— Прости, Стефания, но я уже женат. Я женился два дня назад…

Герцог смотрел на меня неловким взглядом.

Глядя в красивые глаза моего жениха герцога, Аскельрада Кронхайма, я бессознательно отметила, что не верю в услышанное.

Наша свадьба должна была состояться через три дня!

Эти слова о свадьбе с другой прогремели так, что земля ушла из- под ног.

Окаменевшее тело перестало реагировать.

Судьба решила добить меня окончательно. И в качестве оружия выбрала любимого человека.

Мир всей тяжестью надавил на плечи, пытаясь уложить меня в обморок. Но в обморок я падать не собиралась.

В этот момент мои зеленые глаза встретились с его карими. “Как ты мог?!”, - мысленно шептала я, вспоминая как он стоял на колене, протягивая мне кольцо, как подписывались документы о том, что герцог Кронхайм женится на мне, графине Стефании Ровланд.

Сколько любви тогда было в его глазах. Сколько счастья он видел в моих.

Я была уверена, что попав в этот мир, в тело аристократки, я не влюблюсь. Моя уверенность продлилась ровно до того момента, как ко мне во время одного из балов не подошел красавец и не пригласил меня на танец.

Непокорные, темные кудри красиво ложились на широкие плечи. Темный камзол с узором стоил целое состояние. Легкая небрежность в деталях придавала какой-то дерзкий шарм.

А все гости шептались: “Сам герцог! Дракон!”

А его голос! Бархатистый и приятный, он уверял меня, что с этого момента все будет хорошо. И я поверила. Поверила его глазам, поверила его голосу, поверила его официальному предложению стать законной супругой и любимой женой…

Задумавшись, я, словно, увидела себя со стороны. В скромном дорожном платье, без единого украшения, только что с дороги, слегка растрепанная и изумленная, я стою в роскошном темном холле старинного поместья, где каждый шаг сопровождается скрипом деревянных полов, где живут не только люди, но и духи прошлого.

Если бы мы с ним были наедине, то услышав его бархатистый голос, я бы затрепетала, как былинка. Но сейчас на заднем фоне маячила роскошная красавица в зеленом бархате. Ее бровь поднялась при моем появлении. Все было понятно и без слов.

“Господи, что же теперь делать?”, - подумала я, глядя в красивые карие глаза жениха.

— Прошу прощения, мисс, — официальным голосом произнес Аскель, глядя на меня. — Я не ожидал, что вы приедете так рано… Я все не решался сказать о свадьбе… Я очень надеялся, что скажу об этом, когда вы уладите все свои семейные проблемы.

Сердце сжалось от боли. Я была ошарашена, не зная, как вести себя в этой неловкой ситуации.

— Мне было известно, что наша свадьба должна была состояться на этой неделе. Но, кажется, вы уже нашли себе другую невесту, — произнесла я, переходя с теплого “ты” на холодное и официальное “вы”.

Обратно я не могу вернуться. И оставаться здесь я тоже не могу. Разве что горничной. Какое унижение!

От боли предательства и безысходности внутри что-то протяжно заныло. Я чувствовала себя раненым зверем, который пытается держаться из последних сил.

Усилием воли я подавила в себе желание рассказать о том, что отец умер, а все наследство забрал себе его сын от первого брака, оставив меня без гроша в кармане. Он же, в качестве огромной милости, запихал меня в карету и приказал немедленно отвезти к жениху. Денег у меня не было. Все украшения по описи перешли новому владельцу. И если бы я посмела взять хоть что-то, то меня ждал бы суд. И быть может, даже виселица. С воришками здесь не церемонятся!

— Да, это так. Моя семья настаивала на браке с леди Кэтрин. Но не волнуйтесь, у меня есть решение, — произнес Аскель, пока его молодая жена разгуливала по холлу.

Герцог прекрасно был осведомлен о моих делах, которые шли хуже некуда. И сейчас они дружно топали в направлении, всем известном, но не внушающим оптимизма.

— Пойдемте в кабинет, — произнес Аскель, а я подчинилась.

Боль пронзала мое сердце, заставляя подавлять ее стиснутыми зубами. Мне уже было все равно… Я пыталась отойти от новости, послушно и бездумно шагая следом.

Поморщившись, словно от боли, я вспомнила, с какой надеждой и радостью я увидела из окна кареты роскошное поместье, в котором мечтала найти защиту.

Мое сердце забилось быстрее, когда я взглянула на величественное здание, окруженное цветущими кустами роз. Словно луч света падал на него среди непроглядной тьмы дремучего леса, царапающего ветвями карету.

В тенистых весенних аллеях гуляли тени прошлого. А карета, словно ускорилась, пытаясь побыстрее довезти меня до единственного места в этом мире, где меня, как мне казалось, ждали.

Окоченевшая от холода, нервная и расстроенная, я вдохнула аромат роз, пытаясь наполнить сердце радостью от предстоящей встречи.

И сейчас, вспоминая собственное воодушевление, мне становилось стыдно за ту мимолетную радость. Мне было мучительно стыдно за то, что считала мгновенья до встречи, за то, что чувствовала, как всю дорогу сердце согревало меня мыслью о будущем счастье.

Свадьба должна была быть тихой и пройти в кругу семьи. Мне нравилось это решение, поскольку я не очень любила большое столпотворение гостей и духоту. Было в этом что-то романтичное, личное, с легким ощущением волнующей тайны. В такой обстановке легко расслабиться и насладиться счастьем, а не думать о том, как я выгляжу со стороны и, что нужно каждому гостю уделить время на вежливые расшаркивания.

Скрип двери выдернул меня из воспоминаний.

Дверь передо мной галантно открылась, а я вошла в кабинет. Тело повиновалось, а душа рыдала, пытаясь слезами вымыть все обещания и слова, сказанные совсем недавно.

Сейчас мне хотелось остаться в тишине, одной. И попробовать взять себя в руки. Вся жизнь вдруг промелькнула перед глазами. От момента, когда я случайно попала в этот мир, до момента, когда услышала страшную новость.

Погруженная в свои мысли, я не сразу заметила того, кто сидел в кресле. Только в тот момент, когда обжигающе презрительный и холодный взгляд скользнул по мне, я обратила внимание на незнакомца.

Мне до ужаса не нравится этот взгляд.

— Присаживайся, — мягко произнес Аскель. Он был бледен и напряжён, и не смотрел мне в глаза, отвернувшись к каминной полке. — Я не могу на тебе жениться.

В этот момент его руки сжали мрамор.

— Потому что проигрался в карты, — послышался язвительный и циничный голос незнакомца.

Я видела явное внешнее сходство между ними.

Отличались они только цветом глаз. Если глаза Аскеля были чайными и теплыми, то глаза незнакомца были желтыми и холодными. Он производил впечатление человека грубого, циничного и опасного.

От его взгляда я чувствовала себя незащищенной. Те черты лица, которые я узнавала, выглядели совсем по-другому. Словно разный жизненный опыт наложил свой отпечаток на очень похожие лица. Если Аксель улыбался, как ангел, то улыбка этого человека, жестокая и порочная напоминала усмешку самого дьявола.

— Розельрад, прекрати, пожалуйста, — произнес негромко Аксель.

Услышав это имя, я замерла. Значит, это его — старший брат. Я была так наслышана о нем, что чуть не вздрогнула. Значит, вот как он выглядит!

Его репутация была далеко не безупречной, и слухи о его жестокости и связях с магией уже гуляли по уютным гостиным тревожным шепотом.

Он редко выезжал в свет, а Аскель часто рассказывал холодящие ужасом истории про похождения брата. Одного такого слуха хватило бы, чтобы бежать отсюда куда подальше.

— Я не могу жениться на тебе, Стефания, — произнес Аскель, шумно втянув воздух. — Но не волнуйся, у меня есть решение. Мой брат, готов взять тебя в жены.

Я была ошарашена. Сердце билось быстрее, а разум пытался понять, что происходит. Я не знала, что делать. Выйти замуж за брата своего жениха? Это было слишком странно и неожиданно.

— Аксель… — прошептала я. — Я… я не могу…

Взгляд старшего брата был холоден. Его глаза скользили по мне, словно я была всего лишь вещью, которую ему предлагают купить. И сейчас он оценивает вещь, выискивает в ней изъяны, взвешивает все “за” и “против”.

— Я не могу выйти замуж за человека, которого я не знаю… — произнесла я.

Возможно, в нём была какая-то магия. Или это была просто отчаяние?

Но я на секунду примерила на себя роль чужой невесты. Да, я получаю титул, смогу распоряжаться состоянием, мне не придется просить милостыню или работать по найму у состоятельных господ. Я буду спать в теплой постели, у меня будет крыша над головой. Я не буду панически бояться умереть с голоду… И не буду постоянно думать о том, как заработать еще пару монет на хлеб… И трястись, если их не хватит.

— Я — не человек, я — дракон. Вот и познакомились, — усмехнулся Розельрад.

Этот взгляд покупателя нервировал меня до скрежета зубов.

— Если ты не согласна… — начал было Аскель. — Ты можешь остаться горничной у моей жены.

Дорогие читатели! Пока мы знакомимся с историей и героями! Это очень важно перед тем, как делать выбор! Лайки и комментарии очень вдохновляют авторов на новые проды)

Горничной? У его жены? Унизительней быть не может!

— Я объяснил ситуация моей жене, и она согласна взять тебя в свои горничные, — пояснил Аксель.

Это вставать в четыре утра, чтобы все подготовить к пробуждению хозяйки, бегать по каждому ее требованию, приносить — уносить, поднимать с пола, убирать, застилать, а вечером, когда весь дом уже спит — сидеть и чистить, а то и зашивать ее наряды, чтобы в час ночи забыться коротким и тревожным сном.

К тому же горничную могут ударить. Я видела горничных, которым хозяйка как бы случайно прижгла лицо или остригла наголо. И понимала, что более бесправных слуг я в жизни не видела.

— А кто-то будет хвастаться, что у нее в горничных целая … графиня Ровланд! — усмехнулся Розельрад хищной улыбкой. — Некогда блистательная, нынче расторопная! Браво! Чудесное решение!

Он сам ничего не предлагал. Он просто сидел и наслаждался разыгравшейся сценой.

Так, спокойно… Спокойно?! Я едва сдержала истерический смех. Даже если я буду работать горничной и воровать, как все приличные горничные, то я вряд ли когда-нибудь скоплю себе на домик или на лавочку, которую могла бы попытаться открыть.

Мысли путались. Легка дрожь заставила меня присесть…

— Я более чем уверен, что леди Кэтрин с радостью и теплотой воспримет ту, которая должна была занять ее место, — продолжал Розельрад в своей циничной и жестокой манере. — Они станут лучшими подругами!

Я бросила взгляд на Розельрада, который все так же невозмутимо сидел в кресле, закинув нога на ногу. Он был расслаблен, ничуть не смущен, а на его губах играла циничная улыбка.

Я посмотрела на Аскеля, который рассматривал фарфоровую статуэтку красивой танцовщицы.

Злость заставила меня сжать кулаки. Я не собираюсь бедствовать! Не собираюсь терпеть лишения, а уж тем более оставаться горничной или гувернанткой в доме, где должна была стать хозяйкой.

— Аскель, — произнесла я, посмотрев не на несостоявшегося жениха, а на его брата.

В этот момент во рту пересохло. Его взгляд шептал, что вряд ли предложенный жених будет нежен и добр ко мне. Я не питаю иллюзий относительно внезапно вспыхнувшей любви с первого взгляда, как только я переступила порог. Но в случае чего я буду вправе что-то потребовать! Все ж лучше, чем терпеть насмешки и издевательства! А с другой стороны…

— Ты думаешь, что я смиренно буду приносить твоей жене ленты? И выслушивать, что я такая- сякая, принесла их слишком медленно? Или ты думаешь, что я буду бегать за чаем для хозяйки, а потом следить за вашими детьми? Ютиться в какой-нибудь каморке под крышей дома, где должна была быть хозяйкой? — задохнулась я от гнева.

— Я вот сижу и думаю, зачем мне такая жена? — произнес Розельрад, пристально глядя на меня. — Наверное, я все-таки откажусь!

Аксель оторопел, видя как я решительно встаю.

Читать законы и прочие умные книги в этом мире женщинам категорически возбраняется.

От этого портится цвет лица, отношения с мужем и репутация. Если кто-то об этом, разумеется, узнает.

Поэтому, как только я попала в этот мир и немного освоилась, я выдрала обложку у любовного романа “Пикантные встречи в королевском саду” и бросила остатки книги в камин. Следом полетела обложка книги“ Королевские законы”.

Теперь свод законов украшала новая кокетливая обложка с пылким мужчиной и разомлевшей на его руках полуобнаженной красавицей. И чем больше я углублялась в вопрос законодательства, тем больше мне казалось, что выбор обложки был правильным! Закон поимеет всех! Куда уж тут резкому графу! Ему такие подвиги и не снились!

— Я требую деньги, — твердо произнесла я. — Неустойку за несостоявшийся брак. Откупные! Они мне полагаются по закону! Статья сто шестьдесят восьмая законов королевства!

Изумленный Аскель выдохнул, глядя на меня. Зато в глазах Розельрада вспыхнул явный интерес. Словно дьявол, который вынашивает кровожадные планы, он сложил кончики пальцев.

Я понимала, что договор застрахован на случай, если жених попытается увильнуть от обязанностей. И как бы горько ни было, лучше плакать с деньгами в карете, чем с протянутой рукой в переулке.

На мгновенье я представила, как сниму комнату, как выкуплю небольшую лавочку и буду заниматься торговлей. Поначалу будет тяжело. Но потом я смогу обеспечить себе достойное будущее!

— Милочка, есть один нюанс! — высокомерно заметил Розельрад. — Вот копия документа о помолвке. Экземпляр жениха.

Он взмахнул рукой и в его руках тут же появилась бумага. На ней даже была моя подпись. И подпись моего отца.

— Здесь конкретно не указано, какой из герцогов должен стать твоим мужем, — произнес Розельрад, показывая мне строчку. — Здесь просто указано, что герцог Кронхайм. И все. Документ, видимо, составляли в спешке. Вот я предложил, а вот ты отказалась. Так что никаких откупных тебе не полагается. Договор разорван по решению сторон.

Его пристальный взгляд уставился в меня.

Я стиснула зубы, чувствуя, что и здесь судьба приготовила для меня подножку.

Такого развития событий я не учла. Или действительно документ составляли на коленке, боясь потерять выгодную партию. Или ошибка была допущена намеренно.

Я стояла посреди комнаты, понимая, что ситуация безвыходная. И обложили меня со всех сторон.

Внезапно с кресла поднялся Розельрад. Он подошел ко мне, осматривая со всех сторон. Дракон даже обошел меня, обжигая взглядом.

— Ладно, я передумал. Мое предложение еще в силе. Я не обещаю, что наш брак будет легким. Ты можешь стать моей женой, Стефания. Но знай, что я не такой, как брат. Я не обещаю тебе нежности и любви. Но я могу обеспечить тебе власть и богатство Выбор за тобой, — произнес Розельрад.

Его голос был холодным, словно он говорил о какой-то сделке. Я смотрела на него, чувствуя, что попала в ловушку.

Я не хотела выходить замуж за него, но деваться было некуда.

Стиснув зубы, я посмотрела на будущего мужа, чувствуя, что его сердце хранит тайны, которые лучше не раскрывать.

— Дай мне время подумать! — произнесла я настолько твердо, насколько могла. — Я бы хотела выйти на воздух…

— Да-да, конечно, — произнес Аскель.

Замешкавшись на пороге, я остановилась.

— Хорошо. Я согласна, — произнесла я, на секунду испугавшись, что он передумает. Ведь один раз он чуть не передумал.

— Тогда подпиши новый документ! — произнес голос за моей спиной.

На ватных ногах я подошла и поставила свою подпись.

Бросив перо, я вышла из комнаты, радуясь, что в коридоре довольно прохладно. Я думала о том, зачем ему нужна жена? Или это был акт великодушия, чтобы спасти честь семьи и брата? Или что-то другое? Может, он хочет насолить брату?

Мысли путались, и даже прохлада коридора, украшенного портретами, не могла заставить меня успокоиться. Я вышла в холл, чувствуя себя так, словно только что подписала договор с дьяволом о продаже души.

Может, не надо было соглашаться? Или… Я поймала себя на мысли, что где-то в глубине души, мне очень хотелось сделать больно Аскелю. Он был уверен, что я откажусь. Наверное…

— Ммм, — простонала я, чувствуя, как в душе все смешалось.

Я услышала шелест платья позади себя. Что-то упало на пол.

Обернувшись я, увидела леди Кэтрин, которая смотрела на меня свысока. Возле кружева нижних юбок лежал упавший веер.

— Чего стоишь? — горделиво спросила она, глядя на меня высокомерным взглядом хозяйки. — Подними!

Вместо веера я подняла бровь.

— Привыкай к своим новым обязанностям, — усмехнулась она.

Я смотрела на нее, видя, что леди Кэтрин очень симпатичная особа. Лицо у нее было свежим, на щеках виднелся румянец. Темные глаза с поволокой чуть поблескивали. Пухлые губы были накрашены коралловой помадой, от чего слегка переливались.

— Я кому сказала! — приказным тоном произнесла леди Кэтрин. Ее светлые волосы были собраны в замысловатую прическу, напоминающую волны. — Подняла немедленно! Когда поднимешь — принесешь мне воды со льдом! Привыкай, графиня, теперь ты — моя горничная!

Я смотрела на леди Кэтрин, которая была уверена, что я — ее новая горничная.

— Да, и обращайся ко мне не иначе, как госпожа! — заметила она, глазами показывая на веер.

— Сама поднимай, — произнесла я, а лицо леди Кэтрин изменилось. В ее глазах вспыхнул гнев. — Я даже наклоняться не подумаю.

— Горничные, смею напомнить, так себя не ведут. Не забывайся! — произнесла леди Кэтрин, а ее глаза сузились.

— А я — не горничная, — усмехнулась я. — Я невеста герцога Розельрада. Старшего брата твоего мужа. Так что веер поднимешь сама. И в этом доме я — хозяйка.

Леди Кэтрин побледнела. Она не поверила ни единому моему слову.

— Так ты еще и врушка? — спросила она. — Знаешь, если бы речь шла о ком — нибудь другом, быть может, я бы поверила! Но не о Розельраде. Сомневаюсь, что он женился бы на такой как ты! Где твое состояние? Где приданое? Тоже мне, завидная невеста! Хотя, постой…

Голос леди Кэтрин стал тише. А на ее губах появилась улыбка.

— Недолго тебе быть хозяйкой этого дома, если то, что ты сказала — правда. Твой … жених увлекается темной магией. Так что не удивлюсь, если однажды ты бесследно пропадешь! Ну да, собственно. Ты идеальная невеста, ведь искать тебя никто не будет!

Я понимала, что она ужасно ревнует. Я бы на ее месте тоже бы ревновала.

— К тому же, ты пока еще невеста, но не жена! — заметила леди Кэтрин. Кажется, она сомневается. — А я уже — законная супруга. Ваша помолвка в любой момент может не состояться. Так что…

Она не договорила, продолжая улыбаться. Сколько ненависти я видела в ее глазах.

— И по какой же причине может не состояться наша помолвка? — послышался за моей спиной голос. Я услышала шаги, видя, как братья вышли в холл.

Леди Кэтрин обожгла меня взглядом, подходя к своему мужу. Она ничего не стала отвечать.

Она что-то шепнула ему, а потом проследовала дальше по коридору.

— Я тебе всегда говорил, братец, — послышался язвительный голос моего будущего мужа. — Карты до добра не доведут. Как ты умудрился проиграть ее отцу?

— А как ты умудрился, — вернул шпильку Аскель, глядя на брата. — Отказаться выплатить за меня долг, зная, что я помолвлен с другой женщиной?

— Пора взрослеть, — усмехнулся Розельрад, глядя на меня. — И учиться отвечать за свои слова. — Ты мог бы отказаться от леди Кэтрин. Но тогда бы дело получило бы широкую огласку. А сумма, между прочим, немаленькая.

— Но для тебя — это гроши, — огрызнулся Аскель. — Ты бы мог одним махом закрыть мой долг. На кону было поместье.

— Наше поместье, — уточнил Розельрад.

— Так тем более нужно было помочь! — заметил Аскель с обидой.

— Кто знает, быть может, завтра я проснусь, когда меня вместе с кроватью выносят из поместья, заявляя, что оно теперь принадлежит другой семье. А теперь тебе будет урок на будущее. Хотя, если ты проиграешь в карты свою жену, я, так и быть, закрою глаза. И выкупать ее я не стану, — заметил Розельрад все тем же циничным голосом.

— Веришь? — спросил Аскель. — Я бы ее с удовольствием кому-нибудь проиграл…

Я стала невольной слушательницей этого разговора. Пока что я была не готова делать выводы. Мне хотелось хоть немного отдохнуть и от тяжелой дороги, и от переживаний.

— Твоя комната на втором этаже в конце коридора! — произнес небрежно Розельрад, обращаясь ко мне. — Не ошибешься.

Я поспешила укрыться в комнате, чтобы дать волю чувствам. За целостность комнаты я не ручаюсь.

По дороге на второй этаж, я внезапно столкнулась с леди Кэтрин. Она бежала по коридору от меня в сторону открытой двери. На секунду, услышав, мои шаги, она обернулась. И я увидела красные от слез глаза. Дверь хлопнула от души, закрываясь так, чтобы знало все поместье.

Она все слышала.

Горько осознавать, что тебя не любят. Леди Кэтрин все слышала. И, видимо, слова мужа, больно ударили по ней, раз она плакала.

1. Утешить и попробовать поговорить? Быть может, она такая нервная потому что осознает, что ее не любят. Кому бы это понравилось?

2. Проигнорировать и пойти в свою комнату. Леди Кэтрин повела себя ужасно, поэтому не стоит тратить силы на эту женщину!

Пишите ответы в комментариях. Победит тот вариант, к которому склоняются большинство читателей!

Я подумывала утешить ее, но вспомнила ее тон, манеру общения…

“Нет, а что она хотела от брака, где сначала заходили с туза, а потом добивали козырями?”, - мысленно спросила я у себя, проходя мимо двери, за которой слышались горькие всхлипы.

Пока “козырная невеста” ревела за дверью, я вздохнула и прошла мимо. Сомневаюсь, что она бросилась бы меня утешать.

Лимит доброты был исчерпан. Новой не подвезли. Когда будет — не знаю!

Я дошла до двери, мучимая вопросом: “Эта или не эта?”. Но усталость сказала, что “эта!”. И я вошла.

Бархатные зеленые шторы с золотистыми оборками обрамляли огромное окно. Свет из окна падал на зеленые обои и на потолок, выкрашенный в цвет лазурного неба и украшенный лепниной в виде вензелей и бантиков. Массивная золотая люстра висела аккурат в самом центре комнаты, но еще не горела. За окном было достаточно светло.

Один угол возле окна был скошен, чтобы нам поместился небольшой столик, над которым висел какой-то пейзаж в золотой раме. Кровать представляла собой произведение кроватных искусств. Плед цвета палевой розы мягкими волнами лежал на поверх застеленной кровати. Занавески на стене, в тон ему, скорее выполняли декоративную функцию, нежели практическую. На другой стороне комнаты обнаружился большой камин и небольшая дверь, ведущая в удобства.

В комнате пахло старым деревом и чем-то пудровым. Я никак не могла понять, чем.

Есть у викторианских комнат такое удивительное свойство. Они как одеяло. Стоит открыть дверь, как тебя уже укутывает в одеяло уюта. А если на улице еще и дождик…

Но сейчас небо было чистое. Дождик был на душе.

Я подошла к окну, видя, что оно выходит в сад. Я до этого жила в огромном городском доме в престижном квартале, поэтому сад там был крохотный. А тут он простирался аж до леса.

— Бррр, — поежилась я, жалея, что у меня нет шали.

Я подошла к камину, не дожидаясь слуг, присела и сложила дрова. Из потайного места, которое во всех домах одно и тоже, я достала магическое огниво и огонек сорвался и полетел в стопку дров. Через мгновенье они уже весело потрескивали, наполняя комнату теплом.

Я решила принять ванну. После пыльной дороги, идея показалась мне безумно заманчивой.

Расстегивая мелкие пуговицы на груди, я стягивала с себя платье, а потом легла в теплую воду.

Мысли беспорядочно бегали из крайности в крайность. Я пришла к выводу, что полтора часа переживаний равны половине дня интенсивной уборки.

Я никак не могла смириться с тем, что скоро стану женой того, кого знаю буквально несколько часов. Я гоняла одни и те же мысли в голове. Никак не сходился пасьянс, как меня угораздило согласиться на брак? Но с другой стороны, у этого решения были и приятные стороны. Например, ванная…

Сейчас я сидела и жалела, что не “нахоботила” какие-нибудь вещицы из дома. Ведь под юбкой можно было спрятать довольно многое. Почти рояль!

Досада от того, что в один день я лишилась всего, грызла меня и доедала. Кто виноват, что женщина в наследстве — существо бесправное. И только при наличии завещания и отсутствии родственников по мужской линии, она может на что-то претендовать.

Но в моем случае такое не прокатило.

Завещание отец составить не успел. А невесть откуда объявился его сын от первой большой любви, некий Фредерик Гордон. И закон тут же обрадовался, что в деле появились яйца, и перешел на их сторону единогласно.

Согласно решению суда была проведена магическая экспертиза. Родство было установлено. А самый гуманный суд вынес постановление, что наследник обязан в течение месяца выдать меня замуж. К тому же жених имелся в наличии. Что, собственно, новоявленный братец и сделал, бесцеремонно, в чем была, затолкав меня в карету.

Вот так жизнь завертела меня на метафорическом писле. Мне оставалось только улыбаться и делать “Йую-ху!”. Ибо ситуация была безвыходной.

В душе поселилась горькая обида на Аскеля, который так нелепо умудрился жениться! “К тому же он еще и картежник!” — пронеслось грустное в голове. Да ладно бы, если бы он был удачливым картежником! Кто бы ему слово сказал. Люди вон, выигрывают целые поместья! Но, как выяснилось, это не наш случай.

И все равно, где в душе, по остаточным рельсам несся локомотив любви.

Я с трудом вылезла из ванной, вытерла волосы маленьким полотенчиком. Стала искать второе, но не нашла.

Сейчас я чувствовала себя, как в не самой лучшей гостинице.

Придется выйти и закутаться в плед, высохнуть и снова надеть пыльное платье. При мысли об этом, я поежилась. Но выбора не было. Другие платья зажал братец. Что-то подсказывало, что ему с его моральной ориентацией, они очень нужны.

Я решила обмотать полотенчико вокруг бедер. Оно, разумеется, не сошлось. Поэтому я придержала его рукой.

Я вышла из ванной, как вдруг увидела своего будущего мужа. Он стоял в моей комнате, а потом повернулся в мою сторону.

Итак, у нас второй выбор! Мы тут, значит, не одетые. А в комнате стоит муж! Будущий!

1. Выгнать сразу! Мы же леди! А то вдруг подумает, что мы неправильная леди. Помолвка может сорваться.

2. Не выгонять. Уточнить, что нужно. Мало ли, вдруг что-то важное и срочное!

Ситуация была неловкой.

Наглые глаза уставились на меня, а потом скользнули по полотенцу туда, где пряталась Донна Труссарди без тех самых “труссарди”, разумеется!

Так, все на месте? Стыд, отчаяние, возмущение? Где писец? А, вот ты где! Уже бежишь, мой хороший!

Вот и отлично! Все в сборе! Можно начинать!

— А что вы здесь делаете? — спросила я, изображая леди Годиву.

Некогда одна прекрасная леди, чтобы доказать мужу, что крестьян угнетать надо, но не сильно, согласилась ради этого проехать в полном “ню” через все земли супруга. Технически она была обнаженной. Но все самое интересное умудрились прикрыть длинные волосы. Так что получилось скучно и вовсе не так интересно, как если бы волосы были собраны в прическу.

— Садитесь, я хочу с вами поговорить, — заметил дракон спокойным голосом.

Он не был смущен. Не выглядел растерянно. И уж тем более не имел ни малейшего желания выходить из комнаты.

— Может, я оденусь? — спросила я, покрепче ухватив набедренную повязку.

— Не вижу в этом смысла, — заметил будущий муж, спокойно усаживаясь в кресло. — Все равно я скоро ознакомлюсь с тем, что вы так интригующе прячете. К тому же я не теряю дар речи при виде обнаженной женщины.

Проскользила мысль о том, что увидев меня, ничуть не смущенную, развратную и вовсе не леди, дракон вдруг откажется от женитьбы. Ведь в приличных семьях для исполнения супружеского долга существует даже отдельная рубашка с дыркой. И горе той, которая впопыхах наденет эту “рубашку для утех” задом наперед.

Нет, а что? Это мысль!

И тут же я передумала. Если я сейчас поведу себя провокационно, то рискуя остаться ни с чем. Ведь в брачном кодексе королевства есть отдельная статья “Распутное поведение”. И под нее подходит даже лишняя улыбка в сторону соседа.

Я снова стыдливо прикрыла грудь волосами.

— Вы меня очень обижаете мыслью, что я вижу обнаженную женщину впервые, — заметил дракон, ничуть не смущаясь. — Вы так прячетесь, что если у вас там не врата в другие миры, не пещера чудес, усыпанная золотом, если оттуда мне не будут кричать приветствие, я негодую!

Он цинично рассмеялся.

— Итак, что вы хотели? — спросила я, глядя на него. Крабиком я добралась до пледа и закуталась.

— Надеюсь, что у нас будут в меру теплые отношения, которые периодически будут заканчиваться вашей беременностью. Но я не об этом. Я хотел поговорить о ваших светлых чувствах к моему брату. Я прекрасно понимаю, что вы согласились стать моей женой из-за отчаяния и обиды на него. Но обида имеет свойство проходить, — начал будущий муж спокойным и ровным голосом. — Итак, я даже не спрашиваю вас, любите ли вы его. Сейчас, разумеется, вы скажете, что нет. Но это будет говорить обида, а не вы.

Разговор мне уже не очень нравился. Я пыталась понять, к чему он клонит. Кажется, я уже начинала понимать.

— Итак, я — не мой брат. И никогда им не стану. Я сразу вам сказал, что от меня душевного тепла, широких жестов в виде “выложить цветами ваше имя” и восторженных полных любви взглядов вы не дождетесь. Так же можете не ждать комплиментов, которые мой брат так любит рассыпать. И прочих милых сердцу женщины вещей, — произнес Розельрад. — Я говорю это, чтобы не было потом надутых губок, хлюпающего носа и полного трагизма взгляда. Я не имею ни малейшего желания быть таким, как мой брат.

Я стиснула зубы. Вот если бы не обстоятельства, я бы с удовольствием послала бы его дремучим лесом.

— И сделать из меня его копию у вас не получится. Однако, сейчас когда все поуляжется, обида утихнет, уйдет на задний план, может возникнуть неприятная ситуация, — глаза дракона внимательно смотрели на меня.

Я сидела на кровати, глядя на то, как дракон вальяжно расположился в кресле.

— Еще раз повторяю. Я — не мой брат. И если я вдруг узнаю, что ты, о моя будущая прекрасная жена, решила наставить мне рога со своим несостоявшимся женихом, я за себя не ручаюсь… Если у меня будет хорошее настроение, то вы полетите отсюда оба. Ну и леди Кэтрин туда же. Я лишу вас всего, что причитается вам по праву герцогини.

Глаза дракона все еще смотрели на меня.

— Это в лучшем случае, — добавил дракон. И взгляд его стал ледяным. — В худшем, можете представить, чем это закончится. Еще раз повторяю. Я — ревнив. Очень ревнив. А зная вашу ситуацию, ревность обоснована.

— Я вас услышала, — произнесла я. Обида все еще стояла перед глазами.

— Надеюсь, что вы будете верной супругой. Но сначала потренируйтесь быть верной невестой, — произнес дракон, вставая с кресла. — Я посмотрю, как у вас это получится сегодня на ужине.

— На ужин я сегодня не пойду, — произнесла я, хотя есть хотелось зверски.

— Ну, не настолько верной, — рассмеялся дракон.

— У меня нет ни одного приличного платья. Только дорожное. И то, оно куда-то пропало, — ответила я.

— Его унесла служанка, чтобы почистить. Ладно, я подумаю, как вам можно помочь, — заметил Розель.

Интересно, откуда он возьмет платье? Что-то мне подсказывает, что он попросит леди Кэтрин выделить мне какое-нибудь захудалое платье на то время, пока мне не купят новое. Мысль о том, что я буду ходить в обносках леди Кэтрин, меня крайне возмутила.

— Если вы вдруг решили позаимствовать нарядное платье у леди Кэтрин, — произнесла я. — То я отказываюсь сразу!

— У меня платьев нет, у брата тоже…Хотя, судя по тому, как он с вами поступил, там должен быть целый гардероб из дамских нарядов, — рассмеялся дракон.

Я быстро поняла шутку. Никто еще так завуалировано не обозвал “папуаса” “папусом”.

— Прикажите мне вернуть мое дорожное платье! — произнесла я.

Дракон вышел, а через две минуты в комнату вошла служанка с темным платьем. Оно было чистым и свежим, но напоминало вдовий наряд.

Итак, сейчас будем думать, как поступить. Понадеяться на то, что муж найдет платье или попробоовать украсить его самой, ведь многие викторианские дамы так делали! 1. Понадеяться на мужа. Но есть шансы, что это будет платье леди Кэтрин. 2. Попросить у служанки кружева, набор для шитья и освежить и украсить старое платье.

Я с грустью вспомнила роскошные наряды, вспомнила добряка — отца, который любил баловать сначала свою дочь, а потом меня. Изматывающая странная, не поддающаяся лечению внезапная лихорадка чуть не унесла у него дочь. Доктора разводили руками. Такой болезни они не знали. Я появилась ровно в тот момент, когда старый доктор в очках грустным голосом сказал: “Мужайтесь, господин! Ваша дочь покинула наш мир!”. И тут я открыла глаза, видя седого заплаканного мужчину.

Он бросился ко мне, обнял.

Ему было плевать на провалы в памяти, плевать на то, что я его не узнаю. И я была ему очень благодарна. “Знаешь, после болезни, ты выросла! Да!”, - повторял отец. А я настолько свыклась, что действительно считала его своим отцом.

“Не стану неволить с браком! Выйдет замуж за того, за кого сама захочет!”, - строго произнес отец на одном из вечеров, отшивая похотливого старика, решившего жениться в шестой раз на молоденькой.

Я посмотрела на наряд, стиснула зубы… Мой папа был хорошим человеком. И та же самая молниеносная лихорадка убрала его буквально за ночь.

— Так, — произнесла я, опомнившись. — А у вас есть набор для шитья и какие-нибудь кружева? И манекен!

Немолодая служанка смотрела на меня с удивлением. Потом исчезла за дверью.

Я осталась с платьем наедине.

В коридоре послышался грохот, а в комнату вошла служанка, неся манекен и корзинку, откуда торчали белые ленты и кружево.

— Ура! — обрадовалась я, надевая платье на менекен.

Я стала бережно раскладывать содержимое корзиночки.

— Срам, хоть прикройте! — подала голос старая вочливая служанка. И положила мне простенькое платье. Оно было деревенским, но я была рада и ему! — Ходит босой пипой светит! Тьфу! Тоже мне леди! Глядеть стыдно!

Платье было легким, простеньким, но приятно чистым. И я, не обращая внимания, тут же надела его.

В корзинке было много всякого. Бусины, отливающие перламутром, старинные брошки и кружева. Я рассматривала все это, раскладывая на столе.

— Дай сюда, кулема! — произнесла вредная старушка, когда я вдевала на свет нитку в иголку. — Гляди, че тут есть!

Она вытащила какую-то клизму. Приглядевшись, я увидела иголку к которой был приделан огромный шар.

— К нитке прислоняешь, — бурчала старуха, а шарик, который до этого был черным тут же принял цвет нитки и стал белым. — А потом вот так ведешь…

Ого! Невероятная штука!

— Пробуй сама! — засопела бабка, уходя. — Смотри, палец не пришей!

Я выпорола верх платья, напоминающий темную полупрозрачную кружевную водолазку. Платье стало открытым. Осторожно срезав нитки, я стала отмерять кружево.

— Ух, ты! — обрадовалась я, видя, как магия делает ровную машинную строчку.

Через пять минут у платья появилось кружево сверху. Оно тут же стало нарядным и строгим. Я решила добавить кружева на рукава и на подол.

Отойдя, я полюбовалась работой, решив, что кружев маловато. Я из белой ленты я собрала красивый бант и пришила к нему брошь с камнем цвета павлиньеого пера.

Потом меня понесло. Дремавший во мне кутурье решил гулять, так гулять. После пары проб на лоскутке ткани, я приловчилась пришивать бусинки в три касания.

Увлекшись работой, я забыла о времени, как вдруг в дверь постучали.

Я увидела ту же служанку, которая несла платье.

— Через двадцать минут ужин! — произнесла она, глядя на платье. — Ну, показывай, че с кулемала?

Я не без гордости продемонстрировала ей платье.

— Ишь ты! Ну тут кривовато, тут не симметрично, но в целом… сойдет за третий сорт в темноте если один глаз закрыть, а другой прищурить, — согласилась бабка, разглядывая меня. — Ты откуда такая взялась рукодельница?

— Долгая история, — улыбнулась я, глядя на получившееся платье. — Как-нибудь расскажу!

— Потрепала тебя жизня, ой потрепала… — выдохнула старуха. — Небось, аристократы, а дома жрать нечего! Да?

Я смотрю, что когда где-то в небесной канцелярии орали: “Кому остатки вредности еще? Кому добавки?”, бабка заорала: “Мне!”. И гребла двумя руками.

Решив посмотреть, что за платье такое- растакое мне прислали, я увидела голубой атлас. Платье было очень дорогим. И очень пафосным! Словно я не на ужин, а на бал собралась.

— А это платье откуда? — спросила я, пока старуха рассматривала подъюбник.

— Как откуда? Хозяин дал. Надеть велел! — пожала плечами бабка.

— Оно, случайно, не леди Кэтрин? — спросила я с подозрением собаки — подозреваки.

— А я почем знаю? У нее этих платьев столько, хоть завались! — проворчала старуха. — Может, и оттуда! Ладно, пойду! А то еще леди Кэтрин завивать! Там прическа, шо дворец! Уже три часа делаем! Тебе на голове ничего сделать не надо?

— Нет, спасибо, — улыбнулась я, решив, что обойдусь без вычурной прически. Хотя… У меня появилась идея, которую я решила попробовать. Найдя в коробке проволоку для корсетов, я согнула ее и сплела, сделав ободок. Нет, а что? Если мы сейчас его обошьем тканью, а потом добавим туда цветов из лент и кружев…

Я принялась за работу. Ободок был готов через десять минут. Я надела его на голову, убирая волосы. Получилось очень нарядно.

Пока я мерила ободок в дверь постучали.

— Кто там? — спросила я, обернувшись на платья.

— Ужин через пять минут, — произнес голос старухи. — Да, я узнала. Это не — платье леди Кэтрин.

Я смотрела на два платья, не зная, какой надеть. Каждое платье по своему было красивым. Покупное выглядело дорого, но у швеи явно не хватило вкуса и времени. А вот мое хоть и не выглядело дорого, казалось во много раз милее. Может, потому что его шила я?

Итак, то ни одного, то сразу два! Какое надеть?

