— Ты кошка? — возмутился я, глядя на Линн, которая опять приняла человеческий облик. — Почему ты кошка?

— Потому что я оборотень, — беззаботно отозвалась она. — Ты наверняка читал о нас в легендах. Мой род живёт тут со времён Первой Пространственной Войны. Мы застряли здесь так же как и ты, только около тысячи лет назад.

— А ты неплохо сохранилась для тысячелетней старушки, — отвесил комплимент и удостоился красноречивого фырка.

— Моему роду тут около тысячи лет. Я немногим старше тебя, дурень.

— Это понятно. Непонятно другое, почему ты не лиса? — спросил, понимая, что это не самое важное сейчас, но не желая унимать любопытство.

Картинка об оборотнях, составленная моим воображением, разбилась о реальность.

Линнея вздёрнула нос и отвернулась в сторону.

— Ты должна быть лисой. Почему ты не лиса? — я сверлил её обнажённое тело, завёрнутое в плед, а она продолжала строить из себя строптивую боярыню.

— Потому что я кошка, — ответила, наконец, спокойно и так, словно растолковывала ребёнку простые истины.

— Но ты же кицунэ?

— Кицукто?

— Кицунэ!

— Кисунэ?… — повторила она, смакуя исковерканное слово.

— Не так, но ладно…

Я задумался, выхаживая по комнате и глядя, как девушка прижимает к груди покрывало. Она по какой-то причине не торопилась одеваться и покидать постель.

— Да… ты, походу, кисунэ… — заключил я. — Тебе даже идёт такое прозвище! — Задумчиво плюхнулся на кровать рядом с ней. — Понимаешь, в моём мире есть легенды об оборотнях лисах, но ты не лиса.

— Я думала, мы это уже прояснили, — теперь начала раздражаться Линн. — Я не лиса! Я кошка. И не самая крупная в своём роде. Могла бы быть лисой, тигром, пантерой, даже волком. Но нет, я кошка. Самая маленькая и бесполезная, — с нотками грусти завершила она и сплела руки в недовольном жесте, подперев грудь, отчего та стала выше и интереснее, будто зажатая в корсет.

— Комплексуешь? — прямо спросил, глядя в глаза.

Она опять фыркнула и словно вся сжалась, делаясь беззащитнее и уязвимей.

— Не понимаю, как ты могла бы украсть ребёнка… — не унимался я, припоминая детали фольклор.

— Зачем мне красть ребёнка? — не поняла она.

— А вот это уже легенды этого мира! В них сказано, что оборотни крадут непослушных ребятишек и никогда больше не отпускают в родные края.

Она отмахнулась.

— Слушай больше. Родители всегда детей пугают кем-то важным и наделённым властью. Мой род не исключение. Мы тоже важные и наделены властью.

— Какой? Срыгивать шерсть, орать по ночам и делать тыгыдык?

Ситуация почему-то показалась мне очень комичной. В моей кровати лежит обнажённая женщина-кошка и парится, что она не женщина-тигр. Линн же на мой дурацкий вопрос среагировала ожидаемо — попыталась ударить, но начавший сползать плед не позволил ей дотянуться.

Я расхохотался и завёлся ещё больше.

— Ваше кошачьество, вам лоток в каком углу ставить? А поилочку? Кормушку, пожалуй, поставлю вон там, — и, указывая на нужный угол, почувствовал, лёгкий удар.

Она всё-таки изловчилась и выдала мне небольшую затрещину. Но оно того стоило.

— А подстилку у двери? Или будешь спать в ногах своего хозяина? — я не мог прекратить ржать.

— Какого хозяина⁈ — возмутилась она, выхватив подушку и огрев меня ею.

— Такого! — продолжил ржать. — Ты ж моя кошка. Об этом даже в студгазете написали. Я тебя героически спас с дерева, между прочим, от бандитской группировки мажориков отбил.

Ещё несколько ударов подушкой, и с её груди всё-таки слетело покрывало. Репортёрша вспыхнула как лесной пожарный — стремительно и ярко. Укуталась, насупилась, подобрав под себя ноги и завернувшись в плед как в кокон.

— Одежду подай, — не то приказала, не то попросила она.

— Не-а. Я должен быть уверен, что ты не прибьёшь меня, пока задаю вопросы.

— И какие же у тебя остались вопросы? Как часто меня надо вычёсывать?

— Кстати… — демонстративно задумался. — А за ушком можно почесать?

— Попробуй, — оскалилась она и клацнула зубами.

— А если серьёзно, то как вы жили всё это время? Как не спалились в век интернета? Вы все в семье оборотни?

— Пфу-у… — она гулко выдохнула, думая, с чего начать. — Значит так… Мы превращаемся по своей воле, поэтому всегда стараемся быть осторожными. Ты сам, когда тебе было нужно, на камеры не попадался. Это не так уж и сложно, не нужно быть гением, чтобы не такое провернуть, — съязвила она. — К тому же мы живем закрыто, хоть и не сторонимся людей. Все эти века в нашей семье передавалась информация о том, кто мы. Семья росла, мы принимали в «стаю» обычных людей, но крайне редко и обычно с одобрения старейшин. Как понимаешь, чтобы не превратиться в аристократов прошлых веков, которые сплошь имели проблемы со здоровьем из-за генетической скудости. Людей в семью отбираем достойных, неболтливых и готовых стать частью «стаи» и хранить наши тайны. Не каждый в роду может обращаться, обычно это один из трёх-четырёх детей у одной пары родителей. И то не в каждом поколении могут быть оборотни. Иногда мы рождаемся через поколение, а то и два.

— Хм, значит, не все ваше племя оборотни, а только избранные особи?

Фраза про избранность определённо пришлась ей по душе. Она придвинулась ближе и более доверительным и добрым голосом продолжила рассказывать.

— Моя бабушка — леопард. Она самая мудрая и талантливая в нашей семье. Дедушка был простым человеком, но очень любил бабушку. Мой отец мог унаследовать дар обратной стороны Луны от неё, но этого не произошло. Луна поцеловала меня. И это, мне кажется, всегда его огорчало. Я единственный ребёнок, и при этом девочка, не наследник. Когда на моём теле нашли отметку поцелуя, отец загрустил, понимая, что даже если потом родится мальчик, оборотня-наследника уже не будет, потому что поцелуй украла я.

Её слова о Луне заставили задуматься. В этом мире оборотни тоже были с ней связаны, хоть и не обращались в полнолуние, как те, что описаны в мифах моего мира. Не обычный оборотень-волк, не кицунэ. Странный и загадочный вид, который не мог оставить меня равнодушным.

— Что такое этот ваш поцелуй Луны?

— Как у вас Печати. И дар, и проклятье, — усмехнулась она.

— А как оно выглядит. Ты сказала, что нашли отметку на теле. Покажешь?

— Ещё чего! — возмущение прокатилось по ней с потоком мурашек, которые были хорошо заметны на коже в свете садящегося жёлтого солнца.

Она была обнажена и пряталась под пледом, но мне хорошо были видны руки, плечи, зона декольте, шея, часть спины, нога, слегка согнутая в колене, и не покрытая почти до бедра. Где бы ни прятался «поцелуй Луны», от моих глаз он был скрыт.

— И сколько вас таких? — продолжил расспрашивать я.

— Сейчас трое. Мы с бабушкой и троюродный дядюшка Анри со стороны отца, он медведь. Самый редкий вид оборотней, между прочим. И самый крупный. Другой дядя умер недавно в море, он был гепардом.

Тема размеров оборотней явно не давала Линн покоя. Видимо, быть маленькой белой кошкой не самое престижное положение, когда в семье есть такие внушительные представители.

— Раньше оборотни рождались чаще. Теперь стали вырождаться. Может, потому, что в нас течёт слишком много людской крови. А может, это связано с Героями. Когда начали появляться первые знамения, ещё лет двести-триста назад, в нас, как в виде, начала отпадать необходимость. Мы были хранителями этого мира, но теперь это место заняли вы. И только преемник Адана Муна будет волен решить, что с нами будет. Он либо продлит нашу клятву, и мы навсегда останемся здесь, обретая силу, либо снимет с нас обязательства, и мы сможем уйти и самим решим, как строить судьбу племени.

— Но как? Как вы уйдёте?

— С его помощью. Адан Мун призвал нас из разлома на поддержку этого мира. И через подобный разлом мы сможем уйти.

— А как вы узнаете, что это нужный разлом?

— Адан Мун — единственный, кто мог открывать их. Он мог повелевать аномалиями. Все Герои могут «зашивать дыры», но лишь он делал это легко, и только он мог эти «дыры» создавать. Преемнику перейдёт эта сила. Печать Хаоса пробудит в нём этот дар.

— Но если Джонни потомок, он вряд ли вас отпустит, если узнает, что вы должны будете ему служить.

— Вероятно, — она как-то странно посмотрела на меня. — Но я буду верить, что преемник в итоге окажется таким же благородным, как Великий Герой.

Оптимизм показался мне слегка наивным, но расстраивать девушку не было никакого желания, поэтому задал ещё один вопрос:

— А как ваша семья устроилась тут. Чем занимаетесь? Ты сказала, что вы достаточно влиятельны. Вы все журналисты, репортёры, блогеры… или, может, телеведущие?

Она рассмеялась.

— Слышал бы тебя сейчас мой отец. Влияние и работа в журналистике или в медиа — это пшик. Он свято верит, что только физическое воплощение труда достойно уважения и имеет вес в этом мире. Так что мой выбор профессии — моя проблема. Я самая мелкая кошка в истории семьи. Как во части влияния, так и по виду. Не зря говорят, что наш дар отражает нашу суть.

— И чем же занимается твой отец, если не одобряет твой выбор? Что же он сам такого делает?

— Не только он, вся семья. Уже много-много лет моя родня занимается туристическим бизнесом. Исторически нам принадлежат красивые земли, которые мы охотно преобразовали в курорт. Наш род богат, влиятелен, но невелик. Нам не нужно много места, поэтому мы продаём его туристам в сезоны.

Не сумев сдержать смешок, посмотрел на Линнею саркастически.

— Что смешного?

— Вы из другого мира, но одалживаете земли туристам, которые родились в этом мире. Я вижу в этом некоторую иронию.

Она улыбнулась и кокетливо повела обнажённым плечиком.

— Почему бы и нет, если мы смогли превратить эти земли в процветающий курорт. Тем более, мы их заслужили после Первой пространственной Войны. Мы хорошо помогли Адану Муну.

Стук, раздавшийся со стороны коридора, оборвал приятную беседу. Мы оба мгновенно застыли, замолчав и прислушиваясь. Стук повторился.

Оба понимали, что нельзя, чтобы «надзиратель» или кто-нибудь из друзей нас застукал. «Надзиратель» обязательно донесёт до ректора, а тот только и ждёт повода, чтобы избавиться от меня. А мне нельзя в тюрьму, я слишком красивый. И такое понижение в «должности» никак не входит в мои планы.

— Мистер Канто?.. — раздался из-за двери голос Капальди, и стало ясно, отмолчаться не выйдет.

Будь то Шен или Руби, просто не открыл бы, и потом связался через браслет. А этот… Этот просто так не уйдёт.

— Я знаю, что вы в комнате. Ваш браслет был применён для открытия двери. Откройте, пожалуйста.

Большой брат следил пристально. Конечно, все мы понимали, что это реалитишоу и за нами следят, но то, что обычным дежурным наставникам доступна вся информация о передвижениях студентов, не то что злила, а попросту приводила в бешенство. И Линн это заметила. Положила теплую небольшую ладонь на мой кулак, в котором я сжал край пледа.

— В кошку… быстро, — скомандовал я так тихо, как мог.

В глазах девушки отразился испуг.

— Я не могу… — извиняющимся тоном прошептала она. — Пока нет сил, ничего не выйдет…

— В смысле не выйдет? — возмутился я, понимая, что Капальди долго ждать не будет. — Ты же оборотень!

— Не могу так часто туда-сюда. Истощена! Чувствую, что не получится. Я же тебе не супергероиня, которая в любой момент готова!

— Тогда в шкаф… — указал на секцию с вешалками, где могла бы поместиться миниатюрная особа. — Секунду! — теперь уже в сторону двери крикнул, не дожидаясь очередного стука. — Я задремал…

Линнея подскочила, зажимая края пледа со спины, чтобы тот не оголял тыл, но периферическое зрение всё равно выхватило небольшую часть аппетитных изгибов. Пока девушка скрывалась в шкафу, я ногой загонял её одежду под кровать.

— Долго мне ещё ждать, мистер Канто? — раздражённый тон Капальди прорывался наружу из-под маски вежливости.

— Натягиваю брюки, — без зазрения совести соврал, когда закончил с одеждой и подошёл к шкафу, где только что скрылась Линн.

Она опять испуганно уставилась на меня, когда раскрылись дверцы. В этот раз с лёгкими нотками непонимания и заинтригованности. Я схватил край пледа и с хитрой улыбкой произнёс:

— Прячься за шмотки.

Но она не поняла. И только когда потянул ткань на себя, глаза девушки округлились. Ни крикнуть, ни возмутиться не могла, поэтому подчинилась и действовала, как приказал. На кону были карьера и репутация, ими она не готова была жертвовать. Так что перестала придерживать свою единственную защиту и резко, ещё до того как плед соскользнул с груди, сдвинула висевшую в шкафу одежду. Ловко и почти идеально.

Не скажу, что намеренно собирался подглядывать, но прикрытая одной рукой грудь смотрелась гораздо привлекательнее, чем когда её покрывала ткань.

Заправив наскоро постель, чтобы из-под кровати не были видны разбросанные вещи, направился к двери и застыл. Капальди уже открыл её своим мастер-ключом.

— Какого… — начал было я, взрываясь от ярости, но не успел закончить.

— Распоряжение ректора, — то ли извиняясь, то ли ставя перед фактом, пояснил «надзиратель», проходя вперёд. — Новые правила. Если студень не отрывает дверь больше минуты, дежурные наставники имеют право войти.

— Прошло меньше минуты, — чуть ли не рычал я.

— Это ради вашей же безопасности, разумеется. Сами знаете, аномалии, — он равнодушно развёл руками и уставился мне через плечо на заправленную кровать.

— Что вам нужно? — не желая играть в игры, прямо спросил я.

— Мне велено проведать всех участников испытания. Это большой стресс, так что всякое может случиться.

Но по взгляду было видно, но он что-то вынюхивает. Цепкий взгляд скользил по поверхностям.

— Жив. Цел. Раздосадован, — отчеканил я.

— Отчего же?

— Вы меня разбудили. Могу я отдохнуть после испытания? Или вы ещё чего-то делаете? Я бы не отказался от сказки на ночь или стакана тёплого молока. Подобных распоряжений вам не давали?

— Хорошего отдыха, мистер Канто.

Он развернулся, собираясь уходить, но вдруг бросил взгляд на шкаф, в котором пряталась Линн. То ли что-то услышал, то ли заметил, но замер, непрерывно разглядывая створки.

— Что-то не так?

Он не ответил и сделал несколько шагов в том направлении.

Страха я не испытал. Да, меня могли отчислить. Да, Линн могла лишиться работы. Да, это всё дурно пахло. Но что твёрдо усвоил за годы соревнований, так это одну простую истину: никогда нельзя суетиться, даже если думаешь, что всё кончено.

Не стал отвлекать его сбивчивой речью, не стал окликать голосом, который может дрогнуть. Просто стоял и смотрел вслед, понимая, что настолько бесцеремонно Капальди не поступит. И если ему приспичит осмотреть содержимое шкафа — он заставит меня его раскрыть. И вот тогда придётся что-то решать.

— Какой интересный у вас рисунок на стене. Ваш? — и он сделал ещё два шага мимо шкафа к полке, куда Руби прикрепила одно из своих художеств, созданных акварелью.

— Мой. Но автор не я.

— Хм… У этого человека талант, — задумчиво произнёс Капальди. — Не смею вас больше задерживать. У меня в списке ещё целых два сектора.

Когда дверь защёлкнулась, я услышал возню в шкафу.

— Выходи, он ушел, — негромко произнёс, опасаясь, что «надзиратель» может подслушивать.

Линнея проигнорировала мои слова, и тогда я распахнул дверцу, напрочь забыв, что девушка не одета. Она проворчала что-то неоднозначное, натягивая мои брюки под незастёгнутый пиджак.

— Прошу прощения, запамятовал, — попытался оправдаться, но по взгляду понял, что бесполезно.

— Хам! — рявкнула она и вышла, а я не стал зацикливаться не недовольстве гостьи.

— Ну, просто день высокой моды, — похвалил образ репортёрши. — Тебе, между прочим, очень идёт! И пиджак на босу грудь, и штаны со стрелками, и вот это вот всё, — провёл рукой напротив головы, намекая на приятную взъерошенность волос. — Классно в общем. Возьми на заметку.

Она скорчила скептическую гримасу и полезла под кровать за одеждой.

— Ладно, было забавно, но мне пора. Да где же?.. она вытащила всё, кроме трусиков, и теперь пыталась понять, куда они делись.

— Не это ищешь? — уточнил, поднимая кружевное безумие на уровень глаз и любуясь, как девушка багровеет.

Она поторопилась отобрать их, сделала несколько резвых шагов навстречу и выхватила бельё из рук. Наши глаза встретились: её, пылающие праведным гневом и смущением, и мои — холодные и бесстрастные. Несколько секунд длились эти полные напряжения и полувопросов гляделки, пока она не отвела взгляд. И как только это произошло, я отвернулся, закинув руки за спину, будто сотрудник службы охраны, оберегающий спутницу.

— Не буду подсматривать, — обозначил намерения, чтобы больше она не смущалась, ведь за день и так произошло слишком много всего.

— Спасибо… — без особого энтузиазма мурлыкнула она и начала собираться.

— Почему ты открылась мне? — не поворачиваясь спросил, понимая, что больше ни на один важный вопрос сегодня Линн не ответит, не успеет. — Ваш род связан с Аданом Муном и его преемником. А я пришел из другого мира, занял чужое тело, присвоил чужую «славу» и медальон, который не просиял в моих руках, когда я коснулся его.

Она ответила не сразу, была слишком занята пуговками блузки или просто не хотела говорить. Но через несколько секунд вышла в зону видимости, надевая на ходу туфли.

— Ты иномирец, как и я. Нам нужно держаться вместе… — она ещё немного подумала и добавила: — Если преемник Великого Воина не захочет отпускать нас, может быть, то, что внутри тебя, захочет дать нам свободу. — Рука Линнеи легла мне на грудь в области сердца. — Ты пришёл издалека и, возможно, в какой-то момент захочешь уйти. И в моём племени не все жаждут остаться…

— Но разве ты не должна была хранить тайну своего рода от посторонних?

Она помолчала, опустив взгляд.

— Ты не такой уж и посторонний. Да и позже ты всё поймёшь. Ведь мы оба, и ты, и я, оказался не в своём мире. А ещё… я так устала хранить секреты! Они душат меня с самого детства. И теперь моя работа — раскрывать их. Я выбрала её, потому что больше не могла вынести ни одну тайну. Давай раскроем их все до единой, Канто… В этом месте их слишком много.

И не дожидаясь ответа, направилась к двери. Там застыла на одно короткое мгновение, а затем бросила обернувшись:

— Купи ветчины… Если моя миска будет стоять тут, я бы хотела, чтобы она была полной и вкусной.

И подмигнув скользнула в коридор, сжимая в руках контрабандный мастер-ключ.

В тишине и одиночестве мне ничего больше не оставалось, как прильнуть к планшету. Линнея-Мими, моя белохвостая кошка, поведала очень много, но при этом катастрофически мало. Любопытство всегда было одной из моих слабых сторон, и я поддался пороку сёрфинга страниц.

Семейству Харрис принадлежало несколько островов, на которых они развивали свой туристический бизнес. Отцом Линн оказался коренастый мужчина с серьёзным одутловатым лицом. Углубившись в просмотр фото, нашёл и ту самую бабушку-оборотня, которой, как мне показалось, очень гордилась Линнея. Мама на фотографиях тоже присутствовала, но имела какой-то отстранённый вид, будто витала в облаках. Но впечатление производила приятное, напоминая поэтесс прошлого столетия — романтичных и загадочных.

Острова оказались райскими — роскошными и манящими. На одном жило затворническое семейство во всём своём многообразии, а остальные (их большая часть) были доступны для посещения. Примерно так же выглядели разрекламированные в моём мире тропические курорты, на которых мне так и не довелось побывать из-за нехватки времени и средств.

Больше всего взгляд привлекли небольшие домики над водой и бар внутри бассейна. Другой примечательной вещью оказалось название одного из островов. «Деревня живых мостов». Звучало таинственно и мелодично. Выглядела же деревня совсем не как деревня и являлась сердцевиной комплекса. Центральный остров соединялся с остальными при помощи переплетённых корней деревьев, формировавших прочную пешеходную переправу.

Не знаю, будут ли в нашей Высшей Школе каникулы, но именно на этих островах мне хотелось провести хотя бы несколько дней. А уж познакомиться с оборотнями, которые размерами побольше кошки — так и подавно.

Но как бы ни было приятно рассматривать красивые фотографии, стоило уделить время поиску ответов на по-настоящему важные вопросы. Например, каким именно образом меня призвали в этот загадочный мир. Кому было под силу произвести обмен душ и зачем?

И раз уж я уже перерыл тонну информации в сети по данному вопросу и не нашёл ничего, стоило попробовать перелопатить библиотеку. Там наверняка могла храниться эксклюзивная информация, не доступная простыл смертным. А раз уж у меня, как у студента бронзового сектора, есть эксклюзивный доступ к книгам, к которым чёрных браслетов не подпустили бы и на метр, грех не воспользоваться подобными привилегиями.

Ехать по кампусу на велике в плюс восемь градусов за бортом, конечно, лучше, чем ехать ночью в багажнике в лес, но ощущения, надо сказать, так себе.

Кожанка, шарф и перчатки исполняли свой долг добросовестно, но летевший в лицо снегодождь портил всё. Я отнёсся к этому философски, как к привету из Питера. Прошло уже два месяца и ровно одна неделя, как я попал в Высшую Школу Героев, хотя мне и казалось, что пронеслась целая вечность. Вопросов и загадок становилось всё больше, но и ответы один за другим появлялись.

За это время я добился места в совете старост (хоть пока ещё и не было проведено ни одного заседания), прикоснулся к древнему медальону Великого Воина, повысил уровень стипендии до бронзы, раскрыл в себе Печать Потока, узнал про заговор ректора, разоблачил Дэниеллу и победил зомби-призрака. Неплохо провёл половину семестра, одним словом.

А теперь ещё и выяснил, что оборотни существуют. Поцелованная Луной Мими, или точнее, Линнея Харрис, оказалась гостьей из другого мира, как и я сам. Вот только тело она не меняла и была связана клятвой рода с Аданом Муном.

Спрашивать про родной мир девушку было бессмысленно, ведь она никогда его не видела. Может быть, мы вообще земляки. Но боюсь, этого никогда не узнаем. Единственные монстры, которых встречал в прошлой жизни, имели абсолютно стандартный человеческий облик. И если где-то в Японии действительно обитали кицунэ, а в тёмных лесах других стран были люди, обращающиеся в полнолуние в косматых тварюг, то выяснить это мне уже вряд ли доведётся. Мне бы тут во всём разобраться.

Припарковав велосипед и отряхнув одежду от лишней влаги, протопал к входу. Внизу меня уже ждал Шен, расположившийся в углу за столиком с книжкой. Он готовился к тесту, пыхтя и потирая лоб, а я вместо этого целое утро потратил на бассейн и гантели.

Бронзовый сектор радовал комфортным спортзалом. Просторный, функциональный, с прекрасной системой вентиляции и тренерами, услуги которых мне не требовались. Интересно было понаблюдать со стороны на профессионалов этого мира. Они мало чем отличались от наших, разве что делали поправку на супергеройские способности и склонность к регенерации, поэтому не особенно щадили уставших студентов. Я бы, если уж на то пошло, тоже мог дать и тренерам, и ребятам парочку советов, однако потребности в наставничестве не испытывал, да и время зря тратить не хотел, без меня разберутся. К тому же это им, а не мне, деньги платят за то, чтобы Героям преподавать.

Заметив меня, Шен махнул, и я подозвал его жестом.

— Мне кажется или ты похудел? — уточнил, когда мы поравнялись.

Он улыбнулся в широту своих розовых добрых щёк и прошептал.

— Да, но не при помощи тренировок.

— Это как? На диету сел?

Он аж хрюкнул со смеху.

— Никому не говори, но я ходил к Шане.

— Зачем? — я не уловил связи.

— Девчонка не только классную студгазету замонстрячить может, но и материей ловко манипулирует. У неё дома миниатюрная панда живёт, которую она сама скукожила дол размеров чихуахуа. А стайка карпов — в прозрачной кружке плавает. С людьми у неё пока не очень выходит, но уже научилась уменьшать в объёмах жир, как ты можешь заметить. Эффект пока временный, максимум на сутки, но всё равно впечатляет.

Не разделяя его восторгов, скептически осмотрел друга и поморщился.

— Она что, местный пластический хирург теперь? Уверен, что тебе нужны такие процедуры?

Я и в своём мире не очень одобрял сложные косметические манипуляции с внешностью, не обусловленные необходимостью, а тут и подавно. Кто знает, чем это всё может обернуться. Шана явно свой дар не тестировала, клинические испытания не заказывала и сертификацию не проходила. И хоть на Героях всё и заживает как на собаках, побочка может прилететь неожиданная. С другой стороны, все мы взрослые люди и способны решать, что наращивать, а что нет.

Шен беспокойства не разделял и вытянулся ко мне, чтобы шепнуть:

— Это бомба! Шана — мастерица. Руби у неё себе губы накачала. Я б сказал, что лучше б сиськи, но с ними у неё и так всё в порядке, — и довольный расплылся в улыбке.

— Большие сиськи — большая ответственность, — заключил я.

— Тебе если что поднакачать надо — тоже обращайся. Увеличивает она как надо.

Теперь Шен сально подмигнул и уже в полный голос заржал.

— Меня, знаешь ли, природа не обделила, — парировал я и решил сменить тему. — Пойдём, человек-резинка, пора б и делом заняться.

— Сам ты ган*он! — возмутился Шен и гордо изрёк: — А я человек-эластик!

— Жопастик. Топай давай.

Я оплатил проход для Шена в бронзовый сектор по соответствующему тарифу, потратив бонусные монеты. Он был тут впервые и разинул рот, когда вошёл. Конечно, это не золотой сектор, а лишь бронзовый, но разницу несложно было уловить по светлым просторным комфортным читальным зонам. Больше диванчиков, удобных стульев, столов, ламп и компьютеров. И штук пять поисковых автоматов, вместо одного.

Дав другу насладиться моментом, перешёл к указаниям только тогда, когда Шен, наконец, прекратил на всё заворожено глазеть.

— Значит так, нам нужно всё, что касается Адана Муна, его техник, посланий, биографии. Если будет что-то о пакте с оборотнями — тоже сразу говори. Нам пригодится всё.

— А чего ты так плотно взялся за изучение темы? Воинов подробнее мы будем изучать нескоро, пока это нигде не потребуется.

Хоть в библиотеке было немноголюдно, и все были заняты своими делами, говорить в полный голос не хотелось. Поэтому наклонился к Шену и пояснил.

— Ли Рой натолкнул на некоторые мысли. Он подкинул свои исследования по части других миров, монстров, разломов и разумных вторженцев. Разве тебе неинтересно прошерстить тему? Расширить кругозор. Учёба — дело хорошее, но мы с тобой, дружище, Герои. И нам нужно будет защищать этот мир. И вряд ли делать это придётся по учебникам.

Пояснять за истинную причину и за природу Линнеи Харрис не стал. Это была не моя тайна, к тому же Шен по доброте душевной мог поделиться Терром, тот с Руби, та с Лясей, и вот уже никакого секрета и нет. Единственный человек, который бы точно никому ничего не рассказал это Агата. Вот это барышня-могила. И секрет сохранит, и взглядом убьёт, если потребуется. Но если Шен начнёт делиться тайнами, то одной Агатой точно не ограничится.

— Разумные вторженцы… — протянул Шен. — Они все в какой-то степени разумные. Но ты имеешь в виду человекоподобных, да?

— Ну да. Если есть другие миры, наверняка есть похожий на этот. И если кто знал о существовании подобных, то это Адан Мун — единственный Герой, способный не только закрыть разлом, но и открыть его. Может, он где-то отставил подсказки. Легенды и пророчества полны иносказаний и, возможно, не все из них правильно толковались на протяжении веков.

— Возможно… — протянул он. — Ну что ж, попробуем покопаться.

Он, конечно, об этом не знал, но я имел особенный ключик — знание о параллельном мире, из которого пришёл. И знание об оборотнях. Но обо всём этом не мог сказать никому из друзей. По крайней мере, пока.

Теперь Шен по-настоящему заинтересовался, глаза забегали, на лбу проступили морщины, как это всегда бывало, когда задумывался.

— Давай разбираться! — Он направился к интерактивным стойкам с поисковой системой и вбил запрос присвистнув. — Дохрелион результатов. Нужно фильтровать.

— Поэтому я и позвал тебя. Хватай своими загребущими ручищами все книги, которые могут оказаться полезными. А я пойду добывать бумажный экземпляр одного трактата, который не выдают тем, у кого на запястье чёрный браслет.

— Как хорошо, что стипендия свалилась тебе на плечи.

— Не свалилась. А была нажита непосильным трудом, — поправил я.

Книга, к которой я потянул свои лапы, в электронном виде не числилась. Возможно, по причине того, что не считалась учебным пособием. Да и большинство оцифровок, к которым имелся доступ на бронзовом и чёрном секторах сильно хромали качеством. Некоторые страницы могли отсутствовать, резкость картинки не везде позволяла правильно прочитать текст, что-то засвечивалось при обработке, что-то утрачивалось. Иметь электронные копии в наше время считалось необходимостью, которую я ни в коем случае не оспаривал, но посмотреть вживую именно на этот образец всё равно стоило, даже если бы у него был цифровой аналог.

В печатном виде книга живёт совсем другой жизнью. Дышит историей, хранит в морщинках заломов свои особые тайны и может позволить себе содержать заметки на полях от тех, кто обладал ею прежде. Электронку легко отредактировать, скорректировать лишнее, убрать от любопытных глаз то, что хочется утаить. С «живым» манускриптом такой номер не пройдёт.

Поисковый автомат блеснул экраном, среагировав на прикосновение бронзового браслета. Нужная книга вышла третьей в запросе, и я подал заявку на доступ к печатному изданию. Невидимый разум эту заявку одобрил и предложил пройти к первому окну, которое ностальгически заигрывало с воспоминаниями, пробуждая образы со стойками от Почты России, но, скорее, в том виде, в котором они будут лет через дцать. И хоть само окно действительно было похоже, «работник» даже близко не походил на неторопливых женщин с бейджиками и вселенской тоской в глазах. Расторопный робот, перемещавшийся между высоченных стеллажей, складывал книги и сортировал, отсылая по специальным «коридорам», представлявшим собой подобия вентиляционных шахт.

Стеклянные стенки, минимум изгибов и всё это под лёгкое жужжание механизмов.

Скорость, простота и ноль стресса для потребителя.

Манускрипт оказался увесистым. Запах древности и величия сочились сквозь кожаный переплёт. Уолтер-Джек Тейлор любил диковинные вещички и хранил в своей коллекции не только цацки, но и редкие книги. Я и узнал-то о ней из сети, увидев фото со времён благоустройства Школы, задолго до нашего появления. В статье говорилось, что вся библиотека этого монстра перейдёт в собственность администрации. Не был уверен, что книга окажется доступной, но, видимо, её всё-таки поместили в хранилище. И так как особого уровня ценности за ней не значилось, то выдача бронзовому студенту прошла без особых проволочек.

«Зов Чистоты» — большими витиеватыми буквами было начертано на обложке. В центре из выпуклых сплетающихся ветвей и листьев вырисовывался перечёркнутый круг. И ниже «Отринь лишнее, услышь прошлое».

Ничего не говорящий заголовок, если не знать, что вторая фраза — это один из девизов секты Отрицателей. Почему Тейлор интересовался ими, можно было только догадываться. Сам он вряд ли входил в число адептов, но кто знает? В любом случае манускрипт выглядел интригующе.

За распахнутой обложкой меня встретили пожелтевшие страницы с лохматыми потрескавшимися краями, но каково же было разочарование, когда взгляд упал на мелкие буквы, испещрявшие потёртые листы. Всё было зашифровано! Ни одной знакомой надписи. Ни одного поясняющего предложения.

Ни. Че. Го.

Ничего, что могло бы оказаться полезным. В недоумении я сидел, перелистывая страницу за страницей и даже не мог сказать, что сильно расстроился. Скорее, просто был обескуражен. Да, мне не удастся ничего прочитать, но раз оно зашифровано, значит, там что-то важное.

Повертев книгу, понял, что её покрывало подобие суперобложки, которую, по всей видимости, под заказ приобрёл душитель Джек. Сама книга имела совершенно другие символы, что на форзаце, что на корешке. Я бегло посчитал их количество на обложке и на кожаном её варианте. Оно совпадало, хоть и не было разделено пробелом. А значит, есть два варианта. Первый — текст просто написан слитно, а буквы заменены на другие символы, чтобы запутать. Вариант сомнительный, но имеет место быть. И если это так, то мне повезло, ведь всё что нужно, это сопоставить буквы с названия и подобрать оставшиеся. Второй вариант — количество букв это просто случайное совпадение. В этом случае книга может быть написана на редком древнем или даже тайном языке, который фиг разберёшь. Но разбираться с этим нужно явно не здесь.

— Фух! — плюхнулся рядом Шен, водрузив на стол рядом стопку книг, уже больше напоминавших обычные учебные материалы. — Умотался, но, кажется, собрал самый сок. А у тебя там что?

Не сумев скрыть разочарование, он отшатнулся.

— Каракули… Ничего без меня не можешь! Учись! — с гордостью воскликнул, обводя рукой свой улов.

— Поможешь отфоткать? — спросил я, понимая, что забрать древний манускрипт в комнату мне не позволят.

— Не, не, не… давай сам, — запротестовал Шен. — Лучше бери половину и давай искать инфу.

— А давай лучше подкинем монетку, — предложил я.

— Нет у нас тут монеток. Давай лучше на «хаос, сила, тело, разум и поток».

— Это как? — уточнил я, смутно подозревая, что это что-то вроде «камень, ножницы, бумага».

— Ребята придумали игру по Печатям, смотри, — и скрестил указательный и средний пальцы, поясняя: — Хаос. — Затем сложил ладонь в кулак. — Сила. Дальше Тело, — сложил пальцы в каплю, символизирующую эту Печать, как я в детстве показывали уточку.

Я попытался повторить все три, а Шен сразу после этого раскрыл ладонь.

— Это разум. А Поток — просто оставляешь один указательный палец поднятым вверх. И всё. Запомнил?

Я неуверенно кивнул и повторил жесты, пытаясь натренироваться.

— Верхний бьет два нижних под ним, — пояснил Шен. — И так по кругу. То есть Хаос бьет Силу и Тело, а, например, Разум бьет Поток и Хаос.

— Отлично! Тогда давай так, кто выигрывает — читает книжки, все.

— Так себе награда, — поморщился Шен.

— А кто проиграл — фоткает всю эту книжку на мой планшет.

Вспомнилась аксиома Эскобара, но цитировать её я не стал, было видно, что Шен что-то такое думал про себя и без моих комментариев.

— Ладно, — он сложил кулак на ладонь и начал отстукивать: — Хаос, Сила, Тело, Разум и Поток.

Он выставил вперёд раскрытую ладонь, а я скрестил пальцы.

— До трёх! — тут же произнёс, понимая, что проиграл, и Шен нехотя согласился.

Во вторую попытку я побил его Тело Силой. В третий раз своим Потоком Хаос. В четвёртый он побил Телом Разум, и у нас сравнялись шансы. В итоге, её величество госпожа удача, выбрала меня своим фаворитом, подарив победу с помощью Печати Потока против Силы.

— Смотри, чтобы страницы были не смазанными, — попросил, передавая планшет. — Мне потом ещё эту абракадабру расшифровывать.

Конечно, сам я ничего расшифровывать не собирался, а вот подсунуть Стивену Ли Рою вполне мог. Мужик наверняка был способен докопаться до сути этих каракулей, да и со мной дел иметь не чурался. Несколько страниц, которые дам ему для затравки, приметил почти сразу. У них на полях были начерчены символы, похожие на те, что видел в тюремной камере. Вот они-то и смогут пролить свет на моё появление здесь.

— Блин, я так до завтра не управлюсь… — вздохнул Шен. — А ведь ещё подготовиться собирался…

— К чему? — не припоминая никаких тестов, удивился я.

— Завтра же День Родителя. Забыл?

Своих я потерял ещё пару лет назад, так что увидеть их тут не рассчитывал.

— Ко мне никто не придёт, — произнёс без особого расстройства.

— А ко мне бабуля приедет, — оживился Шен. — Стой… Как это к тебе никто не приедет? — нахмурился он.

— Да ко мне некому, — пожал плечами я.

— В смысле некому? Я же видел списки. В ведомости значилось «Канто Алан Рэй. Один посетитель». Это значит, завтра у тебя точно будет кто-то из гостей.

И тут меня осенило. Если у меня здесь не могло быть родителей, это не значит, что их нет у Канто Алана Рэя, осуждённого преступника, имеющего в своём прошлом множество скелетов, о которых оставалось только догадываться.

День Родителя оказался традиционным праздником. Его отмечали повсеместно, пуская родителей в детские сады, школы и другие учебные заведения. Высшая Школа Героев не стала исключением. Праздник касался не только детей, подростков и молодых взрослых, но и вообще всех. Поэтому даже те, кто уже сам стал родителем, поздравляли своих мать и отца, приглашая в гости или в рестораны. Кто был далеко — звонил и отправлял подарки. Конечно, при условии хороших отношений.

Праздник оказался очень популярным и многими любимым. Шен сиял от радости и от предвкушения встречи с бабулей, которая числилась его законным опекуном. Руби вдохновлено ожидала тётушку, чтобы задать ей ряд животрепещущих вопросов. Терр ждал обоих родителей, Агата — маму, а Ляся терзалась догадками, приедет ли к ней отец. И хоть он подтвердил присутствие, мог не приехать по причине высокой загруженности в компании.

Местом сбора стала центральная площадь, куда выкатили шатры для посиделок, ларьки на колёсиках с едой и напитками. Гостевой пропуск позволял пройти в общие залы, такие как вестибюли зданий, но без доступа к учебным аудиториям, кабинетам медпункта или залам библиотек. Спортивные корпуса также были закрыты для посещений. Апартаменты студентов тоже. Как мы поняли, доступ закрыли к местам, где содержалось что-то ценное и легко повреждаемое, вроде книг, или где не было камер, потому что всё должно служить рейтингам и просмотрам.

Погода радовала, выдался довольно тёплый и солнечный день. Я надел толстовку, спортивки и расстёгнутую куртку. Мы с ребятами заняли секцию с лавочками, откуда открывался самый интересный вид: на дорожку, по которой группками привозили гостей в симпатичных восьмиместных гольфкарах и на шатры, в которых располагались ребята, уже встретившие родных.

Мать Агаты оказалась похожей на более мягкую взрослую и дружелюбную версию дочери. Она двигалась как же волшебно, как и дочь: неуловимо и мягко. Она приехала первой, а вслед за ней прибыли родители Терра. Они напоминали моих собственных: простые работяги, гордящиеся сыном.

— На фоне отца крепыш Терр кажется хилым мальчишкой, — усмехнулась Ляся, и мы все согласились с этим.

Мужчина напоминал огромного дровосека с густой светлой бородой. Доброго и весёлого. Но интереснее всего было взглянуть на родню Джонни. Не терпелось сравнить, похож ли он на них. Почему-то казалось, что как две капли воды, но хотелось убедиться.

Одной только Руби, казалось, было всё равно. Она сидела и теребила край школьной юбки, складку за складкой.

— Выдыхай, — я погладил её по руке успокаивая. — Ты всё узнаешь. Нет смысла переживать. Если даже не сейчас, то потом обязательно. У каждой тайны есть тяга к свету, и она обязательно выпорхнет, как мотылёк.

Я постарался найти самую красочную метафору, чтобы отвлечь девушку. И это сработало. Яркие визуальные образы всегда увлекали Руби.

— Спасибо, — произнесла она, хлопая голубыми глазищами, которые раскрылись ещё шире, когда на дорожку к встречающим ступил Джонни. Было заметно, как остальные невольно растекаются в стороны, завидев его. — Интересно, кто из них приехал к этому…

Руби недоговорила, найдя ответ на свой вопрос.

На дорожку ступил высокий мужчина в ладно сидящем строгом костюме. Ткань глубокого тёмно-синего цвета с матовой текстурой, казалось, поглощала весь дневной свет.

Они были похожи как братья. Мужчина выглядел взрослым, но довольно моложавым, возможно, благодаря гладко выбритому лицу, подтянутому телу без единой лишней жиринки и хорошему питанию, которое делало кожу гладкой и ровной. Светлые волосы и ровные черты лица тоже придавали свежести, подчёркивая фамильное сходство.

Джонни пошёл навстречу гостю и широко улыбнулся. Даже удивительно, что он это умел. Простая человеческая радость на его лице выглядела инородной, будто это был и не он вовсе. Но спустя пару мгновений улыбка померкла. Он остановился, сложил руки на груди и продолжил стоять, пока мужчина шёл к нему.

— Чего это он? — удивился я.

Ляся оценивающе впилась глазами в фигуру мужчины и пояснила.

— Кажется, это не его отец.

— Но как же? Они же как две капли воды, — произнёс я, понимая, что на родительский день не мог приехать брат, к тому же при более близком рассмотрении стало ясно, что возраст хоть и не бросается в глаза, но соответствует больше родительскому положению.

— Брат-близнец отца, — пояснила она. — Родной дядя нашего задиры Персиваля-младшего. Видимо, отец не смог приехать.

Мужчина подошёл и коснулся плеча Джонни. Тот отдёрнул руку, будто её обдало током от прикосновения. Лицо исказила гримаса презрения пополам с обидой. Такие эмоции на его лице смотрелись вполне органично.

Джонни развернулся и побрёл к шатрам, и мужчина пошёл вслед за ним, не пытаясь больше пойти на контакт с племянником. Проходя мимо нас, Джонни зыркнул свысока и вздёрнул нос, демонстрируя превосходство, будто секундой раньше не выглядел как затюканный помойный кошак. Дядя же, проходя мимо нас, замешкался. И мы не поняли, хотел ли он извиниться за поведение племянника или что-то ещё. Он замер на секунду напротив нас с Руби, затем отвёл взгляд, так ничего не произнеся, и поспешил вперёд.

— Что это было? — хохотнула Руби.

— Может, он хотел поменять Джонни на нашего Рэя? — предположил Шен. — Всяко дельный обмен. Рейтинг у них почти одинаковый, перспективы тоже, чего б нет?

— Смотри, как бы мы тебя не обменяли, — вклинилась Ляся. — На чихуахуа я бы махнулась.

— Неплохо, — согласился я. — И есть она меньше, и пользы больше. И Тотошке нашему будет с кем на луну выть.

— Ха-ха, — надулся Шен и почти сразу же просиял. — Бабуля!

На нас шла пожилая женщина в тёплой вязаной кофте, длинной юбке. Её блестящие тёмные волосы, подвязанными платком, оттеняла густая седина, добавлявшая женщине стати и благородства.

— Дорогой мой, — протягивая к внуку руки, ласково заговорила она, — ты совсем исхудал!

Руки легли на щёки, с которых уже сошла «липосакция», проведённая Шаной. Бабушка потрепала Шена по плечу, рассматривая, а он, не переставая смущаться, улыбался во все тридцать два.

— Ну бабуль, я только в форму себя привожу, я же Герой. Мне нужно хорошо выглядеть и быть сильным.

— Герои должны хорошо кушать! — не терпя возражений, наставительно отчеканила она. — Познакомишь меня с ребятами?

После нескольких минут общения с этой пожилой солнечной женщиной, мы все поняли, что недоедаем и должны требовать у администрации двойные порции.

Кода показалась тётушка Руби, она неловко махнула племяннице, и, не став подходить к нам, проследовала к шатрам. Их ждал серьёзный разговор, и хоть нам и было любопытно, никто не стал мешать или подслушивать.

— Вот мы и остались вдвоём, — с нотками грусти произнесла Ляся.

— Не думал, что это так тебя расстроит, — понимая, в чём на самом деле дело, пошутил я.

И она проигнорировав шутку прошептала:

— Боюсь, Джонни будет не единственным, чьи ожидания не оправдаются.

И через несколько минут слова Ляси обрели воплощение. К ней направлялся сухонький, но крепкий мужчина средних лет с уже совсем с седыми висками. И по реакции девушки, и по внешности мужчины было ясно, что это не отец.

— Руперт, — тихо произнесла она. — Мой камердинер. Я его очень люблю, но, конечно, предпочла бы увидеть отца на Родительском Дне. Видимо, не судьба.

Она плавно в одно движение поднялась и тактично откланялась, сжимая в руках планшет, на экран которого были выведены рейтинговая шкала и оценки по предметам. Заблокировав экран, она убрала его под куртку и направилась к гостю.

Кажется, фразу о том, что богатые тоже плачут, я прочувствовал только сейчас.

Оставшись в одиночестве, я ещё какое-то время наблюдал за ребятами и их родителями, пока не заметил заплаканную женщину, стоявшую рядом с клумбой у места высадки гостей. Я был не единственным, к кому ещё не приехали родители, и сначала подумал, что женщина расчувствовалась от радости. Но почти сразу понял, что это не так. Красные глаза, которые она вытирала платочком, и нос, который приобрёл розоватый оттенок, отражали скорбь и беспросветную тоску.

Первым порывом стало желание встать и подойти, расспросить, что не так, попытаться помочь, но она смотрела не куда-то, а ровно на меня, не отводя взгляда. И я понял, что подойти придётся по совсем иным причинам.

Тёмные волосы, подобранные в хвост, тёмные глаза и особенно их разрез выглядели так знакомо, и я выругался про себя за то, что не догадался сразу. Я смотрел в эти глаза, когда впервые очутился в чужом теле. Не именно в них, но в почти точно такие же.

Поднявшись и проследовав к женщине, я неловко попытался её обнять. Она не сопротивлялась, но и не тянула рук. Стояла, продолжая вытирать слёзы.

— Здравствуй, мама, — полувопросом поприветствовал я.

— Здравствуй, — наконец вымолвила она, глотая слёзы и пряча платок в нагрудный карман.

Одета она была бедно, почти как бабушка Шена, но с большим вкусом и, как мне показалось, наряднее.

— Может, пройдём, что-нибудь съедим? Тут вкусные кофе и выпечка. Всё за счёт Школы сегодня, — наиграно воодушевлённо проговорил, приглашая женщину пройти вслед за мной.

— Хорошо, — согласилась она.

Неловкая пауза длилась, пока мы шли, и сохранялась какое-то время, когда сели в дальнем уголке одного из шатров. Я пошёл за напитками и булочками, пока женщина приходила в себя. Радовало, что опознал её правильно, иначе вышло б совсем неловко. Но слёзы немного смущали. Никогда не умел обходиться с плачущими женщинами. Всегда говорил что-то не то, не мог угадать, что они хотят слышать, и не понимал истинных причин слёз, ведь озвученные часто оказывались ложными.

А плачущие взрослые женщины вообще повергали ступор. Если плачет подружка, всё просто. Виноват — ты. Даже если нет. А если плачет взрослая дама, годящаяся в матери — причина всегда глубже и поэтому в чём-то даже страшнее. И, возможно, виноват опять же ты. И не потому что ей так захотелось, а на самом деле.

— Принёс, — радостно отрапортовал, будто она сама не видела.

Руки «матери» потянулись к стаканчику. Она не то грелась им, не то отгораживалась.

— Садись, — пригласила она, видя, что я замешкался. — Нечего ноги топтать.

— Хороший сегодня день, солнечный… — начал я, но она оборвала меня, помотав головой.

— Не надо… Не надо этих пустых разговоров. Пожалуйста…

— Ладно…

Я бы не нашёлся, что ещё сказать, но она сама сразу задала тему.

— Вижу, что вы неплохой молодой человек. Но прошу вас, скажите, где на самом деле мой сын?

Отпираться или отнекиваться не имело смысла. Покрасневшие полные тоски глаза матери не давали повода усомниться в том, что она знает, что говорит.

Я не её сын. Она не моя мать. Мы оба знаем это. И даже если я начну врать и смогу убедить её разум, мне никогда не убедить её сердце.

Мне так и не удалось вымолвить ни слова, сидел, сложив руки на коленях, и глядел на пар, летящий от чашки с кофе. Поэтому женщина начала первой.

— Алан был хорошим мальчиком. Всегда. Только замкнутый, не особенно общительный. Но никогда никого не обижал. Так хотелось, чтобы он нашёл друзей, как все. Нашёл подругу. Водила его в кружки и секции в надежде, что там он с кем-то подружится. Но его хватало на пару занятий, и потом он всё бросал. Так и рос, в отчуждении от сверстников. И чем старше — тем замкнутее. Но он был хорошим.

Будто убеждая саму себя, повторяла она. И почему-то упорно говорила «был». В прошедшем времени.

Видя, что я ёрзаю на месте, добавила:

— Я знаю, что с ним что-то произошло. Не знаю что, но надеюсь узнать.

— Я бы рад… — начал я, — но она перебила.

— Позвольте сначала мне сказать, что собиралась. И потом я задам вам несколько вопросов. И буду очень признательна, если ответите честно.

Женщина опять протёрла слёзы и убрала, наконец, платок. Глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы сохранить твёрдость голоса.

— Мой Алан всегда выделялся. И при этом всегда был незаметным. Он не был лучшим в школе, но и не был худшим. Не был самым проблемным или самым примерным. Вечная серединка. Но нигде никогда не вписывался. И если я убеждала себя, что всё это нормально, просто у меня особенный мальчик. Хороший мальчик, — в очередной раз повторила она. — Но было ощущение, что он может попасть в неприятности. И так и случилось.

Взяв паузу, она несколько раз отпила кофе. На булочки даже не смотрела, только грела руки о стаканчик и пыталась подобрать нужные слова. Стоило бы принести её ромашковый успокаивающий чай, а не бодрящий напиток. Но что сделано, то сделано.

— Когда я увидела то видео из магазина, я не поверила, что это он. Он не мог так поступить с теми людьми. Он воспитывался иначе, он просто не мог…

— Простите, но…

— Это был он, я знаю. Когда за полгода до этого он ушёл из дома, было уже всё ясно. Ничем хорошим это не кончится. Он нашёл друзей, как я и мечтала. Но они были ему не друзья. Такие люди не могут ни с кем дружить. Тогда ещё не знала, что у него открылись способности. А они знали. И вышли на него. Или он сам их нашёл. Не знаю. Но из-за их влияния он сделал то, что сделал. И теперь, когда начался проект, я так обрадовалась, что мой мальчик теперь под присмотром. Вдали от этих извергов. Да ещё и такие успехи! И в учёбе, и среди зрителей, несмотря на его ошибку в прошлом.

«Она называет ошибкой тюремное прошлое сына, когда чуть не погибли невинные люди», — подумал я, отмечая, что, наверное, любая мать будет до последнего выгораживать ребёнка, даже если он ступил на кривую дорожку.

— Но очень быстро стало ясно, что моя радость — иллюзия. Мой сын говорил не так, вёл себя не так, смеялся не так…

Она пристально уставилась на меня, изучая черты лица.

— И поначалу ты был больше на него похож, чем сейчас. Не знаю, грим это, косметические процедуры, какие-то фокусы монтажа или способность копировать внешность. Но ты не он. Хоть и очень похож. Не знаю, зачем ты использовал имя моего мальчика, мне всё равно. Меня волнует только одно: жив ли мой сын?

Что можно было ответить на этот вопрос? «Я не знаю»? «Может быть»? «Скорее да, чем нет»? Какой ответ её устроит? Такого ответа у меня нет. Ведь где находится душа настоящего Алана Канто Рэя — загадка. Может, он рассекает в моём мире в моём теле, а может, расщепился на атомы, заплатив собой за ритуал, проведённый в тюремной камере. И ради чего? Чтобы сбежать из тюрьмы? Чтобы сбежать в другой мир? Чтобы найти новую тушку, покончив с прошлым?

Решив, что верного ответа не найду, выбрал ложь.

— Мы с вашим сыном похожи, это действительно так. Впервые мы встретились с ним в тюрьме. То, что я занял его место — не моя инициатива.

— Но чья же?

— Его…

По сути, я даже не так сильно врал, скорее, просто искажал некоторые факты.

— Но зачем это ему?

— Чтобы покинуть тюрьму, полагаю.

— Но разве он бы и так не покинул её, направившись сюда?

Было видно, но она пока не верила мне. Доводы выглядели шатко, и я продолжил.

— Судя по тому, что вы говорили, это место, — провёл рукой в сторону, указывая на другие столики, заполненные студентами и их родителями, — это не то место, где он хотел бы быть.

В глазах женщины что-то изменилось. Кажется, она начинала видеть логику в моей версии событий.

— И где же он сейчас?

Пожав плечами, откинулся на спинку стула, занимая доминирующую позицию. Теперь мне не нужно её убеждать, можно лишь давать уклончивые ответы, потому что она больше не сомневается в услышанном и будет верить, что я единственная ниточка, связывающая её с сыном. И вредить мне не станет, а значит, не сдаст. Хотя даже скажи она кому, что я двойник, вряд ли кто-то поверит. Решат, что женщина просто жаждет внимания и пиарится на теме сына Героя. Но всё равно, лишнее внимание подобного толка мне не нужно. Так что при правильном ведении диалога, она не доставит мне проблем, а я дам ей успокоение. Хоть какое-то, какое смогу.

— Но ведь он жив? — в глазах промелькнула надежда, а в голосе мольба, будто одним своим ответом я мог всё исправить и сделать так, что её сын волшебным образом окажется в безопасности.

