Зимой во Фронтире был всего один царь, бог, хозяин, и имя ему было — Холод. Он мог быть милостивым и добрым господином, лаская щёки холодным ветерком, а в следующее мгновение становился жестоким деспотом, буквально стёсывая кожу острейшими снежинками, поднимая вьюгу и терзая каждое живое существо достойным Нифльхейма морозом. Целый месяц Холод мог спать, позволяя жителям Фронтира жить спокойно, но затем обрушивал всю свою мощь, сковывая абсолютно всё толстой ледяной коркой. Ему было плевать на людей, орков, дварфов, живущих здесь тварей. Он был неподвластен магии и плевал на мольбы божествам о тепле. Он приходил, когда ему вздумается и моментально исчезал, показывая каждому, что именно он является здесь силой.

Сейчас нам приходилось наблюдать за непроглядной пеленой чёрной вьюги, устрашающе воющей за толстыми бревенчатыми стенами землянки. Мы только чудом смогли обнаружить её, когда только наметились первые признаки начинающейся метели. Похоже, что здесь некогда пытался выживать целый отряд дварфов, но случилось что-то непредвиденное, после чего вся группа вымерла. Мы нашли внутри несколько полностью истлевших скелетов на которых не обнаружилось даже намёка на насильственную смерть. Нам едва удалось вытащить их наружу и захлопнуть дверь, заткнув все щели тряпками, как ветер поднялся такой силы, что было невозможно увидеть хоть что-то дальше собственной вытянутой руки. Внутри землянки единственное, что представляло для нас ценность, так это металлическая печка с выводом трубы над самой землянки. Сделана она была очень грамотно и в ней сразу была видна рука дварфийского мастера. Из печи дым выходил исключительно наружу, заслонка закрывалась плотно, а температуру внутри помещения она держала отлично. Пожалуй, печка единственная была нашим спасением на протяжении нескольких суровых суток, которые мы провели в землянки. Страшно было даже представить, что было бы с нами, не найдись здесь эта печь, ведь вне стен землянки температура была далеко за гранью нуля. Благо, внутри хранился ещё и приличный запас сухих колотых дров, аккуратно выложенных вдоль одной из четырёх стен землянки. В общем-то она не отличалась большим убранством и нашей группе из шести бойцов было сложно там разместиться, но с горем пополам всё же пришлось как-то уместиться. Единственно, что Гауху пришлось спать на полу, ведь вообще не было уверенности в том, что подгнившие лежанки выдержали бы его богатырский вес. В остальном же нам пришлось бороться только со скукой, безжалостно нас пожирающей.

Что же нас привело в этот негостеприимный край, где сама природа активно указывала нам на то, что не особенно рада нас видеть? Что могло объединить наследника павшего государства, преданного своим племенем орка, старшего инквизитора местной церкви, наёмника-арбалетчика, графского сына и меня в одну команду? История это долгая, но с какой-то стороны она была похожа на историю конкистадора Себастьяна де Балькасара с его экспедицией мифического города, но ситуация у нас была несколько иной. Да, мы также искали паретически легендарный город, вот только его ценность была в много тысяч раз важнее, чем было у того же Эльдарадо. Если поиски золотого города диктовались исключительно шкурным интересом наживы, то вот от итогов нашей экспедиции зависели далеко не только наши доходы, но ещё и геополитическая ситуация целого мира. Вполне возможно, что если наш поход по итогу обернётся крахом, то итогом этого окажется тотальный геноцид нескольких миллионов разумных существ, а может и сразу нескольких рас. Быть может, что даже боги будут вставлять нам палки в колёса. Пожалуй, идущие на нашем хвосте эльфийские отряды были самым лёгким из наших препятствий, которые придётся преодолеть перед достижением настолько желанной цели.

Едва только пурга стала понемногу отступать, то было решено покинуть наше вынужденное пристанище. Мало того, что сидеть нам на месте было просто нельзя, ведь кто знает, кто идёт по пятам, так ещё и питание было необходимо экономить и лучше было тратить еду для движения, чем нахождения в небольшой комнатушке, где яблоку было просто негде упасть.

Первым вышел я. Мне просто осточертело находится в замкнутом помещении, и я уже начал чувствовать, как у меня образовываются зачатки клаустрофобии. В последний день мне хотелось оказаться в бескрайней степи, и чтобы не было никакого намёка на закрытые строения, а потому я пулей вылетел наружу, даже не смотря на огромный слог снега, который успело навалить под дверь. Только мне удалось оказаться вне стен землянки, как я одним быстрым движением выхватил меч из ножен. Можно было ожидать абсолютно всего: ватагу матёрых орков, отряд эльфов Высокорбережья, которых пустили по нашему следу, панцирных рысей, которые спокойно могут сидеть в засаде даже на таком лютом морозе. В общем-то Фронтир предлагал нам множество своеобразных развлечений, которые определённо могли занять нас вплоть до самой смерти. Однако же никаких опасностей по итогу нами встречено не было. После такого долгого заточения я был готов сразиться хоть с целой армией самых кровавых орков, которые могли бы в мгновение ока нарезать меня на очень тонкие слайсы.

Однако же, пусть отряда кровожадных бугроухих отыскать нам было не суждено, но кое-что я всё-таки заметил. Это был обычный деревяный шест, вставленный в глубокий сугроб, наваленный всего лишь в парочке метров от входа в землянку. Казалось бы, палка и палка, но было в ней нечто ужасное, которое моментально заставило бы убежать в страхе каждого, но точно не наш отряд. На этом шесте украшений было намного больше, чем на главной городской ёлке провинциального центра, однако состояли они определённо не из стекла, пластика, бумаги или дерева. Украшения были вполне себе органическими и состояли из человеческих внутренностей. Неизвестный пользовался вообще всеми органами, которые можно было вытащить из человека разумного. Воткнутая в сугроб палка была достаточно разлапистым, а потому этот кровавый художник намотал человеческие кишки в весьма своеобразный узор. Эти розовые верёвки свисали до самой заснеженной земли, печень, почки, желудок и глаза нанизаны были нанизаны на ветки, а человеческий мозг принял на себя роль своеобразной «новогодней звезды», который оставили на самой верхушке шеста. Причём мозг был надкушен и рот у этого кровавого людоеда, судя по следам укуса, был определённо немаленьким.

Я огляделся, стараясь отыскать опасность. Если бы это была обычная голодная тварь, то совершенно точно бы пустила всё съедобное себе в пищу и точно бы не оставляла органы для такого своеобразного искусства, а значит, что создало это украшение нечто разумное. Сначала мне показалось, что это могут быть гномы, ведь о их «гирляндах» из органов, знают по всему цивилизованному миру, но что-то здесь не складывалось. Уж кто-кто, а эти противные низкорослые кочевники определённо не смогли бы пережить такую пургу. Они вовсе старались обычно проживать в предгорьях, где их многочисленным стадам было что жевать на постоянной основе, а зимний Фронтир был не особенно щедр на съедобную зелень. Но кто тогда? Мне уже удалось единожды встретиться с фурлингами, но эти мелкие твари скорее бы ворвались в землянку глубокой ночью с оружием на перевес и превратили бы всю мою группу в сплошные живые консервы. Впрочем, все такие предположения моментально разрушались на факт отсутствия у них особенной сопротивляемости к жестоким холодам Фронтира.

— Стоять где стоишь!

Меня окрикнул сзади вышедший из землянки Йохан. Арбалетчик поднял руку вверх и окрикнул меня точно в тот момент, когда я хотел приблизиться к тотему и выискать следы. Впрочем, Йохан определённо был куда более смекалистым в следопытском деле по сравнению со мной, а потому я отступил, позволив бывшему охотнику занять его профессиональным ремеслом.

— Что там? — решил разузнать ситуацию Агнар.

— Чертовщина какая-то. Шест с органами человеческими отыскали прямо перед входом. Не представляю кто это сделал. — я перевёл взгляд на татуированную голову старшего инквизитора, — Вилфирд, может вы знаете?

— Понятия не имею. Я по Фронтиру не особенно долго походить не успел. Всё больше обучение за стенами Лунного Города проходило, а затем меня в Империю забросили, так что с местными звериными обитателями я не слишком знаком.

Вскоре в землянку обратно спустился арбалетчик. Сказать, что он был задумчив — это ничего не сказать. Обычно Йохан старался относится ко всему с долей оптимизма, но сейчас его определённо обеспокоила находка. В один момент он просто присел на одну из оставшихся целыми кроватей и задумчиво почесал успевшую порасти редкой щетиной щёку.

— Таких тварей я раньше не видел. Передвигается на двух огромных когтистых лапах, размером в четыре мои ноги. Достаточно глубоко проваливается в снег, так что весу в этой сволочи сотни четыре килограмм. Судя по этому шесту существо разумное, а значит для нас становится в несколько раз опаснее. Шерсть у твари абсолютно белая. — арбалетчик продемонстрировал сжатый между палец длинный жёсткий волос, — Отыскать такую среди снегов будет сложно.

— Ясно. Как бы то не было, но нам нужно выдвигаться, но теперь в два раза больше головами вертим. Если тварь пытается нас напугать, то подпускать её близко нельзя.

На этом короткое обсуждение ситуации было завершено, а потому мы принялись выходить из землянки, вновь вставая на лыжи. Почему мы не решились взять для себя лошадь с санями, ведь тогда наша скорость повысится в разы? С первого взгляда привлечение такой четырёхногой зверюги имели в себе сплошные выгоды, но стоило немного порассуждать о нашем путешествие, как было принято отказаться и путешествовать на своих двоих. Причин такому решению было несколько. Во-первых, конь требовал большое количество провианта, которое нужно было бы везти с собой, а значит занимать полезную нагрузку саней, что было крайне несоизмеримо. Во-вторых, отыскать убежище для коня было очень проблематично. Если вся наша группа могла при большой надобности затолкнуться в небольшую дыру, то вот немаленькое парнокопытное спрятать было намного сложнее. В-третьих, конь пусть и был значительно быстрее обычного человека, но среди сугробов появлялась проблема манёвренности. Человек на лыжах был достаточно быстр и потому мог выбраться практически из любого места, то вот конь протиснуться по буеракам было практически невозможно. В-четвёртых, критически низкие температуры конь пережить был неспособен. Большую часть этих проблем можно было решить, если заменить коня на обычного северного оленя, вот только каждый такой олень был полноценным стратегическим запасом. Каждая такая рогатая единица была на строгом учёте в Примасите, а потому Бьярни не мог выделить парочку оленей на нашу операцию, не смотря на крепкую дружбу с Вилфирдом и клятву в полной готовности помогать нам всеми возможными силами. Потому-то мы всё же решились встать на лыжи. Пусть так мы передвигались значительно медленнее, но куда как безопаснее.

