M

ои ботинки стучали по покрытым ковром полам многоквартирного дома за пределами Сферы, пока я бежала, спасая свою гребаную жизнь, а отчаянное рычание падальщика преследовало меня в глубине здания.

Я мчалась сворачивая наугад, избегая дверей в сами квартиры, опасаясь оказаться в ловушке внутри одной из них, темнота здесь стала гуще теперь, когда я была в стороне от пыльных окон. Мое сердце воспрянуло, когда в тусклом свете я заметила указатель на лестницу, и я рывком распахнула дверь, проскочив через нее с невероятной скоростью.

Мой пульс грохотал в ушах, адреналин наполнял мое тело и заставлял меня бежать быстрее, чем когда-либо в жизни. Я была быстра, но эта штука была быстрее. Моим единственным преимуществом было небольшое количество времени, которое потребовалось вампиру, чтобы проникнуть в здание, пока я уже бежала. Но теперь он догонял меня.

Я замешкалась, встретившись взглядом с лестницей, и перевела глаза с лестницы, ведущей наверх, на лестницу, ведущую вниз.

Громкий хлопок в коридоре за моей спиной заставил меня вздрогнуть и начать действовать: инстинкт, безумие или просто случайная удача побудили меня направиться к лестнице, которая могла вести только в подвал.

Я с грохотом понеслась по ней, мои ботинки эхом отдавались в открытом пространстве, надеясь, что преследующий меня вампир не сможет определить, куда я направляюсь — вверх или вниз, и может ошибиться.

Я споткнулась, когда снова достигла ровной площадки, света почти не было теперь, когда я была в недрах здания, мой внутренний голос проклинал меня за то, что я спустилась вниз. О чем, черт возьми, я думала? Если здесь нет ни дверей, ни окон, значит, я действительно оказалась в ловушке.

Я двинулась вперед вслепую, протягивая руки, и наткнулась на каменную стену и три двери.

Я дернула одну из них наугад, чуть не упав, когда обнаружила еще одну лестницу, ведущую на следующий подуровень.

Это показалось мне ужасной идеей, поэтому я отвернулась, схватилась за другую дверь и широко распахнула ее.

Тяжелое шлепанье босых ног эхом донеслось до меня, что говорило о том, что падальщик уже близко, его хрюкающие, отчаянные звуки заставляли его казаться не более чем зверем, который охотится на меня. Не было ни слов, ни смеха, ни насмешек, каких я могла бы ожидать от вампиров в Сфере. Это существо было настолько за пределами человеческого, что я сомневалась, что оно вообще помнило, как говорить, как вообще что-либо делать, кроме того, как питаться.

Ужас сжал мое сердце, но я отказалась поддаваться ему, поспешив в темноту комнаты и едва сумев сдержать крик, когда над моей головой внезапно вспыхнул свет.

Вслед за ним раздался низкий гул генератора, и я решила, что мое присутствие каким-то образом активировало его.

Я обернулась, разглядывая машины, стоящие вдоль стен, их круглые дверцы были открыты, на них стояли корзины, наполненные одеждой.

В Сфере была прачечная, куда мы сдавали нашу одежду в чистку, и это напомнило мне об этом месте. Когда я осмотрела полки с чистящими средствами и одежду, развешанную на вешалках в дальнем конце комнаты, у меня екнуло сердце.

Здесь не было ни окон, ни дверей, вообще ничего, кроме бледных стен и единственной мерцающей лампочки.

Падальщик громко зарычал откуда-то слишком близко, и я рванула в дальний конец комнаты, на ходу хватая утюг с полки и свободно обматывая шнур вокруг запястья.

Я нырнула под скудное прикрытие из простыни, свисающей с перекладины на потолке, и прикрыла рот рукой, чтобы не дышать, услышав звук открывающейся двери.

Свет над головой замерцал, затем погас.

Последовало молчание, моя рука, которую я прижала ко рту, дрожала, легкие горели от желания сделать большой глоток воздуха.

Падальщик снова зарычал, шлепанье его ног отметило его движение в темном пространстве.

Мои конечности задрожали, но я оставалась на месте, молясь всему сущему на этой земле и за ее пределами, чтобы каким-нибудь чудом он не нашел меня.

Мой разум наполнился мыслями о Монтане и отце, осознанием того, что они никогда не поймут, что со мной случилось. Или еще хуже. Возможно, мои останки найдут вампиры, которые правят нашей Сферой. Возможно, они узнают то, что осталось от меня, и поймут, что я выбралась за ограду. И я просто знала, что они накажут за это мою семью. Они отвезут их в «Банк Крови» и заставят столкнуться с судьбой гораздо худшей, чем та, что ожидала меня в этой комнате. Все потому, что я пришла сюда, все потому, что я плохо рассчитала свои риски.

Я не могла этого допустить. И не допущу.

Звук шагов падальщика приближался, его отчаянное рычание сковывало меня, пока я крепче сжимала утюг и ждала, поднимая его, готовясь нанести удар.

Свет снова вспыхнул, и сквозь тонкую ткань простыни проступил силуэт.

Я зарычала в знак вызова и бросилась вперед, замахиваясь железом изо всех сил.

Тяжелый металл врезался в череп ублюдка, треск кости и брызги крови на белой простыне наполнили меня отвращением.

Но я не останавливалась, по инерции мы пролетели через всю комнату, простыня запуталась вокруг него, он закричал в яростном отчаянии, и мы врезались в стену.

Я отшатнулась от него, изо всех сил швырнула в него утюг и помчалась к двери.

У меня были секунды. Даже меньше. Передо мной маячил открытый дверной проем, обещание побега было так близко и в то же время чертовски далеко.

Я закричала, когда падальщик схватил меня за лодыжку, вырывая ногу из-под меня и швыряя на пол с такой силой, что я вскрикнула от боли. Обжигающий жар опалил внутреннюю сторону моей правой руки, затем исчез, не оставив после себя ничего, кроме адреналина.

Я перекатилась, брыкаясь, плюясь и шипя, как загнанная в угол уличная кошка, в то время как полуголодное чудовище корчилось на простыне, которая обвилась вокруг его тела, свободной была только его рука, его ногти впивались в мою кожу через ткань леггинсов. Он был сильным, сильнее меня, но если падальщик не чувствовал ничего, кроме бесконечного голода, то логично предположить, что в этом состоянии он был наиболее слаб, и это означало, что у меня был шанс.

Я брыкалась и брыкалась, свет снова погас, как раз в тот момент, когда мой ботинок врезался в его запястье достаточно сильно, чтобы оторвать его от меня.

Я, не колеблясь, вскочила на ноги и снова слепо бросилась к двери, крик сорвался с моих губ, когда я проскользнула сквозь нее, моя рука сомкнулась на ручке, несмотря на темноту.

Я захлопнула ее за спиной с такой силой, что звук эхом разнесся по лестничной клетке, а моя рука потянулась к замку и резко повернула.

Падальщик врезался в заднюю ее часть, и я вскрикнула, отпрыгивая назад, петли задребезжали от силы его атаки, но дверь не поддалась.

Снова и снова он бил в нее, а дверь продолжала держаться, когда я попятилась, затем повернулась и побежала, звук его попыток прорваться преследовал меня всю дорогу вверх по лестнице и заставлял бешено биться мой пульс.

Я захлопнула и следующую дверь, бросилась через холл в ближайшую квартиру и, вытащив оттуда тяжелый письменный стол, забаррикадировалась им, втиснув его между дверью и стеной, чтобы он никак не смог его сдвинуть.

Я рухнула на стол в тот момент, когда дело было сделано, тяжело дыша и смеясь, тяжесть моей сумки на спине была желанным другом, когда несколько слез облегчения брызнули из моих глаз, и мой смех перерос в маниакальный.

Я понятия не имела, как, черт возьми, мне удалось это пережить, но мне было все равно. Я все еще дышала, это существо осталось там, внизу, умирать с голоду, а у моей семьи была теплая одежда на зиму.

— Черт, — выдохнула я, выпрямляясь и проводя рукой по лицу, пытаясь избавиться от оставшегося адреналина, который заставлял мое сердце бешено колотиться в груди.

Я сделала это. Улыбка на моем лице не сошла бы до самого завтрашнего дня.

Мы хорошо поужинаем сегодня.

В этом я не была уверена уже несколько месяцев. Одна только мысль об этом заставила мой желудок перестать урчать впервые за долгое время.

Я рванула по тускло освещенному коридору, побежала обратно к выходу и ступила под дождь, ледяные капли снова полились на меня, но мне было наплевать.

Я тщательно осмотрела окрестности, понимая, что падальщик, возможно, не единственный, кто прячется на окраинах Сферы, но я не обнаружила никого, кто прятался бы между зданиями или следил за мной, когда я возвращалась к водостоку, который привел меня сюда. Томаса по-прежнему не было видно, так что, похоже, его тайна была моей тайной, и он ничего не узнал.

Я спрыгнула в темноту водостока, мой разум был полностью занят мыслями о том, что мы будем есть сегодня вечером, пока я пробиралась через дыру в обломках и проходила под оградой обратно в Сферу.

Запах здесь, внизу, был резким, но почему-то стал еще сильнее по возвращении, аромат свободы все еще витал на моей коже, когда я добралась до лестницы и быстро взобралась по ней. Я хотела бежать всю дорогу домой и показать папе и Монтане, что я нашла — хотя, наверное, я бы не стала упоминать об этом падальщике, иначе они бы никогда больше не позволили мне сюда сунуться.

Монтана точно взбеситься. Я рассказала ей, что задумал Томас, а она мне не поверила. Теперь она смогла бы проглотить свои слова вместе с едой.

Я рассмеялась от чистого самодовольства, как только добралась до верха лестницы и выбралась под дождь.

— Сука! — Я едва узнала Томаса, прежде чем его кулак коснулся моей челюсти.

От удара меня отбросило назад, я тяжело приземлилась на бок и ударилась локтем о бетон.

Я вздрогнула от внезапного нападения, моргая сквозь сумятицу своих мыслей и капель дождя, бьющих по моему лицу, когда мой разум осознал, что происходит.

Я перекатилась, вставая на четвереньки, но его нога ударила меня прямо в живот прежде, чем я смогла подняться на ноги. Я закричала от боли, упала спиной на бетон и откатилась в сторону, прежде чем он успел ударить меня снова.

Мой тяжелый рюкзак врезался мне в плечо, одна из консервных банок больно врезалась мне в ребра.

— Подожди, — выдохнула я, поднимая руку, чтобы остановить его, но в его глазах не было ничего, кроме крайней жестокости, когда он насмехался надо мной, лежащей перед ним в грязных лужах.

Томас снова двинулся на меня, ярость сверкала в его взгляде, его ярость была слишком сильной, чтобы ее можно было сдержать простыми словами. Я всегда считала его злобным сукиным сыном, но теперь я поняла, что недооценила его. Он был не просто злым: этот взгляд заставил меня подумать, что он мог бы просто убить меня, если бы думал, что это сойдет ему с рук, и я знала, что он не остановится, пока я не буду истекать кровью у его ног.

Я отползала назад, держась вне пределов его досягаемости, пока он приближался, шок от его атаки прошел, и мой инстинкт самосохранения включился. Я не собиралась позволять ему выбить из меня все дерьмо за это, хотя и не была до конца уверена, как я собираюсь его остановить. Единственным оружием, которое у меня было, был мой нож, но, если бы я пырнула его, кто-нибудь узнал бы, что он у меня есть, а это означало для меня поездку в «Банк Крови» в один конец. К черту это.

Томас был вдвое выше меня ростом и вдвое тяжелее, хотя скудный рацион несколько уменьшил его мышечную массу. Если бы он захотел убить меня, я была бы мертва, но я чертовски уверена, что не стала бы облегчать ему задачу. Какого хрена я позволила ему поймать меня?

Я бы ругала себя за то, что не проверила свое окружение более тщательно, если бы выжила после этого, но прямо сейчас единственное, на чем я могла сосредоточиться, был кровожадный ублюдок, который крался ко мне.

Я выплюнула комок крови изо рта и сумела подняться на ноги, отступая еще дальше.

— Я больше никому не скажу, — поклялась я, выставив руку в защитном жесте. Я была рада, что она не дрожала, несмотря на страх, пробирающийся по моему позвоночнику.

— Ты и не сможешь, когда я закончу с тобой, — прорычал Томас. — Как ты вообще узнала?

Ладно, значит, переубедить его не получилось, возможно, подразнить его поможет.

— Ты не так умен, как думаешь. — Я пожала плечами, снимая сумку со спины, когда он приблизился ко мне, а я продолжала отступать, как будто это был танец, и мы просто повторяли шаги. Пространство за фонтаном было не таким уж большим, и я смогла отступить лишь немного, прежде чем уперлась спиной в стену.

— Я тот, кто проложил этот туннель, — прошипел он. — Он мой, маленькая воришка.

— Возможно, тогда тебе следовало быть немного менее очевидным по этому поводу, — сказала я, мой рюкзак соскользнул вниз по руке, пока я крепко не сжала ремень в кулаке. — Было легко понять, что ты делаешь, как только я начала обращать на это внимание. Ты был похож на неуклюжего людоеда, шатающегося здесь. Я видела тебя здесь сотни раз, но ты ни разу не видел меня. Неудивительно, что я разгадала твой плохо хранимый секрет — с таким же успехом ты мог прокричать об этом с рушащихся крыш.

Губы Томаса скривились в диком рычании, когда он бросился на меня, но на этот раз я была готова. Я нырнула в сторону и использовала свою инерцию, чтобы размахнуться рюкзаком так сильно, как только могла, целясь в его твердолобую голову и ту копну волос, с которой капала вода.

Рюкзак врезался с глухим стуком. Одиннадцать банок еды врезались в череп Томаса сбоку и опрокинули его, как мешок с дерьмом.

Мои губы приоткрылись, когда я в шоке уставилась на его распростертое тело, ревущую тишину в моем черепе нарушал лишь стук дождевых капель по цементу. Томас лежал в растущей луже крови, которая просачивалась в окружающие его мутные лужи. Я выпустила свой рюкзак, и он упал рядом со мной, забрызгав водой мои ботинки.

Мое сердце бешено заколотилось в груди.

Я убила его. Срань господня, я, блядь, убила его.

Я начала пятиться, потом остановилась. Если бы я действительно убила его, мне пришлось бы признаться в этом. Если бы вампиры нашли его… Они ненавидели мертвые тела, это означало впустую потраченную кровь. Может быть, я смогла бы придумать оправдание или еще какую-нибудь причину, чтобы они меня отпустили. Сказать им, что он напал на меня, или… Возьми себя в руки, Келли. Проверь его гребаный пульс.

Я боролась со своим страхом и подошла ближе к распластавшемуся телу Томаса. Я медленно наклонилась, встав подальше от крови, собирающейся возле его головы. Мои пальцы слегка дрожали, когда я протянула их к его шее, наполовину ожидая, что он выпрямится и снова нападет на меня в любой момент, моя свободная рука на всякий случай сжала нож в кармане.

