул водочным перегаром. Он недельку-другую попил в одиночестве, хотя горьким пьяницей себя не считал, потом, чтобы окончательно снять нервный стресс, поехал на месяц в европейское турне. Развеяться.

Повалялся на пляжах Турции и Греции, покуролесил по ресторанам, ночным стриптиз-барам и дискотекам на Мармарисе, и классно отдохнул в винном угаре и с девочками. И вот наконец взял себя в руки, вернулся в осеннюю Москву и почувствовал себя удовлетворенным. Теперь он валял дурака здесь, но больше не кутил.

Он сгоряча поклялся самому себе никогда больше не заниматься сыскной деятельностью. Частное агентство аннулировать не стал, просто забросил дела, послал всех к черту, секретаршу Таню в том числе, и занялся поправкой потрепанного разгульной жизнью здоровья. Усиленно тренировался в качковом зале, плавал в бассейне, бегал кроссы, ожесточенно стучал по мешкам и грушам и иногда спарринговал с товарищами боксерами.

Ясность сознания и трезвость мышления постепенно вернулись к нему, и он сформулировал для себя основной жизненный принцип — никогда больше в делах не связываться с женщинами. То есть заказы от них не брать. Ни от кого, ни при каких обстоятельствах и ни за какие деньги.

Поостыв, он на некоторое время впал в раздумья — продолжать сыскное дело или нет и наконец принял решение:

— Продолжать, но осторожно, в высшие сферы не лезть, — сказал себе Сергей и взялся за дело.

Руководствуясь новыми принципами, он построил свою работу так, чтобы дамс в окрестностях его конторы и духу не было. Правда, Таню на работу взять пришлось. Верные люди в любом деле нужны, а в таком опасном и деликатном, которым занимался детектив, — вдвойне.

Таня сразу заметила перемены в настроении шефа, отметила его непривычную замкнутость, сухость в общении и холодность. Грубить, хамить, орать Сергей не начал, воспитание не позволило, но Таня постоянно чувствовала его отчужденность. Ни намека на былую теплоту. Раньше он мог ее и за попку ущипнуть, и в щеку поцеловать, и похабный анекдотик шмякнуть. А ныне отношения стали дистанционно-официальными. Правда, на заработной плате это никак не отразилось. Сергей в делах был пунктуальным, щепетильным и требовательным не только к подчиненным, но и к себе. Платил столько же, а иногда и больше и, разумеется, регулярно. Но и работы, правда, прибавилось.

Таня коротала дни, недели и месяцы в надежде, что шеф оттает, снова обратит на нее внимание и пригреет ласковым словом, страстным взглядом и игривой рукой.

«Ничего, не так скоро, — думала она, — ведь ему, бедненькому, такой стресс пришлось пережить. Вся страна, все менты, все люди считали его убийцей, а он сумел выпутаться из адской паутины, доказал свою невиновность и обелил свое честное имя».

Кстати, солидной, ворочающей огромными деньгами клиентуры у Краснова прибавилось. Сергей на деле, можно сказать публично, доказал, что он сыщик экстра-класса, ас своего дела. В тот момент, когда огромный неповоротливый аппарат МУРа открестился от него, бросил на произвол судьбы, он один, своими силами нашел и разоблачил коварных убийц. Это дорогого стоит. Лишь друзья Фомин да Максимов пытались ему помочь. Но тщетно. Не хватило расторопности, может и желания, или рвения, но факт остался фактом — Краснов выпутался сам.

Итак, дела Краснова пошли на лад. Он быстро вернул растраченные на вино и девочек доллары и даже приумножил состояние. Но от второго принципа — в высшие сферы не лезть, — пришлось отказаться, так как теперь у него были богатые клиенты, солидные ответственные заказы и высокие доходы. Деньги потекли рекой, и Сергей стал подумывать о расширении конторы. Задумал взять к себе на работу Алексея Фомина, если тот, конечно, согласится, но пока медлил, не решался позвонить другу и сделать предложение. Знал, что тот, честный служака, винт в ржавой государственной правоохранительной машине, на частную работу может не сподвигнуться.

«Будет торчать как гриб до пенсии на своем мизерном окладе, — думал Сергей, — а уйдя на нее, сядет во дворе доминошными фишками о сырой дощатый стол стучать, или будет на дачке в пяти сотках тяпкой ковыряться, червей кромсать. Ну что сказать, как нашему государству нужны первоклассные сотрудники правоохранительных органов, так им и платят. Так они и служат. Такой и уровень преступности в стране. И уровень коррупции».

За время гулянки Краснов потратил почти все свои деньги. Это стало весомым аргументом в его споре с самим собой — продолжать заниматься сыскным бизнесом или нет. Он привык жить богато, на широкую ногу, ни в чем себе не отказывать. К хорошему лучше не привыкать. А нищета его угнетала, нервировала и пугала. По жизни он больше ничего, кроме как следить, собирать информацию, анализировать ее и распутывать хитросплетение человеческих судеб и жизненных обстоятельств, не умел. Поэтому легко смирился с мыслью, что придется вновь открыть свое сыскное агентство. Но по поводу женщин зарок свято чтил и пренебрегать им не помышлял.

Первым делом Сергей позвонил Тане и сообщил, чтобы она выходила на работу.

— Когда? — от радости взвизгнула девушка.

— Завтра, — холодно констатировал Сергей и попрощался.

В его офисе все было, как до закрытия. После разгрома Таня сделала уборку, навела порядок и потом редко, но приезжала туда и протирала пыль и мыла полы. Видимо, в глубине своей чуткой женской души, интуитивно, она была уверена, что шеф остановится в своем падении, возьмет себя в руки, воспрянет духом и вернется к работе. Она знала, что он редкостной воли человек и редкостного разума.

Случилось так, как Таня и предсказывала, но она никак не могла предположить, что Сергей будет с ней так холоден и необщителен. Но и тут она положилась на интуицию, на природную женскую мудрость и предоставила свою судьбу на суд Божий. Ждала перемен, надеялась и верила. А что еще остается делать одинокой девушке в расцвете лет. Она боялась одного, что вот так, в одиночестве, и состарится, а Краснов на нее внимания не обратит.

По распоряжению Сергея она разослала объявления об открытии конторы «Крас и Компани» во все газеты и журналы, в сети и принялась ждать. На удивление ее и Сергея, ответная реакция последовала незамедлительно. Создалось такое впечатление, что потенциальные клиенты сидели и ждали, когда Краснов соблаговолит их принять и заняться их делами. И Сергей удовлетворил всех желающих.

Однажды пришлось отказать одной богатой амбициозной даме преклонного возраста, пожелавшей видеть Краснова в качестве ее телохранителя. Видимо, ей захотелось ощутить его у себя в постели в щепетильной роли любовника.

Сергей был холоден и непреклонен — как скала, и спокойно, хладнокровно и без сантиментов, не терпящими двусмысленности выражениями осадил клиентку. Чем привел ее в крайнее разочарование. Ей — некогда красивой и изысканной, а теперь старой, сморщенной, но продолжающей верить в свою неуязвимость богатой вдове предпринимателя, так никто никогда не отказывал.

Она удвоила, а затем утроила гонорар, но в итоге, не добившись ничего, ушла оскорбленная, но с трепетной искоркой в глубине души.

Причиной столь бурного наплыва клиентов в контору стала недавняя шумиха в прессе по поводу раскрытого им убийства. Все средства массовой информации несколько недель тарахтели про Краснова и мастерски раскрытое им дело. Это на некоторое время сделало Сергея героем, народным любимцем и чуть ли не суперзвездой. Как раз в это время он пил у себя на даче и репортеров не принимал, а потом взял да и уехал на море, от греха подальше. За месяц страсти улеглись, телевизионщиков и газетчиков захватили новые идеи и события, и когда Сергей вернулся, то уже никого не интересовал. Все его забыли. Чему он несказанно обрадовался. Ведь в его профессии публичность хуже некуда.

Но солидные, влиятельные бизнесмены, политики, потенциальные клиенты про Краснова помнили. Они навели о нем справки и, узнав, что он отдыхает, принялись ждать. Когда же он вернулся и снова открыл фирму, они вышли из тени и начали делать Сергею весьма деликатные конфиденциальные предложения.

В частности, он, выполняя заказ очень влиятельного бизнесмена, отыскал в Европе и вернул хозяину украденные акции его нефтеперерабатывающего предприятия. Нечестные компаньоны олигарха были привлечены к суду, а сам нефтяник обогатился на астрономическую сумму. Естественно, и гонорар Краснова был не хилым.

Сергей купил новую четырехсотметровую квартиру в Жулебино, двухдверный спортивный «Мерседес-W220» с укороченной базой для воскресных прогулок и еще один — «Мерседес-W210» на каждый день. Также у него осталась еще с бедных времен не совсем новая «восьмерка». Он ее не продавал и иногда выезжал на ней на задания. Краснов заплатил Тане причитающиеся проценты, а в качестве премии подарил новенькую «десятку». На свои деньги секретарша приобрела двухкомнатную квартиру и мебель в нее.

Второй клиент — известный политик и бизнесмен, был круче первого и предложил Краснову разыскать убийцу его сына — тоже бывшего бизнесмена. За это он пообещал выплатить Сергею такую сумму, какую он пожелает. Месть слепила отцу глаза, жгла мозг, и он жаждал смерти убийце сына. Краснов сразу предупредил, что он не киллер и убивать разыскиваемого не станет, но найдет его, где бы тот ни находился, и передаст в руки муровцев. Папашу такой исход дела устраивал, и он нанял Краснова на работу.

Сергей поднял в МУРе дело трехлетней давности и выяснил, что сын бизнесмена погиб в ходе конфликта с компаньоном своей торговой фирмы. Парни не поделили прибыль от крупной сделки. Убийца — бывший друг сына, скрылся от правоохранительных органов и бежал за границу. Его уже два года разыскивал ИНТЕРПОЛ, но почему-то безрезультатно. Ясно почему. Видимо, никому не было дела до несчастного папаши и его застреленного неотомщенного сынка.

Сергей с радостью взялся за дело и за месяц нашел негодяя в одной из средиземноморских стран. Тот кутил в обществе дам легкого поведения и тратил последние сворованные им кровавые деньги. Делом техники было выманить его из укромного гнездышка, заставить переместиться к границе с Грецией и на пропускном пункте задержать.

Краснов привез убийцу в Москву, сдал в руки Алексею Фомину и доложил отцу о выполнении задания. Тот был счастлив, предложил Сергею назвать сумму гонорара, но тот взял только приличные командировочные и удалился. Тогда заказчик подарил ему один из своих загородных особняков. Сергей сначала не хотел принимать столь щедрый подарок, но отец — политик и по совместительству глава крупнейшей в стране строительной корпорации, убедил Краснова, что цена дома сопоставима со сложностью выполненной им задачи.

Вскоре Сергей переехал на лето в него жить и был рад такой развязке дела. Через неделю он прочел в газете, что привезенный им убийца повесился в камере, не дожидаясь суда.

«Папаша заказал», — решил детектив.

Через пару дней позвонил сам отец и поинтересовался, читал ли Сергей статью. На что сыщик констатировал — собаке собачья смерть.

Сергей сидел в своем кабинете в полном одиночестве и анализировал сложившуюся ситуацию. Ему не очень-то верилось, что он снова в деле, выполняет заказы богатых клиентов, у него снова есть деньги, связи, почет, уважение и имя.

«Имя честного бизнесмена, сыщика, работающего не бесплатно, но и не ради денег, а за идею, идею восстановления справедливости и закона.

Имя в публичном его понимании дает человеку многое, может даже все. Имя надо заслужить, заработать кропотливым самоотверженным трудом в течение долгих лет. И тогда оно придет, постепенно, подспудно, исподволь проявится в отношении людей к тебе и твоему делу, если, конечно, ты трудишься, не жалея себя и не думая о деньгах и славе. И когда-то наступит момент, когда имя начнет работать на тебя и далее на твоих детей. Главное, когда делаешь имя, не думать о том, что ты занят его деланием, надо просто работать, работать и работать. И все придет. И слава, и почет, и деньги».

Лишь один вопрос не давал Краснову покоя. Почему клиенты повалили к нему валом? Почему нет продыху в звонках, визитах, и даже приходится отказываться от неинтересных, бытовых дел, которые могут распутать агенты любого частного сыскного агентства. Почему он выбирает самое сложное, то, что может раскрыть только он, Сергей Краснов, и почему люди верят ему, идут к нему и заказывают расследование за любые деньги. Он думал, думал и наконец додумался. Потому что им приятно иметь дело с известным человеком, яркой личностью, лучшим профессионалом. Потому что люди верят ему, верят, что он не подведет, исполнит обязательства и распутает сложнейшее дело. Как когда-то клиенты обращались к Шерлоку Холмсу, и он помогал им. Так и теперь они приходили к Сергею Краснову в надежде, что он решит все их проблемы. А деньги не в счет.

И Сергей решал. Он даже сам за собой заметил, что стал относиться к заказам ответственней. Боялся посрамиться, опозориться, не выполнить заказ, опустить планку веры в свой профессионализм. Теперь он стал суперсыщиком, а это звание надо нести высоко и достойно, во что бы то ни стало.

И вот он сидел и думал, а дверь вдруг открылась и в комнату заглянула Таня.

— Сергей Сергеич, к вам клиентка, — с испугом выпалила она и стала дергаться всем телом, не пуская кого-то. — Я ей говорила, говорила, что вы заняты, что вы не принимаете, но она…

Дверь со стуком распахнулась, и в проеме появилась девушка. Таня преградила ей путь, расперев руками притолоки, но та напирала упругой грудью и уступать не собиралась.

«Опять дама», — расстроился Краснов.

— Мне очень надо, очень. Я хочу сама поговорить с господином Красновым, — не раздраженно, а скорее жалостливо просила незнакомка. — Пустите, пожалуйста.

Сергей, видя, что от дамы так просто не отделаться, решил разрядить обстановку.

— Танечка, впустите ее, я сам разберусь.

Секретарша резко убрала руки, девушка подалась вперед и ввалилась в комнату. При этом споткнулась о косяк, пролетела метр до стола и плюхнулась на него животом. Сбив статуэтку, лампу и бумаги, она распласталась среди письменных принадлежностей, с испугом глядя на хозяина. Сергей отпрянул и успел увернуться от летящих в него предметов. А когда шквал прошел, вскочил и зло выпалил:

— Вы что, пьяная, на ногах не стоите?

Девушка выпрямила ноги, задрав плотную красивую попку, разогнулась и наконец встала. Смущенно оправила приподнявшуюся юбку, поправила и светлую рубаху:

— Простите меня, пожалуйста. Я споткнулась, у вас приступок высокий. Я сейчас подберу.

Она нагнулась, и ее короткая светлая юбка из тонкой ткани обтянула ягодицы, просветила белоснежные трусики и еще больше оголила ноги. Девица стала второпях хватать с пола бумаги и класть на стол. Стоящая сзади нее Таня обвела скептическим взглядом ее бедра и задницу, развела руками, хмыкнула, повернулась и вышла. Сергей пожалел, что не находится на месте Тани. С той точки ему бы открылся прекрасный вид аппетитной задницы неуклюжей клиентки. И белые тонкие трусики промеж ягодиц.

Сергей покачал головой и стал с интересом наблюдать, как длинные красивые пальцы с накрашенными ногтями шкрябают по паркету, поднимая авторучки, карандаши, скрепки и бумажки.

«Из тебя получится проворная уборщица», — подумал он, даже хотел сказать это, но сдержался. Начинать с подколки было неудобно. Он решил с ней дела не иметь, несмотря на ее восхитительные стройные ноги, высокую грудь, узкую талию и смазливую мордашку.

«Один раз меня соблазн подвел, — констатировал он, — второго не будет».

Он отметил великолепную растяжку гостьи, так как она нагнулась до пола не согнув ног в коленях. Ее поза источала сексуальные флюиды, и от нее нельзя было оторвать взора. Она быстро водила руками, собирая сорвавшиеся с магнитика скрепки, и ее бедра двигались в такт движениям туловища.

«А она чертовски сексуальна и спортивна, — анализировал Сергей, — может, закрутить с ней романчик, поудовлетворять ее в постели, всласть понаслаждаться молодым телом».

Надо сказать, что Сергей уже несколько месяцев ходил в модный тренажерный зал. На первых порах для поправки здоровья и приведения организма в былую спортивную форму, а потом прибавил к этому и сексуальный интерес.

Ныне спортклубы посещают красивые, обеспеченные сексуальные дамы, желающие проводить время в обществе здоровых, красивых и, что немаловажно, небедных мужчин. Так вот, Сергей заводил там знакомство и потом наслаждался мимолетным любовным романчиком с очередной спортвумен. Поэтому и на Таню не смотрел. А та страдала.

Наконец вся мелочь была собрана и разложена на столе в том же порядке, а красотка выпрямилась, поправила рукой опавшие на лоб волосы и выдохнула. От недолгого стояния вниз головой она немного покраснела, и здоровый румянец придал ей еще больше привлекательности.

Сергей взглянул на стол, потом перевел удивленный взгляд на красотку и спросил:

— Откуда вы знаете, что вещи лежали именно так?

Девушка смутилась, поправила рубаху и пригладила шевелюру:

— Запомнила.

— Вы хотите сказать, что запомнили расположение вещей, когда падали?

— Да. У меня зрительная память хорошая. Можно сказать, фотографическая.

— Такое бывает. Редко, но бывает. — Сергей показал даме на стул у стола. — Садитесь, но осторожно, еще что-нибудь не смахните.

Девушка смутилась, села и закинула правую ногу на левую. На колени положила небольшую сумочку. Краснов сел в свое кресло и испытующе посмотрел на нее.

На вид ей чуть более двадцати, она красива и симпатична. Милые, мягкие черты лица говорили о том, что она спокойный, уравновешенный и добрый человек. Наблюдая за ней, за ее уверенными, точными движениями, сыщик констатировал, что она долго и серьезно занималась спортом. Каким — он не знал. Мышцы на ее руках и плечах были небольшими, не мужеподобными, как у накачанных на стероидах культуристок, но тренированными. Под тонкой кремовой рубашкой выпирала высокая грудь, упругая и прекрасная. Она вздрагивала при каждом движении, а не раскачивалась. Но больше всего Сергея поразили ноги. Они были стройными и красивыми от природы, но девушка улучшила их форму с помощью разносторонних занятий. Теперь они стали поистине совершенными. В меру спортивными, в меру рельефными, с видимыми, но не выпячивающимися мышцами. И к тому же очень длинными. Сергею такие ох как нравились.

— Итак, я — Сергей Сергеевич Краснов. Что вы хотели мне сказать? — Он уставился на девушку, и та немного смутилась.

— Мне нужна ваша помощь, — начала та. — Я попала в щекотливую ситуацию и могу довериться только вам.

Сергей хотел начать с отказа, объяснить красотке, что не будет заниматься ее делом, но потом решил выслушать ее. Может, и близкое знакомство получится.

— Я вас слушаю, — сказал он.

— Я смогу вам рассказать о деле только после того, как вы мне дадите согласие, что займетесь им, — обрадовала посетительница.

— Ну вы даете, — расплылся в улыбке Краснов и грешным делом подумал, что девушка хочет с ним познакомиться для любовного романа. — Я так не работаю, я сначала выслушиваю просьбу клиента, а потом принимаю решение — браться за дело или нет.

— В моем случае прошу сделать исключение, — спокойно, утвердительно продолжила та. — Вдруг вы меня выслушаете, а потом откажитесь.

— Тогда так, — Сергей решил закончить начавший надоедать разговор. — Я вам сразу отказываю и за ваше дело не берусь.

Он встал и доброжелательно кивнул клиентке. Мол, аудиенция окончена.

— Нет, вы так просто не можете от меня отделаться, — в сердцах произнесла та. — Я не такая клиентка, как все.

— Ха, — выпалил Сергей. — Почему не могу и чем это вы такая особенная. С другой планеты, что ли?

— Я попала в экстраординарную ситуацию, и только вы можете мне помочь. Я обращалась в милицию, в ФСБ и… куда только не обращалась. Остались только вы…

— Интересно, я — в последней инстанции, — покачал головой Краснов и сел. — Я сам вправе решать, заниматься вашим делом или нет. Вдруг я не в силах его выполнить?

— В силах, вы сможете. Я попала в беду. Помогите, — девушка жалобно посмотрела на сыщика.

— Как я вам могу помочь, когда вы не рассказываете о вашем деле?

— Пока не могу. Будете помогать — расскажу.

— Не буду, я зарок дал женскими делами не заниматься.

— Да вы не бойтесь меня, я вас не предам.

— Да я и не боюсь, — начал заводиться Сергей.

— Если вы думаете, что я хочу вас в постель затащить, то ошибаетесь, я не такая. Я вам заплачу.

— И много заплатите? — Сергей решил выпроводить клиентку по-другому. Он мог назначить непомерную для нее сумму, и она бы отказалась и ушла.

— У меня есть тысяча долларов, — наивно вымолвила та.

— Ха, — развеселился Краснов. — Я тысячу в час беру.

Девушка смутилась, потом добавила:

— У меня есть квартира, однокомнатная, я ее продам и отдам вам столько денег, сколько вы захотите. Хоть все.

— Но этого будет мало. Я больше беру, — Сергей не торговался, просто искал повод выпроводить даму.

— Но у меня больше ничего нет. И это за один день работы.

Сергей удивился, а потом переспросил:

— Вы хотите заплатить цену однокомнатной квартиры за один день работы?

— Я думаю, этого хватит.

Сергей решил, что перед ним красотка не в своем уме:

— Этого хватит, но ко всему я хочу с вами переспать, — он начал откровенно хамить. — Вы мне понравились. У вас ноги и грудь классные.

— Что вы сказали? Переспать? — лицо девушки мгновенно вытянулось и из миленького превратилось в злобное. — Я сама решаю, с кем спать, — с остервенением прошептала она.

— Тогда я вас не задерживаю, — спокойно сказал Краснов и встал.

Он добился своей цели — не взялся за дело клиентки, а каким способом он это сделал, ему было наплевать. Раз она русских слов не понимает. Очень часто попадались Краснову надоедливые, приставучие дамы, и он с ними так и разбирался.

Девушка помедлила, но видя, что говорить больше не о чем, встала, повернулась на тонких, как спица, каблуках и вышла из кабинета. Сергей холодным взглядом проводил ее ноги, узкую талию, красивую прямую спину, стройную шею и каштановые пряди.

Она вышла не попрощавшись, но и дверью не хлопнула. Сергей сам закрыл ее и снова сел в широкое, кожаное, давно принявшее форму его тела кресло.

«Интересно, что это за дело, за которое она дала бы сто тысяч долларов за один день работы. Может, она хочет, чтобы я кого-нибудь шлернул?».

Нет, он не думал о деньгах. Его глодал червь любопытства, и поглотил он его с головой.

«Девушки, девушки, — философствовал Краснов, — наденут короткие юбки, узенькие футболки, что груди буграми выпирают, даже темные соски видны, идут по улице виляя попами и потом обижаются, что им предлагаешь в машине прокатиться до ресторана, а потом переспать. Сами выпячивают свою сексуальность, свои природные прелести, а когда возьмешься за них рукой — по щекам шлепают. Зачем тогда выставляться, ходили бы в балахонах до пят да в парандже и своим видом самцов не смущали. Так нет, они специально так одеваются, чтобы мужчины в легкие воздух вдыхали и не выдыхали, чтобы смотрели на них с вожделением и скрытым желанием, чтобы подходили с надеждой на знакомство и с мечтой о ночи любви. А они им с помпой отказывали. Мордой в грязь, что называется. И самое приятное для женщин в этой процедуре — это отказ. Мол, ты ко мне с желанием, а я тебя по этим самым желаниям ногой.

Конечно, не все дамы так поступают, но большинство. Те, у кого есть, что показать и чем повыпендриваться, которые действительно не хотят знакомиться, а желают только унизить мужчину».

Сергей думал до тех пор, пока не зазвонил телефон. Трубку сняла Танечка, и он услышал через закрытую дверь ее ответы:

— Вы же только что у нас были, ушли и теперь снова звоните.

Краснов понял, что это навязчивая клиентка его донимает.

— Сама не знает, чего хочет, — прошептал он.

Таня переключила коммутатор, и теперь аппарат запищал у сыщика на столе. Он нехотя потянулся к трубке и взял ее:

— Да.

— Я согласна заплатить сто тысяч долларов за сутки работы, — озадачила красотка.

— А как насчет второго предложения? — парировал Сергей.

— Возможно, только после выполнения задания и если я вас полюблю, — ответила та. — Другого варианта быть не может.

— Может, после женитьбы, — пошутил сыщик. — Мое решение такое — вы мне рассказываете о своем деле все, что сочтете нужным, после этого я обдумываю ваше предложение и даю или не даю согласие. Я вас заверяю, что в любом случае разговор останется между нами.

Клиентка засопела в трубку, помолчала немного и согласилась.

— Хорошо, но разговаривать мы будем не в вашем офисе, а то я знаю, что вы записываете беседы с клиентами.

Последнее заявление Краснова явно заинтриговало.

«Она знает обо мне больше, чем я думаю. Наводила справки? Собирала газетные подборки, видеоматериалы, анализировала их?»

Тем не менее Сергей решил краем уха выслушать рассказ девицы, а потом, несмотря ни на что, отказать. Ведь другого способа избавиться от нее ему не представилось.

— Тогда выходите. Я вас жду возле дома, — добавила та.

— Но учтите, если мне не понравится ваше дело, я откажусь. Может, вы убить кого-то хотите?

— Тогда бы я наняла киллера, а не вас. Это дело для сыщика, то есть вас и вашего профессионального уровня.

— Ладно, — пробубнил Краснов и положил трубку. Он не собирался изменять своему основному правилу — с дамами не связываться, но обстоятельства непреодолимым образом подталкивали его к противоположному решению.

«Чем черт не шутит, — решил он. — Может и выгорит удачное дельце».

На всякий случай он одел пиджак с вмонтированным в пуговицу миниатюрным объективом и видеомагнитофончиком в кармане и пошел к дверям. Таня проводила его скептическим взглядом, но ничего не сказала. Подчиненные руководителей не обсуждают. Вслух по крайней мере.

Когда детектив вышел на улицу, в лицо ему повеял душный, жаркий воздух раскаленного пыльного города. Сергей одел на глаза солнцезащитные очки и обвел взглядом улицу. Сначала он незнакомку не заметил, но, присмотревшись, обнаружил стоящей на противоположной стороне в тени дома, около ствола толстой липы. Она спряталась мастерски, и Сергей отметил это.

«Может, она шпионка или агентка какой-то спецслужбы, раз умеет так маскироваться», — подумал он, переходя улицу.

— Вы пришли, — довольно вымолвила девица и повернулась на высоких каблуках. Мышцы ее красивых ног сократились, придав им упругий вид, потом расслабились, и дама, завиляв бедрами, поплыла по улице.

— Вы не отводите взгляда от моих бедер и попы, — произнесла она не останавливаясь и не оборачиваясь. — Нравятся?

— Очень, — не соврал Краснов и пошел следом.

Она шла небыстро, и Сергей поравнялся с ней.

— Но больше чем смотреть, я люблю трогать, — добавил он и взглянул на прекрасный профиль незнакомки.

— Я разрешаю только смотреть. Трогать — ни в коем случае, — строго произнесла та, но мужчина только усмехнулся и ненавязчиво положил ладонь на вздрагивающую от ходьбы половинку попы. Стал нежно гладить ее, с интересом наблюдая за реакцией.

Через тонкую ткань юбки Сергей почувствовал упругость восхитительной ягодицы и ее теплоту. Она то сокращалась, то расслаблялась в такт шагам и притягивала пальцы как магнит. От близости столь красивой женщины Сергей возбудился. Ему захотелось не останавливаться на достигнутом, а развить интимную близость, но дело происходило на улице, среди бела дня, и он не решался запустить руку ей под юбку.

Красавица же шла невозмутимо и гордо, будто бы ничего и не было, и лишь тень надменной улыбки скользила по ее губам.

— И что вы мне сделаете, по щеке ударите? — обронил сыщик.

— Нет, — ответила она, положила свою ладонь на его, схватила за два пальца, сильно дернула, резко развернулась и вывернула сыщику руку. От неожиданности Сергей опешил, но резкая боль заставила его повиноваться, он согнулся и остался стоять в три погибели с заломленной за спину рукой. Клиентка держала его кисть и не отпускала. Сильнее надавила на руку, и ее до самого плеча пронзила острая боль.

— Стой, не надо! — выпалил Краснов. — Рука мне еще пригодится.

Девушка отпустила кисть и отошла. Сергей выпрямился, подвигал плечом — не вывихнул ли, размял пальцы и, не обнаружив серьезных травм, успокоился.

— Ты приемчиками владеешь?

— Неважно, давайте к делу, — оборвала неинтересную тему девушка.

— Ладно.

— Я должна вас обыскать, — обрадовала клиентка.

— Обыскивайте, — спокойно сказал сыщик и поднял руки.

Красавица подошла к нему вплотную, так чтобы прохожие ничего не заметили, и стала похлопывать ладонями по карманам пиджака, потом брюк. Нащупала в кармане миниатюрный магнитофончик и сказала:

— Я так и думала — «змейка». Объектив в пуговице? Вынимайте.

«Змейкой» на шпионском жаргоне называют мини-камеру, соединенную проводком с микро-объективом, вмонтированным в пуговицу пиджака. Краснов часто применял эту надежную, сравнительно недорогую систему.

Он послушно вынул из кармана размером со спичечный коробок прибор, отсоединил от него шнур объектива и отдал девушке:

— Потом вернете.

— Естественно, — сказала та и осмотрела видик. — ДС-12, — она назвала модель, чем очень удивила Краснова. Он молчал и наблюдал за ее действиями.

Она положила прибор в сумочку и осмотрелась:

— Здесь говорить можно, но все равно могут прослушать.

Раньше Сергей думал, что у девушки не все дома, что у нее шпиономания, а в итоге она просто хочет с ним переспать. Но после того, как она назвала модель редкого портативного шпионского видеомагнитофона, он понял, что перед ним не фифочка, а профессионал. И Краснов не на шутку забеспокоился. Он почувствовал, что его хотят втянуть в опасную игру. Но теперь отказать девушке он не решился. Этим самым он подверг бы сомнению свою репутацию профессионала и аса, чего очень не хотел. Чего он стоил бы, если отказался от дела по прихоти, из-за боязни попасть в неприятную историю. И Сергей с холодком в спине понял, что заняться этим делом ему придется.

— Сейчас я вам расскажу кое-что, но вы поклянетесь, что никому не доложите.

— А если запишут, то все равно узнают, а вы подумаете, что я заложил, — парировал он.

— Не запишут, — уверенно сказала красотка и вынула из сумочки небольшую коробочку с антенной в торце. Это был сканер сигналов.

— Если на нас направят радар, этот прибор зафиксирует его и подаст сигнал, — незнакомка нажала кнопку на приборе. Засветилась зеленая лампочка, и Сергей понял, что эфир чист и их не прослушивают. К тому же он понял, что перед ним профессиональная разведчица, оснащенная техникой круче Джеймса Бонда. Таких приборов Сергей в глаза не видел, хотя знал об их существовании. Откуда он у смазливенькой красотки, сыщик и предположить не мог.

Еще он беспокоился, что этот чудо-уловитель сможет зафиксировать работу второй миниатюрной видеокамеры, вмонтированной в пряжку его ремня. Сергей усовершенствовал систему, вставив в пряжку и микрочип, записывающий изображение непосредственно на флешку. Перед встречей с клиенткой Краснов прикрепил пряжку к своему ремню. Эта шпионская система была гораздо сложнее первой и, естественно, дороже.

Незнакомка вынула из пиджака Краснова первый видик, на что сыщик и рассчитывал, и пропустила второй — в пряжке. Таким образом, Сергей писал их беседу. Он не собирался закладывать девушку, но, повинуясь инстинкту самосохранения, по-прежнему писал визиты клиентов. Ведь именно видеозапись некогда спасла ему жизнь и обелила в глазах прокуратуры и суда.

Уловитель в приборе незнакомки действовал только против сканеров и на обычный объектив не реагировал, и это успокоило сыщика.

— Итак, внимательно слушайте задание, — нравоучительным тоном начала она.

— Вы сначала скажите немного о себе. Отчего у вас такая фигура, откуда владеете приемами и где взяли этот прибор?

Девушка уставилась на Сергея немигающим взглядом, помедлила и ответила:

— Я долго и упорно тренировалась, формируя свое тело. Мне нравится быть такой, какая я есть. Я занимаюсь боевыми дисциплинами и могу себя защитить. Вы это поняли.

— Тогда зачем вам я? — молниеносно съязвил Сергей.

— Красотке без мужчины не обойтись, — отшутилась красавица.

Краснова ответ не удовлетворил, но он смолчал. Надеялся, что все узнает в процессе повествования. Но он отметил, что у девицы высокая скорость ответной реакции, что выдает в ней умного, проницательного человека. С каждой минутой брюнетка нравилась ему все больше и больше. Но он также понимал, что влезает в опасное дело.

Они уселись на скамеечку возле детской песочницы, Сергей повернулся лицом к даме, чтобы записывалось ее изображение, а не только звук, и принялся слушать.

— Я не буду рассказывать про себя, — начала незнакомка, — а скажу о деле.

— Как хотите, но если я узнаю о вас больше, то с большей вероятностью смогу разрешить ваше дело.

— Пока обойдемся без подробностей и имен, — объяснила та. — Вы должны заслужить мое доверие. На слово я с недавних пор не верю никому.

— В этом я с вами согласен, — сказал Сергей. — Рассказывайте все, что считаете нужным.

Красавица помолчала, обдумывая, с чего начать, и в итоге решилась:

— Я служила во всем известной организации — КГБ, в одном из ее секретных подразделений. С началом перестройки наш отдел расформировали, и мне пришлось переквалифицироваться в телохранительницы.

Как вы заметили, я физически прекрасно подготовлена, умею драться, стрелять, водить машину и даже вертолет. Поэтому без труда устроилась во вновь организованное управление охраны ФСБ. Проработала там несколько лет и была на хорошем счету.

Но вот меня перевели личницей к очень влиятельному и богатому господину. Пока называть его не буду. Если сначала я специализировалась на охране членов семей высокопоставленных чинуш — жен, детей, то здесь меня устроили к его телу. Как я потом узнала, по его просьбе.

Зарплата повысилась, работа была не пыльная и мне нравилась. Это лучше, чем топтать по магазинам капризную и придирчивую жену какого-нибудь министра.

Но вот однажды я заметила, как босс мимолетно бросил похотливый взгляд на мои бедра и попу. Он отметил красоту моей фигуры и сделал комплимент. Мне это понравилось. Если бы я знала, к чему приведут его взгляды.

Надо сказать, что у тела босса постоянно было пять профессиональных вооруженных телков. Среди них была и я. Мы неотступно следовали за ним. Врагов у босса не было, но, как принято в их кругах, охрану он имел и тратил на нее более пятидесяти тысяч долларов в месяц. Именно по наличию и количеству охранников судят о престижности и богатстве вельможи. Не роскошные лимузины и не загородные особняки являются мерилом капитала, а охрана.

Сергей немного подумал, а потом кивнул в знак согласия.

— И вот однажды вечером, — продолжила девушка, — босс пригласил меня в свой шикарный кабинет и в присутствии своего друга — начальника охраны Романа Лазарева, предложил посидеть с ними и попить кофе. Я согласилась.

Начали расспрашивать о виде спорта, коим я занималась, удивлялись моим достижениям, а я как дура рассказывала, как надо растягивать ноги, показала пару эффектных ударов ногой с поворотом. И это в короткой юбке.

Мужчины были в восторге, ласкали взглядами мои ножки, но больше глазели на груди — как они раскачиваются, когда я крутилась. Босс попу взглядом проел, особенно когда я подтягивала и без того узкую и короткую юбку, чтобы махнуть ногой, — девица погладила себя по бедрам, и Сергей машинально взглянул на них. Они, загорелые и плотные, притягивали и его взгляд.

— Вы секси, вам никто это не говорил? — с иронией сказал Краснов.

— Знаю. Для того и посещаю спортзал, чтобы мужчины шеи себе свернули и глаза вытаращивали, когда я мимо прохожу. Чтобы слюнями обливались, видя лакомый, но недоступный кусочек. Но я не могла предположить, что шестидесятилетний босс открытым текстом предложит мне с ним переспать.

— Что ж он не мужчина, что ли, — фыркнул Сергей.

— Может и мужчина, я его не пробовала, и мне на него было плевать. — Девушка скривилась. — Он сказал так:

«Вы служите у меня в охране и, как я понял, готовы отдать за меня здоровье или даже жизнь, это ваш долг. Поэтому прошу о малом — отдайтесь мне. Я вас хочу».

У меня рот открылся от удивления, и я не знала, что ответить. Потом он повторил предложение, и я ему отказала. Я сказала, что это не одно и то же, и за работу я получаю деньги. Он парировал молниеносно:

«Я вам заплачу сколько угодно денег, только отдайтесь».

Впоследствии обещал перевести на другую работу. Числилась бы любовницей, какой по счету — не знаю.

— Многие женщины ищут таких дядек, думают, что они разом устроят их жизнь. Стоит только с ними переспать, — усмехнулся сыщик.

— Это одна из форм проституции, а я не проститутка. Если я иду с мужчиной в ресторан, то за себя плачу сама. Я независимая женщина.

— Даже если это ваш любовник?

— Даже если это мой любимый. Этим я демонстрирую свою независимость.

— Вы, случаем, не в США родились? У тамошних дам такой менталитет. Борются за независимость, за равные права с мужчинами, эмансипируются.

— Не там. Где — неважно. Я, естественно, отказала, а он просил не горячиться и подумать денек-другой. Я встала и вышла. На душе было тошно. Я поняла, что он пригласил меня не для того, чтобы посмотреть мое искусство, не потому, что я долгие годы провела в спортзалах, оттачивая боевое мастерство, развивая свое великолепное тело, а потому, что у меня между ног дырка. Даже две и можно туда член воткнуть, как и любой другой бабе. И не важно, на что та годы жизни потратила — на спорт, саморазвитие или на курево и пьянку, — девушка замолчала.

Сергей смотрел на нее, как тот самый старенький босс — видел только миленькую женщину, предмет сексуального услаждения своих похотливых желаний. И для Сергея было действительно неважно, на что она потратила годы жизни. Перед ним сидела красивая, умная и очень гордая леди и возбуждала его.

— Вот и вы так же смотрите на меня, — с обидой в голосе добавила она.

— Как вас зовут? — вдруг спросил Краснов.

— Катя.

— Очень приятно, Сергей.

— Мы отвлеклись. Я два дня ходила сама не своя, решила — если босс будет продолжать приставать — уволюсь. Сдаваться очень уж не хотелось, но… Но случилось то, чего я никак не ожидала. Мы приехали в один из его подмосковных особняков, он отпустил охрану на обед, а меня попросил остаться. В гостиной он вновь предложил мне свою любовь, и я опять отказала. Тогда он сказал, что ему никто никогда не отказывал, а если и отказывали, то он все равно брал, но силой.

Рядом с ним находился начальник охраны Лазарев. Я думала, он заступится, а он вынул пистолет, направил его на меня и предложил сдать оружие. Я сначала вспылила, хотела выхватить свой Стечкин и выстрелить, но потом немного остыла, не спеша вынула его и положила на стол. Он его забрал. Потом достал специальный пистолет и выстрелил мне в бедро миниатюрным шприцем с иглой. В нем был парализующий яд. Я не успела увернуться, упала на ковер как подкошенная и не смогла двинуть ни рукой, ни ногой. Все видела и слышала, но защищаться не могла.

Лазарев перетащил меня в спальню, усадил в специальное кресло, похожее на гинекологическое, и приковал ремнями ноги и руки к подколенникам и подлокотникам. В рот сунул кляп. Я находилась в полулежащем состоянии с задранными вверх разведенными в стороны ногами и не могла ничего поделать. Только скрипела зубами от злости.

В зал вошел босс, установил на штатив видеокамеру и включил. Решил снять изнасилование на пленку. Он сорвал с меня трусики, потом юбку, затем блузку и лифчик и я осталась в неглиже. Лазарев наблюдал за происходящим из кресла в углу. Попивал пиво из бокала и курил сигару. Видимо, ему нравилось наблюдать. А может быть, он хотел быть следующим.

И вот он возбудился, приблизился и нацелил фалос на мою промежность. Стал надвигаться. В этот миг я то ли от страха, то ли от злости сильно уперлась рукой и сломала крепеж хлипкого захвата. Лопнула сварка и правая рука оказалась свободной. От неожиданности я оторопела, а босс испугался. Я врезала металлическим стержнем по члену, и старикашка отлетел в сторону, а я быстро отстегнула ремни на левой руке.

Лазарев бросился к боссу, приподнял его, а тем временем я освободила правую руку, ноги и встала во весь рост. Лазарев выхватил пистолет, но выстрелить не успел — я швырнула в него подлокотник со штырем, и он угодил ему в кисть. Пистолет выпал, а я выставила кулаки и пошла на врага. Босс от страха поперхнулся слюнями, закашлялся, а я отбежала к дивану, схватила свою одежду и бросилась к дверям. Лазарев встал у меня на пути и принял боевую стойку. Решил подраться с абсолютно голой девицей.

Я недолго думая сделала обманное движение рукой, и он среагировал — поставил блок, а я ударила ногой в пах. Попала точно по яичкам, он охнул и согнулся. Второй пинок пришелся в подбородок, им я его вырубила. Лазарев упал у стены и опасности больше не представлял. Я подняла с пола его пистолет и направила на босса. Тот уже открыл дверь, но выйти не успел. Я приказала вернуться.

Уложив гадов на пол, связала ноги и руки ремнями от их брюк, заткнула рты носками и стала одеваться. Трусики и лифчик были порваны, и я их сунула в пакет. Блузку и юбку натянула, пристегнула подмышечную кобуру, одела пиджак и туфли.

Когда вышла из спальни, то обнаружила, что в доме никого нет. На столе в гостиной увидела свой пистолет и забрала его. Также прихватила кассету с записью моего изнасилования — единственное вещественное доказательство…

Вышла из особняка через задний вход, пробежалась до шоссе, поймала попутку и поехала в Москву. Было шесть часов вечера, и я решила отправиться прямо к начальнику охранного управления генералу Пантелееву. Он знал меня лично, знал как ответственного человека и верного Родине и присяге офицера.

В приемной меня встретил его адъютант и попросил подождать. Через десять минут генерал меня принял, и я ему рассказала о случившемся. Отдала видеокассету и оружие. Он обещал дать ход этому делу, а меня перевести к другому клиенту. Я написала объяснительную, в которой подробно рассказала о происшедшем.

Ушла от начальника радостная и окрыленная. Но поехала не к себе домой, а к подружке. Опасалась, что босс и Лазарев могут сгоряча приехать и отомстить. — Девушка замолчала и перевела дух.

От ее рассказа Краснов аж вспотел. Сначала он, как и подобает мужчине, возбудился — не каждый день тебе такое рассказывает красивая девушка, но после остыл и пожалел Катю.

— Так он вас не изнасиловал? — бестактно спросил он.

— Не успел, — кивнула Катя. — Но висела я на волоске.

— Что было дальше?

— Я приняла душ, смыла грязь и немного успокоилась. С подружкой мы выпили и легли спать. На утро я, естественно, на службу не пошла. Позвонила с сотового Пантелееву и спросила, как мое дело. Он ответил, что пленку просмотрел, но на ней записана пресс-конференция босса и никакого изнасилования.

— Приезжай, сама взгляни, — обрадовал он.

Я расстроилась — поняла, что это босс подсуетился и каким-то образом вернул эту пленку себе. Тогда я спросила, как мои показания. Генерал помолчал, посопел в трубку, потом изрек:

«Если ты пойдешь в травмпункт, снимешь побои, там проведут экспертизу на изнасилование, сделают мазок, проведут анализы, ты принесешь справки мне, тогда я открою уголовное дело и передам его прокурору. А пока…».

В этот миг я поняла, что проиграла. Ведь он меня не насиловал. Не успел. Надо было отдаться, чтобы потом провести экспертизу и завести уголовное дело, — зло добавила Катя и отвернулась.

— Формально он прав, — сказал Краснов, — но что до кассеты — или ты ее действительно перепутала, или твой босс ее выкупил.

— Я включала видеокамеру и видела себя голой на мониторе. Он снимал изнасилование, ошибки быть не могло.

— Значит, дал денег, и генерал ее вернул. Либо пообещал какие-то услуги… Ну и что дальше?

— А дальше как в сказке. Адвокат босса обратился в прокуратуру, и дело завели против меня. Что я избила босса и Лазарева и сбежала из особняка с оружием. Я подумала, что меня посадят, но вдруг все мигом прекратилось — как по взмаху волшебной палочки.

— Наверное, Пантелеев приструнил босса и Лазарева, чтобы не зарывались. Ведь он-то кассету видел. Может, и копию сделал, для подстраховки, — добавил Краснов.

— Скорее всего так. Но я-то осталась неотмщенной.

— Скажи спасибо, что вообще осталась. Могли тобой заняться. Избить или убить.

— Спасибо, обрадовали. Из органов меня попросили уйти, и я сейчас в отставке. Живу на былые сбережения, но они скоро кончатся, и тогда надо будет искать работу.

— Ну и зачем тебе такая служба? — усмехнулся сыщик. — Иди в банк, в фирму, там тоже охранники нужны, или топ-моделью, актрисой. Ты красивая.

— Я не могу смириться с мыслью, что меня хотели использовать помимо моей воли. Я гордая, и эта гордость не дает мне после случившегося спокойно жить.

— Гордая, но не глупая же, — начал сердиться Краснов. — Какая вам разница, что было раньше, главное, что дальше.

— Почему тогда вы занялись собственным расследованием, а не бросили все на произвол судьбы и не кинулись в бега? Так бы и бегали до сих пор. Нет, вы нашли убийцу и тех, кто вас подставил, и вернули себе доброе имя, клиентуру и свою прежнюю счастливую жизнь. А вы, между прочим, ради этого ох как рисковали. Чуть не погибли.

— Ну вы сравнили, — завелся Сергей, — меня в убийстве обвинили, лишили всего, чего я добивался годами. Я не мог на улицу спокойно выйти — меня все менты страны разыскивали. А вам что, угрожают, гоняются за вами, хотят убить?

Девушка замолчала, потом хитро посмотрела на Краснова и сказала:

— Я, как и вы, не могу жить с чувством переполнившего меня негодования. Меня подставили, как и вас, и я должна отомстить. Это просто сделать, так как мне известны некоторые факты жизни босса, его привязанности. Я хочу, чтобы вы выполнили дело и добыли для меня вещественные доказательства его развратной жизни. Вы ведь выслеживаете одного неверного супруга по просьбе второго. И вам за это платят. Я вам тоже хорошо заплачу.

— Ведь у вас деньги скоро кончатся, — парировал Сергей. — Вот и экономьте, берегите квартиру, она вам самой пригодится.

— Я хочу одного — показать всему миру, какой он негодяй, мразь, сволочь. Он это тщательно скрывает.

— Ну и что? Плевать мне на него. Вам тоже с ним не жить. Успокойтесь и выбросьте это из головы.

— Не могу выбросить. Я вам не сказала, что это за человек. Если скажу, то вы меня поймете.

— Я вам уже сказал, мне на него наплевать.

— Он очень богатый и влиятельный политик и олигарх. Если вы на него посмотрите, то никогда не подумаете, что он такой негодяй. Его имидж — борьба с коррупцией и преступностью, свобода слова, он стоит горой за мораль и нравственность, а на деле — сволочь, бабник и развратник.

— Кто он? — Краснову стало интересно, о ком идет речь.

— Дайте согласие, что выполните задание, и я вам дам на него всю необходимую информацию. А знаю я много. Я за ним год ходила.

Сергей насупился и замолчал. Он обдумывал предложение, хотя история с политиком высокого ранга его не прельщала. Он знал, что лезть в мир крутых не стоит ни за какие деньги. Это чревато потерей капитала, здоровья или жизни.

О том дерьме, что творится в высших эшелонах власти, он слышал из сети, из телевизора и от некоторых своих богатых клиентов.

Но был один факт, который действовал на Сергея ободряюще. Он надеялся получить приличную сумму за выполнение задания. Он и так имел деньги, получал много, но столько ему не платил никто и никогда. За один день работы Катя пообещала однокомнатную квартиру. Всего за один день. Краснов прикинул, что это примерно сто тысяч долларов.

С очень богатых воротил сыщик брал по пятьсот долларов в день, а то и в час, и за месяц каторжного труда без сна и отдыха получалась кругленькая сумма. Но красотка предложила за день работы в сто раз больше обычного.

Но не деньги были решающим фактором — ему понравилась девушка. Он давно мечтал встретить такую независимую, гордую и сильную личность в юбке. В ней он увидел себя — гордого и сильного, способного справиться с любой бедой, способного прийти на помощь нуждающимся и выполнить для них дело любой сложности.

Но он помнил, что однажды клиентка крупно его подставила, и поэтому кидаться «в объятия» Кати не спешил. Он решил согласиться на дело, но с рядом условий. О своей клятве самому себе — не ввязываться в дела клиенток, он помнил и попытался застраховать себя от ненужных неприятностей.

— В общем, я согласен, — сказал Краснов, — но мне нужна информация о вас. Желательно знать, что вы задумали.

— Будете наводить справки?

— Да. Вы же справлялись обо мне. Собрали информацию.

— Только то, что было в прессе. Мое условие — те, кто будет вас информировать, не должны сопоставить факты и сделать вывод, что против босса готовится провокация. Это будет провалом. Завуалируйте информацию.

— Я обдумаю то, что вы мне скажете, и преподнесу вопросы в зашифрованном виде, — пообещал Краснов.

— А как с гонораром? — начала о деньгах клиентка.

— Как и договаривались, — вы за один день работы даете цену однокомнатной квартиры. За два — две.