Наша колона состояла по принципу, что всегда впереди и позади всего отряда шёл один из трёх магов. Всё-таки, магическое зрение для нас было отличным подспорьем и позволило бы в нужный момент обнаружить опасность. Несколько раз нам это позволило избежать сражения. Всё-таки, часто было куда более выгодно не вступать в очередное столкновение, а избегать его любыми доступными нам методами. Пару раз всего за неделю путешествия мы чуть не наталкивались на ватаги орков, которые совершенно точно считали эти земли своими охотничьими угодьями, а потому напали бы на нас при первой же возможности. Каждое такое столкновение могло окончится нашей смертью, а потому перед нашим уходом из Примасита было решено вступать в сражение только при самой крайней необходимости.

Вот только не одними врагами был полон Фронтир. Мало того, что опасность представляли живые существа, но вместе с ними были охочи до наших жизней были ещё остатки магии. После того Фронтайнское королевство было разрушено орочьим Потопом, то множество неконтролируемых магических артефактов были на долгое время забыты. Вот только магия не очень-то жаловала отсутствие внимание, а потому вырывалась из заточения в определённых предметов, образуя очень занимательные магические аномалии. Часто происходили ситуации, когда путешествующий караван исчезал не то что на месяца, а на целые года, появляясь из временной аномалии словно вовсе никогда не пропадали. Это было, пожалуй, самой безопасной аномалией, не приносившей больших бед. Тогда как невнимательного путешественника вполне себе могло разметать на местные молекулы в совершенно неожиданный момент. Вот только что был живой человек, бойко шёл и мог даже балагурить, но в следующий момент исчезал, превращаясь в облако из мясной пыли. Он не успевал даже вскрикнуть, просто исчезай, тогда как его товарищи никак не могли его спасти. Даже наличие мага в отряде не гарантировало спасения от того великого количества аномалий, бесконечные россыпи которых существовали на территории Фронтира. Хотя, даже такая аномалия не была самой страшной. Здесь человек исчезал мгновенно, вообще не ощущая боли, но были и искривления магического пространства, которые любили мучить живых существ своей магией. Существовала аномалия, которую местные авантюристы прозвали обыкновенным словом «Перевёртыш». В целом это название полностью отражало сущность этой аномалии. Зоны этой аномалии вечно были размыты, и даже маги не могли в точности их определить. Едва любое живое существо вступало на территорию «перевёртыша», то его выворачивало наружу. Все органы покидали своё обиталище, кровь заплёскивала землю вокруг, но смерть не настигала несчастного. Магия аномалии продолжала поддерживать в нём жизнь, заставляя ещё долгое время мучиться, заставляя его чувствовать весь перечень болевых ощущений, которые были только доступны живому существу. Пожалуй, единственное, что могло спасти попавшего в «перевёртыш» бедолагу, так это калённый болт прямо в выпавший наружу мозг. Это обеспечивало гарантированную смерть страдальцу, которая была единственным исходом в случае попадания в аномальное образование.

Также у аномалий была противная привычка мигрировать, которая не позволяла жителям Фронтира составлять карты, которые бы помогли им в жизни в этом негостеприимном месте. Причем, аномалия могла находится на одном месте месяцами и даже годами, после чего в абсолютно случайный момент переходила на абсолютно новое место жительства, вновь закрепляясь там на неопределённый срок.

Однако же существовали аномалии, которое можно было во благо. Она работала по принципу обмена неживого на живое. Для начала было необходимо закинуть на территорию аномалии смачный кусок плоти, который одномоментно исчезал, после чего туда же отправлялся предмет, который хотелось размножить. Например, можно было взять живого поросёнка и в обмен на него размножить пару десятков золотых момент. Обменного курса в таких аномалиях никто не знал, и он постоянно менялся, из-за чего было невозможно рассчитать возможный получаемый доход. Причём, существовала постоянная опасность, что аномалия резко увеличить свои аппетиты и поглотит любителя такого бартера, не оставив ничего взамен.

Неужели на существовало никакого способа заранее почуствовать аномалию кроме обладания магией? Возможность была, но вот только один такой индикатор было отыскать неимоверно сложно, и цена за него была воистину космической. Дело в том, что отыскать аномалии было возможно только при помощи метеоритной породы и кусок должен был быть никак не меньше сливы. Метеоритная порода нагревалась по мере приближения к аномалии, но даже так не могла точно определить настоящие границы аномальной зоны.

В общем-то, опасность подстерегала нас на каждом шагу, но бояться было уже поздно. Нужно было во чтобы то не стало отыскать Лунный Город.

Путешествие наше не могло бы столь беззаботным, как нам этого бы хотелось. Мы очень часто натыкались на какие-либо остатки павшего королевства в виде обветшавших деревень, городов, мест поклонения старым богам, мастерских и чёрт знает чего ещё. Если покосившиеся деревянные дома не представляли большой опасности, если не заходить внутрь находящихся там погребов, где могли обитать твари, которых человечество ещё не видело, а земли церквей были более чем безопасными, ведь монстры эти места старались не посещать и аномалии обходили стороной, то вот с городами всё было намного сложнее. В один из дней путешествия мы было вышли к небольшому поселению на холме, который определить в города можно было только с большим натягом и хотели провести там ночь, закрывшись в самом крепком доме, но вскоре поняли, что обитают там определённо не гостеприимные существа. Едва мы только смогли добраться к крайнему из домов поселения, то оттуда по нам открыли стрельбу. Били из луков, используя достаточно корявые стрелы. В тот момент нас спасло лишь то, что стреляли по нам не очень-то кучно. Стрелы летели куда только возможно, но не в нас. Лишь один из снарядов умудрился сбить с меня меховую шапку, но на этом попадания ограничились. Штурмовать то поселение мы не решились, а потому потери ограничились лишь моей продырявленной шапкой.

Вот только когда мы отошли от поселения, то появились вопросы, касаемо происхождения этого места. Понятно, что некогда здесь проживали фронтайнцы, когда их страна ещё цвела и пахла, но кто там засел сейчас? Казалось бы, чего тут гадать, если учесть весьма ограниченный спектр разумных рас этого мира? Однако орки с фурлингами луками не пользовались. Первые из-за большой неприязни к дальнему бою, а вторые из-за своеобразной доктрины войны, из-за чего фурлингам приходилось биться по ночам, а луки в это время суток становятся малоэффективными ввиду объективных факторов. Вполне возможно, что этими загадочными стрелками стали кто-то авантюристов, но тогда ещё больше сомнений приносил вид самих стрел. Они обладали небольшими зубцами на манер гарпунов, что не позволило бы вытащить стрелу из раны без хирургического вмешательства, а сами стрелы были пусть из плохого, но всё же железа, что указывало на наличие достаточно неплохого уровня развития чёрной металлургии. Такую информацию мы смогли раздобыть благодаря застрявшей в шапке стреле, однако даже Йохан не смог определить расовую принадлежность данного снаряда, оставив нас в замешательстве. Впрочем, появление новых рас на территории Фронтира было делом не очень-то удивительным. Освободились громадные жизненные пространства, большую часть которых на постоянной основе никто так и не смог занять. Орки всё больше продолжали кочевать, яростно не принимая оседлость как образ жизни, а квази-государств авантюристов было очень мало, да и контролировали они незначительные земельные участки. Так что, мелкие расы, которым ранее приходилось скрываться в тени куда более серьёзных народов, теперь могут чувствовать себя куда как более вольготно, что в будущем может обернуться для остальных государств огромной проблемой.

В тот же день, когда мы наткнулись на некогда человеческое поселение, в потёмках мы смогли отыскать для себя другое пристанище на ночь. Это была маленькая деревенька, больше похожая даже на отдалённый хутор. Всего четыре дома, поставленные очень плотно к друг-другу и укрытые от остального мира покосившимся частоколом. Хоть какой-то защиты для гипотетических жителей он не обеспечивал, но в темноте из-за него было невозможно рассмотреть сам хутор. Пусть больше шансов отыскать хоть какое-то ночное прибежище нам было сейчас невозможно, ведь весь отряда давно выбился из сил, но вваливаться внутрь вообще без разведки было кратно страшнее. Быть может, что внутри укрылись самые страшные твари, один взгляд на которых вызовет внутри человека не то что страх, а полноценный и необратимый сердечный приступ.

— Гаух, твои сотоварищи же в старых домах предпочитают не селиться? — спросил я орка, стараясь успокоить самого себя.

— Да. — кивнул своей чёрной головой орк, — Каждому орку стократ милее его палатка, чем самый роскошный человеческий дворец. Тем более, что мы уже научены опытом предков. В домах любит всякая нечисть заводиться, а в палатке никого. Так спокойнее.

— Грегор, ты там ничего не ощущаешь?

Вопрос принадлежал Агнару, бывшему негласным руководителем всего нашего путешествия к Лунному Городу, и я постарался обратиться к своим ощущениям. Магическое зрение не выявляло никакой живности внутри хуторских домов. Это успокаивало, но какое-то чувство внутри меня призывало оставаться очень осторожным и не убирать ладони от рукояти меча.

— Никого.

— Грегор, Уильям, давайте первыми на разведку. В подвалы не лезьте только, но если что-то случиться, то орите во всю глотку. Постараемся сразу же вам помочь.

Третий сын графа Аетернуса хлопнул меня по плечу, и мы медленно двинулись в сторону хутора. Пришлось идти аккуратно, каждый раз внимательно изучая место, куда желали поставить ногу. Вполне возможно, что где-то на хуторе объявилась злосчастная аномалия, которая превратит нас в нежный мясной фарш, а потому оставалось полагаться на моё магическое чувство, надеясь на то, что я вовремя почувствую этот магический дефект.

К покосившемуся забору мы подобрались настолько тихо, насколько это вообще было возможно. Я до сих пор не ощущал хоть какого-то присутствия внутри хутора, но даже так было страшно проникать на его территорию. Видя мою взволнованность, он решил вступить на территорию поселения первым. Удерживая свой полуторник обеими руками, молодой Аетернус вошёл через отсутствующие ворота. На него никто не накинулся, а потому я двинулся за своим товарищем.