Его кожа была теплой под моими холодными пальцами. Сначала я ничего не почувствовала, но затем слабое биение его пульса ожило под моим прикосновением. Я вздохнула с облегчением. Он был мудаком, и с этого момента мне придется обходить его стороной, но лучше живой мудак, чем мертвый. И теперь он знал, что я могу защитить себя, если он меня вынудит.

Томас застонал и пошевелился подо мной, заставляя меня отшатнуться. Я быстро попятилась и чуть не споткнулась о свой рюкзак, валявшийся на земле, но сумела удержаться на ногах.

Томас открыл глаза на шум, и я уставилась на него, когда он встретился со мной взглядом, проклятие сопровождало движение руки к ране на его голове.

— Я знаю твой секрет, и теперь он мой тоже, — сказала я смелее, чем чувствовала, но к черту его и к черту этот дерьмовый жребий, выпавший нам в жизни. Я не собиралась позволять ему лишать меня этой возможности, я не собиралась позволять ему запугивать меня, когда все эти припасы лежали прямо там, за забором, больше, чем требовалось моей семье, чтобы пережить эту зиму. — Так что просто держи рот на замке, и я буду тоже. Они никогда не узнают.

Они. Вампиры. Единственное, чего он должен был бояться, независимо от того, что он думал обо мне. Правда заключалась в том, что он не смог бы убить меня, даже если бы захотел. Никто из нас не мог рисковать таким вниманием, и позволить мне воспользоваться его драгоценным туннелем было гораздо лучше, чем пытаться избежать наказания за убийство их домашнего скота.

Его лицо исказилось от гнева, но я не дала ему возможности ответить. Я сказала ему все, что было важно, и показала, как я реагировала на его угрозы. Дело сделано.

Я схватила свой рюкзак из лужи рядом со мной и повернулась, чтобы перемахнуть через заднюю стенку фонтана. Я тяжело приземлилась на дальней стороне, зашлепала по воде, перелезла через нижнюю стенку за ней, затем сорвалась с места, чтобы убраться как можно дальше от этого придурка.

Банки загремели, натыкаясь друг на друга, и, несмотря на вкус крови на разбитой губе, двух диких зверей, покушавшихся на мою жизнь, и тот факт, что я промокла до нитки, я не могла не чувствовать себя легче, чем за последние месяцы.

Я продолжала бежать к захваченной части Сферы, петляя между обломками каменной кладки и по разрушающимся улицам, которые зигзагами петляли между полуразрушенными зданиями. Не было никаких правил, запрещающих исследовать руины, но вряд ли кто-то беспокоился. Здесь не осталось ничего, что стоило бы взять, и большинство людей не видели смысла тратить свою энергию.

Однако мне нравилось в руинах. Это было единственное место, где было по-настоящему тихо, где мои мысли не были заперты в клетке и где я могла мельком взглянуть на мир за оградой.

Я побежала дальше, но внезапно стук дождя стал не единственным звуком, который я слышала. Из центра города доносился пронзительный звон, который повторялся снова и снова, вызывая трепет, закручивающийся спиралью в моей душе. Я знала этот звук. И это означало, что я должна была вернуться домой прямо сейчас.

Я прибавила темп и перешла на спринт. Рюкзак за моей спиной внезапно показался намного более заметным, чем минуту назад. Я не знала, должна ли я попытаться спрятать его до того, как вернусь, или мне лучше спрятать его в безопасности нашего дома. Не было никакого объяснения, которое я могла бы дать содержимому этого рюкзака, ничего, что я могла бы сказать, что могло бы скрыть правду, если бы его нашли.

Звон становился все громче, когда я добралась до окраины обитаемой части Сферы. Дороги были пустынны. Все уже разошлись по домам, следуя правилам, которые мы все так хорошо знали. У меня не было времени пытаться спрятать свой драгоценный рюкзак. Мне просто нужно было отнести его в нашу квартиру и спрятать там. При условии, что я вообще успею вернуться вовремя.

Блядь, блядь.

Почему из всех дней, когда это должно было произойти, именно этот был тем, когда мне нужно было больше времени, когда у меня на лбу было написано, что я что-то скрываю?

Я мчалась по заброшенной улице за заброшенной улицей, от пустоты у меня мурашки бежали по коже. Я опоздала. Я не знала, что бы значило, если бы они постучали в нашу дверь до того, как я вернусь, но это не могло быть к добру. Они не потерпят нарушения правил, и я знала, что кровососам насрать, какое у меня оправдание. Звенит сигнал, и ты тащишь свою задницу домой. Все это знали, а я была просто тупой сукой, которая забралась так далеко в руины, что не услышала его звона.

Наконец я добралась до перекрестка с нашей улицей и свернула на нее, низко опустив голову и твердо помня направление, в то время как окна окружающих меня зданий, казалось, стали ближе. Сколько из них обратили внимание на полный рюкзак на моей спине или на грязь, которая не успела полностью смыться с моей одежды под дождем? Хуже того, как насчет крови, которая все еще окрашивала мою нижнюю губу?

Я резко затормозила, мои ботинки заскользили по грязи, когда я заметила группу вампиров, направляющихся прямо к дверям нашего многоквартирного дома, мое дыхание застряло в легких, удача отвернулась от меня, как от отвергнутого любовника.

Дерьмо.

Я не двигалась, просто стояла там, как гребаная статуя, уставившись на них, каким-то образом оставаясь незамеченной, пока я дрожала под дождем и наблюдала. Я никогда не видела, чтобы они вот так бродили по Сфере. Не группой. Иногда стражи порядка разгуливали по улицам, когда чувствовали себя мстительными, выслеживая мелких нарушителей правил и сурово наказывая тех, кого ловили, но они всегда были по одиночке. Это была насмешка сама по себе. Выставлять напоказ тот факт, что один из них легко мог справиться со многими из нас.

Но сейчас там была группа, всего их было пятеро: четверо стояли в форме наконечника стрелы вокруг того, кто был в центре, который явно был намного важнее любого из кровососов, которые регулярно патрулировали нашу Сферу. Все они двигались с кошачьей грацией, их движения были такими плавными, что бросали вызов природе и заставляли волосы у меня на затылке вставать дыбом. Это было неестественно. Ничто в них не казалось мне даже отдаленно человеческим, кроме смутных очертаний их тел. Они были чудовищны в своем совершенстве, нечестивы в своем существовании и совершенно ужасающи в своей силе.

Четверо стражников были одеты в толстые красные плащи, подбитые золотой нитью, подолы которых волочились по грязи — явно какая-то униформа. За спинами у них были длинные мечи, но они выглядели скорее декоративно, чем практично, металл блестел, когда дождь попадал на их ножны. В любом случае, им не нужно было оружие, чтобы одолеть нас.

Их кожа сияла в слабых солнечных лучах, пробивавшихся сквозь дождевые облака. Я знала, что этого недостаточно, чтобы причинить им вред в такой день, как этот, но если тучи просто разойдутся, то пуф. Или, может быть, не «пуф», может быть, медленное горение, тление, переходящее в мерцание, а затем в пламя, испепеляющее их на глазах у всех.

Я не была уверена точно, как это их убьет, но подозревала, что убьет, и папа сказал, что именно так говорилось в старых историях о них. Один шаг на солнце, и с ними будет покончено. Возможно, нам было бы даровано чудо, и тучи разошлись бы именно с этой целью. Я с надеждой посмотрела на густые дождевые тучи, но если судить по их зловещему серому цвету, то шансов на это не было. И, честно говоря, никто не знал наверняка, убьет ли их солнце. Единственное, в чем я могла быть уверена, так это в том, что они по тем или иным причинам не могут находиться под прямыми солнечными лучами; если солнце светило, мы их не видели. Не то чтобы во время этого шторма на это было много надежды.

Вампир в центре группы, словно почувствовав мое внимание, замер и повернулся ко мне. Его движения были такими неестественными. Мне даже показалось, что он не дышит. Да и нужно ли им вообще дышать?

Его ледяные голубые глаза встретились с моими, и его слишком совершенный рот изогнулся в насмешливой улыбке. Он был сногсшибателен, его волосы отливали гладким серебром, зачесанные назад без единой выбившейся пряди, его лицо с идеальными углами и высокими скулами было создано из мечты соблазнять и заманивать в ловушку, но я ни разу не смотрела ни на одного из них с какой-либо похотью или чувством влечения. Их внешность была просто еще одним оружием, способом заманить нас, прежде чем они вонзят в нас свои зубы, и это меня не обманывало.

Я знала, что он принадлежал к Элите, и без того, чтобы мне об этом говорили. Я не многих из них видела в своей жизни, но даже среди других вампиров они выделялись как нечто… большее.

Их красота бросалась в глаза, от нее почти перехватывало дыхание, и другие вампиры в их присутствии становились почти ничтожными, несмотря на их точеную внешность и неискоренимую привлекательность. Все, что связано с Элитой, притягивало тебя ближе, заставляло людей раскрывать секреты и сходить с ума от желания, но чувство в глубине моего нутра всегда предостерегало меня от этого. Это было так, словно я могла чувствовать, насколько они были опасны. Как будто какая-то укоренившаяся, первобытная часть моего характера распознала хищника, который скрывался за их потрясающей внешностью.

Его одежда напоминала что-то из старых сказок нашего отца. На нем был плащ. Изумрудный плащ и бриджи с золотыми пряжками. Что за хуйня? Это было бы почти комично, если бы я не видела свою смерть, сверкавшую в его глазах.

Вампиры, охранявшие его, шагнули вперед, и он отвернулся от меня, пока они вели его внутрь. Он отвернулся от меня, как будто я была никем, ничтожной, как пылинка, и я, конечно, надеялась, что была такой для него и ему подобных.

Как будто с меня сняли заклятие, я вновь обрела способность владеть своими конечностями, вздохнула с дрожью в легких, стряхивая с себя ощущение ползающих по мне насекомых, и повернула обратно в ту сторону, откуда пришла. Я ни за что не последовала бы за ними внутрь, но я могла бы войти через черный ход и оказаться в нашей квартире задолго до того, как они приблизятся к нашему этажу.

Мусорные контейнеры за многоквартирным домом, как обычно, были переполнены, и я запрыгнула на ближайший. Пожарная лестница висела в нескольких футах над моей головой, и я подпрыгнула, ухватившись за нее. Мои плечи пульсировали от боли, напоминая мне о многочисленных травмах, которые я получила сегодня, но у меня не было времени прислушиваться к протестам своего тела, я была сосредоточена только на том, чтобы вернуться внутрь, пока мое время не истекло.

Я вскарабкалась на лестницу и начала подниматься, тяжесть моего рюкзака давила на меня и напоминала о всей той великолепной еде, которую я достала для нашей семьи.

Я добралась до верхней части ржавых перекладин и соскользнула на металлическую дорожку, которая вела на первый этаж. Быстро пройдя по ней на цыпочках, я вздрогнула от того, как металл заскрипел под моим весом, прежде чем слезть с другой стороны и ухватиться за тонкий бетонный выступ, обрамлявший кирпичную кладку. Я отказывалась смотреть вниз, пока пробиралась к нашему окну: благодаря тому, что я исследовала руины, задача оказалась достаточно простой, хотя перспектива падения меня никогда не радовала.

Я настойчиво постучала по стеклу, когда добралась до него, и мгновение спустя в окне появилось встревоженное лицо Монтаны, ее каштановые глаза были широко раскрыты от беспокойства, темные волосы все еще влажные от дождя прилипли к щекам.

Она распахнула окно, и я перекинула ногу через подоконник, а затем наполовину провалилась внутрь.

— Келли, что случилось, ты… — начала она, но я шикнула на нее и повернулась, чтобы снова закрыть окно, слишком хорошо осознавая, что вампиры рыщут по нашему зданию.

— Смотри, — взволнованно прошептала я, снимая сумку со спины и открывая ее, чтобы показать содержимое.

Глаза Монтаны загорелись, когда она заметила добычу с едой и одеждой. — Ты была права? — выдохнула она, ее удивление было явным, и я ухмыльнулась ей.

— Никогда не сомневайся во мне, — поддразнила я. — Ты бы видела это, Монти, там столько всего осталось гнить: еда, одежда, одеяла — это безумие. Я хотела взять гораздо больше, чем это, но нам придется быть осторожными.

Она открыла рот, чтобы спросить что-то еще, но, прежде чем успела, раздался резкий стук во входную дверь.

Мы обе замерли, в ужасе глядя на дверь нашей спальни.

— Группа вампиров вошла в наше здание прямо перед моим возвращением, — выдохнула я. — А именно Элита.

— Ты думаешь, мы в их списке? — Монтана зашипела в тревоге, страх на ее лице повторял то, что бурлило в моих венах.

Дверь в нашу комнату внезапно открылась, и я чуть не наложила в штаны, прежде чем мой взгляд встретился с папиным. Его тревога сменилась облегчением, когда он заметил меня, промокшую насквозь в небольшом пространстве между моей и Монтаны кроватями.

— Минуточку, — обратился он к монстрам за нашей входной дверью и махнул рукой, призывая меня поторопиться.

Нас никогда раньше не проверяли. С чего бы им приходить за нами сейчас?

Мое сердце бешено заколотилось, когда я начала рассматривать альтернативный вариант — что все дело в том, что я ускользнула из Сферы, а вовсе не в тестировании. Но, с другой стороны, они бы не стали просто стучать, если бы пришли, чтобы увести меня отсюда. Притворная вежливость всегда сопровождала только их официальную чушь, а от этого разило помпезностью и секретностью, которые окружали тестирование.

Папа захлопнул дверь спальни, чтобы выиграть нам еще несколько мгновений, и Монтана выхватила у меня рюкзак, бросив его под свою кровать, прежде чем накинуть потертое одеяло, чтобы прикрыть его. Я выхватила нож из кармана и сунула его в щель, которую прорезала в краю матраса, зная, что ничего хорошего не будет, если меня поймают с ним.

— Что, черт возьми, случилось с твоим лицом? — Настойчиво прошептала Монтана, и я виновато поднесла пальцы к разбитой губе, все еще ощущая вкус крови, и это действительно было нехорошо, когда я собиралась встретиться лицом к лицу со стаей кровососов.

— Я объясню позже. Насколько плохо это выглядит? — Прошипела я.

Она пожала плечами и закусила губу, давая мне понять, что это было довольно ужасно, но сейчас мы мало что могли с этим поделать. Я быстро сбросила куртку и скинула заляпанные грязью ботинки, услышав, как папа направляется к входной двери, его шаги были настолько медленными, насколько это было возможно, но секунды шли.

Монтана схватила чистую рубашку из моего шкафа и швырнула ее в меня, когда я сбросила свою промокшую рубашку на пол. Мы повторили процесс с чистыми штанами, и я отбросила свою промокшую одежду в угол, прежде чем схватить другую свежую рубашку и попытаться оттереть большую часть грязи с лица и рук. Монтана ободряюще посмотрела на меня, но я могу догадаться, что по большей части я все еще выглядела дерьмово. Хотя я должна была предположить, что мы все выглядели дерьмово в глазах этих монстров, и не то, чтобы я надеялась произвести на них впечатление. Я просто надеялась пережить этот визит и старалась не обращать внимания на кровь из разбитой губы, когда железный привкус снова коснулся моего языка.