1. То, которое украшала сама. 2. То, которое купил муж.

Мой взгляд скользил от одного платья к другому. Если будущий муж настаивает на платье, то вдруг он решит, что мне больше платья не нужны, и перестанет их мне дарить? А с другой стороны, платье пусть и выглядит дорого, но свое, вдовье — дорожное намного милее. К тому же по размеру! И сейчас оно выглядит мило и нарядно.

Я вспомнила слова служанки про леди Кэтрин и ее трехчасовые приготовления, и посмотрела на платье, подаренное мужем. Под это платье нужны туфли, украшения, но у меня нет даже захудалого браслета или подвески. А появиться без украшений в роскошном платье — моветон. Зато к моему платью у меня есть ободок.

После долгих раздумий, я направилась к своему платью и надела его. Быстро соорудив на голове прическу — греческий хвост, я украсила прическу ободком.

— Вы идете? — послышался ворчливый стук.

— Да, уже иду! — спешно ответила я, пытаясь поправить волосы.

Платье сидело на мне так мило. Темная ткань оттеняла бледность кожи, фасон подчеркивал силуэт.

Я направилась к двери, видя, как служанка уже караулит меня.

— Столовая там, — произнесла она, ведя меня по коридорам. — Зря вы надели это платье… Оно, конечно, красивое, но… Леди Кэтрин там уже блистает, аки сопля под носом!

От такого сравнения я прыснула.

Ворчливая бабка нравилась мне все больше и больше.

— А много слуг в доме? — спросила я полушепотом.

— Нет, — заметила старуха. — Немного.

— А почему так? — спросила я.

— Не все выдерживают дурной характер вашего будущего мужа! — усмехнулась бабка.

Если днем поместье казалось довольно светлым, то ночью оно приобретало какой-то зловещий вид. Запах старости проникал в каждый уголок поместья, будто его стены впитали в себя множество страшных историй. В окна бледный свет луны, создавая мрачные тени на полу. Потемневшие портреты на стенах смотрели на нас в каком-то зловещем ожидании.

— А как вас зовут? — спросила я, видя, что мы целенаправленно идем к какой-то двери, откуда виднеется свет.

— Громко. Я глуховата, — произнесла старуха.

Она толкнула массивную дверь, а я очутилась в уютной столовой. Огромный камин дарил комнате теплый свет. Роскошный накрытый дубовый стол персон на двенадцать казался слишком большим для столь немногочисленной семьи. При виде меня мой будущий супруг повернул голову в мою сторону и усмехнулся.

Все уже сидели за столом. В воздухе витал яркий запах фруктово — цветочных духов, а леди Кэтрин выглядела так, словно пришла на бал. Огромное бирюзовое платье занимало сразу два стула. Пышное и украшенное обилием кружев, оно шуршало при каждом ее движении. На шее у леди Кэтрин был массивный гарнитур с изумрудами. Длинные серьги с изумрудом в виде капли почти ложились на ее белые плечи.

Рядом с ней сидел Аскель. При виде меня он едва заметно улыбнулся, но я прошла мимо.

Пламя свечей дрогнуло, когда я проходила мимо них, бросив мимолетный взгляд на своего будущего супруга. Мы с ним сидели напротив Аскеля и Кэтрин. Она мимолетно посмотрела на Аскеля, который почему-то не сводил с меня взгляда.

— Какое чудесное платье, — послышался язвительный голос Кэтрин. — Я видела точно такое, когда в столице проезжала магазин для слуг!

— Спасибо, я польщена. Жаль, что вам пришлось побывать в этом районе. Там, на самом конце улицы находит ломбард. Вы верно ехали туда? — ответила я, положив салфетку на колени.

Муж, который еще не муж, молчал. Но я чувствовала его взгляд. Интересно, злиться он за то, что я не надела его платье, или нет?

— Ну, слава богам, отец дал за меня хорошее приданое, а моя семья никогда не нуждалась в деньгах! — заметила леди Кэтрин с натянутым смехом.

— Зато остро нуждается в воспитании, — заметил будущий муж. — Стоит с протянутой рукой и просит хороших манер.

Я отследила его взгляд, направленный почему-то на Аскеля.

— Кэтрин, дорогая моя, — негромко произнес Аскель, касаясь руки своей супруги. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Столичные новости, столичная мода…

Леди Кэтрин ковыряла еду серебряной вилочкой с красивым гербом в виде дракона.

— Кстати, про столичные слухи! Я слышала, что одну девушку, которую так же лишили наследства, ее старший брат сдал в бордель, — послышался нарочито сочувственный голос леди Кэтрин. — А ваш не пытался вас сдать?

— Я так мало знаю о борделях. Мне говорили, что там проводят время респектабельные джентльмены в компании вульгарных красоток! — удивилась я. — О, божечки — кошечки! Меня что? Действительно привезли в бордель?

— Спасибо, — проскрипел голос бабки. — Польстила! Я вот недавно решила тряхнуть молодостью, так из нее пыль посыпалась. Прямо почувствовала себя развратной вульгарной красоткой. Кому нести второе?

Она взяла мою грязную тарелку, а взамен поставила чистую.

Леди Кэтрин пошла румянцем. Ее вилка заскрежетала по тарелке.

— На твоем месте, дорогой братец, я бы задумался, откуда твоя жена так много знает о борделях! — заметил Розен. — Ты уверен, что ее зовут именно так, как она представилась?

— Вы же сами сказали, что мы обсуждаем столичные новости! — удивилась леди Кэтрин.

— А так же ваше воспитание, — произнес мой муж. — И как такая богатая и влиятельная семья сэкономила на учителях.

— Бэтани, — приказала леди Кэтрин, а старуха направилась к ней. — Будь любезна, принеси мой девичий альбом. Его светлость сомневается в моем воспитании!

Девичий альбом — это что-то вроде родословной, паспорта и свидетельства о рождении. Любая приличная девушка обязана иметь его. Там отмечается ее происхождение, родители, визиты, балы. Там же оставляют протекцию и рекомендацию важные лица. Так же, там пишут заказные стихи заказные поэты, маскируясь под тайных воздыхателей. В нашем мире тоже было что-то похожее. И заказные стихи в альбомы в свое время не дали умереть от голода раньше, чем его настигнет пуля Дантеса нашему Поэтическому Все.

Я вспомнила, как брат бросил мой альбом в камин, перечеркивая все мое прошлое и происхождение. Я помнила, как пламя пожирало страницы, но у меня была уверенность, что мой жених видел этот альбом. И больше он не пригодиться.

Я посмотрела на жениха. Было приятно, что он заступается за меня. Хотя, в этом может и не быть его личной заслуги. Как — никак, я его невеста. Так что побурчать с места это его — обязанность.

— Ее альбом, ваша светлость! — послышался голос старухи, а она принесла огромную книгу, усыпанную драгоценностями.

Книга легла на стол. Розен властно положил на нее руку.

— И все же, что вы думаете, о последней сплетне? — осведомилась леди Кэтрин. — О ней мне написала маменька… Поговаривают, что вы, дорогая моя, отравили своего отца, чтобы завладеть наследством!

— Тогда тем более, в моей компании ешьте осторожней, — заметила я.

— Я ничуть не хотела вас обидеть, — ядовито произнесла Кэтрин. — Просто слухи дошли даже досюда. Моя матушка написала мне об этом в письме. Столица до сих пор обсуждает раздел наследства между вами и вашим братом.

Она еще раз акцентировала на этом.

— Я так понимаю, что этикетом здесь пользуюсь только я, — заметил мой будущий муж. — Я чувствую себя оторванным от семьи. И сейчас планирую наверстать упущенное.

Он качнулся на стуле и с грохотом закинул ноги в сапогах прямо на стол. Звякнули тарелки, звякнули приборы. Красивая салфетница в виде лебедя перевернулась.

Его правая нога очутилась рядом с тарелкой леди Кэтрин, где таяло маленькое красивое пирожное, которое выглядело так, словно с одной стороны его клевала птичка.

— И вы смеете указывать мне на мою невоспитанность! — взвизгнула леди Кэтрин, глядя на подошву его сапог, рядом со своей тарелкой. Бокал, подпрыгнул и перевернулся ей на платье. Аскель отстранился и успел удержать свой бокал.

— Брат, что ты себе позволяешь? — нахмурил брови Аскель.

— Смею напомнить, что это вы у меня в дома, — заметил муж, невозмутимо качаясь на стуле. Я смотрела на него обалдевшим взглядом. Его рука покоилась на чужом альбоме, сверкая фамильным кольцом. Такого я даже представить себе не могла.

— Чтобы не быть унылым говном, я решим почувствовать себя озорной какашкой!

Это немыслимо! Просто немыслимо! И … Я видела на его лице самодовольную улыбку.

— Продолжаем наш ужин! — заметил Розен.

Бэтти промакивала пятно на платье салфеткой, пока леди Кэтрин, красная от возмущения стояла с поднятыми руками в позе “хэндэхоха”.

— Итак, продолжим наш разговор про последние сплетни! — зевнул мой муж. — Я слышал, что ваши младшие сестры, леди Кэтрин, в этом году дебютируют на балу!

Леди Кэтрин успокаивалась, присаживаясь на место. Она брезгливо отодвинула от себя тарелку.

— Да, у них дебют, — заметила она.

— И им понадобятся рекомендательная запись от герцога, — напомнил Розен, со скрипом покачиваясь на стуле. Он перевернул солонку и вазу с цветами. — У меня уже есть, что им написать! По поводу поведения их старшей сестры…

Я посмотрела на то, как побледнела леди Кэтрин. Мне было приятно видеть на ее лице растерянное выражение. Но ведь девочки могут быть не такими, как она? А одна запись способна перечеркнуть им жизнь!

— А могу ли я посмотреть альбом вашей супруги? — спросила леди Кэтрин.

На секунду я потерялась. Что сказать про альбом я не знала.

Наш альбом сгорел в камине по злобной воле брата. Итак у нас выбор!

1. Промолчать

2. Соврать что-нибудь убеждительное.

3. Сказать правду

Вариантов было много. Что-нибудь убедительно соврать, просто промолчать с некоторой обидой, мол, обижаете! Все при мне! И последним вариантом было сказать правду. Я решила остановиться на правде.

— Я не могу показать мой альбом. Мой брат бросил его в камин, — произнесла я, глядя на Розена.

— Прекрасно! — рассмеялся будущий муж. — Чудесная шутка! А если без шуток, то альбом моей невесты лежит у меня на столе. Но с братом и камином ты здорово придумала.

Я посмотрела на будущего мужа, как на сумасшедшего.

— Тогда я смогу посмотреть его завтра? — настойчиво спросила леди Кэтрин, напрочь потерявшая аппетит при виде двух подошв возле собственной тарелки. — К тому же на свадьбе он обязательно понадобится! Все должны убедиться, что невеста достойна жениха! Благодарю за ужин!

Леди Кэтрин встала, а следом за ней поднялся Аскель, отодвигая ее стул. Шурша платьем, в сопровождении мужа, она направилась в сторону двери.

— Его правда сжег мой брат, — произнесла я, но мой будущий посмотрел на меня пристально и снял ноги со стола.

— Бэс! Проводи ее в комнату! — приказал Розен.

Я понимала, что разговаривать со мной дракон не желает. Он явно куда-то торопился.

— Ну че? Пойдем! — вздохнула Бэс. И тут же проворчала. — Прямо как маленькие!

Мы шли по коридору, а я чувствовала как меня обдувает холодным сквозняком. Загадочные портреты, старинные вещи, мрачные коридоры все это навевало какую-то глухую тоску.

— Спокойной ночи! — послышался голос служанки, когда я вошла в комнату и стала раздеваться.

Пламя ее свечи трепетало на сквозняках. В комнате горел уютный свет.

— Интересно, а здесь водятся привидения? — спросила я, чувствуя, как усталость тащит меня на кровать.

Ветер так гулко завывал в каминных трубах, что казалось, что дом наполнен призраками.

— Нет не водятся, — успокоила меня Бэтани. — Они ни с кем не водятся. Так, сами по себе гуляют! Индивидуалисты!

Она вышла, оставив меня наедине с домом. Свет стал плавно гаснуть, а я лежала и слушала, как ветер напирает на окна. Стоило свету погаснуть, как дом наполнился шорохами. В тишине они были отчетливо слышны.

Желание спать пропало моментально. “Ой, да ладно!”, - махнула рукой усталость. — “Я пока в гости схожу к кому-нибудь!”.

Ни мучительная дорога, когда карета неслась на таких скоростях, что впору вводить посты ДПС, ни тряска, ни случайный удар головой, когда карета подпрыгнула на кочке, ни пугающая неизвестность, — ничего не заставило меня отрубиться.

А ветер все завывал в камине, пока я сидела бдительным островком посреди огромной кровати.

Честно сказать, мне очень захотелось замуж. Когда-то в детстве я сказала, что замуж выходят те, кто боиться темноты и спать один. Золотые слова!

Мне показалось, что в коридоре кто-то ходит… Я отчетливо слышала негромкие, приглушенные нарочно, шаги.

Я вскочила с кровати, распахнула дверь, но в коридоре было пусто. Прохладный сквозняк заставил поежиться.

Я закрыла дверь, как вдруг услышала рев…

Это был настоящий, жуткий рев, наполненный досадой и яростью. Ревело какое-то чудовище. По размерам явно превосходящее меня.

От ужаса я закрылась, попятилась к кровати, забралась под одеяло, завернулась в него, прислушиваясь. Я даже боюсь представить, что могло так реветь!

Мне кажется, шаурму придумали чудовища, глядя на очередное трясущееся под одеялом телом, уверенное, что слой ткани и пуха обязательно спасет.

Рев послышался снова…

Мы услышали странный звук… Стоит ли пойти посмотреть, что это? Или лучше остаться в комнате? 1. Пойти посмотреть? 2. Остаться в комнате.

— Не кричите вы так! Весь дом перебудите! — послышался голос старой Бэтани.

— Опять переписывать! — рыкнул я, глядя на разбросанные листы. — Ты список всех умерших аристократов принесла?

— Да, — кивнула Бэтани, неся мне целый перечень. — Вот они покойнички! Тут свежие, тут несвежие!

Я снова открыл альбом, размял плечи и положил перед собой письмо ныне усопшего лорда Кавила. Передо мной стояли копии всех фамильных печатей герцогства.

— Очаровательнейший ребенок, копия отца, — написал я, шумно втягивая воздух.

— Почерк не сильно похож! — произнесла старая служанка, тыча пальцем в округлость буквы.

— Пусть думают, что лорд Кавил напился на радостях! — прорычал я, выводя каждую строчку хвалебной оды ребенк. у

— Да кто ж так пишет! — бурчала Бэтани. — Пишите! Только левой рукой! Премилейшее дитя, воспитанное и вежливое… Даже плачет по особенному, по аристократическому… Больше этих “усипусек”! В ее движениях чувствуется будущая кроткость, покорность и скромность… Сразу видно, что дитя придерживается высоких моральных принципов. Когда нянька меняет ей пеленки, она кричит, пока ее снова не запеленают. И обязательно добавляйте. Из нее получится отличная супруга. Счастлив будет тот, кому достанется такая невеста! Нужно подчеркивать, что она — копия родителей! Это важно!

Я старательно выводил очередную оду и шлепал печать.

— Когда она уже повзрослеет? — спросил я, выводя каждую строчку, перерисовывая буквы с чужого письма.

— Так, она у нас графиня? Баронессам достаточно двадцать шесть страниц, маркизам и графиням — тридцать. Герцогине — не меньше пятидесяти. Так что пишите. И радуйтесь, что у вас не герцогиня! — ворчала Бэтани.

— Может, я ее указом до баронессы понижу? Все ж писать меньше! — прорычал я.

— Но родилась-то она графиней? Так что писать и так, и так придется! Лучше не отвлекайтесь! Быстрее закончите, быстрее пойдете спать! — ворчала старуха. — Женщины так не пишут! Вы сейчас пишете за баронессу Штраль. Диктую… Ах, я пребываю в восхищении от этого милейшего создания! Я бы обцеловала ее с ног до головы… Настолько она прекрасна! В ней чувствуется утонченная красота матери, которая…

Я засыпал над строчкой, стараясь подражать летящему почерку баронессы и ее вечному восторгу!

Шел третий час ночи. Детство кончилось. Капля зелья состарила чернила. Хотелось выть от отчаяния.

— Не ту, не ту… Вон ту! — всполошилась Бэтани, когда я чуть не прилепил к одной маркизе печать барона. — Ну, теперь у нас юность! Итак, здесь мы восхваляем ее красоту и манеры!

— Восхвалил, — откинулся я в кресле.

— Че? Думаете все? Закончилось? А как же стихи? — уперла руки в боки Бэтани. — Всем приличным девушкам посвящают не меньше сорока стихотворений! Причем, стихи проверяют в первую очередь… Чтобы не было совпадений! Или вы думаете что, поэтам запросто так деньги платят? Должны быть тайные воздыхатели. Поэтому стихи пишутся с инициалами. Но без имени поэта.

— Стихи… — простонал я, чувствуя, что сдаюсь. — Ладно… Ты как роза … эм…

— Ну… развивайте мысль, — подбадривала старушка. — Не очень талантливые поэты стоят дешевле талантливых! И это минус для девушки! Обязательно подчеркивайте, что вместе вам не быть… Иначе подумают, что вместе вы уже были… Что кому-то повезет больше, чем несчастному поэту.

Я уже перехотел жениться вообще. Свечка сгорела почти полностью, капая воском на разбросанные бумаги.

— Начинать надо издали и туманно… Что-то вроде… Развивайте тему! Итак, начали… Я вас увидел у кареты… — начала Бэтани.

— Потом представил вас раздетой, потом вас мысленно одел. И больше вас не захотел! — усмехнулся я, а перо поставило кляксу. Я был злым и уставшим.

— Я вас увидел у кареты, вы… — намекала Бэтани.

— Вы в шляпку модную одеты? — спросил я, уныло глядя на строчку черновика. О, лучше бы я и дальше писал оды прекрасному ребенку!

— Ни в коем случае! А то вдруг и правда подумают, что она голой из кареты вышла! Я вас увидел у кареты…

— В лучах изысканного света… — проворчал я, подпирая щеку.

— О! Слышите! Это поэт в вас зевает! — усмехнулась старуха. — Потом про ее красоту и про то, что вместе вам не быть! И дальше по шаблону! Где увидел, что подумал, сравнил с чем-то прекрасным, влюбился, осознал, что вместе быть не суждено. Вот и вся наука! Вперед!

— Я вас увидел у кареты, в лучах изысканного света… — писал я, пытаясь придумать, что дальше. — Вы были словно из мечты, явленье чистой красоты…

— О! Отлично! Записывайте быстрее, а то забудем! — всполошилась Бэтани.

— Я уже забыл, — зевнул я. — Я вас увидел у кареты… В лучах изысканного света, вы… вспомнил! Были словно из мечты, явленье чистой красоты. Но нам не суждено быть вместе! Судьба чужой вам стать невестой… Но я влюбился без оглядки…

— Ну вот! Почти отлично! — согласилась Бэтани. — Вам заплатили бы пять золотых!

— Давай поедем мы на бл… — продолжил я, в старуха выдохнула, услышав неприличное слово. — Я не могу так! Я же сказал, что я не поэт!

— А вы поднатужьтесь! — спорила со мной служанка. — Помните, она — приличная девушка! Пишите! Теперь я ваш весь, без остатка!

Я записал.

— Фух! — выдохнула Бэтани, падая в кресло. — Одно закончили. Осталось еще тридцать девять.

Я стал хитрее и опытней уже на втором стихотворении… Я стал выписывать рифмы в столбик. Мне очень нравилось слово “женой” и “жена”. С ним рифмовалось огромное количество слов. “Не суждено вам быть со мной, вы будете чужой женой…”

— Пишите, пока не забыла! — ткнула Бэтани. Я приготовился.

Старуха поморщилась.

— Все, забыла, — выдохнула она. — Там что-то было про судьбу — злодейку… Не помню уже…

Я снова встряхнул листочек с местами встреч.

— Я вас увидел на балконе, — начал я, поглядывая на косые строчки. — Меня скукожило в поклоне…

— Слово “скукожило” уберите! — вздохнула Бэтани. — Слушайте. Идите-ка в библиотеку. Берите томики стихов, будем вдохновляться!

Я подошла к двери, опасливо приоткрывая ее. Старинное поместье было наполнено тишиной. Изредка в ней раздавались странные шорохи, которые можно списать на сквозняки, мышиный “тык-дык” и ветер. Когда я ночевала первую ночь в этом мире, я наложила кирпичей на всю Китайскую стену, когда ветер впервые задул в камин.

Я еще раз осмотрелась и вышла, прикрывая за собой дверь. Честно сказать, я готова была в любой момент дать деру в комнату, но коридор казался пустым. Я осторожно направилась по нему, глядя на скорбные лица на портретах. Были ли это просто картины, или портреты семьи, я не знала.

Коридор сворачивал за угол, а я вышла к лестнице, как вдруг увидела силуэт. Темный силуэт стоял внизу. Казалось, на нем был плащ. Лица его видно не было. Казалось, что на нем темная маска.

Недоверчиво глядя на силуэт, я сначала подумала, что это статуя. Но когда статуя зашевелилась, вместе с ней зашевелились волосы у меня на голове.

— Тише, — прошептала я себе. — Это может быть кто-то из слуг. Мало ли, вдруг по ночам они играют в ролевые игры?

Мысль немного меня приободрила.

— А вы почему не спите? У вас что-то случилось? — спросила я, решив напасть на незнакомца раньше, чем мужество снова сойдет на нет.

Но мне не ответили. Я решила, что это не мое дело, поэтому постаралась развернуться и направиться в комнату. Неокрепшей после столь сильного разочарования нервной системе, этого показалось вполне достаточно.

Я направилась в коридор, как вдруг увидела тот же самый силуэт, но уже перед собой.

На всякий случай я глянула вниз. Мало ли, бывают близнецы?

— Вы что от меня хотите? — услышала я свой довольно напряженный голос.

Я сделала шаг назад, но мне не ответили. Незнакомец хранил молчание.

— Раз ничего, тогда я пойду, — произнесла я, но не ему, а словно напоминая себе, что пора делать ноги.

Почему меня не предупредили, что даже призраки здесь невежливые!

В этот момент он попытался схватить меня за руку. Я как бы завизжала, а как бы нет. Рука его была в перчатке, но при этом я чувствовала холод.

Он потянул меня на себя, а я дернулась в противоположную сторону. Я схватила вазу, которая стояла на столике и ударила его наотмашь. Ваза, словно прошла сквозь него и разлетелась вдребезги о стену.

Секунды мне хватило, чтобы броситься бежать по коридору, куда глаза глядят. Для себя я решила, что если вдруг увижу хоть где-нибудь свет, я сразу туда! И не важно, что там может быть леди Кэтрин. Сейчас я была рада любому, кто спасет меня от привидения.

— Опасного! — подсказывало сердце.

Мне что-то казалось, что приличные призраки должны вздыхать, сокрушаться не то о безвременной кончине, не то о поведении своих потомков, являться где-нибудь печальные и таинственные и как бы намекать взглядом: “Ты жив, скотинка? А меня вон, с этой лестницы муж спустил, застукав на измене!” или “Ты живой, значит, а я в этом кабинете на уроке опасного макраме, требующего наличие табуретки, закончил свои дни за долги!”.

— Помогите! — увидела я свет, как вдруг дверь открылась, и я налетела на кого-то. Книги рассыпались по полу, я чувствовала, как умудрилась плечом войти в дверной косяк и что у меня будет синяк под глазом из-за того, что вошла лицом в стопку книг.

Я подняла глаза и увидела открытую дверь библиотеки и своего будущего мужа!

Мы бежали от призрака и столкнулись с будущим мужем!

1. Извиниться, спросить о призраке и попроситься переночевать у него.

2. Просто извиниться и спросить о призраке.

Он смотрел на меня взглядом: “Ты что тут делаешь?”. Сомневаюсь, что он посчитал меня интеллектуалкой, которая без хорошей книжки перед сном испытывает дискомфорт. И поэтому с диким криком бежала в библиотеку посреди ночи. Конечно, сойти за такую интеллектуалку было бы очень лестно, но я решила сказать правду!

— Там… — выдохнула я, показывая дрожащей рукой в сторону пустого коридора. — Призрак… Он … Он гнался за мной…

Взгляд мужа отследил мою руку, не увидев там ничего подозрительного.

— Вы как хотите, — сглотнула я, понимая, что только что послала все правила приличия в одно узкое и грязное отверстие. — Но я спать одна не буду! Можно, я буду спать с вами?

Наверное, дракон сам привык склонять женщин к непристойностям. Поэтому, когда женщина начала склонять его, взгляд будущего мужа изменился.

— Будешь. Но только после свадьбы, — заметил он, собирая книги с пола.

— Свадьбы может и не быть! — воскликнула я. — Но призрак есть! И он гнался за мной!

— Мне кажется, — голосом чопорного джентльмена произнес супруг. — Кто-то просто влюбился с первого взгляда и сейчас пытается ускорить события.

В этот момент приличная леди должна почувствовать жгучий, как кайенский перец, стыд.

— Призраку своему скажите! Это он пытается ускорить события, но не я! К тому же я вас не люблю! — выпалила я, снова оглядываясь на таинственный пустой коридор.

— И как выглядел твой … призрак? — спросил муж, поднимая с пола последнюю книгу.

Из моих уст просилось слово “писец”! Но приличная леди никогда не ссылается на обилие пушнины вокруг. Поэтому, проглотив первые неприличные слова, которые лучше всего охарактеризовали бы увиденное, я выдала:

— Черный. Высокий. Он похож на джентльмена, только лицо у него покрыто маской. И глаза горят. Он стоял внизу, а потом резко оказался передо мной… Он попытался меня схватить, но я вырвалась…

Я растерла запястье, которое все еще помнило холод чужого прикосновения.

— Призрак в маске? — спросил будущий муж.

Что-то немного изменилось в его лице. Совсем незначительное. Не то красивые брови чуть-чуть нахмурились. Не то уголок рта опустился.

— Да, — подтвердила я. Но за этим вежливым “да” тянулся целый ворох таких неприличных слов, после которых будет нужен утюг и твердая для удара рука, чтобы изгладить впечатление о себе. Или убрать ненужного свидетеля.

Немного подумав, Розен кивнул.

— Хорошо. Будешь спать в моей комнате.

“Ура! Ура!”, - ликовало что-то внутри. “Мы спасены! Спасены!”, - орали нервные клетки, которым уже не терпелось вытолкать меня замуж.

Я забыла про боль от случайной встречи с дверью и дверным косяком.

— Я вас провожу, — произнес дракон, но без особой радости.

Мельком я увидела названия книг, которые он нес. “Стихи о любви”, “Поэтический сборник сонетов”…

— Сюда, — послышался голос, а он впустил в роскошную комнату. Я немного замялась на пороге, но муж явно не планировал оставаться со мной.

— А вы куда? — спросила я, видя, как он целенаправленно выходит за дверь.

— Соблюдать правила приличия, — усмехнулся он, даже не обернувшись. — Спокойной ночи!

Так, час от часу не легче. Я тут, значит, рискнула остатками репутации, согласилась на такое, после чего дороги обратно уже нет. И он просто ушел?! Я, получается, променяла шило на мыло? Какая разница, в какой комнате лежать и бояться? Я была уверена, что он останется со мной. Или хотя бы посидит, пока я не усну!

Послышался звук, который мне не понравился. В дверном замке провернулся ключ.

— Теперь вы можете спать спокойно, — усмехнулся голос мужа за дверью.

Послышались удаляющиеся шаги.

Делать было нечего, я прошла по мягкому ковру, вдыхая чужой запах.

Поежившись, я отдернула штору, потом задернула ее обратно.

Я улеглась, накрывшись одеялом. Промелькнула мысль, что скоро, я буду спать здесь. Я даже не знаю, понравилась она мне или нет. Сейчас мне было все равно.

— Интересно, — прошептала я, пытаясь занять мысли чем-нибудь другим. — А кому он там стихи писать собрался? Причем, любовные? Или читать!

Мысли о том, что у него уже есть какая-то дама сердца меня почему-то обидела. Неужели, у него есть любовница? А если… А если это леди Кэтрин?

Итак, у нас тут подозрения возникли. А что если будущий муж и леди Кэтрин как-то связаны?

1. Проверить стол мужа, посмотреть, нет ли там чего-то, что могло бы подтвердить или опровергнуть догадку? 2. Не трогать чужие вещи. Это неприлично. А вдруг поймают?

Была у меня мысль, посмотреть документы будущего мужа. Тем более, что стол был в соседней комнате. Но я вдруг подумала о том, сколь неловкой будет ситуация, когда меня поймают за несанкционированным обыском.

Мысль о том, что между моим мужем и леди Кэтрин что-то есть или было, я отмела. Не думаю, что между ними есть что-то, иначе бы они вели себя иначе. Наверное…

Я ворочалась, а потом усталость навалилась на меня, раскатала по кровати, а я решила подумать об этом завтра. Или когда-нибудь.

Несколько раз я просыпалась от странным звуков, но тут же ложилась спать, прячась под одеялом. Я искренне надеялась, что призрак больше не появится.

Проснулась я, от того, что кто-то расхаживал по комнате. Я слышала шелест тяжелых штор. Луч света, который я видела мутными глазами, становился все шире, подбираясь к моей груди. Пришлось зажмурится, когда яркая полоса света ослепила меня.

— Вставайте! — послышался скрипучий и вредный голос Бэтани. — Опоздаете на завтрак!

Организм намекал, что недосып — это опасно для здоровья окружающих. Ворча, как старая бабка, я встала.

Бэтани принесла два платья, а я вздохнула, зевая на все тридцать два зуба.

Чувство было такое, словно с перепоя. Я чувствовала себя унылой разбитой и весьма мятой. Я решила все-таки надеть платье, подаренное мужем.

Оно сидело на мне вполне неплохо. Не хватало украшений, маленьких безделушек, которые делали образ завершенным. Я подошла к вазе и сорвала несколько цветов, украсив ими прическу. Теперь я выглядела посвежее.

Закончив с туалетом, я вышла в коридор, вдыхая запах старины и пыли.

Сейчас поместье казалось светлым, словно сквозь него насквозь проходил солнечный луч. Ничто не напоминало о событиях вчерашней ночи.

Я шла по коридору, всматриваясь в портреты. Мне почему-то казалось, что вчера я видела кого-то из этих людей. Если отбросить пионеров и пенсионеров, отмести чахоточных красавиц со взглядом: “Сколько еще рожать?”, то оставалось не так много кандидатов.

Не то, чтобы я хотела вычислить потенциального возмутителя спокойствия, но любопытство — не порок. Я пробегала глазами по портретам, как вдруг остановила взгляд на относительно новом портрете платиновой блондинки. Она смотрела на меня с улыбкой на миленьком личике. Ее волосы были уложены в аккуратную прическу, украшенную маленькими розами — заколками. На шее у нее была кружевная бархотка с круглым медальоном.

— Так, так, — послышался за моей спиной насмешливый голос леди Кэтрин. Я вдохнула, чуя запах ее хрустально — цветочных духов. — Да будет тебе известно, приличные девушки не спят в комнате мужа до брака!

Я повернулась в ее сторону.

— Жаль, что мой отец умер, а не то бы он тоже зашел с туза, — ядовито произнесла я.

Бежевое атласное платье, пышное и многослойное подчеркивало стройность ее фигуры. Нежное кружево напоминало пену на шампанском, а нитка жемчуга, многократно обвивающая белую стройную шею кокетливо пряталась в корсет.

— Как остроумно! — раздраженно и ядовито заметила леди Кэтрин, гордо вскинув головку. — А я, вижу, что ты нашла свою предшественницу. Познакомься. Предыдущая невеста старшего герцога. Жаль бедняжку! Умерла буквально за пару дней до своей свадьбы. Ее кто-то задушил в ее покоях… А до этого она жаловалась всем, что ее преследует призрак.

— А ты откуда это знаешь? — спросила я, глядя на леди Кэтрин.

— Мне Аскель рассказал. Он очень беспокоился, что я тоже увижу призрака, — заметила леди Кэтрин, разглядывая портрет. — Но, я его не видела… Это означает то, что дом меня принял!

Я смотрела на леди Кэтрин, которая с усмешкой рассматривала портрет.

— Если увидишь призрака кричи громче, чтобы я успела заказать траурный наряд, — шепнула леди Кэтрин. — До встречи на завтраке!

Она направилась в сторону столовой, подметая юбкой пол.

Я последовала за ней. Волнение, охватившее меня, чувствовалось в каждом движении. Рассеянно я вошла в столовую, наполненную дневным светом. Пришлось немного приспустить шторы, чтобы оно не слепило собравшихся. Старая Бэтани раскладывала приборы, ворча что-то себе под нос.

Аскель тут же бросился отодвигать мой стул. Леди Кэтрин сузила глаза, глядя на то, как я присела и вежливо поблагодарила Аскеля.

Потом он подошел к жене и тоже усадил ее за стол. Розена не было. Часы над камином показывали одиннадцать часов дня.

Итак, у нас есть выбор.

1. Ненавязчиво поинтересоваться про призрака у Аскеля. Есть вероятность, что леди Кэтрин хочет меня напугать.

2. Помолчать и дождаться мужа.

Дверь открылась, а я увидела злобное и сонное существо, которое по некоторым признакам напоминало моего будущего мужа.

— Сегодня у меня мало достоинств. У меня одни "недоспатки"! Сразу предупреждаю, чтобы потом не было обидно! — фыркнул дракон, приземляясь рядом. Глядя на хмурые брови и мятый вид, правила этикета решили быть не правилами, а, скорее, рекомендациями.

— Я вспомнила про альбом, о котором вы вчера говорили, — заметила как бы невзначай леди Кэтрин. Я только успела открыть рот, чтобы спросить про призрака. Ведь одно дело, когда об этом говорит леди Кэтрин, а другое, когда об этом заявляет будущий муж.

— Леди Кэтрин! — усмехнулся дракон, глядя на нее сонным и недобрым взглядом. — Вы что? Собираетесь жениться на моей невесте? Раз вы так интересуетесь ее альбомом?

— Нет, но я забочусь о своих сестрах, — чопорно заметила леди Кэтрин. — Если вдруг так получится, что вы женились на недостойной девушке, мой брак обесценится в глазах общества. И обесценятся мои младшие сестры.

В глазах дракона было сначала удивление, словно напротив него сидит привидение и жонглирует пирожными. Потом он заржал. Так что даже стекла задрожали.

— Бесценная моя, — просмеявшись выдал он. — Обесценить ваш брак?

— Брат, не надо! — дернулся Аскель, бледнея.

— Дамочка, сильнее обесценить уже невозможно! — заметил Розен, все еще посмеиваясь. — Вас проиграли в карты! Ваш муж — мот и кутила. У него была невеста, которую он бросил! И об этом знают все! И вы с этой невестой живете под одной крышей, поскольку у вас нет средств для покупки собственного поместья. А их у вас нет, потому что каждый месяц вашему брату выделяется немалая сумма денег. Но сейчас все уходит на погашение его долгов!

Что-то мне уже про призрака спрашивать перехотелось.

— Однако, я требую альбом! — горделиво произнесла леди Кэтрин. Как-будто она что-то знала. Ну, в столице распространяются быстро слухи и тараканы. Из чего следует вывод, что тараканы еще те сплетники!

— Чтобы прикрыть обложкой альбома позор старого платья, которое вы уже второй раз надеваете в свет? Что ж, почему бы и нет! — заметил Розен. — Я вас прекрасно помню на балу два года назад. Вы были в нем же. Только розочек было побольше. И кружево поменяли.

Леди Кэтрин застыла, словно у нее появилась какая-то надежда. Ее лицо вдруг приобрело скромное и слегка смущенно выражение.

— Бэтани, принеси альбом! Иначе она не успокоится! — махнул рукой дракон. Я сидела и молча ела, пока ворчливая Бэтани пошла к двери, вспоминая покойную матушку драконов с просьбой присоединиться к ней, чтобы отдохнуть.

Через пару минут тишины, я услышала ворчливые шаги. Роскошный, украшенный драгоценностями альбом Бэтани внесла в столовую.

— Шлепни его перед леди Кэтрин, — мрачно произнес дракон.

Я была удивлена не меньше, чем Кэтрин, у которой от приземления альбома даже тарелка с мясом и салатом подпрыгнула.

Это был не мой альбом!

Недоверчивая леди Кэтрин листала его, поглядывая, то на меня, то на моего будущего мужа.

— Стихи, конечно, слабоваты, — заметила она со вздохом. И тут я увидела, как в рука будущего мужа гнется фамильная вилка. — Я вас увидел на балу, и небу я вознес хвалу. Вы красотой всех покорили. Но слов любви не говорили… Какой-то слабенький поэт попался. Наверняка малоизвестный… Сразу видно, что стихи какие-то неискренние…

И тут до меня дошло. Согнутая вилка на салфетке, внезапно появившийся альбом, сопровождаемый кругами под глазами мужа, стопки книг со стихами о любви. Догадка показалась мне сумасшедшей. Но я промолчала.

— Не знаю, я бы эти стихи сразу забраковала! Знаете, мне каждый день присылали стихи, и я выбирала лучшие для своего альбома! А тут, видимо, выбора не было… Ну что ж, благодарю. Теперь я спокойна за вас, — заметила елейным голосом леди Кэтрин, а Бэтани, стоявшая у нее над душой забрала альбом и унесла обратно.

Я смотрела на Аскеля. Он-то видел мой настоящий альбом. Но сейчас он молчал, скрывая тайну. За это я была ему очень благодарна.

— Свадьба будет через три дня, — произнес Розен. — Я уже разослал приглашения…

— Приглашения? — удивился Аскель, — Ты что? Хочешь нарушить семейную традицию на скромные тихие свадьбы и пригласить гостей?

— А кто мне запретит? — удивился Розен. — Так что свадьба будет с гостями и балом. Кто виноват, Аскель, что ты и балом не вышел!

Я немного покосилась на мужа.

— Я говорю, что балом ты в высший свет не вышел, — заметил Розен. — Но мне никто не запретит. Так что вы тоже приглашены.

Я покончила с едой и смотрела на Аскеля. Внутри было желание отомстить за несбывшиеся надежды, уязвленную гордость, за чувства, которые я испытывала к нему. Мне казалось, что он до сих пор уверен, что я все еще люблю его. А я не знала, что я чувствую к нему. Пока что все застилала обида, которая черной тучей висела перед глазами.

Я вежливо встала, Аскель бросился отодвигать мой стул, но мой будущий муж опередил его, глазами указывая ему на место.

Выйдя из столовой я почувствовала некоторое облегчение. Все вокруг менялось так стремительно, что я только сейчас осознала, что пути назад у меня нет.

Я не могла осознать, правильно ли я поступаю, согласившись на этот брак. Три дня… Через три дня я стану женой Розена.

Чувство реальности вернулось ко мне, когда я услышала, что из столовой выходит будущий муж.

— Я хотела бы поговорить с вами о призраке, — начала я. — Он ведь существует? Не так ли?

— Не забивай свою голову ерундой, — произнес Розен уставшим голосом. Он просто отмахнулся от меня, а я поняла, что время и место не сильно располагают.

— Тогда я хотела сказать вам спасибо за альбом, — произнесла я, видя, как муж остановился. — Это — чудесные стихи. Лучшие из тех, которые я слышала.