— У меня двух нет. За двадцать четыре часа работы я вам заплачу сто тысяч долларов.

— Достаточно, — кивнул Сергей.

— Что еще?

— Я вам ранее сказал свое пожелание, но после вашего рассказа оно неуместно. Иначе чем я буду отличаться от вашего босса.

— Каждый мужчина по своей природной сути должен хотеть женщину. А такую, как я, — тем более. Если у вас дело выгорит, то я вам даю слово — мы проведем с вами прекрасную ночь. А если захотите, то и весь день, — лукаво улыбаясь, добавила Катя.

— У вас есть парень? — вдруг спросил Краснов.

Девушка смутилась, подумала немного и ответила:

— Разрешите это сохранить в тайне. К делу это не относится.

— Извините, — Сергей понял, что совершил бестактность.

— И так слушайте, босса зовут Гектор Альбертович Лэнц. Знаете, кто он?

— Конечно. Олигарх, нефтяник, банкир, занимается теневой политикой, очень богатый вельможа.

— Иногда, примерно раз в неделю, он посещает закрытый частный клуб для мужчин и там устраивает развратные игрища с девчонками, а может и мальчишками. Нас — охрану туда не пускали. У них своя. Мы оставались в машинах, а когда он выходил — встречали у входа. Вывески на клубе нет, а по внешнему виду здание похоже на музей.

— Адрес?

— Точного адреса нет, он находится во дворах на Старой Басманной, за домом номер семнадцать. Трехэтажный особняк за старинным металлическим забором. Машины подъезжают к парадному входу, посетители выходят и следуют в красивые двери. Оттуда проходят в гостиную и разбредаются по номерам. Что их там ждет — я не знаю. Вам надо проникнуть в этот дом и установить видеокамеры в спальнях. Изображение будет передаваться на пульт, и мы запишем его на диск. Это и будет вещественным доказательством. Главное — установить камеры, а дальше дело техники. Их можно будет там и оставить. Не жалко.

— Ха, — встрепенулся Сергей. — Проникнуть в дом противозаконно.

— А следить за кем-то не противозаконно? Подслушивать и подглядывать, вынюхивать, выискивать документы, улики — это законно? — Катя усмехнулась.

— Ладно, дело привычное, но как проникнуть в охраняемый дом и незаметно установить десяток, а то и больше камер? К тому же камеры и вся эта шпионская техника денег стоит.

— Она у меня есть, — обрадовала клиентка. — Я говорила, что до охранки служила в некоем отделе. Техника оттуда.

— Так почему бы вам самой не влезть в дом и не напичкать его глазками?

— Потому что я женщина, меня туда не пустят. А вы мужчина и спокойно войдете и установите «глазки».

— Кто же меня туда пустит, я тоже не член клуба.

— Пустят. Мы испортим телевизионную антенну на крыше, и они сами вызовут телемастера. Вместо него придете вы.

— А куда денется настоящий мастер?

— Вы его легонько ударите по головке, и он отдохнет в багажнике. Я вам в этом помогу.

— Сплошной криминал, — покачал головой Сергей, но отступать он уже не собирался. Он твердо решил помочь красавице, а потом закончить дело победной ночью.

Вернувшись с разговора, Сергей первым делом снял с пояса пряжку с видеокамерой и положил в сейф. Смотреть не стал, так как помнил беседу в деталях. Взятую у Кати «змейку» сунул на всякий случай в борсетку. Потом сел обедать, так как сильно проголодался. Заодно решил обдумать в спокойной обстановке услышанную историю.

Таня приготовила вкуснейшие бутерброды с «Телячьей» колбасой, с сыром «Похьянпойка» и заварила в китайском фарфоровом, расписанным цветастыми драконами, чайничке ароматный крупнолистовой чай. На стол поставила хрустальную розочку собственноручно сваренного клубничного варенья и сама села рядом.

— Как прошло? — спросила она.

— Пока нормально, — буркнул он и погрузился в раздумья. Таня его отвлекать не стала, пожелала приятного аппетита, на что получила благодарность с таким же пожеланием и вышла. Она поняла — шеф решился на дело дамочки.

«Видимо, предложила хорошие деньги. Значит, будут премиальные».

Краснов поел, запил съеденное крепким чайком с клубничкой, размазанной по маслу на ломтике мягкого белого хлеба, и устроился на диване вздремнуть. День перевалил к вечеру, жара спала, но духота осталась, а на небе не предвиделось ни единого облачка. Таня уселась в свое кресло в приемной и стала читать очередной дамский роман. Любовные переживания ее ох как волновали. Видимо, люди, обделенные любовными страстями в жизни, компенсируют их нехватку прочтением подобной лабуды.

Другое дело детективы и боевики. Ни один нормальный человек не захочет в жизни попадать в историю, описанную в любой из этих книжек. Где стреляют, убивают, режут и насилуют. А вот читать и сопереживать главному герою — хорошему парню, подсознательно ставить себя на место героя и круто расправляться с гадами и сволочами, защищать людей от злодеев — это захочет каждый.

Надо сказать, что в офисе Краснова всегда было уютно, спокойно и тепло, по-домашнему. Сергей с Таней очень любили, ценили и поддерживали этот уют. Порой Таня домой не уходила, а оставалась спать на диване в кабинете Сергея. Она только жалела, что вместе с ней не почивал босс. Иногда и сыщик ночевал в офисе. Когда было полно работы и хотелось подумать в спокойной обстановке. В такие дни уезжать приходилось Тане. Либо она довольствовалась раскладывающимся креслом в приемной. В одной постели Сергей и Таня не спали никогда. Может, и к лучшему.

Но у Тани иногда случались приливы грусти, когда она в своих фантазиях видела себя женой Сергея, и как они коротают время в их офисе. Не в большой фешенебельной квартире Краснова, не в его доме в Знаменке, а в офисе. Она читает журнал, а он лежит и думает или расхаживает по кабинету в пушистых домашних тапочках — разминает косточки. Но фантазии о семейной идиллии скоро покидали Таню, и она с головой окуналась в реальность — обзванивала газеты, размещая в них рекламу, или принимала клиентов.

И сегодня Сергей улегся на диван, закрыл глаза и погрузился в размышления. Но раздумья длились не дольше минуты, и он провалился в глубокий сон. Ему никогда ничего не снилось, разве что кошмары о его опасных и тяжелых заданиях. Юношеские эротические сны с обязательной поллюцией в конце прекратились после того, как он впервые переспал с женщиной.

И вот через двадцать минут Сергей открыл глаза, приподнялся, посмотрел на часы и вновь опустился на подушку. Вставать ох как не хотелось.

— Пора, — приказал он себе и вытащил сотовый телефон.

За столь короткое время он не выспался, но нервные силы восстановил и почувствовал себя значительно лучше. Сергей по возможности всегда прихватывал полчасика посреди рабочего дня, иногда и пару раз в день. Но чаще это происходило в машине на задании.

Он набрал номер своего друга Алексея Фомина и стал ждать. В трубке длинно гудело, и никто не спешил ее поднять. Но вот долгожданный ответ все-таки последовал:

— Алло.

Сергей поздоровался.

— Привет, — радостно проговорил Фомин.

— Есть дело, надо встретиться.

— Приезжай ко мне, пропуск выпишу.

— Давай посидим где-нибудь в скверике, поболтаем, воздухом подышим.

— Тогда после работы, часов в восемь-девять.

— А раньше никак? — настаивал Краснов. — Дело важное.

В трубке послышалось сопение, потом Алексей положил ее на стол и куда-то пошел.

«Выясняет у Максимова, можно ли ему отлучиться на часок по важному делу», — решил сыщик и не ошибся.

— Заезжай за мной в управу и поговорим, — сообщил Фомин.

— Через полчаса буду, — пообещал Краснов.

Он решил видеозапись Алексею пока не показывать, а расспросить о Лэнце и о начальнике его охраны Романе Лазареве. Очень уж ему хотелось знать, что они за фруктики.

Краснов попал в пробку на Садовом кольце и сидел в машине как на иголках. То и дело поглядывал на часы и со злостью воспринимал каждый скачок секундной стрелки. Наконец терпение его лопнуло, он подождал, пока поток тронется, вырулил на тротуар и рванул по нему. Нагло нарушил правила дорожного движения, рискуя сбить кого-то из многочисленных прохожих.

Но тем, кто в «мерседесах», правила не писаны и все трын-трава, и море по колено, и поэтому Сергей пер и пер, заставляя людей расступаться. И вот он доехал до перекрестка, свернул на тихую улочку и рванул во весь опор. До управления оставался квартал, а до встречи меньше минуты. Тем не менее сыщик не опоздал, а примчался с удивительной для московского автомобилиста пунктуальностью — за секунду до того, как Фомин вышел из проходной МУРа. Не успел он осмотреть улицу, как Сергей подкатил к его ногам и распахнул перед ним дверцу.

— О, вы, сэр, скрупулезно пунктуальны, как английский лорд, — усмехнулся капитан и пожал другу руку. — И даже в пробке не пришлось постоять?

— Пришлось, думал придется тебе звонить, переносить встречу, но потом рванул по тротуару, — признался он.

— Закон нарушаете, — хихикнул Алексей.

— Приходится.

— Никого не сбил?

— Только напугал.

— Ладно, выкладывай, что за дело.

— Давай не в машине, — поморщился Сергей. — Доедем до бульвара, выйдем, посидим на скамеечке. У тебя время есть?

— Час есть. Максимов отпустил. Тебе привет от него.

— Спасибо, — поблагодарил Краснов. — Передай привет от меня.

— Передам.

— Ну что, поехали?

— Давай, только не по тротуару.

Краснов развернулся с визгом шин об асфальт и поехал к Цветному бульвару.

Несколькими месяцами ранее Сергей купил «Мерседес» W-210. «БМВ» продал за ненадобностью и теперь рассекал с лихвой на «глазастом». Денег у него теперь было предостаточно, клиентов тоже, и он решил раскошелиться — совершил еще одну дорогую покупку. Серебристый спортивный двухдверный «Мерседес» W-220 с укороченной базой. Но на нем выезжал только по праздникам.

У него осталась не новая «восьмерка», и на ней он ездил на задания. Светиться на шикарной иномарке не входило в его привычку. Краснов был профессионалом, считал себя таковым и строго соблюдал правила конспирации. На дело выезжал в джинсах, футболке и на потрепанной машине. Чтобы быть неприметным и в любой момент раствориться в толпе людской. Но в офис и на встречи с клиентами шиковал в «мерине» и дорогих одеждах. Не стеснялся показывать финансовый уровень, то, что он высокооплачиваемый сыщик и дела у него идут хорошо. Да и люди к нему на приемы приходили небедные и вылезали из баснословно дорогих автомашин.

Тем не менее Сергей на заданиях не пижонил, а строго выполнял заповеди детектива. После разговора с Катей решил ужесточить правила игры и не стал говорить с Фоминым о деле ни по телефону, ни в машине. В скандале были замешаны сотрудники ФСБ, нынешние и бывшие, и это обстоятельство не на шутку его настораживало.

— Ты чего в машине говорить не хочешь, — поинтересовался Алексей, — прослушки опасаешься?

— Нет, но на улице спокойней.

Некоторое время они ехали и молчали, а потом Сергей спросил:

— Как дома, как жена, дети?

— Спасибо. Вроде бы хорошо, только вижу их редко, соскучился. Дети были в лагере — на море, загорели, вытянулись. Как увидел их — ахнул. Взрослые стали, совсем взрослые.

— Да, жизнь пройдет, а мы не заметим, — философски констатировал Краснов.

— Работа замучила. Ни днем ни ночью покоя нет. Все ищем и ищем преступников, находим, ловим, сажаем, а их меньше не становится.

— Уходи со службы, — посоветовал Сергей.

— Нет. Мне нравится. Это мое, а все остальное нет. Вон недавно поймали маньяка-чикотилу. Детям глотки резал. Как приятно, что одним гадом на земле меньше стало.

— Что он совершил?

— Убивал девочек-школьниц. Следил за жертвой от школы, входил за ней в подъезд, потом в лифт и там перерезал горло бритвой. Не насиловал, не грабил, полоснет один раз и уходит. Только один раз.

— Я о нем что-то слышал, — сказал Краснов. — Он в Красногорске орудовал.

— Там. Наша следственная бригада туда выезжала, потому что местные опера дров наломали — всех подряд хватали и выдавали за маньяков. Причем публично. Дуболомы. А он все убивал и убивал. Столько времени впустую потратили. А могли бы жизни спасти. В таких делах деликатность нужна. А как после такого незаконного обвинения человеку жить? Прохожие шарахаются, соседи в лучшем случае не здороваются, а в худшем — могут поймать и избить. А родственники жертв вообще могут суд Линча устроить — зверски убить.

Мы начали с того, что взяли под «колпак» всех насильников и убийц, когда-то получавших за это сроки, а ныне находящихся на свободе. Но каждый из них на день убийства имел алиби. И тогда Максимов — голова, выдвинул версию, что убийца — отвергнутый отец. Он ведь не насилует, не грабит, а только убивает.

Подняли документы из ЗАГСов и выявили десятерых отцов, кого суд лишил отцовства и запретил встречаться с детьми. У семи из них были девочки, и мы установили за каждым слежку. Через месяц один из этой семерки подъехал к школе, выбрал жертву и направился за ней до дома, а потом в подъезд. Наши сотрудники рванули следом. Маньяк и десятилетняя девочка вошли в лифт, а оперативники вбежали в подъезд, когда те уже уехали. Пришлось стрелять в потолок, чтобы напугать маньяка. Это подействовало, и он не успел перерезать ей горло.

Когда двери лифта открылись, опера увидели жуткую картину — до смерти испуганную, но здоровую девочку, а возле нее маньяка с бритвой в руке. Стоял как истукан и не мог пошевелиться. Так испугался. Его скрутили, отвезли в отделение, а через час он начал давать показания. Рассказал и показал все места, где совершал преступления. Все до одного. Это, без сомнения, был он.

Больной человек, но психиатрическая экспертиза зафиксировала его вменяемым. Так всегда делается, чтобы преступник предстал перед судом и получил вышку. Даже если он явный псих. — Алексей замолчал.

— Сколько детей он убил? — спросил после паузы Сергей.

— Восьмерых девочек. Девятую не успел — менты помешали.

— Гад! — вырвалось у Краснова.

— Его бывшая запрещала ему встречаться с дочерью, потому что он иногда выпивал. Добилась в суде, чтобы его лишили родительских прав, а он сильно переживал разлуку с дочерью. И вот нашел выход злой энергии в убийствах детей. Свою дочь и жену не трогал, а других…

— Дали вышку?

— Да, но ты сам знаешь, у нас смертная казнь отменена… за ненадобностью, — Алексей изменился в лице, в сердцах махнул рукой и чуть не проматерился.

— Ничего. Ее введут на месяц, расстреляют всех, кого надо, а потом опять объявят мораторий.

— Хорошо бы. Я этого гада допрашивал и понял, что он даже рад, что все так кончилось. Признался во всем — очистился от греха.

— Все равно гад, — покачал головой Краснов.

— Ты знаешь, его дочь приходила к нему в изолятор, и не раз. Они подолгу беседовали. Он рассказал ей, что причиной убийств стала сильная любовь к ней, и то, что им запрещали встречаться. А началось с того, что он поджидал ее возле школы, смотрел на нее, но подойти боялся. Дочка могла случайно сказать матери, и тогда бы его опять затаскали к участковому. А он тихий человек, безработный инженер, в личной жизни неудачлив. Самым большим и единственным счастьем в его жизни была дочь. Трагедия в своем роде.

Но однажды дочка заболела, он пошел за какой-то девочкой, зашел за ней в подъезд, потом в лифт и не помня себя перерезал ей горло перочинным ножом. Сонную артерию. Потом это повторилось…

На очных ставках с дочерью он сказал, что любит ее. И она сказала, что очень любит его. Причем искренне. Я слушал записи, — Алексей помрачнел. — Вот так.

Сергей ничего не сказал, а только насупился.

— Любовь, любовь, что она с людьми делает. Одних возвеличивает, других уничтожает, превращает в зверей.

— Это точно.

Мужчины подъехали к бульвару, Сергей остановил машину, и они вышли. Шли по горячему асфальту в направлении памятника Крупской и молчали.

— Скоро лето кончится, — сказал Сергей.

— Еще не скоро, но уже через половину перевалило. Вниз быстрее покатится. — Алексей пнул носком черного начищенного ботинка жухлый листок.

— Я и не заметил, как оно прошло. Трудился не покладая рук. Даже в отпуск не поехал. Видимо, нагулялся, — Сергей усмехнулся.

— А я не помню, как дни и ночи пролетают, что вчера делал, что позавчера. Мне кажется, время остановилось, и жизнь превратилась в один длинный день, состоящий из совещаний, выездов на место преступлений и расследований.

— Наверное, стареем, — тяжело вздохнул Краснов.

— Давай о деле.

— Да не спеши ты, Леша. Остановись, посмотри по сторонам, задумайся, зачем спешим, для чего. Может, радость в жизни не от любимого дела, не от зарабатывания денег, не от растрачивания их на вкуснятину, красивые авто, шмотки, девиц, а от общения со своими подрастающими, познающими мир детьми. От того, что ты стараешься научить их, увидеть то, чего сам не смог увидеть. Добиться того, чего сам не достиг. — Сергей остановился и внимательно посмотрел на Фомина.

— Скорее всего ты, Серега, прав. Иначе почему, выйдя на пенсию, дедушки с таким наслаждением нянчат своих внуков?

— Они восполняют радость общения, которую не смогли получить от своих детей.

— Работа была на первом месте, а дети на втором, вот и получается, что кайф начнется, когда на пенсию выйдешь. А до пенсии еще дожить надо. И что интересно. Этого маньяка жажда общения с собственной дочерью подтолкнула к убийствам.

— Меня твоя история тоже на эти мысли натолкнула.

— Поэтому и разговор о детях начал? — Алексей улыбнулся.

— Именно, Леша, именно. У тебя-то их двое, а у меня пока ни одного.

— Так заводи.

— Подумываю. Жизнь-то в один неизвестный тебе, неожиданный миг может кончиться, а что останется? Счет в банке, квартира, дача, машина. Кому все это останется, для кого все это зарабатывается?

Алексей похлопал Сергея по плечу: — Стареешь и поэтому мудреешь. Философские мысли в голову полезли.

— Когда-то же им надо полезть. Пора. Скоро сорок.

— И мне скоро.

— Поздравляю.

— Не с чем. Дети есть, а мысли тягостные посещают. Зачем, почему, когда это кончится? — Алексей посмотрел на часы.

— Сколько еще?

— Двадцать минут есть. На эти темы лучше на кухонке, за бутылочкой размышлять.

— Или на природе за шашлычком.

— Или так, но все равно с бутылочкой.

— С бутылочкой. Вот и кульминация разговора.

— Да. — Алексей вопросительно посмотрел на Сергея.

— Ладно, сантименты побоку, возвращаемся в дело. Что ты знаешь о Гекторе Альбертовиче Лэнце?

Краснов не хотел пока говорить другу, что между политиком и телохранительницей произошел конфликт на сексуальной почве. К тому же он не был на сто процентов уверен, что этот конфликт вообще был. Он хотел о нем узнать от Фомина. Хотя Сергей допускал, что начальник охранного управления ФСБ не дал вымести сор из стен департамента и никто ничего не знает. Делом могли заниматься тамошние следователи, и в этом случае утечки информации от секретных источников не произошло бы.

— Так что ты знаешь о Лэнце? — повторил вопрос Сергей.

— Ничего особенного. Влиятельный воротила с политической крышей. На него пробовали заводить пару уголовных дел, но он откупался. У нас на него ничего нет, так как кто-то наверху в нашей управе его задницу прикрывает. Все дела закрыли или уничтожили.

— А были дела?

— Да. Он пробивался во власть, в политику с грязными деньгами. Как он их получил, никто не знает. Скорее всего рэкет, шантаж, неотданные кредиты, ликвидированные кредиторы. Дела ведет по-крупному, причем не только здесь, но и за границей. От его размахов жуть захватывает. Я тебе искренне советую с ним не связываться. — Фомин замолчал. — Он владелец финансовой империи. Куча банков и филиалов, фондов, ассоциаций. В этом с ходу не разберешься.

— А кто такой Роман Лазарев? Ты о нем ничего не слышал?

— Кто он?

— Начальник его охраны.

— Он у нас не работал, и я о нем ничего не знаю.

— Может, он комитетчик? Ладно, хрен с ним. Вернемся к Лэнцу. Вспомни, какие материалы по нему проходили?

— По убийствам ничего. Он лично никого не убивал, но как только у него возникал конфликт с кем-то, сразу появлялись трупы. Вернее, не трупы появлялись, это было бы топорно, и мы бы его давно привлекли, а люди пропадали. Тех, кто с ним конфликтовал, — нет. Они испарились. Как сквозь землю провалились.

— Как так?

— А так. Помнишь дело о хозяине небольшой нефтяной компании «Алманефть?»

— Про него в газетах писали и на телевидении была информация.

— Так вот. У него был конфликт с Лэнцем. Лэнц хотел купить компанию, но нефтяник наотрез отказался ее продавать. И вот нефтяник пропал. Разыскиваем и в России, и через ИНТЕРПОЛ, но нигде его нет.

— Может, сбежал?

— Нет, пропал с концами. Его компанию Лэнц хитрыми юридическими процедурами обанкротил и прибрал к рукам по плевой цене.

— Вот как?

— Вот так. В Думе депутаты законы стряпают не для того, чтобы экономика страны нормально развивалась, а для личной выгоды. А Лэнц имеет влияние на многих депутатов.

— И что?

— Ничего, это лишь один пример деятельности Лэнца.

— Есть еще? — Сергей помрачнел.

— Больше нет.

— Значит, он мафиоза.

— Бывший мафиоза. — Алексей снова посмотрел на часы. — Пора.

— Пойдем, — сказал Краснов, и они быстрым шагом двинулись к машине. — А враги у него есть?

— Есть, и много. Поэтому охрана из бывших чекистов, бронированные лимузины.

— Как ты думаешь, ему нужна шумиха в прессе по поводу некоторых его не совсем чистых дел?

— Конечно, нет. Это однозначно. Кому же она нужна перед выборами. Он в Думу метит. Депутатская неприкосновенность всем сгодится. Но кто эту информацию добудет? — Алексей приостановился и хитро взглянул на Сергея.

Сергей в свою очередь пристально посмотрел на друга, но ничего не сказал.

— Ты во всяком случае мой совет в уме держи, — посоветовал Фомин.

Мужчины подошли к машине, Сергей пиликнул брелоком сигнализации, и замки щелкнули. Они сели и поехали на Петровку. По пути молчали. Когда доехали, вышли на улицу, и Сергей проводил Алексея до проходной.

— Пойдем, с шефом повидаешься. Он будет рад.

— Нет, дел много. Передавай ему большой привет.

— Тогда пока. — Леша протянул руку, и Сергей ее сжал крепкой хваткой.

— У меня к тебе просьба, — начал Краснов, — ты скинь на дискету все, что у вас есть на него. Все, вплоть до газетных статей. Позвони, и я ее заберу.

— Ладно, но там немного.

— Сколько есть. Спасибо за встречу, ты очень мне помог.

— Повидались. — Алексей ушел, а Сергей сел в машину и уехал.

Краснов решил время даром не терять и отправился на Старую Басманную улицу посмотреть на дом, который предстояло напичкать аппаратурой. Он стойко вытерпел все пробки и заторы и наконец прибыл на место. Машину оставил напротив магазина, а сам пошел во двор искать особняк.

К его радости, тот располагался рядом и был, как и говорила Катя, обнесен красивым высоким забором из металлического витья. В тени тополей возвышался каменный дом прошлого века с мраморными колоннами, причудливыми окнами с куполами вверху, высоким крыльцом и широкими гранитными ступенями. Длинные, массивные дубовые двери, мореные коричневым, плотно прикрытые, скрывали какую-то тайну, и Сергею нетерпелось ее разгадать. Зарешеченные, затемненные стекла, как зеркала, отражали свет и нельзя было разобрать, что за ними. Ворота никто не охранял, хотя над крыльцом висела видеокамера, и она методично поворачивалась то вправо, то влево.

«Охрана есть без сомнения, но, наверное, не милицейская, а из частного агентства», — анализировал Сергей.

У крыльца, в глубине двора стояли две иномарки — представительская «Ауди» и здоровущий джип «Шевроле».

«Кто-то из клиентов отдыхает», — решил сыщик.

Вывески, указывающей, что за организация находится в здании, нигде не было, и даже людей за забором не было. По улочке спешили прохожие, и Сергей решил пройтись вокруг конторы. По крайней мере один раз он мог это сделать, не привлекая внимания дотошных телекамер. Шел в темных солнцезащитных очках и искоса поглядывал на окна и двери особняка. Заблаговременно он взял в собой видеокамеру в борсетке и снимал ворота, резиденцию и машины у входа.

Пройдя один раз и сняв все, что нужно, он решил больше глаза охране не мозолить и удалился. Вдруг запищал сотовый в борсетке, и он вынул трубку.

— Да, — произнес Краснов и с изумлением услышал голос его клиентки Кати.

— Здравствуйте, Сергей Сергеевич.

— Привет, — обрадовался тот.

— Поднимитесь в двадцать пятую квартиру.

— Какую квартиру? — сперва не понял сыщик.

— Подъезд перед вами, — уточнила девушка. — Я жду.

Она повесила трубку, а Сергей остался стоять в недоумении. Потом спрятал телефончик, взглянул на выходящие во двор окна соседнего пятиэтажного, кирпичного, много раз штукатуренного дома и пошел к подъезду. Поискал взглядом написанный забывчивыми жильцами код на стене, а когда нашел, нажал кнопочки замка, открыл дверь и вошел. Поднялся по грязной, с расписанными стенами, лестнице на третий этаж, подошел к двадцать пятой квартире, потянулся к дверному звонку, но нажать его не успел. Дверь отворилась, и за ней Сергей увидел Катю. Она махнула рукой, мол, входи, и растворилась в полумраке жилища.

Сергей вытер ноги, вошел, захлопнул за собой дверь и остановился.

— Идите сюда, — услышал он негромкий приятный голосочек из глубины квартиры. Сыщик осторожно двинулся по скрипучему, давно не шкрябанному и не лакированному паркету, стараясь определить, откуда его зовут. Наконец, она повторила призыв, и он повернул в комнату, которая оказалась неухоженной спальней в снимаемой задешево захолустной квартире.

Катя лежала на боку на накрытой цветастой простыней кровати, подперев рукой голову. Ее призывная поза явно указывала на нешуточные намерения. Скрещенные ноги, прогиб в пояснице, выпяченная бугром попа и торчащие пышные груди мгновенно приманили взгляд Сергея. Тоненький, короткий, просвечивающийся халат облегал ее великолепные бедра, узкую талию и восхитительные соски. Девушка неспеша распустила темные волосы, и пряди упали на плечи. Сергей остановился в нерешительности и подумал, что это ему мерещится. Неприступная красотка, два часа назад игравшая в крутую, холодную и расчетливую шпионку, теперь сама предлагала себя.

«А не ловушка ли это?» — подумал Краснов. Но вид притягательного женского тела, будоражащий воображение смачной плотью, напрочь разогнал мрачные мысли и вселил уверенность в сыщика. Он смело шагнул в спальню и безрассудно поддался призыву страсти.

Катя взглянула на мужчину пылающим взором, и в нем он прочитал огненное желание. Она жаждала его, хотела, как хочет измученный странник пустыни глотка целительной, освежающей, дарующей жизнь влаги. Как птица хочет простора, стремительного полета и высоты, и как влюбленный хочет встречи с предметом своей вожделенной любви.

— Иди сюда, сядь рядом, — тихо, томно прошептала она, и Сергей понял, что не ошибся в ее намерениях. Он поставил борсетку с включенной камерой на стол, направил объектив на кровать, подошел и сел на край. Катя обняла его за шею, сильно и быстро притянула к себе и жадно поцеловала. Ее губы растворились в его губах, язык в его языке, а чувства в его чувствах. Мужчина мгновенно возбудился и отдал свою волю на растерзание воле ее похотливых желаний. Его ботинки, носки, брюки, рубаха и трусы упали на пол в мгновение ока, а накрыл их ее тоненький халатик.

И вот началась страстная любовная игра, и продолжалась она не миг и не час, не день и не год, а вечность. Во всяком случае, так показалось Сергею. Их обволокла магическая любовная аура и заставила ласкать ее прелестное тело где только можно, целовать куда хочется и удовлетворять куда заблагорассудится. В какой-то миг он подумал, что его пассия не совокуплялась тысячу лет. С такой страстью и силой она отвечала на каждую его ласку, на каждое движение, на каждый посыл. Позволяла творить с собой все, что он только выдумает.

И мужчина не скупился на ласки, отдавая красотке всю энергию своего крепкого тренированного тела, доставляя ей неимоверное наслаждение. И она оценила его старания и вознаградила сполна. Она, распаленная, алчная, блестящая от пота, яростно двигалась под ним, услаждая себя и его изысканностью игры.

Всему приходит конец — и плохому и хорошему. Настал он и в любовной игре Кати и Сережи. Их одновременный восторженный крик возвестил о кульминации действа.

И вот все звуки стихли, движения прекратились и только сердца некоторое время бешено стучали. Но и они замедлили свой бег, и воцарилось полное безмолвие, штиль и долгожданная релаксация. Сергей развалился на краю, раскинув руки и ноги, а Катя сжалась на боку у стены и мгновенно заснула.

Распаленный Краснов, остывая и успокаиваясь, погрузился в дрему и как бы повис в воздухе, не чувствуя своего измученного тела. Но постепенно силы вернулись, и он пробудился бодрый и отдохнувший. Он лежал и поглядывал на спящую красавицу, доставившую ему массу сексуального, физического и эстетического удовольствия.

Катя спала, мерно еле слышно посапывала и просыпаться не собиралась. Получив множество долгожданных оргазмов, ее тело и сознание взяли тайм-аут у бытия и безмятежно отдыхали.

Сергей глазел в потолок и думал о том, как удачно вошел в любовный контакт с на первый взгляд неприступной шпионкой.

«В какие игры играет эта девчонка, — думал он, — или она мне врет. Про Лэнца, про его домогательства, про козни спецслужбы. Может, она хотела со мной переспать и придумала эту интригующую историю, завела меня».

Сергей не знал ответов на эти вопросы и решил события не торопить и досконально разобраться в сложившейся ситуации. Ведь то, чего он так хотел — соблазнения красавицы, уже состоялось.

Некоторые мужчины после достижения любовной цели теряют интерес к партнерше и стремятся завести эротический роман с новой. «Одного раза вполне достаточно», — считают они. Но Сергей Краснов был не из их числа. Он любил добиваться своего и умел, но от этого его интерес к даме сердца не ослабевал, а разгорался с новой силой. Он ждал от нее новых встреч, необычных отношений и форм любовного общения. А прекращал общаться, только когда находил новую прелестницу или старая надоедала и начинала отнимать много времени.

Сергей лежал и думал о задании, о том, что лучше бы его не выполнять, потому что оно попахивало криминалом. Но он отнюдь не стремился отделаться от клиентки, после того как добился цели, он — человек слова и настроен был решительно. К тому же его подогревал обещанный гонорар. А кого он не подогревает?

Краснов вдруг вспомнил, что когда вошел, поставил на столик борсетку с включенной камерой. Направил объектив на кровать, и она должна была запечатлеть произошедшую оргию.

«Будет здорово взглянуть на себя в момент совокупления. Никогда еще так не снимался. Да и поглазеть со стороны на прекрасное девичье тело будет недурно. Не помешает лишний раз мужские половые гормоны в кровь пустить».

И вот Катя зашевелилась, стала дышать чаще, промурлыкала что-то и открыла глаза.

— Привет, — сказал сыщик и погладил красотку по голой спине. Катя улыбнулась, как улыбаются абсолютно счастливые люди, потянулась и легла на спину. Ее груди колыхнулись и замерли, а Сергей уставился на них и стал ласкать взглядом. Девушка перехватила его взгляд и, предугадав намерения, закрыла глаза.

— Не надо, — прошептала Катя, — я полностью удовлетворена и сегодня больше не хочу.

Сергей расслабился, улегся на спину и уставился в потолок.

Алексей Фомин после разговора с Красновым долгое время думал, зачем тому понадобилась информация на Лэнца. Он сидел в своем кабинете, рисовал карандашом чертиков на листе бумаги и размышлял. Он всегда что-нибудь чиркал, пока мозг работал. Так Алексею было сподручней, лучше соображалось.

«Гектор Альбертович Лэнц. Ну и имя у него с фамилией», — Алексей покачал головой и быстро нарисовал смешную физиономию с одним глазом и ртом, полным острых зубов.

«Сказать шефу про Серегину просьбу или не время еще. Тот просил не говорить, но… Вдруг опять влипнет в историю, тогда будет легче его из дерьма вытаскивать».

Капитан поразмыслил немного и решил Максимова пока не посвящать в суть дела. Но не тут-то было.

Через пять минут пришел Николай Иванович с пакетом вкусных бутербродов с колбасой и бутылкой виски. Положил на столе и уселся в кресло.

— Угощайся, Леха. На халяву. Подарок от рубоповцев. Помнишь, на той неделе мы им дали адреса конспиративных квартир на Сущевке?

— Ну.

— Они там устроили засаду и знаешь, кого выцепили?

Алексей с интересом взглянул на шефа.

— Он во всероссийском розыске был. Киллер с погонялом Косолапый. Завалил в прошлом году при задержании одного из их спецгруппы. Вспомнил?

— А, тот самый. Пристрелил Васю Тимонина. С расстояния тридцати метров, с пояса, из пистолета ГШ-18 точно в глаз попал. Так бойцы поклялись найти гада и угрохать без суда и следствия. Зуб за зуб, так сказать.

— Так нашли и шлепнули. Пристрелили при задержании. Все, как один, дают показания, что он оказал отчаянное сопротивление и был убит. Хотя в квартире никакого оружия не обнаружено. Говорят, кухонным ножом защищался. — Максимов покачал головой, вытянул из пакета бутерброд с сырокопченой колбасой и откусил кусочек. Алексей встал, достал из шкафа чистые стаканы и поставил на стол. Открыл «Рэд» и разлил в стаканы.

— Сначала замочили, а нож потом в руку вложили. Как это делается. Я бы так маньяков-убийц карал, без суда и следствия.

— Тогда много бы невинного народу полегло. В случае с этим Косолапым все ясно, он — личность известная и вина его была доказана, но про маньяков ты загнул. К ним деликатный подход нужен. Особый, можно сказать. — Николай Иванович отпил из стакана и развалился в кресле. — Доказать, что убивает именно тот, кого взяли, очень сложно. Ведь взяли не на месте преступления и улик обычно нет. Следствие опирается только на показания подозреваемого, а если тот молчит и отказывается от обвинений, вину доказать невозможно. Если бы Андрей Чикатило не стал добровольно давать показания, его никогда бы не уличили и не осудили. Вот так.

— Вот и надо таких ликвидировать без суда и следствия.

— Надо сначала доказать, что он убивает, а потом карать. Вдруг ошибка, и тогда убьют невинного человека.

— Возможно и такое, как в деле с тем же Чикатило.

— Да. — Полковник полез за вторым бутербродом, а Алексей только расправился с первым. — Спецназовцы обещали покруче презент подвезти, типа ящик коньяка с добротной закуской. Но это к вечеру, после дежурства. Помянуть отмщенного Ваську Тимонина. Хороший был парень.

— Пусть подтягиваются, помянем. А это для разминки. Жаль его, погиб по глупости. Выстрел-то был на авось. — Алексей закончил полдник, вытер рот и руки носовым платком, аккуратно свернул и сунул в карман.

— Не скажи. Этот киллер — крупная в их мире рыба. Он стрелял как ас, если смог с такого расстояния бойца уложить.

— Да случайность это. Я уверен.

— Ну ладно, спорить не будем, может, ты и прав. — Максимов доел бутерброды, допил виски из стаканчика, достал из стола пакет со своими любимыми ванильными сушками, развязал нетугой узелок и запустил в пакет руку. Вытянул парочку кругляшек и одну запихнул в рот.

— Угощайся, — предложил он капитану, но тот отказался.

— Краснов звонил, — произнес Алексей, внимательно наблюдая за реакцией шефа. Тот на мгновение перестал жевать и серьезно посмотрел на подчиненного:

— Что-то случилось?

— Нет, привет передавал.

— Не может быть, чтобы Серега без дела звонил. Только когда ему что-то надо.

— Надо, но он просил на эту тему пока не распространяться.

— А потом, когда его жаренный петух в зад клюнет, поздно будет. — Максимов прожевал сушку, завязал на целлофановом пакете узелок и сунул в стол. — Расскажешь?

— Да, — кивнул Алексей, — но позже. — Он поднял руку и коснулся указательным пальцем своего правого уха. Максимов, увидев жест, отрицательно покачал головой и состроил на лице кислую мину. Потом встал и вышел из кабинета. Алексей понял это как предложение пройтись и последовал за ним.

Они двинулись по коридору, и полковник вопросительно взглянул на капитана, но Алексей начинать рассказ не спешил. Он понимал, что если Сергей вывез его для разговора аж на другой конец Москвы, значит, на то есть основания. Подставлять Краснова он не хотел и поэтому медлил, затягивал начало речи, стараясь выйти из опасной зоны.

Опасными в плане прослушки в МУРе были все помещения — и кабинеты с коридорами. Поэтому все выходили разговаривать во двор. И это по личным делам средней важности. Об особо опасных, касающихся жизни людей или больших денег, не говорили вовсе. Либо переписывались, либо переносили встречи в город.

Сообщение о деле Краснова не занимало много времени, поэтому Алексей решил отвезти полковника к лифтам, туда, где никакая прослушка не берет. Да там никто и не слушал, но всегда было много народу. Там специально устроили курилку и место спокойно поговорить.

Это обстоятельство офицеров не устраивало — лишние уши никого не радуют, поэтому пошли к лифту в дальний конец здания, где никого не бывало. Встали у окна и стали ждать. Без лифта начать разговор Алексей не решался. Хотя он грешным делом думал, что Краснов перестраховывается.

— Ну, что там у него стряслось, — изнывающий от нетерпения полковник начал торопить события.

— Да ничего, собственно, не произошло. Он привет вам передавал с наилучшими пожеланиями, вот и все.

— Для этого ты меня сюда приволок, — усмехнулся Максимов.

— Не совсем, — улыбнулся капитан.

— Как он?

— Да ничего, трудится, выглядит бодро, «мерин» новый купил.

— Деньги есть, вот и купил. Шел бы ты к нему в контору или свою такую же открыл, — посоветовал Максимов. — Мне уже поздно, а тебе в самый раз.

— Я ленивый, не хочу пахать. Здесь спокойно, стабильно платят. Пусть немного, но стабильно, а у него — деньги по выполнении. А если не смог дело сделать, то голодным и останешься. Я так не хочу, семья.

— Ну как знаешь. Хотя в нашей жизни деньги не все решают, но многое.

Офицеры услышали, как внизу, на первом этаже, заскрежетали двери лифта. Значит, сейчас поедет. И Алексей приготовился выпалить все, что считал нужным. Когда же по шахте загрохотала поднимающаяся кабина, он приблизился к уху полковника и начал говорить:

— Краснов просил собрать информацию на Лэнца и начальника его охраны Романа Лазарева. Полное досье.

— Да. Лэнц фигура видная, — Максимов насупился. — Ты ему сказал, что шишек лучше не трогать?

— Сказал.

— Сейчас он действует осмотрительнее и, видимо, решил пробить информацию на Лэнца, а потом уже браться за дело.

— Думаете, ему кто-то Лэнца заказал?

— Возможно.

— Он компромат на него собирает? Скоро выборы в Госдуму, а Ленц рвется в депутаты. Если в прессе появится чернуха, ему депутатства не видать. Спонсоры денег на раскрутку не дадут.

— Да он и так богатый и в них не нуждается. В случае с Серегой что-то еще. — Полковник стал говорить громче, потому что лифт проезжал третий этаж и голосов совсем не стало слышно.

— Он меня спросил, — начал Алексей, — повредит ли Лэнцу компромат в прессе.

— Естественно. Этим компроматом его утопить хотят. Врагов-то у него много. Он тот еще фрукт.

— Да.

— А про Романа Лазарева я тебе вот что скажу, я такого не знаю. Он, видимо, не из системы эмвэдэ.

Лифт остановился наверху и грохот стих.

— Ну что еще? — спросил полковник.

— В общем-то все.

— Тогда пойдем.

Офицеры направились по коридору.

— А ты подборку сделай, — посоветовал Максимов. — Поройся в архиве, может, что-то и узнаешь.

— Да, надо ему помочь, — кивнул Алексей, — а то он вон как страхуется.

— Боится, что за ним следить будут, слушать, снимать, — улыбнулся полковник.

— Краснов всегда был не в меру беспечным и вот стал не в меру подозрительным.

— Парадоксально, но факт, — кивнул Максимов. — Но человек он хороший, помоги ему.

Сергей и Катя пролежали еще полчаса, потом встали, оделись и сели за стол на кухне. Сергей с интересом, по-новому смотрел на девушку, а та немного смущалась и отводила глаза. Не хотела встречаться взглядами с Сергеем. А тот ждал объяснений.

— Итак? — он вопросительно посмотрел на нее.

— Я с мужчинами давно не вступала в контакт, вот и не выдержала. Наслушалась записей, — Катя указала на стопку дисков на столе, — А вы что подумали?

— Мы снова на вы? — поправил Краснов.

— А ты что подумал? — с улыбкой повторила красавица.

— Я подумал, что тебе только это и нужно было, — лукаво улыбнулся сыщик.

— В тот момент да, а сейчас нужно выполнить поставленную задачу.

— Может, плюнешь на все, простишь этого Лэнца, и деньги целей будут.

Катя изменилась в лице, помрачнела, насупилась и отвернулась:

— Нет, я его никогда не прощу. Он мой заклятый враг.

— Тогда найми на эти деньги киллера, и он его шлепнет из винтовки с оптическим прицелом. И нечего по борделям лазать, — посоветовал Краснов.

— Шлепнуть я и сама смогу, но мне не это нужно. Если его убить, он умрет честным человеком, мучеником, а он мразь, сволочь, развратник. Я его унизить хочу, опозорить на весь мир. Это для него страшнее смерти, он человек самолюбивый — личность. А убивать мне его не за что, он мне ничего такого, за что убивают, не сделал.

— Добренькая ты, — сыщик поморщился. — Дашь послушать записи? Что там ты написала?

Катя встала и вышла из комнаты. Вернулась через минуту с ноутбуком в руке, положила на стол и нажала кнопку. Послышалось шипение.

— Я переписала в него все записи с дисков. Наведенный на окна особняка лазерный луч круглосуточно снимает со стекол голосовые вибрации, прибор дешифрует их и записывает на диски. Я изредка перенавожу луч, так как не в каждом кабинете у них тусовки. Сегодня записала вот что.

Из микрофона, расположенного в компьютере, послышались мужской и женские голоса. Были они чисто записаны, без помех, но только смешивались с шарканьем ног, скрипами пола и мебели, порывами ветра и другими интершумами.

Сергей понял, что приехавший на «Ауди» туз проводит время в обществе развратных чаровниц.

— И так два часа, — констатировала Катя и выключила запись. — Будешь слушать?

— Нет, — мотнул головой Краснов. — Я охов и ахов на сегодня наслушался. — Он улыбнулся и подмигнул девушке. Та смутилась, но парировала:

— И еще услышишь, не сомневайся.

— Это голос Лэнца? — переменил тему Сергей.

— Нет. Этого не знаю. Тоже, небось, тухлый политик или деловарь. Вон с какой охраной разъезжает.

— Да, — согласился Краснов. — А они, когда подвыпившие, о политике, госсекретах болтают?

— Ни разу не слышала. Вообще о делах ни слова. Видимо, подозревают, что их могут писать. Они волки битые яйцами по жопе, матерые, закалены десятилетиями восхождения на политический олимп и посвящены во все тонкости игры. За девочек их не посадят, только пожурят, а за разглашение гостайны или коммерческих секретов… Либо тюрьма, либо пуля в лоб. А за девочек… или мальчиков…

— Есть и такие? — Сергей вопросительно взглянул на шпионку.

— Полно. Некоторая часть политиков и министров, работников аппарата, крупных бизнесменов — голубые, и поднялись они на свои теперешние посты только потому, что ими были. У них кланы в бизнесе, в политике, в балете, в кино и на эстраде. Где голубые — там деньги. Среди них бедных нет.

— Какой контингент завсегдатаев этой дырки? — спросил Сергей.

— Только люди богатые, властные — такие удовольствия дороги и бизнесменам средней руки не по карману. Те с Тверской кормятся.

— Секретность много стоит?

— Да, секретность, анонимность и безопасность. Девочки здесь постоянные, проверенные, не из подворотни. Им медосмотр устраивают после каждого клиента, чтобы наши политиканы трипперок не подцепили, а того хуже сифак или СПИД.

— А ты откуда знаешь про медосмотры? — прищурившись, спросил сыщик.

— Из подслушанных разговоров проституток. Они в одном из номеров живут и беседуют на эти темы. — Катя многозначительно взглянула на Краснова. — Ты подумал, что я была одной из них и оттуда сбежала, а теперь хочу эту контору разоблачить?

— Кто тебя знает.

— Нет, я работала по другой специальности, более интересной.

— А чего тебе самой не попробовать поступить к ним на работу и напичкать жучками дом? Сэкономишь кучу баксов.

— Не хочу, чтобы обо мне даже думали, что я проститутка. — Катя встала в позу и гордо вскинула голову.

— Для дела.

— Плевать. Не хочу.

— Тебе видней. А если подкупить кого-то из тамошних красоток, она тебе в стены вставит «уши».

— Нет. Их на эту службу тщательно подбирают, проверяют, чтобы не болтливые были. К тому же на каждую из них компромат есть или рычаги давления. Дети, родственники. Предадут, сбегут — родным крышка. Я думаю, что они все комитетчики. А потом, как ты с ними вступишь в контакт, когда их из дома не выпускают.

— Вот это да, — свистнул сыщик. — Как не выпускают?

— А так, только с охраной. Иногда вывозят за город, в дом отдыха, и там они на травке под солнышком резвятся. Потом туда подкатывают клиенты и…

— Терзают своими протухшими членами молодые тела, — закончил мысль Сергей. — И только после виагры.

— Вы пошляк, сэр. — Катя усмехнулась.

— Ну ладно, каков план? — перешел к заданию сыщик. — Как будем в бордель проникать?

— Как и решили: ломаем антенну, они вызывают телемастера, мы контролируем этот звонок, встречаем его, вырубаем, и ты входишь в дом вместо него. Ставишь технику и уходишь. Из этой квартиры пишем картинку и звук, и компромат на Лэнца готов. Потом получаешь деньги и можешь быть свободен. В прессу я сама его заброшу.

— Как антенну сломать, когда она на крыше находится?

— Надо подождать, пока будет гроза с ветром и громом. И во время нее выстрелить в распределитель резиновой пулей из специального ружья. Эта пуля — резиновый цилиндр, и он точно распределитель испортит. Охрана подумает, что это ветер или молния виноваты, и не заподозрит подвоха.

— Долго непогоду ждать придется. Может, неделю, а может, две.

— С одной стороны, нам спешить некуда, а с другой — операцию надо проделать чисто, профессионально, чтобы комар носа не подточил.

— В этом я с тобой согласен, давай ждать грозу.

— Ее на этой неделе обещали, может, сегодня, а может, и завтра, — обрадовала Катя.

— Синоптики фиговые могут обмануть, как всегда. Погода непредсказуема, — парировал Сергей.

— Поживем — увидим.

Получив добро от Максимова на сбор компромата против Лэнца, Фомин остаток рабочего дня провел в архиве. Сбрасывал в ноутбук информацию прямо или косвенно касающуюся предпринимателя. Набрался целый диск, но Алексей его перечитывать не стал — скопировал и пошел в кабинет.

— Ну что у тебя там интересного, следопыт? — усмехнулся полковник. — Что наковырял?

— Ничего особенного, — ответил капитан и положил компьютер на стол. — Пусть наш друг анализирует это, сопоставляет, итожит, делает выводы. На сегодня я свою задачу выполнил. Поеду домой.

— Ну давай, давай.

— Вот, Николай Иванович, копия, положите к себе в сейф, вдруг пригодится.

— Решил на досуге прочитать, интересно стало?

— Может, узнаем что-то новое. Для дела польза будет.

Николай Иванович взял коробочку с диском, открыл личным ключом сейф и сунул его на верхнюю полку.

— У меня не пропадет.

— Ну ладно, до завтра. — Алексей попрощался, сунул ноутбук в ящик стола, закрыл на ключ, пожал руку полковнику и вышел из кабинета.

Максимов устал не меньше Лехи, но решил остаться и еще немного поработать. Откинулся в кресле, положил ноги на стол и задумался. Старые, с цепями и гирьками, с несколькими мелодиями настенные часы пробили десять. Николай Иванович осмотрел деревянный, ручной работы резной корпус, бронзовые некогда позолоченные, а ныне потертые стрелки и стал следить за мерными движениями секундной непоседы.

Мореный дуб кое-где выцвел, и ладненькие виноградинки с красивыми барельефными листиками посветлели. От частых подтягиваний некогда черные гирьки под часами заблестели, отполировались пальцами полковника и теперь выглядели дешевле и легче, чем были на самом деле. Тихие размеренные щелчки механизма убаюкивали его, и он понемногу начал засыпать. Звуки отдалились, растворились в пространстве, он прикрыл глаза, опустил подбородок на грудь и задремал. Засопел, приоткрыл рот и выпятил вперед нижнюю губу.

Если кто-нибудь увидел бы его в этот момент, то не узнал бы в спящем пожилом мужчине бравого полковника Максимова — грозу маньяков и убийц, аса в своем деле.