Они пьют кровь бутылками, один маленький порез их не заинтересует.

Конечно, продолжай говорить себе это.

Черт.

Я подошла и встала рядом со своей сестрой-близнецом у шаткой двери нашей спальни. Она была последним барьером между нами и той судьбой, что уготовили нам эти существа, и я ничего так не хотела, как остаться прямо здесь, по другую сторону от нее, с ней. Мы обменялись взглядом, который гудел от нашей связи, и это напомнило мне о бесчисленных ночах, когда мы вместе в этой комнате придумывали новые реальности, рисуя красивые картины в сознании друг друга, пытаясь отгородиться от правды, которая лежала за этими стенами. Но, конечно, она снова пришла за нами. Она всегда приходила.

Звук того, как папа отодвигает засов, прогремел в тишине, наполнив мой разум образами вампиров, которые ждали за ней. Ледяной голубой взгляд одного из Элиты оставил свой отпечаток на моей сетчатке, и меня не прельщала перспектива встретиться с ним снова.

Глубоко вздохнув, я придвинулась ближе к Монтане, и мы медленно двинулись к двери, готовясь вместе встретить нашу судьбу. Я просто надеялась, что мы переживем это вместе.

Ч

то-то разрывалось внутри меня на части, клинок, выкованный из ужаса, пронзал центр моего существа. Это был оживший кошмар, порожденный всеми моими худшими страхами, но холодный стальной ящик, в котором я была заперта, мог быть только реальным.

Я была прикована к жесткой металлической скамье и сидела на ней, с закованными руками и ногами в наручники, в то время как коробка дрожала и грохотала от непрерывного движения.

Я подумала о Келли с трепетом в груди, молясь, чтобы она добралась до безопасного места. Но даже если бы она сбежала, действительно ли она была бы в безопасности? Вампиры будут неустанно охотиться за ней, и теперь ее единственной надеждой было бежать как можно дальше, к безопасному солнцу. Ей нужно было затеряться в опустошенном мире за пределами Сферы и никогда, никогда не быть найденной.

Мои мысли обратились к папе, и стон боли вырвался из моей груди, когда я подумала о том, где он, несомненно, находится. Там, куда они забирали всех, кто бросал им вызов. Они отправят его в «Банк Крови» и поддерживали бы в нем жизнь, пока собирали бы его кровь. Если мы были мешками крови на свободном выгуле в Сфере, то «Банк Крови» был вампирской версией интенсивного сельского хозяйства. Хотя реальность того, что нас держат в качестве бессознательного источника пищи, подсоединенного к трубкам, не объясняла криков, которые мы иногда слышали, доносившихся ветром из этого места. Слухи о том, какими видами развлечений занимались вампиры в тени этого здания, были слишком ужасающими, чтобы задумываться над ними.

Только не то место. Где угодно, только не там. Пожалуйста, будь в порядке, папа.

Я металась из стороны в сторону в большом металлическом ящике, гадая, скоро ли я его увижу. Моя судьба была так же предрешена, как и его, и все, на что я могла только надеяться, — это на то, чтобы у меня был последний шанс увидеть его, — попрощаться.

Я склонила голову, чувство капитуляции зародилось в моей груди, и тяжелый вздох вырвался из моих легких. Мои мысли унеслись куда-то далеко отсюда, туда, где не существовало ничего, кроме уголков моего сознания. Туда, куда устремлялся свет, предлагая сладкое оцепенелое блаженство. Но затем воспоминание о триумфе генерала Вульфа с треском пронеслось в моем черепе, и рычание сорвалось с моих губ в знак вызова. Голову заполнил рев, который внезапно сорвался с моих губ в яростном крике. Я не сдамся.

Я била и пинала металлический пол, борясь со всей яростью бури, пытаясь освободиться из этой холодной темной клетки, но я была надежно прикована к жесткой скамье подо мной. Я позволила своему телу покрыться синяками, позволила ему болеть и взывать к свободе, в которой ему так долго было отказано, но ответа на это не последовало. Мое тяжелое положение не дало ничего, кроме выхода части тревожной энергии, текущей по моим венам, и это был выход, за который я цеплялась, отказываясь позволить своему разуму ускользнуть, потому что тогда дверь этой жестокой судьбы могла закрыться за мной навсегда. Я боролась за себя, но больше всего я боролась за свою семью, желая прорваться сквозь эти стены и найти путь обратно к ним.

Грохочущий звук завибрировал во мне, и меня отбросило в сторону на скамейке, когда коробка перестала двигаться.

— Граница штата, позвольте мне взглянуть на ваши документы, — голос прорезал воздух за металлическими стенами, и я затаила дыхание, прислушиваясь к тому, как другой мужской голос прозвучал из передней части машины. — У меня на заднем сиденье одна из Сферы «G». Она направляется в Нью-Йорк.

— Вы направляетесь на аэродром? — спросил первый голос, и я снова начала стучать ногами по полу, издавая какофонию звуков, пытаясь вырваться.

— Выпустите меня, ублюдки! — Я заорала, когда слово «аэродром» закружилось у меня в голове. Я попыталась вспомнить, чему меня учил папа, но безуспешно.

— Открой, давай посмотрим на нее.

Мое сердце дрогнуло, когда раздались шаги по твердой земле за пределами моей металлической тюрьмы, и я прокляла себя за то, что привлекла их внимание ко мне. Двери распахнулись, и на меня упал дневной свет, хотя это было не более чем смутное свечение между темными облаками. Освещая пустое пространство вокруг меня, которое было не более чем коробкой, которая, должно быть, была подвешена на высоте, потому что двум фигурам, которые смотрели на меня, не нужно было наклоняться, чтобы позволить себе поглазеть. Я никогда не видела ничего подобного в Сфере, но папа рассказывал мне о механических штуковинах, созданных людьми для путешествий, но сейчас я не могла вспомнить их названия.

Мелкий моросящий дождь висел в воздухе вокруг двух вампиров — дождь никогда не прекращался в этом жалком уголке мира.

Оба были настолько привлекательны, что у меня внутри все сжалось, пульс участился, когда я изучала их в ответ на их любопытные взгляды на меня. Пара хищников, присматривающихся к еде. Но я не была раненой оленихой, ожидающей своей смерти.

Я замолчала, хмуро глядя на них, и тот, что был одет в элегантную черную униформу, глубоко вдохнул через нос.

— Вкуснятина, — вздохнул он, и у меня по коже побежали мурашки.

Несмотря на то, что я знала, что являюсь источником пищи для этих подонков, на меня никогда не смотрели как на дымящееся горячее блюдо, готовое к употреблению. Вампиры в Сфере были отчужденными, дотошными, холодными… Но, возможно, их просто хорошо кормили, прежде чем они приходили взаимодействовать с нами. Голод в глазах этого существа наводил на мысль, что он пропустил несколько приемов пищи.

Мой взгляд скользнул на асфальтированную дорогу позади них, окруженную густым лесом, таким зеленым и ярким, что я была уверена, что никогда раньше не видела ничего столь яркого в природе. Я вдохнула полной грудью: знакомых улиц и многоэтажек не было видно, запахи и звуки Сферы отсутствовали, лишь далекий зов птиц доносился с ветерком, шелестевшим среди деревьев. Впрочем, даже птицы теперь затихали — поцелуй смерти, преследовавший этих монстров, предупреждал все живое, чтобы оно остерегалось.

— Куда вы меня везете? — Спросила я ровным тоном, пытаясь скрыть нарастающую панику.

— Она еще не поняла этого, — пробормотал тот, кого я приняла за моего водителя.

Другой усмехнулся. — В Сферах их держат в неведении не просто так.

— Подождите… — закричала я, когда водитель шагнул вперед, захлопнув двери у меня перед носом и заглушив все протесты, которые я могла бы еще придумать. Сопротивляться было бесполезно. Они не считали меня равной; я была ниже их. Они не собирались отпускать меня, сколько бы я ни умоляла. Так что у меня оставался только один вариант: сбежать.

Со связанными руками и ногами прямо сейчас это было невозможно, но в конце концов они должны были снять с меня кандалы. Не так ли?

Время ползло незаметно, и вскоре я устала бороться с холодными, неподатливыми металлическими стенами. И пока я сидела там, погруженная в мрачные мысли, постоянное раскачивание ящика и крайнее истощение, пробирающее до костей, ввели меня в своего рода транс. Тот, который был наполнен теми зелеными деревьями и моей семьей, ожидающей за ними.

Я лишь наполовину осознала, когда коробка снова перестала двигаться и дверцы с треском открылись. Как только прохладный ветер коснулся моей кожи, я тут же вскочила на ноги, и адреналин забурлил в моей груди, когда я разглядывала свое новое окружение.

Мой пульс громко стучал в ушах, когда я смотрела на слабый проблеск солнечного света за тучами, низко нависшими в небе. До заката оставалось всего несколько часов, а папа вдалбливал мне, как важно оставаться дома после наступления сумерек. Ночью вампиры были в своей стихии, и именно тогда пропадали люди.

Водитель забрался ко мне в коробку, все черты его лица были скрыты тенью, оставляя меня совершенно неуверенной в его намерениях, когда я, насколько могла, отодвинулась подальше на скамейке.

Мое сердце бешено колотилось, когда я пыталась хорошенько рассмотреть его, нуждаясь, по крайней мере, в том, чтобы увидеть, что уготовила мне судьба, если это был конец. Вампир зашипел, когда я пошевелилась, и я, наконец, смогла рассмотреть его лицо, когда он повернул голову, и дневной свет осветил его черты. Ни оскаленных клыков, ни дикого взгляда в его глазах. Во всяком случае, он просто казался раздраженным, скучающим, и это было долгожданным облегчением, хотя и не полностью развеяло мои страхи.

Он освободил цепь, приковывающую меня к скамье, но мои руки и ноги оставались связанными, когда он потащил меня к дверям. С нечеловеческой силой он поднял меня на руки и перекинул через плечо, не сказав ни слова, чтобы объясниться или сказать, куда он меня несет.

— Куда мы идем? — Я зарычала, и его молчание было единственным ответом, который я получила. — Где мой отец?

Ярость захлестнула меня, когда вампир продолжил вести себя так, как будто я вообще ничего не говорила, и я снова и снова била его скованными руками по спине, изо всех сил пытаясь вырваться из его хватки, но его единственным ответом был музыкальный смех.

Он продолжал идти, и я видела лишь рубашку на его спине и бетон, проплывающий под его ботинками, пока он, наконец, не поставил меня на ноги, так что внезапное изменение положения почти заставило меня упасть на задницу.

Я обнаружила, что стою лицом к лицу с огромным крылатым существом, полностью сделанным из металла и стоящим на широком бетонном пространстве. Короткий лестничный пролет вел к двери, за которой я могла видеть испуганные лица, уставившиеся на меня из маленьких круглых окон. Человеческие лица. Эта штуковина была похожа на гигантскую уродливую птицу, освещенную изнутри, и моя судьба насмехалась надо мной прямо оттуда.

Подошел другой вампир, одетый в темно-красную униформу с эмблемой на нагрудном кармане, на которую я уставилась, читая слова под символом черепа, зажатого в кулаке бога.

Мои глаза поднялись к его улыбающемуся лицу, у меня перехватило дыхание от красоты его симметричных черт, его темные глаза, казалось, заглядывали мне в душу, когда он изучал меня с вежливым интересом. Они были смертоносны во многих отношениях, но их красота всегда казалась мне худшим из этого, — смертельной ловушкой, расставленной, чтобы обмануть наш вид, заманить нас, несмотря на то, как легко они могли победить нас, не играя в такие игры.

— Она последняя. — Стражник взял меня за руку, отвел от водителя и бросил ему бутылку, которая сверкнула красным в лунном свете. Кровь. Моя цена, очевидно, была немногим больше, чем один бокал, моя ценность измерялась только этим и ничем другим.

Мое сердцебиение участилось, когда новый вампир потащил меня к гигантской птице, мои пятки впились в твердый бетон, пока я пыталась сопротивляться ему, а он, казалось, даже не заметил этого.

— Что это? — Спросила я с трепетом, когда мы приблизились к женщине-вампиру в такой же униформе. Она ждала у подножия металлической лестницы, ведущей в «птицу», ее темные волосы были собраны сзади в аккуратный пучок. Ее яркие глаза остановились на мне, и она заворковала, а ее лицо расплылось в улыбке.

— О-о-о, она такая милая. — Она похлопала себя по коленям, как будто я была бездомной собакой, и я сморщила нос от отвращения.

— Ты такая нежная, Мария, — произнес мужчина, державший меня, его голос был шелковым.

— Я не знаю, почему мы не можем держать их в качестве домашних питомцев. — Мария надулась и жестом попросила мужчину проводить меня наверх.

— Потому что мы не животные, — выплюнула я ей в ответ.

Брови Марии поползли вверх. — О, маленький ворчливый человечишка, — усмехнулась она, снова поворачиваясь к моему сопровождающему. — Я люблю, когда они ворчат. Как ты думаешь, они пропустят хоть одного?

— Да, — отрезал он, и я уставилась на нее, пока он тащил меня вверх по ступенькам.

— Что это за штука? — Я переспросила его, и он с минуту с любопытством разглядывал меня, как будто действительно увидел в первый раз.

— Са-мо-лет, — он говорил медленно, как будто я была полной тупицей, и я нахмурилась, когда это слово вызвало воспоминания о том времени, когда мой отец рассказывал мне о летательных аппаратах. И вдруг мне расхотелось делать еще один шаг вперед.

— Нет, — выдохнула я, отталкиваясь плечом от своего сопровождающего, чтобы попытаться разорвать его хватку. — Я не могу улететь. Я не могу уйти. Я должна найти свою семью.

Мой сопровождающий почти не отреагировал, его хватка усилилась, и он легко толкнул меня вперед, даже когда я повернулась и навалилась на него всем своим весом.

Он сбил меня с ног, когда я вырывалась, как чертовка, и свернул в проход, проходя сквозь ряды людей, которые глазели на меня. На каждом сиденье был привязан человек. Мужчины и женщины в том же состоянии, что и я, в рваной одежде и со впалыми щеками.

Единственной чертой, которая нас объединяла, была наша молодость, как и говорил папа. На мой взгляд, никому из них не было больше тридцати пяти. Самый младший моего возраста. Нескольких я узнала по своей Сфере, но большинство — нет. Мы с Келли догадывались, что есть и другие Сферы, хотя вампиры никогда этого не подтверждали. Но я знала всех в своей Сфере, если не по имени, то, по крайней мере, в лицо. Большинство этих людей были незнакомцами, и это намекало на масштабы угнетения вампиров, которые выходили далеко за пределы той маленькой части реальности, которую я знала.

Меня швырнули на свободное сиденье, и мой сопровождающий грубо толкнул меня рукой в грудь, чтобы пригвоздить к месту, прежде чем я успела попытаться встать. Он приковал меня к месту рядом с мужчиной с растрепанной копной темных волос и густой бородой на лице. От него пахло потом и грязью, но и от меня, вероятно, тоже, так что жаловаться не собиралась. Я бы в любой день предпочла грязь моего вида слишком чистому, слишком совершенному состоянию вампиров.