— Насколько могу знать, да, — развёл руками, намекая, что тут у нас своя атмосфера. — В последний раз, когда его видел, с ним всё было хорошо.

«Не считая того, что душа его это тело покинула».

— А что за люди, с которыми он связался? — спросил, перенимая эстафету и уводя поток мыслей женщины в более интересное русло.

Сначала она не поняла вопроса, потом снова потянулась к платку. Из глаз новой волной брызнули слёзы, и когда она снова смогла говорить, пояснила.

— Он ввязался в какое-то общество. Закрытое. Не как ваша школа, а тайное. Они позвали моего мальчика, когда узнали, что у него есть дар. И он пошёл к ним. Они ему что-то пообещали, видимо. Может, деньги… Нам не хватало… — пытаясь оправдать сына, подчеркнула она. — Он нигде не приживался, а с ними смог. Одному Богу известно почему.

— Они тоже обладали способностями?

Она помотала головой, на лице отразилось подобие брезгливости. Видимо, она была невысокого мнения о новых друзьях своего мальчика.

— Вам что-то известно об этом обществе? Могли ли они помочь ему… с побегом из тюрьмы? — выбрав подходящую формулировку, произнёс почти буднично, чтобы не давать женщине повода снова заплакать.

Она взмахнула платком.

— Могли! Ещё как могли! У них какие-то свои тёмные дела, связи, деньги. И если он всё ещё с ними… — она всхлипнула.

На нас уже начали коситься, и я пододвинул стул ближе, сел рядом и взял женщину за руки.

— К сожалению, не в моих силах заверить вас, что с ним всё в порядке. Я не могу быть в этом уверен. Мы давно не виделись, и связи с миром у нас здесь строго ограничены. Но я могу с уверенностью сказать, что занять его место мне пришлось не по своей воле, а по его. Он этого хотел, не я. Значит, он знал, что делает.

Для пущей убедительности и отвлечения внимания зевак пришлось приобнять её. И, кажется, это подействовало. Она прислонила голову к моему плечу и начала успокаиваться. А я пытался понять, зачем какому-то закрытому обществу Герой, который поджигает магазин?

И тут меня, наконец, осенило.

Отрицатели. Больше некому. Это они привлеки на свою сторону одного (а может быть, далеко и не одного) реального Героя, чтобы опорочить всех остальных. И пока крутил в голове версии, разглядывал остальных гостей и студентов. Когда пялишься сам, на тебя обычно не пялятся в ответ. Они сразу отводят взгляд и переключают внимание.

Таким образом, отстрелявшись взглядом ото всех любопытных, сам уставился на родителя, который оказался ещё более примечательным, чем хнычущая без конца мать. Мужчина стоял в тени дерева, смотрел на всех, вертя в руках гостевой пропуск. И всё бы ничего, если бы его взгляд не падал на такого же ничем не примечательного другого мужчину, также стоящего в тени только уже под шатром. Капюшон накинут на голову, поза спокойная, выжидательная.

Когда увидел третьего такого, по коже побежал холодок.

«Что за фигня тут творится?» — возмутился в сердцах и понял, что нервно поглаживаю женщину по плечу.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, поняв, что меня что-то сильно взволновало. — Что-то не так, да?..

И пусть она была не моей матерью, эмоции передались ей быстро и точно.

— Посидите, пожалуйста, здесь. Не ходите за мной, ладно? Я хочу кое-что… — но не успел договорить, как мужчина вынул из-под толстовки горн, скинул капюшон и прогудел в него оглушительно громко.

— Отриньте лишнее, — прокричал другой, — услышьте прошлое!

Знакомый лозунг, увиденный мною совсем недавно на обложке книги.

Студенты с родителями замерли, обернувшись в стороны, откуда доносились гул и странная кричалка. Кто-то рассмеялся, решив, что это очередное шоу и представление со стороны администрации. Некий сюрприз, постановка. И вслед за странным лозунгом последует весёлый интерактив, чтобы развлечь гостей и студентов.

Обеспокоенными выглядели всего несколько человек. Ляся, которую тут же заслонил её камердинер, потянувшийся к поясу брюк под правой рукой, где, по всей видимости, всегда носил кобуру. Сейчас её там быть не могло, так все проходили через рамки, и оружие проносить запрещалось. Всё сомнительное оставалось на посту у охранников, от взора которых ничего не укрылось бы. Ничего, кроме того, что каким-то образом у них под носом на территорию Школы прошло сразу несколько психопатов.

Грейсон Доу, споривший со мной за лидерство на первом комплексном экзамене, тоже насторожился. Оборвал на полуслове отца, отчитывавшего сына за какой-то проступок, и тоже навострил уши. Затем почти сразу поднялся с места и уставился на одного из мужиков в капюшонах, находящегося ближе всего к ним с отцом. Причём встал так, что находился на линии между подозрительным типом и примолкшим родителем. Удивительно, что инстинктивно он действовал почти так же, как опытный камердинер Ляси, наверняка являвшийся опытным бойцом.

Но никто пока так и не понял, что началось вторжение секты Отрицателей. Никто кроме нас с матерью Канто Алана Рэя.

Охрана кампуса не успела среагировать на только начавшую зарождаться панику, но некоторые Герои, уже имевшие печальный опыт встречи с монстрами, уже приняли боевые стойки, пока ещё не понимая, от кого защищаться и кого защищать.

Остальные же хлопали глазами, кто-то встревоженно задавал вопросы в пустоту.

«Что такое?», «Что происходит?», «Это так и запланировано?».

А потом всё завертелось. Пламя вспыхнуло с разных сторон, погружая всё в хаос и сея панику. Родители начали прикрывать детей, будто те не были Героями, а всё ещё оставались обычными школьниками. И то ли такое поведение родителей, то ли внезапность произошедшего превратило некоторых в перепуганных куриц. Ребята начали разбегаться, прячась от огня, выросшего стеной.

Сектантов оказалось не трое, а намного больше. Они расползлись по кампусу словно крысы, и меня терзали смутные сомнения, что такое можно было устроить, не имея связей внутри Школы.

— Отрекитесь, носители скверны! Вы прокляты и сможете очиститься лишь в огне, — взревел тот, у кого был горн.

Грейсон запустил в него стулом, да так, что того сбило с ног. Тело ударилось о клумбу, отколов от неё куски. Сектант потерял сознание, а может, и умер. Обычному человеку такой удар вынести без последствий точно не представлялось возможным.

С момента как проревел первый горн прошло не больше пары минут, и теперь, наконец, зашевелилась и охрана. Люди с огнетушителями разбежались по территории и принялись тушить пожар, охвативший шатры и стойки с едой.

Другие были вооружены поинтереснее. Боевое оружие пока никто не подключал, но пневматика и ружья с транквилизаторами выглядели серьёзно. Парни технично начали «отлов» сектантов, давая указания растерявшимся студентам и родителям. Герои вместо того, чтобы помогать и взять всё под свой контроль, разбегались, прятались за клумбами, фонтанами и лавочками, находящимися в отдалении от шатров.

— Спрячьтесь вон там, — я указал женщине на одно из безопасных, на мой взгляд, укрытий. Там же прятались Руби с тётей. К ней у меня не было претензий, потому что отделение рук ничем особенно не могло помочь сейчас девушке в атмосфере паники, давки, криков и неразберихи. А тёте могла потребоваться защита, и лучше, чем любимая племянница, никто с этим не справится.

Если подумать, то у большинства Героев способности были скорее для выступлений в цирке, нежели для защиты от монстров или даже людей. Возможно, потому что Печати ещё не напитались и не проявили себя во всей красе, но зрелище было жалкое.

Шен же, пытаясь быть полезным, обвился вокруг бабуленьки, прикрывая ту от случайной пули-дуры. Ляся стояла за камердинером и пыталась задействовать телекинез, потому что её Печать Разума в данном случае оказалась бессильной. Сектантов рядом не было, а полыхающие конструкции силой разума не погасишь.

Саймон старался накрыть щитом всех, кто был рядом, не ограничиваясь защитой одних лишь родственников. Джонни орал на охранников дяди, видимо пытаясь ментально перехватить над ними контроль и заставить действовать по своей указке. На одного, кажется, даже подействовало и, вместо того чтобы защищать нанимателя, тот принялся прикрывать Джонни.

Пламя, сожравшее шапки шатров и оставившее лишь тонкие уродливые каркасы, несмотря на пену, щедро покрывавшую некоторые участки, до которых добрались пожарные, не хотело униматься.

Джонни с дядей отступили, пытаясь спрятаться в толпе, а моё внимание привлёк блеск. На земле лежал маленький золочёный брелок на оборванной цепочке. Наверняка его в спешке потерял Джонни, и я, решив не упускать возможности, быстренько поднял его. Случайно надавил на кнопку сбоку, и тот распахнулся, демонстрируя чёрно-белую фотографию миловидной женщины. Она кого-то напоминала, но была незнакома, поэтому я просто сунул безделушку в карман, чтобы в будущем использовать в качестве козыря. Вдруг придётся торговаться с этим прохвостом.

— Отрекитесь от способностей! Прокляните свой дар и ступите на путь чистоты! — послышался очередной крик.

Я выхватил взглядом силуэт сектанта на крыше одного из невысоких технических зданий. Подхватил один из стульев и запустил телекинезом. Удар получился слабее, чем у Грейсона, но и расстояние было внушительное. К тому же я, в отличие от него, проделал всё абсолютно без рук. Ляся увидела подбитого сектанта с разбитой мордой и, поставив пальцы к вискам, что-то прошептала.

Не знаю, где и когда она так научилась, но кровь из разбитого лица хлестанула и фонтаном. Возможно, этого как раз и хватило, чтобы тот потерял сознание. Он сделал несколько неловких шагов, будто в тумане, и свалился с крыши.

Я подмигнул Лясе и бросился вперед, к эпицентру заварушки, между рядами пылающих стоек, столов, кустов, деревьев и лавочек.

— Отриньте или умрите! — взвыл один из сектантов, и тут я, наконец, увидел, чего ещё боялись присутствующие.

Каким-то образом сектанты пронесли контрабанду, способную сожрать всё живое в стенах школы.

Плотоядная споровидная тля.

Эта мерзкая тварюшка, описанная в Бестиарии, наводила ужас одни своим видом. Мелкая, прожорливая скотина не боялась огня и спокойно скакала по траве и листьям, со скоростью пылесоса пожирая любую зелень. Она нажиралась в течение пары минут и разбрасывала вокруг себя споры, которые уже через несколько секунд превращались в полноценных представителей своего рода. Но самым стрёмным было то, что, когда это «покемон» эволюционировал, вдоволь нажравшись, он становился плотоядным и начинал питаться не растительным соком, а кровью. И, по некоторым сведениям, хватало примерно полчаса, чтобы оно эволюционировало.

Если меня не подводила память, убить этих тварей можно было лишь высокими частотами.

«Подружка Саймона!» — сверкнула дельная мысль.

Жаль, я так и не запомнил, как звали девчонку, помогавшую нам на источниках завалить рачиху. Я кинулся к менталистке с бронзового сектора с просьбой, чтобы та нашла в толпе подружку Саймона. К счастью, она знала кто это и быстро скоординировала меня, где искать. Она была дельным поисковиком и не растерялась, сосредоточилась и быстро помогла.

Заметив новую угрозу, Герои начали пытаться справиться в ней любыми доступными способами. Носители Печати Силы давили гадов. Поточники — перенаправляли насекомых к «силовикам». Менталисты пытались орать на насекомых, отдавая приказы, но те почти не слушались. Возможно, в силу своей природы. Команды действовали на тех, кто их понимал, а насекомые человеческую речь не воспринимали, и приказы игнорировали.

Агата умела повелевать зверушками, и в теории могла, наверное, и подчинить насекомых, но её было не видно. Да и тонкостей её ментальных тактик я знать не мог.

По пути сообщил охраннику, что ни пена, ни огнемёты не помогут им справиться с нашествием молниеносно размножавшейся тли. Он сообщил своим по рации и пообещал помочь с моим планом.

Подружка Саймона нашлась довольно быстро. Она, как и подозревал, сидела под щитом, который раскинул её бойфренд.

— Ребята, есть дело, — начал я сходу. — Саймон, ты должен будешь усилить защиту, сможешь? Если всё получится, что эта сраная тля превратится в плотоядных тварей быстрее, чем написано в книжке. Чуя угрозу, они переходят с растений на кровь людей.

В глаза присутствующих, кто слышал наш разговор, промелькнул ужас. По большей части у родителей.

— Все, кто можете, защищайте не только своих родных, но и всех, до кого дотянетесь. Нужна помощь каждого. На нас заживёт как на собаках, а им может прийтись несладко. А ты, — я обернулся к девушке, — ты должна будешь орать так, как только сможешь. Они боятся некоторых частот. Жаль, что во времена Первых Героев такого понятия ещё не существовало и герцы никто не придумал, так что точных характеристик у нас нет. Но орать надо на высоких нотах и что есть сил. Поняла?

Она кивнула, одёрнув рукава спортивной куртки, и начала прочищать связки, поглаживая горло.

— Но как вообще здесь оказались эти летающие твари? — спросил кто-то из родителей. — Разве они не из разломов приходят?

— Это очень мерзкие насекомые, но всё-таки насекомые. Кто-то из сектантов смог завладеть личинками, видимо, а дальше дело за малым. Протащили, пробудили — и вот итог. Своеобразное биологическое оружие иномирного происхождения.

— Но разве они сами их не боятся?

— Как видите, эти поехавшие вряд ли вообще чего-то боятся. Иначе не припёрлись бы и не устроили… — я обвёл рукой удручающий пейзаж, — вот это. Возможно, они даже с пламенем придумали что-то необычное, потому что оно почти не гаснет.

Наш разговор прервал охранник, которого я отправил по поручению.

— Сработает? — недоверчиво спросил он.

— Сейчас и узнаем…

Он передал девушке телефон, подключённый к сети кампуса и настроенный на прямую связь с динамиками, и произнёс:

— Ты на громкой, милая, не стесняйся.

— Пой, — подмигнул я, и она начала.

Чудесный высокий мелодичный голос раскатился по площади, и шум от пожарища, дожиравшего угольные останки мебели и деревьев, начал тонуть в гуле, созданном встревоженными насекомыми. Эти твари шелестели крылышками и переговаривались на своём сверчково-стайном языке. Посвистывание, потрескивание и щелчки заполнили звуковой фон, но голос из динамиков им перекрыть не удалось.

Поняв, что им грозит опасность, они бросили пожирать зелень и взвились в небо, отчего то стало серо-зелёным. Затем к уже имеющимся звукам добавился хлопающий, будто разрывается попкорн. Это панцири тварюшек начали раскрываться, потому что процесс «эволюции» пошёл полным ходом. Существа начали увеличиваться в размерах, и хитиновые шубки оказались им малы. Так что теперь они прикрывали лишь отдельные части, а не всё тельца ненасытных насекомышей.

— Господи… Меня сейчас стошнит… — прошептала мама Саймона, обнимая дочь.

А поющая барышня тем временем наблюдала за поведением тли и пыталась подобрать нужные тембр, громкость и частоту. В какой-то момент, когда большая часть крылатых уже перешла на следующую стадию, предчувствуя скорую гибель, их поведение изменилось на агрессивное. Они начали пытаться атаковать людей, и паника прокатилась по толпам новой волной.

— Да возьмите же вы безопасность людей под контроль! — выкрикнул я, обращаясь к охраннику.

И тот послушался, что-то проговорил в рацию на ходу и скрылся из виду, будто без нагоняя не способен был действовать.

Насекомых начало колбасить сильнее, когда голос девушки задерживался на определённых нотах. Она пела без слов, просто тянула гласные в какой-то простой распевочной мелодии, меняя что-то в каждой итерации. Несмотря на щит, который Саймон старался расширить и удерживать плотнее, тварюги как-то прорывались внутрь.

Ярость и отчаяние придавали им сил. Я старался отбивать их телекинезом, улавливая как инородные объекты, но они были очень мелкими, а мне ещё не удавалось настолько тонко прочувствовать дар своей основной Печати.

Несколько болючих укусов поймал на руки и в шею. Сестрёнку Саймона тоже зацепило, она вскрикнула и заплакала, утыкаясь в маму лицом. А песнь тем временем усилилась, девушка нашла нужную частоту. Глухие хлопки «попкорна» стали превращаться в звонкий треск лопющейся пупырчатой плёнки. Именно с таким звуком несколько особей взорвались возле моего лица прямо на подлёте, испачкав кожу своими склизкими останками.

Небо начало светлеть, а пламя утихать. На другой стороне я увидел Агату, изящно вкидывающую руки, подобно дирижёру. Не сразу понял, что она делает, но потом разглядел, что менталистка управляет роем божьих коровок, которые под её командованием представляют собой стайку кровожадных машин для убийства. Не знаю, как это выглядело вблизи, но издалека казалось, что они просто впиваются в жирные брюшки насекомышей-мутантов и вспарывают их, а затем сразу летят к следующей жертве.

Её находчивость вдохновляла, заставляя заново поверить в Героев. Мало кто нашёл действенные способы защиты, а ей удалось найти иномирной тле соперников среди обычной фауны земных обитателей. Никогда бы не подумал, что простые божьи коровки способны на подобное. Но, как оказалось, под правильным руководством эти милахи способны на многое.

И постепенно остальные Герои тоже начали брать себя в руки. Кто-то из ребят тушил остатки пожара вместе с охранниками, кто-то помогал истреблять тлю более извращёнными способами. Например, Шана, которую я считал почти бесполезной, стояла и, обливаясь потом, беспрестанно уменьшала полчища насекомых, которых брал под свой контроль парень, владеющий телекинезом. Он группировал их силой Печати Потока и перемещал к силачу, способному, который тупо давил всю ораву огромной ножищей. Отличная командная работа!

Видя, что моя помощь в этой части площади не нужна, я решил найти мать Алана, потому что чувствовал некоторую ответственность за неё.

Пробежал к месту, где женщина должна была прятаться, но не нашёл её. Пересёк участок с прогоревшей мебелью, где мы сидели, и начал выискивать взглядом. Но там тоже не оказалось. Зато был кое-кто другой.

Обгоревший сектант в полуобморочном состоянии лежал, прислонившись к клумбе. Он был ещё в сознании, гулко и тяжело дышал. Завидев меня, изменился в лице.

— Брат, — улыбнувшись уголком рта, которого не коснулось пламя, прохрипел он и протянул руку, покрытую волдырями. — Почему ты не помог нам?..

Он закашлялся, протёр рот изуродованной обожжённой рукой и сплюнул кровь.

— Не брат ты мне… гнида подзаборная… — ответил я

— А-а-а, — его хрипы перешли в смех, — так он успел! Успел! — Тело сектанта начало сотрясаться от кашля и хохота. — Успел!

— Что успел? — уточнил, понимая, что лысый догадался, кто перед ним стоит, и что это не тот Канто Алан Рэй, которого они завербовали.

— Вы обречены. Вы!.. — скрюченным пальцем указал позади себя, где Герои пытались навести порядок и успокоить гостей. — Погибнете все до единого. И даже ты не сможешь их спасти! Вы все очиститесь кровью!

— Сам ею не захлебнись… — огрызнулся я и махнул ближайшему охраннику. — Он весь ваш! — указывая на сектанта, произнёс безучастно, понимая, что ничего полезного тот не скажет.

К тому же мать реального Канто Алана Рэя волновала меня сейчас намного больше, чем прожаренный до степени «рейр» кусок сектанта. И даже если женщина прекрасна знала, что я не тот, за кого себя выдаю, следовало позаботиться о ней, ведь, скорее всего, сына она больше никогда не увидит.

— Ну и что это был за звездец? — с таких слов началось первое собрание студсовета, на котором собрались все представители.

Руби, Брендан, Шана, Джонни, я и девочка, назначенная секретарём. Она была кем-то вроде стенографистки и помощницы. И хоть в её обязанности входила фиксация всех поднятых вопросов, этот она не стала записывать. Лишь удивлённо приподняла бровь и прикусила губу, боясь нарушить молчание.

Ответа не было ни у кого. Все сидели молча, таращась друг на друга, не зная, что говорить и как вообще взаимодействовать. Выяснилось, что борьба за место в совете оказалась более увлекательной, чем само нахождение в самоуправлении.

Небольшая комната, которую выделила администрация, была довольно маленькой и неуютной. Нам указывали на наше место, намекая, что совет неугоден. Дальний корпус, тесное помещение, теневая сторона с небольшими окнами. Мебель тоже оставляла желать лучшего. В центре стоял круглый пошарпанный стол, вокруг пять стульев, в углу полка под книги (абсолютно пуста) и деревянная лавке, где расположилась секретарь. Благо хоть собрания внесли в расписание в то время, когда велись трудовые практики, призванные «сплотить и развить в студентах силу духа». Так что время, отведённое для тренировок и занятий, не будет потрачено на собрания. С другой стороны — это ещё больше разобщит нас, ведь мы «старосты, которые отлынивают», а ребята — «трудяги, на которых всем плевать». Во время практик, действительно, многое можно обсудить, и выходит, что мы не будем знать «голос народа», а они будут нам завидовать.

Ректор хитёр. Но и не таких переигрывали и уничтожали.

— Хорошо, перефразирую, — взглядом пробежался по всем старостам. — В Школу вторглись сектанты.

— Орден Отрицателей, — поправила шёпотом Руби и тут же потупилась.

— В Школу вторглись поехавшие кукухой представители Ордена Отрицателей, — зыркнув на неё, грозно произнёс я. — Им точно кто-то помогал. Они не могли сами так просто ворваться в Школу. И это уже не первый случай, когда на территории Школы происходит диверсия.

— Всё-то ты знаешь, — скривился Джонни, закидывая ноги на стол.

Ботинки были грязными, к подошве одного даже прилип листик бордового цвета. И хоть эта комната располагала к такому поведению, следовало это пресечь.

Я бы тоже закинул ноги на стол, если бы меня воспитывали волки. Но «Кролик был очень воспитанный» и не мог позволить так себя вести ни одному из присутствующих. Джонни выражал неуважение ко всем нам. И в первую очередь ко мне.

— Убери копыта, — спокойно произнёс я. — Мы не в хлеву. Или Персивалей растят именно там? Разве няньки не учили тебя манерам?

— Чему меня няньки учили, не твоего ума дело, — окрысился он, но ноги не убрал.

— Да, понятно. Учил бы отец, тогда, может, ты б что-то и запомнил. А так няньки, мамки, золотая ложка в ж… — я сдержался от пошлостей, но продолжил давить морально. — Он, видимо, брезгует таким отпрыском, поэтому и не воспитывал. Даже на родительский день не явился.

Я знал куда бить. По расстроенной физиономии Джонни три дня назад на родительском празднике было понятно, что он ждал отца, чтобы заслужить одобрение, но тот послал брата, не найдя времени для наследника.

— Ублюдок! — рявкнул Джонни. — У меня хотя бы есть отец! А твой, скорее всего, уже сгнил в какой-нибудь тюрьме.

Он опустил ноги, пытаясь встать с места и показать мне, кто тут главный, но его остановил Брендан.

— Может, хватит собачиться? — миролюбиво спросил он.

— Конечно, вернёмся к делу, — беззаботно продолжил я. — Копыт на столе больше нет, можем продолжать.

Джонни проглотил это, хотя я понимал, что он просто ждёт удобного момента, чтобы ответить. Не словами, как-нибудь иначе, и не с глазу на глаз, а подло подкараулив. Но это меня не очень-то волновало.

— Нам известно, что Отрицатели выдали себя за родителей пропавших ребят, которые, по какой-то странной причине до сих пор числятся в Школе, хотя мы понимаем, что их больше нет.

— Но почему? — возмутилась Шана. — Мы этого не знаем. Они могут вернуться!

«Святая простота…» — подумал я, но вслух ничего не сказал, ведь девушка имеет право верить в лучшее, если ей так спокойнее.

Я же подобного позволить себе не мог. Реальное положение дел волновало меня больше собственного душевного спокойствия. Тайнам не было места в такой картине мира. Наверное, это действительно роднило нас с Линн. Оба жаждали докопаться до сути.

И в том, что студенты мертвы, я был уверен даже до того, как нашёл порванные фото в переговорке ректора. Агата чудом спаслась благодаря охраннику, которого сослали со Школы. Он слишком много знает и за молчание получил приличную порцию хрустящих купюр.

Рассказывать ребятам про фото было нельзя, но донести мысль стоило попытаться.

— Если бы они были живы, они бы вернулись. Или подали голос. Даже если кто-то из них чудом оказался живым, то лишь потому, что сбежал за пределы Школы. А значит, в списках значиться уже не должен. Либо ректору лень вычеркнуть ребят, либо он имеет с этого финансовую корысть. И сдаётся мне, дело не в лени…

— Может, ректор просто рассчитывает их найти? — вступилась Шана.

«Да хрена с два!» — чуть не вырвалось у меня, но сдержался. Оптимизм барышни начинал слегка раздражать.

— Я согласен с Рэем. Скорее всего, это мёртвые души, — меня поддержал Брендан, поглядывая поверх очков. — Ректор не настолько наивен. Он амбициозен, видит свою выгоду и редко её упускает.

— Согласен, — кивнул я. — В любом случае, нужно потребовать ответа, почему всё так получилось. В прошлый раз ректор уже обещал вывести в приоритет безопасность студентов и персонала, но всё, что он делает — закручивает нам гайки. Так пусть лучше сосредоточится на охране и найдёт всех причастных к данному инциденту.

Было очевидно, что при Джонни озвучивать такое небезопасно. Этот сучок может доложить, но я ведь и так давно на карандаше. И наше противостояние с ректором скоро в любом случае может выйти в открытую горячую фазу, а мне нужны союзники. И чем скорее, тем лучше. Воевать против всего совета будет сложнее, чем против меня одного, даже если на нашем корабле есть блондинистая тощая крыса.

— Согласен, — Брендан откинулся на спинку стула. — Безопасность — вопрос первостепенной важности. И кто-то должен ответить за те дыры, которые в ней оставил. Пропавших ребят нужно исключить из списков, все их пропуска заблокировать. Охрану и прочий персонал тщательно проверить. Всего этого мы можем потребовать после заседания.

— Мне внести это в список основных вопросов, поднятых на собрании? — уточнила девочка-секретарь.

— Да, первым пунктом, пожалуйста, — попросил я и опять обернулся к ребятам. — Общественность, конечно, тоже требует ответа, наверняка журналисты и разгневанные родители будут этого добиваться. И мы должны в этом их поддержать, это в наших интересах.

— А что насчёт того, чтобы бросить Школу? — спросила Шана. — Слышала, что некоторых ребят родители хотят забрать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — уклончиво отозвался я.

— Но почему? Мне кажется, здравая идея. Проект — штука хорошая, но, когда всё так погано организовано, что ещё остаётся? Каждый волен выбирать, мне кажется. Мои родители не успели пройти на территорию, потому что, когда они приехали, всё уже пылало, и их не пустили. А когда всё кончилось, их отправили назад. Я так и не обняла маму с папой. Они были в бешенстве и просят меня вернуться. Я не хочу, но не осуждаю тех, кто собирается свалить. Думаю, надо поднять и этот вопрос. Мы тут не в тюрьме, и не должны быть ограничены.

— Но если они поедут домой, их дар может больше не раскрыться без контролируемых тренировок. А развивать его дома среди родных опасно, можно навредить близким. И ущерб от разрушений Школа покрывает, а родители могут влезть в кредиты, если постоянно придётся залатывать дом. К тому же, если верить сектантам, то мы подпитываем друг друга.

— Но мы ведь сами и провоцируем все аномалии, — не сдавалась девушка. — Подпитываем друг друга, а вместе с этим разломы и червоточины.

— Если я правильно трактовал тексты легенд, то процесс необратим, и мы уже ничего не изменим. Разломы и аномалии не престанут появляться, грань между мирами уже треснула, и ситуация будет ухудшаться по инерции. Мы можем только заставить ректора уделить больше времени нашему обучению и не зацикливаться на рейтингах и просмотрах. Тогда «зашивать» разломы станет проще, а монстроту убивать легче.

— А если ты не прав? Может, лучшим вариантом будет просто разъехаться?

— Ты сама-то часом не в секте? — неожиданно для всех возмутился Джонни. — Они тоже самое парят. И хотят нас изжить.

Взгляд белобрысого мажора был более чем говорящим. Презрение, подозрение и неприязнь.

— Нет конечно! — вспыхнула девушка, поправляя длинные русые волосы и отклоняясь назад. — Я тоже Герой!

— Так и веди се6я как Герой! — рявкнул Джонни.

— Ну тише, тише, — Брендан расставил руки в направлении ребят, призывая выдохнуть. — Мы не должны цапаться из-за них. Мы здесь чтобы помочь всем нам, а не перегрызться и помочь Отрицателям нас разобщить. Если мы будем выше этого, то докажем, что они неправы. Мы сможем защитить людей и вернуть миру целостность. И не станем теми, кто его разрушит.

— Поддерживаю, — теперь настала моя очередь ответить Брендану любезностью.

Руби тоже кивнула в знак одобрения.

— Значит, вы против того, чтобы ребята покидали Школу.

— Да. Произошедшее на родительском празднике требует проработки, но это не более чем досадная неприятность. Никто в итоге не пострадал: незначительные ссадины, ушибы и укусы, присутствовавшие отделались лёгким испугом. Единственные, кому досталось — сами сектанты. Охрана действовала запоздало, но достаточно слаженно, большинство студентов потом тоже. Кто-то, конечно, совсем растерялся, но это как раз и говорит о том, что нам нужна подготовка и тренировки, а не стыдливое поджатие хвостов и поиск защиты под мамкиными юбками.

— Ладно, — сдалась она. — Не будем продвигать этот вопрос. По крайней мере, пока.

— Значит, это не вносим? — уточнила секретарь.

— Не вносим. Вносим вопрос об увеличении практических тренировок и занятий по развитию сил Печатей. Мы носимся тут как цирковые лошади. Но мы ведь Герои! И мы должны уметь постоять за себя. Нам нужно больше тренировок, учиться обращаться с оружием и не полагаться только на дар. Во времена первых Героев не было тех технологий, что мы имеем сейчас. И мы должны использовать это. Если прогресс не стоит на месте, то почему мы должны? Если совместить технологии и суперсилы, то проблемы с монстрами перестанут быть проблемами. Кто за?

Брендан и Руби подняли руки. Затем подняла Шана.

— Да, тренировки важнее лекций по культуре. Их можно вычеркнуть из расписания, и добавить обращение с оружием, работу с дронами…

— Здравая мысль, — похвалил я. — А ты что думаешь? — бесстрастно обратился к Джонни, хоть этого делать совсем не хотелось. Но в отличие от это мажорика, я считал себя профессионалом, и раз уж он пока занимает место в студсовете, то пусть участвует в голосовании, а не отсиживается как пень.

— Согласен, — нехотя прогудел он, но рук не поднял, оставил их сцепленными на груди.

— Тогда предлагаю просить оставить нам только профильные предметы, отменив всё остальное и добавив профподготовку.

— У меня ещё есть предложение, — добавил Брендан. — Создать что-то вроде дружины из студентов, чтобы мы соприкасались в какой-то степени и с охраной, были в курсе того, как устроена безопасность Школы. Принимали в её обеспечении непосредственное участие.

— И отменить наставников! — вдруг оживилась Руби. — Они только мешают. Пусть лучше территорию контролируют, а не нас.

Шана тут же подняла руку. Брендан что-то про себя взвесил и тоже поднял руку. Джонни оттопырил один палец, и я кивнул секретарю.

— Вноси.

Мы обсудили ещё несколько мелких бытовых вопросов касательно работы мисс Валеаски, но с ней я пообещал поговорить в частном порядке. Женщина питала ко мне симпатию, и я подумал, что быстрее договорюсь с ней лично, чем буду смотреть, как всё решается через ректора со скрипом, тормозами и может вообще ничем не закончиться.

— Тогда на этом всё? — уточнил Брендан, когда все затихли.

Все переглянулись, а Джонни молча поднялся с места.

— Тогда всем спасибо, — проговорила Руби. — Было неплохо, как мне кажется. Для первого раза даже не так чтобы комом, — улыбнулась она.

— Вполне, — согласился Брендан. — Ты идёшь? — обратился ко мне.

— Пока нет. Хочу посмотреть выжимку с собрания и проверить формулировки основных вопросов, которые мы направим администрации.

Девочка секретарь слегка смутилась, но с радостью подсела ко мне, чтобы показать составленный документ. Выглядело всё довольно прилично, и мы внесли только пару правок в текст.

Отпустив барышню, я ещё какое-то время посидел в кабинете, обдумывая, верно ли мы поступаем. Меня не покидало ощущение какого-то подвоха, но я никак не мог поймать это чувство за хвост и определить, откуда он растёт. Так ни в чём и не разобравшись, поднялся и вышел из комнаты. Пустота коридора и кабинетов формировала гнетущее чувство пребывания в прострации. Будто путь до лестницы и лифтов вёл на самом деле не к ним, а в никуда, и даже не думал заканчиваться.

Звук шагов, отдававшийся глухим эхо, усугублял впечатления. Как назло, перед поворотом к лестницам начала моргать лампочка. Как в дешёвом хоррор-фильме моргание закончилось лёгким потрескиванием, и замыкание вывело лампу из строя с мягким трескучим щелчком.

«Только этого мне ещё не хватало», — подумал я, ожидая подставу от Джонни.

Камер в здании почти не было, и коридор никем не просматривался. Не зря нас сослали сюда, подальше от глаз зрителей, и чтобы мы почувствовали своё место.

Я сжал кулаки и пошёл вперёд быстрее, навстречу опасности, как делал всегда. К чему тянуть, если стычка неизбежна? Лучше встретить опасность лицом к лицу и в твёрдости духа, чем оттягивать момент и ждать, пока инициатива перейдёт в чужие руки.

Уже будучи уверенным, что Джонни поджидает за поворотом, приготовился нападать и обороняться. Но вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу с мажориком, уткнулся носом в чуть ли не в полуголую девушку.

В тусклом свете было сложно разобрать детали, но бледность и растерянность незваной гостьи сразу бросились в глаза. Она была в купальнике, с браслетами на руке. Один поблёскивал золотом сектора, остальные — золотом родительского кошелька. Одной рукой барышня теребила собранные в хвост на макушке светлые волосы, другой неловко прикрывала полуобнажённую грудь. Лицо показалось мне знакомым, но очень смущал наряд. Бассейны находились в другой стороне кампуса, а в этом здании не было ни одной рабочей зоны. Где она тут купалась, оставалось загадкой.

— Ты заблудилась? — никак не припоминая имени, спросил девушку, но чувствовал, что толкового ответа не получу.

Дезориентированный взгляд, надрывное дыхание и дёрганные движения намекали, что она не в порядке.

— Я тебе нравлюсь? — вдруг спросила блондинка, взглянув на меня снизу вверх своими большими голубыми глазищами.

— Что? — спросил, не понимая, причём тут мои симпатии.

— Нравлюсь? — требовательно повторила она. — Я красивая?

«Конечно, красивая», — подумал я, но отвечать не спешил, не понимал, к чему это приведёт и почему всё происходит так странно. Неужели для поднятия самооценки она принялась бродить по кампусу полуголой и расспрашивать парней о впечатлениях?

Она поправила лямки купальника, отчего грудь подпрыгнула, и капли воды скатились с неё на живот, а затем и ниже, к трусикам, которые по поясу были украшены рядом цветастых рюшек.

— Так нравлюсь⁈ — крикнула она и изменилась в лице.

За спиной вспыхнула и тут же погасла следующая лампа, и девушку стало видно ещё хуже, отчего образ из загадочного начал превращаться в зловещий.

— Скажи-и-и!.. — крик надломился на высокой ноте.

Кожа медленно поплыла вниз словно воск. Холодные пальцы блондинки впились в ворот моей рубашки, она дёрнула меня на себя, и я обалдел от нечеловеческой силы.

— Нравилась, — с грустью ответил я, понимая, кто передо мной стоит.

Вцепился в её руку, отводя в сторону, не давая ей шанса ухватить опять с той же силой. Мне стало жаль девчонку, которой уже нельзя было ничем помочь.

Бедная, потерянная и мёртвая Мел с золотого сектора застряла между мирами и стояла передо мной напуганная и разъярённая.

— А сейчас? — она наклонила голову механически, взгляд остался растерянным и пустым. — Ты будешь меня любить? Будешь защищать?

Я выпустил из рук её заледеневшие пальцы, которые то уходили в эфир, то продолжали обретать плоть, как это было с Уолтером-Джеком Тейлором.

— Нет, — мягко ответил я. — Но могу сделать лучше. Придумаю, как сделать так, что ты станешь свободна.

Она вдумчиво посмотрела, ища ответы на какие-то незаданные вопросы, затем, что-то разглядев во мне, отпрянула. Пронзительный крик не то мольбы, не то страха разнёсся по коридору, и девушка бросилась прочь, отскочив в сторону, словно дикая кошка. Прошла сквозь стену и не оставила и следа.

Лишь ещё две лампочки с треском прервали свою жизнь, будто пытаясь тем самым облегчить страдания неприкаянной души, искавшей защиты, умиротворения и вечного покоя.

Я сидел в библиотеке в одиночестве и пролистывал манускрипт «Зов Чистоты». Шен в этот раз идти со мной категорически отказался, не желая больше ни минуты тратить на «бесполезные скучные книжки». И как бы я ни заманивал его, он решил посвятить время чревоугодию и разглядыванию комиксов про грудастых Героинь первого поколения. Не факт, что именно такими они и были, но барышни с точёными талиями и в небольших купальниках сделали эту линейку журналов бестселлерами.

И Шена было сложно винить за его выбор. Я бы тоже предпочёл нечто подобное, но жажда исследования и свербящее в пятой точке любопытство сподвигло прийти в библиотеку в свободное время. Так что в итоге я уже битый час тщетно пытаясь разгадать в шифровках манускрипта хоть что-то. И пусть уже несколько отсканированных страниц были отправлены Ли Рою, который радостью принял вызов, результатов пока не наблюдалось.

Торопить преподавателя было бы нагло и глупо. Так что полагаться приходилось пока только на себя. И раз уж гора не шла к Магомету, то стоило гору обойти и открыть для себя другие источники информации, не скрытые под шифровкой. Благо простор для исследований библиотека предоставляла царский. И самым ценным было то, что в ней имелись произведения из личных коллекций Уолтера-Джека Тейлора. И что-то подсказывало, что именно этот след может привести меня к ряду открытий.

Стоит отметить, старый садист имел хороший вкус, не такой пошлый как в украшениях, а вполне приличный, когда дело касалось книг. Я раскрыл на планшете фото его портрета на фоне книжного шкафа. Корешки книг просматривались плохо, но некоторые удалось рассмотреть. Например, «Бестиарий», текст которого мы изучали на уроках, красовался позади злобного старикана, смотрящего с той стороны экрана заносчиво и высокомерно.

Следующая книга, которая меня заинтересовала, представляла собой сборник легенд по разным тематикам, формирующим базисное представление об истории и культуре, а значит, я мог познакомиться с устройством этого мира не только со стороны Героев и Первой Пространственной Войны.

Наверняка, как и в моём родном мире, здесь тоже имелось несколько ведущих религий и множество осколков, отделившихся от них, но так глубоко погружаться теорию было некогда. Но я должен был понять, во что примерно верит большинство. И даже если это самое большинство верило в научный подход, легенды и не могли не наложить отпечаток на сознании. Сразу вспоминался тренер, который верил в разум и силу, но при этом перед каждым значимым боем проводил ободряющий ритуал. И хоть он пытался оправдаться тем, что это лишь мотивирующая на успех традиция, я точно знал, что без трёх похлопывания по плечу, удара кулаком в кулак и подмигивания, он бы извёлся, считая, что продолбал сделку с высшими силами, обеспечивавшими удачу и хранящими меня от серьёзных травм.

Так и тут, скорее всего, легенды и традиции накладывали отпечаток на сознание масс. К тому же в мир, где легенды о Героях сбылись у меня на глазах, стоит прислушаться к фольклору, даже если звучать он будет нелепо.

Я прошёлся мимо рядов с книгами, внесёнными в программу как обязательные, желательные и дополнительные по профильным предметам. Дальше шли стеллажи с непрофильной литературой. Первой, конечно же (как иначе?), шла математика — мать всех наук. Дальше — биология, химия и всё связанное с первой помощью и фундаментальными знаниями по медицине.

В библиотеке приятно пахло бумагой, в которая настаивались на чернилах знания многих поколений. Лёгкий аромат кофе и корицы добавляли всему этому благоуханию оттенок доступности информации. Казалось, сядь, налей чашечку и утони в потоках сведений по любой теме, пока не начнёт отключаться сознание. И тогда наступит время второй чашки, и третьей.

Полка с книгами вдруг шатнулась и один из учебников свалился мне прямо под ноги. Не став его поднимать, медленно осмотрел пространство за стеллажом поверх корешков. Червоточин и разломов не почувствовал, но был готов ко всему: от нашествия гигантских плотоядных тараканов до злобного призрака библиотекарши, которую, как и других своих жертв, мог задушить Уолтер-Джек, если встал не с той ноги.

Послышалось шуршание и толка качнулась ещё раз, но теперь на меня ничего не упало. Я приготовился атаковать, напряг все органы чувств и мысленно обратился к Печати Потока, дававшей силу моей внутренней энергии.

— Ой! — выпалила вылетевшая на меня девочка. — Простите…

Она вынырнула из-за угла, а мне лишь чудом удалось в последний момент сдержаться и не засандалить ей кулаком между глаз. Благо с реакцией всё-таки у меня было в порядке. Мозг успел обработать информацию, что это не враг, а обычная студентка.

Она ещё раз извинилась, и я заметил, что девушка застёгивает верхние пуговицы блузки. Юбку она тоже поправила, хотя уже чисто инстинктивно, а не потому, что с той было что-то не так.

Я проводил барышню взглядом, понимая, что только что произошло. Заглянул за стеллаж и увидел парня, застёгивавшего ремень брюк. Он самодовольно мне подмигнул и горделивой походкой прошёл мимо меня.

— Снимите номер! — как старый ворчливый дед бросил ему вслед.

Нет, меня не возмутило произошедшее, я и сам порой в университете предавался разным забавам, однако меру знал, и поэтому ни разу не осквернял храм знаний.

— Сняли бы, если б не надзиратели, — отшутился он, и мне оставалось лишь пожать плечами и на мгновение задержать взгляд на белом кружевном лифчике, закинутом в порыве страсти на край стеллажа и столь неосторожно забытом в спешке.

Сборнику легенд, найденному двумя проходами дальше, я обрадовался так, словно это был первый «Плейбой», притащенный другом в школу, который мы разглядывали между уроками за лестницей.

Ухватив свою «прелесть», вернулся на место. Увесистый томик, в отличие от «Зова Чистоты» был полностью читабельным и в хорошем переиздании. Это, конечно же, была не та самая книга с полки душителя, а её переиздание, но это меня вполне устраивало.

Легенды, описывавшие сотворение мира, чем-то походили одна на другую. Было даже что-то похожее на описание Большого взрыва, но несущее в себе «искру Творца». Дальше было ещё интереснее. Легенды о Печатях, как оказалось, существовали и раньше, однако описывали не способности Героев, а типы миров.

Я сел удобнее, пододвигая книгу ближе.

Утро выдалось ничуть не легче, чем предыдущие дни. Проснулся не то от воплей пожарной тревоги, не то от нового незапланированного будильника, который орал теперь не из телевизора или браслета, а из динамиков в коридоре.

Протерев моську рукой, выглянул за дверь и увидел такие же заспанные лица. Никто не понимал, что происходит. Бежать к пожарной лестнице или наводить суету тоже никто не спешил.

Вчера, когда встретил призрачную Мел, я некоторое время пребывал не то чтобы в шоке, но сочувствуя девушке и не совсем понимая, что делать. Сегодня чувство непонимания усилилось, но уже не из-за призраков, а потому, что привычный распорядок нарушили, не предупреждая и не дав даже выспаться.

Когда распахнулась дверь и в коридор вошёл один из новых «надзирателей», всё сразу встало на свои места. Очередной гениальный приказ ректора должен был нас взбодрить, усмирить и «порадовать».

Бросив взгляд на браслет, отметил, что ещё не было и половины седьмого. Ранний, холодный и неприятный подъём.

— Доброе утро, господа студенты! — наставник закинул руки за спину и медленно, словно цирковой петух, начал вышагивать, осматривая «угодья». — Сегодня занятия по расписанию отменяются. Вас ждёт нечто более увлекательное и грандиозное. Прошу всех умыться, одеться тепло и удобно, и быть внизу через двадцать минут. Кто опоздает, получит штрафные баллы, которые потом придётся отрабатывать. Не опаздывайте!

Широкая фальшивая улыбка окрасила лицо.

«Ещё один придурок дорвался до власти», — подумалось мне.

Наверняка будет рассказывать потом девчонкам в кабаке, как он Героев строил и приказы раздавал.

Сборы заняли минут пять от силы, и я решил спуститься раньше оговорённого. Всё равно делать было нечего. На завтрак нас вести, судя по всему, никто не собирался, а ничего кроме завтрака и тренировок по утрам меня обычно не занимало.

Шен уже тоже сидел в холле, уперев щёку в кулак, и лениво водил по стеклу пальцем, копируя путь бежавшей с другой стороны букашки. Он уже был в курсе моего внезапного рандеву с призраком в купальнике.

Как оказалось, они с Терром уже слышали от ребят сплетни о том, что Мел пару раз видели в разных частях кампуса. Кто-то заметил девушку выходящей из душа, кто-то — бродящей между рядов в библиотеке. И если на выходе из душевых её можно было перепутать с кем-то и не заметить подвоха, то купальник блондинки на фоне книг смотрелся весьма экстравагантно.

— Ну как ты? — спросил он, развернувшись в кресле в мою сторону.

Заспанная опухшая щекастая моська красноречиво намекала на недосып и отсутствие жажды жить до завтрака.

— Походу лучше, чем ты.

— Да я не про это. Не приходила к тебе призрачная подружка больше?

— Нет, конечно. Думаю, она бродит в менее людных местах.

— Жаль. А то ты, походу, ей понравился, — усмехнулся Шен. — Ни к кому она с такими вопросами не приставала, — и тут же задумался. — Интересно, с призраком можно…

Мысли унесли его в далёкие дали фантазий, и на их озвучивание у пухляша не хватило ресурсов.

— Что это с ним? — спросила Агата, как обычно подкравшаяся незаметно. — Лицо, будто у него инсульт.

— Это его мечтательная физиономия, — пояснил я, и девушка вздёрнула бровь.

Хотел добавить, что примерно с таким лицом он представляет её перед сном, но не стал сдавать другана. В конце концов, симпатии Шена это смипатии Шена. И пусть они очевидны, озвучивать их в лоб не в моём праве.

Когда в холле столпилось под полсотни студентов, «надзиратель» попросил слушать внимательно и вывел на экране огромного монитора таблицу, поделённую на три цвета.

— А остальные? — вдруг подал голос Грейсон Доу. — Мы не будем их ждать.

Наставник с трудом натянул маску любезности и не стал отчитывать за не вовремя заданный вопрос.

— Никого больше не будет. По моим данным, все, кого сегодня направят на испытания, уже в сборе.

Мы с Шеном осмотрелись. Из наших присутствовали только Агата и Ляся. Терра и Руби в списки не включили.

— Перед вами несколько видов заданий разного уровня сложности, — начал наставник, когда все прекратили шушукаться. — Они разделены по категориям и цветам. Зелёный — самый простой. За выполнение такого задания вы можете взяться, если опасаетесь завалить что-либо посложнее. И в качестве разминочного оно хорошо подойдёт. Чтобы набрать проходной балл и получить зачёт по одному из профильных предметов на выбор, вам нужно выполнить три зелёных задания, то есть набрать три балла. Чтобы получить отлично за весь семестр по выбранному профильному предмету, необходимо выполнить два жёлтых задания и одно красное, что соответствует семи баллам. Можно попытаться выполнить семь зелёных заданий, но физически это практически невозможно. Все задания раскиданы территориально и находятся за пределами кампуса.

На этой фразе народ оживился. Я, надо сказать, тоже сразу проснулся. Не верилось, что нас добровольно выпустят в город.

— Нас что, отпустят? — выкрикнул кто-то из толпы.

— На двое суток. То есть ровно на сорок восемь часов вы сможете покинуть кампус. Но важно понимать, что вернуться вы должны будете не позднее отведённого времени, иначе все заработанные баллы сгорят, а вам будут назначены дополнительные трудовые практики. Запрещено тратить время не на задания, а на посещение родственников или друзей. На любые другие сомнительные мероприятия тоже. Нарушение этого правила может повлечь исключение из Школы.

— Пф, — рассмеялся Грейсон. — Напугали ежа голой жопой. Не все хотят оставаться в Школе после того, что произошло на родительском дне. А ректор так и не для внятного комментария. Где он, кстати? Почему не показывается. Сказать нечего?

Его дерзость слегка меня озадачила. С одной стороны, прямота и бесстрашие восхищали, с другой — так опрометчиво и ни на чём выходить на конфликт казалось детской наивностью и глупым упрямством.

— Отличные вопросы! — наставник сцепил руки на груди и вскинул голову, одобрительно покачивая ею.

Одобрение, конечно же, было дутым, а похвала — неискренней. Но мы все прислушались к тому, что он говорил дальше.

— Спасибо, что интересуетесь здоровьем ректора. Он был вынужден отправиться на лечение. Он уже не так молод, как вы, поэтому иногда случаются непредвиденные ситуации, требующие немедленного вмешательства специалистов. Ему будет приятно, что студенты беспокоятся.

Казалось, он даже не пытался припудрить сарказм, а я в очередной раз восхитился тем, как ректор уходил от вопросов. Старикан вдруг занемог и свалили на лечение так вовремя, когда с него теперь никто не смог спросить за то, что произошло на днях.

— Что касается ежей… — взгляд стал жёстче, а слова резче. — Отчисленный студент или любой, кто пожелает покинуть проект, столкнуться с некоторыми сложностями. Вас набрали сюда не для развлечений, а чтобы сделать из вас в будущем воинов, способных защитить мир от вторжения. Да, для зрителей это ещё и развлекательное телешоу, но не для вас. Вы Герои, вы теперь часть команды, нравится вам это иди нет.

— А если мы не хотим больше учиться? Мы — Герои. За этими стенами нам все будут рады! — он усмехнулся.

— Именно так. Вы Герои. Но кому нужны Герои, которые почти ничего не умеют и в одиночку не смогут раскрыть потенциал? И это не говоря об огромном долге на счету семьи, который чем-то придётся закрывать.

— Каким долгом? — Грейсон насторожился.

— Вы читали договор, который подписывали при заселении, получая свой браслет?

— Да, — неуверенно ответил он.

— Тогда вы знаете, что вы, мистер Доу, и все остальные студенты, покинувшие Школу раньше срока, должны будете возместить стоимость проживания и обучения. Но не в прямом коэффициенте, а с учётом всех компенсаций. Каждый день пребывания стоит здесь столько, сколько ваш отец не зарабатывает и за год. Плюс, вы ещё должны будете оплатить неустойку, так как мы вложились в ваш имидж и личный бренд. А это уже касается и тех студентов, чьи родители оплатили учёбу на бронзовых, серебряных и золотых секторах. Но не расстраивайтесь, вы также должны понимать, что после обучения с вами будут готовы заключить контракт лучшие организации по всему миру. Вы сможете построить любую карьеру умопомрачительного масштаба. Ваши лица будут на рекламе любых товаров, вас будут ставить в пример детям, вас будут любить, перед вами будут преклоняться. Скажите мне, мистер Доу, вы готовы отказаться от всего этого просто потому, что горстка ненормальных ворвалась в кампус и сожгла парочку палаток и лавочек?

Он утрировал, но каждый студент призадумался, взвешивая, что лежит на кону.

Наставник хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и как ни в чём не бывало продолжил.

— Вернёмся к правилам испытания. Группа, набравшая наибольшее количество баллов, будет выдвинута на стипендию. И самый рейтинговый студент внутри группы получит стипендию от Школы. Всё точно так же, как это было уже с мистером Канто. Он перешёл с чёрного на бронзу и, судя по всему, ни о чём не жалеет.

Я усмехнулся. Будто можно было жалеть о повышении уровня качества жизни. И даже если где-то мне не хватало моих приятелей, я мог «спуститься» в их столовую, а иногда и «поднять» кого-то, приглашая в библиотеку или бассейн бронзы. Но куда я точно не хотел спускаться, так это в тюрьму. И в противостоянии с ректором стоило бы поостеречься. Я важен ему как рейтинговый игрок, но при этом я ещё и заноза в заднице. Он же — представляет угрозу как для меня, так и для остальных студентов, о безопасности коих не особенно-то заботится. Но и что затевает на самом деле — пока не ясно. А разобраться в этом необходимо, чтобы оценить степень угрозы, и понять, для чего на самом деле была создана эта Школа.

И мы с Линн докопаемся до истины. Осторожно, заручившись поддержкой и Героев, и зрителей.

— Вам предстоит разбиться на группы по пять человек, изучить задания, выбрать одно, записаться и выдвинуться в нужном направлении. При выборе уделите внимание тому, где находится испытание, и будет ли вам удобно до него добираться. Изучите угрозу, которая там возникла и прикиньте, сможете ли вы её устранить или не очень подходите для данного задания. По завершении задания через браслет подаёте отчёт координатору. В устной форме, подкрепляя всё фотографиями. Каждому выдадут улучшенную версию браслета, с возможностью фото и видеофиксации. Новые браслеты по умолчанию переведены в режим отслеживания. Ваше местоположение будет фиксироваться, данные передаваться координатору. Если он заметит отклонение от цели, то свяжется с вами. Не пытайтесь обмануть своего координатора и следуйте указаниям, тогда сможете заработать баллы и всеобщую любовь.

— Какого типа будут эти задания? — уточнил я.