Мы проверяли один дом за другим, выискивая хоть какой-то признак нахождения здесь сверхъестественного, вот только ничего интересного по итогу отыскать нам не удалось. На хуторе оказался всего лишь один крупный жилой дом, построенный из крупного обожжённого кирпича. Ранее здесь явно проживала зажиточная семья, обладающая не только крепким домом, но ещё и отдельную кузницу, амбар и конюшню. Судя по всему, во время Потопа сюда нагрянул отряд каких-то хищных тварей, которые пожрали лошадей без остатка. Бедные животные, закрытые в своих отдельных стойлах, никуда не могли убежать, а потому единственной памятью о них остались обглоданные кости, выбеленные от проникающего внутрь конюшни света.

Единственным местом, которое мы не рискнули проверять, остался подвал внутри кирпичного дома. Он был закрыт тяжёлым деревянным щитом, дополнительно обшитым толстыми свинцовыми пластинами. Даже поднять такую крышку было достаточно проблематично, а потому для дополнительной уверенности мы просто положили на крышку не успевший полностью сгнить сундуку, навалив туда для пущей уверенности ещё и всякого тяжеловесного мусора. Пожалуй, что даже горилла не смогла бы поднять этот люк вместе с дополнительным грузом, а потому можно было хоть немного поуспокоиться и Уильям отправился обратно к группе, чтобы привести её в дом.

Мне же пришлось заняться укреплением дома, насколько это вообще было возможно сделать с нашими ресурсами. Не знаю какая дотошная группа мародёров успела пройти по этому хутору, но отыскать хоть что-то полезное было практически невозможно. Однако мне удалось мало-мальски укрыть немногочисленные окна внутри дома успевшими прогнить досками при помощи проржавевших гвоздей с квадратными шляпками. Молоток отыскать мне не удалось, а потому мне пришлось забивать гвозди при помощи тупой пятки рукояти моего кинжала. Далеко не самый удобный инструмент, но мне определённо хотелось насколько это возможно укрепить помещение, где нам предстоит находится целую ночь.

— Очень унылое место. — объявил вошедший в дом Вилфирд, — В следующий раз нам лучше отыскать более удобное место для ночлега.

— Сейчас у нас нет никакого иного варианта. — ответил старшему инквизитору Агнар, — Лучше иметь хоть какие-то стены, чем ночевать в поле. Будь нас не шестеро, а целая армия, то проблем бы не было, но сейчас действует по обстоятельствам

— Нам лучше перестать болтать и идти спать. — выдал разумную мысль Гаух, подтаскивая один из уцелевших табуретов к стене, — Я буду дежурить первым. Меня сменит Йохан и последний период пусть возьмёт на себя Уильям.

С предложением чёрного орка оказались все согласны и отправились на боковую. Я стянул с рюкзака свёрнутый тюфяк и улёгся на пол. В помещении было лишь немногим теплее, чем на улице, но делать было нечего. Печи в этом доме не было, ведь когда этот дом строился, то ещё в этой области страны ещё не было таких лютых морозов, из-за чего было невозможно хоть немного прогреть достаточно небольшую комнату в которой мы достаточно компактно расположились. Даже пройти по комнате, не наступив на одного из членов отряда, было крайне проблематично. Впрочем, источаемое от наших тел тепло хоть немного поднимало температуру внутри комнаты.

Какое-то время я ещё ворочался на своём тюфяке, стараясь поймать тоненькую нить сна. Однако же мои попытки уснуть успехом не увенчались, несмотря на сильнейшую усталость, успевшую накопиться за время длительного перехода по глубоким снегам Фронтира. Все вокруг меня уже смотрели седьмой сон, наполняя комнату храпом, которому позавидовал бы самый громадный теплоход. Я уже привык к такому хоровому ночному пению, но надоедливое чувство внутри меня заставляло продолжать ёрзать на лежбище, а затем вовсе подняться на ноги. Аккуратно ступая между тел лежащих воинов, я вышел из нашей своеобразной спальни, после чего оказался в значительно большей комнате, где ранее вполне себе могло заседать всё семейство за обедом, где сейчас восседал один единственный чёрный орк на крепком табурете. Казалось, что он уснул, уткнувшись затылком в стену, продолжая баюкать на коленях свой двуручный тесак, но я-то отлично знал о том, что внешний вид орка был обманчивым. Он входил в этот режим каждый раз, когда намечалось длительное ожидание, уходя в некое подобие транса, которое могут нарушить любой посторонний звук. Впрочем, на мои шаги он уже не отвлекался, лишь немногим приоткрыв веки.

— Почему не спишь, Грегор? — тихим голосом спросил у меня Гаух.

— Очень уж здесь неуютно. Ощущение, что если усну, то проснуться мне не удастся.

— Вы вроде проверили все места и опасности не нашли.

— Ты лучше меня знаешь, что во Фронтире нельзя быть спокойным, если не находишься за многометровыми стенами, но даже тогда в нужник лучше ходить с ножом.

— Это правда, друг, но тебе лучше отправиться на отдых. Завтра будет очень длинный переход и останавливаться нам будет просто нельзя.

— Ты говорил, что между нами не будет опасных мест. Дескать, что мы выбрали самое безопасный маршрут из возможных. — сощурился я, смотря в прикрытые глаза орка.

— Оно опасно, но далеко не всегда. Среди орочьих племён, если переводить на общеимперский, оно называется Мостом Безумцев. Некогда там произошла очень тяжёлая для орков битва, которая шрамами останется на памяти множества поколений.

— А подробнее можно?

— Конечно. — ответил орк, набивая свою трубку сухими травами, — Эта битва практически не вспоминается человеческим летописцами, но там полегло целое племя Белых Шрамов. Некогда оно было громадным даже по старым временам. Если наши старцы не врут о той битве, то со стороны орков полегло не меньше трёх тысяч отборных воинов, тогда как люди потеряли всего шестерых воинов. Людские рыцари защищали всего лишь один небольшой мост, где и троим-то разминуться будет невозможно. Бились семь суток, не прерываясь на еду и сон, но люди не отступили пока не погибли все до последнего. Герои своими жизнями смогли удержать мост настолько долго, что жители многих городов смогли эвакуироваться и тем самым спастись от кровожадности моих предков.

— Шесть человек? Всего лишь? — с подозрением спросил я, — Даже если каждый из них был могущественным магом как Вилфирд, то даже так они бы не смогли удержать мост на протяжении целой седмицы. Физически невозможно.

— Они точно были простыми людьми, но мне кажется, что битва происходила не только на земле, но ещё и в космосе. Бились не простые воины, а боги и человеческий бог смог передать своим детям достаточно сил для такой важной битвы.

— Это многое объясняет, но даже так непонятно почему мост опасен для нас?

— Когда орки смогли прорваться через мост, то попытались разорвать тела людских защитников, но не смогли сдвинуть их даже на дюйм. Весу в них было столько, сколько не будет даже в самых больших горах. Поговаривают, что даже после своей смерти они продолжают исполнять свою клятву и продолжать удерживать мост. Среди старых орков, которые уже чувствуют приближение собственной смерти, но не желают умирать без битвы, есть традиция уходить на этот мост и постараться уничтожить хотя бы одного из древних обидчиков. Ни один из них не возвращался оттуда.

— А сам ты орк. Нас просто так не пропустят. Тогда зачем нам идти по самому мосту, если можно постараться его обогнуть по льду? Сейчас зима, наступили самые сильные холода, и лёд крепок как никогда.

— Тысячи орков рухнули в эту глубокую реку, пронзённые оружием людей. Эта вода удержала тысячи душ от попадания в Гидидах и души прокляли воду. Если мы сунемся на лёд, то они проломят его и утянут нас на самое дно. Пусть ты и сильный маг, но даже твоих сил не хватит, чтобы спасти себя, а говорить о всём отряде вовсе не стоит.

— Можно же обогнуть мост.

— Это неделя пути, а если смотреть на это реалистично, то целых две. На такое мы не можем пойти. У нас и так не очень много провизии и нет гарантий, что нам удастся добыть дичь. Необходимо экономить припасы, так что пойдём прямо через мост. Сейчас это единственный выход для нас. Не знаю как мы пройдём через мост, но нам придётся это сделать. Другого выхода просто нет

Я кивнул Гауху, понимая, что он прав. Никто из нас, кроме него самого и Вилфирда в этом месте не бывали ни разу. Мы успели забраться внутрь Фронтира достаточно глубоко, а потому с каждым новым километром опасность наткнуться на непреодолимую угрозу повышался. Впрочем, решение оставить армию во владении старшего Аетернуса оказалось действительно верным. Нам и так приходилось экономить провизию, считая каждый грамм еды, а если бы с нами шла армия, то даже подножный корм не смог бы прокормить нас при необходимости. Даже с учётом охотничьих навыков Йохана нам удалось поймать всего парочку не самых мясистых зайцев, так что армия бы начала очень быстро голодать.

Почесав бороду и поняв, что нужно бы завтра наконец побриться, я выглянул в окно. Снаружи была непроглядная тьма, а потому было невозможно рассмотреть хоть что-то. Небо закрыли плотные тучи, не позволяющие пробиться и лучику отражаемого луной света. Снег медленно оседал на землю крупными хлопьями, практически не залетая внутрь дома. Вдохнув полной грудью, я смёл с подоконника снег и встал словно парализованный. Из тьмы на меня смотрели два жёлтых глаза. Смотрели пристально, не мигая, и я готов был поклясться, что меня изучают. От этого взгляда меня проняло до самой маленькой косточки. Живо представился монстр, который спрятался среди деревьев, готовый в любой момент наброситься и сожрать меня всего в один укус. Поджилки предательски тряслись, и рука потянулась к мечу. Клинок не хотел выниматься, и я повернул голову к ножнам, но когда вернул взгляд к улице, то два жёлтых глаза исчезли, словно их никогда и не было.

В ту ночь я больше не смог сомкнуть глаза, но даже так чувствовал себя достаточно неплохо. Возможно, что так подействовал на меня страх, но всё равно я был готов вступить в бой с той тварью, которая шла по нашим следам. Я не стал говорить остальным о замеченных глазах, ведь не был уверен до конца в том, что это была не галлюцинация, играющая на воспалённом от окружающей действительности сознании. Однако, если это был не глюк, то создавшая странную конструкцию тварь продолжала двигаться за нами.