Мой сопровождающий встал с торжествующим видом, поправляя прядь волос и оставляя меня там в бесплодной борьбе с моими путами.

Мой взгляд переместился на пустое сиденье по другую сторону от меня, и мое сердце подпрыгнуло, когда я сложила два и два. Должно быть, оно предназначалось Келли. Но ее здесь не было. Они не поймали ее, и я впитала эту правду, как жидкое облегчение.

Продолжай бежать, никогда не позволяй им поймать тебя, Келли.

Мой сопровождающий оглядел всех, казалось, пересчитывая нас, и, сухо кивнув, хлопнул дверью позади себя и крикнул: — Все готово для взлета!

Женщина-вампир закрыла дверь, плотно заперев ее большим красным рычагом, затем посмотрела на нас, людей, с нескрываемым ликованием, даже взмахнула рукой тут и там и пощекотала одну женщину под подбородком.

Я резко втянула воздух, когда рев двигателя прокатился по сиденью подо мной, звук становился только громче, когда самолет медленно начал двигаться.

Страх прокатился по мне, когда самолет набрал скорость, мои глаза были прикованы к темному пространству за маленьким иллюминатором, пока мы не понеслись с такой бешеной скоростью, что все, что я могла сделать, это подавить свои крики. Окно позволяло лишь мельком увидеть далекие деревья, когда мы проносились мимо них на большой скорости, но этого было более чем достаточно, чтобы мое сердце пустилось вскачь, а ужас пронзил меня при мысли о том, что должно было произойти.

Мой желудок сжался. Мой пульс участился.

Я взглянула на мужчину рядом со мной, который, казалось, бормотал молитвы себе под нос, в то время как кто-то позади меня начал громко всхлипывать, а другие кричали во всю силу своих легких.

Меня вдавило обратно в мое кресло, когда мы взлетели, и страх охватил меня, когда мы поднимались все выше, бросая вызов законам природы и устремляясь в небо. Мои ногти впились в ладони, а горло сжалось так сильно, что я едва могла вздохнуть.

Ужас от происходящего не шел ни в какое сравнение со страхом оставить Келли и папу далеко-далеко позади. Я не знала, увижу ли я их когда-нибудь снова. И мысль об этом была настолько опустошающей, что казалось, будто она пронзает меня насквозь, обескровливая перед всеми, и каждое проходящее мгновение уводило меня все дальше от них и от всего, что я когда-либо знала.

Когда самолет наконец выровнялся, мужчина-охранник покатил тележку по проходу, вручая каждому из нас по маленькому пластиковому стаканчику, наполненному густой оранжевой жидкостью. Мое горло горело от жажды, но я не решалась пить, вдыхая приторно-сладкий аромат и пытаясь понять, что это такое.

— Пейте! — потребовал охранник, когда у всех в руках оказались стаканчики.

Мужчина рядом со мной дрожащими пальцами поднес стаканчик к губам и проглотил содержимое.

— Лучше мы выпьем это по собственному выбору, а? — прошептал он мне со страшным блеском в глазах.

Я прикусила язык, уставившись на сироп, уверенная, что он прав, хотя каждая частичка меня восставала против идеи просто следовать командам, которые мне давали, полностью лишая меня свободы воли.

— Это действительно выбор? — Пробормотала я, и он потянулся, положив руку мне на плечо.

Несмотря на то, что я не знала этого человека, жест был на удивление обнадеживающим, доброта в его глазах была настоящей.

— Нет, но притворяться помогает. — Он одарил меня подобием улыбки, и я неуверенно ответила ему тем же. — Я Хэнк. — Он тяжело заморгал, когда я отвела от него взгляд и опустила глаза в свой стаканчик.

На секунду я подумала, не ответить ли мне, потому что кодекс, по которому мы все так долго жили, заставлял меня остерегаться проявлять свою привязанность к кому-либо, даже в какой-то малой степени, зная, что они могут скоро уйти. Но никто здесь не знал моего имени, и я не хотела быть просто еще одним номером в массах.

— Монтана, — прошептала я, увидев отражение своих глаз в стекле. Я знала, что это не было выбором, но подчиняться никогда не было в моей натуре, и ледяной протест окаменел в моем сердце, когда я подняла стаканчик, наклоняя его, чтобы вылить все содержимое на пол.

Мою руку схватили в мгновение ока, и я обнаружила, что мой сопровождающий снова смотрит на меня сверху вниз, его жесткая хватка прижала стаканчик к моим губам. — Пей.

Другой рукой он сжал мою челюсть, заставляя мои губы приоткрыться, и я бесполезно сопротивлялась, когда он влил жидкость мне в рот, а затем зажал своей большой ладонью мои губы и нос.

Это было самое сладкое, что я когда-либо пробовала, сахар, без сомнения, скрывал в своих глубинах что-то порочное. Мне пришлось сглотнуть, и почти сразу после этого меня охватило головокружение, а веки словно налились свинцом. Смерть здесь не была целью, иначе я могла бы сто раз найти ее в руках этих монстров гораздо более простыми способами, чем этот.

Вампир отпустил меня, и я прерывисто вздохнула, когда наркотик подействовал на меня. Я обнаружила, что рука Хэнка тянется ко мне, как будто у него было какое-то намерение помочь мне, хотя это было бесполезно.

Он резко повалился на свое сиденье, так как наркотик подействовал и на него, но из последних сил я поймала его пальцы в свои, держась за них так крепко, как только могла, пока мир вокруг нас рушился, цепляясь за другого человека в темноте.

По мере того, как наркотик проникал все глубже и затягивал меня в сон без сновидений, я почувствовала, как плечо Хэнка прижалось к моему, и этот факт принес мне хоть малейшее утешение.

Если меня и ждет ужасная судьба, то, по крайней мере, я не одинока.

M

ой разум нашел тихое место, куда можно было бы отправиться, обособленную, далекую страну, где никто не мог бы меня найти. Внутри у меня была пустота, слезы давно высохли на моих щеках, а боль превратилась в онемение в груди. Но это не имело значения, потому что мой разум рисовал цветы и колибри, водопады и дикую природу, пространства, в которых можно затеряться и держаться подальше от мрачной тени реальности.

Дверь щелкнула, отпираясь, но я не сдвинулась с места, прислонившись к изголовью кровати, лишь наполовину осознавая, что кто-то пришел. Неважно, кто, потому что меня здесь не было. Я была там, в месте, где никто не мог меня найти.

— Ты уже успокоилась? — Ровный тон Эрика отдавался в моих ушах, и тени все глубже погружались в страну моих фантазий, обвиваясь вокруг меня и пытаясь вытащить обратно в реальный мир.

— Я знал, что ты бунтарка, человечишка, но Вульф только что сообщил мне, насколько глубоко укоренилась эта бунтарская жилка. Сестра в бегах… твой отец в «Банке Крови». Какой хаос. — Его вес придавил кровать, и темнота стала глубже, пытаясь овладеть мной, но я не сдавалась.

— Бунтарка? — Эрик взял меня за подбородок, поворачивая мою голову так, что мои глаза встретились с его глазами. — Где ты?

— Потеряна, — выдохнула я, на этот раз его близость не вызвала страха, потому что я была слишком сломлена, чтобы чувствовать его. — Не ищи меня.

— Я не подчиняюсь приказам людей, — прорычал он, убирая руку с моего лица, его глаза клубились, как грозовые тучи. — Кроме того, ты не потерялась. Ты прямо здесь.

Он похлопал меня по голой ноге, и я моргнула, полностью возвращаясь к реальности, и сокрушительное горе, которое пришло вместе с этим, внезапно обрушилось на меня. Я опустила голову, мои волосы наполовину выбились из пучка и свисали свободными прядями вокруг лица.

Даже в Сфере я никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Я застряла в игре, в которую не хотела играть, в то время как на Келли охотились вампиры, а мой отец столкнулся с ужасами, слишком страшными, чтобы о них думать.

— Я не могу им помочь, — выдохнула я. — Я здесь совсем одна. — Высказывание своих опасений этому мудаку заставило меня напрячься, и я тут же пожалела, что не промолчала.

— Здесь есть другие люди, которые составят тебе компанию, — сказал он отрывисто.

— Эти два понятия не взаимозаменяемы. Они мне не нужны. Мне нужна моя семья, — прошипела я, глядя на него снизу вверх, когда гнев плеснул горячей водой в мою грудь.

Эрик сжал губы в разочаровании. — Я не хочу, чтобы твои эмоции повлияли на ритуал.

— К черту твой ритуал. — Я вскочила на ноги, отступая от него, оскалив зубы. — И пошел ты со своими паразитическими братьями и сестрой. — Мое сердце снова стало сильнее, но встреча с ним лицом к лицу грозила разрушить хрупкие стены вокруг него. Мне нужно было выбраться из этой тюрьмы и вернуться туда, где мое место. Я презирала это платье, эту краску на лице. Это была не я, это была коварная ложь, созданная для того, чтобы сбить меня с толку.

— Все это — полный пиздец, — продолжала я. — Вы забираете нас из наших Сфер, наряжаете нас, как хорошеньких марионеток, и ждете, что мы будем танцевать, когда вы дергаете за ниточки. Но я не стану твоей пешкой, чтобы ты использовал меня для своих развлечений и превратил в такое же чудовище, как ты. Я хочу уйти, хочу найти людей, которых люблю, и никогда больше не видеть твоего неестественного лица.

Выражение лица Эрика не изменилось. — Если бы ты только перевела дыхание…

Я схватила лампу с прикроватной тумбочки и швырнула в него с воплем чистейшей ненависти, пронзившей меня. Он с легкостью поймал ее, бросив на пол, и я презирала то, как на него не действовало ничего из того, что я делала. Он был бессердечен, сделан из камня.

— Ты ведешь себя очень по-детски, — заметил он, и мое тело вспыхнуло от этого комментария.

Я стиснула зубы. — Я не собираюсь ни во что играть. Я ничего не буду делать, пока мой отец не будет в безопасности, а твой злобный генерал не прекратит охоту на мою сестру.

Это был единственный рычаг давления, который у меня был, и все зависело от того, насколько сильно я была нужна этому монстру для его планов.

Эрик раздраженно вздохнул. — Это не тебе решать. Ты сделаешь, как я скажу.

— Нет, не сделаю, — прорычала я, и напряжение повисло в воздухе, когда наши взгляды встретились. Страх угрожал заставить меня отступить, но я не могла. Единственное, за что мне оставалось держаться, это за свою стойкость, и я не собиралась позволять этому вампиру украсть ее у меня. Я готова на все ради своей семьи, и если мне придется угрожать этому чудовищу и рисковать своей шеей, чтобы защитить их, то так тому и быть.

Эрик поднялся на ноги, и я в одно мгновение превратилась в карлика из-за его внушительного роста. — Я не могу справиться с этими эмоциями, бунтарка. Не мое дело утешать тебя.

— Нет, но, очевидно, это твое дело — держать меня здесь пленницей и делать со мной все, что тебе заблагорассудится.

— Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не обуздаешь свой тон. Я принц, и ты должна обращаться ко мне с уважением, — прорычал он, и я мельком увидела его клыки, когда он сделал шаг ко мне.

Мое дыхание участилось, пока я стояла на своем. — Уважение? — Я усмехнулась. — Я никогда не буду уважать тебя. Ты мой похититель. Похититель всей моей расы. Я знаю, что в тебе не бьется сердце, я знаю, что внутри ты пуст и ни о чем не заботишься, так что я не настолько глупа, чтобы взывать к твоим лучшим качествам, потому что у тебя их нет. Но ты сам сказал, что хочешь, чтобы я сыграла роль бунтарки в твоем маленьком ритуале, поэтому я говорю тебе, что сделаю все, о чем ты попросишь, при условии, что ты примешь мои требования. Защити мою семью, и я заплачу любую цену.

Его челюсть дрогнула, взгляд стал острым и непреклонным, когда он уставился на меня, как будто не мог поверить в то, что услышал. Его губы скривились, и зловещее выражение запечатлелось на его чертах, заставляя мои нервы дрогнуть.

— Я никогда не приму от тебя приказов, — прошипел он. — Ты забываешь, с кем говоришь и на что я способен.

— Я знаю, что ты можешь убить меня, — сказала я, и у меня перехватило горло. — Но я бы умерла за них тысячу раз.

Уголок его рта дернулся, и он подошел еще ближе, сокращая расстояние между нами одним движением. Я была вынуждена поднять на него глаза, когда рычание вырвалось из его груди, и обещание смерти повисло в воздухе. Блеск в его глазах был полон бесчисленных грехов, невыразимых поступков, которые он совершил, крови, которая омывала его кожу в течение его непостижимой жизни. И, возможно, я просто собиралась стать еще одним пятном на его душе, еще одной смертью, которая пополнит его коллекцию.

— Убить тебя? — переспросил он с невеселой усмешкой. — Я могу пытать тебя так, как твой маленький человеческий разум даже не в состоянии представить. Я переродился в муках, и я стал мучителем. Умереть легко, маленький человечек, но сможешь ли ты пережить агонию, которая выворачивает тебя наизнанку? Сможешь ли ты пережить кошмар, который вплетается в твои кости и ломает их одну за другой?

— Это та цена, которую ты хочешь, чтобы я заплатила? — Спросила я с дрожью в голосе, хотя в глубине души знала, что готова на все ради своей семьи. — Потому что ответ «да».

Его брови приподнялись достаточно, чтобы я поняла, что застала его врасплох, и он оскалился, прежде чем повернуться ко мне спиной. — Ты невозможна.

Он вышел за дверь, хлопнув ею за собой с такой силой, что вся комната задрожала, так же, как и мое сердце.

Я наклонилась вперед, тяжело выдохнув, когда тяжесть его темного присутствия покинула воздух. Минуты шли, и я не могла не беспокоиться о том, куда он ушел, какие у него теперь планы относительно меня. Я не понимала, как мне удавалось так долго избегать наказания, и у меня было предчувствие, что его возвращение не будет приятным.

Я вздрогнула, перебралась на кровать и подтянула ноги к груди, а затем положила подбородок на колени.

Причиняй мне боль, сколько хочешь, вампир, я не буду подчиняться твоим приказам, пока ты не подчинишься моим.

За дверью послышались голоса, заставившие меня навострить уши и напрячься в ожидании того, что должно было произойти.

— Просто поговори с ней, — сказал Эрик. — Ради всего святого, Кларисса, я не знаю, что еще можно сделать. Она создаст проблемы, если продолжит ритуал в том же духе.

— Иногда ты такой дурак, — ответила Кларисса, и мое сердце заколотилось сильнее при мысли о том, что она войдет и попытается меня подбодрить. Это, черт возьми, не сработает.

— Что ты хочешь этим сказать? — Эрик зарычал.

— Ей нужна поддержка в этот переходный период, Эрик. Тебе нужно научиться заботиться о ней, если ты хочешь, чтобы у тебя был хоть какой-то шанс, что она выберет тебя на балу.