Подремав с полчаса, Николай Иванович очнулся преображенным. Ясность сознания и бодрость ума вернулись в некогда усталую голову, и он, сев в кресле удобней, приступил к изучению протоколов допросов.

На улице в летний вечер было еще светло, но по голубому безоблачному небу уже покатилась синеватая пелена. Солнце заходило за горизонт. Высокие редкие облачка окрасились кроваво-красным, что предвещало ветреный день и перемену погоды. До наступления сумерек оставалось не более часа. Алексей решил постоять немного на опустевшей, притихшей, очистившейся от выхлопных газов, но еще не остывшей Петровке и полюбоваться небом и закатом.

«Не каждый день видишь красивое, чистое, безоблачное, бездонное небо с розовым отсветом закатных лучей, с фантастически прозрачным воздухом. Жаль, дома мешают взглянуть на заходящее солнце и дальний горизонт», — думал он.

Далеко вверху, под облаками парил ястреб. Что он делал над городом — выискивал добычу или наблюдал за крошечными человеческими фигурками, снующими взад и вперед по узким улочкам? Снизу он казался еле заметной черной точкой, и было не понять, что это за птица, но капитан, бывалый охотник, сразу узнал его. По размаху крыльев, по манере держаться в налетающем потоке ветра, по грациозным движениям и магическим пируэтам.

— Хорошо ему на свободе, просторно, свежо. Не то что нам тут, в помойке из выхлопных газов, пыли и отравляющем организм, смраде производственных испарений. — Алексей насупился. — Впрочем, смог и вонь, наверное, долетают и туда.

Капитан вынул телефон и позвонил Сергею. Тот лежал на диване в спальне Кати и дремал. Хозяйка квартиры любезно разрешила ему остаться на ночь — вдруг будет гроза, да и вдвоем веселей. Любовью они больше не занимались, но некоторое время целовались по инициативе Краснова. Он подкрался к красавице сзади, когда она наклонилась, чтобы вставить шнур в стоящий на полу магнитофон, обхватил за талию, поднял, переложил на диван, перевернул и принялся ласкать губы и шею. Пылкая девушка ответила ласками, но они вскоре закончились, не перейдя в секс. Любовники не желали доводить себя до изнеможения, опустошения и истощения. Предстояла ночь, и, возможно, обстоятельства потребовали бы от них хорошей физической формы.

Писк телефона влил в Сергея бодрость, и он взял трубку.

— Да, — тихо, чтобы не разбудить спящую Катю, ответил он.

— Привет, — произнес Фомин.

— Привет.

— Если встретимся, тебе отдам, что ты заказывал.

Друг собрал досье на Лэнца. Краснову оно пришлось бы кстати, но больно уж не хотелось вылезать из уютной теплой постели, из-под бока красавицы и нестись куда-то на ночь глядя. Но дело есть дело, и Сергей произнес:

— Когда и где?

— На Садовом, у метро «Колхозная». На проезжей части. Припаркуйся и жди меня.

— Хорошо.

— Через час, — закончил разговор Алексей и выключил связь.

Краснов встал, оделся, взял со стола борсетку с камерой, пошел к двери.

— Ты куда? — сквозь сон прошептала Катя.

— Друг просил помочь машину отогнать. Встал на Садовом. Я мигом вернусь, — соврал Краснов и вышел. Он не доверял Кате и не хотел, чтобы она знала, что он собирает компромат на Лэнца через своих друзей в МУРе.

Через час Краснов встретился с капитаном Фоминым у станции метро «Колхозная». Подъехал, остановился у входа и стал осматривать площадь. Алексея он заметил сразу, но выходить из машины не спешил. Хотел убедиться, не привел ли тот «хвост». Посидев минуту, сыщик вышел и направился к муровцу.

— Привет еще раз, — улыбнулся капитан, и они с детективом пожали друг другу руки.

— На. — Алексей передал диск.

— Много нарыл? — констатировал он.

— Немало, но какого качества информация, пригодится ли она тебе. Я даже не читал, времени не было.

— Разберусь. — Краснов положил коробку в карман. — Что я тебе должен?

Алексей усмехнулся и хлопнул сыщика по плечу:

— Ничего.

— Спасибо, разберусь с этим делом — презентую ужин в кабаке, для тебя и Иваныча.

— Это как положено, — хихикнул Фомин и пошел к машине.

У Сергея в дипломате лежал ноутбук, и для просмотра диска он ему ох как пригодился. Не доехав до квартиры Кати одного квартала, он остановился у сквера, вынул комп, включил, вставил диск и начал изучать. Алексей записал два десятка файлов, и носили они разные названия. Как понял Сергей, здесь были и газетные статьи, и записи телевизионных передач, и оперативные донесения. Для начала детектив прочел досье Лэнца. Как он понял, это была официальная версия, написанная для предвыборной кампании спичрайтерами самого депутата. Настоящего же жизненного пути предпринимателя, того, как он поднимался по финансовой лестнице, как «зарабатывал» деньги, набирал власть и силу, никто никогда не узнает.

Гектор Альбертович Лэнц родился в далеком сибирском селе Верхние Постромки в тысяча девятьсот пятидесятом году. После службы в армии вернулся в свое село, прожил там полгода да отправился в Новосибирск поступать в институт. После окончания экономического факультета Новосибирского государственного университета его распределили на работу в Институт ядерной физики Сибирской академии наук. Через некоторое время назначили секретарем комсомольской организации, и именно с этого назначения начался доблестный путь Гектора Лэнца.

После комсомола была партия. Секретарь парторганизации в институте, потом секретарь в горкоме, а далее в обкоме КПСС.

Перестройка застала Лэнца в должности заместителя первого секретаря Сибирского обкома партии. Когда КПСС расформировали, молодой, полный сил муж недолго думая устремился в бизнес. Партийные связи помогли быстро получить государственные кредиты на открытие банка, и он, в одночасье став миллионером, «новым русским», принялся почивать на лаврах материального благополучия. Потому что взятые кредиты отдавать не собирался. Организовал финансовую пирамиду, не такую грабительскую, как «МММ», «Хопер» и «Гермес», но тоже прибыльную. Те лопнули в одночасье, как мыльные пузыри, не оставив после себя и следа. Только боль в сердцах миллионов людей и множество поломанных судеб, а детище Лэнца живет и поныне в виде акционерных обществ, фондов и банка с множеством наших и зарубежных филиалов.

И настал час Геши как политика. При поддержке Новосибирской области, основной части ее финансовых магнатов, он был выдвинут кандидатом в депутаты в Госдуму.

В досье ни слова не говорилось о двух заведенных на него уголовных делах, про которые сказал Алексей. Да кто же будет писать о таком перед выборами?

При просмотре файлов Сергей не обнаружил ни единой зацепочки на Лэнца. Никакой. Будто все оперативные донесения, все, что попало в компьютер МУРа, было вылизано, вычищено заботливым цензором.

— Ничего себе, — пробубнил сыщик. — Он чистый предприниматель, честный человек и законопослушный гражданин. Даже о конфликте с охранницей ничего нет. Замяли. А был ли вообще этот конфликт? — Сергей отвлекся от компьютера и задумался. — Катька могла меня и обмануть. Надо быть с ней начеку.

Сергей посмотрел в окно. На улице было темно. На город опустилась ночь, и была она непроглядно-мрачная и тяжелая, как свинцовое покрывало. Дело в том, что в небе нависли грозовые тучи и, как и обещали синоптики, готовился пролиться небывалый по силе дождь. Его ждали неделю, ждали прокопченные выхлопными газами деревья, ждали запыленные дома, машины и прокаленный на солнце асфальт. Но больше всего его ждали взмокшие от жары и духоты люди. И вот тучи сковали небо, и ночь быстро, почти мгновенно завладела миром, снизошла на город, опустив свой мрачный гнетущий саван. Сразу стало душно, тревожно, природа притихла и в воздухе повеяло грозой. Перед бурей всегда бывает затишье. Сергей знал это и решил трогаться в путь.

Вынул из дисковода диск, выключил компьютер, сложил все в дипломат, а его запихнул под сиденье. Оставлять на виду портфель он опасался. Брать с собой в Катину квартиру не рискнул.

Он включил мотор, осмотрел притихшую улицу, ища место для удачной парковки, и решил оставить «Мерседес» на открытой площадке перед зданием банка. Там не было деревьев, и при грозе и сильном ветре на него не упали бы сучья, а в худшем случае и ствол. Во всем надо быть осмотрительным, предупредительным и порой опасливым. Тогда, может быть, избежишь неприятностей, которые суждено избежать.

Заняв, как ему показалось, удачную позицию, детектив взял борсетку с камерой, вышел из машины, включил сигнализацию и быстрым шагом пошел в сторону Катиного дома. Подул ветер, и в небе за домами первый раз полыхнула далекая молния. Сергей по привычке начал мысленно считать и, когда услышал негромкий раскат, — прекратил. Досчитал до тридцати. Эпицентр грозы был далеко, но стремительно приближался. Сыщик ускорил шаг и с опаской поглядывал на небо. Оно мрачнело с каждой секундой.

И вот ветер подул сильнее, полетела пыль, и мини-смерчи закружили листья и сор. Стало темно настолько, что автоматически включились фонари. Деревья зашелестели, закачали кронами, задребезжали кровли домов и антенны на них, под ударами ветра загрохотали рекламные щиты. Сергею на голову упала первая жирная капля дождя — предвестница лихого ливня.

До арки и спасительного подъезда было далековато, а промокать не хотелось, поэтому мужчина перешел на легкий бег. Каблуки стучали по асфальту, прохожие разбегались кто куда, прятались в магазины, кафе, в машины, транспорт и остановки. Город готовился принять сокрушительный удар стихии.

И вот он настал. Порыв ветра ураганной силы снес с мачты рекламный щит, и тот со скрежетом рухнул на лужайку. К счастью, никого не задел. С опасным креном начали раскачиваться деревья, их листва тревожно запела, будто прощалась со стебельками. Надсадный треск борющихся за свою жизнь стволов полетел по округе.

«Ураган. Будет ураган. Его предсказывали, и он настал. Он нам на руку», — думал на бегу Серега.

Он повернул в арку, уже под внушительными каплями дождя, и, сделав несколько спасительных шагов, очутился под карнизом подъезда. Набрал код, распахнул дверь и стремглав поднялся по лестнице на нужный этаж. После звонка некоторое время стоял в ожидании, пока ему откроют, и стряхивал капли со лба.

И вот Катя отворила дверь. Одетая во все черное — в джинсы, в футболку, джинсовую куртку и кроссовки, она была бодра, свежа и весела.

— Привет, ну как, помог другу? — с улыбкой произнесла она.

— Да. Чуть под дождь не попал, — сыщик вошел и поставил борсетку на тумбочку. Камеру он не включал.

— Гроза, как и обещали.

— Можно сказать, ураган.

— Переоденься в это, — девушка подала ему целлофановый пакет. — Идем ломать антенну.

Когда Краснов натянул черные джинсы, черную футболку, черную джинсовую куртку и черные кроссовки, то удивился, что все ему пришлось впору.

— По размеру подбирала? — спросил он.

— Подошло? — улыбнулась она.

— Тютелька в тютельку. Спасибо.

— Не за что.

— Мы как близнецы, — хихикнул сыщик, — можно перепутать.

— Мы напарники, команда, — серьезно ответила Катя и достала из пакета ружье с резиновыми пулями. Оно было похоже на ракетницу с коротким стволом и прикладом.

— Надо поразить вон тот ящик, — она указала на небольшую металлическую коробку на крыше особняка. — Из окна до него не достать, поэтому будем стрелять с того дерева.

Сквозь потоки воды, струящиеся по стеклу, Сергей разглядел во тьме ночи дерево и часть крыши, но не распределитель, потому что фонари во дворе были выключены.

— В нее не попасть, — усомнился Краснов.

— Ты меня на дерево подсади, я сама выстрелю, — успокоила шпионка. — Стрелять надо в раскат грома, а то эта штука громыхает сильно, охрана услышит.

— Подсажу.

— Пошли, а то гроза скоро кончится, — сказала шпионка.

Сыщик и «шпионка» — так он ее про себя окрестил, вышли из подъезда и двинулись к высокой толстой липе, растущей у забора. До первого снизу сучка было более трех метров, и Сергей усомнился в том, что на дерево вообще можно залезть без лестницы. Но Катя была другого мнения.

— Подсади, — шепнула она, и Краснов уперся спиной в липу и подставил руки. Красавица встала на его ладони, с них переступила на плечо, оперлась о ствол и выпрямилась. На мгновение футболка задралась и нос парня уткнулся в ее горячий живот. Губы дотронулись до мокрого от дождя пупка, и Сергей машинально его поцеловал. Катя хихикнула и продолжила восхождение. Встала мокрой кроссовкой ему на голову, подтянулась и вцепилась в сук мертвой хваткой. Уперлась ногами в ствол и полезла выше.

Сергей отошел и посмотрел, как напарница, подобно обезьяне, карабкается по дереву. Она перелезла с нижней ветки на верхнюю, оттуда еще выше и устроилась на той, что была вровень с крышей. Сняла с плеча ружье, прицелилась и стала ждать.

Сергей осмотрелся. Вокруг не было ни души. Капли дождя яростно молотили по асфальту, по крышам домов и по капотам машин. У некоторых из них была чувствительная сигнализация, и они то и дело пиликали, доставляя хлопоты своим хозяевам.

И вот в небе полыхнула молния, и Сергей начал считать. Но не успел дойти до четырех, как раздался оглушительный раскат грома. Он взглянул на дерево и увидел, как в кроне из ствола полетел сноп пороховых искр. Отделить грохот выстрела от грома было невозможно.

«Выстрелила в унисон, — констатировал он, — но попала ли».

Сыщик взглянул на крышу особняка и не заметил ничего, что указывало бы на повреждения в антенне и приемнике телесигналов. Он долго вглядывался, но ночь была хоть глаз выколи.

Сверху послышался треск, и Сергей понял, что Катя спускается. Она повисла на нижнем суку, уперлась ногами в ствол и негромко произнесла:

— Лови.

Не успел Сергей сконцентрироваться, как она спрыгнула ему на голову. Он подставил руки и подхватил ее подмышки. Шпионка приземлилась удачно, на ноги и даже не поскользнулась. Подстраховка Сергея пришлась кстати.

— Уф, — выдохнула она. — Попала точно в ящик с первого же выстрела. Он отлетел и теперь болтается на кабеле. Завтра они вызовут телемастера, и ты полезешь на крышу его чинить.

— Класс, — усмехнулся Краснов.

— Пошли в дом.

Они вернулись в квартиру промокшие, грязные, но довольные. Первый этап операции им удался. Гроза стихла, ушла восвояси, небо посветлело, и на нем замерцали чистые, вымытые дождем звезды. Прозрачный воздух был озонирован, свеж и вкусен, и дышалось легко и свободно. Гроза всегда приносит облегчение большим городам, смывает с их лица грязь, копоть, смрад, прибивает вонь и смог. Делает их чистыми и привлекательными. Как душ необходим людям, так ливень домам, проспектам, скверам и площадям.

— Хочешь посмотреть? — спросила Катя и подала Сергею бинокль. Он приник к окулярам и уставился в окно. На мокрой, чистой крыше висел тот самый телеприемник.

— Завтра они вызовут мастера, и нам надо не пропустить их звонок.

— А вдруг они сами попытаются исправить? — забеспокоился сыщик.

— Не смогут, даже если и попробуют. Вызовут как пить дать.

— Откуда ты все знаешь? — состроил хитрую мину Сергей.

— Почему ты меня в пупок поцеловал, когда лезла? — улыбнулась девушка и обняла парня за шею.

— Хотел укусить, но потом решил поцеловать, — облизнулся он.

— Укуси, — соблазнительница распахнула промокшую насквозь куртку, подняла футболку, и ее груди выпятились восхитительными буграми. На коже кое-где искрились капли воды и создавали необычайный сексуальный шлейф.

И вот их тела сплелись в схватке похоти и разврата, услаждая друг друга до любовного изнеможения, каждый раз вознося чувства на вершину экстаза, а потом низвергая в пропасть небытия. И так продолжалось долгий час.

Но силы были на исходе и завершение любовной игры наступило гораздо раньше, чем в первый раз. Спонтанная страсть явилась выходом отрицательных эмоций, переживаний опасного трудного задания. Но и радостью сексуального общения, тем, что возникает между людьми и именуется половой совместимостью.

И опять Катя заснула и оставила Сергея одного, предоставленного самому себе. Он некоторое время не спал, ворочался на широкой кровати, а потом пристроился поближе к девушке, обнял ее за талию и погрузился в царство Морфея. Будильник показывал три часа короткой, летней, свежей, послегрозовой августовской ночи.

Сергея Краснова разбудила Катя. Она встала раньше и успела послушать телефонные разговоры и болтовню проституток в особняке. И разговоры эти были банальны. Ночные бабочки обсуждали прошедшую грозу, купальники, новый фильм из модного сериала и чьи-то месячные. Охранники были сдержаннее и болтали тоже про грозу, про футбол и про прочую ерунду.

В десять часов приехал начальник охраны некто Виктор Павлович и выслушал доклад старшего смены о прошедшей ночи. Тот упомянул и про поломку телевизионной антенны. Начальник предложил вызвать телемастера из ателье, но сначала попросил кого-то из охраны залезть на крышу и посмотреть, что там случилось.

— Может, починим своими силами. — Но отслужившие сутки усталые парни под разными предлогами отказались.

Тогда командир и приказал звонить в телеателье. Охранники сменились, но звонка пока не последовало. Телевизор никого не интересовал. Катя записывала каждое слово через лазерные сканеры, направленные на окна, и боялась пропустить вызов.

Разбудив Краснова, она снова уселась слушать эфир, а он поцеловал ее в щеку и, увидев, как она сосредоточенна, пошел умываться.

— Не размывайся долго, — строго предупредила она. — Могут в любой момент позвонить.

— Хорошо, — буркнул в ответ сыщик и залез в душ.

И вот шпионка услышала в наушниках голос начальника, вопрошающий у кого-то, почему еще не вызвали телемастера. Бодрый голос отрапортовал, что сейчас вызовет, и набрал номер мастерской. Не первой попавшейся, а той, что устанавливала антенны спутникового телевидения на крыше этого здания и обслуживала систему.

Катя схватила авторучку и записала номер сотового телефона телемастера, что приедет чинить поломку.

— Вот и все, телевизионщик обещал быть в течение часа, — обрадовала Катерина выходящего из ванной комнаты детектива. — Одевайся. — Она подала ему целлофановый пакет с вещами, и, развернув его, Сергей обнаружил точно такой же комплект джинсовой одежды, что был и ночью, только синего цвета. Да и кроссовки были не черные, а белые.

— Опять все подойдет по размеру, — усмехнулся он.

— Естественно, — строго ответила красавица, — давай быстрее, а то опоздаем.

Через три минуты Сергей был готов, а Катя набрала номер мобильника телемастера и передала ему трубку.

— Договорись с этим Фроловым, что встретитесь на улице у арки, в ста метрах от особняка, — прошептала она. — И узнай номер его машины.

Сергей взял телефон, долю секунды собирался с мыслями, а когда в трубке послышался голос, произнес:

— Это мистер Фролов?

— Да, — буркнул мужчина.

— По поводу заказа, я только что вам звонил.

— После грозы антенну сломало, что ли, — догадался спец.

— Именно. Вы припаркуйтесь на улице у дома номер шестнадцать, и я вас встречу. Тут перекопали, поэтому мы поедем дворами, с другой стороны. Я дорогу покажу.

— Ладно, — после паузы недоуменно ответил голос.

— Какой номер у вашей машины?

— «Фольксваген Пассат» е 954мо.

— Хорошая машина, — а у меня «Волга», — налаживал контакт сыщик.

— Тоже ничего, — пробубнил мастер и замолчал.

— Когда вы будете?

— Через двадцать минут, а может позже, в пробке стою.

— Сейчас каждый день пробки, — пособолезновал сыщик. — Ничего, подожду, до встречи.

Сергей выключил связь и перевел взгляд на девушку.

— Вдруг он звякнет в особняк для контроля?

— Я думаю, не звякнет, лишний раз по сотовому не наболтаешься.

— Будем надеяться.

Через десять минут Сергей и Катя вышли из подъезда и направились к дому номер шестнадцать. Он располагался на противоположной стороне улицы в квартале от особняка.

Сергей приклеил на лицо жиденькие рыжеватые усы и небольшую бородку того же цвета. Одел солнцезащитные очки. Катя натянула бейсболку и стильные темные очки.

На дворе был прекрасный, теплый, солнечный день. Время бежало к полудню, и жара понемногу набирала мощь. Лужи на асфальте высохли, но в воздухе веяло свежестью. Еще незапыленный город дышал полной грудью. Зеленые листочки на ветках деревьев расправились от влаги, налились силой и радовались теплу и солнцу.

— Ты его сразу не вырубай, подожди, пока с улицы уедет, — советовала на ходу Катя.

— По обстоятельствам, — пробубнил Краснов.

Ему не хотелось лупить ни в чем не виновного, наверно неплохого, человека — работягу. Но ситуация складывалась таким образом, что без этого нельзя было обойтись. Он решил аккуратно врезать ему в челюсть и вырубить с первого удара. Прямо за рулем.

— Если что, помогу, — пообещала красавица.

«Какой-то Джеймс Бонд в юбке, — подумал сыщик, — лезет в пекло без тени сомнения. Рвется людей вырубать, вламываться в чужое здание, подслушивать, подглядывать. Как будто так и надо».

Катя была собранна, сконцентрированна и, как отметил Краснов, не нервничала, не дергалась, не совершала ненужных движений. Именно они выдают новичка, не имеющего опыта оперативной работы. Те не могут контролировать психику, побеждать нервозность и тормозить выработку адреналина. Девица двигалась спокойно, уверенно, дышала ровно и расслабленно. Чувствовалось, что она профессионалка и готова к решительным действиям.

Глядя на нее, и Краснов посерьезнел, настроился на работу, и чувства его обострились. Он стал как пружина, как мгновенно реагирующий на все робот, как супермен. Ровно год он не испытывал этого сладостного для каждого настоящего мужчины чувства. Чувства опасности.

Оно заложено природой в человеческие гены, с тех далеких пор, когда предки выходили на охоту на мамонтов и саблезубых тигров. У цивилизованного человека это чувство притупилось, а у некоторых исчезло вовсе. Может быть, и к лучшему.

Но у Сергея, проработавшего пятнадцать лет в МУРе и совершившего более тридцати задержаний опасных преступников, оно никогда не ослабевало. По действиям Кати Сергей понял, что она тоже имеет опыт оперативной работы. Больно уж уверенно, не свойственно для смазливой красотки она держалась.

— Будь в условленном месте, а я встану на этой стороне, — скомандовала она и остановилась. Сергей перешел дорогу и заметил, как к тротуару подъезжает темно-синий «Фольксваген Пассат». Он прочел тот самый номер е 954мо.

Сыщик махнул рукой в знак приветствия и подошел к машине. Открыл дверцу, сел назад и увидел на переднем сиденье рядом с водителем второго человека.

«Напарник, — с горечью подумал он. — Придется двоих вырубать».

— Здравствуйте, я Михайлов, — представился Краснов. — А вы Фролов?

— Да, — ответил водитель, — а это Костя Клинок — помощник.

Краснов протянул руку Косте, потом мастеру:

— Рули вон в ту улочку.

Водитель свернул во дворы. Катя в этот момент увидела, что в легковухе двое мастеров вместо одного. Этот вариант ни шпионка, ни сыщик не учли.

— Теперь туда, — Краснов указал на пересекающую двор дорогу.

— Что у вас произошло? — спросил Фролов.

— Черт его знает, нет изображения. Никакого. Вчера телеки показывали, а после грозы перестали.

— Это гроза антенны поломала, — посетовал мастер. — По всей Москве. Вызовов море, за день не управимся.

— Здесь тормози, дальше не проедем, — скомандовал Краснов и указал на место между ракушками. Водитель повернул и остановился.

— Приехали, — он заглушил мотор и положил ключ в карман. Они с Костей стали готовиться к выходу, а Краснов примеряться, как быстро и без шума вырубить подельников.

— Парни, послушайте, у меня к вам дело, — громко произнес он.

Те повернулись и с интересом взглянули на Сергея. А он врезал правым кулаком в нижнюю челюсть Фролову, а левым — Косте. Бил резко, точно, и парни отключились мгновенно. Краснов облегченно выдохнул. Махаться с двумя мужиками в тесном салоне машины ему ох как не хотелось.

Сергей посмотрел на часы и отметил время нокаутов.

— Полежат десять минут, — усмехнулся он, вышел из машины и осмотрелся. Катя подошла к нему быстрым шагом и вопросительно взглянула в глаза.

— Все готово, можем начинать, — обрадовал он.

— У меня сердце замерло, когда я увидела в машине двоих, — переводя дух, выпалила она. — Как прошло?

— Два удара вместо одного и все оʼкей.

— Прекрасно, забери у них инструменты.

— Это воровство, я этим заниматься не хочу, — заартачился Сергей. — Никогда не воровал.

— Как же быть?

— В квартире в сумке я видел какие-то инструменты, молоток, пассатижи, возьму ее и хрен с ней. Что они, обыскивать будут? Надо видеоглазки взять и микрофоны.

— Ладно, — согласилась Катя. — Отойди от машины.

Сергей недоуменно посмотрел на девушку, а она открыла дверь, подъемником подняла стекло так, что наверху осталась щель, потом захлопнула дверцу.

— Отойди, отойди, — повторила она, и Краснов повиновался.

Катя вынула из сумочки черный баллончик с красной полосой, сняла колпачок, через щель просунула руку в салон и надавила на клапан. Струю направила сначала в лицо Косте, а потом Фролову. Сама затаила дыхание и даже зажмурилась.

Сергей стоял поодаль и с ужасом наблюдал за ее действиями, но не вмешивался. Катя прекратила брызгать, вынула руку, быстро отошла от машины и надела на баллон колпачок. Запихнула его в сумку и только после этого выдохнула.

— Уф. Вроде не глотнула, — улыбнулась она и подошла к сыщику. — Снотворный аэрозоль. Поспят пару часов и ничего не будут помнить. Новейшая штатовская разработка.

— Я думал, ты их «фосгеном» травишь, — скривился Сергей.

— Пошли.

Они вернулись в квартиру и стали готовиться к посещению особняка. Сергей распихал по карманам миниатюрные, с булавочную головку микрофоны и две, похожие на пуговицы, видеокамеры. Одна сторона их была клейкая, чтобы прилепить в удобное место.

— Установишь микрофоны в комнаты, окна которых выходят на ту сторону. С этих стекол мы лазером звук снимем, — командовала «шпионка». — Как только услышим, что Лэнц занимается любовью с телками, включим видео и снимем происходящее. А в этой комнате обязательно установи камеру. — Катя достала из кармана лист бумаги, развернула и показала Сергею. Крестом на ней была обозначена спальня на втором этаже.

— На двери табличка семь. — Девушка серьезно смотрела на сыщика. — Аккумулятора камеры хватит на десять минут непрерывной передачи. Этого достаточно. Они одноразового использования и больше не пригодятся.

— Крутая техника, — отметил сыщик.

— Очень. Знаешь, сколько стоит? — Катя щелкнула языком.

— Представляю.

— Объектив направляй на кровать. — Катя показала микрокамеру.

— Понял, — ответил сыщик и взял сумку.

— Ну, с Богом.

Катя подошла к Сергею, обняла за шею и поцеловала в губы.

— Ни пуха ни пера.

— Я уже послал.

— Еще раз.

— К черту.

— Иди, милый, — девушка хлопнула Сергея по попке, он в ответ улыбнулся и направился к двери.

Детектив вышел из подъезда, одел бейсболку и двинулся к воротам. Подойдя к проходной, надавил на кнопку звонка и стал ждать.

Внешне Краснов был похож на телемастера — джинсовый костюм, бейсболка, темные очки, черная спортивная сумка в руке. Он ждал и наблюдал за тем, как видеокамеры на стене дома и на воротах повернулись в его сторону.

«Охранники разглядывают, оценивают, пытаются распознать намерения», — думал сыщик. И вот в приборе на стене у калитки послышался голос:

— Вам чего?

— Телемастера вызывали?

— Да, проходите.

Щелкнул замок, Сергей отворил калитку и вошел на территорию. Он шел и спиной чувствовал пристальный взгляд Кати. Она наблюдала из-за шторы, следила за каждым его шагом.

Он прошел к крыльцу, поднялся по мраморным ступеням к высоким резным дверям и остановился. Они отворились, и на пороге появился статный мужчина в белой рубахе с галстуком и в черных брюках.

— Здравствуйте, я Виктор Павлович, начальник охраны объекта.

— Сергей, — просто ответил Краснов и снял бейсболку.

Они пожали друг другу руки, и начальник продолжил:

— Вчера, во время грозы, с крыши сбило какой-то ящик и изображение пропало. Надо починить. А то клиенты приедут, захотят телек посмотреть, а картинки нет.

— Починим, — по-деловому ответил Сергей.

— Вон он висит, отсюда видно, — Виктор Павлович вышел на центр двора и указал на крышу. Сергей встал возле него и посмотрел вверх. Там, на покатой, покрытой красивой импортной черепицей крыше, висел на толстом проводе небольшой ящичек.

— Распределитель, — банально сказал Краснов, хотя ни малейшего представления не имел, что за прибор там находится. — Надо туда лезть, поглядеть, что с ним. Сегодня уже два таких чинил. Ночная гроза виновата, — стараясь казаться наивным, произнес Краснов.

— Пойдемте в дом, покажу, как на нее вылезти, — сказал начальник.

Он двинулся к крыльцу, а Сергей последовал за ним, но вдруг заметил в зеленой траве, возле бордюрного камня, черную, плоскую блямбу.

«Деформированная резиновая пуля, та, что сшибла ящик с крыши, — догадался он. — Если они ее найдут, то поймут, что ящик не гроза испортила».

Сыщик мельком взглянул на затемненные окна особняка, на телекамеры, поставил ботинок на бордюр, положил сумку на колено, расстегнул молнию, запихнул в нее бейсболку и пошел к двери. Когда сходил с бордюра, носком ботинка толкнул блямбу, и она улетела в кусты.

Виктор Павлович остановился на пороге и обернулся. Сергей нагнал его, и они вошли в здание.

— Что у вас тут? — ненавязчиво поинтересовался детектив.

Они прошли в холл и остановились перед широкой красивой лестницей с резными перилами из красного дерева.

— Частный клуб. Приезжают клиенты, завтракают, обедают, ужинают, отдыхают, играют в бильярд, в карты, музыку слушают, в баню, на массаж.

— А массаж красивые девочки делают, — хихикнул Краснов.

— Конечно. Но без разврата, — многозначительно кивнул начальник.

— Понятно.

— На первом этаже гостиная, кухня, холл для торжеств, кое-кто дни рождения в кругу друзей справляет, торжества всякие. А на втором этаже номера. Чтобы после бани и бассейна вздремнуть. В подвале сауна.

— Здорово. Красиво, — оценил сыщик.

Сергею действительно понравилось убранство клуба. Оно было выполнено в старинном дорогом стиле, с резной красивой мебелью, изготовленной лучшими мастерами Европы. На стенах висели картины, выполненные разными авторами. Они были подобраны с утонченным вкусом и создавали гармоничную теплую атмосферу. Несмотря на выпячивающуюся из каждого угла роскошь, все было лаконично, совершенно и красиво. Видимо, над дизайном интерьера трудился мастер своего дела, великолепный художник и умница. Вкус и мера царили во всем: в подборе цветов и расцветок картин, в их размерах, в величине ваз в углах холла, в декоративных растениях, в люстре на потолке, в камине у стены, и в огромных креслах и диванах по ее центру. На полу возлежал большой, во всю стометровую комнату ковер ручной работы, с мягкими нежными цветами и округлыми формами. В ворсе ковра утопали ноги, и по нему приятно было идти даже в обуви. Вокруг было идеально чисто и не было видно ни пылинки.

В углу висел большой плазменный телевизор и был он выключен.

— Включите, пожалуйста, я посмотрю, — попросил сыщик.

Виктор Павлович взял со стола пульт и нажал кнопку. Экран засветился, но картинка не появилась. Только рябь.

— Не показывает, — констатировал начальник. — У нас есть Интернет, он работает, но наши клиенты любят свежие новости слушать. Поэтому…

— Полезу на крышу, — сказал Краснов.

Мужчины поднялись на второй этаж и двинулись по широкому коридору к дальней стене. Когда шли по лестнице, Сергей до перил не дотрагивался, чтобы не оставлять отпечатков пальцев.

— Слева и справа номера, — пояснил Виктор Павлович, — хотите взглянуть?

— С удовольствием, — обрадовался Краснов.

— Сейчас клиентов нет — трудятся на благо Родины, а собираются к вечеру или к ночи, а кто и к утру, — начальник отворил дверь ближайшего номера и вошел. Сергей последовал за ним.

Они оказались в просторной комнате, напоминающей номер очень дорогого отеля. Там был стол, шкаф, телевизор и большая кровать. Убранство выполнено в том же роскошном стиле — шелк на стенах вместо обоев, кожаные диваны и кресла, мебель ручной работы с позолотой и резными орнаментами из ангелочков в виноградных лозах, хрусталь Baccarat на витрине и серебряные с позолотой столовые приборы в шкафу.

— Сколько же все это стоит? — неподдельно удивился Сергей.

— Много, очень много. Владелец клуба человек богатый, и клиенты не бедные, поэтому все так круто. Кстати, потихоньку окупается.

— Надо думать.

— И нам за охрану не хило платят. Тихое место, доходное, в красоте и роскоши служим. Поэтому не ропщем. На работу берем только по великому блату: сынки друзей хозяина, родственники и прочая… — начальник осекся. Видимо, говорить лишнего не хотел. — Попросил на крышу залезть, посмотреть, что с ящиком, может сами исправим, так никто не захотел. А как прикажешь? Белая кость, голубая кровь. — Виктор Павлович с горечью махнул рукой и отвернулся. — Попадись они мне раньше, на службе, я бы из них сделал… Они бы у меня пузом грязь месили, вояками стали, мужиками. А теперь…

Сергей молчал и слушал удивительное откровение, по всей видимости, отставного спецназовца. Но сыщику не пришлось соображать, кто перед ним. Начальник сам сказал.

— В десантуре все было по-другому. Там не так, как на гражданке. Там что думаешь, то и говоришь, а что говоришь, так и делаешь, иначе нельзя — авторитета не будет.

— Это правильно, — вторил детектив.

Пока ему Виктор Павлович зубы заговаривал, он незаметно для него запустил руку в карман и вынул камеру. Стал ждать удобного случая, чтобы установить ее.

И вот начальник охраны закончил свой рассказ и направился к выходу. Сергей на мгновение оказался у него за спиной и вышел из поля зрения. Быстро шагнул в сторону, к стене и прилепил плоскую камеру к глазу позолоченного ангелочка в углу шкафа. С этой точки она могла просматривать всю комнату и, конечно, кровать. Но самое главное, что ее там будет трудно разглядеть или случайно смахнуть при протирании пыли. Микрофон Краснов решил не ставить, так как окна номера выходили к дому Кати. После того как прилепил «глазок», сгибом среднего пальца провел по объективу, чтобы стереть отпечаток своего пальца. На всякий случай.

— В клубе нет ни одного похожего номера, — продолжал хвастать начальник. — Все роскошные, но выполнены в разных стилях, разными дизайнерами. Их из Европы приглашали. Этот номер под старину, а есть модерн — стекло, пластик, металл. Но мне там не нравится. — Он захлопнул дверь и пошел по коридору.

Сергей смотрел на двери, ища ту, что с номером семь. Когда они проходили возле третьей, она вдруг отворилась, из нее высунулась милая девичья мордашка и с апломбом заявила:

— Виктор Палыч, когда телек включат, без него жить скучно?

— Вот мастер, идем чинить, — с улыбкой ответил охранник и указал на Краснова. Тот уставился на красотку, а та в свою очередь на него.

— О, мастер, — потянула она и осмотрела Сергея с головы до ног. — Симпатичный. Когда починишь, к нам заходи — отблагодарим.

Девушка хихикнула, а за дверью прыснули от смеха еще четыре женских голосочка. Сергей улыбнулся, а Виктор Павлович с напускной строгостью заявил:

— Нечего к мастеру приставать. Отдыхайте.

— Ха, телек будет, вдвоем заходите, — весело ответила та, повернулась к сыщику и подмигнула. Послала воздушный поцелуй и скрылась за дверью.

— Весело у вас тут, — заулыбался Сергей.

— Еще как весело, — продолжил начальник охраны. — Особенно под утро, когда клиенты разъезжаются и подогретые красотки остаются навеселе. Дым коромыслом стоит в каждом номере. Я за своей охраной глаз да глаз. Парни молодые, горячие, и девушки красивые, все как на подбор топ-модели, сами понимаете…

— Понимаю, тяжело вам тут служить.

— Им только дай повод посмеяться, будут час гоготать, — покачал головой охранник. — А с другой стороны, что им не веселиться-то.

Они прошли до конца коридора, а сзади, из третьей комнаты, все еще доносились всплески женского смеха.

Сергей отметил, что на этаже всего восемь номеров и в один — первый, он камеру уже установил. Осталось семь.

Начальник отпер ключом дверь в конце коридора и вышел на небольшую лестничную площадку.

— Вверх, — пояснил он.

Они поднялись на просторный, высокий, без гор старой мебели и хлама чердак. Здесь не было пыли, грязи, крыс, голубей и их высушенного помета, царил порядок и чистота. Начальник подвел Краснова к маленькому окошку, ведущему на крышу, и сказал:

— Туда.

И тут Сергей занервничал, он никогда по крышам не лазал. По крайней мере в зрелом возрасте. В детстве, когда гонял голубей, как и все мальчишки в его старом московском дворе, ему приходилось это делать, но это увлечение длилось недолго и было забыто. Спорт и боксерская секция отвлекли его от крыш, подвалов, развалин, свалок и строек. Он погрузился в мир спортивной борьбы и стал взрослеть не по годам.

Виктор Павлович отпер ключом дверцу, открыл ее, и на чердак ворвался свежий уличный воздух. До этого момента в нем было жарко и душно, так как кровля накалилась от солнца.

Сергей поставил сумку на пол, открыл, достал отвертку, пассатижи, кусачки, молоток и тряпичные перчатки.

Как только Краснов высунулся в окно, в глаза ему ударил солнечные свет. После полумрака чердака глазные яблоки заломило, и пришлось зажмуриться. Когда аккомодация восстановилась, он вылез по пояс, оперся ладонью о черепицу и через тонкую ткань перчатки почувствовал, как она накалилась. Голой рукой до нее больно было бы дотронуться. Еще его заполонил страх высоты, свойственный каждому неподготовленному человеку. Но делать было нечего — лезть надо было обязательно, и Сергей, стиснув зубы, полез.

Когда от встал на ноги на покатой скользкой крыше и взглянул вниз, ему стало дурно. Высота была небольшая, третий этаж, он держался за оконную раму, но все равно его тело окаменело, и ноги отказывались идти. В окошко высунулся Виктор Павлович, огляделся и сказал:

— Красота, лепота, свежо. Тебя подстраховать?

Сергей понял, что начальник охраны — нормальный русский мужик, бывший вояка, не жмот, не жлоб и приучен помогать людям в трудной ситуации. Несмотря на возраст, на звание и должность. На то, что может испачкать белоснежную рубаху и отглаженные дорогие черные брюки, может поцарапать стильные темные туфли. Он предложил помощь не по должности, а от чистого сердца, потому что переживал за незнакомого ему человека — Сергея Краснова.

И от понимания этого у Сергея появились силы, он воспрянул духом, и ему стало наплевать на крышу, раскаленную черепицу и высоту.

— Спасибо, сам справлюсь, — ответил он, отпустил руку и осторожно ступая, двинутся к антенне. До нее было пять шагов, но их Краснов преодолел за минуту. Он сел на горячую кровлю и ощутил ягодицами нестерпимый жар. Посмотрел на Катины окна и увидел, что они открыты и занавешены. А в этот миг Катя с трепетом смотрела на Сергея и переживала за него. Начальник тоже смотрел на него и волновался. Сергей усмехнулся и громко сказал:

— Все нормально, только сидеть жарко. Жопа горит.

— Может, куртку подать или тряпку? — спросил Виктор Павлович.

— Нет, не смертельно, — отказался детектив и взялся за дело.

Он подтянул к себе висящий на кабеле ящик и повертел в пальцах. На одном боку была вмятина от удара пули. Сергей отвернул четыре винта, открыл крышку и заглянул внутрь. Там была электронная плата и от нее в отверстие в корпусе вел толстый телевизионный кабель в металлической оплетке. Видимых повреждений не было, и Сергей понажимал на микрочипы, покачал конденсаторы, проверил штекер, соединяющий провод с платой, и закрыл крышку. Завинтил винты и установил прибор на свое место.

— Все нормально, ничего не сломано, — сказал Краснов, когда вернулся на чердак. — Могло веткой сбить. У вас в здании тоже распределители есть. Надо проверять, не сгорели ли крабы на этажах и в номерах. Если молнией долбануло, сопротивления могли выйти из строя.

— Пошли проверим, — с готовностью ответил Виктор Павлович.

Они спустились на второй этаж, и Сергей, как заправский телевизионщик, прошел по кабелю и нашел плоскую зеленую коробку с распайками телевизионных антенн. Она располагалась в стене, как раз напротив двери с золотистой цифрой семь.

— Надо включить телек в номере, проверить, есть картинка или нет.

Палыч открыл седьмой номер, прошел к телевизору и нажал на кнопку. Через мгновение появилась картинка, но была она черно-белая, нечеткая и немного рябила.

— Показывает, уже что-то, — обрадовался начальник.

Сыщик прошел в комнату, встал напротив экрана и начал внимательно смотреть.

— Сигнал есть. Наверное, антенну ветром повернуло, — догадался он.

Один раз у Сергея на даче произошел такой случай. После грозы телевизор стал плохо показывать, и он полез на крышу выравнивать антенну. Установил, как было, и изображение стало идеальным.

— Вылезу на крышу, установлю по лучу, и все будет нормально, — сказал сыщик.

— Прекрасно, Сергей. Вы так быстро все наладили, — удивился начальник.

— Поломка пустяковая. От удара ветки или ветра штекер отошел. Если бы молния долбанула, платы бы погорели, пришлось менять, и это на полдня. — Сергей разговаривал с начальником, а сам думал, под каким предлогом его выпроводить из комнаты. Думал, думал и, наконец, придумал:

— Вы могли бы пошевелить телевизионную антенну в крабе? А я тут посмотрю — будут помехи или нет.

— С удовольствием, — отрапортовал тот и пошел в коридор.

Сергей уже давно держал в пальцах камеру и микрофон, и когда начальник вышел, установил их на мраморной статуе, стоящей посередине комнаты. Камеру приклеил к глазу, а микрофон запихнул в ноздрю.

На экране ничего не произошло, и Сергей убедился, что распределитель и «краб» ни при чем.

— Дело в антенне на крыше, точно, — с солидностью заправского телевизионщика констатировал он. — Я буду антенну вертеть, а вы мне по рации передайте, как меняется изображение на экране. У вас рации есть? — спросил он. — Или сотовый телефон на крайний случай?

Начальник помедлил минуту:

— Есть рации, но они в сейфе. Сейчас принесу.

— Было бы здорово во всех номерах телевизоры включить, и тогда узнаем, как сигнал распространяется.

— Сделаем, — согласился покладистый, но тупой Виктор Павлович.

Он заходил в каждый номер и включал телек, а Краснов входил следом, становился посередине комнаты и с видом знатока рассматривал изображение. Когда начальник выходил, Сергей устанавливал камеры.

За десять минут он оснастил видеокамерами и микрофонами все комнаты. Он отметил, что в третьей комнате, той, где веселились девушки, уже никого не было.

Начальник сходил в комнату охраны, принес две рации и одну отдал Краснову. Тот полез на крышу, и через десять минут идеальное изображение было восстановлено.

«Теперь могу подрабатывать телевизионным мастером. Ничего сложного, — подумал Сергей и усмехнулся. — Интересно, сколько платят за вызов?»

— Спасибо большое. — Палыч пожал сыщику руку и достал из бумажника стодолларовые купюры.

— Сколько с нас?

— Сотни хватит, — смущаясь, ответил Сергей.

— Прекрасно, — начальник отдал ему сотню, еще раз пожал руку и проводил до калитки.

Через десять минут Сергей сидел на стуле в квартире Кати и с восхищением рассказывал про убранство особняка и про то, что крыша оказалась раскаленной, как сковорода. Он переоделся в свою одежду — черные брюки и светлую рубаху, натянул родные туфли и уселся отдыхать.

— А вместо обоев у них шелк, — сказал он. — Во как живут «новые русские».

— Денег куры не клюют, — поддакивала девушка.

— Да. Теперь что?

— Будем ждать, пока приедет Лэнц и займется любовью с кем-то из девочек. Ты их видел?

— Одну. Она из номера вышла, когда мы с Палычем по коридору шли. Звали ее, кажется, Таня.

— Шлюшек там несколько. Все смазливые, распутные, на богатых мужиков так и бросаются. А те творят с ними, что хотят, наручниками к кроватям приковывают, по ягодицам плетками шлепают, а девки и рады. Лишь бы доллары платили.

— Каждому свое, — парировал Сергей.

Катя замолчала, некоторое время смотрела на Сергея, а потом подошла, обняла за плечи, села на колени и смачно поцеловала в губы.

— Я очень боялась, что ты с крыши сорвешься.

— Не сорвался же. Хотя, если сказать честно, поначалу было жутковато. Потом привык, старался не думать о высоте и вниз не смотрел. А вообще, оттуда прекрасный вид открывается.

— Хорошо, что все так закончилось, — с грустью покачала головой девушка. — Теперь дело техники.

— Разве закончилось? Надо проверить, как запишется компромат. Может, второй раз придется в особняк ходить.

— Не придется, я уверена. Поэтому твоя миссия окончена — получи гонорар.

Сергей не поверил своим ушам. Клиентка сама предлагала деньги. И это после нескольких часов интима, да какого интима. И это когда, как показалось Краснову, между ними начали развиваться любовные отношения. Он, как порядочный мужчина, после второго любовного игрища решил с Кати денег не брать или взять меньшую сумму. Но у него язык не повернулся бы попросить честно заработанные доллары. Но Катя сама предложила, чем ввела его в крайнее замешательство:

— Ладно, не продавай свою квартиру. Можешь мой гонорар оставить себе. Времени я потратил немного, мы его с тобой провели хорошо, поэтому…

— А я ее уже продала, еще до того момента, как к тебе пришла. Деньги у меня здесь, в сумке. Поэтому бери.

— Не надо. Обойдусь без них, я не бедный, да и ты не богатая.

— Я не богатая, но обеспеченная, — вскинула бровь Катя. — Или ты думаешь, что переспала я с тобой потому, что мне тридцать тысяч отдавать не хотелось?

— К чему эти разговоры? — воспротивился Краснов. — Я пошел на дело отчасти из-за денег, а в основном, чтобы тебе помочь. Ты мне понравилась. Не часто встретишь девушку, пекущуюся о своей порядочности. Чаще наоборот — бабы готовы за баксы продать честь, совесть и себя кому угодно. Бляди, словом. Ты гордая, поэтому мне и приглянулась. Если бы не понравилась — я бы с тобой спать не стал. Установил жучки, взял бабки и отвалил. А у нас, как мне кажется, сложились теплые отношения и я… — Сергей осекся. Катя пристально смотрела на него и не улыбалась. — Или я ошибаюсь, — добавил он.

— Нет, не ошибаешься, я гордая, за что и страдаю. И ты мне тоже понравился. Без чувства я бы с тобой не стала флиртовать и любовью заниматься. Но именно чувств я и боюсь. Очень боюсь. — Катя говорила сдержанно, строго и, как показалось Сергею, не юлила. — Ты обо мне не все знаешь. Мне нельзя… — добавила она. — Я… — она набрала в легкие воздух и хотела сказать что-то важное, но помедлила долю секунды, выдохнула и отвернулась.

Она умела скрывать свои чувства, эмоции, что говорило о ее серьезных намерениях и высокой психологической подготовке. Сергей не мог прочесть по ее лицу ничего. Ее брови, веки, глаза, губы не говорили о ее переживаниях, как говорят у большинства людей. Хотя пару раз Катя смущалась, но, возможно, это была прекрасная актерская игра.

— Ну что? — решил вызвать ее на откровение сыщик, но девушка молчала.

— Как у нас будет дальше? — решил выяснить Сергей, но понял, что этот вопрос ему задавать не надо было. Он наткнулся на глухую непробиваемую стену, стену молчания. Клиентка не говорила. Или она не хотела этого делать, или не могла.

Некоторое время Сергей сидел и испытующе смотрел на нее, а потом добавил:

— Что-то не так?

— Все так, но я пока сама не знаю, как у нас будет дальше. Я не хочу тебя втягивать глубже в это дерьмо и поэтому… бери деньги и уходи.

От услышанного у Сергея челюсть отвисла. Он не верил своим ушам. Клиентка ему платит и отправляет восвояси. И это после прекрасных любовных отношений и фактического начала романа.

Сергей потерял дар речи — сидел и глазел на Катю. А та была неприступна. Она для себя все уже решила и теперь только держала паузу.

Вдруг в динамике послышались грохот открываемой двери и голоса. Катя подошла к лазерному сканеру, сделала звук погромче и стала слушать.

— Здравствуйте, Гектор Альбертович, — послышался голос Виктора Павловича. — Как доехали, как здоровье?

— Нормально, спасибо. Я слышал, у вас тут авария приключилась. Гроза дел натворила, пришлось телевизионщиков вызывать. — Лэнц тяжело вдохнул и засопел.

— Да, но сейчас телевизоры работают лучше прежнего.

— Прекрасно, прекрасно. Ну-с, какая у нас на сегодня программа?