Наш путь до Моста Безумцев пролегал через одну из безымянных деревень, которые во множестве были раскиданы тут и там по землям Фронтира. Она казалась полностью заброшенной: дома покосились, крыши обрушились, оставленные на месте телеги давным-давно вросли в землю и только верхушками выглядывали из толстого слоя снега. Пожалуй, найти здесь хоть что-то интересно и важное для нас было практически невозможно, но было решено остановиться, дабы перевести дух, перекусить и дать мародёрскому духу Йохана немного успокоиться, обыскав жалкие развалины маленькой деревянной церквушки. Я же не мог оставаться на месте. Паника внутри меня росла с каждой минутой и мне теперь в каждом кусте казалось, что за ними прячется загадочный монстр, готовый выпрыгнуть в тот момент, когда мы захотим хоть немного расслабиться. Потому я вышел из церквушки на улицу, слушая как зимний ветер поёт свои холодные воющие песни. Мне хотелось разведать окрестности и успокоить воображаемое шило в гузне.

Я быстро обрадовался тому, что всё же догадался надеть плетённый снегоступы. Их всему отряду сделал своими руками Гаух и теперь мы не могли не нарадоваться. В лыжах далеко не всегда было удобно передвигаться на небольшие расстояния, а если куда-то приходится подниматься, то там можно только плакать с моими-то навыками.

Поселение я обходил старательно. Деревенька была уж очень небольшой и много времени обход бы не затребовал, но приостановила меня одна неприятная находка. По началу мне показалось, что это была торчащая из земли заиневшая ветка, но что-то внутри меня ёкнуло и я решился осмотреть эту вещицу поближе. Подойдя вплотную, я понял, что это длинная человеческая кость. Вытянуть кость сразу не удалось, но когда я напрягся всем телом, то вытянул не составляющую, а целый скелет. От такой находки я отшатнулся назад, чуть было не упав в сугроб, но всё же смог удержаться на ногах.

Скелет был определённо человеческим. Для определения половой принадлежности знаний у меня не хватало, но сейчас это было не так уж и важно. Хватало понимания того, что некогда он принадлежал взрослому представителю расы человеческой, но главным было даже не это. Волновала меня сравнительно небольшое отверстие в правом виске. Выглядело оно так, будто его проделали чем-то острым и обладающим четырьмя гранями. Отверстие было сделано достаточно аккуратно, явно рукой профессионала.

Немного раскопав снег ладонями в том месте, где я только что вынул скелет, то обнаружил, что погибших здесь складировали в промышленных масштабах. Меньше чем за десять минут мне удалось вынуть шесть скелетов, которые не рассыпались лишь каким-то чудом. Причём каждый из мертвецов был убить одним и тем же ударом — чем-то острым в висок. Других ран на их телах отыскать мне не удалось, что наводило меня на некоторые мысли. Будь это чуть более позднее время, то я бы предположил, что всех погибших просто выставили на расстрел, но сейчас ситуация была значительно иной. Этих совершенно точно просто забивали профессионалы без зазрения совести, тогда как сопротивления со стороны умерших не было, а иначе бы остались хоть какие-то следы на костях.

— Ты что там нашёл, Грегор?

Меня окликнул Агнар. Похоже, что из церквушки он успел заметить, как я копошусь в снегу и решил проверить. Сейчас он уже шёл в мою сторону, придерживая висящие на поясе ножны с мечом. Я же просто махнул ему, призывая посмотреть на мою находку.

— Не повезло им. — тяжело вздохнул Агнар, прикрыв при этом глаза ладонью.

— А ты знаешь, что с ними произошло?

— К сожалению знаю. Когда остатки людей отступали с территории королевства, то старались увести за собой как можно больше человек. Не обращали внимания ни на возраст, ни на болезни. Главным было сохранить как можно больше фронтайнцев, ведь государство уже погибло и только люди будут нести о нём память. Вот только если здоровый человек может прошагать двадцать вёрст, зная, что за ним идёт смерть, то больные не могут так. Детей ещё хоть как-то можно было разместить на руках родителей или распихать по телегам, ведь затем они вырастут и продолжат нести в себе культуру Фронтайна, то вот с больными было всё намного сложнее. Не было никаких гарантий, что они смогут пережить длительный переход, даже если использовать на них вообще все лекарства, которых и так было не то чтобы много. Потому, если командующий отступлением на направлении понимал, что они никак не могут успеть отступить и орки наступают им на пятки, то многие принимали решения убить больных. Они слишком сильно тормозили колонны отступающих, часто заставляя их останавливаться, а потому быстро становились обузой. Ничего не оставалось, кроме как убить их собственной рукой. Это было куда более милосердно, чем оставлять их на потеху оркам. Поверь мне, никто из орков того времени не был настолько образованным как сам Гаух и потому смерть больных и инвалидов стала бы отнюдь не быстрой. — Виверхайн перехватил мой ошарашенный взгляд, — Убивали их быстро и боли они не чувствовали. Маги насылали на них дурман и потому умирали люди без страха. Хоронить их не успевали, так что часто тела оставались на месте смерти. На одно из таких ты и наткнулся.

— Жестоко.

— Но необходимо. Я не могу обвинять своих предков в таком решении. На их месте я поступил бы точно также. Это был необходимый шаг, чтобы увести как можно больше моего народа в Империю. — Агнар тягостно вздохнул, — Сейчас пойдём. Нужно двигаться прямо сейчас. Чем дольше мы здесь находимся, тем меньше нам удастся пройти, а нам ещё нужно Мост Безумцев преодолеть.

Я кивнул Последней Виверне, после чего мы вновь отправились в путь. Отдохнуть мне так и не удалось, но нужно было продолжать двигаться. Неизвестно удастся ли нам быстро отыскать прибежище для сна, а потому необходимо как можно больше сэкономить как можно больше времени.

До Моста Безумцев мы добрались всего лишь через пару часов не самой активной работы конечностями. Посмотри на нас профессиональный лыжник, то подумал бы, что идёт группа самых последних новичков, но это было не так важно. Когда мы подобрались к переходу через реку, то остановились в паре сотен метров, чтобы разведать обстановку.

На мосту совсем не было видно хоть какого-то подобия движения. Мост был действительно узким и прямо сейчас он был полностью завален снегом. Однако же выделялось шесть небольшим сугробов, которые внешне не особенно сильно отличались от любых других, если не знать особенной предыстории этого места. Не будь вместе с нами Гауха, то наверняка бы мы прямо сейчас просто прошли бы вперёд, продолжая активно работать всеми конечностями, чтобы побыстрее оказать в относительно безопасном месте и подготовиться к очередной ночи, которая вновь не подарит мне необходимого успокоения.

— Они стоят на одном месте. — указал я своим товарищам, наблюдая за тем, как продолжают спокойно оставаться на месте недвижимые сугробы.

Вступать с ними в сражение мне совсем не хотелось. Ранее я сталкивался с исключительно с представителями мира вполне себе физического и живого, которые хоть немного, но поддавались законом мироздания, чего нельзя было сказать о магии. Казалось, что даже сам Вилфирд не может в полной мере отразить всю сложность мира магического, а уж заикаться о моих способностях вовсе не стоит. Наш же отряд был слишком разношёрстным в плане боевого мастерства, а потому сложно было спрогнозировать даже примерный исход сражения. Если в военных умениях того же Гауха сомневаться не стоит, ведь он отлично себя показал за время прошлых приключений, то на того же Йохана в ближнем бою я бы рассчитывать точно не стал. Пусть он и был превосходного уровня стрелком, способным с завязанными глазами отстрелить мухе хоботок, но в битве на мечах его бы быстро смог уничтожить любой боец нашего отряда, тем более что для этого не понадобиться более тридцати секунд. Но что же до этих странных воинов? В своё время они вшестером смогли долгое время сдерживать целую орочью армию, а говорить о группе обычных приключенцев не стоит.

— Что будем делать? — спросил я Агнара, вновь ощущая на себе чей-то чужеродный взгляд.

Пока Последняя Виверна раздумывал над нашим дальнейшим планом, то я принялся метать взгляд в окружающий лес. Я готов был поклясться всем что у меня вообще есть, что за нами продолжают крайне бдительно следить. Очень внимательно, осторожно, скрытно, но следить, не отставая ни наш. Следи это существо за нами с целью напасть, то должно бы уже это сделало, отыскав нужный момент для нападения, но оно всё продолжало двигаться по нашим следам. Было уже минимум два удобных случая, когда наша группа пусть и немного, но разделялась и можно было убить нас всего в несколько резких ударов длинными когтями.

Хотя, что можно было сделать? Я не видел этого загадочного существа, а потому не мог ничего сделать. Пусть эта тварь сделала бы всего лишь одну ошибку, но мне хватило бы этого момента, чтобы пустить в неё огненный шар. Пусть заклинание и не навредило бы твари, но это было бы хоть что-то. Не осталось бы этого гнетущего чувства бессилия. Тем более, что если это не бестелесный дух, а живое существо, то определённо имеется способ как перевести его в ранг мёртвого.

— Идти всей группой слишком опасно, но нужен маг. Непонятно как до сих пор продолжают жить эти старые герои, но если их поддерживает магия, то магией же их будет возможно победить. Пойду я.

— Глупо, Виверхайн. — помотал татуированной головой Вилфирд, — Ты меня извини, но магических сил у тебя значительно меньше моих и если начнётся поединок, то выстоять я смогу значительно дольше. Тем более, что без тебя нет большого смысла в этом походе. Даже если мне каким-то чудом удастся поубивать всех патрициев Лунного Города, то мне придётся оставить его без власти. У меня способностей к управлению, так что пойду с этими героями лучше я поговорю. Тем более, что ты являешься моим фактическим королём, а не пристало фронтайскому монарху сражаться в одиночку.

Последние слова Вилфирд произнёс с особенной интонацией, явно желая задеть Агнара. Впрочем, у Виверхайна это вызвало лишь фырканье, тогда как мне со старшим инквизитором пришлось подняться с занимаемого места и отправиться к мосту. Пришлось снять снегоступы, оставляя надежды исключительно на свои рефлексы. Казалось бы, что такому великолепному воину как Вилфирд совсем не нужна была помощь не самого опытного бойца, но зачем-то я был полезен этому татуированному служителю Белого Двора.

Когда мы подобрались на расстояние двадцати шагов к мосту, то один из сугробов шевельнулся, полностью сбросив с себя весь снег. Сугроб, как можно было этого ожидать, оказался воином, а точнее тем, что от него осталось. Осталось не так уж и много — всего лишь доспех. Надо сказать, что воины королевства, которые удерживали мост, обладали доспехами удивительной красоты, выполненные если не лучшими, то одними из лучших мастеров-бронников всего человечества.

