— Да шо ты мне чешешь, папаша? — тер лысину бородатый, брюхатый увалень. — Может тебе это, — призадумался, — ебало сломать? Шоб пиздеть перестал.

— Да говорю же тебе, дурень бестолко-о-вый, — убеждал толстяка седобородый собеседник в засаленных лохмотьях и шрамом вместо левого глаза. — Ограбили господина Вражека. Побрили по самое темечко. Гол как сокол. Ищи ветра в по…

— Ага. А я блять золотой гусь с золотыми яйцами. Давай наливай уже. Шо мы сидим сухие?

Дед кивнул.

— Командир! — рявкнул он скучающему молодому человеку, что протирал пустую полку от грязи. — Начисляй давай нам еще по одной.

Молодой хозяин таверны шагнул в сторону уже прилично выпивших посетителей. Без лишних слов он наполнил рюмки прозрачной жидкостью. Гости схватили стопки.

— Будем, — выдохнул мордоворот, и влил в себя спирт. — Хороша-а. А? Хорошая водочка, капитан.

— Ух-х, какая заботливая, — согласился скривившись дед. — Ласковая, как моя первая жена. Земля ей пухом.

— Ну и шо там Бражек? В смысле, Вражек. Да пес с ним. Пусть будет Бражек. Брага. Шо с ним? — толстяк локтями уперся в стойку с серьезным видом. — Только не пизди, пожалуйста. Рассказывай нормально. Шо там за дела такие?

— Да чего, чего? Вражек этот снабжен был алхимией под завязку. Ну ехал себе по тракту. Ну говорит что особо ниче не помнит. Ну это по слухам. — Спешил заверить недоверчивого собутыльника старик. — Я особо в подробности не вдавался. Я тебе тут не сплетни распускать пришел. Я уважаемый человек, отставной военный вообще-то. Да и как я уже раньше сказал. Золото там тоже имелось.

— Скока?

— Тыща.

— Да ты гонишь. Шо ты де-е-лаешь. — Заблестели глаза амбала. Он оперся на здоровенную ручищу. Костяшки все еще болезненно кровоточили, пачкая еще сильнее и без того грязные волосы. — Шо ж ты старый творишь.

— А я то чего? Я те говорю как люди говорят.

— Ты ж представляешь. — С мечтательным видом рассуждал крепыш. — Столько золота, шо в сундук хер насыпешь. Вот это я понимаю. Если брать, то брать по крупному. Это тебе не яблоки по кустам воровать. Это целая стратегия должна быть… — А шо охраны у этого идиота не было?

— Была-а. — Махнул дед. — Так с нее и начали. Вернее если — как начали, так и закончили. Там их в сон как-то отправили. Кто-то сказал, что охрану вообще всю перестреляли из луков.

— Ну дела-а. — Восхищенно протянул крепыш. — Это грамотеи какие-то устроили. Не все так просто. Эх! Вот бы нам с тобой такую светлую голову, а? Да мы, папаша, уже бы целый мир завоевали. Я бы стал новым королем, а ты был бы моим первым советником. Сделал бы тебя Графом. И трахал бы ты какую-нить Графиню с большими сиськами и горя б не знал.

— Ага. — Улыбнулся отставной военный всеми зубами что остались. — И траванули б тебя или кинжал под ребро б сунули. Таких как ты — я имею в виду охочих до власти иль золота, целые кладбища лежат. Авантюристы, твою мать. Ты лучше мне вот что скажи…

— Шо?

— Платить как будем?

— Незнаю.

У наполовину развалившегося здания на окраине города Офрорк, в трущобах рядом с каналом, каждый вечер собиралась своя публика. Люди трезвые и не очень словно пчелы облюбовали улей, на входе которого значилась табличка «Таверна Теплый прием». Вокруг места притяжения в вечерней мгле давно можно было заметить зеленоватую дымку. Вонь от канала уже давно никого не смущала. Напротив — представителям закулисных игр улицы доставляло наличие дурного запаха у воды. Ползли слухи, что с каждым годом аромат усиливался, потому что, в какой-то момент, весь преступный мир Офрорка стал пользоваться услугами сооружения. Местные власти пытались бороться с напастью, но как всегда безрезультатно. Вода принимала всех без исключения, и дно пустым никогда не было.

Однако дурная слава места альтернативного погребения не мешала таверне дышать полной грудью. Теплый прием не зря носил свое название. Было здесь и дешевое пойло, и нужные некоторым личностям знакомства. Отпетых негодяев заведение как будто отталкивало, но мелкая рыба все же плавала. Несколько раз на таверну даже устраивались облавы начальником городской стражи, но взять кого-то более менее серьезного не удавалось.

— И? Шо задумался? Есть идеи?

— Да заплачу я, заплачу. — Ковырялся в лохмотьях старый. — Ты беги, наверное, домой. Жена уже заждалась поди.

Толстяк обрадовался. — Ну ладно. Раз ты угощаешь, то будь здоров. — Он отшатнулся от стойки, и держа кое как равновесие направился в сторону выхода.

— Командир! — Рявкнул седовласый, жестом приглашая хозяина таверны снова к себе.

— Деньги то у меня есть. — Сказал он, когда молодой парень снова оказался рядом. — Только вот я смотрю у тебя стулья так и не отремонтированы после вчерашнего. Давай я их сделаю. В уплату выпивки.

Парень нахмурился. — От чего ж не принять помощь. Давай. — Сказал наконец. — Сейчас принесу молоток и гвозди. Тебя как звать?

— Звать меня, — гордо отвечал ветеран, — Гидеон Гораций Крофт. Я капитан гвардейского батальона ордена ее величества королевы Марии. В отставке. — Последнее слово он произнес уже после того, как парень куда-то ушел.

Некоторое время Гидеон скучал в одиночестве у бара. Изредка отставной ветеран поглядывал на постояльцев, что вели оживленную беседу за столом в дальнем углу, иногда чесал еле видную лысину. В какой-то момент, за стойкой снова показался парень. Он держал в руках охапку гвоздей в лоскуте ткани и небольшой, ржавый молоток.

— Пойдем покажу.

— Да чего показывать то? Я здесь уже не первый раз. И видел все своим глазом. Там эта рухлядь. — Показал он в угол, противоположный выпивающей компании. — Пойду сделаю. Ты вообще я посмотрю не владеешь инструментами. Руки из жопы что-ли?

— Мужик, — резко ответил парень. — Либо чини. Либо плати.

— Ладно-о тебе. Я ж пошутил. Сейчас все будет.

Дальний угол был настолько плох, что у вновь прибывшего путника могла закрасться мысль, будто здесь произошло вооруженное столкновение с применением ударного оружия. И это по самым скромным подсчетам. Стулья были сломаны в самых неожиданных местах, а стол, как выразился бы какой нибудь любитель математики, случайно оказавшийся в подобном бардаке, умножен на ноль.

Гидеон почесал затылок, пригнулся, принялся искать уцелевшие ножки и спинки.

— Ну дела-а. — Взял он в руку кусок деревяшки. — Подписался я конечно. Это я не подумал.

— Слышь, да это все только слу-ухи. Мало кто верит во все эти твои россказни. — Услышал отставной капитан звонкий, нарастающий голос за спиной. — Вот я со своим отцом, — продолжал молодой хлыщ, вставший демонстративно перед публикой и закуривающий походную трубку, — делал определенные дела. Наша свояка сразу видит. Отец на рынке торговал и знает что такое слухи. А я у него многому научился.

Гидеон медленно обернулся и посмотрел в сторону шумной компании, затем продолжил свою работу, но уже сосредоточенно слушая разговор.

— Короче. — Выдохнул обладатель звонкого голоса густой дым из под пышных усов цвета пшеницы. — Делается это так. Находишь какого нибудь недотепу, платишь ему, даешь гнилой овощ или фрукт. Потом этот недотепа орет на весь рынок будто свинья резаная, что у конкурента гнилые овощи. Ну а людям-то жрать все равно что-то надо. — Развел он руками хитро улыбаясь. — Ну а ты опускаешь цену на свой товар. И ставшая нейтральной рыба попадает в твою сеть. Это прикормка, братцы.

— Так а какое отношение твой рассказ имеет к делу? — Возмутился один из слушателей, и отхлебнул из кружки. — Мы тут тебе толкуем, что в городе орудует мститель в маске, а ты нам хвастаешься тем, как людей обманываешь.

— Я вам толкую о том, — улыбался сын торговца потирая усы, и проверяя не опалил ли он их, — что информацией можно ловко управлять. Мститель в маске может оказаться обычной сказкой на ночь. Страже выгодно использовать эту сказку в своих целях. Теперь любой подлец будет трижды думать прежде чем кого нибудь ограбить.

Гидеон, поймав на себе взгляд, стал забивать гвозди в сломанный табурет.

— Ага. Трижды думать. — Засомневался третий голос. — А ты не слышал что старик рассказывал своему дружку? Недавно алхимика какого-то выставили на кругленькую сумму. Поди и чего поинтереснее нашли в его карманах. Вот такие точно не верят в слухи и то, что информацией может управлять какая-то там стража. Эти ребята просто берут и делают. И плевать они хотели на все.

— Ну эта информация действует не на всех. — Спешил ответить оппонент. — Мы с отцом просто очень многое повидали, друзья. Поверьте мне. Это вам не в таверне штаны просиживать. Мы люди опытные, и дело свое знаем.

— Да ты горделивый сукин сын, получается. — Уже более злобно проговорил третий голос.

— Эй, парни. Ну хватит. — Вступил четвертый.

Гидеон продолжал орудовать молотком.

— А чего хватит то? — отвечал ему третий. — Делает из меня идиота, значит. Говорит, что я здесь штаны просиживаю.

— В конце концов, — стукнул по столу еще кто-то. — Если бы все, что ты нам сейчас чесал дружок было бы правдой, то твой отец был бы очень недоволен тем, что ты разбазариваешь семейные секреты. Сам подумай. Если бы ты был настолько умен, насколько говоришь, то стал бы ты нам, кучке протирателей штанов, рассказывать секреты вашего успеха?

— Да это мой отец умный. Я только учусь. — С тревогой в голосе отвечал усач.

— Погоди, погоди, голубчик. Сядь. Отдохни. Расслабься. Чего так напрягся? Ты же сам сказал, что отец тебя многому научил. Выходит ты умный парень. Все прекрасно понимаешь.

— Я не говорил что я умный.

— Говорил. Ты сказал что ты опытный. А опыт означает, что ты чему-то да научился у своего отца. Опыт равен уму. А ты сказал, что ты опытный. Соврал получается?

Повисло молчание.

— Знаешь, почему от канала так несет мертвяками? Молчишь? Так я тебе отвечу на свой же вопрос. Потому что в этом городе регулярно трупы сбрасывают в канал. Трупы тех, кто много знает и много болтает. Ты не похож на первых, но похож на вторых. Хочешь дам тебе совет? Лучше придержи свой поганый язык. А лучше вали из этого города. Здесь слухи быстро распространяются, и если кому-то станет известно, что ты со своим отцом неплохо так зарабатываешь ведя грязные игры, этот кто-то сбросит тебя и твоего папашу прямиком в мутную воду. Усек?

Снова молчание.

— А по поводу мстителя в маске. Слушайте, да пес его знает. Мне тоже кое что известно. Говорят, что он называет себя Черный кот. Забавно да? Черный кот — герой в маске.

— И какой у него мотив? — Спросил третий. — Зачем он этим занимается?

— Незна-а-ю. — Зевнул в ответ собеседник. — Вроде как из светлых побуждений. Хотя верится в это слабо.

— Вот какие светлые побуждения могут быть? — Спросил кто-то. — Ты видел хоть что-то подобное хотя бы раз в жизни? Я вот не видел. Каждый человек в этом мире сам за себя. Все остальное — бред сумасшедшего или детские сказки. Это только в сказках добро просто так делает добро. И что? Думаешь, что сказка ожила и стала былью?

— А почему нет?

— Да ну-у…

— Ну смотри. Много лет назад в одной деревушке орудовал зверь.

— И?

— Люди думали, что это волчара убивает местных. Но вот только один опытный сыщик смог доказать, что перед тем, как тело расчленяли, жертву несколько часов насиловали.

— И?

— Что и? Когда нашли того, кто этим промышлял ему задали простой вопрос. Зачем? И знаешь что он ответил? Просто так. Потому что мне это нравится. Ну так вот. Почему не может появится в городе человека, которому просто нравится наводить ужас на преступников? Просто так. Забавы ради.

— Такая себе забава.

— Ну так и расчленение и изнасилование бедных селян тоже.

Вдруг послышался голос хозяина заведения. — Таверна закрывается. Собирайтесь.

— А ты мил человек, веришь в существование мстителя в маске, которого в народе называют черный кот? — Задал вопрос сын торговца.

— Если я отвечу, ты покинешь заведение?

— Непременно.

— Хорошо. Вот что я скажу.

Гидеон развернулся в сторону компании и подошедшего к ней хозяина заведения.

— Этот мститель, если он существует, в скором времени будет кормить рыб. Потому что преступники тоже не дураки. Они прекрасно понимают, что им был брошен вызов. Но я все же склоняюсь ко второму варианту.

— К какому?

— Этот мститель просто легенда, которую придумали напуганные горожане. Легенда, которая вселяет в них надежду, что есть кто-то, кто в состоянии их защитить от беззакония, но…

— Но?

— Все это чушь собачья. Я ответил на твой вопрос?

— Ответил.

— Убирайтесь…

Участники спора выходили из заведения нехотя, с явным намеком, что не прочь продолжить застолье, но парень принял решение окончательно. Тогда кто-то из гостей уже находясь в дверном проеме предложил закупиться на последок жидким провиантом.

— Гулять так гулять. На дальнюю дорогу! — И присвистнул.

Его поддержали, и владельцу заведения ничего не оставалось, как вернуться за стойку, взять пару бутылок, и вручить их энтузиасту. Тот, понятное дело, обрадовался положению дел, отсыпал монет, и вывалился последним на улицу.

Гидеон, явно раздосадованный тем, что таверна закрылась, а дело не сделано, пожал плечами, и продолжил работу.

— Мужик. — Послышалось позади. — Забыл как тебя зовут.

Одноглазый обернулся.

— Можешь остаться. Утром закончишь. Не безопасно сейчас шататься тебе по городу.

— Спасибо мил человек. Это ты верно заметил. Меня Гидеоном звать, если забыл.

— Можешь щепками укрепить пламя. — Владелец таверны жестом указал в сторону догорающего камина. — Хотя я могу и угля подкинуть.

— Да ладно. Чай не замерзну.

Но хозяин заведения пропустив фразу старика мимо ушей, взялся за жаровню. Гидеон решил подхватить инициативу, и сгреб в охапку все деревянные части, что не подлежали восстановлению, поднес к очагу.

Через какие-то десять минут ветеран лежал у жаровни на импровизированном лежаке из грязной перины и каких-то тряпок, засыпал. Он уже почти провалился в зыбкий сон, как в дверь постучали. Гидеон проснулся, но виду не подал. Он услышал медленные шаги, что словно удары молота били по голове. Сказывались выпивка и возраст.

— Кто?

Послышался скрип, а за ним в помещение ворвался сквозняк, но только на миг.

— Говорил я тебе, чтоб ты больше не убегал из приюта?

— Говорили, господин. — Пищал некто. Судя по всему голос принадлежал мальчику.

— Говорил, что ночью в трущобах может быть опасно?

— Говорили, господин. — Уже тише и с грустью отвечал все тот же голос.

Гидеон перевернулся на другой бок и в действительности увидел то о чем подумал. В зале стоял невысокий мальчонка лет двенадцати. Юнец дрожал ни то от страха ни то от холода.

— Следуй за мной. — Тихо произнес хозяин заведения. Они направились к лестнице, и вскоре шаги стихли.

Парнишка шел за человеком виновато опустив голову, считал ступеньки. Потом семенил за ним по плохо освещенному коридору, размышляя о том, что его может ждать по возвращению в дом сирот.

— Я надеюсь, что у тебя была веская причина прийти сюда в столь поздний час, Фанагор? — Задал вопрос мужчина, закрыв за собой дверь в комнату, и пристально посмотрев на мальчика. Тот не выдержал.

— Помогите мне, пожалуйста, господин Монро. — Задыхался. — Мне очень нужна его помощь. Я все что угодно сделаю, чтобы спасти ее. Мне неважно кто встанет у меня на пути. Я бы жизнь отдал за нее…

— Ну для начала, — зажег единственную свечу на столе хозяин таверны, — присядь. — Он указал молодому посетителю на стул, что стоял недалеко от одной из кроватей. Мальчик быстро подошел, сел.

— Она заболела, господин Монро. Она в большой опасности.

— Зови меня Грисельд.

— Грисельд… — Господин Монро. — Не унимался мальчик. — Она заболела. Очень сильно заболела чумой. Ее отец говорил мне, что с ней будет все в порядке, но я же видел, что с ней хуже. Я ничего не сделал, господин Монро, Грисельд.

— Отец вызывал лекаря?

— Вызывал. Лекарь приходил и не раз. Он сказал, что болезнь эта, болезнь, то есть чума, ну или болезнь. В общем он сказал, что болезнь эта не заразна для остальных людей, но он сказал что ей нужен уход и лекарства. Много лекарств. Ей с каждым днем становилось хуже. — Фанагор скривился и сжал кулаки. — Я видел это, а он мне врал. Ее отец врал мне. Говорил, что она поправится. Но лучше не становилось. Я видел это. И потом…

— Что было потом? — Сел на соседний стул Грисельд, и мальчонка заметил в свете пламени гематому, что растеклась по левой скуле, и плавно перетекла под черную бороду.

— Потом они оба пропали. Господин Монро, вы ранены?

— Пустяки. — Улыбнулся Грисельд. — Вчера повздорил с посетителями.

— Я им! Вы только скажите! Я им все ребра переломаю! Мы с Черным котом защитим вашу таверну!

— У него есть дела поважнее. В конце концов, если бы я не был в состоянии себя защитить, то мою таверну уже бы давно разграбили. Не переживай за меня. Давай лучше вернемся к твоему делу.

— Я навещал ее. Ее отец — господин Ариан Гато всегда впускал меня. Я приходил, приходил. Пару дней назад я пришел и мне никто не открыл. Я пришел на следующий день, и мне снова никто не открыл.

— Ты не думал, что они просто решили уехать? — Нахмурился Монро. — Или куда проще, что их просто не было дома?

— Думал. Вот только она бы мне точно сказала, что отец собирается ее увезти. — Встал в позу Фанагор. — Поймите, с ней что-то случилось. Я это чувствую. Я приходил в течении двух дней в разное время. — Мальчик замешкался. — Я ходил туда три дня. На второй день вечером я бросил маленький камень в окно, где находится ее комната, хотел дать знать что я рядом. И я разбил его случайно. Я убежал после этого. Признаюсь честно. Я не хотел чтоб так вышло. Утром я снова пришел туда. Я хотел залезть туда в это окно. Я звал ее. И мне никто не ответил. В обед я тоже приходил. Если бы я встретил господина Гато, то извинился бы и нашел деньги на новое окно, но…

— А о ее отце что ты можешь мне сказать? Какой он человек?

— Он грустный. От него я стал чувствовать в последний месяц запах спиртного. Он какой-то очень…

— Странный? Измученный?

— Да.

— На первый взгляд ничего необычного. — Утвердил Грисельд. — Отец девочки переживал из-за того, что его дочь тяжело больна. Она ходила?

— Последние несколько месяцев она лежала. А когда я видел ее в последний раз, она смотрела мне в глаза так, как будто видела меня в последний раз. — Мальчик заплакал. — Мне больше не к кому идти. Только он сможет мне помочь.

Монро задумался.

— Тебя уже ловили на том, что ты убегал из приюта?

— Ловили. — Всхлипывал Фанагор. — Несколько раз ловили. Последнее время я часто убегаю. Меня каждый день ловят. Воспитатели сказали, что закроют меня и я больше никогда не смогу выйти из этой тюрьмы. Я больше никогда ее не увижу. — Теперь Фанагор рыдал. Казалось, что плач мальчика заполнил собой всю таверну. Монро присел на одно колено, накрыл кисти рук юного гостя своими.

— Любишь ее?

— Больше жизни!

— Я передам все до последнего слова. Отец мог повезти ее в лечебницу.

— У него нет на это денег! Я знаю! Она мне рассказывала! Он мог повезти ее только на кладбище! — Рыдая, мальчонка бросился в объятия Грисельда.

— Все будет хорошо, парень. — Грисельд обнял мальчика как родного. — Все будет хорошо.

— Спасибо вам большое, господин Монро. Простите. Я не могу вас называть Грисельдом. Я вас очень уважаю. Я так вас люблю. Мне больше не к кому идти. Простите меня, пожалуйста…

— Не извиняйся. — Прошептал Монро. — Оставайся здесь. Ты не голоден?

— Нет. Я не могу есть. — Уже тихо всхлипывал мальчик.

— Хорошо. Адрес скажешь?

Офрорк — город трущоб изъеденных дымкой, что накрывает улицы каждую осень. По грязным ночным аллеям уже не курсировали экипажи, а конные разъезды стражи были настолько редки, что любой желающий мог пустить в ход кинжал. Зловещее поселение, небезопасное, но было в нем и что-то притягательное, таинственное. Контуры высоких строений расплывались в вездесущем тумане, а лужи отражали свет окон. В полночь сердцебиение каменного монстра замедлялось, он затихал. Иногда в пустоте можно было услышать чей-то душераздирающий крик. Так город охотился, насыщая себя кровью. Утром станут видны последствия. Утром станет ясно кто не спрятался, кто не оказался достаточно хитер, чтобы противостоять законам джунглей.

Иногда тоскливый Офрорк мог отпустить с миром и не пускал кровь задержавшемуся в гостях путнику. Иной раз и пьяница найдет дорогу домой, ляжет спать. Вот только горожанин, скитающийся по ночным бульварам знает, какую цену может заплатить. Выпивоха, косо шагающий сквозь тьму на утро поблагодарит судьбу за то, что все обошлось. А пасмурный зверь вдохнет полной грудью осенний воздух и продолжит убивать. И как бы представители закона не старались помешать ему, город будет терпеливо ждать своего часа.

Уже было далеко за полночь, когда к одному невзрачному, уставшему от времени дому, подъехала массивная карета. Коренастый мужчина лет тридцати с густой бородой, усами, в металлической кирасе, поблескивающей в свете факела, приземлился на брусчатку прямо на свои две. Одной рукой человек держал источник света, другой придерживал забрало, что намеревалось предательски упасть в самый неподходящий момент. Поправив круглый шлем, господин развернулся на каблуках, и вытянул руку. В теплую пятерню из темноты легла женская ладонь. Девушка спрыгнула. Спутник хотел поймать ее и тут же прижать к себе, но девица проворно увернулась, оставив сопровождающего с носом. Такие как она, являлись воплощением издевательства матери природы над мужчинами. Такие как она, могли гореть на костре за свою красоту. Прекрасный, ядовитый цветок, что влюблял в себя если не с первого, то со второго взгляда точно.

— Лукас, что ты делаешь? — Нежно спросила она у него. — Ты же не думал, что сможешь поймать меня?

Слова обожгли ему сердце. Это случалось уже не впервые, но он знал с кем имеет дело.

— Конечно нет. — Весело ответил Лукас. — Я и не думал.

— И не думай. — Улыбнулась девушка, откинув назад темные волосы. — А то в следующий раз думать будет не чем.

Он промолчал, мысленно раздевая ее, скользя глазами по черному доспеху из кожи, пухлым губам, впалым скулам, зеленым глазами, что казались еще больше чем днем.

— Так и будешь стоять? Сундук! — Щелкнув тонкими пальцами, молодая особа направилась к дому. Пару секунд он наслаждался ее пятой точкой, но вскоре взяв себя в руки стал доставать металлический ящик из транспорта.

— Меч бы не забыть. — Буркнул себе под нос.

Дом встретил гостей дуновением ветра — ни света, ни признаков жизни. Обитель пустоты. Сквозняк, что хозяйничал в темноте, шевелил усы слегка уставшего мужчины, трепал волосы объекта его вожделения.

— Ну вот мы и на месте. — Рухнул он прямиком на ларец чуть не уронив факел, а также поправляя забрало, которое на этот раз все таки щелкнуло его по носу.

— А чего так дует? — Недоумевал.

— Проверь. — Серьезно ответила девушка. — Ты же не хочешь, чтобы я замерзла. — Дополнила она мягче.

— Конечно не хочу. — В его голосе чувствовалась нотка веселого азарта, что она сразу заметила. После того как Лукас ушел, она нашла печь, заперла входную дверь, а вскоре, как только он вернулся, вопросительно на него посмотрела. Завидев ее недовольное, полное похоти, как ему казалось, лицо, Лукас улыбнулся.

— Окно разбито. В соседней комнате.

— Прекрасно. — Ползли глаза девушки к потолку. — Как будешь меня греть? — Улыбнулась.

— Ну я… — Явно не ожидал такого вопроса мужчина. — А какие есть варианты?

— Дубина, здесь камин есть. — Бросила она прицельный щелчок по носу, и угодила, видимо, между ребер.

Ах, точно. — Лукас бросился к квадратным контурам у нее за спиной стараясь не подавать виду, что малость растерялся. Девушка ехидно усмехнулась, шагнула в сторону, а он мысленно бранил себя за оплошность.

После того как огонь заполнил собой все пространство каменного короба, красавица села в приглянувшуюся ей кресло качалку, вытянула длинные ноги, вздохнула. Лукас отбросил мысли о ее ногах, вставил факел в металлическое крепление у камина, сел на соседний стул.

— Не разбил? — Взгляд искусительницы пал на деревянный сундук.

— Я старался быть аккуратнее. — Снял надоедливый шлем спутник.

— Оно и видно. — Зевнула девушка.

— Как думаешь, — отстегнул ремень с мечом Лукас. — Здесь еще есть кто-то кроме нас? Окно разбито так-то.

— Ну если и есть, то ты же здесь для того, чтобы меня защитить. Ты же один из лучших мечников этого города. Или это не так? — Сладкий яд ускорил его дыхание.

— Я нашел небольшой камень на полу у кровати. Как будто сюда кто-то специально наведывался.

— И что с того? Даже если кто-то вынес этот дом перед тем как мы пришли. Какая разница?

— А что если этот кто-то затаился? — Не унимался Лукас, обнажив меч и положив его лезвием себе на колени, но представляя вместо него ее ягодицы.

— Сомневаюсь, мой защитник. Разбивать окно в пустом, на первый взгляд, доме — крайне не осмотрительно. Пустые дома иногда не такие уж и пустые. А разбив окно, можно наделать шума.

— Я все же пойду еще раз осмотрюсь. — Решительно заявил мечник.

— Сходи, сходи. — Просияла в отет девушка. — Времени у тебя полно.

Лукас встал, взял факел в левую руку, оружие в правую, и отправился на обход здания. Через какие-то десять минут он вернулся, и не то с досадой не то с облегчением, сказал:

— Похоже ты была права. Действительно никого нет.

— Ну вот, мой рыцарь. А ты напрягся раньше времени. — Кокетливо отвечала девушка. — Я же говорила тебе, что все здесь в порядке. Мы можем сидеть и просто ждать. Нам больше делать ничего не надо. Дело сделано. Ты получишь свои деньги, а я получу то, что заслужила по праву.

— Справедливо. — Согласился Лукас, и сунув клинок обратно в ножны, установил факел на прежнее место.

Спустя пол часа сквозняк прекратился, а пламя камина окончательно окрепло. Над очагом висела тишина, нарушаемая иногда лишь стрекотанием поленьев внутри жерла. Тишина, позволяющая мужчине остаться один на один с самим собой. С задумчивым видом он, охраняя покой дремавшей красавицы, размышлял о том, кого бы она себе предпочла в пару.

— Рыцарь? — Практически беззвучно произнес он. — Обворует. Только на словах они все благородные. Она это знает. При первой возможности она прикарманит все, что он нажил. Ловкий и изобретательный убийца? Посадит. Она же… — Улыбнулся он. — Ей везде рады. — Он нахмурился — потому что ему показалось, что он нащупал нужный вариант:

— Черный кот? — Рука сама собой легла на рукоять меча. — Черный кот — любопытный мужчина, завидный жених. Бесстрашный герой в маске, что наводит ужас на таких как мы. Надеюсь мы встретимся, кот.

— Что? — Открыла она глаза и потянулась. — Что ты там бормочешь, милый?

— Подумал о тебе, солнышко. — Бросил он с нежностью в голосе и моментально пожалел.

— Значит твой член опять управляет твоими мыслями. Это ли не повод его отрезать? Чтобы он не мешал тебе стеречь сундук.

Он хотел ей ответить, понимал, что это очередная провокация. Гнев разрывал его душу на части, но вместо яростного ответа последовало:

— Я стерегу сундук… — Послушай, Жанна. Я делаю свою работу. Только и всего.

— Рыцари меня не интересуют. — Как бы между прочим сообщила Жанна. — Ты тоже. Ты конечно сильный, воинственный. Держу пари и член у тебя что надо. Да ты не красней. Я с тобой откровенна сегодня. — Уселась девушка поудобнее. — Но таким как ты с такими как я лучше дел на этом фронте не иметь.

— Почему же? — Он сказал это резко, не смог сдерживаться. Снова словесный удар под дых. Сопротивление сломлено. Сердце безжалостно украдено и пыткам будто нет конца.

— Ну ты же чувствуешь, что это опасно.

— Опасности мне не страшны. — Гордо заявил Лукас, хотя внутренне уже понимал, что угодил в паутину к чудовищу.

— Ну так а что ты можешь предложить мне, милый? Подумай. Ты сильный, воинственный. Это все? — Ее гипнотический голос сводил с ума. В какой-то момент, он обратил внимание, что она смотрит ему прямо в глаза закусив губу. — Вижу ты молчишь. Воображение разыгралось?

— Ни сколько. — Соврал мужчина.

— Да ладно тебе. — Заливалась Жанна. — Ты же взгляд с меня не сводишь, рассуждаешь. Ловкого и изобретательного убийцу, говоришь? Я бы не выбрала. Нет.

— Почему?

— Он бы меня убил. — Девушка хохотала, а Лукас улыбнулся.

— Он бы убил тебя, потому что устал бы смотреть на то, как все любуются твоей красотой, а любой диалог подобный нашему сегодня, расценивался бы им сама знаешь как…

— А ты умеешь делать комплименты. — Похвалила мечника Жанна. — Возможно не все с тобой потеряно.

— Ну раз ты слышала все, и все карты у тебя на руках. Что на счет Черного кота?

— Ставки растут, а? Решил зайти с козырей?

— От чего бы и нет. — Развел руками Лукас.

Она оперлась на колени локтями, маня его указательным пальцем, сближаясь. Он тоже потянулся к ней, понимая, что грудь сейчас может разорваться от боли. Она взяла его ласково за две руки и прошептала на ухо:

— Я бы хотела, чтобы он схватил меня сзади прямо за волосы, и трахал до тех пор, пока у него не закончились силы.

За спиной мечника раздался грохот. Что-то разбилось. Ваза? Лукас вскочил, обернулся. Лицо его пылало. В руках он сжимал меч.

— Ариан Гато? — Сурово спросила Жанна у темного силуэта. Молчание.

— Убей его.

Ослепленный яростью словно пес сорвавшийся с цепи, он ринулся вперед. Он хотел выплеснуть всю ненависть на неизвестного отбросив все сомнения, держа оружие прямо перед собой, сконцентрировавшись на цели. Стал слышен свист, который буквально за секунду разорвал ушные перепонки ожесточенно рвущегося в бой Лукаса, и мужчина безжизненно рухнул на деревянный паркет в позу крокодила, сломав себе после смерти шею и челюсть. Он погиб мгновенно. В левом глазу торчал арбалетный болт.

— Что в сундуке? — Холодно задал вопрос неизвестный. Девушке было страшно, но ей почему-то это нравилось. Не вставая с кресла, она спокойно ответила:

— Алхимия.

— Заперто?

— Не заперто.

Очертания приобрели более менее явную форму после того как неизвестный сделал пару шагов в сторону девушки. Затем, когда мужчина переступил через труп, на него снизошел свет. Перед Жанной стоял человек во всем черном. Ей сложно было оценить степень его защиты, но на первый взгляд практически все элементы доспехов убийцы были выполнены из кожаных материалов, если не брать во внимание койф, слегка видневшийся из под тканевого капюшона, и сделанный из тончайшей металлической сетки. Когда мужчина подошел ближе, из под плаща стала видна легкая бригантина — доспех из небольших стальных пластин и основы из жесткой кожи. Такие доспехи она узнала сразу. Они не стесняют движения, но защита у них не самая лучшая. Неизвестный поглаживал разряженный арбалет, старался держать подбородок низко, но девушка все равно увидела, что лицо его скрывает маска палача, острый кончик которой очевидно срезан, или аккуратно уложен под броней для головы. Нападавший открыл сундук, спросил:

— Это все? У Вражека было больше.

— Все что осталось.

— И что вы здесь делаете? — Сундук закрылся после его слов.

— Мы ждали. Мы выследили того, кто напал на несчастного алхимика. — Развела руками Жанна, заставляя уголки его губ ползти в ширь.

— Не похож твой друг на представителя закона. — Продолжил допрос человек в маске.

— Также как и ты.

— А я и не говорил, что представляю закон. — Он убрал оружие за спину, пристегнул на какой-то ремень, как ей показалось, двинулся в ее сторону.

— Будете пытать слабую девушку, господин? — Жалобно вскрикнула Жанна, и мгновенно встала с кресла.

— Ты хотела сказать лгунью. — Он толкнул ее левой рукой, и она приземлилась обратно.

— От чего же? — Быстро заговорила девица. — Я не лгала вам. Мы с Лукасом прибыли сюда, обнаружили этот сундук, решили дождаться утра.

— Конечно. — Он влепил ей пощечину. Да такую, что в ушах зазвенело. — Не делай из меня дурака. Я видел как твой друг тащил сундук к этому дому. Повторяю вопрос. Что вы здесь делаете?

Она увидела ее. Из под плаща пониже ключицы на долю секунды показалась стальная брошь. А может серебряная? Брошь была выполнена в форме кота, готовящегося к прыжку. Животное щерилось, а после скрылось под тканью.

— Так ты тот самый Черный кот. — Просияла молодая особа, и пристально посмотрела ему в глаза. — Я удивлена, а удивить меня сло-о-жно. Что будешь делать? Изнасилуешь меня? Черный кот — насильник и убийца в маске, которого добрая часть горожан считает героем. Этому городу уже ничем не помочь. — Последнее предложение было сказано с явно фальшивой досадой.

— Ты права. Этому городу уже ничем не помочь.

Девица расхохоталась:

— Ты сильный, быстрый, ловкий. — Чувственно и с удовольствием пела красавица. — Смотри как ты уделал этого болвана? Многие девушки мечтают о тебе. Я тоже. — Рывком она подскочила к нему, впилась своими губами в прорезь, где были его, нащупала левой рукой прибор, а правой обняла за талию. Поцелуй был настолько сладок, что защитник слабых и угнетенных провалился в любовный омут с головой. Руки сами обхватили талию, повинуясь инстинкту. Прошел какой-то миг прежде чем он понял, что область ниже левого ребра обожгла невероятная боль. Человек в маске наотмашь попытался садануть обольстительницу правой рукой, но она ушла от удара, нырнув под противника. Он решился выхватить оружие, что висело на поясе, но попытка оказалась провальной. Молодая особа стояла справа от соперника, держа в обеих руках его короткий меч. Она совершила выпад, а он быстрый кувырок назад прямиком к убитому. Черный кот поднял оружие с пола.

— У тебя дырка в боку. — Издевалась Жанна.

Неизвестный выдернул кинжал, бросил на пол, припал на одно колено, застонал. Броня тут же окрасилась в бордовые оттенки, а девица воспользовавшись случаем подобно кошке подскочила к жертве, и обрушила лезвие сверху вниз на врага. Противник в последний момент подставил клинок и увел линию атаки от себя вправо. Теперь они стояли друг напротив друга. Жанна разминала шею, человек в маске держался за раненый бок. Меч Лукаса был заметно тяжелее и длиннее, чем тот, что украла мерзавка, а подлая рана, казалось, забирала все силы. Наконец, девушка сделала свой ход. Она нанесла три рубящих удара. Первый был снизу слева. Второй в голову. Третий снова снизу. Он отбил нападение, но далось это с трудом. Она двигалась быстрее. Заметно быстрее. Снова атака. Раз, два, три. Клинки высекли искры. Он снова защищался. Раз, два, три, четыре. Последний взмах меча был направлен в область ранения. Он отскочил назад. Меч нападавшей провалился в пустоту, и человек в черном занеся клинок ударил сверху вниз, намереваясь кончиком попасть ей в темечко. Металл столкнулся с деревянным покрытием, потому как девушка все еще была быстрее. Она совершила кувырок в сторону и приземлившись, попыталась наотмашь ударить оппонента в ногу. Враг поднял конечность в последний момент, и ощутил дуновение ветра под сапогом. Он ударил ее навершием по лицу, сбив девицу с ног. Лежа на спине, жертва пыталась пятиться назад. В голове Жанны все плыло, а локти кровоточили от удара о дерево. У горла возник клинок победителя.

— Только дернись. — Ледяной голос, звучащий будто из самой преисподней, явно дал понять, что шутки кончились. — Одно неверное движение. Только одно.

Он поднял свое оружие, убрал его обратно туда, где ему самое место.

— Теперь медленно, медленно, поднимайся. Я сказал медленно. — Повысил он тон после того, как кровавый локоть заскользил. — Хорошо. Садись обратно.

Она села. Грудь ее вздымалась. Хотелось пить.

— Еще раз. Что вы здесь делаете?

Девушка достала серый платок, вытерла со лба кровь.

— Проклятье. — Жидкость снова показалась на свет, и красавице пришлось приложить шелк снова, но на этот раз держать.

— Мы пришли сюда для того, чтобы выполнить условия нашей сделки.

— Кто вы такие?

— А ты нетерпелив, красавчик. Дай отдышаться, и я сделаю все-е что захочешь. И расскажу тоже.

— Повторяю вопрос. — Утвердил Кот. — Кто вы такие?

Жанна вздохнула:

— Меня зовут Жанна Мейсер, а этот доблестный воин наемник по имени Лукас. — Бросила она в сторону трупа. — Мы здесь, — продолжила девушка… — чтобы выполнить условия сделки между Арианом Гато и теми людьми, что ограбили господина Вражека.

— Что за сделка?

— Господин Ариан Гато пребывал в отчаянии некоторое время назад. Дело в том, что его дочь Сабрина Гато тяжело заболела…

— Продолжай. — Мужчина воткнул кончик оружия в пол, облокотился, проверил ранение.

— Условия сделки предельно понятны. Ариан Гато жертвует своей свободой взяв на себя вину за ограбление алхимика. Взамен он получает возможность исцелить свою дочь.

— Мерзавцы. — Тяжело вздохнул Кот.

— Это почему же? Сделка вполне честная.

— Девочка останется на улице.

— Но она останется жива! — Возразила тут же Жанна. — Видишь ли, Котик — не все люди благородны, и я придерживаюсь мнения, что если можешь что-то делать, то не делай это бесплатно.

— Неужели тебе не жалко этих несчастных.

— А я думала ты умнее. — С нескрываемым удовольствием ответила девица. — Конечно мне жаль. — С издевкой продолжила Жанна. — Мне жаль всех несчастных. Мне жаль тех, кто спивается в этом городе. Жаль тех, кто не может найти выход из темного дремучего леса или погибает от рук проходимцев вроде тебя. — Ее взгляд упал на тело, под которым уже расползлась внушительного вида лужица. — Мне жаль, — убрала она ткань от лица, и расплылась в довольной ухмылке… — но это жизнь. Хочешь ты этого или нет, но тебе придется смирится с этим.

— Вы здесь представляете интересы людей, укравших алхимию у Вражека. Что должен был сделать Гато?

— Просто прийти сюда.

— Просто прийти?

— Видишь ли, Котик. Я наверное забыла сообщить, но я работаю на стражу.

— Вот как?

— Да. Спасибо, что не убил.

— Выходит, что ты работаешь на два лагеря, а также раскроешь одно из самых крупных дел Офрорка. — Кивал человек в маске.

— Умница. Можешь когда хочешь.

— А что начальник стражи?

— О, об этом можешь не беспокоиться. Он проникнется историей бедного отца, который решился на преступление ради своей несчастной, умирающей девочки, и возможно даже не повесит господина Гато.

— А что если я прямо сейчас свяжу тебя, и передам страже, а потом о вашей сделке узнают представители закона?

— Ну тогда она умрет. Сделке конец. Ты думаешь, что я работаю в одиночку? Пойми, глупенький одну простую вещь — это его выбор. Он сам пошел на это. Никто ему не виноват. — Она буквально трепетала от того, как лицо под маской, очевидно, разразилось гримасой отчаяния. Так быть не должно. Это не правильно.

— Хорошо. — Прорычал Кот.

— Уже уходишь? Я бы на твоем месте побыстрее обратилась к лекарю. Истечешь кровью. А я бы не хотела этого. Нравишься ты мне.

— Я и не из таких переделок выбирался. Так где, говоришь, девочка? На лечении?

— В центральной лечебнице. Третий этаж. Доктор Хонц. — Он молчал, но недолго. — Если обманула, убью.

— И тебе счастливого пути…

Спустя каких-то пару часов левая штанина стала мокрой. Первое время Кот зажимал ранение, справлялся с болью, но вскоре кровотечение усилилось, мука стала невыносимой, и он убрал ладонь. Глядя на рассветную радугу и очерки зданий города, что материализовались один за другим из пасти тьмы, он всхлипывал.

— Да где же ты? — Бубнил себе под нос. — Где?

Из трехэтажного дома на крыше которого сидел окровавленный человек, вышел горожанин, закрыл за собой дверь, засеменил куда-то прочь. Потом утро окончательно вытеснило ночь, и черное стало серым — сумерки рассеялись. Накрапывал дождь, а человек в плаще и коже продолжал ждать. Он натянул сильнее капюшон, поправил маску. Теперь уже можно было рассмотреть черепицу каждого из домов улицы, входные двери, окна некоторых построек, уставшую от времени каменную кладку, грязь, лужи мышиного цвета. Внизу появились еще люди. Некто закурил, глядя на то, как девочка перепрыгивает мелкие водные преграды одну за одной. А вот и первый транспорт. Извозчик, полноватый, розовощекий спрыгнул с пустой телеги, запряженной худой лошадью, выругался, стал хлопотать над колесом. Через какие-то пару минут он вернется на свое место, и транспорт поедет дальше, оставляя за собой две параллельные линии, заполненные в некоторых местах дождевой водой. Девочка остановится рядом с углублением, что осталось после лошади, взглянет в мутную слякоть, обернется, и попрыгает куда-то дальше по улице. Город ожил. На улицу повалило заметно больше народу, как человек в маске вдруг увидел мужчину в грязных лохмотьях и кожей цвета спелого помидора. Тот шел озираясь по сторонам, намереваясь будто скрыться от посторонних глаз, но тем самым только привлекал внимание человека в черном. Мужчина проворно добрался до входной двери, и пока искал ключ, копаясь в старой сумке, к нему обратились:

— Ариан, давненько тебя не видел. — За спиной господина Гато стоял коренастый мужчина в соломенной шляпе. В руке рыжебородый крепыш держал перевязанный бечевкой мешок.

— Да, — Обернулся с досадой Гато, — были кое какие дела.

— Как Сабрина? Женушка моя напекла блинов. Может я принесу после обеда? Ты что усы сбрил?

— Не надо, я итак тебе должен. Вот ищу возможность… — Да, сбрил. Они мне разонравились.

— Ах да. Долг. — поменялся в лице здоровяк. — Ты с этим не затягивай. Нашел работу?

— Слушай, я, я… — Метался Гато. — Я нашел работу. Отдам с первого жалованья.

— Хорошо. Ты просто меня тоже пойми. Мне надо семью кормить. — Заключил сосед.

— Я понимаю, дружище. Я все отдам. Блины, блины. — Он поразмыслил. — Хорошая идея. Сабрина будет рада.

— Отлично. Ну жди после обеда.

Дождавшись когда рыжебородый уйдет, Ариан покопался еще в сумке, недоверчиво поглядел вокруг, сделал глубокий вдох, постучал. Дверь открылась, и господин Гато вошел внутрь.

Кот уже не мог терпеть боль. Область вокруг ранения стала неметь, а нога отниматься. Через какие-то пять минут в голове человека в черном все будет плыть, а на землю из царства забвения его вернет грохот. За грохотом последует крик, и из дома напротив кубарем выкатится господин Гато. Он будет лежать прямо посреди улицы, а на левой щеке пострадавшего человек в маске заметит пунцовую, кровоточащую ссадину от каблука. Жанна выйдет на улицу наперевес с мечом. Легкой походкой она доберется до лежавшего в грязи господина, приложится пару раз ему по ребрам, плюнет на несчастного:

— Ты сгниешь в темнице, сука. Эй вы! — Обратилась она к людям, кое кто из которых уже приготовил вилы. — Я Жанна Мейсер! Я представляю закон в этом городе! — Она достала откуда-то сверток пергамента, и развернув, подняла вверх над головой. — В моей руке грамота на поиск преступников, ограбивших караван алхимика Вражека. Слыхали про такое преступление? Этот человек арестован по подозрению в ограблении. Ты! — Бросила она суровый взгляд на парнишку лет шестнадцати. — Сообщи в стражу, что Жанна Мейсер поймала преступника. Сообщи, что в доме труп. Живо! — Молодой парень сорвался с места, оставляя позади разлетающиеся комья грязи.