Начальник охраны начал рассказывать про меню в ресторане, какие фильмы завезли и какие массажистки делают разминание, а Краснов представил себе высокого грузного бочкообразного студенеподобного Лэнца, развалившегося в кожаном кресле и выслушивающего доклад Палыча.

«Может, он является хозяином борделя», — подумал детектив.

Катя внимательно слушала, внимала каждому слову, а Сергей подошел к окну и выглянул из-за занавески. Во дворе перед особняком стоял эскорт из трех машин. Посередине — символ успеха в бизнесе, мечта каждого россиянина, атрибут богатства и власти, предмет зависти сограждан — бронированный «Мерседес-Майбах». Черный, как ворон, элегантный и роскошный, своей глянцевой обшивкой отражал свет полуденного солнца.

«Ух ты, — заинтересовался Краснов. — Новая модель. В Москве я таких не видел. Тем более бронь. Небось, полмиллиона долларов стоит».

Свежевымытый лимузин являл собой символ новой России. Голодной, нищей, с множеством экономических и политических проблем. С множеством безработных, больных, неимущих граждан. Но одновременно и населенной людьми богатыми, способными приобрести такую роскошь. Жаль, что они в меньшинстве. Да, немецкие инженеры и конструкторы создали великолепный пример интеллектуального и технологического чуда — машину, опередившую конкурентов на несколько лет. И это авто стояло перед дверью особняка, на глазах у Сергея.

Спереди и сзади шедевра автомобильной промышленности отдыхали два джипа — тоже «мерины».

«Для охраны», — догадался сыщик.

— В одном из таких я ездила, — Катя положила Сергею руку на плечо. — Телков в дом не пускают.

А Лэнц продолжал расспрашивать Виктора Павловича про то, что произошло в особняке. Катя отошла от окна, села в кресло и стала слушать. Перед ней стоял столик с монитором, лазерным сканером, колонками и видеомагнитофоном. Но шпионка записывала пока только звук.

Сергей прислушивался, хотя разговоры про погоду и прочая ерунда его не интересовали. Из них он понял одно — олигарх приезжает веселиться не часто, примерно два раза в месяц. Значит Катя торопила сыщика не случайно. Она знала о его сегодняшнем приезде и хотела успеть к нему.

«Расчетливая баба, ох расчетливая. Даже жутко делается».

И вот в динамике заговорили о девицах.

— Кого порекомендуешь, Витя, а то чего-то хочется, а кого не знаю.

— Может, новенькую, Барби? Ноги у нее от ушей, груди четвертый номер, упругие, красивые, великолепной формы. Класс.

— Сам пробовал?

— По должности положено, — заюлил охранник.

Услышав его ответ, Краснов покачал головой.

«Вот тебе и отставной десантник. Потихоньку девочек трахает и доволен. По должности положено».

— Давай Барби, — согласился Лэнц. — В какой номер пойти?

— В какой хотите.

— Давай в первый, давно там не был. Поваляться в постели английского короля захотелось. — Лэнц засмеялся.

— Там убранство хоть куда.

Услышав про первую комнату, Сергей вспомнил ее интерьер, вспомнил то, что установил там первую из восьми камер.

Катя встала, взяла со стола прибор и снова села в кресло. Нажала несколько кнопок, и на экране монитора появилось изображение первой комнаты. Это заработала камера, установленная Сергеем. Она передавала изображение и звук. Но в комнате пока никого не было и смотреть и слушать было нечего.

Картинка была отличная, цветная, но немного смещенная по горизонтали. Катя нажала на пульте кнопку, и горизонталь выровнялась.

— Сережа, зачем тебе это смотреть, — вдруг спросила Катя. — Возьми деньги, они в целлофановой сумке, и уходи. Дальше я сама справлюсь.

Краснов удивленно посмотрел на шпионку:

— Прогоняешь? Стал не нужен?

— Нет, милый, дело твое, хочешь — оставайся, но, может, тебе неинтересно?

— Почему же. Очень интересно, — парировал Сергей. — Хочется узнать, ради чего рисковал.

— Тогда садись. — Катя указала на соседнее кресло, а сама положила пульт на пол, встала и пошла в соседнюю комнату.

Краснов проводил ее взглядом и посмотрел на монитор. На экране дверь отворилась, и в комнату вплыла великолепная грудастая жгучая блондинка, а за ней «вкатился» толстый неуклюжий Лэнц. Он закрыл дверь на ключ, прошел в центр номера и встал в нерешительности.

— Шампанского? — спросила красотка ласковым грудным голосом.

— Пожалуй, — тихо ответил ловелас.

Девушка приблизилась к толстяку, обвила руками его мясистую шею и нежно поцеловала в губы.

— Мой пупсик, таких, как ты, я жутко люблю, — ветерком прошелестела она и направилась к стойке.

Надо сказать, что дам, подобных той красавице, Сергей видел в жизни от силы пару раз. А повидал он их ох как много. Но та, что на экране, казалась самим совершенством. Походка грациозная, будто лебедь плывет по водной глади, осанка царственная, взгляд надменный, холодный и поверхностный. Предлагая вино, она снизошла до бесформенного олигарха, а поцеловала — одолжение делала. Это почувствовал и Лэнц, и наблюдавший за ними Краснов.

Барби — как назвал ее Палыч, действительно была чем-то похожа на популярную пластиковую куклу. Наверное, совершенством форм и светлыми волосами. Только одна была из пластика, а другая из плоти и крови. Да еще какой плоти. На ней развевался полупрозрачный ночной халатик, чуть прикрывающий ягодицы и совсем не прикрывающий пышные высокие груди. Они сосками просвечивались сквозь ткань и при каждом шаге вздрагивали, притягивая взгляд похотливого Гектора.

Сергей отметил, что ноги блондинки длинные и тренированные. То же можно было сказать и о руках. На правом плече виднелась красивая разноцветная наколка, она придавала ночной бабочке изысканный шарм. Сильно расписанных женских, да, впрочем, и мужских тел Сергей не любил. Это попахивало отсутствием вкуса и тюремщиной, а вот одна элегантная наколка на женском плече, голени или ягодице сквозила фешенебельностью.

В движениях красавицы чувствовалась сила и ловкость. Сыщик с восхищением следил за ней и уже почти забыл о Кате. Так всегда бывает у настоящих мужчин — своя баба ближе к телу, а чужая дальше, но милей.

Пока дама открывала бутыль и наливала шампанское, Лэнц жег взглядом дольки ее упругой попы, просвечивающийся бритый лобок, томные соски и милое, правильной формы личико с застывшим наивным выражением.

Взволнованный Гектор ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу темного стильного пиджака от Zegna. Он был сшит на него и, к удивлению, сидел великолепно на его нелепой фигуре. Естественно, украшая ее.

«Как он ее с таким животом удовлетворять будет? — подумал Сергей. — Такую кралю».

В комнату вошла Катя. Сергей хотел задать ей тот же вопрос, повернулся, но лишь открыл рот от удивления. На голове девушки был одет противогаз. Он закрывал пол-лица, и в нем Краснов Катю не сразу узнал. Сначала подумал, что в комнате посторонний, но пригляделся к фигуре и… Узнал любовницу по стройным не раз обцелованным ногам, обласканной груди и милым рукам.

— Ты что? — только и успел спросить он.

Катя выставила руку с баллончиком и брызнула ему в лицо снотворный газ. Сергей вскочил, но в глазах потемнело, голова закружилась, все куда-то поплыло и померкло. Он расслабленно опустился в кресло, голова упала вбок и сон тысячепудовой гирей опустился на него. Катя выдохнула через противогаз и глухо произнесла:

— Не хотел уезжать, так получи. — Спрятала баллон в пакет, открыла окно, отодвинула шторы и проветрила комнату. Только после этого стянула маску.

Через два часа Сергей проснулся в кресле той же квартиры, спокойный, отдохнувший и в прекрасном расположении духа. Он осмотрелся, и… не узнал комнаты, в которой находился. Она была прежняя, большая, с плохонькой мебелью, старыми обоями и пыльными занавесками. Он полулежал в кресле напротив пустого стола, под которым валялся черный целлофановый пакет. Сергей не на шутку забеспокоился, встал и похлопал себя по карманам. Ключи от машины на месте, телефон тоже, деньги — их было немного — в борсетке.

— А где это я нахожусь? — вслух произнес он.

Сыщик прошел в соседнюю комнату, такую же неухоженную, и она оказалась спальней с широкой кроватью посередине. Добрел до кухни со старой замызганной плитой, осмотрел давно не ремонтировавшуюся ванную и вернулся в гостиную. Нигде он не заметил признаков пребывания людей. Шкафы пусты, кухонной утвари нет и в ванной не было ни зубной щетки, ни мыла, ни полотенец.

— Что я здесь делаю? — Сергей задал резонный вопрос. — Как сюда попал?

Он вытащил из-под стола пакет и заглянул в него. Там лежали пачки долларов и записка:

«Тридцать тысяч для Сергея Краснова».

— Ни фига себе, — обрадовался сыщик и принялся считать деньги. — Кому взбрело в голову дарить мне столько бабок?

Он проверил подлинность купюр на глаз, на ощупь и остался доволен своей нехитрой экспертизой. Овал президента был шероховатый, магнитная лента пролегала в глубине листа, бумагу пронизывали разноцветные нити и выпуклая цифра сто переливалась всеми цветами радуги, в зависимости от угла падения светового луча.

— Вроде нормальные, — констатировал Сергей и положил две пачки в карман и одну впихнул в борсетку. Там лежала выключенная мини-камера SONY и ей пришлось потесниться. Туда же сунул записку, кстати, напечатанную на принтере, а не написанную от руки. Его смутило одно обстоятельство:

— Почему я взял с собой камеру? — буркнул он. — Может, я на задании?

Краснов вышел из квартиры, захлопнул дверь, спустился по замызганной лестнице на первый этаж, вышел во двор и огляделся. Перед ним за металлическим забором располагался красивый трехэтажный особняк. На лужайке перед ним стояли три иномарки с «Майбахом» во главе.

— Где это я и где моя машина? — подумал мужчина и пошел искать выход на улицу.

Было пять часов дня, и солнце палило нещадно. Москва раскалилась добела, и на небе не было ни облачка.

Сыщик добрел до своего «мерина», брелоком отключил сигнализацию, сел на сиденье и закрыл дверцу. Включил кондиционер, раскинулся в кресле и призадумался.

«Как я очутился в той квартире? — задал он себе первый вопрос. — Кто оставил мне тридцать штук и за что, и почему я не помню того, что со мной произошло утром? То, что у меня «Мерседес», я помню, то, что я Краснов Сергей Сергеевич, помню, что я сыщик, помню, где живу, помню и даже номера телефонов помню. А остальное…».

Сергей просидел полчаса, но так и не нашел ответов на эти вопросы. Настроение у него было хорошее, самочувствие прекрасное и беззаботное. Ничего не хотелось делать, никуда не хотелось идти, и он сидел в машине и думал.

— Надо ехать в офис к Тане и заняться делами, а то я что-то расслабился.

Поворотом ключа в зажигании он завел двигатель и рванул иномарку с места. Ехал быстро, но аккуратно, знал, что если слишком нестись, то можно вообще не доехать до места назначения.

Стоя на светофоре, Сергей набрал номер офиса и стал ждать. В трубке были гудки, но длились они недолго.

— Алло, — Краснов наконец-то услышал голос своей секретарши.

— Таня, я еду в офис, как там у нас дела?

— Нормально, Сергей Сергеевич, — ответила та.

Через полчаса детектив остановил машину у работы, включил сигнализацию и поспешил в подъезд. Когда открыл ключом входную дверь и увидел Таню, то удивился ее привлекательности. Она показалась ему симпатичной.

Девушка встала навстречу, мило улыбнулась, а он закрыл дверь, подошел к ней, поцеловал в щеку, хлопнул по попке и пошел в свой кабинет. Таня, заметив перемену в отношении, рот от удивления открыла.

«Неужто оттаял», — подумала она.

Сергей был в прекрасном лирическом настроении, и ему вдруг захотелось немного пошалить. Он приблизился, обнял Таню за плечи и нежно поцеловал в губы. Девушка обомлела от несдержанного знака внимания.

— Что с тобой? — тихо спросила она.

— Не знаю, захотелось, — прошептал сыщик.

Вдруг зазвонил телефон на столе у секретарши, и Краснов бросил на него злой взгляд. Опять кто-то мешал ему совершить предначертанный судьбой акт.

— Взять? — спросила она.

Сергей помедлил, отпустил подругу, и она дотянулась до трубки и подняла ее.

— Алло, — произнесла она.

— Здравствуйте, Сергея Сергеевича можно? — произнес приятный мужской голос.

— Да, пожалуйста, — Таня состроила на лице кислую мину и отдала трубку сыщику. Тот взял и поднес к уху:

— Да.

— Привет, это я, — поздоровался Фомин. — Прочитал?

— Привет, Леха, — ответил Сергей. Он не сразу понял, о чем идет речь, так как не помнил, что Фомин передавал ему информацию на Лэнца. На всякий случай он ответил, что прочитал: — Но там немного, — добавил он.

— Ну извини, больше нету, хотя мне принесли кое-что…

— Хорошо, при встрече покажешь.

— Если тебе срочно, приезжай.

— Нет, не очень срочно, хотя… — сыщик прошел к себе в кабинет и развалился в кресле. — Скорее всего, не сегодня, — добавил он.

— Ну ладно, извини, что побеспокоил.

— Не за что, спасибо, — Алексей повесил трубку, а Сергей остался сидеть в раздумьях.

«По какому поводу звонил Фомин? — думал он. — Что за информацию он мне передал?»

Таня вошла в кабинет загадочная, красивая и преобразившаяся. Она поправила блузку, оправила юбку, причесалась и навела боевой макияж. Это придало ее лицу магическую сексуальность.

— Я вас не узнаю, Сергей Сергеевич. Что с вами?

— Весна, — отшутился не настроенный обсуждать свое поведение шеф.

— В середине августа, — приставала Таня.

— Именно.

— Ну, ну. — Она оперлась руками на стол, прогнулась в пояснице, выставив на обозрение босса восхитительную попочку, обтянутую тонкой тканью юбки.

От избытка свободного времени и физических сил необремененная семейными заботами Таня стала посещать тренажерный зал и развила великолепную фигуру. Мышцы ее стали сильными и красивыми. К тому же она захаживала в солярий и бассейн и от загара и воды ее кожа стала смуглой, гладкой и шелковистой. Помогли и всевозможные увлажняющие кремы.

Сергею в жизни везло на спортсменок. По роду службы он имел дело с богатыми, красивыми людьми, а они собой занимаются гораздо больше, чем небогатые. Для того и деньги, чтобы следить за своим здоровьем.

Шеф смотрел на секретаршу и не мог нарадоваться. Он был доволен тем, что снова наладил с ней нормальные отношения. Вдруг он вспомнил, что надо бы выдать ей зарплату. Достал из борсетки пачку долларов, выдернул из нее десять сотенных, а остальные положил в новый сейф. Туда же сунул и камеру SONY, даже не посмотрев, что записано на находящейся в ней кассете.

Некоторое время назад Сергей купил супермощный, несгораемый, абсолютно не вскрываемый немецкий сейф фирмы «Aiko». Теперь, чтобы его открыть, кроме набора секретного кода, он должен был приложить большой палец правой руки к специальному тестеру. Только тогда замок сработает. Этому агрегату Краснов доверял больше, чем себе.

— Таня, вот зарплата и премия. — Сергей положил пачку долларов перед Таней и стал наблюдать за ее реакцией. Когда она пересчитала их, то завопила от радости. Набросилась на него с поцелуями и ласкала до тех пор, пока он силой не оторвал ее от себя.

— Это за работу, — с напускной строгостью сказал он.

— Естественно, а за что ж еще. Спасибо, — прошептала девушка и впилась в губы босса сладким поцелуем. И он длился долго — десять минут. Они лизали друг друга как школьники на первом свидании в темной подворотне. Дело точно кончилось бы сексом, но вдруг у Краснова на столе запиликал брелок «Мерседеса». Он оторвался от сладких губ девицы, освободился от ее жарких объятий, взял брелок с ключами от машины, квартиры и офиса и пошел на улицу. Борсетку с мелочью, документами и сотовым оставил на столе.

— Всегда так, — надула губки Таня.

Сергей вышел на улицу и увидел высокого парня в джинсовой куртке рядом со своей машиной. Он был похож на водителя. Парень посмотрел по сторонам, а потом рукой легонько толкнул в бок «мерина».

— Чего ему надо? — пробубнил Сергей.

Водила заметил хозяина иномарки и двинулся навстречу:

— Командир, отгони тачку, проехать надо. — Он указал на белый микроавтобус «Форд» с затемненными стеклами.

— Отгоню, — добродушно сказал Краснов. Хотя ему показалось, что его «Мерседес» никому не мешает и при желании микроавтобус мог бы его запросто объехать.

«Может, водитель неопытный», — подумал сыщик.

Проходя мимо него, Сергей ощутил сильный тычок в спину. Он остановился и уже хотел обернуться, но парень процедил сквозь зубы:

— Не рыпайся, у меня ствол. Пошел в автобус, — схватил сыщика за руку и потянул за собой.

Краснов был не из робкого десятка и на блеф его не проведешь. Поэтому решил как следует врезать наглецу:

— Какой ствол? — проговорил он.

Внезапно дверь микроавтобуса отъехала, из него выскочили двое парней в джинсовках и направили на Краснова стволы пистолетов.

— В машину, — скомандовал Коренастый.

Сергей решил не сопротивляться и покорно залез в его открытый «Форд». Парни сели следом, дверца закрылась, и машина поехала по двору. В салоне Коренастый вытащил наручники и набросил на Серегины запястья. Похлопал его по подмышкам, бедрам и голеням и убедившись, что при нем нет оружия, успокоился.

— Кто вы? — спросил сыщик.

— Не боись, не менты и не угонщики. Нам твоя тачка не нужна, — ответил Коренастый. Чувствовалось, что он командир.

— Что вам нужно?

— Приедем — узнаешь.

Через полчаса микроавтобус въехал в ворота особняка, расположенного во дворе дома, в квартире которого проснулся Краснов. Сергей запомнил этот двор и очень удивился, когда его сюда привезли. Машина остановилась у крыльца, и Коренастый скомандовал:

— Выходи и не рыпайся, а то пристрелю.

Сергея вывели на улицу и отконвоировали в дом. Когда он вошел в большую гостиную, то удивился богатству и великолепию ее убранства. Он даже не вспомнил, что сегодня уже был здесь. Он не вспомнил Виктора Павловича, вышедшего ему навстречу. А вот тот узнал Краснова и припомнил, по какому делу тот заходил в офис.

— Еще раз здравствуйте, — добродушно поприветствовал Палыч.

— Привет, — пробубнил Краснов.

— В подвал его, — приказал тот, и парни взяли сыщика под руки и потянули к лестнице.

Пока Сергея вели по узкому проходу, он усиленно соображал, кто и за что его схватил.

«Мне не завязали глаза. Это плохо. Значит, после предъявленных претензий могут убить».

Его втиснули в небольшую абсолютно пустую комнатуху с мокрыми, поеденными грибком стенами, вынули содержимое карманов — ключи от машины, дома и офиса и мелочь, захлопнули железную дверь и ушли.

Под потолком тускло светила лампа, а вместо окна в стене зияла небольшая овальная дыра. Было трудно дышать, потому что воздух был влажный и вонючий.

Присесть было не на что, а к стене Сергей прислоняться не хотел, дабы не испачкать черные брюки и белую шелковую рубашку.

— Во попал, — произнес Сергей. — Сначала забыл, что делал, а потом… — Вдруг ему на ум пришла жуткая мысль:

«А если я совершил что-то ужасное и забыл что. Если меня из-за этого и схватили. А я не помню, что сделал. Неужто убил кого-то. Во дела».

От этих мыслей сыщик моментально взмок, и ему стало еще труднее дышать. Он похлопал себя по карманам и не обнаружил ничего, кроме носового платка.

Так прошло двадцать минут. Сергей топал из угла в угол — три метра, не далее, и насчитал пятьсот шагов.

И вот дверь отворилась, и на пороге появился Виктор Павлович. Он был во все той же белой рубахе, с галстуком, черных брюках и темных туфлях.

— Господин Сергей Краснов, — дружелюбно произнес он. Дверь за ним закрылась и сыщик понял, что в коридоре кто-то остался.

— Усы уже сбрили? — поинтересовался Палыч.

— Какие усы? — не понял Сергей.

— Которые были вместе с бородкой. Чтобы вас не узнали при просмотре записей с камер наружного наблюдения.

— Какие камеры, в чем дело, кто вы и почему меня задержали? Я частный сыщик, у меня государственная лицензия.

— Да, вы сыщик и поэтому должны знать, что инкогнито устанавливать шпионскую технику в частном заведении запрещено законом.

— В каком заведении? Я ничего нигде не устанавливал. Зачем вы меня сюда сами привезли?

— Это было днем — четыре часа назад. Вам включить видеозапись?

Эти слова были для Краснова сродни удару током, и поджилки у него задрожали:

— Предъявляйте, если есть.

— Пошли, — незнакомец стукнул кулаком в дверь, и она открылась. Сергей и Палыч вышли, поднялись из подвала на первый этаж и вошли в небольшую комнату. В ней на столе стояли мониторы и показывали двор, коридоры и лестницу.

Начальник предложил Сергею сесть, а сам включил магнитофон. На экране появилось изображение двора и идущего по нему человека. Он был в бейсболке, темных очках, с усами и бородкой. По фигуре, походке и движениям Сергей узнал себя. На экране он подошел к двери особняка, и навстречу ему вышел Палыч.

— Это вы, Сергей Сергеевич, собственной персоной, — сказал Палыч указывая на монитор. — Узнаете?

— Узнаю, это я, но почему с усами и бородой? Я их в жизни не носил.

— Это я уж не знаю почему. От вас хочу услышать, зачем вы проникли в наш офис и установили в номерах миникамеры.

Сыщик смотрел на Палыча разинув рот и не мог вспомнить, что делал такое.

— Я установил у вас жучки? Зачем? — искренне удивился Сергей.

— Это я у вас спрашиваю.

— Я не помню, что делал весь сегодняшний день, — признался Сергей. — И сам удивляюсь этому.

— Не помните, — усмехнулся Палыч, — а меня-то вы помните?

— Нет, — покачал головой Краснов.

— Тогда познакомимся, меня зовут Виктор Павлович, я начальник охраны этого объекта. Это частный клуб, здесь люди отдыхают, а вы решили подглядеть за их отдыхом.

— Я… — потянул Сергей.

— Вы представились телемастером Сергеем. Фамилии я не спрашивал, да и документы не смотрел.

— Каким телемастером? — уточнил сыщик. — Я частный детектив, у меня свое агентство.

— Это мы теперь знаем, что вы сыщик, а днем вы представились телемастером.

— Не помню.

— Ладно, может это поможет вам вспомнить, — Виктор Павлович открыл дверь и попросил привести свидетелей. Через минуту в комнату вошли двое парней. Это были настоящие телемастера, которых Сергей вырубил в машине. Но он не помнил и этого. Кстати, они тоже не помнили его. Они даже не помнили, что их вызывали в особняк выполнить заказ по починке антенны.

Они очнулись в машине через два часа после отключения и как ни в чем не бывало поехали на работу. Там диспетчер им сообщил, что они должны были починить антенну в особняке. Они взяли заказ и вернулись в особняк. Там их задержал Виктор Павлович.

— Вы знаете этого человека? — спросил Палыч у телемастеров.

— Нет, — в один голос ответили те.

— А вы их? — обратился он к Краснову.

— Впервые вижу.

— Я расскажу, как все было, — произнес начальник охраны. — У нас испортилась антенна, вернее испортили — во время грозы сбили с крыши выстрелом из шокового ружья. — Палыч выдвинул ящик стола и указал на черную блямбу, лежащую в нем. — Это резиновая пуля, сбившая ящик с крыши.

У нас перестали показывать телевизоры, и мы утром вызвали мастеров из ателье, обслуживающего наш офис. Вот они, — он указал на парней.

Сергей сидел и внимательно слушал рассказ охранника. Поглядывал на пулю, и ему казалось, что он ее уже где-то видел.

— Вызвали мы их, а приехали к нам вы, — он указал на Сергея. — Где вы с ними поменялись и как? Вы починили антенну, но параллельно с этим установили в номерах камеры. — Начальник охраны вынул из кармана пластиковую коробочку, открыл ее и положил на стол. В ней лежали маленькие, с пуговицу, плоские шпионские камеры.

— Эти камеры установили вы, — Палыч приблизился к Сергею и пристально посмотрел ему в глаза. — Именно вы. А я их нашел. Зачем вы это сделали?

Сергей взглянул на коробочку, и вдруг перед его глазами будто вспыхнула молния. Он отпрянул и моргнул. Он вспомнил, что установил свою камеру «змейка» в той самой квартире, в которой проснулся сегодня днем. Слова начальника просветлили мозг Краснова, сработало ассоциативное мышление, и он вспомнил этот эпизод. Он также вспомнил имя Катя, но не знал, кому оно принадлежит.

— Что с вами? — спросил Палыч.

— Ничего, — Сергей не собирался откровенничать с незнакомцем, но ему захотелось вернуться в квартиру и забрать технику. Теперь он знал, что «змейка» записала что-то важное, что прольет свет на эту запутанную историю. Он знал, что запись поможет ему все вспомнить.

— Мне надо уйти, выпустите меня, — Сергей поднял скованные наручниками руки.

Начальник охраны усмехнулся:

— Я вас не выпущу, вы арестованы. Мы сначала должны выяснить, зачем вы вторглись в наш офис и рассовали жучки по углам.

— А вы кто, полиция, фээсбэ, прокуратура, чтобы хватать людей?

— Мы уполномочены, — замялся Палыч.

— Тогда предъявите ордер на арест, постановление прокурора, санкцию судьи. Пригласите моего адвоката, а потом допрашивайте. Где доказательства, что именно я ставил камеры? У вас есть видеозапись, что я их пихаю по углам?

— Ха, — рассмеялся Палыч. — Такой записи у нас нет, мы за своими клиентами не подглядываем. Я уверен, что вы их установили. Мы офис проверяли на наличие «жучков». Вчера их не было, а сегодня появились. Поэтому с юридической точки зрения вы чисты — в доме нет ваших отпечатком пальцев и на записи вы с усами и бородкой. Не узнать. Суд вас не осудит, но… Вы вторглись в наши владения и…

Сергей не мог дольше выслушивать домыслы Палыча, вскочил и врезал ему ногой в живот. Тот охнул, согнулся в три погибели и упал на пол. Телемастера выскочили в коридор и заорали что было силы:

— А!.. Бьют!

Краснов размахнулся, врезал начальнику ногой в челюсть и нокаутировал. Тот перестал шевелиться и опасности больше не представлял. Сергей нагнулся и обшарил карманы его брюк. Нашел свой автомобильный брелок с ключами и ключик от наручников.

А тем временем в комнату вбежал стоявший за дверью Коренастый, размахнулся и ударил сыщика ногой в лицо. Сергей подставил руки и ботинок угодил в предплечье. Краснов выпрямился, подхватил ногу, рванул и Коренастый упал. Сильно долбанулся затылком о косяк и отключился. Сергей вставил ключ в скважину замка, крутанул и снял браслеты.

В комнату влетели двое охранников — те, что задерживали Краснова. Но теперь сражаться с ними Сереже было гораздо легче. Он схватил стул и изо всех сил ткнул ножками вбежавших. Деревяшки угодили одному в горло, а другому в солнечное сплетение, и парни повалились на пол. Сергей врезал кулаком в челюсть вяло поднимающемуся Коренастому, и тот снова отключился.

Добив остальных, сыщик вынул пистолет из-за пояса Коренастого и вышел из комнаты. Телемастера вжались спинами в стену, вытянулись по струнке и боялись пошевелиться. Сергей долбить их не стал — они свое уже получили, а пронесся к входной двери и выскочил из особняка. По пути старался руками ничего не трогать и отпечатков пальцев не оставлять.

На улице наступил теплый летний вечер. Было еще светло, но солнце уже скрылось за домами. Сергей выбежал во двор, огляделся и, убедившись, что его никто не преследует, спокойно двинулся к калитке. Она открывалась автоматически, а кода Краснов не знал. Поэтому пришлось залезть на забор и спрыгнуть вниз на другой его стороне. Убедившись, что никто не заметил его маневров, он вынул носовой платок, протер изъятый пистолет, и между прутьями бросил в кусты на территорию особняка. Чужое оружие он не любил.

Сыщик знал, что за ним следят ока телекамер и поэтому не пошел в располагавшийся напротив ворот подъезд, а направился на улицу. Решил вернуться сюда через час.

«Первым делом надо предупредить Таню и, наверное, Алексея Фомина. Для этого нужен телефон. Но кто такая Катя?» — вдруг вспомнил он.

Сергей взял такси и доехал до своего офиса. Секретарши не было, и он немного успокоился.

«Она, довольная зарплатой, поехала по магазинам делать покупки, — решил он. — Это женщины любят больше всего».

Детектив вошел в свой кабинет, открыл сейф и вынул оттуда именной пистолет Макарова. Проверил обойму, взял две запасные, прихватил поясную кобуру и немного денег. Переоделся в джинсы, джинсовую рубаху и кроссовки, пристегнул к поясу кобуру, пихнул в нее пистолет, а на плечи накинул джинсовую куртку. В ней было жарко, но Сергей без оружия идти не мог и поэтому решил потерпеть. Также он сунул в карман сотовый телефон и документы. Алексею решил пока не звонить. Он хотел сначала вернуться в квартиру Кати и забрать свою «змейку».

«Что на ней, — думал он, — вдруг компромат на меня, а я МУР ввяжу в это дело. Плохо получится». — Он закрыл офис, включил сигнализацию и вышел на улицу. Сел в «Мерседес» и поехал на квартиру Кати.

«Кто такая эта Катя?» — думал по дороге.

Охранники в особняке приходили в себя медленно. Первым очухался Коренастый, встал, поднял Палыча и усадил на стул. Потом занялся остальными. Начальник охраны помотал головой, подвигал челюстью и, определив, что ничего не сломано, встал и вышел из кабинета. Поднялся на второй этаж и вошел в номер под цифрой один. Там находились два человека. Гектор Альбертович Лэнц и начальник его охраны Роман Лазарев. Босс был в дорогом шелковом халате от Gucci, полулежал на кровати, опершись спиной о большую цветастую подушку. Лазарев сидел на стуле возле него. Они смотрели фильм на небольшом мониторе, установленном на столе.

— Убежал, — сказал Палыч, когда вошел.

— Видели, — Лазарев встал, подошел к стоящему на столе видеомагнитофону и нажал перемотку. — Интересно было наблюдать, как Краснов вас мочит. Хочешь посмотреть?

— Нет, — недовольно мотнул головой Виктор. — Если бы надо было, мы бы его уложили. И не дернулся бы.

— Не надо заливать, сыщик тренирован и силен, с ним трудно справиться, — вмешался в разговор властный Лэнц.

Лазарев включил запись, и на экране появилось изображение — Сергей Краснов дубасил ногами и руками Палыча и остальных.

— Выключи, — взмолился Палыч, — до сих пор голова гудит.

— А ты говоришь скрутили бы. — Лэнц усмехнулся. — Он очень опасен. Я помню его дело годичной давности. Он себя тогда круто проявил. Очень круто.

— Помню, — кивнул Палыч.

— И сейчас поступил так же. По тому же поведенческому стереотипу. Не стерпел пленения и освободился силой. Любой ценой.

— Он идет напролом, — скривился Лазарев. — Его будет трудно сдержать.

— Когда наступит пора — сдержим, — зло произнес Палыч.

— Я все-таки правильно предугадал, что Краснов убежит, — продолжил Гектор. — Он предсказуем, и это здорово.

— Думаешь, сам начнет искать причину его задержания, а не заявит в МУР, своим дружкам Фомину и Максимову? — Лазарев вынул из пачки сигарету и закурил.

— Сообщить-то он им сообщит, для моральной и силовой поддержки, на крайний случай, но дело сам будет раскручивать. Таков он, этот Краснов. — Гектор взял со столика бутылку вина Шатто Мутон Родшильд выдержки тысяча девятьсот сорок пятого года, налил в резной хрустальный бокал и отпил немного. Лазареву и Палычу выпить не предложил. Бутылку бережно поставил на тумбочку.

— Как он там? Твои люди его ведут?

Роман взял со стола рацию и вышел на связь:

— Я первый, как у вас?

В рации послышался голос:

— Нормально. Объект пробыл в офисе десять минут, переоделся, взял оружие, деньги, документы, сел в машину и поехал в центр. Куда — пока не знаем. Ведем его двумя машинами. Он сейчас на Садовом кольце. Пеленг в его «Мерседесе» работает хорошо, мы его видим. Он сворачивает на Старую Басманную.

— К нам, что ли, едет? — усмехнулся Лэнц. — Взял в офисе пушку, войдет и погасит тут всех. Во будет сюрприз.

— Это невозможно, — Лазарев поморщился. — Докладывайте каждые полчаса. — Он положил рацию и сел на мощный резной стул.

— Его машину оборудовали? — спросил Гектор.

— Установили камеры, такие же, как он нам подсунул, в его офис и в квартиру. В машину не стали, только микрофон и пеленг.

— Хорошо, лишь бы все было не напрасно, лишь бы он ее нашел. Между ними должна быть связь, — Гектор тяжело вздохнул и повернулся на бок. — Вдруг ее исчезновение не случайно, и она что-то вынюхала?

— Он почему-то говорил, что ничего не помнит, — вмешался Палыч. Олигарх и телохранитель удивленно взглянули на него. — Он два раза это повторил.

— На пленке это есть, но я сперва значения этому не придал, — добавил Роман.

— Это когда ты ему про камеры сказал? — Гектор посерьезнел.

— Да. После этого он как-то странно вздрогнул, будто вспомнил что-то, и стал настойчиво требовать его отпустить.

— А потом стал драться, — улыбнулся Роман.

— Да.

— Что же он вспомнил и что он в таком случае забыл, — Гектор Лэнц задумался. — И почему я не помню, что со мной произошло. С приезда сюда ничего не помню. И голова сильно болит. И проститутка Барби пропала.

— Какая-то непонятная комбинация получается, — добавил Лазарев.

— Краснов поможет нам выяснить, что искали в нашем офисе, почему пропала сучка и почему я, как и он, не помню, что делал весь сегодняшний день. — Гектор отпил вина и лег на подушку.

Сергей остановил машину в начале улицы, натянул на голову кепку, взял ключи, спортивную сумку и вышел. Осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, зашагал к дому Кати. Он по-прежнему не мог вспомнить, кому из его знакомых принадлежит это имя.

Подходя к особняку, он поднял воротник, надвинул кепку на глаза и быстро прошел к подъезду. Вошел в него, взбежал на третий этаж и остановился перед той самой двадцать пятой квартирой. Ключа от двери у него не было, но он прихватил из офиса отмычки да фомку со стамеской. На всякий случай.

Прилепив к глазку соседской двери бумажку, он вынул из сумки связку отмычек и начал подбирать их к простенькому замку. Третья по счету хитро изогнутая железочка вошла в сердечник, он повернул ее, замок щелкнул и открылся.

Детектив вошел в квартиру, прикрыл дверь и прислушался. В доме было тихо и темно. Стараясь не создавать лишнего шума, он прошел в гостиную, взял стул и приставил к стене возле старого потертого пыльного шкафа. Встал на него и отлепил от дверного косяка миниатюрный объектив. Вынул из-под давно отклеившихся выцветших обоев тоненький проводочек, ведущий к небольшому видеомагнитофону, спрятанному за шкафом.

Это была та самая мини-камера «змейка», которую обнаружила Катя в пиджаке Краснова во время их первого разговора. Она ему ее потом отдала. Он положил ее в борсетку вместе с SONY мини DV-PRO и возил с собой.

Когда Сергей по приглашению Кати впервые вошел в квартиру, то оставил SONY на тумбе в спальне. Она засняла их оргии. После секса девушка уснула, а Сергей вынул из борсетки «змейку» и установил в гостиной, там, где находилась Катина шпионская аппаратура. Пуговицу-объектив направил на мониторы, чтобы видеть, что они показывают. Но про мониторы, Катю и про шпионскую технику сейчас он не помнил. Он знал одно — «змейка» сняла что-то важное, и запись поможет вспомнить все.

Он положил камеру в сумку, в последний раз осмотрел комнату и двинулся к выходу. Из подъезда вышел быстрым шагом и, не оглядываясь, направился к своей машине.

Все это время Краснов находился под неусыпным контролем бойцов Лазарева. Старший из них был на связи с Романом и доложил, что объект побывал в двадцать пятой квартире расположенного напротив дома.

— Проверьте ее, — приказал по рации Лазарев. — Может, оттуда велась слежка за офисом и в ящик на крыше стреляли оттуда.

Когда Сергей ушел, двое бойцов поднялись на третий этаж, проникли в квартиру и обыскали ее. Но, кроме старой мебели, тряпок и желтых газет советских времен, ничего не обнаружили. Они связались по рации с Лазаревым и рассказали о том, что ничего не нашли. Он позвонил своему контакту в ФСБ и попросил узнать, кому принадлежит эта квартира.

А сыщик вернулся в свой офис, подключил «змейку» к телевизору и включил перемотку. Он не знал, что в этот момент установленная людьми Лэнца камера снимает все, что происходит в кабинете. Она передавала изображение на пульт, расположенный в припаркованном недалеко от дома микроавтобусе. В нем дежурили двое бойцов Лазарева. Остальных он отпустил отдыхать.

Сергей проголодался, взял из холодильника порядком урезанный батон «Телячьей» колбасы, хлеб, нарезал ломтиками, скомпоновал в бутерброды и уселся смотреть фильм. К тому времени пленка перемоталась, и он включил воспроизведение.

На экране появилось изображение — гостиная в квартире Кати. На столе стояли мониторы и небольшие магнитофоны, записывающие изображение с камер, направленных на вход в особняк и на двор перед ним. Изображение было четким, цветным, и было прекрасно видно, что происходит на экранах включенных мониторов. Были слышны разговоры в комнатах особняка, так как лазерные сканеры снимали голоса с окон дома, а магнитофоны записывали их на несколько каналов.

Сергей прислушался, но ничего существенного для себя не узнал. Он по-прежнему не помнил, зачем поставил «змейку» в этой гостиной. Он видел только комнату и изображение особняка на экранах мониторов.

Краснов включил ускоренное воспроизведение и картинки на экране побежали быстрее. Когда в комнате к аппаратуре подошла статная брюнетка, он замедлил воспроизведение. Она на экране была к нему спиной и поэтому сыщик не знал, кто это. Незнакомка постояла немного у зашторенного окна, посмотрела через щелочку в бинокль, послушала разговоры в наушниках, потом повернулась и… Сергея как током ударило. Он узнал Катю и моментально вспомнил все. Все, что с ним произошло в последние часы. Он даже вспомнил, как она вошла в комнату в противогазе и прыснула ему в лицо снотворный газ, тот самый, которым усыпила телемастеров.

«Вот почему ни я, ни они ничего не помнили. Это действие снотворного газа, черт его подери», — мысленно выругался Краснов.

— Черт возьми эту Катю, — добавил он в сердцах.

Теперь он вспомнил Виктора Павловича — начальника охраны борделя, и то, что тот его арестовал.

«Хреново дело, — подумал сыщик. — Меня схватили, привезли в особняк, допрашивали, но я ничего не помнил и поэтому ничего не сказал. Потом я сбежал, и теперь меня ищут и, значит, найдут, раз знают, кто я такой. Они задержали меня возле моего офиса, значит, здесь я в опасности. Возможно, за мной следили от самого особняка, а может, и сейчас следят. Это плохо. Быть под колпаком — это очень плохо». — Сергей сидел и думал.

Он не смотрел на экран телевизора, да там и не происходило ничего интересного. Он помнил все, что было в квартире, но лишь один момент его интересовал:

«Что делала Катя после того, как меня усыпила. Я проспал два часа, и за это время она собрала аппаратуру, уничтожила следы своего пребывания и уехала, оставив меня сонного и тридцать тысяч долларов. Это на пять тысяч больше обещанной суммы. С одной стороны, это хорошо, но с другой…

Шпионка не знала, что я снимаю ее «змейкой», и поэтому могла совершить действия, объясняющие, зачем ей нужно было меня усыплять. Чего я не должен был увидеть и что происходило в особняке с Лэнцем». — Краснов нажал на перемотку и стал ждать.

«А можно ли смотреть в моем кабинете эту запись?» — мысленно спросил он сам себя. Немного поразмыслив, он решил, что этого делать не стоит. «Люди Лэнца вычислили меня за три часа. Они действуют оперативно, организованно и эффективно. Они профи. Может, меня выпустили из плена, чтобы проследить за мной и выяснить, что я буду делать. Они не знали про квартиру и про эту запись, иначе обыскали бы ее раньше меня и нашли “змейку”. Может, точно такая же “змейка” сейчас сидит здесь, в моем офисе, и “смотрит”, что я делаю. Может, они пишут звук и изображение, и если я сейчас стану просматривать запись, они ее тоже увидят. А там что-то важное. Иначе зачем Кате надо было меня “выключать”.

Она старалась спровадить меня домой, но я не уехал, тогда она меня усыпила. Хорошо не убила, — поежился Сергей. — Вот тебе и заработал денег. Нарушил зарок — с бабами не связываться, и опять влип в историю. Их надо только трахать, трахать и трахать, а потом бросать, но никаких дел с ними не иметь. Заруби это себе на носу, дурак». — Сергей недовольно покачал головой и выключил перемотку.

Он сидел и думал — что делать. Помимо этого потихоньку уплетал бутерброды.

«Раз меня не схватили после того как я сбежал, значит, следят, смотрят, как я себя поведу, — решил он. — А я не буду рыпаться, буду спокойно готовиться к уходу в подполье, а затем бац… И они меня днем с огнем не найдут. — Сыщик немного повеселел. — Вот только машину придется сменить — наверное, жучками напичкали. И ключи у них в плену были — могли в брелок «маяк» вставить. — Он посмотрел на ключи от “Мерседеса”, лежащие на столе. — И домой нельзя — там или засада, или глаза и уши. И здесь тоже».

Он осмотрел офис и, не заметив ничего необычного, взял со стола сотовый телефон. Решил связаться с Таней и узнать, что было после его отъезда.

— Алло, — через минуту ожидания ответила она. Сергей начал издалека:

— Привет Таня, это я. Как дела?

— Привет, Сережа, все нормально, сплю уже.

— Извини, что разбудил. Что было у нас в офисе после того, как я уехал? — Сергей старался задавать вопросы обыденно, не подчеркивая интонацией их важность.

— Ничего, кто-то звонил, а через час я уехала домой. Подождала тебя, а ты не идешь, вот я и отчалила. Хочешь, приезжай, продолжим то, что неожиданно началось между нами.

— Нет, — подумав ответил Краснов. — Да и тебе надо отдохнуть, небось притомилась.

— Притомилась, гору вещичек накупила… Завтра еще куплю.

— Хорошего понемножку, — шеф решил заканчивать разговор. — Ладно, спокойной ночи, завтра увидимся.

Он отложил трубку, а сам задумался:

«Если Таня говорит, что все нормально, значит, в офис могли влезть после ее ухода. Значит, открыли сложный замок, отключили высококлассную сигнализацию, вошли в офис и установили “глаза” и “уши”. Может, и сейф открыли?»

Он встал, прошел к сейфу, набрал секретный код, вставил ключ в замочную скважину и, когда услышал сигнал, приложил большой палец правой руки к тестеру. Замок щелкнул, он отворил дверцу и выдохнул. Внутри все было по-прежнему. Пачки долларов лежали там, где он их положил, камера стояла в углу и пряжка с камерой покоилась в отведенной для нее коробочке.

Сергей решил, что пора уезжать, и начал готовиться. Взял спортивную сумку, расстегнул молнию, сложил в нее доллары, камеру, чудо-пряжку, пластиковые карточки со счетами в нашем и швейцарском банке, некоторые документы и еще один сотовый телефон. Захлопнул дверцу сейфа и включил защиту. Положил в сумку «змейку», взял под мышку телевизор, он был небольшой, и направился к выходу.

А в это время наблюдатели в микроавтобусе докладывали Лазареву о том, что клиент собирает пожитки и готовится уезжать.

— Может, он слинять хочет, может, обнаружил слежку, — говорил один в рацию.

— Ведите его сколько сможете, я высылаю к вам людей, — приказал Роман.

Сергей захлопнул дверь, поставил офис на сигнализацию и вышел из дома. Наступил вечер, и был он по-летнему теплым, по-августовски ласковым, тихим и безмятежным. Солнце скрылось за горизонтом, но последние косые лучи расцвечивали красным дома и деревья, оставляли на редких белесых облачках розовый оттенок. Ветра не было, и от прошедшей ночной грозы остались лишь кучи сорванных с деревьев веток да опавшие листья. Новой бури не намечалось, но она назревала в жизни Сергея Краснова. Назревала с того момента, когда клиентка Катя переступила порог его офиса. Но до этой минуты была лишь фаза затишья. А буря, способная смести с лица земли не то чтобы человека — организацию, строй, государство, еще зарождалась.

Сергей завел мотор и тронулся с места. Выехал на улицу и помчался к своему охраняемому гаражу. Он был недалеко. В нем отдыхал его спортивный «Мерседес». Там же находилась и третья машина Сергея — не новая «восьмерка» асфальтового цвета.

«Я не думаю, что они напичкали второй “мерин” и “восьмерку”, — размышлял Краснов. — У них на это времени не хватило. Хотя, кто знает, сколько их там и чем они по жизни занимаются. То, с какой скоростью они меня вычислили и нашли, — впечатляет. Это солидная контора, богатая, обладающая людскими ресурсами и техникой».

Сыщик подъехал к гаражу, показал дюжему охраннику карточку члена автомобильного клуба, и тот пропустил его на территорию. У Сергея было два бокса, и поэтому он ставил туда только иномарки. «Восьмерку» парковал на открытой площадке возле здания.

«В компьютере ГАИ нет сведений о гараже, поэтому, я надеюсь, их не нашли».

Он остановился напротив своего бокса, вылез, отключил сигнализацию, установленную только на его гаражи, открыл ворота и загнал туда «глазастого». Потом не удержался, открыл вторые ворота и взглянул на свою гордость — спортивный, двухдверный серебристый трехсотсильный «Мерседес-W220» с укороченной базой. Он с удовольствием погладил блестящий капот любимца, осмотрел ветровое стекло — чистое ли, шины — не спустились ли, бампер, радиатор и небольшие кругленькие фары.

Он его купил новеньким, так как подержанные машины терпеть не мог. Холил, лелеял, боготворил и выезжал на нем от силы десять раз, и то, когда машин на дорогах было мало. Берег как реликвию, как малое дитя, как сокровище, стараясь не запачкать грязью, не покарябать и не разбить.

Однажды Сергей не устоял от соблазна, поехал на Рублевское шоссе, лучшее из загородных и, чтобы размять мотор, так разогнался, что самому жутко сделалось. Педаль газа влипла в пол, а машина все прибавляла и прибавляла скорость. На спидометре стрелка уперлась в цифру двести сорок, но, как показалось Сергею, было давно за триста. Тем не менее она летела мягко, плавно, прижималась к асфальту, ласково шуршала шинами, и ничего в ней не дребезжало, не вибрировало и не громыхало. Все функционировало как часы.

При поездках на спортивном «Мерседесе» Сергей не раз ловил завистливые, восхищенные взгляды автомобилистов. Это обстоятельство согревало ему душу, лелеяло мысль о том, что он не зря занимается столь нелегким и опасным делом — частным сыском. Не зря зарабатывает много денег и не зря купил престижную иномарку. «Мерседес», его в России любят, ценят и восхваляют. И еще один факт служил для амбициозного Краснова мерилом престижности. Не каждый богатый бизнесмен решится на это. Многие боятся угонов, бандитских наездов и наездов налоговой инспекции, что, по сути, одно и то же. Возможности разбить его. Кто-то покупает новые, но дешевые иномарки из-за целесообразности, мол — не так престижно, но все равно хорошо.

Но именно дорогая машина является показателем пресловутого престижа и, если хотите, крутости ее владельца. Не каждому такая по плечу.

Дорогие машины, такие как спортивный «Мерседес», «Ягуар», «Феррари», «Ламборджини», «Бентли» или «Роллс Ройс», не могут быть первыми в личном гараже. Это четвертые, пятые по счету авто, идущие после более дешевых, рассчитанных на каждодневные поездки.

Для того чтобы иметь дорогие иномарки, надо сначала создать инфраструктуру, состоящую из хорошо функционирующей, дающей большие доходы фирмы, богатой квартиры, фешенебельного загородного дома, счета в банке на «черный» день. И только потом, приобретя все это, можно думать о покупке престижного автомобиля. Если цена машины выше, чем цена вашей квартиры или загородного дома — это нонсенс. Ни один умный человек не станет покупать сначала иномарку, а потом жилье. Автомобиль не роскошь, а средство передвижения, а роскошный автомобиль — средство самоутверждения.

Зная эти тонкости, Сергей поступил как разумный человек — приобрел сначала все прочие атрибуты роскоши, а потом уж принялся создавать гараж из дорогих машин. Начал со спортивного «Мерседеса-W220». «Глазастый-W210» стоимостью сорок тысяч долларов он роскошью не считал и поэтому рассекал на нем каждый день. Теперь у старого друга завелись «жучки», и ездить на нем стало опасно. Брать для работы «W220» сыщик пожалел и довольствовался российской «восьмеркой». Для простого советского человека вполне неплохой.

Сергей перенес в нее технику, не забыл и про ноутбук, запер ворота гаражей с «меринами», включил автономную сигнализацию, выехал на улицу и помчался куда глаза глядят. Хотел только одного — оторваться от хвоста, поехать в какую-нибудь гостиницу, вселиться и просмотреть заснятый «змейкой» фильм.