Я содрогнулась: мысль о том, чтобы выбрать Эрика и позволить ему превратить меня в монстра, была слишком ужасающей, чтобы о ней думать. Но что, если это был единственный способ, которым они согласились бы защитить мою семью? Выберу ли я тогда такую судьбу?

Эрик разочарованно зарычал. — Я ее не понимаю, как я должен помочь?

— Это действительно так тяжело? — Отрезала Кларисса. — Ее семья в беде. Тебе было бы не все равно, если бы это была твоя семья, не так ли?

Неужели она действительно думала, что он способен на такое? Их вид связывал узы, подобные нашим? Вампиров, казалось, всегда интересовали только кровь и жадность.

Эрик не ответил, и я подняла голову, когда дверь распахнулась, и увидела Клариссу, входящую в комнату с грустным выражением на ее прекрасном лице.

— Привет, Монтана, — тихо сказала она. — Тебя ведь так зовут, верно?

Я кивнула, заметив Эрика, вышагивающего по коридору, как дикое животное. Кларисса закрыла дверь, и я окинула взглядом ее ярко-голубое платье с серебряными кружевами, украшающими корсет.

Она действительно была потрясающей, ее кожа сияла, словно покрытая утренней росой, а глаза были похожи на капли океана.

— Я слышала, ты немного расстроена из-за генерала Вульфа, — сказала она, нахмурившись.

При упоминании его имени лезвие вонзилось мне в живот. — Я расстроена тем, что он сделал.

— Мне никогда не нравился этот человек, — заметила Кларисса, заставив меня сузить глаза, пытаясь разглядеть ложь в ее словах.

Она криво улыбнулась мне, присаживаясь на край моей кровати и разглаживая складку на одеяле. Ее аура была противоположна ауре Эрика — сладкая, успокаивающая, заставляющая мое сердце биться медленнее в груди. Она казалась почти… человеком. Во всяком случае, в ее манерах. Не в ее неземной внешности.

— Да…ну, может быть, Эрик сможет помочь твоей семье. Я уверена, что он поможет, если ты его вежливо попросишь. — Ее лазурные глаза загорелись, наполнив меня надеждой. Было так странно получать это чувство от вампира, и я старалась не поддаваться чувству в груди, которое побуждало меня доверять ей.

— Я уже спрашивала его, — сказала я с горечью. — Совершенно ясно, что он не собирается мне помогать. Да и зачем ему это? Он кровососущий паразит.

Брови Клариссы приподнялись, и я немного отодвинулась от нее, понимая, что только что обмазала ее дегтем той же кисточкой.

Ее лицо дрогнуло, и она издала музыкальный смех, который был самим светом, его сияние коснулось моей кожи и попросило меня принять его. Было невозможно удержаться от того эмоционального свечения, которое она излучала, как будто одна ее улыбка была способна изменить саму атмосферу.

Она прикрыла рот рукой, наклоняясь ближе, и на этот раз я не смогла найти в себе сил отодвинуться, когда она заговорщически прошептала: — А еще он упрямый осел с комплексом скуки, который он даже не пытается преодолеть. Он ведет себя так, словно ничто в этом мире его даже отдаленно не интересует, но я верю, что ты представляешь для него интерес, Монтана.

— Я тебя слышу, — отрезал Эрик из-за двери, и я подавила ухмылку, в то время как Кларисса позволила своей улыбке вырваться наружу.

Моя улыбка угасла, так и не успев толком укорениться, а настроение снова погрузилось в мрачное облако, которое нависло надо мной, когда я узнала о судьбе своей семьи.

— Мне нужно, чтобы с ними все было в порядке, — умоляла я Клариссу, видя в ней силу. Эрик был не единственным членом королевской семьи в этом замке: его сестра была способна защитить их так же, как и он. — Пожалуйста. Нет ничего, чего бы я не сделала, чтобы обеспечить им безопасность.

Кларисса протянула руку, взяв меня за руку, и мое сердце нервно затрепетало от ее ледяного прикосновения, ее пальцы сжали мои, когда она посмотрела на меня с наигранным сочувствием. Потому что, конечно же, это не могло быть правдой.

— Эрик сделает так, как ты просишь, — сказала она, уклоняясь от вопроса, который, как она знала, я задавала ей, а не ему. — Он выбрал тебя, и это значит, что он должен заботиться о тебе.

Я тяжело вздохнула, отвергая эти слова. — Это последнее, что он намерен сделать.

— Просто попроси его помягче, — настаивала она. — Вот увидишь. Но как только он даст тебе слово, тебе придется приложить к нему усилие. Делай, как он просит. Не кусайся в ответ. Во всяком случае, не слишком сильно. — Она слегка подмигнула мне, отпуская мою руку и отстраняясь, забирая то свое тепло, которое почти заставило меня ослабить бдительность.

— Если я сделаю все, что он скажет, он позволит мне вернуться к ним? — выпалила я, прежде чем она успела оставить меня здесь. — Если он защитит их, найдет способ свести их вместе в безопасном месте. Можно мне присоединиться к ним?

Легкий вздох слетел с ее губ, брови сошлись, как будто что-то причинило ей боль. — Это невозможно, Монтана. Ты не можешь уехать. Тебя приняли в нашу семью, и ты будешь важной персоной здесь, как только выберешь мужа. Поэтому я призываю тебя извлечь из этого максимум пользы.

Я кивнула, мое сердце разлетелось на несколько зазубренных осколков, которые разорвали меня в клочья. Стены казались слишком тесными, и любая моя последняя глупая надежда когда-нибудь освободиться из этого места погасла, как пламя свечи. Я не позволяла своим мыслям погрузиться в ужас перерождения, но будь я проклята, если позволю такой судьбе постигнуть меня, если я смогу с этим что-то сделать. А пока все, что я могла, это попытаться заставить моего психованного похитителя освободить папу и защитить Келли от гнева генерала Вульфа. С остальным я разберусь позже.

— Хорошо, — выдохнула я, мой голос был тверд, когда я приняла решение. Для них.

Кларисса грустно улыбнулась мне, прежде чем направиться к двери. — Скоро увидимся, Монтана.

Она вышла, оставив меня с чувством, что мир только что снова был вырван у меня из-под ног. Эрик вернулся, прислонившись спиной к двери, его челюсть пульсировала, когда он рассматривал меня.

Тишина воздвигла стену между нами. Это была битва воли, чтобы увидеть, кто сломается первым, поэтому я стиснула зубы и последовала совету Клариссы.

— Теперь я успокоилась, — сказала я, заставляя свой тон оставаться ровным и стараясь не придавать своему голосу слишком много сарказма. — Полагаю, я больше не слишком эмоциональна для вас, принц Эрик.

— Какое облегчение, — пробормотал он. — Итак, ты собираешься спросить меня, или мы будем продолжать притворяться, что я не слышал всего этого разговора?

Когти впились мне в живот, и я прикусила внутреннюю сторону щек, изо всех сил стараясь не наброситься на него. Собрав все свое самообладание, я проглотила свою гордость и спросила: — Можете ли вы помочь моей семье, ваше королевское высочество? — Последние слова были произнесены с легким презрением, но это было определенное улучшение по сравнению с моим обычным тоном.

Его рот растянулся в насмешливой усмешке. — Так-то лучше.

Я вздрогнула, закрыв глаза, чувствуя себя собакой, которую только что приласкал хозяин. — Так и? — Настаивала я сквозь зубы.

— Ну, это зависит от обстоятельств, бунтарка. — Он плюхнулся в бархатное кресло, закинув руки на спинку, как высокомерный мудак.

— От каких? — Я настаивала, зная, что мне не понравятся следующие слова, которые сорвутся с его губ.

— От того, насколько хорошо ты будешь себя вести. Видишь ли, у меня есть для тебя небольшая работенка. И если ты выполнишь ее без жалоб, я, возможно, подумаю о том, чтобы помочь твоей семье.

— Мне нужно больше, чем «возможно», — настаивала я, хотя и не резко.

Тихий голосок в глубине моей головы напомнил мне, насколько безумно вести переговоры с вампиром, но в последнее время произошло слишком много безумных вещей, чтобы меня это волновало.

— Прекрасно. — Эрик запустил руку в свои волосы цвета черного дерева, нарушая их обычную идеальную укладку. — Я даю тебе слово, что, если ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, я освобожу твоего отца из «Банка Крови».

Внутри у меня все сжалось, пульс участился до бешеного, полного надежды ритма. Он действительно сделает это? Слово вампира было для меня грязью, хотя у меня не было особого выбора, кроме как доверять ему. Либо он выполнит свое обещание, либо нет, и если он дал мне его, то был шанс, что он действительно выполнит его. Так что я решила, что это лучше, чем ничего.

— А как же моя сестра? — Спросила я.

Он пожал плечами. — Когда ее поймают, я позабочусь о том, чтобы она тоже не попала в «Банк Крови».

— Или не пострадала, — прорычала я. — Или вообще не была наказана.

Уголок его рта дернулся. — Согласен.

— И это все? Вот так просто?

— Вот так просто, — сказал он, и злобный блеск в его глазах сказал мне, что все далеко не так просто.

Я вздернула подбородок, мой выбор укрепился, потому что на самом деле выбора вообще не было. — Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Лицо Эрика расплылось в злодейской ухмылке, от которой по моим венам пробежал холодок. — Ты выберешь Фабиана на церемонии выбора. Но перед этим ты заставишь его хотеть тебя так сильно, что он будет умолять тебя выбрать его.

Я нахмурилась, когда до меня дошли эти слова. Сначала меня пронзило облегчение от осознания того, что это бессердечное животное на самом деле совсем не хотело меня. Но затем реальность того, о чем он просил, снизошла на меня. Фабиан казался не более привлекательным вариантом, чем Эрик, и, честно говоря, он пугал меня не меньше.

— Почему вы вообще даете нам выбор? — Спросила я, не соглашаясь с его словами. — Почему бы просто не забыть о ритуале и не переродить, того, кого хотите сами? С каких это пор у людей есть выбор в чем-либо?

Эрик пожал одним плечом. — Просто так устроены вещи.

— Что это значит? — спросила я.

— Срок моего предложения подходит к концу, бунтарка.

У меня на языке вертелась вереница ругательств, но я сдержалась, когда Эрик бросил на меня твердый взгляд, который говорил, что он действительно собирается отменить свое предложение.

Если отбросить в сторону дурацкую церемонию выбора, я даже отдаленно не была взволнована попытками заинтересовать Фабиана. Настоящая проблема заключалась в том, что я едва ли флиртовала с парнем за всю свою жизнь. С самого раннего возраста я знала, что никогда не захочу рожать детей, и мысль о том, чтобы влюбиться в кого-то, кого в кратчайшие сроки могут утащить в «Банк Крови», никогда не входила в мой список дел. Келли нашла свои собственные способы уберечь свое сердце от заботы о ком-то, но я решила никогда даже не давать себе шанса. Так как же, черт возьми, я собиралась это провернуть?

Ты должна. Это поможет спасти папу и Келли.

Я медленно вздохнула, затем кивнула. — Хорошо, но…

— Но? — Он приподнял одну бровь, и я возненавидела то, насколько уязвимой я собиралась стать с ним. Я подумывала не говорить ему правды и просто действовать наобум, но если я облажаюсь, то испорчу все шансы на то, что он защитит мою семью.

— Я не совсем уверена, как сделать то, о чем ты просишь, — сказала я прямо. Да, прямо к делу о том, что я не умею флиртовать.

Он весело ухмыльнулся. — Мне нравится, когда ты такая откровенная, бунтарка. Это довольно забавно. Ты хочешь сказать, что не знаешь, как соблазнить мужчину?

Мои щеки раскраснелись, несмотря на всю нелепость того, что я смущаюсь перед чертовым кровососом.

Я перебрала в голове правильный ответ, пытаясь вернуть часть своей гордости. — Ну, как ни странно, я не тратила время в Сфере на флирт. У меня были дела поважнее. — Например, выжить.

Эрик потер подбородок, его пальцы едва скрывали очередную ухмылку, и мне захотелось ударить его по ухмыляющемуся лицу, но, вероятно, за это я получила бы нечто большее, чем синяк на руке.

— Завтра ты проведешь со мной весь день, так что я обязательно дам тебе несколько советов. — Он встал, бросив на меня горячий взгляд, который был скорее унизительным, чем кокетливым.

— О, как я благодарна, ваше величество, — пробормотала я, ничуть не имея этого ввиду.

— Я совершенно уверен, что это доставит мне огромное удовольствие. — Его мальчишеская улыбка стала шире, и впервые с тех пор, как я встретила его, в его глазах вспыхнул огонек, как будто в пепельных впадинах его глаз все еще оставалось несколько тлеющих угольков. Больше всего меня поразило то, что это была настоящая улыбка, не похожая на пустые ухмылки, которые он бросает людям, или на ухмылки, вызывающие раздражение. И в этом была сила: то, как пылали его глаза, говорило о том, что он способен чувствовать больше, чем я когда-либо представляла себе, что может чувствовать вампир.

Когда он направился к двери, я смирилась с тем, что ночью мне не удастся выспаться, а на горизонте маячил адский день в компании Эрика. Не так уж и много ожиданий, но теперь у меня появилась надежда спасти свою семью, пустота в моей груди снова обрела плоть, и мир стал не таким мрачным, каким казался раньше.

Боже, я ненавидела его. Ненависть корчилась во мне, как живое существо. Я всегда презирала вампиров, но это было уже что-то личное.

Раздался стук в дверь, заставивший мое сердце подпрыгнуть от той свирепости, с которой эта личность действовала.

Обещания, которые он мне дал, нахлынули на меня, и я выругалась, вспомнив свою часть сделки. Делать то, что сказал Эрик. И если он собирался помочь моей семье, я должна была сдержать свое слово.

Я сорвала с себя ночную рубашку, как будто под ней скрывался демон, затем схватила платье и накинула его на себя. Моя голова застряла, и я поняла, что на шее есть пуговицы, мешающие мне его надеть. Я замахала руками, отчаянно пытаясь расстегнуть их и пролезть через дыру для головы до того, как сюда ворвется этот засранец принц.

— Чертова сучка на пуговицах, — простонала я, пытаясь пошевелить рукой, чтобы расстегнуть их.

Хриплый смех Эрика зазвучал в моих ушах, и жар прилил к моим щекам от его насмешки, я была уверена, что он только что вошел в комнату.

— Мне нужна минутка, — пробормотала я, сдаваясь и стоя с наполовину надетой штуковиной, зная, что выгляжу полной идиоткой.

Сильные руки схватили меня, и через мгновение пуговицы расстегнулись, и платье опустилось до пят. Мои глаза оказались на уровне со сверкающей брошью, удерживающей плащ на шее Эрика. Он оттолкнул меня на шаг назад с достаточной грубостью, чтобы чуть не сбить с ног, и я схватила его за руку, чтобы удержаться на ногах.

Его взгляд переместился туда, где я прикасалась к нему, и я отдернула руку, как будто только что сунула ее в бочку, полную огня.