— А с тобой я еще не закончила. — Склонилась она над скрюченным от боли человеком, убрав грамоту обратно. — Ты будешь долго гнить в тюрьме за свои злодеяния. Поднимайся. — Мягко сказала девушка, взяв его за шиворот. — Я сказала поднимайся. — С силой потянула она вверх. Вершительница правосудия и ее пленник вернулись к дому. Жанна стояла на входе не выпуская меч из рук, несчастный сидел у порога. Десять минут спустя к ним подошел все тот же рыжий мужчина в соломенной шляпе. Жанна напряглась.

— Убирайся! — рявкнула девица.

Крепыш не обратил внимания на требование стражницы, а лишь с досадой посмотрел на Гато.

— Эх ты. Я догадывался, что ты не тот за кого себя выдаешь. Я то думал, что ты порядочный человек, думал, что ты просто попал в беду, хотел тебе помочь. А ты оказался подонком. Знал бы я что так все выйдет, так никогда бы не приблизился к тебе и твоему дому. Будь проклят ты и весь твой род, Гато! Гореть тебе в преисподней! Тебе и твоей дочери!

Гато поднял усталый взгляд на человека, но не ответил. Ему ничего не оставалось, кроме как грустным взглядом провожать уходящего прочь здоровяка.

Послышался множественный стук копыт, и рыжего мужчину чуть не сбила с ног четверка бойких скакунов. Во главе разъезда значился закованный в латы мужчина с седыми, вьющимися волосами, и квадратным подбородком с редкой бородой. За спинами всадников развивались красные плащи. Остановившись у злосчастного дома, четверка спрыгнула, гремя доспехами.

— Где этот сукин сын? — Рявкнул начальник стражи, и Черный кот тут же мысленно сравнил его с коршуном.

— Здесь. — Безучастно ответила Жанна.

— Попа-а-лся, голубчик. — Взъерошил волосы пленника седовласый крепкой рукой. — А убитый где?

— В доме, господин Димар.

Мужчине хватило одного лишь взгляда, чтобы подчиненные поняли что нужно делать. Двое из них быстрым шагом направились внутрь. Один остался.

— Доклад. — По армейски гаркнул господин Димар.

— Я и мой напарник Лукас шли по следу. — Отвечала девушка. — Мы обошли места где мог появиться продавец алхимических реагентов. У Лукаса был друг на черном рынке — один скупщик краденого, который отошел от дел. Этот человек был должен Лукасу, потому что Лукас однажды спас жизнь ему и его семье. Через этого скупщика мы выяснили адрес. Обойдя дом, мы обнаружили разбитое окно. Нам показалось это странным, и я приняла решение осмотреть дом изнутри. Внутри мы обнаружили сундук с алхимическими ингредиентами. Стало все понятно. Решили сделать засаду. — Она бросила мимолетный взгляд на Гато, который стоял на коленях, и с надеждой вглядывался в девушку. — Мы дождались господина Гато. Он не сопротивлялся и сразу во всем признался. Алхимия была необходима для того, чтобы вылечить дочь от болезни. Девочка была совсем плоха, а у Гато не было денег. Все просто.

— Ты действовал один? — Положил на плечо пленника тяжелую руку мужчина. Тот кивнул.

— А убитый? — Обратился к Жанне господин Димар. — С ним что? — Очевидно, что коршун терял терпение.

— После того, как господин Гато рассказал свою историю, я приказала Лукасу арестовать его, но господин Гато оказал сопротивление. Он сказал, что пойдет на все ради дочери.

Черный кот с ужасом наблюдал за тем, как из дома напротив двое крепких мужчин вынесли тело мечника. В глаз Лукаса был воткнут кинжал по самую рукоять.

— Не может быть. — Прохрипел Кот.

После короткой паузы, девушка продолжила:

— Лукас попытался схватить Гато, господин Димар, но тот ударил его кинжалом. Это произошло слишком быстро. Лукас был хорошим воином. Он мечтал попасть в стражу.

— Выходит, что он отдал свою жизнь борясь с преступностью. — Поразмыслив вынес вердикт седовласый. Он подошел ближе к мертвецу, присел на колено.

— Спи спокойно. Стража этого не забудет. Обещаю. — Он встал, осмотрел собравшихся зевак.

— Расходимся! Чего уставились?!

Гато со страхом смотрел на то, что происходит вокруг. Он не верил своим глазам.

— Что с ним делать? — Обратился к человеку с серебряными волосами подчиненный. — Мы же не можем это так оставить.

— Не можем. — Согласился Димар. — Повесим его завтра в полдень…

Лысоватый толстяк бородач, что покинул заведение перед закрытием, ломился все утро обратно. Оно и понятно. От жены пьяница получил очередной нагоняй, а похмелье никак не отпускало. Масла в огонь подливала вонь из канала и комментарии выпивохи, что жил в двух домах от толстяка. Выпивоха почему-то увязался следом.

— Да открой ты уже наконец. — Молотил кулаком дебошир. — Ты шо не видишь, шо плохо мне? Выпить надо! Давай открывай!

— Да я же тебе говорю. — Науськивал беднягу худощавый мужчина. — Выбей ты нахер эту дверь.

— Да я ща тебе ебало сломаю! — Заревел брюхатый. — Ишь грамотей нашелся! А ну ка подожди. Я шо то слышу. — Припав к двери, пьяница расслышал отрывистый стук. — Шо там? Стройка мож какая? Эй, хозяин! Если тебе там ебало сломали или стулья, так это не я! Я тебе чес слово говорю! Ты пусти меня! Налей мне кружечку, а?! Да мы пойдем своей дорогой!

— Да он скорее всего стройку затеял. — Шептал костлявый на ухо. — Ты посмотри на это здание. Да ему хана скоро. Оно дух испустит. Ты лучше ему скажи, что поможешь что-то отремонтировать.

— Так я же не умею. — Чесал бороду толстяк.

— Так это и не требуется. Это только чтобы войти. Вообще таверна всегда поздно открывалась. Я не знаю что этот идиот по ночам делает, что так долго спит. Может женушек чужих любит. Я как утром не приду, постоянно жду. А иногда даже до обеда.

Толстяк гневно посмотрел на комментатора:

— Открывай давай. — Проревел. — Я тебе помогу справиться с твоей стройкой сраной! Дай только выпить! — И несколько раз ударил по двери кулаком. Ритмичный стук прекратился, и через некоторое время за дверью послышались шаги.

— Ты чего ломишься? — Крикнул изнутри знакомый голос.

— Гидеон. Ты али не ты?! — Улыбнулся толстяк.

— Я али не я. — Кричал за дверью капитан. — А ты иди отсюда нахер! Таверна еще закрыта!

— Да ладно тебе, Гидеон. Это же я. Это ж Ингар!

— Да хоть Эйнар, хоть Ингар, мне срать, понимаешь? — Орал Гидеон. — Я тебя вчера зачем к женушке отправил? Чтобы ты, падла пьяная утром вернулся? Давай проваливай обратно, пока я тебя отседава вперед ногами не вынес! Не слышишь что-ли? Я работаю в отличии от некоторых.

— А шо ты там делаешь? Может я помогу чем? — Озабоченно спросил Ингар.

— Своими культяпками? Ты мне здесь только все сломаешь. Говорю ж, вали нахер.

— Слышь мужик. — Вступил худощавый спутник Ингара. — Ты че там базаришь? Только за дверью можешь? Давай выходи, поговорим. Я тебе язык твой в жопу затолкаю!

Дверь открылась. На пороге показался одноглазый старик:

— Так ребята. Вы мне оба уже порядком надоели. Пока хозяина таверны нет на месте, эта таверна закрыта и находится под моей защитой. Если не хотите проблем, валите отсюда по добру по здорову.

Костлявый расхохотался:

— Под твоей защитой? Да ты себя в зеркало давно видел, старик?

— Ну чаво вы, мужики. — Озабоченно поднял руки Ингар. — Гидеон, дружище. Ты извини нас болванов. — Виновато пробубнил толстяк. — Выпить хотелось нам. Гидеон хороший мужик. Ты на него бочку не кати. — Развернулся он в сторону подстрекателя. — А то…

— А то что? Ебало сломаешь? — Хохотал спутник.

— Ага, сломаю.

Тощий мужчина прекратил смеяться, стал серьезным:

— Да брось ты. Я никогда не видел, чтобы ты кому-то ебало сломал. По малолетству помню, что тебе как раз таки сломали потому что ты тупой увалень без собственного мнения. Максимум кому ты можешь что сломать, так это кошке или собаке. И то врятли. А кулак твой заживает, потому что ты пустое место решил авторитета набраться. Небось всем в таверне трепал какой крутой. Да только стена сдачи не даст.

Ингар непонимающим взглядом посмотрел сперва на худощавого, потом на Гидеона, потом снова на худощавого, затем на костяшки пальцев, что еще не зажили. Он замахнулся, и спустя мгновение обидчик лежал на спине. Осколки зубов разлетелись по мокрой территории. Мерзавец выплевывал кровь и остатки челюсти.

— Ты прости нас, Гидеон. Я потом как нибудь зайду.

Гидеон кивнул, проводив взглядом толстяка.

— Еще хочешь? — Рявкнул на костлявого. — Убирайся! — И выпивоха подчинился. Он тяжело встал. Покачиваясь мужчина зашагал куда-то в город, а старик выждав время вернулся к своему делу.

В лучах утреннего солнца таверна Теплый прием крайне не соответствовала названию. Рассвет обличал старость мебельного гарнитура и обшарпанных стен, и в одночасье стало понятно, что заведению не хватает тщательной уборки и женского контроля. Гидеон и раньше это понимал, но поскольку бывал в местах подобных этому исключительно по вечерам, то и обратил внимание на данный факт только сейчас. Закончив с ремонтом табуретов, он не мог найти себе занятие, и покрутившись у камина заскучал. Наконец он обратил внимание на грязный стол, оставленный в таком состоянии после вчерашнего застолья группой спорщиков. Рядом с лестницей отставной капитан нашел тряпку с ведром. Должно быть хозяин таверны планировал сделать уборку после того, как выпроводит пьяных гостей, но в планы вмешался мальчишка, что судя по всему остался наверху и пока еще видит десятый сон. Гидеон схватил тряпку с ведром, и взялся за дело.

— Срам какой. — Ругался старик. — Здесь все плесенью пойдет такими темпами. Это никуда не годится. — Он уже подумывал о том, что попросит у хозяина таверны бесплатный завтрак и кружку пива за свои труды, как где-то за лестницей что-то стукнуло. Затем еще раз. А потом и еще.

— Ну что опять такое? Что за утро? — Отложив ведро и тряпку, он помчал к источнику звука. Как выяснилось, за лестницей была еще одна входная дверь. Это Гидеон понял по прорвавшимся сквозь щели солнечным лучам. Снова удар.

— Что там происходит? Кто опять стучит? А ну нахер пошел, пьяница! Я тебе что сказал? — Завопил старик неестественно звонким голосом, но в ответ услышал хрип:

— Мужи-и-ик, впусти меня. Это я. — В голосе, хоть и явно измученном, господин Крофт слышал мольбу. Капитан отодвинул задвижку, распахнул дверь, и Грисельд чуть не сбил его с ног. Он повис на старике словно на родном. Лицо мученика было бледным. Он был одет в кожаную броню и черный плащ. Из под ребра текла…

— Кровь?! — Пронзительно вскрикнул отставной капитан. — Как тебя? Чтоб тебя!

— Помоги-и мне, мужик. Только сделай все тихо-о. — Шипел хозяин таверны, пока капитан буквально тащил его на себе. — В главный зал нельзя-я. Нужно подняться по лестнице-е и добраться до последней комнаты-ы.

— Старый я уже для таких дел, но что нибудь придумаем. — Закинув на плечи раненого, он пошел в сторону общего зала, повернул в нужном месте, а затем стал подниматься.

— Будешь должен мне кружку пива. Нет. Будешь должен две. — Пришлось проявить недюжинную выдержку чтобы преодолеть путь наверх. Капитан тяжело дышал, предполагая, что все тело сейчас откажет:

— Бочку. Целую бочку пива. Язык на плече…

— Тебе повезло, что я разбираюсь в полевой медицине. — Гидеон усадил хозяина таверны у самой дальней комнаты, и смахнул пот со лба.

— Мне нужно остановить кровотечение, командир. Спирт я найду. Где у тебя тряпки, нитки, иголки? Есть лекарства какие?

— Возьми ключи от комнаты. Под лестницей есть кладовка-а. Первый слева-а, третий справа. — Слова давались с трудом, Грисельд терял сознание. — Поспеши-и. — И парень обмяк.

Грисельда разбудил урчащий желудок. Живот так скрутило, что господин Монро поймал себя на мысли, будто он лежит связанный где-то в темнице, а нижнюю часть туловища сдавливают приспособлением для пыток. Он скрючился, развернулся на бок, приложил дрожащую кисть к мокрой повязке, нащупал под ней пупок. Затем пальцы его скользнули в область, куда Жанна нанесла коварный удар. Он прикоснулся к чему-то инородному. Чему-то, чем перетянули кожу. Полуголый парень стиснул зубы от очередного приступа, задержал дыхание. Пульсация из желудка перекинулась на участок с повреждением, после того, как Грисельд непроизвольно напряг торс. Наконец легкие не выдержали, и он рухнул обратно на спину тяжело дыша. Каждый выдох и вдох влекли за собой наказание, что приготовила черепная коробка. Так продолжалось до тех пор, пока дыхание не стало ровным.

На сколько мог, Грисельд осмотрелся. Комната вокруг являлась воплощением царства тьмы, коими пугали маленьких непослушных детей, когда те проказничали. Из окна дул прохладный ветерок, покачивая оконную занавеску. Грисельд почти не сомневался, что проспал весь день и до самого позднего вечера, но не настолько позднего, чтобы закрывать заведение. На мысль натолкнул аромат свежей еды. Хотя быть может отставной военный только на пациента и готовил. За непониманием картины возникло непреодолимое желание не только спуститься вниз и увидеть все своими глазами, но и поговорить со спасителем и мальчонкой. Задача просто встать и собраться, казалась молодому парню не выполнимой. Сама природа теперь противостояла Грисельду и приговаривала: «Глупец, куда ты лезешь? Тебе сильно досталось. Оставь эту затею и ложись спать». Но молодой парень стиснув зубы все же сел на кровать. Теперь он мог рассмотреть лучше свое тело, поскольку глаза успели привыкнуть к темноте, а окно под натиском сквозняка впустило в комнату свет уличного освещения. Нижняя часть туловища хозяина таверны была перемотана бинтами. Со стороны удара виднелось багровое пятно. Грисельд встал. Первое время ноги совсем не слушались, а риск упасть стремился к невероятным высотам. В конечном итоге, качаясь юлой из стороны в сторону, парень подошел к шкафу. Слабой рукой он одернул дверцу, нащупал в темноте мягкую ткань. Темный кафтан и белая рубаха пришлись как раз в пору, хотя и возникло предположение, что всему виной потеря пары килограммов. Кому принадлежала одежда парень не помнил, во всяком случае пока. Он кое как добрался обратно, предварительно повесив штаны на предплечье, и думая как решить новую задачу. Как теперь надевать шоссы? И как только очередное головокружение уступит твердости и стойкости, Грисельд развяжет полномасштабную войну против них. После победы он выдохнет.

— Неужели. Осталось сапоги найти.

Благо искать долго не пришлось. Они стояли прямо у выхода. Уже будучи в коридоре господин Монро заметит, что обувь находится в крайне плачевном состоянии, а один из дорожных сапог был испачкан запекшейся кровью. Это обстоятельство навеяло воспоминания о встрече с Жанной. Он должен проанализировать ситуацию. Должен учесть все ошибки, чтобы в следующий раз быть сильнее. «Почему ваза была задета мечом? — Рассуждал про себя Грисельд. — Потому что его необходимо носить за спиной в том случае, если задача заключается в слежке. Если мне не нужно врываться на перевес с мечом, то зачем он мне? Для непредвиденных обстоятельств? А что если эти непредвиденные обстоятельства случились из-за меча? Ну так их можно избежать, если носить его за спиной». — Грисельд подошел к лестнице. «Я защищался. — Продолжал он свою мысль. — Мне пришлось это сделать. И теперь это выходит боком девочке. О чем я думал? Я хотел помочь. Помог?! Помог я ей?! Ее отец теперь отправится на виселицу из-за меня. Из-за того, что я убил этого Лукаса. С другой стороны я бы сам мог погибнуть. И что? Зато честный человек, кем бы он ни был пьяницей или безработным это уже не важно, сел бы в тюрьму, а теперь он труп. На моих руках кровь. Только на моих руках. Нет. Не может быть. Не может этого быть».

— Ты на Черного кота не гони. — Вырвал его из мыслей голос Гидеона. Грисельд не заметил, как погрузившись в собственные размышления, оказался на нижней ступеньке. Старика хозяин таверны не видел, но стало понятно, что голос его доносится от стойки:

— Ну допустим стражники раскрыли это дело. Хотя мне кажется, что оно сильно раздуто. Тем не менее — что дальше?

— Я тебе толкую о том, старик, — Говорил некто, — что Черный кот не нужен этому городу. Стража и сама справляется. И дела расследует толково. Вон гляди как раскрыли. Думаешь твой Кот так сможет?

— Да какая всем разница до этого алхимика? — Закипал Гидеон. — Ты за простых людей совсем не подумал куриной своей головой? Ну ограбили алхимика, вернули ему его алхимию. Они это сделали, потому что дело крупное. А сколько людей в канал сбрасывают? А сколько насильников? В мире столько зла, а ты говоришь мне, что человек делающий добро не нужен. Мне не понять твоей логики. Как и тебе не понять моей. За сем, предлагаю прекратить этот бессмысленный спор. Я только сегодня утром табуреты отремонтировал. Не хотелось бы бить их об твою голову.

Грисельд вышел из тени как раз в ту секунду, когда рыжий крепыш, которого Монро сразу узнал, ухмыльнувшись бросил напоследок:

— Ну я гораздо крепче тебя. Поэтому бить об мою голову что либо я бы не позволил, но я не об этом. Знал я одного парня, который попал в беду. Деньги ему нужны были. Ну и недавно я зашел к нему даже не из-за долга, а потому что давно его не видел. Я предложил ему принести еды после обеда. Он согласился. Сказал, что будет не против. А черед десять минут выясняется, что он лгун, убийца, и вор.

— Это ты к чему? — Недоумевал старик.

— Все не то, чем может казаться на первый взгляд. — С этими словами мужчина покинул заведение, а Грисельд лишь вслед мрачно прошипел:

— Ты не представляешь, насколько ты сейчас прав.

— Батюшки. — Уронил пустую кружку капитан, но в последний момент ему удалось ее поймать. — Да ты что с ума сошел? Я же тебе велел лежать и никуда не вставать.

— А чего это он? — Послышался чей то мерзкий голос за спиной у Грисельда.

— Да заболел он! — Гидеон уже выбежал из-за стойки, и подставил свое плечо хозяину таверны. Вместе они развернулись, и Грисельд увидел несколько выпивох.

— Пошли, ты еще слаб. Ты чего глупый такой? — Восклицал господин Крофт.

— А эти? — Спросил Монро.

— А эти, — махнул Гидеон, — пес с ними. Ингар! Ты где есть?!

Неожиданно перед ними вырос Ингар. Лицо его выражало озабоченность в перемешку с некой толикой страха.

— Побудешь здесь вместо меня. — Командным тоном проговорил Гидеон.

— Но я? Но как я?

— Отставить. Налей суп и жди меня у стойки. Всех, кто будет что-то просить… — Э-э, ладно. Просто налей суп и жди меня здесь. Никому ничего не наливай.

— А суп?

— А суп налей, бестолковый. Короче, жди меня здесь и ничего не трогай.

Ингар несколько раз кивнул.

— Пьяный друг выглядит смелее, чем трезвый. — Поделился мнением Грисельд, когда они со стариком поднимались обратно.

— Это верное наблюдение. — Ответил старик. — Ты сам-то как?

— Жить буду.

Гидеон открыл дверь, и они вошли в комнату. Усадив парня на кровать, старик стрелой выбежал. Вернулся он уже с деревянным подносом. На нем стояла тарелка ароматно пахнущего лукового супа с плавающей металлической ложкой, а также горящий канделябр.

— Тебе бы поесть. — Он поставил источник света на стол, положил деревянный поднос рядом, пододвинул тарелку спасенному.

— Было бы не плохо. — Ответил Грисельд. Он взял поднос, водрузил его себе на колени, и с аппетитом стал уплетать горячее блюдо. Гидеон, тем временем, взял в углу косой стул, сел напротив:

— Напугал ты меня сегодня утром. Ой как напугал.

— Что есть то есть. — Согласился Грисельд, жадно заглатывая обжигающее кушанье.

— Сварил из того, что нашел в твоих запасах. — Продолжал говорить Гидеон. — Кушай, кушай, набирайся сил. Я взял на себя смелость похозяйничать у тебя в таверне.

— Сильно ломились? — Монро держал в двух руках тарелку, а потом влил в себя оставшийся бульон. — Частенько ломятся с утра. — Добавил.

— Ты про пьяных? Было дело. Разобрались. Я не хотел пускать их до твоего прихода, а когда ты вернулся понял, что…

— Что?

— Слушай, если я… — Стал запинаться старик.

— Да брось, мужик. То есть. Брось, Гидеон. Ты сделал что сделал. Во первых, ты спас мою шкуру. — Грисельд убрал поднос с пустой тарелкой обратно на стол. — Я тебе за это бесконечно благодарен. Можешь просить у меня взамен что угодно. Во вторых, если бы таверна сегодня не открылась, это было бы как минимум странно, а как максимум очень подозрительно. А ты знаешь какой народец здесь иногда шарахается.

— Народец здесь будь здоров. — Кивнул Гидеон. — Да, кстати. Нашел на лестнице. — Он достал откуда-то из-за пазухи серебряную брошь в форме оскалившегося кота, что пригнувшись, готовился к прыжку. Старик пристально посмотрел одним глазом на хозяина таверны, вытянув ладонь с символом ночного стража города.

Грисельд взял изделие двумя пальцами, а потом с силой сжал в кулаке:

— Это уже ничего не значит. — Мрачно выдавил Монро.

— О тебе говорят в этом городе. Ты символ надежды. А ты говоришь, что это ничего не значит. Так поведай же мне что с тобой случилось. Неужели ты утратил веру в этот город? — Господин Крофт жаждал ответов на свои вопросы. Их в его голове накопилось достаточное количество за целый день.

— Мне кажется, что сегодня утром я утратил веру в себя. — Печально ответил Грисельд. — Все то, чем я занимался последнее время вмиг утратило всякий смысл.

— Почему это? — Не понял Гидеон. — Ты же… — Да ты же…

— Потому что иногда мы можем больно упасть, Гидеон. И не факт, что у нас будут силы на то, чтобы встать. — Повисла тишина. Лишь иногда ее нарушал скрип оконной рамы. Вскоре капитан не выдержал:

— Не может быть. Когда ты начинал этим заниматься, думаю ты должен был понимать на что идешь.

— Думаю, что я слабо себе это представлял.

— Расскажи что случилось.

— Не могу.

— Расскажи… — Давил Крофт.

— Нет, Гидеон…

— Послушай, парень, я вытащил бы тебя с того света будь ты кем угодно. Это ранение ты получил потому что попал в беду, а я привык помогать людям, которые попали в беду. Я так воспитан. Я знаю, что Черный кот — человек, которому не все равно. Ты наводишь ужас на негодяев. Мальчик тобой восхищается и хочет быть похожим на тебя потому что верит в тебя. И я тоже верю в тебя. Но если ты сам утратил веру, значит этому городу суждено утонуть во тьме…

— Я… — Я не могу…

— Выходит, я ошибался. Прости меня… — Больше я тебя не потревожу расспросами. Как встанешь на ноги, спускайся. Рассчитаемся. Я пойду своей дорогой, и больше ты никогда меня здесь не увидишь. — Старик медленно встал, направился к выходу.

— Гидеон… — Окликнул его Грисельд, когда тот был уже у выхода. Тот остановился. — Ты действительно веришь в меня?

— Никогда не переставал…

И Грисельд Монро рассказал отставному капитану историю ночного проникновения в дом Ариана Гато и его дочери Сабрины. Старик вдумчиво слушал рассказ, не перебивал, иногда качал головой.

— Вот как, значит. — Промолвил он после того, как Черный кот закончил свой рассказ. — Скверное дело, но хочу попытаться тебя переубедить.

— Попытайся…

— Ты не видишь одной простой истины…

— Какой?

— Ты слишком увлекся. Тебя терзают угрызения совести и это нормально. Это и делает тебя тем кто ты есть. Тебе не все равно. Поэтому ты занялся этим ремеслом. Однако я хочу обратить твое внимание на то, что ты защищался. Если бы ты этого не сделал, то этот Лукас вогнал бы меч тебе прямо между глаз.

— Если бы я не пошел, то этого бы и не было.

— Ты не мог не пойти! — Вскочил со стула Гидеон. — Если бы ты не пошел, то Черный кот в твоем сердце был бы мертв, а сейчас… — Гидеон улыбнулся. — У него еще есть шансы. — Он присел на колено, по отечески положил руку на плечо:

— Ты меня совсем не знаешь, но позволь сказать тебе вот что. Я побывал много где, и видел много дерьма. Господин Гато заключил сделку. Но полагаю, что в сделку не входила его безопасность в тюрьме. Так и зачем этим подонкам простой человек, который знает немного больше, чем нужно знать простому человеку? Они бы тихо пришили его в тюрьме. Вероятнее всего в этом и заключался их первоначальный план. И если говорить о простых людях, что становятся жертвами подобных делишек и обстоятельств, то могут сказать, что люди в этом мире живут надеждой. Люди везде живут надеждой. Этот город прогнил от кончика самой высокой башни, до корня самого древнего дерева, до самой глубокой могилы самого первого поселенца. Этот город живет надеждой, о которой шепчутся на улицах. Надеждой, которая безжалостно расправляется с подонками, что терроризируют и убивают слабых. Если ты бросил вызов этим негодяям, то борись до последнего, а я прикрою…

— Грисельд. — Тихо ответил Монро.

— Что? — Не понял Крофт.

— Ты сказал, что я тебя совсем не знаю. Отличный повод познакомиться. Меня зовут Грисельд.

Капитан не ответил, лишь сел рядом на кровать:

— Знаю. — Сомкнулись пальцы его рук, и он оперся локтями на колени. — Знаю.

— Я не могу смотреть ей в глаза после всего этого. Да и мальчику тоже. Как он, кстати? — Смотрел в пустоту Монро.

— В порядке. Я накормил его. Утром он спал. Дети поздно просыпаются. Особенно те, кого мучает бессонница, и не допекают приютские надзиратели.

— У меня будет к тебе одна просьба, Гидеон.

— Слушаю…

— Отведи мальчика в приют, а затем… — Возьми фруктов, и навести девочку…

— Хорошо…

Грисельд оделся потеплее. На нем была черная котарди с двойным слоем ткани в области груди, застегнутая на все пуговицы, уставшие от времени охотничьи сапоги, бордовые штаны, а также темно желтый плащ с капюшоном, что доходил его владельцу до колен. Плащ вопреки ветру развевался только внизу. Иной раз его вело в сторону, а иногда назад. В такие моменты Грисельд особенно крепко держал ткань накидки правой рукой, спасаясь от переменчивой в своем настроении ранней осени. Солнце скрылось за толстым слоем серых неприятелей, а мелкий дождь угрожал разразится ливнем. Как и в прошлое утро, горожане постепенно выползали из своих нор. Разве что теперь шли они быстрее и осмысленнее, разумеется их было меньше.

Обычно молодой парень редко выбирался в город под видом простого жителя, но сегодня особый случай. Он шел по грязной дороге, что пролегала аккурат вблизи печально известного канала. Ветер никак не унимался, заставляя зеленую воду в углублении идти рябью, а его порывы стали заметно холоднее после того, как Грисельд опасно приблизился к краю каменного сооружения. Стена из вековой кладки уходила прямиком в мутную артерию города. Недалеко была видна лестница шириной метра полтора. Такие лестницы вели вниз. В народе им дали название — тропы утопленников. Среди детишек Офрорка часто ходили байки, что трупы тех, кому довелось встретить свою смерть здесь, вылезали из окутанного туманом канала, и скорбно поднимались вверх по ступенькам. Души неупокоенных жертв преступного мира, души тех, кого постигла ужасная смерть от утопления или подлого стилета, бродили вдоль края конструкции, пугая своим видом птиц и прохожих. Эта история передавалась из уст в уста и Грисельд много раз ее слышал. А еще он радовался тому, что это всего лишь детская сказка. Когда нибудь, если у него появятся дети, он обязательно расскажет им эту страшную историю. Пусть лучше они знают ее, чем историю несчастного отца и его дочери.

Монро повернул направо, оставляя канал позади. Еще несколько десятков метров его будет преследовать зловоние и ветер, нападавший теперь со спины. Людей на улице по прежнему было не так много, но тот, кто его интересовал появился. Грязная двуколка, запряженная старой больной клячей, ползла на встречу, а возница, восседающий над кобылой словно надзиратель, и держащий в одной руке поводья, хитро улыбался, и рыскал маленькими глазками в поисках добычи. Грисельд нахмурился. Мышцы всего тела напряглись, вызвав в области ранения резкую боль, но он и бровью не повел. Он знал этого проходимца. Каждый раз, когда Вернон Гренц по прозвищу Гренка, появлялся в таверне, Грисельд надеялся, что тот сменил род деятельности. С другой стороны Монро понимал, что ничего кроме как пить и играть в карты Вернон не умел, поэтому после того, как очередная лошадь испустит дух, ее место займет новая. Так будет, полагал Грисельд, до тех пор, пока ездовых животных в городе совсем не останется, или Гренку не сбросят в канал за карточные долги.

— Грисельд, вот так встреча. — Расплылся в улыбке Гренц, обнажая гнилые зубы, и останавливая транспорт.

— Гренка! Сукин сын. — Прорычал Грисельд.

— Да ладно тебе, старый друг. Чего ты такой злой? Ну повеселились мы немного с друзьями. Я вообще-то выиграл у него, а карточный долг — святое.

— Ничего не знаю. За стулья и стол ты по прежнему мне должен. Хотя подожди-ка? Не хочешь долг отработать?

— Обижае-е-ешь, Грис. Куда тебя подбросить?

— Я покажу дорогу. — Грисельд взобрался на мокрую двуколку, испачкав малость плащ и штаны.

— Хорошо, дружище. Хорошо. — Скрючился Вернон. — Давай, малышка. Поехали. Дяде Грису нужно ехать. — Ударил он плетью несчастную лошадь.

Всю дорогу Грисельд провел в молчании. Лишь иногда он указывал на то, куда извозчику стоило свернуть. Они проехали улицу где жил Гато, и где Грисельд увидел рыжего мужчину, собирающегося, судя по всему, на казнь соседа. Мужчина что-то обсуждал с невысокой, полноватой женщиной. Потом двуколка пару раз останавливалась, и Вернон сыпал на лошадь проклятия, провоцируя Монро вмешаться. А спустя примерно полчаса путешествия вглубь города, пассажир попросил кучера остановить:

— Стало быть, долг уплачен? — Улыбался Гренка.

— Стало быть да. — И Монро спрыгнул с телеги. — Желаю твоей лошади скорейшего выздоровления. — Бросил он, на что Гренц расхохотался:

— Да не переживай ты так из-за нее, Грис. Ну умрет эта, я знаю где взять еще.

— Я не сомневаюсь. Бывай, Вернон.

— И тебе не хворать, Грисельд. — Мерзко улыбнулся в ответ Гренка.

Мысленно рисуя образ своего коня, на котором Гидеон отправился в приют вместе с мальчиком, Грисельд решил, что стоит как нибудь проверить Гренку на конокрадство. Он двинулся через переулок, пересек улицу, снова нырнул между зданиями. За время путешествия на двуколке, ветер и дождь прекратились. Остались лишь лужи, расползающиеся везде где только можно. Когда Грисельд добрался до одной из центральных улиц, он заметил, что некоторые люди идут группами, и каждая такая группа что-то обсуждает. Между невысоких зданий из камня появлялось все больше и больше зевак, а по мере продвижения к центру, молодому парню все больше приходилось следить за кошельком. Пару раз он врезался в кого-то извиняясь и ловя на себе далеко не добрые взгляды. Один раз сбил пустое ведро, и чуть не наступил на кисть бедняку, что просил подаяния.

Площадь, до которой Грисельд дошел не без труда, была сплошь и рядом усеяна людьми. Толпа переговаривалась. Кто-то кричал, кто-то свистел. В какой-то момент парень понял, что дальше идти будет крайне затруднительно, но он все же шел. Время от времени он аккуратно обходил горожан, а иногда ему приходилось их расталкивать. Ближе к центру стояли самые активные представители человеческого рода — улюлюкающая толпа обступила деревянное возвышение. Люди выкрикивали ругательства — каждый в меру своей воспитанности, и вероятно, достатка.

За плахой нетрудно было заметить видавший виды деревянный столб, а от кончика его основания шел брусок не меньшей толщины. Брусок заканчивался заранее подготовленной веревкой с известным всем предназначением. На виселицу приземлился ворон. За ним еще один, а потом и еще. Крылатые хищники с любопытством наблюдали за происходящим. Казалось, они прилетели на жатву. И в голове Грисельда даже промелькнула такая мысль, но потом он быстро отмахнулся от нее, сославшись на совпадение. Один из пернатых негодяев громко каркнул, после того, как поднял клюв в небо. Громадная туча настигла город неспешно, но вскоре она накрыла собой всю площадь, подарив плывущую по лицам собравшихся тень. Грисельд устремил взор на серое, пожирающее здание главного храма и городской ратуши, пятно, и тяжело вздохнул. Расправа должна была начаться с минуты на минуту.

Пожилая женщина в рваном тряпье, стоявшая прямо перед господином Монро, повернула голову влево, задев последнего пепельным хвостом. Вслед за ней повернул голову и рослый мужчина в гербовой накидке с символом церкви пророка и мученика Луциана Светоносного, первого из святых церкви Падающего солнца. Согласно легенде, Луциан стал проводником небесного светила в преисподнюю. Каждый день, как гласит предание, он гонит слепящий шар в загробное царство, чтобы осветить путь заблудшим душам, что пытаются найти выход из мира мертвых, но терпит поражение от брата — святого спасителя Рэинара Озаренного из церкви Восходящего солнца. В священном писании сказано, что Рэинар отправляется в место вечного покоя для того, чтобы отобрать у брата солнце, и вернуть живым. И так из раза в раз. На протяжении многих веков двое братьев сражаются за каждый из миров. Для подавляющего большинства жителей Табриэйна, Рэинар — милость и добродетель, а его брат Луциан — скорбь и смерть. Символы двух церквей практически не отличимы друг от друга. В обоих случаях центром обозначения выступает круг с рассекающим его пополам мечом. Главное отличие заключается в том, куда смотрит лезвие оружия. На черной гербовой накидке незнакомца, меч был устремлен вниз, как и на всех кладбищах королевства Табриэйн. Изображение было принято чертить цветом неугасимой извести.

Вскоре большая часть людей смотрела в сторону, куда повернул голову и Грисельд. Словно сквозь масло, расталкивая скопление жителей, к плахе шли вооруженные люди. Во главе военизированного отряда шагал начальник стражи господин Бенедикт Димар. Его суровый взгляд был виден, вероятно, даже из самого верхнего окна монументальной ратуши Офрорка. Казалось, Димар заполнил своим присутствием каждый миллиметр городской площади. Вдогонку за главным вершителем правосудия плелся невысокий и пухлощекий священник в белой гербовой накидке с желтым символом солнца и мечом, клинок которого указывал вверх. Вслед за двумя шли остальные. Были здесь надзиратели, заключенный, а также человек без оружия, что поправлял черную маску вроде той, что сам иногда надевал Грисельд. Вся группа во главе с начальником стражи поднялась на возвышение по деревянной лестнице. Только сейчас, когда один из представителей стражи встал у лестницы скалой, Грисельд заметил, как палач стал проверять механизм. Ладонь его скользнула по еле заметной издалека шестерне, прикрепленной к столбу. Монро ощутил острый укол ответственности. В то время, как толпа закричала в приветственных овациях, Грисельд обошел женщину, оттолкнул незнакомца, наступил кому-то на ногу. Он вытянул ладони перед собой лодочкой и расталкивая людей шел вперед.

— Убейте этого мерзавца! — Крикнул кто-то и засвистел.

— Пусть его мамаша шлюха больше не родит! Выродок! — Слышался женский голос.

— Убийца! — Подхватил мужской.

Грисельд уперся в стену из горожан, пытался прорваться, но столпотворение было настолько плотным, что люди жались друг к другую, превращаясь в однородную массу. Большинство из них подняли руки вверх, трясли кулаками.

— Это неправильно! — Кричал Грисельд во все горло. — Это ошибка! Он не убивал! — Но его никто не слышал. — Нельзя! Нет! Он жертва! Жертва! — Грисельд орал настолько истошно, и пытался прорваться с такой силой, что ранение, на которое он не обращал никакого внимания, почти сковало низ туловища. Собрав волю в кулак, парень растолкал людей перед ним, продвинувшись на полметра, но столкнулся с еще большим сопротивлением. Затем он сделал еще рывок, и еще полметра удалось миновать.

— Он жертва! Он невиновен! — Грисельд не слышал себя. Вместо этого у его лица возникла чья-та безобразная физиономия, усеянная бородавками и редкими волосами на щеках и подбородке.

— Убе-е-ей! — Верещал пьяница прямо на ухо. — Убей его!

И Монро ударил безумца головой прямо в бороду.

— Не-е-т! — Рвал он связки, глядя на то, как нищий отшатнулся. — Не-е-ет! — Голос превратился в шипение. — Не-е-ет. — Он терял силы…

В это время, все было уже готово. Несчастный стоял в центре возвышения. На шее петля, а на лице застывший стеклянный ужас. Глаза его были заплаканы. Он смотрел на рычащую толпу, понимая, что все кончено.

Димар поднял две руки вверх:

— Тихо-о-о! — Слово громом пронеслось, влетев в каждое ухо, и толпа успокоилась.

— Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы показать преступному миру свои зубы. В этот день каждый из нас ликует. Каждый из нас торжествует. Мы — люди Офрорка не допустим разгула порочности и смертоубийства! Я хочу чтобы каждый подлый убийца этого города знал, что ему не уйти от правосудия! Закон найдет вас везде! Вас всех ждет эта участь! Мы — добрые люди этого славного города вам обещаем это!

Толпа взревела:

— Да-а!

Кто-то орал:

— У-убей! У-убей! У-убей! — Тут же подхватили остальные:

— У-убей! У-убей! У-убей! — Кричали вроде все, но один человек, тот, что знал правду, пытаясь из последних сил прорваться, рыдая хрипел:

— Не-е-ет…

Димар снова поднял две руки. Повисла тишина. И лишь где-то в двадцати метрах был слабый, угасающий шелест надежды:

— Не-е-ет…

— Господин, Ариан Гато. — Обратился к изможденному человеку Бенедикт Димар. — Вы обвиняетесь в ограблении и убийстве человека с особой жестокостью. Вы приговариваетесь к смерти через повешенье. Вам понятен приговор?

— Да, господин. — Ответил слабым голосом заключенный.

— Вы имеете право на последнее слово. Говорите. Мы вас слушаем. — Начальник стражи развернулся в сторону человека в маске, держащего руку на рукояти шестеренки, кивнул ему. Тот кивнул в ответ.

— Я хочу лишь сказать, — голос Гато был измученным, — что я лишь хотел спасти свою девочку, свою дочку. У многих из нас есть дети. Ради них мы готовы на все. В них наша слабость, но и в них наше продолжение. Мне очень жаль, что так получилось, но я не совершал всех тех злодеяний, за которые меня судят. Я лишь пытался спасти свою Сабрину. Моя дочь заболела, тяжело заболела. Я не знал что мне делать, и обратился за помощью к людям, которым, как я понял позже, нельзя доверять. Они предложили мне взять на себя ограбление какого-то алхимика, посидеть в тюрьме. Взамен Сабрина должна была попасть в лучшую больницу города. Там бы ее точно вылечили. А сейчас, я даже не знаю что с моей девочкой. И будь проклята та сука, что зовет себя Жанной! Когда я пришел на место встречи, там меня ждал труп человека. Я сказал этой Жанне, что не понимаю что происходит, а она сказала, что планы изменились, но сделка все еще в силе. И теперь я здесь задаюсь одним вопросом. Зачем все это? Как моя доченька, даже если она еще жива, будет дальше без меня? Она пропадет. И в этом виновата Жанна. Будь она проклята… — Гато закрыл глаза. Ему на голову надели мешок. Он вспомнил дочь, ее улыбку, ее первые шаги, ее смех. Он вспомнил, как она просила научить ее ездить на лошади. Вспомнил заливной луг, речку, где они ловили рыбу а потом плескались. Вспомнил ромашковый венок, что сделал для нее и надел ей на голову. Вспомнил все…

Палач крутанул механизм, и Гато провалился вниз. Он повис как тряпичная кукла. Вороны взмыли в небо. Хлынул ливень…

Фундамент для одного двухэтажного дома, что стоял особняком на южной окраине провинциального Офрорка, был заложен много лет назад одним заморским купцом. Дом имел крепкие, каменные стены, мог похвастаться массивными дверьми и окнами, а территория с идеально скошенной травой, была обнесена исполинским забором. На черных воротах с резным орнаментом высились две величественные горгульи, иногда встречающие гостей хозяина усадьбы. Большой редкостью было увидеть за металлическими створками хоть кого-то из жителей города. Купец мечтал уединения, и новый хозяин жилого строения тоже.

Через открытое окно на втором этаже послышалась первая нота, переросшая в медленный перебор. Пианист, разменявший пятый десяток, медитативно скользил по клавишам черного рояля. Его глаза были закрыты, мускулы лица то напрягались, то расслаблялись. Короткая прическа с проступающей из под темных волос сединой выступала дополнением к закрученным, пышным усам и фраку цвета смолы. Он качался взад вперед в такт печальной, минорной мелодии. В зале с мраморной отделкой не было никого. Только он, и прекрасная музыка. И только когда он закончил, открыл глаза, в дверь постучали:

— Можете войти. — Тихим, шипящим голосом произнес мужчина.

Вошедший был не рад, что оказался в этом блестящем, сверкающим дорогим камнем зале. Он был молод, хорошо сложен, одет в серый кафтан, имел глубоко посаженные карие глаза и нос картофелину. Набравшись смелости, мужчина произнес:

— Господин, я с хорошими вестями. Дело сделано…

— Моя девочка. — Тихо проговорил человек за инструментом не оборачиваясь. — Она достигла цели?

— Достигла. Димар распорядился, чтобы она стала его заместителем. — Быстро тараторил парень. — Алхимические реагенты заперты в подвале. Они ждут.

— Хорошо. Передайте Жанне мои искренние поздравления. Также прошу сообщить ей, чтобы не тянула с дальнейшими действиями. Этой алхимии нужен светлый ум.

— Хорошо, господин…

Мужчина поднял руку вверх:

— Оставьте меня. Мне нужно многое обдумать…

— Вон он! Хватай его! Убегает, убегает! — Истошно верещал представитель стражи в металлической и в некоторых местах ржавой кольчуге, не самом лучшем на первый взгляд шлеме, и испачканных в слякоти сапогах. Он одернул подол плаща цвета спелой вишни, и бросился в переулок с мечом наперевес.

— Убийца! Стоять! Именем короля! — За представителем закона ломанулось еще четверо вооруженных людей в доспехах и красных плащах. Склонившийся над трупом женщины человек в черных одеяниях вмиг обернулся, и орущий нечеловеческим голосом стражник узрел взгляд хищника из под черной как ночь маски. А еще служителю правосудия показалось, что на груди паршивца блеснуло что-то серебряное. Неизвестный бросился бежать. Закатное солнце даровало медовый свет далеко не всем улицам. В проулках теперь господствовала тень, которая с каждой минутой становилась все более непроницаемой. Неизвестный вылетел из сумрака на все еще оживленную, залитую золотом улицу, и нырнул в тупик. Стражник ликовал. Он знал улицы центра города как свои пять пальцев. Не зря он испачкал все свое обмундирование в мерзопакостной грязище во время преследования. Добыча уже здесь. Кролик попал в капкан. Однако страж порядка не подозревал, что мерзавец тоже знает все входы и выходы. И когда вечерний патруль в полном составе ворвется в злосчастное место, все сразу поймут, что их надули. Человек в маске стоял на крыше, и поднимал быстрыми движениями рук проклятую лестницу. И теперь в голове у стражника все встало на свои места. Они пять минут назад тут были. Пять минут назад он заглядывал сюда и видел ее. Деревянная лестница принадлежала рабочему, что забился в углу. Он ремонтировал крышу когда патруль был здесь в прошлый раз, и теперь только молча хлопал глазами.

— Именем короля. — Кричал разъяренный патрульный. — Я приказываю тебе сдаться!

Но подлец продолжал отрезать преследователей от себя. Тогда представитель закона сделал отчаянный рывок а потом и прыжок. Он выбросил меч, оттолкнулся двумя ногами что есть силы, вытянул две руки над головой. Получилось. Он держался двумя руками за ее низ, но радость длилась недолго, потому как приземление нельзя было назвать удачным. Как только каблуки сапог коснулись мокрой земли, инерция сделала свое грязное дело. Стражник рухнул на спину потеряв шлем. В последний момент он зажмурился, пытаясь увести за голову летящую на него деревянную напасть. И в целом ему это удалось. Если не брать во внимание то, что левый кончик приспособления прошелся по его физиономии от левой стороны подбородка до края правой щеки. Открыв глаза мужчина увидел в закатном небе разводящего руками в стороны человека в маске. Присев на одно колено, неизвестный посмотрел уже вперед, и лежащий в грязи преследователь обернулся. Он увидел, как двое братьев по оружию вскинули арбалеты. В воздухе засвистели болты.