Розен обернулся, а я поспешила отойти подальше от прикрытой двери столовой. Я смотрела на его лицо. Мне действительно хотелось сказать ему что-то приятное, но в то же время я чувствовала себя как-то неуютно.

— И что же я буду иметь за свое бескорыстие? — усмехнулся дракон, глядя на меня уставшими глазами. — А с чего это ты решила поговорить?

— Мне просто хотелось узнать вас получше перед свадьбой, — усмехнулась я без особой радости.

— Рискованная затея, — ответил муж. — Боюсь, узнав меня получше, свадьбы может и не быть! Ладно, до вечера меня не беспокоить.

Он ушел, а я понимала, что долог день до вечера, если заняться нечем. Я вернулась в свою комнату, чувствуя, как предвкушение вечера портит настроение. Что это за призрак?

— Вот, принесла еще вам ткань! — послышался голос Бэтани. — Матушка герцогов дюже шить любила. Понакупала всякой ткани и журналы выписывала из столицы… Может, что из нее придумаете. Не валяться же ей в пыли! Только не так, шырь- пырь- нашатырь! А по- нормальному!

— Я платья шить не умею, — улыбнулась я, рассматривая отрезы дорогой ткани.

— Странно, за меньшого герцога замуж собирались, а платья шить не умеешь! Там надо не только платья шить уметь, а еще и в карты играть, чтобы обратно все отыграть. Он же в своего отца пошел. Покойная герцогиня терпела, терпела, сама себе платья шила, а потом поняла, что надо самой учиться в карты играть. И, не поверишь, дело лихо пошло. Он проигрывает, она отыгрывает обратно. Еще и с прибытком.

Ничего себе!

— Бэтани, — произнесла я, не давая старухе уйти. — А где другие слуги? Такой огромный дом, а слуг нет?

— А что? Меня одной мало! — усмехнулась старуха.

— Да нет, — улыбнулась я, слыша, как старуха что-то вредно ворчит себе под нос. — Вы отлично справляетесь. Просто как-то непривычно, что слуг мало? Это не из-за призрака?

— Глупости всякие говорите. Нету никаких призраков! А вы лучше вместо того, чтобы в комнате сидеть, в саду бы прогулялись! Вон воздух, че не дышится? — спросила ворчливая бабка. — Пошли, мух с комарами покормили. А то они у нас голодные летают! А я покаместь приберусь тут у вас!

Я понимала, что меня выгоняют из комнаты. И со вздохом согласилась прогуляться по саду.

Сад был огромным и очень ухоженным. Я вдыхала запахи цветов, чувствовала, как теплый ветер шевелит мои волосы. Милый фонтан нежно журчал переливами. Где-то пели птицы. Я сделала несколько кругов по саду, посмотрела на поместье, в окнах которого отражался закатный луч солнца, вспомнила шумную городскую жизнь и вздохнула.

Чувство одиночества и ненужности вдруг схватило меня, словно тиски. Но я постаралась преодолеть его.

Зябко ежась, я направилась обратно. Я подошла к двери своей комнаты и увидела странный символ на створке. Мне кажется, что раньше его тут не было…

Мы обнаружили на двери странный символ. Явно магический. Кажется, его здесь не было!

1. В комнату пока не входить. Пойти в библиотеку и узнать, что это! Наверняка в библиотеке что-то есть полезное.

2. Войти в комнату, наплевав на символ.

Я смотрела на него, а что-то раньше твердило, что этого символа здесь не было.

Я бы его точно заметила! Я прислушалась. За дверью было тихо. В комнате не было никого.

Вроде бы.

Мой взгляд еще раз зацепил таинственный знак, а я поежилась, понимая, что с магией в этом мире не шутят.

Каково же было мое удивление, когда я впервые увидела волшебство. И если в нашем мире говорят, что “наведу тебе порчу на яйца”, и это как бы по большей мере шутка, то здесь это прямое посягательство на жизнь и здоровье будущих наследников.

Я посмотрела в коридор. Быть может, здесь есть библиотека, в которую я могу сходить и узнать, что это вообще такое за символ? Может, это что-то безобидное. Или даже защитное. А может и нет.

Развернувшись, я направилась по коридору в поисках библиотеки. За счет того, что поместье было огромным, найти библиотеку сразу было весьма непросто. А вчера я не помнила, куда бежала.

Вызывать призрака, чтобы он снова пугнул меня, а я безошибочно нашла библиотеку, мне почему-то не хотелось.

Решила справиться своими силами. Без привлечение потусторонних сил.

Я заглядывала в каждую дверь, готовясь сразу извиняться, если спугну кого-то за повседневными делами.

Огромное поместье казалось пустым. Здесь было столько комнат, чей интерьер был похож на музей, что даже я, жившая, в роскоши в городском поместье, поняла, что в роскоши я до этого не видела.

И вот я нашла библиотеку!

Причем, совершенно случайно.

Старинные двери выделялись на фоне остальных и тут же привлекли мое внимание. На дверях искусным резчиком были выгравированы книги. Когда-то они были покрыты позолотой, но сейчас позолота стерлась. Поблескивала лишь позолоченная ручка.

Открыв ее, я чуть не села на попу. Библиотека здесь была огромной.

Она вполне могла соперничать с любой городской.

На старинных стеллажах аккуратно были расставлены книги. На стеллажах были пометки. Ажурная деревянная лестница уходила на второй этаж на небольшой балкончик, где тоже были книжные шкафы.

— Обалдеть! — выдохнула я, глазами ища полку с чем-то подходящим.

Я прошлась по библиотеке, глядя на указатели, посмотрела несколько книг, а потом решила подняться наверх, чтобы поискать там.

Скрипучая лестница провела меня на второй этаж. Я коснулась рукой лакированного перила, рассматривая библиотеку и понимая, что скучать мне здесь больше не придется.

Сейчас я искала книгу что-то вроде “Магические знаки и символы” или на худой конец “Как отличить творчество хулигана от порчи темного чародея”. И желательно в картинках. Для успокоения.

Пройдясь вдоль стеллажа, я посмотрела несколько книг, поражаясь ветхости страниц. Обычно в библиотеках рекомендуют мыть руки до книг. В случае некоторых книг мыть руки рекомендуется еще и после.

По привычке я старалась не шуметь. Прямо как в городской библиотеке, где вместе с нафталиновой бабушкой в комплекте шла тишина.

Я нашла что-то похожее, листая и всматриваясь. Загогулину символов я помнила точно. Но их здесь было столько, что глаза разбегались. Несколько страниц я пролистала довольно быстро, понимая, что это не то. Тут черточки, а у меня загогулина.

Как вдруг я услышала звук, словно кто-то открыл дверь. Я подошла к стеллажу, сквозь который было видно происходящее внизу. Я увидела, как в библиотеку вошел мой супруг.

Вид у него был вполне выспавшийся. Видимо, остались одни достоинства. А “недоспатки” пропали бесследно. Я решила поспешить к нему и поделиться своей проблемой. Не просто так о нем ходят слухи, что он занимается темной магией!

Обрадовавшись, я стала тихонько двигаться в сторону, как вдруг дверь открылась. Я выглянула и увидела леди Кэтрин. На ней было нежно розовое платье, щедро украшенное оборками. Шурша платьем, она осмотрелась.

А потом обрадовалась, сделала несколько глубоких вдохов да так, что ее белые полушария груди колыхнулись, а сама она направилась в сторону моего мужа.

Теперь покидать укрытие мне не хотелось.

— Розен, — послышался ее голос.

Я видела, как мой супруг резко повернул голову в ее сторону. В руках у него была книга, которую он тут же захлопнул.

— Розен, — прошептала леди Кэтрин да так ласково, что у меня горло сжалось. Неужели это — тайное свидание?

При мысли о тайном свидании сердце гулко забилось. Комок в горле стал режущим и тугим. А я как ни пыталась его сглотнуть, у меня не получалось.

— Я слушаю, — негромко произнес Розен. Леди Кэтрин явно нервничала, перебирая оборки.

Даже сюда долетел запах ее духов, затерявшись и смешавшись с запахом старых книг и пыли.

— Я люблю вас, — прошептала Кэтрин, а я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мне казалось, что меня оглушили, вышибли из меня дух, а я смотрю на все это со стороны.

“Тише, успокойся!”, - прошептала я себе, пытаясь вернуться в реальность.

— Я должна была признаться в этом сразу, как только увидела вас! — воскликнула леди Кэтрин, а ее глаза налились слезами. — И быть может, судьба повернулась бы по-другому… Я… Я вышла замуж за вашего брата, только для того, чтобы видеть вас… Быть с вами рядом… Мне так тяжело говорить об этом, но да! Это правда… Просто поверьте мне… И эта любовь она меня медленно убивает, изматывает, заставляет страдать… Проклятая любовь! Никогда не думала, что любить это так больно!

Я приложила похолодевшую руку к своему лицу, видя, как леди Кэтрин вытирает слезы.

— Думаете, я для него стараюсь? — страстно прошептала она, трогая свой корсет, который поблескивал в свете свечей расшитыми камнями. — Нет, вы ошибаетесь! Я хочу быть красивой для вас! Для тебя… Для тебя одного…Все эти платья, духи… Я каждый раз с предвкушением жду нашей пусть мимолетной встречи! Каждый раз смотрю на часы, и сердце замирает…

Мне казалось, что это не со мной. Я сглотнула, пытаясь снова привести себя в чувство. Сейчас, кажется, я даже разучилась дышать!

“Сходила, мать его, в библиотеку!”, - пронеслась в голове мысль.

— А вы… вы постоянно грубы со мной! — горестно воскликнула леди Кэтрин. Я видела, что она задыхалась от переполнявших чувств. Ее тонкая рука схватилась за стеллаж. — Но я сама виновата… Я не могу спокойно смотреть на то, что вы женитесь на какой-то… какой-то… страшненькой бесприданнице, которая даже не умеет за собой ухаживать… Которая выглядит, как горничная… Мое сердце не может смириться с этой мыслью! Что хотите делайте, но смириться с этим я не могу-у-у!

Мой муж молчал. Он смотрел на леди Кэтрин, а я не видела его лица, чтобы понять, что разгадать его эмоции. Он стоял ко мне полубоком, почти спиной. Зато лицо леди Кэтрин, сверкающее слезами, я видела отчетливо. Она тяжело дышала, глотая слезы.

— Сегодня вы сказали мне, что помните меня на балу… — прошептала леди Кэтрин, а сквозь слезы проступила улыбка. Она обняла себя двумя руками. — Вы рассматривали меня… Запомнили даже, как выглядело мое платье… Это… Это дало мне надежду… Понимаете, надежду… Розен… Я прошу тебя…

Она сделала шаг к нему. В тишине, повисшей в библиотеке, послышался легкий шелест платья.

— Разве я не красива? — задыхаясь, прошептала леди Кэтрин, трогая руками свое лицо. — Я была самой красивой дебютанткой на том балу. Я затмила даже Мэри- Роуз Чарльмон! А ваша жена? Вечно недовольная! Она уродлива по сравнению со мной! И это правда! Я знаю, что вы женитесь на ней из-за обстоятельств и, быть может, жалости… Да, жалости… Вы не хотите, чтобы ваша фамилия была замешана в очередном скандале. Но… Она вас не любит! Не любит! У нее в глазах — пустота! Она за столом сидит так, словно ее тошнит от вас! Она вас недостойна! И меня это ужасно злит. Разве можно отвергать вас? Если бы я была на ее месте, я была бы самой счастливой женщиной на свете! Я просто представить себе не могу, как можно сидеть с таким несчастным лицом, когда рядом такой мужчина, как вы! И вот поэтому я злюсь, злюсь, злюсь! Я ненавижу ее! Но я люблю вас! Слышите! Люблю… Я мечтаю о том, чтобы вы были моим… Хоть на мгновенье… Хоть на один короткий поцелуй… Чтобы я знала, ради чего я живу!

Леди Кэтрин промолчала. Я все еще не могла прийти в себя. Даже забыла, зачем шла в библиотеку.

— Я готова, — прошептала леди Кэтрин. — Я готова стать вашей… На любых условиях. Обижайте, унижайте, как вам вздумается! Делайте со мной что хотите, но только не отталкивайте! Мне плевать на этикет, на правила… Я готова стать вашей любовницей. А если нет, то я согласна на короткие встречи… Я готова принадлежать вам прямо здесь и прямо сейчас. И никто об этом никогда не узнает!

Она расстегнула застежку платья на груди, а я поняла. Идя сюда, она решила, что акт будет, раз надела это платье.

— Вы не можете отвергать ту, которая переступила через все правила приличия, — прошептала она, расстегивая еще одну застежку. Она запиналась, переходила с "ты" на "вы".

— А как же ваши сестры — дебютантки? — произнес Розен. — Вы о них подумали?

— Подумала, — выдохнула леди Кэтрин, а ее корсет был расстегнут на три застежки, обнажая тонкое кружево исподнего. — Вы же никому не скажете об этом, верно? Они никогда не думали обо мне. Единственное, что их волновало, так это замужество. И я вышла замуж, чтобы открыть им путь к их браку! Когда отец выиграл в карты, я сама попросилась замуж. Хоть это позор! Представляете, на какой позор мне пришлось пойти, чтобы быть с вами? Я была уверена, что женихом будете вы! Потому что у Аскеля есть невеста! Уже есть невеста! Но я ошиблась… А потом поняла, что ничто не помешает нам быт вместе… Пусть не законными супругами, но хотя бы любовниками… И эта мысль меня утешила… Скажите, я прошу вас… Вы меня любите? Я вам нравлюсь? Ну хоть немного? Даже если не нравлюсь, я знаю о вашей репутации! Вы не откажетесь от того, что я предлагаю вам прямо здесь и прямо сейчас!

— Тогда один поцелуй… — прошептала леди Кэтрин. — Один-единственный… Я больше не прошу… Я ни на что не претендую… Я сохраню его и пронесу через всю жизнь, как память…

Она задыхалась, а я ждала, что ответит муж. Но он молчал.

— Сейчас во мне идет очень страшная борьба. Борьба цинизма с воспитанием, — произнес он слегка насмешливо.

Леди Кэтрин ждала его слов, словно приговора, покорно опустив голову.

— Итак, Кэтрин, — произнес он со вздохом.

— Можно называть меня Кэтти, — прошептала она, заглядывая ему в глаза.

— Без разницы. Дорогая моя Кэтти, — произнес Розен, разглядывая прелести, которые она предлагала. — Давайте- ка поговорим о любви, раз уж вы завели эту тему. Я прекрасно понимаю и даже разделяю ваши чувства.

Леди Кэтрин тут же оживилась. Даже мне было видно, что в ее глазах вспыхнула надежда. Я попыталась проглотить ком. Неужели он тоже любит ее?

— Относительно моего брата, — усмехнулся он. — И прекрасно понимаю, что вас привлекают деньги. Вам надоело ходить в одних и тех же платьях, но долг вашего брата довольно велик. Разумеется, я бы мог погасить его сразу, без ущерба для семьи. Но я не стану этого делать. Вас привлекают во мне деньги. Не так ли?

— Нет! — яростно прошипела Кэтрин. — Меня привлекаешь ты! Даже если бы ты был беден, как церковная мышь!

— Ну, такого я допустить не смогу, — заметил Розен. — Просто поверь мне. Итак, деньги придают мне некий шарм! А титул старшего герцога его усиливает, не так ли? Мне просто интересно, увидев меня в костюме нищего, не имеющего ни богатства, ни влияния, ни связей, стала бы ты так умолять меня о любви. Это раз…

— Стала бы… — перебила его Кэтрин. Она сложила руки на груди. — Стала бы! Еще как стала!

— Не перебивай, пожалуйста, — со зловещим нажимом произнес Розен.

— Хорошо, — едва слышно и покорно шепнула Кэтрин. Она даже опустила голову и вздохнула.

— Тогда, милая Кэтти, поздравляю. Вы — дура. — усмехнулся Розен. — Другого объяснения я не вижу. Да, я женился потому, что еще одного скандала не хотел. Свадьба, пусть и скромная и даже тайная, была уже назначена. А ваш драгоценный супруг, который приходится мне братом, уже достаточно запятнал наше имя, которое сумела отстирать наша дорогая мама. Не переживайте. Еще полгодика, и вы погасите все долги. И тогда у вас наконец-то появятся новые платья.

— Мне не нужны новые платья! Мне нужен ты! — выпалила леди Кэтрин. И снова перешла на "вы". — Вы только посмотрите, как я страдаю!

— Ммм, — задумался Розен, рассматривая ее лицо. Она сейчас была очень красива. Даже со сверкающими дорожками слез. — Если убрать слезы, то у вас довольно цветущий вид.

— Если бы ты знал, что творится в моей душе, — прошептала Кэтрин, отводя глаза.

— О, женская душа для меня потемки. Иногда так и хочется, чтобы кто-то включил свет, — рассмеялся Розен. — Давайте сначала. У вас есть чудесный муж. Второй герцог. Дракон. Он молод и красив. Кстати, по признанию многих женщин, намного красивей меня.

— Неправда, — прошептала леди Кэтрин.

— У вас есть дом. Долги потихоньку выплачиваются. Скоро у вас будут платья и все, что вы захотите… — заметил Розен. — Что тебе еще нужно, женщина? Вот скажи мне?

— Ты, — прошептала леди Кэтрин сбивчивым голосом. Вежливость требовала "вы", а интимность момента "ты". — Можете унижать меня, оскорблять… Как хотите… Только не надо меня отталкивать! Умоляю! Вы же ее не любите! Ведь не любите! Я по глазам вижу!

— Может, и не люблю, — заметил Розен. — Вам до этого какое дело?

Я сейчас чувствовала себя бобром, который из мусора, дерьма и палок пытается построить какие-то отношения.

— Я была права! — с какой-то истеричной радостью произнесла леди Кэтрин, закусив губу. — Права… Вам плевать на нее! Значит, вы… вы любите кого-то другого?

— Милая Кэтти, вы — дура, — заметил Розен. — Я смотрю на вас и понимаю, что, действительно, дура.

— Но зачем тогда эта пышная свадьба? — спросила Кэтти, пропуская мимо ушей его слова. — Зачем эти гости? Она — не та невеста, которой можно похвастаться! Ладно бы она была красавицей! Но… За что вы так со мной? Скажите, за что?!!

Мне казалось, что я сплю. Нет, натурально, сплю! Нет, а что? Уснула где-то в саду, а теперь мне снится такое!

— Да она страшная! Страшная! К тому же… — видимо, леди Кэтрин не хватило дыхания, поэтому она сделала паузу. — Она любит Аскеля. А он ее! Они любят друг друга! И мы с тобой в одной лодке! Нас не любят! — сжала кулачки леди Кэтрин. — Думаешь, я справки не навела? Навела. Мне отец помог! Так вот, я не удивлюсь, если они там друг с другом прямо сейчас…

Розен молчал.

— Прямо сейчас, где-нибудь в тихом уголке! — в запале продолжала Кэтрин. — Потому что они любят друг друга! А ни я, ни ты… Мы никому не нужны! Но я знаю, что ты нужен мне! Нужен!

— Если я узнаю, что они где-то в уголке, это будет уже не ваша забота, — послышался голос Розена. — И я прекрасно знаю, что они любят друг друга.

— И при этом готовы на ней жениться, — задыхалась леди Кэтрин. — Знать, что тебе каждый день наставляют рога! Браво! И ты еще называешь меня дурой!

Она внезапно поникла и заплакала.

— Мне что? Добить вас из милосердия? — спокойно спросил Розен, а леди Кэтрин подняла на него заплаканные глаза. — А то у меня складывается чувство, что вы сейчас немного поумираете, и все пройдет.

— Вы мне не верите? — прошептала леди Кэтрин. — Вам недостаточно доказательств! Хотите, я встану перед вами на колени? Пока ваша будущая жена и мой муж изменяют нам, я буду стоять перед вами на коленях и вымаливать один единственный поцелуй… Один единственный… Поцелуй от самого лучшего мужчины на свете.

Повисла тишина.

— Дорогая моя, — наконец произнес мой муж. — Я не только лучший, как вы говорите, мужчина на свете, но еще и редкостная тварь.

— Так совпало, — обреченно выдохнула леди Кэтрин.

— Нет, вы не понимаете, — произнес Розен. — Настолько редкостная, что скажу брату о нашем с вами разговоре.

— Ты не посмеешь! — зашипела леди Кэтрин. Сейчас она напоминала фурию, готовую расцарапать ему лицо. — Ты не посмеешь!

— О, еще как посмею, — зловещим голосом заметил Розен.

— Один поцелуй, — задохнулась леди Кэтрин. — Я просила всего лишь один поцелуй… Только один…При условии, что ваша невеста любит другого, и сейчас проводит время с ним.

И снова тишина. Неужели согласиться?

— Хорошо, — заметил Розен. — Один поцелуй.

Я видела искреннее счастье на лице леди Кэтрин. Слезы мгновенно просохли, а она закрыла глаза. Грудь в расстегнутом корсете нервно вздымалась, а я … Мне почему-то ужасно хотелось вмешаться! Нет, это что получается? Я почувствовала что-то похожее на ревность… Сейчас, затаившись мышкой между стеллажами и боясь лишний раз вдохнуть, я чувствовала, как мне неприятно. Пусть я и не люблю его, но целовать леди Кэтрин?! Если он поцелует ее, я … я… я потребую деньги и… расставание!

Что-то мне подсказывало, что где один поцелуй, там еще один. А за поцелуями дело не встанет!

— Целуйте, — произнес Розен, протягивая ей руку с фамильным перстнем.

Леди Кэтрин сейчас напоминала маленькую девочку, играющую в игру “Открой рот, закрой глаза”, когда вместо шоколадки ей мазнули чем-то другим коричневым и очень неприятно пахнущим.

Она открыла глаза и увидела протянутую руку с герцогским перстнем.

— Я … имела в виду другой поцелуй, — расстерянно прошептала леди Кэтрин.

— Вы не уточняли, — заметил Розен. — Ну что? Будете целовать или нет?

Она присела и прижалась к его руке, как кошка, покрывая ее поцелуями. Она терлась об нее щекой, поднимая глаза на его лицо. Но Розен молчал.

— Спасибо, — прошептала она, щекой теранувшись о его руку и закрывая глаза. — Конечно, это не тот поцелуй, на который я рассчитывала. Но нужно же с чего — то начинать… Я люблю вас. Люблю… И я не хочу, вас расстраивать, но вы пожалеете о том, что мне не поверили… Однажды вы застанете вашу невесту… Ну, или жену, в объятиях вашего брата…

Я видела, как эти слова покоробили Розена. Леди Кэтрин взяла его руку двумя руками и поднесла к своим губам, запечатлев выстраданный поцелуй.

— И когда вам будет больно от двойного предательства, вы придете ко мне… — прошептала она, словно гадалка, водя пальцем по его ладони. — Она вас недостойна…

Розен рассмеялся и погладил себя по голове.

— Меня вообще недостойна ни одна женщина. Ну что? Поцеловали? Можете идти! — произнес Розен.

Леди Кэтрин удалилась, на ходу застегивая корсет. Розен взял книгу, а потом с силой ее захлопнул и швырнул куда-то между стеллажей. Он спешно покинул библиотеку. Не понимаю, что его так разозлило? Или ее поведение, или то, что она предает его брата? Может, ревность?

Выждав положенное время, когда все стихнет, я осторожно вышла из своего укрытия и спустилась по скрипучей лестнице.

Я вздрагивала от каждого шороха, чувствовала какое-то непередаваемое волнение, от которого все внутри кипело, словно чайник. Еще немного и крышечкой поеду! Чес-слово!

Проходя мимо стеллажей, я вдруг остановилась. Мне было очень интересно, что за книгу читал Розен. По моим подсчетам, она должна была улететь вон туда.

Искушаемая любопытством, я свернула, направляясь в сторону улетевшей книги. На полу лежала книга: “Темная магия”.

Я пожала плечами, открыла ее на странице, где был залом. Есть хорошие новости. Символ я нашла! Есть и плохие. Книга была написана на незнакомом мне языке. Я пробежала глазами по строчкам, словно отчаянно надеясь хоть что-то понять, а потом с обреченным вздохом поставила книгу на полку.

— Теперь мы знаем, что это какая-то темная магия! — согласилась я со своими мыслями.

Мысли из скакунов превратились в “какунов”, когда я стала думать, что делает этот символ? Отмечает жертву? Или наоборот пытается защитить? А если защитить, то от чего? Или про призрака мне все честно врут?

С этими мыслями я дошла до комнаты, замечая, что символ исчез. Я даже осмелилась провести рукой по дереву, чтобы проверить, правда это или мне чудится.

В голове задорно пела Фрекен Бок: “А ля-ля-ля-ля! А я сошла с ума! Какая досада!”.

Осторожно, словно дверь вот — вот отвалится, я открыла ее. Честно, я ждала, что кто-то бросится на меня, но комната выглядела безопасной. Быть может, она уже безопасна?

Я осмелела и прошла в нее, стараясь полагаться на чутье. Нет, все чисто. Нет тревоги. Только какое-то странное волнение, которое осталось осадком после чужого разговора.

Я подошла к зеркалу, глядя на себя.

— Неужели я настолько некрасива? — усмехнулась я, рассматривая себя со всех сторон.

Что-то шептало, что я пусть и не первая красавица, но довольно милая. По сравнению с тем, чем я была раньше, мне кажется, я — мисс вселенная.

— И все-таки красота в глазах смотрящего, — согласилась я, пытаясь себя успокоить.

Я решила не забивать себе голову ерундой, но при этом чувствовала какую-то особую гордость за мужа! Нет, ну надо же! Протянул ей руку, как герцог вассалу!

Я даже прыснула в кулачок!

Время шло, ужин принесли мне в комнату, а я изучала выкройки. Пока что все казалось очень сложно! Просто космически сложно.

Несколько раз я брала ножницы, чтобы отрезать ткань, но потом у меня просто не хватало духу это сделать. И я откладывала их на столик.

— Семь раз отмерь, один раз отрежь, и сто раз перенервничай, а правильно ли отрезала! — усмехнулась я, глядя на вечер за окном.

Он подкрадывался, словно черная кошка. Бесшумно и стремительно. Только что я видела отблеск последних лучей уходящего солнца, как уже сад застилала непроглядная вечерняя мгла.

Уютные свечи горели, а я наконец-то отважилась попробовать сделать так, как сказано на рисунке. В качестве измерителя я взяла три нити, обмерив ими себя и проверяя уже по ним. Ножницы хрустели дорогой тканью, а я осторожно старалась вырезать с запасом.

Время шло, а я уже раскладывала выкройки на покрывале, поглядывая на образец.

Честно сказать, это было очень интересно!

Я собиралась уже сложить булавками готовое платье, как вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял Аскель. От неожиданности я выронила ножницы. Они упали на ковер…

Я бросила на него тревожный взгляд, видя, как он проходит в комнату и закрывает за собой дверь.

— Что случилось? — спросила я сдержанным голосом.

— Ты случилась, — негромко произнес он, глядя на меня не совсем трезвыми глазами.

Я удивленно подняла бровь, видя, как по хозяйски он проходит по комнате в мою сторону. Да он пьян! Это видно по слегка шатающейся походке! А запах такой — спичку не подноси!

— Со мной случилась ты, — произнес он, словно я с первого раза не поняла. Не нравилось мне все это.

— От тебя несет перегаром! — произнесла я строго, делая шаг назад.

— Не перегаром, а разочарованием в жизни! — усмехнулся Аскель. — Мой брат сказал мне о том, что сегодня к нему пришла моя жена. Он сказал мне, что она больна. С ней случилась любовная истерика…А мне плевать на нее! Слышишь! Плевать! Я прекрасно знаю, что она мне не нужна. Мне нужна ты…

— Отлично, я теперь знаю. Очень важная информация. Спасибо, что донес. Подумаю, что с ней делать. А теперь уходи отсюда, — произнесла я, глядя на его высокую фигуру, заслонившую дверь.

— Ничего ты не знаешь, — хриплым полушепотом произнес Аскель. Он вздохнул. — Я бы все отдал, чтобы отмотать время назад. Наш отец оставил все старшему сыну. А мне он обязан по завещанию отстегивать определенную сумму денег. Разве это справедливо?

О, милый, ты еще на заводе не работал! Аскель смотрел на меня так, словно я его в сталелитейный цех за руку привела, показала свою карточку и сказала, что деньги сюда! А на обратном пути завела его в ближайшую наливайку и сказала строгим голосом жены алкоголика, что если кто-то нальет вот этому крендельку, то я за себя не ручаюсь! Натравлю стаю голодных волков, чтобы сожрали уборщицу, потом стаю тараканов и санэпидемстанцию!

— Аскель, — заметила я. — Нашел, кому жаловаться. Мне от отца ничего не досталось…

— Это да, — вздохнул Аскель, глядя на меня. — Я готов за это убить твоего брата!

— Ну все! Повздыхали, погоревали, пожалели друг друга и можем расходиться, — кивнула я, намекая на дверь. — Аскель. Не вынуждай меня закричать. Серьезно!

У них что? Это семейное? В нашей дружной семье, где обязательно должны быть алкоголик и девица легкого поведения, оказывается, все вакансии уже заняты!

Я действительно все-таки решила закричать.

— Кричи. Никому нет никакого дела. Брат спит, как убитый. Его комната находится в другом крыле. Он тебе всю ночь этот альбом делал! Так что можешь кричать, сколько влезет, он тебя все равно не услышит. Бэтани ушла в деревню. Леди Кэтрин выпила успокоительных капель и теперь проспит до утра, — произнес Аскель. — Заметь, я никому не сказал, что альбом поддельный.

— Я очень это ценю, — произнесла я, видя, как он приближается. — А теперь убирайся из моей комнаты! Живо! Убирайся!!!

Последние слова были настоящим криком. Но в ответ была тишина. Аскель усмехнулся, оборачиваясь в сторону двери.

Так, а вот это уже плохо! Я поняла, что нужно бежать.

— Стой! — схватили меня, оттаскивая от двери. Я закричала еще пронзительней. — Ну что ты… Ты же любишь меня…

Я чувствовала, как он сдирает с меня корсет одной рукой, пока вторая стальной хваткой держит мои запястья. Я пыталась ударить его ногой, но дракону это было, как слону дробинка.

— Я люблю тебя… — слышался голос Аскеля, а он пытался меня поцеловать. Я мотала головой, зажималась плечами. — Слышишь! Люблю! Ты должна была стать моей женой! Я предложил тебе место горничной, чтобы мы могли быть вместе! Я готов был отдать тебя брату, лишь бы ты была рядом! Но сейчас мне невыносима мысль о том, что ты будешь принадлежать моему брату… Он сделал это назло. Назло мне! Назло решил жениться на тебе!

— Помогите! — орала я, понимая, что на дракона это никак не действует. Он был сильнее меня, поэтому мне оставалось только выкручиваться.

— Я хочу, чтобы ты стала моей! Когда я представляю, что ты принадлежишь моему брату, я… — слышала шепот.

Я снова истошно закричала.

Но на этот раз я кричала: “Пожар!!!”.

— Не бойся, сейчас потушу, — послышался голос Аскеля, а меня попытались поцеловать. Меня опрокинули на кровать, а рука тут же зажала мой рот. Я брыкалась, как молодая лошадь, пытаясь отбиться от второй руки, задирающей мои юбки.

— Аскель! — сквозь его пальцы шипела я. — Прекрати!

— Разве можно прекратить, когда я люблю тебя! — шептал он, пытаясь снова меня поцеловать в шею.

Одним движением, прижав мои руки к кровати, он стащил с себя ремень… — Помогите!!! — закричала я, но мой крик утонул в тишине спящего дома.

Я задыхалась криком и под тяжестью его тела.

Паника охватила меня, заставляя кричать и дергаться, как в последний раз.

Я брыкалась, пытаясь всеми силами недопустить. Пока что мне везло. Он был слишком пьян, а я больно резвой! Но я чувствовала, что выбиваюсь из сил. И вскоре ситуация могла поменяться.

Получался какой-то тир, где главным призом была моя честь!

Ноги женщины всегда показывают отношение к мужчине. Если они у него на плечах, то есть шанс, что мужчина ей нравится. А вот если они пинают его, то нет. Но даже такого простого намека Аскель не понимал.

Когда он попытался зажать мне рукой рот, у меня включился режим графа Дракулы, и я укусила его со всей силы.

— Это что здесь происходит? — послышался рев. Я почувствовала, как Аскеля стаскивают с меня рывком.

Пока я задыхалась, прикрывая одеялом грудь, в комнате стоял разъяренный Розен. Прямо на вылетевшей двери. Темные волосы будущего мужа находились в беспорядке. Тонкая белая сорочка съехала на одно плечо. Он был в штанах, но босиком.

— Брат, ты чего? — послышался голос Аскеля. — Это — моя невеста!

— Была твоя, — произнес Розен таким голосом, словно ножом что-то выковыривает.

— Но она же меня любит… — усмехнулся Аскель. — И она сама согласилась.

— Неправда! — крикнула я, чувствуя, как меня трясет. — Он вошел в комнату, хотя дверь была закрыта на щеколду, не захотел уйти, когда я его просила, а потом …

Слова встали комом в горле. Я почему-то не могла произнести это слово. Мне страшно, неловко и даже почему-то стыдно было подумать, что это произошло со мной.

— У нас любовь, — усмехнулся Аскель. — Она не должна была соглашаться быть твоей женой… Так что…

— Неправда! — произнесла я. — Я не соглашалась. Но он меня не слышал.

— Настолько не соглашалась, что почти не сопротивлялась, — усмехнулся Аскель.

— Не сопротивлялась?! — опешила я. — Я пыталась даже его укусить! Там, на руке след!

— Любовь, говоришь, — произнес Розен. — Руку покажи! Руку сюда!

Аскель протянул ему руку.

— Другую! — приказал Розен.

Аскель нехотя протянул другую. Там еще сохранялся след от моих зубов.

Розен опустил глаза на его руку, а потом поднял глаза на его лицо. Я вздрогнула, когда он со всей силы вмазал брату по лицу. Мне показалось, что такого удара хватит, чтобы пробить стену. Аскель потерял равновесие, схватившись за спинку кровати рукой. Он простонал, а потом стал подниматься.

— Я не хотел жениться на леди Кэтрин, — произнес Аскель. — Ты меня заставил! Если бы не ты, я бы женился на ней, и мы были бы счастливы!

— Учись отвечать за свои поступки, — произнес Розен, переводя взгляд на меня. Его взгляд обдал меня таким морозом, что похолодели даже кончики пальцев. В нем не было ни сочувствия, ни жалости, ни желания поддержать. Только пронизывающий лед.

Аскель шумно вздохнул, снова продолжая.

— Ты ведь знаешь, что она не доживет до свадьбы… — усмехнулся Аскель. — Как твоя предыдущая невеста! Призрак снова вернулся. И я его видел. Своими глазами…

Розен скрипнул зубами, резко повернувшись к брату. Он схватил его рукой за лицо. От напряжения побелели даже костяшки его пальцев. Герцогский перстень сверкнул, а Розен подтянул лицо брата к себе.

— Иди. Проспись, — прошипел Розен сквозь зубы. В этот момент по его щекам пробежал узор из чешуи. Желтые глаза вспыхнули и стали светиться.

А потом он резко отпустил отпустил.

Аскель, пошатываясь, побрел прочь из комнаты. Он наступил на выбитую дверь, громыхнул ею и поковылял по коридору.

— Раз призрак проснулся, то он не успокоиться, пока не убьет ее, — послышался голос из коридора.

У нас есть варианты.

1. Поговорить с будущим мужем.

2. Промолчать, видя что он зол.

Я сидела, словно мокрый и замерзший воробей. Мне было почему-то ужасно стыдно и страшно.

“Почему мне должно быть стыдно?”, - задавала я этот вопрос себе. Сердце все еще не могло успокоиться. — “Ты же не давала повода?”

Но жгучий стыд переполнял меня, вызывая внутреннюю дрожь. Я почувствовала, как дрожь становится невыносимой. И меня натурально колотит. Всеми силами я пыталась сдержать ее. Мне удавалось на пару секунд, но потом меня начинало трясти с новой силой.

“Значит, допустила! Где-то не так сказала! Дала повод!” — слышала я внутренний голос, очень похожий на строгий голос мамы. — “Просто так ничего не бывает! Значит, надо было подпереть дверь, выпрыгнуть в окно! Вести себя скромнее! Скромнее одеваться, не ходить по темным улицам!”.

“Я же никуда не ходила?!”, - возмутилась я, поражаясь, какие странные мысли лезли в голову.

Эти странные мысли заставляли меня покачиваться. Они, словно окружили меня, заставляя молча сидеть в оцепенении.

Но потом я посмотрела на мужа и сделала над собой усилие. Казалось, была хрупкая грань между молчанием и недомолвками. Я понимала, что у нас есть только шаткий призрачный мостик будущих отношений. И мне почему-то в этот момент не захотелось его терять. А для этого нужно не молчать!

— Розен, — прошептала я, видя, как будущий муж смотрит на меня. Его обжигающий ледяной взгляд пугал. Меньше всего на свете, я хотела смотреть в ледяные глаза, чувствуя, как противный голос внутри становится смелее. — Я… я хочу поговорить с тобой… Мне сейчас тяжело.

“Сама виновата! Где твои глаза были? Только не говори, что не было предпосылок? Сама виновата!”, - голоса внутри слились в осуждающий хор.

— Я не люблю его. После такого, я понимаю, что никаких чувств, кроме отвращения, я к нему не испытываю, — произнесла я, набираясь силы. Каждое слово давалось мне тяжело. Мне казалось, что я бросаю камешки в ледяную стену. — Он сам вломился в дверь… Стал говорить о том, как его обидела судьба, что он не любит леди Кэтрин…

Я рассказывала все как есть, чувствуя, как слова продираются сквозь хор осуждающих голосов. Сейчас мне меньше всего хотелось рассказывать об этом. Непонятно откуда взявшееся чувство, требовало, чтобы я осталась одна, забилась в угол и молчала в тряпочку. Мне казалось, что если я молчу, никто об этом не узнает.

Но, пересилив себя, я продолжила рассказ.

Он смотрел на мои руки, на которых остались красные следы. Я растирала запястья, мечтая о душе. Сейчас мне очень хотелось отмыться от этой ситуации. Меня бросало то в жар, то в холод.

— Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил Розен. — Я и так все прекрасно вижу.

Он развернулся и вышел.

Я чувствовала, что меня не держат ноги. Руки тряслись, сердце вздрагивало. Казалось, самое страшное уже позади, но нет… Внутри словно раскачивались огромные качели. А мне не хватало воздуха

Я чувствовала, что в голове все смешивается. Усталость, звон в ушах, бешено заходящееся сердце. “Слишком резко встала!”, - пронеслось в голове. Шум в ушах стал нестерпимым. Казалось, мир вокруг перестал существовать, сливаясь в один протяжный гул. Все вдруг смазалось, затуманилось, а потом потемнело. Внутри все оборвалось и рухнуло вниз. В первые секунды темноты я услышала грохот.

Я смотрел на нее, не зная, что делать. и что ей сказать. Передо мной сидела маленькая девушка. Сейчас она казалась еще меньше, чем обычно.

Мне казалось, что каждое мое слово может иметь непредсказуемые последствия. Сознаться честно, я даже не представлял, что нужно сказать ей в таком случае.

