— Как известно, — начал свою лекцию профессор истории, — после предварительных успешных запусков на Марс ряда ракет с одним астронавтом на борту было решено отправить туда крупную многоместную экспедицию с целью основать на планете постоянную колонию. Но при этом возникло немало проблем. Одна из наиболее затруднительных: каким должно быть оптимальное соотношение мужчин и женщин в намеченном для полета экипаже в тридцать человек.

Существовали три варианта решения:

1. Послать равное число мужчин и женщин, исходя из предположения, что в ходе полета значительная их часть, по-видимому, полюбовно разобьется на пары, обеспечив тем самым хорошие изначальные возможности для создания колонии.

2. Отобрать двадцать пять мужчин и пять женщин с условием, что все они добровольно откажутся от принципа моногамии. Допускалось, что пять девушек без труда удовлетворят сексуальные аппетиты парней, не говоря уж об обратной, еще более авантажной ситуации.

3. Направить только мужчин, поскольку это позволит им лучше сосредоточиться на выполнении намеченных работ по колонизации. При этом подчеркивалось, что, поскольку второй межпланетный корабль предполагалось запустить на Марс примерно через год, то его экипаж можно было бы составить в основном из женщин, так что год холостяцкой жизни для первого состава не превратился бы в такое уж жестокое испытание, тем более что подготовительные школы для астронавтов на Земле крайне строго придерживались принципа раздельного обучения.

Директор Бюро межпланетных экспедиций решил вопрос очень просто. Он… Да, мисс Эмброуз? — Воспитанница его класса подняла руку, желая задать вопрос.

— Господин профессор, вы ведь говорите об экспедиции под командованием капитана Мэксона? Того самого, которого прозвали Мэксон-Всевышний, откуда пошла эта книга?

— Я как раз подхожу к этому моменту, мисс Эмброуз. В младших классах вам уже рассказывали об этой зкспедиции, но не в деталях. Теперь вы достаточно взрослые люди, чтобы узнать историю целиком.

Итак, директор Бюро межпланетных экспедиций разрубил гордиев узел этого спора, заявив, что члены экипажа будут отобраны по жребию, невзирая на пол, из числа выпускников обеих школ астронавтики. Никто не сомневался в том, что сам он в глубине души склонялся в пользу второго варианта, так как в старших классах обучались примерно пятьсот мужчин и только сто женщин. Следовательно, по закону средних чисел ожидалась естественная конечная пропорция лотереи в пять мужчин на одну женщину.

Однако действие указанного закона, как всем хорошо известно, нередко проявляется весьма странным образом. В итоге оказалось, что жребий вытянули двадцать девять женщин и только один мужчина.

Конечно, все те, кому улыбнулась судьба, принялись бурно протестовать. Но директор был неумолим, и, поскольку процедура жеребьевки была выполнена честно, он отказался изменить свое решение. Одной лишь уступкой с его стороны было назначение капитаном корабля единственного мужчины, Мэксона, — для того, чтобы как-то потешить самолюбие сильного пола. Корабль благополучно стартовал, а сам полет прошел превосходно.

Когда на Марс высадилась вторая экспедиция, она констатировала, что население планеты к этому времени удвоилось. Именно удвоилось, так как в отличие от остальных одна из женщин родила двойню, что и довело число детей до тридцати.

Вижу, мисс Эмброуз, вижу, что вы готовы снова задать вопрос. Но дайте мне закончить. Ничего сенсационного в том, что я вам сейчас рассказал, нет. Конечно, многие думают, что тут не все, дескать, в порядке с моралью, но факт налицо: не такой уж это большой подвиг для мужчины, чтобы от него забеременели двадцать девять женщин, если у него достаточно для этого времени.

Прозвали же капитана Мэксона «Всевышним» потому, что работы со вторым кораблем продвигались успешнее, чем намечалось, и вторая экспедиция прибыла на Марс не через год, как предполагалось, а спустя ровно девять месяцев и два дня.

Дает ли это уточнение ответ на ваш вопрос, мисс Эмброуз?