Этот воин обладал высоким ростом даже по меркам моего времени, практически достигая двух метров и каждый сантиметр его тела был закрыт железом. Латные сабатоны, толстые кольчужные шоссы, доходящие до самого пояса воина, дополнительно укрытые ещё и длинной ламелярной юбкой. Пусть корпус героя и был закрыт не успевшей выцветши накидки зелёного цвета, но даже так можно было рассмотреть толстую латную кирасу, пробить которую вряд ли было возможно пробить даже из тяжёлого арбалета со стальными плечами. Шлем был весьма устаревшим и сейчас слишком мало используемый аристократами всех мастей и звался «сахарной головой». С кирасой он состыковывался при помощи бармицы из толстых стальных клёпанных колец. Она обеспечивала достаточную защиту, чтобы не было возможности пробить шею всего одним точным ударом. Пожалуй, что только чудом через такую бармицу было возможно нанести воину хоть какой-то значительный вред. Руки защищались латным рукавом на манер того, что успел сослужить в Римской Империи достаточно долгую службу и получил название «маника». Кисти тоже не остались без защиты, укрытые стальными рукавицами. Причём, не смотря на прошедший век тягостно ожидания, доспехи не имели даже намёка на ржавчину. На плече же воин держал двуручную секиру на длинной рукояти с широким лезвием на манер бердыша. Таким оружием можно было легко снести несколько голов незащищённым воинам, а потому мне очень не хотелось бы попасть под удар такого мощного топора.

Этот боец источал большое количество магии. Смотреть на него магическим зрением было просто невозможно, ведь свет от магии был настолько ослепительным, чтобы быстро выжигал глаза. Сразу показалось, что россказни о божественном происхождении этих бойцов если и являются сказкой, то не точно не полностью. Вполне возможно, что человеческие боги действительно вдохнули в героев жизнь, чтобы они продолжали выполнять свой непосильный долг.

— Приветствую тебя, воин. — крикнул рыцарю Вилфирд, демонстрируя поднятые раскрытые ладони, — Мы пришли с миром! У нас есть важное задание, от которого зависят жизни множества людей и для выполнения его нам нужно перейти этот мост.

Рыцарь не реагировал. Он продолжал стоять, закинув свой устрашающий топор на латное плечо. Теперь она вновь казался металлическим изваянием. Казалось, что можно немного поднатужиться, толкнуть эту стальную статую и она рухнет с ржавым скрипом, но я-то знал, что рыцарь продолжает жить, пусть и природа его жизни значительно изменилась.

— Ну, что, Вилфирд? Есть предложения как с ним разобраться?

Старший инквизитор не отвечал мне. Я прекрасно осознавал, что в его кожаной сумке лежит несколько магических артефактов, которые могли бы ему помочь в сражении, вот только доводить до схватки с магическим рыцарем вовсе не хотелось.

Сам же хранитель Моста Безумцев не обращал на нас внимания. Пока Вилфирд рассуждал о следующем своём решение, то один из шести «Безумцев» медленно повернул голову в сторону небольшого лесочка, где нас продолжали ждать остальные бойцы отряда. Топор опустился с плеча в закованные в сталь ладони рыцаря, и он медленно пошёл к нашему отряду. Воина не смущала даже глубокий снег и просто ногами поднимал тучи снега.

— Гаух, оставайся на месте! — рявкнул я чёрному орку, который уже приготовился вступить в бой, загородив своей широкой спиной Агнара.

Я рванулся наперерез магическому рыцарю, стеной встав на его пути и вытянув из ножен меч. Боец остановился, вновь приняв позу изваяния, но стало понятно, что такой его режим долго не продолжиться.

— Чёрный орк наш друг. Он убил своих сородичей больше, чем многие людские воины. Он служит нашему общему делу восстановления королевства! — прокричал я с надеждой на благополучный исход.

В следующее мгновение я уже летел, не успев заметить, как магический воин приблизился ко мне и просто отмахнулся своей тяжёлой рукой. Удар обладал такой силой, что снёс меня с ног, отправив в полёт метров этак на пять. Удивительно, но кираса не промялась под мощью рыцаря. Благо приземлиться мне удалось на обе ноги, умудрившись при этом погасить инерцию при помощи магии.

Воин же продолжал словно танк двигаться в сторону нашего отряда, разметая снег по сторонам. Я метнул взгляд в сторону Вилфирда, не понимая почему он продолжает стоять, тогда как должен был броситься в схватку, но обнаружил, что его окружили ещё два рыцаря, появившиеся из сугробов как их первый товарищ. Они не позволяли инквизитору даже двинуться с места, но вместе с этим не переходили в атаку.

Я же, тяжело выдохнув, вновь бросился в атаку, занеся для удара меч. В этот раз мне удалось приблизиться на расстояние удара и даже обрушить свой меч на голову рыцаря. Однако же никакого эффекта это не принесло. Меч просто отскочил от толстого доспеха рыцаря, чуть не вылетев из моих рук. Воин же не обращал на меня внимания, а я, ещё не понимая бессмысленности противодействия воину, сокрушившему в одном бою несколько сотен чернокожих, нанёс ещё несколько тяжёлых ударов. Толку от таких ударов не было, и рыцарь оставил меня находится на том же месте с мечом в руках и с удивлением в голове.

— Всем оставаться на месте! — неожиданно приказал Агнар.

Я увидел, как Виверхайн отодвинул загородившего его Гауха, после чего быстрым шагом направился в сторону магического воина, даже не вытаскивая из ножен своего меча. Такой приступ глупости от прожжённого солдата я не ожидал, а потому продолжил взирать на его странное решение. В один момент Агнар остановился в пяти метрах от рыцаря, после чего вытащил из ножен кинжал. Быстрым движением он рассёк кинжалом свою ладонь, даже не поморщившись от боли. Этот мазахистский жест заставил хранителя моста остановиться. Он даже опустил оружием и просто смотрел на вытянутую ладонь, из которой быстро вытекала горячая кровь, поднимавшая густые облака пара на зимнем холоде.

Агнар подошёл ближе к воину и ткнул его окровавленной ладонью в шлем, оставив на нём красный след. В следующее мгновение рыцарь рухнул на одно колено, склонив голову и опусти оружие. Сделал он это молча, но в голове у меня послышался настолько громкий звон, будто надо мной был громадный колок. Не смотря на боль в голове, я посмотрел в сторону моста и увидел, что все оставшиеся герои опустились на колено.

— Король вернулся! Король вернулся! Король вернулся!

Эти слова громыхали прямо в моём мозге, подкрепляемые колокольным звоном. Мозг от такого громыхания хотел расколоться, но звон удивительно быстро окончился. Магические рыцари ввернулись на мост, сделав из своих тел живой коридор, склонившись в поклоне.

— Я верну себе трон! — воинственно рявкнул Агнар, ткнув в небо окровавленным кинжалом.

— Теперь я не сомневаюсь, что ты действительно можешь быть наследником этого проклятого королевства. — вздохнул Вилфирд, смачно откусывая маринованный огурец.

Мы сидел около небольшого костра, расположившись в небольшой пещере в основании какого-то холма. Это было единственное место, которое нам удалось отыскать за полтора часа, которые оставались нам до наступления темноты. Не самое лучшее укрытие, но блуждать в темноте не хотелось, а эта пещера обеспечивала достаточное укрытие от нашего худшего врага — холодного ветра. Все были уставшими после длительного путешествия сегодня, а потому беседа шла вяло, неспешно. Гаух вовсе лежал на своём тюфяке, закинув мощные мускулистые руки за голову, медленно пожёвывая кусок твёрдой солонины. Впрочем, даже такую скудную снедь чёрный орк ел с таким удовольствием и аппетитом, что внутри моего живота начало что-то жалобно ворчать, активно требуя больше еды.

— А до этого могли быть хоть какие-то сомнения? — Виверхайн ухмыльнулся, почёсывая страшную рану на месте левого глаза.

— Монархи слишком часто оставляли бастардов, так что нет никакой уверенности в том, что кто-то из твоих предков не разбавил кровь. — парировал Вилфирд, смотря на

— Будь я лет на двадцать моложе, то за такие бы слова полез в драку. Твоё счастье, что я уже не столь вспыльчивый, как это было раньше.

— Человеческий век слишком короток, чтобы тратить его на такие мелочи, как бессмысленная драка. — философски заявил инквизитор.

— Лучше оставить эти бессмысленные разборки обычной аристократии. Настоящий король должен быть в стократ умнее своих вассалов. — Агнар перевёл взгляд на младшего Аетернуса, который сейчас намазывал лыжи большим куском сала, — Уильям, станешь моим первым вассалом, когда я верну себе трон? Представь себе: «Уильям Аетернус — первый граф Фронтайнского Королевства!».

Молодой аристократ от такого неожиданного вопроса смутился, даже прекратив своё важное дело.

— Я являюсь вассалом императора.

— Сейчас ты для него никто. У тебя нет феода, нет собственной армии, торгового дела или хоть чего-то, что попадало бы под законы Империи. Следовательно, прямо сейчас ты самолично волен выбирать для себя сюзерена. Твой отец крайне умный человек, а потому предусмотрел этот шаг. — одноглазый на момент задумался, — Тебе же сейчас девятнадцать лет, если мне не изменяет моя память?

— Да.

— Согласно Дамскронскому Статуту твой отец мог передать тебе первый феод ещё пять лет назад, но не сделал этого. У него достаточно земли, чтобы назвать себя герцогом минимум три раза, а это если не учитывать подчинённые ему кочевья бикирийцев, и потому от лишних пары-тройки баронств он бы точно не обеднел, ведь тебе нужно набираться опыта в делах управления. Значит, что это был очень продуманный план, а это больше походит на ум твоей матушки, Уильям. Леди Авис столь же прекрасна, сколько и прозорлива в делах политических, не смотря на то что она женщина. Знаешь, парниша, как зовут её в аристократических кругах?

— Волчица степей. — напряжённо ответил младший сын графа Аетернуса.