До сих пор я не мог поверить, что мой брат способен на такую низость! Да, он иногда вел себя безобразно, проигрывался в пух и прах, но дойти до такого…

А она смотрела на меня, а я не знал, что ей сказать. Она ждала от меня защиты… А я не смог сориентироваться.

Мне казалось, все вокруг замерло, растворяясь в ее крике, который меня разбудил.

На ее тонких руках сохранились красные следы от грубости чужих рук. А я молчал, видя, как она борется с собой.

Что ей сказать?

Это моя вина.

Моя вина в том, что я сказал Аскелю про его жену. Нужно было просто промолчать. Сделать вид, что ничего не было. Но у меня и в мыслях не было, что младший брат будет мстить.

Злость накатывала на меня волнами. Я злился на себя, на ситуацию, на брата… Если бы это был кто-то другой, я быть может, убил бы его на месте.

Она смотрела на меня, словно ждала, что я скажу. А потом начала говорить. Я слышал ее сбивчивый тихий рассказ, видя каких неимоверных усилий стоило ей сказать об этом.

И при этом я понимал. Все, что случилось — моя вина. И она это чувствует. Она это знает.

Я скрипнул зубами, а внутри нарастало желание убить Аскеля.

А еще призрак. Он не появлялся много лет. И теперь опять. Сколько я ни пытался выяснить, откуда он берется, все время захожу в тупик. Я уже знал наизусть все генеалогическое древо, я пытался вычислить, кто из предков это может быть. Я даже подозревал, что это какое-то проклятие. Думал, что кто-то подбросил проклятую вещь. После смерти моей первой невесты, я уволил всех слуг. И пусть радуются, что не убил. Хоть я маг, но я не слишком верил в призрака. Я придерживался и придерживаюсь мнения, что обережные слова защищают намного лучше, если они подкреплены ружьем.

Я дослушал ее историю, понимая, что нужно что-то сказать ей. А что я ей скажу? Извинюсь за брата? Извинюсь за то, что не уследил? Извинюсь, что не успел?

Я поддался порыву найти Аскеля, привести его в чувство, но так, чтобы она не видела, притащить его к ней и заставить просить прощения за свой поступок.

Нет, а почему бы так не сделать?

Я направился к двери, давая ей время прийти в себя. Но она встала и… Я не сразу увидел, что она упала на пол.

Когда я подбежал к ней, девушка лежала без чувств.

Я поднял ее на руки и понес по коридорам в свои покои. Открыв ногой дверь, я уложил ее на кровать. Ее безвольная голова утонула в подушках. Осторожно убрав ее волосы, я присел на кровать, глядя на ее бледное лицо.

Время как-будто остановилось.

Я провел рукой по ее лицу, убирая непослушую прядь волос.

И снова смотрел на нее.

В комнату вошла Бэтани, а я прижал палец к губам

— Ой ты ж ежики — ножики! — обалдела Бэтани, когда я вкратце все рассказал. — Стоило мне уйти, проветрить старые кости, как тут такое! С вами и на свидание не сходишь!

— Посиди с ней. Когда она очнется, поговори, как женщина, — произнес я, чувствуя, как ярость вырывается наружу. Словно пламя, которое нельзя удержать.

— Что значит “я”? Головка муравья! — строго проворчала Бэтани, глядя на красавицу. — Ты хоть понимаешь, что она пережила? Ты должен был подойти, обнять ее, сказать, что-то хорошее!

— Откуда я знаю, что хорошее хочет услышать женщина в подобной ситуации?! — с нажимом произнес я, чувствуя внутри нарастающий гнев.

— Ты понимаешь, что тебе придется проявить столько терпения и такта, чтобы она снова оттаяла. Такие вещи для женщины просто так не проходят! А некоторые шагаю с башни, топятся в пруду, висят урожаем на ближайшем дереве в саду! — строго произнесла Бэтани, глядя на меня. — Ох, вошки — блошки…

Я его убью! Нет, я действительно его убью!

— Посиди с ней, Бэтани, — произнес я, направляясь к двери. — Не отходи от нее ни на шаг. Никуда не пускай. Если что — иди с ней. Даже … эм… в ванную!

Я вышел в коридор и направился в комнату брата.

Дойдя до дверей я постучал так, что дверь сама открылась. Аскель спал на кровати.

Осмотревшись, я схватил вазу, выбросил из нее цветы, и плеснул на брата водой.

— Кхе! — послышалось ворчание.

— Вставай! — произнес я, стоя над ним.

— Что такое? — прошептал Аскель. Он сглотнул, а с его волос прямо на рубаху стекала вода.

— Это что такое было? — произнес я, видя, как брат нехотя поднимается.

— Она — моя. — произнес Аскель. — И ты прекрасно об этом знаешь.

— Нет, она не твоя! — произнес я, глядя брату в глаза.

— Но при этом она еще не принадлежит тебе, — заметил брат. — Я люблю ее. И если бы не ты, я бы женился на ней, и мы были бы счастливы!

— И поэтому ты решил вломиться в ее комнату и взять то, что посчитал своим? — полыхая гневом спросил я. — Добиться взаимности силой? Назовем это так?

— Она меня любит, — выдохнул брат, вытирая мокрое лицо рукой. — А я люблю ее. И сопротивлялась она только потому, что боится тебя! Вот и все! Ей страшно, что ты не женишься на ней. А ты ведь не женишься после такого!

— Ты так думаешь? — произнес я, чувствуя, как чешутся руки.

— Уверен. К тому же после сегодняшнего она уже не девушка, — заметил Аскель, поморщившись. — Так что здесь я тебя опередил. Это тебе за то, что ты заставил меня жениться на леди Кэтрин. Или ты хочешь, чтобы история повторилась? И ты хоронил уже вторую невесту?

Я услышала сквозь темноту: “… призрак снова вернулся… Иди, я подежурю… ”.

Слова словно ускользали, но я вцепилась в них, вцепилась в мужской голос, словно он был проводником, а потом ощутила, что непроглядная тьма становится светлее.

Но тут все умолкло.

Голос больше не звучал, и я снова потерялась в темноте, где меня ничто не тревожило, не беспокоило. Такая уютная, тихая темнота, без единой мысли, без чувств, без воспоминаний.

Я нежилась в ней, не желая ее покидать.

Дверь скрипнула и закрылась, а я почувствовала, как у меня дрожат веки. Осторожные шаги заставили меня насторожиться. Снова скрипнула дверь. Потом шаги, к которым я прислушалась.

Потом я все-таки стала приходить в себя. Не знаю, сколько времени прошло с момента моего обморока.

Пальцы ощущали что-то мягкое. Сквозь ресницы виднелся туман. Все казалось расплывшимся и слегка мутным. Это была не моя комната. Я точно знаю.

— Ммм, — простонала я, как роженица, открывая глаза.

Я словно вынырнула в реальный мир, слыша вокруг звуки, чувствуя запахи. Я явственно ощущала запах мужского парфюма, резковатого и сладкого, витавшего в воздухе.

Пару мгновений мне потребовалось, чтобы осознать, что я вернулась в реальности. И нахожусь в комнате будущего мужа.

Рядом с кроватью я увидела кресло, на котором спал Розен. Темные волосы живописно рассыпались по его плечам, чуть склоненная голова лежала на спинке кресла, а грудь мерно вздымалась. Сейчас он казался таким красивым. И мне хотелось прижаться к нему, хоть я и не люблю его. Но было что-то, что вызывало странное тепло внутри.

Я улыбнулась, как вдруг увидела его руку с разбитыми костяшками пальцев. Раны заживали на глазах.

Дракон спал крепко, а я осмотрелась. В комнате, кроме нас, никого не было. Сквозь прикрытые шторы пробивался луч дневного света.

Внезапно все начало вставать на свои места. Комок тошноты подкрался к горлу, а я дернулась, словно меня обожгло. Я вспоминала шатающуюся походку Аскеля, крик, который расцарапал горло болью, поцелуи, от которых хотелось увернуться и…

Я села на кровати, чувствуя, как постепенно вернувшаяся реальность меня пугает. Сейчас мне отчаянно хотелось обратно в темноту.

Я снова видела картинку, от которой прилив жгучего стыда заставил задыхаться. А вместе с ним вернулось дикое желание отмыться от всего этого. И побыть одной, чтобы успокоиться.

— Ничего страшного не случилось, — мысленно прошептала себе я. — Он своей цели не добился.

Пожалуй, это — единственное, что меня утешало. “Ты сама виновата!”,- шептали мне навязчивые внутренние голоса.

Мне стало нехорошо от их осуждающего шепота.

Я спустила ноги на пол, а потом покачнулась. Стараясь издавать, как можно меньше шума, я поправила разорванное платье. Будущий муж спал, а я посмотрела на него, пытаясь угадать, что он думает о произошедшем.

Вспомнив его холодный, пронизывающий, как зимний ветер, взгляд, я понимала, что свадьбы, скорее всего, не будет. И теперь у него появилась отличная лазейка, чтобы разорвать помолвку. И даже не платить мне отступные.

Мысль об этом заставила стиснуть зубы.

“А ну прекратите!”, - прошептала я своему стыду и каким-то внутренним сомнениям. А потом увидела дверь с золотой ручкой. Мне туда!

Мягко ступая по ковру, чтобы не разбудить Розена, я вошла в роскошную ванную. Купальня была выполнена из нефрита, ручки на кранах поблескивали золотом. Тяжелые шторы создавали полумрак.

Скинув с брезгливостью разорванное платье, я закрыла засов и стала набирать воду. Вода набиралась медленно, а я мысленно торопила ее.

Когда воды стало достаточно, я опустилась в горячую воду. Мурашки побежали по спине… А у меня даже дыхание перехватило.

На секунду разучившись дышать, я с дрожью погрузилась в воду и простонала об накатившего чувства блаженства.

— Мы просто забудем это, — прошептала я пару, который поднялся над водой. — Этого не было… Просто забудем…

Мне было стыдно за то, что я когда-то полюбила не того человека! Это чувство заставило меня пойти на погружение.

— Почему сделал он, а стыдно должно быть мне? — сглотнула я, как вдруг увидела на полу нечто странное. Я переместилась на другую сторону купальни и протянула руку, по которой стекала вода.

Разжав пальцы, я увидела атласную розу кремового цвета. И несколько торчащих ниток. Я поднесла ее к носу, чувствуя цветочный запах духов леди Кэтрин. Что? Леди Кэтрин была здесь?

— Стефания! — послышался шум за дверью и удар в нее. — А ну быстро открой! Иначе я вынесу дверь…

Мокрая роза с платья леди Кэтрин лежала у меня на руке, а я смотрела на нее, а потом на дверь. А что она делает в санузле моего мужа? Мысль о том, что по всему дому дружно сломались туалеты, а единственный рабочий остался тут, я отмела сразу.

— Стефания! — послышался удар об дверь.

— Что? — спросила я, а при звуке моего голоса удары стихли.

— Открой сейчас же! — в голосе слышался приказ.

Я вылезла из ванной, замоталась в полотенце.

— Не делай глупостей! — послышался резкий голос Розена и удар о дверь. — Немедленно открой дверь! Считаю до трех! Три!

Дверь с грохотом вылетела, а я обернулась, уронив от неожиданности маленькую розу на пол.

Будущий муж застыл на месте, глядя на упавший цветок с чужого платья.

Мы нашли розу с платья леди Кэтрин в ванной комнате будущего мужем.

1. Устроить скандал.

2. Сделать вид, что ничего не заметила и розу не узнала.

— Это что такое? — спросила я, глядя на цветок. Мой взгляд мгновенно переместился на будущего мужа.

— Похож на цветок с платья леди Кэтрин, — заметил Розен, поднимая цветок с пола. — Если ты думаешь, что я тайно встречаюсь с леди Кэтрин, я тебя расстрою. Тайных встреч не было и нет.

Мне почему-то было гадко. Как проверить то, что он говорит?

— Почему ты меряешь меня по моему брату? — спросил Розен, а черты его лица ожесточились.

— Наверное, потому что я тебя не знаю, — произнесла я, глядя ему в глаза. — Мы с тобой обменялись только парой фраз! Почему ты меряешь меня по тем девушкам, которым достаточно одного взгляда, чтобы влюбиться и верить безоговорочно каждому слову!

— Опыт с моим братом показал, что ты именно такая, — надменно заметил Розен. — Нет, я понимаю, он произвел на тебя впечатление. Собственно, как на всех. Иначе я никак не могу объяснить твою любовь к нему!

— То есть ты считаешь меня ветренной и безмозглой особой, которая влюбилась исключительно потому, что это красавец и дракон? — спросила я, делая глубокий вдох. — А что если выбирала из двух зол меньшее?

— Меньшее? — ужаснулся Розен. — Я представить не могу того, кого ты посчитала большим злом! Бедная его семья, если она еще есть!

— А ты попробуй, представь! — полушепотом заметила я.

— Значит, был еще один жених! — глаза Розена сверкнули. — И кто же это?

“Он намного хуже жениха. Брат”, - подумала я.

И выбирая между жизнью приживалки и служанки в доме брата, я выбрала Аскеля. О чем прямо и заявила в суде! В любом случае я теряла все. Но я надеялась, что здесь будет намного лучше, чем там!

— Как же я ошиблась, — прошептала я, глядя будущему мужу в глаза. На меня снова накатило чувство страха и безысходности. — Если бы я знала, чем это обернется ни за что бы так не сделала. Я бы никогда сюда не приехала.

— Надеюсь, это не ты подбросила цветок с платья леди Кэтрин, чтобы обвинить меня в измене и уехать отсюда к своему второму жениху, — заметил Розен.

— То есть, ты допускаешь мысль, что цветок нарочно подбросила я? — возмутилась я. — Какой мне смысл это делать?

— А какой мне смысл встречаться с леди Кэтрин? — с нажимом спросил Розен, а на его губах появилась усмешка. — Если бы я хотел на ней жениться, то я бы женился на ней. И ничто бы мне не помешало!

— Но как-то он здесь очутился? — спросила я, глядя на будущего мужа. — И это — факт! Хочешь сказать, что его просто подбросили?

Теория показалась крайне правдоподобной! Тем более, что сквозь забытье я отчетливо слышала скрип двери и шаги.

— Хочешь сказать, что подлая леди Кэтрин воспользовавшись тем, что я уснул, крадется в ванную и срывает украшение с платья? — усмехнулся Розен. — И какие у нее мотивы?

— Она любит вас! — утвердительно произнесла я, как вдруг опомнилась. — Это видно по ее глазам и манере поведения.

— То есть, ты хочешь сказать, что мой брат и леди Кэтрин вступили в преступный сговор, чтобы нашей свадьбы не было? — удивился Розен. — Исключительно потому, что они так хотят! И при этом каждый преследует свою цель?

— Именно, — произнесла я. — По-другому я объяснить не могу! Или есть какие-то другие версии? Призрак, например! И не надо так смотреть на меня. Я слышала обрывки разговоров про призрака. И в курсе, что случилось с твоей предыдущей невестой.

— Значит, мы снова упираемся в то, что ты решила покинуть особняк, — заметил Розен. — И теперь ищешь способ это сделать под благородным предлогом.

— А может, это все-таки ты решил найти предлог, чтобы свадьбы не было? — спросила я, сощурив глаза. — Взять, так сказать, вину на себя? Мол, я джентльмен и будет лучше, если она сама обидится и уедет?

И сейчас мне это казалось правдой. Нет, а что? После вчерашнего Розен сомневается, стоит ли на мне жениться? А если и правда он подбрасывает этот цветок, чтобы я усомнилась? Хотя…

— Тогда бы мне было бы проще притащить сюда саму леди Кэтрин, а не часть ее платья! — заметил Розен с усмешкой. — Согласись, так было бы намного интересней. И куда более эффективней! Особенно в силу некоторых обстоятельств, о которых поведал мне мой брат.

— И что же это за обстоятельства? — спросила я.

— Не каждый мужчина готов мириться с тем, что он у тебя не первый! Поэтому не стоит пытаться отсюда сбежать, — произнес Розен.

— Что значит не первый? — ужаснулась я.

— Успокойся. Не надо ломать комедию, — голос Розена казался сдавленным. — Мой брат мне все сказал. Я готов закрыть на это глаза в первую брачную ночь

Я не успела возразить! В ванную вошла Бэтани. Она осмотрелась, глядя на нас.

— Вы этот… Цветок не видели? — раздраженно спросила Бэтани, а мы с Розеном переглянулись. — Там у леди Кэтрин истерика! Отпала часть ее гербария с грудей, пока я здесь чистила и отстирывала платье. Слышите, завывает?

Мы с Розеном снова переглянулись.

— Вот, — произнес он, протягивая Бэтани цветок. Та схватила его, отряхнула в руке и направилась к двери. — То с одной посиди, то второй платье отстирай! Видите ли освежить надо! А я одна! И вот как я и платье отстирывать буду, и за болящей следить?

— Погоди, Бэт, это ты его уронила? — спросил Розен, поднимая брови. Я стояла молча. Тут тайны, интриги, расследования! Почти скандал с подозрениями, а все оказалось так банально.

— Нет, привидение! Его можно узнать по стертым пальцам и запаху порошка! — фыркнула Бэтани. — Я! Кто же еще! Платье притащила, замочила в купальне, порошка насыпала, выглянула в открытую дверь. Спит, вроде. И дальше отстирывать!

Она вышла ворча.

— Вчера вечером ничего не было. Он не успел, — произнесла я Розену.

— Давай будем считать так, — почти мягко произнес дракон. Он положил мне руки на плечи. — Все хорошо. Все в порядке… Ты, главное, не переживай.

В дверь комнаты послышался стук. Стучали громко и отчетливо.

— Кого еще принесло? — рявкнул Розен, выходя из комнаты.

Я отчетливо услышала голос Аскеля.

— Я пришел извиниться за вчерашнее перед Стефанией, — произнес он, а голос был убитый. — Я хотел бы поговорить с ней… Не стану же я это делать за ужином?

— Только в моем присутствии, — резко произнес Розен, а в его голосе слышался металл. Я не успела опомниться, как будущий муж зашел в ванну и вручил мне свой халат. Он наклонился и поднял рваное платье, унося его с собой.

Я укуталась в огромный халат, чувствуя какое-то смятение. Смогу ли я смотреть в глаза Аскелю после всего, что он сделал? А с другой стороны, мы живем в одном поместье. И я не смогу избегать его вечно. Рано или поздно мы все равно столкнемся.

— А ты уверен, что она хочет тебя видеть после произошедшего? — послышался насмешливый голос Розена за дверью. — Я бы на месте девушки хотел бы видеть только твой труп, братец. На, полюбуйся! Это было платье, которое я ей подарил.

— И все равно, я настаиваю, — произнес взволнованный голос Аскеля. — Я должен с ней поговорить…

— Захочет ли она выслушать тебя, вот в чем вопрос! — произнес Розен.

Итак, у нас есть выбор! Аскель пришел извиниться и поговорить.

1. Согласиться на разговор, так как все мы живем в одном доме. И рано или поздно этот разговор состоиться.

2. Отказаться от разговора.

Я положила руку на ручку двери, как вдруг отдернула ее, словно меня ужалило. Мне не хотелось разговаривать с Аскелем. Но с другой стороны…

Рука опять скользнула к ручке.

Если я сейчас откажусь, то вопрос о моей девственности так и будет висеть в воздухе. К тому же Аскель не успокоится, пока не поговорит…Так что лучше будет, если разговор состоится в присутствии Розена.

Сделав над собой усилие, я открыла дверь.

— Хорошо, я согласна поговорить… — стиснув зубы, произнесла я.

Аскель бросился ко мне, не обращая внимания на своего брата, который наградил его неодобрительным взглядом.

— Стефания, — прошептал Аскель, пытаясь поймать меня за руку. — Прости меня… Я… Я не знаю, что на меня нашло…

Аскель сделал глубокий вдох. Я увела руку за спину.

А потом стиснула зубы и присела в кресло. Заламывая пальцы, я смотрела на Аскеля.

На спинке кресла послышался шелест. Рука Розена скользнула по бархату, а я ощущала его присутствие.

— Я действительно не знаю, что на меня нашло, — простонал Аскель, глядя на меня несчастными глазами. — Словно какое-то помутнение… Я бы никогда… Не причинил бы тебе зла и боли…

Он простонал и прижал руку к своему лбу. Он словно смазал себе лицо, опуская руку вниз. Пока его рука не остановилась его губах. Сквозь пальцы виднелись приоткрытые губы, которые хотели что-то сказать… Он отдернул руку. Губы превратились в тонкую напряженную ниточку.

— Я знаю, что так не должно было быть, — продолжил Аскель, глядя на меня собачьими глазами. — И я чувствую свою вину перед тобой… Если бы можно было бы как-то ее загладить…

Он покаянно опустил голову, а внезапно встал на колени и посмотрел на мою руку. Я сжала кулак, но Аскель взял меня за руку и поднес мою руку к своим губам, а потом прижал ее к своему лицу.

— Я понимаю, как это было низко с моей стороны… Я напугал тебя… Сделал больно… — шептал он в мою ладонь. — Прости… Прости меня…

Он покрывал поцелуями мою холодеющую руку.

— Если бы можно было как-то искупить вину, я бы… все сделал…

— Лучше скажи, — произнесла я. — Что ничего не было. Что ты не успел. Скажи правду, Аскель.

— Боюсь, что я точно не помню, — сдавленно прошептал Аскель, тяжело вздыхая. — И я не могу тебя обнадежить…

Голос его сел. Он закрыл глаза и вжался в мою руку, снова целуя ее.

— Больше всего на свете я люблю тебя, — прошептал Аскель, покрывая поцелуями мою ладонь. Позади меня послышалось предупреждающее покашливание.

Аскель поднял покрасневшие от слез глаза на брата.

— Да, но это правда! — простонал Аскель, нервно улыбаясь, не давая мне вернуть руку на подлокотник. Аскель удерживал ее. — Правда! Правда, Розен! Для меня нет никого дороже, чем она! Ты заставил меня жениться на леди Кэтрин! Ты изначально был против свадьбы со Стефанией! Как только я приехал, рассказал тебе о ней, ты сказал, что рад за меня. Но как только я стал рассказывать о ней чаще и показал тебе ее портрет, ты почему-то изменился. С тех пор ты делаешь все, лишь бы… лишь бы… мы не были вместе! Помнишь, я хотел приехать к ней осенью? Так ты же сказал, что не дашь положенного мне месячного содержания! Ты был против ее присутствия в этом доме! Ты сразу сказал, что ноги ее здесь не будет!

Я с удивлением посмотрела на будущего мужа и вспомнила письмо о планах на осень. Отец тогда был рад, что у с Аскелем будет время узнать друг друга получше. Все готовились к приезду младшего герцога. Но он в последний момент не приехал, ссылаясь на неотложные дела.

— Ты… — прошептал Аскель. — Ты отказался дать деньги на свадьбу! Хотя, по завещанию отца, ты обязан был это сделать! И чтобы заработать на свадьбу мне пришлось играть в карты! Иногда мне очень везло. А один раз крупно не повезло. И ты заставил меня жениться на леди Кэтрин, не желая выплачивать долг! Я помню эту радость в твоих глазах, когда отец леди Кэтрин предложил свою дочь в качестве жены. Они ниже нас по происхождению, и свадьба с герцогом была для них огромной честью! Они готовы были простить весь долг, лишь бы породниться с Кронхаймами. И ты, против моей воли, дал согласие!

Аскель выдохнул, а потом прижался к моей руке. Он молчал, а я не знала, что ответить…

— Ты прощаешь меня? — прошептал он.

Аскель пришел просить прощения. У нас есть выбор.

1. Простить

2. Не простить

— Ты… ты не просил прощения, — произнесла я, понимая, что не могу простить такое!

Психологи говорили, что прощать — полезная штука. Я посылала лучи прощения всем. Но что-то помогало мало. Люди борзели, наглели и садились мне на голову.

— Прости меня, пожалуйста, — обреченным голосом прошептал Аскель, снова целуя мои руки и снова прижимая их к своему лицу.

Ком в горле не проглатывался.

— Нет, — прошептала я, глядя ему в глаза. — Нет, Аскель… Я не могу тебя простить… Пока что не могу…

— Ты просто слишком близко воспринимаешь все к сердцу, — прошептал Аскель, снова целуя мои руки.

— Ты что? Линейкой измерял, насколько близко или далеко я все принимаю? — начиная злиться, спросила я. Мне вдруг захотелось выдернуть руку из его руки. Я услышала, как скользит рука будущего мужа позади меня по спинке кресла. — Нет, Аскель. Я не прощу. Такие вещи не прощаются. Ну, или не сразу.

— Я буду сидеть здесь, пока ты меня не простишь, — прошептал он, горячо обжигая руку дыханием.

— Я сказала, что я тебя не прощу, — произнесла я тверже. — Есть вещи, которые нельзя простить! Я попросила убежища в этом доме, попросила защиты… И вместо этого…

— Но я же извинился, — произнес Аскель.

— Извинений мало! — в отчаянии от того, что меня не понимают, произнесла я. — Понимаешь, никакие слова не способны стереть из памяти вчерашний ужас! Если бы так все просто было! Разорванное платье, страх, боль, отчаяние…

Что-то красноречие меня покинуло.

— А потом слово — ластик “извини”, и все снова хорошо. Ты так это видишь? — произнесла я, выдергивая руку из его руки. Аскель пытался удержать ее, но я подобрала ее к себе и вцепилась в подол халата. — Аскель, словно “извини” не может стереть страх, боль, отвращение. Не может.

— Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? — прошептал Аскель.

— Покинуть этот дом, — прошептала я.

— Дом я покинуть не могу. Семья Кронхаймов всегда жила вместе в одном поместье. И это указано в завещании отца, — произнес Аскель, покачав головой. — Чтобы мы с братом продолжили семейную традицию. Тот, кто уедет или не выполнит условия завещания — лишиться всего. Он потеряет титул, доступ к семейным деньгам и родовой магии.

Я обернулась на Розена.

— Это правда. Завещание скреплено магией, поэтому мы не имеем права его нарушать, — произнес Розен, скрипнув зубами.

Я слышала про такие завещания. Обычно их оставляли скандальные тетушки “многокотовного” возраста, дабы их пушистая армия не оставалась без присмотра, а уж тем более на улице по велению алчной и бессердечной родни. Буквально месяц назад в газетах гремела статья про то, как отчаявшаяся дама переписала все на комнатную собачку, чтобы ее непутевый сын не выгнал собаку из дома. В итоге получилось, что владельцем всего состояния и огромного особняка на улице Дубов является песель Адамант, которого кто-то умудрился украсть. И теперь сын мадам остался без средств к существованию и ищет всеми силами своего кормильца. Так же упоминался факт неоднократных укусов в области спины со стороны Адаманта, когда его подопечный приходил домой навеселе или приводил компанию кутил. Но я не думала, что здесь все так серьезно…

— Я сделаю все, чтобы ты меня простила, — прошептал Аскель. — Я пойду на все…

— Можешь пока пойти на хрен! — выругался Розен. Я облокотилась на спинку, чтобы чувствовать его руку. — Аскель. Я так понимаю, разум вообще потерял право голоса в твоей голове. Тебе придется постараться, чтобы выглядеть нормальным в ее глазах. И в моих тоже. Так что, дверь там.

Аскель вздохнул, встал с колен и направился к двери. Когда дверь за ним закрылась, я почувствовала, как обессиленно сползаю по креслу.

— Это правда, что ты был против нашей свадьбы? — спросила я, глядя на Розена.

— Да, я был против. Я знаю своего брата довольно давно, — насмешливо произнес Розен.

— А почему тогда ты не противился браку Аскеля с леди Кэтрин? — спросила я, весьма удивленно.

— Может, потому что я прекрасно знаю не только своего брата, но и семью леди Кэтрин, — с усмешкой произнес будущий муж. — И тут неизвестно, кто кого наказал. Жених невесту. Или невеста жениха.

Я теперь не знала, как я буду сидеть во время семейного ужина за одним столом с тем, кто так со мной поступил. Мне ведь придется смотреть на Аскеля, а я была к этому не готова. Сейчас мне хотелось только одного. Просто побыть одной и разложить все по полочкам.

Или Аскель действительно не помнит про то, случилось, или пытается насолить брату и мне. Но ведь не я же его предавала? Не я ж скоропостижно скончалась для мира холостяков за два дня до нашей свадьбы?

Я успокоила себя тем, что правда в случае чего, будет все равно известна в первую брачную ночь. И тогда отпадут все сомнения и недомолвки.

В этот момент я посмотрела на Розена. Что-то внутри заволновалось, когда я представила себя в его объятиях. Такого со мной еще не было. Чтобы внутри что-то замирало при взгляде на мужчину.

На мгновенье я попыталась представить, как он целует меня, прислушиваясь к своим ощущениям. Внутри все пришло в движение и волнение. И только через пару мгновений я осознала, что пока все это представляла — почему-то разучилась дышать.

— Скоро ужин, — произнес Розен, глядя на старинные часы. Стрелки приближались к шести вечера.

— Я не пойду! — твердо произнесла я, отвернувшись. — С этого момента я ужинаю в комнате. Я не хочу лишний раз встречаться с твоим братом.

Я действительно не хотела лишний раз смотреть на Аскеля. Мне было неприятно и даже противно.

— Нет, на ужин ты пойдешь! — строго произнес Розен. — Я распорядился, чтобы тебе привезли нормальные платья. Бэтани лично ездила за ними. Вчера. Ночью.

— Розен, я не хочу лишний раз его видеть! — произнесла я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается при мысли о том, что мы снова все сидим за одним столом.

— То есть ты решила всю оставшуюся жизнь провести в своей комнате? Уехать мы не можем, согласно завещанию. Да и не в моих правилах позорно бежать из дома, который принадлежит мне по праву! Значит, все будет так как есть. И тебе придется видеть моего брата. На улицу я его не вышвырну, увы. Опять же, согласно завещанию, — произнес Розен, а его глаза сощурились. — Так что ты решила стать затворницей какого-то кретина? Я тебя правильно понимаю?

— Мне просто нужно время! — произнесла я, чуть повышая голос. — Ты не понимаешь…

— О, нет, — заметил Розен. — Я все прекрасно понимаю. Я не понимая одного, как ты собралась жить в этом доме, зная, что по завещанию мы не можем разъехаться, и при этом избегать Аскеля всю жизнь! Это не тебе должно быть стыдно! Это ему должно быть стыдно за то, что он сделал! Это не ты должна прятать глаза, а он! Это он виноват, а не ты!

Его голос громыхал, словно раскаты грома.

— Бэт! Неси сюда платья! — потребовал Розен, подходя к двери и приоткрывая ее. — И все, что ты купила!

Не знаю, как услышала это старая служанка, но буквально через пять минут, она неуклюже вносила огромные коробки.

— Оставляй их здесь! — приказал Розен, указывая на ковер. Бэтани сгрузила коробки с нарядными бантами, а сама направилась к двери, расправляя фартук.

— Я никуда не пойду! Можно мне побыть одной? — спросила я, чувствуя раздражение. Почему они не могут оставить меня в покое буквально на полчаса, чтобы я собралась с духом и мыслями, успокоила себя и попробовала как-то смириться с тем, что произошло?

— Нет! — хором произнесли будущий муж и Бэтани, глядя на меня. Потом они переглянулись.

Бэтани вышла из комнаты, бросив на меня понимающий взгляд.

— Итак, — произнес Розен, а его голос звучал угрожающе. Он развязал бант на одной из коробок, доставая бирюзовое платье, искрящееся вышивкой. — Ты сейчас встанешь, наденешь самое красивое платье, самые сверкающие драгоценности и выйдешь в столовую! И будешь смотреть ему в глаза! Не прятать, словно ты в чем-то виновата!

— Не пойду, — ответила я, пытаясь шумно втянуть воздух. — Я просто не хочу его видеть! Понимаешь?

— Понимаю, — заметил Розен, нависая надо мной. Он явно злился. — Я не понимаю, откуда эта вина? Ты что ли напилась вчера и вломилась ему в комнату? Он такой: “Нет, нет, пожалуйста! Не надо! Я женат!” Но ты была неумолима. Схватила его за штаны и бросила на кровать. “Сейчас будет акт любви!”, - объявила ты, разминая пальцы. Он бедный плакал, умолял, пытался уползти, звал на помощь, но ты была сурова и беспощадна и игнорировала все просьбы остановиться? Это что? Так было?

Я даже немного улыбнулась.

— Нет, не так, — произнесла я, понимая, что улыбаться тут нечему.

— Ты винишь в том, что засов оказался слишком хлипким для дракона? — произнес Розен. Я подняла на него глаза. — Или то, что ты не смогла уложить на лопатки дракона и героически его запинать? Даже если бы ты его кинжалом пырнула, ему хоть хны было! Он был его только после обнаружил. Возможно, с утра! Но есть вероятность, что через неделю — другую. Со словами: “Что-то бок чешется!”

Во рту пересохло, а я смотрела на будущего мужа.

— Или кричала недостаточно громко? — спросил Розен. — Но так ты кричала так громко, что даже я проснулся, при условии, что обычно сплю, как убитый.

Я снова промолчала, глядя на роскошное платье, которое будущий муж бросил на спинку кровати.

После случившегося очень не хочется идти в столовую и ужинать со всеми. Но муж настаивает. 1. Согласиться с мужем и пойти на ужин

2. Настоять на своем и остаться в комнате

— Хорошо, я выйду к ужину, — твердо решила я, глядя на Розена.

— Ну вот и отлично! — усмехнулся дракон. — Бэт! Помоги леди одеться!

Муж вышел из комнаты, а в нее вошла Бэтани.

Она тут же расправила платье, посетовав на то, что мужчины не умеют с ними обращаться!

— Комом вытащил, не расправил! Шир — мыр, тяп — ляп! — ворчала Бэтани. — Бросил абы как! Юбка загнулась, теперь залом будет!

Она подняла платье, бережно расправляя его на кресле.

— Мужчины — главные враги платьев! — ворчала Бэтани раскладывая платье на все кресло и каким-то маленьким утюжком, похожим на отпариватель проходила по складкам.. — То корсеты рвут, то юбки портят! Медом у них намазано! Дай, как говорится, платье испортить! То на балу своей ластой на тонкое кружево наступят! То дверцей кареты прищемят! То стул задвинут так, что по платью пройдуться! Им надо какую-нибудь Академию Платьев открыть! Чтобы первый год их учили стулом двигать так, чтобы ножки не продавливали, второй год — закрывать дверцу кареты, третий — как вынимать платье из коробки…

Я с усмешкой подумала, что Розен уже на третьем курсе.

— А на четвертом и на пятом курсе обязательную дисциплину ввести: “Как расшнуровать корсет с любовницы и жены так, чтобы не порвать все к призрачной бабушке!”. - продолжала Бэтани, воюя со складками. — А потом удивляются, че это муж негодует, застукав за изменой! Платье-то бешеных денег стоит! А оно вон, тряпочкой на полу валяется!

— Может, он сам хотел его порвать, — усмехнулась я.

— Ну да! А тут какой-то охломон сделал это за него! — согласилась Бэтани. — Вот так семьи и банкротятся! Им платья надо на картинке показывать. А то у них внутри какая-то мысля странная зреет. Вижу платье — порвать его побыстрее!

Рассуждения Бэтани были такими забавными, что я включилась в разговор, чтобы отвлечься от волнения.

— Может, они на танец приглашают только для того, чтобы испортить платье? — предположила я, развивая тайну мирового заговора мужчин против женской одежды. — Идет такой на балу, видит платье, а руки тут же чесаться начинают: “Порвать, порвать, порвать!”.

Бэтани привела платье в порядок. И действительно, после того, как она прошлась по нему отпаривателем, платье стало выглядеть свежим и красивым.

Я вдруг поймала себя на мысли о том, что платье, которое купил будущий муж, вовсе не скромное. Оно предусматривало обнаженную грудь, оголенные плечи и руки и было усыпано драгоценностями. На корсаже они сверкали так сильно, что бросали на стену солнечных зайчиков.

Мне казалось, что такое платье начинает заигрывать с прохожими еще на витрине, аппетитно подчеркивая фигуру манекена.

Я задумалась. Внутренние, мерзкие голоса твердили: “А что ты хотела? Вырядилась в немного откровенное платье, а потом удивляется, почему мужчины к ней к комнату ломятся!”. Голос вызывал скрежет зубов. Ну, до чего же он мерзкий! Откуда он берет все это? Сейчас голос, похожий на голос мамы, требовал, чтобы я надела платье — мешок, шляпу — горшок, чтобы показать, какая я скромная и унылая. “Если бы ты была одета скромнее, то этого бы не случилось! А так, вырядилась, грудь в платье выставила… И вот, чем это закончилось!” — твердил гадкий голос.

“Неправда!”, - произнесла я, стиснув зубы.

— О чем задумалась? — спросила Бэтани, доставая из коробки заколки с драгоценностями.

— По поводу платья, — произнесла я. — А не слишком ли оно откровенное… Может, там в коробочках есть что-то поскромней?

— Погодь! — замерла Бэтани, глядя на меня. — Ты где такие выводы откопала? Зарой их обратно и земельку притопчи! Ты че? Думаешь, что Аскель бросился на тебя из-за платья? Че? Типа, плечо оголила — всех мужиков в округе совратила? А хочешь, докажу, что дело не в платье! А?

Я была удивлена, видя, как Бэтани идет в сторону ванной. Она возилась минут десять, изредка выглядывая и проверяя меня. А потом она вышла в моем платье с обнаженными плечами. На ней было столько белил. И даже высокая прическа. По кукольному накрашенные потрескавшиеся губы, послали кокетливый чмок.

— Ну? Где мой герой? — повела она плечом и попыталась подтянуть грудь повыше. — Где стая развратников? Я жду! Налетай!

— Бэт, вы там скоро? — спросил Розен, приоткрывая дверь.

Он увидел Бэтани в моем платье, а старуха повернулась и построила ему глазки.

— Ну че? Желаньице меня совратить появилось? — заметила она.

— Тебе идет! — усмехнулся Розен.

— А то! — усмехнулась Бэтани, поправляя вышивку на корсете. — Я тут пытаюсь объяснить юной леди, что дело не в платье! Так что ты хорошо подумай, хочется меня совратить или нет! Так и скажи, что ты едва сдерживаешься!

— Бэт, — рассмеялся Розен. — Я умоляю!

— Умолять мужчина должен ближе к утру! А пока только просить! — заметила Бэтани, обмахиваясь веером.

Теперь я понимала всю абсурдность мыслей, которые внезапно появляются. Осталось выяснить, что это за мысли! И откуда они беруться!

Бэтани быстро переоделась, почистила платье, расправила и понесла мне.

— Платье проверено! — усмехнулась Бэтани, вручая мне платье. — Дело не в нем!

— Тогда в чем? — спросила я, покорно вставая на пуфик.

— И не в тебе точно! Дело в мужике! — заметила Бэт. — Так, кажись, я оставила в комнате леди Кэтрин набор булавок! А то смотрю, оно тебе великовато чуточку! Сейчас принесу!

Только Бэтани исчезла, как в комнату вошел Розен.

— Я слышал ваш разговор, — произнес дракон, глядя на меня пристально. — И сейчас я хочу тебе кое-что показать… Снимай одежду…

Итак, у нас есть выбор. Будущий муж предлагает раздеться. Что он хочет?

1. Раздеться

2. Отказаться

Это прозвучало довольно странно.

— Раздевайся, — настойчиво произнес будущий муж.

Я посмотрела на него и решила довериться…

— Помогите снять платье, — произнесла я, отвернувшись к окну.