— Самого разного. Где-то заметили активность на уровне полтергейста, где-то мелких монстров, вроде слишком жирных тараканов, которые лезут из разломов. Где-то это может быть остроклык или просто неопознанного вида аномалия. И на месте вы уже должны будете определить, разлом это или червоточина. И вашей задачей станет закрытие аномалии. В некоторых случаях можно заработать дополнительный бал, если, например, основное задание предполагает устранение остроклыка, а вы нашли и обезвредили не только его, но и сам разлом, из которого он вышел. Обо всём нужно будет докладывать координатору, и тогда, при наличии доказательств, вы получите дополнительные баллы.

— А если удастся набрать не семь, а четырнадцать баллов? — оптимистично прикинул ситуацию Шен. — Тогда можно будет получить оценки по двум предметам?

— Вы ограничены только вашими навыками, временем, уголовным кодексом страны и двухдневным пособием, которого должно будет хватить ровно на два дня, включая транспорт, ночёвку в недорогом отеле и трёхразовое питание. Как вы поняли, это будут не школьные монеты, а настоящие купюры. Не потеряйте. Также на группу будет выделено две экшн-камеры, которые вы можете распределить по своему усмотрению. Они также будут фиксировать ваши «приключения». И лучшее попадёт в эфиры. Помните, за вас будут голосовать зрители, обеспечивая рост или падение рейтинга. Не разочаруйте их. А теперь делитесь на группы и приступайте к выбору задания.

Мы переглянулись, понимая, что крепкая четвёрка уже собрана. Мы с Шеном и девчонки. Но кто станет пятым?

Брендан, протиснувшийся сквозь толпу, расплылся в улыбке, протягивая руку для приветствия.

— Примете? — осматривая наши задумчивые физиономии, спросил он. — Я, конечно, не с Печатью Силы, которой вам не хватает, но зато могу дополнить Потоком. Насколько знаю, мы с тобой, Рэй, по-разному воздействуем на материю, так что можем дополнить способности друг друга.

Я так и не определился, как относиться к Брендану. Доверять его простодушию и доброте или ждать подвоха и удара в спину. И счёл это испытание возможностью разобраться с этим раз и навсегда.

— Добро пожаловать, — ответив на рукопожатие и похлопав его по плечу, сказал я. — К победе. К успеху…

— В путь! — прогремели голоса ребят, и мы направились выбирать первый квест.

Начать мы решили с зелёных задач. Она давала меньше всего баллов, но позволяла прикинуть уровни сложности, взвесить силы и разобраться в том, чего вообще от нас хотят, ставя на подобные операции.

— Поехали сюда, — Ляся ткнула пальчиком в планшет, выделяя задачу. — Я знаю этот район, мы как-то… — но не успела договорить, задача стала недоступной для выбора. — Вот же ж…

Когда она ругалась, выглядела особенно милой. Морщинка на лбу, сдвинутые изящные брови, сжатые губы и порозовевшие от злости щёки делали её такой суровой, притом что все мы знали, у девушки доброе сердце. Хотя получить от неё нагоняй не хотел бы никто. Она была способна отчитать даже наставника, который контролировал её этаж.

— Что ж, ещё одну задачу увели из-под носа, надо как-то живее выбирать, — посетовал я, оставляя право выбора ребятам.

Они знали местность хотя бы примерно и понимали, куда стоит соваться, а куда точно нет. Я же подобными знаниями не обладал, и поэтому от выбора воздержался. Да и, в конце концов, мне было по фигу, куда ехать. Хотелось посмотреть что угодно, лишь бы за границами Школы. Огромный загадочный мир ждал за стеной.

— Тогда сюда, — Ляся ткнула в очередную графу и опять выругалась. — Да они что, озверели там, гады!

Группы забивали задания, обходя Лясю на поворотах.

— Дай сюда, — вырвал у меня из рук планшет Шен и царственно изрёк: — У меня рука лёгкая!

И, закрыв глаза, ткнул наугад в зелёный раздел миссий.

— Оп-па! — расплывшись в улыбке, воскликнул он. — Отличное место, отличный монстр!

Ляся скептически изучила задание и быстро отметила нас, как исполнителей.

— Ну слава Богу! — выдохнула она, возвращая мне планшет. — Застолбили. Не самый приятный раойнчик, но жить можно.

— Чего это? — возмутился Шен. — Вполне похож на тот, где мы с бабулей жили. Тебе понравится, не снобствуй.

Она пожала плечами и спросила:

— Выдвигаемся?

И мы направились к контрольному пункту, чтобы получить новые браслеты, деньги и отметиться у куратора. Счётчик часов обновлялся сразу после того, как вся группа покидала кампус, но не позднее чем через час после первого инструктажа. У нас в запасе имелось почти сорок минут, чтобы всё успеть, прежде чем ворота за нами закроются, и мы выйдем в «большой мир».

Я испытывал лёгкое волнение, как в тот раз, когда впервые ехал на всероссийские соревнования. Большой мир ждал меня, звал и манил, и я не мог ему сопротивляться. Сопровождал меня в тех поездках всегда тренер, а теперь данную функцию выполняли ребята.

От Школы нас везли порядка получаса на отдельной машине до ближайшего населённого пункта, с которого можно было купить билет на автобус или электричку. Ляся составила маршрут с минимумом пересадок, и мы послушно купили необходимые билеты. Сначала наш путь лежал со скромной автобусной станции, с которой мы ехали минут сорок до первого крупного города. Зелёные задачи были рассредоточены по карте в области более дальнего от Школы радиуса. Возможно, именно потому, что Школа действительно являлась средоточием силы, подпитывавшей аномалии. А может, организаторы данного мероприятия так раскидали цели, не внося все случаи в базу.

Конечно, дальность населённых пунктов нужно было как-то контролировать, чтобы сбалансировать время и не дать нам заблудиться в слишком далёких краях. К тому же, те студенты, кто захотел бы сбежать подальше, сразу спалились бы за зоной допустимых значений по своим трекерам.

— О чём задумался? — Ляся сощурилась и пристально уставилась на меня.

Мы сидели в правом ряду автобуса не первых местах, откуда хорошо просматривалась дорога. Водитель то и дело косился на нас в зеркало, но не так часто, чтобы стоило начать переживать за то, как он контролирует дорогу.

— Прикидываю, насколько много различных аномалий проявилось в мире за те два с половиной месяца, что мы отучились в Школе. Так ведь не должно было быть, правда?

— Наверное, — неуверенно произнесла она, рассматривая дорожное полотно, стелящееся тёмной лентой на фоне пожелтевших полей. — В период Первых Героев могло быть иначе. Они долгое время не могли собраться. Но было и ещё одно но. Тогда не было интернета, не было новостей, которые распространялись по миру со скоростью света. Так что если где-то в отдельных деревнях, провинциях или даже на окраинах крупных городов что-то происходило, люди не узнавали об этом молниеносно. А когда в крупных городских центрах что-то происходило, вот тогда, конечно, слухи расползались быстро. Но, как мы знаем, монстры не всегда лезут на рожон. Они не тупые, да и нападают обычно из страха и ради защиты.

— Но не все…

— Не все. И чем больше будет аномалий, тем более искажённые и свирепые чудовища начнут проникать в наш мир. Видимо, те реальности «дальше», поэтому прорываются не сразу.

Я усмехнулся и толкнул девушку плечом.

— А ты ревела и не хотела становиться Героем. Вон какая крутая стала.

Она вся взъерошилась, глаза округлились, губы сложились в гармошку. Мгновение она мешкала, не зная, чем ответить, и в итоге не больно, но обидно ущипнула меня за руку.

— Ай! Вредина! — наигранно возмутился я. — Сейчас как укушу больно!

Она рассмеялась, отбиваясь, и произнесла:

— А не надо говорить, что я ревела! Во-первых, я не ревела, во-вторых, это секрет!

— Так никто же не слышит! — теперь возмутился я.

На утреннем автобусе ехало всего несколько человек: пятеро нас и трое случайных попутчиков, которые сначала фотографировали в открытую или исподтишка, а потом потеряли к нам интерес.

— Всё равно, — не сдавала она, — ребята могут услышать. А я, между прочим, грозная мафиозная дочка, а не рёва-корова.

— Кто услышит? Шен уже протёр взглядом в Агате дырку, ему не до тебя. К тому же они заняли «места для поцелуев» в конце автобуса. А Брендан… вообще дрыхнет. Как ангел, посмотри сама.

— А эти? — она покосилась назад, на остальных попутчиков.

— Им до фонаря.

— Ну ладно, — успокоилась она. — Скажи, как думаешь, что нас там ждёт?

Идей не было никаких. В задаче было указано, что орудует предположительно полтергейст, так как показания очевидцев расходились. Одни говорили, что была какая-то сущность, после которой весь товар на рынке оказывался раскиданным, а через мгновение — всё опять было нормально. Кто-то говорил, что существо выделяет галлюциногенный газ, наводя морок на присутствующих и внося смуту. Кто-то жаловался на грохот и шум.

— Барабашка, может быть.

— Бара… Кто? — не поняла она. — Какое интересное слово. Что это за вид монстра, я не встречала такого в бестиарии?

— О-о-о! Барабашка — это вид монстров, которые описывались в легендах моего региона, — принялся сочинять я. — Оно местное. Ты же знаешь, что после эпохи первых Героев в этом мире могли затеряться некоторые отдельные монстры…

Она покивала.

— Как род оборотней, давших клятву Адану Муну, да?

— Да. Так вот, барабашка остался в нашем регионе. Я его, конечно, никогда не видел, но по легенде он как раз ходит, бродит, шумит, разбрасывает вещи, может пугать людей и всячески безобразничать. Любит воровать второй носок или другую мелочёвку и почти никогда не отдаёт.

— Интересно! — восторженно прокомментировала она. — Никогда не слышала о нём. Ещё и имя такое красивое. Бара-ба-ашка!

— Барабашка, — произнёс я, поправляя Лясю.

— Угу! — серьёзно кивнула она и попробовала ещё раз: — Барабашка!

Остаток пути мы провели в молчании, перечитывая задание и изучая приложенные к нему материалы. По фотографиям «мест преступления» стало понятно, что мы едем не в самый развитый городишко.

Перед пересадкой на новой станции мы надели кепки, тёмные очки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оплатили билет на электричку и помчали дальше. Ехать было не так далеко, но мы заняли свободные лавочки. С удивлением отметил, что поезд не сильно отличался от типичного пригородного, с потёртыми деревянными сиденьями, скрипучими дверьми и затоптанными полами.

Растительность за окном несильно отличалась от той, что была в Школе, но создавала приятный умиротворяющий эффект. Мельтешение гипнотизировало, погружая в размышления об устройстве и схожести миров. Когда всё чаще вдоль дорог начали появляться частные домики с серо-коричневыми крышами, ощутил лёгкое дежавю. Казалось, ещё немного, и мы примчим в городишко из моего мира, и уже я стану экскурсоводом для ребят.

Но поезд остановился на запланированной станции всего на минутку, за которую мы успели выскочить на перрон, и помчал дальше. Невысокое здание вокзала смотрелось типовым. Когда я в детстве ездил к другу в посёлок городского типа, численностью от пятнадцати тысяч человек, населённый пункт выглядел плюс-минус так же.

Облупленная по углам краска намекала, что финансирование в развитие местности не вкладывается. Но и какой-то запредельной бедности или захудалость тоже нет. Всё чистенько, прибрано. Урны на местах, мусор не разбросан, двери на петлях, окна новые и чистые, дорожки почти без выбоин.

Отоспавшийся Брендан потёр глаза, а Шен, наконец, перестал буравить взглядом Агату, разглядывавшую карту местности.

— Пригнали, — констатировала Ляся, поправляя кепку и косясь на местных.

Она наверняка привыкла к другому окружению, а вот Шен, казалось, чувствовал себя более чем на подъёме. Ему было комфортно и радостно, судя по широкой улыбке и румяным щекам.

— Перекусить бы… — жалобно произнёс он, но улыбка не пропала, лишь глаза приняли щенячий вид.

— Кто о чём, а Шен о жральне, — не удержался.

— Ну не всем же быть стройными, — отмахнулся он. — Кто-то должен быть и красивым!

И, глядя на реакцию Агаты, расплылся в улыбке.

Ляся едва заметно закатила глаза, вздохнула и на правах казначея протянула Шену пару купюр. И не дожидаясь возмущений, выдала каждому такое же количество денег.

— На завтрак, — подытожила она. — С обедом решим позже. Каков план действий?

Я вывел на планшете две точки.

— Предлагаю разделиться. Первая группа пойдёт к рынку, вторая — на центральную площадь. Город не очень большой, на такси предлагаю не тратиться, к тому же это позволит осмотреть всё самим, что может тоже навести на какие-то мысли. На местах стоит опросить местных. Показания в отчётах слишком разнятся, и, прежде чем пытаться поймать «того, не знаю кого» и ломиться «туда, не знаю куда», стоит актуализировать информацию. Вдруг узнаем что-то новое и более вразумительное.

— Согласен, — произнёс Брендан. — Если что-то интересное всплывёт по дороге — просто свяжемся по браслетам и доложим обстановку. Если выйдем на монстра или разлом — тоже доложим.

— Тогда разделимся. Разум, Поток, — я указал на Лясю и на себя, — Разум, Поток, — на Агату и Брендана. — Думаю, делиться лучше по Печатям. Шен, ты с кем?

Ожидаемо он сделал шаг к Брендану, предпочитая остаться в команде Агаты.

Хотя задача и была отмечена зелёным уровнем сложности, мы предпочли не тратить время на совместные посиделки в местных кафешках, решили перехватить что-нибудь на ходу. И уже через пару минут наши пути разделились. Ребята пошли к площади, а мы с Лясей в направлении рынка.

Шли молча, девушка чувствовала себя не в своей тарелке, а я с любопытством разглядывал витрины и скверы, жилые дома от пятиэтажек до высоток в целых двенадцать этажей, что в таком городке, скорее всего, считалось элитным и навороченным. Налёт старины на невысоких зданиях был соотносим с тем, что можно было наблюдать в моём мире. А новые высокие здания разбавляли картину яркостью и более современным дизайном.

Рынок же удивил меня смесью эпох, сумевших каким-то чудом переплестись в эстетике и функциональности этого места. За относительно новыми постройками двухэтажных павильонов а-ля «торговый центр» имелся целый лабиринт уличных палаток.

Карта рынка висела на развилках и помогала ориентироваться в разных торговых зонах. Ляся озиралась и жалась ко мне инстинктивно, и я не акцентировался на этом, понимая, что она тут же смутиться и отпрянет. Нельзя было сказать, что она интроверт, однако обилие людей, периодически что-то выкрикивавших и предлагавших товары, её явно нервировало.

Поначалу вопросов никому решили не задавать, просто осмотреться. К тому же активность существа наблюдалась в определённых районах. На рынке это преимущественно были ряды с едой. Свежая рыба, специи, фрукты и овощи могли привлекать его, как источник пищи. На людей монстр не нападал и никого не травмировал, и, возможно, был безобиден.

Когда за следующим поворотом в нос ударил ядрёный аромат специй, мы поняли, что добрались до нужной зоны.

— Давай я поспрашиваю вон тех торговцев, — я указал на женщину лет за пятьдесят и мужчину примерно того же возраста, а ты постоишь и понаблюдаешь. Если почувствуешь, что они от каких-то вопросов уходят, можешь попробовать надавить своими силами. Хорошо?

Ляся кивнула, сохраняя напряжённость во взгляде и позе.

— Да расслабься, тут никто не… — «кусается» хотел сказать я, но не успел.

Пронзительный женский крик растёкся по прилавкам и оттолкнулся от стен многогранным эхом.

— Держи их! Хватай!

И мы с Лясей вдвоём замерли, не успев понять, не нас ли случайно собираются поймать на этом извилистом, похожем на лабиринт, рынке.

Ловили не нас, ловили вора. Истошный вопль женщины из палатки с рыбой не стихал. Она вопила так, словно обнесли казино, а не спёрли крупную, но одну единственную рыбёшку.

Воришка скользнул за угол, и я не смог удержаться. Чуйка потянула в погоню!

— Не надо, нам… — «некогда» не успела договорить Ляся.

Я мчался, огибая опешивших людей, попадавшихся на пути.

— Посторони-и-ись! — бодро скомандовал мужику с тележкой, развозившему горячий кофе продавцам, которые от стояния на одном месте подмерзали на улице, хотя температура тут и была выше на пару градусов, чем в нашем районе.

Мужик дёрнул тележку, расплескав содержимое пары стаканчиков. Аромат напитка ударил в лицо, заставив желудок сжаться. Мы ведь так и не позавтракали.

— Эй! Ну что носишься, а? — недовольно бросил мне в спину мужичок, но это меня не остановило.

Азарт погони придавал сил и опьянял. Воришка петлял, держа подмышкой трепещущую рыбу. Она била его хвостом по спине, но выпускать рыбу своей мечты парень не собирался. Он знал рынок, но не думал, что один из Героев сядет ему на хвост.

— Стой! — крикнул я. — Всё равно не сбежишь!

Но он не сдавался. Упорный. Одобряю.

Ряды начали сужаться и пустеть. На прилавках больше не было видно еды, там лежали какие-то запчасти, краски в банках, замки и прочий металлический хлам. Значит, мы переместились в следующий сектор, не самый популярный среди посетителей.

Притормозив у развилки, парнишка замешкался, не решаясь броситься ни в один из проходов, и я воспользовался возможностью. Притормаживая и подняв волну пыли и песка, взмахнул рукой, заставив метнуться в воздух всю мелочёвку с прилавка. На мою удачу, кроме бесполезных железок там лежали старые ножи и столовые приборы, которые продавали по цене чуть выше, чем за металлолом.

Все они поднялись и зависли над землёй, и когда я повернул ладонь в сторону, развернулись в сторону пацана.

— Некуда бежать, — изрёк безапелляционным тоном, выжидая, как же поступит малолетний преступник.

Он обернулся, и я увидел перепуганные округлившиеся глаза.

— Ты… — на выдохе прошептал он. — Алан!

Бросил рыбу на землю и…

Бросился на меня.

Сначала такое поведение напрягло, заставив сгруппироваться, но пацан просто обнял меня, отчего я опешил ещё больше.

— Знал, что ты вернёшься!

«Что за нах?..» — только и успел подумать, прежде чем он отстранился и начал тараторить.

— Всегда знал, что эти сектанты тебя подставят. Не надо было к ним идти! Это же они заставили тебя… — он побоялся говорить прямо и выбрал максимально мягкую формулировку: — ну там, в магазине. Это они тебя заставили напасть на людей, да? Ты ж не мог сам такое устроить. Никто из наших не мог поверить… Ты же не псих какой-то, а эти — явно поехавшие!

Он был прав. Я — не мог. А вот Канто Алан Рэй… Тут оставались вопросики.

— Ты зачем рыбу украл? — сменил тему, чтобы уйти от ответа.

Пацан вытер нос рукавом толстовки и, потоптавшись на месте, пояснил.

— Ну, это… ты ж знаешь, как бывает. Мамка опять с хахалем усвистала. С новым. Деньги кончились. А её дня три ещё не будет. Надо крутиться. Руки ловкие, ноги шустрые… А ты тут зачем? Думал, вас не выпускают.

— Да нас и не выпускали, но сегодня дело есть. Ты тут ничего странного не замечал?

Глаза просияли.

— Вы за монстром? Ух! Наконец-то кого-то прислали! Но не ожидал, что тебя. Повезло! В больших городах военные раз и накроют любого. Они там аномалии опечатывают, чтоб людей рядом не было. Червоточины тогда не такие активные, они ж энергию любят, Героев рядом нет, людей тоже не подпускают. Тогда ещё ничего, затихает. Но то в больших городах, а у нас, — он развел руками…

Его речь была сбивчивой, почти бессвязной, скорее всего, от волнения и радости, но впечатление он производил положительное, даже несмотря на воровство.

— Сам видишь, ничего не изменилось, как жили в жопе, так и живём.

Полупустые прилавки затенённого замшелого закутка рынка, по всей видимости, больше всего ассоциировались у парня со родным городком.

Любопытные мужики уже не стесняясь начинали обступать нас, понимая, что происходит что-то выбивающееся из привычного ритма жизни.

— Это, — начал один, — милок, ты из этих, что ли? Герой?

— Некогда нам, папаша, — отрезал я, хлопнув пацана по плечу. — Пора нам уже.

Не хотелось терять время на разговоры, и не хотелось, чтобы тут собралась толпа. Я натянул кепку, накинул капюшон.

— Пойдём поедим, что ли, — скомандовал воришке. — И улов забери, вернём.

— Ну-у-у… — расстроился он, но спорить не стал, поднял трепещущую рыбину и сунул опять подмышку, ухватив покрепче.

Ляся завидев нас, сцепила руки на груди и принялась грозно испепелять взглядом, пока мы шли, стараясь не привлекать внимание.

— Что это ещё такое? — прошипела она, сдвинув брови.

— Невероятная удача, — пояснил я. — Расскажу позже.

Замяв дело с рыбой, направились в кафе, хотя Ляся и выражала недовольство всем своим видом, но вопросов не задавала, терпеливо ждала, пока займём дальний столик.

— Это мой старый приятель, — пояснил, после того как официантка ушла, приняв заказ.

— У него есть имя? Или мне его тоже приятелем звать? — тоном учительницы уточнила она.

— Эрик, — представился пацан, я порадовался, что мне не придётся изображать амнезию или как-то ещё выкручиваться.

— А я Лясивай, но можешь звать меня Ляся, всё равно пристало, не сотрёшь, — она махнула рукой. — Зачем рыб воруешь?

— Долгая история, — оборвал я, не желая второй раз слушать про мамку и хахаля. — Пусть лучше расскажет, что необычного видел, — подмигнув Лясе, произнёс я, и барышня заинтересованно вздёрнула бровь, сразу же сменив гнев на милость.

Скорее всего, и злилась она не на мой побег за воришкой, а на то, что оставил её одну на рынке в непонятках и без присмотра. Это наверняка был первый в её жизни торговый квартал с кучей сомнительных личностей. И хоть она Героиня, всё равно девчонка-девчонка и почувствовала себя некомфортно.

— Да появилось что-то, с месяц назад. Кошмарит потихоньку народ, но не нападает никогда. Его толком и не рассмотрел ещё никто. А так разные байки рассказывают. Кто-то говорит, летает оно, шипит страшно или орёт, непонятно. Как-то по рынку пронеслось, всё с прилавков поскидывало, несколько человек видели. Особенно ту часть любит, где еда. Многие продавцы жалуются, что пропадают припасы. Правда, тут я б особо не верил.

— Почему? — уточнил я. — Приврать любят?

— Да не-ет, — уклончиво ответил Эрик.

— Ну, говори! — скомандовала Ляся, и я почувствовал, что не сдержалась и приложила Печатью Разума, подкашивая волю малого.

И соловей запел.

— Ну я сам не раз подворовывал под шумок. Валить на монстра легче лёгкого. Сам стырил, а потом: «Ай-ай-ай, а кто это сделал?». Ну и концы в воду, никто не подумает на мальчика с большими голубыми глазами.

— Ты в следующий раз толстовку на глаза свои наглые получше натягивай, а то тётечки тебя в два счёт опознают, такого хитрого. И полиции сдадут с лёгкой совестью, чтоб тебя перевоспитали в нормального члена общества.

Ляся возмущённо перевела взгляд на меня, и я тут же поправился.

— В смысле, воровать завязывай! Тогда и не сдаст никто никуда. Ты в тюрьму захотел? Нечего там делать мальчикам с красивыми голубыми глазами! Ты знаешь, что делают в тюрячке? Дол… — оборвал себя на полуслове, понимая, что цитировать похабные комедии будет неуместно. — В общем, я в тюрьме был, не понравилось.

— Да прижало меня! — заоправдывался пацан. — Ну и мне пятнадцать ещё. Да и за рыбу много не дадут. А через пару месяцев шестнадцать стукнет, работать пойду, в порт. Уже договорился. Осталось чуть-чуть.

— В порт? Любишь же ты рыбу, — усмехнулся я.

— Я ещё и на повара потом выучусь, ресторан открою. А ты ко мне будешь ходить. Роллы жрать! — оптимистично заявил он. — Ко мне тогда народ только так повалит.

— Ладно, целеустремлённый ты наш, это всё отлично. Но лучше скажи, где монстра искать?

Он как-то поник.

— Не знаю… Эти болезные каких только сказок не сочиняют, — пожаловался он. — Что оно и лазерами из глаз фигачит, и что бегает чуть ли не по всему городу. А по факту только на площади, на рынке и на развалинах завода. И ни лазеров, ничего подобного не видел.

— Так ты с ним сталкивался или нет? — из спутанного рассказа сложно было что-то понять.

— И да, и нет. Когда с прилавков всё послетало, я как раз лапу к вырезке примерял. А тут вжух! И всё попадало на землю. Я вырезку, конечно, за пазуху тыц, и думаю, валить пора, пока суетятся. А через секунду смотрим, а всё на местах. Я к вырезке руку тяну, а её нет! На прилавке как лежала, так и лежит. Ничего не понял.

— И кто это может быть? — спросила Ляся ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ты ж спец по книжкам, ты и скажи.

Но она, судя по виду, понятия не имела.

— Что-то примечательное ещё было?

— Ну-у… вроде как в дома вламывался по ночам. Посуда билась, вазы с окон падали. Внутри всякий беспорядок. Ночью страшно, когда что-то врывается и начинается грохот. Но людям не вредило. Будто запуталось или по ошибке залетело. Не знаю. Любит народ приврать. Так что у одних это двухметровая дура, у других маленькая пушистая зверушка с большими глазами. А кто-то говорил, что в саду урожай оно пожрало. Вряд ли прям весь, но что-то точно поедено было. Вроде зубы мелкие, но кто знает. Может, это вообще когти.

— Понятно, что ничего не понятно, — подытожила Ляся разочарованно. — Ни размер, ни внешний вид не ясен. Только то, что шумит, ломает всё, скидывает, и иногда возвращает всё на место.

— Ребята думают, что оно ядовитое.

— Почему? — удивилась Ляся.

— Ну галлюцинации вызывает. Когда скинуло всё, а потом назад вернуло — ну явно ж галлюны.

— Значит, у тебя с вырезкой тоже «галлюны» были, — Ляся повторила, но сама формулировка ей очень не нравилась.

Слишком просторечно Эрик излагал мысли, но девушка решила, что может попробовать «слиться с толпой», чтобы не выделяться и войти в доверие. С её способностями это было избыточным, но она, видимо, запоздало захотела понравиться парнишке, потому что он был моим приятелем, и больше не стала принуждать отвечать на вопросы.

— Не похоже, конечно, — задумчиво ответил он. — Выглядело так, будто просто померещилось всё. Но знаю, что не мерещилось. И вырезку в руках держал, чувствовал её вес, холод, она ж со льда была снята. Липкая немного. А потом вжух!

— Вжух… — повторил я.

— Вжух, — грустно присоединилась Ляся.

— О! — обрадовался вдруг пацан. — Я ж это… гнездо нашёл. Не знаю, чьё. Может, монстра вашего как раз. Под крышей одного из домов. Там не живёт никто. А мы с пацанами любим там потусоваться иногда. Оттуда вид хороший на город, и к рынку близко. Бывает стырим… — он осёкся, — купим что-нибудь вкусное, и там собираемся, едим в компании.

— Адрес дашь?

— Да я провожу.

— Не надо, — отрезал я, и Эрик погрустнел. — Это может быть опасно. Мы рисковать гражданскими не можем. Подставлять местных — позор для Школы. Мы ж защищать вас призваны.

— Понял, — недовольно промямлил он, но вроде даже не обиделся. — Покажу, отсюда край здания виден будет, оно недалеко, дойдёте сами.

Пока малой отошёл в туалет, я наклонился к Лясе.

— Слушай, мы можем дать ему немного денег, чтобы перекантовался? — не то спросил, не то указал, что мы должны. — Чисто пока его мамка не вернётся. Загребут же. Жалко.

Мальчишка мог пригодиться в будущем, а если сядет в тюрьму, то связаться с ним уже вряд ли получится. А он был ценным источником информации. По крайней мере, относительно прошлого моей тушки. И терять такой источник было бы расточительно. Расточительнее, чем дать какую-то часть пайка, чтобы он дождался приезда своей мамаши-кукушки.

Ляся опять нахмурилась. Бухгалтер внутри неё лютовал, но девушка старалась сохранить лицо. Я сверлил её взглядом, и она, наконец, сдалась. Всегда знал, что у неё доброе сердце.

— Ладно, — ответила недовольно. — Но совсем чуть-чуть, нам же на дорогу деньги нужны, на еду, да и мало ли на что непредвиденное. Всякое может случиться.

Она просмотрела на пачку денег и нахмурилась ещё больше. Было видно, что дочь бывшего главы мафии вообще не очень понимает, как на эти деньги можно выживать два дня, к тому же не в одиночку, а впятером.

Когда малой вернулся, я попросил его оставить контакты для связи.

— Буду иногда сверяться, не загребли ли тебя, — пошутил, и глаза пацана просияли.

— Круто! — обрадовался он.

— А теперь еда! И пусть никто не уйдёт не обожравшимся! — потирая ладони, изрёк я.

Желудок красноречиво уркнул, но этого, кажется, никто не заметил. Все смотрели на шкварчащую на сковородке огромную яичнику с колбасками, заботливо поставленную официанткой в центр стола.

— Хранителя вам за плечи! — восхитилась Ляся, не то благословляя нас на принятие пищи, не то желая, чтобы нас откачали, если подавимся, набросившись на еду.

Дом выглядел как заброшенный, пах сыростью и слежавшимся затхлым хламом. Мебели почти не было, а что осталось — напоминало скорее мусор со свалки. Поломанный диван без одного подлокотника стоял накренившись посреди полупустой комнаты. Поломанные стулья выглядели как дрова для растопки, и было удивительно, что их по этому назначению ещё не употребили. От кухонного стола осталась лишь столешница, поеденная по краям крысами.

Кухонный гарнитур зиял дырами полок без створок и лишь символически отмечал места, где когда-то всё было обустроено для жизни. Наши шаги отражались эхом от пустых стен, создавая иллюзию погружения в иную реальность. Только что мы были на яркой солнечной улице, а уже через мгновение вошли в тёмную холодную обитель запустения.

Писк крыс окрашивал наше пребывание в здании в краски вторжения. Мы потревожили этот микромир, желая найти гнездо чудовища и изгнать его. При этом совершенно не понимали, кто нас будет тут ждать и с чем вообще имеем дело.

— Мы на месте, — произнёс я в браслет, и Брендан ответил, что они скоро прибудут, не уточняя, сколько именно времени им на это потребуется.

— Можешь подождать на улице? — предложил я Лясе, но она возмутилась.

— Я тоже Герой. Не надо со мной нянчиться!

Гордая девушка жаждала быть полезной. Препятствовать не стал.

По рассказу Эрика гнездо базировалось на втором этаже. Лестницу найти не составило труда, а вот перспектива по ней подняться тревожила.

— Оно не развалится? — озвучила мои опасения Ляся. — Выглядит шатко…

— Пойду первым, ты следом, но только после того, как буду уже на втором этаже, не надо её перегружать.

Спорить не слала, кивнула и встала лицом к выходу, осматриваясь и контролируя территорию. Всё-таки умная девчонка, старательная.

Идти по скрипучим ступеням казалось не лучшим вариантом, но альтернативных подъёмов не было. И если Эрик с другими ребятами сюда регулярно поднимались, значит, всё не так плохо. Никаких перил, конечно же, уже не осталось, так что идти пришлось, опираясь на стену. Под ногами хрустели старые доски, в глаза бил солнечный свет из разбитых окон. Кто и зачем так разворотил заброшенное жилище, осталось загадкой. Причём первый этаж почти весь остался застеклённым, лишь окно у двери не пощадили.

Поднявшись, окинул взором пространство. Вряд ли только Эрик посещал заброшку, находящуюся ближе к окраине, но всё-таки в самом городе, а не за его пределами. Но бомжей, к слову, тут не обитало. Мочой не воняло, каких-то вещей, как признаков постоянного пребывания, тоже не заметил.

Пол усыпан осколками стекла, разнообразным мусором, в углу какие-то тряпки и, что показалось самым примечательным, кое-где разбросаны огрызки фруктов и остатки протухших овощей. Если верить воришке, то существо интересовалось припасами с рынка и вполне могло приносить их сюда, тут же и сбрасывая остатки. Хотя это могли делать и друзья Эрика.

Осторожно шагая, проследовал вглубь комнаты, обращая внимание на детали.

— Мне подниматься? — уточнила Ляся, и я ответил положительно.

Кроме сладковатого запаха гниющих фруктов присутствовал какой-то ещё, довольно стойкий и будто бы животный. Не то запах шерсти, не то кожи. И исходил он от тряпок в углу. Ляся, поняв, куда смотрю, подала мне палку, чтобы пошевелить сбившийся комок. Перехватив орудие покрепче, осторожно ткнул, но не встретил сопротивления. Поковырял ею, и стало понятно, что в ткани никто не прячется.

— Не свезло, — подытожил я, продолжая исследование.

И тут послышалось какое-то шевеление поодаль от нас, на расстоянии метра, где стоял шкаф.

— Оно там, — прошептала Ляся, — подожди, не открывай.

Она повертелась на месте, ища себе подобие оружия, и в итоге прокралась к окну, что подхватить погрызенную крысами ножку от стола.

— Давай… — кивнула, сжав покрепче деревяху и встав в боевую стойку.

Не знаю, кого она ожидала там увидеть, но если оно похоже на бейсбольный мячик, то я ему не завидую.

В шкафу что-то пискнуло, и я не стал больше тянуть. Распахнул дверцу и легка опешил. На меня смотрело два выпученных невинных глаза.

— Это что, летучая мышь? — удивился я, и оно заорало.

Резкий противный писк разлетелся по комнате, существо подхватилось, отпуская перекладину, на которой когда-то висели платья или костюмы, и уцепилось за стену. Расщеперилось, расправляя крылья, и, поняв, что мы не боимся, пискнуло ещё раз, но уже как-то по-другому.

Поморгал не веря глазам. Ляся стояла позади меня без палки, а я так и не открыл шкаф.

— Что за фигня?

— Не знаю, — испуганно прошептала Ляся, бросившись к окну, чтобы опять поднять палку.

— Я же открывал шкаф? Ты видела? — уточнил, в надежде, что мне это не почудилось.

— Да, и там большущая летучая мышь, которая заорала на нас.

Она, конечно же, льстила зверюге. Огромной та не была, просто превышала размеры тех мышей, к которых довелось посмотреть в зоопарке. И судя по всему, в этом они были примерно такими же в общей массе. Существо из шкафа было крупнее и достигало размеров мелкой кошки. Не огромное, но и не крохотное, декоративное.

Я протянул руку к дверце, слыша, что там кто-то шевелится, гораздо активнее, чем в первый раз. Раскрыл дверцу, и оно вылетело прямиком на меня. Расправило крылья, и вот теперь начало казаться огромным за счёт них. Оно метнулось к окну, а я метнул в него обломок деревяхи, которой до этого шевелил тряпки.

Оно взвизгнуло, и вот я опять стоял на прежнем месте, а Ляся, поняв, что всё повторяется, бросилась к окну за ножкой стола.

В этот раз существо не стало ждать, пока я раскрою двери. Оно вывалилось снизу из-под шкафа, потому что там отсутствовало дно, выкатилось на пол, попыталось взметнуться ввысь, но попалось. Реакция у меня было не молниеносная, но вполне себе выработанная. Рефлексы не подвели. Я хватил существо за тушку, выпустив палку, и перехватил освободившейся рукой царапучие лапки.

— Не отматывает! — удивилась Ляся.

— Может, пока никак. Есть какие-то лимиты… У тебя есть лимиты? — спросил я, глядя в перепуганные глаза. — Ты чего безобразничаешь?

— Что будем с ним делать?

— Звони Шену, пускай…

И всё повторилось. Время отмоталось, но теперь уже к моменту, когда существо выкатилось из шкафа. И в этот раз я поймать его не успел, не сориентировался из-за всех этих скачков. К тому же начало немного мутить, будто укачало в дороге.

Мышь же рванул в сторону, взмыл в воздух и помчался к разбитому окну, дальнему от Ляси. Но девчонка, как уже успел заметить, была непромах. Метнула ножку стола в проём, та отскочила, напугав существо. Оно заверещало и бросилось назад к лестничному пролёту.

— Лови! — скомандовал я, но Ляся лишь отшатнулась, в глазах отразился ужас.

«Девчонка…» — подумал я, понимая, что это закономерно. Ни Ляся, ни Руби, ни Шана, хоть и были супергероинями, не стали бы трогать такую зверюгу. К ней бы смогла прикоснуться разве что Агата. Та не боялась никакой живности. Но, возможно лишь потому, что умела отдавать им приказы, а они слушались.

— Эх… — вырвалось у меня, когда помчался за мышью. — С ребятами хоть свяжись.

Было непонятно, если она дозвонится, а время отмотается, смогут ли они запомнить разговор, или у них оно отмотается с концами. Мышь тем временем в панике метался по первому этажу, цепляя и роняя всё, что ещё не успело упасть.

— Стоять! — рявкнул я и попытался остановить «пташку» телекинезом.

Вжух! И вот я опять бегу по ступеням.

Конечно, из-за смены позиции равновесие удержать не удалось, и я грохнулся со ступенек, доламывая то, что не доломал монстр. Его ситуацию это, надо сказать, не улучшило. Он всё так же метался, ища выход. Двери мы благополучно закрыли, а единственное разбитое окно имело небольшую рваную круглую щель, через которую ему, судя по всему, было страшно пытаться вылететь.

— Стой ты! — потерев ушибленное бедро и не успев подняться, крикнул я и вытянул вперёд руку в надежде ментально ухватить существо. Оно пискнуло, и всё повторилось сначала. Я опять летел с лестницы, ставя новые синяки и сшибая по второму кругу несшибленное.

— Вот гад… — выругался сквозь зубы. — А ну стой!

И теперь ухватил всё-таки трепещущее тельце, подтащил к себе и подхватил покрывало с пола. Не рукой, а также ментально. В больших блестящих чёрных глазках светился ужас.

Вжух…

Полёт с лестницы, мерная брань. Попытка ухватиться.

Вжух.

Полёт с лестницы, грубая брань.

Вжух…

И вот, наконец, когда мышь в очередной раз был ухвачен, Ляся подоспела на помощь. Она не схватила мыша и не прибила. Она распахнула дверь до того, как он пискнул, и Агата, показавшаяся с другой стороны проулка, заметила нас и что-то крикнула.

Мышь обмяк. И больше никакого «вжух». Просто опал в ладонях, будто уснул. Брендан, Шен и Агата уже во всю бежали, а мы с Лясей стояли и радовались, что всё закончилось.

— Он что, правда время отматывает? — удивился Брендан.

— Похоже на то, — подтвердила Ляся. — Я только с третьей попытки успела вам дорассказать.

— Поэтому связь обрывалась? — догадался Брендан.

— Угу. А Андрей вообще с лестницы всё это время падал. Хорошо, что вы были рядом. А вас не откидывало?

— Нет, — удивился Шен. — Мы бежали к вам что было сил.

Но его раскрасневшимся щекам стало ясно, что путь дался нелегко.

— Какой миленький! — Агата склонилась над существом. — Можно?

С радостью передав ей монстрика, принялся осматривать ссадины и ушибы. Все они были незначительными, хотя само падение с лестницы, к тому же неоднократное, было крайне неприятным испытанием.

— Дай посмотрю? — Брендан заметил синяк и неглубокий порез на плече. — Я могу подлатать.

— Как? — удивился я

— Ты по-своему воздействуешь на материю, я — по-своему, — усмехнулся он.

И в целом всё встало на свои места. Добряк вроде него не мог не овладеть лечащими способностями. С другой стороны, мне пока не до конца верилось, что кто-то может быть таким котом Леопольдом, как он.

— Он просто испугался, — жалостливым голосом произнесла Агата, поглаживая спящего малыша. — Совсем один в чужом мире… И он… Он совсем ещё ребёнок. Маленький, перепуганный, одинокий. А тут вы!

— Это барабашка… — пояснила Ляся. — Страшненький, но не страшный.

— Ага, поэтому ты к нему прикоснуться побоялась? — подколол я.

— Много ты знаешь, — девушка показала язык, чего никто от неё не ожидал.

«Понабралась от нас», — подумал я и обнаружил, что плечо зажило. Даже синяка не осталось. Брендан своё дело тоже знал.

— И что будем делать? — Шен озвучил вопрос, который никто не решился задать.

— Сообщим куратору, узнаем.

Дело поручили Лясе, а сами стали прикидывать, где может располагаться разлом, откуда это чудо вылезло.

— Давайте оставим себе?.. — полувопросом попросила Агата, когда поступил приказ от куратора дожидаться на месте. — Я буду кормить его фруктами. Как думаете? Нам разрешат?

— Сомневаюсь, — честно ответил Брендан. — Он же «монстр»…

— Ну какой он монстр? На Шена посмотри, — рассмеялась Агата, — он и то страшнее порой. Да, малыш? — потрепав мыша по щеке, произнесла девушка, игнорируя возмущённый взгляд Шена.

«Барабашка» тем временем проснулся, и хоть смотрел на всех испуганно, в руках Агаты вёл себя спокойно и время больше не отматывал.

— И ничего я не страшный! У меня просто способности нестандартные.

— И кость широкая, — добавил я, заметив подъезжающую машину без номеров, которая совершенно не вписывалась в окружающее пространство, потому что стоила, скорее всего, дороже, чем половина домов этого квартала вместе взятых.

— Агентство утилизации, — представился вышедший из машины мужчина с блестящим значком в руках, — сдайте, пожалуйста, существо.

Все мы застыли, не зная, что говорить.

Агата рыдала. Рыдала после передачи барабашки, рыдала, когда мы нашли небольшую щель между мирами и благополучно её зашили. Рыдала, пока мы выбирали новое задание. И рыдала в дороге, когда сели в купе поезда, не самого технологичного, но довольно комфортного.

Никто из нас ожидал, что стальная с виду и тихая снаружи Агата могла так сильно расстроиться из-за впервые увиденного монстра.

И успокоить её не могли ни Шен, ни Ляся, ни Брендан. Я даже пытаться не стал. Сложно было подобрать слова, а объятий ей хватило от Ляси, она поглаживала девушку по плечу, что-то нашёптывала и даже, кажется, нежно по-сестрински поцеловала в лоб.

Барабашку изъяли, поместив в просторный чёрный ящик. Агата, ослушавшись приказа людей выдать монстра, приказала ему лететь, но транквилизатор мгновенно вырубил мыша, и тот не успел ничего отмотать. Доводы логики, что существо может начать мотать время как захочет, нарушая пространственно-временные связи и приводя порядок в мироздании в полнейший хаос, не действовали. Девушка увидела в нём питомца и ничего не хотела слышать.

Меня же теперь больше интересовала не судьба отдельно взятого монстра, а внешний вид и принадлежность ребят в костюмах к какой-то службе утилизации. Кто они такие и кто их назначил утилизировать монстров? Да и значок… Что это за структура такая? Если б я был коренным жителем этого мира, то было бы куда проще во всём разобраться. Но пока устройство и иерархичность государственных и частных крупных структур оставались для меня лишь смутно понятными.

Быстрый поиск по сети никаких внятных результатов не выдал. Была парочка статей о всяких дезинсекторах и клининговых службах, которые приподнялись после активизации аномалий, но все они плохо вязались с тем, что увидели мы. Может, конечно, это какая-то отдельная клининговая служба, нанятая ректорам, а может — государственная, назначенная для контроля. Но ни один поисковик об этом не был в курсе и меня не просветил.

— Так нельзя… нельзя! Он же безоби-и-идный! — донеслись обрывки разговора Агаты и Шена, который перенял эстафету, пока мы ехали до следующей точки по железной дороге сквозь небольшие деревеньки.

За бунт любительницы животных с нас могли снять очки и вернуть в Школу, но главный утилизатор пообещал не вносить это в отчёт, если девушка пообещает больше так себя не вести. Приказ есть приказ. А мы, Герои, должны учиться слушать командующего во благо всего человечества.

Агата, конечно же, ничего обещать не хотела, только причитала и плакала, но мы заверили, что будем передавать монстров живыми или мёртвыми, и по первому требованию. Моя любовь к животным распространялась на более «базовые модели». Барабашка был крутым монстром, но в кого он превратится, когда вырастет? И какой хаос может начаться, если ему подобные существа расплодятся и начнут мотать время, как им захочется. Выяснять не хотелось. Но и оттого, что отдали его подозрительным людям, тоже было не по себе.

— Он же просто напуганный малыш! — не унималась она. — Он никому не желал зла. Я слышала его мысли, он добрый.

— Агата… — тихо сказал Шен, погладив девушку по руке, — он монстр. И он непредсказуем. Мы не знаем ничего о взрослых особях. Пока монстр ребёнок, он может быть мил, но взрослый монстр — это беда.

— Сам ты… Монстр! — разозлилась она.

А я подумал лишь о том, что всякий серийный убийца тоже когда-то был маленьким…

— Почти приехали, — объявила Ляся.

Пейзаж за окном сменился на вполне урбанистический. Город не походил на мегаполис, но мы въехали в него пару минут назад и продолжали мчать сквозь застройку жилых домов, пересекли один крупный мост, преодолели тоннель и ворвались в заводской квартал. Дымящие трубы, как незатушенные сигареты, прорезали небо, огороженные бетонкой территории скрывали свои секреты, а граффити на них преображали пейзаж из унылого в игриво-бунтарский.

Когда выходили из поезда, Агату уже попустило. Либо Шен достучался, явив себя голосом разума, либо у девушки кончились силы страдать. Он в очередной раз протёрла опухшие красные глаза и, поджав губы, кивнула, показывая, что успокоилась.

Нашей следующей целью стал отель. В нём в последние недели начали пропадать постояльцы. Большую часть нашли мёртвыми, некоторых не нашли. К тому же всякие странные звуки, шорохи, тени и скрипы заставляли людей покидать здание в спешке посреди ночи. Всё это мне смутно напоминало инцидент в школе, и захотелось «сверить показания». Если очередной Уолтер-Джек Тейлор орудует в здании, то впятером мы точно с ним справимся.

Заселять нас принялась приятная женщина предпенсионного возраста, она хлопотала и охала, узнав нас. Её желание помочь юным Героям выглядело вполне естественным, но некоторые проявления заботы показались излишними. Может, она слишком нервничала, понимая, что после нашего посещения её гостиница либо станет суперпопулярным местом, либо будет закрыта. А может, и окажется разнесена в щепки.

— Вы уверены, что хотите на самый проблемный этаж? — переспросила она ещё раз.

— Да. Именно на него. Чтоб ковать железо, не отходя от кассы, — произнёс я с усмешкой, но отсылок, ожидаемо, никто не считал. — Лучше сразу заселимся поближе к проблеме, чтобы скорее её устранить. Мы ограничены во времени, — пояснил я. — Утром уже должны будем уехать.

— Ох, — она опять помотала головой, — бедные детки. Хоть позавтракаете? У нас отличные завтраки! Я скажу Матильде приготовить фирменные сырники, они у нас только по четвергам, но для вас сделаем…

— Спасибо! — перебил я, желая ускориться, — мы вам очень признательны! Дадите ключики?

— Да, но я вас и провожу. Крыло заперто, чтобы любопытные туристы не гуляли и не подставляли себя.

— А странности происходят только там? — уточнила Ляся.

— Нет, но там их было больше всего. После перекрытия этажа произошёл только один инцидент, этажом ниже. Хотя, скорее, не там, а на лестнице между этажами.

— А много вообще гостей в вашем отеле?

Это уточнение показалось важным. Если поток туристов иссяк, то и выводы делать сложно. Может, смерти прекратились, потому что умирать некому.

— Гостей поубавилось, конечно. За исключением последнего этажа, отель полон людьми примерно на треть. И вот приехали вы! Значит, скоро всё решится и всё станет хорошо! — радостно произнесла женщина.

— Значит, наша аномалия любит быть сверху, — задорно отчеканил Шен, и тут же пухлые щёки обдало жаром.

Женщина уставилась сначала на него, потом на меня, хотела что-то сказать, но осеклась.

— Пойдёмте? — предложил я.

Она молча кивнула.

Из лифта мы вышли в холл. Слева и справа коридор отделяли большие двери. Оба крыла хозяйка по очереди отперла и, спрятав массивную связку ключей в кармане юбки, произнесла:

— Взяла на себя смелость поселить вас в разных крыльях. Для удобства поисков… привидений… — сформулировала женщина, но тут же сама поморщилась, потому что не до конца представляла, с чем нам придётся иметь дело.

Мы тоже не до конца это представляли, но были готовы ко всему. И Агата сияла решимостью, понимая, что жертвовать милыми монстриками тут точно не придётся, а спустить пар на чудовищах, скрывающихся в отеле, будет приятно и полезно.

Женщина вынула из другого кармана пять связок ключей.

— Каждому по номеру. И вот один мастер-ключ, если услышите что-то подозрительное в соседнем номере и захотите проверить.

Мы наугад расхватали обычные старомодные ключи и пошли заселяться, каждый в свой номер. Солнце стояло ещё высоко, так что в планах числился небольшой часовой отдых, чтобы привести себя в порядок, принять душ, прочистить мозги и начать искать причину, по которой это место превратилось в смертельную ловушку для некоторых постояльцев.

Нам с Бренданом достались номера в левом крыле, а Ляся, Шен и Агата ушли в противоположную сторону. Отель выглядел достаточно старомодным снаружи, и точно таким же оказался внутри. Уровень комфорта, однако, представлялся довольно высоким. Резные проёмы, красивые, хоть и старые рамы на зеркалах свидетельствовали о достатке и роскоши, некогда царившей в «Полуночной песни».

— Раньше здесь останавливались звёзды, — видя мой блуждающий взгляд, пояснил Брендан. — Как раз на этом этаже самые лучшие номера.

Он назвал несколько имён, которые ни о чём мне не говорили, но, по всей видимости, должны были впечатлить. Покивав, делая вид, что понимаю, о ком он говорит, продолжил разглядывать убранство коридора. Даже дорожки тут смотрелись качественно и богато, хотя их лучшие годы уже миновали.

— Я слышал, что даже король рок-н-ролла останавливался тут, правда, ещё до того, как стал знаменит. Где-то даже памятная табличка должна висеть. Возможно, внутри одного из номеров, а может, где-то снаружи, в коридорах.

Брендан остановился напротив двери с табличкой «1406». Отпереть замок получилось не сразу, но в итоге дверь распахнулась.

— Твой номер, видимо, дальше по коридору. Если найдёшь табличку — свисти. Хочу сфотографироваться на память, прежде чем поедем на следующее задание.

Отсалютовав в знак согласия, пошёл вперёд.

По какой-то непонятной причине мне здесь очень даже нравилось. Наверное, стены, дышащие стариной и повидавшие многих разноплановых людей, впитали в себя дух истории и секретов, происходивших за закрытыми дверьми. Да и ухоженный качественный олдскул в оформлении сводил скулы, потому что напоминал родные края и места, в которых приходилось ночевать при поездках на соревнования.

Миновав дверь следующего номера, приметил небольшую табличку, ту самую, которую так жаждал увидеть Брендан. Золочёный прямоугольник за стеклом гласил, что в следующем номере, который, судя по всему, был моим, останавливался талантливый и харизматичный король рок-н-ролла. Фанатом подобной музыки меня назвать было нельзя, но и равнодушным к подобной теме — тоже.

Будто под гипнозом потянул руку к стеклу. Захотелось прикоснуться к истории, такой манящей и древней, но при этом не такой уж далёкой. Однако стоило пальцам ощутить холод стекла, я отпрянул. Кровь скатилась багровыми густыми каплями к запястью.

Порезался о край защитного стекла, заляпав и стену, и одежду.

— Кажется, мне тут не рады… — выругался себе под нос и поторопился в номер.

Он находился сразу за табличкой, и чтобы не залить всё кровью, пришлось сразу пройти в ванную, бросив рюкзак и толстовку у входа. Кровь не остановилась под потоком холодной воды, порез оказался глубоким. Поэтому я плотнее перетянул палец бинтом из миниатюрной походной аптечки, заботливо припасённой для постояльцев.

Решив использовать свой час на отдых и приведение мыслей в порядок, прошёл в комнату и плюхнулся на кровать. Солнечный свет пробивался сквозь тюль и распахнутые шторы, наполняя номер тёплыми тонами и производя умиротворяющее впечатление. Потянуло в сон, хотя до этого усталости не чувствовалось.

Кажется, я всё-таки задремал, но стук в дверь вырвал из лап дрёмы. Он создавал неприятное впечатление из-за ритмичности и неотвратимой настойчивости. Было похоже на то, как кровь бьётся в висках, в ритм сердца. Пульсирует и отдаётся по всему телу.

Нехотя поднявшись, пошёл открывать, чтобы наорать на незваного гостя и прекратить раздражающие звуки.

В проёме стояла Ляся, и огонь раздражения тут же погас. Она выглядела напуганной и ранимой. Такой не видел её никогда. Даже в первый день, когда мы познакомились, в ней было больше силы, и это притом, что она тогда плакала.

— Что случилось? — встревожился я.

— Можно к тебе зайти? — попросилась она.

Такому грустному и тревожному взгляду больших карих глаз сложно было отказать.

— Конечно, входи. Располагайся, где будет удобно.

Но она не прошла внутрь, просто переступила через порог и встала ко мне вплотную. Положила руку на дверь, прикрывая её за собой и кокетливо заглядывая в глаза. С хлопком двери мы отделились от остального мира, оставшись вдвоём.

Ляся встала ещё ближе (хотя, казалось бы, ближе некуда) и запустила руку мне под футболку, проводя пальчикам по прессу и выше к рёбрам, остановилась на солнечном сплетении.

— Эй, холодно… — усмехнулся я, не понимая, что на неё нашло, и переводя происходящее в шутку.

Но она вместо этого произнесла совсем не то, что ожидал.

— Это пока… Сейчас будет жарко. Настолько, как не никогда было…

— Что происходит, Ляся?