— Именно. Твоя мать дочь одного из известнейших ханов-бикирийцев. Многие аристократы в Империи считают, что степняки не люди, а на самом деле твоя мать в корни ломает этот предрассудок. Думаю, именно она настояла на том, чтобы Генри Высокий не выдал тебе полагающийся феод, дабы не сковывать тебя обязательствами. Леди Авис достаточно хорошо понимает сложившийся политический климат, а потому понимает, что твоему отцу необходим союзник и мне он тоже не помешает. Империя слишком нестабильна и если она не уничтожит самого себя через пять лет, то это будет удивительно. Думаю, она сделал ставку на то, что я всё же смогу прийти к власти в Лунному городе и отплачу за помощь твоему отцу. — Агнар замолчал на несколько мгновений, а затем продолжил, — Сколько у твоего отца войск, парень? Если я не ошибаюсь, то он меньше чем за седмицу он может собрать двести копий? Согласно имперской военной тактике и традиции, копьё представляет из себя феодала, двух конных сержантов, трёх мечников-пехотинцев, трёх лучников, одного конюха и двух обозных слуг. Итого твой отец всего за неделю может привести в состояние боеготовности почти две тысячи одних только бойцов. Я уверен, что у него в силах за две недели собрать десять тысяч воинов, не прибегая к поземному ополчению, но беря в расчёт бикирийцев. Могу предположить, что прямо сейчас Генри Высокий готов прийти ко мне на помощь, если у меня появятся проблемы с Лунным Городом. Значит, что позже мне нужно будет отплатить ему той же монетой, когда начнётся передел влияния в Империи. Даже не пытайся мне говорить о том, что это не так, Уильям.

Младший Аетернус стал совсем хмурым, напряжённо смотря в глаза Агнару. Кажется, что аристократ не ожидал точной аналитики от Безземельного Короля, ведь для многих он оставался лишь рисковым авантюристом, способным только не безрассудные авантюры.

— Ладно тебе, Уильям. — улыбнулся одноглазый, — Я целиком поддерживаю план твоих родителей и на их месте поступил бы точно также. Мне действительно нужны союзники и твой отец будет хорошим вариантом. Нас ждёт очень длительное сотрудничество, ведь вскоре мировая ситуация может сильно измениться. — Агнар потёр ладонями лицо, — Для этого нам нужно больше сил. Гаух дежурит первым, затем Уильям и перед рассветом Грегор.

Приказ был отдан и чёрный орк, поднявшись со своего места, подошёл ближе выходу из пещеры. Встал он очень удачно, ведь с улицы его заметить было практически невозможно, тогда как самому Гауху открывался удобный вид наружу, а значит он сможет вовремя обнаружить угрозу.

Я же моментально повалился спать. Во время этого длительного путешествия мне стало понятно, что в своём нынешнем физическом состоянии абсолютно не способен продвигаться за своими товарищами. Пусть в прошлой жизни я и не был поразительно полным человеком, изредка занимаясь спортом, но даже несколько месяцев активных тренировок и боёв не смогли создать во мне достаточной выносливости. Потому то я просто рухнул на свой тюфяк, прикрылся толстым шерстяным плащом, после чего моментально уснул.

От засыпания до пробуждения прошло не более секунды. Едва мне удалось погрузиться в сон, как меня уже активно тряс за плечо Уильям. Аетернус выглядел очень уставшим и наверняка бы с удовольствием поменялся бы со мной местами, а потому мне пришлось быстро подняться с тюфяка и обменяться с графским сыном обязанностями. Он быстро повалился на пол рядом с горящим костром, а я заступил на пост охранника, предварительно подбросив в огонь несколько ветвей успевшего просохнуть хвороста. Огня от такого топлива было не то чтобы много и потому согреться было возможно было только лёжа вплотную к огню. К сожалению, развести больших огонь было просто нельзя. Пещера наша была не столь большой, чтобы она могла эффективно отводить накапливающийся дым, который оставался даже в ночи значительным демаскирующим фактором. Если бы кто-то активно нас разыскивал, то легко бы обнаружил наше пристанище по длинному столбу чёрного дыма, легко просматривающемуся на воне удивительно чистого ночного неба.

Перед рассветом было зябко, а потому я завернулся в плащ. Проникающий внутрь пещеры ветер проходил даже сквозь плотный волчий полушубок. Хотелось сесть поближе к костру, чтобы погреть тело, но отвлекаться было нельзя. Единственное что сейчас радовало, так это отсутствие на небе плотных туч. Благодаря этому лунный свет отлично отражался от плотного снежного настила. Благо рядом с нашей пещерой не было леса, а потому гипотетический враг никак бы не смог подобраться вплотную к нам незамеченным. Пусть это будет даже самый скрытный разведчик, но на девственно белом снегу его будет очень легко заметить.

В один момент мне откровенно наскучило моё дежурство. Будь я в моём времени, то скорее всего залип бы в телефоне, бессмысленно пролистывая тысячи страниц контента, но такой роскоши как смартфон в этой вселенной просто не было, а потому мне оставалось только прикрыть уставшие глаза. Даже паника насчёт странной твари исчезла. Будь это какой-то монстр, то на Мосту Безумцев древние герои наверняка его остановят, а если тварь попрёт в обход, то потеряет несколько дней пути, дав нам значительно оторваться. Впрочем, постоянные снега очень быстро скроют наши следы и если это существо не обладает поразительными навыками следопыта, то отыскать нас ему совершенно точно не удастся. Пожалуй, только если знать о планах нашего путешествия, то можно будет только примерно предположить путь, по которому мы продвигаемся.

Не знаю сколько я так простоял, но в один момент определённо погрузился в сон. Прямо там где стоял, облокотившись на стену пещеры. Сон оказался предательски крепким и после резкого пробуждения далеко не сразу осознал, где нахожусь, сколько времени и кто, собственного говоря, такой я. Когда же мне удалось хоть немного понять происходящее вокруг меня, то обнаружил, что к пещере приближается отряд. Он отлично просматривался на белой простыне снега и стало понятно, что двигаются в сторону пещеры определённо не люди. Тёмные фигуры были уж слишком массивными для представителей расы homo sapiens, а потому оставалось не так уж и много вариантов. Это совершенно точно были орки и пора было поднимать весь отряд.

Вот только прежде, чем я успел выхватить меч из ножен или втянуть в лёгкие побольше воздуха для крика, появилась едва заметная тень. Она совсем не обращала внимания на глубокий снег, устилающий сейчас земли Фронтира, перемещаясь со слишком большой скоростью для человеческого глаза. Мне не удавалось увидеть ничего кроме смазанного силуэта, устремившегося с маховой скоростью в сторону одной из тёмных фигур. В следующее мгновение голова переднего из идущих орков взмыла в воздух, отделённая от туловища одним молниеносным ударом. Описав несколько поворотов вокруг собственной оси, она приземлилась в свежий снег, разбрызгав во все стороны крупные кровавые пятна. Едва она только коснулась снега, как высокоскоростная тень уже успела оказаться подле следующего чернокожего варвара. На этот раз тень расправилась с чёрным орком целыми двумя ударами. Уж не представляю насколько острыми были её когти или оружие, но туловище обитателя Фронтира перечеркнулось глубокими ранами. Одна из них оказалось настолько удачной, что практически разрубила тело орка на две части от левого плеча к правому боку. Верхняя часть его туловища осталась висеть на жалком лоскуте плоти, которая только лишь чудом смогла удержать возложенный не неё огромный вес. Тело медленно упало на землю и тень рванулась к следующему орку. К тому времени в их чёрных головах уже зародилась мысль о том, что противостоять им придётся не сонному отряду приключенцев, рискнувших забраться в их охотничьи владения, а со странной сущностью, силы которой были определённо за рамками обычных человеческих возможностей. Они было принялись сплачиваться, стараясь образовать хоть сколько-то боеспособный отряд, а неизвестное существо на несколько мгновений исчезло. Вот только долго оно не пропадало. Едва только орки смогли образовать жалкое подобие строя, то сущность врезалась в этот отряд. Мощные тела чёрных орков разметались по сторонам словно легковесные пластиковые кегли. Многие из них взлетели на несколько метров, после чего вновь обрушивались спинами на снег. Мне показалось, что я даже услышал хруст сокрушаемых костей, ломающихся от силы планетарного притяжения.

Миновало всего несколько секунд яростной схватки, как битва окончилась. Уж не знаю кто командовал этим орочьим отрядом, но они принялись быстро отступать, оставив несколько тел своих мёртвых сородичей. Я же в это время удивлённо смотрел на расправу над орками, понимая, что не успею даже шагнуть в сторону своих товарищей, которые сейчас продолжали мирно спать, согреваемые горячим огнём костра. Едва мне стоит только двинуться, как странная сущность моментально броситься на меня, сделав со мною всё то, на что была способна выдумка этой смертоносной твари.

Однако же существо не пожелало меня атаковать. Я продолжал оставаться в проходе пещеры, положив ладонь на оплетённую кожей рукоять меча и тут в меня прилетел снаряд, заставивший меня рухнуть на землю и прокатиться спиной по каменному полу пещеры, полному множества мелких острых камешков. Я вскочил на ноги, выхватывая меч из ножен, отбросив при этом прилетевший снаряд в сторону, но к этому времени сущность исчезла. От неё остались только трупы чёрных орков, продолжающих лежать в холодном снегу. Биться было просто не с кем, ведь орочья ватага убегала с поляны перед пещерой сверкая своими чёрными пятками.

Нужно было бы проверить тела, чтобы для пущей уверенности совершить по одному контрольному удару в самый мозг. Просто прижать остриё меча к глазнице чернокожего нелюдя и надавить на рукоять меча сразу двумя руками, чтобы сталь с лёгкостью пробила глаза, а затем и мягкий податливый мозг — вот и всё. Не соверши такого простого, но важного удара и кратно увеличивался шанс того, что к нашей пещере мигрирует аномалия и будет страшно предположить, что может случиться с телом погибшего нелюдя. Будет хорошо, если аномалия просто поглотит вкусную плоть, удовольствовавшись таким своеобразным приёмом пищи, но вполне возможно, что аномалия переработает биологический материал, создав тварь, которая будет значительно страшнее пусть и яростного, но обычного орка. Существовали слухи о том, что Фронтир знал дрейфующие аномалии, которые с большой лёгкостью могли переработать вообще всё, что некогда было живым, после чего при помощи магии с неизвестной природой создавала слизь. Слизь эта неизвестно каким образом обладала разумом, растекаясь в сторону других живых существ. Стоило только ей коснуться живой плоти, как она начинала растворять свою жертву. Причём медленно погибающий боли не чувствовал совсем. Убить эту разумную слизь можно было только жарким пламенем, а потому только маги могли эффективно противоборствовать такому магическому отродью при помощи заклинаний. Правда, после сожжения такой твари получался достаточно полезный сгусток, который работал как удивительно эффективное обезболивающее, способное устранить даже самую ужасную боль, которую вообще мог стерпеть живое существо.