— Ты такая хрупкая, — прокомментировал он, и в его серых глазах блеснуло веселье. Он был одет в свой темно-синий костюм с золотым гербом, вышитым на нагрудном кармане, красивым деревом, заключенным в круг символов, которые я не понимала, одежда идеально сидела на его мускулистом теле. — Я применяю к тебе как можно меньше силы, но один небольшой толчок, — и ты падаешь навстречу своей гибели. Напомни мне быть более осторожным с тобой возле окон, бунтарка. В противном случае, я думаю, что могу отправить тебя в полет через одно из них, и тогда, где я найду себе нового питомца, такого же злющего, как ты?

— Как насчет того, чтобы попробовать вообще не прикасаться ко мне? — Ледяным тоном предложила я.

— Тогда кто спасет тебя от застревания в вещах? — он усмехнулся. — Кстати, эта записка действительно стоила моего времени. Я не забуду в будущем приказывать тебе делать что-то под давлением. Это довольно забавно.

— Что ж, пока мое унижение делает тебя счастливым, на что я могу жаловаться? — Горько сказала я.

— Помнишь, что я сказал о твоем тоне? — Он резко развернул меня, застегивая пуговицы у меня на шее, его прохладные пальцы коснулись моей кожи. Дрожь охватила мой позвоночник, и я изо всех сил старалась не дернуться, когда от его прикосновения, казалось, заискрилось электричество.

— Что-то насчет уважения? — Выпалила я. Которого я к тебе не испытываю.

— О, хорошо, оно слушает.

Я прикусила язык, сдерживая поток оскорбительных выражений, когда он снова развернул меня лицом к себе.

Его взгляд метнулся к моим растрепанным ото сна волосам, и он перевел взгляд на расческу, как будто действительно рассматривал возможность сделать это для меня.

— Я справлюсь, — быстро сказала я на случай, если он развил эту мысль и вырвет половину моих волос со своей неестественной силой.

Подойдя к туалетному столику, я взяла ее и начала расчесывать спутанную гриву. Мои волнистые черные волосы свободно рассыпались по спине, на этот раз ведя себя прилично, вместо того чтобы торчать во все стороны. Возможно, это было как-то связано с приличным средством для мытья волос, которое мне дали, и щеткой, у которой не отсутствовала половина зубьев. Но неважно.

Эрик был так молчалив, пока я протирала глаза, прогоняя сон, и пощипывала себя за щеки, что я почти забыла о его присутствии. Помимо того факта, что его аура звенела у меня в ушах, как колокол, а затылок покалывало от ощущения злобного хищника за спиной.

Мои глаза встретились с его взглядом в зеркале, когда я обнаружила, что он наблюдает за мной, и у меня пересохло во рту от свирепости его взгляда, хотя выражение его лица оставалось бесстрастным, его обычное скучающее выражение было тщательно натянуто на его лицо. Но в тот момент это действительно казалось фасадом: его глаза выдавали что-то более глубокое, темноту настолько мощную, что она пронзала меня до глубины души.

— Так достаточно хорошо для вас, ваше высочество? — Сладко спросила я. Вам лучше выполнить свою часть сделки, ваша королевская задница.

— Сносно, — пробормотал он, отводя взгляд, его глаза остекленели и снова утратили все эмоции. — Тогда пошли, давай не будем стоять здесь, пока не превратимся в пыль.

— Нет, мы бы этого не хотели, не так ли? — Сказала я с натянутой улыбкой, которая нисколько его не обманула.

Надев изящные туфельки, которые были на мне прошлой ночью, я взглянула на себя в зеркало, поразившись странному зрелищу: в своем изысканном платье я выглядела почти так же хорошо, как вампир. Хотя были явные признаки моей человечности. Естественный румянец на моих щеках, простые несовершенства, которые отличали меня от них, не говоря уже об их красоте, почти заставлявшую воздух петь.

Эрик предложил мне руку, и я взяла ее, как послушный маленький человечек, его пальцы крепко сжались вокруг моего запястья, резко напоминая мне, что я все еще его пленница. Не то чтобы я когда-нибудь могла забыть об этом.

Мы вышли в коридор, и он повел меня вниз по лестнице по мраморному коридору, по полу которого текли золотые реки. Мы вошли в просторный вестибюль с каменными колоннами, пересекающими светлый пол, и холодный утренний воздух ворвался в него из открытых окон.

Два охранника стояли на страже по обе стороны сводчатого дверного проема, они отдали честь Эрику, прежде чем широко распахнуть перед нами двери, и мы вышли на дневной свет. Пасмурный день, но я предположила, что Эрик не вышел бы из своей парадной двери под полуденное солнце. Не то чтобы это было обычным явлением. Даже в летние месяцы я редко видела яркое солнце. Я задавалась вопросом, правдивы ли слухи о том, что солнце может убивать вампиров, и решила, что сейчас самое подходящее время высказать свои мысли, пока мы проходили через павильон и спускались по каменным ступеням к красивому лесу.

— Чем ты занимаешься летом, Эрик? Живешь в закрытом помещении? — Я позволила себе немного насмешки в своем голосе.

Я повиновалась, но не преклонялась. Кроме того, мне нужно было выяснить, насколько он силен, потому что солнечный день мог стать для меня идеальным шансом совершить побег. Прошлой ночью мой разум разрабатывал план, и я решила, что если с Келли и папой все сложится удачно, если Эрик освободит их, а я еще какое-то время буду играть в его игру, то смогу дождаться своего шанса сбежать до того, как кто-нибудь из них попытается превратить меня в монстра. В этом плане было много дыр, но я бы с этим справилась, потому что альтернатива остаться здесь и стать вампиром была невыносима.

— Я запираюсь в гробу и смотрю телевизор на своем планшете.

Я подняла на него глаза, пытаясь разглядеть выражение его лица. Последнее слово я не поняла, но догадаться смогла. Я знала, что такое телевидение, благодаря рассказам отца, и не хотела, чтобы Эрик понял, насколько я несведуща о старом мире.

— Ты шутишь, не так ли? — Я догадалась.

— Да, молодец, бунтарка. Посмотри, как ты улавливаешь юмор, — сказал он, взъерошив мне волосы, и я нахмурилась.

Мы продолжали идти в тишине, направляясь к каменной дорожке, вьющейся по траве.

— Так, а что тогда? — Я настаивала, желая получить ответ. Был ли он так же уязвим к солнцу, как и остальные вампиры?

— Солнце нас не убивает, если ты на это надеялась. Но оно делает нас слабыми. Но у нас есть способ сдерживать солнечный свет в этой части страны.

— Что ты имеешь в виду? — Спросила я, удивленная его откровенностью и надеясь, что он сможет просветить меня дальше.

Эрик медленно провел языком по зубам, казалось, пребывая в замешательстве. — Это трудно объяснить тому, кто понятия не имеет об истинных силах в мире.

Я сузила глаза, во мне вспыхнуло любопытство. — А ты можешь попробовать?

Он вздохнул, тяжело нахмурив брови. — Вампиры — не единственные могущественные существа на земле. Есть и другие. Или были. Теперь осталась только одна, и она помогает нам избегать солнца.

Он говорил загадками, но во мне рос страх от осознания того, что существуют и другие существа, подобные вампирам. — Я не уверена, что понимаю.

Эрик остановил меня, когда мы вышли на гладкую каменную дорожку, уходящую в лес, и я огляделась, гадая, чего мы ждем.

— Тебе и не нужно понимать. Потому что это, бунтарка, последнее, что я собираюсь сказать по этому поводу. Сегодняшний день посвящен подготовке тебя ко встрече с Фабианом, а не обсуждению вещей, которые тебя не касаются.

У меня внутри все сжалось, когда реальность обрушилась на меня, и я сердито посмотрела на него, сохраняя молчание, пока мы продолжали стоять на краю дороги.

Шум заполнил мои уши, — настойчивое цоканье, которое я не могла определить. Когда источник звука определился, все мысли покинули меня, а сердце подпрыгнуло в груди. Появились два белых жеребца, тащившие за собой красивую черную карету, словно из сказки. Я иногда видела этих животных: вампиры использовали их для передачи сообщений друг другу в Сфере, но эти лошади были великолепны. Они были снаряжены в золотые уздечки с поблескивающими красными драгоценными камнями по краям удил, и это были огромные, красивые животные, которые, казалось, были способны раздавить черепа своими копытами.

Несмотря на это, мне хотелось подойти поближе, и почувствовать под пальцами мягкость их шерсти.

Мое сердце забилось взволнованно. Не знаю почему, но мысль о поездке в этом экипаже казалась отчасти… приятной. Я не осознавала, что на моем лице появилась улыбка, пока Эрик не заметил ее, приподняв бровь, и я разгладила ее, глядя на вампира-мужчину в дорогом пальто и шляпе, который сидел на скамейке в передней части экипажа.

— Доброе утро, принц Эрик, — поздоровался он, останавливая экипаж перед нами. Он взглянул на меня, затем приподнял шляпу в знак приветствия, и я чуть было не оглянулась, чтобы посмотреть, не адресовал ли он этот жест кому-то другому. Вероятно, это было одно из самых уважительных приветствий, которые я когда-либо получала от вампира, и это было чертовски странно.

Мужчина спрыгнул со своего сиденья, открыл дверцу экипажа и низко поклонился, ожидая, пока мы войдем. Эрик отпустил мою руку, и я воспользовалась возможностью подойти к ближайшей лошади, у меня так и чесались пальцы погладить одну из них.

Когда я приблизилась к ближайшему животному, лошадь тихо фыркнула, и я нервно улыбнулась.

Протянув ладонь, я тихо заговорила с ослепительным созданием. — Привет, как тебя зовут?

Лошадь ткнулась носом в мою ладонь, и это было самое мягкое, что я когда-либо чувствовала. Мой рот приоткрылся, когда я скользнула рукой вверх между ее глаз, нежно потирая там бархатистый клочок шерсти.

— Это Тор, а другой — Локи, — сказал мне вампир-водитель экипажа с дружелюбной улыбкой. — Локи — смутьян, как и бог, в честь которого его назвали.

Локи развернулся, отбивая мою руку от носа Тора и приманивая ее к себе, заставляя смех вырваться из моего горла.

Я взглянула на Эрика, удивленная, что он не подошел для того, чтобы лишить меня момента счастья, и обнаружила, что он наблюдает за мной с заинтригованным видом. Выражение его лица быстро сменилось безразличием, когда он перевел взгляд на деревья.

— У нас нет целого дня, — отрезал он.

— А я думала, что он как раз у нас есть? — Я пошутила, но Эрик решительно шагнул вперед, и я неохотно отошла от лошадей.

Мистер Скука явно не собирался и дальше потакать моей трате времени, поэтому я вернулась к нему, прежде чем он успел оттащить меня от животных.

Схватив меня за руку, он потащил к открытой дверце экипажа и жестом показал, чтобы я шла первой. Я удивленно оглянулась через плечо, когда он подтолкнул мою ладонь, помогая мне забраться внутрь, вместо того чтобы швырнуть меня туда, как мешок с дерьмом. Это было так, как будто у бессердечного принца действительно были манеры, и манеры, которые он применял к человеку, не меньше.

Я искала подвох в его глазах, ожидая, что он в любой момент сменит тактику, но он просто ждал, пока я залезу внутрь. Я так и сделала, моя рука высвободилась из его холодной хватки, и она оставила на моих пальцах отпечаток, который казался ужасающе постоянным.

Внутри было роскошное помещение с черными кожаными сиденьями и сияющим фонарем, висевшим на одной стене. Окна по обе стороны открывали нам вид за его пределы, и я устроилась рядом с одним из них, глядя на деревья, мое сердце бешено заколотилось, когда я поняла, что мы вот-вот увидим больше пейзажа. Я так долго провела в стране грез, вызывая в воображении образы внешнего мира, никогда не подозревая, насколько близки мои фантазии к реальности. И после многих лет бесконечных мечтаний я наконец-то увижу места, которые существовали далеко за пределами моей Сферы, поэтому, несмотря на нависшие надо мной ужасные обстоятельства, я просто не могла не желать, чтобы карета тронулась с места и показала мне, что я упускала все это время.

Эрик опустился на сиденье рядом со мной, его нога сильно прижалась к моей, немедленно поглощая пространство в карете. У меня пересохло во рту от его близости, и я не знала, было ли это от страха или нет, но предвкушение того, куда мы направляемся, вскоре затмило эти эмоции.

— Куда мы едем? — Спросила я, глядя на него немигающими глазами. Покажи мне больше, покажи мне все.

Уголок его рта на мгновение приподнялся, затем снова выровнялся.

— В город, — пробормотал он и отвернулся.

Очевидно, это была самая большая информация, которую я собиралась получить, но и ее было достаточно, чтобы мой пульс учащенно забился.

Карета тронулась с места, и я с восхищением смотрела на мир, разворачивающийся за окном, на лес, расстилающийся перед нами в чарующий пейзаж. Листья слетали с ветвей, кружась на ветру и рассыпаясь по земле. Золото, жженая умбра, огненно-оранжевый и лимонно-желтый цвета. Больше цветов, чем я когда-либо видела сразу, застряв в монотонном мраке Сферы. Даже несколько деревьев, казалось, поникли, как будто их дух был сломлен, но они никогда не демонстрировали столько красок, как сейчас.

Некоторое время мы ехали по извилистой тропинке, затем проехали крошечный мост, под которым протекала сверкающая река. По ее поверхности плавали большие птицы, неторопливо направляясь вниз по течению, у многих из них были ярко-зеленые головы. Вокруг них на поверхности крутились листья в форме звезд, вращаясь под силой течения. На это было так умиротворяюще смотреть, и я обрадовалась, когда тропинка повернула, и мы двинулись вдоль реки, чтобы я могла продолжать лицезреть, любуясь ее видом.

— Кто это? Мангус? Нет, мангуси, это множественное число, верно? — Спросила я, не сводя с них глаз.

— О чем ты там болтаешь? — Эрик спросил без всякого интереса.

— Птицы на воде, — сказала я, указывая на них и оглядываясь на него.

Он в замешательстве посмотрел на меня, затем на птиц, плывущих по течению, прежде чем жестокий восторг промелькнул на его лице. — Я полагаю, что название, которое ты имеешь ввиду, — гуси, бунтарка.

— Я была близка, — сказала я, пытаясь удержать осколки своего достоинства, которые он намеревался вырвать.

Его удовлетворение только росло, как всегда, принижая меня. — Ни в малейшей степени. Это утки. Если быть точнее, кряквы.

— Что ж, извините меня за то, что я не специалист в оркилоголии, ваше высочество, — сказала я с фальшивой теплотой.

— Орнитологии, — поправил он, его ухмылка только усилилась, и раздражение промелькнуло во мне. — Скажи мне, Бунтарка, какими были твои увлечения в твоей Сфере? Они явно не включали изучение мира природы. На что ты тратила все свое время? Собирала палки в грязи?

— Как ты смеешь, — прорычала я, намеренно занеся кулак.

Мне очень хотелось ударить его, стереть эту высокомерную ухмылку с его слишком совершенного лица, но он протянул руку и поймал мое запястье, опустив голову так, что его лицо оказалось совсем близко к моему.

— Теперь осторожнее, маленький человечек. Ты обещала вести себя прилично, — предупредил он, его дыхание само по себе было греховным: мята с примесью мышьяка.