Мне, конечно, было приятно внимание такой роскошной девушки, вот только выглядело всё неестественно. Между нами никогда не искрило сексуальное напряжение. С Лясей вообще было сложно по части флирта. Несколько парней пытались подкатить, но получали от ворот поворот. Да и симпатия со стороны Джонни её сильно бесила, хотя в этом её можно понять.

А тут она пришла ко мне в номер, погладила по торсу, намекнула на горячее продолжение и прошла в комнату, рассматривая всё с любопытством и кокетничая. В движениях появилась кошачья грация, в теле гибкость и манерность. Она играла со мной, охотилась на меня, заигрывала и ускользала.

— А происходит то, что я, наконец, могу признаться тебе и себе… Я давно хочу этого, Рэй…

— Тебе адреналин в голову ударил? — спросил я и пожалел, что выбрал такую резкую формулировку.

Не хотелось её обижать, но и подыгрывать тоже не собирался, потому что происходящее не вписывалось в формулу наших отношений. Я изначально дал себе установку не ввязываться в романтику с девчонками со Школы во избежание драмы и глупых интриг.

Мне хотелось прямолинейности и ясности, как это было с Чили. Там мы оба понимали, что можем дать друг другу и что хотим получить. Никаких обид, глупых игр и нервяков. Только чистая симпатия, взаимопомощь и, что греха таить, отличный секс. Секс с женщиной, которая понимает чего хочет. А не с девчонкой, которая после первого поцелуя будет мечтать о белом платье, придумывать имена детям и обижаться, если я вдруг забыл, что со дня первого поцелуя прошла уже целая неделя, и не приготовил подарок.

Да, Ляся, конечно, не была похожа на подобную девчонку, к такому типажу скорее относилась Руби, но там хотя бы было чему искрить, мы порой, действительно, поглядывали друг на друга с интересом.

— Это не адреналин, — усмехнулась она, проводя пальчиками по комоду и прохаживаясь с видом дикой пантеры, которая оценивает ситуацию. — Это страсть… чистая и глубокая.

Она остановилась, посмотрела в глаза манящим жаждущим взглядом. Сбивчивое дыхание заставляло грудь вздыматься под белой футболкой в ритме, с которым билось и моё сердце.

Я действительно почувствовал жар, но не желания, а лёгкой тревоги.

— Ты знал, что большинство жертв этого места мужчины? — спросила она, подходя к окну. — Они все погибали в первый же день пребывания в отеле.

Ляся задёрнула тяжёлые шторы, и в полумраке её движения стали ещё больше напоминать дикое животное перед прыжком.

— Раскрой, — скомандовал я, но она не послушалась, продолжила монолог.

— Только одна женщина была убита тут. Вернее, две…

— В отчёте только одна, — поправил я.

— Там не вся информация…

— Откуда знаешь?

— Загляни в архив. Покопайся в истории этого места…

Она подошла ближе. Я смотрел сверху вниз, и при всей странности поведения, она выглядела хрупкой и нежной. И пусть девушка возомнила себя роковой соблазнительницей, эта игра мне не нравилась. Поэтому, когда нежная ловкая ладонь потянулась к ремню моих джинсов, пришлось остановить её.

— Ты пришла обсудить задание или в игры играть? — спросил прямо, рассчитывая на честный ответ.

— Нет. Я пришла почувствовать то, чего не чувствовала очень давно…

«Очень давно?»

Эта фраза удивила. Ей всего восемнадцать. Да и не похожа она на девушку, ведущую распутный образ жизни с малых лет.

— Мне так одиноко… — надрывно произнесла она. — Так холодно… Я просто хочу почувствовать чьё-то тепло опять… Просто хочу немного огня и жизни. А не это… — мотнула головой в окружавшую нас темноту.

Затем что-то в глазах изменилось.

— Но ты… ты можешь зажечь меня вновь…

Она толкнула меня на кровать, и я впервые почувствовал на себе силу Печатей, скрытую в хрупкой девчушке.

«Тук, тук», — опять запульсировало в голове, и я понял, что не могу пошевелиться.

«Тук, тук…» — бой в висках.

А может, и не хочу.

Какой-то туман начал окутывать и сознание, и комнату.

«У тебя когда-нибудь было с Героиней?» — просил как-то Шен, в надежде, что я поделюсь опытом.

И теперь появилась возможность узнать, каково это. Ляся забралась на меня, стягивая белую футболку, под которой оказался кружевной чёрный лифчик. Девушка не обладала выдающимися формами, но была очень стройной и изящной. Чёрные волосы, которые она почти никогда не собирала в пучок, рассыпались по спине и плечам, контрастируя даже в полутьме с молочно-белой кожей.

— Я так хочу тебя… — на выдохе произнесла она. — Я так хочу тепла…

Вслед за словами последовали действия. Она стянула футболку и с меня, сбросила на пол. Впилась взглядом в моё тело и довольная улыбнулась. Затем склонилась для поцелуя, но в паре сантиметров застыла. Я чувствовал её обжигающее дыхание, и вдруг вместо поцелуя, она склонилась к шее. Нежно и медленно провела кончиком языка по коже. Затем последовал укус, а по телу пошёл спазм, заставляя мышцы напрячься.

Я всё ещё не мог двигаться, не мог даже ничего произнести, потому что перехватило дыхание. Было и больно, и приятно. А сознание начало уплывать по волнам гормонов, начавших странную неконтролируемую пляску.

Ляся прочертила по моему телу пальцами тонкие линии от груди до торса, едва ощутимо царапая ногтями. Затем изогнулась как кошка и лизнула кончиком языка над пупком, потом продвинулась выше и замерла, нависая лицом к лицу. Глаза пылали страстью и голодом.

Лямочка лифчика упала с плеча, и девушка рывком опять припала к моей шее.

Боль я почувствовал уже издалека, будто не со мной…

Приятный пьянящий туман заполнил и комнату, и сознание.

«Тук… тук».

Ритм стал глуше, кровь в висках стучала уже не так сильно. Хотелось раствориться в её ласках, не думая ни о чём. Она продолжила гладить меня коготками, целовать в шею и губы, гладить волосы, сжимая их своими тонкими пальчикам.

Затем укусила за мочку уха и сладко застонала, жар от дыхания и стал всепоглощающим. Когда она потянулась к ремню джинсов в этот раз, остановить её было невозможно. Ледяные руки, орудовавшие в районе молнии, оттеняли жар от дыхания и пульсирующего тумана, и не давали провалиться в забытьё.

Джинсы свалились на пол, и Ляся прильнула ко мне всем своим хрупким разгорячённым телом.

— Ты останешься со мной тут?

Мне захотелось пообещать что угодно, лишь бы она продолжала.

— Останься, — в певучем голосе сквозила мольба. — Останься со мной тут навсегда. Нам будет так хорошо…

И мне всего этого тоже хотелось. Так сильно, что готов был забыть обо всём. В бездну Школу, её правила и обязанности. К чему это, если можно вечно наслаждаться ласками красавицы? И я сказала бы ей «да», если бы не одно но.

У этого желания не было основы. Лишь сиюминутный порыв, дурман и наваждение.

«Интересно, а с призраком можно…» — припомнил слова Шена.

Девушка поцеловала меня в губы. Пылко, страстно, совсем не как неопытная девчонка, а как изголодавшаяся страстная женщина. Прикусила за губу, и мне показалось, что чувствую вкус крови собственной.

— Останься, и я буду любить тебя… Вечно…

На последнем слове меня обдало жаром, но уже не снаружи, а изнутри. Глухая пульсация крови в венах, наконец, опять обрела силу. Сердце забилось как раньше. Гулко, твёрдо, сильно.

«Тук, тук. Тук, тук».

— Нет, — прохрипел я и закрепил: — Никогда…

Она изменилась в лице, отпрянула. Начала отступать.

— Ты не можешь… не можешь отвергнуть меня. Я же… мечта! Твоя мечта! — почти кричала она.

— Нет, — твёрже произнёс я, обретая силу и способность двигаться. — Ты точно не моя мечта. Кем бы ты ни была…

Она вскинула голову в усмешке, и стало понятно, что передо мной совсем не Ляся. Тоже очень красивая, тоже брюнетка, тоже стройная и изящная. Но чужая и незнакомая.

Горькие обида и грусть отразились на лице красавицы.

Одежда сменилась на белую ночнушку в пол. На груди проступило пятно крови, на руках — порезы и синяки. Она беспомощно и печально рассмеялась трескучим холодным смехом, демонстрируя запястья.

— Я бы могла любить тебя… Но раз ты не сдаёшься, придётся… убить…

— Попробуй! — вытирая кровь с шеи, усмехнулся я.

И не успел моргнуть, как она оказалась рядом. Теперь почти сровнялась со мной по росту, больше не пряча истинную природу.

— Я вернусь ночью, — прошептала она с какой-то садистской нежностью. — Жди…

Рассмеялась и исчезла до того, как отзвучал, рассыпаясь по комнате, поглощённый темнотой смех. Я попытался ухватить растаявший образ, сделал шаг вперёд, но ничего кроме тьмы не увидел.

— Рэй! — раздался крик откуда-то издалека, щёки обожгло.

Теперь точно кричала Ляся.

— Рэй, пожалуйста!

Я открыл глаза и сощурился от яркого солнечного света, наполнявшего комнату. Надо мной нависала она же и трясла, била по щекам. Вокруг стояли перепуганные ребята, не зная, чем ещё можно помочь.

— Господи! — вскрикнула она, заметив, что я прихожу в себя. — Наконец-то!

Она вытерла слёзы и слезла с меня.

Ни женщины в ночнушке, ни задёрнутых штор, ничего этого не было. Лишь порезанный палец пропитал бинт кровью и перепачкал постельное бельё.

Я потрогал шею, но следов укусов не обнаружил. Если призрачная вампирша и пила кровь, то пока я был без сознания. И скорее не в прямом смысле, а высасывая жизнь, насылая соблазнительные образы. Чтобы не сопротивлялся, чтобы поддался и отрёкся от всего дорогого ради неё.

— Ты как будто в кому впал! — пожаловалась Ляся. — Бормотал что-то, не реагировал ни на что. Я даже несколько раз тебя по лицу ударила. Ноль эмоций! Что с тобой было?

Сев на кровати, попытался размяться. Занемевшее тело плохо поддавалось командам, словно из меня всю энергию выкачали.

— Когда мы пришли, всё в тумане было, будто комнату дымом накачали. Мы даже не сразу тебя заметили и думали пожарных звать. Но запаха дыма не почувствовали, а тут ты… — она всхлипнула, — лежишь как мумия… полумёртвый!

— Кажется, ко мне приходила наша аномалия, — честно признался я. — И пыталась меня… соблазнить…

— Вау! — не то обрадовался, не то позавидовал Шен. — Приставала? Красивая?

— Вполне себе, — подтвердил я, не став уточнять, что изначально она выбрала образ Ляси, чтобы было проще меня охмурить.

Меня всё ещё слегка мутило, в голове гудело, в висках постукивало.

— А что с пальцем? — уточнил Брендан. — Подлатать?

— Да ерунда. Порезался о памятную табличку возле двери.

— Можно я всё-таки посмотрю? — Брендан поправил очки и пристально взглянул на рану, не пытаясь снять бинт.

Как Герой, он мог обойтись без прямого обследования.

— Хм…

Этот «хм» мне не понравился, и он, отвечая на мой хмурый взгляд, пояснил:

— С раной ничего страшного. Она глубокая, но заживёт. Больше меня волнует сама кровь. Будто тебя отравили.

— Через порез?

Он задумчиво просканировал меня взглядом.

— Не думаю… Причина в чём-то другом. Туман! — осенило его. — Когда мы вошли, комната была им затянута, а потом он развеялся очень быстро. Думаю, дело в этом. Твой призрак одурманил тебя, отравил и собирался мумифицировать, как и других жертв.

— Любят же тебя призрачные дамочки, — подколол Шен, но Брендал тут же помотал головой.

— Не в этом дело… — Он достал планшет, раскрыл на нём фото жертв. — Обратите внимание сюда. Вот у этого человека порез на щеке.

На иссохшем теле прослеживалась рана. Мы не обратили на это внимание, когда изучали документы.

— Возможно, он порезался во время бритья, — предположил Брендан и открыл следующее фото. — А у этого рана на ноге. Дальше тоже все с ранами, — он пролистал, приблизил, — вот тут что-то прохожее на царапину. У них у всех какие-то повреждения.

— Её притягивает кровь? — уточнил я.

— Похоже на то. Она идёт на запах крови, травит и высушивает.

— А пропавшая женщина?.. — припомнил материалы дела и взял планшет в руки. — Она же пропала, фотография есть только при жизни, перед исчезновением. Но там вроде повреждений нет…

— Она была женой пропавшего. Возможно, просто невовремя появилась и тоже погибла, — предположила Ляся.

Я отдал планшет и поднялся. Размышлять, курсируя по комнате, всегда было легче. Попытался припомнить детали и точные фразы, которые бросала призрачная вампирша. Если она так любит мужчин и жаждет заманить кого-нибудь в свои лапы, то жена, нежданно вернувшаяся в номер, вполне могла стать её жертвой. Но, кажется, она говорила что-то о двух погибших женщинах.

Лёгкий туман в голове ещё сохранялся, но мыслить стало значительно проще.

— А нет ли в записях ничего про ещё одну женщину, пропавшую или умершую здесь?

— Нет, — Брендан помотал головой, — только, о которых мы уже читали.

— А что, если нам прислали не всё? — предположила Ляся. — Если была ещё одна смерть, но случилась раньше, например. И её не соотнесли с последующими инцидентами?

— Дельная мысль, — похвалил я. — Предлагаю наведаться к нашей гостеприимной хозяйке. Уж она-то точно должна знать об этом месте все грязные подробности.

— Не факт, что захочет рассказывать… — засомневался Шен.

— Тогда нам очень повезло, что в команде есть менталист, специализирующийся на людях!

Я положил Лясе руку на плечо и подмигнул, на что та ответила уверенной улыбкой.

Мы спустились на первый этаж на лифте, направились к стойке регистрации. Женщина занималась тем, что общалась с новыми постояльцами, рассказывая, как выйти к ресторану.

— Ну что, будем ждать? — уточнила Ляся, разгорячённая жаждой предстоящего допроса.

— Кажется, это не потребуется, — отозвался я, рассматривая стенд с фотографиями.

— Почему? Она же может оказаться полезной.

— Может, — согласился я, — но это будет излишним. Я знаю, кто был второй женщиной, погибшей здесь. Вернее, первой. И её смерть действительно отличалась от остальных, поэтому не вошла в дело.

Я коснулся пальцами фотографии, приколотой гвоздиком, как и все остальные. С неё на меня смотрела улыбающаяся женщина. Брюнетка. Высокая и изящная. И я про себя отметил, что форма горничной шла ей намного больше, чем длинная белая сорочка в пол.

Сильвия Лайтман смотрела на нас с фотографии и лучезарно улыбалась. Рядом стоял король рок-н-ролла и нежно обнимал гитару.

— Вау! Это она напала на тебя? — с любопытством спросила Агата, отметив красоту барышни.

— Она. И очень жаждала тепла и внимания. Видимо, при жизни ей этого крайне недоставало.

— Хорошо, что фотка подписана, — оторвавшись от планшета, произнесла Ляся. — Я пробила её в поисковике. Дамочка работала здесь больше пяти лет, а потом в один из дней покончила с собой. Поговаривали, что любила пофлиртовать с постояльцами, причём не только с холостыми. Из-за чего женщины нередко подавали на неё жалобы. Однажды случился скандал, в результате чего ей грозило увольнение. Но она не вынесла позора и покончила с собой сразу после разговора с начальником.

— Да уж… — скептически произнесла Агата и наморщила нос, будто девушка её разочаровала.

— Видимо, червоточина пробудила её. И она продолжила поиски возлюбленного уже в призрачном состоянии.

— И что же послужило триггером? Какая-то вещь? Может, это фото? — я крутанул его в руках, опять прочитав подпись на обороте.

Ничего особенного, только имена и дата съёмки.

— Я могу вам помочь?

Рядом возникла женщина, селившая нас в номер. Взгляд был красноречивей слов. Ей очень не нравилось, что мы сняли с доски фотографию с музыкантом и служащими отеля.

— Подскажите, вы знаете историю этой девушки? — указал пальцем на Сильвию, не касаясь глянцевой поверхности, чтобы не оставлять отпечатков.

Женщина вся напряглась и протянула руки.

— Позвольте, я посмотрю, — попросила она и, как только передал «артефакт», изменилась в лице, неловко улыбнулась. — Это Сильвия. Одна из горничных. К сожалению, судьба у бедняжки незавидная. Она покончила с собой из-за скандала с одним джентльменом. Он обещал увезти её в лучшую жизнь, но потом в отель заявилась его жена, и мечты о красивой жизни рассыпались в прах.

— А как давно тут висит это фото? — решив сразу же прояснить ситуацию, спросил Брендан.

Женщина сдвинула брови, высчитывая дни.

— Кажется, пару месяцев. А что?

Мы переглянулись.

— А где фото было до этого? Памятная табличка у вас висела всегда. Почему же фото раньше не доставали?

— А кто ж знал, что оно имеется, — всплеснула руками женщина. — Нашла в архиве и очень удивилась. Надо бы фотографию тоже разместить под стеклом.

Ловким движением руки спрятала снимок куда-то в недра накладного кармана форменного пиджака. Наверное, чтобы такие наглецы, как я, не пачкали реликвию грязными лапищами.

— Кстати, о стёклах. Я порезался о вашу инсталляцию. Вам бы стекло там заменить.

— Да что вы⁈ Сейчас же вызову мастера. Как раз и для фотографии рамку сделает. Не дело, что она тут висит. Лучше разместить на видном месте, — хлопоча протараторила женщина.

«И так, чтобы руками никто не трогал», — добавил я про себя.

— А где у вас архив? — поинтересовался, припоминая, что вампирская барышня тоже его упоминала.

— На чердаке… — насторожённо ответила женщина. — Вам что-нибудь нужно? Мы можем ответить на все вопросы.

— А ключик не дадите?

Вселенская тоска отразилась на лице несчастной хозяйки.

— Мы и без ключика справимся, — сразу пояснил я, намекая, что отделаться от нас уже не получиться, — но с ключиком выйдет аккуратнее.

— Сейчас принесу, — потухшим голосом произнесла она.

Когда вернулась, в руках помимо ключа был телефон.

— Принесла, — продемонстрировала она и сразу добавила: — Но сначала фото. Не могу упустить приезд таких значимых личной, уж простите. Хорошая реклама отелю получиться.

И хоть нам не очень хотелось позировать, было ясно, что «утром деньги, вечером стулья».

— Ну вот! Отлично! — обрадовалась она, когда швейцар закончил фотографировать. — Будет чем похвастаться. А то туристы теперь привередливые. Всем хочется помимо комфорта чего-то особенного. А тут вы!

— А памятная табличка будет? — пошутил я.

— Будет! — заверила она. — Будет, родненький, ты только призрака поймай, чтоб посетители не боялись. А уж вам-то я лучшие таблички организую. На каждой двери номера, именные.

«Лишь бы не надгробные…» — усмехнулся про себя, и мы отправились на самый верхний этаж здания.

— Могли бы и догадаться, что она на чердаке живёт, — заключила Агата. — Убивала-то она на последнем жилом этаже.

— Тогда и червоточина могла быть там, — возразила Ляся. — Так что всё мы сделали правильно. Вслепую искать кома в мешке глупо.

— Ну да, а так Рэя чуть не замумифицировали, — не согласилась она.

— Да бросьте, — миролюбиво вклинился я. — Кто ж знал, что она такая резвая. Только пришёл и сразу накинулась.

— Горя-а-ачая штучка, — расплылся Шен и тут же осёкся, косясь на Агату.

А видел бы он, что видел я, вообще бы офигел. Потому что барышня, действительно, была хороша, причём в обоих образах.

Доступ к чердаку обеспечивала старая скрипучая лестница, скрытая от глаз постояльцев запертыми на ключ дверьми. Мы поднялись, ощущая налёт старины и тайны, витавшие в воздухе. Хотя, возможно, это была обычная вековая пыль.

Зов червоточины я услышал почти сразу, как поднялся. Он тоскливо пел и манил, подманивая и отталкивая одновременно. Будто жаждал внимания, но при этом опасался подпускать кого попало.

— Слышите? — уточнил у ребят, но те лишь пожали плечами. — Мне кажется, оно… плачет. В этой аномалии полно тоски.

— Ну, учитывая биографию дамочки… — Агата на сала заканчивать фразу.

— Интересно… — задумчиво произнёс Шен, озираясь по сторонам на пыльные балки, коробки, которые в свете фонаря, прихваченного мною на испытания, выглядели слегка зловеще в силу обстоятельств. — Это тоскливая червоточина притянула тоскливого призрака, или там обратная взаимосвязь: призрак «окрасил» аномалию в такие тона? Хотя я по-прежнему ничего не слышу.

— Зато я слышу, хоть пока и не вижу, — заверил его, выбирая дорогу между коробок и следуя за зовом.

— Не понимаю, как ты можешь её слышать? — удивилась Ляся насупившись.

Возможно, барышню обидело то, что будучи отличницей и прилежной ученицей, практические способности пока хромали. А у меня, бунтаря, прогульщика и своевольного представителя студенческого братства, дар раскрывался хоть и рывками, но вполне себе полезно с практической точки зрения.

— А что в этом странного? Она уже приходила ко мне, крови моей напилась, хоть и не в буквальном смысле, но в том кошмаре, в который затянула. У нас с ней какая-никакая, а связь. Вы же пока сторонние наблюдатели.

— Аргумент, — согласилась Ляся, но тон и взгляд выдавали, что предположение её устроило не настолько, чтобы все сомнения рассеялись.

«Ла… ла…» — пропел кто-то возле самого уха, и я отпрянул.

— Что случилось? — спросила Ляся, и я не знал, что ответить.

За ней стояла призрачная особа, принявшая её облик, и этого никто кроме меня не видел, потому что я был единственным, кто обернулся. Ляся замыкала строй и оказалась уязвима.

— Пригнись! — приказал девушке и взмахнул рукой, хватая с полки канделябр силой Печати Потока.

Ляся, поняв, что происходит что-то не то, испуганно ахнула и присела, обнимая колени. Железный канделябр, упавший ровнёхонько сквозь призрака, грохнулся сразу за девушкой, но не задел, а лишь ещё больше перепугал. Но Ляся почти не дрогнула, не сорвалась с места, не завизжала, только тихонько пискнула. Всё-таки Героиня есть Героиня.

Как показал опыт с Уолтером-Джеком, железно — не самый приятный для таких ребят материал. Призрачная вампирша растворилась в воздухе, прошептав какие-то проклятья в наш адрес.

— Бегом ищем червоточину, — скомандовал, понимая, что сейчас может начаться бессмысленная и беспощадная борьба. А учитывая, что моей кровушки она уже попила, чтобы набраться сил. И теперь могла ввести в транс и насылать видения уже не только на меня, но и на всю группу.

Лабиринт из коробок, ящиков и старой, но, возможно, антикварной мебели, которую ни починить, ни выкинуть у хозяев отеля руки ещё не дошли, осложняли путь. Зов манил, но прямого пути к аномалии не существовало. Хлам и пыль задачу не упрощали. А вампирша, казалось, только всё больше входила в азарт.

Она смеялась и говорила гадости про каждого из нас. Когда проходил мимо зеркала, выбросила руку навстречу и ухватила за край толстовки.

— Мой… будешь мой… — прошипела она и затем звонко рассмеялась, исчезая в темноте зазеркалья.

Зеркало треснуло в паутинку, и вместо облика Сильвии проявилось моё отражение, расколотое на частички. Обычно это считали плохой приметой, но я не видел в этом ничего дурного. Уверенный взгляд и готовность ко всему только придавали уверенности, ведь теперь видел не одного себя, а несколько отражений, пусть и не полных.

— Не напугаешь, — спокойно отреагировал я, и Сильвия начала злиться.

Ляся, вышедшая ко мне из-за очередной груды коробок, шарахнулась и чуть не запнулась, потому что вампирша ухватила её за щиколотку.

— Давай уже поскорее с ней разделаемся… — на выдохе произнесла она, сжимая планшет как щит.

— А попробуй её заболтать, — подмигнул, веря в силы менталистки. — А я пока аномалию разыщу.

Ляся сначала замялась, но потом обрела уверенность и грозно произнесла: — Повелеваю тебе, Сильвия Лайтман, предстать передо мной. Явись и замри!

— Не-е-ет… — прорычала та и повалила несколько коробок.

— Предстань! — прокричала Ляся. — Приказываю!

Воздух зазвенел, наполняясь туманом. По всей видимости, тем, который увидели ребята, когда вошли в комнату.

— Игры закончились, — злобно прошипела вампирша.

В глазах поплыло, кашель сковал горло, но мне удалось сохранить равновесие. А вот Ляся зашаталась, закатила глаза и упала в паре метров от меня. Затем послышалось, как падают тела где-то неподалёку.

Страшный звук, обрекающий на неизбежное.

Наверное, нечто подобное мог испытывать Адан Мун, сражавшийся с полчищами монстров, только помноженное в тысячу раз. Ведь мои друзья проснутся, когда мы одолеем эту тварь, а друзья Адана Муна возвращались из боя не все.

Я удивился собственной уверенности в том, что эта вылазка не закончится плохо. И отчасти пожурил себя за излишнюю самонадеянность. Сильвия не было жуткой в отличие от того же Уолтера-Джека, но это и добавляло ей шансов. Ничто не бывает таким обманчивым, как женская слабость.

Разъярённая мёртвая красавица, пробуждённая неисполненными желаниями быть любимой, от отчаяния обезумела. Её неуёмная жажда переросла в манию и, подпитываемая силой аномалии, и наделила властью усыплять, затягивая в сладкие грёзы, влекущие за собой лишь смерть того, кто этим грёзам поддастся.

От кашля меня согнуло пополам, но рассудок всё ещё не покинул меня. И хоть тогда в комнате я упустил момент, когда реальность перешла в дрёму, сейчас был уверен, что могу сопротивляться.

Ляся сладко простонала и улыбнулась, увидев что-то приятное, и это подхлестнуло, придавая сил.

— Эй, страхолюдина! — рявкнул я, чтобы задеть вампиршу и уязвить самолюбие. — Чтоб ты прячешься? Боишься прийти в своём истинном обличье и попытаться меня соблазнить?

Игривый, но явно надменный смех прокатился по помещению, тоня в красноватой дымке.

— Трус… — прошипела она, и туман начал сгущаться, концентрируясь в размытом силуэте. — Такой же, как все! Ждёшь, что женщина сама проявит инициативу, чтобы потом ни за что не нести ответственности!

— Крутить романы с теми, кто занят — не делает тебе чести. Это поведение обычной недалёкой клуши, — усмехнулся я, выводя барышню на эмоции.

— Ты… — прошипела она, и контуры стали чётче, хоть ещё и не материализовались до конца. — Ублюдок! — выкрикнула она, и туман, из которого состояла, завибрировал волнами негодования. — Я была готова любить! Была готова разделить весь мир! И я не всегда выбирала тех, кто занят. Вот взять тебя…

Лицо приобрело человеческие очертания, и Сильвия приблизилась вплотную.

— Ты… будешь моим… — но оборвала себя на полуслове. — Ты… — изменилась в лице, тело проступило сквозь туманные очертания.

— Что я?..

— Ты несвободен! Ты такой же, как они!

Вопль стал оглушающим. Женщина воплотилась до конца, и я не стал мешкать.

— Замри! — приказал, не очень надеясь, что Печать Разума раскроется во мне, давая возможность контроля над призраком.

Но она действительно замерла, широко распахнув глаза.

Я ухватил её за подбородок, крепко сжимая пальцами, и в самое лицо прошептал:

— Не стоило с нами связываться, не на тех напала…

И она дернулась, завизжала, выпустила чёрные длинные когти, ободранные, но довольно острые. Царапнула по груди и плечам в попытке отбиться, но не преуспела. Я вытащил карточку, на которой она стояла возле короля рок-н-ролла, и ткнул ей в лоб, понимая, что эта привязка к реальной жизни сделает Сильвию уязвимой.

— Иди ищи себе дружка среди мёртвых, а живых — оставь в покое!

Она застыла подобно фарфоровой кукле. Бледная гладкая кожа усиливала эффект стеклянных ошалевших глаз.

— Исчезни… — прошептал я, прикидывая, чем можно добить неприкаянную.

Но этого не потребовалось. Кожа под моими пальцами начала трескаться, как минутами ранее треснуло зеркало. Хруст и шелест, с которыми распадалась плоть, заглушили «плачь» червоточины. Из трещин пошёл дым, и фотография, прислонённая к её лбу, вспыхнула вместе с одеждами, плотью и волосами. Растрескавшиеся куски превратились в пепел, разлетаясь по чердаку ворохом хлопьев.

Если б хозяйка видела, что стало с фото, пришлось бы вызывать скорую. Но зато её не пришлось вызывать нам, и разделаться с призраком стало проще простого. Снимок оказался навеки утраченным, но зато послужил благому делу. Тем более, вместо него она сможет развесить наши с ребятами фотки, что тоже неплохо. И если бы она сама не предложила нам фотосессию, мне бы не удалось незаметно вытащить снимок из кармана.

Всё-таки правильно говорят, что с кем поведёшься, от того и наберёшься. Советы Руби — лучшей воровки из всех, что я знал (пусть и единственной), не прошли даром. Ловкость рук и никакого мошенничества. И ещё один побеждённый монстр на нашем счету.

— Пф… кх… — прокашлялся где-то неподалёку Шен. — Что это всё на хрен значит?

— Добро пожаловать в дерьмовый мир обратно! — поприветствовал я. — Чем тебя окручивала наша призрачная маньячка?

Показавшийся из-за коробок Шен лишь махнул рукой.

— Даже не спрашивай… ТАКОГО я ещё ни разу не видел, — зардевшись произнёс он.

— Понравилось? — с усмешкой спросил я.

— Ясен пень! — воскликнул он. — Вот она гибкая…

Уточнять, чем она соблазняла остальных, не стали. Каждый был смущён и взволнован.

— А как ты её одолел? И почему не вырубился? — просил Брендан, желая перевести тему.

— Наверное, после первой встречи выработал некоторый иммунитет, а украденная фотография очень сильно заземлила вампиршу. Главное, хозяйке меня не сдавайте. Пусть пока просто порадуется, что посетители помирать перестанут.

— Рэй, что мы будем делать в оставшийся вечер? — уточнил Шен.

Я положил ему руку на плечо.

— То же, что и всегда, Шенчик, — и как бы мне ни хотелось добавить «попробуем захватить мир», произнёс: — Попробуем залатать аномалию!

Самое неприятно при встрече с новым монстром — никогда точно не знаешь, в чём его слабое место. Самое неприятно при соприкосновении с аномалией — никогда не знаешь, в чём е6ё источник.

Аномалии, ломающие потоки энергии и естественный ход вещей, называются червоточинами. И неспроста. Те из них, что порождают кровожадных призраков, обычно не только неприятно звучат, но и пахнут. Особенно вблизи.

— Кто попробует первым? — спросила Агата, наморщив нос и давая понять, что прикасаться к «этому» не собирается.

— Думаю, дамы могут разойтись по комнатам или пообщаться с хозяйкой, убедив, что работа по устранению монстров выполнена, осталось только привести в порядок то, что этого монстра породило. Потому что если так всё оставить, то оно разрастётся и породит со временем что-то иное.

— Отлично! — с явным облегчением высказалась Ляся. — Мы тогда по части дипломатии всё решим, а вы заканчивайте с этой мерзостью.

— Повзвякивает отвратительно, — теперь поморщился Шен.

— А ты не отлынивай, — усмехнулся я. — Будешь помогать прибираться, раз разборки с вампиршей проспал.

— Как будто я специально! — наиграно возмутился он. — Хотя у меня есть претензия, что ты слишком быстро с ней расправился. Проснуться пришлось так невовремя!

— Радуйся, что хрен тебе не откусила, — подколол Брендан. — А то пришлось бы потом у Шаны наращивать.

— Нарастить я и сам могу! — горделиво отмахнулся Шен. — Завидуй молча.

Девчонки не стали дожидаться, пока закончатся препирания, и, закатив глаза, молча отчалили.

Залатывание червоточин отличалось тем, чтобы было больше похоже на засыпание болота землёй, поэтому требовало методичности и настойчивости. Начав перекрывать этот повреждённый поток энергии, не стоило останавливаться, иначе был риск начать всё заново. А некоторые аномалии могли быть на редкость прожорливыми.

С разломами же всё обстояло иначе, поэтому залатывать их мне было значительно проще. Там важно было «ухватиться за края» и стянуть к центру, «склеивая» или «зашивая» края. У каждого была своя техника, и если работать в таком ключе мне нравилось, то с червоточинами предпочитал не связываться. Особенно с такими смержящими.

А Шен наоборот. Ему нравилась вязкая голодная структура аномалии. Он нередко шутил, что они так же прожорливы и ненасытны, поэтому могут понять друг друга. А зная монстра, которого породила червоточина, воздействовать на неё было проще простого. По крайней мере, для него.

Он облизал губы, закатал рукава и принялся нащупывать аномалию. Она «взвизгнула» как зверёк, когда он «ухватился». И если Брендан её почти не слышал, то мы с Шеном морщились и кривились.

— Накинешь?.. — попросил он, и я включился в процесс.

Рваные края и ненасытное нутро не самой большой червоточины всё равно требовали приличных усилий.

— Зато, пока есть такая фигня, у нас всегда будет работа, — радостно изрёк Шен.

Я и сам об этом задумывался не раз. Ведь монстров довить не так сложно, даже если они как Барабашка или Уолтер-Джек Тейлор. В чём-то опасные, но не бессмертные. Несколько крепких ребят со смекалкой и оружием могут разобраться с ними до обеда даже не вспотев. Но аномалии… Даже изолированные от воздействия людской энергии, всё равно будут расползаться. Медленно, но уверенно.

Когда червоточина после недолгих попыток сопротивления всё-таки схлопнулась, захотелось принять душ и отмыться. Радость от хорошо выполненной работы слегка смазывалась из-за излучаемого аномалией негатива.

Зато девочки вытребовали нам замечательный ужин, после которого мы расползлись по номерам отсыпаться. И если бы не необходимость определиться с последним заданием, я бы отрубился почти сразу. Но перед сном всё-таки открыл планшет и пролистал наскоро задачи. Хотелось выбрать максимально сложную, чтобы урвать побольше баллов, и максимально близкую, чтобы не тащиться далеко. Ведь если подобрать задачу близко, есть вероятность взять что-то дополнительно. А это принесёт ещё больше баллов.

Я листал задачки, сверяясь с картой, пока не увидел одну область, всколыхнувшую в сознании какие-то смутные ассоциации. И только приблизив карту, понял, что очень хотел посетить его при первой возможности.

Самые странные желания сбываются самым странным образом.

Один из островов, которыми владели Харрисы, подвергся нападению остроклыков. Тех долговязых сутулых собак с острыми как бритвы зубами и длинными как сабли когтями. А ещё — с длиннющими лапами, позволявшими прыгать на десятки метров.

Странно, но Линнея не сообщила о неприятностях на острове. Если монстры терроризируют семью или туристов, она могла бы упомянуть об этом. Мы, конечно, не лучшие друзья и не настолько откровенный друг с другом, скрывая некоторые детали биографий. Но всё равно выглядело это странно.

Я полез читать описание. Если верить заметкам, то пожаловался кто-то из туристов, не видя животное вблизи, но заметив его в бинокль на одном из «необитаемых» островов. Скорее всего, в той части, которую Харрисы придерживали не как коммерческую, и даже не как жилую.

Это проясняло ситуацию, но не сильно. Выбор этого задания мог оказаться проигрышным по двум причинам. Во-первых, потому, что никаких остроклыков там может не быть вовсе. Хоть Линнея и сказала, что в семье оборотней осталось трое: она, бабуля и дядюшка. Но это не исключало какого-то дальнего родственника, о котором ей не хотелось распространяться. Или же Харрисы просто держали тощих маламутов местного розлива и в ус не дули.

Если окажется, что так всё и есть, то баллов мы не заработаем.

Вторая проблема — далеко добираться. Мы потратим много времени и денег на дорогу, и завтра придётся выдвигаться в Школу ещё до рассвета, чтобы успеть уложиться в сроки. Ну и с питанием всё под вопросом. Если завтрак мы ещё выклянчим у хозяйки отеля, то дальше… Но думать об этом не стал, в конце концов, счетоводом назначили Лясю, пусть она и разбирается. Математик с меня посредственный, а бухгалтер — тем более.

Пролистав несколько вариантов задач с кратким описанием, понял, что тяну время. Я уже всё решил. И пусть какие-то локации или монстры могли выглядеть интереснее, не посетить райские острова проворной и хитрой кошки-журналистки было бы преступлением.

И пусть я не верил в знаки судьбы, таких жирных совпадений игнорировать не мог. Жизнь предлагает любопытный вариант, и что я такой, чтобы на него не откликнуться?

Подписав нашу группу на квест по остроклыкам, довольный завалился в кровать и подумал, что в такой тишине можно утонуть. Шум с улицы гасился хорошими стёклами, и сам полупустой отель, казалось, не хотел больше никого беспокоить. Хватило с него призрачной вампирши, кошмарившей постояльцев.

Все постояльцы заслужили, наконец, ночь покоя.

Ночь принесла отдых — крепкий сон без сновидений и бодрость духа. А утро принесло дурные вести.

Завтраком нас накормили по первому разряду, но особой радости это не принесло. Удобней усевшись в красивом массивном кресле с плотной элегантной обивкой, Ляся, с одной стороны, почувствовала себя как дома, с другой — определённо напряглась.

— Видели уже, да? — она первой озвучила витавший в воздухе вопрос.

— Может, не тут? — Шен покосился на персонал. — Чтобы не пугать народ и не вызвать на себя негатив.

— Да какая разница, — возразил Брендан. — Все наверняка уже и так знают.

Я раскрыл на планшете новость.

«Орден Отрицателей оказался прав! Героям нельзя верить!»

— Инфопомойки, — фыркнула Ляся. — Вечно раздувают и нагнетают. Сволочи…

Агата пожала плечами.

— Но это ведь действительно произошло. Герои повели себя не как герои.

— Факт, — согласилась девушка с доводом подруги, — но приплетать сюда Отрицателей пошло.

Я и сам с презрением относился к подобным приёмчикам, но в данной ситуации, возможно, тоже бы психанул и отвязался на всех Героев. Никто не ожидал подставы. Нас любили, боготворили и держали за образец. А тут такое…

— Как думаете, кто именно это был? — спросил я и принялся цитировать: — «Личности Героев-хулиганов, ограбивших местное отделение банка, пока держат в секрете. Они сдались без боя, хотя и не сразу. Несколько полицейских получили травмы, но не в результате сопротивления грабителей, а по причине хаоса, устроенного молодыми людьми».

— В другой статье говорилось, что они просто разрушили несколько стен и принялись распихивать деньги по карманам. Никому не угрожали и даже раскидывали награбленное с балкона, приманивая прохожих, — добавил Брендан, лениво ковыряя завтрак вилкой.

— Это сто процентов Грейсон, — высказалась Агата. — Он самый жёсткий парень с чёрного сектора, — а затем, покосившись на меня, добавила: — Ну, за исключением некоторых.

Если верить слухам, то я действительно был самым мерзким типом, после того, что произошло в магазине. Грейсон людей так не мучил, хотя довольно давно и долго занимался разбоем. Жертв не было, но несколько охранников получили травмы, сопоставимые с лёгкими ушибами.

Аппетиты у шайки были неслабые. Среди награбленного встречались дорогие украшения, золотые слитки и произведения искусства. И даже Руби с лёгкой завистью иногда отзывалась о навыках взлома Грейсона.

— Зачем это ему, когда теперь у него всё есть? И столько перспектив открывается благодаря Высшей Школе Героев, — засомневался я.

— А зачем это может быть вообще кому-либо нужно? — возразила Ляся. — Старого пса на цепь не посадишь.

Мне показалось это ироничным, потому что именно она сталкивалась с недоверием со стороны общества по части искупления. Её отец и всё семейство постоянно ловили косые взгляды от представителей «высшего общества». И если следовать её же логике, то бывший глава мафии — это всё равно глава мафии. И такого «пса» налоги платить не заставишь. Однако он вроде как старался.

— Ладно, — не став переводить всё в спор, подытожил я. — Мы имеем бунт на корабле и пока не знаем, кто именно и зачем его затеял. Но факт остаётся фактом: некоторые Герои повели себя подло. Мы же можем только следовать правилам, пытаться победить в конкурсе и продолжать оставаться теми, кто мы есть. А именно — Героями, на которых рассчитывают простые люди. Тем более, задание я нам уже выбрал, и для тебя, мадам казначей, у меня приготовлена непростая задача.

Введя ребят в курс дела, отметил, что встрече с остроклыками порадовалась только Агата. Оказывается, ехать на острова, часть из которых обитаема, возможно, лишь тощими потусторонними псами — не самая лучшая идея даже для Героев.

С одной стороны, это и неудивительно. Долговязые псины способны вселять ужас даже просто скалясь с экрана, не то что уж, когда окружают статей. С другой стороны, Агата — узкопрофильный специалист. Девушка может общаться с любой живностью, и мы должны выйти из ситуации победителями.

При таком раскладе, как говорится, ничто не предвещает беды.

Однако мой опыт показывал, что как только становишься уверенным в победе, она извернувшись тут от тебя же ускользает.

Но опыт опытом, а упустить возможность смотаться на вторую родину Линн было бы максимально тупо. Когда ещё такая возможность подвернётся? На летних каникулах? А оплати мне их кто? И будут ли они вообще? Вопрос… Так что уверенный в силах нашей могучей кучки, отбросил сомнения и поделил задачи.

Распрощавшись с хозяйкой, мы разделились. Ляся, Шен и Агата пошли закупиться в дорогу водой, перекусами и остальным необходимым. Путь предстоял неблизкий, а Шен уже через час заноет, что проголодался. И я его не виню. После всех этих испытаний сам ощущал зверский голод. И не только физический.

— Нам точно хватит денег на билеты? — спросил Брендан, когда мы проходили по узкой улочке мимо магазинчиков с запчастями и электроникой.

— Должно. Мадам казначей всё рассчитала. А считает она уж точно получше меня, так что не стоит переживать.

Железнодорожный вокзал находился в двадцати пяти минутах ходьбы от отеля, так что мы уже почти достигли цели. Почти…

Дорогу нас перекрыло несколько парней, и мы с Бренданом сразу почувствовали нависавшую над ними «тучу». После раскрытия Печатей почти каждый Герой научился «видеть» неприятности. И настрой, исходивший от людей. Особо впечатлительные, как правило, это были девчонки, действительно могли ВИДЕТЬ чужие эмоции и намерения. В моём мире о чём-то подобном я слышал лишь тогда, когда речь заходила про ауру со всяких помойных передач, заточенных на хайп и разводилово зрителей.

В этом мире те, кто мог различать «ауру», действительно имелись. Печать Разума давала возможность оценить эмоции в разных спектрах. Я не вдавался в подробности, когда кто-то об этом рассказывал, но сейчас, даже не «видя», различить чёрную тучу смог.

Парни сочились желанием размять кулаки, о чём красноречиво сигнализировали их позы, жесты и выражения лиц.

— Это кого это к нам занесло, а? Цените, пацаны. Геро-о-ои! Те самые, что людей честных грабят.

— Это вы-то честные? — усмехнулся я, и Брендан незаметно дёрнул меня за рукав.

Его можно было понять, он по природе целитель. Драться и нарываться на драку — не в его стиле. Да и не в моём, если честно, тоже. Просто, когда вижу жаждущих адреналина и крови скотов — всегда завожусь. Ничего не могу с собой поделать.

— Ой! — рассмеялся тот, что стоял по центру. — Оно говорящее! Надо же. А я-то думал, что вас, придурков, только команды исполнять дрессируют, а гавкать не разрешают.

— Гавкать мамке своей под юбку будешь, когда мы тебе шкуру надерём, понял? И скулить туда же можешь, о том, как тебя природа интеллектом обделила.

Парень недобро улыбнулся, но слова мои как будто проглотил. Двое, что стояли по бокам, переглянулись, не то о чём-то невербально договариваясь, не то сверяя настрой. Все трое были немногим старше нас, возможно, лет по двадцать с копейками или около. Ростом с Брендана, чуть пониже меня, и только один, что справа был чуть выше и крепче.

Будь я в своём прежнем теле — раскидал бы не моргнув даже без «суперсилы». Тренировками парни очевидно не увлекались, больше рассчитывали на кастеты, ножи или битые бутылки. К слову, сейчас лишь у одного виднелось подобие оружия — небольшой сдвоенный перстень с шипами, который он нервно поглаживал большим пальцем.

— Пройти дайте, — бесцветным тоном произнёс я, — осматривая своих будущих жертв и понимая, что драки не избежать.

— Ребята, мы не хотим драки, — подал голос Брендан, которого мне тоже захотелось стукнуть.

Те, естественно, заржали, показывая пальцем и кривляясь.

— Что ж… Я просил по-хорошему. Вы не захотели. Значит, так вами и надо, — пожав плечами, усмехнулся я.

Из ближайшей урны подхватил бутылку силой Печати Потока, жахнул о край и поднял в воздух.

— Рэй, мы не нападаем на людей, ты же сам гово…

Договорить Брендан не успел. Сзади подкрался ещё один мутный тип и огрел его по голове бейсбольной битой.

— С-с-с… — зашипел он, потирая ушиб.

— Теперь можно? — уточнил я, снисходительно глядя на добряка-миротворца.

— Нужно, — натужно прохрипел он.

Дальше всё завертелось в лучших традициях Тарантино. Трое кинулись на нас кто с чем: один с шипованными перстнями и кастетами, второй с не пойми откуда взявшейся арматурой (очень интересно, в каком месте он её прятал?), третий с ножом-бабочкой. Тот, что сзади, попытался ещё раз шарахнуть Брендана, но тот сначала увернулся, затем выбросил руку вперёд и не касаясь противника, жахнул в трахею. Тот схватился за горло, выронив биту, скрючился, и «добряк» Брендан принялся его добивать методами бесконтактного боя.

Я же разбитой бутылкой сначала отдела любителя кастетов, который пытался остановить кровь на изрезанных пальцах, затем метнул урну в главного заводилу. Тот равновесие удержал, но арматурину не выронил, даже попытался отбиться. От третьего уворачиваться пришлось уже в «танце». Орудовал бабочкой он мастерски: она порхала то возле моего лица, то в области горла, то перемещалась к рёбрам.

Мне даже понравилось уворачиваться — неплохая разминка получалась. Но долго миндальничать не стал, увернулся в очередной раз и обманным манёвром отвлёк внимание хулигана. Затем вдарил в печень и добил ребром ладони в шею.

Нападавший кряхтя повалился на землю, и я не удержался от соблазна приложиться ещё и ногой. Несильно, без особых медицинских последствий для него в будущем, но с чётким уроком, что не стоит лезть к тем, кто не заказывал драку. Особенно, если он может дать отпор. Хотя, может и наоборот, пусть только к таким и пристают. Пара подобных уроков, и парни разучатся докучать незнакомцам.

Мужик с арматурой, видя, что случилось с приятелем, оскалился и рявкнул:

— Ну, подходи! Давай, герой! Нападай! Вы ж только и умеете, что на простых людей смотреть как на говно. Ни во что нас не ставите, да? Нападай, сучок!

Это мне не понравилось. В его словах слышались позёрство и театральщина. Театр одного актёра, обиженного на весь мир, на несправедливость жизни и на Героев.

— Сам нападай, гнида! — рявкнул в ответ Брендан, обернувшись в нашу сторону.

Такой словарный запас целителя стал полной неожиданностью. Лишь неуверенный тон выдавали, что пользуется он им редко и не очень метко.

Парень с арматурой бросился на меня, а мужик с окровавленными пальцами, сбросив свои игрушки и обмотав какой-то тряпкой, тоже вытащил из кармана нож. Балисонг блеснул на солнце, парень бросился к Брендану.

Я остановил своего нападавшего, вырвав у него арматуру силой Печати. А мой напарник, ощутив вкус крови в воздухе от израненных пальцев хулигана, выставил руку вперёд и сжал кулак. Медленно, властно, красиво.

Парень взвыл, перепугав, наверное, всех в округе. Нож выпал у него из рук, а кровь, стекавшая по запястьям, хлынула фонтаном в стороны, забрызгав даже наши кроссовки. Раненный качнулся, сделал следующий неровный шаг, закатил глаза и повалился на землю.

— Не сдохнет, — пояснил Брендан, — просто сознание потерял.

Ему было виднее, какая норма потери крови допустима, а какая — перебор. Мне с этим разбираться было некогда, да и незачем. Делегирование — один из основных навыков хорошего руководителя. Так что Брендан был волен действовать в рамках своей компетенции, отстаивая честь группы.

Я же, не желая ударить в грязь лицом и захотев как-то выделиться, тоже применил дар изящно. Взмахнул арматуриной в сторону последнего вменяемого участника драки. Она застыла напротив его носа в двух сантиметрах, готовая пробить ему черепушку, если потребуется.

Пробивать я, конечно же, не собирался, но он этого знать не мог.

— Сдристнул отсюда, чтобы духу твоего тут не было, понял? — предупредил твёрдым уверенным тоном.

Парень ошарашенно уставился на кончик арматуры, затем на меня, и резво покивал.

Я же отодвинув оружие, поднял выше и с характерным звуком начал медленно изгибать металл.

— Это, — указал на гнущуюся с тяжёлым глубоким звуком арматуру, — бумеранг справедливости, и он влетит тебе в башку, если обернёшься, понял?

Тот кивнул ещё раз.

— Ну так беги, Форрест, беги!

И он побежал. Остальные тоже, следуя совету, начали расползаться кто куда.

— А как ты узнал его имя?

— Что? — не понял я.

— Форрест. Как узнал, что его так зовут?

— Ох, — положив руку Брендану на плечо, вздохнул я. — Тебе ещё столько предстоит узнать.

И я бы даже с грустью добавил, что они лишены отличного фильма, но заметил движение сверху, откуда-то с балкона жилого дома.

Понимание, к чему была вся театральщина, пришло мгновенно. Меня обыграли моим же козырем. Нас подставили, чтобы заснять. Нас развели, как котят. Возможно, других ребят, которые якобы ограбили банк, подставили так же. Чтобы выяснить что к чему, придётся погрузиться в вопрос и не судить поверхностно.

— Тоже заметил? — уточнил Брендан.

— Да… Попробую как-то уладить, — без особой надежды в голосе, отозвался и достал планшет.

«Линн… Дело есть. Не поможешь?» — написал и тут же увидел, что она прочитала.

«Что стряслось?». Настороженный смайлик.

«Кажется, нас подставили, сняв на видео в неприглядном свете».

«Плохого пиара не существует, — ответила она, закончив фразу слегка стрёмным косоглазым эмодзи, затем добавила: — Больше просмотров богу просмотров».

«Ладно, проехали. Но ты это… Жди гостей». Закончил фразу мордочкой, предвкушающей что-то приятное.

«В смысле? Ты что там удумал?»

«Мы на задании. Взяли задачку на одном из островов твоей семьи. Не мог не воспользоваться ситуацией, познакомиться с бабулей». Радостный смайл.

«Какое задание? Что ты несёшь?»

«Остроклыки, если правильно понял». Пояснять подробнее не стал.

«Не вздумай! Отмени!»

«Поздно, мы уже записались. Иначе миссию сочтут проваленной».

«Тогда никуда не ходите. Дождитесь меня, буду утром».

«Утром нас уже не будет, нужно вернуться и сдать задачи. Сорян».

Она какое-то время молчала, а я пытался понять степень тревоги, которую девушка вкладывала во сообщения. Всё-таки переписка редко передаёт истинный посыл и настроение собеседников. Но следующая фраза всё расставила по местам.

«Рэй, ты даже не представляешь, что натворил…»

Пока ехали к морю, рассказали ребятам о нападении. Новость никого не обрадовала, но и не сказать чтобы сильно расстроила. Мы привыкли к неожиданным неприятным сюрпризам и разным манипуляциям и со стороны администрации, и со стороны студентов. Что уж говорить про монстров, сектантов и разные аномалии.

Все неприятности теперь виделись обыденностью и задачами, которые надо решать. Но не сломя голову, а по мере поступления, планомерно, без паники и нервов. И как говорил тренер: «Важна не проблема, а твоя реакция на неё». Что бы ни происходило, главное сохранять спокойствие. Ведь, как известно, даже если тебя сожрали, у тебя есть как минимум два выхода…

В детали же переписки с Линн я никого посвящать не стал. Решил действовать по месту. Задачу отменять всё равно было поздно, а лишняя паника никому не поможет. Если бы на острове обитало что-то пострашнее, журналистка наверняка бы предупредила. А раз нет, значит, это какой-то коммерческий момент. Например, наше появление и обнародование информации об остроклыках негативно скажется на бизнесе. Может, комиссию какую-то направят, или ещё кого. В любом случае мы должны справляться со своими задачами, а родня Линн — со своими.

И даже если причина беспокойства девушки кроется в другом, о чём она не хочет говорить, то и решать её не нашей команде.

Поездка на электричке к морю оказалась самой красочной из всех. Поля, симпатичные города, сменяющие пейзаж от невысокой застройки исторических зданий до мегаполиса, перекрывающего небо высотками. Мы пронеслись между домами на поезде, прорезая повседневную жизнь горожан. Такое я видел разве что в соцсетях путешественников, кочующих по Азии.

Местный колорит впечатлял, казалось, не только меня. Все прилипли к окнам, переводя взгляды с пёстрых сменяющих друг друга вывесок на парки, скверы и блеск зеркальных стёкол многоэтажек. Все, кроме Ляси, чувствовали себя сейчас «попаданцами», потому что вряд ли в их жизни находилось место туризму. Вряд ли кто из них видел много городов, сильно отличающихся от родных краёв.

— Как думаешь, — вдруг спросил Брендан, пододвигаясь ближе, чтобы никто посторонний не услышал, о чём мы говорим, — может, Героев специально провоцируют? Нас застали в подворотне, вынудили драться и засняли. И уверен, что смонтируют так, будто провокаторы — мы.