— Стреляйте в него! Стреляйте! — Злился патрульный еще сильнее после того, как почувствовал что-то теплое на лице. Он вскочил на обе ноги, схватил меч. Кровь мешала трезво оценивать ситуацию и препятствовала обзору. Он смахнул ее с лица, но она снова как назло лилась из треклятой черепушки. Он взял лестницу в две руки, попытался поставить ее, но ранение вынудило его бросить это дело.

— Тебе бы к лекарю. — Озабоченно произнес один из напарников. — Царапина видно серьезная.

Раненый стражник взглянул в свое отражение в луже и прорычал:

— Будь ты проклят, сукин сын! — В расплывчатом зеркале на него смотрел человек с безжалостным, диагональным разрезом вроде тех, что оставляют мечи. В воду дождем хлынули рубиновые капли. На крыше было пусто.

Грисельд перескакивал с крыши на крышу, а солнце окончательно покорилось воле пророка и мученика Луциана светоносного, скрывшись за горизонтом. Это было только на руку Черному коту. Так проще оторваться от преследования, которым, судя по всему и не пахло. С другой стороны он сбросил лестницу прямо на голову одному из них. Другие после арбалетного залпа могли подхватить инициативу первого, и все же попытаться нагнать беглеца. Только теперь сделать им это было гораздо сложнее, потому что они окажутся на его территории. И Грисельд надеялся, что у них хватит мозгов прекратить погоню. Убедившись, что опасность миновала, Монро стал аккуратно спускаться в очередной закоулок. Черепица была мокрой. Он чуть не соскользнул. Снова в Офрорке весь день хозяйничал дождь. Кот нашел уступ, поставил на него сапог. Потом еще один. Спустя пару минут он уже стоял на мягкой земле, вглядываясь в темноту цилиндрической арки. Дуга проходила под очередным строением, из печной трубы которого валил дым. Подойдя к краю изгибающегося прохода, он подпрыгнул, и резким движением схватил с него перетянутый бечевкой мешок. В укромном месте вроде этого, тайник оставался сухим, потому как над кромкой выпирающей дуги метрах в шести ввысь, его прикрывал торчащий примерно на метр край крыши. Грисельд развязал мешок, достал оттуда черный кафтан, зашел внутрь тоннеля. Переодевание заняло каких-то две минуты. Он снял с себя снаряжение из кожи, брошь с оскалившимся животным, маску. К счастью кольчужных элементов брони с собой он не брал. Не тот случай. Да и передвигаться человек в маске в большинстве своем привык налегке.

Провинциальный город королевства Табриэйн погрузился в полумрак, и в большей части каменных построек зажглось освещение. Янтарный свет прорывался сквозь завесу тьмы настолько сильно, сколь позволяли пылающие сквозь стекло свечи.

Грисельд шел по пустой центральной улице Офрорка, закинув мешок за спину. Легкие сапоги из тонкой кожи, которые Монро не так давно забрал из мастерской сапожника, совсем промокли. Вероятно это случилось во время погони. И в целом парень уже привык к подобным фокусам судьбы, но дискомфорт после очередных танцев со смертью раздражал. «Доберусь до дома, обязательно попарю ноги. Не хватало мне еще с соплями этого убийцу искать. Можно еще и кружку эля приговорить. Отличное будет завершение дня». — Рассуждал Монро. «Вот бы кто появился. Да даже тот же Гренка. Довез бы до дома, а не этот пеший путь опять. Уже третий раз. Хотя Гренка, пожалуй, нет. Последний человек, к которому я бы обратился. Это что? Стража?» — Грисельд остановился, затем крадучись прильнул к краю одного из домов уйдя в тень. Донесся отдаленный стук копыт. Топот был где-то за углом. «Неужели конный разъезд? Нельзя, нельзя. Убийства. Сумку наверняка досмотрят. С другой стороны топот редкий. Похоже лошадь одна, а в ночном разъезде минимум две. Точно одна. Слышу. Ладно». — Он снова вернулся в освещаемый участок пути, как вдруг из-за постройки показалась морда гнедой лошади. За кобылой плелась карета с пожилым стариком на борту. Извозчик придерживал одной рукой поводья, в другой он держал ярко горящий факел, что давал свет так, словно пламя перекинулось на соседний дом.

— Батюшки, Луциан меня забери. — Ворчал побелевший как мел дед с длинным носом и бородавкой на щеке. Он потянул поводья хрупкими руками веточками, останавливая транспорт:

— Мил человек, ты решил меня со свету свести, старого? Ты чего такой красивый тут в потемках бродишь?

— Заблудился я, старче. — Улыбнулся Грисельд поднимая руку. — Ты извозчик, надеюсь? Сможешь меня кое куда подбросить?

— Ну допустим занимаюсь я извозом. В карете моей место тоже есть. Если деньгами не обидишь старика, так прыгай. Аль промыслом решил заняться, то сразу предупрежу, что обмануть меня идея так себе.

— Я и не собирался. — Протянул медную монету парень. Пожилой мужчина ловко выхватил медяк, попробовал на зуб.

— Куда едем, мил человек?

— На восток. Таверна Теплый прием. Слыхал про такую?

— Слыхал, слыхал. Ты давай прыгай, но как приедем, дашь еще один. И если обманешь…

— Не обману, старче. По приезду дам два.

— Хорошо. Только смотри сразу, поедешь рядом со мной, и будешь держать источник милости. — Нахмурился кучер.

— Да понял я, понял.

— Руки уже не те, сынок. Держи священный огонь. Держи, не урони. — Передал он Грисельду факел, когда тот поднялся.

— Ну, — улыбнулся возница, — в добрый путь.

Карета двинулась, рассеивая мглу.

— Я сам отсюда, но много где успел пожить. Ты когда нибудь бывал на севере?

— Бывал. От чего ж нет. — Бросил Грисельд.

— Да не-ет, мил человек. Я про крайний север. Там где царствует покой. — С неприкрытым удовольствием говорил пожилой мужчина.

— Нет. Ну там я точно не был. Это ты про Кроахан?

— Про него, про него самого. Вот смотрю я на все что тут творится, и понимаю, что север гораздо милее моему сердечку.

— От чего ж не уехать туда? — Спросил парень.

— Да понимаю, что жизнь моя скоро кончится. Я здесь уже как-то обосновался. Я ведь и женушку себе там нашел благодаря своей старой работе.

— А чем ты занимался, если не секрет?

— не секрет, конечно. Я был помощником одного купца. Купец этот порядочный малый. Познакомились мы с ним в столице когда я был молод и на мели. Разговорились. Охрана ему нужна была. Я ведь в молодости и мечом не дурак помахать был. Ну и отправились мы в в общем во Фландо на корабль. Приключение такое, что самых отъявленных искателей сокровищ удивит. Тут будь уверен, потому как на нас напали пираты. Был тяжелый бой. Я был ранен. Спас Себастьяна от верной гибели.

— А корабль ваш? Выходит ты вольным клинком был?

— А корабль, — почесал затылок старик, — мы отстояли. Хоть и не без труда. Ну и доплыли мы в общем до самого берега, и отправились в Кроахан. Я сразу влюбился в этот быт. Люди там никуда не спешат. Им это совсем не нужно. Все как в церкви, только не в церкви. Северяне, к тому же, народ в большинстве своем мирный. О разбойниках и проходимцах я практически не слышал. Были конечно всякие слухи, но не так как здесь. Не так.

— А купец?

— А что купец?

— Чем он торговал?

— Да всяким по началу, — отмахнулся старик, — Но конечно со временем его основным товаром стала железная руда, которую он обильно скупал у северян.

— Она чем-то выделяется на фоне других руд? Путь, вероятнее всего, не самый близкий туда.

— Ну я не то чтобы знаток, но недаром говорят, что Кроаханским топором можно теленка на пополам перерубить. В церковных книгах о таком конечно не напишут, но факт интересный.

— Возможно, возможно. — Кивал Грисельд. — Я так понял, что сколотил купец себе состояние на этом? Особая руда все таки.

— К его сожалению да. — Кивал старик. — Когда дела пошли в гору, он стал большим человеком. Он обосновался на севере. Платил он мне тогда очень много. Я дом построил. Большой такой дом. Жена моя в нем до сих пор живет наверное. Детей мы, к слову, тоже пытались заиметь, но все никак не выходило. Возможно не дано мне иметь детей. А может Рэйнар отвел.

— Я так понял, что история твоя с плохим концом. — Печально заключил Грисельд.

— Так и есть. Так и есть. Себастьян сделал меня одним из самых важных представителей охраны грузов. Для начальника охраны я не годился. Умом не вышел, думается. Но клинок мой всегда был острее самой острой бритвы. Я лично возил для него товар. И в один не самый теплый вечер вернулся я домой раньше. Вот думал будет сюрприз. Только сюрприз я получил от жены. Как ты уже догадался, застал я ее в постели с другим.

— Печально. — Прошипел Грисельд.

Старик вздохнул:

— Но и это не самое страшное. Я отправился к Себастьяну. Единственный близкий мне человек. И обнаружил я его труп. Конкуренты, думается. В любом случае делать мне было нечего. Я потерял двух самых близких людей, сел на корабль, поплыл. Когда корабль попал в шторм, я пьяный лежал в трюме. Незнаю как я выжил. Вернее знаю. Это Рэйнар меня спас. Он разделил мое горе. Я, конечно, пил еще много лет, но со временем прошла моя боль. Осталась только вера. — И неожиданно он закричал. — Ты что творишь?!

— Что? — Не понял Грисельд.

— Ты пламя святое держи! Ты совсем головой тронулся?! — Рявкнул кучер после того, как Грисельд немного опустил факел.

— Святое?

— Чего так удивляешься? Я южанин, пустая твоя голова! — Рычал кучер. — Ты чем меня слушал? Я родился здесь! Ты случайно не Луцианов сын будешь?

— Нет, нет, старик. Прости. Держу я пламя…

Остаток пути они проделали в тишине. Старик при случае с недоверием поглядывал на своего пассажира, но в скором времени все же сменил гнев на милость. Возможно сказался возраст, а быть может и то, что внимание его всецело переключилось на дорогу, на которой, к слову, иногда показывались ночные гуляки. Большая часть прохожих, что встречались на пути, конечно были не самыми благополучными, но пару раз попадались и на первый взгляд порядочные господа. Грисельд не делил жителей на пьяниц и трезво мыслящих. Он считал, что болтаться по малость опасному городишку одинаково глупо для всех категорий граждан, хотя и допускал, что некоторые из них оказались на улице далеко не по своей воле.

Карета миновала канал, в черных водах которого не было и намека на рябь. Кучер вывел экипаж на известный, и уже ставший знаменитым безымянный проезд, а его достопочтенный пассажир считал жилые дома окунаясь в недавние воспоминания. Примерно две недели назад здесь в одном из домов Грисельд столкнулся с самым непредвиденным делом его жизни — делом печально известного Ариана Гато — похитителя алхимических секретов и убийцы. Во всяком случае так окрестили несчастного отца жители Офрорка. С тех пор прошло всего две недели. И без того захолустный дом успел потерять остекление, его печь больше не растапливали до небывалых температур, а грунт у основания был истоптан вдоль и поперек следами местной детворы. Вне всякого сомнения всего из вышеописанного Грисельд не видел. Он наблюдал лишь очертания призрака недалекого прошлого, образы, очерки каменного силуэта, воображал как изнутри на него смотрит невинный человек, мираж, глаза которого в слезах и переполнены болью и обидой. Обидой на парня, что отправил его на тот свет с позором. «Ты не мог не пойти! — Гремел в голове Монро голос Гидеона Горация Крофта. — Если бы ты не пошел, Черный кот в твоем сердце был бы мертв, а сейчас… — Всплыла в воспоминании улыбка отставного капитана. — А сейчас у него еще есть шансы. — И Гидеон присел рядом, что-то сказал парню, и стало легче.» А рано утром, пока мальчишка по имени Фанагор еще спал, капитан Гвардейского батальона ордена ее величества королевы Марии в отставке, отправился к Сабрине Гато в больницу. Он навестил ее пока она пребывала в царстве снов, робко вошел в скромное, но светлое помещение, поставил на стол корзинку с фруктами в тот момент, как к нему подкрался лекарь, и с недоверием в голосе прошептал.

— Вы родственник?

Дальнейший рассказ Гидеона смешил Грисельда, хоть голова парня в момент занимательной истории и была размером с тыкву. Допивая кружку с водой, парень слушал, как капитан в разговоре с господином Хонцом пытался извернуться таким образом, чтобы умолчать отсутствие родственных связей с пациенткой, но в тоже время выведать что-то о состоянии ее здоровья. И когда Гидеон понял, что отпираться нет смысла, он сказал правду как она есть, опустив сознательно некоторые детали. Из разговора с подкравшимся со спины мужчиной стало ясно, что жизни Сабрины ничего не угрожает, и что она поправится через пару месяцев. Отставной офицер был рад, и окрыленный радостной вестью, он поспешил обратно в таверну. Фанагор тоже был несказанно рад. Они со стариком выпили по кружечке горячего чая, и отправились в приют на ходу придумывая легенду о том, где пропадал незадачливый юнец. С Грисельдом господин Крофт встретился ранним вечером в таверне. Хозяин заведения был сильно пьян, нес какой-то бред про справедливость, чуть не подрался с посетителями. В конечном итоге Крофт принял решение уложить парня спать — от греха подальше, и сам занял уже ставшее привычным с прошлого дня место за барной стойкой. Грисельд прокручивал в голове события, происходящие с его новым другом, параллельно вспоминая что творилось с ним в тот день. Себе он не завидовал.

— Приехали, мил человек. Ваша остановка. — Вернул его в реальный мир извозчик.

Монро тут же достал пару монет, протянул вознице, и после того, как тот проворно смахнул их в свой тощий кошель, произнес:

— Спасибо тебе, старче. Выручил. — Он аккуратно передал факел пожилому мужчине, спрыгнул, махнул рукой. Старик в ответ кивнул:

— Не обманул. И тебе спасибо. Ну что могу сказать? Бывай.

— И тебе не хворать. — С этими словами Грисельд направился к пивной крепости, а повозка растворилась в ночной мгле.

«Теплый прием. Сухим не выйти!» — гласила новая табличка из дерева над входом в доживающее свой век каменное сооружение. Из окна заведения струился красноватый свет. Грисельд вошел без стука, и тут же услышал дверной колокольчик, а потом и грохот.

— Да еп твою мать, Ингар! — Кричал Крофт. — Я же сказал тебе держать! — Гидеон, не обращая внимания на вошедшего, пытался снять с шеи упавшего на пятую точку здоровяка какое-то полотно. Он схватил картину за рамку высвобождая голову помощника, и когда тот вылез из под полотна и отполз на четвереньках в сторону, проговорил:

— Свела нелегкая с болваном. Ну вот и что ты наделал?!

— А я? А шо я? — Непонимающе ответил толстяк вставая с пятой точки.

— Бестолочь кукушиная! — Гидеон прислонил увесистую, полутораметровую картину с огромной дырой в верхнем левом углу к каменной кладке. На картине был написан сам Гидеон. Он был облачен в сияющие до блеска доспехи. На левом глазу была надета черная повязка. Он смотрел на самого себя, вошедшего хозяина таверны, и виновника происшествия хитрым, самонадеянным взглядом. В левой руке рыцарь держал бокал красного вина, утонченно оттопырив мизинец, а правой рукой придерживал меч, ухватившись за его навершие.

— Что здесь происходит? — Сделал пару шагов в их сторону Грисельд.

— Да этот бестолковый угробил меня! — Был вне себя от ярости Крофт. — Табличку повесили, Ингар! Какую-то сраную табличку! А меня не повесили!

— Дак я ж, — оправдывался Ингар, — я просто услышал.

— Что ты услышал? Это я для тебя колокол там разместил? Тилинь-тилинь! Тилинь-тилинь! Я повесил его чтобы слышать! Я плохо слышу, знаешь ли! Ой мама королева Мария разрази меня гром, Ингар! Что ты наделал?

— Ну я починю, я научусь. — Озабоченно почесал бороду мордоворот.

— Да ты голову себе почини, дубина!

— Так, а ну прекратили оба! — Рявкнул Грисельд. — Ты, Гидеон, конечно, большой молодец, что решил организовать все это. Однако я не припомню, чтобы просил тебя…

— Дак я ж как лучше хотел. — Стал оправдываться уже Гидеон. — Я же не со злым умыслом. Мы хотели тебе сю…

— Так. — Перебил Грисельд. — Я понимаю, что вы стараетесь преобразить это место, но давайте в будущем вы все это дело будете согласовывать со мной. Ингар, здесь людей я больше кроме нас не вижу. Жалование за сегодняшний день получишь завтра. Все как всегда. А сейчас можешь идти домой.

— А пива можно выпить кружечку? — Робко задал вопрос здоровяк.

— Ты увалень еще пива просишь! — Заревел Гидеон потирая кулаки.

— А ну тихо… — Осек его Монро. — Нет, Ингар. Сегодня никакого пива. Идешь домой спать. Завтра утром жду тебя здесь. Жена твоя мне еще спасибо скажет.

— Ну хорошо. — Угрюмо ответил Ингар. — Ну тогда я пошел. Гидеон, ты извини меня. Я больше так не буду. — Гидеон злобно фыркнул, но ничего не ответил уходящему за дверь толстяку.

— Наверху никого нет? — Тихо спросил Грисельд, когда они остались одни в общем зале.

— Не. Съехал сегодня последний. Пусто. — Сложил руки на груди выпятив ее колесом старик.

— Хорошо. Достань карту из под прилавка, а я пока налью себе пива. Тебе налить?

— Да не-ет. А хотя давай. Этот глупец из меня всю душу вытряс.

— Хорошо.

Спустя пару минут на столе у горящего тусклым пламенем камина оказалась развернутая карта Офрорка и две кружки пенного. Грисельд сделал глоток, поставил напиток у края, начал:

— Смотри. Первое убийство произошло здесь. — Он ткнул на восточный край центра города. — Людей в центре в это время еще достаточно много, но и стражи гораздо больше. Они идут на первый дежурный обход. Жертва — мужчина средних лет. Одет был в лохмотья. При себе ничего не имел кроме монет скромного номинала.

— Понятно. — Взял пиво в две руки Гидеон, и сосредоточенно взглянул немного отпив.

— Идем дальше. Вторая жертва обнаружена здесь. — Палец Грисельда скользнул по карте на два сантиметра по диагонали вверх и влево. — Это женщина. Следов насилия нет. Одета достаточно прилично. Драгоценности на месте.

— Я пока дверь запру, ты продолжай, продолжай. — Когда Крофт вернулся, Монро уже указывал на третью точку. Палец сместился еще левее, но уже вниз, и тоже по диагонали.

— Сегодня вечером произошло очередное убийство. Снова женщина. На этот раз гораздо старше. Возрастом младше тебя, но жизнью очевидно потрепана серьезно. Я полагаю, что она проститутка. В вещах была найдена корка хлеба и серебряное кольцо.

— Так, ну ограбление мы сразу исключаем. — Отхлебнул немного из кружки Гидеон, почесав макушку. — А способ убийства?

— Короткий клинок. Думаю, кинжал или что-то вроде того. Он нападал быстро, бил под ребра. И еще кое что важное. — Продолжал Грисельд. — Мне сложно было определить время убийств. Понятное дело, что они происходят на закате но с точностью до минуты я не могу посчитать.

— Но?

— Но после сегодняшнего случая я обратил внимание вот на что.

— Слушаю. — Убрал ветеран в сторону пиво и облокотился на стол вглядываясь в карту.

— Я обратил внимание на места. Убийства образовали дугу. Это похоже на путь. На дорогу. Здесь, здесь, и вот здесь. Он прочертил воображаемую линию. — Между местами совершения преступлений три, четыре улицы. Все места — тупики. Следующий тупик — здесь. Он ткнул на новый участок.

— Хочешь сказать, что он идет по кругу? По некой дуге?

— Думаю, что да.

— А стража? Тебе же пришлось уносить ноги, помниться.

— В третий раз уже пришлось. В первый, я просто прорвался. Они не ожидали. Во второй раз, мне удалось уйти через коллекторы. В прошлый, через крышу.

— Будь осторожен. — Поучительным тоном произнес Крофт. — Не нравится мне все это. Надень что нибудь потяжелее, приди заранее в этот переулок, осмотрись. Подготовь план отступления на случай, если они появятся. — Качал головой.

— Я попытаюсь связать его, а потом передам им и скроюсь.

— Если они всерьез взялись за это дело, то может быть пусть сами и закончат? Рано или поздно они его все таки поймают.

— Я не могу, Гидеон. Я не могу допустить того, чтобы в очередной раз погиб невинный человек. Они опоздают. Они вряд ли догадались. И еще кое что. Есть догадка. Я просто кое что слышал…

— Что слышал?

— Хотя, — засомневался Грисельд, — может быть я себе уже придумываю. Ладно. Не бери в голову. Пойдем отдыхать… — Монро взял кружку, и запрокинув голову, стал пить…

— Пойдем… — Напряженно проговорил Гидеон.

Грисельд был бодр и полон сил. Распарить ноги перед сном после вылазки оказалось хорошей идеей, а кружка пива добротно расслабила уставший организм. Сапоги он высушил, снаряжение подготовил. Хотя советом Гидеона Монро все же пренебрег. Велика была вероятность, что снова придется уходить от погони.

Сапоги господина Монро уже успели намокнуть. Он перепрыгивал с одного дома на другой радуясь, что мокрыми они были пока только снаружи. Пасмурное небо разразилось дождем, и на горизонте отчетливо вырисовывались линии карминовых крыш, некоторые из которых выделялись светлыми или темными оттенками, а иногда и торчащими коробами серых дымоходов. Вода бледной стеной делала свое дело, заставляя черепицу блестеть в свете тусклого небосвода, превращая некоторые из наклонных поверхностей в скользкие препятствия.

Он добрался до предполагаемого места преступления ощутимо быстро и без лишних проблем. На улицах разной ширины и протяженности практически не было людей, и человека в черном, в целом, устраивал такой порядок вещей. Часть горожан спряталась в просторной, но уютной бакалейной лавке за углом, радуя смуглолицего торговца своим присутствием и звонкой монетой. Кто-то нашел пристанище в божьем храме, а некоторые сыскали предлог посетить местный музей древностей, который в центре, разумеется, тоже был. Иные приняли решение переждать непогоду на свежем воздухе, разойдясь по сторонам, и спрятавшись под свисающей кровлей. Среди последних присутствовали те, кто закурив молча ждал кончины ненастья, но находились среди прочих и такие, кто волей неволей вступал в диалоги, ругая заставшее врасплох ненастье. Город ждал.

Грисельд склонился над тупиком, всматриваясь в квадратный колодец внизу. После он накинул веревку на возвышающийся в метре позади себя дымоход, завязал крепкий узел. Когда дело было сделано, он аккуратно подкрался к срезу здания, бросив кольца сырого каната у ног. «Приступим — рассудил внутренний голос.» Придерживая ремешок, на котором крепился легкий арбалет и колчан с болтами, Черный кот внимательно присмотрелся к тому, что его ждало непосредственно внизу. Тупик таил в себе массу путей для отхода. Был здесь спуск в канализацию, из которого поднимались облачка пара. Имелась деревянная, и на первый взгляд, не самая крепкая дверь. А справа показалось и приоткрытое окно. Если станет совсем туго, то потревожить горожан внутри постройки — необходимое, но разумное решение. Ну и напоследок у ног Монро лежала веревка. Она то точно никуда не денется.

Грисельд склонившись застыл подобно статуе, предварительно вынув болт и зарядив короткий арбалет. Он ждал. Плащ промок до основания, и Монро со временем почувствовал холод. Его мало интересовал дискомфорт, поскольку все внимание было сосредоточено на цели визита, но как не крути, дыхание участилось, а тело пронзила слабая дрожь. В конце концов ливень уступил мелкой мороси. Тучи конечно не спешили расходиться, а серое небо бралось чернеть. Однако момент истины неумолимо приближался. И вскоре он настал. В арке со стороны выхода появилась чья-то фигура. Мужчина почтенных лет приятной наружности двигался в центр четырехугольника из выцветшей облицовки. Он кутался в сиреневую мантию дорогого покроя, озираясь по сторонам. Кот тут же сделал шаг назад. «Вроде не заметил. — Подумал Грисельд, и поправил промокшей рукой маску.» Вышедшего на сцену спектакля богача, Грисельд больше не видел, но похоже на то, что ему удалось разглядеть второе действующее лицо. Это был мужчина во всем черном. Лица Грисельд увидеть не мог. Слишком далеко. А когда неизвестный быстрым шагом направился в сторону жертвы, параллельно надвинув на низ физиономии сиреневый шарф, молодой парень с арбалетом в руках понял, что медлить нельзя.

— Я прочел ваше письмо, господин. — Послышался испуганный голос внизу. — Можете взять столько, сколько нужно. Только скажите, что моя дочь жива.

— Твоя дочь жива. — Холодно отвечал неизвестный стремительно приближаясь. — Но я здесь не из-за нее. Он обнажил кинжал.

— Конкуренты? Сколько вам надо? Я уеду из города. Я поеду вслед за ней и больше вы меня не увидите. — Но убийца как будто его не слышал. Он уже был в двух метрах от мужчины, как в плечо его врезался арбалетный болт. Он закричал, попытался ударить растерявшегося окончательно торговца кинжалом, но тот взяв себя в руки отскочил в сторону, и побежал прочь через арку. Убийца истошно орал выронив оружие и наблюдая за тем, как спустившись по веревке а потом и оттолкнувшись от стены, словно смерть, явившаяся прямиком с небес, за ним явился человек в капюшоне и маске палача. Он оказался за спиной у охотника, ставшего добычей. Охотник попытался развернуться и достать из ножен меч, но Грисельд навалился на противника всем весом, схватив его за шею одной рукой и не давая ни малейшего шанса вырваться. Он протащил его два метра таким образом до тех пор, пока затылок преступника не встретился со стеной. Тогда раненый мужчина, потерявший шарф, и взглянувший в глаза страху, попробовал вытащить кинжал из сапога, но попытка провалилась. Держа негодяя за шею одной рукой, Грисельд наносил удар за ударом другой. Он сломал мерзавцу нос и левую скулу.

— Убийца! — Послышалось сзади. — Именем короля! Стоять на месте!

«Опять этот голос. Снова он? Я слышал его не только в прошлый раз. Теперь точно. — Пронеслось в голове Кота.» Он обернулся. В его сторону обнажив клинок бежал знакомый стражник. Лицо его украшал свежий шрам. Яростный представитель закона буквально ворвался в переулок. За ним все так же организованно спешили остальные. Бросив несчастного, Кот стал рыскать глазами в поисках подходящего в сложившейся ситуации пути отступления, но как только он принял решение, деревянная дверь с шумом отворилась, и на улицу выбежал еще один человек в доспехах и алом плаще. Окно было закрыто. Кот дернулся в сторону стоков. Открылся люк. Оттуда показалась голова усача. Он гневно посмотрел на преследуемого:

— Хватай его!

Кот бросился к веревке на ходу поднимая взгляд. На верху еще один. Орудуя кинжалом и хитро улыбаясь, мужчина в броне перерезал последний путь к спасению. Неожиданно за его спиной появился некто. Неизвестный в шлеме цвета меди ударил каблуком хитреца в спину и тот кубарем полетел вниз. Он рухнул в грязь чуть не зацепив собой Грисельда. Пораженный Грисельд, прыгнул на веревку с разбега. Радуясь, что она не оборвалась и моля судьбу о том, чтобы не прилетело в спину, он заметил, как человек метнул в колодец какой-то мешочек. Внезапно послышался глухой хлопок. Грисельд обернулся, и увидел, что пространство вокруг заволокло густым дымом.

— Сука! Тварь! — Слышался вопль патрульного со шрамом. Монро отчаянно взбирался до тех пор, пока рука не коснулась края спасительной крыши, и незнакомец не затянул его наверх. Тяжело дыша, парень вставал, посматривая на то, как мужчина в доспехах цвета каштана орудует кинжалом у дымохода.

— Цел? — Тихо спросил человек, когда с веревкой было покончено.

— Чудом. — Ответил Грисельд.

— Надо уходить.

Над головами засвистели болты.

— Уходим. — Решительно сказал спаситель.

Перепрыгивая с крыши на крышу они уносили ноги, и остановились только когда опасность миновала.

Сумерки не заставили себя долго ждать. Солнце не спросив ни у кого разрешения, скрылось за горизонтом. Беглецы расположились на одной из крыш города. Мужчина, что любезно вызволил Грисельда из цепких лап правосудия, потирал руки. Только теперь беглец мог детально рассмотреть одеяния неизвестного. Шлем человека по форме напоминал емкий, перевернутый сосуд, и полностью скрывал лицо его владельца. Грисельд обратил внимание на горизонтальные прорези для глаз, которые дополнялись такими же четырьмя вертикальными штрихами. Различие заключалось лишь в том, что последние были большей длины и меньшей ширины. Из под стоячих, казалось, узких прямоугольников вырывались облака пара. На человеке был доспех из светлой кожи, украшенный медными заклепками, но не лишенный стальных пластин и наплечников с изображением какого-то символа. Образ на вымокшей в дожде стали походил на овальное насекомое, но Грисельд не был в этом уверен. Его взгляд скользнул по кресту из черных ремней, к одному из которых крепилась сумка в области пониже груди. Второй был длиннее, и накинут поверх первого. За спиной мужчины торчало изголовье меча и как будто еще что-то. Что именно, Монро не увидел.

— Кто ты и зачем мне помог? — Настороженно спросил Грисельд.

— Зови меня Золотой жук. Если ты действительно тот самый Черный кот, то я тебе не враг. — Отвечал человек.

— Ты не ответил на второй мой вопрос.

— А ты не сказал спасибо. — Парировал мужчина.

— Видишь ли, — продолжал он, — я ищу встречи с Черным котом. Если это ты, то мы можем продолжить разговор, а если нет, то я пойду своей дорогой. Хотя, признаться честно, я почти уверен, что это ты. Мало кому в этом городе взбредет в голову расправиться с негодяем так.

— Я почти взял его.

— Почти? Я думал, что ты взял его. Теперь ему долго придется объяснять этим болванам — что он делал в переулке.

— Нет. — Отвечал Кот. — Думаю, что он лишь звено.

— Звено? — Не понял Жук.

— Цепь, которую пытаются затянуть на моей шее. Сегодня все могло получиться.

— Кому это надо?

— Незнаю. — Отвечал Грисельд. — Но есть пару мыслей на этот счет.

— Послушай, Кот. Я понимаю, что у тебя сейчас бошка плывет, но убийцу ты схватил. Дело сделано. Убийства в переулках прекратятся.

— Так ты тоже знаешь? — С недоверием прошипел Кот.

— Конечно знаю. По городу прокатилась волна слухов. Ты думаешь, как я тебя нашел? То что происходило в городе на протяжении последних дней — вопиющая наглость даже для такого места как Офрорк. В центре города под носом у Димара творится это? Еще даже солнце не село. — Развел руками Золотой жук.

— Возможно поэтому, я и заинтересовался этими убийствами. — Утвердил Монро.

— Именно. — Отвечал неизвестный. — Но это неприятное обстоятельство помогло мне найти тебя.

— Как ты это сделал?

— Нашел? Да очень просто. Область поисков не очень большая. Слухи разные ходят. Другое дело, что надо уметь вычленять из них факты. Я обратил внимание на то, что убийства происходили на закате. Но задолго до этого, я собирал информацию о тебе. И как-то я наткнулся на одного пьянчугу. Мы разговорились, и я почему-то понял, что он мне не врет. Чуйка сработала. Ну и он мне поведал, что Кот ловко двигался по крышам прежде чем спас его от неминуемой гибели. Исходя из всего этого, а я имею ввиду тупики и переулки с нашим убийцей, я сделал вывод, что ты появишься на одной из крыш. И вероятнее всего заранее. Это было мне только на руку, потому что передвигаться по крышам — мой конек. Прости, но делаю я это лучше тебя.

Грисельд вообразил, как поползли к верху уголки губ мужчины.

— В итоге, я тебя увидел. Мне было любопытно кто передо мной. Убийца или Кот. Я ждал также как и ты. Ну а итог тебе известен.

— Как-то слишком просто. — Ответил Грисельд.

— Говорю как есть. — Ответил человек в в маске снова разводя руками. — Послушай Кот, я понимаю твое недоверие, но ты поймал этого убийцу. Я искал тебя не просто так. Я бы хотел работать с тобой сообща. Видишь ли, я разделяю все то, за что ты борешься. Так почему бы не работать вместе?

— Слишком просто. — Повторил Грисельд. — Слушай, спасибо тебе конечно за то, что вытащил меня из этой заварухи. Сам бы я точно не ушел. Спорить с этим не буду. Но мне все таки нужно кое что проверить.

— Что? — Спросил Золотой жук. — Позволь помочь.

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что… Ладно. Послушай. Я уже сказал тебе, что этот убийца, возможно, всего лишь звено. Мне нужно кое с кем поговорить, прежде чем делать какие-то выводы.

— Хочешь сказать, что стража заодно с ним?

— Есть все основания так думать.

— Ладно. — В голосе Золотого Жука чувствовалась явная досада. — Если не хочешь делиться, то я понимаю тебя. Мы можем встретиться позже, и если ты все же примешь мою помощь, то готов разделить с тобой все тяготы этого дела.

— Хорошо. — Ответил Кот. — Встретимся завтра в полночь на крыше позади здания стражи. Не опаздывай.

— По рукам, Кот. — Кивнул человек в бронзовом шлеме. Он подошел к краю, и только теперь Грисельд смог разглядеть устройство за спиной мужчины. Дилетант военного ремесла легко мог бы перепутать приспособление с арбалетом, потому что задняя его часть сильно напоминала это смертоносное оружие. Такая же рукоятка, переходящая в упор. На этом сходства заканчивались, если не считать направляющую из металла, которая отдаленно походила на арбалетную. На деле, в нее была встроена металлическая катушка с канатом из материала, напоминающего змеиную кожу. Грисельд ничего подобного раньше не видел. Устройство заканчивалось на тонком металлическом наконечнике с цепкой пирамидкой. В какой-то момент, Золотой жук взял в руки приспособление, повернулся лицом к пропасти, спиной к коту.

— Бывай. — Махнул он, и прыгнул вниз.

* * *

Вечером Грисельд лежал в ушате с наполненной до краев горячей водой. Ноги он закинул влево и вправо, а с пальцев к пяткам стекали остывшие капли. Кровавые костяшки он сполоснул водкой, предварительно проверив подвижность кисти. Все было цело.

В комнате хозяина таверны царил покой. Свечи горели теплым светом, а кровать, приготовленная господином Крофтом, ждала своего часа. Сегодня можно было расслабиться. Завтра на рассвете Черного Кота ждала прогулка к зданию городской стражи, поскольку вопросов накопилось немало. «Три убийства. Четвертая попытка провалилась. Один и тот же голос. Теперь я точно уверен. Они появлялись так, как будто ждали меня. Два раза я точно видел этого человека. Человек со шрамом. — Рассуждал про себя Грисельд.» Он распустил пучок длинных, темных волос, и положил шнурок на задний борт. Прямые локоны упали на плечи, а их кончики — намокли. «Я поймал его. Жертва выбежала. Но им было как будто все равно. Они точно знали кого нужно взять. Они были готовы. Они пришли за мной? Зачем? Приказ Жанны? Тогда зачем она намеренно повесила убийство Лукаса на Гато? Уже тогда она могла спустить всех собак на меня. Но она этого не сделала. Значит ли это, что стражник со шрамом действует не от ее имени? Кто он? С другой стороны, она могла не вешать на меня убийство Лукаса, потому что на тот момент ей было выгодно повесить его на Гато. И если так, то она могла принять решение поймать меня сейчас. Слишком много вопросов. Слишком много. — Он запустил пятерню в теплую воду. «Снова все не правильно. И опять я вспоминаю Гато. За что я борюсь? Оправдана эта борьба? Этот мерзавец убил трех человек. Если эти люди погибли потому что кто-то ищет меня, то получается, что они погибли из-за меня. Вина. Снова моя вина. — Он несколько раз ударил по водной глади кулаком. — Сейчас все пройдет. Расслабиться, собраться с мыслями. Борьба продолжиться завтра. Сегодня нужно отдохнуть. — Монро откинул голову назад, вздохнул, закрыл глаза. — Нужно просто полежать и успокоиться. Никаких поспешных выводов.»

Он преследовал тень. Человек стремительно несся по ночному городу, перепрыгивая бочки, ящики, сломанные повозки. Он вылетел на безлюдную площадь. В лужах отражалась полная луна. Мужчина остановился у виселицы, обернулся. Из пасти безлюдной мглы на Кота смотрел Золотой жук. Противник застыл, одернув плащ.

— Я всего лишь хотел спасти свою дочь, а ты отправил меня на тот свет. — Он снял сияющий бронзой шлем и под ним Грисельд увидел бледное лицо, что не выражало жалости и сочувствия. Ариан Гато улыбнулся. Он выхватил кинжал, и метнул его в Кота. Грисельд в последний момент смог увернуться, наблюдая, как Ариан взбирается на подмостки.

— Ты был последней надеждой этого города! — Заявил он с трибуны. — Ты позволил им убить меня, хотя знал правду.

— Нет, Ариан. Я пытался… — Тихо ответил Грисельд.

— Ты всегда ищешь оправдания. Ты жалок. Твоя борьба только губит таких как я. Посмотри вокруг. Город пожирает слабых. — Он подошел к веревке, просунул голову в петлю. — Я вижу ее. Будущее наступит. Моя дочь станет шлюхой. И это твоя вина…

— Прости, Ариан…

Но Ариан не слушал:

— Поздно, Грисельд. Ты сделал свой выбор…

Грисельд пытался остановить Гато, но ничего не получалось. Стража обступила Кота. Среди них был мерзавец со шрамом. «Не может этого быть.» Представитель закона ударил несколько раз Монро по голове, а когда тот упал, подлец взобрался на сцену. Дома вокруг площади загорелись ярким пламенем. Человек со шрамом вытянул руку, указав пальцем на вырывающегося из лап цепных псов Кота. Он и Гато хохотали над втаптываемым в грязь Грисельдом. Кот перевернулся на спину, попытался подняться, но стражники продолжали охаживать его сильными ударами. В плывущем сознании теплилась надежда, что Гато останется жив. И она рухнула, как только сукин сын со шрамом схватил ручку, и крутанул механизм. Шея Гато хрустнула. Он безжизненно повис на веревке. И тогда палач схватил двуручный меч, что материализовался из ниоткуда, и разбежавшись, прыгнул прямо с трибуны на Грисельда, занеся оружие над головой, и намереваясь разрубить соперника на пополам…

Он проснулся с глубоким вздохом. Мысли напоминали разбитую церковную мозаику. «Гато? Жук? Как? Что со мной? — Он по прежнему лежал в воде. — Остыла? Сколько я спал? — Он аккуратно вылез из купели, взял шнурок для волос, сел на кровать. Капли стекали по спине, а холодок не заставил себя долго ждать. «Жук. Кто он? Зачем я ему? Почему он хочет со мной работать? Вопросы. Сколько вопросов. Холодно. Мне холодно.»

Грисельд покинул свой рассыпающийся от времени дом ранним утром не завтракая, и не будя капитана Крофта. На нем был его старый дорожный плащ с капюшоном темно-желтого цвета и по колено длиной, коричневые штаны, все те же сапоги, которые, по всей видимости, снова жаждали встречи с сапожником, но на деле рисковали отправиться на свалку. Под плащ Грисельд надел черную котарди с утеплением грудной клетки, и застегнул ее почти на все пуговицы. На поясной ремень он повесил короткий меч, хоть и ругал себя каждый раз за то, что собирался приспособить оружие к ношению за спиной, да все никак не доходили руки. За плечом Монро нес увесистый мешок, что иногда гремел металлом.

Как только молодой парень вышел на широкую улицу, ему улыбнулась удача. Он прыгнул на груженную мешками с мукой повозку смуглолицего бакалейщика, заплатив торговцу скромную сумму денег. У последнего было прекрасное настроение. Он рассказывал то, как хорошо пошла вчерашняя торговля благодаря проливному дождю, а также высказывал мнение касаемо рынков и того, почему их время в городах вроде Офрорка скоро уйдет. Возница, краем уха слышавший разговор двух мужчин, иногда злобно улыбался, явно не соглашаясь с аргументами, приведенными его нанимателем, но в беседу, ясное дело, не вмешивался. Работу господин терять не желал. Еще Грисельд спрашивал про расценки на спиртное, предварительно сообщив, что владеет одной из таверн города. Все таки молодой хозяин заведения давно хотел расширить ассортимент. Но когда смуглолицый стал перечислять порядок цен, Монро понял, что контингент его забегаловки не в состоянии приобрести алкоголь такого уровня. Сошлись на том, что Грисельд когда нибудь заглянет в просторную лавку, и сам все увидит своими глазами. Он поблагодарил бакалейщика, и когда телега доехала до нужной точки, благополучно спрыгнул с нее на подсохшую землю.

Оставалось прогуляться немного пешком, а заодно поискать место, где можно переодеться, и спрятать вещи. Благо выискивать долго не пришлось. Город проснулся в большинстве своем на окраинах. В центре — Офрорк по прежнему напоминал сонную муху. Стража еще не успела сменится после ночного патрулирования, и вяло бродила то тут то там. Люди, кто работал в центральном квартале, уныло брели на свои рабочие места. В один из таких же солнечных дней как этот, Монро даже пришел к мысли, что город на рассвете гораздо беззащитнее, чем ночью. «Почему мерзавцы не делают свои темные дела сейчас, когда город максимально слаб? — думал он про себя и довольно быстро нашел ответ на свой вопрос. — А откуда я знаю, что не делают..»

Найдя укромный и безлюдный угол, Грисельд развернул мешок. Внутри его ждала черная накидка, усиленная стальными пластинами бригантина, койф из тонкой сетки, а также маска, коими смертоносные служители закона скрывали лица в решающий час. Он отложил доспехи и койф, отдав предпочтение мобильности, снял с себя песчаный плащ и тут же накинул черный. Тот, что скрывал под собой практически все тело. Тот, под капюшон которого на лицо легла ткань, символизирующая вечный покой.

Грисельд оставил мешок на месте, спрятав его в углублении у спуска в катакомбы. Поправив серебряную брошь, он ловкими движениями взобраться по торчащим из здания деревянным балкам к окну второго этажа. Подпрыгнув и подтянувшись, он оказался наверху.

Здание городской стражи выделялось на фоне остальных. Рослое строение уступало в высоте лишь городской ратуше и главному храму, и запросто могло тягаться с музеем древностей не только в размерах, но и в уровне закладываемого строителями величия. Оно не было крепостью, но всеми силами стремилось ей стать. Был здесь и широкий парадный вход с вооруженной охраной. Были и монументальные окна, деревянные рамы которых предусмотрительно закрыли от ветра и дождя. Имелись и бордовые флаги по углам с развевающимися на них знаменами. Изображения на полотнищах отражали суть доблести и силы, и были выполнены в форме серебряного щита с пересекающимися под ним мечами. На средстве для защиты была нанесена рубиновая лилия с золотым орнаментом.

«Теперь нужно понять где ее кабинет. Откуда открывается живописный вид? Такие как она хотели бы лучшего. А может ее сердце жаждет наблюдений за тем, как казнят Гато? — Он разбежался, и оттолкнулся от деревянного основания навеса крыльца. Приземление на прилегающую поверхность было мягким. Он побежал дальше, сделал еще несколько прыжков, обогнув цель. «Отсюда тебе будет лучше видно?» Присев на колено и присмотревшись внимательнее, он, кажется, нашел что искал. «Окно на последнем этаже. Что это? Цветы? Я нигде больше не вижу цветов. Где здесь можно залезть? Ага. Вроде вижу. — Он осматривал каменную твердыню, ища место для подъема, и, кажется, снова удача.» Из угла он вычленил дыры, образованные в результате вымывания строительной извести устойчивыми ливнями Табриэйна.

Лезть наверх было не с руки. Гораздо проще использовать крюк, но забросить веревку с железякой на такое расстояние не представлялось возможным. Поэтому молодой парень избрал самый сложный и не прощающий ошибок план. Он чуть не сорвался, когда ладони врезались в выпуклости, и сильно ударился коленями и локтями о проклятую стену. А ведь еще нужно было лезть наверх. И скрипя зубами, превозмогая боль, Грисельд лез.

На подоконнике и впрямь ютилась армия горшков. Цветы были повсюду. Их разные размеры и формы, выполняли одну единственную функцию — лицезрение даров природы. В кабинете он услышал голоса. И оба узнал.

— Ты мешаешь мне работать. — Грозно бросил преследовавший его не так давно мужчина.

— Ты не понимаешь. — Отвечала Жанна. — Он узнает о твоих делах. И тогда…

— Хватит с меня твоих нравоучений. Я просто хочу, чтобы ты не путалась у меня под ногами. Еще раз повторяю, не мешай мне делать мою работу.

— Кстати о ней. — Ехидно заметила девица. — Мне кажется, что ты уже порядком задержался.

После этих слов, Грисельд услышал, как громыхнула дверь.

— Глупый, самонадеянный индюк. — Гневно выругалась Жанна. Грисельд, в свою очередь, осторожно толкнул стекло кончиком сапога, и наконец-то расслабил мышцы рук. Спустившись с подоконника, он поднес указательный палец к вырезу у рта. Девушка испугалась, но не подав виду, тут же взяла себя в руки:

— Явился. — Съязвила она. — Черный кот в моем кабинете. Вот так встреча. Пришел с поличным?