— Хорошо, — заметил Розен, а я почувствовала, как его пальцы скользят по моей спине в поисках спрятанной шнуровки корсета. Если честно, я волновалась… Сердце внутри подпрыгивало, когда я чувствовала его прикосновение к ткани.

Ослабленный корсет позволил мне спустить платье на бедра и опустить его ниже, а потом перешагнуть через него.

— Все снимай, — произнес Розен. — Раздевайся догола.

Я выдохнула и сняла с себя тонкую кружевную рубашку с огромный вырезом, а потом принялась за панталоны.

Розен смотрел на меня из-под полуприкрытых век, откинув голову немного назад, от чего его взгляд казался странным и загадочным.

Я стояла, глядя на будущего мужа. Тот смотрел на меня.

— И? — спросила я, пожав плечами.

— Заметьте, я не набросился на вас, — заметил Розен, делая несколько шагов в мою сторону. Я слышала, как мягко ступают его сапоги по пушистому ковру. Странно, но он обращался ко мне на "вы". — Не принялся сдирать с себя одежду… Вы еще не лежите подо мной на кровати… Хотя вы абсолютно обнаженная…

Я сглотнула, понимая, к чему он клонит.

— Если бы я так делал, то никуда бы не успевал, — усмехнулся он, глядя на меня нахальными глазами. — Просто тут неподалеку деревня. А чуть дальше — речка. Думаю, вы ее проезжали. И крестьянки любят в ней купаться. Если бы я бросался на каждую обнаженную женщину, которую я видел, то сейчас я был сплевывал сено на каком-нибудь сеновале и бежал бы к следующей. А если брать во внимание полупрозрачные платья, которые вошли в моду, то на балу я бы даже штаны не надевал…

Он расхохотался.

— Вывод какой? — просмеявшись спросил дракон. — Вывод прост. Дело не в тебе. Дело в мужчине, который не умеет сдерживаться. Вот и все.

— Может, дело в том, что я ему нравлюсь, а вам нет? — спросила я, вздыхая. Голоса в голове, осуждающие меня, притихли, получив железной логикой в поддых.

— Напоминаю, — усмехнулся Розен, а он подошел ко мне так близко, что правила приличия упали в обморок. Он внимательно смотрел на мое лицо, потом его взгляд скользнул ниже, и снова вернулся к моим глазам. — Я любви не обещал…

Это прозвучало даже как-то обидно.

— Деньги — да, положение — да, защиту — да, но не любовь, — улыбнулся Розен. — Сейчас немного усложним…

Его рука легко коснулась моей груди, а я почувствовала, словно меня обожгло. Внутри все настолько заволновалось, что я застыла сусликом, не ожидая от собственного тела такого подвоха. Рука мягко скользнула по моему животу, который я тут же втянула по привычке. Мне срочно нужно знать, на каком свидании я могу позволить себе не втягивать живот! Но пока ученые бьются над этим вопросом, так и не добившись внятный результатов, девушки страдают!

Рука двинулась вверх, а за ней потянулась толпа приятных мурашек. Она прошлась по моему плечу, а я прикрыла глаза, не понимая, что со мной. Обычно революция внутри бывала из-за вкусной шаурмы, купленной возле перехода и съеденной грязными руками, иногда вместе с прилипшей салфеткой. Или в случае острой сердечно — любовной недостаточности…

Но пока что ни шаурмы ни любви я не наблюдаю.

Словно завороженная, я чувствовала, как его рука, едва касаясь пальцами, ведет по изгибу моего тела сладкую мурашечную линию.

— Странно, не так ли? — послышался шепот на ухо, заставивший меня сделать глубокий вдох. — Я еще в штанах. А вы еще не подо мной. Удивительно прямо, не так ли?

Внезапно его тон изменился. Он снова перешел на ты.

— Ты не виновата в том, что конкретный мужчина рядом повел себя как животное. Виноват мужчина, который позволил себе быть животным, рядом с тобой.

В этот момент будущий муж снял руку с моей талии и отошел.

— Жду вас на ужине с правильными выводами в голове, — усмехнулся он, а я спешно стала надевать панталоны и кружевной топ.

Бэтани уже ломилась в двери. В ее рту была целая дюжина булавок.

— Ффф! — прошипела она на Розена и увидела меня с платьем в руках. Выплюнув булавки себе на стол и пересчитав их, Бэтани схватила платье.

— Вот! О чем я говорила! — заорала она на весь замок. — Тесемка порвана, колечки вылетели! Совершенно не умеют мужчины обращаться с платьям! Варвар! Вандал! Залом!

Пока она вертелась вокруг меня, снова приводя платье в порядок, я слышала ее шипение. Бэтани доставала изо рта по одной булавке и прикалывала юбку в разных местах, как бы приподнимая ее красивыми складками.

В моих ушах уже звенели красивые тяжелые серьги. Одно дело, когда бедное ухо оттягивает дешевая бижутерия. И совсем другое, когда драгоценный камень, размером с грецкий орех. Я мысленно простила красивые бирюзовые камни за то, что они медленно превращают мои уши в уши спаниэля.

Последняя заколка скрепила выбившуюся прядь волос.

— Ну, смотрись! — довольно выдохнула Бэтани.

Я увидела в зеркале ослепительно красивую девушку.

— Сейчас макияж наложим! А то вид у вас какой-то не цветущий… — заметила Бэтани. — Извольте выпятить губехи!

Кисточка наносила легкую краску. Правила приличия смотрели на такое сквозь пальцы,

— Так, чем там в моде у нас? — спросила Бэтани, доставая из фартука свернутый столичный журнал и листая его.

Она листала его, приговаривая: “Тут у нас мода для мадамов. Где-то тут я видела для мадемуазелей! Нет, вдовы нам не нужны! Этот раздел я оставлю для леди Кэтрин, если ее муженек снова так нажрется!”. Остановившись на одном портрете, Бэтани посмотрела то на него, то на меня, а потом перелистнула страницу

— Может, не надо? — спросила я.

— Хозяин сказал, чтобы ты выглядела красиво! Вот мы и делаем красиво! — ворчала старушка. — Хм… Какая интересная статья… Подбираем макияж по форме…

— Лица? — спросила я, пытаясь заглянуть на роскошные, пахнущие дорогими духами страницы. Мне всегда казалось, что в типографии сидит какой-то “душильщик”, получая деньги за каждый пшик!

— Какое лицо? О чем это ты? По форме кошелька супруга! — заметила Бэтани, зевнув. — О, кажись, нашла. Что у нас тут в моде? Понятно! Словно жир ложками ела! Сейчас сделаем!

Она колдовала надо мной, нанося штрихи, сверяясь с модным журналом, привезенным из столицы. Мне показалось, что пахнет домом. Я любила эти журналы не за глупые советы, а скорее за ощущение и эстетику.

— Глазенки извольте выпучить! — бормотала Бэтани, с прищуром глядя на роскошных красавиц, улыбающихся томными улыбками. — Бровки домиком поставьте. Ой, не вижу него! Пора очки покупать…

— Так почему же не купите? — спросила я, начиная после таких слов всерьез тревожиться за результат.

— А зачем? Сейчас как надену, так грязюку везде увижу! Не, не надо мне! Пущай мир прекрасным остается. Прекрасным и мутным! — заметила Бэтани.

Наконец-то приготовления были окончены.

— Духами брызгать не буду. Лучшие духи, который брызгаются на даму, это слюна мужиков, которые обалдели от ее красоты! — выдала Бэтани, сворачивая гримерку.

Одного взгляда в зеркало хватило, чтобы увидеть перед собой принцессу. Сердце внезапно забилось, когда я на мгновенье представила, как отреагирует Розен, увидев меня такой. Закусив губу, я смотрела на платье, взволнованно расправляя его юбку.

— Пошли! Провожу! — заметила Бэтани, усмехаясь и поправляя какую-то складку платья.

Я шла в столовую, чувствуя, как внутри все волнуется. Осторожно толкнув дверь, я вошла, видя как что леди Кэтрин еще нет, а Розен и Аскель сидят за столом в гробовой тишине.

При виде меня они подняли глаза, а я направилась к своему месту. Аскель было дернулся, но тут же сник, а Розен галантно отодвинул мне стул.

— Правильно отодвигаешь стул — отодвигаешь свою кончину, — проворчала Бэтани, поправляя букет на столе.

Я только присела, как вдруг дверь открылась и я увидела, что в столовую входит леди Кэтрин. Ваза выпала из рук Бэтани, а цветы рассыпались по тарелкам. Розен поднял брови и замер. Аскель открыл рот.

Честно, я сама была в шоке от увиденного!

В столовую вплыло создание в тонком мокром, а от того и полупрозрачном муслиновом платье, без корсета с высокой талией под грудью. Оно было цвета слоновой кости, почти идеально сливаясь с тоном кожи владелицы. Никаких корсетов платье не предусматривало. Напротив, оно было лишено пафосных излишеств. Нежный рукавчик, отороченный кружевом сползал по красивому плечу владелицы. Во взгляде леди Кэтрин читалось: “Иду иметь эту жизнь!”.

— Мадам, — произнес Розен. — Что-то случилось?

Леди Кэтрин усмехнулась, наслаждаясь произведенным эффектом. Она даже повернулась в профиль, чтобы все могли насладиться ее обновкой.

— А что должно? — кокетливо произнесла леди Кэтрин.

Ее супруг опомнился не сразу, чтобы встать и отодвинуть стул.

— Мне показалось, что тем, кто болеет лихорадкой лучше оставаться в постели, — произнес Розен.

— С чего вы взяли, что я больна? — леди Кэтрин бросила удивленный взгляд на Розена. — Ах, погодите… Вы решили, что это мокрая ночная сорочка? Увы, нет. Это — новая столичная мода!

Она сказала это с таким превосходством, словно королева обращается к подданным.

— Я не про платье. Я про то, что твориться в вашей голове. Иначе, как лихорадочным бредом я назвать это не могу, — заметил Розен.

— Я попросила отца, чтобы он прислал мне несколько модных платьев и парочку модных журналов. Кто-то же должен нести моду в провинцию? — удивилась леди Кэтрин. — Сейчас вся столица так ходит. Долой корсеты! Мои сестры будут дебютировать в таких же платьях! Их уже заказали!

— У меня одного складывается такое чувство, словно у нас тут не столовая, а спальня. И все мы участники первой брачной ночи с леди Кэтрин? — усмехнулся Розен, беря бокал.

— Кто виноват, что мода не стоит на месте! — заметила леди Кэтрин с некоторым высокомерием. — Сама принцесса на прошлом королевском балу появилась в таком платье. Так что тут ничего не поделаешь!

— Итить твою налево! Я опередила эту моду на сорок лет, когда в дождь вышла в ночной рубашке на балкон, а меня с желоба так водой холодной окатило! — усмехнулась Бэтани, собирая цветы обратно в вазу.

— Не знаю, что ты там опередила, но сейчас… — леди Кэтрин любовно расправила прилипшее платье к телу. — Это — последний писк моды!

— На этот писк моды не хватает мяуканья цензуры, — бросил Розен, принимаясь за еду.

Я тоже стала есть, чувствуя на себе взгляд Аскеля. От этого взгляда мне становилось неуютно. Остаток ужина прошел в молчании. Слышно было, как скребутся вилки о тарелки, как шуршат салфетки и скрипят стулья

— Розен, — послышался голос леди Кэтрин. — Я только заметила. Откуда у вас этот шрам?

— Однажды, я сказал женщине все, что я ней думаю, — мрачно с усмешкой отозвался Розен, а я подняла глаза на Аскеля, который пристально смотрел на меня. — И сейчас я боюсь снова не сдержаться!

Люстра, усыпанная свечами нарядно сверкала, леди Кэтрин еще несколько раз пыталась завести разговор о погоде, о столичных новостях. Казалось, она весело болтает сама с собой. За все время ужина Аскель не произнес ни слова.

— Знаете, я вот все думаю, а девушкам в таких платьях не страшно вообще ходить в людных местах? — с кокетливым изумлением заметила леди Кэтрин. — Любой мужчина может не сдержать своих чувств и … овладеть ею!

В этот момент я почувствовала, как поверх моей руки легла рука мужа. Он едва заметно сжал ее, а я почувствовала поддержку.

Необъяснимое чувство благодарности превращалось в нежность, когда я чувствовала прикосновение его шероховатых пальцев к своей руке. Я посмотрела на Розена.

Ведь сколько людей были хорошими мужьями, заботливыми и щедрыми, но при этом ни дня не любили свою жену?

Сколько таких джентльменов пронесли вежливую прохладу любезности через всю жизнь, пока из несчастные жены сначала сгорали от любви, а потом смирились, стирая страдания о быт.

— … так когда у вас свадьба? — спросила леди Кэтрин, а я увидела, как Аскель поменялся в лице. Он побледнел.

— Завтра вечером, — произнес Розен. — Платье привезут утром. Маги для украшения зала прибудут к обеду, а закуски…

— Я уже все заказала! — кивнула Бэтани. — Все будет в лучшем виде! Еще бы! Первая пышная свадьба в поместье Кронхайм!

В этот момент я не поняла, что произошло. Раздался страшный грохот, а меня отбросило на пол. Стало темно, словно все свечи вокруг погасли…

В темноте я почувствовала, как ледяная рука схватила меня за руку.

Итак, у нас есть выбор!

1. Кричать и сопротивляться.

2. Молча ткнуть его вилкой.

От страха я дернулась. В горле пересохло. Крик, который должен был вырваться из груди превратился в глухой стон.

Рука, явно принадлежавшая мужчине сжала мою кисть стальной хваткой и дернула меня к себе.

Я попыталась сопротивляться.

Внезапно меня отпустили, а ледяные руки сомкнулись на моей шее, заставив закашляться. С неумолимой силой они опрокинули меня на осколки, пытаясь задушить.

Я даже кричать не могла. Мне банально не хватало воздуха.

В отчаянии я попыталась разжать пальцы, но не смогла. Они были ледяными и твердыми, поэтому оставалось только брыкаться.

Попытавшись ухватиться за ножку стола, я вдруг нащупала под собой серебряную вилку!

Я видела лишь темный силуэт, который склонился надо мной, и больше ничего!

Недолго думая, я ударила ею в сторону нападающего. Я точно знала, что попала. Но вилка, встретившись поначалу с сопротивлением, вдруг прошла в пустоту. Моя рука прошла сквозь пустоту, а он развеялся дымкой.

Руки разжались, а я схватилась за горло, кашляя и пытаясь отдышаться.

— Уууу! — завыла я, сжав вилку и подползая к столу.

“Призрак!”, - стучала в голове мысль, когда я, подобрав ноги, готовилась к обороне. Выставив ее вперед, я следила за полумраком, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

Внезапно я увидела еще один силуэт. Кто-то потянул ко мне руку. В темноте я не видела, кто это, но решила не рисковать. Вилка ткнулась в руку, и тут послышался голос Розена.

— Я так понимаю, ты перепутала меня с десертом! — усмехнулся он, а у меня от сердца отлегло.

В руке будущего мужа вспыхнул магический огонь, осветив перевернутый обеденный стол, битую посуду.

Я вцепилась в Розена, словно маленький клещ, чувствуя руку, которая обняла меня.

— Призрак, — прошептала я, не выпуская из рук вилку. — Он пытался меня задушить…

Вместо ответа, меня прижали к себе.

Почему люстра упала именно в тот момент, когда речь зашла о свадьбе? Я вспомнила портрет предыдущей невесты, которую нашли задушенной перед свадьбой.

“Кто-то хочет помешать Розену жениться! Кому-то очень не нравится идея, что старший герцог женится!”, - подумала я. “Но при этом этот кто-то позволил Аскелю жениться на леди Кэтрин!”.

Розен помог мне встать, а я увидела отпечаток жирного блюда на платье. Магический огонек пролетел по залу, высвечивая то перевернутый стол, то бледного Аскеля, то осколки от тарелок и фужеров. Под нашими ногами лежали осколки красивой вазы с цветами, а чуть дальше — огромная люстра, в человеческий рост. Огонек взметнулся вверх, где из красивой лепнины висел среди трещин уродливый крюк.

Бэттани уже чиркала спичками, чтобы снова зажечь свечи. Уютный свет постепенно заполнял комнату, а я все еще чувствовала холод.

И тут я увидела леди Кэтрин, которая лежала без чувств. Аскель оторопел, глядя на алое пятно на ее груди.

Я тоже застыла, не веря своим глазам. Неужели, призрак убил ее?

— Батюшки! — дернулась Бэтани, чуть не выронив подсвечник. — Леди Кэтрин!

Замешательство в глазах Аскеля на мгновенье сменилось надеждой. Но мне кажется, это заметила только я.

Неужели леди Кэтрин мертва?

Внезапно “покойница” зашевелилась. Простонав, она открыла глаза, а Аскель навис над ней, вспомнив правила приличия.

— Мммм… — простонала леди Кэтрин, глядя на Аскеля со всем женским разочарованием.

В переводе с женского языка этот взгляд означал только одно: “Отойди, прекрасный мужчина! Ты загораживаешь вон того скотину, козла и редкостную тварь!”

Увидев красное пятно на платье, леди Кэтрин дернулась и закричала.

— Какой ужас! Мое платье — испорчено! — взвизгнула она, трогая “кровь на груди”.

Она брезгливо взяла вазу с вареньем и отбросила его от себя. А потом стряхнула раздавленные ягоды с юбки.

— Мне срочно нужна ванна! — зашлась в истерике леди Кэтрин.

Она вышла из столовой, а Аскель направился вслед за ней. Пропустив ее вперед, Аскель обернулся на меня.

Оставшись с будущим мужем вдвоем, я посмотрела на Розена. Бэтани собирала битую посуду.

— Может кто-то в этом доме объяснит мне, что происходит? — спросила я, вспоминая холодные пальцы на своей шее. — Меня только что чуть не задушили, как вашу предыдущую невесту. И… О, совпадение! Тоже накануне свадьбы!

Розен молчал, а потом взял меня за руку.

— Пойдем, — произнес он.

Я была весьма удивлена, что меня куда-то ведут. Легкое предвкушение тайны щекотало любопытство. Но при этом я чувствовала, что призрак все так не оставит. Он мерещился мне в темных углах. Словно силуэт, который вырисовывался из темноты. Но, вполне возможно, это просто мое впечатлительное воображение!

Розен завел меня в какой-то кабинет, а потом положил руку на стену. Под его рукой внезапно вспыхнул магический символ.

Со скрипом камня о камень стена стала расступаться, обнажая черноту прохода с уходящими вниз ступенями.

— Нам сюда, — выдохнул Розен, а я осмотрелась. В темноту идти не хотелось.

Но я ошиблась. Стоило только дракону ступить на первую ступень, как по стенам вспыхнули факелы, освещая долгий путь вниз.

— Это что? — спросила я, глядя на стены.

— Увидишь, — произнес Розен, когда я спускалась за ним по ступеням.

Несколько раз я тревожно оборачивалась, надеясь, что дверь не закроется.

Мы спускались все ниже и ниже, как вдруг вышли в огромное гулкое помещение, где царил полумрак. Я не знала, откуда проникали синеватые полосы света, но видела очертания каких-то куч.

По форме все это напоминало пещеру.

— Свет! — хрипловато приказал Розен.

И тут я увидела целые груды сокровищ. Золото сверкало, драгоценные камни играли гранями.

Подняв глаза вверх, я увидела что-то похожее на своды пещеры.

— Ого! — прошептала я, а мой голос показался мне слишком громким.

— Это — фамильная сокровищница, — выдохнул Розен. Он небрежно пнул золотой кубок обратно в кучу, пока я не могла поверить, сколько здесь золота. — Когда-то очень и очень давно это была пещера. В ней жил один дракон. Наш предок. Дракон Кронхайм.

Я смотрела на следы когтей на неровном полу.

— Однажды он взял в жены человеческую девушку, — заметил Розен. — И у них родился тоже дракон.

Меня так готовят к тому, что я стану мамой дракона?

— Но нам не сюда, — заметил Розен.

Я понимала, что никто не может сравниться в богатстве с этой семьей. Теперь я понимаю, почему Розен не собирается переезжать. Я бы тоже не хотела переехать из поместья, под которым целая сокровищница!

Мы направились по узкому коридору, который ломился от золота. Несколько монет рассыпалось под ноги. Сверкающая диадема лежала, утопая в золотых украшениях.

— А леди Кэтрин тоже сюда водили перед свадьбой? — спросила я.

— Нет, — произнес Розен. — К этому месту доступ имею я. Точнее, я так полагал.

— Но Бэтани говорила, что ваша семья переживала не лучшие времена, — заметила я, глядя на сокровищницу.

— Кто тебя учил заниматься сплетнями? Хорошо, рассказываю, как это делается правильно. Если есть сплетня, то нужно говорить продолжение, — усмехнулся Розен. — А то получается как-то неинтересно.

— Хорошо, я слышала, что ваш отец едва не довел семью до банкротства, — продолжила я. — А все из-за карточных долгов. Поэтому я и удивляюсь такому богатству.

— Не лучшие времена времена переживала с отцом, но не с матерью, — заметил Розен.

— То есть, вы хотите сказать, что ваша мама настолько удачлива в играх, что она все это отыграла обратно! — удивилась я.

— Ты сильно недооцениваешь мою мать, — заметил Розен. — У этой женщины была невероятная деловая хватка.

Он снова открыл стену, а я увидела небольшое пустое помещение. Свет тут же вспыхнул, а я рассмотрела загадочные вязи странных символов на неровных стенах. На каменном пьедестале лежала огромная книга.

— Подойди, не бойся… — позвал Розен.

Я шагнула к раскрытой книге.

— Это — семейная летопись, — произнес Розен, перелистывая страницу. — Я изучил ее вдоль и поперек, чтобы найти след призрака. Сначала я думал, что это какой-то родственник, которому что-то не понравилось. Потом я предположил, что это — проклятие.

— Вы верите в то, что написали ваши предки? Они ведь могли что-то утаить или слукавить! — заметила я, с любопытством рассматривая одинаковый почерк на каждой странице..

— Нет. Слукавить они не могли. Эта книга пишется магией. Она сама выбирает значимые события и фиксирует их, — заметил Розен. — Так что тут ничего нельзя исправить или приукрасить. Смысл читать бахвальство стариков? Эта летопись нужна не для этого. Она нужна не для того, чтобы почувствовать себя частью знатного рода и примерить на себя приукрашенные подвиги предков. Она нужна для защиты семьи. Так можно выяснить всю интересующую информацию.

Ну прямо бортовой самописец!

— Тебя должно пугать не это. А то, что последние десять листов летописи были аккуратно вырваны, — произнес Розен.

Я видела остатки бумаги, неровными краями торчащие между страниц.

— Начиная с момента моей первой помолвки и заканчивая сегодняшним днем, — заметил Розен.

— Скажи честно, ты любил ту девушку, на которой собирался жениться? — спросила я, глядя на своего будущего мужа.

Розен посмотрел на меня, а потом усмехнулся.

— Даже если любил, что это может изменить? — спросил Розен. И тут же добавил. — Ничего.

Я вздохнула, видя, как Розен закрывает книгу.

— Так что я не знаю, что это за призрак. Это может быть все, что угодно, — произнес Розен.

Мы вернулись обратно в сокровищницу. Блеск золота показался мне сказочным. А я не могла поверить, сколько его здесь. Мне казалось, что на это золото можно купить целый мир!

— Я имею право распоряжаться имуществом, только выполняю условия завещания, — заметил Розен, пока смотрела на то, как переливаются камни на роскошной тиаре.

В этот момент я почувствовала, как меня взяли за руку и повели в комнату. Доверившись мужу, я чувствовала себя под защитой. Непередаваемое чувство, заставило сердце биться чаще. Большая сильная рука сжимала мою руку, а я смотрела на мужа, который шел, о чем-то задумавшись. Наверное, зря я спросила про предыдущую невесту. Вот кто меня за язык тянул?

Он пропустил меня в комнату. Бэтани явился через двадцать минут, помогая мне снять платье. Я лежала на кровати, глядя на свою руку, которую, словно наручник держал спящий Розен.

“Прямо как пионеры!”, - вздохнула я, глядя на мерно вздымающуюся грудь мужа. В комнате все было спокойно. Тусклым светом поблескивали защитные знаки на стене. Среди них я узнала тот самый, который был нарисован на дверях моей комнаты.

Казалось, что призрак — это сон. Уставшие глаза закрывались, но я дергала себя, чувствуя, что нужно быть начеку. Завтра вечером — свадьба.

— Трогай!!! — крикнул Розен, а его голос звенел от ярости.

Но карета не тронулась с места.

Я ожидала, что мы поедем, но карета стояла на месте, даже не сдвинулась. Слышалось только испуганное ржание лошадей. На дороге никого не было, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Розен дернул меня за рук из кареты, а я вышла из нее, видя, что место кучера пусто… Лежала потертая шкура, валялись вожжи, но кучер исчез.

— Он что? Сбежал? — прошептала я, видя, что карета стоит на дороге ни туда и ни сюда. Колеса глубоко вошли в колею. Холеные, лоснящиеся лошади испуганно ржали и осматривались. Один конь бил копытом землю.

Я посмотрела на лес, понимая, что на месте кучера я бы поступила так же! И плевать на рабочее место. Жизнь дороже.

Мне было страшно при мысли о том, что призрак может покидать поместье, и нигде от него нет спасения!

— Значит, это не фамильное привидение, — задумчиво произнес Розен, подтаскивая меня к себе. Он положил руки на мои плечи, а я почувствовала себя под защитой.

Пусть он меня не любит. Пусть не пылает страстью, не умоляет о поцелуе, но… разве это важно? Сейчас я готова была променять россыпь блестящих комплиментов, цветы и признания в любви на любую защиту.

— Почему ты так уверенно говоришь? — спросила я, сглатывая.

— Потому что фамильные призраки чаще всего привязаны к месту. К месту захоронения, — произнес Розен. — Но, конечно, бывают и исключения. Особенно, движимые местью.

— Так я ему ничего не сделала! — воскликнула я, слишком нервным голосом.

— Нам нельзя оставаться в лесу, — произнес Розен. — Полезай на козлы!

Он с легкостью усадил меня на козлы, а сам сел рядом. Схватив поводья, он стеганул лошадей. Я никогда не ездила на козлах, поэтому испугалась не на шутку, вцепившись в будущего мужа.

— Мы куда? — прошептала я, видя, как лошади набирают скорость после разворота.

— Домой! — сквозь зубы произнес Розен. Я чувствовала, как мы несемся вперед. Ветер трепал волосы и платье, а я отчаянно держалась за его руку, прижимаясь к его плечу. Кони, словно сошли с ума!

— Розен! — прошептала я, не понимая, что не так и откуда у меня это предчувствие. Оно подступало к горлу комом, когда мы неслись по дороге. — Розен!

Я чувствовала, что что-то с каретой не так! Единственная причина, по которой она так несется, это погоня или кто-то захотел в туалет. Но еще немного и в туалет может захотеться мне!

— Все будет хорошо, — произнес Розен, криво улыбнувшись. Я чувствовала, как он напрягся. Как мышцы превратились в сталь.

— Пожалуйста, ври еще дальше, — улыбнулась я, глядя на него с мольбой.

— У меня отлично получается? Да? — усмехнулся Розен.

Я хоть и не управляла никогда каретой, но чувствовала, что что-то не так! Слишком быстро летели лошади. Словно они от страха сошли с ума!

Ночной лес мелькал деревьями со стремительной скоростью. Сердце то обрывалось, когда карета подпрыгивала на кочке, то возвращалось на место, когда дорога казалась более- менее ровной. В тот момент, когда моя попа отрывалась от шкуры, а я на мгновенье оказывалась почти в невесомости, внутри все ухало вниз.

— Не понимаю, что с лошадьми… — произнес Розен, когда я жмурилась, вжимаясь в его плечо.

В лесу виднелся просвет, а я успела даже обрадоваться. Наверняка там поместье, как вдруг перед нами появился обрыв… Просто утес и ночное небо.

— Стоять! — заорал Розен. — Стоять!

Он попытался натянуть поводья, но лошади его не слышали. Они неслись прямо к обрыву.

— Ииии! — завизжала я, понимая, что падение неизбежно.

— Руки разожми! — приказал Розен, все еще пытаясь остановить лошадей.

Ровно на мгновенье появилась надежда на чудо. А вдруг как в фильмах? И мы остановится в последний момент…

Карета полетела вниз, а я увидела, как Розен отпускает меня, оставляя падать вместе с лошадьми и каретой.

— Аааа! — кричала я, как вдруг огромная тень накрыла меня и карету.

Вжиух!

Словно могучий порыв ветра напал на нас, а я почувствовала, как меня дергает вверх. Огромная пасть чудовища схватила карету. Огромные зубы сжали ее, проламывая стекла.

Вжиух!

Я почувствовала, как меня куда-то несет. Внутри все сжалось и похолодело. Ветер рвал волосы и трепал ночную сорочку, как парус.

Подо мной мелькнул лес. Верхушки деревьев проносились подо мной, а у меня дыхание сперло.

Потом я увидела крышу поместья. Зажмурившись, я сжалась в клубочек, как вдруг послышался грохот и рычащее, басовитое: “Тьфу! Че испугалась? Я коней не ем!”.

Лошади сами были в шоке, а я очнулась на траве. Пахло розами, свежестью фонтана. Где-то умиротворенно щебетали птички. Алая полоска рассвета показалась из-за крыши дома.

— Он ослепил лошадей, — произнес Розен. — Бросил на них чары…

Он сидел над перепуганной лошадью, водя рукой перед ее глазами. Лошадка тяжело дышала. Одна уже пришла в себя и дрожала. Розен встал, отряхнул колени, а потом вздохнул, глядя на дом.

Я видела, что он не просто зол. Он в ярости!

— А лошадкам уже не помочь? — спросила я, видя, как меня обожгло взглядом.

— Чары с них с них можно снять, — произнес Розен, а его руки сжались в кулак. — Это не вопрос.

Я увидела, как дверь открывается, а на порог выходит Бэтани, повязывая фартук.

— Ранние прогулки полезны для здоровья! — усмехнулась она, видя, как я с облегчением ковыляю к дому.

Ночь осталась позади, унося кошмары наяву. У меня до сих пор сердце подпрыгивало от такой гонки! Это ж надо!

— Честно сказать, я не чувствую, как у меня прибавилось здоровья, — выдохнула я.

— А кто говорит, что они должны прибавить здоровья? — удивилась ворчливая старуха. — Ранние прогулки хозяев очень полезны для здоровья слуг! Ведь им тоже надо отдыхать! — проворчала Бэтани.

Я вошла в дом, который снова превратился в милое и гостеприимное поместье. Гулкие шаги в холле вторили моему перепуганному сердцу. Следом за мной вполз мрачный Розен.

— Найми нового кучера. Я пойду поищу зелье, которым нужно напоить лошадей, — произнес он, обращаясь к Бэтани.

— Сегодня свадьба, так что это должно прекратиться. Ночь мы пережили. Беспокоиться больше не о чем, — произнес будущий муж, а Бэтани прокашлялась.

— Леди Кэтрин не сможет присутствовать на вашей свадьбе и на балу, — заметила Бэтани. — Он заболела. И сейчас кашляет так, что думала стены сложатся…Пойду, попробую накормить ее горячим бульоном. Я уже выписала доктора из столицы, чтобы осмотрел ее.

— Где Аскель? — спросил Розен.

— Рядом с ней, — вздохнула Бэтани, ведя меня по коридору.

Мне сейчас хотелось услышать что-то ободряющее.

Я обернулась, глядя на будущего мужа, но он целенаправленно и даже “целенатравленно” шел по коридору в сторону библиотеки.

Бэтани вела меня в комнату. Еще не доходя до поворота в покои леди Кэтрин, я услышала кашель.

Кто-то испортил свадебное платье! 1. Предположить, что это леди Кэтрин

2. Предположить, что это призрак

3. Предполоджить, что это Аскель

Я все еще не могла поверить, что это — не сон! Очнувшись от ругательств Бэтани, я снова посмотрела на свое платье. Это был кошмар! Потеки красной, похожей на кровь, краски стекали по юбке, кружево было разорвано, какие-то части юбки были сорваны и валялись на полу

— Подозреваю, что во всем виновата леди Кэтрин! — произнесла я уверенным голосом.

Было в этом что-то завистливое, гаденькое, женское. Если бы это был призрак, то он бы попытался меня убить! А то что у нас тут за убийца — кутюрье? Вандал от легкой промышленности?

— Я очень в этом сомневаюсь, — заметила Бэтани, осматривая платье.

Старушка с оханьем поднимала оторванные кружева, смотрела на краску, похожую на кровавый след.

— Ах, какой ужас! Не могу поверить! — причитала она.

Ну это было уже слишком! Я подошла к двери, дернула и вышла в коридор. Идя на кашель, я уже представляла, что скажу ей. А вот что я с ней сделаю! Надо же, испортить такое платье!

Кашель в коридоре стал громче. Я дошла до прикрытых дверей и дернула их, без стука.

— Как ты посмела, — прошипела я, как вдруг увидела на кровати бледную леди Кэтрин с прикрытыми глазами.

Леди Кэтрин лежала, утопая в подушках. Ее светлые волосы разметались по ним и потускнели. С каждым вздохом из ее груди вырывался хрип. Рядом на столике стоял тазик, а в нем плавала тряпка.

Медленно, лениво, словно пытаясь сообразить, кто там пришел, леди Кэтрин открыла глаза. Ей понадобилась минута, чтобы сфокусировать зрение на мне.

— А… — просипела она, тут же заходясь приступом кашля. — Это ты …

Ей стало не хватать воздуха, а она снова зашлась в кашле. Мокрые от пота волосы слиплись, румянец заливал всю щеку. Да у нее жар! Она едва шевелила глазами, не говоря уже о том, как встать и пойти портить чужую свадьбу.

Надрывный приступ заставил ее поморщится. Бледная рука вцепилась в одеяло.

— Что… хотела… — просипела она, глядя на графин, наполненный водой. — Воды…

Так, я ничего не понимаю! Рука шевельнулась в сторону стакана, а глаза чуть не закатились.

— Это как так? — удивленно спросила я, помня леди Кэтрин вполне здоровой, наглой и едкой. Сейчас же на меня смотрела несчастная, измученная женщина.

— А все это проклятое мокрое платье! — произнесла Бэтани, входя следом за мной. — Тоже мне, модница! По поместью сквозняки гуляют такие, что гостей сдувает, а она у нас в мокром платье разгуливает! В облипочку!

Бэтани подошла к кровати и напоила леди Кэтрин. Та жадно пила, а на столике стояли лекарства с бирками. Я подошла к ней, взяла за руку, а рука была горячей, как чайник.

Тогда что? Призрак? Я запустила руку в волосы. Ничего не понимаю!

— Пейте! — произнесла Бэтани, наливая густое и коричневое лекарство в ложку.

Леди Кэтрин скосив глаза смотрела на приближающуюся к ее рту ложечку. У нее не было сил даже разомкнуть губы. Она едва-едва разомкнула губы, и Бэтани отправила туда ложку.

Растерянная и обескураженная, я вернулась в комнату, глядя на изуродованное платье. Может, в комнате есть тайный ход, о котором никто не знает?

Осторожно я положила руку на стену, как вдруг почувствовала неладное.

Обернувшись, я увидела, темный силуэт, стоявший в тени кровати. Маска прикрыла лицо, а я от страха оцепенела, пытаясь что-то нащупать на столике.

В одно мгновенье тень бросилась на меня, а я выставила вперед ножницы и закричала.

Дверь открылась, а я чуть не осела с облегчением. Призрак растворился черной тенью. И это при свете дня!

На пороге стоял Розен.

— Ты почему оставила ее одну? — прорычал он в коридор.

— Я не могу разрываться между одной, которую пытаются убить, и второй, умирающей! — проворчала Бэтани. — И так бегаю туда — сюда, как шестеренка! Ни присесть, ни отдохнуть!

Розен посмотрел на меня, пока я пыталась отдышаться и объяснить ему, что видела призрака днем!

— Дорогая, — произнес Розен, глядя на меня холодным взглядом. — Мне очень жаль, но свадьбы не будет.

В этот момент меня, словно обухом ударили по голове.

— Как не будет? — икнула я, глядя на красавца дракона. В дверях маячил бледный Аскель, прибежавший на крик.

— Мне очень жаль, — произнес Розен. — Я передумал.

Его слова прозвучали, словно гром среди ясного неба. Но после них наступила звенящая тишина. Казалось, не было этих слов. Но они, словно отголоски, звучали в моем сознании, пытаясь до меня достучаться.

— А как же бал? — опешила Бэтани. — Там все уже готово! Идут последние приготовления!

Я смотрела на Розена, видя, как он спокойно перевел взгляд на старую служанку. Он не выглядел расстроенным или обескураженным. По его тону было понятно, что решение взвешенное и обдуманное.

— А кто нам запрещает просто дать бал? — усмехнулся он. Бэтани изменилась в лице, а потом посмотрела на меня с такой непередаваемой грустью, что у меня внутри что-то защемило.

Я заметила какими счастливыми глазами смотрит на меня Аскель. Его красивое лицо светилось, когда он смотрел на меня с нежностью. Я тут же отвела взгляд.

Пока что я не чувствовала боли. Я просто была в шоке. Мне казалось, что все в порядке. И я просто придумала себе эти слова.

Я стояла посреди комнаты, чувствуя, словно меня приклеили к полу. Розен равнодушно посмотрел на меня и направился в коридор. “Розен!”, - вдогонку прошептало сердце.

Оно опомнилось, и начало сжиматься, вторя каждому его шагу прочь.

Только сейчас я осознала, как мне больно.

Эти слова, которые подвели черту, заставили меня денуться. Первой мыслью было броситься к нему: “И это после того, что мы с тобой пережили? После этой незабываемой ночи с падением вниз?”.

Но в этот момент я вспомнила леди Кэтрин, которая готова была встать перед ним на колени. Никогда! Я так унижаться не стану! Даже если я буду любить его больше жизни, я не дам ему ни единого шанса считать, что он своим отказом причинил мне боль.

Поборов первый порыв, который чуть было не растоптал мою гордость, я стиснула зубы, гордо подняв голову. Но Розен этого не видел. Он стоял ко мне спиной.

“Не вздумай!”, - прошипела я, пытаясь придать лицу спокойное выражение лица.

Горечь наполняла меня изнутри, чтобы в любой момент выплеснуться через край. За все это время Розен стал мне очень дорог. Красивый, уверенный в себе дракон, с ядовитой улыбкой и дерзкими манерами, уже поселился в моем сердце.

Я была настолько уверена в том, что мы с ним поженимся, что даже не переживала по этому поводу. Я была уверена, что у меня куча времени, чтобы завоевать его сердце и заставить поверить в любовь. И однажды оно растает в моих руках, на моих губах, и тогда я почувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

Я даже представляла себе первую брачную ночь, и при мысли о ней по коже пробегали мурашки. Одно его прикосновение способно было заставить женщину упасть к его ногам.

И сейчас чувствовала, что этого просто не будет!

Все конечно!

Точка.

Я пока не чувствовала боли, но знала, что она придет потом. Я просто была в шоке. Мне казалось, что все в порядке. И я придумала себе эти слова о том, что никакой свадьбы не будет.

— Бэтани, собери ее вещи, — сухо и холодно произнес Розен, пока внутри меня что-то звенело. — Лошади уже поправились. Карета готова. Я взял нового кучера, так что он отвезет ее домой. Я дам ей компенсацию за неудавшийся брак.