Он не мог простить Кате предательства. Теперь сыщик точно знал, что женщинам доверять нельзя. Его грела мысль о том, что он получил гонорар за работу, но угнетало, что вместе с ним приобрел кучу неприятностей. Хотя он с самого начала предчувствовал, что это дело добром не кончится. Но если хочешь ездить на дорогом, престижном автомобиле, жить в большой квартире, ворочать огромными деньгами, то иногда приходится рисковать своим здоровьем и жизнью.

«Иначе не получается, — думал он. — Может быть, пять тысяч долларов сверх суммы договора и есть плата за усыпление».

Он увеличивал скорость, и то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, ища глазами машину преследователей. А бойцы Лэнца неслись за ним на расстоянии ста метров. Их пеленгаторы не работали, так как они не знали о существовании ни второго «мерина», ни «восьмерки» и поэтому не оборудовали их «жучками».

— Роман Феликсович, — кричал в рацию один из преследователей, — он сменил машину и уходит. Нам его не догнать. Нужно подкрепление.

— К вам едут, — рычал в ответ Лазарев, — если упустите — головы поотрываю. — Он пожалел, что отправил следить за сыщиком одну машину, а две другие отпустил. Он надеялся, что сыскарь не скоро поймет, что под «колпаком», и его «мерин» с пеленгом в багажнике никуда не скроется. Он не думал, что сыщик так скоро их раскусит и примет эффективные меры к устранению «хвоста».

Краснов заметил сзади микроавтобус «Форд», тот самый, в котором его везли в особняк. Понял, что это преследователи, и решил побыстрее от них удрать. Гоняться по городу всю ночь не входило в его планы.

Он свернул на тихую темную улочку и понесся до первого поворота. Там потушил фары, завернул за угол и помчался вдоль длинного мрачного забора какой-то фабрики. То ли кондитерской, то ли обувной.

Центр Москвы изобилует подобными строениями, проходными дворами и узкими темными улочками, которые Сергей по роду службы знал как свои пять пальцев. Он специально примчался сюда, в район Бауманского метро, чтобы затеряться среди домов и дворов.

Он посмотрел в зеркало заднего вида, но не заметил фар микроавтобуса. На всякий случай еще раз повернул за угол, но на этот раз не стал гнать как угорелый, а сбросил скорость, проехал по темной улочке сто метров и повернул во двор. Там развернулся и остановился в тени раскидистого тополя, куда не долетал свет одиноко торчащего тусклого фонаря.

Там простоял десять минут, но мимо него микроавтобус не проехал.

«Надо выезжать, но осторожно, чтобы не столкнуться с ними нос к носу где-нибудь на соседней улице». — Сыщик решил не рисковать — подождал еще пять минут и только тогда выехал. Пересек пару темных дворов и один раз уткнулся бампером в перегораживающие проезд врытые столбики. Сдал назад и наконец оказался на оживленной улице.

«Эх, было бы здорово еще раз сменить тачку», — посетовал он.

Но делать нечего, другой машины не было, угонять чужую он не стал, а ехать до гостиницы в такси с сумкой, набитой долларами, дорогой техникой и с телевизором под мышкой сыщик не желал. Он поспешил убраться из опасного района, потому что знал — машина преследователей рыскает по улицам.

Через некоторое время Сергей вырулил на Садовое кольцо и направился в сторону гостиницы Украина. Он хотел снять номер и просмотреть запись.

Гектор Лэнц поспал немного и решил заняться делами. Вызвал начальника охраны Романа Лазарева. Тот пришел подавленный и хмурый.

— Ну что, выяснил, зачем прохиндей Краснов поставил жучки в моем офисе?

— Нет, не выяснил. Мало того, мы его потеряли. После посещения квартиры в соседнем доме он приехал в свой офис, посидел там немного, потом поехал в гараж и сменил машину. Мы не знали о ее существовании и не «засветили» ее. Он сознательно рвал «хвост» и оборвал его. Мы потеряли его где-то в районе Бауманской.

— Ло-пу-хи, вот что я могу вам сказать. Не надо было его отсюда выпускать, надо было пытать и узнать все про эти камеры. Зачем он их поставил.

— Может, он и сам не знает, зачем, — парировал Лазарев.

— За мной подглядывать или за кем-то из моих клиентов. И девка эта — Барби скрылась. Ее нашли?

— Ищем, но… Послал людей на ее квартиру, а там пусто. Хозяйка говорит, что она съехала месяц назад.

— Как этот твой Виктор Палыч проституток на работу нанимает? Самому понравилась, опробовал — значит берет. Он их проверяет в милиции, в больнице или только паспорт смотрит?

— Поздно спрашивать, приехали, — Лазарев сел на стул.

— Именно. Что происходит, кто под меня копает?

— Я не знаю.

— Может, конкуренты?

— Какие конкуренты? — Лазарев пристально посмотрел на Лэнца.

— Те, что… — Гектор замолчал и многозначительно взглянул на Романа.

— Будем выяснять. Ты вспомнил, что делал сегодня днем?

— Нет, не вспомнил. Позвонил в офис секретарше, она мне напомнила про ряд встреч, но поезд уже ушел, да и я себя неважно чувствую — мутит. Перенес их на завтра.

— Дело твое, может, девочку прислать?

— Хватит девочек. Палыч говорит, что с посещения Барби все и началось. Обязательно найди эту телку.

— Ищем, Гектор, ищем.

Единоличным владельцем борделя был Гектор Альбертович Лэнц. Несколько лет назад он выбрал в центре Москвы подходящее здание, вложил в его реставрацию и интерьер немалую сумму и организовал клуб отдыха для богатых бизнесменов. Сначала это была гостиница, в которую приезжали зарубежные и российские партнеры Лэнца. Они отдыхали с девочками, а кто и с мальчиками, а хозяин получал солидные барыши от бизнеса. Постепенно клуб расширился, и в него стали входить почти все крупные промышленники и бизнесмены России. Его так и стали называть в узких кругах — клуб олигархов. В номерах, банях и спортзалах они знакомились с нужными людьми, договаривались о сотрудничестве, заключали сделки. В бане Гектор получил «путевку» кандидата в депутаты и был этим очень доволен. Оставалось пройти выборы и стать избранником народа.

Охранял особняк Виктор Павлович Томкин — отставной полковник десантных войск, гвардии офицер — разведчик, друг Лазарева. Он участвовал в афганской войне, в операциях по усмирению жаждущих свободы прибалтийских республик, потом в операциях в Приднестровье, в Ингушетии, в Осетии и в первой чеченской кампании. Был готов выполнить любой приказ командира, и когда вышел в отставку, Рома его рекомендовал Лэнцу.

Роман Феликсович Лазарев — генерал десантных войск в отставке, верой и правдой служил Гектору уже более десяти лет. С Палычем они вместе воевали в Афганистане и были боевыми товарищами. Только Роман дослужился до генерала, а Томкин пошел в отставку полковником.

Рома пристроил Виктора в тихое местечко, и он, верный «сапог», организовал охрану борделя. Подбирал девочек, охранял заведение от наездов братвы и обеспечивал должный уровень секретности. Ведь в клуб съезжались большие шишки российского бизнеса и политики.

С годами Томкин потерял военную хватку, огражданился и напрочь забыл запах пороха, потных портянок и скрип сухого горького песка на зубах. Марш-броски его больше не изнуряли, и он перестал просыпаться в холодном поту от военных кошмаров. Его больше не мучили сны с ночными разрывами фугасов, свистом пуль и стонами умирающих на руках боевых товарищей.

Он выжил в кровавых бойнях десяти войн и теперь отдыхал на непыльной службе с солидной зарплатой, в роскоши и лености. Его мало тревожили перипетии бордельной жизни, он иногда баловался с девочками и регулярно похаживал в спортивный зал. Трудяга-массажист частенько мял его застарелые косточки, но больше всего он любил отдыхать в баньке. Прогревал полученные на войне холодящие душу раны, парил шрамы.

Военная служба Романа Лазарева была поспокойней — матерый штабист, стратег и аналитик, он на поле боя нос не показывал. Его военной профессией было разрабатывать операции и посылать в бой, в пекло, возможно на смерть, таких вот «сапогов», как Палыч.

Они так и познакомились: Лазарев разработал захват душманского каравана с оружием, а Палыч мастерски выполнил поставленную перед ним боевую задачу. Караван уничтожили, оружие захватили. За эту операцию одному дали майора, а другому капитана. И ордена. Тогда им было не больше тридцати.

С тех далеких пор, со штабных палаток, закопанных по пояс в сухую, похожую на камень землю Афгана и началась их боевая дружба. Лэнц с его банкирским бизнесом и борделями появился значительно позже. Он взял Лазарева к себе на службу по рекомендации товарища — промышленника и до сегодняшнего дня не жалел об этом. Ну а тот привел и Палыча.

Сергей на одну ночь снял номер в гостинице Украина и к утру планировал съехать. Снял под чужой фамилией. Он вошел, закрыл дверь и включил свет. Ему не терпелось досмотреть запись, прямо зудело в ладонях, и он, не раздумывая, вынул технику, подсоединил к сети и включил воспроизведение. Уселся в кресло и стал смотреть.

На экране сначала была пустая гостиная в квартире Кати. Потом в нее вошла шпионка и села слушать запись. Сергей ускорил воспроизведение, но когда увидел на экране себя, включил нормальную скорость.

Катя предложила ему забрать деньги и уйти, а он отказался. Катя вышла, а он продолжал смотреть, как на экране стоящих на столе мониторов в номер особняка вошли проститутка Барби и толстый Лэнц. Босс захотел выпить, и путана пошла открывать шампанское.

И вот в комнату вошла Катя в противогазе и брызнула Сергею в лицо снотворным газом. Он упал в кресло и заснул.

В этот момент Сергей пододвинулся поближе к телевизору. А там происходило следующее.

На экране монитора Барби предложила Лэнцу бокал с шампанским. Он взял его, плюхнулся в кресло, а она села к нему на колени и обвила жирную шею красивой ручкой. Они чокнулись и выпили.

В гостиной Катя сняла противогаз, захлопнула окно, села и стала смотреть то, что происходило на экране.

Барби поцеловала в щеку расплывшегося в улыбке Лэнца, допила бокал, встала и отошла к столу. Гектор допил шампанское и сказал:

— Странное у вас имя, Барби. Так куклу зовут.

— А я и есть кукла, игрушка в ваших руках. Мы все тут игрушки.

— Ха. — Довольный Гектор тяжело поднялся, поставил хрустальный с резьбой и позолотой бокал рядом с точно таким же бокалом Барби, прошел к большущей кровати и сел на край. — Тогда давай поиграем.

— Давай, — с улыбкой ответила проститутка. — Во что?

— В любовь, — ответил олигарх, как-то странно ухмыльнулся, его лицо расплылось в улыбке, он качнул головой, закатил глаза и медленно завалился на кровать.

Сергей чуть не вскрикнул и придвинулся ближе к телевизору. То же самое сделала шпионка Катя. Она придвинулась к монитору и чуть не загородила его от ока «змейки». Хорошо, что Сергей установил ее высоко, у верхнего плинтуса двери, поэтому он прекрасно видел происходящее.

Барби посмотрела на наручные часы, метнулась к шкафу, вытащила спортивную сумку и стремительным движением расстегнула молнию. Достала видеокамеру, поставила на стол и повернула так, чтобы объектив «смотрел» на лежащего Лэнца.

«Опять видеокамера, — удивился Сергей. — Еще одна шпионка, что ли. И что они все докопались до этого Лэнца?»

Барби извлекла из сумки коричневое кожаное портмоне, открыла, вынула шприц с жидкостью, освободила от упаковки, сняла колпачок с иглы, взяв ватку, и приблизилась к Лэнцу. Задрала его левый рукав, перетянула предплечье резиновым жгутом, смазала локтевой сгиб ваткой и медленно вогнала иглу в вену. Выдавила содержимое кубового шприца в Лэнца, выдернула иглу, прижала место укола ватой, сняла жгут и спрятала в сумку. Посмотрела на часы, взяла камеру и склонилась над Гектором. Объектив направила ему на лицо. Барби снимала Лэнца, а с ним что-то происходило.

«Ну и дела, — ошарашенный Сергей сидел как каменный истукан и с ужасом смотрел на экран. — Что она ему вколола, наркотик, что ли, или сыворотку правды?»

И вот Лэнц застонал, пошевелил рукой, попытался сесть, и Барби помогла ему это сделать. Подхватила под руку и потянула на себя. В левой руке она держала камеру и снимала.

Тот осмотрелся, удивленно взглянул на проститутку и хотел что-то сказать, но та вытащила из сумки фонарик, включила и направила ему в глаза. Тоненький красный лучик ослепил Гектора, он попытался прикрыться, но Барби произнесла волевым голосом:

— Нет. Смотри на фонарь не мигая.

Гектор вздрогнул, опустил руку и, как лунатик, уставился на свет.

— Она его гипнотизирует, — ужаснулся Краснов. — Ввела в вену какое-то вещество, и теперь он будет выполнять ее приказы. Что она от него хочет?

Барби посмотрела на мониторчик камеры и произнесла:

— Где схема прибора и дискеты с программой?

Лэнц мотнул головой, почмокал губами, а потом, как в бреду, ответил:

— В депозитном сейфе в банке.

Его голос был глухим, не окрашенным интонационно, безвольным, как у пьяного. Он еле ворочал языком и медленно подбирал слова.

— В каком банке, название? — потребовала Барби.

— Банк «SWISBANK» в Швейцарии, в Берне.

— Номер депозитного сейфа, номер личного кода, — спросила проститутка и посмотрела на часы. Видимо, действие препарата заканчивалось.

— Код сто двадцать тысяч триста восемьдесят Z, — пробубнил Лэнц. — Номер ячейки триста восемьдесят.

— На чье имя снят депозитный сейф?

— До востребования, — вяло пробормотал Лэнц и стал покачиваться.

— Что еще?

— Ничего, — Гектор закатил глаза и завалился на кровать.

Барби выключила камеру, поставила на стол, сняла ватку с места укола и бросила в сумку. Положила туда камеру и фонарик, достала противогаз и натянула его. Вынула из сумки баллон и прыснула Гектору в лицо сильной струей.

— Это снотворный газ. Таким же Катя усыпила и меня, — догадался Краснов.

Барби бросила баллон в сумку, схватила ее и, не снимая противогаза, вышла из номера. На экране телевизора Сергея видевшая эту сцену Катя тоже вскочила и выбежала из гостиной.

Сергей выдохнул и откинулся на спинку стула. Он смотрел на экран и видел себя, развалившегося в кресле в гостиной в квартире Кати. Он видел в кадре экран монитора, а на нем лежал на кровати усыпленный тем же газом Лэнц.

«Вот это да. Мистика какая-то. Никаких девочек, никакого секса, какой-то шпионаж получается. И я в этом замешан. А куда рванула Катя? Неужто к своей подруге-шпионке. Или…»

Наверное, Лэнц пришел в себя и, как и я, сначала ничего не помнил. А потом вспомнит и поймет, что его круто обворовали. И он знает, что я установил эти камеры. Очень фигово. За такое могут и убить без суда и следствия. — И тут Сергей не на шутку испугался. — В Швейцарии в сейфе лежит что-то, что понадобилось Барби и Кате. Но вещь одна, а их двое, поэтому кого-то из них ждут большие неприятности. И меня тоже. Ох, Катя, Катя. Втянула меня в дерьмо. Интересно, куда она пошла? Аппаратуру оставила, а когда я проснулся, ее уже не было. Значит, она вернется за ней. А я сплю как сурок. — Сергей недовольно покачал головой. — Я увидел то, чего не должен был видеть. Катя очень не хотела, чтобы я это видел, поэтому она меня и усыпила. А могла бы и убить».

Краснов включил ускоренное воспроизведение и мотал до тех пор, пока на экране вновь не появилась Катя. Она вбежала в гостиную с портмоне коричневой кожи, вынула из него видеокамеру, очень похожую на видеокамеру Барби, и положила на стол.

Сергей придвинулся к экрану и нажал на стоп-кадр. Он пытался разглядеть, что принесла Катя. Это, несомненно, была видеокамера, но принадлежала ли она Барби, Краснов наверняка не знал.

«Неужели Катя убила Барби и взяла ее камеру? Ту самую, на которую проститутка записала признание Лэнца. Хотя какая Барби проститутка — она тоже шпионка, профессиональная шпионка, как и Катя. Может, она и не Катя вовсе, а та не Барби».

Катя на экране принялась отключать от сети свою технику. Достала большую спортивную сумку и сложила аппаратуру в нее. Камеру Барби положила сверху, потом вышла из комнаты и вернулась с ворохом вещей: полотенец, наволочек, пододеяльников и прочего бытового тряпья. Запихнула все это в эту же сумку, застегнула ее и осмотрелась. Подошла к спящему Сергею, поцеловала в губы, запихнула под стол черный пакет с деньгами, взяла тяжелую ношу и вышла.

— Вот так. Больше я ее не увижу. — Сергей сидел перед телевизором опустошенный и подавленный. — Что же она сделала с Барби? Убила… Может, они соратницы, напарницы и делают общее дело. Хотя зачем тогда одной подсматривать за другой? Может, Катя контролирует Барби или страхует. — Он не нашел ответов на свои вопросы. — Завтра надо будет выяснить, поступали ли в морги женщины, похожие на Барби. Ох женщины, женщины, — тяжело вздохнул детектив. — С вами нельзя и без вас нельзя. — Женщина предавала его второй раз в жизни. Да еще как предавала.

Краснов немного посидел, подумал о своей нелегкой жизни, а потом пришел к выводу, что бабы и деньги — это зло и что его погубят именно они. Да они весь мир погубят. Парень разделся и лег спать.

Утром он проснулся бодрый, отдохнувший и настроение его улучшилось. За ночь силы восстановились, нервишки успокоились, и он на холодную вразумительную голову принял важное для себя решение. Он решил сам разобраться в этом деле, не спускать его на тормозах, на волю случая. Будучи человеком волевым и активным, не боящимся трудностей, Краснов не мог терпеть, что кто-то, а именно Катя, будет решать за него его судьбу. Хотя он немного сомневался в правильности своего решения. Его глодал червь досады — ведь он сам, по собственной алчности, втянулся в эту историю. Перешел дорогу влиятельному человеку и засветился по глупости. Хотя факт, что Лэнц с командой так быстро его вычислили, оставался для Краснова загадкой.

«Как они смогли так скоро меня найти? Я знал, что у них телекамеры, и остерегся — загримировался. Виктор Палыч показывал видеозапись моего посещения особняка, но там я с усами, с бородкой и в очках, и узнать меня невозможно. Как Палыч узнал, что это я, Сергей Краснов, и что именно я установил жучки? — Сергей задумался, а потом решил, что его кто-то предал. — Может, Катя, но ей-то зачем?»

Сергей за усыпление на нее зла не держал, но чувствовал себя униженным и оскорбленным. Он знал, что люди Лэнца будут его искать, а всю жизнь скрываться Краснов не хотел, да и вообще скрываться не любил. Но обстоятельства складывались таким образом, что на сегодняшний день подполье было необходимостью. В любом случае он решил выяснить, что Катя делала после того, как покинула квартиру.

«Как хорошо, что я установил “змейку” в гостиной. Сейчас бы не знал, что со мной произошло, что у Лэнца выкачали память. А он-то сам знает? Наверное, нет», — решил сыщик.

Он вдруг вспомнил, что у него в сумке лежит камера SONY. Сергею очень захотелось посмотреть, что на ней. Он встал с постели, достал соньку, подключил к телевизору и включил перемотку. Через минуту кассета щелкнула, и он нажал кнопку воспроизведения. На экране возникла спальня, а в ней на кровати полуобнаженная Катя. Она подозвала к себе Краснова и увлекла в постель.

Сергей смотрел на то, как занимается любовью со шпионкой, и думал:

«Как она меня провела. Заманила в ловушку, соблазнила, использовала и в конце концов предала. Хотя я не уверен на сто процентов, что она донесла на меня Палычу».

А тем временем на экране разворачивались любовные оргии, и Сергей начал понемногу отвлекаться от тягостных мыслей. Вспомнил жаркие поцелуи Кати, ее трепещущее от ласк тело, ее стоны и крики и ему вновь захотелось обладать этой хитрой, коварной, но такой чертовски привлекательной, любвеобильной и сексуальной стервой.

«А какое у меня после этого было хорошее настроение. Видимо, это действие снотворного газа. Я прекрасно выспался, отдохнул, и настроение улучшилось. Потому-то не удержался и начал соблазнять секретаршу Таню. Но она, я думаю, не в обиде. Как теперь с ней быть? Продолжать любовный роман? Интересно, Лэнц тоже прекрасно себя чувствует? Скорее всего нет, ему какую-то гадость в жилу загнали».

Наконец оргии на экране кончились, и Краснов остался доволен их созерцанием. Он видел себя со стороны и радовался своей фигуре, физической форме, тому, как он обладает красавицей, как сильно и красиво удовлетворяет ее. Он был горд тем, что не оплошал и достойно провел акт любви с похотливой, требующей изощренных ласк Катей.

— Я молодец, — сказал сам себе Краснов и включил ускоренное воспроизведение. После секса последовали эпизоды сна, а за ними пауза. Сергей и Катя покинули спальню, и их не было некоторое время.

«В комнате темно, за окном гроза. Наверное, мы в это время сшибали ящик с крыши особняка», — догадался он.

Потом на экране вновь возникла Катя и своими действиями очень удивила Сергея. Она встала перед камерой и стала медленно, будто под музыку, раздеваться. Сергей понял, что она нашла камеру, просмотрела, что на ней, и решила продемонстрировать свое тело.

«На улице день, в это время я, наверное, был в особняке, устанавливал жучки. А Катюша сказала, что наблюдала за мной, когда я по крыше ходил. Говорит, переживала. А она вон чем занималась. Врунья». — Сыщик в сердцах чертыхнулся.

«А она чертовски красива. Ее фигура божественна, формы совершенны и она очень обаятельная. Что-то в ней есть такое, чего нет в других женщинах. Шарм, что ли, харизма».

На удивление Сергея, ни при просмотре оргий, ни при стриптизе он не возбудился. Наоборот, испытывал какую-то сексуальную апатию. Сидел и спокойно смотрел.

«Сказывается нервное торможение после действия снотворного».

Он только удивился концовке. Катя подошла к камере, послала в объектив воздушный поцелуй и томно прошептала:

— Милый, мне с тобой было хорошо. Лучше, чем с кем-либо. Помни меня всю жизнь.

Запись закончилась, и дальше на пленке ничего не было.

— Прекрасная и опасная женщина, — констатировал детектив.

Утренний моцион, зарядку и завтрак Сергей провел под впечатлением увиденного. Потом понемногу вернулся к насущным проблемам. Скопировал все записи в ноутбук, потом на флешку, а потом взял сотовый телефон и позвонил Алексею Фомину. В десять часов утра тот уже был на службе.

— Привет, — радостно проговорил капитан.

— Привет. Узнал? — усмехнулся сыщик.

— Как не узнать. Прочитал мое донесение?

— Да, спасибо, но я звоню не по этому. Надо встретиться, срочно.

— Ладно, говори, когда и где.

Сергей назначил встречу через полтора часа на Петровке, возле Большого театра.

— Подъезжай к управлению, тут поговорим, — предложил Фомин, но Краснов настоял у Большого.

Сыщик поехал в «Альфа банк» и положил в депозитный сейф кассеты с любовными игрищами, камеру SONY, кассету с записью получения информации от Лэнца, «змейку» и пряжку ремня с камерой. Также флешку с записью разговора Кати и Сергея в скверике. Когда она наняла его на работу и в подробностях рассказала о том, как ее хотел изнасиловать Лэнц.

«Врала, конечно», — решил Краснов.

Туда же он положил деньги за выполнение заказа и вещи, взятые из сейфа: банковские карточки и документы. Хотя пару тысяч долларов, два сотовых телефона и пистолет с обоймами оставил себе.

На встречу Сергей приехал, как всегда, вовремя. Алексей появился раньше и ждал его уже две минуты. Краснов вышел из «восьмерки», и они тепло поздоровались.

— Ну как, всех своих врагов победил? — с иронией спросил тот.

— Некоторых победил, но сразу появились новые, очень опасные.

— Теперь с ними воевать.

— Да. Леша, мне надо узнать вот что. Вчера в морги или в больницы могли доставить девушку, красавицу…

— Спортсменку, чемпионку, — весело продолжил Алексей.

— Именно. Надо узнать, где она.

— В каком виде ее доставили?

— Может, труп, но скорее всего мозговая травма с потерей памяти.

— Уже трупы начались, — посерьезнел Фомин. — Документы при ней есть?

— Возможно, есть, но скорее всего нет. По описанию высокая, примерно метр восемьдесят, очень красивая блондинка. Стройная грудастая, Барби, одним словом.

— Хорошо. Когда приеду в управление — узнаю, кого куда за эти сутки доставили.

— У меня ноутбук в машине, можешь им воспользоваться. Он к Интернету подключен, — предложил детектив.

— Давай из машины, все равно.

Они сели в «восьмерку», Сергей вытащил из дипломата ноутбук, включил и передал Алексею.

— Куда «мерина» дел? — спросил капитан.

— Оставил на время в гараже. Его засветили, поэтому на нем рассекать опасно.

Тот ввел пароль, вошел в информационную систему МУРа, и стал открывать файлы. Туда стекалась информация о происшествиях со всей Москвы. Он ввел запрос о блондинке, и через минуту получил сообщение.

— Вот. Госпиталь Склифосовского. Вчера, в восемнадцать часов, была доставлена брюнетка с черепно-мозговой травмой. Ее нашли в машине, напротив дома номер двадцать на улице Сретенка. Была без сознания, потом пришла в себя, но ничего не помнит. Пока находится в стационаре. Состояние удовлетворительное. При ней не было никаких ценных вещей и никаких документов, — прочитал Фомин.

«Может, это Катя, — с ужасом подумал Краснов. — Барби блондинка, а Катя брюнетка. Вдруг ее кто-то подстерег и оглоушил, а сумку с аппаратурой отнял. Если она играет в такие опасные игры, то с ней все что угодно могло произойти». — Сергей не на шутку забеспокоился и решил немедленно ехать в госпиталь.

— Ты дочитай сообщения, их тут много, может еще что-то будет, — Фомин охладил пыл сыщика.

Они стали читать дальше. В разные госпитали столицы попали в разными травмами несколько женщин, даже было одно убийство, но все они не подходили под описание Краснова. Были блондинки, но пожилые и низкорослые, были и молодые, но не такие модельные, как Катя или Барби.

— Едем в Склиф, — наконец предложил Сергей.

— Давай шефа предупрежу. — Фомин отдал компьютер, а сам позвонил Максимову. Пока объяснял ситуацию, Сергей отключил ноутбук и сунул в портфель.

Через полчаса друзья вошли в здание госпиталя имени Склифосовского. Сергей был рад, что Фомин поехал с ним. Удостоверение капитана МУРа, которое тот предъявлял, было пропуском куда угодно, и парни без задержек прошли в реанимацию. Нашли дежурного врача и поинтересовались, что с потерпевшей.

— А… — ответил молоденький худой доктор с орлиным носом. Он пригладил кипу черных вьющихся волос и надел салатного цвета чепчик. — Пойдемте.

Все трое протопали по коридору не один десяток метров, вошли в палату и увидели черноволосую красавицу, лежавшую на койке лицом к окну. В первое мгновение у Сергея екнуло сердце. Он подумал, что перед ним Катя.

— К вам посетители, — сказал врач и остановился у порога, пропуская вперед парней. Девушка повернула голову и искоса посмотрела на вошедших. Сергей увидел ее профиль и выдохнул — это была не она.

— Здравствуйте, — сказал Фомин и сел на стул возле небольшого больничного столика. Он вопросительно посмотрел на Сергея, а тот приблизился к девушке и заглянул в ее лицо.

Перед ним лежала та самая Барби, только цвет волос у нее был не белый, как на кассете, а черный.

«Перекрасилась или сняла парик», — подумал он.

Он взял стул, поставил перед койкой и сел. Девушка перевернулась на спину и вопросительно посмотрела на мужчин.

— Здравствуйте, — поздоровался Краснов.

— Привет, — Барби ответила недружелюбно, но и не агрессивно. Ей было все равно, кто к ней пришел.

— Как вы себя чувствуете? — продолжил Краснов.

— Хреново, башка раскалывается, — девушка повернула голову, и Сергей увидел на правой части нижней челюсти небольшой синяк, почти незаметный.

— Кто это вас так? — не удержался Алексей.

— Не помню, ничего не помню. — Барби отвернулась и уставилась в окно.

— Вы ей давали успокоительные, снотворное? — спросил Сергей у врача.

— Только валерьянку — пару таблеток. На ночь тазепам одну таблетку. Она неплохо себя чувствует, только шишка на лице. Кто она — сказать не может.

Сыщик внимательно посмотрел на врача:

— Вы можете нас оставить, пожалуйста, это очень важно?

Девушка повернула голову и настороженно посмотрела на Сергея. Врач потоптался с ноги на ногу, а потом вышел. Краснов приблизился к потерпевшей и спросил:

— Вам что-нибудь говорит имя Барби?

Сергей внимательно следил за красоткой, ждал реакцию на свой вопрос и дождался. Девушка вздрогнула, будто ее током ударило, ошалело поводила глазами, вспомнила что-то, нахмурилась и подозрительно уставилась на мужчин.

— А имя Лэнц, Гектор Лэнц?

Красавица вытаращила глаза, с ужасом посмотрела на Краснова, потом на Фомина.

— Вы кто? — выпалила она.

— Я частный сыщик, а он сотрудник МУРа, — спокойно ответил Сергей. — Мы заберем вас отсюда, отвезем в безопасное место, но вы должны нам кое-что рассказать.

— Хорошо, но не сейчас, я плохо себя чувствую. Я… — девушка вдруг переменилась в лице, тяжело задышала, захрипела, повалилась набок и свесилась с койки. Парни вскочили и бросились к ней.

— Доктор, доктор, сюда, ей плохо! — выкрикнул Краснов.

В палату вбежал врач, а друзья подхватили Барби и положили на подушку. В один миг девица выхватила из подмышки Краснова пистолет, сняла с предохранителя, передернула затвор и направила на мужчин. Вскочила с койки и отбежала к окну.

— Стоять! Ты, мент, — рявкнула она Фомину, — оружие на кровать, сам на пол! Ты, лепила — на пол! Ты — сыскарь, — она тыкнула стволом в Сергея, — руки за голову, лицом к стене.

Такого не ожидал никто. Барби агрессивно водила оружием, и парням пришлось незамедлительно подчиниться. Алексей дрожащей рукой вынул Макарова и положил на смятое покрывало. Девушка схватила его и сунула в карман застиранного, выцветшего больничного халата.

Врач улегся лицом в пол быстрее всех, за ним Леха, а вот Краснов раздумывал — броситься на красотку и попытаться скрутить ее или не рисковать. Больно уж ловко она выхватила пистолет из его кобуры.

«Профессионалка, чего греха таить», — подумал он и сделал, как она приказала, — встал лицом к стене и руки завел за голову.

Барби с кошачьей ловкостью перепрыгнула через кровать, пошарила у Краснова по карманам и нашла сотовый телефон, запасные обоймы и ключи от машины.

— Мне нужны колеса, — рявкнула она, — ты заложник и пойдешь со мной! — Схватила Сергея за руку и потянула к двери. — А вы лежите, — бросила она остальным.

Барби вытолкнула сыщика в коридор, запихнула руку с пистолетом за пазуху тоненького халата и на миг обнажила красивую пышную грудь. Сергей находился лицом к захватчице и не мог не посмотреть на нее. Девушка перехватила его взгляд, зло усмехнулась, — мол, смотри, сколько влезет, взяла сыщика под руку и быстро повела по коридору.

Она шла босиком, в одном халате, и нижнего белья под ним не было. Все ее вещи остались в камере хранения больницы, и времени на их изъятие у нее не нашлось. Проходя мимо медпоста, Барби искоса взглянула на молоденькую сестричку и ничего не сказала.

— Вы куда? — окликнула та.

— Сейчас вернемся, — разрядил обстановку Краснов. Он давал понять захватчице, что подчиняется ей и хочет помочь.

Когда они вышли из корпуса больницы, Барби спросила:

— Показывай, где твой «мерин»?

Сергей с интересом взглянул на красотку:

— Откуда ты знаешь, что у меня «мерин»?

— Я про тебя в газетах читала и по телевизору репортажи смотрела. Ты крутой — значит, на «мерине».

— Какая осведомленность, — сыронизировал сыщик.

— Как ты в это дело вляпался? Неужто Алекс тебя подставила?

— Какая Алекс?

— Не знаю, как она тебе представилась, Таней или Маней.

— Катей.

— Хоть Катей, тебе от этого не легче. Сука она. Показывай, где твоя таратайка.

— Вон она — «восьмера».

Они подошли к машине и девушка скомандовала:

— Садись за руль.

Краснов подчинился и первым влез в салон. Девица уселась на заднее сиденье и вытащила пистолет из-за пазухи. Она немного успокоилась и осмотрелась.

— Что теперь? — поинтересовался сыщик.

— У тебя деньги есть?

— Есть.

— Поехали в магазин, купишь мне одежду, а то сам понимаешь, я в этом халате далеко не убегу.

— Мужики схватят и изнасилуют, сразу несколько человек и в извращенной форме, — хихикнул Краснов.

— Поехали, — рявкнула красотка.

— Куда, в Армани или к Версаче?

— На рынок.

— Я считаю, тебе лучше так, — усмехнулся Сергей и показал взглядом на ее обнаженные красивые длинные ноги. Край халата съехал на сиденье, и прекрасное загорелое бедро предстало пред его взором.

Барби фыркнула, а халат запахнула. Сергей завел мотор и тронулся с места. Вырулил на улицу и поехал в сторону рынка на Рижской. Красотка сидела и глазела в окно, на вереницы машин на дороге и на толпы людей на улице.

— Это Катя тебя приложила? — спросил Краснов.

— Она. Стервоза. Попадется — убью.

— За что?

— Не твое дело.

— За то, что ты выкрала у Лэнца секрет какого-то прибора и программы, а она его у тебя отняла?

Барби удивленно уставилась на Сергея.

— А ты откуда знаешь про Лэнца и про секрет?

— Потом расскажу, — сыщик решил поиграть с Барби в кошки-мышки. Вдруг она обмолвится о Кате, и он узнает, где ее искать.

Внезапно зазвонил сотовый телефон в кармане у Барби. Она вынула его и нажала кнопку:

— Да.

Звонил Фомин. Решил поинтересоваться, как у Краснова дела, жив ли он, здоров.

После того как захватчица увела Сергея, капитан встал, отряхнул черные брюки и белую рубаху, вынул телефон и стал ему звонить. Пока те находились в здании, связи не было, а когда вышли на улицу и сели в машину, капитан дозвонился. Он решил пока тревогу не поднимать и сперва поговорить с Красновым.

— Алло, это дама, захватившая моего друга? — с хитринкой произнес он.

Барби сразу поняла, что звонит муровец, и с иронией ответила:

— Именно.

— Где он, можно ему трубку передать?

— Нет, я его грохнула, освежевала и съела.

— Мне кусочек не оставила?

— На, ешь, — шпионка отдала Сергею трубку, а сама стала наблюдать за ним.

— Я, — ответил Краснов.

— Ты как?

— Нормально, везу клиентку в магазин за покупками, как приказано, — сыщик с ухмылкой взглянул на голые ноги захватчицы, на ее вываливающуюся из узкого халата грудь и на смазливую мордашку.

— Я же не хочу, чтобы ее трахнули прохожие у меня на глазах.

— О мой спаситель, — Барби сверкнула на Краснова черным глазом и нахмурилась.

— В таком виде ее кто-нибудь схватит и изнасилует. А она этого не хочет.

— Это точно. — Сергей посмотрел на красавицу похотливо, с неприкрытым желанием, как всегда смотрел на красивых дам, и вдруг почувствовал, что начинает возбуждаться. Он попробовал отогнать от себя эти мысли, но они возвращались снова и снова. Ему показалось, что и Барби смотрит на него так же, что она тоже хочет его.

— Что думаешь делать? — спросил Фомин.

— Пока едем, а там не знаю.

— Вещи купишь — отпущу, — надменно сказала захватчица.

— Слышал? — спросил Краснов.

— Слышал и пусть мой пистолет отдаст.

Сергей повернул голову и передал:

— Алексей хочет, чтобы ты его пистолет вернула.

— Верну и твой, и его. Мне это советское дерьмо не надо. Из него в слона с метра не попадешь.

— Говорит, что вернет, — обрадовал капитана Краснов и попрощался. Повернул голову и вновь взглянул на просвечивающееся под халатом притягательное шпионское тело. Та взглянула на него так, будто хотела испепелить взглядом:

— На дорогу смотри, а то кому-нибудь в зад въедем.

— Я бы хотел кое-кому в зад въехать, — спошлил сыщик.

— Только попробуй, — грозно произнесла шпионка и махнула пистолетом. — Мне надо до рынка доехать, вещи купить. Я голой и босой по Москве не пойду.

— Тебе голой лучше, — Сергей снова покосился на ноги Барби.

— Ну-ка, останови, — приказала захватчица.

— Еще не доехали, — воспротивился сыщик, но та приставила пистолет к его шее, и он подчинился. Подкатил к бордюру и встал. Заглушил мотор и повернулся.

— Ну?

«Восьмерка» припарковалась на эстакаде. Слева проносились машины, справа по тротуару шли прохожие, но они не видели, что творится в салоне, так как у легковушки были тонированы стекла.

Барби испытующе посмотрела на сыщика, облизала пересохшие губы, опустила правое переднее сиденье и приказала:

— Ложись.

— Это еще зачем? — удивился мужчина.

— Узнаешь, — коротко сказала она, схватила Сергея за плечо, и уложила. Выдернула из брюк ремень, перевернула на живот, завела руки за спину и крепко спутала.

— Ты чего? — сказал обескураженный сыщик.

— Ничего, — тихо ответила захватчица, уложила Краснова поудобнее и замерла.

«Неужели она меня хочет? — подумал он. — А чтобы я ее не обезоружил, она меня связала. Глупенькая. Я бы ее с руками лучше удовлетворил».

Шпионка положила пистолеты в бардачок, приблизилась и ласково поцеловала Сергея в губы. Ее горячий скользкий язык протиснулся в рот и затанцевал внутри. Барби раскраснелась и часто задышала, затем спустила с Краснова штаны и сняла их.

— Это изнасилование, — сказал он.

— Не нравится? — прошептала она.

— Нравится, очень нравится. Но я хочу дотронуться до тебя, поласкать.

— Потом, если будешь себя хорошо вести, — пообещала Барби, сняла с сыщика трусы и метнула на руль. Они повисли флагом о капитуляции, возвестили о том, что Краснов сдался.

В машине заниматься сексом неудобно — места мало, но для заведенных, стремящихся к постижению любовной истины партнеров рай и в шалаше.

В салоне стало жарко и душно, аж стекла запотели. К тому же «восьмерка» немного раскачивалась на мягких рессорах, чем выдавала любовников. Но никто на нее внимания не обращал и тем более никто не мешал.

И вот красотка дошла до высшего наслаждения и довела Серегу. Он не стал терпеть и кончил. Вместе с ним взорвалась сильнейшим оргазмом и красавица. Ее крик слышали все проезжавшие мимо водители. Несмотря на рев моторов, грохот кузовов и скрип тормозов. Они подумали, что кто-то сбил кошку.

Барби упала на сыщика и лежала без движения дольше минуты. Только часто дышала. Потом подняла голову и отстранилась. Села в водительское кресло и расслабилась. Выдохнул и мужчина. Он смотрел на обольстительную шпионку и думал:

«Этот всплеск любовных эмоций — действие снотворного газа, которым Катя ее накачала. Я ведь тоже испытал огромное сексуальное желание. Видимо, это вещество действует на мужчин и на женщин одинаково — будит в них половой инстинкт. И никакая мораль, нравственность, воспитание и запреты не могут ему противостоять. В таких химических веществах скрыта великая созидательная сила. Химия — это творчество, химия — это гениальность, химия — это любовь, химия — это наслаждения, химия — это жизнь».

Барби опустила стекло, и в салон влетел свежий ветерочек. Дышать стало легче, и жить стало веселей.

Шпионка подняла халат, хотела его одеть, а потом бросила на пол.

— Руки развяжи, — попросил Краснов. — Затекли.

— Конечно, — с готовностью произнесла она и помогла Сергею перевернуться. Перед тем как распустить ремень, вынула из бардачка пистолеты и один взяла в руку. Потом освободила парня.

Он размял косточки, поднял сиденье и уселся поудобней. Все это время Барби не сводила с него глаз. Любовалась им. Да и было чем.

В свои тридцать с небольшим Сергей был тренирован и по-мужски красив. Он упорно развивал свое тело в тренажерном зале, дважды в неделю бегал и один раз в неделю плавал в бассейне. Придерживался обезжиренной диеты и старался держать себя в великолепной спортивной форме. От природы у него была красивая фигура, а тренингом он ее улучшил и отточил. Нет, Краснов не был похож на культуриста, на качка, а скорее на легкоатлета-спринтера, и на пляже или в бассейне все сразу узнавали в нем атлета. Стройного и сильного, с рельефной функциональной мускулатурой.

И теперь девушка, как и многие, любовалась им, ласкала похотливым, не свойственным для женщин взглядом. Она его хотела, и она его получила. Во всей красе.

Но надо заметить, что и Сергей с наслаждением лицезрел обольстительницу. Сравнивал с Катей и никак не мог определить, кто из них красивее. Катя была спортивная, а Барби женственная. Грудь у нее была больше, и бедра круче, а вот ноги, руки, талии, шеи и лица у обоих восхитительные. Таких женщин не каждый день встретишь.

— Вы с Алекс тоже любовью занимались? — вдруг спросила она.

— Ревнуешь?

— Да. Несмотря на то, что это было до меня.

— Больше не буду, обещаю, — добавил Сергей.

— Верю, — хихикнула она и одела халат.

Сыщик натянул трусы, взял брюки и хотел одеть и их, но шпионка остановила:

— Не надо.

— Почему? — удивился он.

— Как мы в магазин пойдем — ты в брюках и рубахе, а я в больничном халате и босиком?

— А как. Ты в моих вещах, а я голый?

— Я пойду, а ты в машине посидишь, голый, чтобы не сбежал.

— Я и так не сбегу, тебя дождусь. — Сергей хитро посмотрел на девушку.

— Проветрись, я пока твои штаны примерю.

— Трусы дать? — съязвил сыщик.

— Я без них привыкла.

Она быстро одела брюки, затем рубаху и, на удивление, стала очень даже привлекательной. Примерила башмаки сорок четвертого размера и скривилась.

— Тебе идет, — сделал он ей комплимент.

— Спасибо. Давай деньги.

— Сколько?

— Все, что есть, — нахмурилась шпионка.

— У меня две тысячи.

— Давай, не жмоться, остаток верну, хотя вряд ли. Я привыкла жить на широкую ногу.

Сергей вынул из бардачка черное кожаное портмоне и отдал шпионке. Та открыла, увидела деньги и хихикнула.

— На них ничего приличного не купишь. Только тряпье. Но пока и это сойдет.

— Ты транжира.

— Поехали.

Через две минуты они подкатили к стоянке Рижского рынка. Барби одела его туфли, сунула пистолеты в черный целлофановый пакет, взяла его, деньги, ключи от машины, открыла дверцу и вышла.

— Ты извини, что так познакомились. Могли и в другой обстановке встретиться. — Она послала ему с улицы воздушный поцелуй и поковыляла ко входу.

Сергей смотрел ей вслед и грешным делом думал кинуться за ней, схватить, скрутить и вернуть в машину. Не будет же она при народе стрелять. Но, поразмыслив, остался сидеть там, где сидел. Голым и босым ему не хотелось скакать по площади у всех на виду.

— Не эстетично, — оправдался он. — Да и, собственно, ничего плохого она мне не сделала.

Сыщик раскинулся в машине и отдыхал. На улице сильно жарко, и голым за рулем было в самый раз. Неожиданно в открытое окно ввалился сверток. Сергей поднял его, развернул и с радостью обнаружил свои немного мятые брюки, рубаху и ботинки. В портмоне лежала тысяча долларов.

— Немного потратила, — хихикнул он. — Я с ними уже попрощался.

— Я тебе и эти верну, — Барби махнула рукой и пошла прочь.

— Стволы где? — вдогонку спросил Сергей.

— В пакете. — Красотка удалилась.

Краснов посмотрел на площадь и увидел в толпе высокую сексуальную брюнетку, элегантную и загадочную. В джинсовой рубахе, короткой кожаной юбке, в туфлях на высоких каблуках-спицах, в скрывающих лицо темных очках. Барби послала ему воздушный поцелуй, грациозно повернулась и зашагала к метро, останавливая на себе многочисленные взгляды мужчин.

Сергей проверил пистолеты и положил на сиденье возле себя.

— Ничего себе, сходил за хлебушком, — фыркнул он, завел мотор и поехал к Алексею Фомину.

Краснов позвонил ему по сотовому и договорился о встрече. Обрадовал друга тем, что привезет табельный пистолет. Обещал прибыть через сорок минут, но попал в пробку на Садовом кольце и задержался. Неожиданно запиликал телефон, и Сергей взял трубку.

— Да.

— Еще раз привет, — это был Фомин.

— Давно не виделись, — усмехнулся Краснов.

— Место встречи меняется, приезжай на Старую Басманную дом номер семнадцать «А».

Сергей удивился, что Леха вызывает его в тот самый злосчастный особняк.

— Что случилось? — спросил он.

— Взорвали Лэнца, — коротко ответил Фомин и отключился.

— Ни фига себе, — свистнул сыщик.

«Неужели кто-то свел с ним счеты. Из-за чего? Может, это дело рук Кати. — Настроение Сергея стало ухудшаться, и он почувствовал, что в опасности теперь находится и он. — У Лэнца украли информацию, а потом убрали, чтобы не мстил. Вполне логично. Или убирают всех, кто был замешан в этом деле. Чтобы не разоблачили. Тоже логично. Тогда в поле зрения убийц попадаю и я, и Барби, и Катя, и Фомин с Максимовым. Все, с кем я контактировал в эти дни. Еще и Таня».

Сергей схватил сотовый и набрал мобильник Тани. Несколько секунд слышались гудки, а потом бодренький секретарский голосочек:

— Алле.

— Это я, — облегченно выдохнул Краснов. — В офис не ходи, там опасно.

— Как опасно? — удивилась Татьяна. — Я, можно сказать, уже в офисе.

— Уходи оттуда, езжай к подружке, не домой, а к подружке, маме, папе, кому угодно, только не домой. И некоторое время на работу не показывайся.

— Спасибо, что предупредил, только вещи заберу, — ответила она.

— Не надо вещей, я тебе что сказал. Уезжай. Ты где находишься?

— Стою перед офисом и открываю дверь ключом. — Таня открыла верхний замок, вынула ключ, вставила в нижний и… замерла в нерешительности. — Сережа, я ключ вставила в нижний замок. Что делать?

У Сергея внутри похолодело, а лоб мгновенно вспотел.

— Вынь ключ и уходи, немедленно, — рявкнул он в трубку.

Таня выдернула ключ, повернулась, отошла от двери к лестнице и вдруг за ее спиной прогремел взрыв. Сергей услышал его в телефонной трубке. Ударная волна отбросила девушку, она покатилась по кафелю, ударилась спиной в стену и потеряла сознание. Трубка разбилась, и Сергей услышал длинные гудки.

— Черт! — взревел он, поворотом ключа завел двигатель, и рванулся назад. Ударил бампером стоящую сзади «Тойоту» — она отъехала на метр, круто повернул колеса и рванул вперед. Помял крыло стоящей перед ним «десятки», выскочил на тротуар и, разгоняя пешеходов, помчался к перекрестку. Сзади сигналили, орали и махали кулаками водители и пешеходы, но Сергею было на них плевать.

Он вылетел на пересечение дорог, круто развернулся и устремился к своему офису. Когда машин вокруг стало поменьше и езда не требовала мастерства гонщика, он набрал номер Фомина.

— Да.

— Это Краснов. Леша, взорвали мой офис. Пострадала секретарша Таня. Возможно, убита. Несусь туда, а потом приеду к тебе.

— Понял, высылаю к тебе группу, — коротко ответил Фомин.

— И вот еще что. Эти теракты, видимо, связаны со мной. Значит, в опасности все, с кем я контактировал в эти дни. И вы с Максимовым тоже. Будьте осторожны.

— Вот как? — удивился Алексей.

— Это только предположение, но веское.

— Значит, ты важный свидетель, — сообразил Фомин.

— Да.

— Что ты такого натворил, Серега?

— При встрече расскажу, пока.

Алексей мигом доложил о разговоре полковнику Максимову, и тот был очень удивлен:

— Опять Краснов вляпался в историю. И мы вместе с ним.

Он позвонил в управление и проконтролировал, чтобы по месту второго взрыва выехала следственная бригада. Приказал Фомину ехать туда и подстраховать друга.

— Не хватало, чтобы единственного свидетеля по делу ухлопали у нас на глазах.

Фомин сел в машину и помчался в Серегин офис.

Краснов приехал на место происшествия, когда там уже были два наряда из ближайшего отделения милиции и инженерно-саперная команда УВД. Стояла скорая помощь и толпа зевак, собравшихся посмотреть на последствия теракта.

Невзирая на опасность, детектив вышел из машины и первым делом заглянул в скорую. Там на откидном стульчике сидела напуганная, трясущаяся от нервного стресса Таня. Увидев ее живой и невредимой, Сергей расслабился и заулыбался.

— Привет, как ты?

— Сереженька, милый, — Таня со слезами бросилась к нему на шею. — Я, я, я… — девушка рыдала и не могла вымолвить ни слова.

Сыщик увидел шишку у нее на лбу и ссадину на подбородке. На ладонях и коленях тоже были ссадины.