Помещение благоухало приятными ароматами, и выглядело крайне ухоженным. Глиняные горшки с пальмами до потолка наталкивали на размышление, что оно выполняло функцию палисадника, нежели действительно являлось рабочим пространством заместителя начальника стражи. Суждение, по первому впечатлению, однако являлось ошибочным, поскольку было в кабинете и не мало рабочих принадлежностей. Взять хотя бы массивный стол с мягким креслом, обитым сиреневым бархатом, или шкаф с избытком книг на полках. На каменных стенах, однако, у крепкой двери с резными узорами, несложно было заметить несколько картин, олицетворяющих любовь их владельца к искусству. Живопись, написанная в едином художественном стиле, представлялась ни чем иным как актом утонченности, желанием сбросить оковы серых будней. Художники приоткрывали окно в другой мир, заглядывали через призму творчества за самые потаенные участки вселенной. Замки, скалистые горы, хвойные леса, причудливые рощи, и невероятные пустыни — все было подчинено одной мысли. Мысли — созерцать.

И во всем этом великолепии, вальяжно развалившись в кресле, сидела она. Когда Грисельд впервые увидел эту девушку, его сердце сковало желание немедленно приблизиться к ней, обнять ее. Ему казалось, что за всю свою жизнь, он не видел ничего подобного. Это было сродни наваждению. А потом ее губы впиваются в его, и он прижимая ее отрывается от земли. Короткое мгновение, чуть не стоившее ему жизни.

— О чем это ты? — Вернулся Кот из царства грез.

— Я про того парня, что из-за тебя сейчас лежит со сломанным позвоночником. — Хихикала Жанна. — Я всегда знала, что ты быстрее и сильнее этих недоумков, но не думала, что ты настолько жесток.

— Это всего лишь обстоятельства. Так получилось. Мне жаль.

— И мне тоже очень жаль. — Продолжала посмеиваться девушка. — Но вероятнее всего, тебя привел ко мне в кабинет не он. Как тебе кстати мое новое место?

— Неплохо. — Ответил Кот. — Благородно.

— Благородно? — Уже по полной смеялась Жанна. — Да ты тот еще шутник. Ладно. — Она вмиг сделалась серьезной. — Что тебя привело?

— Убийства на закате. Я схватил мерзавца. Его допросили?

— Слышала об убийствах. — Призадумавшись поставила локти на стол Жанна. — Но ничего о поимке. Странно…

— При каких обстоятельствах один из твоих людей сломал позвоночник?

— Со слов моего человека, он сломал позвоночник, пытаясь поймать тебя. — Взгляд ее был пронзающим. — Он сказал, что ты напал на торговца, и угрожал ему расправой.

— Так да не так. — Ответил Грисельд. — Я выследил настоящего убийцу. Еще тебе забыли сообщить, что я взял его перед тем, как эти дуболомы набросились на меня.

— И это наводит на определенные мысли.

— Наводит на мысли? Снова твои игры?

— Никаких игр. — Все так же задумчиво ответила девушка. — Вернее, игры безусловно есть, но…

— Но?

— Прошел слушок, что он делает подставы.

— Человек со шрамом?

— Он. — Кивнула девушка. — Я не особо верила в эти слухи, но судя по всему…

— Что еще за подставы?

— Его зовут Клавдий Квиллен. Он совсем недавно служит в страже, и уже стал сержантом. Стремительный взлет благодаря подставам. У него есть выходы на закулисье. Это были лишь мои предположения, но судя по тому что ты сказал, они оказались верны. Он раскрывает свои же преступления.

— У тебя ведь тоже есть эти выходы. — Нажал Кот.

— Но не такие как у него. — С толикой досады ответила Жанна.

— Почему ты не копала под него? Почему не уволила?

— Думаешь, я не пыталась? Я больше твоего заинтересована в том, чтобы он вылетел с этой работы. Он делает оглушительную карьеру. И мое кресло вскоре может… — Она вздохнула. — И я не могу его просто так уволить. Я еще не начальник стражи, а Димару он нравится. Но это пока. Как только я смогу доказать, он вылетит отсюда как пробка из бутылки.

«Он был здесь. Я слышал. Она говорила, что кто-то узнает. Кто? Димар? Тогда все сходится.»

— О чем вы говорили? Не думай, что я не слышал. Ты сказала, что кто-то узнает. Кто узнает?

— Я вызвала его к себе, решила попытаться его спровоцировать, но только без толку. Теперь он знает, что я его подозреваю. И теперь, он может предпринять меры на мой счет. Глупость, глупость, глупость! — Воскликнула девушка, вскочив с кресла.

— Дай мне его адрес.

— Он убьет тебя! — Не унималась красавица.

— Эту проблему нужно решить. С твоей помощью или без, я прихлопну его.

Она вышла из-за стола, сделала два шага в его сторону.

— Не подходи.

— Я просто. — Запиналась Жанна. — Просто не должно быть так. Я запуталась. Я ударила тебя тогда. Зачем я это сделала? — Она подошла ближе. Он сделал шаг назад.

— Меня не интересуют твои душевные терзания. Говори мне адрес, и я пойду своей дорогой.

— Хорошо. — Тихо ответила девушка. — Он живет в доме номер семь на улице мучеников.

— Семья у него есть?

— Семьи нет.

— Хорошо.

Улица мучеников находилась на севере от городской площади. Жилой район мог похвастаться колоссальным количеством зданий, тянувшихся кривой полосой вблизи все того же канала, и как следствие, мерзким, смердящий запахом, что порой вынуждал Грисельда прикрывать нос рукой. Еще Монро заметил, что несмотря на тепло, снизошедшее на город с чистейшего голубого неба, окна подавляющего большинства домов были закрыты. Так население ветхого квартала боролось с зловонием. Городничий пару месяцев назад даже пообещал, что решит проблему и организует очистку водного сооружения, но слова все еще оставались словами. На тротуарах даже в выходной день людей на улице мучеников бродило немного. А те, что осмеливались, следовали тому же правилу что и Грисельд — идти быстро, хорошенько прикрыв нос платком или ладонью. Иногда Грисельд даже думал перебраться в здешние места, предполагая, что в нынешних заведениях публика ведет себя куда менее сдержанно и может знать куда больше. Однако посетив пару забегаловок, решил, что делать того не стоит. Люди показались ему, в целом, не такими импульсивными и асоциальными, и выглядели куда благонадежнее, чем ставшие уже народной молвой посетители его злачной богадельни.

Грисельд шел по мягкой земле, накинув на голову песчаный капюшон, и держа в руках звенящий мешок. Улица была пуста. Он считал дома, вглядываясь в видавшие виды таблички и иные обозначения с нумерацией до тех пор, пока не остановился у одноэтажного строения. На первый взгляд интересующий его экземпляр безусловно почтенного возраста, ничем не отличался от остальных. Если не обращать внимание на территорию, что с течением времени успела разрастись голыми веточками диких кустарников, и склонившееся у крыльца умирающее дерево. Под вековым стволом и вырывая землю на всеобщее обозрение тянулись многолетние корни. Казалось, за столько лет они то устремлялись сквозь почву наружу, то волнообразно просачивались обратно, проникая под потрепанный дождями и сезонными ненастьями строительный камень и кладку у невысокой ограды участка.

Монро озираясь прошел по ковру из опавших сухих листьев, и остановился у окна. Заглянув внутрь и поняв, что убранство между собой разделили тишина и беспорядок, свойственные холостякам на службе, Грисельд обошел дом с обратной стороны. На заднем дворе он не заметил ничего необычного. Вокруг и внутри никого. «Можно приступать. — извлек он из внутренней части сапога сверток.» Замок поддался быстро. Благо Грисельд вскрывал такие замки с детства. Металлическая задвижка приятно щелкнула, и дверь отворилась, приглашая молодого парня войти.

Внутри дом оказался еще большим свинарником, чем думалось поначалу. Здесь была пара комнат с голыми стенами и кроватью. Имелась и просторная кухня-столовая с исполинским столом и разбросанными на нем как придется грязными тарелками и кружками. У стола прямо в стене расположилось отверстие с решеткой и остывшей сковородой. А у бочки, из которой разило пшеничным недоразумением — никак не пивом, прямо на стене висели воинские атрибуты. Был здесь исцарапанный и побитый годами и боями щит с пылающим тюльпаном. Еще Грисельд заметил полуторный меч времен великой войны с пустынным народом Ибисамина. Гарда воинского артефакта походила на рассекающую лезвие и дол стрелу, а в навершии имелось отверстие, в которое судя по всему когда-то был вставлен драгоценный камень Гаргален — небесный алмаз. Мечи с такими камнями ковались королевским кузнецом специально для прославленных в боях мечников, и были большой редкостью в королевстве. Рядом с мечом на гвоздях висели всевозможные медали и ордена, а в углу верхом на поперхнувшемся Эвене Вейле Андре — так в Табриэйне называли тренировочные манекены в честь почившего королевского начальника стражи недотепы и слюнтяя, расположились массивные, и наполовину сгнившие латы с шлемом шарообразной формы, подбородником, состоявшим из двух раскрывающихся половинок, и вторым забралом, откидывающимся назад. Шлем плотно облегал голову Эвена Вейла, и был такой же редкостью, если не сказать диковинкой, как и меч королевской мастерской.

«Ветеран боевых действий чтит память о своих заслугах, но живет в этой клоаке. Он и на ветерана не похож. План по моей поимке не самый плохой, но он не выглядел как человек, заслуживший все это. Взять хотя бы эпизод с лестницей. Что-то здесь не так. — Грисельд еще раз взглянул на испачканный стол. — Дешевое пойло. Несколько грязных тарелок. Если человек много лет служил в армии, то ему в голову должны были вдолбить что такое порядок. А здесь порядком и не пахнет. Это место похоже больше на рассадник мерзавцев, что пьют, орут, устраивают дебош, а испражняться ходят на задний двор. Если бы не здешний запах, ставлю золотой, что на заднем дворе несло бы мочой за километр отсюда. — Грисельд склонился над доспехами. — За ними не следят. Они покрыты пылью, и судя по всему уже много лет. Ветераны все так следят за своими вещами? Или этот исключение? Может он запил? От несчастья или от безделья? Хотя если бы я запил от несчастья, то мне бы не нужна была орава друзей. Я бы тихо себе сидел дома. Странно. Очень странно.»

Он решил съездить на рынок. До полуночи было столько времени, что хватило бы на войско песочных часов. Солнце лениво ползло по небосводу, освещая всю земную поверхность, а Грисельд не обращая внимание на болтовню очередного кучера, грыз яблоко. «Пылающий щит — очевидно ветеран. Интересно, он участвовал в войне Табриэйна и султаната? Война была десять лет назад. Да что за вздор? Не верю я, что он боевой мечник, да еще и такой. Откуда у него все это? Украл? Боится продать потому что еще рано? — Он вынырнул из озера своих мыслей как раз в тот самый момент, когда поворачивая, извозчик стал нахваливать цель их поездки.» Грисельд тут же подхватил разговор, и озвучил точку зрения смуглолицего бакалейщика, с которым успел познакомиться ранним утром. Возница среагировал резко. Он стал бранить торговца за его слова, пользуясь не самыми лестными эпитетами в его адрес и говоря, что благодаря таким как он, вскоре рынки Табриэйна окончательно перенесутся под крыши, и цены на товар взлетят до небывалых высот. Грисельд не стал спорить с водителем транспорта, а просто молча кивал. Тогда мужчина с еще большей ожесточенностью набросился на обсуждаемого. По его словам, будь на то воля короля, он бы первый записался в добровольческую дружину для того, чтобы отнимать у зажиточных людей их хлеб, и не ровен час, весь Табриэйн обрел бы милосердную справедливость. Грисельд, конечно, не отвечал, но про себя думал, что если так, то королевство ждет не милостивое правосудие, а мрак, кровопролитные восстания, казни, пытки и все вытекающие.

Прибыв в место назначения, молодой парень дал денег явно раздосадованному окончанием пути извозчику. Все таки мужчине нравилось, что спутник не спорил, а покорно его слушал. Грисельд же напротив был несказанно рад возможности побыть наедине. Пусть вокруг и господствовал хаос провинциального базара. Он аккуратно слез с телеги, и махнув рукой, отправился вглубь. Прикупив у купца вяленой буженины и на месте разделившись с не самым вкусным ее куском, он проследовал дальше. Центральный рынок был не самым крупным в государстве, но справедливо занимал далеко не последнюю позицию в списке популярности. Репутация у торгового беспорядка однако хромала. То и дело в безмерном гомоне можно было услышать, как сокрушался кто-то из собственников торговых палаток. Орущие отовсюду купцы иногда, разрази их гром, выкрикивали обвинения в воровстве, и стража, дежурившая отрядами по два человека не могла не реагировать. Они расталкивали покупателей вглядываясь в толпу и спеша на помощь потерпевшему. Грисельд не раз наблюдал подобное. В преступном мире города без конца появлялись новые персонажи, но уклад был един. Щипачи и грабители средней руки любили ярмарки и рынки. Многие из них не догадывались, что поймав волну азарта сильно рискуют. Провинциальный базар мог перемолоть оступившегося и не до конца уверенного в себе воришку словно мельница пшеницу. И дело даже не в том, что их ловили. Дело в том, что юные и неопытные любители легкой наживы в большинстве своем забывали о распоряжении начальника стражи Бенедикта Димара. В распоряжении было четко сказано, что любой мерзавец, схваченный на воровстве, мог лишиться обеих кистей рук на месте. Большинство опытных негодяев, конечно, приняли документ с нескрываемой толикой ехидства и сомнения, поскольку верили в коррумпированность стражей порядка больше, чем в слово их командира. Пусть оно и закреплено на официальном уровне. Однако деньги не всегда решали проблемы. В особенности, если сторонник фортуны оказывался слишком молод, и чего греха таить, без нужной суммы в карманах. Монро, естественно, не проявлял жалости к преступникам. Если только их возраст не выступал в качестве главного оправдания глупости. Молодые мальчишки, по его скромному мнению, не заслуживали печальной участи, потому как их жизненный путь только начинался, и только одному Рэйнару известно, куда он их в конечном итоге приведет. Один из таких, загорелый, но решительный мальчуган с веснушкой на грязном подбородке, пытался украсть помидор у беседующего на повышенных тонах дельца. Купец и горбатая старушка вели не самую мягкую беседу, в то время как он гипнотизировал овощи. Грисельд это заметил, и тут же одернул молодого сорванца. Он незаметно ударил незадачливого воришку по руке, и приобняв последнего громко заявил:

— Три помидора, будьте добры. А еще… — Посмотрел он на испуганного юнца и улыбнувшись снова обратился к торговцу. — Будьте добры, пару яблок. Только свежих.

— Кханечна, дарагой. Сэйчас все сделаю. — Бросил препираться с пожилой женщиной купец. — Чего тэбе еще? Ма-арковь? Кхапуста? Рэдиска? Все свежее. Клянусь кхинжалом маего пакоиного дяди Хафиса.

— Твой дядя же жив, нэт? — Крикнул брат по ремеслу слева.

— Эй, эта другой дядя! Таго завут Имран! Ты чэм слушал мэня? Всэх пакупателей распугаишь, мухамор!

— Нам еще требуется что нибудь? — Обратился Грисельд к мальчонке.

— Н-нет, господин. — Испуганно ответил мальчик.

— Давайте еще посмотрим. — Громко заявил Грисельд. — Какие фрукты у вас еще есть?

— Да у нас тутх рхаздолье! — Обрадовался южанин. — Тхут и апхельсины и мхандарины! И Хурма даже есть!

— Апельсин когда нибудь пробовал? — Спросил Грисельд повернув голову вниз и в сторону. Мальчик отрицательно покачал головой.

— А давайте еще один апельсин! — Утвердил Монро, доставая кошель.

— Ка-а-нечна! Сейчас все сдэлаем. — И в ловких руках торговца материализовался небольшой, но плотный мешочек. — Вот, дарагой. — Он быстро закидал туда все необходимое и бросил еще сверху маленький оранжевый шарик. — Это мхоя сестра выращивает. Мхандарин вкусный, свэжий прямо из Хизрама. Парадуйте сваего сынищку! Клянусь, пальчики аближещь! Это пхадарок от дяди Салаха.

— Хорошо. Спасибо тебе, Салах. Сколько с меня?

— Да тхут всего ничего-о. Одын сэрэбрянный!

— Держи. — Протянул монету Грисельд.

— Да освэтит тэбе и тваиму сыну Бог твой и мой путь. Иди, дарагой. С Богом.

— Удачи.

— Эй, мухамор, ты чэго там про маего дядю сказал?! — Крикнул купец в сторону конкурента.

Они вышли к окраине, встали за одной из палаток, и Грисельд протянул чумазому мальчишке мешочек с покупками.

— Не самый лучший путь ты избрал. — Улыбнулся Грисельд, наблюдая за тем, как пацан жадно набросился на помидор.

— Я. — Жевал мальчик. — Я просто хотел есть, господин. Я бы не взял лишнего.

— И я охотно в это верю. В следующий раз, если захочешь поесть, приходи в таверну Теплый прием. Это на окраине, на востоке. На улице праздности.

— Знаю, знаю эту таверну, господин. Не разу там не был, но слышал про нее. — Продолжал жадно поедать овощь мальчонка.

— Совсем забыл. — Достал Монро из мешка недоеденный кусок вяленого мяса. — Держи. Вот еще.

Парнишка выхватил кусок и стал запихивать его себе в рот.

— Не спеши. — Улыбался Грисельд. — Тебя никто не торопит.

— А что в этой таверне можно поесть, господин?

— Можно. — Кивал Грисельд.

— А как же плата?

— Зачем? Скажешь старику на баре, что от меня, и он тебя накормит.

— Я ведь даже не знаю вашего имени… — Разделался с куском буженины мальчик.

— Грисельд Монро. Будем знакомы. Я хозяин этой таверны.

— А я Ливий Борцано. Вы. Вы хозяин таверны? — Удивленно поднял глаза юнец. — За продуктами пришли?

— Можно и так сказать. Слушай, если поможешь мне кое в чем, то дам тебе серебряный.

— Конечно, господин. Я всегда за то, чтобы заработать. Это меня голод вынудил, поймите. — Он виновато опустил глаза, вытирая нос.

— Постарайся больше так не делать. Стражники не будут разбираться юн ты или стар. У тебя еще вся жизнь впереди. Не надо ее губить.

— Я постараюсь…

— Ты живешь на улице? — Спросил Монро.

— Угу. Мама с папой умерли в прошлом году, и я теперь здесь.

— Друзья у тебя есть?

— Нас много таких. Иногда нас подкармливают добрые господа вроде вас. Иногда нет.

— Слышал что нибудь про убийства на закате?

— Слышал, конечно. — Отвечал мальчонка.

— Что ты слышал?

— Я слышал, — призадумавшись ответил малец, — что кто-то убивает людей. Стражники пытаются его поймать, но у них ничего не получается. Этот убийца хитрый и подлый. Его до сих пор ищут.

— Что нибудь странное происходило за последнее время? Может кто из купцов все бросил и уехал?

— Уезжал один. — Ответил Борцано. — Да, точно помню. Один уехал сегодня на рассвете. Сказал, что поехал за дочерью.

— А потом?

— Потом он вернулся.

— Дочь с ним была?

— Не могу точно сказать. Была какая-то тетя. Они о чем-то спорили, а потом уехали…

«Значит все таки дочь торговца жива, и письмо написали для того, чтобы заманить его в ловушку. — Подумал Грисельд.»

— Ты вчера днем не видел здесь стражника с большим шрамом на лице?

— Видел. Страшный такой. Грозный.

— Не знаешь что он мог здесь делать?

— Незнаю. Я увидел их вчера здесь впервые. Всех их. Я подумал, что… — А что? Господин Монро, мне стоит их бояться? Я итак стараюсь держаться от стражников подальше.

«Значит они свернули с маршрута чтобы передать письмо торговцу. — Сделал вывод Грисельд.»

— Лучше держись подальше. Особенно от этих.

— Хорошо.

— А о человеке, который называет себя Золотой жук слыхал?

— Только из сказок. — Ответил Ливий.

— Из сказок?

— Когда я был младше, я украл в библиотеке одну книжку. Там были сказки о казнокраде Веспасиане Гюгонио, чародейке Кайне Койфман, и Шарифе Вогане Золотом жуке.

— У тебя осталась эта книга?

— Нет, я выменял ее на две булки хлеба и молоко, но я очень хорошо ее помню.

— Расскажи. Важна каждая мелочь. — Задумчиво проговорил Грисельд.

— Шла троица друзей через пустыню. Искала троица четвертого друга, который потерялся. Набрела она на древний храм скарабея. В храме был фонтан. Троице очень хотелось пить, и они выпили воды из фонтана. Очнулись они голодные, и каждый в своей яме, и со своей миской бобов. Над ямой первого друга появился колдун. — «Хочешь выбраться?» — спросил. — «Хочу.» — ответил первый друг. — «Что ты можешь мне предложить?» — И юноша увидел золотого скарабея. Он сказал. — «Его. Возьми золотого жука. Это мой откуп.» — Колдун улыбнулся.» — Второй юноша увидел двух скарабеев и миску. Он стал жадно есть, отгоняя жуков. Жуки покружили над голодным парнем, и улетели. Колдун задал свой вопрос. И юноша сказал, что ему нечего предложить колдуну. Колдун снова улыбнулся. Третий друг увидел трех золотых жуков. Он взял миску с бобами, смотря на золотых скарабеев, и отодвинул от себя. — «Вы можете это есть, сказал он им.» «Я не могу, переживаю за друзей.» — И появился колдун. — «Что ты можешь мне предложить?» — И юноша ответил. Он сказал, что хочет предложить свою жизнь в обмен на жизни друзей. Колдун улыбнулся, но это длилось не долго. Скарабеи набросились на него, и колдун упал в яму сломав себе шею. Юноша пытался выбраться. У него ничего не получалось. Тогда золотые жуки вытащили его наверх. Он нашел книгу колдуна. В книге описывалось то, как превратить человека в Золотого жука. И юноша все понял. Он сжег книгу, и покинул храм. За ним летели его друзья…

— Поучительно. — Кивал Грисельд. — Хороший парень этот Золотой жук.

— Да. — Ответил мальчик.

— Как нибудь почитаю. — Взъерошил ему волосы Монро. — Ладно. Мне пора. Если нужна будет помощь или будешь голоден, милости прошу. Где искать меня ты знаешь… — Он достал монету. — Чуть не забыл…

«Сегодня в городе полнолуние. Редкость. Большая редкость. Еще и осенью. — Грисельд пригнувшись сидел на одной из крыш, поглядывая на здание городской стражи.» Несколько часов прошло с тех пор, как похитили солнце, и Офрорк настигли сумерки синеватой дымки. Изредка внизу можно было заметить редкие фигуры горожан, еще реже транспорт. Когда свет на земле гаснет, город превращается в трущобы даже там, где этого совсем не ожидаешь. И кажется, будто тлен и холод спускаются на королевство навсегда. Потом, конечно, тьма рассеивается, и большинство мерзавцев примеряют шкуру добропорядочных граждан или просто сидят по норам, но до тех пор, город в их власти. Единственное, что их может остановить — страх. Бесконечный, леденящий душу страх за предприятие, его исход, и их жизни. Страх перед правосудием и возмездием. Ночь охоты на охотника только начиналась.

Они договорились встретиться в полночь. Грисельд был готов. Он надел койф под черный капюшон, кожаную броню с металлическими вставками, проверил ход меча.

Внизу он увидел очертания идущего. Обычно в темное время суток люди старались держать в руках источник света, но господину это не требовалось. Оказавшись у дома, на котором расположился Кот, человек поднял устройство вверх. Если бы Монро не убрал сапог, то острые концы крюка непременно впились бы ему в ногу. Вместо этого, они атаковали металлический прут, торчащий вверх, зацепившись за его низ. Грисельд услышал как заработала катушка приспособления, и через мгновение, за ржавый штырь схватилась рука. Золотой жук взобрался наверх.

— Думал, ты не придешь. — Катушка снова загудела, возвращая причудливый канат обратно. Он убрал устройство за спину, протянул руку. Грисельд сжал его ладонь. «Силы в нем не занимать. — Подумал.»

— Ну как видишь, я здесь.

— Да, и я рад этому. Наконец-то я не один.

— Да, и я хотел бы быть с тобой честен. — Заглянул будто под шлем Кот.

— Валяй. — Махнул Жук.

— Мы с тобой не работаем вместе. — Ткнул Грисельд его в грудь указательным пальцем. — Если хочешь помочь, то помогай. Но я привык работать один.

— Я видел, как ты работаешь один, Кот. — Ответил незнакомец. — Не хочу навязываться, но со мной у тебя будет больше шансов. Также не хочу показаться заносчивым сукиным сыном, который лезет тебе под ребра и раздает советы, но две головы лучше чем одна.

— Ты прав. Но пока, ты не заслужил мое доверие.

— Как и ты мое. — Снова парировал мужчина. — Послушай, мы можем сейчас и дальше вести этот бессмысленный диалог, но не кажется ли тебе, что мы здесь не для этого. Вместо того, чтобы начать грызть друг другу глотки из-за недоверия или неосторожных слов, не кажется ли тебе, что лучше сосредоточиться на том, для чего мы здесь собрались?

— Снимай шлем. — Прошипел Монро.

— Для этого? — Сделал шаг назад Жук. — Ты серьезно?

— Снимай.

— А теперь послушай то, что я скажу. — Голос незнакомца сделался стальным. — Если ты пригласил меня сюда для того, чтобы снять с меня шлем, то тут ты сильно ошибся. Я ношу его по той же причине что и ты свою маску. Это моя безопасность. Что я знаю о тебе? Я знаю, что ты безжалостно наказываешь бандитов. Это все. И этой информации маловато для того, чтобы раскрыть свою личность. Если это все, что ты хотел мне здесь сказать, то разговор окончен.

— Мои догадки, кажется, подтвердились. — Вздохнул Кот.

— Слушаю твои аргументы. — Сложил руки на груди незнакомец.

— Похоже на то, что этот мерзавец и впрямь искал меня. Со слов Жанны Мейсер, никакого убийцу они не взяли. Клавдий Квиллен — человек со шрамом на лице был на рынке со своим отрядом. Мальчишка сказал, что видел его там впервые. А потом торговец идет в переулок, потому что получает письмо от Квиллена. Клавдий Квиллен не так давно служит в страже. У него безупречная раскрываемость, потому что он организовывает подставы, по причине которых, есть вероятность, страдают невинные люди. В подобной подставе мог пострадать и я… — Он на секунду замолчал, а затем продолжил. — Еще я обыскал его дом. Похоже на то, что он ведет холостяцкий образ жизни. Я нашел там трофейные доспехи, щит с горящим тюльпаном, и меч, в который судя по всему когда-то был вставлен Гаргален.

— Гаргален? Ты уверен?

— Думаю, да.

— Матерый сукин сын. Матерый. Недооценил я его. Жанна Мейсер, Жанна Мейсер. — Задумался Жук. — И ты уверен, что она достаточно осведомлена?

— Я привел аргументы. Приведи свои.

— Если то, что ты нашел в его доме, а я имею в виду небесный алмаз, правда, то почему он не мог сокрыть факт поимки этого убийцы от нее?

— Зачем? — Не понял Кот.

— Затем, что если он мудреный опытом королевский клинок, то он мог захотеть убедиться в своей правоте и расколоть убийцу.

— Хочешь сказать, что он просто не успел расколоть его?

— Думаю, да. К тому же убийца мог прикинуться невинной овцой, сославшись на то, что настоящий убийца ты. — Ответил Жук. — В любом случае, если этот Клавдий Квиллен, или как его там, мудреный опытом боевой мечник, он заподозрит ложь. И убийца рано или поздно расколется.

— Не верю я в то, что Квиллен мудреный опытом воин.

— Кто же тогда? — Развел руками неизвестный.

— Думаю, что доспехи и меч не его. Он за ними совсем не следит. Если он был бы горд этими сокровищами, то пылинки бы с них сдувал. А судя по их состоянию, он вообще забыл о их существовании.

— Много ли ты знаешь о том, как следят за своими вещами прославленные в боях ветераны?

— Говорю же. — Прошипел Грисельд. — Не похож он на того, кто достоин всех этих вещей.

— Да? — Качал головой Жук. — Факты говорят об обратном.

— О чем ты?

— Я о той облаве, которую он организовал на убийцу. Вряд ли человек без боевого опыта смог бы организовать такое.

— Организация. — Злобно прорычал Монро. — И действия согласно плану — это разные вещи. Он недотепа. Перед нашей последней встречей они преследовали меня. И если бы ты увидел то, как он упал и заработал себе этот шрам, тебе бы стало все ясно. Еще, как я уже сказал ранее, их видели на рынке. Там они появились впервые. А на закате в тот же день торговец с этого самого рынка попадает в тот же переулок что и убийца. Веришь в совпадения? Я не верю.

— Они могли просто купить еды. — Сдержанно проговорил Жук.

— Повторяю еще раз, и больше повторять не собираюсь. — Терял терпение Грисельд. — Я не верю в совпадения. Я верю своим глазам. Я пойду в этот дом с тобой или без тебя. Я допрошу этого сукина сына с твоей помощью или без нее.

— Тише, тише. — Поднял две руки Золотой жук. — Я просто пытаюсь помочь разобраться во всем этом. Иногда мы видим то, чего нет на самом деле. Так мне мой учитель говорил. Если ты окажешься прав, то… — Он извлек из бокового кармана листок. — вот. Держи. Он не даст себя просто так схватить. Мы можем нарваться на неприятности, и… — Он протянул его Коту. — если я погибну, навести моего учителя. Это была его идея разыскать тебя. Здесь адрес.

— Что это за странное устройство у тебя за спиной? — Взял Монро листок из рук незнакомца.

— Это все он. Мой учитель. Он может сделать что-то похожее и для тебя. В будущем…

— Ладно…

Силуэты скользили в полутьме улицы мучеников. Первая фигура, та, что рвалась вперед сильнее, оставляла длинное, но в тоже время объемное очертание на земле. Вторая фигура, что держалась позади, иногда мелькала между зданиями. И она также бросала на пепельный свет луны тень. Тень перебирала длинными и тонкими ногами то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах.

Они добрались. В окне дома виднелось тусклое свечение.

«Жанна сказала, что у него нет родственников. — Думал про себя Кот, — Но что если это кто-то из покойников? Может отец?»

— Чего застыл? — Тихо спросил Жук.

— Нужно будет обойти здание. — Прошептал Кот. — Давай за мной. — Пригнувшись, он быстро направился к фасаду, придерживая меч. «Листья. Не вовремя. Он движется тише. — Думал Монро. — А он хорош.» Они прильнули к холодному камню. Их не было видно. По крайней мере они были в этом уверены. Кот привстал. Он аккуратно заглянул в окно. Мужчина в одной белой рубахе сидел спиной к нему прямо за столом.

— Он ест. — Как можно тише сказал Грисельд присев. — Он один. Но это может быть засада. Давай обойдем здание. Ты прикроешь, а я взломаю замок. Если засады нет, то мы возьмем его.

— Вопросов не имею. — Сказал Жук.

— Если будет засада, он никуда не денется. Он может думать, что я один. Пусть думает. — И Грисельд сам на мгновение призадумался. — Сейчас. Подожди здесь. Нужно кое что проверить. «С другой стороны, они нас видели вместе. Могут лучше подготовиться. — Бил тревогу внутренний голос. — Нельзя останавливаться. Я должен взять его.»

— Только шевели копытами. — Бросил спутник, пока

Грисельд подкрадывался к двери. Он смотрел в замочную скважину. Взору человека в маске открылся темный коридор. «Ничего не вижу. Комнаты слева и справа тоже вне обзора. Не видно. Даже дверь на том конце не вижу. — Неслась мысль.»

— Чего ты там копаешься? — Нервно прислонившись к стене шипел Жук. — Закончил?

Монро оторвался от двери, вернулся на прежнюю позицию:

— Закончил. — Он краем глаза заметил, что Жук держал в руках свой инструмент, но катушка была перевернута, а из основания торчал болт с каким-то шарообразным предметом на конце. — Давай за мной.

Тихой поступью они обошли строение. Во всех остальных окнах балом правил мрак. Всякий раз оказываясь у деревянных рам, новоиспеченные компаньоны шли медленнее. Наконец, они оказались в нужном месте. Убранство заднего двора освещалось заметно лучше, но в этом не было заслуги факела. Луна продолжала озарять светом все, до чего могла дотянуться. «Сегодня Луциан нам мешает. — Волновался Кот. — Ох мешает.» Он извлек из сапога сверток, вытащил из свертка отмычку. «Только тихо. Очень тихо. Замок прост. Поворот на открытие. Поворот на закрытие. Я помню механизм изнутри. Ничего сложного. Но для начала нужно проверить. — Он прикоснулся к дверной ручке.» Обернувшись к напарнику, присевшему спина к спине, Грисельд получил одобрительный кивок. Скарабей был готов. Потянув ручку вниз, Кот попробовал приоткрыть дверь. Получилось. Еле слышимый скрип ощутимо врезался в уши каждого из них. Дверь к удивлению обоих медленно отворилась.

— Открыта? Она что открыта? — Прошептал Жук.

Монро не ответил. Он увидел в коридоре очертания двух людей, и что есть силы захлопнул дверь. В укрытие тут же врезались болты. Два наконечника торчало из дубовой поверхности перед ним. Глухой свист. Он обернулся, сделал шаг в сторону. Жук был ранен, стонал. Из его плеча торчало древко. Грисельд увидел, как стоящий метрах в семи стражник с арбалетом в руках выбросил оружие. Почти мгновенно схватив в две руки меч, он ломанулся в сторону неприятелей. Второй мерзавец был рядом. И он выстрелил в Грисельда, но промахнулся. Болт встретившись с камнем, разлетелся в щепки. Монро обнажил клинок не веря своим глазам. Золотой Жук попал из своего оружия первому негодяю прямо в голову. Несчастный вопил нечеловеческим голосом, а Грисельд ощутил, как по его телу прокатилась волна ужаса. Шлем бедолаги дымился, заливая лицо беспомощного мягким словно масло металлом. «Это же стража. Его лицо плавится. Нет… — Сковал молодого парня ступор, но не надолго, потому как стражник, выстреливший в него, занес меч над головой.» Кот увел его удар, а Золотой Жук махнул клинком снизу вверх. Голова убитого подкатилась к ногам Грисельда. Кот стоял уперевшись спиной в стену. Слева он услышал, как с петель сняли дверь, а потом и увидел.

Справа! — Крикнул Жук.

Грисельд повернул голову, и поднял меч над головой, блокируя удар мерзавца со шрамом на лице. «Обошел. Он обошел нас. — Монро услышал крик.» Голова его повернулась влево. Жук вытаскивал меч из плеча стоявшего на коленях стражника, а затем ударил беднягу сапогом в лицо. «Мясник. Он убьет их всех. — Грисельд пригнулся, и рубящий боковой удар Квиллена пришелся в стену. Тогда Грисельд бросил оружие, и шагнув за спину, схватил левой рукой за шиворот подлеца. Что есть силы, Кот загнал Квиллена головой в окно. «Разбил. Осколки. Нужно чтоб он выжил. Мясник. Мясник. Он их всех убьет. — Монро крепко взявшись двумя руками за шиворот, закинул шатающегося Клавдия в разбитое окно, и сам буквально влетел за ним следом.» Во дворе слышался лязг мечей. Квиллен полз. Грисельд поднялся, и схватил мерзавца сзади. Волоча его по комнате, он вышвырнул жертву в коридор.

— Я взял его! — Крикнул.

Клавдий пытался ползти, но силы покидали сержанта стражи. Монро снова схватил его за шиворот, и подняв, поволок в кухню столовую. Ударив лицом негодяя о стол, Грисельд осмотрел помещение. Никого вокруг не было. Только Квиллен, что оперевшись на лавку держался за физиономию.

— Кто ты такой?! Зачем я тебе? — Крикнул Кот ему на ухо, крепко взявшись за волосы.

— Сдо-о-о-хни-и-и. — Стонал Квиллен.

— Сдохни, значит. — Перевернул он мерзавца. — Сдохни, да? — В висках барабанил гнев. Он ударил обезображенное лицо кулаком. Квилен выплюнул зуб, соскользнул с лавки на пол.

— Отвечай на вопрос! — Орал Грисельд. — Зачем я тебе?! На кого…

«Что? Как? — Его самого ударили об стол. — Он ничего не видел. — Нос. Мой нос.» Кота оторвали от земли. Летя через стол, он пытался жмуриться, но проклятые тарелки и кружки врезались ему в лицо. Он ударился затылком, поняв, что его протащили через всю поверхность обеденного сооружения. Перед глазами все плыло. Он увидел силуэт Золотого Жука. Он заносил кулак, намереваясь проломить ему череп… «Убьет. Убьет меня. Мясник. Сука! — Грисельд в последний момент убрал лицо. Кулак напавшего оставил вмятину на ржавчине. Жук заорал. «Доспехи. — И Грисельд, обнаруживший себя сидящим на пятой точке и прислонившимся к манекену, сорвал с последнего шлем. Он вложил в удар всю волю. Раздался громкий лязг. Ошеломленный Жук стоял схватившись двумя руками за свой шлем. Тогда Грисельд с ревом вскочил, и правым крюком попытался закончить начатое. Кулак встретился с медной защитой. Монро его не чувствовал, а Жук размахнувшись, приложился компаньону в челюсть. Монро уже плохо видел происходящее. Маску заливала кровь. Силуэт напарника атаковал снова, чуть не сбив Кота с ног. Грисельд оттолкнул Жука ударом ноги в живот, и шатаясь и отступая закричал:

— Да хули ты делаешь!

И Жук яростно бросился на него. Он уронил Кота на пол. «Убьет. Убьет меня. Выжить. Нужно выжить. — Жук был уже сверху, а Грисельд терял силы. — Убьет. Воздуха. Нужно воздуха. Душит. Сука. Душит.» Он нащупал древко, торчащее из тела Скарабея — единственную спасительную соломинку. Потянул на себя.

— А-а-а!!! — Верещал Жук еще сильнее сдавливая руки на шее. И когда Грисельд смог вытащить болт, он несколько раз ударил им прямо под шлем. Жук ослабил хватку, обмяк. Грисельд сбросил Скарабея с себя, хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег. Он тяжело перевернулся, сел на колени, стянул с себя маску. Напарник лежал на спине. Он хрипел. Грисельд аккуратно стянул шлем с поверженного.

— Я… — Я просто хотел спасти своего ребенка… — Задыхался в луже теплой крови человек с лицом Клавдия Квиллена. Самого Клавдия нигде не было. Грисельд отшатнулся, упал на пол, застонал. Двойник, тем временем, был уже мертв…

Коту было плевать — увидели его без маски или нет. Он об этом даже не думал. В его голове роился улей разрозненных слов. «Жук. Квиллен. Бойня. Мясник. Стража. Жанна. Жанна. — Он все еще тяжело дышал. По правде говоря, Грисельдом, двигал только гнев. Если бы не ярость, то он бы, наверное, уже давно упал на пол пути и валялся до тех пор, пока представители закона не бросили бы его в темницу. Он даже чуть себя не раскрыл бранясь вслух. И повезло, что конный разъезд не обратил на это внимания. Под окровавленной, надетой кое как маской убийцы, скрывалось разбитое, лишенное жалости и полное ненависти лицо, с гематомой у челюсти и искривленным кончиком носа. «Сломан. Тяжело. Надо отдохнуть. — Он оперся локтем о серую кладку камня.» Кисть сильно увеличилась в размерах. Он еле мог шевелить пальцами. «Сломана. Сукин сын. Двойник. — Он снова отправился в путь. — Ничего-о. — Он взял в левую руку устройство Золотого жука.» Правой, дрожащей кистью, Грисельд перевернул механизм катушки. «Ничего не чувствую. Сука. Тварь.»

В кабинете заместителя начальника стражи преобладал полумрак, а на ее столе были разбросаны документы. Она сидела в свете догорающей свечи, и что-то записывала то в одном, то другом листе. Закончив, девушка встала, сгребла бумагу в охапку, потушила пламя. Зевнув, красавица сонливо посмотрела на свои прекрасные полотна, окинула взглядом горшки с пальмами и цветами. Она уже собиралась уходить, как вдруг, стекло ее окна вылетело, обдав девушку холодным воздухом и некоторым количеством мельчайших осколков. Она поспешила убрать бумаги в стол, повернуть ключ, как в кабинете сразу за крюком с веревкой появился он. Жанна обнажила меч:

— Ты! Стоять на месте! — Ее голос дрогнул, потому что окровавленный Кот шел на нее никак не реагируя. Она попыталась полоснуть внезапного гостя, но он был уже слишком близко. Он вывернул ей руку, заставив бросить оружие. Она приложилась с колена, целясь в пах, но, видимо, промахнулась. И тогда он ответил ей с головы. Жанна упала, ударившись спиной, а Кот сел на нее сверху, крепко держа девушку за воротник. Левая рука вцепилась в ткань мертвой хваткой.

— Ах ты, тварь! — Забилась в ярости красавица, и ее резко вдавили в пол. Да так, что девушка замерла.

— Тварь здесь только одна. — Прошелестел он. — Говори!

— Что говорить, ты!? Мразь! — Она плюнула ему прямиком в маску, и поплатилась за это. Пощечина не заставила себя долго ждать.

— Актриса. — Тихо говорил Кот. — Ты разыграла этот спектакль для меня, а сама заманила меня в засаду?! Так?! Отвечай, сука, пока я тебе кишки не выпустил!

— Это не я! — Отчаянно вырывалась Жанна. — Это все он! Клавдий Квиллен!

— Не ври мне, сука! Двойник! Ты говорила, что у него нет родственников! Рассказывай мне все, что знаешь о втором!

— Их было два брата! — Кричала в лицо смерти девушка. — Они! — Задыхалась она. — Они. Они. Один был мечником! Мечником! Он пропал давным давно!

Грисельд встал, пнул ее меч что есть силы, оперся раненой рукой на стол, постанывая от боли, и смотря на сломанный кулак.

— Их было два брата. Они. Они разошлись из-за того, что один из них пошел на войну. — Жанна поднялась. — Юлиан и Клавдий Квиллены. Один из них всю жизнь провел в боях.

— О чем вы говорили с ним?! — Развернулся Кот в ее сторону. — Кто узнает?!

Девушка молчала. Она сделала шаг назад.

— Кто узнает?! Ты! Сука!

— Ты можешь делать со мной все что угодно! Пытать, истязать, насиловать! — Она совершила еще шаг.

— Кто узнает? — Тихо сказал Монро.

— Это была моя идея пришить тебя. — Истерично засмеялась Жанна. — Чтоб ты сдох, гнида. — Она бросилась бежать к двери. Девушка спотыкаясь выскочила из своего кабинета, а потом навалилась всем весом на дверь. Она судорожно достала ключ, и повернула его в замке. Обмякая, Жанна плакала. Ее душу разрывало на миллионы кусков. В ожидании, что резную дверь прямо сейчас вынесут, она зажмурилась, но вокруг была тишина.

«Сука! — Рвало Кота изнутри. — Клавдий Квиллен. Юлиан Квиллен. Что там за адрес дал мне этот сукин сын? Я сейчас приду и проломлю башку этому учителю. Что еще за ребенок?! Какие еще братья?! — Гнев не давал трезво мыслить. — Нужно успокоиться. Эта сука пустит за мной погоню после того, что я сделал. Димар? Может с ним поговорить?! Да! Приду и скажу ему — господин Димар, я тут чуть не выпустил кишки вашему лучшему сержанту, а Жанна, кстати виновата в смерти Гато! Сука!! Мразь! Нет, нет, нет. Так не пойдет. Нельзя-я. Нужен совет старика. Нужно срочно с ним поговорить. Нужно лечь на дно. Они могут перевернуть весь город в поисках меня. Сука, сука!!! — Грисельд шел по пустому переулку, не обращая внимания на начинающийся рассвет. — Где живет этот кусок дерьма?! Еще есть время. Время еще есть. — Он достал листок, развернул. — Да здесь недалеко. — Появилась злобная улыбка под липкой от пота и крови маской. — Здесь недалеко.»

На первый взгляд позволить себе такое пристанище мог практически любой работяга, но как бы ни так. Дом, конечно, с внешней стороны ничем особым не выделялся. Это было самое простецкое в своем исполнении жилище без лишнего пафоса. Здесь даже забора во дворе не было. Однако все же здание находилось в центральном квартале. И с этим нельзя было не считаться. Но и это не все. Всякий раз, когда его много лет назад пытался сдать один незадачливый любитель горячительного, люди, а особенно приезжие, удивлялись — как можно просить столько за эту халупу. Они по своему были правы, и ровно до того момента, пока не оказывались внутри. Но обо всем по порядку. Много лет дом переходил из рук в руки, и однажды все же нашелся один владелец, который решил организовать в нем «солдатскую столовую» — так он назвал гостиный двор. Он даже получил разрешение от городничего, погреб достаточной глубины соорудил, но дело почему-то не пошло. Поговаривали, что тухлым мясом одного офицера накормил. Да так, что вояка потом неделю к еде не мог притрагиваться — не то, что к спиртному. Кто-то трепался, что отравления не было, что все это злой поклеп и злые языки городских держателей постоялых дворов устранили конкурента. В любом случае — истину узнать теперь было невозможно, поскольку с тех пор хозяев помещения сменилось минимум трое, а неудачливый повар само собой что-то знавший, уже давно лежал в сырой земле. И справедливости ради, он безусловно внес самый большой вклад в благоустройство дома. Внутри простой каменной двухэтажки, коими центр города был усеян, имелась безупречная деревянная отделка, а также глубокий погреб, о котором, Грисельд, разумеется пока не знал. Когда человек со смуглой кожей и седыми висками, в льняном халате и с золотым кольцом проковылял до входа, человек на улице, очевидно, уже успел выйти из себя. Он молотил в дверь с такой силой, что старик не на шутку испугался, и прихватил с собой какой-то механический предмет продолговатой формы и множеством медных проволок, обвивающих широкую трубку.

— Иду, иду, сабля те в бороду. — Проворчал он.

На пороге он увидел окровавленного человека, и тут же вскинул устройство. Незнакомец отвел дуло от себя, и вошел.