— Не «может», а совершенно точно провоцируют. Нас ждали, нас вывели на эмоции, нас засняли. Хреново ли это — да, но одна умная леди сказала мне, что плохая реклама тоже реклама. И инфоповод. Так что я бы пока не переживал.

Брендан нахмурился, переваривая услышанное.

— А с ограблением банка? Может, там тоже такая же подстава.

Я пожал плечами, ответов на это у меня не было.

— Узнаем, когда вернёмся в кампус. Мы же даже имён участников ограбления не знаем. И было ли это именно ограбление — тоже. Они же там деньги разбрасывали. Может, шалость вышла из-под контроля.

Следующим человеком, пожелавшим пошептаться, оказалась Ляся.

— Рей… У нас проблемы… — Взгляд показался взволнованным и виноватым.

— Что не так?

Брендан, любезно уступивший сидение рядом со мной, отсел назад за Агату Шена.

— Не знаю, как и сказать…

Она прикусила губу и сжала в руках край куртки, ища силы для признания.

— Я обсчиталась! — выпалила она и жалобно заглянула в глаза.

— В чём?

— В расчётах. Нам не хватит на обратный путь. Я не учла ещё одну пересадку. Прости-и-и…

Я рассмеялся.

— Не хватит, значит, найдём попутку. Брось. Твоей вины в этом нет. Это же я попросил потратить часть денег на Эрика. Но парень и помочь нам смог, так что награды заслуживал.

— Согласна, но… Попутки? Серьёзно? Мы поедем на них? — в глазах отразилось беспокойство.

Девушка привыкла к машинам с частным воителем, а тут — попутка. Даже будучи одарённой менталисткой, она могла испытывать опасения от подобной сомнительной авантюры. Даже не из-за страха, а из брезгливости и непонимания, чего можно ожидать от подобных испытаний.

— Да. Но не переживай. Возможно, нас наградят за то, что мы почистим остров от сутулых псин.

— Думаешь?

— Могу надеяться. Помнишь журналистку, которая нередко мелькает в нашем кампусе, статейки каверзные про Героев пишет, вытряхивает нижнее грязное бельишко не только студентов, но и администрации, а ещё…

— Линнея Харрис, — почти прорычала Ляся. — Знаю эту жучку. Прошлась по мне как-то очень нелестно в самом начале пребывания в Школе. И без неё было тошно, а она…

Ляся мотнула головой, будто отряхиваясь от воспоминаний.

— Значит, ты её большая фанатка, — усмехнулся я. — Не знал, не знал. Так вот, она с утра приедет на острова, ими владеет семья Харрисов уже много веков.

Ляся аж сдвинулась, отдаляясь от меня и распахивая огромные карие глазищи. Нелепо похлопала ресницами и вернулась в исходное положение.

— И ты не сказал?

В голосе было столько возмущения и драмы, что я не нашёл ничего лучше, кроме как расплыться в улыбке и развести руки. Никогда не умел правильно реагировать на возмущения прекрасного пола, но в этот раз, кажется, угадал.

— Не то чтобы это что-то меняло, — замешкалась она, — но просто… Линн Харрис — опасная бестия. Не хотела говорить, но до открытия Школы у нас уже были с ней… пересечения. Она пробегалась по личности моего отца…

— Задолго до того, как это стало мейнстримом? — уточнил я, и Ляся сосредоточенно кивнула.

— Мы, конечно, всё утрясли, претензий нет ни с одной из сторон, но если б я знала, что эти острова принадлежат ей, то сразу бы вычеркнула их из списка возможных.

— Это отличный шанс для нас, — пояснил я, — оно повышенной сложности, и добираться неблизко, поэтому его никто не брал. Но мы можем срубить достаточно баллов, ведь каждый остроклык — дополнительный балл. А Агата — шарит за животин. Она наш козырь. Глупо было бы упустить такую возможность.

— А ты стратег, Канто Алан Рэй, и дипломат. Как всё вывернул, что мне теперь тоже не кажется это дурной затеей.

Дальше ехали молча, пока Ляся в какой-то момент не задремала. Через полчаса она даже уткнулась головой мне в плечо. Не стал её беспокоить и просто продолжил смотреть в окно. Впереди нас ждала пересадка на аквабус, который домчит нас как маршрутка, но по воде до главного острова.

И когда пришло время выходить, было даже жалко её будить. Но она проснулась сама, от голоса диспетчера и гомона остальных пассажиров.

Свежий солоноватый морской воздух показался блаженством после долгих часов дороги.

— Стану богатым и перееду жить к морю, — заявил Шен, потягивая мышцы. — И бабулю перевезу. Её костям будет полезно солнышко.

— А я бы не хотела, — скептически осматриваясь вокруг, произнесла Ляся. — Кожа слишком светлая, сгорать буду постоянно.

Конечная остановка упиралась чуть ли не в пляж, где под тёплым, но уже не таким ярким солнцем, орали чайки. Здесь было значительно теплее, чем в районе, где находилась Школа. Будто и не осень была вовсе, а самое настоящее лето.

Очки пришлись как нельзя кстати — они и скрывали наши лица и позволяли глазам расслабиться, избавляя от необходимости щуриться. А вот в капюшонах было жарко, хотя это тоже позволяло не получить тепловой удар.

Всё изменилось, когда мы вышли на воду. Ветер и прохлада тут же окутали нас. Шен и Агата перебрались с открытой палубы внутрь. Возможно, Шен просто хотел опять окружить девушку вниманием, уводя от надоедливых взглядов остальных пассажиров.

Крытая палуба вмещала до сорока пассажиров, однако нас было вполовину меньше. На открытой в итоге остались только мы с Лясей.

— Промокнешь, — предостерёг, глядя, как девушка подставляет лицо брызгам воды.

Проигнорировав мои слова, она вдруг сказала:

— А может, не так и плохо жить у воды. Я, конечно, сгорю на фиг, но всё равно приятно. И смотри, там, кажется, дельфины.

По-детски радостный блеск в глазах выдавал в ней тонкую натуру, желающую казать несгибаемой. И большую часть времени ей удавалось. Но не сейчас.

— Посмотри, как резвятся, — она указала рукой на горизонт, и мне стало не по себе.

Не знаю, что именно сработало: чуйка или общая подозрительность. Зрение у Героев после раскрытия Печатей стало острее, чем у большинства людей, но к самим силуэтам прикопаться было достаточно сложно, но то, как «дельфины» двигались, вызывало какой-то животный страх.

Ляся уже сместила взор на птиц, кружащих в небе, а я прилип к периллам. «Дельфины» выныривали и погружались в воду как-то очень ритмично. Не скажу, что так не бывает, ещё как бывает, они могут выдавать синхронные шоу с лёгкостью и изяществом, но эти существа, казалось, шли в сцепке. И причём, двигаясь от нас, становились ближе, когда опять выныривали. Может, это оптическая иллюзия заставляла верить, что они приближаются, а может — нечто иное вводило в заблуждение.

Но спустя несколько секунд убедился, что они шли прямо на нас.

— Зови Агату! — скомандовал я. — И уведи того бедолагу в салон, — кивнул на мужичка, решившего покурить с палубы.

Ляся, как это часто бывало, не стала задавать глупых вопросов, лишь кивнула и подчинилась. Я ценил в ней не только способность сохранять самоконтроль в ряде ситуаций, но и умение довериться и не терять драгоценное время в экстренных ситуациях.

Агата ожидаемо появилась вместе с Шеном.

— «Нащупай» существ, которые там плывут, — попросил я, обращаясь к Агате.

— Дельфинов, что ли? — удивилась она, но спорить не стала и попробовала «выйти на связь».

Когда глаза девушки округлились, а брови поползли вверх, понял, что догадка верна.

— Это не дельфины. Это вообще не «они». Это «оно»… — она выдохнула эти слова с некой долей восхищения и трепета.

Существо, кажется, почувствовало контакт, и вместо того, чтобы продолжать дурить нас образами дельфинов, с глубоким тяжёлым звуком всепоглощающей воды начало подниматься на поверхность.

Нас обдало брызгами, судно шатнулось, люди в кабине заволновались, но Ляся пока была способна их сдержать, успокаивая силой Печати Разума. Из пучины вынырнуло огромное бесформенное существо со множеством щупалец, которые меняли форму от простых кальмароподобных отростков до подделок на дельфинов.

— Кажется, наш морской зверёныш — твой дальний родственник, — с усмешкой произнёс я, косясь на Шена. — Тоже форму меняет и щупальца свои суёт куда не надо.

Шен хохотнул, а Агата осталась серьёзной. И когда существо вдруг «выпрямилось», возвышаясь над уровнем моря примерно на три-четыре этажа, уже и мне стало не до шуток. Пористая структура его бесформенного тела представляла собой кошмар трипофоба. Маленькие бесчисленные отверстия, видимо, представлявшие собой поры его «кожи», то увеличивались в размерах, то сжимались. А когда существо раскрыло несколько десятков глаз, моргая и рассматривая, остановившееся перед ним судно, стало по-настоящему жутковато.

Ожившая кухонная губка с тентаклями, способными менять форму, с мерным посвистывающим урчанием изучала нас, а мы его.

Хотелось бы сказать: «Приснится же, блин, такое», но, к сожалению, я не спал. Для уверенности даже ущипнул себя за руку, но «выйти из Матрицы» не получилось. Маленькие цепкие глазки проявлялись не во всех дырочках, но я уже насчитал не меньше двух десятков. Они открывались и закрывались не синхронно, а вразнобой. Возможно, даже перемещались между отверстиями в коже.

— Оно древнее… — вдруг выдала Агата. — Очень древнее. И скорее не животное, а почти божество. Не настоящее, а вроде Кракена. Только во плоти…

— Не получится сказать ему, что мы пришли с миром? — уточнил, уже зная ответ.

Она мотнула головой.

— Он ближе к людям, чем к зверям, и легко от меня закрывается в силу возраста и… Не знаю, может, сначала хочет изучить нас, а уже потом сожрать.

Она подёрнула плечом и прикусила губу от волнения.

Существо опять уркнуло и приблизилось. Несколько щупалец вынырнуло из воды и нацелилось на нас.

Перепуганная Агата приняла боевую стойку, Шен последовал её примеру.

— Брендан и Ляся пусть занимаются людьми, а мы справимся сами, — одобрил я и тоже начал морально готовиться к битве с морским полубожеством, как вдруг меня посетило озарение.

— Эй! — крикнул я и махнул рукой. — Ты злой или незлой?

Конечно, не рассчитывал, что мне ответят, но и расчёт был не на то. Существо опять уркнуло, сместилось ещё чуть ближе к нам и махнуло одним из щупалец. Тогда я принял боевую стойку, выставляя кулаки, как инстинктивно сделали Агата и Шен. Существо тоже напряглось, и его тенакли приобрели форму сжатых кулаков.

— Оно нас копирует! — радостно пояснил я.

— Мне кажется, ему не одна тысяча лет, но людей он раньше не встречал, — поделилась догадкой и Агата. — И он привык быть хозяином вод, а не простым обитателем.

— Видимо, он тоже пришёл из разлома, — заключил Шен. — Но разлом нам тут не найти, никто из нас не справится на глубине. Я абсолютно не чувствую никаких сигналов.

— Он мог приплыть откуда угодно, — глядя на Шена, добавила подруга.

— Дайте мне с ним разобраться, — попросил я, но ребята не двинулись с места. — Ты всё равно не можешь до него достучаться… — пояснил я Агате. — А ты, — уже говоря Шену, — можешь показать ему, насколько сам хорош в трансформациях, но это нас ни к чему не приведёт. Внутри пара десятков перепуганных людей, а морское чудовище наверняка скоро захочет нас не только рассмотреть, но и пощупать своими щупальцами. Так что лучше я быстренько с ним всё улажу, пока не стало поздно. Вы нужны мне там, внутри, рядом с Лясей и Бренданом.

Ребята послушались, и когда мы остались один на один, Губка Боб Кошмар Трипофоба взмахнул щупальцами, обдавая меня волной брызг, и увеличил несколько любопытных глаз в размерах, чтобы «лучше меня видеть». И оставалось только надеяться, что он, как волк в «Красной Шапочки», не решится «лучше меня слышать», а потом не сожрёт.

Я тоже сделал несколько шагов вперёд. В воде плескалось огромное существо, игравшее с нами как кошка с мышкой, и оставалось только верить, что мы поладим.

— Кольмарус, — крикнул я, давая монстру имя, — я пришёл договориться!

Отбросив инстинкт самосохранения и заменив его тройной порцией уверенности в себе, подошёл вплотную к перилам и вытянул вперёд руку. Существо жеста не оценило, несколькими щупальцами коснулось судна и приподняло. Сначала я решил, что все полимеры просраны и меня ждёт максимально глупая и нелепая смерть, но Кальмарус лишь подтащил «игрушку» к себе.

Люди в кабине принялись орать, кто-то, судя по звукам, даже попытался выбраться наружу, роняя всё и всех на своём пути. Но Лясе быстро удалось вернуть контроль.

— По морям, по морям, синий Ктулха мчится к нам, — запел я, и существо среагировало. Выпущенные ранее глаза стали ещё больше, а поскрипывающее урчание громче.

Звук был похож на то, как попугай впервые в жизни пытается подражать человеку. Но Кальмарус справился куда быстрее. Слов, конечно, не повторил, но мелодию уловил точно и смог сымитировать. И я продолжил.

— У него на лодке кто-то в ужасе орёт…

Кальмарус повторил и радостно уркнул в конце, намекая, чтобы я продолжал. По его пористому телу пробежала волна радостных мурашек. Поры то расширялись, то сужались, как и глаза, но теперь следуя ритму.

— А ну, малыш, давай, попробуй отгадай…

Допеть мне не дали. Кальмарусь весело взмахнул щупальцами, так что лодку чуть не перевернуло волнами, а я чуть не полетел через перила.

— Ладно, попели и хватит. Ты нас пропустишь?

Не знаю, понял он или нет, но щупальца скрылись в воде, и существо отдалилось на несколько метров.

— Плыви к разлому и возвращайся домой.

Я протиснулся сквозь перилла, свесился, чтобы коснуться воды, и попробовал прислушаться. Вода прекрасный проводник, а значит, и зов из разлома должен быть слышен лучше, чем на поверхности. И даже при учёте дальности расстояния, мне показалось, что я действительно услышал его.

— Плыви к рифам, — взмахом указывая направление. — Там проход в твой дом.

Существо уркнуло грустно и мягко, и я решил протянуть ему руку на прощание. Сжал кулак и потянулся к Кальмарусу. Он трансформировал щупальце в подобие кулака и аккуратно последовал моему примеру.

Огромный мокрый кулак и мой — сухой, человеческий, среднего размера для парня такого возраста — столкнулись в миролюбивом жесте прощания.

— Не буянь, ты уже взрослый мальчик, — наставительно изрёк я, и монстр начал медленно погружаться под воду, освобождая нам путь к островам. Ребята вышли, когда опасность миновала и люди уже не были склонны впасть в панику.

— Как ты его заболтал? — удивилась Ляся.

— Спел ему, — широко улыбнувшись, ответил я. — Музыка способна творить чудеса.

И заметив, что нас снимают, подмигнул и приветственно махнул женщине с телефоном.

— А теперь надо написать отчёт и указать примерное место разлома. Нужно будет, чтобы из администрации Школы направили потом кого-нибудь из студентов залатать дыру.

— А если он не уплывёт домой? — задумчиво спросила Ляся. — Он тогда навсегда станется в этих водах.

— Останется. Что же ему ещё остаётся? — я развёл руками.

— Тебе не жаль его? — задумчиво спросила она, будто бы сама ища ответ на этот вопрос.

Но у меня не было ответа. И хотя я, как никто другой, понимал, что оказаться настолько далеко от дома может быть сложно, но это может быть ещё и зашибенно здорово.

— Он справится. Не волнуйся. Эти воды не так уж плохи, чтобы остаться в них навсегда.

— Мы бы могли проследить за ним и попробовать закрыть разлом сами.

Я вздохнул.

— Нам сейчас некогда этим заниматься, нас ждут остроклыки, рыщущие по лесам.

— Тоже верно, — следя за отдаляющимися всплесками воды, миролюбиво произнесла девушка.

— Он справится, не переживай.

— Да, — вклинился Брендан, — а нам наверняка накинут лишний балл за то, что Рэй разрулил ситуацию и, вероятно, спас всех пассажиров этого судна! — руки Брендана легли нам с Лясей на плечи, а его широкая улыбка дополнила яркость солнечного дня. — И даже если мы облажались в том переулке, видео отсюда сгладит всё негодование зрителей, когда они увидят эту эпичную встречу водного божества и простого смертного человека.

Остров принял нас радостно. Золотые пески, пышная зелень, мелкие яркие рыбки в воде у причала, смех и радостные возгласы людей вокруг сразу погрузли в атмосферу праздника и радости жизни.

Люди с лодки направились прямиком к центральному зданию, где гостей встречал персонал, чтобы предоставить услуги и проживание, за которыми явились туристы. Нам же ничего из этого не было нужно. Мы хотели оставаться максимально незаметными, чтобы не пугать людей целью своей миссии и не волновать своим присутствием.

Учитывая, что на лодке все были в курсе, кто мы такие, то слухи по острову расползлись бы быстро, и нам нужно было срочно удалиться, чтобы потом не отбиваться от просьб об автографах и фотографиях, на которые у нас попросту не нет времени.

— Здороваться не пойдём, — решительно произнёс я. — Нам бы карту найти и сориентироваться на местности.

— Туда!

Агата взмахнула изящной рукой, на которой уже красовались браслеты из местных цветов. И когда только успела? С удивлением обнаружил, но на Лясиной рубашке красуется похожее ожерелье. Девочки времени не теряли.

Шен же, пока шли к стенду с картой и ознакомительной информацией, уже где-то раздобыл ярко-фиолетовый коктейль, который выпил сам почти целиком. Девочки пробовать отказались, я тоже. Согласился только Брендан, которому напиток не особенно понравился.

Карта островов была на удивление хорошо проиллюстрирована и подписана. Интересующий нас остров формально было закрыт для посещения и считался заповедной зоной, доступ к которой имели лишь представители соответствующих служб и семейство Харрис. Пройти к нему можно как раз через «Деревню живых мостов», которая заинтересовала меня при просмотре фотографий в поисковике. Второй путь вёл через курортный остров с выходом к роскошному пляжу и секцией для сёрфингистов. С той стороны, если верить описанию, волны побольше, кораллы пожиже.

— Идём через живые мосты, — объявил, ведя пальцем по карте. — Здесь нужно не привлекать внимание и максимально замаскироваться. Кепки, очки, и не выёживаться, с туристами в контакт не вступать. А дальше просто свернём у водопада, и за ним через ещё один мост будет заповедный остров, на котором, возможно, поселились остроклыки. Добро?

Все согласились с планом. То ли атмосфера острова так действовала, то ли все устали от учёбы и заданий, но я почувствовал, что они готовы согласиться на что угодно, лишь бы немного расслабиться. И пока мы добираемся до места, это даже почти возможно устроить.

Обогнув основной остров по песчаному пляжу, мы вышли к следующей карте, отмечавшей наше местоположение на островах. Двигались правильно, и за грядой симпатичных домиков, свернули на тропу к лесу. Хотя по виду это скорее были джунгли. Ухоженные, симпатичные, с экотропами, но всё-таки джунгли. Райские пташки в ярком оперении что-то кудахтали на своём птичьем, а небольшая группка мартышек жевала бананы и, указывая на нас пальцами, покатывалась и громко ржала.

— На себя посомтрите, — Шен оттопырил уши пальцами и показал язык.

— Очень по-взрослому, — не оценила Агата и одобрительно кивнула в сторону мелких проказников, которые, приняв сигнал, начали кидаться Шена шкурками от бананой.

— Эй! — возмутился он. — Ты вообще в чьей команде?

— В своей собственной! — теперь уже она показала ему язык и рассмеялась.

После ситуации с Барбашкой это был первый раз, когда она опять начала радоваться.

Чем дальше мы двигались вглубь острова, тем плотнее становилась растительность и тем реже встречались указатели. Возле развилки, одной своей тропой уводившей к деревне мостов, а другой — к сёрфингистам, мы остановились на передышку и чтобы попить воды.

— Нет, всё-таки не моё это, — заключила Ляся. — Не смогла бы жить тут. Слишком оно… дикое, природное.

— Понимаю, я тоже урбанист, — согласился, осматривая пышные листья, зонтами нависавшие над нами.

— А мне нравится! — Брендан упёр руки в бока и с жадностью рассматривал всё вокруг. — Изучить бы всю это флору и фауну. Наверняка множество загадок кроется за всей этой красотой.

— Мы сейчас ещё к собакам сутулым выйдем, вот там ты точно офигеешь, — не сдержался я.

— Сто процентов! — не стал отпираться радостный Брендан. — Исследовательский азарт — моя тема. Вы только подумайте, этих существ мало кто видел, они из другого мира! А мы сейчас будем на расстоянии вытянутой руки.

— Очень не рекомендую, — помотал головой Шен. — Ты их клыки и когти видел. Один взмах лапищей, и твои кишки рассыплются по этим деревьям как новогодняя гирлянда.

— Смотри, чтобы они тебя самого как гирлянду не намотали, — отшутился наш добряк, который всё больше открывался, как человек мыслящий позитивно, но не лишённый любви к чёрному юмору и сарказму.

Браслет завибрировал, и я проверил уведомление.

«Идите к бабуле, она поселит вас в лучший номер. Она ждёт вас, я предупредила. И дождись меня, пожалуйста!» — просила Линн. Но как я мог развернуться и всё бросить? Она если и примчится к ночи, то вряд ли успеет помочь нам выполнить задание. К тому же — мне хотелось наказать её за скрытность. Тоже мне — разрушительница тайн. Сама обросла ими по самые уши и не торопится посвящать меня в свои секреты. А раз не говорит прямо, то мы не обязаны верить на слово и слушаться указаний.

Первый мост, встретившийся нам на пути, заставил всех раскрыть рты и замереть.

Эта конструкция завораживала своей простотой и при этом мощью. Некогда тонкие корни и ветки были сплетены между собой с разных концов двух островов и теперь соединялись в единую прочную конструкцию. Из ветвей поменьше образовывались перила и удобные ручки, за которые можно было схватиться, чтобы взойти на мост, простиравшийся метров на пятнадцать.

— Можно я не пойду? — нахмурилась Ляся. — Не то чтобы я боялась или что-то такое, но…

«Рэй, я серьёзно. Не ходите туда без меня, пожалуйста!»

— А знаешь что? Оставайся, — спокойно согласился я, прочитав новое сообщение от Линн. — Так будет даже лучше. И Брендана забери, — предложил, понимая, что Шен одну Агату не отпустит, а она мне нужна.

— Что? — удивилась Ляся. — Разве таков был план.

— Нет, но я раздобыл нам номер люкс и не думаю, что несколько сутулых собак могут стать проблемой для человека, усмирившего Кракена.

— Это был не Кракен, — фыркнула Агата. — Хоть и тоже древний.

— Кракен… Макакен… Какая разница? Разберёмся. По большому счёту, ты бы и одна справилась, — польстил я Агате, и та радостно кивнула.

— Э, не… — ожидаемо возмутился Шен, примеряя личину рыцаря. — Я бы ни за что не отпустил даму справляться с остроклыками в одиночку.

— Никто и не предлагает в одиночку. Мы с ней управимся, а вы можете пойти пока взять номер. Лю-у-укс, — протянул я. — Коктейли, ужин, джакузи — за счёт заведения.

На лицах отразилось острое желание слинять вперемешку с нежеланием ударить в грязь лицом.

— Идите, — подтвердила Агата. — Что мы, пару псов не усмирим?

— Но… — начал было Шен, но она оборвала его, приставив палец к губам и заглянув ему в глаза.

— Ты что, в меня не веришь? — в вопросе скользнули надрывные манипуляторские нотки.

— Верю-у! — решительно подтвердил Шен, так и не убрав её пальцы со своих губ.

— Ну и прекрасно! — она всплеснула руками. — Закажи мне на ужин сёмгу на углях.

И отдав такое вот незамысловатое указание, развернулась к мосту.

— Рэй, ты идёшь?

А ловко она всё разрулила сама того не подозревая.

— Мчу! — отозвался и, отсалютовав товарищам, пошёл за девочкой-ниндзя. — А мне возьмите самый большой стейк! — бросил через плечо, ступая на живой мост. — Медиум рэйр!

И хоть решение разделиться было спонтанным, чуйка подсказывала, что так будет лучше для всех.

«Пошли занимать номер», — отписался я расплывчато и продолжил путь. Деревня живых мостов была небольшой и предназначалась больше для экскурсий, чтобы показать красоту природы, проведя к водопадам и насладившись сплетением деревьев в единые конструкции. Сама деревня базировалась ближе к пляжу на другом конце острова, и мы старались огибать её стороной, чтобы не наткнуться на туристов или, что ещё хуже, на экскурсовода. Когда неподалёку слышались голоса, мы тут же сворачивали и шли дальше, к мосту, соединявшему нас с заповедной зоной.

Наверное, мне бы понравилось бродить тут при других обстоятельствах: с фляжкой в кармане и гидом, рассказывающим о красотах этой симпатичной замкнутой экосистемы. Но не сейчас.

— Я чувствую их… — выдала Агата, принюхиваясь и прищуриваясь, словно дикий лесной кот. — Их несколько, больше трёх точно.

— Если боишься, можем не ходить.

Она отмахнулась, хмыкнула и продолжила прислушиваться и входить в контакт с окружающим миром.

— Неагрессивные. По крайней мере, пока…

Звучало неплохо, но слово «пока» способно испортить любую приятную фразу.

Табличка «Не входить! Заповедная зона. Посторонним вход воспрещён», естественно, нас не остановила. Пройдя последний мост и протиснувшись через оградительные цепи, ступили в заповедник и тут же оба ощутили разницу. Здесь всё дышало дикой природой — первозданной, беспощадной и величественной.Растительность гуще, воздух — влажнее, проложенных просторных тропинок нет, указателей тоже.

— Прямо и направо, — указала Агата.

— На два часа?

Она кивнула, верно поняв, что я имел в виду.

Мы шли крадучись, как преступники, проникшие куда не следовало.

— Это остроклыки? — решил уточнить на случай, если Линн предупреждала о ком-то другом, хотя после встречи с водным древним полубожеством, наверное, нам уже ничего не страшно.

— Скорее всего, — ответила она с небольшой долей сомнения. — Я ещё не встречала остроклыков, но эти существа похожи по описанию. Это что-то пёсье, что-то крупное и стайное, беспокойное, но подчиняющееся приказам. И не похоже ни на один знакомый мне вид зверя, так что, да, наверняка это они.

Узкая извилистая тропка вела в нужном направлении, хоть и петляла, огибая скалистые выступы, небольшие озёрца или стволы тысячелетних крупноствольных деревьев. Мелодичный тоскливый вой раздался совсем неподалёку, и Агата вздрогнула от неожиданности.

— Двигают очень быстро, не уловила, — пояснила она. — И кажется, они поняли, что кто-то вторгся на их территорию.

Я уже догадался, что дело обстоит таким образом, потому что подкоркой почуял, что нас окружают. С разных сторон, аккуратно, изящно и пока неплотным кольцом. Позиция нам выпала не самая лучшая, но и не самая плохая. Впереди скальный выступ метра в три-четыре, слева тощая речушка, справа — почти открытая местность, негусто заросшая, в отличие от других участков, что мы прошли.

Когда вой раздался с другой стороны и ближе, спросил:

— Не жалеешь, что мы вдвоём?

— Ха! И не с такими тягались, — отрезала она, но всё равно не смогла скрыть небольшое волнение.

Первый тощий белый силуэт показался из-за деревьев метрах в десяти от нас. Он вышел из-за дерева мягко и грациозно переставляя лапы и едва заметно скалясь, частично демонстрируя самые длинные верхние клыки.

Животное вживую выглядело намного более впечатляющим, чем на видео, даже сейчас, когда медленно шло. Что же будет, если начнёт перескакивать, как это умеет?

— Он предупреждает, но нападать не планирует. Пока.

Опять это дурацкое «пока».

— Чего хочет?

— Хочет показать, что он тут хозяин.

— Но это он зря. Его дом не тут, и придётся пройти через депортацию посредством разлома, — усмехнулся я.

— Он так не считает, — нахмурилась Агата. — Он уверен, что дома. Он тут главный. Стоп… — она подняла указательный палец, а другой рукой потёрла лоб. — Слышу и других. Они тоже уверены, что это их земля. Странно…

И тут я краем глаза заметил тень. На скале показался ещё один белоснежный силуэт. Самый крупный. Самый главный. Не нужно быть гением, чтобы это определить. Он держался солиднее всех и занял самую высокую точку. И, конечно, была ещё одна деталь, не оставляющая никаких шансов сомнениям.

Его красные глаза горели жаром адской бездны. Не в прямом смысле, но сияли так, что когда он поворачивал голову, от них оставался мерцающий шлейф света, пульсирующий и зловещий. Огнено-алый. Беспощадный.

— А вот этот может напасть… — прошептал я.

— Не знаю… — Агата нахмурилась, и я впервые заметил в её глазах страх. — Не чувствую его. Совсем. Он закрыт. Но он что-то говорит им, — мотнула головой в сторону на остальных остроклыков, прижавших уши, коих стало видно уже в количестве трёх особей. — И они слушают. А меня больше нет…

— Эй, блоховоз! — рявкнул я, нарушая стайную идиллию. — Спускайся, потолковать нужно!

И в следующее мгновение огненные адские глаза смотрели на меня пристально на расстоянии пятнадцати сантиметров. Ровно столько места хватило, чтобы вытянутая остроклыкая морда застыла напротив меня, но умудрялась не коснуться своим носом моего.

— Р-р-р-р-р-р… — жаркое дыхание с запахом пережёванного свежего мяса обдало мне лицо.

— Соблюдай дистанцию, — не теряя самообладания произнёс я, понимая, если голос дрогнет, останусь без лица вовсе.

С бродячими собаками и с сумасшедшими нельзя давать слабину. С ними и зрительный контакт устанавливать нельзя, но с этим пунктом было уже поздновато. Два пылающих уголька смотрели мне прямо в душу, ища за что зацепиться.

Это была схватка воли, не более. Ни один из нас не собирался нападать, и оба это знали. Но уступить никто не мог. И если второй перейдёт черту — то первому придётся атаковать, даже если ввязываться в это не хочется.

Огромный белошёрстый пёс смотрелся величественно и грозно. Камни, на которых он стоял, позволяли ему поравняться со мной ростом. Если бы он стоял на земле, то был бы мне примерно по грудь.

Пылающие огнём глаза устрашали, но в них не чувствовалась жажда крови. Когда он убивал, он убивал ради пищи. И даже если получал от этого удовольствие, то от азарта погони и осознания, что его стая вкусно поест, ни по каким другим причинам.

Поэтому сейчас, когда напротив моего лица большой чёрный мокрый нос пытался выловить все запахи, чтобы определить намерения и то, какой я человек, мне оставалось лишь сохранять самообладание и не делать резких движений. Сморщенная шерсть на переносице вожака, обнажённые клыки и горячий язык, которым он облизал кончик носа, когда в очередной раз скалился, нервировали, но не настолько, чтобы я был готов атаковать.

Нас окружали плотнее, и теперь количество особей дошло до пяти, включая вожака. Шестого заметил краем глаза в отдалении, и это, скорее всего, был «ребёнок». Молодой долговязый остроклык неловкой выглядывал из-за ствола дерева и тоже пытался скалиться, подражая лидеру.

— Мы пришли пообщаться. Не для драки, — заговорил я, считая, что время пришло.

Остроклык слегка опустил морду, чтобы длинный нос не мешал видеть выражение лица чужака, осмелившегося заговорить.

— Отойди и давай решим всё на месте.

Он тихо утробно прорычал, и мне не понравилось.

— Он не понимает, — жалобно простонала Агата.

Сделав глубокий вдох, я осторожно развёл руки в стороны ладонями к земле, чтобы нащупать что-нибудь полезное, что можно использовать, если всё-таки наступит момент, когда придётся испортить красивые белые шубки.

Но вожак вдруг задрал морду и повёл носом по окружности, вдыхая запахи, исходившие и от меня, и от Агаты, что стало ясно по горящему взгляду волка. На мгновение показалось, найди он в нас трусость, агрессию или подлость — тут же атаковал бы и стёр с лица земли. Но, кажется, ничего такого не встретилось, и поэтому остроклык, к нашему удивлению, отступил, развернулся и, описав круг, опять уставился на меня, но на расстоянии метра. А затем сел.

Горделивая поза долговязого существа делала его похожим на египетское божество. Остальные, последовав его примеру, усилили впечатление, будто нас с Агатой окружили красивые статуэтки из белого мрамора.

— Вы — из другого мира, — начал я, пытаясь услышать зов разлома и почувствовать сияние, которое те обычно излучают.

Но джунгли остались глухи к моей просьбе. Шум воды, листвы и звуки, издаваемые другой живностью, сливающиеся в единую симфонию, перекрывали разлом, если он был на острове, а не в воде или где-то ещё.

— Вы должны вернуться в свой мир.

Вожак вздёрнул губу, опять обнажая клыки, хоть и не так агрессивно.

— А это он, кажется, понял, — обратился я к Агате, которая лишь пожала плечами. — Попробуй пробиться к остальным, если лидер закрыт. Вдруг удастся отвлечь их или подчинить.

Агата кивнула, хмуро и серьёзно. А вожак, почуяв подвох, опять поднялся на лапы и низко опустил голову. Я выставил руку вперёд, предупреждая и запрещая подходить ближе.

— Вы должны уйти в свой мир, откуда пришли. Вы здесь чужие, — ровным спокойным тоном произнёс, глядя в огненные глаза.

И что-то произошло. Будто попав под влияние гипноза, почувствовал, что деревенею, не имя возможности шевельнуться. Пропали все звуки, запахи, и через мгновение — пропали окружавшие нас джунгли. Осталась лишь пустота и камни, на которых стоял остроклык.

«Кто бы говорил. Чужак…» — услышал я в своей голове голос. Это даже были не слова, это было осознание истины. Мой внутренний голос прорвался наружу, обличая истинную природу, или…

«Уходи. Чужак».

Остроклык распрямился, поднял пушистый хвост, вытянувшись струной. В длину от носа до кончика хвоста он был около двух с половиной метров.

«Уходи. Или смерть».

— Рэй! — прорвался ко мне крик Агаты, и мир вернулся в прежнее русло. — Очнись! Они убежали, Рэй…

Агата трясла меня за плечи, а кругом не было никого.

— Он… — слова застряли в горле, пришлось встряхнуться и прочистить горло. — Он говорил со мной. Сказал, чтобы уходил или смерть.

— Давай уйдём? — предложила она. — На мне так нужны эти баллы. А я не смогу… не смогу причинить им зло. Они… разумные… и, снизив голос до шёпота, произнесла: — Они прекрасны…

И мне было сложно спорить. Но и оставить их тут так просто я не мог. Если зайдут туристы, то их ждёт смерть. А мы должны защищать людей, даже от их собственной глупости. Остроклык не нападёт первым, но назойливые люди с фотоаппаратами и мёртвого достанут. А этот долговязый парень не станет предупреждать дважды.

— Уходи, — подожив руку на плечо, предложил я. — Ты не обязана.

Она помотала головой.

— Давай тогда попробуем загнать их к разлому. Не причиняя вреда.

— Как?

Она прикусила губу и начала искать что-то взглядом.

— Остроклыки боятся огня, — пояснила, подбирая с земли ветку. — Подожжём, загоним, но не будем калечить. Ладно?

Меня план устраивал.

— Но если они ранят… — предупредил я. — То…

Она кивнула и добавила:

— Будем защищаться… Но только в крайнем случае, царапины не считаются.

Собрав несколько веток в качестве факелов, обвязав их кусками ткани от оторванных рукавов и пропитав какой-то вонючей жижей из плодов кустарника, я щёлкнул пальцами, извлекая искру, и раздул в маленький огонёк. Он быстро переселился на пропитанную вязкой горючей дрянью ткань.

— Туда, — почуяв запах остроклыков, Агата сама словно превратилась в хищника.

Движения стали плавнее, в них проявилась животная грация, шаги из тихих превратились в неслышные (по крайней мере, моему уху).

Девушка шла впереди, выслеживая добычу. У нас ушло около пяти минут, прежде чем она поняла, что верно взяла след.

— Они совсем рядом, — прошептала она. — Не ждут подвоха, думают, мы не настолько глупы, чтобы сунуться к ним.

— Ну это они нас точно переоценили, — усмехнулся я. — А запах? Не почуяли, что мы близко? — уточнил на всякий случай.

— Да не, мы тут всё завоняли своим людским духом. Наш запах их уже не очень волнует, они на другое переключились.

Девушка пожала плечами, и я услышал рык, но не злобный, скорее игривый. Остроклыки плескались в озере, шутливо отбирая друг у друга пойманную рыбу.

— Что будем делать? — Агате явно не хотелось тревожить стаю и что-либо вообще предпринимать, но долг обязывал.

Я приложил палец к губам, давая понять, что пока не готов ответить, и прислушался к окружающим звукам. Услышав, что искал, заговорил:

— Червоточина где-то в сердце острова. А мы сдвинулись к краю, метров через двести будет выход к океану. Гнать к аномалии придётся долго. Ты справишься?

Она нехотя кивнула.

— Тогда нацеливаемся на младшего, он будет самым медленным. Взрослые особи способны прыгать на несколько метров в длину и перемещаться очень быстро. Но младший совсем ребёнок, ему за ними не угнаться. А нападать они не станут из-за огня, катастрофически боятся.

— Да, загонять нужно мелкого, они его не бросят, они стая. К тому же у него повреждена лапка, он не сможет от нас оторваться. Рана свежая, но глубокая. Ей день-два, он не потянет большие нагрузки.

— Похоже на план… — Я провёл ладонью над факелами, разжигая едва теплившееся в них пламя. — Тогда вперёд?

— Вперёд, — согласилась Агата.

Выскочив к озеру, мы перепугали самого младшего и разозлили старших. Оставив игры, они ощетинились, но нападать не решались. Огонь отражался в их глазах ужасом, и лишь вожак неумолимо шёл на нас, рыча и угрожая.

— Пошли прочь! — крикнул я, взмахнув факелом и силой Печати Потока разгоняя пламя до такой степени, что при каждом взмахе шлейф превращался в огненный хвост. И хоть мы с Агатой были героями и не особенно боялись пламени, понимая, что Печати Силы, раскрывающиеся в каждом Герое самыми первыми, сберегут нас, но по сферам, вызываемым Саймоном всё-таки заскучали.

«Глупец…» — слова пробили сознание отчаяньем могучего волка.

И не желая поддаваться слабости или жалости, я издал рёв, а вместе с ним поднял вихрь пламени в направлении стаи.

И началась гонка.

Остроклыки мчались от нас по джунглям, пытаясь подрезать и застать врасплох, огрызнуться и напасть со спины, где пламя не преграждало им путь. Но мы продолжали гнать их к сердцу острова, безжалостно опаляя белоснежные шкуры, если того требовала ситуация.

Добравшись до скальных уступов, остроклыки заняли позиции на высоте, но это их не спасало. Я отсылал «обрывки» пламени, и они, жалобно скуля, были вынуждены бежать дальше, соскакивая со скалы на скалу над нашими головами. Когда их тощие силуэты прорезали небо, начинавшее неумолимо темнеть и зажигаться россыпью звёзд, меня начало завораживать происходящее.

Хруст веток под ногами, шелест листвы, плеск воды и редкие подвывания вперемешку рыком — это все понравилось бы Терру. Но, возможно, хорошо, что его с нами не было. Мы мчались вместе со стаей, но, к несчастью, не с ними, а «портив» них.

Долговязый малыш размерами и всем своим видом напоминал гончую, но у него не было ни прыти, ни грации, а в движениях проявлялась скованность, вызванная раной. При дальних прыжках он скулил и поджимал лапу. Иногда запинался, поскальзывался на влажных и покрытым мхом камнях, падал, ещё громче скулили, но бежал вперёд. И мне начало казаться, что монстры тут не они, а мы.

Возможно, не на пользу малому ещё играл страх, который он испытывал, видя пламя. Не зря в Бестиарии особое место уделили огню, когда писали о слабостях. Страх дезориентировал. И если б стая состояла из полностью взрослых особей, наш с Агатой план загнать их к разлому провалился бы с треском. Мы могли бы часами носиться по джунглям, выслеживая их, а они просто ждали бы, пока мы выдохнемся.

Мы бы ни за что не загнали их к нужному месту. Не поджигать же остров. Линнея прибила бы нас за подобные выходки, а всё семейство Харрис подало бы в суд на Школу. И, вероятно, выиграло бы процесс. С другой стороны, вряд ли влажная растительность поддалась бы даже усиленному Печатью Потока огню. Слишком влажно, слишком зелено, слишком много воды кругом. Этот дикий остров сам по себе выглядел иноземным и нереальным, так что остроклыки прекрасно вписывались в местный пейзаж.

— Долго ещё? — пытаясь отдышаться, уточнила Агата, когда нас со стаей, загнанной к реке, разделяло лишь несколько метров.

— Не очень… — на выдохе ответил я, пытаясь прикинуть точное расстояние до аномалии, с каждым метром усиливавшей зов.

«Глупец. Остановись…» — голос в голове стал сухим и будто бы разочарованным.

И потом в тихом рычании вожака мы различили свежее, раскатистое, раздающее позади нас. Последовавший за этим хруст веток и звук царапающих камни когтей, заставил кровь заледенеть.

Кем бы он ни был тот, кто преследовал нас, он подкрался сзади.

Агата даже не успела развернуться и понять, что происходит, как тёмный крупный силуэт в прыжке разрезал воздух, метко целясь в наши фигуры. Я попытался оттолкнуть девушку, но по сравнению с диким зверем двигался непозволительно медленно. И различить нападавшего смог только в мгновение, когда крупные мощные лапищи как в замедленной съёмке нависли над нами в полёте, размываясь во всполохах рвущегося с факелов огня.

Существо, выпрыгнувшее из темноты, не ранило нас, но разделило. Приземлилось ровно между, и тут же грозно прорычало сначала в мою сторону, затем обернувшись к Агате.

Остроклыки позади нас завыли в унисон и преклонили головы. Даже вожак, в алых глазах которого по-прежнему горело пламя. Их единодушный покорный поклон вызывал страх и трепет перед вторженцем.

— Не чувствую… — только и проговорила растерявшаяся в край Агата после неудачной попытки взять под контроль появившееся грозное существо.

Огромный леопард, вторгшийся в нашу погоню, кивнул стае и перевёл взгляд сначала на меня, затем на Агату.

Я уже понял, кто стоял перед нами, но напарница этого знать не могла, поэтому в ужасе прикусила губу и пыталась понять, как действовать дальше. Для неё появление огромной дикой кошки стало сюрпризом, а мне стоило бы догадаться, что так всё и обернётся.

Мощные лапы сделали ещё несколько шагов по земле, лоснящаяся в свете луны шерсть заиграла новыми красками, демонстрируя величие и красоту бабули Харрис. Она рявкнула что-то на своём кошачьем, и волки, кажется, её поняли. Подняли головы, провыли в ответ и бросились в джунгли.

— Они уходят… — подражая волкам, чуть ли не заскулила Агата.

— Не волнуйся, я разберусь, — заверил, прикидывая, что можно сделать в такой ситуации.

Тем временем бабуля-леопард, крутанувшись вокруг своей оси, начала расти, отбрасывая животную природу и воплощая свои человеческие черты. Вихрь животной энергии вокруг неё сделал очертания нечёткими, а формы размытыми, но мне удалось заметить, что шерсть трансформируется в длинное платье в цветочек похожей «пятнистой» расцветки.

— Что?.. — на губах Агаты застыл недозаданный вопрос.

Бабуля же вместо ответа поправила на груди ожерелье из белых цветов, оторвала пару лепестков, растёрла в пальцах и преподнесла Агате, которая вместо того чтобы как-то отреагировать, просто замерла на месте. Этого хватило, чтобы старушка подула на руку, и аромат растения дал нужную реакцию.

В глазах Агаты помутилось, она приложила руку ко лбу и начала терять сознание.

— Лови, — приказала бабуля Харрис, — что стоишь?

И я подхватил на руки уже спящую девушку.

— Эх, молодёжь, — посетовала она, — никакой инициативы в добрых делах.

— Вы зачем вообще её вырубили⁈ — возмутился я.

— Скажи спасибо, что тебя, дурня, не прибила вообще. Она-то проспится, лучше прежнего будет. Отдохнёт хоть, силы восстановит. А то ишь что удумали, волков моих по острову гонять. Эх, дуралей…

Тон при всём при этом оставался насмешливо-игривым, и я, кажется, начал понимать, в кого пошла заноза Линнея, тоже любящая поводить за нос, покомандовать и пококетничать.

— Неси теперь подругу до отеля. А перед сном, если будешь себя хорошо вести, я тебе тоже листиков нужных в чай добавлю, мышцы свои неокрепшие в форму приведёшь, — она неодобрительно посмотрела на меня, намекая, что Герой мог бы выглядеть более крепким и подкачанным.

— Не-не, не стоит, как-нибудь без допингов обойдусь. Да и уходить пока никуда не планирую, у меня задание, знаете ли, важное. Остроклыков с острова прогнать, чтобы людей не пугали.

— Пф! — всплеснула руками старушка. — Да кого ж они пугают! Живут себе мирно, носа с острова не показывают. А это, между прочим, заповедник. Сюда посторонним нельзя. Он охраняется международной организацией, как всемирное наследие. А за проникновение можно не только штраф получить, но и тюремный срок схлопотать. Так что давай, давай, — она начала подгонять меня в сторону тропинки, приобняв одной рукой за плечо. — Нечего ноги топтать, поздно уже. Себя не жалеешь, так барышню пожалей.

— Я-то пожалею, вы мне лучше скажите, почему стая команд ваших слушается?..

— Потому что они пришли на эти земли вместе с нами. Линнея рассказала мне кто ты и что доверила тебе главную тайну нашей семьи. И хоть не всем её членам такая откровенность понравилась, ты теперь посвящён и скрывать от тебя тайну остроклыков нет смысла. Они живут тут уже далеко не первым поколением, примерно столько же, сколько и наш род. И прогонять их отсюда ни у тебя, ни у кого-либо ещё нет никакого морального и законного права. Так что взваливай барышню на плечи и пойдём уже ужинать. Скоро похолодает, океан несёт прохладу на острова, когда солнце уступает свой трон луне.

С одной стороны, хотелось пободаться, что задание есть задание, но с другой — эта стая была «дома». И разве школьный совет имеет право давать приказ прогонять их? Так что мы побрели сквозь заросли по тропам, которые бабуля Харрис знала как свои пять пальцев. Она знала, где свернуть, где пригнуться, где обойти, где замедлиться.

— Остроклыки были нашим заданием, и теперь мы не заработаем тех баллов, на которые очень рассчитывали. За это нас не похвалят… — пояснил я.

— Знаю, знаю. Линнея рассказала о ваших геройских причудах.

— Почему же причудах? Нас послали устранять монстров, чтобы сохранить мир в безопасности, защитить людей, закрыть разломы, залатать червоточины.

Она хмыкнула и мотнула головой, будто говоря: «Чем бы дитя ни тешилось…».

— Нам придётся предоставить отчётность, — продолжил я, намекая, к чему вообще завёл этот разговор.

— Ну, мало ли кому что померещилось, — отмахнулась она, будто даже не рассматривая возможность, что я могу обо всём рассказать. — На островах есть дикие собаки. Они вполне безобидны. И какаду орут порой похлеще любых псовых, а есть ещё попугаи-подражатели, они и голоса копируют, и вой, а когда распушат хвост, могут вполне сойти в темноте за любого хищника. Два ярких пятна становятся похожи на глаза, светящиеся в темноте зарослей, а извилистый узор ниже — на раскрытую пасть.

— Не планировал врать в отчётах, — напрямую сказал я. — Эти животные опасны.

— Человек тоже животное. И опасен не меньше. А человек со способностями, выходящими за рамки, может оказаться ещё опаснее.

Она намекала на Героев, но я парировал «удар».

— Вы имеете в виду способности превращения в хищных зверей?

Я усмехнулся, и бабуля Харрис не преминула испепелить меня взглядом, а затем вместо ответа хитро произнесла:

— Теперь вижу, что она нашла в тебе. Но как бы ты ни стремился написать в отчёте правду, тебе придётся соврать. Мои волки никому никогда не причиняли вреда. Они живут в гармонии с природой и не покидают пределы острова. Как и мы, если тебя это утешит. Мы понимаем, какую опасность можем нести, поэтому живём изолированно. И наши волки тоже. Они вполне разумны и способны к диалогу. Просто люди не знают нужных слов, а мы — поцелованные Луной — знаем. — Она взяла паузу, а потом добавила: — Ты не расскажешь, потому что в тебе нет зла. Ты ищешь мира, хоть и жаждешь силы. Ты уравновешен, хоть и находишься в вечной погоне за самим собой. Ты чувствуешь баланс, хотя твоё естество вечно колеблется на грани. Ты сохранишь нашу тайну, — уверенно заключила она.

— Думаете? — спросил я, сам пытаясь понять, хочу ли этого, или больше жажду раскрыть все секреты слегка надменного, но очень занятного семейства.

— Уверена. И даже не потому, что тогда мы сохраним твою! — она дважды коснулась пальцем губ, намекая, что мы оба влезли в тайны другу друга чуть дальше, чем следовало. — Ты хороший мальчик, — закончила она, — даже если сам пока этого не знаешь.

Прохлада островной ночи охладила запал погони и жажду выиграть в состязании. Не скажу, что перехотел утереть всем нос, но морской воздух, ароматы цветов и фруктов, стрекот сверчков и шум плещущихся у берега волн умиротворяли и заставляли задуматься о тщетности бытия. Они успокаивали и будто бы говорили: «Расслабься, зачем тебе куда-то бежать? Здесь хорошо, больше ничего не нужно».

Но я знал что нужно. И как бы ни манили райские острова, завтра мы все проснёмся и отправимся в путь к дому — к стенам Школы, где ещё столько секретов нужно раскрыть.

— Хорошо, если даже я сохраню тайну. Агата…

— Она ничего не запомнит, — рассмеялась старушка. — Ни то, как я выпрыгнула на вас в темноте, ни то, как обратилась. Если она вспомнит саму погоню — это уже будет событие. Цветы Мнемосины способны как улучшать память, так и отбирать её. Всё зависит от дозировки и подачи. Ваша девочка ничего не вспомнит обо мне, и ничего не сможет рассказать. Но если вдруг припомнит волков, тебе придётся сказать ей, что волки ей лишь приснились. Вали всё на кусты мнемосины. Если запутаться в зарослях, можно впасть в сон на несколько дней, с виду он будет неотличим от комы. Только сны будут яркими и живыми. А потом просыпаешься как огурчик, и мало что помнишь о том, как запутался в кустах. Да и вообще обо всём предшествовавшем дне. Но она проспит меньше, так что не переживай, я в дозировках разбираюсь, — она задорно хихикнула, и мне оставалось только поразиться, что ещё умеет эта хитрая островитянка.

— А разлом? Аномалия в сердце острова? Как быть с ней? И почему остроклыки не уходят в него, разве им не хочется домой?

Бабуля Харрис остановилась, положила мне руку на предплечье и улыбнувшись произнесла:

— Дурья твоя башка… Их дом — здесь! — она обвела рукой заросли.

— А вот обзываться необязательно, — я погрозил ей пальцем, и бабуля заулыбалась ещё больше, будто кокетничая.

Видимо, это в их семействе было наследственным. Линнея тоже при всей своей грубости не была лишена женственности и огненного игривого запала, который изливала хаотично и не всегда уместно, но ярко и задорно.

— Вы сказали, что не покидаете острова, потому что знаете, что опасны. Но Линн работает журналистом, корреспондентом и даже иногда просто шатается по Школе без пропуска.

— А что, думаешь, белая бездомная кошка способна причинить кому-то вред?

Мне захотелось ответить колко, потому что знал, что очень даже может. У этой барышни острые коготки, но спорить не стал и решил прояснить информацию про аномалию.

— Ваша правда. А разлом… Вы когда-нибудь приближались к нему? Не выйдет ли из него кто-то пострашнее вашей стаи? Может, нам стоит его залатать?

— За столько веков никто ни разу не появился. Думаю, можно об этом не волноваться. Тем более он находится в скале, под землёй. Там непроходимые лабиринты туннелей, узкие расщелины и обрывы. Так что при всём желании загнать моих волков к разлому у вас бы не вышло. И оттуда никто не выйдет. Так что не нужно больше пугать моих малышей. Они ни в чём не виноваты.

Агата шевельнулась и обвила руками мою шею, сладко постанывая во сне.

— Хоть отдохнёт, красавица, — продолжила старушка. — Вижу, больно ей в душе. Животных любит, как себя. И страдает от этого. Но цветы мнемосины способны принести облегчение.

— А остальные ребята как там?

— Да отлично, уже и поужинали наверняка. Не то что вы тут по ночам шляетесь. Я, как только их увидела, сразу поняла, что ты, непоседа, не сдашься так просто и попрёшься к сердцу острова. Линнея предупреждала и не ошиблась. Она вообще в корень зрит. Талантливая. Хоть и глупая по молодости.

Бабуля Харрис никого не щадила, даже собственную внучку.

— А скажите мне такую вещь, — вдруг неожиданно сам для себя, начал я. — Я не видел как превращается Линн, но…

Договорить не успел, бабуля тут же меня перебила.

— Это похвально, не совсем девка вдали от дома распоясалась, честь блюдёт.

— В смысле?

— Ну, она же пока в своей истинной форме не утвердилась, не может как следует процесс обращения контролировать. К ней одежда пока не как кожа пристаёт, мешает только, порваться может. Чего хорошие вещи портить? А так скинула да пошла гулять. Потом оделась, как в человеческий облик вернуться захотела. Неудобно, но со временем научится.