— Она хорошо отделалась, — сказал подошедший майор милиции. Там квартиру разворотило. Хорошо, что ударная волна мимо пошла — в стену, а уже отразившись, ударила ей в спину. Сбила с ног и донесла до подъездной двери.

— Что с офисом? — спросил Краснов.

— С каким офисом? — не понял майор.

— Это не жилое помещение, а офис частного сыскного предприятия «Крас и Компани». Я — Сергей Краснов, руководитель.

— А, — потянул милиционер. — Идите посмотрите. Потом расскажете, почему вас взорвали.

— Объяснит мне, — за спиной майора раздался голос капитана Фомина. — Он показал удостоверение, и бравый майор сразу сник.

— Привет еще раз, — поздоровался Алексей.

Краснов оставил Таню на попечение милиционера и врача и отправился к себе на руины.

Они прошли милицейский кордон и зашли в подъезд. В нем уже работали бойцы инженерно-саперного отдела МВД и специалисты из антитеррористического центра ФСБ. Алексей вновь предъявил документы и объяснил, что он и владелец офиса господин Краснов хотят посмотреть, что случилось. Усталый, давно не спавший фээсбэшник кивнул в знак согласия и пошел на улицу курить.

Когда Сергей вошел в приемную, то ужаснулся невообразимому беспорядку, царившему там. Секретарский стол был разломан на пять частей и валялся у двери в кабинет. Кругом лежали бумаги, какие-то вещи, щепки и тряпки. Откуда все это взялось и чем было до взрыва, определить было невозможно.

Кабинет почти не пострадал. Только дверь в него выбило вместе с коробкой и сломало пополам. Эта дверь снесла с рабочего стола Краснова компьютер и другие вещи. Сейф был как новенький и стоял на прежнем месте. А вот входную металлическую дверь разворотило полностью. Она валялась на лестничной клетке и выглядела жалко.

— Она спасла жизнь девушке, — сказал подошедший фээсбэшник. — Взрывное устройство, по всей видимости, было в урне, стоящей возле стола в приемной. К замку двери был прикреплен замедлитель, то есть взрыватель. Как только ключ в замке повернули, он сработал.

— Но тогда взрыв произошел бы в тот момент, когда девушка стояла у двери, — заметил Краснов. — А она успела отойти к лестнице.

— Такое бывает. Видимо, террорист поставил таймер и дал жертве время на вход. Чтобы наверняка. Вы открываете верхний замок, таймер срабатывает и отсчитывает десять секунд на отпирание второго замка, открывание двери и входа в офис. А потом взрыв. Так и случилось, но девушка внутрь не вошла, поэтому осталась жива.

— Круто, — покачал головой Фомин. — Каков эквивалент?

— Триста граммов, не больше. Хотели человека убрать, больше не надо было.

— Тебя хотели грохнуть, Сережа, — Алексей хмуро посмотрел на Краснова.

— За что, как вы думаете? — с ходу спросил фээсбэшник.

Сергей перевел взгляд на Фомина и по его лицу понял, что с комитетчиком откровенничать не стоит. Если сейчас сказать хоть что-нибудь, а тот уцепится, то рассказывать придется все с начала и до конца. И про Лэнца, и про Катю, и про Барби, и все, все, все. И, значит, придется объяснять, зачем надо было вламываться в офис Лэнца, устанавливать там камеры и так далее…

«А сможет ли понять меня этот усталый “сапог”? — подумал детектив. — Фомин с Максимовым мои друзья, и они поймут все. Но этот дядя…»

— Ума не приложу, кому и зачем это надо, — проговорит сыщик и не мигая уставился на фээсбэшника.

— Так всегда сначала говорят, а потом бывает поздно. Подумайте, может вспомните, — настаивал тот.

— Не знаю.

— Ладно, мы к этому вопросу еще вернемся, — обнадежил тот, — в той или иной форме. Я уверен.

Сергей и Алексей молчали и давали понять, что разговор окончен. И фээсбэшник понял это и удалился.

— Отойдем, — сказал сыщик капитану.

Они поднялись на третий этаж, где не было никого, и Сергей отдал Алексею табельный пистолет.

— Он чистый, — усмехнулся тот.

— В каком смысле?

— Никого она из него не хлопнула. А то потом заметут, как тебя тогда замели.

— Нет, — Сергей заулыбался.

— Верю. — Фомин проверил обойму и запихнул оружие в подмышечную кобуру. — С ним спокойнее, а то после твоего предостережения я не знаю, что и думать.

— Это версия, но время покажет, жизнеспособна ли она.

— Лишь бы не убийственна, — пошутил капитан.

— Поехали в особняк, где подорвали Лэнца, там я вам с Максимовым кое-что расскажу.

— Сначала напиши объяснительную этому господину, а потом поедем. — Фомин кивком указал вниз. — Чтобы тебя потом не дергали…

— Все равно будут дергать.

Пока Краснов отвечал на вопросы заправлявшего всем командира антитеррористической группы, того самого усталого фээсбэшника, Фомин позвонил Максимову и доложил обстановку.

— Тут тоже комитетчики орудуют, мне делать нечего, — обиженно проговорил полковник. — Поеду в управление, и вы приезжайте — там поговорим.

— С Краснова показания снимут, и мы приедем. Хотя он рвался на машину Лэнца взглянуть.

— Пусть едет один, ты мне нужен здесь. — Максимов как отрезал, и Фомин решил выдвигаться в МУР. Он сообщил об этом сыщику и пообещал, что будет ждать его у себя.

Сергей немного расстроился, но делать нечего — у Лехи были важные дела, и отправился к особняку один. Таню увезли в больницу на обследование, но он обещал заехать к ней вечером. На всякий случай отдал ей один сотовый телефон, а второй оставил себе. Краснов помнил, что именно сотовый спас ей жизнь. Помнила это и Таня. Еще она помнила, что Сергей ох как вовремя позвонил и предупредил. За это она ему была безмерно благодарна.

И вот сыщик отправился к борделю Лэнца. Когда подъехал, сразу почувствовал, что здесь угробили большого человека. Милиция оцепила район и никого не пропускала не то чтобы ко взорванной машине — к Старой Басманной улице. На ней перекрыли движение, и даже троллейбусы не ездили.

Кордоны стояли всюду, и пробраться к дому было невозможно. Но Сергей никогда не пасовал перед трудностями и решил любой ценой подойти ближе.

Пошел в магазин, купил пакет молока, кусок розовой, ароматной вареной колбасы, батон белого хлеба, взял все это под мышку и направился прямиком к милицейскому наряду.

Его, естественно, остановили, но он сказал, что живет в доме номер семнадцать в двадцать пятой квартире на третьем этаже.

— Пропустите, пожалуйста. У меня мама больная, просила молочка и хлеба принести, — он указал на покупки.

— Документы, — сурово спросил майор.

— Я в булочную вышел, паспорт не взял.

Майор милиции осмотрел Сергея с ног до головы и… разрешил пройти.

— Только давайте быстрее, здесь задерживаться нельзя.

— Я мигом, — обрадовался сыщик и пошел в арку.

Он вошел в тот самый двор и увидел невообразимую картину. Возле ворот стоял раскуроченный бронированный «Майбах» Лэнца, а вокруг три изуродованные машины. Первый, почерневший от копоти джип охраны был разломан на две части. Его крылья и капот валялись в нескольких метрах от него. Рядом дымился остов какого-то автомобиля, понять какого — было невозможно. От взрыва он разлетелся на куски.

От «Мерседеса» деталей осталось побольше. Ударная волна была направлена в него и попала очень точно. Несмотря на бронь, борт лимузина прорвало в салон и всех там уничтожило. Тела предпринимателя и его охранников разметало по салону, и невозможно было определить, какой кусок кому принадлежит. Криминалисты отскребали их от почерневших стенок. Ехавший следом джип охраны пострадал меньше, но он не был бронирован и поэтому все в нем погибли. Ударом размолотило стекла, и они поубивали людей внутри.

«Видимо, в этом маленьком, припаркованном у ворот автомобильчике и была взрывчатка, — догадался Краснов. — Эскорт Лэнца выезжал с территории клуба, а тот ждал у тротуара. Когда «мерин» с ним поравнялся, его взорвали. Вот и все. Нет миллиардов долларов, нет власти, нет былого величия и чувства безнаказанности за совершаемые поступки. Нет огромных дворцов на лазурных берегах, яхт в белой ласковой пене прибоя, нет отражающих твой великодержавный облик корпусов великолепных авто. Предметов старины, так радующих глаз, нет роскоши убранства твоих личных домов и квартир. Нет подобострастных, готовых на любые ласки прекрасных шлюх. Ничего этого теперь нет. И многочисленная, вооруженная до зубов, натасканная в спецлагерях охрана не спасла, и супербронь, и везение. Ничто не может противостоять террору. Наглому, неприкрытому террору». — Сергей постоял немного напротив авторуин и решил зайти в двадцать пятую квартиру на третьем этаже дома напротив. Почему его туда потянуло, он объяснить не мог. Хотел кушать и решил съесть купленные продукты там. К тому же сверху глядеть на место происшествия лучше, чем снизу. Да и милиционеры у желтой, трепещущей на ветру ленточки оцепления стали на него строго поглядывать. Мол, чего стоишь, не проходишь — зевака.

Сергей поднялся по лестнице, приблизился к двери и увидел, что она приоткрыта. Он осмотрелся, постоял немного, заглянул внутрь, но не вошел. В квартире было темно и тихо, и сыщик подумал, что он, когда уходил, забыл ее закрыть. Но повспоминав, пришел к выводу, что дверь захлопывал.

«Значит, ее открыли после меня», — решил он и позвонил в звонок.

На кнопку нажимал недолго, а потом открыл дверь и вошел в темную прихожую. В ней все было по-прежнему. Он громко, чтобы было слышно, позвал:

— Эй, есть тут кто? — Но в ответ ему эхом отозвалась тишина. Краснов прошел в спальню, затем в гостиную и оттуда на кухню. Осмотрев туалет, он понял, что в доме пусто. Захлопнул входную дверь, прошел в большую комнату и встал у окна. Положил колбасу, хлеб и молоко на подоконник, развернул целлофан, и в нос ему ударил притягательный аромат «Телячьей» варенки. Он взял кусочек и запихнул в рот. Следом послал хлебушек, а вдогонку глоток прохладного молока.

Он ел и поглядывал на работу криминалистов у взорванных автомобилей.

«Бомбу в машине взорвали с дистанционного взрывателя. Видимо, подрывник сидел где-то и ждал, когда Лэнц выйдет из особняка, сядет в лимузин и выкатит за ворота. Тут-то его и настигла смерть в виде нажатия кнопки. Круто разнесло. От взрыва повылетали оконные стекла на первых двух этажах ближних зданий. А здесь выдержали. Может, от того, что третий этаж, дом находился в отдалении и стоит под углом. А в моем офисе…». — Краснов тяжело вздохнул.

Он доел обед, свернул кульком, запихнул в пакет и взял в руку. Оставлять его в квартире не хотел и решил выбросить на улице.

Он уже собрался уходить, как вдруг увидел внизу, на крыльце борделя, одиноко стоящую фигуру Палыча.

«Вот бы поговорить с ним, выяснить про Лэнца, про Барби. Может, он что-то скажет. Хотя я его бил».

Сергей все же рискнул, спустился во двор, подошел к забору и встал так, чтобы начальник охраны его заметил. Тот некоторое время внимание на него не обращал, и Краснову пришлось пару раз махнуть рукой, чтобы тот увидел.

Когда Палыч определил, кто ему сигналит, то очень удивился. Спустился со ступенек, подошел к забору и встал в метре от него.

— Привет, Виктор Павлович, — дружелюбно начал Краснов.

— Привет, чего тебе?

— Случилось чэпэ, — сыщик кивнул на обломки.

Палыч поморщился, стиснул зубы и отвернулся. Его плечи вздрогнули, и Сергей понял, что от плача.

Они стояли по разные стороны злосчастного забора, как по разные стороны баррикады, и не знали, что делать. Наконец Виктор немного успокоился и хрипло проговорил:

— Генерала, Ромку Лазарева, убили. Он был начальником охраны и личным телохранителем Геши… И Гешу тоже. Всего десять человек. Какие были ребята! Я многих хорошо знал, в личку к Лэнцу устраивал, а теперь… — Охранник шмыгнул носом и смахнул трясущейся рукой покатившуюся по щеке слезинку.

— У меня офис взорвали, — начал Краснов. — На меня покушались. Моя секретарша Таня чудом не погибла. Нам надо поговорить.

После этих слов Палыч удивленно посмотрел на сыщика, вытер нос платком и кивнул:

— Заходи.

— Нет, лучше на нейтральной территории. В городе.

— В городе так в городе, — тяжело вздохнул Витя и пошел к калитке.

Мужчины прошли кордоны, но уже в другом направлении, дошли до скверика, расположенного на площади, сели на скамейку и переглянулись. Краснов заметил, как у Палыча покраснели белки глаз, надулись веки, щеки одрябли и лицо осунулось. Из бравого вояки за считаные часы он превратился в убитого горем старика.

— О чем вы со мной хотели поговорить? — спросил он.

— Лазарев был вашим другом? — ответил вопросом на вопрос Сергей.

— Да, с Афгана. Теперь его нет.

— Примите мои соболезнования и простите за драку. Я тогда был не в себе. Ничего не помнил, правда.

— Потом вспомнил?

— Да. Вы мне подсказали ключ к разгадке, и память постепенно вернулась. Я уверен, что у Гектора Лэнца тоже была потеря памяти.

— Была, а вы откуда знаете?

— Весь вопрос в том, что я очень много знаю и в то же время знаю недостаточно.

— Что знаете?

— Я хочу узнать больше, чтобы больше никого не взорвали, и я, и мои друзья остались живы.

— Моих друзей уже нет. — Палыч понурился.

— Откуда вы узнали, что именно я установил камеры в номерах?

— Мне позвонил мужчина, сказал вашу фамилию, имя и отчество, кто вы и где вас искать. Я проверил и нашел камеры. Выяснил по своим каналам о вас. Лэнц заказал девочку, пошел с ней в номер и там заснул. Барби, так звали массажистку, пропала, а Гектор не мог вспомнить, что произошло в номере. Он не помнил, что делал весь этот день.

— А чем занимался Лэнц? — сыщик решил идти напролом, без выкрутасов и лишней траты времени.

— Вы что, не знаете, кто он? — теперь вопросом на вопрос ответил Виктор Павлович.

— Кто он, я знаю. Каким теневым бизнесом он занимался? — повторил Сергей.

— А вы кто, чтобы задавать такие вопросы? — насторожился начальник охраны.

— Я частный детектив Сергей Краснов.

— Это я знаю, ваше досье читал…

— Меня как частного детектива наняла девушка. Просила установить в вашем особняке камеры и снять, как Лэнц с девочками развлекается. Она решила записать на него компромат, а потом эти записи по телеку показать, вызвать скандал. Этим она желала отомстить Лэнцу за то, что он ее пытался изнасиловать.

— И ты согласился?

— За большую сумму денег. Но больше всего хотелось отомстить за нее. Она мне красиво расписала, как он до нее домогался. Но теперь-то я знаю, что это было враньем. На деле получилось другое. Она засняла, как проститутка Барби выудила у Лэнца какую-то информацию. Потом она меня усыпила и сбежала. Дальше — хуже, меня подставили. Нет, не на деньги, тут все нормально, а сначала вам засветили, потом офис взорвали. Чуть не погибла моя секретарша. Я не знаю, от кого исходит угроза, но точно знаю, что не от вас. Я хочу выяснить, от кого, и устранить ее.

— Я тоже хочу знать, кто моих друзей взорвал, но я толком ничего не знаю. Мне мало известно. То, что Геша никого не насиловал, в этом я уверен, не такой он человек. Он мог купить любую бабу, да они ему сами на шею кидались. Но по большому счету они ему были не нужны. Он политик, бизнесмен, игрок, любил риск, настоящее дело. Хороший человек был, людям помогал… — голос Палыча дрогнул, и он отвернулся. После того как немного успокоился, спросил: — А что там насчет Барби?

— Я сейчас вам кое-что расскажу. Но и вы мне потом расскажете все, что знаете на эту тему.

Виктор посмотрел на Краснова как учитель на ученика и кивнул.

— Кто такая Барби, и как вы на нее вышли?

— Я ее, можно сказать, на улице подобрал. Она стояла у дороги, клиентов ловила, а я мимо ехал. Остановился, гляжу — предо мной красавица, пригласил в машину, расспросил и узнал, что ей жить негде. Хорошая девочка, ее Лизой звали. Привез на квартиру, обогрел, напоил, накормил и спать уложил. Потом проверил как следует и пригласил работать в офис. Я ей придумал прозвище «Барби».

— В офис к Лэнцу прямо с улицы? — удивился Краснов.

— А где же мне путан искать, в консерватории, что ли?

— Не там, но все-таки…

— Я не первый раз так поступаю. До этого еще одну красотку привел, Таней звали. Красавица была, но не выдержала возложенной на нее ответственности — расслаблять загруженных работой и стрессами мужей. Во время первого же сеанса сбежала, так и не смогла клиента удовлетворить. Девки, девки. После случая с ней я сам стал претенденток проверять, чтобы не было конфуза.

Сергей слушал рассказ бравого отставника и не верил своим ушам. Тот ловил красивых шлюх на улице и поставлял в офис Лэнца. Подкладывал под вельможные тела олигархов, банкиров, министров и политиков.

— А если зараза какая с улицы попадет? — спросил сыщик.

— У нас врачи отменные, проверяли, перед тем как на работу брать. Все отлично. Ни одного случая… даже насморка.

— Все же странно, как вы, начальник охраны, и…

— Сережа, — взмолился Палыч, — поймите меня правильно, я в армии с восемнадцати лет. Там вырос, возмужал и состарился. В отставку вышел, можно сказать, нецелованным мальчиком. В двадцать три женился и всю жизнь с одной клушей. Была любовь, но сейчас она в дверь не проходит — располнела. А мужик-то я здоровый, русский, природный. Как на эту работу пришел, как вокруг меня девочки-статуэтки закружились, так я не сдержался, сорвался, бес попутал на старости лет, пошел вразнос, ни дня без новой крали. И все в дочки годятся. Стыд-то какой. — Виктор Палыч покачал головой.

Сергей смотрел на офицера с жалостью, соболезнованием и тайной завистью:

«Попал мужик в курятник, золотой курятник».

— Ну что Барби? — вернулся к теме разговора охранник.

— Барби шпионка. Я видел сцену, снятую одной из установленных мною камер, где она ввела Лэнца в гипнотическое состояние. В нем она выкачала из него, полусонного, информацию про какую-то программу, какой-то прибор, хранящиеся в депозитном сейфе в швейцарском банке. Потом она ему прыснула в лицо снотворным, и он уснул. На мне его тоже пробовали, и я все забыл. И на тех двух мастерах-телевизионщиках. Я об этом вам говорил.

Палыч смотрел на Сергея с ужасом. Он и знать не знал о таком. Он не мог предположить, что Гектор владеет такой информацией, за которой охотятся шпионы, и слушал рассказ, открыв рот.

— Вы не слышали, может быть краем уха, про эту программу и прибор? Что это, из какой оперы? — спросил Краснов. — Это очень важная информация, ради нее Барби проникла в особняк под видом проститутки и выпотрошила Лэнца. Она шпионка, самая настоящая шпионка, но на кого работает — это загадка.

— Наверное, на серьезных людей, раз Гектора после этого взорвали, — строго произнес Палыч.

— Надо выяснить, кто они, пока и нас не шлепнули.

— Как выяснить?

— Надо узнать, что это за вещи. Что за информацию у него украли? Может, вы знаете. Может, Лазарев знал и вам когда-то говорил, а вы забыли или тогда не придали этому значения. Эта информация специфична. Вспомните, Виктор Павлович, это очень важно.

— Я бы рад помочь, но… — Он осекся, задумался, а потом его осенило. — Как-то раз в бане Рома спьяну ляпнул, что Геша раздобыл какой-то аппарат для зарабатывания денег. Так он сказал. И компьютерную программу к нему, которая может банки грабить. Сама. Теперь, говорит, денег будет океан. Миллиарды долларов будут. А чтобы эту программу получить, Лэнц за мажай загнал какого-то Ивана. Как его фамилия, — Палыч наморщил лоб, закусил губы, усиленно соображая, а Сергей уставился на него не мигая. Ловил каждое слово.

Видеоаппаратуры у него с собой не было, и записать речь охранника он не мог. Поэтому приходилось запоминать.

— А вот, — наконец родил Палыч, открыл рот и хотел что-то изречь… Вдруг Сергей увидел у него на лбу розовую точку лазерного прицела снайперской винтовки. Она была еле заметна в свете вечернего солнца.

Лицо Краснова исказила гримаса ужаса: он потянулся к Палычу, хотел столкнуть с лавки, но не успел…

Увидев Краснова, Виктор вскинул брови, и это выражение застыло у него на лице. Он так и запомнился Сергею — прямой открытый русский мужик, офицер в отставке с розовой точкой между глаз.

В следующее мгновение лоб взорвался фонтаном крови и мозгов. Сыщик придержал заваливающегося Палыча и уложил на скамью. Но вдруг до него дошло, что теперь прицел переместится на него. В мгновение ока он отпустил охранника и упал на асфальт. В тот же миг смертоносная бестия просвистела у его виска, обдав ветром смерти.

Сергей чиркнул подбородком о шершавую поверхность асфальта, перекатился на спину, потом на живот и снова на спину и оказался под лавкой. Перед ним упал труп Виктора и перекрыл киллеру видимость. Обстрел прекратился, и Краснов замер. Долю секунды в воздухе висела зловещая, предвосхищающая бурю тишина, а потом со всех сторон взрывом покатился людской вой и крик. Сидящие на соседних скамейках люди повскакивали, будто стреляли в них, и дико вопя от ужаса, помчались кто куда. Народу было много, и это сослужило хорошую службу Краснову. Он огляделся, определил направление атаки, откатился на метр назад и повалил перед собой скамейку. Теперь он находился защищенным с одной стороны деревом, а с другой — досками скамьи.

Сергей вытащил пистолет и сквозь щель в лавке начал искать снайпера. Перед сыщиком пробегали люди, они заслоняли видимость, но он все же заметил, как затемненное стекло стоящей у тротуара асфальтовой «десятки» поднялось и машина тронулась с места. Сергей проводил ее взглядом, но вылезать из-за укрытия не спешил. Осмотрел окрестные крыши, окна домов, подъезды и убедился, что в них ока прицела нет.

Не вставая, он протянул руку и пощупал пальцем пульс на сонной артерии Палыча. Биение не ощущалось — тот был мертв. Тогда он запихнул руку во внутренний карман пиджака убитого и извлек записную книжку. Ее Сергей спрятал к себе в борсетку. В других карманах полковника были деньги, портмоне, ключи от машины и документы. Все это Краснов разложил перед собой на асфальте и стал изучать. Он делал это лежа на боку и производил комичное впечатление. Но вставать он не спешил, а исследовать предметы надо было до приезда милиции.

Суматоха в скверике прекратилась, люди попрятались в магазины, убежали на другие улицы, и воцарилась гробовая тишина. Не найдя ничего интересного, Сергей сгреб вещи и запихнул в боковой карман пиджака убитого.

И вот появилась первая милицейская машина. Она заехала в сквер, подъехала к месту происшествия и остановилась напротив трупа. Но из нее никто не вышел. Милиционеры знали, что человек убит из винтовки с оптическим прицелом, и поняли, что разгуливать по скверу опасно.

Стекло в передней двери опустилось, и на Сергея взглянуло красное от жары, мясистое от переедания и оседлого образа жизни лицо. Маленькие глазки от испуга стали еще меньше, а рот искривился в ужасной гримасе. Страх парализовал служителя закона, и он, заикаясь, спросил:

— Ты жив?

— Жив, — спокойно ответил Сергей.

— Ранен?

— Нет.

— А чего лежишь? — задал дурацкий вопрос лейтенант.

— Выйди из машины — узнаешь, — парировал Краснов.

— Не. Я жить хочу, — услышал он правдивый ответ.

— Вот и я хочу, — не стал кривить душой сыщик.

— Кто стрелял? — наконец спросил мент.

— Не знаю кто, но знаю откуда. — Сергей указал на дорогу. — Из асфальтовой десятки. Стекла темные.

Краснолиций пэпээсник схватил рацию и начал передавать описание машины киллеров.

Через минуту в сквере набралось пять милицейских нарядов, и осмелевшие вояки повылезали из потных салонов. Стояли съежившись, будто чувствовали на себе пятнышки лазерных прицелов. Встал и Краснов, но он не стал торчать как столб у всех на виду, а сел в «Москвич» оперативников и только там расслабился.

— Вы кто? Как здесь оказались? — спросил его старший по званию.

— Прохожий, — соврал Сергей. Ему не хотелось писать объяснительные, задерживаться надолго, а главное, возбуждать интерес милиционеров к своей персоне. — Я сидел на лавке, а рядом со мной упал человек. Все заорали, побежали кто куда, а я скатился на асфальт и опрокинул лавку. Лежал, пока вы не приехали.

— Документы имеются? — продолжил дознание капитан.

Сергей вынул и отдал ему паспорт. Тот записал данные и предложил написать объяснительную. Наторенный в таких делах Краснов вкратце изложил суть происшедшего, не упомянув имени убитого и того факта, что пришел с ним в этот скверик. Можно сказать, привел его сюда. Если бы они разговаривали в особняке, то Палыч остался бы жив. Возможно, ненадолго.

Капитан предложил Краснову проехать в отделение, но тот отказался, сославшись на дела.

— Если буду нужен, вызовите повесткой. У вас и без меня тут дел хватит.

— Хватит, — понурился тот. — Рядом банкира взорвали, слышали?

— По всем каналам показывают.

— Во дела. Раньше такого не было. Раньше пистолет самодельный в мусорном ящике найдешь, уже чэпэ. С Петровки приезжали генералы, трясли, пока не отыщешь владельца или изготовителя. А сейчас оружия тоннами изымаем, на улицах каждый день стреляют, через день взрывают… Война идет. Гражданская война.

— Да, — согласился Сергей и попрощался со служивым.

Он вышел из милицейской машины, быстрым шагом прошел до своей «восьмерки», но садиться в нее не спешил. Постоял, посмотрел по сторонам, осмотрел машину, заглянул под нее и, не заметив ничего подозрительного, отошел в сторону. Встал у стены дома в тени тополя, так, чтобы его не освещал свет солнца, решил постоять немного, проветриться. Краснов взял тайм-аут, чтобы перевести дух, успокоиться, подумать.

«Эти ребята профи высшего класса. В опасные игры играют, взорвали Лэнца, пристрелили Палыча и хотели шлепнуть меня, сначала в офисе, а потом тут. Это означает, что их много, они хорошо организованны, беспринципны, владеют навыками подрывной и разведывательной работы. Не гнушаются любыми средствами. Не боятся убивать и убивают. С такими в одиночку лучше не воевать». — Сергей достал телефон, позвонил Фомину и коротко рассказал о случившемся. Тот был в своем кабинете и попросил Сергея приехать на Петровку:

— Хватит по подворотням прятаться, — строго сказал он. — Твои игры довели вон до чего. Приезжай, будем официально разбираться, пока тебя не грохнули.

— Ладно, — согласился Краснов. — Но у меня просьба. Прикажи, чтобы мою «восьмеру» проверили на наличие взрывчатки. Она стоит на Старой Басманной. Номер е568ми.

— Ладно, перезвоню начальнику инженерно-саперного отряда, он у особняка ковыряется. Но ты его дождись. Где ты стоишь?

Сергей описал место, где находится его машина, повесил трубку и стал ждать. Через две минут к нему подъехал джип с синим фонарем на крыше и надписями — «милиция» на двух бортах. Сыщик показал вышедшим из него парням свою машину, попрощался, поймал такси и поехал на Петровку.

Через полчаса Краснов вошел в кабинет полковника Максимова. Алексей уже был там. Увидев Сергея, Николай Иванович встал и с улыбкой, тепло, по-дружески поздоровался с ним. Потом они обменялись рукопожатиями с Алексеем. Третий раз за день.

— Как здоровье? — спросил полковник, усаживаясь в свое кресло.

— Нормально. И дела до вчерашнего дня были ничего, да вот испортились. А у вас как? — Сергей сел на стул возле стола шефа, а Алексей разместился напротив. Так образовался условный треугольник.

— До сегодняшнего дня были ничего, а как Лэнца взорвали, потом твой офис и этого мужика — Палыча шлепнули, то стали гораздо хуже. Ты сказал, что и нас могут того… — Максимов иронично улыбнулся.

— Это я перестраховываюсь, может, и пронесет, — смутился Краснов.

Он был рад встрече с шефом — они не виделись год. Максимов немного постарел, но был как всегда бодр, подтянут и моложав. А ведь ему было под полтинник. Чувствовалась некоторая усталость и расстроенность, но она, как подумал Сергей, не была связана с его делом.

Максимов был облачен в элегантный темный костюм, в белоснежную рубаху и в широкий стильный галстук.

«Хоть сейчас под венец», — подумал Сергей. О туфлях шефа сыщик знал одно — они были новые, стильные, надежные, но не очень дорогие. Главное, удобные.

Полковник любил много ходить и не упускал случая потоптать асфальт. Считал, что ходьба лучший способ тренировки сердечно-сосудистой системы. И был прав. На занятия спортом служба времени не оставляла, а ходить можно было сколько угодно. Николай Иванович даже лифтом в управлении не пользовался — взбегал ногами на верхние этажи. От этого и выглядел моложавым и подтянутым. Да еще дома гирькой баловался.

Алексей ему в чем-то подражал — не курил, иногда выпивал и но немного — для профилактики и тоже ходил пешком. По молодости лет захаживал в тренажерный зал в управлении, гонял кровь по мускулам. Но служба образовала огромный провал в их личной жизни и заполнила его расследованиями, расследованиями и еще раз расследованиями.

Этим расследованиям не было ни начала, ни конца. Одно дело раскрывали, сдавали в прокуратуру, сразу начиналось второе, третье, пятое, десятое. И так бесконечно. А теперь и Краснов подбросил дельце, от которого и у Максимова, и у Фомина волосы на головах дыбом встали.

Официально, ввиду тяжести содеянного, уголовное дело возбудила генеральная прокуратура, и в расследование с самого начала включились фээсбэшники из антитеррористического центра департамента контрразведки, но из-за того, что во всем этом фигурировал Краснов, будь он неладен, Максимову и Фомину приходилось неофициально, по дружбе, заниматься им. И теперь полковник хотел самолично услышать объяснение главного свидетеля по делу, о существовании которого никто, даже ушлые фээсбэшники, не знал.

После приятных минут встречи и обмена любезностями пришел черед услышать правдивый рассказ Краснова о том, как он попал в это дерьмо и как хочет из него выкарабкиваться. И вот Максимов и Фомин вопросительно взглянули на Сергея, и тот, поняв, что пришло время говорить, собрался с мыслями:

— Ну, если у вас по большому счету все нормально, то я вам расскажу одну историю, — начал он.

— Давно ждем, — усмехнулся Алексей. — Не томи.

— Да, время дорого, — подбодрил сыщика Максимов.

— Несколько дней назад ко мне в агентство обратилась некая Катя. Фамилии не спросил. Она попросила меня выполнить одно не совсем обычное поручение. Посулила кругленькую сумму, и я согласился.

— Конечно, если Катя денег посулит, Серега все выполнит, — съязвил Алексей. — У этой Кати, наверное, ноги от шеи, осиная талия и сиськи как регбийные мячики — упругие.

— Именно так, — Сергей усмехнулся. — Она действительно великолепна, вы бы видели, такую женщину редко встретишь… Она мне рассказала историю про то, как служила телохранительницей у Лэнца, а он хотел ее изнасиловать.

— Поэтому ты у нас справки наводил про Лэнца, Лазарева и про то, был ли скандал в охранном управлении ФСБ, — додумал Максимов.

— Она хотела ему отомстить — записать на него компромат, как он с девочками трахается, и показать по какому-нибудь каналу телевидения или в сети. После такого показа ему, как политику, крышка. Расчет был точный. Но для того, чтобы заснять такой компромат, она попросила меня установить камеры в мужском клубе Лэнца, он находится на Старой Басманной…

— Там его и взорвали, — догадался Фомин.

— Именно, — кивнул Сергей.

— И ты согласился? — Максимов и Фомин аж на стульях подскочили.

Николай Иванович смотрел на Краснова с восхищением. Как смотрят на человека-самоубийцу, решившего прыгать со скалы в водопад без страховки. Такого некоторые считают дураком.

— Она в подробностях рассказала, как Лэнц ее пытал, издевался над ней, хотел трахнуть. Так что я проникся сочувствием к ней и решил помочь.

— Не бесплатно, конечно. — Алексей прищурился.

— За деньги, как без них. Надо сказать, Катя девушка необычная. Она тренированна, красива и, что самое главное, профессионально подготовлена как шпионка. Она профессиональная шпионка. — Сергей сделал паузу, чтобы увидеть реакцию друзей. И сказанное возымело место.

— Чья шпионка? — спросил полковник.

— Наверное, наша шпионка. Ее готовили наши спецслужбы. Она разбирается в шпионской электронной технике, как няня в пеленках. Показала камеры, о существовании которых я только слышал, но никогда такие не видел. Они меньше копеечной монеты и действуют дистанционно. Передают сигнал на несколько сот метров. Она принимала этот сигнал на пульт, установленный в снятой ею квартире напротив особняка. У нее весь стол был уставлен лазерными сканерами для считывания голосов с оконных стекол и многоканальными магнитофонами для записи звука и изображения.

Алексей и Николай Иванович слушали, открыв рты.

— Но я тоже не дурак — установил в квартире «змейку» — объектив со шнуром и маленьким магнитофончиком и снял кое-что. Да, расскажу о том, как она придумала установить в особняке эти самые «жучки».

Дом охраняется и надо было пробраться туда и прилепить камеры в номерах. Для этого Катя предложила дождаться грозы, сбить выстрелом из шокового ружья телевизионный распределитель с крыши особняка, и тогда у них пропадет телевизионный сигнал. Они подумают, что это ветер или молния испортили связь, вызовут телемастера, а вместо него приеду я.

— И установишь в номерах камеры, — догадался Алексей.

— Именно.

— А куда настоящего мастера дели? — спросил Максимов.

— Не убили, не беспокойтесь. Я их вырубил двумя ударами в челюсть.

— Их.

— Они вдвоем приехали, пришлось обоих… Я их потом видел, с ними все нормально.

— Да, господин Краснов, сплошной криминал, — потянулся в кресле Максимов. — Пока ты рассказывал, я пять статей УК России насчитал.

— Николай Иванович, мне в моей работе иногда приходится нарушать закон. Следить за людьми тоже незаконно, документы на них собирать, компромат. А я только этим и занимаюсь.

— У тебя планка соблюдения закона понижена, — добавил Фомин. — Чего нельзя никому — тебе можно.

— И к тому же ты бывший мент, — закончил мысль Максимов.

— Да. Вы меня понимаете.

— Понимаем, но не одобряем. Видишь, до чего твои методы довели.

— Это форс-мажор. Не я бы этим занялся, так кто-то другой. Далее события пошли не так, как было задумано. Я думаю, и Катя не ожидала, что так все повернется. Лэнца кто-то другой убрал, не она.

— Кто? — Максимов насупился.

— Этого я не знаю.

Воцарилась минута молчания. Сергей перевел дух и продолжил.

— Ночью, во время грозы, Катя влезла на дерево и, выстрелив резиновой пулей из шокового ружья, сбила ящик с крыши особняка. Днем охрана борделя вызвала телемастера из ателье, а мы прослушали разговор и записали номер телефона. Позвонили мастеру и договорились о встрече от имени охранников заведения. Я встретился с ними, их двое приехало, и вырубил обоих.

Потом пошел в особняк под видом телемастера и починил антенну.

— На крышу залезал? — спросил полковник.

— Да. По номерам прошелся, в каждом телек проверил и камеру к шкафу прилепил. Посмотрел, как богатеи живут.

— Ну и как?

— Лихо живут. Погрязли в роскоши и разврате. Кругом мебель дорогая, хрусталь, позолота, ковры, шелк на стенах — все великолепно.

— Это они могут. Обворовали всю страну, теперь жируют, — разозлился Максимов. — Нары по ним плачут, а не роскошные бордели.

— Согласен. Я установил камеры и вернулся в квартиру. Ее окна выходят на особняк. Мы с Катей стали ждать приезда Лэнца и дождались. Он решил развлечься с некой Барби и пригласил ее в номер.

Перед тем, как начать просмотр игрищ, Катя предложила мне взять деньги и уехать, но я остался — хотел посмотреть, за что рисковал. Она включила камеру и стала записывать изображение. Я тоже смотрел, но она вдруг прыснула мне в лицо газом из баллончика, и я отключился.

— Как отключился? — удивился Фомин.

— Заснул, а когда через два часа проснулся, ни ее, ни аппаратуры в квартире не было.

— Ни фига себе история, — Алексей с неподдельным удивлением посмотрел на шефа. Тот был обескуражен не меньше его.

— Краснов если вляпывается, так вляпывается, — констатировал он. — Это затмевает любые, даже фантастические рассказы.

— Но самое интересное, что после действия этого газа я ничего не помнил несколько часов. Только случай помог мне вспомнить все.

— Какой случай?

— Кто-то, не знаю кто, позвонил в особняк Лэнца и сообщил охране, что именно я — Краснов Сергей Сергеевич — установил камеры у них в номерах. Кто этот гад, я не знаю. Может, Катя, но ей-то зачем?

Меня схватили и привезли на допрос. Палыч меня и допрашивал.

— Тот, кого убили в сквере?

— Да. Но я раскидал всех и убежал. Вернулся в Катину квартиру, забрал установленную мною «змейку» и просмотрел запись. На ней проститутка по кличке Барби усыпила Лэнца, потом ввела ему в вену какое-то вещество, и он начал рассказывать про какую-то программу и про какой-то прибор, которые хранятся в депозитном сейфе в Швейцарском банке. Он даже номер кода сказал.

Услышав это, Максимов и Фомин рты открыли от удивления. Они сначала переглянулись — не ослышались ли, а потом пододвинулись к Сергею поближе и стали смотреть ему буквально в рот, ловя каждое слово.

— Барби выудила у Лэнца информацию, а самого обработала тем же газом, что и Катя меня. Она и тех телемастеров тоже обработала, чтобы они ничего не помнили.

— Значит, теперь у нас две шпионки получается, — покачал головой Максимов.

— Да. И Серега третий шпион, — добавил Фомин.

— Эти записи я положил в депозитный сейф в «Альфа-банке». На всякий случай. Вот номер.

— Кто же Лэнца взорвал? — задал вопрос полковник.

— Я не знаю. На этом мои приключения как шпиона заканчиваются и начинаются как жертвы. До этого момента Лэнц не мог вспомнить, что с ним произошло. Как и я. Но я потом вспомнил. Он, наверное, тоже вспомнил бы, поэтому его и убили, чтобы не вспомнил. Потом взорвали мой офис, меня хотели пристрелить и убили Палыча. Видимо, что-то пошло не так, и завертелась эта адская машина.

— Ты сказал, что Барби выудила из Лэнца информацию, — спросил полковник. — Какую?

— Я не знаю. Спрашивал Палыча, но он тоже не знал. Какая-то компьютерная программа взлома банковских счетов. И какая-то машина по работе с ней. Может, компьютер. Владел ей какой-то Иван. Палыч мне сказал, Лэнц радовался, что эта программа поможет им много денег своровать. «Океан денег», — так он выразился. — А этого Ивана Лэнц, по всей видимости, угробил.

— Деньги, деньги, все им мало, — вздохнул Фомин.

— Из-за жадности и алчности людской, — добавил полковник. — Жизнь человеческая ценится ниже, чем доллары, чем честь, совесть, долг. Вот и убивают налево и направо, воруют все, что плохо лежит, а что хорошо лежит, силой отнимают. Беззаконие и мрак моральной и нравственной деградации, вот что творится в стране. Кто только его остановит?

Мужчины замолчали и некоторое время сидели насупившись. Потом полковник спросил:

— Что за Иван, про которого упоминал Палыч?

— Не знаю. Надо искать Ивана, который когда-либо контактировал с Гектором Лэнцем. Только у кого это узнать?

— Это та Барби, которую мы в госпитале навещали, — вдруг спросил Алексей.

— Та самая.

— Крутая телка.

Полковник удивленно взглянул на Фомина, потом на сыщика и понял, что от него что-то скрыли. Фомин тяжело вздохнул и решил чистосердечно признаться:

— Мы поехали в госпиталь к этой самой Барби, — начал он. — Она сначала ничего не помнила, видимо тоже газу нюхнула, но Серега задал ей пару наводящих вопросов, и у нее память прорезалась. Да так прорезалась, что она выхватила у него пистолет, нас с врачом на пол уложила, а его в заложники взяла. И в одном тоненьком халатике, босиком повела к машине. Они уехали покупать ей одежду, а после этого она его отпустила и оружие вернула. — Фомин замолчал и смущенно посмотрел на Максимова. А тот набрал в легкие воздух и аж покраснел от негодования.

— И ты мне это только сейчас говоришь? Я тут работаю, понимаешь, с преступностью борюсь, а они за моей спиной… эту преступность насаждают. Вы что, охренели? — Шеф побагровел, и Алексей втянул голову в плечи. Злить Максимова не дозволялось никому.

— Ты ввязываешься в авантюры с этим… частным сыщиком, не понимая, что ты опер МУРа. Тебе должна быть дорога честь мундира, знамя нашего подразделения и так далее и тому подобное.

— А я ничем честь мундира не запятнал, — теперь начал кипятиться Фомин. — Это вы бросьте.

— Но мог запятнать. Никогда не занимайся частным расследованием, тебе нельзя, ты инспектор. Когда уйдешь в отставку, возьмешь лицензию, как он, тогда и топчи сколько хочешь. Топтала тоже мне нашелся. А если бы из твоего пистолета его угрохали? — полковник ткнул пальцем в Краснова. — Тогда что?

— Нет, был свидетель — врач, он бы подтвердил, что у меня под угрозой оружие изъяли. Да там все как-то комично получилось, вроде понарошку. Полуголая красавица размахивает сиськами и угрожает оружием…

— Э, ты не скажи, — вмешался Сергей. — Она профессионалка, и подготовка у нее, как и у Кати, — специальная, шпионская. Она ввела Лэнцу в вену вещество, от которого он стал как баран отвечать на ее вопросы. Ты знаешь, что она ему ввела?

— Нет.

— Я тоже не знаю. Ты знаешь, где взять подобное вещество?

— Нет, — отрицательно мотнул головой Фомин.

— И я не знаю. Вот так. Для того чтобы получить информацию от Лэнца, Барби надо было устроиться работать в бордель. А там кто — путаны. Значит, она притворилась путаной. Изучила маршруты и время следования Палыча и встала на одном из них — голосовала у обочины. Он клюнул, подцепил ее, она его соблазнила и оказалась в особняке. Это он мне сам рассказал. Стала ждать, когда ее решит поиметь Лэнц. А этого можно неделю ждать, а может и месяц.

А в это время вторая шпионка, Катя, нанимает меня, чтобы я установил камеры в особняке. Она знала, что Барби готовит считывание с Лэнца, и решила узнать этот же секрет. Она придумала историю про изнасилование и про месть, а я поверил и выполнил задание.

Наконец, Лэнц снимает Барби, она его усыпляет, извлекает из его мозгов все, что ей нужно, и скрывается. Катя за ней наблюдает, подстерегает ее и вырубает. Забирает, все что та накопала. А чтобы та не вспомнила, брызгает в лицо снотворным газом. — Сергей замолчал.

— Предположим, — начал Максимов, — что они конкурентки и вдвоем охотились за одной и той же информацией.

— Чтобы ее продать, — добавил Фомин.

— Барби ее добыла, но и Катя узнала банковские коды. Она вырубила Барби, чтобы первой заполучить программу и прибор, а следовательно, и деньги. — Сергей задумался. — Но она может и сама этой программой воспользоваться.

— Информацию она продаст или уже продала, но зачем убивать Лэнца, Лазарева и тебя, Сергей? Кате и Барби это не нужно. — Полковник нахмурился. — Катя вашу Барби не убила ведь.

— Это сделали не они. Катя продала информацию или отдала, а те, кто ей ее заказал, решили всех убрать, чтобы Лэнц не отомстил и не вернул ворованное.

— Значит, Лэнц знал конкурента. — Максимов забарабанил пальцами по столу.

— Это темная история. Промышленный шпионаж всегда дурно пахнет. — Алексей встал и подошел к окну. — И никогда не раскрываем. В нем действуют профессионалы, а их трудно уличить.

— Невозможно, — добавил Краснов. — Вы бы видели, какая у Кати была техника! Она мне сказала, что аппаратура у нее осталась с той поры, когда она работала в каком-то секретном отделе КГБ.

— Может, и работа в комитете — ложь, как байка про изнасилование?

— Наверное.

Мужчины замолчали. Все сидели понурые и усталые. За окном уже стемнело, и на безоблачном небе высыпали звезды.

— Что думаешь делать? — спросил Максимов после паузы.

— Не знаю. Поеду к Тане в больницу, навещу. Обещал.

— Охрану дать?

— Нет. На такси доберусь.

Полковник посмотрел на капитана и попросил:

— Леша, позвони, узнай, что с его машиной. За разговором мы совсем забыли.

Фомин набрал номер и стал ждать. На том конце трубку взял командир инженерно-саперного отряда, тот, что приехал осматривать машину Краснова.

— Да, — бодро ответил он.

— Привет, Михалыч, это Фомин, что с «восьмеркой»?

— Взорвалась она. Была напичкана тротилом, как сигарета табаком. Мы даже разминировать не стали — сложный многоступенчатый взрыватель. Подорвали и все. Благо там взрывчатки было меньше полкило.

— Ладно, пока, — Алексей повесил трубку и с сожалением взглянул на Краснова. — Твоей тачке каюк. В ней было полкило взрывчатки. Михалыч не стал людьми рисковать и подорвал ее.

Сергей вскинул брови и остался так сидеть.

— Хорошо за тебя взялись, Сережа. — Максимов встал и пошел по кабинету. Сидеть ему надоело, и он решил размять косточки. — Домой поедешь?

— Наверное, нет. Устроюсь в гостинице, там безопасней. Неужто и мои «Мерседесы» в гараже заминировали? — от одной мысли, что он лишится своего спортивного двухдверного серебристого друга, ему стало не по себе.

— Машины мы твои проверим, — пообещал Фомин.

— Только скажи, чтобы не взрывали. Пожалуйста.

— Не могу обещать. Михалыч людьми из-за железки рисковать не будет, не такой он человек.

— Может, как-нибудь…

— Да ты не опережай события, может, их еще не заминировали, — хихикнут Фомин.

— Вот она, алчность. Он ради дорогой машины готов рисковать жизнями саперов. Ты сам попробуй разминируй, если свою консервную банку жалко. — Максимов злорадно усмехнулся.

— Может, ее не заминировали? — Сергей жалостно посмотрел на полковника.

— Может. Где они находятся?

— В охраняемом гараже.

— Давай адрес.

Сергей сказал, где находится гараж и как туда проехать. Фомин позвонил Михалычу и сообщил о месте возможного нахождения взрывного устройства. Отряд саперов незамедлительно выехал туда.

— Там сигнализация на воротах, — добавил хмурый Краснов, на что получил незамедлительный ответ:

— Они профи, отключат.

— Ладно, поеду к Тане, — Сергей набрал ее номер и через несколько секунд услышал приятный бодрый голосочек:

— Алло.

— Таня, это я. Как ты там?

— Ничего, уже лучше. Полностью обследовали и сказали, что переломов нет, сотрясения нет, только ссадины и ушибы. Намазали зеленкой и отпустили домой. Приезжай, если хочешь.

— А ты где?

— У мамы. К себе побоялась.

— Правильно. Поживи там недельку.

— Ну, ты как приедешь? — допытывалась девушка.

— Нет, у меня дела. Пока.

— Пока, милый, — промурлыкала она на прощание.

Сергей некоторое время сидел и думал, а потом встал и подошел к окну. На улице было темно, и пора было ехать отдыхать.

«В гостиницу», — решил он.

— Что будем делать с тобой и твоей историей? — спросил Максимов.

— Не знаю.

— Надо расследовать, — высказался Фомин.

— Тогда я вызываю комитетчиков.

— А без них? — Краснов вопросительно взглянул на шефа.

— Без них никак. Этот вопрос не в моей компетенции. Или оставляем все как есть и ждем, пока на тебя снова будут покушаться, или к чекистам на поклон.

— Лучше ждем, — решил Сергей и пошел к выходу. У двери остановился, повернулся и добавил: — Если со мной что-то случится, то в «Альфа-банке» в ячейке номер двести сорок пять лежат камера и записи. Заберете. — Он попрощался и вышел.

Максимов с сожалением посмотрел ему вслед и записал на бумажке номер.

— Может, вернуть его, убедить, что надо комитетчиков вызвать?

— Его не переубедишь, он упертый. Краснов, одним словом.

— Но по закону мы должны сообщить…

— Ничего мы не должны. Он закон нарушает, а мы что, хуже него? К тому же я чувствую — здесь замешаны крутые силы и будет лучше, если он на дно ляжет, чем в лапы чекистов попадет. Ведь информацию с Лэнца сняли птенцы их ведомства, может, и взорвали они же.

Алексей удивленно взглянул на шефа.

— Я имею в виду выходцев из недр их спецслужбы. Только там готовят специалистов информацию подобным способом извлекать.

— А вдруг это иноземцы?

— Не знаю, не знаю, — полковник устало сел в кресло.

Сергей вышел из МУРа, поймал такси и поехал в гостиницу «Измайлово». При нем была борсетка, а в ней деньги. На номер, на хороший ужин и многое другое хватило бы. И вдруг он вспомнил, что в ней лежит записная книжка Палыча. Он сунул ее туда в скверике, когда валялся на асфальте, прячась за деревянной скамейкой от проносящихся над ним киллерских пуль.