— Ты провоцируешь меня, чего ты ожидал? — Я зашипела, и он придвинул свое лицо еще ближе, его губы оказались в дюйме от моих. Я представила себе, что поцелуй этого язычника сам по себе был бы знаком смерти, потому что, без сомнения, за этим быстро последовал бы глубокий и кровавый укус.

— Я принц и, как таковой, могу поступать так, как мне заблагорассудится. Однако ты — вздорный маленький человечишка с неблагодарным сердцем. Тебя приютили и накормили, не так ли? Ты бы предпочла, чтобы мы оставили тебя на милость голодающих бродяг моего вида? Ограды защищали тебя от гораздо худшей участи, чем та, которую ты предположительно пережила под нашей опекой. Тебе не мешало бы помнить об этом.

— Я бы предпочла встретиться лицом к лицу с пятьюдесятью падальщиками, чем вечно сидеть в клетке, — прошептала я.

— Что ж, продолжай в том же духе, и я с удовольствием устрою спектакль, — сказал он, отодвигаясь от меня и поворачиваясь, чтобы посмотреть в противоположное окно.

Я уставилась на него, скрипя зубами, прежде чем, наконец, снова посмотреть на открывающийся вид, не позволяя ему испортить его. Деревья поредели, и мы внезапно оказались на аккуратной травяной полосе, которая вела прямо к огромной белой стене впереди. За ней возвышались грозные небоскребы, в которых отражались темные облака, и казалось, что в них заключено все небо, приковывая к себе все мое внимание.

Карета замедлила ход, когда мы подъехали к железным воротам в стене, и двое стражников поспешили вперед с блестящими мечами на поясе. Они проверили экипаж, прежде чем заглянуть внутрь, но Эрик не обратил на них никакого внимания, его взгляд был прикован к странному устройству в его руке. Оно было похоже на миниатюрный телевизор, и я подумала, не то ли это устройство, которое папа называл телефоном.

Потеряв интерес к его маленькой штуковине с картинками, я вернула взгляд к виду, когда охранники открыли ворота и мы проехали через них. Мы выехали на улицу, которая была такой широкой, что на ней могли разместиться пять экипажей бок о бок. По дороге проехало несколько сверкающих черных машин, а несколько вампиров в зеленых плащах сидели верхом на лошадях и скакали рысью по дорожке, предназначенной, похоже, специально для этих животных. Карета остановилась, и я прижалась щекой к окну, пытаясь разглядеть верхние этажи зданий, чувствуя себя ребенком, окунувшимся в новый мир чудес. Это был волнующий, пугающий и, возможно, один из самых захватывающих моментов за всю мою жизнь, и я просто всем сердцем желала, чтобы Келли и папа тоже были здесь и стали свидетелями этого.

Мне нужно было увидеть больше. Узнать больше. У меня никогда раньше не было таких желаний. Папины истории всегда были занимательными, но они полагались на наше воображение, и теперь границы его были предельно ясны. Это было по-настоящему. Я могла бы протянуть руку и прикоснуться к этому, почувствовать это, испытать это.

Я уже наполовину поднялась со своего места, когда мы свернули за угол на более узкую дорогу, проезжая мимо внушительных черных многоэтажек, отмеченных королевским красно-бело-синим флагом. Вампиры непринужденно бродили по улицам, выглядя на удивление нормальными среди странного окружения. Я заметила парочки, держащиеся за руки, женщину, любующуюся сверкающей водной гладью, мужчину, читающего книгу на скамейке. Мне следовало бы разозлиться на все это, но это было все равно что наблюдать за животными в их естественной среде обитания. Странно увлекательно.

— Он такой… большой, — пробормотала я себе под нос, и Эрик схватил меня за платье, резко дернув, чтобы моя задница снова ударилась о сиденье.

— Он называется Нью-Йорк, — подсказал Эрик, и я тихим голосом повторила сорвавшиеся с его губ слова. — И, если ты встанешь в движущемся экипаже, ты, вероятно, ударишься головой, когда лошади наберут скорость. Я подозреваю, что это может быть достаточно травмирующее, чтобы убить тебя.

— Я не такая хрупкая, — пробормотала я, но больше не вставала.

— Я не согласен. — Он бросил на меня слегка озадаченный взгляд, прежде чем продолжить смотреть на свой телефон.

— Как это работает? — Спросила я, разглядывая странный предмет.

Эрик нахмурился, затем быстро передал мне, и я взвесила прохладную вещицу на ладони, не зная, что с ней делать.

— Нажми на экран, — приказал Эрик.

Я сделала, как он сказал, и он засветился, открывая серию разноцветных квадратов, которые манили меня присмотреться поближе.

Эрик протянул руку и нажал на кнопку с полумесяцем. — Ты можешь звонить людям с него.

Мои брови приподнялись, когда я подумала о Келли. — Как? — Спросила я, и он рассмеялся, увидев выражение моего лица.

— Ты можешь звонить только тем вампирам, у которых есть телефоны. У людей их нет. А даже если бы они у них были, ты не сможешь позвонить кому-то не зная их номера.

— О, — выдохнула я, слегка разочарованная, но на самом деле не удивленная.

Я заметила имена его семьи среди его недавних звонков, и мой палец завис над именем Клариссы.

— Ты можешь показать мне? — Я выдохнула, испытывая искушение произнести ее имя.

— Хочешь позвонить моей сестре? — Он отрывисто рассмеялся, выхватывая телефон у меня из рук. — В другой раз, бунтарка. Мы на месте.

Я даже не заметила, как экипаж остановился, кучер резко открыл дверцу и не дал мне времени подготовиться к тому, что последует дальше. Эрик вышел первым, протягивая мне руку, как он сделал, когда я вошла в карету, и мое сердце забилось немного быстрее, когда я взяла его большую ладонь и позволила ему вести меня вниз по металлическим ступенькам на тротуар. Я вытянула шею, глядя на огромное каменное здание, возвышающееся над нами, и сужающееся к вершине.

— Это новый «Эмпайр Стейт Билдинг», — сообщил мне Эрик, кивнув на прощание нашему водителю, а затем потянул меня к стеклянным дверям, которые, казалось, вращались.

— Э-э, что это, черт возьми, такое? — Спросила я, упираясь каблуками, пока он тащил меня к вращающимся дверям.

Он не дал мне остановиться, потащив меня к ним и заставив сделать шаг между двумя дверьми. Мы были прижаты друг к другу, двигаясь сквозь них по кругу, и я почти побежала трусцой, когда почувствовала, что другая дверь приближается у меня за спиной, и снова задышала, только когда выбралась с другой стороны.

— Срань господня, — выдохнула я, оглядываясь на вращающиеся двери смерти.

— Нервничаешь, бунтарка? — Пробормотал Эрик, хотя в его словах не было насмешки, как я ожидала.

— Что-то вроде этого, — прошептала я.

Я была человеком в сердце вампирского гнезда, кровь с грохотом бежала по моим венам на расстоянии одной иглы или клыка от того, чтобы ее у меня отняли.

Нас встретил блестящий зал, где по углам стояли несколько охранников, высокие стены поднимались по обе стороны от нас, словно гиганты, вставшие на дыбы, чтобы запугать тех, кто внизу. Каким-то образом авторитет Эрика в этом месте только усилился, он явно владел всем и вся в нем.

Один из Элиты в темных одеждах поспешил выйти из-за стола, низко поклонившись принцу, прежде чем встать прямо перед нами. Его щеки были впалыми, волосы яркими, как лунный свет, а глаза почти точно соответствовали их оттенку. Именно их превосходная красота выдавала Элиту. Однако по сравнению с членами Королевской семьи они казались почти обычными, что я никогда не могла себе представить, пока не увидела их своими глазами.

— Ваше высочество, мы не ожидали вас, — сказал вампир, выглядя взволнованным.

— Это проблема? — Эрик потребовал, и я клянусь, что каждый охранник в пространстве вздрогнул.

— Нет, сэр, — ответил он, его взгляд метнулся ко мне, затем молниеносно вернулся к принцу. — Я немедленно распоряжусь, чтобы для вас приготовили столик.

— Спасибо, Ангус, — сказал Эрик, коротко кивнув.

Ангус просиял, жестом приглашая нас следовать за ним, и направился к металлическим дверям. Он нажал кнопку рядом с ними, и двери открылись, обнажив большой металлический ящик, похожий на странную клетку.

Эрик повел меня к нему, и мое дыхание участилось, когда я подумала, не собирается ли он запереть меня там, пока сам будет играть в своем блестящем городе. И мысль о том, что я могу оказаться в ловушке, заставила мой инстинкт бегства обостриться.

— Я могу просто остаться здесь, — сказала я, с тревогой глядя на него. — Вокруг полно вампиров, которые будут наблюдать за мной. Я не собираюсь убегать.

— Что? — проворчал он.

— Ящик. Я не хочу лезть в ящик, Эрик, — прошипела я, и он посмотрел на меня сверху вниз в замешательстве.

— О, — ухмыльнулся он, услышав мои мольбы. — Нет, я действительно должен настоять на том, чтобы ты зашла, бунтарка.

— Я не хочу быть запертой там, — прорычала я, привлекая взгляд Ангуса, но он быстро отвел его, как будто не услышал меня.

Эрик наклонился к моему уху, его слова были пропитаны злобой. — Ты сделаешь, как я скажу.

Я тяжело сглотнула, когда мы вошли внутрь, и Эрик отпустил меня, делая шаг назад к двери, когда я развернулась к выходу.

— Подожди, — выдохнула я, но тут Ангус вошел вместе с нами, нажимая кнопку в ряду кнопок на стене, и Эрик начал смеяться.

Двери со стуком закрылись, и Эрик повернулся ко мне с дьявольским выражением во взгляде. — Всего лишь маленький лифт, бунтарка. Этот ящик доставит нас наверх. Понимаешь?

Рычание сорвалось с моих губ, потому что он мог бы сказать это раньше, и он чертовски хорошо это знал.

— Ты… — начала я, собираясь обрушить на него поток оскорблений, но Эрик прижал палец к губам, указывая на спину Ангуса с выражением, полным предупреждения вести себя хорошо.

Мне потребовалась каждая капля самообладания, чтобы не дать словам слететь с моих губ, и вместо этого мне пришлось превратить их во что-то совершенно другое. — Вы не сказали мне, что мы собираемся ехать в лифте, ваше высочество.

— Ну, я еще не привык к твоему невежеству, — покровительственно сказал он, хлопая Ангуса по плечу и разворачивая его лицом ко мне. — Что ты думаешь о моем новом человеке, Ангус?

Глаза Ангуса расширились, и он в панике перевел взгляд с меня на Эрика. — Я, эм, ну, она довольно эм, эм, вы знаете, — сказал он, явно не уверенный, какой комментарий может быть уместен.

— Понятия не имею, Ангус. Расскажи мне, — настаивал Эрик, играя с ним точно так же, как со мной. Похоже, заставлять людей нервничать было его любимым занятием.

— Она, э-э, сияющая? — Ангус запнулся, нервно глядя на Эрика, опасаясь, что сказал что-то не то.

— Правда? — Эрик посмотрел на меня, и от его пристального взгляда у меня внутри все сжалось. — Да, пожалуй, это подходящее слово.

Ангус кивнул, выглядя чертовски довольным тем, что прошел тест Эрика. — Ну, тогда, человек, что ты скажешь своему великодушному правителю за то, что он позволил такому комплименту прозвучать в твою сторону?

Я непонимающе уставилась на него, переводя взгляд на Эрика, который выжидающе склонил голову набок, его взгляд приказывал мне подыграть.

— Спасибо, — выдавила я из себя слово, ощущая горечь от него.

— Боже мой! Обращайся к принцу официально, — потребовал Ангус, на его лице отразился ужас, как будто он ожидал кровопролития в любой момент.

— Она немного медлительная, Ангус, дай ей минутку, — сказал Эрик, снова глядя на меня и ожидая, когда я подчинюсь его игре.

— Ваше высочество, — сказала я как можно более ровным голосом.

Двери позади них открылись, и несмотря на то, что мне сказали, что эта коробка перенесет нас в другое место, я не смогла сдержать вздоха, который вырвался у меня при виде этого волшебного зрелища. Теперь мы смотрели на совершенно другой зал, огромное пространство, заполненное высокими черными столами, а за ними были огромные окна, выходящие на настоящее долбаное небо.

Эрик увлек меня в комнату, которая была полна вампиров, стоявших у столов с серебряными кубками в руках.

Ангус провел нас мимо них, и вампиры провожали нас взглядами, когда заметили Эрика. Многие из них перешептывались и указывали пальцами, и вдруг их взгляды стали блуждать и по мне, исследуя, разрывая на части, оценивая меня. У меня внутри все сжалось, и я вернулась к своим старым привычкам, бросая на них мрачные хмурые взгляды.

Ангус подвел нас к бархатной веревке, за которой стоял кожаный диван в форме полумесяца, обращенный к большому окну. Там сидели два Элита, одетые в изысканные одежды, и на их божественных лицах застыло удивление при виде нас.

Ангус щелкнул пальцами в их сторону. — Мне жаль, что вам придется покинуть VIP-зону — здесь наше королевское высочество.

Двое мужчин мгновенно поднялись на ноги, потрясенно глядя на Эрика, прежде чем низко поклониться. Они поспешили мимо нас, не сказав ни слова, и Эрик потянул меня к местам, которые они только что освободили, как будто он даже не заметил их существования.

— Чашу Сферы «А», — приказал Эрик Ангусу, затем взглянул на меня. — И еду и воду для моей придворной.

— Еду? — Ангус пискнул, и Эрик повернулся к нему с мрачной улыбкой, пока я пыталась понять значение того, как он меня только что назвал. Зная его, это, вероятно, было чем-то оскорбительным.

— Да, человеческая пища. Это проблема? — Небрежно поинтересовался Эрик, теперь стоя ко мне спиной.

— Н-нет, сэр, — сказал Ангус, кланяясь так низко, что его нос почти касался пола.

— Я привыкла обходиться без завтрака, — сказала я. — Это не проблема.

Ангус выпрямился, с надеждой глядя на меня, поскольку видел выход из своей дилеммы.

— Ерунда. Предложи ей что-нибудь, — отрезал Эрик, выпроваживая Ангуса, и тот в волнении поспешил прочь.

Эрик повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло любопытство.

— Из какой ты Сферы? — спросил он, когда я подошла к окну, все шире и шире раздвигая губы.

Я мгновенно забыла о его вопросе и глубоко вздохнула, глядя на раскинувшийся подо мной город. Мы были так высоко, что я могла видеть на многие мили, и мой пульс участился от ощущения, что я стою на краю пропасти. Это было больше, чем когда-либо видели мои глаза за один раз: здания простирались впереди бесконечно, но за сверкающими небоскребами виднелись руины, разбомбленные останки огромной части старого города. А за ними виднелся намек на зелень, возможно, лес, обещание жизни где-то далеко-далеко.

Мои вены наполнились энергией, когда я протянула руку к окну, убеждаясь в его прочности, и подошла вплотную, чтобы посмотреть на улицу внизу. Вампиры внизу теперь были похожи на муравьев, снующих повсюду, и они казались достаточно маленькими, чтобы я могла раздавить их своим ботинком. Ах если бы только.