Это всё проясняло. Линнея действительно не могла превратиться в кошку будучи в одежде, и вернувшись в облик человека оказывалась обнажённой. Наверное, это сильно усложняло ей перемещения по кампусу, но, видимо, не настолько смущало, раз девушка подобными манипуляциями не брезговала. Делиться этими мыслями с бабулей я, конечно же, не стал.

Когда вышли к домикам, где бабуля решила поселить нас с ребятами, заметил два силуэта. Высокий мужчина о чём-то яростно спорил с девушкой, в которой я не сразу признал Линн. Девушка что-то доказывала, но слов разобрать не получалось.

Заметив нас, они прекратили перепалку, и я догадался, что мужчиной был дядя Анри — оборотень-медведь. Большая татуировка на плече недвусмысленно намекала об этом, демонстрируя грозного ревущего бурого зверя.

Линн бросила короткий яростный взгляд на дядю и побежала к нас по песку. Дядя пошёл следом.

— Передашь ему красавицу, он отнесёт её к вашим друзьям, — скомандовала бабуля. — Думаю, вам с Линни будет о чём поговорить.

И оказалась права.

Коротко поздоровавшись и поцеловав в щёку бабушку, Линн тут же уставилась на меня взглядом, которым могла бы приваривать сталь, лишая работы сварщиков.

— Вот же пронырливый говнюк! — вместо приветствия выпалила она.

— Учился у лучшей пронырливой говнючки на свете, — подмигнул и усмехнулся, глядя в пылающие возмущением большие зелёные глаза.

— Я тоже рада тебя видеть! — скривилась барышня, но я отчётливо понимал, что она не врёт.

При всём прочем она действительно была рада меня видеть. И как бы ни пыталась это скрыть, я всё прекрасно видел благодаря своей шикарной супергеройской чуйке.

Барбара, как в итоге представилась бабуля, оказалась не только заботливой хозяйкой, но и умелым поваром. Она накормила нас с Линн ужином и тактично незаметно устранилась, когда мы вновь о чём-то заспорили, поглощая лапшу с мясом и овощами из больших расписных глиняных плошек.

Мы сидели в больших плетёных креслах в гостевом домике, отведённом под столовую. Крыша, устланная соломой, создавала иллюзию простоты и единения с природой, а больше распахнутые в ночь окна делали грань между жилым пространством и островом едва уловимой.

— Нет, это ты должен был послушать меня и поехать на другое задание! — возмущалась барышня.

— А как бы, интересно, я поехал на другое, если уже записался на это? Я что тебе лох подзаборный? Как бы это выглядело? Что я волков твоих тощих испугался?

— Ишь какая цаца! — фыркнула она. — Мог бы и отказаться. Один хрен ваши рейтинги после стычки в подворотне вниз поплыли. Я слежу, мониторю ситуацию.

— Любопытная какая. Нос на базаре не оторвали?

Она уселась удобнее, поправляя платье, чтобы прикрыть оголявшиеся от резких движений коленки. Такая одежда была ей несвойственна, но бабуля Харрис настояла, чтобы внучка переоделась к ужину, ведь их посетил «важный гость». Но журналистская заноза этого, кажется, не понимала.

— Я попросила тебя не ехать! Мог бы и догадаться, что не без причины.

— Могла бы и рассказать, что потусторонние монстры — ваши домашние питомцы!

— А тебе не кажется, что это не твоё дело? — нагло прищурилась она и клацнула палочками для еды у меня перед носом.

— А тебе не кажется, что у кого-то слишком до хрена секретов на квадратный метр? И это, знаешь ли, моё дело. Потому что так уж вышло, что твои блоховозы — основная цель задания.

— Сам ты блоховоз! — возмутилась она вполне искренне, и со злости подхватила слишком большой кусок мяса, который тут же принялась яростно жевать.

— Ты сама-то глистогонку пьёшь? Или бродячим кошкам по фиг на санитарные нормы?

Тут она совсем взбесилась. Попыталась ответить чем-то равнозначным, но вдруг замерла в ужасе. Глаза округлились, изо рта вырвался только сдавленный хрип. Когда Линн начала колотиться себя в грудь кулаком, понял, что она подавилась.

Не стану отрицать, что на мгновение подумал, что так ей и надо, дотрынделась, так сказать. Но тут же бросился к ней, чтобы помочь. Девка хоть и с характером, но уже какая-то своя в доску. Так что, не церемонясь, обхватил изящное тельце сзади и попытаться сжать под рёбрами, как обычно это делают в фильмах. Ни разу в жизни до этого не приходилось применять приём Геймлиха, поэтому не был уверен, что делаю всё правильно.

Линнея хрипела и извивалась, а я пытался удержать и надавить куда надо. Не спорю, сначала, когда пытался ухватиться, схватил выше чем надо — за упругую грудь. Но был готов поклясться на Библии, что это вышло случайно. Она же мне наверняка это ещё припомнит.

— Да не брыкайся ты! Дай ухвачусь!

И почти услышал, как она говорит что-то вроде: «Уже ухватился. Спасибо, не надо!». Но вопреки всему, девушка вдруг поддалась, отпуская контроль и позволяя мне взяться за дело.

Как учили в брошюрах по оказанию первой помощи, сжал ладонь в кулак, прижал между рёбер у «солнышка». Второй ладонью обхватил кулак и принялся делать отрывистые толчки внутрь, чтобы избавить дурёху от куска мяса, застрявшего в горле.

При каждом толчке платье уползало всё выше, обнажая бёдра. Лямки спадали с плеч, а я только и думал о том, какую взбучку получу, когда спасу её. Так мы и стояли (я, обхвативший девушку сзади, и она, вздрагивающая от моих толчков, с платьем, сбившимся в области пояса), когда в дверях появился Шен.

— Ой… — выпалил он и замер, не зная, как реагировать. — Простите, что помешал… Не думал, что у вас настолько тесное… общение…

В его глазах читались удивление и смущение, но в большей степени — одобрение. А я бы многое отдал, чтобы увидеть, что отражалось сейчас в глазах Линнеи. Шен вышел из оцепенения и заметался из стороны в сторону, будто забыл, как это — развернуться и уйти.

И то ли от стыда, то ли из-за неуёмного желания объяснить, что тут на самом деле происходит, Линн, наконец, выплюнула злосчастный кусочек, когда я в очередной раз дёрнул её на себя.

— А мы тут в доктора играем, — пошутил я, и тут же понял, насколько двусмысленно оно прозвучало в данном контексте. — В смысле, она подавилась, а я пытался…

Заканчивать не стал, пояснения выходили слишком нелепыми, и Шен подытожил за меня.

— Ну как наиграетесь, зовите, я бы чаю попил… — и беззвучно скрылся в дверях, будто обрёл дар Агаты исчезать неслышно и незаметно.

— Да отпусти ты уже меня! — дёрнулась Линн, и я понял, что продолжаю прижимать её к себе.

Ослабил хватку, и она вывернулась, поправляя платье и яростно приводя растрепавшиеся волосы в порядок. Я же уселся на место, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой.

— Не за что! — нарочито пафосно произнёс я. — Обращайся ещё, когда потребуется спасти твою жизнь. У тебя их там сколько? Девять? Или уже меньше? Одну я тебе сейчас, кажется, сберёг и с радостью приму благодарность в любом виде, в котором захочешь её выразить.

Она показала язык и фигу, и принялась переносить грязную посуду в раковину.

— Нет, что ты, что ты! Я не готов принять столь щедрую благодарность. Можешь ограничиться поцелуем. Она замерла и испепелила меня взглядом. Потом кинула в раковину ножик и едва слышно что-то пробормотала.

— Что-что? — переспросил я.

— Спасибо…

— Не слышу… какое-то сплошное мяуканье… Что ты хотела сказать?

— Спасибо! — Она отвернулась от раковины, упёрлась в неё запястьями и посмотрела мне в глаза. — Я на самом деле очень испугалась…

И в ней не осталось ничего строптивого или едкого. Только бездонные зелёные глаза и теплящаяся в них благодарность.

— Глупо бы вышло, если б меня убил кусочек очень вкусного мяса, — неловкая улыбка окрасила лицо, и я рассмеялся.

— А знаешь, что было бы неглупо? Если бы ты рассказала мне про остроклыков с самого начала. Тогда вообще всего этого можно было избежать.

Она бросила в меня кухонным полотенцем, которое я, конечно, успел перехватить в полёте.

— Я тут вообще-то благодарить тебя пытаюсь!

— Не вижу что-то твоих губ возле своего лица.

— Ну хоть не возле задницы, — огрызнулась она.

— Я готов рассмотреть варианты… Помнится, ты обещала кое-куда сеть…

Она закатила глаза и рассмеялась, но больше не ёрничала.

— Ладно… Раз уж я твоя должница, то, пожалуй, расскажу тебе всё, что захочешь. Довольно между нами секретов, Канто Алан Рэй. Спрашивай что захочешь.

Стояла и смотрела на меня так, будто видела впервые — с интересом и озорством.

— Зачем вам остроклыки? Просто потому, что бабуля их любит?

— Ну, — девушка скрестила руки на груди и упёрлась бёдрами в столешницу. — Они слишком давно живут с нами, чтобы быть бабулиной прихотью. Она же рассказала, что волки тут со времён Первой Пространственной Войны?

— Было дело.

— Так вот, когда наше семейство обнаружило соседство с монстрами, мы не стали придавать дело огласке. Эти существа неплохо понимают человеческую речь, умеют заглядывать в сердце и считывать намерения. Так что нам было несложно заключить с ними пакт, который продлевается в каждым членом стаи, когда те достигают зрелого возраста. Щенок с раненой лапкой, которого вы гоняли по острову, — на этой фразе голос стал неодобрительным, — ещё зрелости не достиг. В следующем году пройдёт церемония посвящения. Стая отправит его на охоту самостоятельно, без поддержки, и по её завершении мы проведём ритуал принятия. Волчонок склонится перед вождём и перед бабулей.

— Бабуля у вас тоже вождь? — пошутил я, но Линн кивнула.

— Кто-то вроде старейшины. Так что такое соседство на пользу и нам, и стае. Эти животные чувствительны и к людям, и к природе. Они всегда предчувствуют шторма и предупреждают нас. Так что наш островной бизнес процветает ещё и потому, что мы всегда знаем, когда будут природные катаклизмы. И ни один гость ещё ни разу не подал на нас в суд. Не было причин.

— Понимаю, полезное сожительство. Есть у вас ещё какие-нибудь зверухи, незаконно содержащиеся на острове?

— Есть, — покивала она, тон стал игривым, — совсем недавно появилось. Пришло с большой земли. Очень непослушным оказалось, забрело вглубь архипелага, начало рыскать везде, пугать зверей. С бабулей моей спорить пыталось.

Я удобнее перехватил полотенце, подался вперёд и отрывистым хлёстким движением, попал вредине прямо заднице.

— Эй! — девушка не успела увернуться. — Больно же!

Хотя было понятно, что врёт. Я же не изверг, чтобы силу не контролировать.

— А это тебе вместо поцелуя Луны, поцелуй возмездия, — усмехнулся я, и в голову пришёл новый вопрос. — Кстати, покажи, что ли, эту свою метку. Куда там тебя луна целовала?

Она несколько секунд обдумывала просьбу, затем подошла ближе и повернулась спиной. Попыталась дотянуться до молнии, но та была слишком высоко.

— Поможешь? — не оборачиваясь спросила Линн.

— Расстёгивать до конца? — зачем-то уточнил я, хотя одна рука уже потянули за собачку, а вторая легла на талию, чтобы придержать платье. Ну или просто мне так захотелось обосновать свои действия.

— Пока не увидишь то, что хочешь…

— Я тогда вообще не остановлюсь, — прямо заявил, не смущаясь своих простых человеческих желаний.

Она лишь хмыкнула.

Когда молния достигла конечной точки, обнажая поясницу, руки сами потянулись, чтобы раскрыть ткань, скрывавшую неброское пятнышко. Пальцы коснулись кожи. Под ними прослеживался силуэт полумесяца. Нечто вроде родимого пятна или татуировки хной, только неброская, чуть темнее естественного цвета кожи.

— Думал, это будет круглая луна, а тут лишь тонкая четвертинка.

— Она ещё не проявилась в полную силу. Когда я буду готова, она станет полной, эту будет значить, что истинная форма зверя доступна мне.

О чём-то подобном уже говорила бабуля Харрис.

— И когда это произойдёт?

Линн пожала плечами и развернулась. Лямки спадали с плеч, и она придерживала платье рукой в районе груди, чтобы оно не свалилось с неё. Вместо того чтобы попросить меня застегнуть его, она села напротив в небольшое плетёное кресло и закинула ногу на ногу.

— По легенде… я полюблю преемника Адана Муна, кем бы он ни оказался. Буду принадлежать ему и выполнять любые поручения. Таков закон. Такова клятва моего рода…

— В каком смысле «принадлежать»? — возмутился я. — Рабовладельческий строй, вроде как, давно отменили.

— Это не про рабство. Это про исполнение обетов, данных в период Первой Пространственной Войны. Он сможет освободить мой род от него или продлить, а я буду той, кто скрепит союз или, наоборот, расторгнет. Но решение останется за ним. Так что не знаю, как всё окажется на самом деле.

— А про полюбить, что за бред? Ладно клятва, это понимаю. Но остальное…

— В легенде сказано «Поцелованная Луной воспылает сердцем и отдаст его во служение».

— Не очень похоже, что легенда предоставляет выбор на разрыв контракта.

— Почему же? В легенде ничего не сказано про самого преемника. Мы же не знаем, как поведёт себя он.

— И ты во всё это веришь?

Всё это звучало как-то глупо, сказочно и выглядело притянутым за уши. С другой стороны, истории про аномалии, монстров и силу Печатей — тоже. Однако это стало реальностью настолько быстро и естественно, что до сих пор удивляло.

— Это не важно, верю я или нет. Ведь так либо будет, либо нет. К чему гадать и волноваться раньше времени?

Её логика забавляла, а бесстрастный настрой в какой-то степени даже вызывал уважение. Что бы не пророчили ей легенды, отношение оставалось спокойным и здравым. Без борьбы с судьбой или слепого следования.

— Думаешь, сможешь полюбить Джонни? — задал вопрос, который рвался с языка.

Она скривилась.

— Что, пророчество уже не кажется таким пророческим? И с чего ты решила, что «воспылает» значит «влюбится»? Может, воспылает ненавистью?

— Такого ты мне желаешь, Канто Алан Рэй? — барышня бросила укорительный взгляд.

— Я желаю сам стать преемником, жаль только, что преемственность нельзя выкрасть как медальон.

В глазах Линн что-то проскользнуло, и я хотел спросить, о чём таком она подумала, но в голову пришла мысль, которая показалась более важной.

— Как думаешь, нападение Отрицателей на родительском дне — это очередная диверсия, спланированная кем-то внутри? Или они настолько круты, что сами взломали системы, узнали расписания охраны и всё в этом духе?

— Однозначно кто-то изнутри помог. Но я пока не понимаю кто. И если б ты знал, насколько подскочили рейтинги, мог бы даже заподозрить в этом подставу от администрации. Но у ректора сейчас дела поважнее.

— Его болезнь? Или это всё-таки уход от ответственности под приличным предлогом?

— Не уверена, что он болен, хотя и не исключаю. Но, насколько могу верить своим источникам, у него сейчас и кроме здоровья есть ряд проблем, которые нужно экстренно решать. Думала подключить тебя позже, но раз уж ты сам спросил…

Она подхватила со столика телефон и что-то набрала в нём. На экране появилась карта.

— Смотри. Вот здесь он был замечен со спутника. Вошёл в здание и больше не вышел. К нему постоянно приезжают люди, уезжают. Какие-то фургоны что-то грузят через гараж. Но есть у меня подозрения, но это не обычный дачный домик на отшибе в лесу. Они там что-то скрывают, но я пока не понимаю что. Нет желания наведаться?

Хитрый блеск глаз подзадоривал, но меня не так просто взять на слабо или заинтриговать, чтобы бросился сломя голову непонятно куда и зачем.

— Возможности нет, — развёл руками, — утром надо быть в Школе. Я всё-таки староста, должен подавать хороший пример.

— Молодец, хороший мальчик, — подколола она. — Это не горит. Ректор посещает это место с изрядной периодичностью, просто впервые так надолго. И хотелось бы понять, что там прячут. Потому что из грузовиков выгружают глухие контейнеры, а назад уезжают пустыми. Вряд ли он заказывает мебель вагонами и устанавливает в крохотном домике.

На этом моменте она всё-таки поймала меня на крючок. Я никогда не был падким на манипуляции, но любопытства не был лишён.

— Говоришь, туда заезжают крупные тачки, выгружают контейнеры и уезжают?

— Угу… — она прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, ведь я попался. — Сдаётся мне, этот домик внутри больше, чем снаружи.

— Знакомая история, — усмехнулся я. — И мне кажется, там мы нашли бы много интересного. Но… — опять развёл руками, — времени нет.

— Я ставлю на бункер. Там наверняка несколько уровней, что-то большое и полное ответов, — пытаясь подхлестнуть моё воображение, чтобы не сорвался с крючка, произнесла она заговорщически. Долина пересохших рек — место само по себе загадочное.

— Что? Повтори… — мне показалось название знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его слышал.

— Долина пересохших рек… — повторила она. — Не самое популярное место. Заброшенные поселения, пересохшие водоёмы, пустынные дороги. Однако теперь, как можешь видеть, место оживилось.

— Точно! — я щёлкнул пальцами и чуть по привычке не высек искры. — Вспомнил! Ректор обсуждал это место, когда я пробрался в его кабинет. Он обсуждал это с кем-то из своих спонсоров и союзников.

— Тогда это ещё интереснее… — задумалась она.

— Скинь мне всю информацию. Я посмотрю и, может быть, в следующий раз заскочим…

Она победоносно хлопнула в ладоши и расплылась в улыбке.

— Сделаю в лучшем виде!

— Здорово… — я откинулся на спинку кресла, чувствуя, что взял от этого дня всё что мог.

Было приятно расслабиться в уютной обстановке. Потянувшись к бутылке с водой, окинул взглядом простенькое убранство типичного домика с брошюры туров на жаркие острова.

— Хорошо…

— А как иначе! — обрадованно произнесла она, собирая в телефоне нужные файлы.

— Да я не про информацию. Я про остров…

— В смысле? — не поняла она.

— Здорово, что мы сидим тут с тобой, беседуем. За пределами Школы и без видеокамер. По-домашнему, уютно.

Она улыбнулась как-то по-детски и искренне. Заноза, пишущая разгромные статьи, теперь выглядела совсем не такой, какой привык её видеть. Из грациозной кошки, что гуляет сама по себе, превратилась в беззащитного котёнка.

— И было бы ещё лучше, если бы ты рассказала всё, что знаешь про ректора, а не подкидывала наживку за наживкой. Понимаю, у тебя информаторы, которых ты не хочешь сдавать. Но я ведь и не прошу имён. Я прошу тебя открыться, наконец, и сыграть со мной в одной команде. Так что скажи мне, что задумал ректор. Ты ведь наверняка в курсе. Или как минимум имеешь вполне продуманную теорию относительно всего этого бардака. Пропадали студенты, потом напали сектанты… Это же, мать его, Высшая Школа Героев! Как это вообще возможно?

Она смотрела на меня пристально, прикусив костяшку согнутого указательного пальца, мучимая сомнениями.

— Неужели всем плевать? — добил вопросом, и она поддалась.

— Ладно… — погладила подлокотники кресла и облизнула губы решаясь. — Наверняка в твоём мире дела обстоят похожим образом, так что ты должен понимать, что всё решают связи и деньги. Ректор сам по себе — пешка. Он принадлежит к древнему семейству очень богатых людей, которые растратили всё своё состояние на Школу. На земли, реставрацию зданий, строительство новых. Потом нашли спонсоров, которые тоже захотели вложиться в проект. Но годы шли, пророчества сбывались, а Герои так и не появлялись. Многочисленные кредиты, взаимоневыгодное сотрудничество и десятилетия самопиара, построенного на спекуляции образа Героев привели к тому, что есть сейчас. Вы явили себя миру, у вас есть Школа, у вас есть ректор, который должен большому числу людей. И некоторые из них очень влиятельны.

— Они… из правительства? — вбросил навскидку, чтобы узнать поподробнее, так как не был уверен, что барышня выложит все карты. Очень уж она привыкла скрытничать.

— Я бы так не сказала… Если, например, отец твоей подруги Лясивай ушёл с пути теневой деятельности, то те, кто одалживал крупные суммы семейству ректора, наоборот, пустили корни в местах, куда не дотягиваются лучи света и правосудия. Эти люди любят вести свою игру и всё контролировать. Мне неизвестны конкретные имена или их цели, но ректор увяз по уши. И теперь пляшет марионеткой. И так как пока он всем заправляет в Школе, то мы имеем то, что имеем… — многозначительно завершила она.

— Зашибись… Но я всё равно кое-чего не понимаю. Зачем он вводит эти дурацкие правил. Зачем стравливает сектора? Деление на фракции не сделает нас командой. Идиотские правила в уставе и надзиратели — тоже.

— Вероятно, спонсорам ректора не нужна команда по спасению мира. Мне кажется, им нужные прикормленные управляемые супергерои. Если вас разобщить сейчас, то потом не возникнет проблем. Во-первых, вы не выступите единым фронтом против тупых правил. Во-вторых, когда придёт время, вас можно будет распихать по ответственным должностям. В Школе Героев вы привыкните «работать за еду». Вы привыкните к вниманию, похвале, восторженным пискам фанаток. Вам будут предлагать ровно то, что предлагают сейчас. Популярность, сытость и комфорт. И вы станете делать что скажут, а не то, чего будет требовать долг. Джонни займёт должность в администрации города, а потом, может, и повыше начнёт метить. Способности, связи, хорошая «родословная» и любовь людей… Это откроет все двери. А с такими ребятами, как Шен или Терр всё ещё проще. Их можно дешево купить, и дорого продать…

Цинизм в словах Линнеи слегка коробил, но я понимал, что она говорит правду. Я и сам думал о подобном не раз. Но слышать это от другого человека было слегка неприятно. Потому что марионеточность, на которую нас завязывали, пробуждала во мне бунтаря.

— С девочками ещё проще. Красотка Руби сможет играть в кино, выполняя трюки без каскадёров. Шане пути открыты куда угодно: от косметологии до научных лабораторий, занимающихся космическими разработками. А Брендан… Ты видел, что умеет этот парень? Ему прямой путь в медицину. И так каждый Герой будет при деле. И представь, если такой доктор прорекламирует какой-то препарат? Какова будет степень влияния на людей? Герой, врач, спаситель человеческих жизней! — она всплеснула руками. — И те, кто будут владеть Героями, будут владеть миром.

— Но что-то ректор не сильно бережёт свой ценный товар.

— На самом деле, чем вас меньше, тем вы дороже. Прости, что говорю так жёстко, но это чистая правда.

— Хорошо-о-о… — начал входить в азарт. — А где в этой схеме монстры, пророчества и спасение мира?

Она поправила волосы и потёрла кончик носа, нахмурилась.

— Кто-то из Героев будет от них зачищать простых людей за хорошую зарплату. Например, кто-то типа Терра. Он молчаливый, исполнительный, сильный. Без особых амбиций.

Я был готов возмутиться, но она развела руками.

— Не мои слова, так написано в личном деле. Кроме того… монстры, конечно, страшны, но…

— Но?..

— Ты сам их видел. Взять хотя бы тех ракообразных тварюшек. Сварились в источнике… К ним ещё пива и хоть ресторан открывай.

«У дураков мысли сходятся», — подумал, припоминая собственные размышления.

— Их броня не так крепка, интеллект не выдающийся. Охрана положила бы их даже быстрее, чем вы. Они, конечно, и пострадать могли жёстче, всё-таки у них нет вашей регенерации и устойчивости, но… Хороший броник, пушка, смекалка… И вуаля! Монстр повержен. При появлении первых Героев порох, конечно, уже открыли, но… Сейчас у нас летают дроны, есть такие виды оружия, которые в те времена и не снились.

— Хочешь сказать, что мы не так уж и нужны?.. Я и сам пришёл к такому же выводу…

Она, видимо, почувствовала грусть в моём тоне, поднялась и положила руки на плечи, легонько массируя.

— А как же… высшее предназначение?.. Если Герои появляются, значит, это кому-нибудь нужно… — перефразировал вертящуюся на языке фразу и поднял взгляд на Линн.

Вопрос повис в тишине.

— Не знала, что ты фаталист, — Линн улыбнулась мило и насмешливо.

— Не поверишь, я и сам не знал. Но многое изменилось за последнее два с половиной месяца.

— Разломы и червоточины способны раскрывать только Герои, так что вы нужны миру, — усилила массаж, и я почувствовал, как тепло разливается по телу. — Возможно, и монстры будут сильнее… Или нас всех ждёт ещё что-то… Что мы не можем предсказать, что случится. Знаю одно — никто не хочет воевать. Все хотят сыто есть, мягко спать и чтобы их любили. И реткор будет использовать это желание против вас. А тех, кого этим не проймёшь, или тех, у кого есть наклонности социопата… Их просто выведут из игры так или иначе.

— Значит, мне стоит быть осторожнее…

— А ты что, социопа-ат? — наиграно испуганно спросила Линн и нависла из-за плеча.

— Я слышал, как ректор говорил, что его напрягает мысль, если я всех подомну под себя и подниму на восстание.

— На это случай вас и разобщают… И пока вы не настолько сильны, чтобы представлять угрозу для обученных людей в экипировке и с оружием. Возможно, вас и выпустили, чтобы проверить на асоциальное поведение. И судя по всему, кто-то уже попытался ограбить банк. Их, скорее всего, исключат. А вдали друг от друга без взаимной подпитки энергией Печати будет очень сложно раскачать. И у такого Героя уйдут годы, а то и десятилетия, чтобы суметь раскрыть потенциал. В Первую Пространственную так всё и было. Аномалии проявлялись редко, Герои развивались долго…

Она замолчала, и я обернулся. В дверях опять показался Шен с кружкой в руках. Доверительные разговоры закончились.

— Чувствуйте себя как дома, а я пойду спать, был тяжёлый день, — сказала Линнея. — Дядюшка Анри отвезёт вас завтра назад.

— Не стоит напрягать дядю…

— Не страшно, — возразила она. — Ляся предупредила, что вам не хватит финансов на обратный путь. К тому же вы наверняка опоздаете, если поедете на общественном транспорте. Слишком много пересадок, а интервалы короткие. Задержитесь на пять минут — и можете остаться не у дел.

— Мы и так не у дел. Последнее задание не принесёт нам баллов. Мы даже разлом не закрыли. Так что…

— Зато в новостях засветились. Плохой пиар — тоже хороший пиар.

Она подмигнула и, поднявшись с кресла, погладила меня по плечу уходя. Я же проводил девушку взглядом, не удержавшись, чтобы не заглянуть напоследок в расстёгнутую ткань.

И возможно, воображение разыгралось после разговоров о легендах, но мне почудилось, что тонкий месяц на её пояснице стал чуточку шире.

Дядя Анри гнал как бешеный. Если вы когда-нибудь рисовали в своём воображении образ дикого, мчащегося по лесу медведя, то примерно в такой манере он управлял своим стареньким пикапом. Спасибо, хоть форму сохранял человеческую, но впечатление создавал всё равно специфическое. Ляся такой стиль вождения категорически не одобряла, но была рада, что это сгладит косяк с нехваткой денег на обратную дорогу.

Подняли нас рано утром, ещё засветло, потому что путь был неблизкий. И всё равно уже на полпути стало ясно, что есть риск не успеть. Но оказалось, что не только мы отличились, у двух других групп тоже с дорогой домой всё оказалось непросто. Одна группа в итоге сошла с дистанции где-то в часе езды до кампуса, попав в глухую пробку. Другая обошла нас на полчаса чистого времени, потому что ребята силой Печати Разума заставили все светофоры включать зелёный свет на перекрёстках, и зелёная волна донесла их с ветерком.

У нас «техномагов» в группе не наблюдалось, поэтому приходилось рассчитывать только на большого бородатого дядьку за рулём, чьи связи и звериная харизма утрясали вопросы, когда патрули несколько раз останавливали нас за превышение.

Даже Лясю с её Печатью Разума подключать не пришлось, Анри разруливал всё сам.

Высадив всех у Школы спустя почти шесть часов пути, отказался от попыток выпросить ему гостевой пропуск и накормить. Сказал, что был рад помочь друзьям любимой племянницы и счёл за честь общение с Героями.

Награда, как по мне, сомнительная. Ведь мы полпути проспали, полпути проворчали, обсуждая, как будем выкручиваться, если, во-первых, нам предъявят за драку, во-вторых — за проваленное третье задание.

Но ответы не заставят себя долго ждать, ведь по приезде, сразу после сдачи походных вещей, нас направили на завтрак, предупредив, что собрание вот-вот начнётся, и присутствие на нём обязательно для всех студентов. Провести его должен был сам ректор, хоть и по видео связи.

Решил, что это действительно нельзя пропускать, ведь он будет звонить из «бункера», и там можно будет попробовать подметить детали. Вряд ли они многое расскажут, но хоть какая-то информация лучшие чем вообще никакой.

Терр и Руби накинулись с расспросами, воодушевлённые самой идеей, что нас выпустили за пределы Школы. Мы, конечно же, похвастались успехами, но и поделились неурядицами.

— А у нас тут не лучше, — пожаловалась Руби, подавшись вперёд и нависнув над нетронутым подносом с едой. — Тоже скандал на скандале. Приезжали какие-то проверяющие службы. Всех на уши поставили. Ректора нет, а на секретаре поэтому лица нет. Бегала вокруг них, блеяла что-то. Непонятно… Вроде как нормам каким-то не соответствуем. И про пожарную безопасность упоминали, после пожара, видимо, в родительский день. И по охране вскользь проехались, что понятно. Пошастали везде и уехали. И вот гадай теперь, зачем приезжали.

— Ну так и отлично! — обрадовался я. — Наконец, может, кто порядок тут наведёт, а то балаган сплошной. Так что не скандал, а прогресс.

— Скандал тоже есть, — хохотнул Терр. — Помнишь парня, который выходил первым, когда боролся за медальон Адана Муна? Тот, что внутрь статуи проникнуть мог, как призрак. Так вот он и застрял в женской раздевалке у бассейна. Перенервничал, видать, от красоты.Пришлось извлекать с медиками и разнорабочими, половину стены разрушили, чтоб достать. Коротнуло, видать, что-то в способностях. Вот он и застрял, ни туда ни сюда. Потом его в медкорпус отправили подлечиться.

— Угу, — скривившись добавила Руби, — чтоб силы восстановить и продолжить за девчонками подглядывать. И штрафанули его в итоге лишь на двенадцать часов трудовых практик.

— «Лишь»! — передразнил Терр, — ему ещё на месяц пособие сократили на десять процентов. Не позавидуешь так-то…

Руби сцепила руки на груди и свысока уставилась на Терра, который, игнорируя её реакцию, стырил у девушки с подноса пончик.

— Эй! — возмутилась она, и я почувствовал, что за три дня не только у нас много нового произошло, но и у ребят тоже.

Перемены никогда меня не пугали, но в этот раз я отчётливо почувствовал, что грядёт «эпоха больших ураганов». Эту фразу я почерпнул из учебника по истории Первой Пространственной Войны, когда ещё до появления первых Героев один благочестивый старец предсказал время больших перемен.

И хоть я не был ни старцем, ни благочестивым человеком, ощущение, что мы прошли рубеж, за которым жизнь уже не будет прежней, захлестнуло с головой.

Оно же усилилось, когда студенты, персонал, учителя и несколько репортёров, среди которых, к сожалению, не было Линн, наполнили зал. Секретарь стояла на сцене у трибуны, позади неё простирался большой экран, откуда, судя по всему, должен был вещать ректор.

И в момент, когда большая говорящая голова действительно показалась на экране, я с удивлением отметил, что ректор не выглядит как здоровый человек. Круги под глазами, потускневшие радужки, дряблая кожа, глубокие морщины на похудевшем лице.

Может, это работа талантливых гримёров, но интуиция не могла согласиться с этой догадкой.

«Его дни сочтены», — как-то холодно подумал я, не считая, что ректор непременно умрёт. Но чувство, что его эпоха в Школе подходит к концу, заставила придвинуться ближе к экрану, чтобы не пропустить ничего из того, что он собирается нам донести.

В своих смелых фантазиях я жаждал того, что он оставит пост и прекратит мутить воду, но теперь реальная перспектива того, что он уйдёт, обескуражила. Что за болезнь могла за неделю так покосить? И чем это грозит мне, если на самом деле по душу ректора пришли спонсоры, недовольные его работой?И кто займёт его место, если он будет выведен из игры чьей-то недоброй волей?

После пары дежурных фраз ректор откашлялся и извинился за внешний вид. Он заверил, что заболел чем-то сезонным и скоро вернётся к работе, но пока должен заняться здоровьем и побыть на дистанционном режиме. Поздравил первые дежурные группы, отметившиеся на заданиях, и поблагодарил нас за смелость.

— Вы давно просили, чтобы администрация позволила вам принять более активное участие в жизни Школы и получить более реальный боевой опыт. Мы с педагогическим составом долго думали над этим и решили, что вылазки в город на поиски монстров и аномалий благотворно скажутся на учёбе и смогут принести реальную пользу. Что касается внутренней безопасности, то над этим ведётся работа.

Один из студентов поднял руку, и секретарь дала ему микрофон.

— Это связано с комиссией, приезжавшей недавно?

На лице ректора отразилось замешательство, но он быстро нашёлся.

— И да, и нет. Проверка инициирована не нами, но это как раз поможет быстрее произвести необходимые реформы и залатать дыры в безопасности. — Он поправил галстук, ослабляя его. — Как вы знаете, Высшая Школа Героев это не только учебное заведение, это ещё и телепроект, в котором задействовано большое число людей. А это дополнительный риск. И мы сделаем всё, чтобы его минимизировать.

И ответил, и ничего не пояснил. С одной стороны, меня восхищали способности ректора с серьёзным видом лить воду, не проясняя ничего существенного, но давай ответы на банальные вопросы. Что была за комиссия — непонятно. Но судя по тому, как он освободил шею от давления галстука, она перекрывала ему кислород. И послали её либо спонсоры, либо какие-то госструктуры. Второй вариант нравился мне больше, но пока рассчитывать на беспристрастное вмешательство не приходилось. Посмотрим, как пойдёт дальше.

— Что касается школьных Уставов, то они продолжат действовать.

Неодобрительный гул красноречиво обозначил реакцию студентов.

— Но! — ректор поднял указательный палец вверх и улыбнулся. — Часть пунктов перейдут в рекомендательную позицию. Число дежурных наставников будет сокращено, как и их полномочия. Ещё хочется обсудить…

Он сменил тему на трудовые практики и отличившихся студентов. Все обрадовались послаблениям, хоть никакой конкретики не было озвучено. Умел же, гад, подмаслить, не обещая ничего конкретного.

И антураж, в котором велась трансляция, не говорил ни о чём. Пустая светлая стена позади силуэта, без окон, дверей, деталей интерьера. Я даже не смог точно определить цвет стены, потому что свет был выставлен специфическим образом, играя с оттенками серого или светло-голубого.

— Что касается желающих покинуть проект… — начал он, и я не ждал ничего интересного, кроме как ссылок на договор, в котором было прописано, что Герои должны будут выплатить неустойку. — Если вы больше не хотите быть частью этой большой одарённой семьи, то вам нужно написать заявление по форме, которую вам выдадут в кабинете секретаря. Мы не станем удерживать никого насильно. Что касается штрафов, о котором, как мне доложили, упоминал один из наставников, это будет упразднено. Но только если вы подадите заявление незамедлительно. Мы никого не держим, и в связи с инцидентом с Орденом Отрицателей, готовы пойти навстречу.

Вот тут я сел. Метафорически, потому что и так сидел вместе со всеми, однако по ощущениям — будто провалился сквозь сидушку. Неужели студентам давали свободу без каких-либо последствий? Что изменилось? Откуда щедрость?

Видимо, удивился не только я. Все начали перешёптываться, но ни одобрения, ни рвения покинуть проект не заметил. Возможно, этот манёвр произвели, чтобы потом заткнуть рот всем журналистам, ведь свободу студентам фактически дали. Но после того как наобещали всех благ и отмены ряда неудобств. Хитро.

«Что ты скрываешь, сукин сын?» — спросил мысленно ректора и пытаясь прочитать по глазам.

Но те остались безмолвными, холодными и полными тайн.

— Мистер Канто? — услышал я позади себя знакомый голос Ли Роя, который стоял в проходе с папкой в руках. — После собрания зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.

И предвосхищая мой вопрос, пояснил:

— Ваша странная зашифрованная книга… Я, кажется, смог расшифровать страницы, что вы мне дали. Это немыслимо…

— Так чего ждать? Пойдёмте сейчас.

— Но ведь после выступления ректора будут обсуждать ваши успехи, подсчитывать баллы и объявлять, кто победил.

— Если будет что-то интересное — мне расскажут.

Довольный моим энтузиазмом Ли Рой указал рукой в направлении удобного выхода.

В его кабинете на столе, как и всегда, был лёгкий творческий кавардак. Распечатки, что я выслал ему из манускрипта «Зов Чистоты», содержали лишь несколько страниц, на которых я заметил похожие символы, украшавшие тюремную камеру, где я оказался по прибытии в этот мир.

Ли Рой выглядел взволнованным и воодушевлённым. Он перекладывал листы, ища нужную копию. Он, судя по всему, сделал несколько распечаток и прямо на них делал какие-то свои заметки.

— Если я правильно понял, — начал он, — то вы сфотографировали несколько кадров страниц манускрипта «Зов Чистоты», который вам выдали в библиотеке?

— Всё верно.

— Я попытался посмотреть её лично, так как ваши фото обрываются на самом интересном месте, но мне не удалось.

— Почему? — удивился я, ведь книгу назад мы сдали как положено, и вряд ли она пользовалась такой уж популярностью среди студентов.

— Мне ответили, что образец был изъят и отправлен на реставрацию. Удивительно. Не правда ли?

Я лишь пожал плечами. Вдаваться в теории заговоров не хотелось, сыпать банальными фразами тоже.

— Ага! — Стивен поднял лист и щёлкнул по нему пальцами. — Нашёл. Здесь описан ритуал привязки души умершего человека и возможность контроля над нею.

«Не то… совсем не то, что меня интересовало».

— Ритуал расписан подробно и так убедительно, что я даже, право слово, подумал, что такое действительно возможно.

— А разве нет? Доктор Дэниелла взяла под контроль призрак Уолтера-Джека Тейлора.

— Дэниелла нездорова, всё, что она говорит, стоит делить на два… Хотя, кто знает. Но я всё-таки склонен думать, что призрак порождён аномалией и сведён с ума собственными пороками ещё при жизни. Не очень хочется верить, что люди из Ордена или кто-то подобный могут сколотить армию мертвецов…

Он вздёрнул брови и расставил руки в беспомощном жесте.

— Но сама находка подобной книги вами вызывает у меня ряд вопросов.

— Ответ прост. Уолтер-Джек… Я хотел разобраться и наткнулся на манускрипт. И как оказалось интуиция не подвела, — решил уйти от прямого ответа, перенимая тактику, позаимствованную у ректора.

— Хорошо. Дальше ещё интереснее. Дальше описан ритуал переноса души.

«Бинго! — возрадовался я. — Это то, что искал!»

— Жаль описание ритуала обрывается на самом интересном месте. Но заинтриговало меня другое.

Мой вопрошающий взгляд встретился с его сдержанным и деловым.

— Там сказано, что перенос души возможен не только в рамках одного мира, но ещё и между другими существующими. И теперь я хотел бы услышать честный ответ о том, как вы связаны со всем этим, мистер Канто? И не пытайтесь свалить на случайность, мне хорошо известно о вашей связи с Орденом…

Ли Рой поставил меня в тупик. С Орденом был связан прежний Канто, но никак не я. Однако заявить такое было бы глупо.

Он выжидающе взглянул на меня и, понимая, что я не планирую оправдываться, усмехнулся.

— Не лучшая стратегия. Но ваше право. А моё право заявить на вас и предать огласке.

— Что? — я откинулся в кресле и выдержал его испепеляющий взгляд. — Что именно вы предадите огласке? Что студент принёс вам страницы книги из библиотеки?

— Вы правы, у меня нет доказательств. Но я слышал ваш разговор во время нападения в родительский день. Этот сектант узнал вас. Признайтесь, что помогли организовать нападение. Любому здравомыслящему человеку понятно, что кто-то внутри Школы помог им прорваться. Причём, как мне кажется, их целью было шоу, а не попытка серьёзно навредить Героям.

— У них не было шансов навредить Героям. Даже при учёте, что большинство растерялись, при угрозе жизни дать отпор смогла бы даже миролюбивая Шана, составительница студгазеты.

— Значит, вы отрицаете причастность к данному инциденту?

— Естественно! — произнёс действительно убедительно, в глазах Ли Роя отразилось сомнение в собственных предположениях. — И, если правильно помню, существует презумпция невиновности. У меня нет мотива совершать подобное. А тот бред, произнесённый раненым и не вполне вменяемым человеком, лишь пустые фантазии воспалённого разума.

— Хорошо, мистер Канто. Не скажу, что вы меня убедили, но кроме подозрений у меня, действительно, нет доказательств, да и причин вам не верить — тоже.

— Тогда могу я попросить у вас перевод текста, над которым вы работали?

— Планируете заняться переселением душ? — с насмешливыми нотками в тоне спросил он.

— Хотел бы изучить психологию людей, написавших это. Как вы верно заметили, всё выглядит немного притянутым за уши, и поэтому, как и с Дэниеллой, всё стоит делить на два. И чтобы обеспечить безопасность Героям и персоналу, нужно понимать, с кем мы имеем дело. Не думаю, что это последнее нападение… — к концу уже откровенно врал, пытаясь не выдать истинных мотивов, и ложь, кажется, произвела нужный эффект.

Он протянул переводы, но когда моя рука почти коснулась их — отдёрнул.

— Могу я рассчитывать, что вы принесёте ещё фотографии данного манускрипта?

— Предлагаю обмен. Я приношу несколько листов, вы отдаёте мне переводы. И так до тех пор, пока одному из нас не надоест.

Мы пожали руки и разошлись на этой договорённости. Меня, конечно, насторожили подозрения Ли Роя и то, что он слышал слова сектанта, но вряд ли это могло вылиться в реальные проблемы, если я не дам ему повод устроить ему охоту на ведьм со мной в главной роли.

Уже в комнате, где мне больше всего на свете хотелось развалиться на мягкой кровати и отдохнуть, открыл на планшете несколько страниц манускрипта и отправил Ли Рою. Его переводы изучал уже лёжа и неторопливо. В руках прокручивал золочёный брелок на оборванной цепочке, оброненный Персивалем. Почему-то эта вещица лучше всего подходила для того, чтобы занять руки во время учёбы и чтения. То ли что-то в её форме, то ли в балансировке успокаивало и гипнотизировало, но при этом совершенно не отвлекало от дел, а даже, наоборот, помогало сосредоточиться.

«Призвать можно либо недавно отошедшую, либо неупокоённую душу. Подчинить её можно при помощи предмета, имевшего для неё ценность. Подчинить можно кровью или по зову крови».

Если я правильно понял, то по «зову крови» означало «по родственным связям». Дэниелла приходилась роднёй Уолтеру-Джеку, и поэтому он откликнулся на её зов.

Магия всегда строится на взаимодействии с силами, которые тебе не принадлежат. Это всегда сделка. Всегда обмен. И по итогу счёт может оказаться выше, чем ты готов заплатить. С Дэниеллой случилось именно так.

Герои, в отличие от сектантов, используют свои силы. И нам тоже придётся за них платить, только не так, как Ордену, у нас другая система расчёта. Нам придётся защищать этот мир и людей, а значит, мы уже не совсем принадлежим себе. Мы платим свободой за дар. Но хорошо, что не безумием, как эти несчастные фанатики.

Увлёкшись чтением описаний подготовки к ритуалу, не заметил, как надавил на брелок сильнее, и он щёлкнул. Видимо, где-то на торце была спрятана потайная кнопка, скрывавшая небольшой секрет этой незамысловатой вещицы. И как я сразу не догадался, что золотая блестяшка может оказаться чем-то большим, чем просто овальной подвеской с красивыми узорами.

«Кто это тут у нас?..» — спросил я мысленно, когда с фотографии, спрятанной внутри, на меня взглянула красивая девушка с бездонными глазами.

Изображение было чёрно-белым, не очень качественным и неаккуратно вырезанным. Будто её наспех удалили с общей фотографии маникюрными ножницами.

«Кто ты, милашка?» — спросил, но образ не ответил.

Она мне очень кого-то напоминала, но я никак не мог соотнести черты лица с кем-то знакомым. Её точно не было в родительский день, но, возможно, её фото попадалось в сети. А может, она просто напоминала кого-то из моего мира, из прошлой жизни. Сейчас уже не поймёшь, столько всего перемешалось. Миры были так похожи и при этом очень сильно различались.

Кем бы ни была женщина, её я не знал. Возможно, это была мать Джонни. Любимая тётушка или вообще бабуля. Кто его знает. Но брелок только что превратился в нечто более ценное, чем представлялось раньше. Если Джонни вырезал фото и вклеил внутрь, надёжно спрятав в золотую «клетку», то она имеет большое значение для него. И на этом при случае можно сыграть.

Я продолжил изучать перевод Ли Роя. Там было много рассуждений о природе душ, об энергиях и связях. О том, что по законам природы, ничто не исчезает без следа, а значит, вышедшая из тела душа это концентрация потоков, которая направляется куда-то. И что можно этот поток перехватить и перенаправить куда надо. В другое тело, в предмет, в другой мир.

А в моём случае, видимо, и в другое тело, и в другой мир. Спасибо, что не в тюремный туалет, а то вышло бы совсем тоскливо.

Для каждого ритуала требовались определённые условия, силы и состояния призывающих. Не удивлюсь, если они были чем-то одурманены, прежде чем к нему приступить. Шаманы в индейских племенах тоже использовали разное, чтобы входить в транс и творить свою «магию». А Орден Отрицателей, поди, и подавно что-то закидывали на постоянной основе, иначе мне сложно понять, как можно творить то, что творят они.

Линн чуть не сбила меня с ног, когда шёл по коридору общежития, возвращаясь домой после тренировки. Мне удалось подхватить её одной рукой, предотвратив падение и ушибы. Она, можно сказать, повисла у меня на руке, громко абстрактно ругаясь не пойми на что. Вероятно, на свою неуклюжесть, хотя, казалось бы, кошко-оборотень по должна быть более грациозной. Видимо, это тот случай, когда природа кошки, грация картошки.

— Куда-то торопишься?

Она огляделась по сторонам, будто опасалась, что нас заметят, и потащила меня комнату. На камерах всё равно заметят гостью и, возможно, предъявят за незапланированный визит постороннего гостя в комнате студента. С другой стороны, Устав Героя характеризовал эти часы, как возможные для принятия гостей. Студентов. Про обаятельных репортёрш ничего сказано не было.

— Капальди может заявиться в любую минуту, — охладил её пыл, когда барышня захлопнула за нами дверь, прижалась к ней спиной и прикусила губу.

— Плевать на него! — отмахнулась она. — Есть более важные обстоятельства.

— Тогда не стоит обсуждать это у двери, кто-то может подслушать, проходи, — я провёл гостью в комнату, обвёл рукой пространство. — Присаживайся на кровать, в кресло… Мне на лицо… — состроил невинные глаза, на что она фыркнула, но не сдержала улыбку, сцепила руки под грудью и плюхнулась в кресло.

— Нужно действовать. Ты прочитал всё, что я скидывала тебе по поводу странного домика ректора и его гостей на крупных машинах?

— Конечно. Всё действительно выглядит странно, но по сути у нас ничего нет. Никаких догадок о том, что к нему привозят и зачем. Возможно, он строит бункер на случай, если Герои второго поколения не смогут остановить нашествие монстров и просрут Вторую Пространственную Войну.

— Не исключено. Бункер — вполне возможная цель. И я бы не врывалась без приглашения, но сегодня кое-что произошло…

— Что же? Не томи…

Манера вести диалог слегка раздражала, Линнея, как истинный представитель профессии, прибегающей к кликбейтным заголовкам, прибегала к похожим методам и в частных беседах. Видимо, сказывалась профдеформация.

Она достала смартфон и протянула мне. Я сел рядом на диван и принялся изучать заспись. Сначала ничего не происходило, но затем на подъездной дорожке показался минивэн. Из него вышло порядка восьми человек, все подтянутые, крепкие, в одинаковой форме и с оружием. Они оставили машину снаружи и прошли к гаражу. Один из них куда-то нажал, затем все они прошли за раскрывшийся роллет и скрылись в темноте помещения.

— Они оттуда не выйдут, — прояснила Линнея и протянула руку, чтобы вернуть телефон.

— Когда была сделана запись?

— Вчера вечером, ближе к ночи.

— Откуда она у тебя? Кто следит за ректором? Ты лично или твоя редакция?

— Можно сказать, что копаю ради себя самой и не брезгую дружеской помощью. Мне нужна сенсация. Я хочу не просто раскрыть тайны ради собственного любопытства, но и вывести каждого мутного типа на чистую воду. Что ты так смотришь? Если мои увлечения совпадают с амбициями, то не вижу ничего плохого в том, чтобы это использовать и совмещать.

— Не осуждаю, — развёл руками. — Но ты ответила не на все вопросы. Кто снимал?

— Я кое-кому приплачиваю.

— Кому?

— Не выдаю свои источники. И ты должен этому порадоваться, потому что, если я не выдаю даже наёмных рабочих, но не выдам друзей и партнёров. А ты, Канто Алан Рэй, попадаешь в обе ключевые категории.

Кивнув, дал понять, что больше не буду расспрашивать. В конце концов, кем бы ни была сделана запись, больше интересовало другое — что задумал ректор? Зачем ему вооружённая охрана в гараже небольшого загородного домика?

— Нужно выдвигаться сегодня, и вскрыть этот гнойник, — решительно произнесла Линн. — Если запустить ситуацию, можно опоздать. Он напичкает вооружёнными людьми всю округу, и мы уже не сможем к нему подобраться.

— Следующая вылазка в город неизвестно когда. Завтра на дежурство отправятся следующие пятьдесят человек. Итак, пока все студенты не пройдут дежурство. Когда они решат повторить этот круг — неизвестно.

Она нахмурилась и прикусила губу, как маленький ребёнок, не получивший желаемое. Что-то обдумала, а потом выпалила.

— Плевать! — Поднялась с места и прошлась мимо меня, закинув руки за спину. — Нам не нужен официальный повод. Нам не нужно оттягивать разведку. Наоборот, сейчас наилучший момент. Ректор не на территории Школы, и даже если он приказал кому-то приглядывать за тобой, ты не на таком пристальном контроле, как мог бы быть, если ректор присутствовал. Ему сейчас, скорее всего, не до тебя. А это даёт нам возможность подкрасться незаметно и использовать эффект неожиданности.

— Как? Нас не выпустят с территории Школы.

Она хитро улыбнулась и плюхнулась ко мне на диван, положив голову на плечо и заглянув в глаза.

— А как ты думаешь, я проникаю сюда, когда у меня нет пропуска?

— Ты же кошка. Можешь пройти через контрольный пункт, кто тебя остановит?

— Ага, и ты думаешь, что ничуть не подозрительно, что одна и та же белая кошка заходит и выходит к студентам, палясь на всех камерах? Нет, дружочек, у меня есть тайные тропы, которые скрывают мои передвижения от любопытных глаз. И я проведу вас через свой путь.

— «Вас»?

— Ну, ты же не думаешь идти один? Ты видел, сколько там человек с оружием? Мало ли что они охраняют. Тебе нужна команда. Пара-тройка человек, самых близких, которых не хватятся, если мы задержимся до утра. Во сколько наставник придёт за следующей группой на дежурство в городе?

— Очень рано, ты права, возьмёт только тех, кто уже был на выезде. Предлагаю Шена и Лясю. Больше не нужно. Шен может пролезть где угодно, а Ляся задурит голову любому охраннику. А я — смогу отвлечь, сбросив что-нибудь телекинезом. Или вырубить им же, если придётся.

— Отлично! А я буду вашим проводником.

Когда Линн ушла, я собрал обоих будущих подельников в своей комнате. Ввести ребят в курс дела заняло не больше получаса. Шен выслушал с тревогой, Ляся сосредоточенно. И даже если они не горели желанием покинуть Школу, ничего подобного не высказали. Шен, конечно, вздохнул, что если его отчислят, то ему будет сложно смотреть в глаза бабуленьке, но заняться расследованием не отказался.

Ляся вообще лишь кивнула и спросила, сколько у неё есть времени на сборы.

— Я хочу, чтобы вы понимали, если мы попадёмся, исход предприятия может быть каким угодно. Мы не знаем с чем имеем дело. Там может быть тайный медцентр с пересадкой органов ректору, подпольная лаборатория по производству запрещёнки, новый сектантский орден, личная армия или всего лишь тайный клуб, где развлекаются различные частные военные организации.

— Вот и выясним, — беззаботно улыбнулась Ляся.

— Согласен, — кивнул полный решимости Шен. — Я с тобой, брат! Если вдруг ректор готовит свою личную армию для каких бы то ни было целей, стоит во всём разобраться.

— Я бы предложил Линн сдать явки и пароли в редакцию, но пока в видеозаписях нет ничего интересного. И чтобы сдать их властям для проверки — тоже. Поэтому все грязные подробности предстоит разведать нам.

Назначив место сбора на одной самых плохо освещённых аллей, разошлись готовиться к вылазке. Удобные одежда и обувь, кепки, набор инструментов и амуниции в рюкзаке. По-быстрому отписался Линнее, чтобы ждала нас в назначенном месте.