«Как это я в кабинете не вспомнил, что она у меня? Могли бы посмотреть, почитать, изучить».

Машина подкатила к комплексу, сыщик расплатился, вышел и направился к корпусу «Д». Снял на ночь номер, взял ключи, поднялся на этаж и зашел в комнату. Закрыл дверь и с ходу плюхнулся на кровать.

После перипетий прошедшего дня он мертвецки устал и только сейчас почувствовал это. Он даже ужинать не стал — на автопилоте разделся, подпер стулом дверь, принял душ, проверил оружие, положил под подушку, уверенными движениями взбил ее любимую и упал сверху. Заснул мгновенно.

И вот настало утро следующего дня. Он проснулся в десять часов и был счастлив, что проснулся. Такое бывает не со всеми проснувшимися, а только с некоторыми. Не многие счастливы от того, что просто живут — дышат воздухом, пьют воду, смотрят на леса, поля, озера. Словом, на мир. Иным подавай деньги, машины, дома, атрибуты роскоши. Они считают проживание в простых, недорогих квартирах — прозябанием, езду на метро и городском транспорте — унижением и клянут свою не жизнь, а как им кажется, жалкое существование.

Если спросить Гектора Лэнца, что бы он выбрал, смерть в бронированном лимузине или жизнь в лачуге, то я думаю, он бы без тени сомнения ответил — жизнь. Неважно где, неважно кем, лишь бы жить и радоваться жизни. Если только ты не неизлечимо болен. В этом случае жизнь теряет всякий смысл, и пора умирать.

Сергей Краснов хотел жить, жить красиво, достойно, богато, как хочет каждый из нас, и ради этого он пошел на рискованную авантюру, чего каждый из нас не сделал бы никогда. Но таков он, сыщик Краснов, талантливый, удачливый и озорной, готовый ради женщин и денег почти на все. Но сейчас он попал в очередной переплет, и ему нелегко.

Он лежал на кровати и думал, как выпутаться из сложившейся хреновой ситуации. Прятаться всю жизнь он не желал, но пока другого выхода не было. Он лежал и думал:

«Надо съездить в банк и снять со счета деньги, а то вдруг придется долго прятаться и из страны выезжать. Хотя по большому счету было бы прекрасно уехать отдохнуть куда-нибудь в Грецию, на Кипр, на море. Москва грязный, пыльный, тухлый и очень дорогой город. Цены, как в Нью-Йорке, и все на доллары, а зарплата, как во Вьетнаме, и на деревянные».

Он встал, умылся, оделся, взял борсетку, вынул записную книжку Палыча и стал изучать. В ней было не так уж много имен и фамилий. Видимо, Виктор Павлович не любил звонить, а обходился личным общением. В книжке Сергей не нашел никаких записей или шифров — были только записанные ровным почерком номера и имена с фамилиями. Он перелистал ее всю и отложил в сторону за ненадобностью.

«Видимо, отставной военный не имел привычки болтать по телефону, суровая служба его к этому не приучила. А может, и друзей у него, кроме Лазарева и Лэнца, не было».

Краснов открыл дверь номера и вышел. Ему хотелось есть так, что пустой, сморщившийся желудок свело. Он пошел в небольшое кафе на шестнадцатом этаже, позавтракал двумя порциями пельменей с майонезом, тремя сосисками с хлебом, двумя булочками и тремя стаканами чая. Съев все это, он развалился на стуле и взглянул на мир другими глазами.

Сытый голодного не понимает — гласит народная мудрость, и она права. Все вокруг кажется розовым, с теплыми оттенками, и даже звуки на сытый желудок воспринимать приятней. Я не говорю о том, что жить в сытости полезней для здоровья и веселей.

Краснов вышел из кафе и двинулся к лифту. По пути набрал номер Фомина и услышал длинные гудки.

«Небось, уже на работе».

И вот Алексей снял трубку и произнес:

— Да.

— Привет, — бодро сказал Краснов. — Это я.

— Узнал, — обрадовался друг. — Жив?

— Жив пока. Как у тебя дела?

— Нормально. Больше никого не взорвали, не пристрелили. Затишье.

— Как там мои машины? — Этот вопрос Сергей задал с особым трепетом. Поняв его настроение, Алексей решил разыграть друга.

— Какие машины, — потянул он, — твои два «мерина»?

— Да. — Сергей напрягся.

— Так их того, — Алексей сделал паузу.

— Чего того?

— Их уже того, — Фомин продолжал рвать Краснову жилы.

— Не томи Леха, говори, — взмолился сыщик.

— Их проверили, и ничего в них не нашли.

Сергей с облегчением выдохнул и сразу повеселел.

— Отлично, — выпалил он.

— В глазастом обнаружили пеленг, — сообщил Алексей. — Кто-то тебя пас, Сережа.

— Я это знаю. За мной люди Лэнца ездили. Поэтому я и оставил глазастого в гараже, а сам пересел в «восьмерку».

— Так вот, теперь он чист.

— Теперь следить за мной некому. Лэнц-то погиб.

— Но люди его остались.

— Им до меня дела нет. Хотя…

— Ладно, пока, а то дел море, — Алексей хотел закончить разговор, но Сергей попросил:

— А может, вы и мою квартиру проверите?

— Уже проверили, — обрадовал капитан. — Там чисто, но жучки нашли. Камера и микрофон. Кстати, они есть и в твоем офисе. Его тоже осмотрели. Наблюдали за тобой, Сережа, наблюдали. У этого Лэнца профессионалы в команде.

— А мы что, не профи? — парировал Краснов.

— Ну ладно, пока, звони если что. Или приезжай, вызовем фээсбэшников.

— Нет, поживу без них, привет. Спасибо за помощь, с меня причитается.

— Причитается, причитается. — Алексей повесил трубку, а обрадованный Краснов спустился на лифте на первый этаж, предупредил на рецепции, что съезжает, и вышел на улицу.

Было двенадцать часов дня. Солнце находилось в зените, и жара набирала градусы. Краснов пошел к остановке такси, но вдруг заметил краем глаза, что от угла дома отошла фигура и двинулась за ним.

«Вот те раз. — У Сергея внутри екнуло. — “Хвост”. Это точно “хвост”, ошибки быть не может».

Сергей всегда чувствовал слежку, нутром чуял на себе посторонний взгляд. И теперь на него смотрели, смотрели пристально, упрямо и властно. Он решил не паниковать, а попытаться избавиться от «хвоста». Подошел к большому тонированному окну гостиницы, встал и сделал вид, что поправляет прическу. На самом деле разглядывал отражение следившего за ним человека.

Это был худой парень в темно-синем джинсовом костюме, с поднятым, закрывающим полголовы воротником куртки, в надвинутой на лицо бейсболке и в темных очках. На ногах у него были черные кроссовки. Руки он держал в карманах, и это обстоятельство нервировало сыщика.

Всем своим видом незнакомец напоминал киллера. Такие быстро подходят, выхватывают пистолет с глушителем, всаживают в клиента несколько пуль, делают контрольный выстрел в лоб и растворяются в толпе. Никто ничего сообразить не успевает. Только окровавленное тело остается лежать на асфальте.

Сергей не желал быть жертвой, запихнул руку под мышку, вынул Макарова, снял с предохранителя, передернул затвор и сунул под мышку. Все это время он глаз не спускал с быстро приближающегося незнакомца.

Народу возле корпуса было мало, и это было удобным местом для нападения. Поэтому Сергей приготовился. Он стоял у витрины, левой рукой приглаживал бобрик, а правой сжимал рукоятку пистолета под курткой. Смотрел на отражение подходящего парня и ждал, когда тот выхватит оружие и попытается выстрелить.

Сергей нацелил ствол Макарова на киллера и был готов выстрелить первым, прямо через ткань. Но вдруг парень, не дойдя до него двадцати шагов, остановился, поднял руку и подал знак, явно предназначавшийся Сергею. Он махнул рукой. Краснов опешил. Он ждал выстрела, но никак не предложения войти в контакт. Тем временем парень правой рукой снял бейсболку, затем темные очки и… Сергей узнал в незнакомце Катю. В джинсовом костюме и кроссовках она была похожа на парня.

Шпионка распустила длинные черные волосы, вынула руку из кармана, показывая, что у нее благие намерения, и стала приближаться. Сергей повернулся к ней лицом, но рукоятки пистолета не выпустил. Катя подошла вплотную и улыбнулась очаровательной белозубой улыбкой:

— Не ждал меня увидеть, Сережа?

— Нет, — ответил тот.

Катя отодвинула полу джинсовки Краснова и посмотрела на пистолет.

— Вот как ты меня встречаешь. А я думала обрадуешься.

— Чему радоваться, снотворному газу? — Сергей немного успокоился, но оставался настороже.

— Его расслабляющему, ободряющему эффекту, — хихикнула шпионка и положила руки ему на плечи. — В тот момент так было нужно. Если хочешь, прысни мне в лицо этим газом. Но потом держись. Я с тебя с живого не слезу. — Она нежно поцеловала парня в губы.

Он не стал противиться сладкому поцелую, но отвечать на него не стал. Стоял как истукан.

Девушка немного поласкала губы Сережи, пытаясь проникнуть в рот, но он не пускал.

— Не хочешь, как хочешь. Потом оттаешь, — промурлыкала она и отстранилась.

— Посмотрим, — буркнул сыщик и осмотрелся. Вокруг никого не было и за их беседой никто не наблюдал. Никому они не были интересны.

— Зачем пожаловала? — наконец спросил он.

— Соскучилась.

— А если серьезно?

— Есть дело.

— Тебя очередной олигарх изнасиловал, хотела на него компромат собрать?

— Прости, иначе я не могла. Мне надо было заснять Лэнца.

— Что заснять? — спросил Сергей. Этим вопросом он решил проверить искренность красотки. Он видел, что Барби делала с Лэнцем, а Катя не знала, что он видел. — Так что заснять? — переспросил он.

— Как что, секс, — мило ответила та.

— Тогда нам говорить не о чем, — парень отошел от девушки.

— Ну ладно, ладно. Не совсем секс, но что — тебе пока знать не надо.

— Я уже знаю, девочка. Я установил в квартире «змейку» и заснял то, что Барби с ним сделала. Потом ты убежала, вырубила Барби, вернулась, собрала шмотки и смоталась.

— Поцеловав тебя на прощание, — серьезно добавила Катя. Когда она поняла, что Сергей все знает, игривая улыбка мгновенно улетучилась с ее лица.

— Ты меня крепко надула.

— Не надо, деньги оставила, как договаривались.

— За деньги спасибо, но меня заложили Палычу — позвонили и сказали, что я установил в борделе «жучки», а теперь хотят убить. И все из-за тебя.

— Я тебя не подставляла, это все они. Меня тоже хотят убить, как и тебя. Нас обоих подставили, и теперь нам обоим надо выпутываться из этой истории. Вместе, только вместе. Поодиночке не справимся.

— Насчет того, что надо выпутываться, я согласен, а насчет того, что вместе — это под вопросом. Вдруг ты меня опять подставишь?

— Нет, Сережа. Я бы тебя потом нашла, и мы бы весело провели время, но теперь. Нам надо что-то делать.

— Что?

— Я знаю что.

— Ты знаешь, а я нет.

— Я тебе расскажу.

— Ту же чушь, что и про изнасилование, — Сергей усмехнулся.

— Нет. Поехали куда-нибудь, и я расскажу. На этот раз чистую правду.

— С самого начала и до конца, — поставил условие сыщик.

Катя немного подумала, потом вздохнула, выдохнула и произнесла:

— С самого начала и до конца. Хотя конец еще не наступил.

Наконец Сергей запихнул оружие в подмышечную кобуру, но на предохранитель ставить не стал. На всякий случай. Хотя знал, что Кате его убивать ни к чему. Она могла бы это и раньше сделать.

Они дошли до стоянки такси, взяли машину и поехали в центр, по адресу, указанному шпионкой. Когда доехали, Катя расплатилась с шофером и они вышли. До квартиры шли полквартала, так как она решила выйти не у самого дома. Для конспирации, разумеется.

И вот они вошли в просторную светлую квартиру, отремонтированную под евростиль. Катя сказала, что сняла ее на время. В ней было мало мебели и много места. У стены стояла большая кровать, возле нее столик, кресло и тумба с небольшим телевизором. Здесь было чисто и уютно.

— Проходи, будь как дома, — предложила хозяйка.

— Но не забывай, что ты в гостях, — добавил детектив, снял кроссовки и ступил в длинный теплый ворс синтетического ковра.

— Пиво, шампанское, виски, сок, — предложила красотка.

— Спасибо, — отказался сыщик. — Ты зачем покрасилась?

— Так хуже?

— В качестве брюнетки ты была ярче, привлекательнее.

— А сейчас тусклая и неприметная, — продолжила она. — Так и надо. Я, как и ты, в бегах.

— Что же такого натворила, что приходится прятаться?

— Скоро узнаешь.

Катя сняла кроссовки, сходила на кухню, налила в длинный бокал персикового сока, вернулась в комнату, уселась на кровать и томно взглянула на парня.

— Мне ласк не ждать? — медленно произнесла она.

— Нет. — Краснов нахмурился и изобразил на лице напускную обиду. Крепился и пытался не показать своего страстного влечения к ней. Обида была, но и тяга тоже. Ведь перед ним сидела в сексуальной позе жгучая дама-вамп, алчная пожирательница мужских сердец, и отказать ей в удовлетворении сексуальных желаний было для Краснова подвигом. Не каждый решился бы на такое. Но Краснов — кремень, человек-сталь и не раз отказывал дамам в их мольбах. Катя была краше их всех вместе взятых. От ее лица, грудей и попы невозможно было взгляд оторвать, они его притягивали, как магнит гвозди, но… Сережа не был настроен на секс с предательницей. Во всяком случае пока.

— Я жду рассказа. — Когда-то, в начале истории, он уже задавал этот вопрос. И получил ту ситуацию, в которой находился сейчас.

— Если не хочешь меня, тогда выслушай, — шпионка улыбнулась, устроилась на кровати поудобней, допила сок, поставила бокал на столик и начала:

— Меня зовут Александра — Алекс, это мое настоящее имя. Но ты по привычке можешь меня называть Катей. Оно мне больше нравится.

Я бывшая сотрудница советской разведки. Держава меня готовила для выполнения секретных миссий за рубежом. Это были диверсии, кража технической, экономической и банковской информации. Словом, промышленный шпионаж. Были разведчики-политиканы, но у них другая специфика, хотя в принципе то же самое.

Не секрет, что женщинам легче заполучить такого рода данные. Через женщин резиденты вербуют агентуру, так называемых «кротов». Через женщин происходит передача секретов по каналам связи. Через мужчин тоже, но какое-то звено в цепи всегда женщина. Красивая женщина — большая сила. В ее присутствии мужчины отвлекаются от своих дел, начинают оказывать знаки внимания и забывают обо всем. А мы, женщины-шпионки, никогда не теряем самообладания и делаем свое дело.

— Свое черное дело, — добавил Краснов. Он с интересом слушал рассказ и даже отвлекся от мысли, что перед ним сексапильная красотка.

Катя оставила без внимания его укол и продолжила:

— СССР развалился, и нас, сотрудников отдела «ЗЕТ», отправили в отставку. Я сначала была растеряна, хотела стать перебежчицей — «крысой» — уехать из страны, раз мои знания, умения и навыки здесь не нужны. Но Бог миловал — я осталась.

— Не смогла, значит, Родину предать?

— Не смогла. Она меня предала, а я ее нет. Я верная.

— Тебя твоя разведка предала, а не Родина, не Россия.

— Я так и решила и устроилась работать телохранительницей в охранное управление ФСБ. Меня с удовольствием взяли.

— Я это уже слышал, — усмехнулся Сергей.

— Рассказ про Лэнца — это легенда. Я год работала, тела прикрывала, но потом мне это осточертело. Тупая, неинтересная, нетворческая работа — следовать за женой чинуши, оберегать ее, чтобы с нее кто-нибудь соболью шубу в темном подъезде не снял. Я терпела, терпела, а потом плюнула и уволилась.

Некоторое время не работала по специальности — подрабатывала инструктором по карате — детей учила. И платили немало, но… Это все не то. Нет чувства опасности, нет риска для жизни, азарта, настоящей, а не спортивной борьбы и нет адреналина в кровь. А мне это нужно как птице свободный полет.

И вот однажды со мной на связь вышел наш бывший сотрудник Дрон. Он предложил дело — украсть из одной фирмы документы, и я согласилась. Выполнила задание, и он заплатил так хорошо, что мне этих денег на пять лет хватило бы. Но за первым делом последовало второе, за ним третье и далее. О деньгах я уже не думала, я рисковала жизнью ради того, чтобы выкрасть у кого-то ценную информацию. Я вновь стала промышленной шпионкой. А этот Дрон был моим связным. Наверное, у него были и еще шпионки и шпионы, но меня это не интересовало. Он поставлял мне клиентов, информацию, платил деньги и брал себе хорошие доли.

И вот месяц назад он предложил очень выгодно дело. Очень выгодное. Я могла получить миллион долларов наличными, если бы выкрала у Лэнца ту самую информацию, которую выкрала у него Барби. За миллион.

Я должна была под видом проститутки устроиться в бордель, дождаться, когда Лэнц меня снимет, и сделать с ним то, что сделала она. Ты видел: усыпить, впрыснуть в вену тиопентал натрия, получить информацию и отвалить.

Я сыграла под проститутку — голосовала на дороге, когда начальник охраны особняка, некто Виктор Палыч, проезжал мимо. Он остановился, пригласил меня в машину, мы познакомились, и он взял меня на работу в бордель. Я попала куда надо, но не учла, что там мне придется сексуально ублажать клиентов. Я не смогла этого вынести и сбежала. От первого же клиента сбежала. Я не могу лечь в постель с нелюбимым человеком. — Катя замолчала и пристально посмотрела на Краснова.

— Ты та самая Таня, сбежавшая из постели первого дядьки? — Сергей усмехнулся.

— Ты и это знаешь? — Катя недоуменно уставилась на Сергея. — Откуда?

— Палыч рассказал. За десять минут до своей гибели. Мы с ним в сквере беседовали. Потом его убили, и в меня стреляли, но я чудом выжил.

— В меня тоже стреляли. — Катя нахмурилась. — Я сообщила Дрону о своей неспособности выполнять подобные задания, и он нанял другую шпионку.

— Барби?

— Барби. Она выполнила его. Смогла давать всем подряд больше недели, пока Лэнц ее не снял. А я наняла тебя и… дальше ты знаешь. — Катя замолчала и вопросительно посмотрела на Краснова. — Вопросы будут?

— Как потом у вас складывались отношения с Дроном?

— Никак. Он больше на связь не выходил и я тоже. После подобных провалов у нас или убирают, или в лучшем случае прерывают контакт. Я решила вернуться с информацией.

Сергей посидел немного, подумал, а потом спросил:

— Ты программу из швейцарского сейфа забрала?

— О, это другая история. Я вырубила Барби, помчалась в аэропорт и вылетела в Швейцарию. Документы у меня были готовы. Взяла из сейфа программу и компьютерный модем и вечерним рейсом прилетела в Россию. Положила все это в банк, в свою депозитную ячейку.

— А как тебе там это выдали?

— У Лэнца сейф был снят до востребования, может, он эту программу кому-то толкнуть хотел — денег заработать. Она дорого стоит. С ее помощью можно миллионы долларов своровать.

— А ты программу отдала?

— Нет. Решила проверить Дрона, честно он играет или нет. До этого он меня не обманывал, но раньше суммы были меньше. А здесь лимон.

Я привезла на встречу другую программу и другой модем. Он их взял и сказал, в каком депозитном сейфе какого банка лежит на мое имя сумка с миллионом. Я туда сунулась, а в сумке «кукла» и никаких баксов. Мало того, когда я из банка выходила, в меня из винтовки с оптическим прицелом выстрелили. Перед этим я на всякий случай одела бронежилет, а убийца как раз в грудь угодил. Я упала и за дерево откатилась. Он стрелял еще, но не попал. Может, это был сам Дрон. Я потом ему звонила, хотела выяснить, что за лажа получилась, но он на звонки не отвечал. Я поняла, подстава — дело его рук.

Тогда я решила бежать за границу, но узнала, что вчера взорвали Лэнца, потом твой офис и этого Палыча пристрелили. Я догадалась, начался отстрел свидетелей, и этим они предупреждают меня, что надо отдать программу и модем. Я поняла, что они ни перед чем не остановятся и найдут меня в любой точке земли. Где бы я ни пряталась. Вот я и решила тебя отыскать и вместе попробовать решить эту проблему. Они ведь тебя тоже ищут. — Шпионка умолкла.

— Наши оппоненты люди серьезные? — произнес он.

— Очень серьезные. У них агентура во многих странах мира, и финансовые ресурсы для проведения силовой операции где угодно. Ведь разведка всегда была государством в государстве и фактически не подчинялась никому.

— Может, нам лучше застрелиться? — состроил кислую мину Краснов. — Раз они такие всемогущие.

— Они не настолько могущественные. Они не представляют интересы всей разведки. Это горстка отщепенцев, но у них есть связи в действующей разведке и в международной агентуре.

— Может, обратиться за помощью в фээсбэ?

— Не помогут. Спрячут, но угрозы не ликвидируют. Я ведь знаю одного Дрона, а тех, кто за ним стоит, — нет. А там могут быть влиятельные боссы.

— Ладно, как их искать?

— В тот период, когда я еще была в хороших отношениях с Дроном, я проследила его. На всякий случай. Ты понимаешь, это мое профессиональное поведение — всех подозревать и никому не доверять.

— Хорошее поведение. Мне ты тоже не доверяешь.

— Как и ты мне, — парировала Катя.

— Договорились, никто никому не доверяет, но работаем вместе. После выполнения задания расходимся.

— Так вот, я знаю, где он живет, где живет его семья, где у него конспиративная квартира, дача, знаю номера его машин, где он назначает встречи со своими шпионами. Мы выследим его, схватим и выудим нужную для нас информацию.

— Как выудим? — не понял сыщик. — Если он не захочет, то ничего не скажет. Пытать его, что ли, убивать?

— Ты забыл, кто я. Барби израсходовала на Лэнца свою порцию правдодела, а я нет. Он у меня в холодильнике лежит. Мы введем его в вену Дрону, и он нам все расскажет. Только вопросы правильно формулируй, — Катя победно взглянула на сыщика. А тот был обескуражен. Он действительно на некоторое время забыл, кто перед ним.

Внешность обманчива. Катя фигурой, лицом и манерой общаться была точно топ-модель, но в душе — профессиональная разведчица, обученная выслеживать людей, выкрадывать секреты, стрелять, взрывать, резать, бить и соблазнять. Хладнокровная и коварная, сильная и смелая, умная и расчетливая. Сергей смотрел на нее и не верил своим глазам. Такую женщину он встретил впервые в жизни.

— Откуда у тебя это вещество? — наконец спросил он.

— Дрон дал. Где он взял — не знаю. Наверное, из секретной химической лаборатории. Снотворный газ оттуда же. Я же говорила, разведка — государство в государстве.

— А если Дрон сам ничего не знает? — допытывался Краснов.

— Знает, он выходит на контакт с боссом, тем, кто ему платит.

После выяснения отношений Краснов и Катя стали собираться. Им не терпелось выехать к дому Дрона, захватить его и выведать секреты шпионской организации. Красотка взяла с собой пистолет, любимый баллончик со снотворным газом и шприц с пентоталом.

Сергей был при оружии и во всеоружии, но решил подстраховаться. Взял сотовый и набрал номер Алексея Фомина. Хотел на всякий случай предупредить его. Но Катя, наблюдавшая за его действиями, отговорила.

— Твой номер могут прослушать, и тогда нашей неожиданной операции крышка. Будет лучше, если никто о ней не узнает. До поры до времени.

У Кати была в собственности старенькая иномарка «Фольксваген Пассат». На ней и поехали. По пути молчали и каждый думал о своем.

«Со шпионкой Катей я встретился, — размышлял Сергей. — Может, и с Барби свидимся. Интересно все же. Та была блондинкой, а стала брюнетка, а Катерина брюнетка, а стала черной как ворон. Не поймешь женщин, внешность меняют как хотят, да и не только внешность. Мужчин меняют, машины меняют, образ жизни и тот меняют. Даже имена. Была Алекс, а стала Катей. Была Барби, а кто теперь?»

Через полчаса они подъехали к высотному дому на Ленинградском проспекте и остановились у подъезда. Сергей взглянул на него и подивился. Ввысь взметнулся огромный небоскреб, и он был центральным в большом жилом массиве, раскинувшемся во все стороны. В него входили дома поменьше, и вместе они образовывали многоярусную пирамиду из голубого стекла и бетона.

— Научились наши строить, как в Нью-Йорке.

— Знаешь, сколько в нем квартиры стоят?

— Знаю, когда-то хотел купить, именно в этом доме, но… На тот период денег не было, а когда появились — квартиры уже были раскуплены.

— А Дрон отхватил четырехкомнатную на пол-этажа. Круче лимона стоит.

— Если деньги есть…

— Гад он, меня обманул, присвоил мой миллион, а меня хотел убить. Теперь я с ним поквитаюсь. Он думал, что перед ним лохиня и можно мной как угодно крутить. Нет, — Катя зло посмотрела на дом — олицетворение Дрона, и чуть не проматерилась.

Парень помолчал немного, посмотрел, как шпионка раздувает ноздри, а потом спросил:

— Как ты меня нашла? Я в гостинице на одну ночь остановился.

Она усмехнулась, осмотрела сыщика с ног до головы — мол, салага, и объяснила:

— Ты ходишь с борсеткой, а я в нее маяк вставила.

Сыщик посмотрел на свою сумочку с кредитной карточкой и долларами внутри и понял все.

— Только вытряхивать содержимое не надо, все равно не найдешь. Он под подкладку вставлен.

— Значит, и люди Лэнца могли в нее маяк впихнуть.

— Могли, если она к ним в руки попадала.

— Не попадала. Машина попадала, из нее маячки уже вынули.

— Тогда они не знают, где ты.

— Это хорошо.

Катя выключила двигатель, перетащила с заднего сиденья спортивную сумку и расстегнула молнию. Достала похожий на пистолет с зонтиком лазерный сканер, направила на угловое окно четвертого этажа и включила. Сначала звуков не было, только шумы, хрипы, шипение, но шпионка покрутила ручку, и стал прорезаться голос диктора первого канала. Передавали новости и напарникам пришлось их слушать.

— Дома он или нет? — спросил сыщик.

— Кто его знает. Если телек включен, то кто-то дома есть.

— Может, не он?

— Узнаем. — Катя взяла смартфон, набрала номер и стала ждать. В трубке слышались длинные гудки, а в сканере раздались мелодичный звонок телефона, резкий скрип кресла и шаркающие по ковру шаги.

— Подходит, — тихо произнесла она.

— Алло, — ответил мужчина, и голос раздался одновременно в трубке и в сканере. Шпионка выключила звук в приборе и произнесла грубым мужским голосом с кавказским акцентом:

— Гоги, ми тут, выхады.

— Кто вам нужен?

— Гоги, я, Вахтанг, ужэ прэвезлы, спустысь, пасмотрыщь.

— Вы не туда попали, — произнес голос, и в трубке послышались короткие гудки.

— Павэсыл трубкю, — усмехнулась Катя, выключила телефон и прибавила громкости на сканере. В салоне вновь зазвучал тот же мужчина:

— Спасу нет, дом черножопые заполонили.

К нему примешался женский голосок:

— Кто звонил?

— Ошиблись. Небось, к соседям сверху гости с гор пожаловали.

— Да. Они шумные, звукоизоляция не спасает.

Голоса стихли, но осталась музыка из известной рекламы. Катя одобрительно кивнула и приглушила сканер:

— Он дома, это его голос. Будем ждать.

Сергей уселся в кресле поудобнее. Катя поставила радар на заднее сиденье, опустила окно задней двери и навела луч на окно Дрона. Снова прибавила звук и стала слушать.

Некоторое время в динамике вещала реклама, но потом начался фильм из сериала «Убойная сила». Шпионка сделала потише и расслабилась.

— Как будем брать? — поинтересовался Краснов. Эти слова он произнес почему-то шепотом, будто Дрон мог его услышать. Но Катя тоже ответила шепотом.

— По аудиосигналу засечем его выход, наденем маски, войдем в подъезд, когда он выйдет из лифта, вырубим его и перенесем в машину. Привезем в лес и узнаем все, что нужно.

— Куда отвезем?

— В Сокольники или в Измайлово, посмотрим. Снимем откровение на пленку. Для истории. Камеру я взяла. — Катя указала на сумку.

— Хорошо. Есть код подъезда, консьержка?

— Код есть, консьержки нет. Камеры есть.

— Если жильцы ментов вызовут?

— Мы быстро сработаем, не успеют. Ты его нокаутируешь, у тебя это хорошо получается, я подгоню тачку, и ты его в салон закинешь. Он щуплый, один справишься.

— В этих домах на первом этаже сидит охранник, как с ним быть?

— С ним я разберусь, он останется доволен, — с улыбкой пообещала красавица.

— Газ? — Сергей усмехнулся.

— Мы будем в масках, и никто нас не опознает, а на Дрона мне наплевать. — шпионка хихикнула. Было видно, что опасная работа доставляет ей удовольствие. От этого и у Сергея настроение повысилось. Он почувствовал, как кураж наполняет его разум, делает мышцы сильными, резкими, движения точными, уверенными, и главное — обостряет чувства. Любил Серега вдоволь кулаками помахать, размять косточки и челюсти оппонентов.

— Только Дрону снотворным газом не прыскай, а то вдруг чего-то не вспомнит.

— Вспомнит, все вспомнит. Газ на короткий промежуток времени памяти лишает, но потом все восстанавливается.

В микрофоне послышались громкие шумы, скрипы дверцы шкафа и отчетливые шаги.

— Я ненадолго, — сказал Дрон, — приготовь чего-нибудь мясного.

— Что? Рагу?

— Можно рагу, — он начал тыкать пальцем в кнопки телефона, и их уловил сканер.

— Собирается уходить, — встрепенулась Катя. Сергей приподнялся в кресле, вынул пистолет и снял с предохранителя. Девушка вынула из сумки черные маски с дырами для рта и глаз и одну отдала сыщику. Взяла пистолет и баллон. — Стрелять, я думаю, не придется. Обойдемся газом.

— И кулаками, — добавил он.

Дрон набрал номер телефона и стал ждать. У него в трубке были длинные гудки, и даже их улавливал сканер.

— Да, — послышался мужской голос.

— Это я, привет. У меня все нормально, выхожу, — сказал Дрон.

— Хорошо, — ответил мужчина и связь прервалась.

— Идем, — скомандовала Катя, выключила сканер, положила в сумку, а ее бросила на заднее сиденье. Сергей вышел из машины, а шпионка последовала за ним. Они натянули маски, перчатки и бросились к дому.

До подъезда оставалось двадцать шагов, и это расстояние они прошли очень быстро, почти бежали. Знали, что в это время Дрон выходит из квартиры на четвертом этаже и направляется к лифту.

Катя набрала код, резко отворила входную дверь, первой вошла в просторный, светлый, с цветами в вазах подъезд и направилась к стеклянной будке охранника. Баллон с газом сжимала в правой руке.

Краснов поправил черный вязаный чулок и устремил взор на лифты. Сквозь прорези маски он увидел, как красные номера этажей быстро ползут вверх. Это означало, что оба лифта едут на четвертый этаж.

Катя приблизилась к будке, а рослый, медлительный, сонный сторож вяло посмотрел на нее и выразил на лице удивление. Он хотел что-то сказать, открыл рот, а шпионка просунула руку в окошко и нажала на кнопку. Струя газа брызнула увальню в лицо, от неожиданности он вздрогнул, отпрянул, а потом расслабился и развалился в кресле. Красотка быстро отошла от будки и вздохнула. До этого не дышала.

Сергей легко перепрыгнул вертушку, приблизился к висящей в углу под потолком камере, подскочил и долбанул ее кулаком. Она повернулась и уставилась в стену.

Катя осталась по ту сторону турникета, а Краснов по эту. Он поднял голову, взглянул на светящиеся четверки над дверями и понял — сейчас Дрон садится в лифт. Катя отошла за будку охраны и присела за ней. Сыщик прижался спиной к стене возле лифтовой двери и замер.

Эти мгновения тянулись мучительно долго, будто время остановилось. На четвертом этаже Дрон нажал на кнопку, и кабина быстро поехала вниз. Ее приближение слышали и Сергей и Катя, и до ее остановки было несколько секунд. Сергей сжал кулаки и мысленно представил себе, как будет вырубать Дрона, но…

Вдруг за его спиной открылась дверь комнаты охраны и в холл вышел двухметровый мордоворот. Сергей резко обернулся и увидел его в трех шагах от себя. Парень не ожидал наткнуться на человека в маске и откровенно растерялся.

Сидевшая за будкой Катя не видела его выхода, а только слышала и поэтому не поняла, в чем дело. Она резко встала и когда увидела нежданного гостя — ахнула. Охранник был на голову выше Сергея и вдвое массивней. Свалить такого кулаками при недостатке времени было нелегкой задачей.

Операция была под угрозой, так как лифт уже подъезжал к первому этажу. Катя выхватила пистолет и направила на богатыря. Сергей краем глаза увидел это движение и поднял руку — мол, не стреляй. Шпионка взяла прицел и замерла. Амбал увидел оружие и остолбенел. Этим воспользовался Краснов, быстро шагнул к нему и без замаха, резко и точно саданул правым кулаком в подбородок. Бил сильно, вкладывая в удар массу тела.

Голова парня отклонилась, подошвы ботинок поскользнулись на мраморном полу, ноги поднялись, и он на долю секунды завис в воздухе в нелепой позе. Рухнул на пол с глухим стуком. Падая, ударился плечом и спиной о стену, а головой о мрамор.

Катя, наблюдавшая за его профессиональными, быстрыми действиями, пришла в восторг. Обрадовалась, что ей не пришлось стрелять в безоружного, оказавшегося не в то время и не в том месте чайника.

Не успел стихнуть грохот падения, а лифт остановился на первом этаже. Озлобленный, на адреналине Сергей выдохнул, резко повернулся и пошел к нему. Автоматические двери отъехали в стороны, Краснов вышел из-за угла, сделал шаг в лифт и врезал кулаком в подбородок стоящему в нем человеку. На этот раз бил сбоку. Голова Дрона долбанулась о стенку лифта, он потерял сознание и стал оседать. Сыщик схватил его за талию, закинул на плечо, вынес в холл и скользя на мраморном полу побежал к турникету.

Шпионка спрятала пистолет и кинулась к двери. Выбежала на улицу, не снимая с головы маски, донеслась до машины, села за руль и подъехала ко входу. Тем временем Сергей перелез через турникет, вышел во двор, а когда шпионка подала авто, отворил дверь и впихнул тело в салон. Устроился на переднем сиденье, и красотка дала газу.

Проехав двести метров, они сняли пропитавшиеся потом маски и облегченно выдохнули.

— Здорово сработали, — выпалила девушка. — Чисто.

— Пришлось второго долбануть, но вроде неплохо получилось.

— Отлично вышло, отлично. При таких накладках операция обычно срывается, а тут все в норме.

— В норме, — только сейчас Краснов немного успокоился. Милицейского хвоста не было, и шпионка притормозила и поехала со скоростью семьдесят километров в час. Дрон лежал на заднем сиденье и в себя не приходил.

— Накинь ему наручники, — посоветовала Катя, — а то мало ли что.

— Они в сумке? — спросил сыщик.

— Да.

Он вынул браслеты, завел руки пленника за спину и застегнул на запястьях.

— Вот так, теперь не убежишь, — тихо произнес он.

— Убегу, — вдруг сказал Дрон.

Сергей вздрогнул от неожиданности. Он думал, что парень пробудет без сознания минут двадцать, но тот пришел в себя.

— Что вам надо? — проговорил он, не открывая глаз.

— Сам знаешь, — ответила Катя. — Информацию про заказчиков программы и модема.

— Они у тебя? — Шпион открыл глаза и посмотрел на Краснова, а потом на девушку.

— Нет.

— Тогда верни их по-хорошему, получи деньги и катись ко всем чертям, — Дрон говорил серьезно, самоуверенно, без тени заискивания, что не свойственно для человека, оказавшегося в его ситуации.

— Я это сделала и что вышло. Ты меня обманул — положил куклу вместо долларов, а потом хотел убить, — Катя сбросила скорость и отвлеклась от дороги. Сергей видел, как она заводится, распаляется, начинает злиться. Видимо, унижение, полученное от Дрона, больно ударило по ее самолюбию.

— Ты сама меня обманула, принесла не то, что надо, — произнес тот.

— Я тебя проверяла.

— И я тебя проверял. Сейчас все будет по-честному, обещаю.

— Нет, Дрон, я тебе не верю и поступлю, как решила.

— Как?

— Получу интересующую меня информацию без твоего ведома.

— Но деньги-то все равно не получишь.

— Получу.

— Смотри не прогадай, — шпион насупился и замолчал.

Сыщик понял, что финансовый вопрос для Кати имеет не последнее значение. А может даже первое.

Настала минута молчания, и длилась она до тех пор, пока Катя не заехала на какую-то глухую аллею парка в Сокольниках. Все это время Дрон лежал без движений в той позе, в которую его положил Краснов. Сергей поглядывал на него, проверял, но тот лежал с закрытыми глазами и, казалось, дремал.

Он был невысокого роста, щуплый, с приятными мужскими чертами лица, видимо, обаятельный в общении, но его глаза выдавали в нем умного, проницательного и волевого человека. Смотрел он — будто сверлил взглядом и, казалось, видел тебя насквозь.

На нем были светлые джинсы, светлая футболка и светлые ботинки, на запястье недорогие часы, а в кармане сотовый телефон и бумажник.

Краснов отметил, что вещи шпиона были новые, добротные и дорогие. По их моделям, фактуре и лейблам сыщик понял, что куплены они не у нас в бутике, а за границей. Одетые на нем джинсы «Ранглер» были родные — американские, а не турецкие. Остальные вещички тоже говорили сами за себя.

Наконец Катя остановилась, выключила двигатель и вышла из машины. Посмотрела вокруг и пошла в лес. Мужчины провожали ее взглядами до тех пор, пока она не скрылась за кустом.

«Видимо, захотела по-маленькому», — подумал Краснов и понял, что ему тоже приспичило.

Когда она вернулась и села в кресло, он вылез и, ни слова не говоря, пошел в другую сторону леса. Воротился облегченный и довольный.

— Ну что, приступим? — сказала Катя.

— Да, — ответил Сергей.

Она взяла с заднего сиденья сумку, расстегнула молнию, вынула видеокамеру и передала ему:

— Будешь снимать, у тебя это хорошо получается.

Сергей осмотрел модель и понял, что это камера Барби, на которую она засняла признание Лэнца. Только кассета в ней была новая. Он включил ее и проверил работу. Потом просмотрел запись и убедился, что все нормально. Изображение было отличное, четкое, цветное, и звук прекрасно записывался камерным микрофоном.

Тем временем девушка вынула из сумки безыгольный инъектор с веществом, поднесла к шее Дрона и впрыснула снотворное. Шпион мгновенно закатил глаза и отключился. Сыщик наблюдал за действиями Кати, но не снимал. Ждал команды.

А та вынула из сумки резиновый жгут, спиртовую салфетку и заряженный правдоделом шприц. Перетянула плечо Дрона жгутом, смазала вену в локтевом сгибе спиртом, взяла шприц, сняла с иглы колпачок, приставила кончик к взбухшей синей вене и нежно воткнула. Сначала втянула в шприц немного бурой крови, а потом выдавила его содержимое в вену. Выдернула иглу, прижала место укола ваткой, распустила жгут и согнула руку с локте.

Спрятала все в сумку и скомандовала:

— Теперь снимай.

Краснов направил объектив на Дрона и нажал запись. Катя похлопала того по щеке, но он в себя не приходил. Подождав, Катя вновь шлепнула ладонью по лицу, и парень поморщился. Начал бормотать невнятные фразы, чмокать губами, стонать.

Красотка приблизилась к Дрону и громко и внятно произнесла:

— Кто заказал выкрасть программу и прибор?

Дрон почмокал губами и тихо, но разборчиво ответил:

— Иван.

— Как его фамилия?

— Малахов. Иван Малахов, — пробубнил Дрон.

— Это псевдоним?

— Да.

— Настоящее имя?

— Не знаю.

— Номер телефона?

— Не знаю.

— Адрес?

— Не знаю.

Катя замолчала и с волнением посмотрела на Сергея. Время действия препарата заканчивалось, а Катя ничего толком не узнала. Только псевдоним. Она собралась с мыслями и спросила:

— Как выйти с ним на связь?

— Он звонит в восемнадцать часов десять минут каждый день и справляется о делах. Но может и не позвонить.

— По какому телефону?

— По моему, — ответил Дрон и Катя поняла, что неправильно задала вопрос.

— По какому номеру он звонит?

— Семь три пять восемь ноль два пять, — пробубнил шпион.

— Какой пароль?

— Пароля нет, — после паузы ответил подопытный.

— Где миллион? — спросила Катя.

— Его нет. Отдал, — тихо ответил шпион.

Катя поняла, что он уходит от нее, и времени осталось совсем мало, для того чтобы узнать хоть что-нибудь о загадочном Иване Малахове.

— Иван компьютерщик? — спросила Катя.

— Нет.

— Программа принадлежит ему?

— Нет.

— Где он ее взял?

— Украл.

— Кто создал программу и модем?

— Компьютерщик.

— Как его имя и фамилия?

Голос Дрона стал еле слышным, клиент засыпал.

— Владислав Тимо… — еле слышно сказал шпион и отключился.

Когда тот произносил последние слова, Сергей настолько приблизился к нему, что уперся объективом в лоб. Но изображение в данном случае было не главным — главное звук.

Катя расслабилась, протерла вспотевший от нервного напряжения лоб и откинулась в кресле. Сергей выключил камеру и отдал ее красотке.

— Теперь что? — спросил он.

— Будем ждать звонка Ивана, а когда он выйдет на связь, запеленгуем его. Только так мы узнаем, кто такой Иван Малахов.

— Или если он сам выйдет на вас, — вдруг послышался за окном машины чей-то голос. Катя и Сергей вздрогнули, обернулись на звук и увидели направленные им в лица стволы укороченных автоматов Калашникова с глушителями. На улице стояли двое парней в джинсах и черных куртках и целились в них.

— Руки на голову, — скомандовал один, — быстро!

Краснов и Катя помедлили долю секунды и подчинились. За выуживанием информации и за обсуждением они не заметили, как кто-то подкрался к ним и застал врасплох.

Сыщик скрестил пальцы, положил ладони на голову, и шпионка проделала то же самое. Один из парней открыл дверцу, просунул руку Краснову под мышку и вынул пистолет. Прихватил и борсетку Сергея с телефоном и документами. Потом обошел машину, открыл дверь Кати и изъял оружие и сумку с техникой.

— Выходите, — скомандовал он.

Напарники вылезли и встали там, где им приказали — у куста. Парень похлопал обоих по подмышкам, животам, бедрам и ногам и, убедившись, что оружия больше нет, вынул рацию:

— Мы их взяли, можете подъезжать.

Из-за кустов выехал джип «БМВ» и подкатил к «Фольксвагену». Дверца отворилась, и из него вылез невысокий человек в черном костюме, черной рубахе и черном галстуке. Даже цвет кожи у него имел темноватый оттенок. То ли он был загоревший, то ли печень барахлила. Он хромал и поэтому опирался о черную трость с позолоченным набалдашником. На глазах у него были темные очки, и всем своим видом черный человек производил жутковатое впечатление.

Ему было более пятидесяти, но выглядел он старше своих лет. Видимо, на его внешности сказывалась худоба и болезненность лица, впалость щек и обильная седина в некогда черных, вьющихся волосах. К тому же черный цвет его старил.

Черный господин приблизился, пристально посмотрел сначала на сыщика, потом на шпионку и медленно снял очки. Увидев глаза, Сергей понял, что не ошибся в оценке его личности. Перед ним стоял злой, самоуверенный, волевой и властный деспот, привыкший беспрекословно подчинять себе окружающих. Его воля и злоба были направлены внутрь, на его болезненное тело, но, отражаясь, выходили наружу в виде агрессии и потребности повелевать другими.

Было видно, что он недомогал, и каждое движение приносило ему боль и страдания. На мир он смотрел сквозь линзы темных очков, и он для него был черен.

Катя же смотрела на него смело и нисколечко не боялась. Сергею было наплевать, кто перед ним, хотя он охарактеризовал этого господина мерзопакостным. Сыщик удивлялся только одному — как эти люди смогли незаметно подкрасться, неожиданно напасть и быстро их обезоружить. Такой беспечности Краснов себе простить не мог.

— Так, господа, — произнес Хромой. Его голос напоминал скрип ржавого колеса, неприятный и долгий. — Вы хотели завладеть тем, что принадлежит мне, — требую вернуть это.

— Как выяснилось, оно вам не принадлежит, — парировала Катя.

Хромой подошел к шпионке, придвинулся к ее лицу и пристально взглянул в глаза. Видимо, он хотел увидеть поближе, кто там вякает. Он некоторое время смотрел ей в глаза, а Катя не мигая смотрела в его. Борьба взглядами закончилась ничьей, и черный человек медленно, с чувством собственного достоинства отошел:

— Неважно, где я их взял. Программа и модем мои. Лэнц выкрал их у меня, а меня попробовал убить. Но грузовик с его наемником за рулем только ранил, изуродовал мое тело, но укрепил мою душу и волю. Я решил вернуть секрет себе и через Дрона нанял вас, Алекс. Но вы не смогли выполнить миссию, и мне пришлось перепоручить ее Барби. Она справилась блестяще, но вы не смирились с поражением и вновь вступили в игру, но уже вместе с горе-сыщиком, — Иван кивнул на Сергея. — Барби в опале, Лэнца за ненадобностью я отправил в расход, а секрет пока у вас, Алекс. Я хочу получить его обратно, и вы мне его отдадите. — Иван зловеще ухмыльнулся и показал свои ровные белые зубы.

«Видимо, вставные, — подумал Краснов, — или протезы. В таком убогом теле не сможет быть таких зубов».

— Вы мне отдаете обещанный миллион, а я вам секрет, — без тени сомнения произнесла Катерина.

— Такой уговор был в силе до тех пор, пока вы с позором не сбежали из гадюшника Лэнца и не начали играть свою партию. Я имею в виду получение секрета путем устранения своей соратницы Барби. Она ведь тоже работает на меня, и вы знали это.

После вашего провала, мы прервали с вами контакт, и это для вас означало выход в отставку. Скажите спасибо, что, учитывая ваши заслуги перед организацией, я решил вас не ликвидировать.

— Спасибо, — парировала шпионка.

— Но вам этого показалось мало. Захотели во что бы то ни стало заполучить программу и модем. Но мне по большому счету наплевать, кто первым принесет его мне, вы или Барби. Мне он нужен — и все. Хотя моральный облик агентов моей фирмы для меня важен. И мне не нужны внутренние разборки между двумя очаровательными, но глупыми и жадными бабами. Это мешает делу. — Иван замолчал и поковылял мимо стоящих перед ним Кати и Сергея. Сделал несколько шагов, остановился, повернулся и продолжил нравоучение:

— При передаче вы отдали Дрону не ту программу и не тот модем. Вы обманули нас, хотели получить деньги и оставить себе секрет. Для чего, девочка?

— Я проверяла Дрона. Он мог меня обмануть с деньгами и в итоге обманул, — стала оправдываться Катя. — Потом он в меня стрелял.

Иван молчал некоторое время, обдумывал сказанное:

— Дрон поступил неверно, он решил вас убрать, чтобы деньги забрать себе. Он их и забрал, но не учел одного — секрет по-прежнему у вас. А мне он нужен, и поэтому его и ваши действия я расцениваю как предательство. Один ворует у меня деньги, другая ворует секрет. Может, ты хотела продать его японцам или американцам?

— Нет. Я хотела получить миллион и получу его. Без денег я вам его не отдам.

— Отдашь. Он ведь в снятой тобой ячейке в «Инкомбанке».

— Неважно где.

— Важно, очень важно. Я отправлю тебя туда, и ты принесешь программу и модем. Если нет — погибнешь, а если да, то еще посмотрим, может, я тебя отпущу. Без миллиона, конечно. Ведь жизнь дороже миллиона долларов. — Иван хитро посмотрел на Катю, а та молчала, не зная что сказать.

Партия Кати и Сергея с треском провалилась и превратилась в смертельно опасную форс-мажорную ситуацию. Краснов знал, что Иван шпионку живой не отпустит, но абсолютно не знал, как выпутаться из этого капкана.

— Теперь вы, молодой человек, — черный босс обратился к Сергею. — Вы не знали, с кем связались, и влипли. Вы получили деньги и могли бы остаться сытым, бодрым, здоровым и непросвещенным, но вы стали следить за Алекс, то бишь Катей, и узнали слишком много о нас. Но такой уж вы, сыщик Сергей Краснов, пытливый и дотошный, всегда стремящийся докопаться до истины. А истина дорого стоит. За нее надо платить либо деньгами, либо жизнью.

У вас есть видеозапись вашего общения с Алекс и съемка считывания секрета с Лэнца. Вы знаете, что существует компьютерная программа, способная красть деньги с банковских счетов. Знаете, что существует модем, с помощью которого эта программа вживляется в любой компьютер без прямого контакта с ним, через сеть. — Малахов сделал паузу. Сергей смотрел на него и молчал. Он давно понял, что влез не в свою игру, и она стала для него проигрышной. Но может стать и последней.

— А вы знаете, почему я вам это говорю? — Иван прищурился. — Потому что вы никому это не передадите. Мы вас убьем. Но после того, как вы отдадите видеозаписи.