Я впитала в себя все это: чистые дороги, проблески роскошных жилых помещений в высоких зданиях. Вампиры жили в такой роскоши, и было трудно поверить, что я действительно видела это своими глазами, жила среди этого.

— Бунтарка? — Пробормотал Эрик, придвигаясь ко мне, его рука коснулась моей, и я вздрогнула от прикосновения. — Твоя Сфера?

Я задумалась. На самом деле я мало что знала о других Сферах, но я вспомнила, что сказал один из вампиров во время моего путешествия сюда.

— Сфера «G», я думаю, — ответила я.

— Западное побережье, — сказал он себе. — Сфера «G» — низшая категория крови. Полагаю, это связанно с климатом. А, возможно, с пищей, которую вам дают…

Он задумался, и у меня внутри все сжалось от его слов. Существуют категории качества крови? Почему? Какая разница между одним человеком и другим?

— Чаша Сферы «А» для вашего высочества. — Снова появился Ангус, передавая Эрику богато украшенный серебряный кубок, на котором были выгравированы красивые руны. Когда Эрик взял его с благодарным кивком, я заметила темно-красную жидкость внутри и напряглась. Конечно, это была кровь, но вид ее такой, налитой в красивую чашу, из которой пил бессердечный принц, так резко вернул меня к реальности, что это было подобно удару ножом в грудь.

Сфера «A»… ух, она должна была быть, хорошим сортом? От этой мысли мне стало нехорошо, и я попятилась к дивану, который находился как можно дальше от Эрика и этой крови.

— Человеческая еда скоро будет подана, — пообещал Ангус, прежде чем снова поспешить прочь.

Эрик отпил из своей причудливой чаши, любуясь видом, а я устроилась на диване и сцепила пальцы на коленях. За всю свою жизнь я редко видела, чтобы вампиры пили кровь. Люди часто сдавали ее во время кровопусканий, а потом ее разливали по бутылкам и отправляли восвояси. Они никогда не пили непосредственно из нас, но видеть, как он пьет из этой чаши, было почему-то еще хуже. Как будто эти существа пытались сделать напиток цивилизованным, отделив его от вены, из которой он был взят.

Чья это была кровь? Мужская? Женская? Ребенка?

Эрик не знал и не заботился об этом, и это делало ситуацию еще более извращенной. Если бы он увидел кровь, льющуюся из вен человека, почувствовал бы он голод?

Мой взгляд переместился с него на других вампиров в помещении, их были десятки, все они пили из своих кубков, облизывали губы, наслаждаясь кровью, стекавшей по их языкам.

Я закрыла глаза, не желая смотреть на обычные ужасы, происходящие вокруг меня.

— Что-то не так? — Спросил Эрик, его вес придавил сиденье рядом со мной, и я напряглась.

Металлический запах из его чаши ударил мне в нос, и тошнота скрутила желудок.

— Где здесь уборная? — Спросила я, борясь с тошнотой.

Я поднялась на ноги, прижимая язык к небу, уверенная, что меня вот-вот вырвет. По моему позвоночнику разлился жар, за которым последовала волна льда.

Эрик поймал мою руку, его пальцы сжались, когда он поднялся на ноги, заслоняя меня от других вампиров в помещении. Его кипарисовый аромат окутал меня, и я проглотила желчь, подступившую к горлу, преодолевая волну тошноты. В любом случае, в моем желудке не было ничего, чем можно было вырвать.

— Кровь расстраивает тебя, — заметил Эрик, и я посмотрела на него во всем его точеном совершенстве, обнаружив складку у него между глаз.

Видя, как они пьют кровь у меня на глазах, я с тем же успехом могла бы подсоединить свои собственные вены к их проклятым чашам.

Я — еда. Я никогда не буду ничем другим для этих мерзких созданий. Кровь моей семьи попала им в глотки. И моя кровь тоже попадет…

— Если бы я сидела здесь и пила кровь твоих друзей, разве ты бы не расстроился? — Я огрызнулась на него. Боже, как я могла быть взволнована приездом сюда? Как я могла наслаждаться поездкой, как будто это был какой-то выходной, когда именно на этом была построена вся красота. На крови моего вида.

Губы Эрика сжались, но он не огрызнулся на меня в ответ. — Я могу не пить в твоем присутствии, если ты предпочитаешь.

Я бы предпочла, чтобы ты вообще перестал пить и превратился в кучу пепла.

Я просто пожала плечами, все больше злясь на него. На всех них. Но в основном на себя.

— Это то, к чему тебе придется привыкнуть, — пробормотал Эрик.

Я продолжила игнорировать его, отвернув голову, чтобы не думать о крови, которую он только что проглотил.

Моего отца подвесили где-то в «Банке Крови», и именно здесь должна была оказаться его кровь. В этих долбаных чашах, предназначенных для вампиров, чтобы они питались из них. Это было отвратительно.

Ладонь Эрика легла на мою руку, и я застыла от удивления, резко повернувшись к нему. Его лицо исказилось в странном выражении, как будто он даже не понимал эмоций, которые пытался выразить.

— Что? Скажи это, — прошипела я.

— Когда ритуал закончится, и ты превратишься в вампира, — кровь перестанет быть для тебя непривлекательной, — сказал он, и я почувствовала, как мое лицо бледнеет с каждой секундой.

— И это все, что ты хотел сказать? — Спросила я в изумлении, ужаснувшись от одной мысли об этом. — Я не хочу этого. Никогда. Пожалуйста… — Я в отчаянии схватила его за руку, так ясно видя свою судьбу в его глазах. — Пожалуйста, не дай этому случиться со мной.

Во рту пересохло, к основанию языка подступала желчь. Я знала, что умолять бессмысленно, и ненавидела мольбу, срывающуюся с моего языка. Этот так называемый принц, вероятно, даже не думал обо мне как о существе, достойном его внимания, но я должна была попытаться, я должна была дать ему понять, какой ужасной я считаю эту судьбу на случай, если это может повлиять на его решение позволить этому случиться. Каким бы невероятным это ни казалось.

Эрик озабоченно нахмурился, его пальцы сжались на моей руке, так что мы оба вцепились друг в друга, и, возможно, я сошла с ума, но выражение его лица исказилось чем-то похожим на раскаяние. — Я не хочу ни на кого накладывать это проклятие, но сейчас так заведено.

Я уставилась на него, вцепившись в слово, которое говорило о его чувствах к себе подобным.

— Ты думаешь, это проклятие? — Прошептала я, мое сердце выбивало бешеную мелодию.

Он стиснул зубы, оглядываясь на других вампиров, казалось, обеспокоенный тем, что они могли его услышать.

— Я знаю, что это проклятие, — сказал он, и тяжелая тьма наполнила его глаза, что говорило об истинной муке. — Возможно, привести тебя сюда было немного… неуместно. — Последнее слово он произнес так, словно был неуверен.

Я твердо кивнула, и он отпустил меня в тот же момент, когда я отпустила его, и мне внезапно стало легче дышать.

— Ты первый человек, которого я выбрал, — сказал он. — Я не уверен, что уместно, а что нет, но… я постараюсь научиться.

Мои брови удивленно приподнялись, и мое горло, наконец, расслабилось достаточно, чтобы позволить мне ответить.

— Спасибо, — выдавила я. Не потому, что я была благодарна, а потому, что мне нужно было, чтобы он знал, что это не нормально. И если он был готов попытаться проникнуться моей ситуацией, то я должна была поощрить его.

— Итак, — сказал он резче. — Давай обсудим Фабиана.

Я вздохнула, смиряясь с тем, что буду марионеткой Эрика. В конце концов, именно этому был посвящен сегодняшний день, так что я должна была быть сильной и выполнить свою часть сделки, чтобы гарантировать, что Эрик будет придерживаться своей.

— Хорошо, — согласилась я.

На его лице появилась маска официальности. — Мой брат — политик высшей степени. Но у него есть свои слабости. Красивая девушка может привлечь его внимание на некоторое время, но только редкая порода способна пленить его целиком. Думаю, ты как раз из этой породы.

Я недоверчиво фыркнула. — Почему?

Он мрачно усмехнулся. — Во-первых, ты красива. Но ты также вспыльчива, упорна, бросаешь вызов, который разжигает его аппетит именно таким образом, как нужно. Именно такая искра нравится некоторым мужчинам в их женщинах. В том числе и Фабиану. Я понял это, когда ты вышла во двор в одном нижнем белье и с лицом, измазанным тушью. Хотя Фабиан никогда бы не выбрал тебя перед всем нашим королевским двором ради соблюдения приличий, я могу сказать, что он испытывал искушение.

Я поерзала на своем месте, пытаясь не зацикливаться на том факте, что он назвал меня красивой. Один парень из Сферы однажды назвал меня такой, и я месяц избегала его, чтобы убедиться, что он никогда больше этого не скажет. Но услышать это от Эрика было чем-то совершенно иным. Как вампир мог восхищаться мной, когда я должна была стать его упакованным обедом?

— Но тебе также предстоит много работы, — сурово добавил он. — Фабиан не захочет, чтобы его видели с тобой, если почувствует, что это подрывает его репутацию. Так что нам предстоит устранить некоторые недостатки.

— Например? — Осторожно спросила я.

— Когда ты будешь проводить с ним время, ты не только будешь прилично одета, но и проявишь должный интерес к Фабиану.

— И что же это за интерес? — Я прищурилась.

— Он должен чувствовать себя желанным для тебя, но ты также должна изображать недотрогу. Женщины, к которым он проявляет интерес, не часто это делают. Если ты завладеешь его вниманием, он напрочь забудет о твоем первоначальном проступке, и если ты сможешь удерживать его достаточно долго, ты удовлетворишь в нем охотника.

Я содрогнулась при мысли о том, чтобы возбудить похоть такого злобного вампира, как Фабиан, и задалась вопросом, для чего все это было.

— Зачем? — Я спросила. — Что ты от этого получишь?

Эрик рассмеялся низким раскатистым смехом. — Это мое дело.

— Ты делаешь это и моим делом тоже, тебе так не кажется? — Я надавила.

— Нет, не кажется, — просто сказал он, и я тяжело вздохнула.

— Ладно, и как это мне… начать флиртовать? — Пробормотала я, подавляя свою гордость.

— Иди сюда. — Он с усмешкой похлопал по разделяющему нас пространству, и я неохотно придвинулась ближе. Он обнял меня за плечи, взял за лицо и повернул к паре в другом конце комнаты. Я попыталась проигнорировать его прохладное прикосновение, рассматривая женщину-вампира, одетую в обтягивающее черное платье, подчеркивающее ее изгибы, и задаваясь вопросом, почему Эрик решил прижаться ко мне, вместо того чтобы просто указать на них. Женщина-вампир провела рукой по руке мужчины, о чем-то хихикнула, когда он заговорил, и откинула волосы, словно в них попало насекомое.

— Ты видишь, что она делает? — Спросил Эрик.

— Нет…

— Вот как ты должна себя вести.

— Как будто в моих волосах разъяренная пчела?

Он издал низкий горловой смешок, звук с грохотом вырвался прямо из его груди, и я подавила свой собственный смех.

— Попробуй, — подсказал Эрик, откидываясь назад, чтобы посмотреть на меня, его рука скользнула вниз и легла мне на талию.

Именно в этот момент мое достоинство умерло, его ударили лопатой по голове, и его могила была вырыта моей собственной рукой. Я хихикнула как идиотка, тряхнув волосами и попав ими Эрику прямо в глаза.

Он расхохотался, привлекая взгляды нескольких вампиров в помещении, и я сухо посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Это было ужасно, — сказал он, сдерживая смех. — Ты совсем не воспринимаешь это всерьез. — Он потер глаза, тяжело дыша. — Может, ничего не выйдет.

— Нет, — быстро сказала я, в страхе кладя руку ему на колено. — Я смогу это сделать, Эрик. Я сделаю. — Огонь вспыхнул в моей душе, и он издал низкий горловой звук, который был настолько чувственным, что заставил мое сердце затрепетать.

Я медленно убрала руку с его колена и отстранилась от его пылающего взгляда.

— Думаю, теперь ты поняла, — сказал он. — Понаблюдай за ними, а потом попробуй снова.

Я вздохнула, кивая в знак согласия, чувствуя, что это будет унизительно.

Пока я наблюдала за парой, мужчина наклонился для поцелуя, а женщина в последнюю секунду подставила щеку.

Эрик ухмыльнулся, опустив руку мне на бедро, и я чуть не подпрыгнула со своего места, но он твердо удержал меня на месте, впившись в него пальцами.

— Что ты делаешь? — Прошипела я.

Он повернулся ко мне, убирая прядь волос мне за ухо, его прикосновения внезапно перестали быть грубыми.

— Элита наблюдает, — пробормотал он, едва шевеля губами. — Предполагается, что я ухаживаю за тобой, и они не должны знать, что я на самом деле планирую.

Я подавила желание расспросить больше о Фабиане, но не могла перестать задаваться вопросом, почему Эрик хотел, чтобы я соблазнила его брата. Какой в этом был смысл?

Пальцы Эрика скользнули вниз по моей спине, и каждая клеточка моего тела ожила от его ласки. Часть меня хотела отстраниться, но я застыла на месте, пойманная в ловушку изгибов его мощного тела, и жар разлился по моим венам.

— У меня встреча через час, — промурлыкал Эрик мне на ухо, отчего по моей шее побежали мурашки. — Ты будешь сопровождать меня.

Появился Ангус с моей едой, и я ухватилась за возможность оттолкнуть Эрика, отодвинувшись от него на целый фут по дивану.

— Вот и мы, — объявил Ангус, выглядящий чертовски самодовольным из-за еды, которую он принес, и поставив тарелку на стол передо мной.

Я посмотрела на странное сочетание хлеба, репы, сырого картофеля и немного клубники вперемешку с парой редисок. Черты моего лица исказились, когда Ангус посмотрел на меня в поисках одобрения.

— Эм… — Я вздрогнула, не зная, как сказать ему, что большая часть этого блюда несъедобна.

Грудь Ангуса выпятилась, гордость переполняла его, когда он посмотрел на Эрика в поисках одобрения, которого я ему не дала.

— Ешь, — скомандовал Эрик, когда Ангус перестал ждать комплимента, вместо этого на его лице отразилось разочарование.

Несмотря на то, что я не чувствовала ни малейшего голода после того, как увидела все это потребление крови, я взяла тарелку и съела клубнику, затем пару редисок. Привычный рацион питания не сделал меня привередливой, но я не могла заставить себя откусить кусочек от сырой репы.

Эрик откинулся на спинку сиденья, снова достав телефон и предоставив мне некоторое уединение, пока я ела. Я заметила, что Элита наблюдает за мной, и бросила на них хмурый взгляд, когда Эрик не смотрел, а они только начали возбужденно перешептываться, как будто я представляла для них большой интерес. Принц, возможно, и хотел соблюсти приличия, но мне было все равно, что они обо мне подумают, а Эрик специально не просил меня притворяться, что он мне интересен, так что я, черт возьми, и не собиралась.