Она, стоит отметить, как и Ляся, не опоздала, чего не скажешь о Шене. Сумерки скрывали нас от любопытных глаз, и мы, переминаясь с ноги на ногу, продолжали ждать его уже больше десяти минут.

— Может, передумал? — предположила Ляся. — Если меня отчислят, ничего страшного со мной не случится, скорее наоборот, я вернусь к прежней жизни, которая меня устраивала, даже если отцу придётся выплачивать неустойку. Он ничего не пожалеет для любимой принцессы, а Шен… Бабуля возлагает на внука большие надежды. И если он будет пытаться развивать дар за пределами Школы, вдали от остальных Героев, он не добьётся тех высот, которых смог бы добиться здесь. Он многого лишится, как минимум комфорта и перспектив.

— Чего раскисли? — послышался бодрый голос. — Думали, не приду? — Радостную щекастую физиономию окрасила улыбка. — Я с подмогой!

Из-за пухлого силуэта показалась скромная стройная Агата.

— Шен! — возмутился я.

— Тише-тише, она очень хочет участвовать. И понимает риски. Мы же команда отщепенцев? Разве можем не пойти все вместе? Я бы ещё и Терра с Руби позвал, но их могут завтра отправить по заданиям, так что пусть отдыхают. Но у Агаты нет планов на вечер.

Он взял её ладонь в свою и нежно погладил. Девушка ответила мягкой едва заметной улыбкой и кивнула.

Ляся пожала плечами, а Линн потёрла ладони и произнесла:

— Тогда пора выдвигаться. Путь неблизкий.

Шли молча, каждый думал о своём. Когда огни аллеи оказались далеко позади, чистенький сквер перетёк в лесополосу вдоль скалы.

— Можно было бы пройти через горячие источники, — пояснила Линнея, — но после инцидента с ракообразными там понатыкали новых камер и датчиков движения. К тому же замок на воротах новый, а среди вас лишь один обладает достаточной гибкостью, чтобы просочиться между перил или перемахнуть забор.

Мне показалось, что заговорила лишь для того, чтобы перешёптывания и хихиканья идущей позади нас влюблённой парочки не создавали атмосферу неловкости.

— Через скалу идти ещё минут двадцать, на выходе стоит припаркованная машина. Надеюсь, вы взяли фонарик, потому что внутри может быть илистый покров и не самая ровная дорога. Будьте осторожны.

Шен заёрзал, и Линн спросила напрямую:

— Не хочешь идти?

— Опасаюсь… Расщелины в скалах и днём вызывают у меня не самые приятные ощущения. А сейчас уже темнеет, а внутри… совсем темно.

Она улыбнулась. Положила руку ему на плечо и уверенно произнесла:

— Кто ходит светлыми тропами — не спотыкается в темноте! Так всегда говорит моя бабушка, и я ей верю.

Мне показалось, что всё это попахивает вселением ложного оптимизма, ведь фраза определённо имеет иносказательный смысл, но на Шена подействовало.

— Ну, раз бабушка говорит… Ладно, я готов!

Линн похлопала его по плечу, а потом вдруг как ни в чём не бывало щёлкнула пальцами, привлекая всеобщее внимание, и указала в сторону Школы.

— Что там? — не понял я, оборачиваясь назад на Линн, которой уже не было на месте.

«Мя», — раздалось снизу, и в куче одежды, я увидел свою маленькую миленькую Мими.

— Что за хе… — изумлённо чуть ли не по слогам проговорил Шен, тыча пальцем в кошку.

— Ах, да… — Я потёр лоб тыльной стороной руки, подбирая слова. — Забыл сказать вам… Мими — это Линнея Харрис. Оборотень, журналист, проныра и заноза в заднице. Та самая прикормленная мною кошка…

Манеру вождения Линн явно приобрела от любимого дядюшки. Машина тоже не сильно отличалась от типично мужской. В моём представленнии барышни предпочитали маленькие симпатичные машинки, однако Линн водила подобие Нивы, да ещё и захламлённой техникой. Оно и понятно: микрофоны, камеры, свет — всё это может пригодиться по работе, но я бы скорее подумал, что машина принадлежит её оператору, а не ей самой. Но барышня удивила.

Причём не только меня, и не только манерой вождения. Ребята до сих пор пребывали в шоке от истории журналистки о «поцелуях Луны» и «древней клятве», которую та с радостью поведала, после того как мы вышли из разлома с другой стороны скалы.

Линн мчала нас, бодро крутя баранку и дополняя то, что успел рассказать я, когда мы ещё шли в темноте расщелины. Для них, коренных обитателей этого мира, знакомых с байками про оборотней, новость об их реальном существовании оказалась такой же невероятной, как если бы мне в моём мире сообщили, что вампиры действительно существуют, спят в гробах, пьют кровь и таращатся на красоток в окно, пока те спят.

— Охренеть! — опять восхитился Шен. — Настоящая кошка-оборотень!

— Охренеть! — откликнулась Линн. — Настоящий Герой, который растягивается и может пролезть в вентиляционную трубу!

Бросив на парня быстрый взгляд, подмигнула и улыбнулась, намекая, что для неё все мы тоже уникальные личности.

— Нет, ну настоящий оборотень, только представьте! Веками живший на островах у всех на виду, сливаясь с людьми, храня тайну.

— Эй! Я не так стара! Какими веками? Мне всего лишь двадцать четыре!

— Да ты понимаешь, о чём я, — отмахнулся Шен и, втиснувшись ещё ближе между двумя передними сиденьями, потрогал её за плечо и волосы. — Настоящая… Живая…

Линн закатила глаза, но беззлобно. Казалось, восторг Героя и льстил, и забавлял одновременно. Хоть и немного нервировал.

— А ты точно не Герой? — уточнила Ляся, подозрительно всматриваясь в Линнею. — Может, вы какой-то отдельный вид Героев?

— Нет, — я помотал головой. — Он точно оборотень. Если точнее, кисунэ.

— Кто? Кису… кто? — опять удивилась Ляся, пробуя слово на «вкус». — Впервые слышу.

— Конечно, я ведь это только что выдумал.

— Про оборотня? — совсем запуталась она.

— Про «кисунэ», — пояснил я. — Надо же их вид как-то называть. Оборотни наверняка бывают разные. А эти — вполне конкретные. Связанные клятвой с Аданом Муном и его родом.

Устав слушать о себе или в целом от нашей болтовни, Линн сменила тему.

— Лучше подумайте, как будем действовать, когда приедем. Там вооружённая охрана, которая может располагаться не только внутри, но и по периметру. У меня нет прямой трансляции с места, есть только запись с дрона.

— Я проведу разведку, — подала голос Агата, о которой, видимо, забыл даже Шен, иначе бы был скромнее в своих восторгах Линнеей в присутствии дамы, за которой пытался ухаживать. — Насекомые, крысы, птицы — любая живность, что обитает там — отличный источник информации. Их глаза — мои глаза. Их уши — мои уши. Так что просто остановись заранее. Если там есть наружный патруль, вряд ли он простирается на большую аудиторию.

— Там могут быть камеры, — вклинилась Ляся.

— Жаль, не взяли Саймона… — вздохнул Шен.

— Камеры есть, — подтвердила Линнея, давая неслабый вираж на очередном изгибе пустой дороги. — Но они все учтены, а Рэй сможет отвернуть их в нужном направлении, чтобы мы не попались. — Она достала и внутреннего кармана карту и вручила её мне. — Если камеры есть и внутри, то там вся надежда на вашу внимательность и способности Рэя. А ещё у нас есть очень гибкий парень, способный пролезть где угодно и разведать обстановку.

Шен расплылся в улыбке и даже расправил плечи.

Спустя полчаса экстремальной езды по извилистым дорогам, которые сменялись ухабистыми просёлочными, мы прибыли к месту. Линн спрятала машину в тени холма и, хлопнув в ладоши, заявила:

— Дальше вы идёте одни. В облике кошки я бесполезна, в облике человека — тем более. Так что, Агата, расчехляй жуко-радар, пора сканировать местность.

Агата кивнула, прикрыла глаза, затем попросила Шена не ёрзать и не сопеть, и опять попыталась настроиться.

— Патрулей на улице нет. Жизни в доме, насколько понимаю, тоже. Всё выглядит заброшенным и безжизненным. Хотя машины приезжают, кто-то иногда заходит и выходит. Но дом сейчас пустует.

— А гараж? — Шену не сиделось на месте. — В гараже есть кто? Надо обезвредить?

— Не-а, пусто. Если бы не запись, я бы решила, что мы зря приехали. Хотя «глухота», которая ощущается в подвальной зоне, меня настораживает. Нет информации, что находится там. Будто всё залито бетоном на многие метры под землю.

— Бункер, — кивнул я. — Наверняка. Может, дед готовится к концу света, потому что не верит в нас? Уверен, что мы просрём войну монстрам.

Ляся хихикнула.

— И мне сложно его за это осуждать. Он-то нас всех каждый день в записи видит, ему, наверняка, докладывают о всех ключевых событиях в кампусе.

— Не поспоришь, — согласился я. — Тогда выдвигаемся?

— Удачи… — Линн мягко коснулась моей руки. — Жду тут. Никуда не уезжаю.

— Если не вернёмся через час, вызывай спасателей и десант.

Она приподняла бровь.

— Я шучу. Мы вернёмся, — легонько сжал её руку, но шутка ей не понравилась, и моя попытка сгладить эффект не возымела действия.

Линн осталась серьёзной и сдержанной. Просто кивнула, но в глазах как будто поселились сомнение и тревога.

С картой в руках, изучая расположение трёх камер, я попытался прикинуть, откуда мы выйдем. Общий пейзаж напоминал пустынные холмистые просторы Колорадо из голливудских фильмов. Солнце уже почти село, и когда силуэт отшельнического домика с гаражом прорисовался на горизонте тёмным пятном, мы замедлились. Нужно было понять, где парадный вход, где камеры, и насколько мы будем заметны, если подойдём слишком близко, а я не успею отвернуть объектив. Нельзя направить то, чего не видишь. Но опасения оказались напрасными. Яркая красная лампочка ритмично загоралась и гасла. Так что мне удалось осторожно повернуть её в нужную сторону, поймав верный интервал движения, но сместив само направление в сторону от нас.

Мы проскользнули под козырёк на веранду, и камера осталась позади, наверху, под козырьком, не захватывая само пространство веранды. Я приник к окну, заглядывая внутрь. Стекло запотело от дыхания, но всё равно было ясно, что Агата права. Внутри жизни нет. Паутина по углам, ровный слой пыли на полу и предметах, поваленный стул в центре комнаты у стола, высохший цветок, давным-давно умерший в горшке.

Старый, ветхий, поскрипывающий досками веранды дом выглядел максимально непривлекательно, неприметно и недружелюбно. Ветхий и заброшенный — вот какое впечатление он произвёл бы, если бы не новые армированные ворота гаража и включённые видеокамеры по периметру.

— Нам нужно в гараж, — прошептал я. — Но есть риск, что сработают датчики сигнализации, если она тут есть. Так что, Шен, надежда на тебя. Просочись, разведай и впусти нас через окно.

Он кивнул, отсалютовал и направился к гаражу. Мы последовали за ним, осторожно, тихо, ровным строем. Через несколько минут окно щёлкнуло и распахнулось. Мы проникли в пустой аккуратный гараж. И каким бы ветхим он ни казался, толщина стен и разложенные по местам инструменты намекали на подготовленность владельца к разным ситуациям.

— И где всё? Что дальше? — Ляся огляделась, потирая плечи, будто от холода, но скорее от неуверенности.

— Щель на полу, скорее всего, проход. Надо только найти…

Договорить не успел, пол дрогнул, и плита, скрывавшая проход, начала двигаться, обнажая ступеньки.

— Вот и кнопка, — радостно произнесла Агата, вертя в руках увесистый пульт. — Кажется, тут ещё одна…

Агата жамкнула на неё, и перед нами разверзлась стена, взору предстало помещение с платформой просторного грузового лифта, размером с комнату.

— Кажется, на этой платформе машины спускаются в недра этогого загадочного места, — заключила Ляся. — Но мы же на нём не поедем? Слишком много шума.

— Однозначно, — согласилась Агата и закрыла проход, возвращая комнату в первозданный вид. — Идём по ступенькам?

Вернула пульт откуда взяла и бесстрашно начала спускаться.

— Какая женщина… — едва слышно прошептал Шен, следуя за своей музой, пропустившей мимо ушей восторженный комментарий.

Внутри нас ждал долгий спуск в недра подвальных помещений. В самом низу нас ждал узкий «предбанник» с одной единственной дверью. Шен вышел вперёд и с видом «я всё решу», растёкся, проникая внутрь через щель между полом и дверью.

— Камер нет, — крикнул с той стороны. — Сейчас отопру замок.

За дверью нас ждал коридор, похожий на офисный, однако двери вдоль него были наглухо заперты. Мы шли медленно, почти крадучись и разглядывая всё пытливыми взглядами. Хотя и разглядывать-то толком было нечего. Мышиный ковролин на полу, выкрашенные в светло-голубой цвет стены, однотипные потолочные лампы, обычные дверные ручки, поблескивающие дешёвым хромом, цифровые замки с доступом по карточкам.

Когда послышались шаги впереди, Ляся кивнула мне и вышла вперёд. Менталистка принялась за работы. Она кралась, словно танцевала. Грация и плавность движений завораживала, она порхала от двери к двери и неумолимо приближаясь к месту, где Т-образно пересекались коридоры.

Замерла, прижавшись к стене, поджидая жертву, как беспощадная хищница. И когда из-за угла показался мужчина в форме, она мягко произнесла «Стой!» и коснулась его лба двумя пальцами. Он выключился, замерев как кукла. Застыл, будто робот с севшей батареей.

Свободной рукой она перехватила оружие и убрала за пояс брюк, под куртку. Затем отцепила дубинку и отбросила в нашу сторону.

— Засыпай! — приказала она, и мужчина начал опадать.

Я успел подбежать раньше, чем громила свалился на хрупкую барышню.

— Красиво! — похвалил Шен. — Надолго он?

— Полчаса минимум, — ответила Ляся, отряхивая руки. — Скорее даже, не меньше часа. Голова — два уха, мозг не обнаружен. Такие проще всего поддаются командам.

— Оттащим? — предложил я и подхватил увальня под руки.

Шен кивнул и взялся за ноги. Мы вынесли его за дверь, связали полипропиленовым шнурком, предусмотрительно прихваченным в комнате у завхоза мисс Валеаски, когда та отвернулась в поисках зубной пасты, которая якобы закончилась у Шена накануне.

Когда вернулись, девушки ждали нас у двери и обсуждали прочность замков.

— Как думаете, что там прячут? — спросила Ляся.

Агата вместо ответа вдруг дёрнулась и на выдохе ахнула. Повела носом, пытаясь распознать запах, и прищурилась. Затем вцепилась Лясе в предплечье и заглянула в глаза, будто та могла прочитать её мысли.

— Он тут! — с губ Агаты сорвался не то стон, не то крик. — Тут!

И девушка бросилась вперёд. Сказать, что мы были шокированы беспечностью и неоправданным рвением, ничего не сказать. Конечно, пришлось следовать за ней и быть наготове. Если мы наткнёмся на ещё одного охранника с оружием, действовать нужно будет быстро и жёстко.

Шен пытался угомонить девушку, но та кидалась от одной двери к другой, дёргая за ручки и прислушиваясь. И если бы это продлилось на несколько секунд дольше, то я бы попросил Лясю вмешаться и приказать Агате остыть.

Однако она сама замерла у двери сразу за поворотом. Когда мы нагнали её, она уже не двигалась. Стояла с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы, руки были прижаты к груди, пальцы сцеплены между собой в почти молитвенном жесте.

— Он тут… — сказала она, глядя Шену в глаза. — Не могу поверить…

— Кто? — уточнил он, подойдя ближе к Агате и пытаясь обнять девушку, чтобы поддержать и успокоить.

— Мой малыш… — ответила она и улыбнулась так нежно, что Шен, наверняка, позавидовал, что малышом назвали не его.

Никто не понял, о ком речь, но было видно, что ругаться за импульсивность и опрометчивость сейчас бессмысленно. И я решил отложить разбор полётов, когда мы покинем это странное место.А Агата вдруг вновь воспылала «страстью» и принялась выламывать дверь, дёргая за ручку и колотя цифровой замок.

— Я тут! — крикнула она. — Сейчас! Потерпи!

Пришлось кивнуть Шену, чтобы тот угомонил подругу, а мы с Лясей принялись за замок. Печать Потока и способности к телекинезу до сих пор не приходилось применять подобным образом, но всё бывает в первый раз. Приложив руку к панели, попытался понять, как идут схемы и провода, и что из них «откликнется» на то, чтобы отпереть дверь.

И пока Шен что-то нашёптывал Агате, пытаясь её успокоить, я, впав в полумедитативный транс, нашёл нужный провод. Дёрнул.

Панель замигала, погасла. Затем зажглась вновь перезагружаясь. Что-то внутри щёлкнуло, и Агата, вырвавшись из длинных лап Шена, распахнула дверь и ломанулась внутрь, не видя и не слыша никого.

Мы вошли следом, осматриваясь, и облегчённо вздохнули, когда поняли, что охраны внутри нет. Зато был кое-кто другой, кого мы никак не рассчитывали увидеть. Не только здесь, а вообще никогда в жизни.

Агата бросилась к клетке и упала на колени, прижимаясь щекой и ладонями к стеклу.

— Барабашка! Миленький! Мы пришли! Мы спасём тебя, солнышко! Потерпи…

Нам оставалось только недоумённо переглянуться.

Барабашка был рад видеть Агату не меньше, чем она его. Он заметался по клетке, завизжал что-то на своём иноземном и приник к стеклу с другой стороны и потёрся мордочкой.

— Когда они так сдружились? — удивилась Ляся, а мы лишь пожали плечами.

Этот странный зверь напоминал помесь лемура и белки-летяги и очень забавно урчал подсвистывая. Не теряя времени, Шен принялся изучать замок, чтобы освободить зверька, а Ляся прошла к столу с документами. Агата что-то нашёптывала и приговаривала, поглаживая стекло.

— Рэй… — позвала Ляся, стараясь не привлекать внимание остальных. — Кажется, его пытали, — едва слышно добавила она, показывая документы.

Это было похоже на медкарту пациента, только на деле им был наш монстр, способный частично обращать вспять время. И врачам, «лечившим» его, это было прекрасно известно. Под картой содержались отчёты об опытах, разбитые по дням и категориям тестов. У малыша на что только не взяли анализы.

Я обернулся и понял, что не показалось. Выбритые участки на лапках свидетельствовали, что у него брали кровь на анализ. Белёсая полоса над хвостом подтверждала, что даже до костного мозга добрались, чтобы ничего не упустить.

— Он тут меньше недели, а уже столько всего пережил, — прошептала Ляся. — Смотри…

Девушка ткнула пальцем в абзац на следующей странице. Там велись отчёты о стресс-факторах. О том, как он реагирует на воду, огонь и электрошок. Дальше ещё хуже.

По категориям были разбиты опыты, при которых он отматывал время, а при которых замыкался. Несколько раз потерял сознание.

— Изверги… — прошептала она, и я не мог с нею не согласиться.

— Можете не шептаться… — проговорила Агата, поднимаясь на ноги, но не отрывая руки от лапки Барабашки по ту сторону стеклянной клетки. — Я знаю, что его пытали. Он рассказал. И я хочу знать всё. Зачем. Почему. И кто за это в ответе. Если это наш ректор… То я отчислюсь по своему желанию. Но, возможно, только через его труп…

— Не кипятись… — Шен подошёл и попытался обнять.

Она отбросила его руку и сурово посмотрела прямо в глаза. Прежняя теплота, витавшая между ними, будто бы треснула на тысячи осколков.

— Кто бы ни был за это в ответе — он поплатится, — отрезала она. — Даже не пытайся оправдывать…

Но Шен, казалось, проигнорировал её холодность и взял её ладони в свои.

— Я бы никогда не стал оправдывать подобное. И не стану обижаться за то, что ты могла подумать так обо мне. Лишь хотел сказать, что мы вместе накажем виновных.

Мы с Лясей оба замерли, удивляясь находчивости и твёрдости, с которой Шен нашёл подход к барышне. «По характеру и способности», — подумал я, отмечая гибкость мысли и изворотливость не только тела, но натуры Шена.

Агата молчала, глядя ему прямо в глаза, а потом выпустила руки и обвила его шею, сжимая в объятиях так крепко, что чуть не расплющила. Шен расплылся в улыбке и тоже обнял девушку.

— Снимите номер, — хихикнула Ляся и продолжила изучать документы.

На соседнем столе стоял работающий компьютер, и я попытался разблокировать доступ к нему. Пытаться подбирать пароль даже не стал пробовать, так что взялся за поиски записки, на которой тот вполне мог храниться. Учёные — такие же офисные работники, когда дело касается компьютеров. И не все они следуют правилам безопасности.

Так что проверил самые распространённые места: с обратной стороны монитора и под клавиатурой. Там ничего не оказалось, но в глаза бросились электронные часы. К их «подошве» как раз и был приклеен стикер с паролем.

Когда вошёл, проверил последние открытые папки. В одной из них как раз хранились видеозаписи. По их превью стало понятно, что сделаны они были в этой комнате. Ударил по клавише, видео запустилось.

На экране заметался и заверещал Барабашка, когда показался человек с электрошокером. Икры просияли на конце аппарата, и монстрик бросился в дальний угол клетки.

Решил смотреть на перемотке, чтобы не тревожить зверька, услышавшего свой крик в записи и завертевшего ушками, которые он потом прижал. Зато хвост начал метаться из стороны в сторону.

— Зачем они это делали? — удивился я, не понимая, кто способен так мучить несчастное животное.

— Кажется, я знаю… — отозвалась Ляся, пролистывая в руках новую папку. — Понятно, что их интересуют его способности, но зачем — ответ есть тут.

Она разложила записи на столе, и мы подошли, чтобы узнать ответ.

— Тут сказано, — она провела пальцем по расчётам и таблицам с данными, — что они берут заражённые клетки и пытаются добиться излечения путём воздействия способностей Барабашки.

— Как? — удивился Шен. — Он же не может обратить болезнь вспять, он отматывает всего на несколько секунд назад. Ни одну болезнь этим не вылечишь.

— Совершенно верно, но они и не пытаются отмотать время на момент до того, как клетка заразиться. Они действуют иначе. И сам Барабашка, как оказалось, действует иначе. Вы же помните, что когда он отматывал время, мы знали, что этому предшествовало, мы ничего не забывали, но при этом откатывались на прежние позиции. Так вот, с клетками всё примерно так же. Не знаю, как именно это работает, но они тоже всё «помнят», но при этом откатываются…

— Ничего не понятно, но очень интересно, — озвучил я всеобщее мнение.

— Смотри… — Ляся закусила губу, входя в азарт. — Вот это показатели здоровой клетки. Вот тут, — ткнула на следующую таблицу, — уже заражённой, а это… — провела по следующей таблице, — уже после воздействия Барабашки.

Ляся пытливо уставилась на нас, будто после этих пояснений нам должно было стать всё ясно.

— Ла-а-адно… — засучив рукава, продолжила она. — Здоровые клетки, не имевшие контакта с заразой, не имеют от неё иммунитета. Они уязвимы и быстро теряет силу, когда подвергаются заразе. Но при этом пытаются выработать антитела, чтобы одолеть обидчика. Барабашка, воздействуя на такую клетку, оставляет ей память о контакте. Ну, — пытаясь подобрать нужные слова, нахмурилась Ляся, — то есть, как бы оставляет уже приобретённый иммунитет и антитела, но при этом откатывает момент взаимодействия с заразой. Понимаете что-нибудь?

Шен помотал головой, а мы с Агатой неуверенно кивнули. Ляся махнула рукой на Шена и продолжила объяснять нам.

— Они заражают клетки, они сопротивляются, вырабатывая алгоритмы защиты от вируса, Барабашка отматывает момент контакта, умные клетки продолжают жить с приобретённым опытом. Затем их опять заражают, они опять сражаются, и прежде чем вирус их победит, воздействуют при помощи Барабашки. Опять всё откатывается, клетки ещё сильнее и умнее. И повторяют до тех пор, пока вирус не побеждается сходу уже выработанным иммунитетом. Вирус становится ни по чём, все довольны…

— А какой вирус?

— Без понятия. Но, кажется, в их планы не входит какой-то один. Они хотят проделать это с разными вирусами. Только в этом отчёте уже три упоминания. Но я не разбираюсь в вирусологии, без понятия, что именно за заразу они проверяли. Вряд ли что-то простое… Раз им понадобился монстр из другого мира для подобных экспериментов.

— Сволочи… — прошептала Агата.

— Но это может спасти много жизней… — попыталась оправдать происходящее Ляся и тут же удостоилась испепеляющего взгляда. — Не такой ценой, естественно. Не такими методами.

Агата пожала плечом, как бы говоря: «Ну, возможно, хотя всё равно осуждаю».

— И что мы будем делать? — вклинился Шен.

— Спасём малыша. Нельзя оставлять его здесь.

— Ты не боишься, что он может натворить дел после обретения свободы? — уточнил я, чётко осознавая, что обязан задать этот вопрос.

— Нет. Он обещал мне. К тому же, они, кажется, выжали все его способности в ноль. Не навсегда, но сейчас он ни на что не способен.

— Они восстановятся… — аккуратно намекнул Шен.

— Он будет послушным, — заверила Агата. — Особенно если злые большеглазые люди больше не прикоснуться к нему.

— Большеглазые? — повторил Шен.

— Люди в очках, видимо. Просто он не знает, что это, и думает, что это их запасные глаза, — пояснила девушка. — Так вы сможете вскрыть замок?

— Я пытался, — Шен развёл руками. — Нужен ключ-карта. Но тут ничего похожего нет.

— А у того охранника?

— Сомневаюсь, — я помотал головой. — Если у него и есть карточка, вряд ли она будет содержать доступ к клеткам. А ни одного учёного мы пока не встретили. Взломать, как входную, тоже вряд ли получится. Этот замок явно посложнее, и может спровоцировать активацию сигнализации. Наверняка они позаботились о том, чтобы вовремя узнать, что кто-то из подопытных сбежал. Так что предлагаю разведать обстановку дальше, понять, кто ещё у них тут содержится, нарыть компромата, забрать Барабашку и сбежать.

— Похоже на план, — поддержала Ляся.

— Я остаюсь с ним, — заявила Агата. — Буду ждать вас.

— Так не пойдёт, — возмутился Шен. — Ты нужна нам.

— Нет. Я нужна ему. Больше не могу его бросить. Он нуждается во мне. А все существа, что содержатся тут, в клетках. Они вам не угроза. А с людьми вы и так справитесь. Так что даже не уговаривай. Буду ждать здесь, пока вы не закончите. Если уйду — моё сердце разобьётся. И его — тоже.

Агата опять прижалась к стеклянной клетке. Ляся вздёрнула бровь и развела руками, выражая отсутствие возражений и готовность действовать хоть в одиночку, если придётся.

— Ладно, — согласился я. — Оставайся, но в случае опасности прячься или беги. Нам не нужно жертв во имя монстров. Живыми и невидимыми мы сможем противостоять и ректору, и учёным, и людям с оружием. Даже если придётся пойти на тактическое отступление. Поняла меня?

Она кивнула, но никто из нас ей не поверил. Все видели, с какой любовью она смотрит на зверька. Если её что и волновало, так это новоприобретённое мохнатое детище.

Оставив Агату с Барабашкой, мы выдвинулись дальше на поиски ключ-карты и другой полезной информации. Открытых дверей на этом уровне не было. Взламывать запертые комнаты одну за другой показалось сомнительной идеей. Однако, обнаружив лифт, задумались о том, чтобы устроить себе экскурсию по каждому ярусу.

— Предлагаю вызвать лифт, чтобы ознакомиться этажностью, — предложил я. — Стоит понимать, насколько глубока кроличья нора. Это пара этажей лабораторий или корпорация «Зонтик», из-за которой весь мир превратится в зомби.

— Давайте нет, — возмутилась Ляся. — Зомби хватает по утрам на парах. А тут ещё в столовой проблемы с поставками кофе, совсем жизни никакой. Но план мне нравится. Нужно оценить масштаб бедствия.

Ляся клацнула на кнопку, и дверь распахнулась тут же. Лифт стоял на нашем этаже.

Мы заглянули в него одновременно. Вместительный, современный, пустой.

Кнопок всего четыре. Три «рабочих» этажа и «подвал».

— Подвал в подвале. Занятно. Думаю, мне нужно спуститься в Шахту… — Шен выглядел серьёзно настроенным. — Разведаю и вернусь. Ждите!

Мы и глазом моргнуть не успели, как он просочился между кабиной и полом.

— Когда он успел развить такую гибкость? — восхитилась Ляся, будто даже немного комплексуя. — Надо будет побольше потренироваться и гипнозом… — будто давая указания самой себе, произнесла она задумчиво.

Шена не было несколько минут, и мы уже начали беспокоиться. Затем лифт поехал вниз. Мы переглянулись. Осиное гнездо подало признаки жизни.

— Возможно, сейчас у тебя появится возможность попрактиковаться, — подмигнул я.

Мы приготовились к встрече с врагом, однако лифт остановился где-то внизу и назад не вернулся. Зато створки внешних дверей, отделявших этаж от шахты, зашевелились. Сначала показались пальцы, а потом и сплющенная физиономия Шена. Он вывалился на пол, «отряхнулся», вернув трёхмерную форму, и гордо изрёк, извлекая что-то из нагрудного кармана:

— Вот вам ключ-карта. Стырил у одного очкастого садиста внизу. У него там аквариум со светящимися рыбами. Дичь такая. Вместо ламп можно использовать. Я б такого в комнате держал, но они размером пуфик, хрен прокормишь.

— Что-нибудь ещё видел?

— Нет, но… Кажется, нашёл кабинет ректора. Думаю, его стоит посетить. Но вентиляция тут слишком путанная, не знаю, откуда заползать. С шахтой всё намного проще, но из неё в кабинет не попадёшь. Лучше взломать замок и порыться, если уж нам нужен компромат на него.

— Охрана? — уточнил я.

— В зоне видимости нет, — он помотал головой.

— Тогда погнали.

Лезть через шахту мы с Лясей бы не смогли, так что пришлось опять вызывать лифт. Слишком много шума могло привлечь внимание. Пустые коридоры и запертые комнаты намекали, что персонала тут всё-таки бродит немного. Однако жизнь пульсировала в некоторых закутках подпольной лаборатории. Стало понятно, что люди, забиравшие монстров, работают на ректора и привозят ему материал для экспериментов. Широкой же общественности всё преподносится так, словно Герои избавляются от всех угроз, очищая землю от монстров и залатывая аномалии.

Двери распахнулись, и вопреки ожиданиям, что коридор окажется пуст, перед нами предстал очередной охранник. Увидеть троих Героев он, судя по всему, не ожидал. Да ещё и таких наглых, просто проехавшихся на лифте без какой-либо страховки.

— Замри! — рявкнула Ляся и в мгновение переместилась вплотную к мужчине.

Физический контакт усиливал влияние, но в этот раз она решила обойтись без него. Не стала прикасаться, только мягко перехватила пистолет и отбросила мне.

— Сколько вас здесь?

Мужчина не ответил. На лице напряглись все мышцы, рот исказила гримаса не то отвращения, не то попытки замолчать ответ.

— Отвечай! — почти прорычала Ляся, и Шен поёжился.

— П-пять.

— На этом этаже?

Он кивнул.

— Где?

Мотнул головой назад.

— Скажи в рацию, что идёшь проверить этаж выше. На всякий случай. Они же так ничего не заподозрят?

Опять гримаса отвращения, даже почти боли. Он сражался с собой, но не мог сопротивляться искусной менталистке, решившей попрактиковаться в навыке.

— Не заподозрят?

— Н-нет…

— Тогда говори!

Он взял рацию, произнёс всё, что Ляся приказала, и вернул прибор на пояс.

— Где кабинет ректора? Там пусто? — стальные нотки в голове делали дочку главы мафии, пусть и бывшего, особенно привлекательной, так что я даже на секунду подумал о том, что не выйди он на путь добропорядочных граждан, гордился бы кровиночкой, способной вертеть головорезами как ей захочется.

— Рядом. Там никого нет.

— Тогда веди! — приказала она и описала круг в воздухе пальцем, призывая бугая развернуться и идти к цели.

Тот как телёнок поплёлся вперёд.

— Видеокамера, — Шен указал на развилку, где коридоры пересекались.

Настало и моё время проявить себя. Плавно и осторожно, покручивая запястьем, заставил устройство сменить точку обзора. А когда ключ охранника не подошёл к панели, отпиравшей кабинет ректора, пришлось проделать всё то же самое, что и с комнатой, где держали Барабашку.

— В угол! — скомандовала Ляся, и бугай встал лицом к стене. — Сядь и засни. По пробуждении забудь всё увиденное.

Через несколько секунд послышался мерный тихий храп, а мы с ней приступили к поискам.

— Оп-па! — радостно воскликнул Шен, когда в одном из ящиков стола обнаружил то, что искал. — А что это у нас тут? А чья это медкарта? Неужели его величества ректора? — И приподняв бровь, начал обмахиваться папкой как опахалом. — Заберём или тут посмотрим?

Ляся выдернула документы у него из рук и принялась изучать, не желая откладывать поиски истины ни на мгновение.

— Всё так, как и думала, — заключила она. — Он болен. И ищет лекарство. Вот только у него не вирус. У него рак. И судя по прогнозам, лекарство нужно ещё вчера. Так что они тестируют все методы, которые могут придумать. И Барабашка не единственный подопытный, способный помочь в развитии медицины. И если ректор найдёт лекарство, то он станет одним из самых богатых людей в мире…

Ляся искоса поглядела на портрет ректора, который он зачем-то повесил в кабинете.

— Такая пошлость вывешивать свой образ над своим же рабочим местом. Я, наверное, на всякий случай сфотографирую всё, мало ли что…

Мы с Шеном присоединился к этому процессу, потому что не знали, что именно из бумаг может нам пригодиться. А всё забрать всё равно не получится. Когда в кабинете больше не осталось ничего интересного, Ляся забрала рацию у охранника, который уже вовсю храпел и пускал слюни на воротник формы.

Предусмотрительно прислушавшись, Ляся показала нам знак, что слышит за дверью шаги. И когда они отдалились на достаточное расстояние, мы увидели спину очередного охранника. Камеру я опять взял на себя, отвернув на безопасный угол обзора. Так что кабинет мы покинули так же тихо и незаметно, как и посетили.

Крадучись пересекли коридор почти до лифта, но Ляся вдруг дёрнула меня за плечо. Причём вцепилась так, что наверняка от её ногтей остались бы следы, если б на мне была только рубашка без куртки.

— Тихо… — она прижала палец к губам.

Глаза забегали, брови нахмурились. Она пыталась что-то расслышать, а мы с Шеном только обеспокоенно переглядывались.

— Нам нужно вернуться, — наконец прошептала она, когда в глазах отразилось понимание.

— Зачем? — также тихо спросил я. — Нас ждёт Агата. Мы нужны им с Барабашкой…

— Они не единственные, кому мы нужны.

И не выпуская меня, потянула за рукав к комнате, которую мы только что миновали.

— Кому мы нужны? Что происходит? — едва слышно спросил Шен, ничего не понимая.

— Без понятия… — отозвался я, а Ляся продолжила тянуть.

— Вскрывай, — наконец, сказала она, указывая на панель доступа. — Он тут.

— Да кто? К чему такая скрытность?

— Я бы сказала, если бы знала, как его зовут! — разозлилась она. — Вскрывай! Не будем терять время.

Не понимая, кто может скрываться за дверьми, принялся «взламывать» замок. Вряд ли там в аквариуме тусил наш пупырчатый Ктулху-на-минималках, которого мы встретили, плывя на лодке. Вряд ли там были остроклыки. И уж точно там не могло быть нашей призрачной женщины из отеля, нагонявшей кошмары на спящих мужчин.

В полном недоумении медленно открыл дверь в комнату. В отличие от предыдущих, она была тускло освещена небольшим прямоугольником света напротив входной двери, поэтому сразу даже не понял, что это за помещение и для чего предназначено.

Вошли внутрь, Шен нащупал выключатель. Зажёгся свет. Мы находились в небольшой «приёмной», где стояли стол и пара стульев. Комнатка по сравнению с другими выглядела крохотной. Но это лишь потому, что на самом деле их было две. Стена с прямоугольником света разделала пространство. И за той стеной была камера, в которой содержали ещё одного подопытного.

Я подошёл к небольшому застеклённому окошку в двери, откуда распространялся тусклый поток света. Заглянул внутрь и поначалу ничего не увидел, кроме светлых стен и пустого пола. Затем увидел с одной стороны кровать, с другой — сидящего на полу парня нашего возраста в светлой пижаме, шепчущего что-то себе под нос. Его светлые волосы были почти в тон всему остальному. Он сливался с окружающим «миром», но не потому, что это была какая-то способность. Просто так уж сложилось, что он родился альбиносом.

— Бобби?.. — позвал Шен, прильнувший к окну. — Это же Бобби! Пропавший парень. Один из тех, кого убил Уолтер-Джек Тейлор!

— Видимо, не убил… — заключила Ляся. — Видимо, парня забрали под шумок, когда студенты начали исчезать ни с того ни с сего. И если на Агату и остальных действительно напал призрачный душитель, то Бобби вывезли с территории Школы для экспериментов.

— И так-то целителей среди Героев не много, — посетовал Шен, — так ещё и ректор одного себе в подопытные забрал.

Парень тем временем прекратил причитать и поднял на нас взгляд. Сначала даже вздрогнул, но потом попытался встать, опираясь на стену. В его широко распахнутых светло-серых глазах читались изумление и искорка надежды. Походка оказалась неровной, он несколько раз запнулся, медленно и неуверенно переставляя ноги. Возможно, его накачали какими-то веществами или пытали как Барабашку. С этих извергов станется. Им, кажется, плевать на всё и на всех.

— Вы правда тут?.. Правда? — спросил он, положив руку на стекло.

— Правда, — улыбаясь ответила Ляся. — Тебя мы тоже вызволим! Не бойся! Мучения окончены…

Но ничего пока был не кончено. Предстояло взломать камеру, не привлекая внимания, вернуться к Агате, забрать их с Барабашкой и покинуть эту подпольную лабораторию без потерь. Затем сдать ректора репортерам и представителям власти и завершить его карьеру в Высшей Школе Героев.

Шен приложил карточку, украденную у одного из докторов, но панель лишь мигнула зелёным и попросила ввести код.

— Какой ещё код? — вспыхнула Ляся. — А ну открывайся!

Но панель была непреклонна.

— И как нам его подобрать? — Шен осмотрелся, будто ища подсказки.

— Жировой след… — предположила Ляся. — Некоторые места на глянцевой панели чуть больше залапаны. По ним можно попробовать вычленить цифры.

Панель погасла, и девушка принялась пристально изучать поверхность.

— Вижу тут четыре наиболее жирных пятна, — заключила она. — Семь. Пять. Три. Два.

Она приложила карточку и ввела их в такой последовательности. Панель моргнула красным и вывела предупреждение, что осталось четыре попытки.

— Что ж… Четыре шанса. И на один вариант меньше, — произнесла она философски.

— А сколько всего вариантов? — спросил Шен, пытаясь что-то высчитать.

— Смотри. Чисел действительно всего четыре. Я боялась, что какое-то может повторяться, тогда это значило бы, что ввести придётся пять значений, одно из которых дублируется. Или ещё хуже — шесть, где дублируются два… Ну и так далее. Но нам повезло. Код четырёхзначный. Цифры не повторяются. Тогда выходит, что количество комбинаций равно четыре факториал.

— Что за абракадабру она сейчас произнесла? — Шен уставился на меня, в надежде, что я разъясню.

Я же решил не лезть. Если Ляся не может доходчиво объяснить, что и мне не стоит пытаться.

— Четыре факториал это четыре умножить на три, умножить на два, умножить на один.

— А на один зачем? — удивился он.

— Формула такая, не перебивай. Получается двенадцать на два, то есть, двадцать четыре! — победоносно произнесла она. — Один вариант я уже проверила, значит, всего двадцать три.

— Но попыток осталось всего четыре? — уточнил Шен.

— Да!

— Тогда чему ты раздуешься? Тоже мне математик! — фыркнул он. — Считать умеет, а в реальности толку ноль.

Ляся насупилась, но спорить не стала, аргументов против простой железобетонной логики Шена не нашлось.

— Ещё неизвестно, что будет, если ввести код неправильно в последнюю из попыток. Возможно, завизжит сигнализация, и тогда всем нам хана. — Сам того не желая, подлил масла в огонь.

Ляся уставилась на меня с выражением лица в стиле «И ты, Брут?».

— Давайте так, Шен введёт свой вариант. Затем я свой. И у нас останется последний на удачу, и пусть его выберет Бобби. Если ни один не отопрёт камеру, то придумаем что-то ещё. Идёт?

Все согласились, и Шен принялся вводить свой код. Панель засветилась красным. Моя комбинация тоже не увенчалась успехом. Оставался только вариант пленника.

— Не знаю, получится ли, но мне нужна ваша помощь, чтобы опробовать одну штуку… — хрипло произнёс Бобби. — Ляся, ты как представительница Печати Разума должна быть наиболее открыта к контакту. Положи одну ладонь на панель, другую приложи к стеклу. Я положу свою с этой стороны и попробую почувствовать, в какой последовательности нажимались кнопки.

В то, что это поможет, пока не верил никто. Мы ничего не знали о способностях парня, но это смотрелось со стороны как уличные фокусы. Они кажутся абсурдными, но в них всегда есть скрытая от глаз система. И оставалось только верить, что система, придуманная Бобби, сработает.

Ляся сделала всё, как он просил, и мы замерли, наблюдая за тем, как по ту сторону стекла тело парня начинает светиться. Короткие импульсы вспыхивали и гасли, создавая кокон вокруг тела. Затем они окрепли и опутали руку, переходя сквозь стекло на ладонь Ляси. Девушка замерла, глаза испуганно расширились, но боли, судя по всему, не испытывала.

— Пощипывает, — пояснила она на выдохе, будто смеясь.

Мерцающие светло-голубым всполохи перетекли на предплечье и в следующий рывок уже опутывали плечи, перебираясь на другую руку. Ляся поёжилась, но не отошла, позволяя пленнику дотянуться своей необычной способностью до заветной панели.

— Кажется, сначала были нижние клавиши… Потом по центру. Затем верхняя, и опять вниз. Но какая из нижних была первой… Сейчас попробую…

— Не нужно! — победоносно произнесла Ляся. — Нам следовало бы начать с твоего метода изначально, но как вышло, так вышло. Повезло, что Шен уже вводил похожую комбинацию. Начал с тройки, затем пятёрка, дальше по диагонали семёрка и вниз к двойке. Значит, остаётся начать с двойки, и закончить тройкой.

Она разорвала контакт, убрав руку от стекла, и всполохи тут же померкли, опадая и растворяясь в пустоте.

Панель засветилась зелёным, и дверь распахнулась. Бобби вышел, поправляя волосы и пижаму, будто стесняясь предстать перед дамой в неухоженном виде.

— Ты свободен! — с лёгкими нотками самодовольства произнесла Ляся. — Я услышала твой зов. Хорошо, что моя Печать Разумазаточенна под человеческий вид, а не как у Агаты под животных и монстров. Пойдём?

Она протянула руку, которую Бобби с кротостью и благодарностью принял. Шен приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что путь к лифтам свободен. Я проконтролировал камеру, и мы все успешно прошли в кабину. Ляся щёлкнула по кнопке нужного этажа.

Облегчение, радость и удовлетворение от совершённого подвига окутали каждого. Но радость длилась недолго. Когда двери распахнулись, перед нами стоял ректор в окружении двух вооружённых бугаёв. В руке у него красовался простой канцелярский нож, приставленный к горлу Агаты. Девушка запрокинула голову, поставляя бледную кожу под ржавое обломанное кое-как лезвие. Глаза были мутными, лицо бесстрастным. Выглядела она так, словно потеряла связь с реальностью. Её чем-то отравили, пока нас не было, и взяли в заложники.

— Вот где вы хо… — ректор не успел закончить фразу, умолк на полуслове.

Ляся резко скрестила руки перед лицом, щёлкнула пальцами, резко опуская их вниз, и извлекла два огненных шара над расставленными в стороны ладонями. Я подхватил призванное ею пламя и, усилив потоки, направил в охрану, огибая ректора и Агату. Шен тоже не растерялся. Молниеносно обвил горло и руку ректора, сжимая последнюю до хруста.

Нож выпал, я оттолкнул ректора ментальным напором, и он повалился на горящих позади него охранников, пытавшихся сбить пламя с себя. Один упал на пол, пытаясь кататься, чтобы не сгореть заживо. Второй хотел снять куртку, но запутавшись в рукаве, завопил от боли, когда пламя перекинулось на рубашку и волосы.

— Бежим! — крикнула Ляся, хватая за руку Бобби и увлекая за собой.

Шен обвил своими безразмерными длинными лапищами дорогую своему сердцу Агату, которая ни на что не реагировала и продолжала быть послушной куклой. Мы рванули по коридору к заветной двери, за которой скрывалась лестница, ведущая в гараж и к свободе. Вылетев за угол, опешили. Как назло, там нас уже ждал оглушённый ранее охранник, пришедший в себя и, судя по всему, получивший указания от начальства.

Серия выстрелов прорезала пространство узкого коридора беспощадными ядрами смерти и оглушающими звуковыми волнами. Шен поскользнулся и распластался по полу, пытаясь удержать Агату. Лясю рванул на себя Бобби, тем самым спасая от выстрелов. Мне же хватило реакции затормозить подошвой ботинок и развернуться, чтобы укрыться от огня.

— Все живы? — уточнил на всякий случай.

Впереди нас ждал вооружённый разозлённый головорез, а позади ещё не сумевшие потушить пламя, но не менее разъярённые бугаи с пушками. И ректор, который, несмотря на болезнь, уже пришёл в себя и почти откашлялся после воздействия Шена на его тонкую морщинистую шею. Ругаясь себе под нос на охрану, он ползал по полу, ища потерянный канцелярский нож.

Секунды утекали сквозь пальцы, и нужно было срочно что-то решать.

— Все живы?.. — переспросил я на автомате, так как не получил ответ, хотя мысли были поглощены поиском оптимального решения.

По отсутствию ответа во второй раз, понял, что что-то не так. Обернулся. Шен с отсутствующим взглядом зажимал рану на животе. Не на своём, на Лясином.

Её зацепило. Бобби выдернул её, когда началась пальба, но этого не хватило, чтобы уберечь девушку. И вот сейчас я особенно остро принял мысль, что мы Герои, но мы смертны. Мы просто ловкие фокусники, не более. И в рамках жизни в Школе нам всё казалось игрой. И призрачный Уолтер-Джек Тейлор, и докторша Дэниелла, и ректор со своими спонсорами, и Орден Отрицателй, ворвавшихся в кампус. Но лишь до этого момента. Теперь игры кончились.

— Я… в порядке… — прошептала перепуганная Ляся, осматривая ладонь всю в крови. — Я…

Голос оборвался, в глазах промелькнули страх и непонимание, как так вышло. И пока Ляся пыталась осознать реальность, истощённый Бобби и потерянный Шен ждали от меня решения.

А его у меня не было. Сделал несколько выстрелов, чтобы замедлить охранника, открывшего по нам стрельбу. Естественно, в него не попал, тот умело использовал дверные проёмы как укрытие, а у меня подрагивали руки от волнения. Взял Лясю за перепачканную ладонь, сжал и, посмотрев в глаза, пообещал, что выведу их отсюда любой ценой.

Мы тут не останемся. Не попадём в клетки, как монстры. Не дадим погибнуть никому из команды. Не станем марионетками в чьих-то корыстных играх.

Шаги за поворотом стали громче, это означало, что охранник уже почти подкрался к нам. Обернулся в другую сторону. Там двое других справлялись с остатками пламени, пока ректор орал на них и метался, как обезьяна, которую раздразнили школьники.

Внутри меня начала закипать ярость. Я попытался почувствовать силу огня, его колыхание в воздухе, жар и то, как поглощается кислород, позволяя пламени жить. Печать Потока не раскрылась во мне в полной мере, но этого было достаточно. Особенно вкупе со стихией, которая так нравилась прежнему владельцу этого тела.

— Пылай… — низким утробным голосом произнёс я, который даже мне самому показался чужим. — Пылай до пепла…

И пламя пышным цветом расплылось по одежде охранников, переползая на костюм ректора. И я бы с радостью насладился зрелищем, как они отступают к лифту, как ректор истерически бьёт по кнопкам, но на подходе был ещё один гость.

Я сжал кулаки, сковал эмоции, используя адреналин в крови для усиления Печатей, и ощутил, как наполняются силой все клетки тела. Каждый мускул, каждая капля крови налились энергией. Ощутил, как время вязнет под ногами, как пространство пульсирует и реагирует на каждое моё движение. Как при каждом шаге по материи мироздания бегут волны, будто бы я иду по воде, а не по твёрдому полу.

Все мирские заботы и чувства отступили и остались позади, вынеслись за рамки уравнения. Время стало тягучим как мёд. Прошла какая-то секунда, а я уже прорвался вперёд на несколько метров, оставляя позади всполохи и разрывы в пространстве и времени. И когда из-за угла как в замедленной съёмке показался охранник, моя рука уже лежала на его горле.

Сомкнул пальцы, поднял его над землёй. И хоть он был значительно крепче и тяжелее меня, сила ярости, подпитанная Печатями, без усилий подняла его в воздух и оттолкнула. Он пролетел несколько метров, даже не поняв, что случилось. Штукатурка осыпалась в месте, где он ударился о стену, а опять взял в руки пистолет.

Выстрелил.

В то же самое место, куда была ранена Ляся.

Кровь ярким асимметричным цветком расцвела на ткани и тут же скрылась под ладонями, зажавшими рану. Охранник скрючился, кашляя кровью и пытаясь не дать ране расползтись.

— Уходим, — отдал короткий приказ ребятам.

Теперь Бобби повёл Лясю, а не она его. Я пропустил их вперёд, на случай если двери лифта распахнуться, и ректор вернётся с подкреплением. Поравнявшись со мной, Ляся попыталась поймать взгляд, но я отвёл глаза. Не хотел сейчас видеть ни осуждения за жестокость, ни благодарность за ответную реакцию. Не хотел, чтобы моя холодная злость оказалась окрашенной в иные оттенки.

Шен, обнимая Агату, тоже захотел мне что-то сказать, но я оборвал его. Основной задачей сейчас было выбраться на поверхность.

Но тут из динамиков раздался знакомый голос.

— Как хорошо, я не выдал студентам настоящее оружие. Вы опасная гниль! Вы все станете убийцами, если получите настоящее боевое снаряжение. Ты только что это доказал, мелкий говнюк.

— В таком свете ты представляешь Героев своим партнёрам? Что мы опасная гниль и нас надо держать в клетках?

Он рассмеялся, и динамик взвыл помехами.

— Дерзкий выродок! Возомнил, что что-то знаешь? Партнёрам плевать, что я буду с вами делать, им важен результат. Они просто хотят получить самые лучшие экземпляры себе. Использовать вас в угоду своим интересам. Но лучше должно принадлежать мне. Моя семья веками вкладывалась в Школу, в надежды, что вы, Герои, появитесь и спасёте весь мир. Но в итоге мы разорились, и пришлось сотрудничать с этим надменными денежными мешками. Но теперь у меня будет возможность излечиться и откупиться от всех. В моих руках будет власть, и уже я смогу диктовать условия. Назови цену, и сделаем вид, что ничего не было. Твою подругу подлатают, а пацана можете увести с собой назад в Школу, он мне больше не нужен.

Теперь уже рассмеялся я.

— Утрись своими бумажками, — глядя на перепачканную кровью Лясю, выкрикнул я.

— Глупый щенок, — огрызнулся ректор. — Ты не представляешь, насколько я буду богат! Мне не нужны ещё трупы студентов, это привлечёт слишком много внимания! Дам сколько попросишь!

Торгуется, сволочь.

— Да, обидно будет, если из обоймы выпадет студент из первой десятки рейтинговой шкалы и дочка бывшего мафиози.

— Не набивай цену! — старческий голос дрогнул. — Просто говори сколько хочешь?

Я взглянул на ребят, остановившихся у двери, ведущей к лестнице наверх. Не то чтобы ждал от них какой-то реакции, но когда Шен помотал головой, понял, что мы в решении единодушны. Ничего другого, впрочем, я и не рассчитывал увидеть. Команда отщепенцев — это близкие по духу люди.

— Мы не ведём переговоров с террористами! — выкрикнул я и показал в камеру средний палец.

— Глупый щенок! Глупый трусливый щенок! — вопил ректор, не в силах как-то на нас повлиять. — Я заткну все пасти. Всех репортёров. Каждую шваль! — голос стал истерическим, надрывным. — Откуплюсь ото всех. Кто бы ни подослал вас… Кто бы ни посмел…

Звук захлебнулся визгом динамика, по которому, судя по всему, ударили, а мы с ребятами рванули наверх.

Линн ждала нас на оговорённом месте. Ляся уже начинала терять сознание, брюки промокли от крови, и хоть хвалёная регенерация Героев и могла давать эффект, у неё она явно была плохо прокачана. Печать Разума вообще больше располагала в ментальным, а не физическим техникам, в купе с общей хрупкостью и нежностью натуры барышни, я начал бояться, что мы можем не успеть довезти её до больницы.

— Что случилось? — спросила взволнованная Линн, стоявшая у водительской двери машины. — Что прои…

Договорить она не успела, моя тяжёлая ладонь легла на крышу кроссовера. Я навис над девушкой, которая даже не попыталась отпрянуть, просто замолчала, поняв всё по моим глазам и мрачному тону, а так же увидев кровавые разводы на одежде.

— Ты знала? — резко спросил я. — Отвечай!

— Рэй, — окликнул Шен. — Ты чего…

— Ты знала? — повторил вопрос, игнорируя весь окружающий мир. — Я жду ответа!

— Догадывалась, — не став отпираться и опустив взгляд, ответила журналистка.