Я же обратил внимание на прилетевший мне в грудь снаряд. Им оказалась отрубленная орочья голова. Срез оказался удивительно чистым, словно созданный при помощи точного лазера. Сложно было представить насколько мощным должен был быть удар и острым орудие, чтобы в одно движение разрубить мускулистую шею с толстыми позвонками. Разыгравшаяся фантазия, подстёгиваемая страхом, заставила пробежать по позвоночнику табун мерзких и противных мурашек.

Этот случай заставил меня усомниться. Я не мог хоть чем-то подтвердить, что эта сущность не оказалась той тварью, которая преследовала нас несколько дней подряд, не отступая ни на шаг, но был целиком и полностью уверенным в том, что это именно она. Быть может, что я был изначально не верен в своих предположениях и она не запугивала нас, а предостерегала от продвижения дальше по Фронтиру. Вполне возможно, что она пыталась указать нам на то, что своими силами мы никак не сможем справиться со всем тем перечнем опасностей, которые ожидают нас во время продвижения дальше. Стоит быть кратно осторожнее.

— Ты мне сейчас заявляешь, что какая-то тварь умудрилась порвать на лоскуты шесть орков и сделать это так быстро, что даже не осталось следов?!

Агнар определённо был озадачен. На его лице отлично рассматривалась странная смесь удивления и злости. С какой-то стороны я слишком поздно предупредил свой отряд об опасности, но с другой стороны ничего не страшного не произошло. Будь мы на месте орочьего отряда, который сейчас лежал вне пещеры в виде успевших замёрзнуть кусков окровавленного мяса, то ситуация была бы значительно иной, но раз мы остались живы, то и сам Агнар не спешил меня экстренно распекать. Сейчас его гораздо сильнее интересовал вопрос того, что же за сущность одержала такую победу над целой бандой орков. Эти нелюди были куда более матёрыми, чем та банда, которая встретилась нам в начале путешествия. В тот раз мы смогли отбиться без особенных проблем, но эти орки бы просто так нас совершенно точно не отпустили бы. Скорее всего нас бы пустили на человеческий тартар, если бы к нам не пришла на помощь неизвестная сущность.

— Может это оборотень? — предположил младший Аетернус.

Предположение младшего из графских сынов не было лишено логики. Оборотни были действительно страшными существами, способными играючи разделаться с отрядом умелых и опытных воинов. К тому же, что когти таких существ в своей смертельной остроте не сильно уступали самой качественной дамасской стали, а в длину были сравнимы с полноценными длинными кинжалами. Значит они вполне себе могли разорвать даже мощного орка по кусочкам. Вот только был один элемент, который никак не мог войти в эту стройную концепцию. Оборотни были животными во всех смыслах этого слова. Им совсем была чужда желание творить, а тот кровавый тотем, который нам встретился на выходе из землянки несколько дней назад, определённо был создан руками разумного существа.

— С какой-то стороны повадки похожи, но оборотень бы унёс за собой хотя бы одно тело. Жрать ему в сутки нужно немерено, а потому оборотни едой не разбрасываются. — помотал головой Йохан, тыча в труп одного из поверженных орков острием своего меча, — К тому же у оборотней не такие острые когти. Я видел нескольких охотников, которых до смерти задрала такая же тварь. Раны у них были страшными и рваными. Даже умелому лекарю залечить такие было невозможно. Здесь же их словно мечами степняков порубили.

— Ну, кто это тогда? — нетерпеливо спросил Агнар, которому встреча с чёрными орками и неизвестной тварью определённо не нравилась.

— Понятия не имею. Фронтир нам может столько тварей показать, что можно отдельный учёный труд писать и в столичную академию отправлять. — тяжело выдохнул Йохан, — Впрочем, если этот монстр на нас нападёт, то ничего мы ему сделать не сможем. Не успеем мы моргнуть, как половина из нас окажется мертва. Уж слишком это страшный враг.

После ночного путешествия было решено продолжать движение. Еда у нас стремительно подходила к концу, а потому сейчас было необходимо экономить провиант и не задерживаться долго не единственном месте, тем более что было совсем неизвестно сколько нам ещё понадобиться дней пути, чтобы прорваться до Лунного Города. Вполне возможно, что у нас не получится с наскоку забраться в бывшую столицу рухнувшего государства и придётся вести длительную разведку, а потому просто необходимы обширные запасы провианта на наш маленький отряд.

Уже в пути Йохан заметил достаточно большого оленя, который выглядывал из-за голого куста, с интересом рассматривая нашу небольшую колонну. Арбалетчик моментально сдёрнул своё оружие с плеча и выстрелил так быстро, словно не видел никакого смысла в выцеливании своей жертвы. Болт быстро преодолел разделяющее нас расстояние и врезался в мясистый олений бок. Животное закричало, подпрыгнуло на месте и устремилась обратно в лес. Йохан разочарованно цокнул и быстро двинулся на лыжах в сторону животины. Агнар было хотел остановить его окриком, но оперативно осознал, что охотник отлично знает собственное ремесло, а потому приказал всему остальному отряду продолжать движение, лишь мне указав кивком головы преследовать арбалетчика.

Йохана нельзя было оставлять одного. Конечно, он был отличным стрелком и прекрасно знал все принципы охоты, но кто знает с чем он может столкнуться. Арбалетчик не обладал никакими магическими способностями и точно не сможет обнаружить опасность, если она будет вне его обычного зрения.

Удивительно, но охотник припустил в погоню за оленем с удивительной скоростью, которую нельзя было раньше представить. Мало того, что бежал он на лыжах без палок, так ещё и умудрялся одновременно с этим перезаряжать свой арбалет. Удивительно, что у него это вообще получалось, ведь арбалет был совсем не из лёгких и обладал железными плечами. Мне едва удавалось догонять Йохана, работая всеми конечностями. Было жарко, но охотничий азарт арбалетчика давал ему удивительно большое количество сил. Казалось, что он совсем не отставал в скорости от оленя. Само животное бежало от нас, постоянно подволакивая за собой раненную заднюю левую ногу, из которой торчало толстое древко лёгкого охотничьего болта.

В один момент Йохан неожиданно остановился и встал на одно колено, принявшись осматривать обширное кровяное пятно, разлившееся на девственно белом снегу. Я встал рядом с охотником, стараясь восстановить сбившееся дыхание. Непонятно что высматривал в кровяном пятне охотник, но определённо делал какие-то одни ему известные выводы.

— Далеко не уйдёт. Я хорошо попал. Прямо в артерию. — Йохан потёр между пальцев окровавленный снег, — Истечёт кровью быстрее, чем сможет достаточно далеко сбежать.

Арбалетчик поднялся на ноги и медленно двинулся по следу из крупных кровавых пятен на снегу. Кровь из раны действительно лила очень обидно и потому животине спрятаться от нас будет просто невозможно.

— А как мы оленя обратно потащим? Он же весит фунтов четыреста. Мы его просто не перетащим.

— Этот молодой и маленький. Фунтов триста максимум и тягать его полностью смысла нет. Соберём как можно больше мяса и притащим к нашим. Думаю, что Агнар догадается рядом привал организовать, так что сможем рано или поздно дойти до наших. Зажарим мясцо и продолжим путь. Пусть и приостановимся, но на несколько дней решим проблему с провиантом.

Какое-то время мы понемногу продвигались по заснеженному лесу, сохраняя тишину. Йохан укачивал в руках свой лёгкий арбалет с лежащим на ложе серебренным четырёхгранным болтом. Очень важный снаряд, если на нас кинется плотоядная тварь. Обычной сталью от них будет сложно отбиться, так что болт из этого драгоценного металла сейчас был очень хорошим подспорьем.

Мы вышли из кустов на большую поляну куда нас вёл длинный кровавый след, который по мере приближения к этому месту становился только больше и заметнее. Раненный олень действительно оказался здесь. Он лежал на боку и тяжело дышал, высунув язык наружу. Весь раненный левый бок был обильно покрыт кровью, которая уже принялась запекаться. Похоже, что длительный побег и кровопотеря забрали у животины почти что все силы, а потому олень сейчас даже не пытался подняться на ноги, чтобы убежать от своего убийцы, который уже прижал приклад своего арбалета к плечу. Я видел в глазах животного жалость и страх. Хотя, это скорее была уже моя фантазия.

Тетива арбалета коротко тренькнула и арбалетный болт легко пробил череп парнокопытного. Олень в последний раз дёрнул ногами и затих. Йохан же улыбнулся уголками губ, после чего подошёл к своему трофею и резким движением выдернул из черепа болт, который обтёр об не успевшее остыть тела оленя, после чего вернул снаряд обратно в кожаный колчан на поясе.

— Берегись!

Я едва успел оттолкнуть в сторону Йохана, как через место его недавнего нахождения пролетело копьё. Не рухни бы он сейчас на бок в снег, то его грудь пробило бы опасным снарядом, ведь арбалетчик предпочитал уменьшать свою защиту, пользуясь своей мобильностью, которая была куда важнее для стрелка.

Магическое зрение в очередной раз не сработало и спасло меня чутьё, объяснения которому у меня не было. Впрочем, главным был тот факт, что Йохан был спасён, но далеко не факт, что спасение по итогам будет долгим.

Не успел ещё Йохан подняться на ноги, как на поляну вывалил целый отряд чернокожих нелюдей. Орки смотрели на нас с ещё большим удивлением, чем-то было у нас самих. Семь крупных фигур, вооружённых различным клинковым и дробящим оружием. Один из них вовсе сейчас стоял, приготовившись метнуть самодельное копьё в меня, но атаковать пока что не спешил. Сомневаюсь, что на таком небольшом расстоянии мне удастся увернуться от настолько быстрого снаряда.

— Знал бы я, что здесь будут эти твари, то я бы этого оленя просто бы оставил. — проворчал оказавшийся позади меня Йохан, спешно перезаряжавший арбалет при помощи рычага.

— Кто вы такие?! — рявкнул предводитель орков, провернув в ладони свой монструозный тесак.