— У меня была тяжелая ночь, — заговорил он гневно, — сейчас я буду задавать тебе вопросы, и если мне не понравятся ответы, ты пожалеешь, что родился на свет.

Смуглолицый мужчина сделал шаг назад, и снова направил оружие на вошедшего:

— Полегче. Не знаю кто ты и зачем здесь, но в моих руках экспериментальное устройство. Если ты сделаешь еще хотя бы шаг, то клянусь Харакуном, я снесу твою башку раньше, чем ты дернешься. — Учитель был настроен решительно. Сложно сказать испугался Грисельд услышав такое заявление в свой адрес или нет, но что-то его остановило. Возможно сдерживало то, что хозяин дома был настроен более чем серьезно и давал понять, что шутки шутить желания не имел. Быть может Кота остановило и то, что он на деле видел, на что способны неведомые оружия, одно из которых он, к слову, держал в левой руке. В любом случае, Грисельд остановился, замер.

— Сейчас мы можем спокойно поговорить, незнакомец. — твердо продолжил старик, — и если мне не понравится ход разговора, то… — Ладно. Вижу брошь. Откуда она у тебя? И не ври. За долгие годы жизни, я научился распознавать подвохи…

— Она у меня. — отвечал Грисельд, — потому что…

— Потому что ты и есть Черный кот? Чем сможешь доказать?

— Тем. — Гневно утвердил Монро, — что это была твоя идея разыскать меня. Это ты сказал своему ученику найти меня.

— Хорошо. — Опустил оружие старик. — Мы можем поговорить. Где мой ученик?

— Он мертв. И я бы хотел это обсудить.

— Ладно. — Старик навел дуло на стул. — Можешь присесть.

«Гостеприимный сукин сын. — Подумал Кот, пройдя вглубь. — Тяжело. Рука.»

— Как это случилось? — Задал вопрос смуглолицый.

— Я убил его, потому что он напал.

— То есть ты вламываешься в мой дом, говоришь мне, что убил моего ученика, и надеешься, что я оставлю тебя в живых? — Ткнул он на сидящего гостя.

— Он сам напал на меня! — Крикнул Монро. — Он сказал, что мы должны работать вместе, а потом напал! Все что ты сейчас видишь, это его рук дело! И

Мне абсолютно плевать, что ты думаешь! Че ты тычешь в меня своей палкой?! Хочешь, чтобы я ее прямо сейчас тебе в глотку затолкал?!

— Полегче, полегче. — Отвечал учитель. — Ты не в том положени.

— Да нет, старик. — Поднял взгляд Грисельд. — Это ты не в том положении. Сейчас ты заперт со мной в этом доме. Не я с тобой, а ты со мной! И тебе придется держать ответ за то, что произошло! Думаешь, я боюсь твоей палки?! Повторюсь, мне абсолютно плевать на нее! Че ты хочешь?! Хочешь стрелять?! Стреляй! Че вылупился?! Вот он я перед тобой! Либо стреляй, либо отвечай на вопросы! Но клянусь всеми Богами Ибисамина, если я выживу…

— Хватит! — Заорал мужчина. — Что у вас произошло?!

— Это ты мне ответь, старик. — Хихикнул Грисельд. — Что у нас произошло. Почему твой ученик оказался двойником Клавдия Квиллена?! Сержанта стражи…

— Я говорил ему. — С сожалением промолвил пожилой мужчина…

— Что ты ему говорил?!

— Я говорил, что ты должен знать, но он был непреклонен. Он до конца не доверял тебе…

— О чем ты?! Че ты городишь?!

— Я говорил Клавдию, что ты должен знать про Юлиана, но он сказал, что еще не время. Ему нельзя было раскрывать, что они братья. Ты бы точно связал свое спасение с этим делом.

«Братья. Говорить Клавдию про Юлиана? Так получается, что я убил Клавдия? А Юлиан…

— Юлиан служил в страже?! — Яростно нажал Грисельд. — Ты шутишь? Они что, поменялись личностями?!

— Это долгая история. — Опустил оружие старик.

— У меня времени целая повозка.

— Ладно. — Мужчина, явно не желающий продолжать диалог в подобном ключе, вздохнул.

— Слушай, то что произошло между вами лишь стечение обстоятельств. Это ошибка.

— Ошибка?! Да ты издеваешься. Он хотел меня убить, потому что защищал своего братца. Он пошел в этот дом для того, чтобы я не смог добраться до этого выродка.

— И отчасти ты прав. — С сожалением проговорил собеседник. — Но и с тобой он хотел работать. Я не знаю как бы он объяснил тебе то, что они близнецы после того, как снял бы шлем.

— И именно поэтому он пытался убедить меня в том, что его брат ни в чем не виноват, а убийца пойман. — Качал головой Грисельд, чувствуя как закипает в нем кровь.

— Да это так. — Согласился мужчина. — Он собирался запугать брата. Он понимал, что ты его из под земли достанешь. И он хотел, чтобы брат, с кем бы он там ни связался, покинул Офрорк. Еще он понимал, что это дело рук Юлиана. Также он понимал и то, что убийства прекратятся после того, как Юлиан уедет.

— Что у них произошло с братом?! Это его доспехи и оружие я видел в доме?!

— Вероятнее всего. — Кивал головой старик. — Вероятнее всего. Давным давно, когда Клавдий служил в армии, он получил щит с пылающим тюльпаном и меч с…

— Гаргаленом. — Закончил за него Кот…

— Он в любом случае был за тебя, — продолжал мужчина, — но это его брат. Пойми. Он не мог поступить иначе.

— Хватит его оправдывать! Мне тошно от этого. Он сказал, что был ребенок. Что еще за ребенок?

— Да. Его ребенок. — Кивал учитель. — Это история, которую он мне поведал при нашей с ним встрече. Ты ведь наверное уже понял, что я когда-то был Золотым жуком.

Грисельд не ответил; а потом прошипел:

— Да плевать я хотел на то, кем ты был.

— Да. Силы у меня уже не те, но когда-то и я боролся за те же идеалы что и ты. В Ибисамине тоже не спокойно, знаешь ли. Я много лет отдал этому ремеслу. Признаться честно, я даже не знаю с чего начать. Но ребенок, пожалуй, главное, что двигало Клавдием последние годы. — Повисла тишина.

— Клавдий и Юлиан единоутробные братья. Клавдий всегда защищал своего брата от напастей. У них была мать, которая всегда говорила Клавдию, что он должен присматривать за братом. Она умерла. Юлиан любил азартные игры, и имел нездоровую тягу к спиртному. Пока Клавдий строил будущее и постигал военное ремесло, его братец влипал в неприятности и попадал на деньги. Клавдий переживал из-за этого, но наставить на истинный путь своего незадачливого братца все никак не удавалось. Тогда он договорился со своим командиром. Командир выслушал Клавдия, и Юлиана приняли в воинское братство. Конечно он и там влипал в истории, но хотя бы был под присмотром. И даже когда Юлиан не выходил на службу или влипал в очередную историю, Клавдий, будучи человеком сердечным, тянул брата наверх. Он договаривался с сержантами, жертвовал своей репутацией, но вытаскивал брата. Шло время. Клавдий преисполнился в ремесле, вернулся из нескольких боевых походов. Он женился. У него родился сын. И Клавдий оставил воинское дело, решив связать свою жизнь с семьей. Благо ему уже платили неплохую ветеранскую пенсию. Он получил множество наград и регалий. Королевский кузнец даже выковал для него особый меч с небесным алмазом. Простыми словами, жизнь его складывалась как надо. И однажды Юлиан пришел к брату и сказал, что его собираются отправить в Ибисамин на войну. Он страшно боялся этого похода, и понимал, что скорее всего ему не суждено вернуться живым. Они долго разговаривали, и приняли решение, что Клавдий пойдет на войну вместо брата, но скрыв свою личность. Когда отряд был собран, Клавдий выдвинулся вместе с ним представившись Юлианом. Сделать это было несложно. Близнецы были похожи как две капли воды. Юлиан обещал присмотреть за женой и ребенком, но как ты уже наверное понял, он не сдержал обещание. После того, как ее муж, пусть и под другим именем, был объявлен пропавшим без вести, она совсем потеряла рассудок, стала злоупотреблять алкоголем. Деньги у нее на это были. Юлиан, конечно, горевал по своему. Но как мне кажется, не то чтобы сильно. Конечно я не могу утверждать наверняка, это лишь мои догадки, но что-то мне подсказывает, что Юлиан стал регулярно отбирать у жены своего брата пенсию. Играть в карты и пить на что-то ж надо было. Вот он гулял и пил. А когда ворон принес весть о том, что отряд разбили, женщина, и без того пострадавшая от выходок Юлиана, совсем сдала. Поговаривают, что она бросилась в канал, а ребенок пропал. Он сейчас может быть где угодно. И именно поэтому Клавдий тебя искал. Вместе вам было бы гораздо проще найти его сына. Ему ведь наверное уже лет двенадцать.

— Как вы познакомились? — Спросил Монро.

— Это судьба, Кот. — Ответил смуглолицый. — Никак по другому это не назвать. Я всю свою жизнь был Золотым Скоробеем. Это у нас семейное. К сожалению, я не мог иметь детей. Меня это пугало, и дожив до определенных лет я понял, что сказке конец. А потом началась война. Я не мог бросить свою страну, и выступил под ее знаменами. Была кровавая баня. Я выжил. А если точнее, меня обнаружил Клавдий. Он не стал убивать меня. Он скорее взял меня в заложники, чтобы в случае чего, был шанс выжить. Мой отряд чудом не заметил его. Я был без сознания, и очнулся уже в двух километрах от сражения. Клавдий перевязал мою ногу, оказал мне посильную помощь. Возможно поэтому не было гангрены, и мою конечность в итоге удалось спасти. Мы добрались до города. Там у меня был знакомый лекарь. По дороге мы много разговаривали. Я открыл ему тайну своей фамилии, а он рассказал мне свою историю. Нам было нелегко принять друг друга, но у нас получилось. Я пообещал Клавдию, что никто не причинит ему вреда в моей стране. И я сдержал обещание. Вскоре мы стали хорошими друзьями. Я рассказал ему подробнее про учение золотого Скарабея, показал ему свою обитель. И после долгих бесед, я решил, что Харакун смилостивился надо мной. Я понял, что он хочет, чтобы я передал свое учение славному и достойному мужу Клавдию Квиллену. По началу он не сильно увлекся этой идеей. Все таки он был матерым военным, который пусть и верил в определенные идеалы, все же старался держаться от моих рассказов в стороне. Возможно в силу возраста. Все таки он был уже далеко не мальчишкой на тот момент. Да и грела ему мысль, что в Табриэйне его ждет жена и маленький сын. Он решил ехать обратно, и угодил в засаду, пропал. Я пытался найти его, но безрезультатно. Его бросили как раба добывать золото для одного рабовладельца, которого в народе называют Линч. Когда он смог все же отправить мне весточку, прошло уже десять лет. Я нашел его изможденным, смог выкупить у подлеца. Да, конечно, я хотел разобраться с этим мерзавцем, но что я могу? Посмотри на меня. Я уже стар. Единственное, что я мог сделать, так это просто дать золото. Клавдий поблагодарил меня, а также сказал, что наберется сил, и покончит с Линчем, но позже. Он уехал. И когда он вернулся в родной Офрорк, он понял, что его брат Юлиан оказался подлецом и не сдержал обещание. Вместо этого, он связался с какими-то проходимцами. Клавдий говорил еще, что его братец проиграл в карты крупную сумму денег, и должен столько, что пенсии не хватит на то, чтобы расквитаться с долгами. Ребенок, конечно, куда-то пропал. И Клавдий разбитый горем отправил мне ворона. Он попросил меня приехать. Я, конечно, сразу же отправился в путь. Не буду скрывать, у меня были свои мотивы. Я понимал, что из разбитого горем военного легче выковать нового Золотого жука. Я боялся лишь одного, что Клавдий поступит неосмотрительно. Боялся, что он может ввязаться в авантюру. Все таки брат был здесь прямо перед его носом. Однако, когда я приехал, я понял, что Клавдий, при всей своей ненависти к Юлиану, не решался поговорить с ним. Он боялся, что убьет его. Я, понятное дело, тоже внес определенный вклад в то, чтобы Юлиан не знал, что брат вернулся, имеет определенные вопросы, и жаждет мести. Это чувство, к слову, я, кажется, смог погасить в своем ученике. Я предложил ему альтернативу. Необходимо было разыскать тебя, стать тебе надежным другом и компаньоном. И Клавдий послушал. Он стал собирать информацию. Получалось у него это весьма неплохо. И однажды, когда он приблизился к своей цели вплотную, когда вы уже встретились, он пришел ко мне мягко говоря не в духе. Он был таким же, как в тот день, когда я увидел его впервые в этом городе. Он не знал что теперь ему делать. Все таки это его брат. Мать просила перед смертью присмотреть за ним. И получается, что он теперь может пойти против ее воли. Я пытался, конечно. Я говорил, что ты должен знать правду. Но как я уже сказал ранее, он был непреклонен. Он собирался тебе сказать, но брат есть брат. Для него это было все. Как бы я не любил своего ученика, все же я считаю, что он совершил ошибку. Тем не менее, он поступил по совести и следуя своим убеждениям.

— Печальная история. Плохо, что все закончилось так. — Сказал Грисельд. — Но его можно понять. Человек на моем месте, вряд ли поверил бы ему.

— Вот и я о том же. Он оказался меж двух огней. И даже после всего того, что творил Юлиан, Клавдий до конца был верен ему. Кстати куда делся Юлиан?

— Незнаю. — Вздохнул Кот. — Но теперь я понимаю, что против меня действует куда большее зло, чем могло показаться на первый взгляд.

— Я охотно в это верю, Кот. Позволь помочь. Я вижу, что у тебя рука сломана. У меня есть кое что на такой случай. Иди за мной…

Старик положил устройство на стол, и тяжело заковылял к двери, ведущей в погреб.

Подвал хорошо освещался. Когда Грисельд оказался внизу, он увидел настоящий музей из древних фолиантов, картин и артефактов. В углу он увидел Эвена Вейла Андре, на котором были знакомые ему доспехи Золотого жука. Выглядели они только гораздо старше, а потертый шлем был весь в царапинах и с парой вмятин. На причудливом гобелене высился песочный храм с стоящим у порога человеком в желтой мантии. Человек по доброму улыбаясь вытянул ладони, и разглядывал севшего на них золотого жука. На плечах странника сидели остальные насекомые. Над поперхнувшимся начальником королевской стражи, прямо на стене висел потертый щит с янтарным ястребом. Птица парила над пустынными барханами, и казалось может вот-вот оказаться в подземной комнате. Рядом с гобеленом, прямо на подставке, кои часто используют священники во время службы, стояла распахнутая книга. Свечи по краям конструкции освещали желтеющие от времени страницы с мелким, косым почерком. Языка Грисельд не знал, но нетрудно было догадаться, что фолиант был написан на языке султаната. Еще в подвале имелся шкаф с стеклянными дверьми, на полках которого, Монро увидел расставленные в ряд предметы округлой формы.

— Сейчас. Подожди секунду. — Почесал затылок старик. Не могу вспомнить. Память уже не та.

— Шариф Воган. — Смотрел на полотно Грисельд.

— А ты читал сказку. — Рылся в нижнем ящике шкафа старик.

— Слышал. — Ответил Грисельд не отводя взгляда.

— Это мой далекий предок. И дело моей семьи. Меня кстати зовут Сабит Воган. — Он держал в руках металлический наруч. С внутренней стороны занятной вещицы тянулись складывающиеся стальные прутья с механическими колесиками. Шестеренки отдаленно напоминали те, что использовались в башнях с часами.

— А меня зовут Кот. Будем знакомы…

В окна особняка на южной окраине города пробивался утренний свет. Мужчина с набирающей силу сединой разглядывал шахматные фигуры на доске. Лицо его было вдумчивым и бесстрастным. Он был одет в золотистый халат, и как раз успел допить утренний кофе, как в дверь постучали. Поглаживая шикарные усы, он спокойно произнес:

— Можете войти.

Он знал, что это она. У них была запланирована встреча. Жанна открыла дверь, тихонько подошла, села напротив. Ей редко доводилось бывать в домашней библиотеке господина, поскольку он совсем не любил, когда тишину пристанища знаний нарушали. И все же они договорились встретиться утром. А утро мужчина любил проводить исключительно здесь. С момента ее последнего нахождения в этом пропахшем стариной и пергаментом месте прошло немало времени. Однако все, как ей казалось, осталось на своих местах. На невероятном количестве полок с достоинством высшей пробы стояли плоды трудов многих поколений. В центре комнаты боролся за внимание любого из вошедших и явно не уступал книгам массивный, сверкающий лаком стол. И если бы предыдущий владелец дома оказался здесь спустя столько лет, то он бы наверняка не почувствовал разницы. Разве что занавес на окнах изменился. Вместо светлых кружевных штор, с прямоугольных складок карниза теперь свисали иногда покачивающиеся от слабых дуновений ветра лиловые портьеры.

— Как думаешь, — не отрывался он от черно-белой доски, — мне удастся победить?

— Это имеет отношение к предмету нашего сегодняшнего разговора? — Лукаво улыбнулась девушка.

— Безусловно. — Мягко, но в тоже время твердо ответил мужчина.

— В таком случае, — закусила губу Жанна, — ты победишь. Самому себе нельзя проиграть. Ты ведь сам с собой играешь?

Мужчина не ответил. Он лишь посмотрел на нее исподлобья:

— Все зависит от того, как посмотреть на ситуацию.

— Объясни. — Небрежно бросила девушка и недовольно отстранилась.

Мужчина все так же пристально смотрел ей прямо в глаза. Это был взгляд ястреба, готовящегося спикировать на жертву. Он улыбнулся:

— Я никогда не выигрываю у самого себя. Потому что если начать так думать, то мой разум захлестнет гордыня. А гордыня, затмевающая ум, может сыграть злую шутку с моими планами. Поэтому я предпочитаю считать, что играю в ничью или проигрываю. Так понятно? — Последнее предложение как будто окатило ее ледяной водой.

— Так а какое отношение это имеет к предмету нашего сегодняшнего разговора? — Защищалась девушка. Она хорошо знала, что только ей можно разговаривать с ним в таком тоне, и активно этим пользовалась.

— Твой разум, моя дорогая Жанна, захлестнула гордыня. Ты почему-то решила, что можешь ловить какого-то героя в маске без моего ведома исходя из своих личных обид. Но ты же взрослая девочка. Ты понимала к чему это может привести.

— Обида и гордыня разные вещи.

— Разные, — согласился мужчина, — но ты бы не стала этим заниматься, не будь у тебя такого положения. Сейчас ты считаешь, что твое положение обязывает принимать определенные меры в отношении некоторых лиц. Ты можешь решать кого повесить, а кого поймать и запытать в казематах. Но сама то ты немногим отличаешься от людей, которые по твоему мнению заслужили наказание. Или не заслужили? Можешь не отвечать. Скольких людей вы извели на тот свет в поисках героя в маске? Из за чего? Твоей обиды на него? Но стала бы ты этим заниматься, не будь у тебя сейчас такого высокого положения? Можешь не отвечать. Я отвечу за тебя. Не стала бы. Ты пришла бы ко мне, и я, возможно, дал бы тебе дельный совет или решил твою проблему.

— Откуда тебе знать? — Злилась девушка. — Может мы собирались сделать это ради тебя.

— А я просил? — Парировал мужчина. — Разве мне есть дело до какого-то человека в маске?

— Он представляет угрозу. Он может погубить все то, к чему мы так долго шли.

— И ты дала ему лишний повод. Видишь как все получается? Твоя гордыня вперемешку с обидой играют злую шутку. Теперь нам в спину дышит неизвестный. И не будь у тебя такой власти, ты пришла бы ко мне и рассказала о том, что тебя тревожит. Но вместо этого, ты решила разобраться сама.

— Я не хотела тебя лишний раз тревожить этим делом. У тебя итак много забот.

— Лишний раз тревожить? — Мужчина не скрывал удовольствие. — Хорошо. — Откинулся он на стуле, сложив руки на груди. — Допустим вы решили поймать этого человека. Что потом?

— Повесим! — Отвечала девушка. — Задавим его и его семью. Сотрем в муку!

— Да-а? Очень интересно. Даже забавно. И ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

— Почему нет? — Развела руки в стороны девушка.

— Потому что это прямой путь в могилу, моя дорогая. Ты конечно безусловно очень талантлива. Ты большая молодец, но видимо я плохо обучил тебя искусству шахмат. Ты не усвоила урок. Ты допустила одну фатальную ошибку в своих суждениях.

— Какую?

— Да такую, милая Жанна, что находится на поверхности. Проще говоря, ты, уверен, никогда не задавалась одним простым вопросом. Как человек в одиночку может держать в страхе весь преступный мир этого славного города? И я тебе тут же отвечу. В одиночку — никак. И тут мы подходим к следующему умозаключению. Если их целая группа, и настроены они явно серьезно, то после поимки и уничтожения одного из них, в каком месте появится мишень? Догадываешься к чему я веду? Да. Прямо у тебя на лбу, моя дорогая.

— Мы должны перевернуть весь город, но найти этого выродка! — Вскочила Жанна. — Мы должны…

— Мы ничего не должны. — Повысил голос мужчина. — Мы должны действовать согласно плану.

Однажды она видела его в гневе. И сейчас ей стало действительно страшно, что он разозлиться.

— Он сорвал мой план с Гато… — Тихо ответила Жанна. — Пришлось импровизировать.

— Потому что ты взяла с собой недоумка Лукаса! Думаешь мне неизвестно, как он смотрел на тебя?! Да он мечтал только об одном! Он хотел трахнуть тебя! А ты всячески его провоцировала! И если бы ты взяла на это дело того, кто не желает затащить тебя в постель, то всего этого бы не было! — Он вдруг заговорил очень тихо. — Мы бы спокойно посадили беднягу в темницу, а потом без труда бы с ним разобрались.

— Но… — Хотела что-то возразить Жанна.

— Но ты взяла с собой на это дело этого кретина! И вот что из этого вышло. Нет, моя дорогая. — Мужчина снова был мягок. — Тебе еще многому нужно научиться.

— Нет таких мужчин, которые не хотели бы меня.

— Гордыня-я. — Злобно улыбался шахматист. — То о чем я тебе говорил. Ты не усвоила урок.

— На этом все? — Обиженно спросила девушка.

— Приведи мне достопочтенного профессора. Он с тобой?

— Стоит за дверью. — Фыркнула.

— Он может войти. А ты… — Он нахмурился. — Ты меня слегка разочаровала. Вон…

— Но?

— Вон я сказал…

Октябрь окончательно вытеснил собой лето. Теперь солнечные дни стали большой редкостью, и на Табриэйн все чаще обрушивались ливни. Шквалистый ветер срывал багрово-желтую шапку листвы, разнося ее по улицам провинции королевства, а также по прилегающим к ней трактам. В местах, где непогода особенно бушевала, голые деревья гнулись от яростно ударяющих северных ветров. В разговорах у пламени и за столами, жители Офрорка часто приходили к тому, что осень с каждым годом становилась холоднее, и были правы. Теперь в ночное время суток людей было еще меньше, а те, что все таки оказывались в поздний час вне дома, имели все шансы впасть в немилость непредсказуемой в своем настроении осени.

У дешевой в своем исполнении и ценовой политике таверны «Теплый прием» с каждым днем собиралось все больше людей. Если еще какой-то месяц назад большая часть забулдыг и простых работяг посещала это разваливающееся от времени место вечером, то благодаря стремительно наступающей прохладе, народ брался пить уже в полдень. И едва солнце скроется за горизонтом, таверна будет битком набита хмельными гостями. Господину Крофту такое положение дел не очень нравилось. Многие из посетителей приходили просто так. Например для того, чтобы обсудить насущные вопросы или перемыть кости своим знакомым. Однако Грисельд спешил успокоить старика и просил его не выгонять лишний раз кого-то из визитеров. И в особенности это касалось самых подозрительных из них. Гидеон, конечно, все понимал, но ворчать не переставал, и постоянно приговаривал Ингару, чтобы тот держал ухо востро. Воры никуда не девались. А однажды кто-то из тех, кто остался на ночлег и порядком надрался, даже чуть не свалил качнувшуюся и отремонтированную картину с рыцарем Крофтом. Рыцарь тогда так рассвирепел, что его крики были слышны, казалось, на самом дне прилегающего к улице праздности канала. Мутная вода, к слову, смердела не так сильно как раньше. На деле, конечно, запах притуплялся стремительно снижающейся температурой воздуха. Но никто об этом, разумеется, даже не думал. Всем просто нравилось, что вонь отступила. И естественным образом — это стало предметом обсуждений. Пусть и ненадолго.

Грисельд, взявший вынужденный отпуск от деятельности мстителя в маске, три недели зализывал раны. Сломанный нос ему вправили на следующий день после кровопролитной схватки. У капитана имелся какой никакой опыт в подобных делах. Гематома тоже со временем отступила. Конечно люди шарахались при ее виде, но не то чтобы сильно. Все таки та категория общества, что облюбовала злачное заведение, нередко наблюдала подобные фокусы. Все бы ничего, но хозяина таверны беспокоила его права кисть. Перелом был, по всей видимости, серьезным. Монро, конечно, незамедлительно воспользоваться услугами лекаря и после необходимых процедур, лекарь поспешил успокоить парня. Кости срастутся. Со всей ответственностью врачеватель еще и заявил, что бесследно перелом не пройдет. И уже через какие-то полторы недели, Монро почувствовал ноющую боль.

Он проснулся поздним утром. За окном был шквалистый ветер, а тучи намекали на скорое возвращение ливня. Он привык спать в своем необычном гипсе. Перчатка, подаренная Сабитом Воганом, пришлась как нельзя кстати. Она отлично фиксировала сломанную конечность. Достаточно было подкрутить механизм, который находился у сухожилий, и согнутые в нужном положении пальцы, оставались неподвижны. Еще Грисельду досталась новая легкая броня, гарпун с меняющимися для разных обстоятельств зарядами, а также пара мешочков, и некоторые предметы округлой формы из шкафа со стеклянными дверьми. Сабит объяснил и показал как действовать с новым вооружением, и настоятельно просил применять отдельные его предметы в крайнем случае.

— Я тебе о том и толкую, Ингар, — услышал Монро голос Гидеона, когда спускался, — что пиво нужно наливать аккуратно. Нужно быть ласковым. Ласковым я сказал!

— Так я ласков! — Оправдывался мордоворот.

— Ты недостаточно ласков! Я для кого объясняю?

— Так, так, так… — Улыбнулся Монро. — Что мы тут делаем? — На молодом парне был серый кафтан, с затянутым поверх него ремнями стеганым жилетом, и видавший виды песочный плащ с откинутым назад капюшоном. Также Грисельд впервые надел свои новые высокие сапоги с металлическими застежками, что пришли на замену износившейся и вечно рвущейся обуви того же фасона. Увидев владельца таверны, Гидеон тут же бросил свое незамысловатое занятие:

— Грисельд, едрить колотить. Доброго утречка. Как спалось? — Бросив обучение, подошел он к парню.

— Норма-а-льно. Волосы подтяни, пожалуйста. А то сложно самому. — Монро протянул отставному капитану черный шнурок, и запрокинув голову назад, закрыл глаза.

— Ну чего уставился? — Бросил из-за спины Гидеон. — Пробуй, говорю!

— Ага. — Высморкался Ингар.

— Сколько раз я тебе говорил, выходи на улицу одетым. Простынешь, дурья твоя голова.

— Да ладно тебе. — Склонился Ингар над кружкой и бочкой с вентилем.

— Я бы, кстати, не стал на твоём месте ему показывать как это делать.

— Слышал?! Отставить!

— Да ладно, ладно. — Поглаживал собранный Гидеоном хвост левой рукой Грисельд. — Ты же не собираешься?

— Ты же не собираешься?! — Строго поглядел на помощника Гидеон.

— Я? Шо? А. Вы про это? Не-е-т, мужики. Я в завязе. Жена ебало сломает, сказала.

— Ну вот и правильно сказала. — Рявкнул Крофт.

— Грисельд, это… — Замялся лысоватый мужчина. — Я…

— Я помню, Ингар. Утро. Вчера забыл, прости. — Он положил две медные монеты на стойку.

— Ага. — Смахнул деньги Ингар.

— Ты только не забудь Вихря покормить. Нам еще ехать.

— Все таки собрался? — Нахмурился старик.

— Ингар. — Кивнул Монро.

— Да, да, Грисельд. Сейчас. — Он вышел из-за стойки, и направился к двери. Когда толстяк ушел, Гидеон противно скривился:

— Ты с ума сошел? Ну вот куда тебя дурья твоя голова несет?

— Надо, Гидеон.

— Ты рехнулся, командир. Ну сколько мне раз тебе говорить. Слухи. Все это слухи пьяных бездельников. Ну какой еще, мать твою, взрыв? Какая нахер деревня?

Монро промолчал.

— Ладно. Вижу переубеждать тебя нет смысла. А этот упырь хотя б тебе помог? Ты говорил, он тебе снарягу новую раздобудет.

— Уже.

— Уже? Шустрый батькин внук. Сучонок. Ладно.

— Да ладно тебе, ну посидите тут вдвоем без меня.

— Да ну тебя, Грисельд. У меня от этого свинопаса скоро волосы последние выпадут. А ты говоришь — посидите. Спасибо. Удружил так удружил.

— Не серчай, старик. — Хлопнул его по плечу Монро. — Дело правое. Да и в конце концов, сколько можно уже сидеть?

— Сколько нужно. — Не отступал Гидеон. — У тебя рука сломана вообще-то.

— Ну сломана одна. Со второй ведь все нормально.

— Ой да тебе хоть в лоб хоть по лбу. — Махнул Крофт. — Ей Богу. Опять приключения на жопу ищешь. Ну чего там опять такое? — Они услышали крики во дворе.

— Эй, свинопас! Ты чаво там учудил опять?! — Гидеон схватил черный плащ с гвоздика, прибитого у стойки, поправил черную повязку на глазу, и быстрым шагом направился к выходу. Грисельд шел следом. Во дворе развернулась настоящая драма. На мокрой земле стоял Ингар, подняв два кулака перед лицом, а примерно в метре от него лежал человек. Он был без сознания. Рядом с ним, склонившись на одно колено присел патлатый мужчина средних лет, а за его спиной пренебрежительно ухмылялся худощавый пьяница в одной рубахе и рваных штанах.

— Вот. — Восклицал худощавый. — А ты фто думал?! Этот мудень и меня так. Он теперь тут работает, потому фто колотит честных работяг вроде нас.

— Ты, змея плешивая, если еще раз свой рот откроешь, я тебе остатки твоих зубов повыбиваю! — Рычал мордоворот. — Ты шо пришел сюда?! Хочешь, чтобы я тебе еще раз ебало сломал?!

— Так, так, та-а-ак. — Остановил господин Крофт хозяина таверны, взяв последнего под руку.

— Я, кажется, припоминаю. Этот гусь ломился как-то раз в твою таверну. — Немного почесав лысину сказал он. — Вернее, они вместе с Ингаром как-то ломились.

— И? — Не понял Монро.

— Ты чего-то не догнал по ходу. — Обратился патлатый к Ингару. — Ты тут кулаками машешь, а деньги за новые зубы я что ли буду возмещать?! Ты еще и вырубил, — он встал, размял шею, — ну да, вырубил моего приятеля. Так дела не делаются. Будешь за двоих платить значит.

— Да! — Прыгал от радости худощавый. — Будеф нам платить.

— Тс-с. — Осек своего спутника рекетир. — Значит так, Ингар. Больше я повторять не буду. Либо плати. Либо я за себя не ручаюсь.

— Ты, пес плешивый, чаво удумал там?! — Воскликнул Гидеон.

— Гидеон, подожди. — Остановил уже Грисельд.

— А ты, папаша не встревай в мужские разговоры, а то и до тебя очередь дойдет! Ты знаешь вообще кто я такой?! — Крикнул патлач.

— Да хоть сам Рэйнар, дрын те в задницу, Озаренный! Ты видать дверью ошибся, раз решил тут деньжат легких срубить!

— Короче так, Ингар, — угрожающе хрустел мужчина костяшками пальцев, махнув на Крофта, — Теперь за троих. Этот дед решил за тебя лямку тянуть? Значит отвечать будешь и за него.

— Слышь, хрен, — сжал крепче кулаки Ингар, — проваливай отсюда, пока я…

— Да дай ты ему! — Воскликнул худощавый.

— Ты… — И мордоворот опустив руки дернулся в сторону подстрекателя. Патлач воспользовался моментом, и с размаху секанул Ингара.

— Ну вот и понеслась. — Буркнул под нос Гидеон, и они с Грисельдом побежали помогать. Хотя помощь толстяку уже и не требовалась. Пошатнувшись, он как дал прямого патлачу, что тот мигом сел на пятую точку. Схватив мерзавца за воротник толстяк еще раз приложился, и противник распластался по земле.

— Ну вот. Чего я тебе говорил, дубина?! — Оттаскивал капитан своего друга. — Говорю ж тебе, дверью ошибся, куриная твоя голова! Давай вали отсюдава пока ноги руки целы! А ты… — зыркнул отставной военный на последнего…

— Да фтоб вас! — И худощавый бросился бежать.

Грисельд смеялся, попутно помогая капитану справиться с помощником.

— Что-то я не припомню, чтобы нанимал вышибалу. Удвою тебе жалование. — Сказал он наконец, когда Ингар успокоился и они двинулись обратно в таверну.

— Шо, правда? — Воодушевился Ингар.

— Неправда! — Отвесил ему оплеуху старик. — Это из-за тебя эти кретины сюда пожаловали. От тебя одни несчастья. Ох, Ингар, Ингар. Отправишь ты меня когда нибудь на тот свет. Ты мне скажи вот что.

— Шо сказать?

— Тебя случайно в детстве на голову не роняли?!

— Ну вроде нет. Не помню.

— Не помнишь?!

Грисельд заливался смехом, оперевшись на входную дверь.

— А ты чаво с нами пошел то? Ты коня покормил?

— Ах да. — Вспомнил новоиспеченный вышибала. — Точно.

— Давай быстрее, сказал. Грисельду ехать надо.

Толстяк побежал к невысокой деревянной постройке.

— Мать моя королева Мария, Грисельд. — Взялся за голову Крофт. — И ты хочешь оставить меня с этим индюком? Да за что мне все это?

— Так еще и жалование увеличить… — Подкидывал угля Монро.

— Еще и жалование увеличить…

Молодому парню нравился Ингар. Он чувствовал в глуповатом и лысоватом мужчине лучик света в бесконечной и непроглядной темноте, и относился к нему, как к простоватому, но в тоже время порядочному человеку, и всегда умилялся тому, как старик на него иногда бранился. Возможно Грисельду сложно было понять, почему сварливый дед местами был слишком жесток по отношению к своему помощнику, но почему-то в глубине души Монро был убежден, что Гидеон даже если и орал на толстяка, то делал это потому что всячески переживал за него.

Снова зазвенел дверной колокольчик, и они оказались внутри. Сквозь стекла в помещение проникали бледные лучи солнца. Диск вышел из-за горизонта пару часов назад, но в таверне все равно господствовала тень. Еще какой-то месяц назад утро в забегаловке было другим — поверхности блестели золотом, а в некоторых местах и вовсе прилично нагревались. Однако сейчас — они отдавали металлическими бликами, которые уже стали привычным делом. Пасмурная серость взбиралась по ступеням к вершине славы, и теперь в Офрорке не было строений, где бы странник или простой горожанин чувствовали уют. Хотя быть может стоило лишь растопить печь? Кто знает.

— Ну да ладно. С этим индюком я как нибудь справлюсь. Ты мне лучше скажи, что тебе известно касаемо этой деревни? Далеко ехать то?

— День. — Грисельд подошел к столу, и задумчиво облокотился на его поверхность.

— Слушай, ну тут трепятся всякие. Может приснилось кому?

— Может и приснилось, — вздохнул парень, — но проверить нужно. Короче двое вчера разговаривали на эту тему.

— Ну да, да. Деревня, деревня.

— Один сказал, что взрыв был рядом с этой самой деревней. Другой ему, конечно, не верил. Да и я не верю.

— Так и я тоже не верю, Грисельд! Опять придумали очередную небылицу. А мне тут с этим…

— А что если нет?

— Ну тогда действуй, Грисельд. Что я могу тебе сказать? Действуй… — Крофт вздохнул и посмотрел на парня из под лобья. — По обстоятельствам действуй. Лишний раз не подставляйся. Узнай все что сможешь, но на рожон не лезь. Там меня не будет. Да и рука у тебя сломана в конце то концов.

— Ну да, да.

— Оружие брать будешь?

— Так себе из меня воин, Гидеон. Так себе…

— Чего это ты, без меча совсем поедешь? Королева Мария, да ты меня в гроб загнать решил. — Недовольно качал головой капитан.

— Да это лучше даже будет. Не буду привлекать лишнего внимания…

— Ну смотри сам конечно, но идея мне твоя теперь еще меньше нравится. — Старик сел за все тот же стол, и опершись локтями на дерево, глянул на картину. — В темные времена живем, Грисельд. Чует мое сердце, что все это не с проста. Но ты все правильно делаешь. Хотелось бы мне, конечно, узнать, что с тобой такое случилось, что ты…

— Как нибудь расскажу.

— Да я ж тебе под ребра не лезу. Я все понимаю. Я вообще-то отставной военный, если помнишь. К дисциплине и горшку приучен. Поэтому лишними разговорами донимать тебя точно не собираюсь. Не ссы.

— Спасибо.

— За что?

— За все. Признаться честно, до сих пор не очень вериться, что все как-то так вышло.

— Ну да-а. Окажись на моем месте кто другой.

— Ага. Весь город бы уже знал. А так получается, что…. — На лице господина Монро возникла еле заметная тень улыбки. — Да, кстати, отставной ты военный.

— Ага?

— Да насчет Ингара. Я, конечно, не сомневаюсь в твоих способностях и жизненном опыте…

— Но? — Оторвал взгляд старик от картины.

— Но ты бы с ним полегче. Он все таки парень хоть и глупый, но далеко не плохой.

— Ну да. — Нехотя согласился Гидеон. — Тут ты пожалуй прав. Иногда я с ним бываю чересчур резок.

— Чересчур, Гидеон.

— Ой да брось ты, Грисельд. Еще ты мне давай голову поклюй. Куль-куль. Куль-куль.

Грисельд улыбнулся уже шире.

— Посмотрим, что можно будет сделать. Я то ему зла не желаю.

— Да понимаю я.

— Но этот ж как дите. Ну или как мои вну… — На полуслове старик осекся.

— У тебя и внуки есть? — Удивился Монро.

— Об этом не будем. — Голос Гидеона изменился до неузнаваемости. Казалось, он сказал последнее слово настолько резко, что стены задрожали. А быть может так показалось, потому что за окном внезапно хлынул ливень. В любом случае, хозяин таверны заметил, что и шар как будто светил с неохотой и даже досадой. Грисельд тоже почувствовал досаду и почему-то сам себе сказал:

— Да. В темные времена живем.

— Это ты к чему?

— Да ни к чему. Это я так. Просто.

— Слушай, Грисельд. Ты бы отнес этому недоумку мой плащ. — Снял он с себя накидку. — Он итак носом шмыгает. А так поди совсем захворает. Мне такой работник тут ни к чему.

— Хорошо.

— Ты сходи, сходи, а я пока тебе покушать в дорогу соберу.

— Хорошо. — Он повесил на правую руку дождевик, и направился к двери.

— И это, Грисельд. — Окликнул его Гидеон.

Монро остановился, взявшись за ручку.

— А, ладно. Не бери в голову. Давай иди, а то замерзнет. — Дверной колокольчик снова зазвенел.

Ливень отступил, давая возможность жителям Офрорка всех возрастов и материального достатка выглянуть на улицу. Между домами забегала детвора, играя в игру «Стражники разбойники», а те горожане, что были порядком старше, просто уныло брели по своим делам. Одна маленькая девочка, спрятавшись за воткнутым деревянным знаком и растущим вокруг кустарником, думая, что ее не заметят, прислушалась. Сначала ей показалось, что это множественный топот вооруженных мужчин, таких как ее папа, людей мужественных и доблестных. Потом она испугалась, воображая злых и безжалостных разбойников, одним из которых она могла себя почувствовать благодаря игре. Затем она поняла, что шум отличался ритмичностью. Такой же, как если бы всадник пустил лошадь в галоп. Любопытство взяло вверх, и девчушка выглянула из своего укрытия. На фоне серой и отдающей серебром аллеи с вымирающей по бокам природой, несся вороной скакун. На невероятных размерах туловище коня, который мог, казалось, одним прыжком преодолеть два десятка метров, восседал мужчина с натянутым на голову капюшоном. Помнилось ей, видела она уже этого жеребца. Это же был тот самый исполин, которого ей удалось погладить, когда его владелец однажды останавливался здесь. Тогда мужчина не знал куда ехать, и детвора, воспользовавшись случаем, обступила его.

Девочка не успела собрать мысли в кучу, как всадник пронесся мимо нее, обдав лицо свежестью. На табличку упала капля. За ней еще одна. Девочка посмотрела на нацарапанную надпись, которую успела за годы недолгой жизни прочитать не одну сотню раз. Надпись по прежнему гласила «К восточным воротам».

— Эй ты, стоять на месте! Именем короля!

— Ну вот. Заметили. — И она бросилась бежать.

Восточные ворота являлись неотъемлемой частью архитектурной мысли провинции. Высоченные стены из серого камня, построенные много лет назад, свидетельствовали о сильной руке не правителя города, а самого короля. По краям широченного въезда с распахнутыми деревянными дверьми, росли фортификационные элементы — башня с тонким шпилем и намокшим от дождя флагом, а также здание казармы. В центре ничтожной по величине площади, если сравнивать ее, конечно с центральной, образовала круг дюжина лоточников. Торговцы переругивались, улыбались и смеялись, вели себя эмоционально, и в некотором смысле даже бестактно. Оно и понятно. Здесь, на самой окраине города, заканчивалась цивилизация, а люди делились на несколько типов. Например — нищие. Нет, конечно, в Табриэйне это была самая распространенная каста, однако здешние точно не отличались порядочностью. Хамоватые попрошайки так и норовили разорвать путешественников и купцов — вторую категорию пограничья города. Третья категория — стражи порядка. Как же без них. Мужчины в алых плащах несли дозор на стене, осуществляли контрольно пропускной режим на въезде, а также следили за порядком на оживленной улице. Грисельд ощутил волнение при виде последних. После того, что он учудил в их мозговом центре, Жанна могла начать розыскную деятельность. Теперь это было их личное дело. Каждый подозрительный тип со сломанной рукой мог быть тщательно досмотрен, и если у поборника закона возникнут хоть какие-то сомнения, дело рисковало приобрести неожиданный поворот. С другой стороны город как будто жил прежней жизнью, и если бы Черного кота кто-то действительно искал, за три недели простоя Грисельд бы точно об этом узнал.

Вихрь замедлился. Конь явно был недоволен тем, что хозяин решил его придержать, и сердито тряс головой из стороны в сторону.

— Вихрь, — поглаживал Монро темпераментного гиганта по снежной, развевающейся гриве. — понимаю, понимаю. Мне самому это не нравится. Сейчас мы поедем дальше. — И конь, вроде, ненадолго успокоился. По крайней мере Грисельд точно знал, что ненадолго. Когда, однажды, господин Крофт оседлал этого необузданного зверя, он зарекся больше никогда не повторять подобной глупости. Хотя Грисельд, конечно, и считал, что старик преукрасил их поездку, все же переубеждать отставного капитана он желания не имел. Да, Монро считал своего необъятного друга сложным, и иногда даже чересчур сложным, но справедливости ради, конь, по мнению, его хозяина был невероятно эмпатичен, и чуял подвох даже лучше, чем сам Грисельд.

Всадник преодолел метров пятнадцать широкого пространства, и нервно остановился у двух дуболомов на стене.

— Куда? — Рявкнул тот что покрупнее командным тоном.

— На выезд. — Ответил Грисельд.

— Возвращаться будешь?

— Сегодня точно нет, но вернусь.

— Имя.

— Грисельд Монро.

— Цель поездки.

— Так я ж таверной владею, мужики. Теплый прием. Не слыхали? Здесь же неподалеку.

— Конечно слыхали. — Хихикнул второй.

— Ну вот, хочу в порядок ее привести. Новенькое чего закупить, ну и так далее…

— А чего в городе не купишь то? — Снова вступил первый.

— Так дорого ж, мужики. Я бы и рад…

— Купцы, копье вам в сраку. — Бросил второй, а первый брезгливо махнул:

— Ну да, рыготня у тебя там знатная. Ладно. Проезжай.

— Спасибо.

Тревога ушла, растворилась где-то в тумане, что спустился за считанные минуты. Всадник выехал из города, и направился по сырой земле на восток. Он проехал десяток деревянных домов в окрестностях города, и обогнув холм, двинулся по широкому, пустому тракту. Дорогу размыло так, что грязь разлеталась будь здоров. Он поднялся на пригорок, и дал волю радостному жеребцу. Конь прытью несся по прямой сквозь пелену снизошедшего покрывала. Грисельд испытывал ту же радость, что и его бушующий страстью приятель. Наконец-то он мог сбежать хоть и ненадолго от людей, перезарядиться, и привести мысли в порядок. К счастью на это у него был целый день.

Пасмурное небо не спешило поливать друзей водой. Тучи затянули все небо до самого горизонта, но погода снисходительно отказывалась нарушать идиллию их поездки. Пусть на просторах Табриэйна иногда было не спокойно и даже не безопасно. Пусть где-то впереди их ждало очередное, и быть может не самое простое дело, наездника в данный момент времени это совсем не интересовало. Он наслаждался свободой, хоть и мнимой. Свободой от города и Черного Кота. Да, Грисельд уже три недели не надевал маску. Три недели он провел в своей крепости и даже стал высыпаться. Однако все эти дни, его не переставало одолевать чувство, что теперь он сам может оказаться добычей, мышью, которых он преследует, и с которыми сам безжалостно расправляется. Здесь же, груз тревоги как будто сошел на нет. Грисельд будто сорвал с себя оковы, кои лично на себе замкнул несколько лет назад. Он наконец вдохнул свежий воздух полной грудью.