Больше не произнося не слова, Розен вышел, а я осталась одна, наедине с растрепанными мыслями и чувствами. Казалось, мир вдруг перестал вращаться, а я стою посреди руин и осколков, и не знаю, что мне делать.

— Пойдем, моя хорошая, — грустно и ласково вздохнула Бэтани. Я с удивлением посмотрела на нее, впервые слыша от нее ласковые слова. — Он прав. Тебе лучше уехать… Ну не принял тебя этот дом… Ну, бывает. А так ты — девочка хорошая. Ты обязательно найдешь свое счастье.

“Уехать!”, - пронеслось в голове, когда Бэтани несла мое платье.

Я стояла, словно во сне. А может, мне это и правда снится? Может, я сейчас лежу на кровати и вижу дурной сон?

Когда Бэтани умелой рукой расправила кружевной воротник нового дорожного платья, я осознала, что покидаю это поместье навсегда. Да, у меня будут какие-то деньги. И, быть может, я смогу открыть маленькую лавочку, как и хотела.

Я всячески цеплялась за эту мысль, словно утопающий за соломинку. Я сжимала ее в руках, но она не приносила мне облегчения.

Мои вещи были собраны.

Я на ватных ногах шла по коридору в последний раз, вглядываясь в его полумрак. Я все еще надеялась, что Розен выйдет и хотя бы попрощается. Из вежливости. Или что-то объяснит. До самого последнего момента, я ждала, что услышу его голос.

Но его не было. Мне кажется, что я даже нарочно шла медленней, но он так и не вышел ко мне поговорить в последний раз.

— Тебе не обязательно уезжать! — послышался голос Аскеля. Он обогнал нас на ступенях, заглядывая мне в глаза. — Ты можешь остаться в доме! Я буду платить тебе жалование!

Сглотнув, я перевела взгляд на него, а потом на дверь.

— Всего хорошего Аскель, — произнесла я, чувствуя, что у меня не осталось сил даже ругаться. Может, оно и к лучшему. Сейчас мне нужно донести свою боль до кареты, не расплескав ее слезами по дороге.

Каждая ступенька прощалась со мной, каждая плитка на полу провожала меня красивым узором. “Представляю, как обрадуется леди Кэтрин, узнав, что свадьбы не будет!”, - пронеслась в голове мысль, когда я услышала далекое покашливание.

Дверь со скрипом открылась, выпуская меня в душистый сад и отдавая порыву теплого ветра.

Я шла к карете, к которой цепляли мой багаж. Молча, не говоря ни слова, я забралась в карету. Все. Это — конец.

— Ты чудесная девушка, — растроганно произнесла Бэтани, прижимая руки к груди. — Но видишь, не сложилось? Но оно и к лучшему! Где-то да улыбнется твое счастье.

Я пропускала ее слова мимо ушей, ведь если я начну задумываться над их смыслом, я разревусь прямо сейчас. А я этого не хотела больше всего на свете.

Карета стояла возле дома, словно чего-то ждала. Я смотрела на двери, которые могли в любой момент раскрыться…

“Ну быстрее! Уезжай!!!!” — цедила я, думая о кучере.

Бэтани тоже оглянулась. Видимо, она чего-то ждала, так же как и мое сердце. “Поехали, мать его итить!”, - мысленно кричала я. — “Ну какого мы стоим!!!”.

У меня не хватало моральных сил, чтобы держаться. А тут еще Бэтани со своим “счастьем”.

“Едь уже!!!”, - истерично кричала я внутри.

Внезапно я увидела Розена. Он направлялся к нам.

— Я вышел попрощаться. Мне очень жаль, что так получилось, — скупо произнес Розен, глядя на меня.

Как попрощаться?

1. Промолчать

2. Вежливо поблагодарить за все, скрывая свои чувства

3. Устроить истерику и скандал

Я сжала губы, чувствуя, что не в силах выговорить ни слова без рыданий. Они клекотали в моей груди, щипали в уголках глаз, першили горючим комом в горле.

Вместо этого я шумно втянула воздух и кивнула.

Предательская слезинка, застывшая в глазу, скатилась по щеке, но я не проронила ни слова.

— Ну, раз вы молчите, — заметил Розен, а голос его изменился. Я почувствовала, как в нем проскользнуло что-то теплое. — Трогай!

Бэтани ревела в голос, провожая меня и распекая Розена на чем свет стоит.

— Упустил! Такую девушку! — слышался ее голос.

Карета скрипнула и подалась вперед. Она стала медленно увозить меня по дороге, словно давая мне шанс попрощаться с садом, с поместьем, в котором я чуть не стала полноправной хозяйкой, с мрачными окнами, хранящими семейные тайны семьи Кронхайм

В окнах мелькал роскошный сад с благоухающими розами.

Ласковый ветерок тревожил синие занавески и мои волосы, а я дожидалась, когда кони наберут достаточно хода, чтобы топот копыт заглушил мои рыдания.

— Ах! — выдохнула я всю свою боль.

Слезы потекли по щекам, а сердце больно сжала невидимая рука. Она сжимала его, давила, а слезы стекали на кружевной воротник.

— Розен, — захлебываясь слезами, шептала я, а память воскрешала образ Розена.

Я видела его лихо закидывающего ноги на стол. Видела его смеющимся и встревоженным. Вспомнила, как прижималась к нему, когда нас понесли кони…В этот момент сердце цеплялось за воспоминания. И на секунду казалось, что это — никакой не воспоминание, а явь, но топот копыт возвращал меня в суровую реальность.

Только сейчас, когда мне предстояло вырвать дракона из своего сердца, я осознала, что уже давно попала в паутину его чар.

Словно наивная маленькая бабочка, я не заметила паутины, раскинувшейся вокруг. А сейчас, когда я пытаюсь снова расправить крылья и дернуться, чтобы взлететь, паутина меня не пускает.

Зажмурившись, я почувствовала как на перегонки по щекам стекают слезы. Спрятав лицо в руках, я ревела, как маленькая девочка.

— Прекрати! — прошептала я самой себе, стиснув зубы. Меня начало трясти.

Мысль о том, что я на самом деле ему дорога, а этим он решил спасти мою жизнь, заставила заплакать еще сильней. Вот зачем я об этом подумала? Надо было думать о том, что он просто меняет женщин, как перчатки!

Прильнув мокрой щекой к холодному стеклу, я равнодушно смотрела на мелькающие деревья и пыль, которая поднималась от топота.

Мы расстались совсем недавно, но сердце, словно тонуло в горе, захлебывалось, пытаясь вынырнуть из бездны отчаяния. Оно требовало Розена, который был нужен ему как воздух! И когда не находило, продолжало тонуть и мучить меня.

Ах, если бы можно было вырвать его из груди и бросить на дорогу, то я бы так и сделала!

— Успокойся, — утирала я бесконечные слезы. — У тебя есть деньги. Мы едем в столицу. Там ты купишь лавочку. Откроешь магазинчик… Мы походим, посмотрим и решим какой именно… Как мы его назовем?

Я пыталась отвлечь себя, перенастроить на будущее, но все равно находилась во власти прошлого. Каждый жест. каждый взгляд, каждое выражение лица, заставляло меня терять спасительную нить.

— Вывеска будет яркой! — втянула я сопли. — Буду продавать фурнитуру для шитья! Пуговки и прочее… Дело, вроде бы, прибыльное. Нужно будет найти поставщиков…

Голова разболелась от слез и мыслей о суете вокруг лавочки. Мне казалось, что мысли мечутся, изматывая меня до состояние вареного овоща.

Внезапно карета остановилась.

Я видела лес вокруг без намека на цивилизацию. Размазав слезы по лицу, я высунулась в окошечко.

— Что случилось? — прошептала я, ловя разгоряченным лицом порыв ветра.

Послышался скрип и шаги.

— Да, колесо, мамзель! — расстроенным голосом произнес кучер, шатая переднее колесо. — А я-то еду и слышу, как стучит!

— Что с колесом? — тут же подхватила разговор я, видя как кучер вращает позолоченный колпак и хмурится. Я с тревогой смотрела на то, как он шатает его.

— Хм… — заметил кучер, почесав седую голову. — Далеко на таком колесе мы не уедем! Хорошо хоть не разогнались, а оно отлетело и…

В его глазах читалось: "Моменто мори!".

— Получается, мы застряли в лесу? — спросила я, чувствуя, как все еще всхлипываю.

Верхушки деревьев склонились над нами. Где-то в дебрях чудились шорохи. Не смотря на то, что по моим подсчетам сейчас было часа четыре дня, и солнце должно было светить вовсю, в лесу казалось пасмурно и мрачно.

— Ну, если потихоньку, — вздохнул кучер, глядя на дорогу. — Там деревенька есть, а на ней постоялый двор. Пока вы отдыхать будете, я как-нибудь колесо прилажу!

Он взобрался на козлы, а карета покатилась медленно — медленно. Я откинулась на сидение, чувствуя, как боль накатывает на меня несбывшимися мечтами. Я представляла себя в объятиях Розена, как засыпаю рядом… И все это причиняло нестерпимую боль.

— Все, хватит! — разозлилась я. — Прекрати реветь! Думай о чем-нибудь другом! Или лучше в окно смотри…

Медленно, переваливаясь на ухабах, карета докатилась до просвета, а за ним показалась небольшая деревушка. Возле деревянного, двухэтажного дома карета остановилась, а кучер помог мне выйти.

— Идите, отдохните, — произнес он. — А я пока колесом займусь. Сразу скажу. Работа долгая. Это надо разобрать, потом собрать…

Я стала перерывать багаж, видя, огромный мешок золота. Взяв несколько монет, я направилась к двери.

— Здравствуйте, — произнесла я очень неуверенным голосом. Пухленькая радушная хозяйка вынырнула из- под стола, приветствуя меня.

— Я бы хотела немного отдохнуть, — вздохнула я, положив на столик деньги. Увидев их, хозяйка тут же встрепенулась и ожила.

— О! Мадемуазель! Какая честь! У нас скромный постоялый двор, — с улыбкой заметила она. — И комнаты у нас не сильно меблированные… Но есть одна комната, которую не стыдно показать! Пойдемьте!

Хозяйка бросила тряпку, а я вдохнула запах супа. Есть не хотелось от слова “совсем”. Скрипучая деревянная лестница вела меня на второй этаж.

— Сюда! — спешно произнесла хозяйка, открывая дверь.

Комнатка была маленькой, но уютной. Большое окно, кровать, стол, несколько стульев.

— Располагайтесь, а я вам обед принесу! — защебетала хозяйка. — Вы, небось, на свадьбу едете? Да? Старший герцог жениться решил!

Настроение, которое еще бы чуть-чуть и воскресло бы из мертвых при виде уютной комнаты, тут же брыкнулось обратно.

— Ой, представляю! Какой там бал будет! Герцоги они раньше по тихому женились, а тут прямо бал! — восторгалась хозяйка. — И невеста, говорят, красавица!

Говорят, что кур доят! Я мрачно вздохнула. Вот что бы она сказала, узнав, что та самая невеста — это я? И сегодня меня торжественно выпроводили из дома, сказав, что свадьбы не будет.

Хозяйка ушла, а я присела на скрипучую кровать, я смотрела на комнату, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Через пять минут в комнату вошла хозяйка, неся целый поднос с едой. За ней тянулся дымок похлебки. Несколько краюх хлеба были красиво выложены.

— Благодарю, — кисло улыбнулась я, видя, что хозяйка расстаралась на славу. Аппетит храпел, натянув ночной колпак и укрывшись одеялом. И даже приятный запах не мог разбудить его.

— Если что-то еще нужно, вы сразу говорите! Вот ключик от комнаты. Смотрите, не потеряйте! — улыбнулась хозяюшка, выкладывая на стол ключ. Она была милой, румяной, как пончик. Белокурая, склонная к полноте, она производила приятное впечатление, но я не чувствовала внутри ничего, кроме тупой тянущей боли…

— Спасибо, — снова поблагодарила я. Хозяйка видела, что я чем-то расстроена. Несколько раз она пыталась доверительно уточнить, но потом поняла, что я не настроена разговаривать.

— Закройтесь! А то мало ли! — предупредила она, уходя. — И ключик в дверях оставьте. Так надежней будет!

Когда ее шаги на скрипучей лестнице стихли, я направилась к двери и провернула в ней ключ.

“А вдруг он уже присмотрел себе невесту? А я была так… Временной? Пробничком?”, - задумалась я, чувствуя, как от собственных мыслей становится гадко. — “Нет, а что? Я — сирота. За меня никто не вступится. Чем не подсадная невеста, чтобы узнать, есть ли призрак или нет? А вдруг это — просто случайность? Или кто-то из слуг, задушил бедную девушку?”.

Я прилегла, чувствуя, что боль была настолько изматывающей, что меня стало клонить в сон. Во сне я снова была там, в поместье, готовилась к свадьбе… В окно врывался запах роз, а я чувствовала рядом сильное плечо.

Проснулась я, когда за окном был вечер. Темнота уже окутывала деревеньку и лес. Еда остыла, а аппетит так и не проснулся. Повернувшись на другой бок, я собиралась вздремнуть еще, как вдруг услышала тихие и осторожные шаги.

“Кто это?”, - пронеслось в голове. Но потом успокоилась. Наверняка здесь есть еще постояльцы.

Задремав снова, я вдруг почувствовала, как меня схватили, зажимая рот рукой! От страха сердце дернулось, а я перепугалась настолько, насколько можно было перепугаться. Сильная рука зажимала мне рот, а я не знала, что делать!

Что делать?

1. Ударить вилкой?

2. Закричать

3. Ничего не предпринимать

“Неужели призрак?!”, - в ужасе подумала я. При мысли об этом, мне стало страшно, как никогда! А с чего бы ему появляться?

Между нами с Розеном все кончено! С чего бы призраку преследовать меня сейчас?

Или он решил на всякий случай избавиться от меня раз и навсегда!

“А если нет?”, - пронеслась в голове мысль, когда я брыкалась и собиралась кричать. Но рука плотно зажимала мой рот. Я могла только мычать, пытаясь вывернуться, орудуя локтями.

Перевернув похлебку на пол, я попыталась нашарить что-то, чем можно себя защитить. Рука попала в картошечку и коснулась вилки. Схватив ее со стола я сжала ее, выгадывая момент для удара.

“А если это — разбойник? Узнал, что я везу деньги!”, - испугалась я. Задыхаясь я пыталась вывернуться, а потом одной рукой уцепилась за кровать.

“Вилка!!!”, - ответила я сама себе, крепко держась за спинку кровати.

“А если это Аскель?!”, - пронеслась в голове следующая мысль. Это, пожалуй, было самое неприятное!

“Вилка!!! И еще раз вилка!!!”, - подумала я, понимая, что кровать сдвигается с места, а черная перчатка пытается разжать мои пальцы.

“А почему разбойника один раз вилкой, а Аскеля — два?”, - мысли опережали одна другую, пока я пыталась не разжимать пальцы.

“Разбойник мне ничего плохого еще не сделал!” — сглотнула я и … ударила в руку, которая зажимала мне рот.

Рука даже не дернулась, а погнутая вилка едва не упала на пол, но я успела ее подхватить.

“Аскель!”, - подумала я с ужасом. Неужели он притащит меня обратно в поместье и запрет где-нибудь для собственных утех? А сам будет посещать меня втайне от леди Кэтрин!

Незнакомец разжал мои пальцы, толкнул плечом дверь, а потом стащил меня по лестнице и выволок на улицу через какую-то крошечную дверь под лестницей.

Я очутилась на улице, упираясь ногами изо всех сил. И мычала, как стадо коров, пыталась спасти свою жизнь. Я уже отбила локоть о железный пресс нападающего. И погнула об него вилку.

Неподалеку стояла черная карета, к которой меня волокли. Я чувствовала, что ничего не могу поделать, но сдаваться не собиралась!

Меня втащили в карету и перехватили мои руки, так, чтобы спасти себя от вилки. Я сидела на коленях, а мои руки крепко сжимали. Зато ноги были свободны и высказывали точечными ударами все, что думают о нападающем!

Карета тут же тронулась и понеслась по какой-то извилистой дорожке. Ехала она, правда, недолго, остановившись возле мрачного кладбища. Старинные надгробия, окутанные туманом, как бы намекали, что это — последнее место, которое я увижу в своей короткой и яркой жизни!

Меня вытащили на улицу, а я одной рукой вцепилась в дверцу кареты.

Из-под черного капюшона послышалось рычание и сопение, а мои пальцы стали разжимать, освобождая мне пространство для маневра вилкой.

Наконец-то последний палец был разжат, а меня взвалили на плечо. Я орала, как в последний раз, яростно ударяя вилкой в спину. Зубцы железной вилки уже погнулись и торчали в разные стороны. Но это не повод расслабляться!

Меня несли мимо могил, с которых равнодушно смотрели высеченные буквы и даты. Потом меня спустили на землю и снова зажали рот.

— Мммм! — орала я, пытаясь прокусить черную перчатку.

Столько фитнеса еще никогда не было в моей жизни, но я решила, что умру, но не сдамся! Даже если меня собираются принести в жертву какому-нибудь местному сатанею, он тоже познакомится с моей вилкой!

Меня дотащили до какого-то склепа. Черная перчатка распахнула решетку. Старинный замок на толстой ржавой цепи прозвенел, как кандалы. Толкнул деревянную дверь, которая открылась с душераздирающим скрипом, меня понесли вниз по ступеням.

Вокруг царил полумрак. Пнув ногой сухие цветы с дороги, незнакомец немного отпустил меня, но я, воспользовавшись заминкой, вырвалась, бросаясь к ступеням. Меня настигли, в два прыжка и снова потащили вглубь чего-то фамильного захоронения!

Возле каменного надгробия стоял древний старик в светлой мантии. Лицо его было покрыто морщинами. Седые волосы были коротко подстрижены.

— Мммм!!! — возмутилась я, взывая в к совести незнакомого старика.

В этот момент меня поставили на пол, тут же схватив за предплечье, а незнакомец со вздохом сорвал капюшон. Черные волосы рассыпались по плечам, обнажая аристократическую бледность лица со следами недавней вилки на щеке. След зарастал на глазах, а он повернулся ко мне.

“Розен?!”, - дернулась я, видя знакомые черты. Взгляд желтых глаз мгновенно уставился на меня, а я была обескуражена. Мы же недавно расстались! Это что ж получается?

— Венчай! — хрипло выдохнул Розен, а старик тут же распахнул книгу, неспешно листая страницы. — Быстро!

Сердце не верило. Точнее, оно отказывалось верить. Или, быть может, он все еще отходило от похищения и сопротивления…

Розен — Розеном, но вилку я так и не выпустила из рук.

— Дорогие жених и невеста! — произнес старикан ласковым голосом. — Дорогие гости! О, кстати? А гости есть?

— Нет гостей! — произнес Розен, прижав меня к себе. — Так что можешь сказать: “Дорогие кости!”.

Я чувствовала запах его парфюма, снова ощущала на своем плече его руки. Он поставил меня перед собой, положив на плечи руки в дорогих черных перчатках.

Я осмотрелась, понимая, что из гостей, кроме костей, была только погнутая в разные стороны вилка.

— Ну так нельзя! — с укором заметил старикан, глядя осуждающе на нас. — Без гостей свадьба — не свадьба!

Он бросил взгляд на какие-то ячейки с именами и датами, а потом сдвинул книгу с надгробия.

— Гости ждут в поместье! — произнес Розен, сдувая волосы. — Бесподобный Барнс! Давайте быстрее!

Я посмотрела на погнутую вилку в руке, и мне вдруг стало стыдно и не очень. “Стыдно” потому что это мой жених. А “не очень” потому, что мог бы и предупредить о своем дьявольском плане с расставанием, сломанным колесом и похищением!

— Дорогие жених и невеста! Дорогие кости! — начал бесподобный Барнс. Его брови нахмурились. Ему опять что-то не нравилось!

— Нужны два свидетеля! — произнес Бесподобный Барнс. — Один со стороны жениха, а другой со стороны невесты!

— Вилка может быть свидетелем? — спросила я, показывая остатки вилки в руке.

— Хм… — заметил старик, глядя на вилку оценивающе.

— Она много чего видела! — заметила я с усмешкой.

— Вы с ней сильно близки? — поинтересовался на полном серьезе Бесподобный Барнс. Ну, я же как бы пошутила! Однако, Бесподобный Барнс почему-то воспринял это вовсе не как шутку!

— Очень! — кивнула я, глядя на вилку с нескрываемым сарказмом. — Мы с ней дружим с детства по переписке! У меня роднее этой вилки никого нет! Она поддержала меня в трудную минуту. И даже немного пожертвовала собой!

— Ну, это совсем другое дело! Я переживал, что вы с этой вилкой плохо знакомы. Но раз она уже спасала вашу жизнь и не бросила в беде… — заметил старик. Мне казалось, что он слегка сумасшедший.

— Серьезно? Вас не смущает, что это — просто вилка? И что она, как бы не — живой человек? — спросила я, видя, как невозмутимый Бесподобный Барнс переводит взгляд на меня.

— Неважно, что или кого ты считаешь своим другом, — заметил он как-то ласково. — Друзья иногда могут принимать разные облики. В том числе и неодушевленных предметов. Но даже безмолвные, они часто придают нам силы и поддерживают нас намного больше, чем обычные люди, которые пройдут мимо вашего горя. Так что здесь нет ничего такого, чего нужно стыдиться! Другая бы вилка вылетела у вас из рук, но эта предпочла пожертвовать собой, чтобы спасти вас! И это дорогого стоит.

Старик глубокомысленно промолчал. Я задумалась. А ведь в его словах был смысл. С такой стороны о вилках я не думала!

— Запишите эту умную мысль, брат Бенедиктус! — произнес он, косясь на сумку, которая висела у него через плечо. — Вы, кажется, сидите на моем блокноте! Там сбоку лежит перо!

— Так, свидетель со стороны невесты есть! — заметил Бесподобный Барнс, а я увидела, как кто-то вертится в сумке. — А со стороны жениха?

Розен обежал хмурым взглядом склеп, а потом ткнул на надгробие, на котором покоилась книга.

— Пусть он будет! Он был моим лучшим другом! — прорычал дракон. — Забыл как его зовут.

Бесподобный Барнс убрал книгу, читая буквы, выбитые на плите, а потом кивнул. “Джордан Льюис”, - прочитал старикан. И ответ его вполне устроил.

Из таинственной сумки послышалось: “Мяу!”.

Значит, там котик.

Бесподобный Барнс приоткрыл сумку, заглянул внутрь, а я уже затаила дыхание.

— Как вам не стыдно, брат Бенедиктус! — с укором произнес Бесподобный. Первой мыслью было то, что кот все-таки пописал в сумку. — Вот что вы написали? “Ни важно, кого вы считаете другом!”. Слово “неважно пишется раздельно и через букву “и”. Стыдно, брат Бенедиктус. Я был о вас лучшего мнения!

У меня одно глаз дернулся. Я посмотрела на Розена, у того бровь полезла наверх Он посмотрел на меня так, словно предлагает “в афуй” сходить вместе.

— Дорогие жених и невеста! Дорогие кости! А так же свидетели бракосочетания, Вилка и Джордан Льюис! Сегодня мы собрались в этом склепе, чтобы связать узами священного и законного брака герцога Розельрада Кронхайма и графиню Стефанию Ровланд, — торжественно произнес Бесподобный Барнс.

В гулком сыром склепе его голос казался заунывным песнопением. Причем, довольно жутким! Таким голосом вызывают демонов, проводят страшные обряды и воскрешают невиданную хтонь.

— А вы не могли бы как-нибудь оптимистичней? — попросила я, ловя себя на том, что старикан явно нагнетает и без того мрачную атмосферу склепа.

— А! Я просто решил подстроиться под обстановку! Я часто так делаю! — заметил Бесподобный Барнс.

— Мяу! — послышалось хриплое и требовательное.

— Успокойтесь, брат Бенедиктус! Я уже понял, что вы были правы, и идея так себе! — произнес Бесподобный Барнс, похлопывая сумку рукой.

Он тут же улыбнулся и бодрым голосом продолжил.

— Согласны ли вы, Розельрад Кронхайм взять в жены Стефанию Ровланд? — спросил Бесподобный Барнс, перелистывая страницу книги. — Засаживать ей…

Старик прокашлялся, а я подняла брови….

— … простите… кхе… могилу цветами, когда закончатся ее дни? — договорил Бесподобный Барнс. — Простите, просто атмосфера располагает. А до этого регулярно тра… кхе… кхе… Проклятый кашель! Здесь так сыро! … Так, на чем я остановился? Ах! Тратить на нее огромные суммы денег…

Я подняла одну бровь, впервые слыша такую клятву любви.

— Погодите! Я еще не договорил! — поднял палец в упреждающем жесте старикан. — Просто недавно жених жадный попался! Вот я и решил вставить! Заботиться о ней и в болезни и в здравии… Ну, если вдруг заболели и не можете встать, то ползти к ней и все равно заботиться! Согласны ли вы любить ее и после смерти, но в пределах разумного, разумеется?

— Согласен! — хрипло выдохнул Розен.

Я посмотрела на него, понимая, что он провернул все это представление, чтобы ввести призрака в заблуждение. И ведь, судя по всему, призрак поверил! Раз его здесь нет.

“Это ж надо было такое провернуть! Даже я повелась!”, - вздохнула я, поглядывая на будущего мужа.

— А вы, Стефания Ровланд, — перевел взгляд на меня Бесподобный Барнс. — Согласны ли вы тра… тра… Кхе-кхе…. Транжирить деньги супруга? Любить его, заботиться о нем и…

Бесподобный Барнс посмотрел на Розена, а потом достал маленькую бумажку и прочитал с нее.

— Простить его за то, что он решил не посвящать вас в свой план, чтобы все выглядело максимально правдоподобно? — дочитал Барнс.

В его сумке снова кто-то завозился.

— Да знаю я, что такого в книге нет, — проворчал Бесподобный Барнс коту. — Но жених отдельно просил это добавить!

Повисла тишина. Я пока молчала. Розен сжал меня, но я решила в долгу не оставаться.

— Нет! — произнесла я, сделав паузу. — После того, что я пережила, после того, что случилось…

Я снова сделала паузу.

— После такого, я не готова сказать “нет”! Так что “да”! — усмехнулась я.

Один один, дорогой без пяти секунд муж!

Я понервничала, ты понервничал. Мы квиты!

— Если кто против данного брака, то может либо сказать сейчас, либо замолчать навеки! — произнес Бесподобный Барнс, прислушиваясь к тишине склепа.

“Если сейчас послышится чей-то голос, я за себя не ручаюсь!”, - пронеслась в голове мысль, когда я опасливо осмотрелась.

Выждав минуту, Бесподобный Барнс прислушался снова: “Что? Вы что-то сказали?”.

Я испуганно дернулась, не понимая с кем разговаривает Бесподобный. Розен тоже напрягся.

— Вы могли бы говорить разборчивей? — произнес Бесподобный Барнс, хмуря седые брови.

— Вы это нам? — спросил Розен, хмуря брови. Прямо с языка снял!

— Да нет, погодите! — отмахнулся от нас Бесподобный Барнс. — Вы пока стойте! Губы разминайте. Сейчас целоваться придется! Ась-ась? Не слышу! Чеснок из рта, говорю, вытащите! И тогда говорите.

Он снова прислушался, а я вместе с ним. Розен подтащил меня к себе. Я видела, как в его руке вспыхивает заклинание.

— Что значит, родственники не приходят? Вот, послушайте! Они уже пришли! Они тут рядом в соседних ячейках! — спросил Бесподобный Барнс, прислушиваясь. — Кому тут дует? А! Дверь же склепа открыта! Ну, не переживайте, мы закроем! При чем здесь отрубили голову, считая вас упырем? Может, просто в гроб не помещалась! Чего вы сразу на родственников наговариваете!

Он снова прислушался, а я вместе с ним. Но я ничего не слышала, кроме тишины.

— Ну, тут по существу ничего нет, так… Жалобы на родственников, сквозняк и всякие мелочи… — произнес Бесподобный Барнс, наконец-то обращаясь к нам. Но тут же переводя взгляд на какую-то ячейку. — О! Вас от всей души поздравляют! Только души нет, он продал ее темным силам в обмен на бессмертие! Но все равно поздравляет!

Неужели он их слышит? Или он просто сумасшедший?

Старик сделал торжественную паузу.

— Ну, раз никто не против, то объявляю вас мужем и женой! — наконец произнес Бесподобный Барнс. — Теперь жених может поцеловать невесту.

Я почувствовала, как меня отпустили, а рука коснулась моей щеки. Было слишком темно, чтобы увидеть выражение его лица.

— Что значит “не видно”? — возмутился Бесподобный Барнс. — Что значит “опишите”!

И тут он обратился к нам: “Просят описать поцелуй! Им не видно!”.

— Кхе-кхе! — заметил Бесподобный Барнс. — Я, конечно, не мастер любовных романов, хоть и жрец богини любви, но я попробую!

Рука Розен легла на мою талию, а он притянул меня к себе. Было в этом жесте что-то властное, жадное, настойчивое, не терпящее возражений.

— Дракон плотоядно схватил за талию бедную девушку, на лице которой отразились не то испуг, не то изумление! — заметил Бесподобный Барнс. — Властным жестом он привлек ее к себе, как бы надежде, что близость ее нежного тела погасит жар его плоти…

Я чуть не подавилась.

— Девушка посмотрела в глаза, словно в поисках спасения, — продолжал Бесподобный Барнс. — Но в ее лукавых глазах читалось борьба страстного желания и ложной скромности! Она прильнула к нему, словно трепетная птичка, готовая погрузиться в пучину страсти…

Это точно про нас?

К моим губам прикоснулись губы Розена.

— Он склонился над ней, словно над добычей, — продолжал Бесподобный Барнс. — Словно коршун, спикировал вниз, сжимая в когтях перепуганную жертву… Его губы вытянулись в похотливый хоботок, а ее лепестки разомкнулись, чтобы принять в себя весь жар его любви! Его похотливый взгляд пожирал ее всю без остатка…

Хоспаде!

— Помедленней, пожалуйста! — попросил Бесподобный Барнс. — А то я за вами не успеваю. Так, их губы сомкнулись, словно замок сладострастия на вратах любви. Сладкий стон вырвался из ее груди, когда он яростными движениями смял ее платье. Словно дикий зверь, склонившийся над добычей, он пожирал ее своей любовью.

Я чувствовала прикосновения губ, и, пожалуй, если бы не сладострастные комментарии, то могла бы отдаться во власть поцелуя! А потом меня просто прижали к себе. Откуда-то сверху посыпались благоухающие лепестки роз. Они осыпали мрачные надгробия, путались в волосах, оставались на плечах. Я с удивлением смотрела на розовый свет, окутавший нас и падающий откуда-то сверху.

— Наконец поцелуй закончился. В затуманенных страстью глазах читается дикое и необузданное желание, которое придется обуздать, поскольку у брата Бенедиктуса в сумке есть дырочка, чтобы он смотрел, а он еще девственник! И ему такое смотреть нельзя! — произнес Бесподобный Барнс. — Поздравляю вас!

— Сколько я вам должен за церемонию? — спросил Розен.

— Ах, пустяки! — заметил Бесподобный Барнс. — Я — жрец богини любви. И это мой долг!

— Хорошо, на нужды храма богини любви! — произнес Розен. — Сумму!

— Ну, поскольку, никто больше из жрецов не согласился проводить церемонию в склепе, то… — заметила Бесподобный Барнс. — Вкусный ужин! Его будет вполне достаточно. Для меня и для брата Бенедиктуса. Нас сюда привела богиня любви.

— То есть, вы разговариваете с богиней? — спросила я.

Я, разумеется, слышала о жрецах богини любви. И видела некоторых на чужих свадьбах.

— Ну да! — заметил Бесподобный Барнс. — Богиня не просто так привела меня сюда. Здесь, по словам богини, ждет меня настоящая любовь…

Как интересно! В его-то возрасте думать о настоящей любви?

— Богиня милостива к тем, кто ей служит, — заметил Бесподобный Барнс. — И дарует им настоящую любовь и новую жизнь вместе.

— То есть, ради этого вы поступили на службу? — удивилась я.

— А разве настоящая любовь этого не стоит? — спросил Бесподобный Барнс. — Конечно стоит! Вот и мой срок службы подходит к концу… И скоро- скоро я ее встречу. Ту, с которой проживу еще одну жизнь, еще одну молодость, в счастье и любви… Так что где-то здесь меня ждет самая красивая женщина на свете! Ну, для меня, конечно!

Я даже не знала, что ему сказать. Поэтому решила промолчать.

— Мы возвращаемся домой. Тебе нужно подготовиться к балу! — произнес Розен, выводя меня на мрачное кладбище. — Если мои догадки верны, то в доме тебе больше ничего не угрожает.

— Богиня говорит, чтобы я поехал с вами! — послышался Бесподобный Барнс. — В случае чего я смогу подтвердить, что вы муж и жена. А так же брат Бенедиктус сможет подтвердить…

Мы шли к карете, сквозь туман и надгробия. Покрытая капельками воды черная карета ждала нас возле каменных столбов, отделяющих мир живых от мира мертвых.

— А где моя карета? — спросила я, вспоминая колесо и кучера.

— Она уже вернулась в поместье. Это я приказал кучеру сломаться неподалеку деревеньки, — произнес Розен. — И указал, где ты должна остановиться. А дальше я ждал, когда ты уснешь.

Я сидела рядом с мужем. На противоположной стороне сидел Бесподобный Барнс с книгой и сумкой, которая постоянно ворочалась и мяукала.

Мне до сих пор не верилось в то, что случилось! Я сильно недооценила своего мужа!

— Так ты меня прощаешь?

Простить или нет мужа за этот обман?

1. Простить

2. Не прощать

Я посмотрела на Розена, а потом вздохнула.

— Я прощаю тебя, — полушепотом заметила я. — И понимаю. Чтобы обмануть призрака, нужно обмануть всех остальных… Ну, сознаться честно, актриса из меня так себе. Так что такое я бы вряд ли сыграла…

Розен взял мою руку и прижал ее к своим губам. Сердце екнуло, а я чуть не стекла по сидению.

— Благодарю тебя, — заметил он. — Сильно переживала?

Он уложил мою руку на свое колено и накрыл своей рукой в каком-то покровительственном жесте. “Настоящий герцог!”, - мурашками пробежало по спине. Я понимала, в чем разница между Аскелем и Розеном. В этой величественности, властности, порожденных несгибаемым внутренним стержнем. У Аскеля этого не было. Он был мил, обходителен, восторжен, но рядом с ним в голове не появлялась мысль: “ Ты — моя. Я так решил. Ты под моей защитой”.

Лес становился реже, а я уже почувствовала витающий в воздухе аромат роз. Вздохнув полной грудью, я поняла, что теперь — это мой дом. И покидать его я не собираюсь. Даже если явится призрак!

Хотя, с чего ему являться, если мы уже — законные муж и жена?

— Беспокоишься о призраке? — спросил Розен.

— Есть немного, — улыбнулась я.

— Надеюсь, он нас не побеспокоит! — заметил Розен, крепче сжимая мою руку. — Так и представляю, как он сидит где-то и проливает горючие слезки.

— А вдруг он будет выть по ночам, мешая спать? — с улыбкой спросила я.

— А вы что? Спать ночью собираетесь? — усмехнулся Розен, а я почувствовала внутри бесстыжее волнительное предвкушение. — Так что по ночам беспокоить его будем мы?

Помолчав немного, я снова обратилась к мужу. О, боже! Он уже муж! Муж! Мой муж!

— Что-то удалось выяснить по поводу, что это за дрянь и откуда она взялась? — спросила я.

— Пока что нет, — заметил Розен. И нахмурил брови.

Возле парадного входа было не протолкнуться от карет. Девушки, женщины, солидные дамы солидного возраста сверкали украшениями и перьями в прическах. На всех было то самое мокрое платье леди Кэтрин. Поместье горело всеми огнями, пока какие-то гости столпились на лестнице, обсуждая красоту сада.

— Нам не сюда, — произнес Розен. Карета свернула и остановилась в тени деревьев возле торца здания.

Розен снял меня со ступеньки, а Бесподобный высунулся из кареты и его ноздри затрепетали.

— О! Розы! Любимые цветы богини! — заметил Бесподобный Барнс. — Вот оно то место! Это знак!

— Располагайтесь. Вы приглашены, — заметил Розен, а Бесподобный вытащил сумку и вылез из кареты.

Розен было протянул руку, чтобы помочь старичку, но тот гордо отказался.

— Ну я еще не настолько немощен! Пойдемте, дорогой брат Бенедиктус! — заметил Бесподобный, разглядывая чудесный вечерний сад. — Напоминаю вам правила хорошего тона! Надеюсь, вы их помните?

— Мяу! — послышалось из котомки.

— Хорошо! Я помню правила. Не драть мебель, не орать дурным голосом, не метить территорию, — заметил со вздохом Бесподобный Барнс. — Что! Вы считаете, что я буду драть мебель?

— Мяу! — снова донеслось из сумки.

— Вы слишком плохого мнения обо мне! — обиделся Бесподобный Барнс на кота. — Тогда, когда я драл мебель, в этом была необходимость! Вы же сами помните, как не хотел этой свадьбы по королевскому приказу! Поэтому разозлился! И орал дурным голосом. А по поводу меток территории! Поместье было огромным, а я боялся заблудиться, поэтому оставлял зарубки!

Я посмотрела на эту парочку, которая направлялась в сад. Розен открыл ключом маленькую дверцу и завел меня внутрь, тут же шагая вслед за мной.

Мы поднялись по лестнице в комнату, где уже суетились какие-то девушки под руководством солидной дамы. Мое платье висело, как новенькое…

— Вот, привел. Сегодня на балу она должна затмить всех, — произнес Розен, вручая меня в руки девушек.

— Посмотрите! Мы полностью восстановили его! — заметила солидная дама. — Даже тонкое кружево!

Я радостно смотрела на сверкающее платье, но долго полюбоваться им мне не дали. Меня уже вели в ванну, помогая снять припавшее пылью дорожное платье. Мятое платье упало на пол, но его уже подобрали и унесли.

Вокруг меня царила немыслимая суета. Меня мыли, терли, душили, натирали… Одна из девушек расчесывала волосы, вторая подпиливала ногти, покрывая их волшебным лаком.

Потом меня отправили на примерку. Я стояла на пуфике, пока платье ушивали по моему размеру под чутким руководством солидной дамы, которая обходила меня со всех сторон и раздавала ценные указания.

Прическа заняла еще полчаса. Я не видела себя, но мне оставалось лишь догадываться, что пытаются соорудить у меня на голове.

В комнате пахло духами, а я с блаженством облокотилась на спинку кресла. Если честно, то мне было все равно. Я уже была замужем, а впереди были только формальности.

Когда меня подвели к зеркалу, я не узнала себя. На меня смотрела изысканная красавица с невероятными глазами. Они, словно лучились от счастья, затмевая все бриллианты и украшения.

— Вот что делают с женщиной счастливые глаза! Когда глаза у женщины грустные, то ни одно платье, даже самое роскошное, не способно скрасить впечатление! — заметила солидная женщина, подойдя сзади. — А у вас сияющие от счастья глаза. Они способны украсить любое платье. Даже самое простое.

Я обернулась, видя, как и ее глаза лучатся счастьем от хорошо проделанной работы.