— А если я этого не сделаю, — Сергей решил поторговаться, вдруг сумеет выторговать себе самую малость — жизнь.

— Сделаете, ведь у вас где-то, пока не знаю где, есть мать, возможно, еще кто-то из родственников. Неужели подвергните опасности их, секретаршу Таню…

Краснов насупился и почувствовал, что по его спине начинает течь холодный пот. Лицо его побагровело, кулаки сжались сами собой, и он хотел бросится на Ивана, но получил удар в бок электрошоковой дубинкой, дернулся и упал на колени. Тот парень, что его коротнул, наклонился над ним, завел руки за спину и сковал кисти наручниками.

— Да, Сергей Сергеевич, мы знаем, как вы умеете кулаками орудовать. Но с нами этот фокус не пройдет, мы люди бывалые. Это простачка Дрона можно провести, но не меня. — Хромой сложил очки и сунул их в карман.

— Мы знали, что у вас, Катя, два варианта поведения. Первый — вы убегаете за границу, и надо будет вас искать по всему миру. Мы бы, конечно, рано или поздно нашли, и вы об этом знаете. Поэтому вы выбрали второй — встретились с сыщиком и убедили его любой ценой заполучить миллион. Я знал, что вы, Краснов, согласитесь. После нашего покушения на вас вы находились в подполье, и никто вам не помог из него вылезти. Только устранение опасности, то есть нас. Потому вы так легко пошли на Катину авантюру.

Катя была связана только с Дроном, и поэтому самым, по ее мнению, простым способом было выследить его, захватить и получить от него информацию при помощи правдодела. Так вы и сделали. Но не учли одного, что мы вас ищем. И Барби тоже ищем. После того как вы, Краснов, увезли ее из госпиталя, она пропала.

— Это она меня увезла, — оправдался тот.

— Не важно. Для того чтобы Дрон помог мне вас захватить, я приказал взять в заложники его семью. И он выполнил мои условия. После того как вы ему позвонили под видом кавказцев, он сделал контрольный звонок нашему человеку, вышел из дома и… нарвался на неприятности.

Мы следили за его домом и за вами, когда вы его захватывали. Следовали по вашим стопам, когда вы ехали сюда. Были рядом, когда вы получали от него информацию. — Иван вынул из Катиной машины камеру и взвесил в руке. — Хорошее получилось кино, а, Сергей Сергеевич?

— Неплохое, — выдавил сыщик. Он по-прежнему стоял на коленях, хотя чувствовал себя нормально. Боль и дрожание в мышцах прошли.

— Знаете, почему мы вас вычислили? — неожиданно спросил Малахов. Краснов и Катя удивленно посмотрели на него. Откровения Хромого не ждал никто. — Потому что операцией руководила Алекс. Она профессиональная шпионка, ее готовили в советской разведшколе лучшие наши специалисты, и она была отличницей учебы и прекрасно усвоила все уроки. Потом она десятки раз применяла на практике то, чему ее научили. И это прекрасно.

Я тоже кадровый разведчик, выпускник советской разведшколы, и меня тоже учили те самые асы своего дела, что и ее. Мы птенцы одного гнезда и мыслим и действуем одинаково.

Зная все это, я легко предугадал ее поведение, просчитал ходы и предупредил их. А она не смогла предугадать моих действий, потому что у нее маленький опыт разработки операций. Вы исполнитель, Катя, отличный исполнитель, а я руководитель, прекрасный, талантливый. — Иван поднял указательный палец и кивнул, подтверждая правильность своих слов.

— Жаль, что вы, Катя, больше мне не пригодитесь. Вы оба принесете мне ваши секреты, и мы закроем дело. — В этот миг Сергей подумал, что Хромой скажет о том, что их убьют, но тот промолчал. Хотя сыщик почувствовал некоторую недосказанность в его словах. Она сквозила между строк.

— А что с Дроном? — спросила Алекс.

— Он вышел в тираж, отдал сворованный миллион и заниматься делами больше не будет. И убивать его я не буду — бывший соратник все же. Но он когда-нибудь может проболтаться, поэтому… — Иван подошел к машине, где на заднем сиденье безмятежно спал Дрон, открыл дверцу, взял его за руку и подтянул к себе.

Голова мужчины свесилась с сиденья, и он захрапел, так как лежал на спине. Хромой полез в карман, а Сергей вдруг представил, что тот вынет опасную бритву и полоснет Дрону по горлу. Кровь хлынет рекой, а тот захрипит и мучительно умрет.

Но Хромой оказался гораздо более изощренным. Вынул запакованный в герметический целлофан шприц с длинной тонкой иглой, снял пленку, приставил иглу к ноздре Дрона и стал медленно туда вдвигать. Когда она ушла наполовину, он направил ее точнее и резко воткнул. Голова Дрона дернулась, тело вздрогнуло, мышцы сократились от судороги, и он застонал. Краснов подумал, что начался эпилептический припадок, но Дрон мгновенно расслабился и развалился на сиденье.

— Игла вошла в мозговой синус, — пояснил Иван, и поршнем выдавил содержимое шприца в ноздрю. Потом выдернул иглу и сунул в карман. — Теперь он никогда ничего не вспомнит. Будет жить радостно и без забот. Как дурачок. — Хромой поднял руку и дал знак кому-то в джипе. Дверца открылась, оттуда вылез здоровенный парень и подошел к боссу.

— Запихни его в тачку, отвезем домой, посадим на скамеечку у подъезда — пусть воздухом дышит.

Амбал легко подхватил тело, отнес к внедорожнику и положил в багажник.

— А с вами, господа, поступим так. Мы поедем в банк, вы, Катя, возьмете из сейфа программу и модем и отдадите мне. Потом то же самое с камерой и кассетами сделаете вы, мистер Краснов. Поехали. — Хромой двинулся к джипу, сел в него, и тот понемногу начал сдавать задом. Из кустов выехал второй черный джип «БМВ» — родной брат первого, и подкатил к арестованным. Бойцы подняли Краснова с колен и усадили на заднее сиденье. Катя сама села рядом.

Один из хромовцев сложил валявшие на земле вещи горе-напарников в багажник внедорожника и сел на переднее сиденье. Второй захлопнул дверцы Катиного «Фольксвагена», включил сигнализацию, прошел к джипу и устроился рядом со шпионкой.

— Как же моя машина? — спросила красотка.

— Пока останется здесь, но ты о ней не думай, — буркнул боец.

Внедорожники выехали из леса и помчались по городу. Сергей сидел рядом с Катей и поглядывал на нее. Та на него не смотрела и была собранна и напряжена. О чем-то думала.

Некоторое время сыщик соображал, как освободиться от наручников. Даже попробовал силой их расстегнуть, немного покорячился, нарезал себе предплечья острым краем и успокоился.

«Они взорвали Лэнца, пристрелили Палыча и подорвали мой офис. Серьезные люди. Как их победить?» — он думал долго, но спасительное решение на ум не приходило. Так и так Краснову светило умереть в расцвете лет. Он даже подумал, что этот Хромой решил уничтожить и Фомина с Максимовым.

«Они ведь тоже знают о программе и модеме. Но знает ли Иван Малахов о том, что они знают. Если нет, то незачем ему говорить, а если да… то над моими друзьями нависла смертельная опасность, и я никак не могу их предупредить. Борсетку с телефоном и пистолетом отобрали». — Настроение Краснова ухудшилось, и он уставился в окно. Стал наблюдать за едущими мимо машинами.

И вот джипы с разведчиками остановились на площади перед центральным зданием «Инкомбанка». Припарковались на стоянке и стали чего-то ждать. Наконец из первого джипа вышел Хромой, подковылял ко второму и сел в него.

— Одень ей это, — приказал он и подал одному из бойцов блестящее металлическое кольцо с яркой хромированной пряжкой. Оно было большое и могло спокойно поместиться на талии. Катя удивленно взглянула на Ивана, а потом на пояс.

— Что это? — спросила она.

— Бомба, — усмехнулся тот. — Ты думала, мы тебя одну отпустим в сейфовое хранилище. Ты или сбежишь, или сообщишь охранникам банка, что тебя захватили террористы и требуют выкуп. Сюда через три минуты взвод спецназовцев примчится, и я программы и модема никогда не увижу. А они мне очень нужны. Без них моя организация лишится финансирования.

Боец расстегнул замок, раздвинул края, и Сергей увидел, что пояс разъемный. Он состоял из двух соединенных шарниром частей и раздвигался, как огромный браслет. К тому же имел изменяемый размер. Парень поднял Кате руки, одел кольцо на талию и защелкнул замок на животе. Затянул так, чтобы она не смогла его снять, нажал кнопку на пряжке и на ней засветилась маленькая красная лампочка.

— Правда, красиво? — хихикнул Хромой, вынул из кармана прибор с антенной, очень похожий на сотовый телефон, и надавил на нем две кнопки. На пульте в руке и на «поясе верности», так окрестил его Сергей, синхронно замигали красные лампы.

— Теперь слушайте внимательно, — сказал Иван. — Это дистанционный взрыватель, — он указал на прибор. — Одновременное нажатие вот этих двух красных кнопок означает подрыв пояса. В нем пластиковая взрывчатка, знаете, что это такое? Человека разрывает на две части. Смерть мгновенная и безболезненная. Ты хочешь умереть? — спросил он Катю и пристально посмотрел ей в глаза.

— Нет, — ответила та не задумываясь.

— Прекрасно. Ты входишь в банк с нашим человеком, показываешь документы, одна спускаешься с хранилище, а он остается в холле. У тебя будет две минуты. Отсчет начинается, когда ты отойдешь от него на семь метров. За две минуты ты берешь программу, модем и возвращаешься обратно. Если ты пробудешь в хранилище дольше ста двадцати секунд, пояс самопроизвольно взорвется. Если ты попробуешь снять его — он взорвется. Если ты попробуешь его отключить — он взорвется. Не трогай его, и все будет нормально. Когда ты вернешься к Старшему, пояс отключится.

— А если я за две минуты не успею? — спросила Катя.

— Тогда взрыв и смерть.

— Но все же это может случиться по независящим от меня причинам?

— Все будет нормально. Этого времени хватит сполна, мы проверяли много раз, на многих людях. Находящийся в пряжке таймер начнет отсчитывать две минуты с момента прерывания радиоконтакта пояса и пульта. Как только контакт восстановится, таймер отключится. Вот почему Старший, — Хромой указал на бойца, — будет в холле. У него в руке будет пульт, — Иван вынул из кармана точно такой же, как и у него, прибор и отдал Старшему. — А первый будет у меня. На всякий случай. Вдруг ты нападешь на него и отнимешь взрыватель. Тогда я взорву тебя. — Он замолчал, и в салоне воцарилась зловещая тишина.

Сергей понял, что ему предстоит следом за Катей проделать ту же процедуру — одеть на пояс бомбу, войти в «Альфа-банк», вынуть из ячейки камеру и кассеты и вернуться. Но он не был уверен, что его не взорвут по дороге.

— Все поняли? — обратился Хромой к Кате и Сергею. Те закивали. — Тогда с богом, возьми документы. — Он передал шпионке ее паспорт.

Сергей взглянул на Катю и понял, как ей сейчас будет нелегко. На ее высоком лбу выступили капельки пота, а красивые, правильной формы губы пересохли.

— Давай, не тяни время, — прошептал он и положил руку ей на ладонь. Катя взглянула на сыщика, на секунду закрыла глаза, будто с ним мысленно прощалась или молилась, открыла дверцу и вышла. Старший последовал за ней.

Они перешли площадь, подошли к зданию и исчезли за дверями банка.

— Если металлоискатель не пропустит ваш пояс? — спросил Краснов Хромого.

— Он на вид блестящий, но сделан из пластика. Его разрабатывали лучшие инженеры специально для таких ситуаций. Когда надо пограничный пост перейти с арестованным или для нашего случая. Эта техника не подведет — проверена, — пояснил Хромой. — Только сами не дергайтесь. Кстати, и такое было.

— И что? — спросил Краснов.

— И все. Напополам, — хихикнул Малахов.

Сергей опустил голову и стал ждать.

В машине воцарилась гробовая тишина, было слышно, как тикают электронные часы на панели джипа. По лицам Ивана, его бойца и водителя Краснов понял, что все напряжены и волнуются. А для Сергея время будто остановилось. В тревожном ожидании прошло пять минут и наконец человек Хромого вышел на связь:

— Это я, она вошла.

— Хорошо, жди. Пошли две минуты. — Малахов поднял руку и взглянул на часы. Сергей не мог посмотреть на свои, так как его руки были за спиной, в наручниках, но он видел хронометр на приборной доске машины. Его красная секундная стрелка неумолимо бежала, наворачивая круги и уменьшая время жизни Кати. Вот она сделала первый оборот и начала второй — последний. У Сергея спина, лоб и грудь вспотели, он незаметно для себя стиснул пальцы в кулаки и держал их так.

Иван достал носовой платок, тоже из ткани черного цвета, и смахнул пот со лба. Сергей понял, что тот волнуется за судьбу программы и модема, но никак не за Катю.

А время убегало как вода в сухой песок. Его уже осталось тридцать секунд, двадцать, десять. И наконец счет пошел на мгновения. Красная стрелка неотвратимо перескакивала с черточки на черточку, приближая взрыв. И вот она разменяла вторую минуту и продолжила свой бег как ни в чем не бывало. Сергей вдохнул и перестал дышать. Он посмотрел на напряженного Ивана, а тот поднял руку — просил подождать. Время давно кончилось, но грохота взрыва никто не слышал. Значит, Катя успела.

Наконец запищала рация и Малахов молниеносно включил прием.

— Пришла, — еле сдерживая радость, выпалил Старший.

— С грузом?

— Да.

— Отлично, идите к нам. — Хромой выдохнул и улыбнулся. Он расслабился и стал поглядывать в окно.

Из дверей банка вышли Катя и боец и двинулись через улицу. Подошли к джипу и залезли в салон. Девушка улыбнулась Сергею, а он ей. Она передала Ивану пластиковую коробочку, а тот взял ее и с трепетом открыл. Внутри лежало несколько лазерных дисков и маленький, со спичечную коробку, приборчик с антенной.

— Это модем, — пояснил Малахов, — а на дисках записана программа. Она вводится в банковскую сеть SWIFT, ей дается задание, и она переводит деньги с одного счета на другой. Тихо, без шума и пыли, и никто не сможет определить, куда уплыли денежки. После перевода программа сама путает счета назначения. Она работает один раз, а потом самоуничтожается. Для повторной операции ее надо заново вводить в сеть. И так сколько угодно раз. Можно украсть миллион долларов, а можно и миллиард. — Иван скрипуче засмеялся.

Она была создана еще при СССР. Но ее не применяли из-за нравственных убеждений. Мол воровать советским разведчикам не к лицу. Секреты, как военные, политические, стратегические так и технологические, мы у других государств воровали и будем воровать, а вот деньги… Это не для нас — портит моральный облик советского человека. Чушь.

Чертежи ракет, термоядерной бомбы, лазера и многого другого были украдены, но никто за это ни копейки не получил. Потому что при социализме мы — разведчики работали за мизерную по сегодняшним меркам зарплату, то есть бесплатно.

Теперь мир изменился, я работаю на себя, и за мою работу мне платят. Мы воруем наши промышленные секреты и продаем за рубеж. У них воруем их секреты и продаем нашим промышленникам. За то и за другое получаем огромные деньги и поддерживаем баланс технологий, так сказать, баланс сил в мире. Мы бережем сам мир. Я считаю — это основная задача разведчика. Это здорово, — Малахов довольно рассмеялся.

Сергей и Катя переглянулись.

— Я заслужила жизнь? — вдруг спросила шпионка.

Хромой перестал скалиться и серьезно взглянул на нее:

— Это будет зависеть от него, — он указал на Краснова. — Если он сделает все как надо, то возможно. Вы ведь в паре работали, напарники, и за свою жизнь будете бороться вместе.

Иван нажал на своем пульте три кнопки и красная лампа на бомбе перестала мигать. Боец снял с Кати пояс, и она облегченно выдохнула.

— Теперь ваша очередь, — обрадовал Сергея Хромой. — Едем к «Альфа-банку».

Водитель включил двигатель, джипы выехали на дорогу и помчались к месту назначения.

Через полчаса они подъехали к офису.

— Ну вот и все. Одевайте пояс, Сергей Сергеевич, пришел ваш черед. Помните условия, при которых она взорвется. — Хромой подал бойцу бомбу, и тот хотел одеть ее на талию Краснова, но сыщик отстранился, забился в угол джипа и выставил перед собой ногу.

— Не надо сопротивляться, Краснов, хуже будет, — предупредил Иван.

Боец поднял электрошоковую дубинку, включил ее и начал придвигать искрящийся и трещащий наконечник с Сергею. Тот убрал ногу, несколько секунд медлил, потом с готовностью пододвинулся ближе.

Пояс с трудом защелкнули на его талии, включили. Иван усмехнулся и сказал:

— Теперь идите. Я жду вас с нетерпением с камерой и кассетами, — он кивнул бойцу, и тот расстегнул наручники у Краснова на запястьях.

Старший, а за ним и сыщик вышли из внедорожника и направились к зданию. По пути Сергей напряженно соображал, что бы такое предпринять, чтобы освободиться от пояса. Но ничего придумать не мог. Он взял с собой борсетку с карточкой арендатора банковской ячейки и ключом от нее. Не забыл и паспорт.

«Мало времени, очень мало, — думал он. — За две минуты я не успею ничего никому передать. На это и рассчитывали. Успеть бы забрать кассеты и камеру. А вдруг не успею?»

По мере приближения к дверям у Сергея все сильнее начали трястись поджилки. Мысли его сконцентрировались на времени, а не на том, как освободиться от пояса или как предупредить Фомина и Максимова. Опасность быть убитым людьми Хромого тоже отступила на второй план, улетучилась, забылась как не существующая, а сознание заполонила «тикающая» на поясе бомба. Те сто двадцать секунд, от которых теперь зависела его жизнь.

Сыщик и боец вошли в холл и сразу привлекли внимание дюжих холенных охранников. Они следили за ними, оценивали — что можно от них ожидать. Но Краснов бучу затевать не собирался, прошел к окошечку и встал возле него. Достал из борсетки паспорт, карточку арендатора сейфовой ячейки и ключ от нее. Передал все это молоденькой операционистке и стал ждать.

Старший встал рядом и внимательно следил за тем, как та просматривает документы.

— Господин Краснов, в сейф вы сможете пройти только один, — предупредила девушка. Она посмотрела на бойца, а затем на сыщика.

— Я один и пойду, — кивнул он.

Старший тоже кивнул, посмотрел на Краснова, затем на пульт управления бомбой у себя в руке — на его пульсирующие лампочки.

Пояс был под джинсовой курткой детектива, и его видно не было, но живот чувствовал его. Обруч сжимал талию, давил на внутренности и мешал нормально дышать. Кате он был велик, а вот Краснову маловат, несмотря на то, что размер увеличили до максимума.

И вот операционистка проверила данные, сличила подписи и выдала Сергею бумажку:

— Распишитесь здесь и здесь, — предложила она.

Он взял ручку и начал искать галочку на листе. Поставил одну, потом вторую подпись и краем глаза увидел, как внимательно наблюдает за его руками Старший.

Краснов хотел внаглую написать на листе предупреждение Фомину и Максимову с их телефоном, но решил, что это делать не стоит. Операционистка могла сразу не понять, в чем дело, заартачиться, дать второй бланк для подписей, раз первый испорчен. Это привлечет внимание бойца, охраны и провалит операцию.

Сергей расписался и передал лист в окошко.

— Можете идти, — сказала девушка.

— Спасибо, — улыбнулся сыщик, а у самого под курткой рубаха взмокла от пота. Банкирша подала знак охраннику, и он подошел к ним.

— Я вас отведу, — сказал высокий, статный мужчина в форменном кителе с эмблемой банка на рукаве.

Сергей взглянул на бойца, а тот кивнул в знак согласия.

— Две минуты, поторопись, — тихо проговорил он, посмотрел на прибор и встал у стены.

Сыщик включил на своих электронных часах секундомер, и цифры неумолимо побежали на циферблате. Теперь они отсчитывали время жизни Сергея Краснова. Очень быстро отсчитывали. Хотелось бы помедленнее. Но от наручных часов ничего не зависело, а вот от тех, что были в бомбе, зависело все.

Когда охранник привел Сергея в предбанник и они остановились перед толстенной бронированной дверью сейфа, секундомер показывал цифру двадцать. Находящийся у входа второй охранник не спеша взял со стола портативный металлоискатель, и начал водить им возле рук, ног и туловища Краснова. Не найдя ничего, он положил его и пошел к двери. Нажал пару кнопок, и она — тяжеленная, стала медленно открываться. Когда проход освободился, он сказал:

— Проходите, пожалуйста.

Сергей кивнул и буквально влетел, а не вошел в сейфовую комнату. Мигом достал ключ, приблизился к ячейке, вставил его в замок и быстро повернул. Открыл дверцу, выдвинул ящичек и выложил на стоящий рядом столик все кассеты, все три видеокамеры включая «змейку». Документы и деньги решил оставить. Потом запихнул ящик обратно, закрыл сейф, вынул ключ и взглянул на часы.

Они показывали одну минуту и восемь секунд. Времени, чтобы вернуться, вроде бы хватало, но Сергей перевел взгляд на лежащие на столике чистые листы бумаги и авторучку. Также там стояли машинки для проверки долларов и их пересчета. Сергей снова взглянул на часы, и они уже показывали одну минуту одиннадцать секунд.

«Быстро время бежит, один взгляд — и трех секунд как не бывало, — подумал он. — А в обычной жизни мы его тратим и не замечаем, с какой скоростью оно убывает». — Он схватил лист бумаги, авторучку и начал размашисто писать:

«Срочно передайте полковнику Максимову в МУР, что они с Лехой в смертельной опасности. Сергей!» — Закончил послание номером телефона, схватил свои вещи в охапку и побежал к выходу.

Когда дверь сейфа отворилась, Сергей выскочил в предбанник и на ходу положил письмо на стол.

— Парни, срочно позвоните по этому телефону и передайте то, что я написал. Срочно. Это очень важно. Сейчас ко мне не обращайтесь, меня не догоняйте. — Не дожидаясь охранника, он метнулся к выходу и стал подниматься по ступенькам.

Сейф находился в подвале, и до холла надо было еще пройти добрый коридор.

— Постойте, — услышал он голос, — подождите меня.

— Извините, нет времени, — гаркнул сыщик и устремился вперед.

Сонный охранник отстал, а Сергей набирал обороты. Он нес кассеты и камеры и все время поглядывал на часы. А на них цифры скакали неумолимо. Была уже одна минута пятьдесят секунд. А до холла оставался один поворот и два десятка метров. Сыщик прибавил скорости и буквально бежал, скользя по мраморному полу подошвами кроссовок. Когда поворачивал за угол, чуть не выронил кассету, но изловчился и успел ее подхватить.

На секундомере до двух минут оставалось три секунды, а до холла — пять мучительных шагов. Сергей отмерял метры и с волнением ждал, что раздастся взрыв и его тело разорвет на куски. Ноги полетят в одну сторону, а туловище — в другую.

Он сделал спасительный рывок, толкнул стеклянную дверь плечом и выскочил в холл. Там, у стены, стоял Старший и, не отрываясь, смотрел на часы на пульте. Увидев в проеме Сергея, он выдохнул, опустил взрыватель и заулыбался. Краснов тоже выдохнул, расслабился и сразу обмяк. Ноги стали ватными, он замедлил движение и оставшиеся пять шагов плелся, наверное, минуту. Время для него замерло, и он наконец-то осознал, что остался жив.

Боец поднял рацию и передал, что все нормально и они выходят. В джипе в это время все волновались за Сергея, и даже Иван не находил себе места. Он всегда переживал за тех, кого подвергал смертельному риску во имя великих идей или огромных денег.

Сергей сел в кресло «БМВ», отдал кассеты Хромому и окончательно расслабился, расплылся и подумал, что стал похож на бесформенную медузу.

Малахов сложил ношу Краснова в бардачок и обещал посмотреть на досуге. После его слов Катя пристально взглянула на Сергея, а он с сожалением кивнул. Она поняла, что записанный на пленку секс тоже здесь и Иван его увидит.

Но сыщику и красотке сейчас было не до сантиментов. Их мучил один-единственный вопрос: «Отпустит их Хромой или нет?» После паузы Катя так и спросила:

— Что теперь с нами будет?

Иван усмехнулся и сказал:

— Поехали в одно место и там узнаете.

— Пояс снимите, давит, — добавил Сергей, на что Хромой попросил подождать. Он вышел из джипа и пересел в другой. Видимо, там было безопасней. Ехать рядом со взведенной бомбой он боялся. Старший по-прежнему держал в руке взрыватель, и красные лампочки на нем все мигали. Это означало, что сыщик находился в смертельной опасности. Как и все, кто был в машине.

Наконец иномарки тронулись и быстро поехали по Москве. Если бы только жители знали, что возят по улицам их родного города.

Через полчаса машины приехали на ту самую аллею парка в Сокольниках, где одиноко отдыхал «Пассат» Кати. Увидев его, шпионка помрачнела и посмотрела на Сергея. Тот насупился и стал наблюдать за действиями троих хромовцев. Те вели себя спокойно и не проявляли признаков волнения.

Джипы остановились в нескольких метрах от «Фольксвагена», и их водители заглушили моторы. Хромой вышел и приковылял к окну.

— Выходите, — приказал он.

Горе-напарников вывели и поставили у того самого куста, где они стояли в первый раз.

— Давай, — Иван кивнул бойцу. Тот вынул наручники, взял Катю за предплечье и хотел накинуть кольцо на запястье, но она выдернула руку.

— Что вы делаете? — крикнула она, — Вы нас отпустите?

Хромой подал знак, второй боец подскочил к шпионке и ударил ее электрошоком. Девушку отбросило на метр, она упала в траву и застонала. Боец резко обернулся и коротнул в грудь стоящего рядом Сергея. Тот дернулся и опустился на колени.

Из джипов выскочили водители, подбежали к Кате и подтащили к Краснову. Боец набросил одно кольцо наручников на ее, а другое на его запястье. Теперь напарники были скованы одной цепью.

Сергей выплюнул прихлынувшую слюну и прохрипел:

— Суки, а как же обещание нас отпустить?

— Во-первых, я ничего вам не обещал, тем более это. Во-вторых, вы слишком много знаете, — усмехнулся Хромой. — Поэтому мы вас убьем. Еще мы убьем ментов — Максимова и Фомина. Они по вашей милости узнали про программу и модем. А мне свидетели не нужны.

Когда все умрут, то больше никто не сможет помешать мне продолжать промышленный шпионаж. Для своего блага. — Малахов противно, скрипуче засмеялся, вынул пульт управления бомбой и показал Сергею и Кате. — Когда мы уедем, радиоконтакт прервется, и у вас будет лишь две минуты, чтобы помолиться Богу. Потом взрыв и конец. Не правда ли, прекрасная смерть?

— Сам попробуй, — прохрипел Краснов.

— Только после вас, — нахмурился Хромой. — В машину их.

Бойцы подхватили под руки скованную парочку, подволокли к «Фольксвагену», открыли заднюю дверцу и усадили на сиденье. Перед тем как захлопнуть дверь, Иван приблизился, поднял левую руку и, будто дразня, повертел в пальцах пульт.

— Вот так. Отходим на двадцать метров и ждем две минуты. — Он ехидно прищурился и стал похож на крысу, страшную черную крысу. — Может, желаете без этих двух минут? Не стоит тянуть кота за хвост, может, мне нажать кнопку и баста. — Хромой зло усмехнулся, встал поудобнее, приставил трость к больной ноге, поднял правую руку, выставил указательный палец и демонстративно приблизил к прозрачному колпачку, закрывающему красную кнопку. Погладил его, имитируя пуск.

— Пошел к черту, — Краснов хотел плюнуть ему в рожу, собрал во рту слюни и уже прицелился… Но неожиданно левая кисть Хромого со сжатым в ней пультом дернулась, из нее выбрызнулась струя крови, пальцы разжались и прибор полетел в траву.

Иван закричал от страшной боли, потерял равновесие и упал. Краснов опешил. Он понял, что в руку негодяя попала пуля. Но кто стрелял?

Бойцы мигом сообразили, что по ним ведется огонь из винтовки с оптическим прицелом и глушителем, присели и кинулись на обочину. Старший метнулся к угодившему ничком в траву Хромому, схватил под руки и хотел оттащить к джипу, но получил пулю в спину, застонал и завалился рядом.

Сергей воспринял случившееся как шанс остаться в живых и ринулся из машины, но прикованная к руке шпионка тормозила движения.

— Быстрее! Пульты! — гаркнул он. Катя последовала за ним и дала возможность нагнуться, перевернуть убитого Старшего и вынуть пульт из его кармана.

— Не тронь, — захрипел Хромой, когда увидел, что делает Краснов.

А Сергей дотянулся до второго валявшегося под машиной взрывателя и схватил его.

— Оба! — выкрикнул он.

— Как их отключить? — спросила красотка.

— Как их отключить? — Сергей адресовал вопрос к корчащемуся на земле Малахову.

— Пошел в зад, — рявкнул тот и правой рукой полез под мышку.

Катя вырвала автомат из руки убитого бойца и направила на Ивана: — Не смей!

Тот замер, не решаясь вынуть пистолет. За него это сделал Краснов. Это был «Стечкин» с глушителем.

Передернув затвор, сыщик приставил ствол к цепи наручников и выстрелил. Пуля освободила напарников из вынужденного плена и подарила Кате жизнь, но Сергей все еще был в смертельной опасности. Бомба продолжала сжимать его талию.

Четверо оставшихся в живых хромовцев попрятались в канаве, выставили автоматы и приготовились к бою. Они не знали, откуда ведется огонь, так как выстрелов слышно не было, и, не шевелясь, наблюдали за окрестными кустами. Сергей с Катей залегли у колес «Фольксвагена»:

— Надо с меня бомбу снять. Как она отключается?

— Не знаю, дай пульт.

Сергей передал один из приборов, а второй оставил себе. Притаившийся рядом Иван слушал их беседу, истекал кровью и тихо постанывал. Он уперся лицом в пыль и тяжело сопел. При каждом выдохе в воздух вздымался небольшой фонтанчик.

— Ты, сволочь, как бомбу отключить? — гаркнул Краснов.

— Умрешь в ней, — проскрипел Хромой.

Сергей смотрел на два ряда светящихся кнопок и старался вспомнить, как Старший отключил пояс, после того как Катя принесла Малахову программу и модем.

— Кажется, так, — он показал комбинацию из трех кнопок.

— Да, так, — подтвердила девушка, — у меня прекрасная зрительная память, ты же знаешь. Дави.

Следивший за ними краем глаза Иван поморщился. Сергей набрал двести пятьдесят три, и все лампочки на пульте разом погасли. Он посмотрел на обруч и несказанно обрадовался. Тот тоже отключился.

— А как его включить? — спросил Краснов после того, как расстегнул его и снял с талии.

— Зачем тебе? — Катя уставилась на сыщика.

Сергей посадил Ивана, одел на талию пояс и защелкнул на животе замок.

— Ах, да, две минуты, — съехидничала девушка.

— Именно две минуты. Отъедем на двадцать метров, остановимся и будем ждать. Через две минуты произойдет взрыв. Тебе, Иван, хватит двух минут, чтобы помолиться Богу или черту? — Краснов зло смотрел на Хромого.

— Мы можем договориться, — начал скрипучий диалог Малахов. — Сколько вы хотите? Миллион? Пять? Десять?

— У тебя столько нет, — парировала шпионка.

— У меня много есть, много, сколько хотите, столько и достану. — Глаза Хромого загорелись алчным огнем. Он и вправду решил, что с ним торгуются, но Катя с Сергеем и не думали этого делать. Они получили, что хотели — свободу, и теперь перед ними стояла сложная задача — не погибнуть в схватке с бойцами Хромого. А те как раз готовились напасть и отбить раненого босса.

— Эй, вы, — крикнул один из них, взявший на себя функцию командира, — отдайте нам Ивана, и мы вас отпустим.

— Чего захотел, — выкрикнул сыщик.

— Тогда мы вас убьем.

— Только дернитесь, я его пристрелю.

Силы были неравные — четверо против двоих, но напарников радовало то, что кто-то, они пока не знали кто, оказал им неоценимую помощь.

— Обойдите их сзади, а когда займете огневую позицию, разом и начнем. Надо спасти Иваныча. — Бойцы разделились и поползли в разные стороны.

— За кустами поглядывайте, там снайпер, — напоследок предупредил Командир.

Катя и Сергей сидели у «Пассата» и соображали, как им победить четверых вооруженных автоматами профессионалов. Вдруг ветки кустов зашевелились, они моментально вскинули стволы и уже хотели открыть огонь, но оттуда послышался милый женский голос:

— Не стреляйте, это я, Барби.

Сергей не поверил своим ушам, опустил пистолет и вытянул шею, чтобы получше разглядеть красотку. Та подползла к нему, и оперлась спиной о борт машины. Винтовку с оптическим прицелом положила рядом, но автомат «Узи» держала в правой руке.

— Привет, милый, вовремя подоспела?

Сережа открыл рот от удивления, набрал в легкие воздух, но выдохнуть не смог. Он смотрел на спасительницу во все глаза и не мог нарадоваться. А вот Хромой насупился и стиснул зубы. Катя сначала фыркнула, отвернулась, но потом успокоилась. Ведь Барби спасла и ее жизнь.

Красотка была в черном обтягивающем ее прекрасное тело джинсовом костюме, черных кроссовках и с автоматом «Узи» в руке. На его стволе был навернут глушитель.

— Привет, — запоздало произнес сыщик, не удержался, обнял красавицу за шею, притянул и поцеловал в губы. Та опешила, а потом поддалась порыву и принялась ласкать парня, воевать своим языком с его. Катя фыркнула и ревниво раздула ноздри. Ей было неприятно наблюдать за тем, как ее любовник оказывает знаки внимания конкурентке.

Тем временем бойцы Хромого обошли «Фольксваген» и залегли по обеим сторонам от него. Они видели как на ладони девиц, Краснова и лежащего рядом с ними Ивана. Если бы они открыли огонь, то попали бы в босса. Это обстоятельство их пугало — он им много платил за их службу и нужен был только живым и здоровым.

Командир вынул рацию и вышел на связь. Говорил шепотом:

— Алло, все меня слышат. Пока ждем.

— Чего? — послышался вопрос.

— Когда они отойдут о Иваныча.

— А если не отойдут?

— Ждем момента.

Сергей перестал лобзать Барби и посмотрел на Катю. Та надменно глядела на соперницу и всем своим видом показывала, что та ей безразлична.

— Как будем уходить, — наконец спросил сыщик, — на машине?

— Надо прорываться, — согласилась Барби, а Катя добавила:

— Его возьмем с собой как заложника.

— Как живой щит, — поправила вторая шпионка.

Соперницы посмотрели друг на друга с неприкрытой ревностью, сердито и надменно.

— Не спорьте, дамы, не важно в качестве кого, главное, берем.

— Кисть мне перевяжите, — проскрипел Хромой.

— Обойдешься, — рявкнул Сергей открыл заднюю дверцу «Пассата» схватил за шиворот Хромого, встал вместе с ним и заслонился его телом как щитом.

— Залезайте, — скомандовал он.

Дамы по очереди запрыгнули в салон, потом Сергей влез сам и после этого запихнул Ивана. Перекинул заложника на переднее сиденье, а сам остался на заднем.

— Я поведу, — вызвалась Катя.

— Нет я, — парировала Барби.

— Машина моя, — встала в позу Катерина.

— Плевать, что твоя. Ты, вшивая сука, по челюсти дала, прыснула в лицо снотворным, обворовала. Я украла секрет у Лэнца, и он мой, и миллион мой. Гадина! Я тебе сейчас морду набью.

— Только попробуй, сама получишь.

Находящиеся на заднем сиденье девушки схватили друг друга за руки и уже хотели драться, но Краснов рявкнул:

— Стоп! Не хватало вам тут передраться.

Слыша дамскую перепалку, Хромой не удержался и скрипуче рассмеялся. Под шумок он отстегнул замок пояса и хотел снять, но сыщик вовремя это заметил. Защелкнул замок обратно и показал Ивану кулак. То все понял, убрал руку и забился в угол.

— Ведет Катя, — приказал Краснов, — а Барби и я прикрываем. Езжай, не жди, пока из нас решето сделают.

Катя перепорхнула за руль, включила двигатель и рванула с места. Иномарка срезала бампером невысокие кусты и понеслась по ухабам.

— Уходят, — завопили бойцы и помчались к джипам. По пути прихватили труп Старшего и кинули в багажник, рядом со спящим Дроном. В машины расселись по двое, вырулили на дорогу и устремились в погоню.

«Фольксваген» попрыгал на кочках, но успешно преодолел лесок и выехал на асфальт. Бээмвэшки тарахтели за ним и понемногу приближались. На шоссе появились машины, и это обстоятельство обрадовало Краснова.

— Рули к ближайшему милицейскому посту, — приказал он. Катя переключила скорость и вдавила педаль газа в пол. Иномарка начала разгоняться и понемногу уходить от преследователей. Но скорость прибавили и внедорожники. Машины с ревом двигателей и свистом шин об асфальт мчались по неширокой дороге, пугая одиноких чайников.

— Они оторвутся, выскочат в город и нам их не догнать, — прорычал в рацию боец в первом джипе.

Едущий во второй «БМВ» командир рявкнул:

— Стреляй по колесам, останови любой ценой.

Боец отложил рацию, опустил стекло и выставил автомат в окно.

— Они целятся, — сказала Барби.

— Если откроют огонь, нам крышка, — крикнула Катя. — Скорость под двести.

— Можешь снять водилу? — спросил сыщик.

Барби отложила «Узи», схватила снайперскую винтовку, уселась поудобнее и прицелилась. В окуляре запрыгало ветровое стекло «БМВ», а за ним водитель.

Боец направил автомат на колеса и дал короткую очередь. Выстрелов слышно не было из-за глушителя, а вот пули завизжали, заискрили об асфальт, пробили дно, но в шины не попали.

Барби вдохнула, выдохнула, бесшумно выстрелила прямо через заднее стекло и попала точно в горло водителю первого джипа. Он вздрогнул, откинулся на спинку кресла, завалился влево и потянул за собой руль. Увидев, что машина без управления, сидящий рядом боец схватился рукой за руль и попытался удержать в ровном положении. Но труп давил на него всем своим весом, и джип свернул на встречную полосу, чудом разминулся с микроавтобусом, перелетел кювет, разнес в щепки деревянный забор старого стадиона, протаранил сарай и на полном ходу врезался в трибуны с задней их части.

От «БМВ» остался лишь мост и багажник, а все, что было спереди, превратилось в металлическое месиво. Боец мгновенно погиб, и его тело, как и труп водителя, зажало обломками. В деформированном дымящемся багажнике лежали умерший от удара Дрон и застреленный Старший.

Увидев смерть братанов, Командир зарычал как зверь, выставил автомат в окно и открыл ураганный огонь по «Пассату». Глушитель поглотил стрекот, а пули засвистели вокруг легковухи, полетели стекла и в обшивке образовались дыры. Сергей, Барби и Катя залегли между сиденьями, и машина понеслась фактически без управления. Иван захрипел, сел на пол и начал материться. Сергей схватил с сиденья автомат «Узи», не поднимаясь выставил в разбитое заднее стекло и открыл ответный огонь. Теперь шквал смертоносных бестий обрушился на «БМВ». Водитель притормозил, пригнулся за рулем, но за дорогой следил. Командир спрятался за торпедой, выбросил использованный рожок и вставил новый.

Автоматный магазин заканчивается за пять секунд, и его надо срочно менять. В это время вы становитесь мишенью и вынуждены прятаться. Сергей попытался как можно быстрее его вынуть и вставить новый, но, как ни спешил, все равно не успел.

Хромовец прицелился и дал очередь. Гадкие пули попали в заднее колесо, оно взорвалось, и легковуха села на обод. «Фольксваген» тряхнуло на асфальтовых выбоинах российской дороги и резко повело вправо. Чтобы не перевернуться, Катя резко нажала на тормоз.

Она была прекрасным водителем и приняла единственно правильное решение. В противном случае машину занесло бы на скорости сто девяносто километров в час, и она начала бы кувыркаться, как бочка. В живых после таких аварий никого не остается. Только месиво из тел, крови и металла в искореженном салоне.

Легковуха потеряла скорость, заюзила, заскользила боком, потом задом вперед, на затухании инерции встала на борт, выскочила на обочину, перевернулась на крышу и врезалась в ствол небольшого деревца. Седоки перевернулись вниз головами, но после остановки начали быстро принимать удобное положение.

Краснов опомнился первым, но на нем распласталась Барби. Он помог ей перевернуться, схватил «Узи» и полез на улицу. Катя спихнула с себя Хромого, хотела приподнялась, но он вцепился в нее здоровой рукой и начал вырывать автомат. Шпионка врезала ему кулаком в челюсть, он потерял сознание и распластался на треснувшем лобовом стекле. Катя расстегнула ремень его брюк, выдернула из петель, заломила руки за спину и мигом сковала.

Водитель «БМВ», видя перед собой «танец» «Пассата» и его вылет с дороги, начал притормаживать, но из-за высокой скорости пронесся мимо. Внедорожник остановился в ста метрах впереди, быстро развернулся и поехал обратно. Этого времени Краснову хватило на то, чтобы вылезти в разбитое заднее окно и осмотреться. Он спрятался за багажником и наблюдал за стремительным приближением джипа.

— Не шевелитесь, притворитесь мертвыми, — прохрипел он.

Девушки сначала не поняли его просьбу, но потом до них дошло. Они развалились на сиденьях в неудобных позах, но оружие держали наготове и следили за внедорожником.

Тот остановился в десяти метрах, Командир выбрался из салона и с автоматом наперевес пошел к легковухе.

— Осторожно, вдруг они живы, — предупредил водитель и вышел следом. Держа пистолет перед собой, он стал обходить «Фольксваген». Сергей решил не ждать и напасть первым. Он знал — неожиданность залог победы. Выставил автомат из-за еще вращающегося спущенного заднего колеса и выстрелил.

Пуля попала водителю в грудь, он охнул, попятился и упал на асфальт. Сергей выскочил из-за машины и хотел пристрелить Командира, но тот опередил его. Саданул ногой по глушителю и отбил «Узи». Краснов дал глухую очередь, но пули унеслись в «молоко». Хромовец приставил глушитель своего автомата к груди сыщика и нажал на курок. Но за мгновение до выстрела Сергей отвел его в сторону.

Очередь пробила полу куртки, а пороховой дым освежил правую подмышку. Краснов дернул за горячий ствол, но Командир был сильным и оружие не выпустил.

Парни на долю секунды замерли, соображая, что делать. Они оба держались за автоматы — за рукоятку своего и за ствол чужого. И никто не хотел отпускать ни своего оружия, ни чужого. А в салоне встрепенулись девицы и полезли в разбитое окно. Спешили на помощь своему кавалеру.

Краснов надавил пальцем на кнопку, и магазин «Узи» выпал, но в стволе покоился один патрон. Он нажал на курок, и произвел выстрел в кусты. Потом отпустил рукоятку, и автомат без пуль остался в руке бойца.

Сергей размахнулся и что было силы врезал парню правым кулаком в челюсть. Тот пошатнулся, но не упал, а бросил «Узи», схватился за куртку сыщика и потянул. Хотел перебросить через себя, но Краснов, падая, ломонул ему коленом в пах и головой в переносицу. В довершение дела грохнулся на обмякшее тело всей своей массой.

Командир охнул, закрыл руками превратившийся в кровавую блямбу нос, перестал сопротивляться и свернулся калачиком. Сыщик встал, вырвал из руки автомат, размахнулся и врезал Командиру ногой в подбородок. Голова дернулась, парень потерял сознание и обмяк.

— Тебе помощь не нужна? — красавицы стояли и смотрели, как тяжело дышащий сыщик отходит от побежденного.

— Вырубился, — прохрипел Сергей и полез в машину. Достал оба пульта управления бомбой и направился к «БМВ». Там в багажнике лежали спортивная сумка Кати, а в бардачке красновские кассеты, камеры, борсетка и коробка с дисками и модемом.

— Сваливаем, — крикнул он дамам.

Красотки побежали к джипу и вдруг услышали жалобный стон Хромого.

— Помогите, вытащите меня.

Катя вернулась, присела над жалким стариком и с издевкой произнесла:

— Мы отъедем, остановимся и подождем две минуты, пока ты помолишься своему богу. Но скорее всего черту.

— Нет, нет, мы договоримся, я заплачу за все, — хрипел Хромой.

— Я с предателями переговоров не веду, — зло выпалила Катя и встала.

Катя взяла у Краснова пульт и активировала бомбу.

Девушки залезли в джип, Сергей завел мотор и рванул с места. Удалился на двадцать метров и остановился.

— Ты чего? — красотки уставилась на него.

— Надо его взорвать сейчас, не ждать двух минут.

— Почему? — спросила Катя.

— К машине могут подойти люди и пострадать. — Он вынул пульт, поднял колпачок над красной кнопкой и, не раздумывая, нажал на нее.

Сзади, на обочине, прогремел взрыв. Окна «Пассата» повылетали, двери открылись и сизый дымок взвился над иномаркой. В том месте, где корчился Хромой, образовалось большое бурое пятно. Это были его внутренности. Лежащий рядом с машиной вырубленный боец не пострадал.

Сыщик вынул из своей борсетки сотовый и набрал номер Фомина. Тот взял трубку и обрадовался, когда услышал усталый голос друга. Сказал, что получил его предупреждение, и очень благодарен за это. Краснов сообщил, что опасность миновала, коротко рассказал о произошедшем и попросил приехать. Указал, где произошла трагедия, и выключил телефон.

Он выдохнул и с улыбкой посмотрел на девушек:

— Что дальше?

— А ничего, шпионской конторе конец, — ответила Катя. — Ты что собираешься делать?

— Дождусь друзей из МУРа, расскажу им все, и вместе решим, как лучше поступить.

— Нас в это не втягивай, — хором произнесли Катя и Барби. Они не имели ни малейшего желания встречаться со служителями закона и давать какие-либо объяснения. Профессия научила их вести дела скрытно и полагаться только на свои силы.

— Поступим так, — начала Катя, — ты остаешься, а мы уезжаем.

— Не хотите познакомиться с моими друзьями? — с улыбкой спросил Краснов.

— Нет.

— Я с одним уже виделась, — сказала Барби, — мне хватит.

— Как хотите, задерживать вас я не вправе, — вздохнул сыщик и стал собирать вещи. Он взял свои камеры, кассеты, борсетку, оружие, смартфоны, коробку с программой и модем и вылез из машины.

— Может, оставишь нам прибор, — предложила Катя.

— Мы столько времени потратили на его добычу, — добавила Барби.

— Хотите его кому-то продать или сами использовать? — удивился Краснов.

— Нет, но если ты его отдашь муровцам, он попадет к их начальству, а оттуда еще выше, к тем, кто его обязательно применит по назначению. — Катя взглянула на Барби, и та одобрительно кивнула.

— Вы думаете?

— Уверены. — В этом вопросе девушки были солидарны.

— Так как поступим, — спросил сыщик, — уничтожим его, что ли?

— Давайте уничтожим, чтобы никто и никогда не смог им воспользоваться.

— А модем… Может, это уникальное изобретение российских компьютерщиков?

— Знаем мы, какое оно уникальное. Его тоже наши шпионы сперли, — разведчицы были решительно настроены, и Краснов пожал плечами.

— Как хотите, он вам принадлежит.

— И поэтому мы за то, чтобы мир его не увидел. Ломай.

Сергей открыл коробочку и вынул переливающиеся на ярком летнем солнце лазерные диски:

— И вам не интересно, как эта программа действует? — спросил он.

— Нет, не интересно, — шпионки серьезно смотрели на сыщика.

Он взял первый диск, повертел в пальцах, попускал солнечные зайчики в лица дамам, а те с улыбками зажмурились, потом взялся за края и с силой согнул. Диск сложился пополам, треснул, но не сломался. Тогда Краснов несколько раз погнул его туда-сюда, и тот наконец лопнул. Он проделал ту же процедуру со вторым и третьим дисками. Кинул обломки в коробку и произнес:

— Ну вот и все.

— Модем тоже надо уничтожить.

Сергей вынул прибор, кинул на асфальт и придавил каблуком кроссовки. Повертел немного, превратив в блямбу из деталей, собрал мусор и кинул к дискам.

— Прекрасно, — обрадовалась Катя, — давай прощаться.

Она вылезла из машины, обняла Сергея за шею и страстно поцеловала в губы, села за руль и захлопнула дверцу. Следом за ней к Краснову приблизилась Барби, и ее поцелуй был подольше и более страстный.

— Давай, парень, живи долго, не влипай в истории, — посоветовала она, влезла в джип и захлопнула дверцу.

Сергей подошел к окну, взглянул на красоток и произнес:

— Вы не ссорьтесь и не деритесь и кончайте интересный, доходный, но опасный и дерьмовый бизнес.

Он кивнул дамам на прощание, Катя включила двигатель и рванула джип с места. Понеслась по трассе в сторону центра, а навстречу ей из-за поворота выехала кавалькада милицейских машин. Это спешили к месту происшествия сотрудники МУРа.

Сергей отошел на обочину и подождал, пока они проедут. Вторая из пяти черных «Волг» подъехала к нему, остановилась, и дверца ее отворилась. Краснов сел в салон и пожал руки Фомину и Максимову. Передал коробочку с разломанными дисками, да остатками платы и сказал, что из-за этого мусора убили Лэнца и всех остальных.

Машина доехала до места аварии, оперативники осмотрели сначала одну исковерканную иномарку, потом вторую и поехали на Петровку слушать рассказ Краснова. На аллее осталась следственная бригада и вовремя подоспевшие сотрудники ФСБ.

С прекрасными шпионками Катей и Барби сыщик Сергей Краснов больше никогда не увидится.