Миновав пригорье, Монро оказался в пленительной своей живописностью долине, а рассеивающийся туман, дал возможность лицезреть королевство в его первозданном виде. Без замков и деревень, без искусственных рвов, без гербов, без людей. Он выехал на раскинувшееся километра на три плато, усеянное галькой, редкими и лысеющими деревьями, а также зубастыми валунами, торчащими из еле пробивающегося на свет журчащего ручья. Родник был молод, и появился на свет не там, где мог вырасти в бушующую потоком реку. Однако он прокладывал себе дорогу сквозь равнину, проникая в углубления почвы, и стараясь захватить больше простора. Получалось скверно, но начало положено. Источник порывался к опушке леса у края небосклона, как и наездник верхом на своем верном друге.

Остановился на привал Грисельд уже в лесной чаще. Он крепко привязал Вихря к молодой сосне, и занялся содержимым седельных сумок. Спустя полчаса на расчищенной от листового перегноя полянке возник костерок из сухого хвороста, над которым висел небольшой котелок на самой прочной и толстой из веток. И пока в котле томился размякший горох, молодой парень молча сидел и слушал шум листвы и треск костра. Он должен был обливаться слюнями, но почему-то этого не происходило. Пока он сооружал место для приготовления и приема пищи, рука в необыкновенном наруче снова напомнила о себе. Управляться с делами было не просто. Непросто было и справиться с нахлынувшим потоком мыслей, что бурей выдернули его из власти самообмана. Наверняка это и стало причиной отсутствия аппетита. От кого он бежал? От Черного кота? Нет. От него не спрячешься даже в самой глубокой норе этого Богом забытого королевства. Даже если взмыть в небеса подобно орлу и парить в облаках, Кот будет где-то рядом.

Перед господином Монро пропала лужайка, ушла из под ног. Он очутился в доме Сабита Вогана. В руке он держал крохотную ложку, и аккуратно водил ей внутри фарфоровой чашки. Закончив ритуал, Черный кот поднес резной сервиз к прорези для рта, оторвав емкость от блюдца. Аромат травяного отвара будоражил и одновременно туманил рассудок, но в последний момент, он вернул чай на тарелочку. Возможно его остановил запах крови или немеющие нос и кисть. Или это было наваждение, сродни тем, что иногда одолевали его, когда он оказывался у дома Гато. Сложно сказать. И все же Кот в лице ослепленного жаждой справедливости парня, отодвинул от себя предложенный хозяином дома напиток. Не сейчас. Еще не время. Были еще вопросы:

— Благодарю за гостеприимство, Сабит. Не так, полагаю, ты представлял себе нашу с тобой встречу.

«И все таки старик смог расположить меня к себе. И от того, что он сказал — становилось тошно. Я снова оказался в начале этого кошмара. Я увидел Лукаса. Увидел Гато. Увидел умирающего Клавдия.»

Сабит ответил:

— Мне жаль. Я потерял ученика… Это сложно. Очень сложно. Он хотел с тобой работать, потому что был твердо убежден в твоей исключительности. Он считал, что ты невероятный человек. От этого мое сердце разрывается еще сильнее… Да, Кот. Он напал на тебя, но это его брат. Он все время говорил о нем после того, как вы встретились. Хотел спрятать, уберечь, но не успел. Он понимал что ты за человек. И… — Учитель кашлянул… — он понимал, что простыми уговорами тебя не остановить. Я не верю и не хочу верить в то, что он действительно хотел убить тебя…

«Воздуха. Снова мне не хватало воздуха… — Думал Грисельд. — Нет. Я не хочу знать этого. Я не могу…»

— С тобой он бы не…

«Вспышка ярости. Я снова отрицаю, отказываюсь в это верить.»

— Он пытался задушить меня, Сабит. Он сдавливал мне горло…

— Да. Он это делал. Но он бы лишь отправил тебя в царство снов. Он бы не стал… И я, знаешь… Я провел с ним достаточно времени, Кот. Он бы не стал делать те или иные вещи не подумав дважды. Повторюсь. Он восхищался твоим упорством.

— Я не понимаю… — Взялся за голову Грисельд. — Я уже ничего не понимаю.

— Он был убежден, что ты сможешь унести оттуда ноги. Он знал, что ты выберешься из любой переделки. Возможно ты будешь ранен. Возможно тебе будет тяжело, но ты сделаешь это. Ты сможешь остаться в живых, потому что помимо физической подготовки, по его мнению, ты обладаешь невероятной силой воли.

— С чего ты это взял, старик? — Опустошенно выдавил Монро.

— Все очень просто, друг мой. Записка, которую ты дал мне пару минут назад. Ты не думал, что в этой заварушке вы оба могли не выжить, и она бы привела их ко мне?

— Я об этом не думал…

— А теперь подумай. На первый взгляд кажется, что это глупо и легкомысленно — отдавать записку, которая может стать путеводной звездой для мерзавцев, задумавших закончить начатое. Правильно? Правильно. Но как бы это не выглядело со стороны, и возможно это выглядит опрометчиво и глупо, однако это только подтверждает мои слова. Клавдий Квиллен хотел с тобой работать, потому что ему нужен был человек, который сможет ему помочь в его личных делах…

«Лучше бы я не знал этих подробностей. Лучше бы я жил обманывая и убеждая себя в обратном, или просто погиб. На моих руках кровь человека, который нуждался в моей помощи. Придя к старику во второй раз, я не мог смотреть ему в глаза. Как я вообще могу смотреть теперь в чьи-то глаза после всего этого? Как? — Вокруг пели птицы. Нет. Не пели. Это были вороны. Они каркали упиваясь его страданиями. — Я чуть не открылся ему. Я почти снял с себя маску, потому что видел правду. Вихрь, я видел правду. Я совсем один. В эти темные времена я совсем один. — Он подошел к своему четвероногому другу, и обнял его. — Я один.»

Наездник двигался по лесу быстро, даже слишком быстро. Кривая иногда извивалась, но курс, по большей части, оставался прежним. Это можно было понять по еле греющему спину солнцу, которое рвалось под землю. Иногда лучи оранжевой звезды пробивались сквозь стволы векового массива, обдавали струящимся светом седока справа, а иной раз слева. Это происходило, как правило, в местах с резкими, опасными поворотами, что, рано или поздно, возникали на пути. И чем дальше Грисельд гнал своего черного как смоль приятеля, тем хуже становилась видимость.

Первые признаки заболоченной местности проявились когда медовое светило практически исчезло. Плоская поверхность ушла на понижение, и Вихрь выбившись из сил замедлился. Он тяжело дышал, и вскоре пришлось сделать остановку. Грисельд спрыгнул с коня прямо в грязь, развязал сумку, достал и развернул сверток с вложенной в него берестой. Аккуратно обмотав березовую кору вокруг кончика ветки веревкой, он извлек из все той же сумки нож и огниво. Мучиться пришлось не долго. Ножом он отрезал ненужные сучки, проверил сухость всех компонентов, и через какие-то три минуты наконечник факела загорелся. Все вокруг было как в учебниках какого нибудь травника или геолога. Грунтовые воды пятнами возникали вдоль и поперек тракта, который стал значительно уже.

Они двигались куда медленнее, а дорога теперь напоминала возвышенность с угрюмо наклоненными по краям деревьями. Когда совсем стемнело, сворачивать с пути было сродни самоубийству. Тягучий, цепкий маршрут был виден совсем уж скверно. Задержись Грисельд на привале еще каких-то полчаса, и ситуация могла выйти из под контроля. А если взять во внимание шумевший и усиливающийся над головой ливень, то лесной тракт, напоминающий теперь путь сквозь бескрайние топи, хотя на самом деле так и было, как будто намекал, что этот самый контроль вот вот будет потерян. Грисельд не видел практически ничего вокруг. Он спустился с коня и пошел пешком. У очередного резкого поворота, он тут же остановился.

— Мы почти пришли, друг мой. Осталось недолго.

Дождь с ветром разошлись не на шутку, но они продолжали идти — медленно, и не совсем уверенно чинили преграду. Друзьям везло. Какое никакое укрытие деревья обеспечивали. Пару раз Грисельд чуть не упал теряя равновесие на скользкой поверхности. Все таки сломанная рука вновь дала о себе знать. Она невероятно ныла, и держаться зафиксированной конечностью словно крюком за поводья было невероятно сложно.

С незапамятных времен торфяники пользовались дурной славой не только в Табриэйне. Где бы не оказался заблудившийся путник, если он обнаруживал себя посреди тонкого ковра из мха и зарослей, это давало дополнительный повод для беспокойства. Чахлые леса могли утащить несчастного в бездну и даже не подавиться, от того спешить не следовало. Природа расставила внушительное количество ловушек. Они ждут своего часа подобно монстрам из сказок и легенд, и могут похитить любого, даже самого сильного представителя человеческого рода. И Грисельд это прекрасно понимал. Один Рейнар знал, сколько людей встретило свою смерть здесь по глупости или по воле случая. Такие могилы были скрыты от человеческих глаз мутной тиной и удобрениями. С другой стороны, мудреные опытом егеря, ловцы, проводники, одним словом те, кому посчастливилось обнаружить в трясине следы человеческих останков, порой фиксировали захоронения самым разным способом. Иногда это могли быть круги, начертанные известью прямо на какой нибудь ольхе. Внутри кольца, нанесенного на кору уставшего от времени и сырости дерева, чертился меч, обращенный лезвием вниз. В отдельных случаях надгробием мог служить кол, небрежно воткнутый в мокрую землю, к верху которого был примотан небольшой сук. Получался импровизированный деревянный клинок, вокруг которого нередко делали венок из чего попало. Таким образом желающий почтить память и проводить усопшего в последний путь мог обозначить свои намерения. А чтоб дорога в преисподней не была настолько в тягость, на сколько описывали фолианты церкви Падающего солнца, необходимо было выпить чего нибудь горячительного, и провести минуту в молчании.

— Идем. — Негромко произнес Монро мотыляющему мордой из стороны в сторону приятелю, когда в зеленоватой мгле стал виден просвет. — Осталось совсем чуть-чуть. — И он был прав. Заросли расступились, выводя их на опушку.

Утро пришло с петухами. Дождь выдохся, превратившись в ехидную морось. Ее мелкие брызги шелестели в соломенных крышах, врезались в деревянные балки покосившихся от старости жилищ, шли в атаку на и без того мокрую почву. Жители Залесья — так называлась деревня, в которой оказался Грисельд, просыпались. С первыми лучами солнца можно было наблюдать, как кто-то в сарае уныло разгребал навоз, а кто-то отворив калитку, нехотя выпускал гусей на прогулку, дав возможность патрулю во главе с громадным вожаком, самым большим из важных птиц, отправиться на ранний обход своих владений. Были здесь и просто ленивые человеческие мужланы, которых бранили за отлынивание от утренних дел их жены. Были и пьяницы, целью которых было, как ни странно, — напиться до полудня. Всякие люди жили здесь. Как сказал бы какой нибудь артист провинциального театра — разномастная, пестрая в своем настроении и пристрастиях публика, не лишенная своего мнения. Еще рань — солнце не успело встать, а уже кто-то о чем-то спорит. Жизнь кипит, а глаз радуется. Лишь бы скотина только не была голодна, да староста не серчал. Он, к слову, соблюдал традиции болотистой равнины с рвением несущегося в грязевую ванну вепря. Он был по военному коротко стрижен, хоть никогда и не бывал в казарме, и даже не подозревал, что с легкостью сойдет за своего. Стальной взгляд его был упрямым, но не лишенным мудрости, а подбородок и бульдожьи щеки могли натолкнуть на мысль, что ел мужчина за троих. Хотя живота глава сельской местности и не имел, все же сальные бока со складками присутствовали. Но не об этом. Староста — приверженец традиций и старых порядков. Во всем, казалось, этот человек придерживался деревенского уклада. Человек делал быт, а не наоборот. Золотое правило деревенского управленца забытого всеми захолустья. Распорядок дня превыше всего. Никому из членов семьи не позволено его нарушать. Даже самому старосте. Праздники должны быть такими, чтобы было что вспомнить, а будни настолько напряженными, чтобы едва голова касалась перин, наступал новый день.

Староста любил ритуалы, и неукоснительно их соблюдал. Каждое утро он подходил к графину с водой, наливал четырехсот граммовый стакан, и залпом, будто в сосуде плескался спирт, его приговаривал. Затем староста подходил к окну своей спальни на втором этаже, и раздвигал кружевные, застиранные женой занавески. В некоторых местах ткань поела моль, но деревенский лидер давно перестал обращать внимание на такие мелочи.

В это пасмурное утро он проснулся не в самом добром расположении духа. Сон нескольких последних дней был зыбким и беспокойным. Из мыслей о чудовище и голубой вспышке его выдернул, однако, незнакомый всадник, которого мужчина увидел на главной улице.

— Уже? Уже вставать? — Голос женщины, лежащей в его кровати, был недовольным.

— Погоди немного. Полежи. Проснись.

Он накинул на голое тело шерстяную рубашку, спустился по деревянной лестнице в гостиную, снял с вешалки соломенную шляпу, и нащупав в кармане самокрутку, услышал стук в дверь.

На пороге стоял все тот же мужчина:

— Староста?

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Меня привело к вам ваше несчастье. Не сочтите за дерзость, если я попрошу вас впустить меня. Есть разговор.

— Конечно, господин. Проходите. Как я могу к вам обращаться?

Если бы комнату, в которой оказался Грисельд можно было описать двумя словами, то как раз подошло бы — крепкая рука. Но за крепкой рукой ощущалось еще кое что — душа. На сколько здесь было чисто и убрано, хотя и весьма скромно, на столько ощущалась семейная идиллия и покой. Стены жилья, следует заметить, были каменными, но не то чтобы ровными. Единственный дом, походивший всем своим видом на городской, высился над всеми остальными изо дня в день напоминая населению Залесья о том, кто в деревне хозяин. Внутри дома также преобладали гораздо лучшие условия, чем у остальных простаков глухой местности. Во всяком случае что-то подсказывало Грисельду, что дела обстояли именно так.

— Бунэ. Кристиан Бунэ. Слышал у вас есть некоторые проблемы. Взрыв потревожил вас и остальных жителей. Это так?

— Проходите, проходите. — Подтолкнул гостя староста. — Можете присесть. — Жестом указал он на потертое кресло, и сам рухнул напротив в такое же. — Может чаю? Чего покрепче? Сейчас мигом организую.

— Нет, нет. Спасибо. — Сурово ответил Грисельд. — Я здесь по делу. Я же сюда не чай пить приехал.

— Сразу к делу? Чувствуется в вас определенная хватка, господин Бунэ. — Улыбнулся собеседник. — Что-ж. Меня зовут Патрик. Я староста этой деревни. Расскажите откуда вы, и как оказались в наших краях?

— Из Офрорка. — Коротко ответил Монро. — Ползут слухи, что у вас неприятности.

— Тут вы правы. — Все еще выдавливал из себя гостеприимную улыбку мужчина. — Неприятности имеются.

— И я бы хотел поговорить о них. Я занимаюсь частным сыском в вышеупомянутом городе. И дело о взрыве привлекло мое внимание.

— Понимаю, понимаю. Но боюсь, что городским сыщикам платить нашей деревне не чем. Увы. Правильнее сказать даже, что у нас скорее всего нет столько средств.

— Плату я не прошу, Патрик.

— Даже так? — Брови старосты сдвинулись в изумлении. — Почему же?

— Можете считать, что вам повезло. Я являюсь идейным человеком. Для меня деньги не в приоритете. Я считаю, что делать те или иные вещи по доброте душевной — необходимо. Не у всех людей есть возможность платить за добро. Но как правило, большинство из них нуждаются в помощи.

Староста вздохнул:

— Выходит, что если вы докопаетесь до правды и найдете нашего вурдалака, то я буду у вас в долгу?

— Это вы сами решите. На что хватит вам совести, так и поступайте. Меня интересует не это. Как я уже сказал ранее, я идейный приверженец своей профессии.

— Понимаю, понимаю. — В голосе старосты уже чувствовался укол совести и некая настороженность.

— Расслабьтесь, Патрик. Выкладывайте. Что за неприятности? Вы сказали, что вурдалак у вас завелся?

— Просто… — Подозрительно водил глазами староста… — Я впервые, пожалуй, за многие годы столкнулся с чем-то подобным.

— С вурдалаком или бесплатной помощью?

— И с тем и с тем. Я, признаться честно, немного обескуражен вашим предложением, но не принять его было бы глупо с моей стороны.

— Ну вот и не глупите. — Утвердил Грисельд. — Расскажите все с самого начала. Как это началось? Важны любые, даже самые мелкие детали.

— Началось с яркой вспышки примерно шесть дней назад. Хоть я ее и не видел. Зато я слышал грохот. Дело обстояло ночью. — На лице застыло напряжение. Очевидно Патрик напрягал извилины. — Да. День был ничем не примечательным. Я лег спать как обычно. Я рано ложусь спать, знаете-ли. Рано и встаю. Здесь все так делают. Ночью я подорвался от криков и грохота. Я, признаться честно, дико перепугался. Первой мыслью было, что на нас напали, конечно. Собрав все мужское, что во мне было, я быстро оделся и выбежал на улицу. На улице тоже уже было достаточно народу. Люди были встревожены. Ничего было не понятно. Ну я и приказал, чтобы мужчины спрятали женщин и детей в корчме, заперли ее и вооружались кто чем может. Мы собрали патруль, прочесали деревню и все вокруг. Ничего.

— С какой стороны примерно был взрыв? Вы можете определить?

— Я ничего не помню. Все как в тумане. Поймите меня правильно…

— Уверены? — Задал вопрос сыщик.

— Но вот мой помощник сказал, что вспышка и грохот были с севера. — Продолжал староста. — Да. — Заключил. — Со стороны северных топей. Он как раз вернулся из города. Он ездит в Офрорк примерно раз в неделю за покупками. Ну знаете, мясо иногда продает, и тому подобное. Книжки иногда мне привозит. В общем он как раз приехал, и хорошо видел эту вспышку. А я слышал. Слышал взрыв…

— Помимо топей в той стороне еще что-то есть?

— Дайте ка подумать… — Чесал бороду мужчина. — Есть. Тракт там в плачевном состоянии, но примерно полдня пути потребуется, чтобы добраться до одного предприятия.

— Предприятия?

— Да. Я сам там никогда не был. Не было необходимости, знаете-ли. Но я точно знаю, что там находится небольшой завод по переработке торфа.

— Завод? Здесь?

— А чему вы удивляетесь?

— Нет, нет. Ничему. Продолжайте…

— Его построили несколько лет назад. — Вздохнул Патрик.

— Вы не думали, что взрыв мог быть на этом самом заводе?

— Думал, конечно. Хотя и с голубой вспышкой это не совсем вяжется. Все таки торф… — Ну вы понимаете…

— Понимаю…

— Мой помощник и еще несколько молодчиков ездили туда по моей указке. С заводом все нормально. Да. Охрана тоже видела вспышку и слышала грохот, но с ними все в порядке.

— Что было потом? — Спросил Грисельд.

— Все вроде нормализовалось. Мои ребята вернулись, рассказали мне все. Я вроде даже немного успокоился. И пару дней все было хорошо. Мы даже стали забывать о том, что случилось той ночью. Но вдруг случилась новая напасть.

— Вурдалак?

— Да. Не знаю что он там видел. Я имею ввиду Освальда, конечно. Но парень остался заикой. И судя по всему теперь этот недуг будет сопровождать его всю жизнь.

— Кто нибудь пострадал?

— Если говорить о физических повреждениях, то нет. Однако Освальд так напуган, что больше нормальных слов из себя не выдавливает. Он ведь раньше был болтлив. Весьма нахален, я бы даже сказал. Это у него от брата. Старший брат его Рослин — одержимый слепой яростью на вурдалака дуболом. Он наперекор моей воле организовал поиски. С этим смириться было сложно, но я рад, что никто не пострадал.

— А чем занимался Освальд, когда увидел то что увидел? И как вы отреагировали на это?

— Я сказал, — со вздохом ответил Патрик, — чтобы с наступлением темноты все сидели по домам. Зенгрину, ну нашему корчмарю, это не очень понравилось. Однако он все таки нашел выход. Разносит пиво по домам теперь каждый вечер. А Освальд… — Вспоминал староста. — А Освальд был там не один, хотя в этот раз он пошел туда без своего братца. Ох уж эти братья Ковальды. — Сжал он кулак. — Так о чем это я? Ах да. У нас здесь на востоке есть полянка. Летом там скот пасут. Ну потому что больше негде. Болота на запад и на север уходят. Ну и…

— Ближе к делу…

— Ну сейчас то не сезон скот пасти, а на охоту мужики все равно сходить любят. Чем еще им здесь заниматься? Они идут на полянку на эту, а потом на север… Ну в лес… В тот раз тоже пошли. Собрались пораньше, и ноги в руки…

— А дальше?

— Младший Ковальд пошел на север. К лесу. Болот там уже нет. Хотя и лес дремучий. Чаща там. Остальные разошлись кто куда. Хрен их разбери. Ну и там, по его словам, из леса к нему вышел вурдалак. И даже напал.

— Может медведь? — Предположил Монро.

— Незнаю. Знаете, напасть ведь и впрямь странная…

— Он его описал?

— Описал. Он сказал, что это было чудище, похожее на человека. Только больше. Гораздо больше. Я тоже подумал сперва, что это медведь. Но медведь когда готовится к прыжку, он ведь становится на четыре лапы. Да и ходит он на четырех лапах. Ну если в природе ничего не поменялось.

— А этот?

— А этот на двух передвигался. — Перешел староста уже на шепот. — Прямо как человек. Или как…

— Вурдалак… — Закончил за старосту мысль Грисельд… — Старший Ковальд организовал поиски. Я так понимаю, что безуспешно?

— Рослин Ковальд. — С сожалением в голосе выдавил староста. — Я на нервной почве стал больше курить. Курение успокаивает меня. Приводит нервы в порядок. Вы курите? Может выйдем на улицу?

— Я не курю, но компанию вам составлю.

Староста издал тревожный смешок:

— Давайте выйдем тогда. — Встал мужчина с кресла. — Сейчас еще и детишки проснуться, а мы тут с вами болтаем про чудищ.

— Конечно, Патрик, конечно.

Грисельд даже немного удивился прыти нового знакомого, поскольку староста собирался не больше двух минут.

— Я вот что хотел сказать, Кристиан. — Тихо пробормотал он прикрыв за собой входную дверь. — После того, что случилось с Освальдом, Рослин совсем умом тронулся.

— О чем вы?

— Он организовал поиски. Ничего они, конечно же не дали. Да и я не верю, что они могли что-то дать. Но он не унимается.

— Что делает?

— Пока ничего. Но боюсь, что вот-вот начнет. Вчера вечером он заходил ко мне. Стал обвинять нашу знахарку.

— Знахарку?

— Да. — Кивнул Патрик. — У нас есть знахарка. Полезный человек в нашем захолустье, знаете-ли. Если какая хворь кого свалила, то она тут как тут. Хорошая женщина.

— Он обвиняет ее в колдовстве?

— В том-то и дело, что да. — Затараторил уже быстрее староста. — Говорит, что она владеет магией. А я не очень в это верю.

— А о вурдалаке что думаете?

— Не верю я и в него, Кристиан. Он мог увидеть что угодно. Молодой парень. Воображение у него разыгралось. Но вурдалаков не существует. Это мое твердое убеждение. Может быть это был действительно больной или раненый медведь. Может он в грязи извалялся. Да все может быть. Вы человек, вижу, образованный, думаю понимаете, что это так.

— А вы книги я посмотрю тоже читаете?

— Ну я. — Замялся Патрик. — Ну да. Я любитель почитать чего нибудь. Матушка меня…

— Так а что вы сказали? — Перебил Грисельд. — Этот Рослин пришел к вам? И что он сказал? Хочет на эшафот ее?

— Если бы. — Ответил Патрик, поглядев на привязанного к коновязи вороного. — Он хочет жатвы. А если точнее, то… Расправы… Без виселиц и прочих условностей. Как дикарь ведет себя…

— А где живет ваша знахарка? — Но не успел Монро спросить, как они услышали женский крик…

— Там… — Прозвинел староста, и бросился прямиком по улице игнорируя лужи и грязь.

Их обувь быстро испачкалась. Староста надел новенькие, идеально выглаженные штаны, но за тот короткий промежуток времени, что они спешили, одежда успела замараться. И это касалось не только нижних ее элементов.

— Лукреция! — С удовольствием и гневом пробасил мужчина. Ночную белугу он закатал по рукава, а портки из дешевого сукна завязал на пупке. — Я пришел за тобой, душа моя! — В руках у человека, явно обладающего мускулистым торсом, имелась ржавая тяпка, которую он устрашающе закинул за массивное плечо.

— Да не виновата я ни в чем! — Отвечала особа в зеленых лохмотьях. На привлекательном лице женщины лет тридцати трех, застыла понятная всем гримаса. Она подняла две руки тростинки. Одна нога ее твердо стояла на крыльце, другая каблуком уперлась в деревянную дверь жилища. — Я говорила тебе, чтобы держался от меня подальше! Предупреждаю! Если сделаешь хотя бы шаг, я закричу!

— Ты уже кричала, моя дорога! Ну кричи, кричи! — Ехидно улыбался Рослин. — Энто мне не помешает. Будет даже забавно. — Он сделал шаг, как вдруг послышался холодный голос за спиной:

— А доказательства у тебя есть?

— Энто кто у нас еще такой? — Обернулся мордастый. Грисельд увидел противника, и тут же его оценил.

«Сложно будет. Сложно. Кабан здоровый.»

— Энто ты мне, козлина?

— Я вопрос задал. — Сплюнул на землю Грисельд.

— Энто я здесь задаю вопросы!

— Меня староста нанял, чтобы я помог вам с этим делом.

— Ты?! — Ехидно указал мордоворот пальцем на стоящего рядом Патрика. Патрик сглотнул ком:

— Ага.

— Ну неужели… — Насмешливо звучали слова из под рваной бороды. — Решил приступить к своим обязанностям!

— Послушай, Рослин. — Затараторил сельский управленец. — Нам нужно разобраться в том, что случилось. Этот добрый господин нам поможет.

— А я думаю, Патрик… — Отвечал скалясь бугай… — что тут и разбираться нечего. В расход девку…

— И наломаешь дров. — Отрезал Монро. — Совершишь преступление, а после того, как я докажу, что это не она, тебя повесят. Этого ты хочешь?

— А ты откуда такой умный взялся?

— Он по умнее нашего с тобой будет, Рослин. — Взывал к голосу разума, Патрик. — Человек приехал из Офрорка, потому что я написал письмо туда. Он частный сыщик.

«А Патрик хорош. — Подумал Грисельд. — Знает когда приврать.»

— А мне то что с того? Мой брат теперь заика! И в энтом вы виноваты! Все вы!

— Твой брат попал в неприятности. — Убеждал его староста. — Но если ты сейчас по скотски поступишь, то попадешь на виселицу. Кто присмотрит за ним в таком случае? Я говорил тебе, говорил — не делай поспешных выводов. Дай нам во всем разобраться!

— Разобраться. Не делай поспешных выводов… — Причитал крепыш. — Да вы верно шутите, раз думаете, что я буду с вами тут лясы точить…

— Еще только шаг. — Тихо прошелестел Монро. — Сделай еще только шаг.

— Всем успокоиться, я сказал! Пока я здесь за главного, никакой крови! Рослин, даю слово, что мы разберёмся! Расследование уже идет!

— Да чего тут расследовать? Энто наша напасть! Энто она во всем виновата! Она ведьма!

— Дай нам время, говорю же. Дай время! Иди домой…

Крепкий малый застыл в раздумьях.

— Домой иди, сказал…

— Так! Ты! — Взревел бугай наконец. — Не знаю кто ты, но ты мне не нравишься. Даю тебе три дня! Если через три дня ты не найдешь монстра, я приду за ней, а потом за тобой. А старосту… — Почесал он затылок. — Мы нового выберем. Такого, который сможет защитить нашу деревню…

— Как скажешь… — Развел руками Монро.

Виновник торжества здорово харкнул, и пройдя пару метров толкнул Грисельда плечом…

— С дороги….

— Идиот. — Бросила Лукреция напоследок.

Все трое какое-то время стояли не проронив ни слова. Здоровяк отдалялся, превращаясь в круглое пятно. Первым заговорил Патрик:

— Я пойду, попробую вразумить его. Кристиан, если у тебя есть вопросы к…

— Он может их задать. — Не отрывала от защитника взгляд женщина. — Можете войти. Кристиан? Вас же Кристиан зовут?

— Да. — Ответил Монро. — Хорошо, Патрик. — Развернулся он к старосте. — Ступай. Я пока побуду здесь.

— Добро. Я зайду за тобой позже.

Монро кивнул.

— Так вы прибыли из Офрорка? — Улыбнулась Лукреция, приглашая сыщика войти в свою обитель.

— Прямиком. — Ударил гость сапог о сапог, и откинул назад капюшон.

— Как там? Все так же безобразно?

— Ага. — Он закрыл за собой деревянную дверь. Та скрипнула, и неприятно щелкнула.

— Вы одна здесь живете?

— К сожалению. — Надула губы хозяйка. — Вот занимаюсь врачевательством.

— Неплохо у вас тут.

Хотя по правде говоря, это было самое обыкновенное в своем исполнении деревенское гнездышко. Все было выполнено из дерева, посуда только глиняная, да потроха куриные висели над корытом спокойно себе покачиваясь. Еще были склянки с порошками, сушеными листьями, и какими-то субстанциями, в которых Грисельд, понятное дело, ничего не смыслил. Еще имелся запах шалфея и ромашки, слившийся во что-то цельное, но по своему гармоничное.

— Как и у всех. Только мази и травы. Как вы видите, ничего магического или запрещенного…

В доме было две комнаты. Грисельд стоял в проходе осматриваясь.

— Вы проходите, проходите. Может чаю? Или шиповника?

— Не откажусь.

«Сейчас бы чай с ней пить. — С укором врезал по вискам внутренний голос.»

— Ну тогда нам сюда. — Она жестом пригласила гостя к массивному столу у окна. Выйдя из проема небольшой прихожей, он оказался в просторном помещении, и сел на скамейку рядом с лежаком.

«У старосты дом в разы лучше. — Подумал.»

— Почему он решил, что это вы во всем виноваты?

— Потому что истукан тупоголовый. Он ведь пытался меня изнасиловать. Я никому не говорила. Не хотела, чтобы он пустил потом слухи. Ну вы знаете, как оно бывает…

— Знаю, знаю. Вы сказали, что одна здесь живете?

— Да. Мужа моего прибрал к рукам Луциан примерно год назад. С тех пор этот болван докучает мне. По началу это было не сильно. Так. Легкое увлечение. Я ему даже отвечала. Совсем немного. Он помог мне справиться со смертью моего любимого. Утешал даже.

— А потом?

— А потом я заметила как он пьет. И решила, что, пожалуй, нет. Такой мужчина мне не нужен. Но у него ж свое мнение. И вот он как-то напился месяц назад и…

— Староста в курсе?

— Нет. Но после этого случая, я думаю, что стоит ему сказать.

— Сказать стоит. — Буркнул Монро.

— Вам чай или шиповник?

— А что нальете то и буду. — Улыбнулся Грисельд, а она посмотрела на него так, как давно никто не смотрел.

— Хорошо. Тогда шиповник. Для иммунитета полезно.

В чайнике на металлической решетке забурлила вода.

— А что у вас с рукой? Сломана?

— Ну…

— Покажете?

— Ну я даже… — Смутился парень.

— Да ладно вам. Рука вон синяя совсем. Видимо сильно перетянули.

— Ну наверно…

Ее ладони скользнули по предплечью.

— Интересный у вас…

— Это подарок. — Ответил Монро. — От хорошего друга.

— Руку давно повредили?

— Ну…. — Недели три назад…

— Ого. Бедняжка. — С сочувствием выдохнула женщина. — Она ловко отодвинула стеганую кожу на устройстве. — И впрямь необычный. У вас умные друзья.

— Что есть то есть.

Она аккуратно размотала бинт:

— У меня есть заживляющая мазь на такой случай. Рука должна пройти быстрее. Я смотрю, перелом был серьезным, раз три недели прошло. Как это случилось?

— Защитил одну девушку. — Соврал Монро.

— А вы… — Посмотрела она в его бездонные, карие глаза… — Вы умеете удивлять…

— Активно практикую.

Девушка рассмеялась:

— Сейчас принесу. — Она вышла, вернее сказать — выпорхнула из комнаты, а через минуту уже втирала белесую мазь в предплечье и кисть.

— Не больно?

— Нет. Немного даже щекотно.

Она хихикнула:

— Сейчас налью вам ваш шиповник. Может вас накормить? Можем что нибудь придумать к завтраку.

— Да нет. — Смутился Грисельд. — Я уже…

— Завтракали? — На столе возникла кружка с красноватым отваром.

— Да. Можно и так сказать.

— Руку пока держите на столе. Мазь должна впитаться.

— Хорошо. — Он отхлебнул из кружки. — Откуда вы все это знаете? Ну я имею ввиду врачевательство.

— Это все моя прабабка. Она основала эту деревню, была священницей.

— Священницей?

— Ну да. Она хотела построить здесь церковь. Но вот все никак не могла получить разрешение. Во всяком случае так говорила мне моя мама. В итоге здесь возникло капище. Людям надо же как-то поддерживать связь с Богом.

— И священник у вас есть?

— Есть, конечно. Он когда-то был послушником моего деда.

— И что он говорит? Я имею ввиду ситуацию с вурдалаком.

— Да что говорит, что говорит. Несет какой-то бред. Говорит, что это происки зла. Преисподняя насылает на нас свои напасти.

— Он имеет ввиду Луциана?

— Хуже. Он имеет ввиду третьего брата, конечно. Какой там Луциан.

— Амодей запрещен в Табриэйне.

— Знаю, что запрещен. Амодей — судья и палач, владыка преисподней, или как там его? — Она застыла, но только на миг. — Я вижу ваша мазь впиталась. Давайте зафиксируем руку.

— Давайте. — С удовольствием ответил Грисельд.

Она снова коснулась его кисти тонкими, холодными пальцами, и он почувствовал тепло между ребер. Она перевернула руку:

— Держите на весу. Сейчас. — Движения ее были отточены, а взгляд задумчив. Он же смотрел ей в глаза. В голубых сапфирах он видел то, что, казалось, давным давно потерял. Или ему померещилось?

— Готово. — Она вложила его руку обратно, а он привел в действие механизм. Шестеренки загудели, сделав пятерню снова неподвижной. Она почему-то не отпускала предплечье, а потом резко одернула ладонь.

— Прошу прощения.

— Ничего страшного.

Они замолчали, но момент длился не долго.

— Чтож, — Разминал руку Грисельд, поглядывая на наруч, переходящий в перчатку. — Благодарю за гостеприимство.

— А вы верите?

— Во что?

— В то, что сказал этот негодяй. Что я ведьма. В магию. — И она немного даже отстранилась.

— Да нет что вы. — Он положил руки на стол, накрыв здоровой сломанную. — Вернее. Я верю в магию, но не верю, что вы являетесь чародеем или ведьмой. Это ведь…

— Редкость?

— Большая редкость, я бы сказал. Даже вопиющая…

Женщина хихикнула:

— А вы…

— Что?

— Вы милее, чем могло показаться на первый взгляд.

Грисельд улыбнулся:

— Ну я…

— Вы надолго здесь?

— Уже даже не знаю. — Монро улыбнулся еще шире. — Думаю, что работы здесь непаханое поле. Поэтому я вынужден буду задержаться…

— Только поэтому?

— Ну… — Не знал что ответить Монро. — Теперь уже даже не…

— Ой да ладно вам, господин…

— Кристиан. Меня зовут Кристиан. Можем на ты. — Последняя фраза вызвала в ней восторг. Он это знал.

— Хорошо, Кристиан. Можем на ты… — Так чем планируете, точнее, планируешь заниматься?

— Ну не знаю. Надо опросить местных. У вас тут напасть за напастью.

— Это да. Напасть за напастью. — Голос знахарки стал тише. — Поужинаем? — Воскликнула она вдруг.

— Отчего же не…

— Я могу приготовить что-нибудь…

— Ну я… — Запинался Монро. — А почему бы и да. Это ведь не запрещено?

— Конечно нет, глупенький. Да и должна же я как-то отблагодарить своего спасителя…

— Спасителя? Ой да пустяки. Плевое дело.

— Плевое? Нет уж, Кристиан. С этим дуболомом не бывает плевых дел. Мало кто в деревне в открытую бросит ему вызов. Да еще и заступаясь за незнакомку.

— Во всем виновато мое слабоумие.

Женщина порхала от счастья:

— Нет, нет-е-ет. В этом есть что-то большее. Я чувствую. Я сразу это заметила. Я ведь глаз не сводила с тебя. Это называется по другому…

— И как это называется?

— Ну не знаю. Некоторые называют это отвагой.

— Отвага и слабоумие стороны одной монеты.

— Готова с тобой спорить до посинения. — Ее ладонь впервые коснулась его лица.

— Как вам будет угодно, госпожа. — Ответил Грисельд, смотря на нее.

— Давненько меня так не называли. — В сапфирах горел огонек. — Давненько. У тебя есть девушка?

— А что? Уже ревнуешь?

— Уже. — Провела она ногтями по шее слегка поцарапав. — Ревную…

— Ну тогда нет повода для беспокойства. Девушки у меня нет.

— Это хорошо. Я рада…

— Очень?

— Очень…

Раздался стук в дверь.

— Уже уходишь?

— Уже. Прости. Работа.

— Ну что, тогда… — Вечером?

— Вечером…

— Следы глубокие. Вот. Смотрите. — Грисельд указал на свежий, по края заполненный водой отпечаток.

— Похоже на человека. — Склонился рядом староста. — Только больше…

— Гораздо больше, Патрик. Гораздо. И это не человек…

— Я не верю. — Проговорил представитель деревеньки встав с колена.

— Может медведь? — Предположил Монро. — Ну как мы и думали.

Они находились в чаще. Ветер колыхал макушки голых деревьев, а недалеко журчал ручей.

— Он пошел туда. Смотрите… — Молодой парень уже следовал за углублениями. — Давайте за мной…

Староста еле поспевал.

Они вышли к речушке по тонкой тропинке, присыпанной опавшими листьями. Оживленное течение разрезало лесной массив на две половины, и было толщиной метра три — не больше. Из под водного потока виднелись камни и ствол покрытого мхом мертвого дерева.

— Вот. На этом все. Здесь его след теряется. Он мог пойти куда угодно. Вверх или вниз — без разницы.

— Так он на двух ногах шел? — Спросил староста.

— Незнаю. — Ответил Монро. — Тогда он прыгал на них. Смотрите на расстояние. Вопросов становится еще больше. А этот Освальд. — Призадумался Грисельд. — Он раньше вел себя совсем иначе? Не так, как сейчас?

— Ну вас он испугался, Кристиан. Поймите…

— Да я не про это…

— А про что?

— Ну он так всегда реагировал на чужаков?

— Да нет же… Раньше он был как его брат.

— Такой же напыщенный индюк?

— Ну что-то вроде того. А почему вы спросили?

— Ну если… — Сложил Грисельд руки на груди… — это были бандиты, которым как-то удалось запугать бедолагу, а он что-то видел, то…

— Думаете, что это могли быть какие-то разбойники?

— Разбойники оставили бы после себя целую кучу следов, а тут… Вы когда нибудь слышали про северные народы? Может читали?

— Вы про Кроахан? Ну, читал… — Чесал бороду староста. — А что?

— Медведи там огромные. Этот, если это медведь, как раз подошел бы. — Монро присел на колено у последнего из следов. — Самые большие из медведей. Ну во всяком случае так говорят. Один взрослый медведь… Подожди-ка. Вопрос в другом. Откуда он мог здесь взяться? Или это не медведь вовсе. Тогда кто? И он как будто шел на двух ногах. Медведи же…

— Что вы там шепчите? — Напряженно пролепетал староста. — Слышите? — Его голос сделался тише, а рука коснулась плеча его спутника.

— Нет. Не слышу. — Не понял Грисельд, но тоже перешел на шепот. Через секунду сквозь ветви и кроны векового леса пробился нарастающий вой. Староста пригнулся, а Грисельд наоборот встал, прислушался. Точно. Теперь он отчетливо его улавливал:

— Волки? Сейчас? Так день же. Луны я тоже не видел…

— Они собирают стаю. Вожак собирает…

— Но зачем?

— Это предупреждение.

— Предупреждение? Нам?

— Не знаю, но нужно уходить, Кристиан. Здесь может быть опасно. — Тараторил Патрик. — Идем….

И они нырнули обратно. Раздвигая ветки кустарников, мужчины вышли из леса к лошадям и застигнутому в расплох Рослину.

— Ну что, — ворчал здоровяк, — убедились?

— Убедились. — Ответил Монро отвязывая Вихря.

— И что теперь?

— Поедем обратно.

— Вот так просто? Энто мне не нравится.

— Мы здесь закончили.

— Слушай его, Рослин. В лесу волки так-то.

— С волками я уже сталкивался. Не велика беда.

— Рослин!

— Ладно, ладно, Патрик. Как скажешь.

Двое седоков гнали лошадей обратно — на запад. Полуденное солнце не спешило выглядывать из под нависших над деревней туч, и от того, быть может, всадникам, во всяком случае одному из них точно, казалось, что вот вот должен хлынуть уже набивший оскомину ливень. Вскоре так и случилось.

Грисельд привязал Вихря в сарае за корчмой, слушая шелест воды и недовольное фырканье лошади.

— Ну потерпи ты, потерпи. Ну куда ты в такую погоду то собрался? — Поглаживал вороного Грисельд.

— Темпераментный конь у вас, Кристиан. — Держал за поводья свою гнедую кобылу староста, но не привязывал.

— Что есть то есть…

— Да я это… — Мялся… — Давайте может у меня дома пообедаете. Детишки будут рады.

— Не хотелось бы вас стеснять, Патрик. Я к вам зайду. Но чуть позже. Нужна будет ваша помощь.

— Да не вопрос, конечно. Можете сейчас говорить. Я сделаю что в моих силах.

— Мне надо будет письмо в город отправить. Вы говорили, что ваш помощник туда иногда ездит. Вы не знаете, когда он собирался?

— Так завтра ж на рассвете. — Вспомнил мужчина. — Ну да. Завтра.

— Отлично. Он сможет передать мое послание одному человеку?

— Конечно, конечно, Кристиан. Не беспокойтесь.

— Спасибо. Я тогда пойду-у. Пойду пообедаю.

— Добро.

Они разошлись. Ненастье не щадило деревушку, и вскоре прожилки, что обтекали покореженные сыростью и столетием дома, запульсировали кофейным ритмом. Такую картину, легко сошедшую бы за живопись, легко можно было наблюдать в том случае, если присоединится к стае горланящих черных птиц. Вороны кружили громко каркая, но их крики еле доносились до пустой или даже опустошенной деревеньки.

Нельзя не сравнить корчму, в которую направился Монро и таверну, которой он владел. Начать можно с того, что сельская столовая хоть и была обставлена по домашнему просто, с толком, и знанием дела, на поверку до городской таверны, пусть и самой кислой, она все же не дотягивала — увы. Взять хотя бы стены из уже порядком прогнившего дерева, которые у Монро хоть и тоже имелись, как же без них, зато были выполнены из камня. Крыша у сельской гостиницы также прохудилась. Хотя гостиницей ее можно было назвать с большой натяжкой. Все таки у подобных строений в Офрорке имелся второй этаж, и таверна господина Монро была не исключением. Здесь же, судя по всему, спать путешественникам приходилось прямиком на полу, а в зимнее время года можно было еще и замерзнуть. Хотя Грисельд заметил лавки у широких окон. Возможно корчмарь на подобный случай ставил их прямо у каменного возведения, что в народе издревле называлось — печь.

Корчмарь оказался весьма обходительным малым. Пока гость высушивал вещи, пил горячий отвар из все того же шиповника, тот любезно принес похлебку из рыбной требухи и миску бобов с мясом. Дождавшись, когда дождь перестанет, Монро вышел на улицу…

Времени до вечера было достаточно, и Грисельд решил провести его с пользой. Он ходил по деревне, опрашивал местных. Результат от этого был нулевой, но Монро упорно занимался делом. Он познакомился с местным кузнецом, странноватым священником, а также с каким-то пьяницей. Пьяница толковал, что староста уже не тот, что он потерял хватку. Зато хватка по мнению выпивохи имелась у старшего Ковальда. К чему подобные разговоры могли привести, Монро прекрасно понимал, и тогда он в предельно ясной форме попросил пропойцу придержать язык.

Вскоре досталось и старосте. После того как господин Монро написал письмо Сабиту Вогану о том, что задержится, и поиски сына его ученика затянутся, он вывел Патрика на улицу и не дожидаясь, когда Патрик откроет рот — отчитал его по полной программе:

— Да вас на вилы поднимут! Вы хоть в курсе, что местные говорят? Пироги там свои печете да с детьми играете.

— Да как ты…? — Возмутился было Патрик, но тут же пожалел.

— Слышишь ты, сукин сын? — Взял его за грудки Монро. — Тебе не этим нужно заниматься, а следить за настроением деревни. Настроение — дерьмовое. Успокой их. Если Рослин раздаст всем вилы, на этих же вилах тебя и поднимут. Сегодня вечером ты должен выступить — если хочешь сохранить свое положение.