Мне казалось, что это — чудесный сон. Я сплю в придорожной гостинице, свернувшись калачиком и вижу чудесные сны о том, как все могло бы быть…

Я даже украдкой ущипнула себя, пока девушки осторожно наносили на платье сладкий парфюм.

— Божественно! — всплеснула руками дама. — А вот визиточка нашего ателье. Приезжайте, будем вас ждать!

“Мадам Марон”, - прочитала я, пообещав, что обязательно заеду.

Она положила ее на столик. Дверь в этот момент открылась, а мадам Марон встала грудью.

— Нельзя, чтобы жених видел невесту до свадьбы в свадебном платье! Это — плохая примета! Так что либо закройте глаза и излагайте, либо выйдете и говорите через дверь, уважаемый герцог! — строго произнесла мадам Марон.

— А мы уже поженились. Тайно, — с усмешкой заметил Розен.

Брови мадам Марон взлетели вверх. Она тут же поменялась в лице.

— А! Ну раз так! — заметила мадам Марон, сменив гнев на милость. — Ну, тогда мы оставим вас наедине!

Девушки запорхали по комнате, подгоняемые мадам Марон: “Ничего не забываем! Ни иголки, ни нитки, ни пилочки, ни зелья!”.

Сундучки со всем необходимым защелкивались, а стайка девушек старательно собирала все в небольшие чемоданчики. Чемоданчики защелкнулись, а мадам Марон с улыбкой прощалась.

Мы остались в комнате одни.

Сказать по совести, я немного нервничала, видя, как муж смотрит на меня. Его взгляд скользил по моему платью, прическе.

— Тебе нравится? — спросила я, считая, что теперь буду обращаться к нему на “ты”. Муж, как никак!

В этот момент сердце замерло, тревожно сжимаясь. Я чувствовала себя странно, видя, как Розен обходит меня со всех сторон. И, главное, молчит!

— Не могу сказать “да”, - внезапно произнес он, а у меня внутри сердце подпрыгнуло. Я даже с тревогой посмотрела на свое отражение. Что не так? Может, платье полнит? Или плечи кажутся слишком широкими? Макияж вульгарный? Хотя, нет!

Сглотнув, я видела взгляд супруга, который продолжал осматривать меня, а потом остановился на моем лице.

— Нет, мне не нравится, — произнес Розен, а я распахнула глаза от удивления.

Интересно, что же ему могло не понравится?

А теперь предлагаем читателям угадать, что могло не понравится Розену в облике жены! Пишите варианты в комментариях!

— Мне кажется, ты… — произнес Розен, делая паузу. — Слишком идеальна. Словно таких не существует. Такие женщины появляются только в грезах… Их недостойны видеть простые смертные…

На его лице появилась улыбка, а Розен склонил голову.

Я почувствовала себя неловко.

— Ты сказал, что не умеешь делать комплименты и не собираешься, — заметила я, немного смущаясь.

Рука легла мне на щеку, а я почувствовала ее бережное прикосновение и потерлась об нее.

— А я и не делаю. Я ругаю тебя за то, что ты такая красивая, — произнес Розен. — А ты знаешь, что я очень ревнив… Все мужчины будут смотреть на тебя с вожделением, мечтать обнять тебя, пусть даже во время танца, втайне мысленно изменяя своим женам и невестам… А я не могу убить каждого, кто посмеет посмотреть на тебя страстным взглядом. Я — хозяин бала, и убивать людей на балу мне запрещают правила этикета.

Я увидела улыбку, которая скользнула по его губам. Мне так хотелось, что так было всегда.

— Но я обещаю, что не стану смотреть ни на кого, кроме тебя, — сглотнула я, тая от этой осторожной нежности.

— От тебя это не зависит, — улыбнулся Розен, глядя на мою прическу и на мое платье. — Мне так и хочется вытащить прядь волос из твоей прически, распустить ленту, посадить на платье маленькое незаметное пятно, чтобы ты не казалась такой идеальной…

Я смотрела в глаза мужа, чувствуя, как сердце обдает теплом.

— Может, не надо? — спросила я полушепотом.

— Может, и не надо, — заметил Розен, доставая бархатный чехол. — Это — фамильное украшение. Его носили все женщины нашей семьи…

Сверкающее украшение скользнуло по моей шее, застегиваясь на затылке.

— Нет, все-таки я думаю, что нужно освободить завиток, — послышался голос мужа, а он поддел прическу.

— Эй, — прошептала я, трогая рукой маленький завиток. — Теперь ревности станет меньше?

— Не уверен, — заметил муж. Его взгляд переместился на часы. — Пора.

Я вздохнула.

Как только я попала в этот мир и услышала слов: “бал”, я была окрылена мечтой. Какая девушка не мечтает попасть на роскошный бал уже к середине забывая, чей он и в какую честь.

Я помню, как готовилась, выбирала платье, повторяла манеры, чтобы не ударить в грязь лицом.

И вот оно, первое очарование. Блеск драгоценностей, смесь духов, множество людей, роскошное убранство зала. Изысканные комплименты сопровождали меня на протяжении всего бала. А потом я почувствовала паутину интриг, скуку, фальш, спрятанную за улыбками и любезностями.

Гости казались бессердечными, холодными завистливыми людьми, прикрывшись маской добродушия и обаяния.

Потом балы стали для меня “обязаловкой”. Я ходила на них, как на работу, понимая, что ничего интересного в них нет.

Я прошла мимо огромного зеркала, любуясь своим отражением.

Белое кружево обрамляло мою фигуру, а длинный шлейф следовал за мной, словно хвост павлина.

Розен был одет в черное, от чего вид у него был таинственный и роскошный. Наряд идеально подчеркивал его мрачную харизму. Представляю, сколько дам обревуться, узнав о том, что он женился.

Сейчас, на подступах к залу, боролись два аромата духов. Нежный, цветочно — пудровый мой и резкий, пряный его.

Я украдкой принюхалась, балдея от каждого вдоха.

Победил мой запах. Он оказался куда более выразительным и упрямым.

Дверь в зал открылась, а Розен ввел меня за руку под изумленный “Ах!”.

Он был прав на счет мужчин. Редко кто из них не посмотрел на меня с явным интересом. Зато завистливые взгляды женщин в одинаковых мокрых платьях были куда красноречивей.

Зал был убран на славу. Я никогда не видела такой красоты. По стенам скользили огоньки, сплетаясь в узоры.

Оркестр…

Кстати, а где он? Я его пока не заметила!

… грянул торжественную музыку, а я почувствовала, как сердце вздрагивает, когда Розен повел меня к алтарю.

Среди присутствующих я увидела Аскеля. Он изумленно смотрел на меня, а я прошла мимо, словно не замечая его взгляда. Леди Кэтрин рядом с ним не было.

В толпе я увидела еще одно лицо, от которого мне стало неприятно. В толпе стоял мой “брат”, сжимая в руках бокал.

— Ты пригласил его? — прошептала я Розену.

— Нет, — заметил он. — Видимо, прицепился к кому-то, у кого есть приглашения…

Такое часто практиковалось в высшем свете. Если хочешь попасть на бал, но тебя не пригласили, ты сразу вспоминаешь список родственников. И поскольку почти все друг другу родственники, то найти тех, кого пригласили, не составит труда. К тому же, многие продавали свои приглашения на значимые балы, чтобы немного поправить финансовое положение. А потом писали слезливое письмо о том, что не могут приехать по причине болезни любимой тетушки, которая умерла еще три года назад.

Взгляд брата следил за мной, а я расправила плечи, шагая к алтарю, украшенному белыми розами.

За алтарем стоял жрец. Он был скучен до безобразия. К тому же у него не было кота. Торжественная церемония при свечах показалась мне такой постной после головокружительной церемонии в каком-то склепе.

Я даже прослушала половину, вспоминая, как описывал наш поцелуй Бесподобный Барнс.

Внутри была тревога. Я осматривалась по сторонам, в надежде, что наша свадьба положит конец проделкам призрака. И каждое мгновенье ждала подвоха или катастрофы.

Кольцо с гербом скользнуло по моему пальцу, а я осторожно надела кольцо на руку Розена.

— А теперь жених может поцеловать невесту! — сухо произнес жрец, а мы соприкоснулись губами.

Это был тот поцелуй, который разрешался этикетом. Но в нем я чувствовала такое же напряжение, словно вот-вот что-то должно случиться…

Светильники мерцали, а музыка звучала, создавая волшебную атмосферу.

“Да брось ты!”, - повторяла я себе. — “Призрак, небось, уже сидит где-нибудь в темном уголке, обняв колени и проливая слезы! А ты тут грузишься просто так! Наслаждайся! Это бал в твою честь!”.

Мне стоило неимоверных усилий расправить плечи и постараться думать о хорошем.

“Даже церемония прошла без сучка и задоринки!”, - твердила я себе. — “Не считая момента, когда жрец забыл о чем хотел сказать и подсмотрел в книгу.

Я решила наслаждаться счастьем, которое внезапно свалилось на мою голову.

— Поздравляем!!! — слышалось со всех сторон.

Хм… На балу тоже можно найти какую-то прелесть, если не задумываться о том, что о тебе думают гости!

Послышался первый звук скрипки. Протяжный и нежный, словно музыка решила вздохнуть перед тем, как заиграть.

Рука Розена легла на мою талию, а мы закружились в первом танце. Мы кружились по доблеска начищенному паркету. А я чувствовала себя словно на качелях. Когда взлетаешь вверх и резко опускаешься вниз, внизу живота создается такое чувство, которое сложно передать словами.

“У меня в животе поселилась огромная толстая бабочка!”, - подумала я. — “И она дергается в тот момент, когда мое платье касалось его одежды, а мы оказывались так близки, что я чувствовала его дыхание.

Среди гостей, я видела Аскеля. Он стоял в тени, а его глаза сверкали ревностью.

“А ведь совсем недавно я приехала в этот замок с верой в то, что найду здесь дом, любовь и счастье!”, - задумалась я, видя, как Аскель опустошает бокал. Казалось, он бы сжал руку, чтобы осколки стекла впились в его ладонь. Или бросит его нам под ноги. Но он сдержался.

— Браво!!! — выкрикивали гости, когда музыка стихла. — Браво!!!

Все были уже немного пьяными. Шампанское в бокалах искрилось, улыбки стали шире, а глаза гостей блестели. Тосты звучали каждую минуту, и все желали нам счастья. Но, судя по глазам, вдали друг от друга.

Легкий шёпот: “Неужели это та самая девушка, которая убила своего отца ради наследства?” заставлял меня неприятно ежится. Так же как и колючие взгляды в спину.

— Нам придется разделиться, увы, — произнес Розен. — Но таковы обязанности хозяев дома.

Единственное, что огорчало, так это то, что по правилам этикета мы должны разделиться, чтобы пообщаться со всеми гостями на правах хозяина и хозяйки дома.

Розена тут же окружили, а я заметила, как ко мне подтягивается лицемерная толпа, осыпающая меня комплиментами. Я принимала их с улыбкой, показывала платье, которое какая-то бабушка в платье в облипку назвала “Миленьким, но старомодным”.

Я отвечала на комплименты, которые становились все настойчивей, Розена тоже поливали любезностями.

Мне было ужасно душно. Запахи парфюмов смешивались в ядреную и гремучую смесь. Удушающее внимание, которое полагалось невесте, уже переходило все границы. Каждому хотелось выразить почтение новой герцогине и пожелать всего, но не от чистого сердца.

Я едва отбилась улыбками, выйдя на балкончик. Свежий ветер вдохнул в меня новую жизнь, пока я держалась за перила.

— Ну, здравствуй, сестрица! — послышался голос, а я обернулась.

В дверях стоял мой “братец”, попивая шампанское. Одет он был с иголочки, по последней столичной моде.

Ричард Ровланд.

Я шумно втянула воздух.

Собственной персоной.

Он мог показаться довольно симпатичным, если не лишает тебя наследства и пытается всячески очернить в глазах судей.

И даже внешне Ричард был очень похож на меня. Темноволосый, с приятными чертами лица, красивыми серыми глазами.

По виду и не скажешь, что за внешностью милого молодого человека скрывается беспринципный негодяй.

— Как поживаешь, сестрица? — лениво произнес он, глядя на мои драгоценности. — Вижу, что не плохо!

Он еще раз подцепил взглядом мое платье и хмыкнул.

— Твоими усилиями, — произнесла я голосом, далеким от дружелюбия.

— Я смотрю, ты неплохо устроилась, — заметил братец, подняв брови. — Старинное поместье, где каждый шаг сопровождается скрипами деревянных полов. В котором живут не только люди, но и духи прошлого…

— Что тебе нужно? — перебила его я, сжимая в руках почти нетронутый бокал.

На меня смотрели снисходительно.

— Я приехал, чтобы помириться. Я знаю, что был не прав, — заметил Ричард. — И не стоило так горячится. Я надеюсь, что мы снова станем семьей?

— Мы ею никогда не были! — сглотнула я. — И пытаться не стоит. Зачем. Ты. Здесь?

Я прямо выдавила каждое слово, пристально глядя на то, как блестят драгоценные пуговицы, каждая из которых сверкала бриллиантом.

— Ах, а ты не могла допустить мысль, что я приехал поздравить свою сестренку с удачным замужеством! На редкость удачным! — заметил Ричард, едва не расплескав бокал себе на пальцы и манжет.

Он осмотрелся по сторонам, а я слышала, как шумят разгулявшиеся гости, которым ужасно нравился бал. Сейчас они подсчитывали, во сколько он обошелся хозяевам.

— Нет, не могла, — сдержанно произнесла я, глядя на него со всем негодованием.

— Правильно, не допускай ее! Я приехал за деньгами, — заметил Ричард, усмехаясь и лихо отпивая шампанское. — Сейчас я остро в них нуждаюсь!

От удивления, я чуть не села. Он? Нуждается?

— Погоди, так тебе осталось огромное наследство! — возмутилась я, помня, что наш отец был человеком далеко не бедным.

На что братец скривился и посмотрел вдаль.

— Знаешь, роскошная жизнь она коварна. И постоянно требует затрат, — задушевно произнес Ричард. — Вокруг богатого наследника всегда столько соблазнов… Перед которыми сложно устоять…

— Я не была богатой наследницей по твоей вине, так что представить себе не могу! — произнесла я, намереваясь вернуться в зал. — Всего хорошего. Денег ты от меня не получишь!

Я уже знала, что ничем хорошим разговор не закончится. Поэтому решила его предусмотрительно прекратить!

— Да ладно тебе, — снисходительно заметил Ричард, загородив мне проход. — Мне немного надо… Погасить парочку долгов… С богатством твоего мужа, тебе не составит труда помочь собственной семье.

Я резко посмотрела на него, испепеляя взглядом.

— А где была моя “семья”, когда меня грузили в карету, выдавая мне билет в один конец?! — яростно спросила я, глядя в бесстыжие глаза Ричарда.

О, я клялась себе навсегда вычеркнуть его лицо и имя из памяти.

— Эй-эй-эй! Полегче! Где твои манеры? — заметил Ричард, пока я пыталась протиснуться обратно в зал. — Я не хочу за тебя краснеть!

Я отступила на несколько шагов, глядя ему в глаза. Пока он загораживал проход, мне в зал не пройти.

— Ну чего тебе стоит? — скривился Ричард. — Сокровищница твоего мужа просто ломится от золота. Все прекрасно знают, что Кронхаймы поправили материальное положение… Так что сумма незначительная. А я буду тебе благодарен!

Брат просит денег.

1. Дать ему денег, чтобы отвязался.

2. Выплеснуть бокал в лицо

Я смотрела в глаза несусветной наглости и задыхалась от негодования! Нет, это ж надо! То “я не знаю, кто это!” и “Это она отравила отца ради наследства!”, а теперь “сестри-и-ица”.

“Сестрица — в бок тебе спица!”, - подумала я, стиснув зубы.

У каждой сердобольной сестрицы — Аленушки должен быть брат Козленушка. Так вот, Козленушка смотрит на меня сейчас и ждет, когда я ему насыплю денег. Так бы его в копытце и макнула. А если рядом с копытцем еще и лепешка была бы, то с двойным удовольствием.

От негодования, я почувствовала, как рука сжимает бокал, расплескивая его на руку.

— Слуги!!! — крикнула я, но в зале было так шумно, что меня никто не услышал. — Пожар!!!

— Зря стараешься, — заметил Ричард, глядя на меня. Он обернулся, а потом вздохнул. — Тебя там все равно не слышат. Слышишь, как музыка играет! Ну так как на счет денег? Сумма — то небольшая. По меркам Кронхаймов крохотная.

Ярость накрыла меня. Где-то в глубине души взыграла гордость. Я сопела, как стадо разъяренных ежиков.

— Вот тебе, а не деньги! — от души выплеснула я бокал ему в лицо.

Ричард закашлялся, а его волосы превратились в сосульки. Прокашлявшись, он поднял на меня глаза, которые сузились.

— Ах ты… — злобно прошипел Ричард, а я опомниться не успела, как меня переклонили через балюстраду балкона. Бокал со звоном выпал у меня из руки и разлетелся где- то внизу.

От страха, у меня закружилась голова.

— Страшно? Да? — ядовито произнес братец.

Я вцепилась руками в его камень, да так, что не оторвать. — Если ты вдруг сдохнешь, то я имею право требовать от твоего мужа компенсацию…

Я яростно вцепилась в его руку, пытаясь спасти свою жизнь.

— Тут не высоко! Шампанское ударило тебе в голову, ты сомлела и… — заметил Ричард, пытаясь скинуть меня с балкона головой вниз. — Несчастный случай!

Меня качнуло, а с головы сорвалась диадемка, падая вниз.

— Значит, отца убил ты! — я пыталась и удержаться и достать его, чтобы расцарапать!

— Какой хороший вопрос! — насмешливо заметил Ричард, резким рывком пытаясь сдернуть мою руку. — Ты точно хочешь знать этот ответ?

Спасибо тебе, дорогой призрак! Ты не давал мне расслабиться ни на минуту! Благодаря тебе я так поднаторела в самообороне, что другая бы уже летела ласточкой вниз, а я еще держусь!

— Ах, ты… — послышался яростный голос, когда удар ноги лишил меня право называться тетей!

— Мышечная память! Безусловный рефлекс! — прошипела я, понимая, что такого он мне не простит.

— Очень приятно познакомится! — послышался голос, а я Ричарда просто сорвали с меня. Я сумела выпрямится, стягивая съехавшее платье.

Розен стоял, держа за шкирку Ричарда…. Он осмотрелся, а потом с хрустом свернул ему шею.

Все это произошло на моих глазах и так быстро, что я икнуть не успела. Тело братца тут же обмякло, а я застыла с открытым от изумлением ртом.

— Как же можно было столько пить! Напился, вышел на балкон, поскользнулся и… — цинично с иронией произнес Розен, скидывая тело вниз. — Какой ужас! Разве можно быть таким неосторожным, граф Ровланд. Это может быть вредно для вашего здоровья! Вы там как? Не сильно ушиблись?

Я посмотрела вниз, но там кроме братца никого не было.

— Я потерял тебя из виду! — строго произнес Розен. — Аскель сказал, что ты вышла на балкон. А следом вышел твой брат. Поздравляю! Теперь ты единственный ребенок в семье!

Снизу послышался истеричный крик, а следом возгласы: “Ой! Какой ужас! Неужели он мертв!”.

— Это ж надо так напиться, чтобы упасть с балкона! — шептались дамы внизу, перемывая косточки Ричарду.

— О, это дурной знак! — заметила старая бабушка в мокром платье. На ее седых волосах красовался венок из цветов и перьев. Длинные, почти до самых подмышек белые перчатки с драгоценными браслетами смотрелись, словно кто-то одолжил ей свои руки.

Но мне казалось, что это к счастью! Теперь я могу выдыхать, зная, что никто не будет распространять обо мне гнусные сплетни за моей спиной.

Народ внизу был в тревожном волнении, возбужденный, нервный и ужасно довольный тем, что будет что помусолить в гостиных.

— Это был самый лучший свадебный подарок, — заметила я, видя как Розен усмехнулся.

— Я так понимаю, что бархатная коробочка будет потом, — усмехнулся Розен.

И тут послышался крик, но уже из зала!

Свет из зала, который теплым желтым пятном просвечивал сквозь плотные шторы, внезапно погас.

Мы вошли в зал, когда снова вспыхнул свет.

Испуганные гости кричали: “Призрак! Призрак!”. Разбитый бокал лежал на полу, неподалеку от чьего — то раскрытого пестрого веера.

— Ну, знаете ли! — произнес суровым, но дрожащим голосом один пожилой джентльмен, за руку которого уцепилась бледная дама неопределенного возраста.

Гости сбились в трясущуюся кучку, оркестр умолк. Хмель и прекрасное настроение тут же выветрились.

Я с напряжением осматривала зал, видя, как гости о чем-то перешептываются.

Оркестр опомнился первым. И по залу снова полилась музыка…

— Уважаемый герцог, уважаемая герцогиня…. - послышалось покашливание рядом. — Это был замечательный бал, но нам пора уезжать… У моей супруги жуткая аллергия на призраков…

Нам поклонились направились к выходу.

Слева прошелестело платье, а я увидела бледную мадам с двумя дочерьми.

— Уважаемый герцог, уважаемая герцогиня! Это такая честь, что вы нас пригласили на этот бал, но…, - произнесла мадам грудным голосом. — Ваш призрак не был представлен! Никто не может ручаться за его поведение. А у меня две дочери — дебютантки. Я не хочу рисковать их честью!

Они откланялись, направляясь к выходу.

— Уважаемый герцог и уважаемая герцогиня! Это был самый пышный бал в этом сезоне! — послышалось уже слева. Там стояла пожилая пара. — Мне доктор не рекомендовал бывать в местах, где есть привидения. А я привык строго соблюдать рекомендации доктора… Так что, простите, но мне здоровье не позволяет продолжить бал. Пойдем, дорогая!

И эта семейная пара направилась к выходу.

— Уважаемый герцог и герцогиня! Все было просто чудесно! Особенно закуски! Передайте вашему повару отдельную благодарность! — заулыбался тучный мужчина, под рукой которого тряслась худенькая дама с кислым, обиженным лицом. — Насколько вы знаете, я — член королевского научного общества, поэтому явление вашего призрака вызвало у меня неподдельный интерес. Я бы хотел внести этот эпизод в свои записи. Но, к сожалению, мои записи остались у меня дома, так что я вынужден вернуться домой, чтобы внести вклад в науку… Мое почтение!

Я понимала, что после такого гости оставаться в поместье не желают. И теперь ищут благовидные предлоги, чтобы спешно его покинуть.

— Уважаемые герцог и герцогиня! — произнесла старая дама в модном платье. — Это был один лучших балов, на которых мне довелось побывать, не считая Большой королевский бал в честь коронации. Я вынуждена откланяться… У меня очень много родственников, которые чуть не стали несколько минут назад богатыми после появления вашего привидения… А я еще не готова оставить им все все имущество! Они этого не заслужили!

Гости таяли на глазах. Благовидные предлоги уже пошли по второму кругу, а я понимала, что в такие моменты даже мне хочется покинуть это поместье.

Почему? Мы же поженились?! По-идее, призрак должен был исчезнуть! Но…

Странная мысль заставила меня вздрогнуть, а что было бы, если бы я не вышла на балкон и осталась в зале?

Зал опустел очень быстро. Оркестр тоже не стал медлить, но честно доиграл.

На улице слышались: “Но! Пошла!”, цокот копыт и скрип колес. От дома отъезжали кареты.

На полу валялись обрывки кружев, несколько разбитых бокалов, растоптанные закуски, несколько вееров и бант с туфлей.

— Розен! — прошептала я, чувствуя опасность. — Он опять явился! Что ему нужно? Мы поженились… Я думала, что как только мы поженимся, он угомонится…

— Я тоже так думал, — произнес Розен, кроша сапогом стекло и осматривая потолок и стены. — Эй! Будь мужчиной! Явись и выскажи все, что тебя не устраивает. Мне в лицо. Или ты привык убивать только беззащитных женщин?

Внимательный взгляд следил за стенами и потолком.

Но, видимо, у призрака не было понятия чести. Поэтому он решил промолчать.

— Значит так, — произнес Розен, а под его ногами хрустнул веер. Муж пнул осколки стекла. — Сейчас я отведу тебя в мою комнату. Там стоит защита. А сам буду разбираться.

— Хорошо…. - прошелестела я.

— Из комнаты не выходить, — произнес Розен.

Муж вел меня по коридору, а я чувствовала, что призрак этого так просто не оставит. Из комнаты леди Кэтрин слышалось надрывное покашливание.

— Сиди здесь, — мне на плечи опустились тяжелые руки. Розен показал глазами на символы, которыми была исписана комната вдоль и поперек. — Я попробую вытащить его магией.

— А вдруг это опасно? — прошептала я, испугавшись.

— Согласен. Я не гарантирую, что он переживет встречу со мной, — заметил Розен, а в его голосе послышалась угроза. — Достал уже…

Меня отрывисто поцеловали, провожая в комнату.

— Бэтани!!! — послышался голос. — Бэт!!! Где тебя носит!

— Иду-у-у! — послышался голос старушки, а она поднималась по лестнице. — Ножки, мои ножки!

Послышалось кряхтение, а я смотрела на старушку с жалостью. Заставляют бедную бегать туда- сюда!

— Посиди с ней, — произнес Розен, опустив мне руку на плечо.

— А куда я денусь?! — проворчала Бэтани, глядя на меня. — С возвращением, мадам!

Я с тревогой смотрела на то, как муж расстегивает нарядный камзол и направляется по коридору.

— Ножки, мои ножки, — выдохнула Бэтани.

— Мне самой неловко, что вас дергают, — произнесла я, видя, как Бэтани доходит до кресла.

— Да при чем тут это! — возмутилась старушка. А я заметила у нее в седых волосах маленькую розу. — Попробуй, наверни двадцать кругов по саду!

— А зачем? — спросила я.

— Как зачем? — удивилась Бэтани. — Затем! Хотя, о чем я, собственно…

Она говорила загадками, а мне уже было интересно.

— Вот скажи мне, оно мне надо? — проворчала Бэтани.

— Что именно? — спросила я, видя, как Бэт одергивает фартук.

— Я всю жизнь служила семье Кронхаймов. Всю свою жизнь. Когда я впервые попала в поместье, мне было пять лет, — вздохнула Бэтани, присаживаясь в кресло. — Я помогала матери на кухне мыть посуду! Потом, когда подросла стала горничной. Знаешь, какой красавицей я была? Ко мне сразу свои шары подкатывал и дворецкий, и кучер, и садовник… А деревню, так вообще не ходи. От женихов отбоя не было… Несколько раз просили моей руки. А я им что? Кукиш скрутила. Я что-то тогда подумала… А нужно оно мне? Меня тут даже один приезжий стражник сманивал, но я не пошла. Дескать, на тебе, красавица, деньги…

— Стражник? — спросила я, удивленно. — А что здесь делал стражник?

— Ха! Так они сюда как к себе домой ездили! — заметила Бэтани. — К хозяйке. Ваш муж то, ваш муж се! Он же картежником был заядлым. Вот и королевским приказом деньги трясли. Дескать, вот расписка, вот решение суда, не грустите — оплатите!

Нда, ситуация неприятная. Видимо, Аскель пошел в отца. А Розен, видимо, в маму. Иначе, я не могу это объяснить.

— Драконы, они же жадные и азартные. Но не всегда везучие! — вздохнула Бэтани. — Так вот, пока мы с госпожой учились играть в преферанс, чтобы отыграться, к нам тут стражник один молодой зачастил. Я даже не помню, как его зовут. Помню, как меня дергают: “Твой стражник приехал! Иди, встречай! А я ругаюсь на них. Зато эти куры — дуры ржут надо мной… Тьфу!

Бэтани промолчала, а потом вздохнула.

— Однажды он такой мне, бери расчет, приезжай ко мне, женюсь! А я че-то перепугалась… Смотрю на дом, а тут мое детство прошло, каждый угол знаю… А там что? А там — неизвестность…И вроде бы нравился он мне. Ну и написала письмо, что замуж за другого собралась. Так и так. Соврала, короче. А деньги назад передала, чтобы в долгу не оставаться… К тому же госпожу бросать не хотела. Ей и так тяжко было с двумя детьми и мужем — кутилой. Подумала, что тут я нужнее буду…

Я услышала глубокий вдох.

— Так замуж и не вышла. А годы летят… Я уже дослужилась до экономки! А потом посмотрела на себя в зеркало, увидела, как седые волосы лезут. И задумалась. А у других уже дети, а у меня никого, кроме семьи Кронхайм.

Мне было ужасно интересно, что там дальше.

— А что дальше? — проворчала Бэтани. — Не виделись мы больше никогда. Видать, обиделся он на меня. Я решила, что женился. Нет, а что? Парень, хоть и не писаный красавец, но хороший. Такие долго без жены не засиживаются. А я уже вон, старая. Ну, кому я нужна?

Я ждала, что Бэтани что-то скажет, а она потрогала сухими пальцами розу в седых волосах и вздохнула.

— Часто о нем думала… Вспомнила, мечтала, а как бы жизнь повернулась, если бы я все-таки согласилась? Много чего намечтала… Да ничего не сбылось… И тут, представляешь себе, несу я, значит, закуски, а ко мне вьюноша подходит лет так под восемьдесят. Ну, молодой еще… Как говорится, в нашем возрасте, если еще ходит, значит молодой! По имени зовет. А я на него! Откуда меня знает? А он такой радостный, дескать, помнишь меня? Я уже в голове перебрала всех кому хоть раз хамила! Нет, думаю, я что? Дура что ли жрецу богини любви хамить? А он такой: “Это же я!”. А я ему: “Я- я… Много вас, якалок!”. А сама присмотрелась. Знакомое что-то увидела…

Честно, как сериал смотрю! Ей- богу!

— Так это он был? — воодушевилась я, видя, как Бэтани снимает розу с волос.

— Он, — буркнула она, глядя на нежный цветок в своих сухоньких руках. Она вертела розу и так, и эдак. — Столько лет прошло… А я узнала. Представляешь?

Бэтани горько усмехнулась.

— Он такой радостный, а я … А что я? Ну согласилась с ним погулять в саду! — заметила Бэтани с улыбкой. — Кот мяучит, он мне про жизнь свою рассказывает… Как жрецом стал… Говорит, что вез одну барышню в ссылку. А с ней ее да-а-альный родственник ехал, который на нее донос написал. Дракон. Вот они быстро там переругались и зажили, как нормальная семья… А мой такую любовь увидел, и решил, что себе тоже хочет. Вот и из стражника в жрецы ушел. Все ноги истоптала, пока гуляли. Я ему тоже про свою жизнь рассказала. А че тут скрывать?

— И?! — я настойчиво требовала продолжения, глядя как Бэтани вертит розу в руках.

— Он сказал, что времени у него очень — очень мало осталось. Ему уже пора… Почти пора. Так и сказал! И сказал, что всю жизнь меня помнил… А теперь выбор дал. Или я сейчас ухожу с ним… Или остаюсь здесь… — вздохнула Бэтани.

Я вспомнила слова Бесподобного Барнса о том, что сама богиня привела его сюда и указала на это место. Потом вспомнила про то, как он ушел служить ей, чтобы найти свою настоящую любовь… Я видела, как подрагивает роза в ее сморщенных руках.

— Дал он мне полчаса… — прошептала Бэтани, поднимая взгляд на часы. — Сказал, что будет ждать в саду… Я как раз шла к вам, чтобы сказать, что уезжаю. А тут призрак объявился. Вот как теперь я вас брошу?

Бэтани встретила свою старую любовь. Однажды она уже упустила свой шанс, чтобы служить семье Кронхайм. Теперь, когда ей предложили снова, объявился призрак. И она не знает, что делать… А у ее возлюбленного мало времени.

1. Уговорить Бэтани согласиться и отпустить ее. С призраком можно справиться без нее!

2. Убедить Бэтани, что оно ей не нужно. И она намного нужнее здесь! Особенно в такой момент!

Я смотрела на старушку, видя, как она вздыхает.

— Да ну его, — произнесла она, бросая розу в камин. Роза не долетела, оставшись лежать на ковре. Огонь в камине не касался ее, но подсвечивал тонкие лепестки.

Бэтани крепко зажмурилась, тяжело дыша.

— Я всю жизнь прожила в этом доме! Всю жизнь служила семье Кронхайм верой и правдой! Куда мне эта любовь на старости лет?! Чай, не молодая! Чей не восемнадцать… А наоборот, восемьдесят один! — заметила старушка, расправляя хрупкие плечики. — Куда уж о любви думать? Тоже мне, старая кокотка нашлась! К тому же леди Кэтрин болеет! Кто за ней ухаживать будет…

Я смотрела на нее, понимая, что ради нас она решила отказаться от любви второй раз. Глядя на ее сухонькие ручки, я понимала, что третий раз богиня вряд ли предложит ей.

— Может, Бесподобный Барнс останется с нами в поместье? — спросила я, решив, что этот милый старикан и его кот нам не помешают.

— Я это тоже предложила, — сглотнула Бэтани. — Но он сказал, что богиня даст нам новую судьбу… Она уже договорилась…Я не знаю, что это значит. Я никогда в них не верила…

Бэтани вздохнула, опустив голову.

— Послушайте, — наконец произнесла я, наклоняясь и поднимая розу с пола. Благоухающая роза, казалось, была пропитана каким-то волшебством. Ее лепестки чуть искрились, а запах был настолько нежным, что я позволила себе ее понюхать.

Бэтани подняла на меня глаза.

— Вам не стоит снова приносить эту жертву, — заметила я ласково, вкладывая розу в ее руки. Она не принимала ее, а потом все-таки взяла. — Ну и что, что призрак? С призраком разберемся. А такая любовь бывает один раз в жизни… Вы же всю жизнь думали о нем?

Бэтани смотрела на меня, а в глазах едкой и суровой старухи появились слезы.

— Так почему бы и нет? — спросила я. — Я же герцогиня? Получается, что уже да! Я ведь имею право отпустить вас?

— А как же призрак? — спросила Бэтани. — Мне велено сидеть с вами.

— А я велю идти к тому, кто всю жизнь положил, чтобы снова вас увидеть… — заметила я, загибая ее пальцы. — Так что, держите свою розу крепче…

— Вы меня отпускаете? Я что? Больше не нужна? — всхлипнула Бэтани. — Старая Бэт уже не нужна?

— Нет, что вы! Нужна, — улыбнулась я. — Я буду рада, если вы будете приезжать к нам… Если нужно приданое! Там в карете… В сундуке… Мешок золота. Можете взять. Вам должно хватить на жизнь…

— А что скажет хозяин? — заметила Бэтани, а ее губы задрожали.

— Я ему все объясню, — кивнула я. — Не стоит отказываться от подарка судьбы. И неважно, сколько вам лет… Как говорят, любви все возрасты покорны…

— Ну, в моем случае, любви все возрасты покойны! — хихикнула Бэтани.

— Идите, — улыбнулась я. — Я желаю вам счастья… Вы его заслужили… И про деньги не забудьте… Они вам пригодятся.

Бэтани встала, шмыгнула носом, достала из кармана платок и высморкалась.

— Спасибо вам, — заметила она. — Я бы сама никогда не решилась…

Я улыбалась, видя, как Бэтани смотрит в сторону окна.

— За призрака даже не волнуйтесь! У меня есть вилка! — заметила я. — Мы его просто затыкаем!

— Я не за него! Я за вас волнуюсь! — прошептала Бэтани, прижимая к груди розу.

— Ну, я взрослая девушка, так что… справлюсь как-нибудь! А вы идите! — поспешила добавить я, боясь, что Бэтани передумает.

Она крепко обняла меня, а потом вздохнула.

— Удачи вам, герцогиня Кронхайм, — заметила она, глядя на мое лицо с улыбкой. — Надеюсь, что у вас все будет хорошо…

Я крепко обняла ее, радуясь за нее всем сердцем. А сама поискала глазами мою вилку. Она лежала на столике среди старых заколок и прочей дребедени. Так, вилку мы берем.

Бэтани неуверенными шагами направилась к двери, а я улыбкой поддержала ее. Через пять минут за окном послышались голоса. Я открыла его, видя, как Бесподобный Барнс тянет руку к Бэтани и обнимает ее. Бэтани ревела, как маленькая девочка, прижавшись к нему. У меня самой на глазах выступили слезы.

— Ты все-таки согласилась, — заметил он, беря ее за руку. — Я так рад…

— Меня долго уговаривали, — проворчала Бэтани…

Я видела, как они медленно идут по аллее, а на них падает розовый луч света… Седые волосы Бэтани, собранные в строгую прическу вдруг начали темнеть… Прическа распалась, а на ее плечи упали длинные темные волосы…

— Ой! — обалдела она, остановившись.

Я видела, как она рассматривает свои руки. Внезапно она бросила взгляд на поместье, а на меня смотрела удивленная и испуганная молодая женщина. Она и правда была очень красивой. Теперь я понимаю, почему за ней ухаживали и кучер, и дворецкий, и конюх… Хотя, на счет конюха, я не помню.

Рядом с ней стоял симпатичный молодой мужчина. Не сказать, что красавец. Котомка на его плече задергалась и замяукала.

— Спасибо тебе, брат Бенедиктус! — улыбнулся он, когда кот выбрался из сумки.

— Мяу! — ответил котяра.

— Вы не правы! — заметил Бесподобный Барнс. — Я, между прочим, уже нашел преемника. Точнее, нашла богиня. Так что вы одни не останетесь!

Так вот значит каков дар богини! Невероятно!

Соприкоснувшись с чудом, я чувствовала, как внутри все наполняется счастьем и надеждой.

Сложив руки возле губ, я смотрела, как эти двое уходят по аллее, а сама почувствовала, как слезинка скатилась по моей щеке.

Зажмурившись, я дала слезам стечь и улыбнулась, глядя на прекрасные розы.

— Так, одно доброе дело сделали! — заметила я, обернувшись. Как вдруг увидела стоящего перед собой призрака.

Он возник словно из ниоткуда, вырос из пола.

Я попыталась его ударить вилкой, но он схватил меня и дернул в темноту.

Я оставил Стефанию в комнате, а сам направился в сторону комнаты брата. Дверь была закрыта изнутри.

— Аскель! — мой кулак громыхнул об дверь. — А ну быстро сюда!

За дверью была тишина.

— Если я узнаю, что ты здесь и струсил, я тебя прикончу! — произнес я, видя, как вспыхивают защитные символы на комнате брата. — Мне сейчас понадобится твоя помощь!

Мне не ответили, а я смотрел на символы.

— Не вынуждай меня ломать дверь, а потом твою голову! — прорычал я, чувствуя, как меня переполняет ярость. Призрак не исчез. Он просто затаился!

— Открой немедленно! Я кому сказал! — прорычал я, сузив глаза.

Ладно. Если мне придется вытаскивать этого труса из комнаты за шкирку, то я так и сделаю!

Я положил руку на дверь, сконцентрировался, чувствуя, как по телу растекается магия. Темнота потекла из моих пальцев, заливая чернотой защитные знаки. Дверь задрожала и вылетела в комнату.

— Аскель! — прорычал я, как вдруг увидел, что брата в комнате нет. Но дверь была явно закрыта изнутри.

— Только не говори мне, что спрятался под кровать! — рассвирепел я, поднимая кровать, а потом резко дергая дверцу шкафа.

В комнате царила тишина.

Я подошел к столу.