— И не потрудилась предупредить?

— Я же сказала, что там охрана! — вспыхнула вдруг она, отталкивая меня. — Вы сами все видели. И оружие, и людей.

— Мы понятия не имели куда идём и что найдём там! Ректора третируют люди, которым он задолжал крупные суммы, и теперь он ищет способы откупиться и оставить себе всё самое сладкое. И заодно пытается найти лекарство от своей болезни. Он похож на загнанную в угол зубастую крысу. А ты… Ты даже не попыталась намекнуть, с чем мы имеем дело! Это не подпольный частный бункер на случай конца света, не тайные игры в покер, не штаб переговоров. Это, мать её, подземная лаборатория, где пытают монстров и Героев!

Я ударил по крыше, не сумев сдержать нахлынувшие эмоции. Наклонился к Линнее, направил на неё указательный палец.

— Ты могла хотя бы намекнуть…

— Я не знала! — вскрикнула она оправдывалась. — У меня были лишь догадки! Ни одного доказательства.

КивнулШену, чтобы они с Бобби грузили девушек в машину, и опять обратился к журналистке.

— Ты обещала, что раскроешь все карты. А у тебя скелетов в шкафу, будто он безразмерный!

— Я бы рассказала, если б могла! Да и ты тоже мог бы пораскинуть мозгами и догадаться. Что ещё могло быть в этих контейнерах, которые они выгружают и оставляют внутри? Что? Мебельный гарнитур в гостиную? Вариантов не так много. Тут либо монстры, либо техника.

— Какая техника?

— Не знаю! Много разных слухов ходит. Новое оружие против монстров, приборы закрывающие аномалии. Или открывающие! Много всего говорят, но большая часть наверняка бред! Разве можно понять, что там на самом деле, если не проверить?

— Отлично… — заключил я. — Теперь ещё и техника… Такое чувство, что ты не разгадывать секреты стремишься, а их коллекционировать!

— Это моя работа! Слухи про технику — жёлтая пресса. Как и про бункер! Как и про конец света! Да как и про Героев! Про вас ходило столько домыслов, что легенды враньё и прочее. Но вот вы тут!

— А что значит «я бы рассказала, если б могла?» — припомнил оброненную ею фразу, на которую не сразу обратил внимание. — Это как понимать?..

Она полупилась, склонила голову, пряча глаза.

— Ли-и-инн… — почти рычал. — Говори…

Она сделала шаг вперёд, вцепилась мне в куртку и подняла глаза. Губы подрагивали, взгляд отражал отчаяние и беспомощность.

— А то и значит, что сказала, если б могла. Я рассказала, что знала и что мне позволили…

— Кто позволил? О чём ещё ты мне врала?

— Я не врала. Просто мой источник не всё позволил тебе рассказать. Он не просто информатор. Это важный человек, но он нам не враг. Это всё, что я пока могу сказать тебе.

— Кто он?

Она прикусила губу, не выпуская мою куртку из своих пальцев.

— Кто он? — повторил я, не меняя тона, полного спокойствия и холодности.

— Прости меня, Рэй… Это не моя тайна. Я расскажу, но не сейчас…

— Рэй… — позвала Ляся. — Никто не виноват… Хватит уже… Мы раскрыли секрет ректора, теперь об этом должен узнать мир. А мне нужна помощь специалистов. Полминуты вашей перепалки ни на чём не скажутся, но если вы продолжите…

— Прости… — Линн, чувствуя поддержку, обрела контроль над голосом, который перестал дрожать. — Как только смогу, я расскажу тебе всё что знаю без малейшей утайки. Но время ещё не пришло. Пожалуйста, не злись…

— Поехали… — кивнул я.

Линн ещё несколько секунд не решалась разжать пальцы, а потом произнесла:

— Если кто и виновен в случившемся, то его нет среди нас.

Она села на водительское сиденье, захлопнула дверь.

— Все виновные будут наказаны… — произнёс я, но вряд ли кто-то кроме Ляси это услышал. Она нахмурила брови и постаралась не подавать вида, что ей больно или страшно.

— Линн не хотела, чтобы так вышло,не виновата, — подтвердила Ляся, но я ещё не был готов согласиться с этим утверждением.

Какое-то время ехали молча, ожидая погони. Но всё было тихо, пока не запиликал планшет.

— Тебе Руби пишет, сообщил Шен.

— Прочитай.

Он какое-то время сопел, а потом выдал:

— Ой-ёй… Вот почему за нами нет погони. Ему не нужно нас догонять. Он спустил на нас всех собак… Нас объявили в розыск. Уже несколько статей вышло… Это какой-то трындец!

— Быстро же он, — констатировала Линнея, почти не удивившись.

— Пишут, якобы мы покинули Школу и напали на местных. Грабим, дебоширим… Господи, да нам же теперь не отмыться! Особенно после того видео из подворотни, где вы с Бренданом мутузите тех придурков. И после инцидента, когда Герои грабили банк… Нам хана…

— Отмоемся… У нас на руках доказательства.

— Кто первым заявил, тому и поверят, — подлила масла в огонь Линн. — Прости, это просто из опыта, я не хотела…

— Оставим, — отрезал я, понимая, что отреагировал слишком жёстко. — Ты права, наш враг не внутри, а снаружи. И твой опыт в медийной борьбе будет нам полезен.

— Вам придётся предоставить железобетонные факты, — заключила Линн, тут же перейдя в режим профессионального журналиста из простой обиженной девчонки.

— Такой факт сидит на твоём заднем сидении. Над ним ставили опыты, держали в камере.

— Кстати, нас не представили… — заметила она.

— Бобби — Линня. Линнея — Бобби. Студент бронзового сектора, объявлен погибшим после нападения на Школу Уолтера-Джека Тейлора, который, очевидно, не имел к похищению никакого отношения. Так что на ректора у нас полно компромата. Мы сделали снимки нескольких важных документов.

— Барабашка… — вдруг подала голос Агата. — Я опять его бросила…

Но, к счастью, хотя бы не начала рыдать.

— Ну хоть приходит в себя, — заключил я, кивнув Шену, чтобы тот утешил подругу.

— Кто такой Барабашка? — уточнила Линн, не поспевая за появлением новых игроков на поле.

— Её самый любимый питомец. Сразу после Шена, — отшутился, пытаясь разрядить обстановку. — Монстр, которого мы поймали на блошином рынке. Он очень приглянулся Агате, и сегодня она нашла его в клетке. Над ним там ставят опыты, пытаются выработать иммунную реакцию клеток ещё до контакта с вирусом, если я правильно всё понял.

— А-а-а… — сорвалось с губ Линн, — медицина. Неплохо он это придумал…

— Он болен. Пытается найти лекарство и заодно разбогатеть, чтобы избавиться от долгов.

— Ему нечего терять. Он разорён, судя по банковским выпискам, которые мне прислал помощник, — добавила Линн. — Хватается за соломинку.

— Зачем его держат на посту те, кто давал ему денег в долг на развитие Школы?

— Они хотят оставаться в тени. А зависимая пешка — удобный инструмент.

— Который скоро выйдет из строя…

— Мы можем доехать до больницы, а затем, ко мне на студию.

— Нет… у меня есть идея получше. Мне надоело прятаться и пытаться кого-то обхитрить или переиграть. Нужно чётко и прямо заявить, что он лжец. И больше не убегать, поджав хвост.

— Что ты имеешь в виду? — теперь уже насторожился Шен.

— Ректор думает, мы напуганы…

— Но ведь мы и напуганы! — на выдохе произнёс Шен.

— Тс-с… никому не говори, — я подмигнул.

— Ты мазохист…

— Нет! Я человек, живущий в перманентном ожидании подвига!

— Так какой у тебя план? — смерив меня сосредоточенным взглядом, поинтересовалась Линн.

— Мы вернёмся в кампус и расскажем всему миру, кто во всём виноват. Мы займём Школу — место, которое было создано ради нас. Не ради прихотей ректора, его семьи или спонсоров. А ради Героев, которые будут менять и защищать этот мир.

— И как ты себе это представляешь?

— Зашли и вышли. Приключение минут на двадцать.

Попытка подмигнуть и вселить уверенности не произвела должного эффекта, Линнея ждала пояснений.

— Ты везёшь девчонок в больницу, Лясе нужна помощь, Агате обследование на всякий случай. Бобби, соответственно, тоже. А мы с Шеном вернёмся, пройдём в рубку, откуда ведутся трансляции, где заседают операторы, монтажёры и прочий персонал.

— Нас будут ждать в Школе! Вся охрана будет натравлена на нас! — возмутился Шен.

— Они Отрицателей упустили, бестолковые олухи. А ты говоришь, что они смогут справиться с нами?

— Смогут, Рэй… посмотри на Лясю. Как бы мне ни хотелось верить в свои силы, нас несложно одолеть. Мы пока мало что умеем. И слишком беззаботно относимся ко всему. Нам нужна нормальная военная подготовка, а не телешоу.

— Именно об этом я и говорил не раз. Но ректору нужны были пешки. И если мы ничего не изменим, система нас перемелет и выплюнет. Мы должны сами стать частью системы, чтобы она изменилась. Только так будет шанс, что винтики начнут крутиться как надо, а не как попало.

— Мне страшно, — честно признался Шен.

— Мне тоже, мой друг. Не боялся бы либо дурак, либо психопат. Ни тем ни другим ты не являешься. Но у меня есть план.

— Но зачем вламываться в Школу, мы же можем пойти в полицию, или слить кары в сеть. Линн сделает репортаж.

— Я уже на всякий случай отослал копию данных Эрику, своему другу из прошлой жизни. Паренёк хоть и выглядит рыночным оборванцем, но на деле толковый. Так что данные по ректору обязательно всплывут, но есть риск, что и мы к тому моменту всплывём кверху брюхом.

Шен непонимающе посмотрел на меня, я видел его глаза в зеркале заднего вида.

— Есть риск, что пока мы ждём правосудия, нас всех по-тихому уберут в камере. А в том, что нас посадят за решётку — сомнений нет. Общественность уже раскачали, нас уже выставили в неприглядном свете не один раз. Люди будут настроены, чтобы нас заперли в клетки до суда или официального разбирательства. Все материалы будут проверять на подлинность. Это время. К тому же это игра в обе стороны, ректор тоже может состряпать парочку невнятных видео, на которых мы будем выглядеть нарушителями.Он хоть и банкрот, но остаётся очень влиятельным. У него есть связи, и те, кто дал ему деньги, кем бы они ни были, могут быть представителями любых структур. Не хочу заснуть в камере и не проснуться. Хочу устроить шоу, которое не пройдёт незамеченным. Нам нужен шок. Прямая трансляция. Так, чтобы наш голос услышали все. И увидели правду. Ты со мной?

Я обернулся к нему.

Шен ничего этого не хотел, он хотел бы верить, что всё рассосётся само собой. Но тот простой наивный парень из бедного квартала уже давно остался позади. Новый Шен прекрасно понимал, что проблемы сами собой не испаряются, и за правду порой приходится побороться.

— Я с тобой до конца, — сказал он и перевёл взгляд на Агату, заснувшую на его плече.

Он соглашался в том числе и ради неё, и ради раненной Ляси, и ради Бобби, который многое пережил, пока мы бегали перед видеокамерами на потеху зрителям. И даже ради Бабарашки, который случайно попал в наш мир, но стал дорог его девушке.

— Тогда сделаем это. Viva la revolucion. Если не сейчас, то уже никогда…Либо мы ректора, либо он нас.

Возвращались в кампус в полной темноте тем же путём, которым пришли. Рассчитывали на эффект неожиданности, так как переться домой сразу после налёта на бункер казалось максимально тупой идеей. Но слабоумие и отвага — друзья, которые всегда сопровождали клуб отщепенцев.

Ректор уже предупредил охрану, что мы можем вернуться, и нас следуют задержать, но, скорее всего, не мобилизовал для этого все силы. Тем более, он знал, что Ляся ранена, Агата в дурмане, а Бен — истощён. Такой группе определённо нужна помощь медиков. И вряд ли он стал бы рассчитывать, что мы разделимся.

А мы разделились. Попёрлись вдвоём с Шеном воплощать план, который мог сорваться на любом этапе. Проход меж скал мог закончиться облавой, но думать о плохом не хотелось. Эхо шагов отражалось от стен, резвый луч фонарика выхватывал изгибы скал, отбрасывавших кривые тени, которых пугался не только Шен, однако я в этом ни за что бы не признался.

Свернув в очередной узкий проём, пригнулись и миновали последний сложный участок. Но на этом сложности не закончились. Стайка летучих мышей, напуганных нашим вторжением, взмыла вверх, заставляя нас обоих отшатнуться.

— Это катастрофа! — не выдержал Шен.

— Отлично! С полного бедлама и начинаются великие дела! — беззаботно отмахнулся я.

— Что мы творим? Нас же на выходе скрутят и повяжут. Или пустят на корм рыбам.

— Ну конечно! Какие рыбы, когда комната Бена в подвале теперь пустует. Твои пухлые щёки отлично заполнят пустоту.

Он одарил меня неодобрительным взглядом, который я коже почувствовал в окружающей темноте.

— Очень смешно! — не унимался он. — Я, между прочим, серьёзно. Если бабуля останется одна, то даже не знаю… не знаю, что…

Недоговорил. Мысль оборвалась.

— Понимаю твою тревогу, и если ты хочешь повернуть назад — не буду останавливать.

— Да какой назад… — махнул он рукой. — Мне просто легче, когда могу выговориться. Но никаких «назад» не будет.

— К успеху, к победе? — уточнил заговорщическим тоном.

— В путь! — отрезал он, тяжко вздыхая и ставя точку в обсуждении.

И мы вышли на свет. Вернее, в ночную тьму, разгоняемую неярким полумесяцем и звёздами, но уже на твёрдой земле без скал и тоннелей. Первый этап плана завершился успешно. Теперь нужно было пробраться к одному из корпусов. К тому, что на задворках, куда студсовет сослал ректор, тем самым сыграв нам на руку сейчас.

Дроны в небе и камеры на карнизах я взял на себя, плавно перенаправляя и отворачивая в нужном направлении. Шен подкидывал камешки, отвлекая патрульных. Один раз даже раздразнил кошку, дремавшую на ступеньках, придавая ей ускорения и направив к двоим постовым, застрявшим в аллее и не особенно торопившихся продолжить движение по маршруту.

Возле нужного корпуса мы легко нашил мемориал, организованный студентами в честь пропавшей Мел. После меня её видели ещё несколько человек, и Шана потрудилась организовать ребят и устроить небольшие памятники жертвам душителя Джека.

В нагромождении из цветов, игрушек, прощальных открыток и фотографий не сразу удалось отыскать небольшой плетёный браслет. Девчонки с немногочисленного золотого сектора сплели такие друг другу как символ дружбы. Не было уверенности в том, как много при жизни значила для красотки Мел эта безделушка, но более личных вещей отыскать всё равно сейчас не представлялось возможным.

— Теперь что? — спросил Шен, которого я до сих пор не посвятил в некоторые детали.

— Теперь к телевышке. Проберёмся на этаж, откуда ведут трансляции, и перехватим контроль.

— А браслет зачем?

— Ох… — Я даже не знал толком, что ему сказать. — Попробуем привлечь призрака к нашей нелёгкой задаче.

— Какты планируешь это сделать? Браслетом? А так вообще можно?

— Да чтоб я знал, дружище. В теории — да. В любом случае, пока не попробуем, не узнаем.

Ответ его удовлетворил, он кивнул, и я убедился, что детали бы только отвлекали и пугали Шена. Решительность никогда не была сильной стороной моего друга, и чем меньше он знал, тем проще ему было довериться, отдавая контроль полностью в мои руки.

Путь до нужного здания через разные корпуса и аллеи показался долгим, но лишь потому, что концентрация камер увеличилась вместе со степенью концентрации нашего внимания. Мы не имели права облажаться на полпути.

Однако неприятности всё-таки возникли. Одна «пташка» осталась незамеченной и теперь кружила вдоль здания, за изгородью которого мы прятались.

— Заметила нас и потеряла, — прикусив ноготь большого пальца, произнёс Шен.

Он часто так делал, когда волновался.

— Что будем делать? Может мне растянуться и проползти к одной из камер, тряхануть её как следует, и тогда дрон туда свернёт, — произнёс Шен, осторожно выглядывая и пытаясь прицениться, насколько далеко кружит дрон. — Сейчас темно, освещения тут нет, летел он далеко, а эта модель не с самой лучшей камерой. Максимум, что он увидел, это движение размытых силуэтов. Поэтому легко потерял и теперь не может найти. Но если навести шухера, то оператор точно перенаправит туда.

— Откуда ты знаешь про эту модель «пташки»? Как определил, какая там камера?

— Агата! — горделиво ответил он. — Она кое-что рассказывала о технике, и я увлёкся. Сам не заметил, как начал штудировать информацию о дронах, системах наведения, роботах-сапёрах.

— Я бы мог отвести её силой потока, но тогда это станет понятно оператору, и сюда слетятся все. Твой план не идеален, но выглядит надёжнее.

Однако воплотить его не получилось. Справа по аллее к нашему укрытию уже двигалось двое охранников.

Мозг начал судорожно вращать шестерёнки. Напасть на них значило лишиться главного козыря — внезапности, которая могла сыграть важную роль при захвате вышки.

«Думай, думай…» — теперь уже я был готов грызть ногти и чесать затылок.

— Смотри, — прошептал Шен. В руках у него красовалась невесть откуда взявшаяся бутылка коньяка. — За тем кустом припрятано было. Там в пакете ещё три бутылки. Видимо, чей-то схрон.

— Так вот как ребятам доставляют «запрещёнку» в кампус. Кто-то приносит и оставляет в условных местах. Потом заказчик забирает. А это они неплохо придумали.

— Жаль, нам это никак не поможет… — Шен скуксился и опять аккуратно высунулся, чтобы проверить, далеко ли охранники.

— Почему же… — возразил я. — Очень даже поможет.

Ментальные техники всё ещё давались мне с трудом, так что план по воздействию на психику решил оставить запасным. А вот провернуть фокус с исчезновением — сам Бог велел, а душа авантюриста жаждала.

Я опустошил пакет и дал Шену команду тактического отступления. Когда расстояние оказалось достаточным, определил направление ветра и аккуратно вдоль укрытия направил пакет в сторону от нас. Когда довёл до нужной точки и запустил выше в воздух, имитируя потоки ветра. На такой высоте у здания его почти не было, но охрана об этом не знала. Так что я принялся выделывать виражи, привлекая внимание, а Шена попросил следить за реакцией.

Бравые ребята обязаны были проверить, так что направились в нужном направлении. И когда пакет сделал очередной вираж, приземлившись у схрона, они не могли не заметить несколько бутылок коньяка, которые мы не стали особенно прятать.

Доложить о находке они тоже были обязаны. И нам повезло, что этот схрон организован был не этими парнями, иначе нас с Шеном, сидящих в десятке метров в кустах, обнаружили бы довольно быстро.

Как и ожидалось, парни забрали находку и удалились, «Пташка» улетела продолжать патрулировать. Так что теперь, в худшем случае, оператор будет искать тех, кто припрятал «запрещёнку», а не отряд бунтарей, желающих по какой-то сомнительно причине прорваться в кампус.

Дальше до вышки добирались без происшествий. Входить пришлось через подвал, парадный вход отслеживало сразу несколько камер, и было бы крайне подозрительно, если бы все они в один момент отвернулись.

Мы сбежали по ступенькам, я достал мастер-ключ, любезно переданный Линнеей, но не успел приложить, как услышал щелчок перезарядки.

— Руки… — раздался мужской грубый голос. — Медленно повернитесь.

Но ни о каком медленно и речи идти не могло. Адреналин разбавил кровь, сердце ускорилось, и я вместе с ним. Разворот в сторону говорившего, рывок вперёд, и вот я уже стою напротив него, сжимая одной рукой его горло, а другой вырывая автомат из его рук.

По широко распахнутым глазам понял, что он даже не увидел, как я дёрнулся. Да и Шен тоже, он только теперь обернулся, чтобы понять, что вообще происходит.

Скорее всего, он наткнулся на нас случайно, поэтому вряд ли мои активные действия сорвут план.

— Спать! — пришлось всё-таки попрактиковаться в развитии Печати Разума. Она хоть и не была у меня ведущей, но раскрывалась в малых дозах при общении с призраками. Вдруг и на людях начнёт проявляться?

Охранник только непонимающе моргнул. Приказ не подействовал с первого раза, но я предпринял вторую попытку.

— Спать!

Глаза начали закатываться, а тело обмякать. Шен подоспел, подхватывая его. Мы оттащили его вниз и прислонили спиной к стене. Отобрали рацию, чтобы слышать, что происходит. На всякий случай.

— Может, его связать? — уточнил Шен, косясь на начавшего похрапывать мужика.

— Не понадобится, если всё выгорит.

Он не стал ничего уточнять и просто прошёл за мной внутрь. Теперь предстояла третья и самая ответственная фаза плана. Я вынул браслет, достал мультитул и попытался припомнить все детали ритуала, описанного в манускрипте «Зов Чистоты». Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Но не потому, что я был гениальным математиком и понимал, что оно либо получится, либо нет, а потому, что у меня не хватало половины атрибутики для правильного призыва души.

Но зато Печать Потока, упорство и неуёмный оптимизм могли компенсировать недостающее. Выдвинул лезвие мультитула, полоснул по ладони, сжал в ней браслет. Начал шептать текст призыва. Шен всё это время молча заворожённо смотрел на происходящее и не мешал, не задавал вопросов.

Холодок, обдавший шею, убедил, что делаю всё правильно. Усилил призыв. Закрыл глаза, подключил Печать Потока, сканируя пространство, и как только появились первые признаки присутствия души молодой красотки, попытался ухватить её, опутывая и окружая потоками энергии. Она поначалу воспротивилась, проявляя характер, но я перешёл на шёпот, повторяя заученный текст, и она поддалась. Расслабилась, влилась в окружающее пространство.

Свет моргнул, одна из дверей скрипнула. Шен поёжился. Энергия его беспокойства не мешала мне сосредоточиться, но размывала общий фон.

— Всё будет хорошо, — наконец произнёс я для них обоих.

— Что ты только что сделал? — спросил Шен.

Но я вместо ответа отдал приказ Мел.

— Покажись!

Но она не послушалась, проскользнула за меня и едва слышно хихикнула, провела рукой по предплечью и упорхнула на другой конец комнаты.

— Повелеваю, покажись! — Сжал в руке браслет и выставил руку вперёд.

Мир раскололся на атомы и собрался вновь, будто формируя реальность заново, но в пределах одного лишь этого помещения. Девушка обрела плоть, и Шен дёрнулся в сторону от неожиданности. Девушка прислонилась к стене, спрятав руки за спиной и подогнув одну ногу. На ней был лишь купальник, мокрые светлые волосы стянуты резинкой, на груди капли воды.

Лёгкий запах хлорки едва уловимо пронёсся по комнате, когда она взмахнула рукой, выставляя ладонь, требуя отдать браслет.

— Нет, милая, «утром деньги, вечером стулья»…– пробурчал я, и не поясняя продолжил ритуал.

Мне нужно было заставить её подчиняться, обозначить условия сделки. Она слушала, хмуря брови и закусывая губу. Её будто бы было больно от каждого слова, но девушка терпела. Когда я закончил со стандартными фразами договора, она в мгновение оказалась передо мной, пытливо заглядывая в глаза.

— Что ты дашь мне, Канто Алан Рэй?

— Этот браслет.

— Этого мало…

— И свободу. Как и обещал в прошлый раз.

Она потянулась ближе ко мне, почти касаясь носом моего носа. Склонила голову набок изучая. И отпрянула. Не в испуге, а потому что увидела во мне что-то, что хотела.

— Согласна. Приказывай…

— Что теперь будет? — спросил Шен.

— Самое интересное, — подмигнул я.

Зачем мне потребовался призрак?

По разным причинам. Шен недоумевал до сих пор, но доверился и не задавал лишних вопросов, пока мы шли к лифтам. На камеры уже не обращали внимание — их вывела из строя Мел. Но не все, а лишь те, что я приказал вывести.

Охрана и другие сотрудники до сих пор не успели среагировать, ещё не поняли, что происходит. И хоть их тоже могли предупредить о том, что несколько поехавших студентов могут вломиться в кампус, вряд ли бы кто подумал, что мы сделаем это так дерзко.

Мел шла хихикая, повиливая бёдрами и оставляя мокрые следы на полу. Конечно, следы были ненастоящими и пропадали спустя несколько секунд. Но саму Мел, казалось, это нисколько не волновало. Она всеми силами пыталась напоследок изобразить радость, беззаботность и… жизнь. Которой лишилась.

Мне было жаль девушку, но ничем особенно помочь было нельзя. Только исполнить оговорённое. Неупокоенные должны упокоиться, иначе сойдут с ума. Так гласил манускрипт. И не врал.

Так что красотка без риска для жизни, в отличие от остальных Героев, могла сделать то, что никто больше сделать не мог. Я взял её в команду в качестве усилителя, через который направлял силы Печатей. Она была рупором и проводником.

Существо из пограничного мира. Девушка, обитающая и там, и здесь. И пока она не совершила переход на сторону, где всегда солнечно, мне нужна была её помощь.

Лифты никто не отключил, так что мы безбоязненно ступили в кабину.

— А если он застрянет? — всё-таки уточнил Шен, стараясь не показывать беспокойство. — Вдруг они нас отключат?

— Тогда Мел всё запустит сама, а я подпитаю её силой своих Печатей.

Он нахмурился, обдумывая, и кивнул.

— А если она не захочет?.. — робко уточнил, будто извиняющимся тоном.

Мел хихикнула, она стояла рядом с нами совсем как живая, напитанная моей энергией.

— У нас уговор, — она толкнула его плечом, но он ничего не почувствовал, потому что при всей иллюзии присутствия, Мел не имела тела. И материализоваться, как Уолтер-Джек, могла не всегда. Либо не умела как следует, либо сейчас была не в той форме в прямом смысле. Ведь мне нужны были совсем другие её качества.

Мы вышли на нужном этаже и там нас всё-таки уже поджидали. Несколько человек в полной амуниции стояли наготове с направленными на двери автоматами и были готовы стрелять по приказу.

Шен только успел ахнуть и вжаться в стену кабины, расплющиваясь и расползаясь.

— Руки за головы. Всем выйти из кабины, — прозвучал громкий властный приказ.

Мы с Мел переглянулись и улыбнулись друг другу. Оба знали, что сейчас будет.

— Руки за головы или мы открываем огонь!

Затем в рацию ему что-то передали. Он бросил короткий взгляд на товарища и кивнул.

— Огонь!

Честно признаться, не думал, что они решатся. Хотя неудивительно, ведь охрана была из частников. Госслужащие, кончено, могли бы счесть вооружённым Героя, даже не поднявшего руки, ведь наши суперсилы всегда с нами, но мы и слова сказать не успели, не то что выразить желание напасть. Так что военные точно не стали бы стрелять по приказу какого-то ректора, ведь никаких званий у него нет, и отдавать такие приказы ему не по рангу. А частники… Частники не стали мешкать.

Шестеро человек, стоявших полудугой, начали стрелять не задумываясь. Потом скажут, что мы несли угрозу, восстали против системы и бла-бла-бла. Но мы восстали против произвола одного придурка с манией величия, который по сути своей мало что собой представлял.

Оглушающая пальба заставила Шена вздрогнуть. Мы же с Мел не шелохнулись. Она лишь опять хихикнула, когда первая волна пуль пронзила созданное нами энергополе. Я слегка завидовал Саймону, умевшему создавать щиты, но сейчас, благодаря призрачной красавице, насладился процессом и прочувствовал, что чувствует он.

Её энергия, подпитанная моей силой, обвила вокруг нас кокон, плотный и пульсирующий. Пули застревали в нём как мухи в меду, и если их движение на подлёте сначала просто сильно замедлялось, то через секунду-другую у них уже не было шансов достигнуть цели. Они застывали уже намертво, создавая причудливый точечный узор.

Это было даже красиво. Но стрелявшим не понравилось. Новая команда прозвучала через несколько секунд после полной тишины и замешательства, которое они испытали. Новые пули застыли точно так же как и предыдущие.

Они перешёптывались, переглядывались и совершенно не понимали, что с нами делать. И тогда я перехватил инициативу. Подошёл почти вплотную к «стене» из пуль. Осмотрел их, затем осмотрел стрелявших. В глазах одного застыл страх, и я уцепился за это. Массовая истерика начинается с малого. С нервного выкрика в толпе, с правильно вброшенной фразы и эмоции.

Печать Разума во мне только начинала раскрываться, но я планировал развивать этот дар.

Не говоря ни слова, я указал пальцем на того вооружённого человека, чей дух был слаб. И его нужно было надломить сильнее.

— Ты… — негромко заговорил я, сверля его взглядом, — самое… слабое… звено…

Щёлкнул пальцами, извлекая огонь и мысленно посылая ему сигнал «Ты в нём сгоришь. Ты в нём сгоришь…». И он выстрелил. Короткая истеричная очередь.

Это была его первая ошибка. Подтверждение страха. Хотя я ничего ещё толком не сделал.

— Руки за головы. Всем покинуть помещение! — приказал я, копируя приказ их главного, произнесённый минутой ранее.

Конечно, они не сдвинулись с места.

— Руки за головы. И никто не пострадает! — Я раздул пламя, увеличивая его втрое.

Только теперь заметил, что за стеклянными дверьми столпились люди, работавшие на станции, потому что их стало больше. Они прилипли к дверям, облепили их скопом, близко прижимаясь друг к другу, чтобы ничего не упустить. Возможно, потому что не думали, что Герои могут нанести вред безоружным, а может, просто были настолько любопытны, что пренебрегли здравым смыслом.

— Огонь! — рявкнул главный.

А пули всё так же продолжили вязнуть в коконе. Мы с Мел могли поддерживать его долго, но к чему тратить время?

Здание заперто изнутри. Только полноценный штурм сможет сломить оборону, но для этого пока рановато. И настолько затягивать шоу мы не планируем.

— Огоньку? — спросил я, когда стихли пули, обращаясь к самому слабому. И видя, как беспомощность окутывает его с головы до ног, уцепился за это чувство и раздул, подобно пламени. Вкинул ему в воображение образы мёртвых коллег и лужу крови под главным. А над ними стоящего ректора, отряхивающего руки и брезгливо хрурящегося при виде тел.

«Оно того не стоит…» — шепнул я беззвучно.

Он бросил оружие и рванул к лестнице.

— Оно того не стоит… — пробормотал он. — Не стоит… не стоит…

«Побеждён и сломлен», — подумал я и так же отметил, что ментальные игры утомляют куда сильнее. Не настолько ещё раскрылась Печать. Хватит миндальничать.

Взмахнул рукой, гася пламя, и коснулся первой пули. Она со свистом пробила стену напросив, пролетая над головой одного из смельчаков с оружием.

— Покиньте зал или я запущу их все.

Опять шёпот. Страха в воздухе стало больше. Я научился различать его запах и определять цвет.

Блёклая молочная пелена начинала затягивать одного за другим. А я коснулся второй пули. Третьей. Шепот перерос в панические высказывания.

А мне понравилось играть с металлом. Описал пальцем спираль, и когда коснулся следующей, она продолжила двигаться по обозначенной мною траектории, увеличивая радиус, и впилась в стену уже над головой другого бойца.

— Бу! — выдохнул я, и тот тоже бросил автомат.

Это было похоже на вынимание огурцов их банки. С каждым последующим — всё проще и проще.

Пули летели по причудливым маршрутам до тех пор, пока в комнате не осталось никого кроме главного. Тогда я взвёл ладони, обозначая намерение запустить все оставшиеся в него. И тот тоже понял, что оно того не стоит. Автомат не бросил, но тоже поднял ладони, начал отступать. И когда я кивнул, ринулся к двери.

— Запри за ними. Перекрой на всех этажах.

Мел кивнула, ласково улыбнулась, и под кокетливое моргание света, исполнила приказ. А я же всё-таки запустил пули в стену. Все разом, словно дирижёр в концертном зале. Звук, с которым они впились в бетон, стал финальной нотой в этой партии.

— А теперь за работу, — обратился к Шену, который только начал опять приобретать трёхмерную форму.

Люди за стеклянной дверью шарахнулись назад, когда мы вышли из лифта. Неужели, у них наконец-то начал работать инстинкт самосохранения? Хотя я погорячился. Один так и стоял, удерживая дверную ручку.

Сначала я подумал, что он будет удерживать её до последнего, пытаясь так преградить нам путь, но ошибся. Он, наоборот, распахнул дверь и второй рукой пригасил нас войти.

— Пора уже, чтобы кто-то навёл здесь порядок, — заявил он. — Надеюсь, это будете вы.

Большего и не требовалось. И пока Мел с Шеном контролировали ситуацию, глядя в камеры и перекрывая двери, в которые никто в целом и не пытался пока ломиться, я под контролем гостеприимного начальника станции начал проверку связи на центральном канале по Героям, где новости, состряпанные по мотивам наших жизней, перебивались кадрами из кампуса в режиме реального времени.

И когда она была установлена, начал с тех слов, что первыми пришли в голову.

— Жители кампуса. Те, что ещё верят в правду. Это послание для вас. Вы Герои по праву рождения. Готовьтесь стать настоящими защитниками мира, а не цирковыми клоунами, коих из вас делал ректор. Узнайте, наконец, правду о том, кто держал вас в этих стенах, разобщая и используя в своих коварных целях. Вы призваны исполнить свой долг перед простыми жителями, не способными противостоять разломам, червоточинам и монстрам, которые их порождают. Вы больше не обязаны прятаться по своим норам на разных секторах кампуса. Вы больше не обязаны бороться за рейтинг, выпрашивая себе эфирное время. Вы больше не должны слушать лживую крысу, которая хотела только одного — нажиться на ваших навыках, продавая вас своим спонсорам. Отныне вы больше не принадлежите ему. И скоро память о нём канет в небытие. А вы — будете сиять ярко, и каждый житель планеты будет помнить ваши имена даже сквозь века. Потому что вы Герои! И никакому ректору не сделать из вас подопытных!.

Дальше пошли кадры из лаборатории. С Бобби, с Барабашкой, с раненой Лясей, с одурманенной Агатой. И теперь к пояснениям Шена, который включился в процесс.

Не знаю, какая муха меня укусила, что я переиначил безумный монолог из супергеройской вселенной моего мира, о которой тут ни сном ни духом не ведали, но, может, оно и к лучшему. По крайней мере, внимание я точно привлёк. А доказательства сделают своё дело.

А мне нужно было отпустить Мел. Я обещал.

Она поняла, что миссия её здесь завершена. Провела пальцами по столу, утопая в поверхности дерева, кокетливо склонила голову и подошла ко мне в своём всё ещё мокром купальнике.

— Спасибо за службу. Теперь ты свободна… — я вынул из-за пазухи браслет и преподнёс девушке на раскрытой ладони.

— Спасибо, что держишь слово… — в голосе было много грусти, хоть она и улыбалась.

Вечно жизнерадостная Мел даже в смерти осталась такой.

— Иди к свету… Этот мир не единственный. Отправляйся в лучший из возможных.

— Так и сделаю, — хихикнула она, наклоняясь ближе ко мне.

Я щёлкнул пальцами, и ладонь, на которой лежал браслет, вспыхнула.

— Спасибо, — шепнула она, и её губы потянулись моим.

Ещё секунда и это был бы самый странный поцелуй в моей жизни. Но призрачная красавица Мел рассыпалась на глазах на сотни тысяч искорок. Нашим губам не хватило мгновения, чтобы сомкнуться. Последнее, что увидел, её улыбающиеся благодарные глаза.

Я сжал пылающую ладонь и взмахнул, рассыпая пепел, в который превратился браслет. Искорки, оставшиеся от Мел, повторили движение, разметав пепел, и рванули ввысь.«К свету».

Так она покинула этот мир навсегда.

Шен, уже закончивший предоставлять доказательства в прямом эфире, подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Наша миссия выполнена. Скоро здесь будет очень много полиции и репортёров. Что будем делать дальше?

Но так далеко я не заглядывал. Чувство опустошения, которое часто наступает после выполнения важной задачи, вытеснило все другие эмоции и разметало все мысли по просторам сознания. И, наверное, я бы какое-то время просто сидел и смотрел в стену, приходя в себя после всего случившегося, но тут дверь распахнулась.

Тот, кто вошёл, не источал угрозы. Его энергия была сложной, но вполне предсказуемой и понятной. Он медленно прикрыл за собой дверь, поднял руки, показывая, что не вооружён и нападать не планирует. Так же медленно и осторожно прошёлся вдоль аппаратной, откуда велось вещание. Улыбнулся, приподнял бровь, выражая уважение и удивление, что мы всё это провернули так быстро и слаженно. Даже похлопал, коротко, мягко. Сел в кресло.

— Могу вас поздравить, — произнёс без издёвок и пафоса. — Я впечатлён.

— Так это вы?.. — пришло осознание ясное и пронзительное. — Вы информатор и, видимо, по совместительству покровитель Линн.

Он усмехнулся, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Не пошло, а очень аристократично.

— Неужели вы удивлены? Я думал, вы давно меня раскусили…

— Ректор готов вас принять, — произнесла миловидная барышня, нанятая на место прошлого секретаря, и улыбнулась приторно-доброжелательно.

Многое произошло за эти три дня после того, как мы побывали в лабораториях. Столько журналистов, зевак и фанатов всех мастей я не видел никогда в своей жизни. А сколько часов пришлось провести, общаясь с представителями правопорядка! Как вспомню, так вздрогну.

Бобби положили обследоваться и поправлять здоровье, Ляся подлатали и через день уже отпустили. Хорошо, что всё-таки заживает на нас как на собаках, главное, не доводить до края и вовремя прибегать к медпомощи.

Отец Ляси приехал и в больницу, и в Школу. Плотный невысокий дядька выглядел типичным бизнесменом из девяностых, но не в период «расцвета», а как раз в наше время, когда нелегальная деятельность переросла в легальный бизнес, и больше не требовалось ездить на стрелки. Всё решалось монетой и авторитетом.

Честно сказать, на удивление, он мне понравился. У меня, как и у большинства людей, было предубеждение к его личности. Но, как оказалось, зря. Он не строил свою бандитскую империю, он был её наследником в далеко не первом поколении, но хотел всё изменить. И справился. Хотя при виде раненой дочери, был готов самолично размазать ректора и расщепить на атомы.

— Проходите, пожалуйста! — секретарь провела меня к двери и пригласила войти.

Он сидел спиной к столу и к входу, ритмично покачиваясь и глядя в окно на кампус. Его самого почти не было видно, лишь частично — нога, сложенная на ногу, и локоть на подлокотнике.

Он повернулся не сразу, позволяя мне пройти, занять место и усесться поудобнее.

— Здравствуйте, мистер Канто. Вам удалось отсохнуть сегодня?

Капальди преобразился в кресле ректора. Должность «надзирателя» всегда была ему мала, это чувствовалось по манере говорить, по жестам и мимике. Он был птицей высокого полёта, а в стенах Школы в должности наставника лишь выжидал время.

— Спасибо за проявленный интерес. Всё хорошо, выспался прекрасно.

— Рад слышать. И, наконец, мы с вами можем поговорить лицом к лицу без камер, расставляя все точки по местам.

— Значит, вы информатор Линн, вы тот, кто помогал нам, студентам докопаться до истины.

— Совершенно верно.

— Но почему вы не взяли всё в свои руки и не сорвали покровы самолично?

Он усмехнулся, упёрся локтями в стол и сложил ладони домиком, занимая уверенную властную позу.

— Вы должны были узнать всё сами, иначе бы могли не поверить. Другие студенты должны были узнать это от равных, а не от нового сомнительного начальства. Если бы я предоставил правду на блюдечке, то, во-первых, без доказательств. Во-вторых, все бы решили, что мы просто делим власть. И это было бы моё слово против его слова. А так вы во всём разобрались, спасли товарища, вскрыли гнойник…

— И рисковал жизнью других товарищей.

— Но всё обошлось.

— А могло и закончиться трагедией, — не стал скрывать укоризненный тон фразы.

— Согласитесь, если бы мне не поверили, и ваш прежний ректор остался у руля, а не сидел сейчас в камере, ожидая суда, всё закончилось бы ещё трагичней. Для большинства Героев. И как итог — для простых людей тоже.

В его словах была логика, но наверняка в такой подаче упускались некоторые факторы. Например, что было проще и удобнее использовать нас, ведь если что-то пойдёт не так, нас можно списать, замяв неприглядные моменты. Если изначально я думал, что ректор прирождённый политик, то сейчас понимал, что ошибся. Прирождённым политиком был Капальди. Но к счастью я не был в его блэклисте, как это было с ректором. А значит, можно обернуть такое соседство себе на пользу. Конечно, он будет пытаться использовать меня и мой дар, но в такой ситуации я смогу назначать цену за услуги. Бесплатно больше работать никто не собирался. Ни я, ни моя команда.

— Кстати, отличная речь! Вы репетировали? — спросил он и подался вперёд, будто ему было действительно интересно.

Не сразу понял, о чём он говорит, но потом осенило. Мой монолог в прямой трансляции, вдохновлённый речью из популярной супергеройской вселенной моего мира, расширенный адаптированный под ситуацию, был чистой импровизацией, но, кажется, вышел довольно удачным.

— Нет, это был экспромт.

— Отличный ход. Вы обратились к миллионам зрителей, обращаясь при этом к Героям. Хитро и красиво. И посыл дошёл до всех адресатов, даже если они не числились в списке.

Не стал благодарить за дифирамбы, решил выждать, к чему эти похвалы. Как правило, такие люди просто так никого не хвалят. И он продолжил.

— Линнея очень переживала, что не может открыться вам до конца. Но мне было важно оставаться за скобками в этом непростом уравнении по тем же причинам, по которым не взял дело в свои руки. Так что не злитесь на девушку. Она очень преданная вам, хоть и смогла сохранить мою тайну до поры. Но другой стороны, вы можете видеть, что она умеет хранить секреты, даже если это в тягость. Это ценное качество, она человек слова. И пусть это прозвучит старомодно, но и человек чести.

Он откинулся назад, расцепил руки, потёр выбритый подбородок и теперь выжидающе посмотрел на меня. Не знаю, посвятила ли Линнея его в мой секрет, он этого никак не выдал. Но мне показалось, что нет, иначе, он бы использовал это как козырь и обязательно намекнул бы.

— Согласен, — коротко и ясно прояснил свою позицию. — Я был строг к Линн, но доверие — та вещь, которую нужно заслужить. И возникает оно со временем, так что, думаю, у нас с ней больше не будет проблем в этой области. Но что насчёт вас? Может, раскроете некоторые карты насчёт себя? Например, кто вы и зачем прибыли в Школу в качестве наставника?

Он едва улыбнулся уголками рта и постучал пальцами, перебирая по столу.

— Видите ли, мистер Канто, есть такие вопросы, ответы на которые не могут быть даны в лоб. Их не принято озвучивать. Но до них несложно дойти самому. Так что предлагаю вам перейти к следующему вопросу, и вам многое станет ясно.

— Если, конечно, этот вопрос не окажется из той области, где ответы не должны быть озвучены?

— Вы умный молодой человек. Задавайте же свои вопросы. На что смогу — отвечу.

— Мастер-ключ Линн — ваша заслуга?

Теперь он улыбнулся по-настоящему. Не очень широко, но вполне осязаемо.

— И, я полагаю, доступ на территорию кампуса представители Ордена Отрицателей тоже получили благодаря некоторой помощи. Например, чтобы подорвать авторитет ректора, подготовить почву к его разоблачению. Не так ли?

— Ваши дедуктивные способности впечатляют, но в данной ситуации я скорее выступил сторонним наблюдателем. К тому же это в итоге сыграло на руку, так как усугубит положение ректора в суде.

— Значит, вот так вы работаете? Позволяя сектантам врываться в кампус, когда там родители, братья, сёстры, бабушки и дедушки. Одним словом, беззащитные люди, которые не обладают способностями Героев? Вы считаете это нормальным?

— Разве я тогда занимал должность ректора? Разве я допустил прорыв? Вы должны понять, что я не работаю с террористами, коими является Орден. И не я дал им доступ. С Линн — да, моих рук дело. Но это ваш прежний ректор взял на работу сомнительных людей, и мы получили огненное шоу с насекомыми. И после этого, подчеркну, после этого на должности наставника мне удалось выяснить, кто в службе безопасности… — он нахмурился, подбирая слово, — крыса, так сказать. И теперь мною будут приняты меры. И полномочия позволят их принять.

— Звучит сомнительно, но пусть будет так.

— Прежний ректор слишком заигрался в местное божество. Парни, которых к вам подослали в подворотне, например, его рук дело. На следующем дежурстве в городе вас могли поджидать люди посерьёзнее. Со снайперскими винтовками, например. Вы не бессмертны…

Озвучил он основную мысль, которую все мы недавно прочувствовали особенно остро.

— Вы ловко жонглируете фактами, — оценил я. — Но если с Линн, например, мне всё понятно, то с вами… Почему должен верить вам?

— Вы задаёте не те вопросы. Разложите ситуацию на простые элементы. Ректор и его спонсоры — наши общие враги. Симбиоз — самый надёжный вид сотрудничества. Так что нам стоит придерживаться одной линии фронта. Так мы сильнее, и понимая, что выгодны друг другу, можем быть полезны и эффективны в борьбе с общим врагом. Будь то Орден Отрицатели, опасные монстры из разломов или таинственные спонсоры бывшего ректора.

— Хорошо. Что же нас ждёт под вашим руководством? Что изменится в Высшей Школе Героев?

— Смотря с какой позиции смотреть. Для зрителей почти ничего не изменится, для студентов изменится многое — их как минимум перестанут похищать и подвергать опасности. Миссии по отлову монстров продолжатся, залатывание аномалий — тоже. Но вы начнёте проходить нормальную боевую подготовку. Ваш мистер Роджерс из своих обтягивающих шорт выпрыгивает, как хочет уже заняться не банальной физкультурой, а подготовкой солдат. Видимо, жажда покомандовать строем слишком сильна. Но он будет неплохим тренером и сносным экспертом по оружию. И по необходимости мы расширим штат.

— Со Школой понятно. А как насчёт подземной лаборатории с монстрами?

— Вот теперь правильные вопросы, мистер Канто, — он указал на меня пальцем и потряс им, подчёркивая, что я попал в точку. — Лаборатория перейдёт под контроль госструктур. Монстров перестанут пытать, будут изучать, но в рамках этических норм, всё по закону, без беспредела и садизма. Безобидных существ, возможно, даже переведут в заповедники. Не исключая при этом наблюдение со стороны учёных и зооврачей, конечно же. Халатность в подобных вопросах чревата.

— А как же так вышло, что госструктуры, — подчеркнул последнее слово, — проморгали карманного тирана у себя под носом, при том, что это проект мирового масштаба?

— Мистер Канто, вы понимаете, что о Героях говорили, сколько я себя помню. И сколько помнил себя мой отец. И его отец ранее. Герои — сказочка, которой развлекали детей, когда те не хотели спать. Вы были легендой. В вас мало кто верил. Реальность Первых Героев периодически ставилась под сомнение. Даже летописи подвергались критике и выносились под жирный знак вопроса. И хоть вашего появления ждали, оно стало для всех сюрпризом.

«Как отопительный сезон, играющий на прочности труб, — подумал я. — Такой же внезапный и мифический».

— Вы здесь сколько? Три месяца с копейками. Разве это срок по сравнению с тем, как долго вас ждали? Вот и пришлось брать всё под контроль несколько запоздало, когда поняли, что ректор выходит за рамки вверенных ему полномочий. Кстати, из приятного. Ваша подруга Агата, вероятно, получит приличную должность при лаборатории, если захочет. Её талант бесценен. Шана тоже получит приглашение. Способности к уменьшению и увеличению живых существ также могут быть весьма полезны в разных областях науки. Эти её карпы в кружке — настоящий шедевр. А ручная панда размером с чихуахуа? Вы видели? Тоже фантастика. Девочка умудрилась мастерски обойти ограничения по размерам домашних животных, одобренных для содержания в общежитии. И умных, находчивых ребят среди вас много. Таланты не должны пропадать. Так что теперь начнётся настоящая учёба и подготовка к реальной жизни. С ответственностью, оплачиваемой работой и привилегиями. Для вас, Героев, только что распахнулись все двери. И я, надеюсь, вы войдете в правильную.

Капальди открыл ящик стола, вынул что-то из коробочки и положил на стол. Пальцами прижал и подвинул в мою сторону. Серебряный значок с Печатью Потока заманчиво поблёскивал, предрекая интересные перспективы.

— Это подкуп?

— Это достойная награда. Вы заслужили.

Перейти в серебряный сектор значило серьёзно продвинуться в возможностях. Простенький, но личный компьютер в комнате, за которым можно собрать ребят. Просторные апартаменты, где опять же мы можем ни в чём себе не отказывать. Велик получше для передвижения по кампусу. А уж какой спортзал и читальня в библиотеке! Про столовую вообще молчу. Но я не торопился принимать «подарок», вдруг за этим последует текст контракта, прописанный мелким шрифтом.

— Вам было обещано, что по результатам внешкольных заданий по устранению монстров и аномалий один студент из команды победителей, набравшей наибольшее количество очков, повысит уровень своей стипендии.

— Но мы проиграли. Третье испытание завалено.

— Изначально так и было, но мы произвели пересчёт очков. Инцидент с древним водным монстром, которого вы встретили по пути на третье задание, незаслуженно прошёл вне зачёта, и мы внесли его в список заслуг.

— Попахивает подтасовкой.

— Не соглашусь. Порой именно так выглядит справедливость. Если вы боитесь, что после этого будете мне чем-то обязаны, то это не так. Вы можете не выказывать мне лояльности. К тому же решение о пересчёте не только моё, но и преподавательского состава. Идею, кстати, выдвинул Стивен Ли Рой. Так что его вам следуют поблагодарить. Так что в данной ситуации не я ваш благодетель. Однако мы с вами преследуем одни цели, и я надеюсь, найдём общий язык.

— Какие именно цели вы сейчас имеете в виду? — на всякий случай уточнил я.

— Безопасность для Героев. Мир для людей. Контроль над аномалиями. Достойное обучение. И доступ к интернету, который обеспечила вам ваша подруга…

— Вы в курсе?

Он усмехнулся.

— А вот это как раз была моя идея. Так что, вы принимаете значок?

Капальди был не так прост, как хотел казаться. Но идти против него причин не видел. Хотя и безоговорочно верить ему тоже бы не стал. Однако выбор сделать было нужно. Тренер всегда говорил: «Не знаешь на чью сторону встать? В итоге встанешь раком».

И я решил не тянуть. Врагов себе я уже нажил, друзей тоже. И хотелось бы, чтобы ряды вторых множились, а первых редели.

Я потянулся вперёд, накрыл ладонью значок и потянул на себя. Блестящий, красивый, стильный. Прицепил на пиджак в то же место, где только что был бронзовый. Новый значок нравился мне больше. Он знаменовал новый статус, уровень влияния и перспективы.

— Вижу, мы договорились, — удовлетворённо произнёс Капальди.

— Не совсем.

Он вопрошающе изогнул блинную седую бровь.

— У меня будет лишь одна просьба.

— Слушаю…

— Ради всего святого, уберите уже от нас надзирателей!

Он сначала не понял, о ком я говорю, а потом, когда в глазах отразилось осознание, гулко рассмеялся. Поднялся и протянул руку.

— Даю честное искреннее… Наставники в жизни студентов будут появляться исключительно по запросу самих студентов и никак иначе. Свято верю, что учитель должен появляться лишь в тот момент, когда ученик готов.

После рукопожатия я уже собрался уходить, но он вдруг замешкался, заметался и попросил задержаться.

— Ничего особенного, но есть ещё одна мелочь, которую хотелось бы обсудить. Сущий пустяк, который вообще, скорее всего, не имеет отношения ни к Школе Героев, ни к аномалиям. Но хотелось бы быть уверенным наверняка. Бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Из соседнего ящика, откуда он достал значок, вынул папку документов. Что-то в ней пролистал и протянул мне несколько фотографий.

— Мы следим за аномалиями и фильтруем ложную информацию. Но тут возник сомнительный случай…

Передо мной была рыночная площадь, где мы встретили Барабашку. На следующем фото карьер на том месте, где раньше стояли палатки.

— Буквально пару дней назад мои люди проверили один участок и выявили запредельный уровень отклонений. Видимо, аномалия повлекла нечто вроде взрыва. Природу явления определить пока не удалось, но то, что перед нами очередной разлом — без сомнения.

Я пролистал ещё несколько фото предполагаемого разлома с разных ракурсов.

— Особе внимание уделите последним фото. На них ваш друг Эрик.

И действительно, на предпоследнем фото он стоял у карьера и что-то кому-то увлечённо доказывал. Лица собеседника с этого ракурса было не видно, и я перешёл к последнему фото.

Меня бросило в жар, но я постарался сохранить самообладание. Высокий мужчина с шарфом и в капюшоне старался скрывать лицо и что-то тоже доказывал Эрику.

— Вам что-то показалось важным? — уточнил Капальди, но я пошёл в отказ, не зная, как комментировать увиденное.

— К сожалению, нет. Эрик с кем-то спорит, не более. Возможно, задолжал денег или, наоборот, придумал как подзаработать.

— Хорошо, — кивнул Капальди, возможно, мне не поверив. — Будем следить за ситуацией.

Мы распрощались, и я вышел из кабинета. И только на улице позволил себе остановиться, продышаться. Не представлял, во что теперь это всё выльется, ведь я очень хорошо знал того, с кем вёл разговор Эрик.

Это был я. Настоящий. Тот я, из своего родного мира. Моё лицо, мои глаза. Моё тело. Которое, по всей видимости, занял Канто Алан Рэй. Парень, чьи моральные устои позволяли поджечь ни в чём не повинных людей.

И теперь мы оба были здесь.

Но я прекрасно понимал, что этот мир слишком мал для нас обоих.

Третья книга завершена. Спасибо всем, кто читает!