— Так и что я им скажу, господин Бунэ? Кристиан?

— Скажешь, что все под контролем. Мне тебя учить как разговаривать с местными? — Он оттолкнул мужчину и пошел прочь.

Дело оставалось за малым. Патрик собрал людей. Речь его была проникновенной — публика слушала в тишине. Один Рослин бурчал что-то себе под нос, ловя не добрый взгляд новоприбывшего сыщика, и иногда с укором поглядывая на своего младшего брата Освальда. В остальном, думалось, господину Монро — все прошло как по маслу. Даже священник и кузнец ничего не сказали и никак не перечили, а лояльный старосте Зенгрин по доброму улыбнулся после того, как оратор объявил, что в корчме можно как прежде пить и гулять на всю катушку. Пусть и культурно.

— Не забыл, что вечером ты занят другими делами? — Взяла спасителя за руку Лукреция.

— Не забыл. — Улыбнулся защитник.

Тени рождались и умирали в сонных дебрях и топях. Патрик не врал. Тракт размыла распутица — да так, что местами от него совсем ничего не осталось. Покрытая мхом гладь зеркала воды растворялась в сумраке. Тоскливое место — гораздо более гиблое, чем те болота, что облюбовали деревню с запада. Во всяком случае к такому выводу пришел Грисельд. Он держался в седле уверенно. Вокруг тишина, нарушаемая тяжелыми ударами копыт. Только он и Вихрь, который в этот раз не спешил и был покладист как никогда. Пару раз Монро слезал с верного друга, шел пешком. А когда утро подарило друзьям внятную видимость, всадник затушил огонь. На время путь стал легче. Однако вскоре тропа скрылась под толщей маслянистого торфа. Господство гнилостного пейзажа, расписанного слоями тины, становилось несгибаемым и одновременно пугающим. Островки безопасности стали меньше, а медленно умирающий лес, превратился в непроходимый, густой лабиринт не прощающий ошибок…

Друзья шли медленно. Грисельд выверял каждый шаг, слушая загадочную, но в то же время манящую тишину. Он переступил ствол давно упавшего векового древа, нащупал тропу, и двинулся дальше. Нельзя было сворачивать, хотя Монро уже и не был до конца уверен, что они идут в правильном направлении. Надежда на то, что он не сбился с пути все же присутствовала, и вскоре парень с облегчением вздохнул. Трудный участок был позади.

Монро не ел, на привал они так и не остановились. Все потому что в воздухе витал смрад беспокойства. Посетив места подобные этому, всякий путник начинал верить в небылицы, и рисовать фантомы. И первый призрак не заставил себя долго ждать. Он явил себя защитнику деревни в полдень. Когда солнце заслонил слой туч. Повернув голову в направлении одного из голых кустарников, что склонялись над нескончаемой прорвой мха, Грисельд увидел белый, покрытый морщинами и складками лоб. Присмотревшись, он узрел глаза. Полные жалости и непонимания чернеющие в болотной жиже глаза. Мертвая голова Ариана Гато поднималась из воды. Его челюсть шевелилась из стороны в сторону, образовывая вокруг покойника водные круги. Остатки сальных волос витиевато уходили в мутную жидкость, а потом сползали, оголяя череп, с которого частично был снят скальп. Висельник зафиксировал взгляд на жертве. Грисельд застыл. А потом увидел, как в небо взмыл пернатый мерзавец, оставляя на месте, где мгновение назад был Гато — мирно качающуюся ветку.

Следующим наваждением стал Клавдий. Он прицелился в Грисельда, когда дорога стала куда лучше, и конь пустился в галоп. Среди деревьев мелькнул силуэт. Вспышка воспоминания врезалась в память его убийце. Тот самый миг, когда Золотой жук выстрелил одному из нападавших прямо в лицо зарядом кислоты, а мужчина кричал бросив свое оружие, кричал от боли не осознавая, что кожа и кости его плавятся. Грисельд дернулся влево, пытаясь увернуться от взявшего след головореза. Дернулся так сильно, что чуть не свалился с коня. Он поздно поймал себя на мысли, что никакого Клавдия нет. Держась изо всех сил за поводья, он кажется даже потянул левую руку, в то время как Вихрь набрал скорость…

Остановиться удалось. Грисельд тяжело дышал, наблюдая за животным.

— Да уж. — Провел пальцами по гриве парень. — Местечко не очень. Но мы уже проехали больше половины, кажется…

Конь недовольно фыркал, топчась на месте.

— Потерпи немного. Привал будет.

Хотя Монро и не желал останавливаться, все же в какой-то момент пришлось это сделать. Всему виной проклятая топь. Он приземлился на мягкую почву, пригляделся…

— Похоже приехали. Дальше пешком, а то мы тут оба останемся. Проклятье…

Завод по переработке торфа расположился на опушке и выглядел упаднически. Высокое строение, выполненное преимущественно из камня, чего нельзя сказать о множественных пристройках. Деревянные бараки и производственные сооружения то тут то там росли прямо из земли, окружая главное здание так, как если бы лепестки опоясывали цветочную сердцевину. И если не брать во внимание порядком прогнившие стены низких конструкций, повсеместную слякоть и грязь, то центр технической мысли легко мог сойти за скромный форт. Вокруг череды возведений имелся двухметровый забор из частокола. На воротах стояли двое.

— Ну чего ты расчихался? — Причитал низкий охранник в ржавеющей кольчуге и темном капюшоне. Он сделал шаг в сторону от компаньона, и озабоченно спросил: — не заболел?

— Да простыл по ходу. Прошлой ночью в дозоре стоял, так дождь и дал нам просраться. Апхчи!

— Так одеваться теплее нужно! Не май месяц! Сейчас дожди такие, и погода такая. В цурло ка-а-к даст тебе! Пиши пропало…

— Апхчи! Да чтож такое-то! — Скрючило молодого привратника. — Твою же Богу душу. Реально простыл… Ну конечно. Пока стоишь тут как сорняк в огороде, так и простываешь… — Парень выпрямился и вытер кулаком нос.

— А тебе горбатиться охота? Тут не очень много платят, но работа не бей лежачего. — Сделал обратно шаг невысокий.

— Ага. Горбатиться. Скажешь еще, юморист. А тебя на завалы не привлекали? Разгребать после взрыва. Ой ща чихну. Смотри…

— Не. У меня ж спина больная, забыл? Да и какой там из меня работник на завале. Скажешь тоже. — Мужчина скинул капюшон и прищурился. — Смотри ка. Идет что ли кто?

— Да по ходу топает. — Согласился молодой и прислонил правую кисть к носу.

— Э-э, служивый! — Крикнул невысокий. — Заблудился, поди?!

— Почему служивый? — Шепотом спросил соратник.

— Батек мой так выражался.

— А-а-а, да? — С недоверием отвечал второй.

— Здорова были, братцы! — Из леса тяжело вышел парень в песчаной накидке. — Еле нашел вас! Приехал разобраться с вашим делом, но пока ехал, чуть Богу душу не отдал…

— Да мы видим! Лошадь поди на полпути бросил! Ну так это за здрасьте! Когда завод строили, с трактом все в порядке было. Не то что счас…

— Да понятное дело. — Грисельд подошел вплотную. — Пропустите?

— Счас прям! — Задрал нос невысокий. — Ток с разрешения мадам… — И тут же получил тычок под кирасу.

— Ты глухой что ли? Он же сказал, что приехал с делом разобраться. Небось от Валеца… — Тихо лепетал молодой, но Грисельд все равно это услышал…

— Так я от…

— От кого?

— Ну от Валеца! — Соврал Монро.

— А-а! Так вы от господина Валеца? Прошу прощения. Не признал сразу.

— Ну да… — Широко улыбнулся Грисельд.

— Так бы сразу и сказали, господин! — Похлопал его тяжелой рукой охранник. — Мы вас уже шестой день ждем! Завалы вот разобрали! Счас все покажем.

Грисельд тонул в грязи. Пронеслась даже мысль, что сделай он еще пару шагов в сторону представителей охраны, и болото тут же унесет его в загробный мир — туда, где Луциан освещает несчастным душам путь сквозь тьму при помощи похищенного солнца. Туда, где Амодей — самый младший из демиургов и по совместительству изгнанный с небес палач, ждет своего часа. Он избрал своей миссией порабощение несчастных мучеников. Делая из них марионеток, он направляет гнев на тех, кто посмеет встать у него на пути к главной цели — уничтожение каждого из двух миров. И пока братья проливают кровь за небесное тело, он наблюдает из самой глубокой из пещер мира мертвых за их противостоянием. Он ждет своего часа…

Грисельд гнал от себя дурные мысли о Богах. «С чего бы мне так… Хотя и правда… С чего бы это? Может потому что Вихрь? А следы? Следы не медвежьи. А Вихрь там. Но следы были далеко оттуда. Надо быстрее заканчивать и возвращаться. Не медлить…»

— Ну вот — Открыли ворота бравые друзья. — У нас тут приблуды много всякой. Жрать если надумаете, то это вон там! — Махнул он в сторону длинной конструкции, закрепленной в полуметре над слякотью. Грисельд лишь кивнул в ответ и чуть не упал на спину.

— Вам бы сапожки поменять, господин! — Пытался перекричать работающий станок мужчина. — А то угробите! Здесь же еще и химикатов до жопы! У нас у рабочих есть запасные! Я могу это мигом организовать!

— Да это ни к чему! — Отмахнулся Грисельд.

— Нам бы механизм конечно смазать! А то скрип такой, что в лесу всю животину скоро разгоним! Если еще не разогнали!

— Да вашу животину быстрее болото заберет, чем этот треклятый скрип! Хотя, конечно, ваши мастера те еще мостаки нервы портить! Чего производите?!

— Удобрения, господин! Вам господин Валец разве не говорил?!

— Да какой там! Про взрыв только сказал да и только!

— Ну это нам туда! — Указал охранник в сторону.

Они двигались вглубь хоть и не без труда. «Повезло, что дождя нет» — Думалось сыщику. «А то совсем худо было бы».

Миновав каменную твердыню, которая вблизи еще больше походила на развалины, мужчины остановились. Грисельд стоял, оперевшись на стену одного из бараков, разминал голеностоп. Вокруг сновали рабочие.

— Ну вот мы и на месте. — Уже вполголоса говорил собеседник. — Там все и произошло… — Показал он на дыру в каменном заграждении, а Грисельд обернулся в сторону ворот.

— Выходит, аккурат на противоположной стороне от выхода. — Задумчиво произнес Монро.

— Ну получается что так…

— А там что? Ну дальше… — Вглядывался он теперь в повреждения.

— Да ни хрена ничего нету, господин. Лес да и только…

— Понял, понял… — Он собирался было шагнуть дальше, как вдруг они содрогнулись от криков…

— Что тут еще такое?! — К ним спешила невысокая женщина в замызганном плаще и рыжими волосами, заплетенными в косички. Салатовый котелок сползал на потный от спешки лоб. Тучная, плечистая барыня чуть не влетела в гостя с разбегу, но, подумал гость — вовремя одумалась…

— Вы еще кто такой? — Кривилась она от возмущения. — У нас не велено никого впускать без моего разрешения!

— Но мадам, Фроулен! Этот господин прибыл от господина Валеца! — Возразил тут же охранник.

— Заткни рот свой, кретин бестолковый!

— Прошу простить меня, госпожа. — Тактично заметил Грисельд. — Вероятнее всего господин Валец должен был поставить вас в известность о моем прибытии…

— Поставил, поставил! Только вас должно быть четверо, господин… — Повисла пауза.

— Симон… — Соврал Монро.

— Симон, значит… — Мерзко выдавила рыжая бестия. — Ни о каком Симоне в письме речи не шло…

— Я пятый. — Развел руки в стороны парень.

— Значит у вас и документы есть… — Продолжала давить госпожа…

— Так на болотах у…

— У кого?

— Послушайте, мадам Фроулен… — Слегка повысил голос Грисельд… — Я понимаю, что у вас случилось несчастье и я действительно прибыл вам помочь. Как я уже сказал, господин Валец прислал нас. Я один из пятерки ребят, которые сейчас вытягивают провиант из болота. Мы не думали, что тракт в настолько незавидном положении. Я пришел сюда чтобы…

— Имя, господин Симон. Мне нужно имя! — Выходила из себя управляющая заводом…

— Калеб… — Пошел ва банк Монро. — Его зовут Калеб.

— И господин Калеб не передал вам распоряжение господина Валеца? Грамота, Симон! И сейчас вы скажете, что данного документа, подтверждающего, что вы представляете интересы владельца у вас нет! Хотя подождите-ка. Калеб, Калеб. Ни о каком Калебе в письме речи не шло… — На безобразном лице мелькнул прищур…

— Ну вероятнее всего случилась замена… — Парировал парень, продолжая играть свою роль…

— Замена случилась… — Качала головой женщина… — Замена…

Послушайте, милочка… — Сложил руки на груди Грисельд. — Мы можем с вами тут бесконечно препираться кто какие письма и имена друг друга отправлял и сообщал, кто какие грамоты друг другу передавал. Я говорю так, как есть на самом деле. Откуда мне знать кто вы такая? Может этот взрыв ваших рук дело и ваших людей, и вы тут мне голову морочите…

— Да что вы себе позволяете!

— Да то и позволяю. — Напирал Грисельд. — Я вижу в каком состоянии ваша Богодельня. Сейчас я схожу за документами, и мы тут хорошенько все с парнями проверим. Выясним все, так сказать. Полагаю, что господин Валец будет очень рад узнать всю информацию, повторюсь, всю информацию о том, что здесь творится!

— Угрожаете? — Оскалилась.

— Предупреждаю…

— Ага-а… — Ну что ж, будем разговаривать в ином ключе. Вы были пойманы на частной территории…

— Так вы сами меня впустили… Слушайте, хотите меня схватить? Валяйте. Посмотрим что будет, когда мои парни таки доберутся сюда. Кем был взрыв учинен мы еще разберемся. Тут другой вопрос. Как они отнесутся к тому, что одного из них вы схватили…

— Особое положение… — Отрезала женщина…

— Особое положение. Так и запишем. Ну что ж, валяйте. Можете вести меня. Вопросов больше нет. Подождем…

Работники предприятия переглянулись.

— Так и что вы предлагаете?

— Я? — Злобно оскалился Монро. — Да ничего. Вы же хотели меня вести. Ну так ведите…

— Прекратите ерничать!

— Ладно, ладно… — Улыбнулся Монро. — Я предлагаю прекратить тратить наше время и заняться делом. Я принесу грамоту, а вы вернетесь к своим обязанностям. Этот разговор мы забудем…

Женщина ничего не ответила.

— Чтож… — Играл роль мужчина… — Полагаю, что в таком случае, я могу идти…

— Уж потрудитесь, потрудитесь, господин, как вас там?

— Симон. Рекомендую запомнить…

Она испепеляюще зыркнула поросячьими глазками на дуболома, а затем на виновника ситуации… — Вход вам сюда пока что закрыт. Проваливайте!

— Как скажете, госпожа. Я вернусь…

— Буду с нетерпением ждать.

Она крутанулась на пятках. Грязь под ее сапогами неприятно булькнула: — Проводи этого решателя чужих проблем, а после зайди ко мне… — Нам есть о чем потолковать… — Последнее слово было сказано с таким нажимом, что бедолага волей неволей опустил голову…

— Будет сделано, госпожа!

— Свободны…

Пока Грисельд ругал себя за то, что оказался в такой ситуации, невысокий отчитывал молодого на воротах. Монро пошел прочь, не обратив внимание на чих а также на то, что молодой остался совсем один.

«Еле выскочил…» — Думал сыщик. «Еле выскочил… Надо обойти это место с обратной стороны, осмотреть все, и убираться. Эти идиоты могут заявится сюда в любое время.»

Идти вдоль деревянного частокола было сложно, но возможно. Пару раз Грисельд пригинался, шел совсем тихо, поскольку слышал разговоры и однажды даже увидел мелькнувший над забором металл. Сталь то отражала проблески янтарной звезды, то скрывалась за стеной. Утро постепенно превращалось в день, а на небе впервые за долгое время не было ни единой тучи.

Достигнув нужного угла, Монро выглянул. С обратной стороны он видел все ту же картину за исключением одной детали. Примерно метрах в сорока от ограждения начиналась воронка. Сложно было определить глубину провала, однако в некоторых местах вокруг него были видны метровые холмы из влажных пород. Земля на вершинах сохла, а едва заметный ветер время от времени срезал макушки, заставляя грунт нестись вниз.

Грисельд решил обойти кратор. Дабы не привлекать излишнее внимание, он двинулся по диагонали от забора, проник в поваленную чащу, и вдоль нее устремился ближе к источнику взрыва. Мужчина переступал через вырванные с корнем деревья и боролся с тем, что осталось от колючего кустарника. Иногда он поглядывал на кретинов, что стояли на возведении и о чем-то переговаривались. Головы людей мадам Фроулен торчали из-за стены будто репы на праздник. Лица сложно разглядеть, но что-то подсказывало Грисельду, что охранники не особо жаловали надвигающийся ясный полдень. Солнце впервые за много дней решилось прогреть земли, и Монро уже ощущал его милость на себе…

Оказавшись напротив котлована, и все так же скрываясь на безжизненной опушке, сыщик решил подойти ближе к цели. Он увидел несколько крупных куч и решительно прокрался к ним. Если бы в таком виде Грисельд оказался на большаке, то проезжающий мимо мужчина с добрым сердцем непременно предложил бы помощь, чего нельзя сказать о разбойниках. Вероятнее всего они бы даже не обратили на бродягу никакого внимания. Большая часть элементов одежды господина Монро была испачкана в грязи. По правде говоря он и сам до конца не понимал в какой момент путешествия стал похож на оборванца. Эта мысль пришла в голову в тот миг, когда рука дала о себе знать. Находящийся в укрытии, и присевший на одно колено молодой человек, взглянул на наруч. Перчатка выглядела ничуть не лучше остальных элементов одеяния сыщика, и на короткое мгновение Грисельд испугался, что внутренний механизм устройства мог дать сбой, но в ту же секунду взял себя в руки. «Сабит точно все предусмотрел. В песках султаната и не такое дерьмо ей могло грозить.»

Прекратив бессмысленные рассуждения, Монро сконцентрировался. Он заметил, что в ливневых прожилках почвы вода отливала неестественной белизной, а некоторые участки земли были покрыты темно синими пятнами. «Похоже на краску с каким-то белесым наслоением. Напоминает лед, но какой-то противоестественный. Болота пахнут гнилью и сыростью, а здесь запах похож на мыло с бобами. Еще пряность. На языке вкус перца.» — Он аккуратно высунулся и присмотрелся к разлому. Теперь он отчетливо видел, как по стенам кратера ползли меловые узоры с синеватым оттенком. «Они пульсируют. Привиделось? Да нет. Видно же — магия.» — Грисельд нахмурился. «Взрыв магической природы. Сильный взрыв. Повреждена часть леса и забор. За забором тоже могло что-то пострадать, но я не вижу. Не увидел. Не хватило времени. Магия-магия. Зачем взрывать магическую бомбу здесь? Кто мог это сделать? Кто этот Валец? Какие дела он ведет? Где его найти? Вопросы-вопросы».

Грисельд вернулся в чащу тем же путем. «Ну а на что я рассчитывал? Конечно все улики, если они остались — собраны. С другой стороны, тогда бы они починили забор, а они чего-то ждут. Завалы только разобрали. А ждут они людей Валеца. Вероятно, боятся магической природы взрыва. Поэтому здесь еще можно что-то найти.» — Находясь во внутреннем диалоге с самим собой, но не теряя бдительности, Монро проследовал уже вглубь леса. Идти вдоль рухнувших сосен — безопасно. Еще безопаснее идти по ним. И он так и поступил. Следы неизвестной субстанции теперь встречались чаще. Они, казалось, пачкали и без того безобразные дебри, а редкая их пульсация могла натолкнуть на предположение, что прожилки дышат.

Вскоре деревья перед парнем вновь росли. Он вышел на нетронутый участок. Разумеется, если игнорировать цветок, который всем своим видом пытался сказать, что он здесь белая ворона. Ростом он был не выше колена, стебель имел пепельный, а листья голубые. Сам цветок мог напомнить ромашку, только с темно зеленым изголовьем. «Ещё интереснее.» — Склонился Грисельд над находкой. «Интересно-интересно. Хотелось бы взять его с собой, но не уверен, что это безопасно. Да и врядли это поможет. Постой-ка. А это что?» — Он сделал три шага. «Точно что-то есть.» — Подойдя к побитым кустарникам, он извлек из под них проржавевший прямоугольник. Грязь оттереть не сложно. На поврежденном, изгибающимся волной листе из твердого сплава имелась высеченная, напоминающая штамп надпись: «Собственность господина А. Вражека».

Монро улыбнулся. «Попалась, голубушка. Вы ограбили алхимика. В сундуке, что я обнаружил в доме Гато была часть алхимии, которую изъяли стражи порядка. Другая ее часть рванула здесь. Вопрос в другом. Как алхимия могла рвануть? Просто так ничего не взрывается. И встает логичный вопрос. Кто ее взорвал? Сам Вражек, который инсценировал свое ограбление? Или это кто-то еще? Она знает кто это. Она точно замешана. Жанна Мейсер. Все ниточки ведут к ней. Нужно попасть в её кабинет, порыться в документах, узнать хоть что-то. Они говорили с Юлианом, что кто-то что-то узнает. Может они имели ввиду алхимика? Алхимик узнает? Алхимик собрал бомбу и взорвал здесь? Зачем? Предприятие принадлежит некому Валецу. Нужно узнать и о нем.» — Он подбросил железяку и ловко ее поймал. «Соберу припасов в корчме, поеду обратно. Времени еще меньше. В желудке ни крохи. Ладно. Пора. Вихрь заждался…»

Грисельд объявился в корчме глубоко за полночь. Радость от того, что он нашел не просто зацепку, а важную улику, переполняла. «Собрать припасы, и можно в город. Оставлю Патрику весточку. Наконец-то! Все было не зря.» — С этой мыслью он весело произнес:

— Зенгрин, дружище! Есть перекусить чего?! Страсть как жрать охота!

Корчмарь не ответил…

Монро важно прошагал в сторону силуэта у стойки:

— Заснул что ли?!

Фигура в тенях не шелохнулась. Могло показаться, что старик задремал или того и гляди хуже — приказал долго жить. В действительности все оказалось куда прозаичнее, но и ясности как будто не добавилось. Хозяин заведения безусловно пребывал в том отрезке жизни, когда смерть дышит в затылок. Многие из тех, кто часто ведут беседы с пожилыми людьми знают, что люди преклонного возраста нередко рассуждают о смерти. И зачастую такие рассуждения сводятся к тому, что старики относятся к неизбежности просто. И порой даже слишком. Некоторые из них с пеной у рта могут доказывать, что якобы не боятся вечной тишины. И старина Зенгрин был явно из их числа. И те простаки, с которыми некогда веселый корчмарь мог вести споры, могли считать Зенгрина лгуном, но, разумеется он им никогда не был. В действительности он никогда не встречался с ней лицом к лицу. Всю свою жизнь он прожил в спокойствии и благополучии. И так было ровно до этой ночи. Грисельд смотрел в глаза человеку, который таки встретился со смертью, почувствовал ее, стал ее интересом. Черный кот внутри господина Монро сразу все понял. Он многократно сталкивался с чем-то вроде этого. Последнее слово он сказал тихо, но не скрывая удивления:

— Зенгрин?

В левом углу послышалось:

— Э-э, Анри, смотри-ка. Еще один. — Сказал некто.

— Ты потише будь. — Ответил другой…

Грисельд оперся на стойку, развернулся в пол оборота.

— Ты так и будешь молчать? — Шепотом произнес он, и украдкой взглянул в левый угол. Он увидел их. Четверка незнакомцев расположилась у окна за круглым столом. Света в помещении было не много, однако и его хватило для того, чтобы понять простую истину — люди не здешние. Подол походного плаща того мерзавца, что сидел спиной, украшала свежая грязь. На том, что расположился боком, Грисельд разглядел латный наплечник. Самого здоровенного, будь он местным, Монро бы точно запомнил, но не это главное. Вишенкой на торте стала громоздкая, прислоненная к стене секира, принадлежащая, судя по всему, этому самому бугаю.

— Ну мы долго водку ждать будем? — Обернулся восседающий спиной к Монро негодяй. Он тяжело облокотился на коленные суставы, сгорбился, и исподлобья взглянул на прилавок.

«Ага. Это второй из тех, что говорили. Значит лидер у них.» — Мелькнул вывод.

— Сейчас-сейчас! — Опомнился перепуганный старик, и побежал к четверке. Только теперь сыщик заметил на полу… «Что это? Кровь? Свежая. Приехал, и на радостях даже не заметил».

— А этот местный? — Сердито пробасил здоровяк, кивнув на Монро.

— Иногда заезжает. — Истерически сглотнул корчмарь, ставя на стол бутылку.

— Я могу… Я могу его выгнать, если мешает…

— Пусть с нами посидит… — Рявкнул человек, которого скрывала тень.

— Крис… Кристи… — Пытался набрать в легкие воздуха старик.

— Да ладно тебе, дед. На кой хер он нам сдался. — Буркнул Анри… — Ступай к себе.

Зенгрин подчинился.

— А тебе я говорю, истукан, тише будь. Тебе все мало? Ты доиграешься у меня…

— Да это было всего то маленькое несчастье… — Из темноты на свет показалось безобразное лицо. Нос, щеки, подбородок негодяя были покрыты волдырями и шрамами. Он улыбался… — Ну подумаешь, приши…

— Это тоже было маленькое несчастье? — Анри говорил тише, но Монро заметил, как взгляд лидера устремился в другой конец сельской харчевни. Там кто-то сидел, держался за голову. Следы крови тоже вели туда.

— Этот со шрамами отрезал бедолаге ухо… — Прошептал Зенгрин становясь за стойку.

— Какой-то ты сегодня не веселый, Анри. — Заключил головорез. — Пойду посплю лучше. Утро вечера мудренее… — Он небрежно налил в рюмку пойло, и залпом приговорил его. — Хороша-а. Вот бы бабу еще. Да посисястее…

— Угомони свои таланты…

— Как скажешь, босс. Ты же здесь босс… — Хихикнув он встал и покачиваясь проследовал сквозь зал в сторону очага. Остановившись на полпути, он лукаво ухмыльнулся… — Ты в печь дров наруби, старичок. Или я сам должен?

— Сейчас все будет, господин. Я подброшу. — Бросился к огню корчмарь.

— Давай. А то я тебя сам подброшу. — И переведя взгляд, бандит вальяжно обратился к Грисельду:

— Интересная у тебя перчаточка. Или что это-э?

«Такого урода не забыть. Приходил в таверну летом. Мрачный тип. Не пил. А сейчас еле на ногах стоит.» — Вспомнил Грисельд.

— Я с тобой разговариваю! — Прорычал грубиян.

Грисельд взволновано поглядел на разбойника, и натянув кислую улыбку, произнес:

— Это протез, господин. Я, к сожалению, потерял свою руку.

Бандит сплюнул: — Одни калеки да старики остались. Ну живи, обсос. Ток на глаза мне не попадайся, а то сниму твою побрякушку…

— Чего там у тебя? Знакомого встретил? — Спросил Анри.

— Да не-е, босс, какой-то доходяга безрукий… Махнул на Монро преступник. — Сильная водочка у тебя, Зенгрин. Еще пару рюмок и пиши пропало… — Мерзавец проковылял к пожилому мужчине. А когда подлец улегся на лежак и уснул сном младенца, Грисельду стало спокойнее… Пусть несколько мыслей и роилось в воспаленном разуме, все они сходились в одной точке: «Неизвестно, что они еще могли натворить пока меня не было. Проклятье. Похоже я здесь задерживаюсь.»

Перепачканного в крови мужчину с перемотанной тряпками головой Грисельд узнал сразу. Это был тот самый бедолага, которого сыщик попросил не болтать лишнего про старосту, и не слушать то, что говорит старший Ковальд. Когда бандиты улеглись кто куда, пострадавший попросил Зенгрина сделать ему перевязку.

Глава бравой четверки еще долго не спал — следил за порядком, и надо полагать, еще и за тем, чтобы никто не попытался дать деру. Дверь в корчму он велел закрыть, что Зенгрин немедленно и сделал. Сам же лидер отряда лег туловищем на лавку, сложил руки на груди. Голову он опер на теплую печь. Наблюдая за тем, как пожилой корчмарь драит пол у выхода, слушая храп соратников, вожак стал мало по малому проваливаться в царство снов. Грисельд тоже задремал прямо за стойкой. В какой-то момент Зенгрин поднес ему кулек с вяленой рыбой и подсохшим хлебом.

— Светает. Вам бы подкрепиться…

Монро кивнул. Остаток времени они провели каждый в своих мыслях. После того как парень заморил червячка, сон отступил, а Кот выдохнул. Оставалось ждать наступления утра, набираясь хоть каких-то сил. Безусловно организм требовал отдых. Естественно парню хотелось вернуться в город, в свою таверну, которую господин Крофт успел облагородить, очистить от сажи и пыли, и придать ей мало мальски потребный вид. И конечно Грисельд мечтал проникнуть в кабинет Жанны. Он чувствовал, как Черный кот снова берет над ним вверх. Теперь самому парню не хотелось сопротивляться. Он пытался бежать, но бежать некуда… Инстинкт хищника просыпается, охота начнется уже очень скоро… «Засыпать здесь, все равно что заснуть в осином гнезде. Глупости. На том свете высплюсь. Остается ждать. Их, конечно, четверо, но количество никогда не означало качество. Посмотрим кто кого…»

Когда четверка мерзавцев собралась в путь и вышла на улицу, рассветный час наступил. Монро не стал приводить себя в порядок, не было времени. Краем уха он услышал, как Анри отчитал уродца за вчерашнюю пьянку, и дал всем указания седлать коней в дорогу. Командир подгонял своих солдат, если можно было их так назвать, говоря, что они порядком задержались в Залесье. Целый день простоя в деревеньке — Валецу могло это не понравится.

Грисельд стоял на пороге: — Отведи раненого к Лукреции. Пусть посмотрит что с ним… — Дал наказ Монро.

— А вы? — Обеспокоенно ответил корчмарь.

Всадники галопом неслись на север, и ничего не ответивший сыщик тут же пустился в погоню.

— Как же так, то? Пешком? — Бросился наперерез староста.

— Далеко не уйдут. Там от тракта ничего не осталось… — Впопыхах отозвался преследователь… — Но нужно спешить…

— Эти изверги. Они здесь бесчинства творили. — Не отставал Патрик…

— Еще кто пострадал? — И только сейчас Монро увидел существенной величины гематому под левым глазом.

— Утром… Утром эти скоты объявились и сразу ко мне. Они нас запугивали. Дали мне по лицу. Спрашивали про взрыв. Я им еще и про вурдалака ляпнул.

— С женщинами все в порядке?

— Слава Богу, Кристиан. Беда их миновала… Я конечно еще опрошу всех… Так и что же? Вы за ними? Кристиан, это же самоубийство! — Староста, остановился, упер руки в колени тяжело дыша…

— Да я только одним глазком посмотреть. — Остановился уже сыщик… — За меня можете не переживать…

— Там же вурдалак еще! Я вам забыл сказать, Кристиан. Вчера утром дуболом Рослин пошел на охоту и не вернулся! Освальд — его младший брат сейчас у меня живет, потому что боится! Этот вурдалак, говорит, проклятие их семьи…

— Да вон он ваш вурдалак. — Отмахнулся Грисельд став лицом к деревне и старосте. — Целая четверка вурдалаков уехала на болота. Я был там, Патрик. Мне тоже там виделось всякое. Это ж топи. Там в воздухе смерть витает. Ой да чего я вам объясняю… — Он снова повернулся к лесу… — Я пойду, у меня так то нет коня, а у них у всех по лошади…

— Удачи вам, Кристиан.

Переходящим в бег шагом, Монро поторопился вслед за душегубами:

— Коня моего покормите…

Кровавый квартет скрылся из виду, сохранив хвост из отпечатков копыт на влажной поверхности маршрута. Путь предстоял не близкий, но парня мало это беспокоило. Вместо этого он прокручивал в голове то что увидел в тот промежуток времени, когда сумерки рассеялись. Грисельд хорошо помнил, как самый крепкий из головорезов с тяжелой секирой наперевес без дела слонялся по харчевне. Вместо доспехов бандит предпочитал бедняцкое тряпье, поверх которого был накинут клепанный жилет с шерстяными утеплениями на ремешках. Хотя Грисельд и не был уверен до конца — быть может глуповатому на первый взгляд верзиле нравилась одежда не сковывающая движения. В этом вопросе, будь утверждение правдой, Кот безусловно бы его поддержал, но что-то подсказывало ночному мстителю, что только в этом вопросе они бы и сошлись. В остальном — увы. «Такие как этот буйвол.» — Вспоминал Монро: «Такие как этот, умирают первыми, но обязательно прихватывают с собой в могилу минимум троих. Умом они, как показывает практика, не блещут. У них другая функция. То ли дело другой парень.» — Память начертила образ второго. Это был мужчина в замызганном панцире и выразительно проступающей небритостью. Доспех он надел на рассвете, а до тех пор так и сидел за столом не проронив ни слова. Изредка он поглаживал стальной наплечник, который почему-то предпочел не снимать накануне скромной пирушки. Вскоре и он отправился спать. Примечательна в хмуром разбойнике была манера держаться. Осанка мужчины, возраст, близящийся к преклонному, аккуратность в конце концов. Все эти атрибуты могли натолкнуть на мысль, что негодяй в прошлом служил в армии и мог пролить немало крови. Позже это умозаключение даже нашло некоторое подтверждение — пусть и косвенное. Воин, оставивший ратное дело в прошлом, и пустивший свои навыки в мутную систему криминальных взаимоотношений между людьми, взял в руки круглой формы побитый и треснувший надвое щит с деревянным основанием и окованным по краям железом, покрутил его в руках. Закрепив ремнем защитное приспособление на предплечье, он убрал изношенный, красновато-бурый кистень за пояс, и вышел на улицу… «Вспоминая то, в каком состоянии он держал свое снаряжение, я начинаю сомневаться, что он имел какое либо отношение к армии. На другой чаше весов выправка и явные замашки стражника. Да какая разница. Мерзавец он и на болотах мерзавец и в казармах.» — Сглотнул Грисельд. «Но от цепи его необходимо держаться подальше. Жаль не взял арбалет… Не взял меч… Не послушал старика… не послушал… А этот?» — Вспомнил Монро вожака обходя очередную трясину. «Этот похож на ищейку. Видно в деле давно, но управляет отрядом без году неделю. Возможно это их первое совместное дело. Охотник за головами? Может удастся что нибудь узнать о нем? Допросить бы его, но подобраться будет сложно… Там еще уродец был. Видно — отморозь…» Ночные тени малость уберегли присутствующих в корчме людей от жуткого месива на лице нахального выродка. И утро только доказывало состоятельность суждения. На обвисших щеках и остро вытянутом вперед подбородке росли водянистые прыщи, трансформирующиеся в в беспорядочные шрамы. Могло показаться, будто кожа проходимца облазила словно чешуя какой нибудь гадюки, и натягивалась на впалых щеках, но на деле это были лишь похожие на ожоги шрамы.

Время застыло — минуты превратились в бесконечность. Затягивая поборника справедливости в сети, болото издевалось над ним. Грисельд не мог понять идет ли он правильно. Мгновение — он с уверенностью ступает по следу. Еще миг — он сбивается. Он не уверен. Кровь закипает в Коте. Он сосредоточен. Инстинкт охотника подсказывает верное направление. И Кот движется. Теперь это уже не Грисельд Монро. Теперь им не уйти. Охота началась. Где-то в чертогах здравого смысла, подает голос Грисельд Монро. Он обеспокоен. Их четверо. У Кота нет оружия, сломана рука. Что он намерен предпринять? Кот отталкивает от себя тревогу. Волнение — это слабость. Тревожность — это раздумья. На них нет времени. Он должен добраться до них. Ничто его не остановит. Топи, поваленные деревья, слякоть, периодически исчезающие на глазах следы, размытая дорога, усталость — это все не имеет никакого значения. Есть только цель… И он должен во что бы то ни стало добраться до нее…

Он услышал их. В конце концов все случилось так, как Кот и предполагал.

— Привяжи остальных! — Командовал Анри. — Успокой, успокой их!

Кот накинул капюшон, встал за дерево. На знакомой уже полянке развернулась настоящая драма. Здесь в прошлый раз Грисельд Монро и оставил Вихря. Среди нескончаемых деревьев, безветрия, и обволакивающей территорию влажности, храбрецы боролись с угодившей в торфяную ловушку соловой кобылой. Лошадь мотыляла головой из стороны в сторону, неистово сопротивлялась. Здоровяк пытался тащить ее за поводья. Когда вожжи порвались, обрекая животное на верную гибель, Анри выхватил кинжал и вспорол несчастной горло. Он прошелся от уха до уха, и отряхнув залитый кровью рукав гневно посмотрел на остальных:

— Дальше пешком. Вы двое. — Обратился он к гнусному выродку и богатырю. — Снимайте припасы с лошадей. Все что понадобиться. Мы выдвигаемся немедленно… А ты. — Посмотрел он на последнего. — Смотри в оба. Хер его знает, кого эти крики могли привлечь…

Здоровяк с досадой взглянул на обмякший труп животного — на то, как природа забирает его транспорт…

— Жаль. — Бросил он разорванные поводья в бурлящую жидкость… — Отвалил за нее кругленькую сумму. Жаль…

— Да ты радуйся, что в живых остался… — Ухмыльнулся негодяй с уродливой физиономией…

— И то верно…

— А ты, босс? — Спросил уродец.

— Посмотрю тропу…

Грисельд, тем временем, решил обойти мерзавцев с фланга. «Если зайти вояке за спину, то можно попробовать его вырубить. Здоровяка можно попытаться столкнуть в болото. Нужно только хорошенько разогнаться… С остальными двумя будет разобраться легче. Если забрать у вояки кистень, то цепи должно хватить, чтобы держать их на расстоянии. Похоже, у них короткие мечи. Прыщавый останется наедине со мной. Времени должно хватить.» Он передвигался рысью, практически на четвереньках — быстро, бесшумно. Охота в самом разгаре. Он подскочил к очередному стволу… «Вот он. Сукин сын стоит спиной. Вижу кистень. Это шанс. Они не видят… Что это? Проклятье. Нога. Дерьмо Нет. Не может быть. Не увидел. Не заметил. Не двигаться. Меня пока не видно. Пока. Нельзя шевелиться. Проклятье-проклятье!» Его ноги обволакивало тягучее масло. Оно бескомпромиссно. Оно не отпустит. Капкан захлопнулся. Он оказался в ловушке. Мгновение. Секунды снова растянулись. Сердцебиение отрабатывало бешеный, ни с чем не сравнимый ритм. Мерзавец, что должен был стать первой целью застыл подобно статуе. Миг, и он разворачивается. «Он увидит, он увидит меня!.» — Отчаянно кричал Грисельд в своей голове. — Он сделал глубокий вдох. «Действовать на опережение. Успокоиться.» — И он окликнул негодяев:

— Парни! Эй, парни! Помогите! Помогите, прошу!

Проходимцы обернулись. Кто-то раньше, кто-то позже.

— Я увяз! Парни!

Первым к пленнику окружающей среды бросился дозорный. Придерживая оружие на поясе, он в два прыжка оказался у границ зеленоватой тины.

— Держись за дерево!

— Да не за что здесь держаться! — Монро уже стоял по колено в болоте, как к ним подскочили остальные. Анри растолкал своих людей и вышел вперед:

— Глядите, ка! Ночной посетитель!

Прыщавый улыбнулся: — Попался, калека! Угораздило же тебя!

— Найди палку… — Скомандовал Анри уродцу. — А ты не шевелись!

— Понял, господин. Не шевелюсь. — Ответил Монро.

Выродок осмотрелся, и увидев в нескольких метрах ветку, нерасторопно проследовал к ней. Наконец, спасительный прут оказался в руке господина Монро. Он ухватился.

— Давай. Только медленно. — Тихо велел Анри, а Грисельд ощутил, как пояс обдало свежестью. Он рухнул на землю перед вооруженной шайкой. И без того грязная одежда сыщика, а особенно штаны, поменяла цвет. Перчатка также была измазана в желтовато зеленом киселе. Грисельд тяжело встал.

— Итак. — Сложил руки на груди вожак. — Придется вам, господин, объясниться…

— Прошу простить, господа… — Начал Монро. — Это недоразумение чуть не убило меня… «Нужно потянуть время.» — Судорожно внимал голосу разума Кот.

— Кто ты и зачем здесь? — Твердо задал вопрос Анри.

«Вожак в центре. Обступили. Бежать некуда. Слева уродец. Справа здоровяк. Последний с щитом и цепью за их спинами. Лошади метрах в семи. Не меньше. Прорываться к ним — самоубийство.»

— Тебе вопрос задали… — Улыбнулся прыщавый.

— Господа, я здесь для того чтобы вам помочь. Предупредить. — Лихорадочно соображал Монро.

— Предупредить? О чем? — Спросил Анри. Грисельд заметил, как уродец неспешно обнажил клинок.

«У него там что, кровь?» — Подумал Монро. «Точно кровь.»

— Да, господа. Предупредить. Здесь люди пропадают.

Анри рассмеялся. Потом засмеялись и остальные.

— У тебя оружие хоть есть?

— Да какое у него там оружие, босс. Он калека безрукий.

— Значит ты, благородный калека без оружия, который решил нас, четверку вооруженных людей предупредить. Так?

— Все так, господин.

— Это похвально. Мы просто обязаны оказать тебе взаимную услугу. Мы отведем тебя в безопасное место. Мы же тоже благородные люди, ведь так, парни?

— Разумеется. — Улыьнулся прыщавый, а Грисельд увидел, как лидер повернул голову влево, потом вправо. Он коротко, еле заметно кивнул уродцу. Рука его скрылась под плащом.

— Мы поможем тебе, добрый друг.

Он обратился к прыщавому: — Ну что стоишь? Помоги ему…

«Убьют.» — Вынес вердикт внутри себя Грисельд. «Точно убьют.» Вдали мелькнуло что-то — прямо за лошадьми. Из болот поднимался еле зримый бугорок.

— Ну давай приятель, сейчас поедем. — Нахально приближался к Коту выродок. — Я помогу…

«Сейчас.» — Выдохнул Кот. «Сейчас или никогда.»

Кот опустил голову. Когда на земле он увидел приближающуюся тень, он резко дернул большой палец сломанной руки. Механизм завибрировал. Шестеренки внутри перчатки зажужжали. Рука сама собой сжалась в кулак, а на месте, под которым были костяшки, вырос двухсантиметровый слой металла. Кот глянул на противника исподлобья, и нанес молниеносный, боковой удар по уродливому лицу. Он приложился всем весом. Из наруча полетели в разные стороны крохотные запчасти и винтики. У падающего на земь бандита вылетели зубы и деформировалась челюсть. Он лежал на спине, а окровавленный Кот смотрел на багровую кашу, что осталось после удара. Присевший на колено, он схватил меч убитого в левую руку, и поднял его над собой, скрестив с перчаткой. Здоровенный амбал бил со всей силы — наверняка. Он целился в голову, но угодил аккурат в перекрестие. Сквозь искры, оставляемые после атаки невероятной силы, Кот видел, как за привязанными к дереву лошадьми выросла трехметровая, невероятной величины фигура. Кот упал на спину, сжимая в левой руке оружие, и стал пятиться назад. Ужас в глазах Монро не был связан с тем, что мордоворот намеревался закончить начатое. Он потерял дар речи и способность дышать, когда увидел, как одна из лошадей, подхваченная черно-зеленой субстанцией поднялась вверх на расстояние около семи метров. С оглушительным грохотом животное обрушилось на вооруженного щитом и кистенью мужчину, и погребло его под собой. Обернувшийся назад Анри громко заверещал. Болотное чудовище схватило жертву за плечи, и разорвало подонка на две части. Оставшийся в живых верзила застыл как вкопанный, а вскочивший на ноги Кот бежал. Бежал куда глаза глядят…

Осмэр в чем-то был похож на старосту. Деревенский кузнец, по всей видимости, — самый организованный после Патрика человек в Залесье. Пару лет назад малая часть населения деревушки наивно полагала, что с обязанностями старосты, в случае чего, Осмэр справится ничуть не хуже. На то были причины. Осмэр не пил, был крепок духом и телом. Он чтил традиции и жил по похожему распорядку дня, что и сельский старожила. Надо сказать, молва оставалась молвой и вскоре быстро сошла на нет. Все дело в том, что управление всем этим бардаком, как любил выражаться Осмэр, было ему банально не интересно. С юношества он держался обособленно от деревенских сплетен, праздников, и предпочитал львиную долю времени проводить за своим любимым занятием. По своей натуре Осмэр — одиночка. Да, он на хорошем счету у всех. У него есть свое мнение. Ему не чуждо высказать это мнение при случае. Вот только люди ему не интересны. Его мало беспокоили ссоры и склоки, в которых так любили принимать участие охотники из семьи Ковальд. Когда-то, когда братья Ковальды и Осмэр были моложе, Рослин видел в Осмэре конкурента. Он завидовал. Завидовал уважению сына кузнеца. Еще в зачатке конфликт удалось погасить — не без помощи Патрика. Неизвестно кто кого смог бы вырубить — кулачная схватка намечалась знатная, но что-то подсказывало будущему старосте, что у Осмэра были неплохие шансы против Рослина. Словесную дуэль Рослин проиграл, а Осмэр, хоть и не преследовал такой цели, стал в глазах деревенских мальчишек чуть значимее, чем раньше. Драки не случилось, и он благодарил Патрика за это…

Осмэр жил один. Холостяцкое гнездо досталось крепкому мужчине от отца. Это была самая обыкновенная деревенская постройка. Стены, стол, стулья — все было выполнено из дерева. Вопреки сложившейся традиции безбрачной жизни, кузнец предпочитал последовательность действий во всех аспектах жизни. Упорядоченность, чистота, организация быта, работы, досуга — ключ к успеху. Труд превыше всего, но об отдыхе не стоит забывать. Любимым делом усатого крепыша в грязном, рабочем фартуке стало курение. Его отец курил. Его дед курил. Курил и сам Осмэр. После того, как несколько лет назад отца прибрала земля, Осмэр стал этим злоупотреблять, но вскоре после того, как начал чувствовать одышку и сильнее уставать, практически забросил это дело. Понятно, что окончательно бросить мужчина был не в силах, однако затянуть пояса, как любил говорить дед, ему было под силу.