— Ты сам меня вынудил, — произнес я, глядя на ящики старинного стола.. — Если я узнаю, что ты к этому причастен…

С замками стола я решил не церемониться. Когда мне еще представится возможность обыскать комнату брата.

Не церемонясь с замками, я распахивал ящики, выбрасывая оттуда бумаги.

— Долговая расписка, долговая расписка… — перебирал я, хмурясь. — Так, об этом долге я не знаю! Это что-то новое!

Вытряхнув ящик на пол, я увидел, как выпадает двойное дно, а оттуда сыплются бумаги.

Я поднял их, видя, вырванные страницы из книги.

— Убью! — прорычал я, глядя на магический почерк. — Клянусь! Я тебя убью! Своими руками задушу!

Сложив страницы в карман, я быстро вышел из комнаты, направляясь в свои покои.

Открыв дверь, я не увидел ни Бэтани, ни жены. Зато посреди комнаты лежал белый листок.

— Дорогой брат! — прочитал я, узнавая знакомый почерк Аскеля. — Ты прекрасно знал, как дорога мне эта девушка. И все равно сделал назло! Я видел, как ты смотрел на нее на балу, когда я тебе ее показал в первый раз. Но я не думал, что ты пойдешь на такую подлость, чтобы присвоить себе мою невесту. Я допустил огромную ошибку, рассказывая тебе о ней. Знаешь, влюбленное сердце ищет, с кем поделиться… А ближе тебя у меня никого не было. О, если бы я знал, какую ошибку совершаю. Теперь я понимаю, почему ты был против нашего брака. Ты захотел ее себе! Поэтому ты женил меня на леди Кэтрин, поэтому ты согласился на брак со Стефанией… Она тогда не заметила, а я заметил, как вспыхнули твои глаза, когда она вошла в кабинет. Стефания любит меня. Я люблю ее. Поэтому я прошу отпустить нас… Позволь нам быть счастливыми. Твой брат Аскель.

Я очнулась в каком-то странном месте. Вокруг было темно и пахло сыростью. На стенах то и дело вспыхивали магические знаки, чтобы тут же потухнуть…

— Где я? — прошептала я, вставая и отряхиваясь.

“Ну че ты спрашиваешь? Не убил и ладно!” — заметил внутренний голос.

— Эй, здесь есть кто-нибудь?! — позвала я, слыша, как многократное эхо усиливает мой голос.

— Стефания! — послышался шорох, а я шарахнулась от него в сторону. — Стефания, это ты?

Я в тусклом свечении магических знаков я увидела Аскеля, который бросается ко мне.

— А ты что здесь делаешь? — изумлено спросила я, осматриваясь по сторонам.

— Долгая история, — выдохнула Аскель. — Ты цела?

— Относительно, — заметила я, осматриваясь по сторонам. — Пока что пострадали только нервы…

— Я так рад! — прошептал Аскель, обнимая меня. Я тут же отстранилась, покашливая.

— Итак, у меня два вопроса. Как ты сюда попал? И где мы? — спросила я, пытаясь оценить размеры помещения.

— Стефания, — послышался голос Аскеля. Он сжал мою руку. — Я… я… прошу тебя выслушать меня.

— Если ты сейчас начнешь мне рассказывать о своей любви, то я против! — произнесла я. — Я женщина замужняя и нервная! Так что за себя не ручаюсь!

— Нет, нет, нет… — прошептал Аскель. — Ты все не так поняла. Присядь…

— О, нет! Плохие новости нужно переносить стоя! Чтобы в случае чего убежать или пнуть виновника! — выдохнула я.

— Ты говоришь совсем, как мой брат, — вздохнул Аскель.

— С кем поведешься, от того и наберешься! — произнесла я, расправляя юбку. — Так это ты меня похитил?

— Если бы, — вздохнул Аскель. — Меня самого утащил призрак.

Я видела, что он нервничает.

— Странно, что он меня не убил, — заметила я. — А просто куда-то унес…

— Ничего странного нет, — проворчал Аскель. — Ты стала частью семьи. Он не может теперь напрямую тебя убить. А вот косвенно может.

— В смысле? — недоверчиво посмотрела я на Аскела. Он что-то знает!

— Ну, например, спрятать тебя куда-нибудь, чтобы никто не нашел. А там ты сама умрешь от голода. И он как бы здесь не при чем…

— Та-а-ак! — протянула я, схватив Аскеля за некогда нарядный сюртук. — А откуда ты это знаешь…

— Я прошу тебя выслушать… И, брату, пожалуйста, не говори… — произнес Аскель. — Когда — то давным давно, когда Розен решил жениться… Мы с ним поругались. Очень сильно. Скажем так. Я был ужасно зол и, чтобы окончательно не портить отношения с братом, я решил спустить пар за карточным столом… Честно сказать, в тот день мне просто невероятно везло. До сих пор помню, как обыграл лорда Хаскли, который поставил свое поместье на кон. Поместье я выиграл, но потом проиграл… Но позже. Не связано. Так вот, когда у лорда Хаскли не осталось ничего, он снял с руки перстень и положил на сукно. “Это необычная вещь. И стоит целое состояние!”, - заметил он. — “Собственно, оно мне его и принесло!”. Может, слышала, как родственники лорда Хаскли умерли в течение полугода, а он сколотил неплохое состояние из их наследства…

Я не слышала о лорде Хаскли. Для меня это имя было пустым звуком.

— Он сказал, что тоже выиграл это кольцо однажды в карты. Но он был пьян и не помнит у кого, — заметил Аскель. — Я спросил его тогда, а что делает это кольцо? Лорд Хаскли усмехнулся и сказал, что в этом кольце заключен призрак. Чье-то фамильное привидение. Очень злое… А может и дух… Он сам точно не знал. И оно выполняет любой приказ хозяина.

Я слушала, разинув рот.

— Я ему не поверил. Ну, правда, звучит абсурдно. Тем более, что за карточным столом все блефуют. Но лорд Хаскли позвал меня выйти и показал его. Черный силуэт в маске появился и тут же исчез…

— Значит, это все ты!!! — возмутилась я. — Ты все это устроил!!! Ты пытался убить меня!!!

— Да нет же! Дослушай! — взмолился Аскель, пытаясь схватить меня за плечи. Но я дернулась, гневно сопя. — Я выиграл это кольцо и тут же надел. Потом я немного погулял, вернулся домой, а там вовсю шли приготовления к свадьбе. На брата я был все еще зол… И решил над ним пошутить. Клянусь! Я не знал, чем это обернется. Я даже в мыслях не мог предположить, что так получится! Я вызвал призрака и попросил его … я точно не помню, как сказал ему… Но, клянусь, это была просто шутка. Я хотел, чтобы невеста испугалась привидения… Ну, как бы старинный особняк и все такое… Испугалась и сбежала. И чтобы никакой свадьбы не было! Мне показалось это довольно забавно. Я приказал ее напугать, как следует. А когда утром Бэтани вошла в ее комнату накануне свадьбы, то увидела ее задушенной.

О, боже мой! У меня просто нет слов! А те, которые есть, приличные леди не используют.

— Честно сказать, я испугался настолько, что решил избавиться от кольца. Я так ничего не сказал брату. Он бы меня убил! — произнес Аскель, сглатывая. — Ты не представляешь, каким может быть Розен в гневе! Я решил, что получилось недоразумение, и … Короче, я избавился от кольца… Прошло время, и на одном балу мы заметили тебя… Ты мне очень понравилась, но, видимо, не только мне! Я решил опередить брата и пригласил тебя на танец.

Аскель промолчал…

— А потом брат воспротивился браку… И я прекрасно знал почему! Он хотел тебя себе! Поэтому женил меня на леди Кэтрин, а сам вознамерился жениться на тебе. Но ты приехала сама. И он воспользовался ситуацией, сделав тебя своей невестой. Я был уверен, что призрак, сделав свое дело, больше никого не побеспокоит, но я ошибся! Он стал преследовать тебя! — заметил Аскель.

— Почему меня?! — возмутилась я.

— Ну, я не уточнял, какую невесту надо изгнать… Я не называл имя… В тот момент я просто сказал: “Невесту!”, - заметил Аскель. — Видимо, он решил преследовать всех невест моего брата… Я очень испугался за тебя… Но я не знал, что делать. Я был уверен, что Розен разберется…

— Поэтому ты вырвал страницы родовой книги? — спросила я, сощурив глаза.

— Он что? Показывал тебе сокровищницу? — удивился Аскель.

— Ты их вырвал?! — требовала ответа я.

— Да, это сделал я, — сглотнул Аскель. — Я не хотел, чтобы Розен узнал об этом. И я попросил призрака уничтожить страницы, описывающие смерть его предыдущей невесты… Сказать по совести, я настаивал на вашем расставании. Я хотел сохранить тебе жизнь. Я был уверен, что призрак от тебя отстанет. Но Розен решил все по-своему. Он предположил, что фамильный призрак не станет не трогать членов семьи… Он до сих пор уверен, что это кто-то из наших предков. Так что, выйдя замуж за брата, ты стала членом нашей семьи. Поэтому он не может тебя убить сам. Но, видимо, способ он нашел…

— Аскель! — процедила я. — Знаешь кто ты после этого?! Ты бы мог признаться! И не доводить до крайностей!

— Я бы уверен, что когда вы поженитесь, призрак от тебя отстанет! Я не мог его больше контролировать… Он… Он перестал меня слушать! Он решил жить сам по себе! — произнес Аскель. — Я согласился на такую жертву, подарить тебя брату, чтобы спасти тебе жизнь, потому что я люблю тебя!

— Знаешь что? — произнесла я, чувствуя, как меня переполняет желание истыкать вилкой и его. — После того, что я только что услышала у меня к тебе даже вялая симпатия прошла! Ты понимаешь, что ты натворил?

— Понимаю, — произнес Аскель, тряхнув головой. — Я прекрасно понимаю.

Я осмотрела стены темницы, только сейчас осознавая, что меня ждет голодная смерть, уготованная добрым привидением.

— Будем надеяться на Розена, — вздохнула я, понимая, что этой семье есть два брата. Один — идиот, другой — чародей. И как хорошо, что идиот и чародей не встретились в одной личности! Как боги отвели! Честное слово!

— Ты еще не все знаешь, — вздохнул Аскель, а я подняла брови.

— Ну давай уже! Не щади! — вздохнула я, осматривая стены. О, нет, умирать здесь я не собираюсь! Фигушки! Я планирую жить долго и счастливо. А еще нянчить маленьких дракончиков!

— Призрак написал письмо от моего имени и моим почерком. Да! Оказывается, пока я носил волшебное кольцо на руке, он запомнил мой почерк. И оно сейчас лежит в твоей комнате. В нем я как бы признаюсь, что у нас с тобой любовь, и ты… эм… сбежала со мной… И искать нас не надо, — негромко произнес Аскель.

Вот это новость! Всем новостям новость! А ведь знает, на чем играть, скотина такая инфернальная.

— Призрак очень хитер, — добавил Аскель, а я уже поняла.

— Пока не подходи ко мне! — прошептала я, пытаясь отдышаться. — Иначе я убью тебя, и все свалю на призрака. Дай мне пару минут представить, как я пинаю твой труп!

— Стефания! Я прошу простить меня, — взмолился Аскель.

О, боже! Я чуть не стала женой идиота! Видимо, богиня любви существует, раз отвела меня от такой судьбы!

Я попыталась прощупать стену. Прохладная и шершавая стена была ровной, а я шла по ней в надежде обнаружить хотя бы намек на дверь.

— Отсюда нет выхода! — заметил Аскель. — Думаешь, я не пробовал? Я даже драконом оборачивался, но не помогло. — Я полагаю, что мы где-то под поместьем. Поместье строилось поверх старинного замка рода Кронхаймов, а тот поверх пещеры, в котором жил первый дракон Кронхайм.

— Замолчи!!! — раздраженно крикнула я, пытаясь оценить размеры помещения. Пока что это напоминало каменный мешок. Но где-то ведь должна была быть дверь? Нас же не сквозь стену втащили сюда?

— Ты сейчас ведешь себя хуже леди Кэтрин, — послышался обиженный голос Аскеля.

— Бедная, бедная леди Кэтрин! — выдохнула я. — Теперь понятно, почему она такая истеричка…

— Я жалею, что женился на ней! У нее ужасный характер! — произнес Аскель.

— Знаешь, характер женщины зависит от мужчины, который рядом с ней! Я бы тоже на ее месте истерила, если бы знала, что выхожу замуж за того, кто бесстыже пристает к чужой жене! Тут никаких нервов не хватит! И как на тебя еще не убила?! Так, дракон! Слушай меня сюда…

Я потерла переносицу, понимая, что я долго буду искать дверь.

— А ну дыхни вверх! — произнесла я. — Быстро обернулся и дыхнул!

— И чем это поможет? — спросил Аскель.

— Мы найдем дверь! — произнесла я. — А если мы найдем дверь, то попробуем ее открыть! Не знаю, как ты, но меня там ждет муж и первая брачная ночь! Тебя тоже ждет мой муж и первая брачная ночь, но в фигуральном смысле!

— Отойди, — произнес Аскель.

Я отошла и прилипла к стене, видя, как в тусклом свете Аскель превращается в огромного дракона. Помещение было настолько огромным, что в него влезал целый дракон.

— Дыши! — скомандовала я.

Яркая струя пламени вырвалась из его пасти, освещая целый зал. Так, тут двери нет. Идем дальше.

— Дыши! — снова скомандовала я, зацепив пальцами шероховатость.

В свете огня, я поняла, что это просто неровность камня. Дальше!

Сейчас я напоминала доктора: “Дышите! Не дышите!”. Я прошла всю стену от угла до угла, передохнула и продолжила путь по следующей стене.

— Дыши! — крикнула я, снова зацепившись за что-то пальцами. Опять неровность! Эти проклятые строители могли все делать гладенько… Так, а это у нас что?

Я скользнула пальцами по тонкой щели, заинтересовавшись, что это может быть.

— Дыши! — рявкнула я, спускаясь вниз.

В темноте никто бы не догадался, что это похоже на дверь. Только она была не деревянной, а каменной… Я увидела крохотную решетку, в которую могла просунуть руку.

— Есть хорошие новости! Дверь найдена! Осталось открыть ее! — выдохнула я.

Аскель обернулся человеком и подошел ко мне.

— Она тут… Вот она! — взяла я в темноте его руку и проводя рукой по стене. — Попробуй ее выломать!

— Отойди, — выдохнул Аскель. Он стал пытаться плечом выломать дверь. Его глаза засветились в темноте, а по щекам побежал узор в виде чешуи. Когти на пальцах пытались крошить камень.

— Не получается, — выдохнул Аскель, обернувшись драконом. — Отойди!

Огромная драконья лапа попыталась выломать стену. Я следила за символами, которые проступали на стенах.

Струя пламени ударила в камень, но дверь так и осталась невредимой.

— У меня для тебя плохие новости. Кажется, я знаю, где мы! — выдохнул Аскель.

— И где? — спросила я, нервно сглатывая.

— В темнице для драконов, — произнес Аскель. — Когда-то давно драконьи семьи воевали друг с другом за сокровища… И бывало такое, что кого-то брали в плен кого-то из драконов. Сама понимаешь, что в обычную темницу его не посадишь. Разнесет. Поэтому была сделана вот такая темница, из которой не может выбраться ни один дракон… Вот…

Почему я узнаю историю семьи Кронхайм, сидя в темнице семьи Кронхайм!

— Спасибо за удивительную экскурсию, — ядовито произнесла я. — А теперь думай, что делать! Я не собираюсь сидеть здесь целую вечность!

— Боюсь, что дверь можно открыть только с той стороны, — заметил Аскель.

И тут я выругалась прямо от души.

— Я думал, что ты — настоящая леди! Мне так показалось! — произнес Аскель.

— Да будет тебе известно, настоящая леди, которая живет во мне валяется в обмороке с момента, как увидела призрака в своей комнате! Как и подобает приличной леди! Когда очнется — тогда скажу!

Я села возле двери, думая о том, как отсюда выбираться. Я даже пыталась ковырять дверь вилкой.

— Знаешь, ну раз мы здесь, и никто не будет нас искать… — начал Аскель, а я подняла на него тяжелый взгляд.

— Нет! — отрезала я, зная, на что намекает несостоявшийся муж. — Ни за что! Даже если ты останешься последним мужиком в мире, я не согласна! Только через мой труп! И только мой труп!

Аскель вздохнул, а я вдруг услышала тихий и странный звук…

— Тихо! — насторожилась я, прильнув к двери. — Ты слышал? Там кто-то есть…

— Мяу! — послышался звук, а я пыталась вспомнить, откуда у нас кошка. Или призрак уже научился мяукать…

В дверь поскребли когти… Я тут же вскочила, слыша: “Мяу!!!”

— Брат… эм… Брат Бенедиктус? Это вы? — спросила я, вспоминая, как называл его Бесподобный Барнс.

— Мяу! — послышалось хрипловатое.

— Брат Бенедиктус! — позвала я, радуясь, что нас нашел хотя бы кот! Я помню, как меня забавляли разговоры Бесподобного с котом. Я была уверена, что он немножко не в себе. Но сейчас я понимала, что делаю тоже самое…

— Мя! — послышалось хрипловатое.

— А ты можешь, открыть дверь? — спросила я. Ну, если кот что-то писал даже с ошибками, думаю, с дверью он как-то справится. Хотя… А когда в темнице начинают сходить с ума? А то я что-то рано начала…

— Мяу! — послышалось с той стороны двери.

Ну, да, а что может мне ответить кот!

— Эм… Он только что сказал, что … ты его не интересуешь, — произнес Аскель. — Кот пришел за мной…

Я повернулась к дракону, понимая, что с ума мы начали сходить наперегонки. Причем, здесь меня опередили.

— Ты его понимаешь, потому что ты — дракон? — спросила я, а у меня вспыхнула надежда.

— Нужно найти кольцо! — произнес я, читая вырванные страницы. Они валялись россыпью на покрывале. — Сначала я разбираюсь с призраком. Потом с братом!

Злость душила меня, пока я обыскивал его комнату. “Аскельрад выиграл зачарованное кольцо…”, - прочитал я. Я до сих пор не мог поверить, что за всем этим стоял брат. Что призрак — это его рук дело!

Я вспомнил, как когда-то в детстве, когда мне наняли учителя магии, он хотел тоже учиться и просил его научить. Тогда я привел его к своему учителю. Тот сказал брату, что магии в нем нет. К счастью…

Я помню, как спросил у учителя, а почему брат не может учиться? А он ответил, что магия у брата есть. Но у него нет силы воли. И учитель не готов создавать чудовище своими руками.

Смысл слов стал доходить до меня только сейчас! Какой мудрый был человек!

Это ж надо было связаться с могущественным артефактом! Такие вещи нельзя давать в руки тем, у кого слабая воля! Они быстро подчиняют ее и тем самым освобождаются.

— Мяу!!! — послышалось в комнате, брата, где я уже успел вскрыть полы.

Я обернулся, видя пушистого кота, который смотрел на меня.

— Чего тебе! — буркнул я, вспоминая кота Бесподобного Барнса.

— Мяу!!! — произнес кот.

— Где твой хозяин? — осмотрелся я.

— Мяу!!! — снова произнес кот и завертелся вокруг, словно гоняясь за хвостом.

— Что ты мне тут мяукаешь! — раздраженно произнес я. — Я тебя не понимаю!

Кот завертелся вокруг меня, словно пытаясь потереться и бросился к двери.

— Мяу!!! — произнес он так выразительно, словно послал меня куда-то.

— Бесподобный Барнс! — крикнул я. — Заберите вашего кота!

Но ответом была тишина. Я простукивал стены, пытаясь определить, где может быть тайник с кольцом. Пиная доски паркета, я двигался вдоль стены и…

— Мяу!!!

Мне в ногу вцепился кот.

— Брысь! — произнес я, снимая его с ноги.

Кот бросился к двери и исчез за ней.

Я направился в сокровищницу, в надежде найти, что в книге появились новые записи.

Я спустился, прошел мимо груд золота, пнул ногой корону, усыпанную драгоценностями и открыл дверь.

Книга лежала на пьедестале, но новых записей в ней не было. Не было записи о свадьбе… Ничего. Просто чистая страница…

Расправив листы, я положил их на место, пытаясь приклеить их магией. Они вернулись на место, а я ждал новых записей, но их не было.

— Еще и книгу сломал! — сглотнул я, закрывая и открывая книгу снова, в надежде, что она заработает…

— Ну как?! — спросила я с надеждой, услышав под дверью сиплое “Мяу!”.

— Он сказал… Он ругается! — произнес Аскель, нарушив тишину.

— Розен ругается? — спросила я, прислушиваясь.

— Кот! Кот ругается! Он сказал, что Розен его не понимает! — заметил Аскель.

Странно! Розен ведь тоже дракон! Аскель понимает, а Розен — нет!

У меня закралась мысль о том, что Аскель меня просто дурачит. И на самом деле он ничего не понимает. И теперь зачем — то водит меня за нос. О, от него можно ожидать всего, чего угодно!

— Погоди! — выдохнула я, вспоминая про платье. Выбора не было. Платью было уже хана.

Я оторвала кусок платья, а потом подумала о том, если он отнесет кусок платья Розену, то он догадается…

— Брат Бенедиктус! — позвала я, проталкивая сквозь решетку кусок платья. — Отнеси это Розену…

Я не знала, понял меня кот или нет. Но он мяукнул и ушел. Я снова вернулась на место.

— Слушай!!! — внезапно осенило меня. Я даже подскочила от внезапной догадки. Сердце радостно забилось. — У вас же есть родовая книга! Она — то по- любому что-то покажет… Ну, например, что мы в опасности!

Я чувствовала

— Не хочу тебя огорчать, — произнес Аскель. — Но книгу мне пришлось сломать… Чтобы никто не узнал про кольцо… А это древний артефакт. И вряд ли Розен его починит… А если и починит, то мы уже успеем умереть…

— Мать моя! — зарычала я, готовая убить его прямо здесь и прямо сейчас.

Мы помолчали, а я не знала, понял ли меня котик, или нет. Кажется, это все безнадежно.

— Не обижайся на меня, пожалуйста… Я хоть и женился, но я не прикоснулся к леди Кэтрин, — произнес Аскель, нарушив тишину.

— Погоди, то есть, ваш брак не консумирован? — спросила я. — Вот, значит, откуда у нее истерики! Женился, а не притронулся…

— Она мне противна. Я не смог. Просто не смог. Я пытался… Честно пытался, представляя тебя, но вы так не похожи, что первую брачную ночь я спал в кресле в кабинете…

Да леди Кэтрин надо памятник поставить за терпение.

Вот она чего боялась. Вот почему она лезла к Розену. Брак не консумирован. Ее в любой момент могут вернуть обратно к ее родителям с позором. А там сестры! Она постоянно жила на нервах, зная, что вот-вот за ней приедет карета, а с ней попрощаются.

Но раньше я этого не знала. Нет, я не исключаю дурной характер леди Кэтрин. Но, кажется, я стала лучше понимать мотивы ее поступков. Это мокрое платье, которое повлекло за собой лихорадку, было последним шансом консумировать брак. Она готова была стать любовницей Розена, зная, что в таком случае, он вряд ли выбросит ее на улицу.

Вспомнив о леди Кэтрин, я встревожилась. Бэтани ушла, леди Кэтрин лежит в лихорадке… Кто за ней ухаживает? Она же так умрет!

Пусть она и сволочь, но такого и врагу не пожелаешь…

— У тебя там жена умирает, — произнесла я.

— Вот она-то как раз и выживет… К сожалению, — произнес Аскель. Он сглотнул. — Я …. Узнав, что она заболела, я решил избавиться от нее… Да, я знаю, что это ужасный поступок! Но он … он давал нам шанс быть вместе. Лекарства, которые доктор прописал леди Кэтрин отравлены. Вот почему ей становится хуже… А сейчас есть шанс, что она справится с болезнью… Мне очень жаль…

— Жаль что?! Что она выживет?! — остервенела я.

— Жаль, что я не успел… Я не должен был тебе это говорить, но это лежит на моей совести. Знаешь, я думаю, что любовь оправдывает любое преступление… Любовь — это главное в жизни. И… Думай, что хочешь…

Мяу! — послышался голос, когда я разбирал стену.

Чего тебе! — рявкнул я, понимая, что без кота проблем достаточно.

— Розен! Давай не здесь… — прошептала я, понимая, что сейчас будет. Воображение уже все нарисовало заранее.

— Я все знаю, — хрипло произнес Розен, глядя на брата. — И про кольцо тоже!

Аскель вздохнул и опустил голову. Я думала, что он раскаялся, но он смотрел на кота.

— Брат Бенедиктус! Вы что? Все рассказали? — с укором спросил он.

— Мяу! — послышался ответ.

Ситуация накалялась. Я чувствовала, что муж сейчас прибьет своего брата. Я бы и сама это сделала, но руки пачкать неохота.

— Ой, я кажется, не могу идти, — простонала я, оседая в руках мужа. Пока его руки заняты мной, мордобоя не будет. А мне ужасно хотелось покинуть это место. И как можно быстрее!

Когда я вдохнула запах старинного поместья, у меня прямо от сердца отлегло. Я наслаждалась скрипом половиц, запахом роз, заблудившимся в старинных коридорах. В одном был прав мой брат. В этом доме, покрытом тайнами, живут не только люди, но и духи! И я надеюсь, что духи здесь жить не будут!

Розен занес меня в комнату, в которой все было перевернуто вверх дном, и бережно уложил на кровать. Аскель вошел следом, недоумевая, что произошло с его комнатой.

Розен подошел к брату и толкнул его в кресло. Аскель потерял равновесие и плюхнулся в кресло.

— Между нами ничего не было, — тут же спешно произнес Аскель, видя как Розен нависает над ним. Темные волосы моего мужа растрепались, а в глазах полыхала ярость. — Ни тогда, ни сейчас…

Кот запрыгнул на стол и схватил перо. Он что-то скреб… Он что? Пишет? Мне это точно не снится? Он и правда умеет писать?!

— Мяу! — донеслось настойчивое со стола. Кот снова схватил перо и принялся что-то царапать на бумаге.

Розен оторвался от Аскеля, дождался, когда кот допишет, подошел к столу.

— Скажи, что мне это снится, — прошептала я, видя издали довольно ровный и крупный почерк.

— Ты мне это скажи, — произнес Розен, поглядывая на брата Бенедиктуса. — Я когда впервые это увидел, сам охренел…

Брат Бенедиктус закончил и стал умываться.

Муж взял бумажку. Я забыла, что у меня ножки не ходят, поэтому тут же подошла посмотреть, что он там написал…

— Подтвирждаю. Небыло, — прочитала я бумагу в руках Розена. — Ни смей бить морду вверенному богине имущиству…

Я смотрела на кота, а тот поставил перо обратно в чернильницу.

— Так, вверенное богине имущество! — яростно произнес Розен, оборачиваясь к брату. — Где кольцо?

— Я… я… — сглотнул Аскель. — Я избавился от него.

В этот момент, подлокотники, на которые опирался Розен хрустнули. Кот опять поспешил к перу и застыл над бумагой.

— Только не говори, что скинул его в пропасть! — зарычал Розен, качнув кресло.

— Нет, нет, я зарыл его в саду… Когда призрак вышел из под контроля, я зарыл его в саду… Не его, а кольцо… Я думал, что так будет лучше… — выдохнул Аскель.

Я отвлеклась на кота, который что-то опять писал.

— Это правда. Сам видил, — написал кот. — Я могу его уже забрать. Храм простаиваит!

— Сейчас кольцо откопает и забирай! — произнес Розен, а его глаза сверкнули от гнева. — Быстро принес кольцо! Шевелись, имущество! Иначе станешь недвижимостью!

Аскель вскочил с кресла и бросился вон.

— Учтити, — прочитала я новые послания кота. — Я забираю иго на савсем!

— Может, тебе словарь подарить? — спросил Розен, поглядывая на разбросанные вокруг книги. — Или учебник правописания!

— Пращаться не будишь? — написал кот, старательно выводя вопросительный знак. — Патом пожалеишь… Все жалеют…

— Глаза б мои его не видели! — прорычал Розен, сжав кулаки.

— Как знаишь. Все вы так гаварите. А патом багиню дергаите, — написал кот, выплевывая перо. Он ловко соскочил со стол и снова стал обычным котом, который юркнул за дверь, протяжно и жалобно мяунув.

Мы остались одни, а я посмотрела в окно, видя, как Аскель, вооружившись лопатой, вспоминает место. Кот бегал среди роз и, видимо, командовал процессом.

По моей спине скользнула рука. От приятного ощущения, я прикрыла глаза и даже подалась вперед.

— Я не вправе требовать сейчас брачную ночь, — послышался обжигающий шепот, когда руки мужа сплелись на моей талии.

— Кто тебе такое сказал? — шепотом спросила я, обернувшись к Розену.

— Ах так, значит? — усмехнулся он, а на его губах появилась наглая, дерзкая и обворожительная улыбка.

Мое несчастное платье ссыпалось на пол, а я почувствовала на губах жаркий поцелуй. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда я обнимала плечи мужа. Честно сказать, сидя в темнице, я подумала о том, что скорей всего я никогда уже не испытаю такое счастье — быть прекрасной и желанной женщиной. Но сейчас в его руках я понимала, насколько сильно я люблю Розена.

Меня переполняли любовь и гордость. Я считала это чувство мгновенным проблеском души. А, может, это благословение богини любви.

Муж подался вперед усаживая меня на стол. Прежде чем я смогла что-то сказать в ответ, он наклонил меня и слился со мной в поцелуе. С его плеч на пол стекла сорочка.

Он подхватил меня, и мы, словно были одним телом, его руки крепко держали меня за бедра, большие пальцы вжимались в мою кожу, а я чувствовала, как сердце набирает обороты.

Когда мы стали единым целым, я едва подавила глухой стон. Наши тела сплелись в одно и стали с невообразимой скоростью двигаться в одном темпе. Я чувствовала, как наслаждение сотрясает мое тело изнутри и снаружи. Мы двигались все быстрее и быстрее, дыхание мужа стало хриплым.

Я прижималась к нему, как в последний раз, задыхаясь от его поцелуев.

— Думаешь что? Одного раза хватит? — усмехнулся Розен, а я поняла, что ночь будет долгая…

Где-то за окном слышались голос: “Брат Бенедиктус! Мы там уже копали! Пристали вы к этому кусту!”. В ответ ветер доносил: “Мяу!!!”. “Давайте там! Понимаете, я закапывал его ночью, и был немного пьян… Так что я не помню наверняка!”.

— Не отвлекайся, — прошептал Розен, целуя мои губы. Его рука, снова скользнула по моему телу, вызывая мучительно восторженное предвкушение любви.

Уже утром, когда я измученная любовью и совершенно счастливая, открыла глаз, то увидела, что кто-то поставил столик на место. На нем, в свете рассвета поблескивало черное кольцо.

— Розен! — прикоснулась я к мужу. — Кольцо! Они нашли его!

Розен вскочил, быстро оделся и взял кольцо и его на палец.

— Теперь я твой хозяин. И ты будешь выполнять мои приказы! — властно произнес Розен.

Кольцо блеснуло, а я на мгновенье увидела тень, мелькнувшую на стене.

Я вздохнула и посмотрела в окно.

— Розен! Смотри! — прошептала я. По длинной аллее сада в сторону озаренного лучами рассвета солнца, уходил Аскель в розовой хламиде. На его плече была котомка, из которой торчал пушистый хвост.

Через мгновенье они скрылись из виду…

— Пусть проваливает. Скатертью дорога, — произнес Розен. — В завещании этого нет. Никто и подумать не мог, что кто-то из Кронхаймов понадобится богине. Так что за это можешь не переживать…

И тут я услышала шаги. Прикрывшись одеялом, я видела, как в комнату входит бледная леди Кэтрин. Волосы ее были взъерошены, щеки впали…

— Он только что попрощался со мной, — выдохнула она, держась за дверной косяк. Ее качало от слабости. — И сказал, что я — больше не его жена! Что мне теперь делать?

Розен смотрел на нее, а потом усмехнулся.

— В первую очередь вернуть свою девичью фамилию. А потом … У вас есть выбор. Либо стать горничной у моей жены, либо вернуться домой к сестрам.

— Что я! Кэтрин Анабель Крон… — леди Кэтрин осеклась. — Кэтрин Анабель Мэйбл прислуживала вашей жене? Да никогда! У меня еще осталась гордость! Я не собираюсь бегать туда сюда и гладить ленты! Я немедленно уезжаю!

— Я прикажу подать карету, — заметил Розен, пока я вспоминала тот момент, когда жизнь поставила меня перед похожим вопросом. И я выбрала брак. И вот теперь я ни о чем не жалею. Быть может, и леди Кэтрин однажды улыбнется счастье? А может, и нет.

Я оделась, видя, как кучер пакует вещи леди Кэтрин, а она стоит и гордо смотрит на поместье, в котором чуть не стала хозяйкой.

— Прощайте! — выплюнула она. Кучер хотел было помочь ей залезть в карету, но она оттолкнула его руку, взбираясь сама. Карета тронулась, увозя леди Кэтрин навстречу с ее судьбой.

— Интересно, а что с ней будет? — спросила я.

— Ну, либо она выйдет замуж еще раз. Но сомневаюсь, что ее возьмут. Либо останется при ком-то из замужних сестер. Примерно на уровне экономки. Будет старой и вредной тетушкой Мэйбл.

— Нда, незавидная судьба, — вздохнула я, возвращаясь в дом.

На пороге лежал букет сухих цветов.

— Его здесь не было! — встревожилась я. — Неужели призрак?

Сердце гулко забилось, а я вжалась в мужа.

— Простите, — послышался сиплый голос. — Я не хотел вас напугать…

Я увидела, как из кустов выходит… мертвец в старой потертой одежде.

— Меня зовут Джордан Льюис… — произнес покойник, глядя на нас пустой глазницей. — Извините, что не сразу. Пока крышку сдвинул, пока кости собрал… Пока букет приличный нашел… Представляете, на кладбище нет ни одного приличного букета. Совсем о нас забыли. И я пришел вас поздравить с бракосочетанием. Вы тогда сказали, что я — ваш лучший друг. И… при жизни у меня не было друзей… Я был не очень хорошим человеком, так скажем… Но мне было очень приятно, что вы меня так назвали… Можно, я к вам буду приходить…

— Может, лучше мы к вам? — спросили мы хором.

— Ну, как хотите… Мне очень одиноко! — заметил Джордан Льюис. — Меня прокляли, поэтому покоя я все равно не найду…. Но вы не забывайте меня, приходите… Всегда буду рад вас видеть…

— Мама! — послышался голос из сада. А следом второй. — Мама! А он меня обижает!

Мы слышали, как по коридору бегут маленькие ножки. И бегут сюда! В открытое окно дышали розы. Я не знаю, как жила без этого нежного и прекрасного запаха. Я уже тоскую по ним зимой и радуюсь, когда они расцветают весной… Ведь для меня они стали символом. Символом этого дома, символом любви и символом счастья.

На столе лежало распечатанное письмо от Бэтани, которая рассказывала о том, что они поселились в маленьком домике, и сделали огород. Они очень благодарили за деньги, которые я им выделила в качестве приданного. По вечерам она слушает рассказы о том, что видел некогда Бесподобный Барнс в своих странствиях. И в конце письма благодарит меня за то, что я помогла ей принять верное решение. Сама бы она никогда не осмелилась.

— Так, не надо ругаться! — произнесла я, видя двух очаровательных сыновей — наследников фамильного поместья и трепателей родительских нервов. — Давайте разбираться, что случилось!

— Он сжульничал! — обиженно произнес младший, тыча пальцем на старшего. — У него в рукаве лежал туз! И он выпал!

— Как неприлично! Тренируйся лучше! — заметила я. — Мама показывала, как это правильно делается!

— А ты что? Не жульничал? Ты магию использовал и превратил восьмерку в козырь! — нажаловался старший. — Думаешь, я не видел? Ты сразу в отбой положил. А я проверил!

— И ты учись, — заметил муж, пока я вздыхала. — Ваша бабушка отлично умела играть в карты.

Пришлось признать истину. Это — семья заядлых картежников. Теперь, главное, чтобы удачливых. Я уже и прятала карты, но их безошибочно находили. Я проводила воспитательные беседы, но ни в какую. На меня смотрели мне кивали, но все равно поступали по- своему. Так что я решила, раз такое дело, то лучше, чтобы они учились играть с детства. Так надежней. Единственное, что радовало, так это то, что в карты им везло. Недавно они обыграли маму. И вот-вот обыграют папу. Видимо, талант достался от бабушки! И это радует. Детки не пропадут.

Про Акселя я ничего не слышала. Розен немного остыл и даже начал тревожиться, но я надеюсь, у него все в порядке. Может, и он однажды найдет свою истинную любовь, ведь не зря богиня выбрала именно его.

К Джордану Льюису мы ходим довольно часто. Это намного лучше, чем он к нам. Уведеть его вечером — отдельное удовольствие. Особенно, когда он решает сделать сюрприз и выпрыгнуть из кустов с букетом. Может, он при жизни был не самым приятным человеком, но после смерти довольно милый и предупредительный. Всегда дарит цветы на все праздники. Мы тоже ему приносим цветы. Так сказать, играем на опережение.

— Мам! А почему у тебя на шее висит вилка? — спросил младший, забираясь ко мне на колени. Он дергал меня за украшение, а я дала ему рассмотреть свидетельницу моего брака, а потом заправила в корсет.

— Это — фамильная реликвия. Однажды я передам его по — наследству, — улыбнулась я, глядя на свой талисман в золотой оправе. Вы бы видели глаза бедного ювелира, когда мы принесли ему вилку и потребовали увековечить ее. Но со своей работой он справился, так что согнутая об мужа вилка в золотой оправе и инкрустированная бриллиантами теперь украшает мою шею.

— Где чай? — требовательно произнес Розен, глядя на дверь. — Он что там? Сдох?!

Пока дети скакали по комнате, забыв о ссоре, я думала, как сложится судьба у них. Будут ли они дружны или же наоборот. Я всячески старалась подчеркивать достоинства каждого, и, надеюсь, что не допустила ошибки в воспитании.

Дверь открылась, а я увидела фигуру в черном плаще и маске, которая несла нам чай. Муж усмехнулся и повернул кольцо вокруг пальца.

— Сколько с-с-сахара? — спросил тихий шипящий шепот.

— Две ложки, — кивнула я, вспоминая, как однажды бежала, сломя голову по коридору, испугавшись до дрожи.

— Как с-с-скажете, — сипло и тихо выдохнул призрак.

Сначала он не хотел делать чай. И уверял, что он- не слуга. Но потом мы отдали его детям. После двух часов, он сказал, что готов даже мыть полы в нашем доме, только не отдавать его снова на растерзание двум юным драконам.

Насколько я слышала, Кэтрин так и не вышла замуж. И переехала жить к своей младшей сестре, которая вышла замуж за герцога. И теперь живет с ними в их поместье в качестве экономки и служанки.

А ведь когда-то в этой самой гостинной, я услышала самый страшный вопрос. Помню, как переживала, нервничала, как боялась сделать неправильный выбор, ведь от него зависела моя жизнь. Иногда я думаю, а что было бы, если бы я согласилась стать служанкой? Если вдруг у меня не было бы гордости, и я бы согласилась? Как бы тогда сложилась моя судьба?

Наверное, это была бы совсем другая история.

И я этого никогда не узнаю.

Может, это даже к лучшему!