После смерти кузнечных дел мастера сын горевал какое-то время, и слухи ходили всякие. Одним из таких — было пьянство Осмэра. Однако никто из гнилых языков Залесья никогда не видел последнего в состоянии даже легкого подпития, не говоря уже о сильном опьянении. Так шли годы. За то время, пока Осмэр провел в одиночестве, он понял, что работать в доме — хорошо, но лучше это делать в отдельной мастерской. По правде говоря его отец и дед мечтали о чем-то подобном. Но денег, как помнилось Осмэру, всегда не хватало. Тогда повзрослевший мужчина наладил скромные поставки инструментов и металлических изделий в город. Он нашел торжище, вышел на купцов, и вскоре мало помалу деньги стали появляться. На глазах у сельской общественности рядом с домом кузнеца росла пристройка. И вскоре она выросла в не менее значимую для владельца дома ремонтную мастерскую. Осмэр даже подумывал найти подмастерье, да все руки не доходили. Да и, полагал Осмэр, в деревне не было подходящих для данного ремесла кандидатов.

Летом кузнец предпочитал работать на свежем воздухе. И так могло продолжаться до поздней осени. Рядом с мастерской он соорудил навес, поставил наковальню, пару столов. На стены у входа мужчина закрепил крючки с клещами, мешочками с гвоздями и прочими прелестями кузнечного дела. На столах по порядку были разложены стамески, зубила, кувалды, запасные мехи, подбойки. Осмэр трудился. А если не трудился — отдыхал, или ездил в город продавать изделия.

В то утро усатый крепыш проснулся поздно и не в самом лучшем расположении духа. Все валилось из рук. Ночь прошла в бессонном забвении. Негодяи успели сильно напугать простых людей. Повезло, что они уехали. Осмэр не был воином, но он и не был трусом. Возможно тот факт, что четверка мерзавцев ускакала восвояси, спас ему жизнь, потому как защищать себя, пусть и чем попало, мужчина твердо для себя решил.

Кузнец прикладывался по наковальне, изредка поглядывая на раскрасневшийся горн. Краем глаза он что-то увидел. По началу он не обратил внимания, пусть это что-то и приближалось. Лязг прекратился. Осмэр отложил в сторону щипцы, размял шею, покрутил молот, глянул вдаль. Со стороны леса с мечом в руках бежал какой-то оборванец. Осмэр насупился, и присмотрелся лучше. Странноватый чужак был весь в грязи и чем-то красноватом. Неужели кровь? Кузнец сильнее сжал инструмент, поскольку бродяга направлялся прямо к нему. Он несколько раз упал прежде чем добраться. А как только голодранец оказался у навеса, Осмэр решительно вышел вперед. Он допускал, что держащий в руках меч безумец без раздумий пустит в ход свое оружие, а потому как мог приготовился.

— Вурдала-а-к… — и обессиленный мужчина рухнул на землю…

Сложно выразить ту палитру чувств и эмоций, что испытывал деревенский ремесленник. С одной стороны он понимал, что в привычную обыденность и спокойствие с оглушительной скоростью ворвалась неразбериха, подпитываемая непониманием и бессилием честного люда. С другой — упавший буквально у самых ног ниц измученный человек, очевидно, не являлся причиной подобного положения дел. Судя по всему, он был лишь следствием развязанного не пойми как хаоса и сумбура.

— Или нет. — Высказался вслух кузнец.

Когда-то давным-давно — когда Осмэр был совсем юн и наивен, отец предупреждал отпрыска, что зло умеет принимать разные формы и обличия. Он рассказывал истории о том, как бандиты грабят караванщиков предварительно усыпляя их бдительность. По словам отца, происходило это следующим образом. Один из прощелыг с большой дороги представлялся невинной жертвой, нуждающейся в помощи. Он мог выглядеть запуганным и даже избитым, но на поверку все оказывалось куда прозаичнее. Актер театра смерти мог тянуть время, пока остальные участники спектакля занимали места согласно купленным билетам. Иногда он мог действовать куда более дерзко. Не редко у рыдающего на коленях бедняка внезапно оказывался предательский, но остро заточенный кусок железяки — длинной около тридцати сантиметров. Такое подлое лезвие могло храниться где угодно. Результат один. Жертвы подобных трагедий неизменно играли второстепенную роль, поскольку главные действующие лица — злодеи с, без всякого сомнения, нелегкой судьбой и тяжелым сердцем, оправдывали свои поступки несправедливостью бытия. Им просто не везло. Их вынуждала жизнь. Говоря о предсказуемом финале для мечтателей, избравших путь шантажа и убийств, он наступал, как правило, быстро но не всегда прогнозируемо.

— Перед дыбой и топором палача все равны. Ибо таков закон. — Заключил в конечном счете в тот солнечный день родитель Осмэра.

Как и было сказано ранее, кузнец испытывал сложную палитру чувств и эмоций. Застрявшее в чертогах разума воспоминание твердило ему — это капкан, засада, смертельная опасность. Можно называть это как угодно, но Осмэр явно чувствовал барабанящую в висках тревогу. Он осмотрелся, прислушался. Если не брать во внимание тихое сопение нуждающегося в помощи бродяги, то на улице царила тишина. Осмэр допускал, что мерзавцы могли обойти принадлежащие ему строения с обратной стороны. Сделав несколько шагов, он выглянул из-за одного угла. Потом проделав тоже самое, но в другом направлении, мужчина повторил маневр. Он даже прошел вдоль стены и осмотрел задний двор, понятное дело, не спуская глаз с вторженца. Лишь спустя какое-то время, когда сверкнула гостья из под небес, усач поднял несчастного на руки и понес в дом.

Он вошел в жилище когда землю накрыл сильнейший раскат грома, а по крыше застрекотали первые капли. Стоило растопить печь, и уложив своего уже гостя на набитый соломой тюфяк, мужчина так и поступил. Заплясал огонь. Стало теплее. Могло показаться, что наступил вечер — свет стал серым. Однако разразившийся страстью ливень, коих давненько не было в Табриэйне, намекал на то, что солнце скрылось за переплетением такого невероятного количества туч, что будь они боевыми кораблями, с их помощью можно было завоевать все северное побережье королевства. Вскоре шум водной стены заполнил собой все, как если бы боевым судам поступил приказ атаковать города, маяки, и рыбацкие деревни.

— Тише-е. Тише-е. — Склонился над незнакомцем Осмэр. Или незнакомцем он казался только на первый взгляд. Парень держался за руку, на которой красовалась измученная болотом диковинная перчатка, и иногда постанывал от боли. Осмэр прокручивал в голове — где он мог ее видеть. Зоркий глаз кузнеца скользнул по линиям испачканного лица, по скулам, сжатой челюсти, нахмуренному лбу, и вдруг озарение случилось. Сверкнула молния.

— Твою мать. — Округлились его глаза. — Ты же тот сыщик. — Чудовищной силы гром напомнил о взрыве и знамении. Один старожила как-то рассказывал Осмэру, даже пугал его, что когда темный владыка Амодей решится на свою самую главную авантюру, небо затянут черные тучи. Рэйнар не сможет пробиться сквозь завесу. Он будет яростно швырять молнии, чтобы разогнать зловещий покров. А после — реветь нечеловеческими раскатами так, что задрожит земля. В это время из под земли встанут те, кого давно забыли — души проклятых, жаждущие вернуться в мир живых и загнать все человечество в царство вечного сна.

В одной запрещенной книге сказано, что Амодей пришел к Луциану с предложением. Он отметил, что в мире мертвых становится тесно, что предков одолевает ярость на их потомков. Эта ненависть хлынет однажды в мир, что так рьяно защищает Рэйнар. И тогда начнется великий пир смерти…

Осмэр отвесил подзатыльник забулдыге тогда, пригрозив в следующий раз рассказать старосте душещипательную историю. Однако сейчас, во всяком случае на какую-то секунду, он даже поверил расказщику.

— Так. Прошу побыть здесь. Я сейчас… Сейчас… — Он открыл ключом сундук, нашел в нем дорожный плащ с капюшоном, и вышел на улицу…

Говоря о том, почему Монро потерял сознание, стоит упомянуть вновь образовавшийся перелом, а также сильную истощенность организма. Грисельд осуществил немыслимый рывок по заболоченной местности, и чудом не угодил в трясину снова. Второй такой раз мог оказаться фатальным, но у страха глаза, как известно, велики.

Монро пришел в себя в знакомом помещении утром следующего дня. В воздухе приятно пахло травами и ромашкой, а по шее скользнул ветерок из щели где-то в стене.

Вопреки книжным романам литературы ужасов, доступным для чтения в большинстве своем представителям знати, Грисельд Монро пережил, вероятно, самые леденящие кровь минуты своей жизни не глубокой ночью. Сумасшедший кошмар настиг его днем. Нити воспоминаний постепенно восстанавливались, рисуя в голове мозаику из картинок убийственной резни. Покрытый зеленоватым илом великан высотой не менее трех метров, возник буквально из неоткуда. Земляная глыба чем-то отдаленно похожая на человеческую фигуру, настолько стремительно вырвалась из трясины, что вряд ли хоть кто-то из присутствующих мог оказать сопротивление. «Если древние фолианты о чудовищах не врут, и смертным действительно суждено столкнуться с силами тьмы, то нам конец.» — Думал Монро.

Он, к слову, смотрел на правую руку радуясь, что боль ушла, а кисть и предплечье перемотали бечевкой. Зафиксированная конечность не успела срастись и похоже на то, что ситуация вернулась к исходной точке. К тому самому моменту, когда Грисельд со всей силы ударил Золотого жука прямиком в металлическую защиту. Шлем встретил костяшки с достоинством. Уродливая физиономия наемника не так давно тоже, казалось, встретила хитроумно разработанный кастет с достоинством, но костяшки нападавшего перчатка все равно не уберегла. Сама перчатка, пока доведенный до отчаяния мужчина пересекал болота, также буквально рассыпалась на глазах…

Говоря о глазах — пока Монро преодолевал опасный участок местности, перед ним то и дело возникал образ. Это было не имевшее носа торфяное лицо с впадинами вместо глаз. Рот у монстра тоже имелся. Грисельд отчетливо помнил, как с безудержной яростью чудовище ревело в тот самый миг, когда разорвало на куски командира бесславной дружины. Очередным просветом воспоминания материализовывалась картина, как болотный зверь, если его допустимо так называть, смахивает кровь со лба — подобно человеку. Если Монро не ошибся, то впадины на месте глаз тоже были подвижны. Таким образом можно было сделать вывод, что болотная нечисть прищурилась в момент атаки. Возникло еще предположение, что тварь испытывала эмоции, похожие на человеческие, однако господин Монро спешно выбросил из головы подобные суждения…

«Все случилось слишком быстро… Моя рука снова сломана. Моя воля… Тоже? И что теперь? Как можно противостоять этому? Легенды из сказок оживают на глазах.» — Он досадно усмехнулся, проведя кончиками пальцев по водной глади. «Остыла.» — Попытавшись вылезти из ушата, Монро сделал себе только хуже. Сил все еще не было, а боль вернулась. Он чуть не перевернул деревянное корыто на глазах у вошедшей в дом девушки, которая не растерялась, и спешно оказала помощь голому мужчине…

Бытовые проблемы прошли спустя день; ментальные стремительно зрели — как если использовать метафору о ягодах и цветах. Монро был сам не свой. На смену страху пришла обида. На смену обиде — ненависть. Ливень продолжал, как ни странно, лить, а замкнувшийся в себе мужчина предпочитал проводить время в одиночестве. Иногда он навещал вороного друга в сарае корчмы. Временами посещал и саму корчму. Каждый раз когда кто-то из местных; будь то Патрик, Зенгрин или Лукреция — пытались заговорить с ним, Монро прерывал диалог жестом, и спешно удалялся… А спустя два дня он только уточнил у Патрика — не вернулся ли Рослин Ковальд. Староста не нашел подходящих слов. Он лишь пожал плечами, и Грисельд тут же покинул его. Только на этот раз что-то изменилось. Сыщик опрокинул очередную рюмку огненной воды, и решительно вышел из харчевни. Он что-то задумал. Патрик точно это знал. Что именно, деревенский старожила спросить так и не решился…

Звенел металл… Осмэр, работавший в стенах мастерской наконец-то был рад своему уединению. Навес он снял, оборудование перенес внутрь. Жаждущий побыстрее изготовить новую партию товара, и сосредоточенный на деле кузнец, не сразу услышал стук в дверь. Показалось? Нет. В дверь снова настойчиво постучали.

На пороге стоял хмурый сыщик. Вместе с прохладой в помещение ворвался запах спиртного.

— Есть дело… — Поднял он взгляд исподлобья… — Нужна броня. Есть у тебя сковородки? Все толстые железяки что у тебя есть необходимо расплавить, и сделать мне защиту…

Кузнец почесал бороду:

— Ты же не собрался-я…?

— Завтра днем… — Холодно утвердил Монро… — Если надо, я заплачу.

— Нет. Ты точно сбрендил, друг… — Он шире открыл дверь… — Заходи давай…

Сыщик сделал шаг внутрь.

— Послушай… Ну выпил ты сегодня. С кем не бывает. Тебе бы лучше не об этом думать, а…

— Сколько? — Задал вопрос Грисельд.

Давай может быть, — пытался переубедить вошедшего Осмэр, — не горячись, а? Завтра соберем всех. Поговорим. — Тяжелая рука ремесленника заботливо легла на плечо гостю… — Подумаем что делать. Я нашел тебя. На тебе живого места не было. А сейчас ты собира… — но не успел кузнец закончить, как гость перебил:

— Послушай теперь ты… Ты плохо меня знаешь. Ты либо помогаешь, либо нет. Я пойду туда в любом случае. Хочешь ты этого, или нет. Поэтому повторяю вопрос. Сколько я должен тебе заплатить?

Кузнец растерявшись вздохнул:

— Не сколько… — Он секунду помедлил… — Ну так… А что надо-то?

— Броня…

— Так я не кую броню. Никогда не ковал…

— Ну вот и попробуешь…

— Так я… — Он обреченно вздохнул. — Что по другому совсем никак?

— Никак…

— Ладно… Вижу, переубеждать тебя нет смысла… Завтра к утру попробую организовать, но за качество не ручаюсь. Как рука?

— До свадьбы заживет… — Дверь захлопнулась с обратной стороны…

— Да если будет эта самая свадьба… — Бросил себе под нос кузнец… — Если будет…

«И снова болото. Оно уже для меня как родное… Охапка дерьма, в которой я останусь… Слабоумие и отвага? Да… Песенка спета… Нелепый меч… Нелепая кольчуга… Бесславный конец… Жалеющий себя кретин… Эгоист…» — В этот раз он шел медленно. Прокручиваемые подобно колесам старого дилижанса думы были куда быстрее ног, несущих бренное тело по грешной земле… «Нелепый меч… Нелепый конец… Бесславный эгоист…»

Знакомые места размыло окончательно, вывернуло как ошметки внутренностей тех упырей, чья участь его ждет. Чувства опасности, однако, не было и в помине. Был душевный порыв — эмоция, гнев, разгорающийся с каждым коротким предложением, барабанящим в висках: «Снова болото… Родное болото… Бесславный конец в бесславной кольчуге… Жалеющий себя кретин… Исключительный кретин — да Сабит? Кретин, который выберется из любой переделки! Ты не мог поступить иначе! Я не мог поступить иначе, да? Гидеон! В этом ведь и есть суть героизма!» — Он рубанул мечом ветку и пошел дальше. «Бесславный конец в нелепой кольчуге… Он сделал все что мог… Хоть я и выгляжу как шут на ярмарке, но что поделать… Да какая разница как я выгляжу! Какая разница что будет! Уже нет ничего и никого… Какая разница…» — Он продолжал идти.

На нем не было плаща. Был капюшон, меч в левой руке, и накинутые на шею и распределенные по груди и нижней части туловища чугунные круги. Борты сковородок кузнец выпрямил, соорудил крепления из металлических колец. Если не брать эстетическую сторону вопроса, то броня, думалось, была очень даже ничего. Разумеется она бы не защитила от пары прицельных ударов, но что самое главное — она бы точно не уберегла от намерений разорвать ее владельца на две половины. И Грисельд это прекрасно понимал…

Господину Монро приглянулось лишь одно дерево, без сомнения воплощающее тихое безумие желтовато-зеленой округи. В уединении и даже каком-то отстранении от остальных представителей заброшенной флоры, могучим преддверием неминуемой смерти, повисала одинокая ива. Та самая ива, что укрыла бандитских лошадей своей покинутой, и в некотором роде даже мистической тенью. В тот день все произошло быстро, и даже слишком. Сейчас Монро не спешил. Нет. Инстинкты охотника безусловно были обострены как и прежде. Вот только действовать Грисельд не спешил. Он медленно брел по безжизненной, дурно пахнущей поляне. Огибаемый трясиной островок был по прежнему одинок, и здесь, судя по всему, ничего не изменилось. Кровь смыло дождем, а останки банды негодяев куда-то запропастились. Хотя одну примечательную деталь мужчина все же подметил. На ветке того самого дерева, у которого Грисеьд стал тонуть, буквально на волосах — висела мирно покачиваясь голова Анри. Изумление вперемешку с невероятным испугом читались на гниющем, безжизненном лице, которое, судя по всему, не спешило высыхать. Зеленовато-серая кожа, покрытая крупными волдырями и тем, что осталось от кровоподтеков, смотрела будто сквозь вернувшегося.

Нависла тень, а в стеклянных глазах покойника появилось нечто черное. Грисельд в последний момент отпрыгнул в сторону, и прямо перед ним тяжелая болотная масса вырвала дерево с корнем. Присевший на колено Кот наблюдал, как на месте где он только что находился, образовался полутораметровой ширины овраг. Вода хлынула сквозь трещину в земле, а обернувшийся Кот лицезрел причину своих ночных кошмаров. Противник казался еще больше. Он ревел нечеловеческим голосом. Толстенная, грязевая масса, что отбросила дерево, извиваясь возвращалась к хозяину. Грисельд увидел на конце длинные фаланги пальцев. Кисть чудовища трансформировалась в кулак, и сделав тяжелое поступательное движение вперед, монстр занес руку над головой. Черный кот сделал прыжок с перекатом. Сотряслась земля. Образованная за спиной господина Монро яма стремительно наполнилась водой. Грисельд, присевший на одно колено и испытывающий боль в спине от удара о землю, наотмашь полоснул гиганта в ногу. Зверь заревел, и развернув корпус ударил тыльной стороной ладони обидчика. Обидчик рисковал потерять сознание. Он пролетел метров семь — не меньше, упал на живот, пропахав носом почву. Брони, по всей видимости, на нем уже не было. Два тяжелых шага. Грисельд перевернулся на спину, зажмурился. «Бесславный конец… Милосердный Рэйнар спаси и сохрани. Я иду… Я не струсил…» — Готовый встретить смерть, он скрестил руки, но ничего не произошло. Великан, готовящийся втоптать кота в землю — застыл…

— Бро-о-шь. Я ви-и-жу-у. Бро-о-шь!

Сердце уходило в пятки. Образ чудовища плыл.

«Оно говорит. Оно говорит со мной.»

— Отку-у-да бро-о-шь? — Пробирал до костей утробный бас.

— Я! — Кричал Монро. — Потому что я Черный кот!

— Ты-ы?! — Послышалось удивление, и неведомая сила подхватила Грисельда. Чудовище поставило его на ноги. Грисельд качался из стороны в сторону — сказывался сильный удар о землю.

— Я-я уважаю то-о, что дела-е-ет Ко-о-т. Я-я зна-а-ю что-о дела-е-ет Ко-о-т. Если-и ты-ы и есть он-н, то-о я-я тебе-е не вра-а-г.

— Кто ты такой? — Тяжело дышал Грисельд. — Откуда ты тут взялся?!

— Это-о до-о-олгий расска-а-аз…

— Я готов тебя выслушать!

— Тогда-а слу-у-ушай…

Свою печальную историю болотный вурдалак рассказывал, как и ожидалось, медленно, но Грисельд никуда не спешил и уж тем более не прерывал. Болотника звали Говард Форк по прозвищу тюфяк. Не так давно он был человеком, таким же как Грисельд или Анри — из плоти и крови. У него также как и у остальных людей были планы, замыслы, страхи… Он давно работал на господина Александра Валеца. Работа не пыльная — стой на страже, ешь, пей, смотри за порядком, следи, чтобы ничего не пропало у рабочих завода и уж тем более у мадам Фроулен. Форк никогда не обладал ни физическими данными, ни уж тем более морально волевыми качествами. По правде говоря, он считал дни, когда сварливая дама вышвырнет его за ворота. Иногда он и сам подумывал уйти. Всему виной взаимоотношения с другими наемниками. Авторитетом горе охранник не пользовался. А говоря откровенно, над ним издевались. Он часто мог услышать в свой адрес «Говард Форк пиздуй в Офрорк». Разумеется Говард опустил щекотливые подробности унижений, и подобрал более менее мягкие слова при рассказе своей биографии. Если таковыми можно считать например — «недотепа». Когда случился взрыв — молодой парень стоял на стене. Напарник отлучился в туалет, хоть это и было запрещено. И это каверзное обстоятельство спасло напарнику жизнь. Когда соратник Говарда отошел по нужде, Форк увидел движение в лесной чаще. Стояла безлунная ночь. Сложно было что-то разглядеть. Кроме факелов и трех фигур в черном мужчина практически ничего не увидел. Мужчина в капюшоне следил за тем, как двое единомышленников остановились и бросили что-то похожее на сундук прямо на землю. Говард окликнул их, но мерзавцы быстро скрылись в тенях рощи. Парень замешкался, обернулся в поисках компаньона, застыл в раздумьях, стал кричать остальным представителям охраны, махать руками. Спуститься вниз Говард не решался. Пока он в панике жестикулировал, пытаясь привлечь внимание, участок в предместии предприятия накрыло голубой вспышкой. Говард не слышал взрыв. Вероятнее всего из-за того что его барабанные перепонки лопнули. Он не почувствовал, как тело оторвало от земли. Не заметил, как утратил руку и сжег лицо фактически до костей. Он потерял сознание в тот самый миг, когда его пролетевшее метров пятнадцать туловище пробило крышу одного из бараков и угодило в спиралевидное устройство по переработке удобрений. Нехитрый механизм работал круглые сутки, а обезумевший от происходящего разнорабочий ничего не мог сделать. За какие-то доли секунды приспособление перемололо жертву, оставив от нее лишь болтающиеся на металлической спирали кровавые кости и кусочки мозгов.

Машину, ставшую могилой растяпы охранника, утром вытолкали в лес. Несколько крепких мужчин хорошенько почистили ее от останков, сбросив все внутренности горе дозорного в трясину. И через какое-то время Говард пришел в себя. Каким-то непостижимым чудом он сохранил остатки своей личности. Он даже хотел разобраться в том, что случилось, но подслушав разговоры коллег, ломающих голову над новообразовавшимся кратором, передумал. Охранники смеялись и шутили, вспоминая господина Форка. И судя по всему они совсем не расстроились тому, что произошло. Напротив. Их это в какой-то степени даже забавляло. Единственным источником неприятных эмоций их славной компании стало то, что после смерти одного из ее представителей, сварливая мадам ужесточила контроль за дисциплиной. Пара человек буквально содрогалась от таких вестей. Одним из них был, к слову, тот самый наемник, что оставил пост отойдя по нужде.

Терпение парня лопнуло. Вместе с перерождением пришло осознание. И опечаленный тем что с ним стало, и ведомый поисками хоть какой-то помощи и поддержки, Говард потащился вглубь болот. Он долго бродил, слонялся, постигал себя заново. Однажды он набрел на лесную чащу, увидел селянина, попытался выйти к нему чтобы объясниться. Но побледневший охотник лишь спотыкаясь дал деру. Это сильно расстроило мужчину, ставшего заложником нового образа. Он решил поселиться на болотах. Понял, что теперь ему предстоит бесконечно прятаться в мутной тине, и не без труда принял свою судьбу.

Говард научился управлять своей неаероятной силой. Он долго блуждал в одиночестве, о многом думал. Однажды он даже вернулся на завод, и умудрился подслушать разговоры бывших коллег по цеху. Судя по всему наниматель не шибко спешил разбираться с несчастным случаем. По словам одного из привратников, Александру Валецу было глубоко плевать на смерть подчиненного. Его заботила лишь собственная выгода. А говоря простым языком — его интересовало расследование взрыва. О жертве происшествия мадам Фроулен настоятельно рекомендовала забыть. Все должно было выглядеть так, будто потерпевшего не существовало вовсе. Это обстоятельство окончательно вывело из равновесия господина Форка. Действовать в открытую против Валеца он не решался, а от того решил взять еще немного времени на раздумья. Что делать, он не знал…

Ответ пришел внезапно одним ранним утром. Бродивший по западным от Залесья болотам Говард увидел четверку всадников. Он притаился. Не хотелось лишний раз пугать людей. Путники остановились, завидев мужчину крупного телосложения. Из рассказа господина Форка Грисельд понял, что лесным охотником оказался пропавший Рослин Ковальд. Единственным свидетелем того, как Ковальду перерезали горло, стал тот, чей внешний облик не просто вызывал вопросы. Им стал тот, кто приводит в ужас при одном лишь взгляде. Тогда Форк в очередной раз растерялся. Позже он все для себя решит. Эти люди убили беззащитного человека. Плевать на то, какой конфликт возник при разговоре. Они не должны были этого делать. После того как бандиты пустили лошадей в галоп, Говард понял, что теперь он в силах сделать хоть что-то полезное. Они обязаны поплатиться за содеянное. И теперь Форк намеревался поквитаться с убийцами.

Пленник кошмарной личины понимал, что появление в деревне — безумие. Селяне, вероятно, итак сильно напуганы. Тогда Говард предположил, что квартет непременно поедет на север. Валец ждет расследования? Прислал своих головорезов? Пришлет еще. И если они тронут кого-то из жителей Залесья, им придется иметь дело с торфяным карателем.

К удивлению затаившегося в засаде вершителя правосудия, головорезов оказалось пятеро. Тем лучше. Никто не должен уйти живым…

— Странно осознавать. — Грисельд сидел оперевшись на иву. — Я считал, что по округе ходит монстр. А оказалось, что ты очередная невинная жертва. Человек, просто оказавшийся не в том месте и не в то время. Но знаешь… — Он поднял взгляд на исполинскую, подобную скульптуре, фигуру… — Я рад, что ты не поддался давлению обстоятельств. Как бы к тебе не относились эти ублюдки ранее, я имею ввиду твоих бывших коллег по ремеслу, ты не сломался. Будь я на твоем месте, я бы… Проклятие. Я бы не справился… Так и кто из нас обладает настоящей силой духа? Я? Человек, который шел сюда потеряв надежду. Или ты? Человек, который оказался закованным в теле монстра один посреди бескрайних болот. Человек, который не просто смог справиться со всем этим дерьмом, но еще и обернувший это дерьмо в свою силу. Ну так и кто из нас слабак? Полагаю, здесь двух мнений быть не может…

За все то время, пока Говард находился в новом облике, он впервые не на шутку воспрял духом, и улыбнулся:

— Что-о плани-и-ру-у-е-ешь де-е-ла-а-ть?

— Планирую найти Валеца и того, кто устроил взрыв. У меня есть некоторые зацепки. А теперь у меня есть еще больше мотивации их раскручивать. Мне жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, Говард. И я уверен — в другой жизни мы могли бы быть друзьями… Проклятие! В этой жизни мы… Давай может… У меня таверна есть в Офрорке… Тебе там были бы ра…

— Исклю-ю-ч-е-н-о… — Грустно пробасил торфяной человек, а Монро впервые увидел во впадинах пониже лба что-то отдаленно напоминающее зрачки… — Я-я уй-ду по-о-да-а-ль-ше-е. Уй-ду-у в ле-е-са-а…

— Я найду тех, кто сделал с тобой это. Они ответят…

— До-о-г-о-в-о-р-и-л-и-сь, Ко-о-т. Про-о-щ-а-й…

— Как убил? — Поражался Патрик. — Господин Бунэ, я ни в коем случае в вас не сомневаюсь, но как вам это удалось? Я помню ваше состояние… И поэтому я и спрашиваю. Расскажите, пожалуйста…

Грисельд собирал вещи. Он как раз закинул на Вихря мешочек с двумя связками кровяной колбасы.

— Давайте я помогу, господин Бунэ. То есть — Кристиан. Давайте я вам помогу… У вас же рука все таки… — Не унимался староста.

Дверь в сарай скрипнула…

— Вот так?! Не сказав ни слова?! — В проеме стояла разгоряченная Лукреция…

Монро перевел взгляд на женщину:

— Оставь нас, Патрик. Нам с вашей знахаркой нужно поговорить…

Недовольный староста вышел на улицу…

— Вот так?! Теперь я для тебя просто знахарка?! — Она подошла и отвесила звонкую пощечину сердцееду. Женщина стала колотить его в грудь, а он лишь взял ее за запястье. Лукреция часто дышала, грозно смотря в карие глаза.

— Отпусти!

— Нет…

— Отпусти, сказала!

И он выполнил просьбу. Женщина отшатнулась, и они оба замолчали. Монро начал:

— Ты же понимала, что все будет именно так. На что ты надеялась?

— Надеялась?! Да ты просто мной воспользовался! Ты! Ты!

— Успокойся, пожалуйста. Я не пытался тобой воспользоваться. Ты пригласила меня. Я понравился тебе, а ты мне. Когда люди нравятся друг другу, можно наделать глупостей…

— Глупостью было то, что я поверила тебе!

— Поверила? — Теперь Монро уже начинал злиться… — Я все понимаю, но это было обоюдное решение. Ты меня пригласила, но неужели ты всерьез решила, что после того, как я закончу с делом, я не уеду?

— Я рассчитывала на то, что ты…

— Что я что?

— Уже не важно…

— Скажу прямо… — Он выдержал короткую паузу… — Я благодарен тебе за то, что ты выхаживала меня. Я бесконечно благодарен тебе за ужин и все то что было после него. Ты мне действительно понравилась и как человек и как девушка. Я не считаю, что воспользовался тобой, поскольку наша с тобой близость была обоюдна. Каждый получил что хотел. И я не хочу, чтобы у тебя сложились ложные надежды насчет…

— Не продолжай! Просто уходи…

— Ты уверена, что не хочешь больше слушать?

— Просто уходи… Уходи и делай что хочешь…

— Прости… — Он взял коня за поводья, и направился к выходу…

«Жертв становится все больше. Каким бы негодяем не был Рослин Ковальд, он заслуживает погребения. Патрик об этом позаботится. Им осталось только найти тело….» — Облаченный во все черное мужчина в маске палача переступил горшок на подоконнике, и мягко приземлился на пол. После он закрыл окно и осмотрелся. Палисадник Жанны Мэйсер как и прежде был наполнен ароматами цветения, а живопись на стенах, прикрытая полуночным мраком, напоминала о той, в чьем логове оказался господин Монро. От утонченности художественной мысли не осталось и следа. Пустыня на стене казалась одиноким полотном, бездарностью, не лишенной толики зловещего окраса. Из замка на картине будто кто-то наблюдал. Этот кто-то был недоволен тем, что намеревался предпринять незванный гость. Грисельд оскалился твердыне, и подошел к столу. Он по хозяйски уселся в обитое бархатом кресло, еще раз окинул взглядом силуэты пальм, и взялся за дело.

«Заперто. Не проблема…» — Механизм бюро щелкнул, и на массивном столе оказалось несколько папок. «Не то. Снова не то. И здесь не то…» — Грисельд рылся в бумагах словно ученый, сделавший некогда открытие, но позабывший важные детали. «Это не подойдет. Снова не то… Погоди… А вот это интересно… Любопытно… Списки заключенных… Глядите-ка… Не то. Снова не то. Кража… Разбой… Пьяный дебош… Освобожденные из под стражи… Интересно… Не то. Тоже не то… Так. Стоп. Профессор… Ага… Кажись нашел… Профессор Джузеппе Гримальди… Обучался в академии «Алхэми» имени мэтра Олдрика Гаргалена. Исключен из списков обучающихся за политические взгляды и нарушение дисциплины… Страница измазана чернилами… Почему? Не разобрать… Погоди-ка.» — Монро зажег небольшую свечу, поднес к пергаменту пламя… «Не разобрать. Проклятие. Хотя стой… Исключен из списков обучающихся за политические взгляды и нарушение дисциплины. Имеет нездоровую тягу к созданию опасных реактивов. Ниже сноска. Информация не подтверждена. Задержан по подозрениям… Снова мазня… Создание алхимической бомбы. Информация не подтверждена. Джузеппе Гримальди отпущен из под стражи за недостатком улик. Проклятие… Имя найдено… Только имя… Ничего больше… Никаких прямых улик… Ничего… Где его искать… Описание… Все коту под хвост… Мне под хвост…»

— Ну и как там твой завод? — Высокомерно улыбнулся долговязый, бледный мужчина с длинным носом и мерзкими усиками. Он откинулся на стуле, поправил бордовый галстук, и скучающе бросив на обеденный стол клетчатый платок, сделал глоток из бокала.

— А что с ним? Стоит себе пылится. — Отвечал тучный мордоворот с закатанными по локоть рукавами. Мужчина отрывал клешню ароматно пахнущему крабу.

— Да ладно тебе, Александр. Ну признай ты уже, что я был прав. Ну не твое это дело. Твое дело порядок в городе поддерживать. Ха! И ты действительно думал, что удобрения сделают тебя богаче?

— Да какая тебе разница что я там думал, Артур! Уж не твои советы привели меня за этот стол. А с удобрениями я как нибудь сам разберусь.

— Да я не сомневаюсь, мой дорогой друг. — На лице Артура возникло нескрываемое удовольствие. — Я просто думал, что мы с тобой партнеры, а партнеры должны поддерживать друг другу штаны. Только и всего…

— Свои штаны я сам себе поддержу. Можешь за них не переживать.

— Какой ты сегодня грубый, Александр. Случилось чего?

— Да знаешь ты, паскудник, чего случилось. Непонятно только чего елозишь как змея на сковородке.

— Ты про завод? Так про него все знают. Еще пара часов, и сам король будет знать. Хотя ему наверное плевать, а тебе нет. Вот я поэтому и спрашиваю. Как там твой завод? Стоит?

— Как член мой стоит. Так а тебе что известно то?

— Мне? — Артур вмиг стал серьезным. — А ты меня подозреваешь в чем-то?

— Я этого не говорил.

— Но подумал…

Повисла гробовая тишина. И ее, надо сказать, прервала пожилая женщина, что пристально следила за нелицеприятной беседой. На вид ей было около шестидесяти. Худощавые пальцы старухи скользнули по лакированному дереву, а на покрытой морщинами вытянутой физиономии возник неподдельный интерес:

— Пока вы тут лбами бьетесь, кто-то бросил нам вызов. Я сомневаюсь, что господин Конрад мог пойти на подобную низость, Александр. Я слишком давно его знаю. Да он может казаться нахалом и негодяем, но он порядочный человек. И когда он говорит, что предприятие не самое успешное, он, вероятно, преследует благородную цель.

— Стоило бы послушать мудрую женщину, Александр. — Сделал очередной глоток вина, Артур Конрад. — Мы все таки на одном судне. Да. У каждого из нас есть доли на этом судне. Но хочу заметить, что сложившаяся компания мне по душе. И я бы не хотел ее менять. Новые игроки — большой риск. Вас я знаю давно, и ваше общество мне претит. И я еще раз подчеркну. Я бы очень не хотел менять вас на других менее надежных партнеров.

— Колберн, мать твою! Убери этих идиотов со сцены. Нет у меня настроения музыку слушать. — Прорычал Валец.

Из-за стойки вышел человек в фартуке, и подошел к сцене. Спустя пару минут музыка прекратилась. Какое-то время троица слушала треск поленьев. В полумраке сложно оценить убранство ресторана «Пьяная вишня», однако все те, кто оказывался в заведении днем, были довольны. По крайней мере господин Валец был в этом точно уверен. Сегодня на двери висела табличка «Забронировано до утра». Иногда владелец нес издержки, не отказывая себе в удовольствии провести с единомышленниками долгий, сопровождающийся утомительными беседами и деловыми спорами, вечер.

— Ваша правда, господа и дамы. — Вздохнул толстяк убирая в сторону тарелку. — Мы в одной лодке. Этот завод — моя игрушка. Прикипел я к нему вопреки здравому смыслу. Тракт там, к слову, тоже с дерьмом смешан. Уже давненько мы не занимались транспортировкой удобрений. Ресурсов на восстановление дороги потратим немерено. Теперь заводик просто высасывает из меня деньги. Ну и не только. Теперь еще это дело. Я отправил своих людей разобраться в вопросе. Управляющую тоже надо бы к себе вызвать. Закрыть эту богадельню уже и дело с концом. Но это потом. Перво наперво — дело…

Раздался стук в дверь…

— Кого там еще хер принес? Слепые что ли? Табличку не видят?

— Я разберусь, господин Валец… — Произнес мужчина за стойкой.

— Разберись, разберись… — Толстяк перевел взгляд на гостей. — Факт остается фактом. На мой завод совершено нападение. Я намерен узнать кто это сделал и зачем. После того как узнаю, буду решать что делать с этим отребьем… Завод, как я уже и сказал ранее, судя по всему тоже придется закрывать. Может продам его. Хер его знает. Найдешь какого нибудь простофилю мне? — Зыркнул верзила на Конрада.

— Репутация, Александр. — Расплылся в улыбке усач. — Я бы и рад, но сам понимаешь. Штука хрупкая… Я привык стелить солому, а тут…

— Господин Валец! — Послышался голос Колберна.

— Да что там, мать твою?! Колберн! Тебе че не понятно было?!

— Но господин Валец! Это Вильгельм Бордо! Он прибыл на переговоры с вами! Что-то связанное с заводом!

— Проклятый пианист. Ну впусти… Ладно…

— Сию минуту!

В пустом зале эхом послышались шаги, а затем воротилы криминального мира увидели две новые тени. Одна из них что-то насвистывала, и наконец вышла на свет. Вильгельм Бордо шел первым. Покачивающаяся походка, безупречный вид — троица сразу узнала его. Мужчина лет пятидесяти держался по армейски прямо. На темные волосы уже снизошли нотки седины, а закрученные усы концентрировали на себе внимание. Мужчина снял цилиндр, и взмахнув им, низко поклонился.

За его спиной, стоит заметить, остановился невероятной величины охранник с короткой стрижкой — еще короче чем у самого Вильгельма, квадратным подбородком, и невозмутимым видом. Оба были безоружны. Хотя по правде говоря, глядя на спутника Вильгельма Бордо, Артур Конрад подумал, что бугаю оружие было ни к чему. Он несомненно мог переломать руки и ноги любому из присутствующих. И оружие, судя по всему, для такого нехитрого мероприятия, вовсе не требовалось.

— Ну и? — Поднял взгляд Валец. — Чего приперся? Информация есть, так выкладывай. Если нет, так проваливай…

— Господин Валец, господин Конрад, госпожа Виен, добрый вечер. — Он выдержал короткую паузу. — Все так, господин Валец. Есть некоторая информация касаемо вашего предприятия.

— Валяй…

— Со всей ответственностью хочу заявить, что данная неприятность — дело моих рук.

Конрад поперхнулся вином, а Валец громко захохотал. И лишь госпожа Виен не повела бровью.

— Что ты сказал, сукин сын?! То есть ты, кусок дерьма, приходишь сюда в мой ресторан, и говоришь, что взрыв устроил ты! Ты либо глупец, либо сумасшедший! Впрочем, мне глубоко плевать. Колберн, пристрели сукина сына и скорми его тело псам.

Вставший у стойки мужчина достал из под прилавка арбалет, и ловко зарядил его. Пианист, в свою очередь, тут же поднял две руки вверх:

— Боже правый. В этом нет необходимости, господин Валец. Вы можете совершить ошибку, подставив под удар всех участников встречи. Дело в том, что если я погибну от рук господина Колберна, переговоры будут исключены и всем вам придет конец. Ваше правление в этом городе вмиг закончится.

— Колберн! Что я сказал?!

— Погоди, ты. — Положил руку на плечо взбеленившемуся партнеру Артур. — Пусть скажет. Порешить его мы всегда успеем.

— Разумные вещи говорит добрый человек. — Все еще держа высоко руки заметил Бордо. — Вам бы стоило прислушаться к вашим друзьям.

Виен махнула рукой: — Мы слушаем.

Колберн вышел из-за стойки все еще держа в руках оружие, подошел ближе.

— Итак, господа и дама. Взрыв в предместьях завода моих рук дело. Однако я ни в коем случае не преследовал цели уничтожить ваше имущество или людей. Нет. Моя цель — демонстрация силы, если угодно. Если бы я хотел, то уничтожил бы любое здание, мануфактуру, мельницу, ресторан в этом городе. Более того, если бы я того пожелал, то сравнял бы с землей даже место работы достопочтенного господина Димара. Однако, хочу еще раз отметить, что это не входит в мои планы. Мои планы куда более мирные, если угодно…

— И какие же у тебя планы?!

— Вступить в ваш клуб по интересам… — Развел руки в стороны Бордо, а Валец в очередной раз рассмеялся.

— Более того, я хочу одну треть пирога от каждого из вас. Меня интересует моя доля. Некоторые из ваших активов должны перейти в мои руки. Я дам вам время на раздумья, а после пришлю к вам человека со списком того, что переходит под мое начало.

— Ты верно шутишь. — Откинулся назад Валец. — Тоесть ты приходишь в мой ресторан! Заявляешь, что учудил взрыв неподалеку от моего предприятия! В наглую заявляешь, что одна треть наших активов переходит под твое начало…

— Для начала хватит и одной трети…

— Для начала… — Быстро закивал бугай… — Для начала. Хорошо. Теперь, мой дорогой друг, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос…

— Безусловно, господин Валец. Я отвечу…

— Не перебивай, сучонок! Итак. Ответь ка мне Вильгельм на один простой вопрос. Почему я тебя, сукина сына, не должен прямо сейчас порешить? Ты же знал куда ты идешь! Ты знал скольких людей я сбросил в этот богом забытый канал, Вильгельм. Так вот ответь. Ты же вроде не глупец. Ответь. Что с тобой стало? Почему ты решил таким вот способом убить себя? Мне прямо даже интересно послушать…

— Чтож, ну я высоко ценю ваше терпение и желание слушать.

— Отвечай на вопрос пока я не прирезал тебя, сукин сын! — Здоровяк схватил кухонный нож и направился к пианисту. Путь ему тут же преградил еще больших размеров мужчина. Тот, что пришел вместе с Бордо. Тот, что с улыбкой смотрел сверху вниз на жертву — так, как змея иногда смотрит на мышь.

— Не стоит, господин Валец. — Утробный бас был тихим и спокойным.

— Иоган, не надо. — Похлопал спутника по плечу Вильгельм. — Я отвечу на ваш вопрос, господин Валец. Я прошу вас лишь успокоится.

— Даю десять секунд! Раз! Колберн по моей команде стреляй. Два!

— Вы не убьете меня, потому что если это случится, мои люди сперва сотрут с лица земли ваши предприятия, а затем вы все сядете в тюрьму! Если вам удастся выжить. Малыш Корин у вас был?! Был да сплыл! Такой хороший защитник правопорядка! Жаль что работал на вас! Сейчас не может нести службу, потому что случилась с ним неприятность! Размозжили колени буквально вчера! А! Так вы не в курсе?! Ну что-ж с добрым утром, господин Валец! А ваш человечек, господин Конрад?! С ним все в порядке?! А вы знали, что его буквально вчера поймали на взятке?! И так с каждым! Я вычистил всю стражу! Теперь в страже мои люди! Хочешь меня убить?! Валяй! Если через тридцать минут я не выйду из этого здания, сюда войдут вооруженные люди, чье слово закон в этом городе! Какая будет неприятность! И будьте уверены, господа и дама! Все мои люди получили соответствующие инструкции на случай, если мы с господином Йоганом не выйдем из этого помещения живыми! Если вам так понятно, господин Валец, то прошу прощения, что играл с вами в любезности…

— Вздор… — Сплюнул на пол толстяк.

— Да что-то не похоже… — Призадумался Конрад.

— Слушайте, слушайте ваших деловых партнеров, господин Валец.

— Что… Стража говоришь заявится? За дверью что ли стоят? — Хитро прищурился хозяин ресторана.

— Все так.

— Колберн. Выйди на улицу, проверь ка…

Спустя две минуты напряженного молчания, мужчина вернулся, кивнул:

— Не врет. Трутся какие-то. В форме. Лиц не видел. Но точно стража.

— Стало быть, это все требования? — Уселся обратно Валец.

— Подробный список я пришлю через пару дней…

— Можешь не присылать. Мой ответ — нет!

— Я бы на вашем месте хорошо подумал, прежде чем принимать окончательное решение. К тому же, вы наверняка не можете решать за остальных участников встречи… Я рекомендую вам все же…

— Мой ответ — нет! С остальными сам решай.

— Хорошо, господин Валец. Как скажете. Я все же осмелюсь прислать вам своего человека. Очень надеюсь, что вы одумаетесь…

— Все сказал?

— Думаю, да…

— Проваливай…