Удивлению нашему предела не было. Конечно, мы прекрасно знали о том, что орки отлично поддавались обучению и примером тому стал сам Гаух, который отлично разговаривал на двух человеческих и едином орочьем языке. Вот только наш чернокожий друг приличное количество времени жил в самой Дамскронской Империи, обучаясь у дорогостоящих учителей, которых ему оплачивал сам Агнар, и значительно наращивал бытовой опыт общения с носителями общеимперского и фронтайнского языков. С орками Фронтира ситуация была значительно иной. Найти здесь не то что способного, а хоть какого-то учителя было просто невозможно. Намного проще было придумать новый язык, чем изучить хотя бы один из человеческих. Казалось бы, отыщи мага, заплати ему монеты, чтобы он смог по средствам заклинания дал язык орку, но подобная магия работала исключительно на представителей рода человеческого. Так что, обнаруженный нами во Фронтире орк, общающийся без характерного орочьего рыка, был сродни чуду господнему.

Понимая, что ситуация пусть и была накалена до предела, но до резни доходить пока что не собирается, я выпрямился и даже опустил меч в знак мирных намерений. Орочьий командир повторил мой жест, принявшись пристально изучать меня вдавленными в череп мелкими глазами. Чёрный орк чем-то неуловимо отличался от своих сородичей. Казалось, что он был немногим меньше, чем остальные нелюди, обладая чуть более человеческими чертами лица. Даже в глазах его было куда больше осмысленности, показывающей, что с ним переговоры вести было можно.

— Мы свободные воины. Заблудились во Фронтире и стараемся добыть себе пропитания. Биться с вами мы не желаем, но если вы решите окропить мечи кровью, то обещаю продать свою жизнь дорого. — принялся вести я переговоры, одновременно с тем пытаясь придумать как нам отступить без начала кровопролития.

— Назовите свои имена! — потребовал у меня странный орк.

— Меня зовут Грегор, а это мой товарищ Йохан. Мы желаем уйти без начала битвы. Можете оставить себе оленя.

Неожиданно для меня в отряде орков начался раздрай. Один из чернокожих нелюдей что-то прорычал на орочьем языке своему командиру, указывая в нашу сторону монструозным, но ладно выглядящем топором, качеству которого могло позавидовать даже дварфийское оружие. В ответ нарушитель дисциплины получил резкий ответ, который его определённо не устроил. Орк рванулся в мою сторону, подняв для атаки свой большой топор. Даже глубокий снег не мог остановить его яростной атаки, а потому я двумя быстрыми движениями освободил ноги от лыж и приготовился к бою. Йохан уже успел отступить за мою спину, но первым не стрелял, позволив мне первым начать схватку.

Перед атакой орк оттолкнулся от снега двумя ногами, подлетев в воздух и обрушился на меня со страшным ударом. Я отпрыгнул в сторону, позволяя черноокожей твари пробить своим топором толстый слой мёрзлой земли. Только вот нелюдь очень быстро сумел вытянуть секиру из земли, быстро замахнувшись для удара. Топор просвистел прямо над моей головой, едва лишь не отделив мою черепушку от туловища, но открывшись для контрудара. Доспех на нём не настолько тяжёлым, чтобы выдержать мой ответный мощный удар. Я со всей силы рубанул по корпусу чернокожей твари. Отлично заточенный полуторник легко прорубил проржавевшую кольчугу, которая прикрывала живот орка. Несколько колец кольчуги со звоном разлетелись по сторонам, а закалённая сталь вошла в мягкую плоть. Даже крепкие мышцы пресса, которыми определённо мог похвастаться этот орк, не спасли его моего меча. Удар я совершил удивительно быстро даже для самого себя, вложив в него вообще всю силы своего тела.

Кровь вперемешку с требухой обильно посыпалась из раны, но орк, даже будучи смертельно раненым, умирать отказывался. Он попытался садануть меня тяжёлым кулаком в голову, но я вновь был быстрее этой горы мышц. Моя рука, объятая пламенем до самого локтя, влетела прямиком в широкую рану на животе нелюдя, прижигая края и выжигая все внутренности. Огонь был действительно адским, и я услышал крик боли. Наверняка именно так орут истязаемые в аду грешники, над которыми старательно измываются черти. Такой страшный крик был не удивительным, ведь смерть от огня была действительно одной из самых страшных смертей, которые были доступны живому существу.

Остановился изжаривать орка я только тогда, когда его глаза полопались от жара изнутри, а вся поляна пропахла палёным мясом. К тому моменту нелюдь умер и всем своим немалым весом повалился на меня, прижимая к земле. Я же резко выпрямился, откидывая в сторону тяжёлую тварь и готовясь столкнуться со следующими нападающими.

Такой нашёлся очень быстро. Это был тот копьеметатель, который был единственный способен сражаться хоть на каком-то расстоянии с нами. Он молодецки замахнулся и метнул в мою сторону свой заточенный снаряд. Копьё, с острием на манер гарпуна, грозилось пробить меня насквозь, но я успел отшагнуть в сторону, пропуская снаряд в сторону. Орк моментально замахнулся уже вторым копьём, но здесь я воспользовался своей магической силой. Плотное облако каменной шрапнели вырвалось из моих рук и ударило прямо в оскаленное лицо нелюдя. Острые осколки превратили морду нелюдя в сплошное кровавое месиво, разлетевшееся по всей поляне крупными ошмётками. Орк упал на спину, взметнув снега и оставив весь остальной орочьий отряд в недоумении.

— Вижу, что ты хороший воин, Грегор. — прокомментировал орочьий командир смерть двух своих подчинённых в очень сжатые сроки, — Они не послушались моего приказа, так что за их смерть никто не будет мстить. — какое-то время орк думал, смотря на два трупа члена своего клана, — В моей власти пригласить вас к моему вождю. Я знаю о том, что вы прибыли из человеческой Империи, а значит у вас есть много важных знаний. Также я знаю о том, что прибыли вы не одни и вместе с вами путешествует ещё несколько человек. Мои разведчики докладывали о том, что глава всего вашего отряда есть очень известный человек, которого история знает как Агнара Виверхайна.

— Орк приглашает человека в гости. Это чистой воды сюрреализм. — вздохнул я, пытаясь осознать ситуацию.

— Странные слова ты говоришь, Грегор. — нахмурился командир орков, — Похоже, что ты учёный человек. Ты будешь очень ценным гостем моего вождя. Если ты сомневаешься в моём предложении, человек, то я скажу вам о том, что мы знаем о истинной цели вашего предводителя. Он желает взять Лунный Город, и мы можем вам в этом помочь.

Мы медленно шли по большому полевому лагерю под конвоем пятерых чёрных орков. Не смотря на случившееся столкновение, окончившееся смертью двоих нелюдей, нас даже не разоружили. Уж не знаю было ли это глупостью со стороны орочьего командира или жестом доброй воли, но полуторный меч продолжал висеть у меня на поясе, а Йохан не выпускал из рук своего заряженного арбалета.

Полевой лагерь орков был действительно громадным. Мы зашли на его территорию уже с четверть часа назад, но многочисленные шатры и палатки, распиханные по территории лагеря словно сыпь, всё не собирались заканчиваться. Их насчитывались сотни, если не тысячи, тогда как самих чернокожих нелюдей сосчитать было просто невозможно. Нам встречались целые ватаги воинов, возвращающихся в своё пристанище с богатой добычей. Они собирали вообще всю провизию, которую им только удавалось отыскать в окрестностях. Добытчики тянули на волокушах целые мясные окровавленные туши, связки белок, зайцев, птицу. Даже убитого Йоханом оленя никто на поляне оставлять не собирался. Орки прямиком на месте собрали большие волокуши и попеременно тянули их за собой, лишь бы не оставлять драгоценную провизию на съедение падальщикам. Впрочем, мне сложно было понять, как вообще можно было прокормить таким образом целую армию. Одно дело тянуть линии снабжения из дружественных городов, которые могут на постоянной основе снабжать обширное войско, а другое это держать тысячи воинов исключительно на подножном корме, учитывая тот факт, что отнять пропитание здесь было просто неоткуда. Если во время Потопа орочьи орды питались за счёт постоянно разграбляемых ими человеческих поселений, которые не успевали эвакуироваться и уничтожить или отравить еду, то сейчас сложно было представить, что нашёлся какой-то вождь, который оказался настолько могущественным, что смог собрать под собственными знамёнами несколько орочьих племён, которые решились выступить в поход, оставив свои семьи в становищах. Тем более совсем не было понятно, против кого эта армия была готова выступить. Насколько мне было известно со слов Гауха, то орки старались вести все свои войны летом, когда отыскать пропитание было намного легче, а зимой оставались в своих кочевьях.

Неожиданно мне на глаза попался орк. Со стороны его можно было принять за обычного нелюда-ремесленника, но была одна деталь, которая значительно отличала его от других представителей этого клыкастого народа. Этот орк был кузнецом, который сейчас обрабатывал в своей переносной мастерской заготовку, которая дальше пойдёт на создание меча, и именно эта заготовка зацепила моё внимание. Орки обычно предпочитали более рубящее оружие. Заместо мечей они всё больше обращались к тесакам. Они наилучше подходили под использование грубой силы, отчего идеально подходили оркам. Этот дикий народ практически никогда не обучался фехтованию, всё больше надеясь на физическую силу и ярость. Естественно, что более матёрые воины орков уже могли что-то показать в индивидуальном бою даже против людского прожжённого фехтовальщика, но это было скорее исключением из правил, чем самим правилом.

Так вот, что же было странного в этой заготовке? Мало того, что это был обоюдоострый широкий меч, чем-то напоминающий шотландский палаш, так ещё отдельно лежала развитая «корзинка», которая предназначалась для защиты кисти мечника. Конечно, заготовки по размерам была подведена под размеры орка, но всё равно подобное оружие было очень нехарактерным для орочьего народа. Такой вид клинкового оружия был более привычным для горных народов севера Дамскронской Империи, которые презирали доспехи, а потому при любой удобной возможности предпочитали вступать в ближний бой, рубясь до последней капли крови внутри своих тел. Тем более, что инструменты перевозной кузницы этого ремесленника определённо были произведены человеческой рукой. Пусть я и не был большим экспертом в делах кузнечных, но видел, что инструменты были выполнены куда более аккуратно, чем их делали орки.

Я пихнул локтем идущего рядом со мной Йохана, — Видел когда-нибудь, чтобы орк человеческими инструментами работал?

Йохан удивлённо поднял брови и посмотрел на работающего орка. Сам мастер же стрельнул в нашу сторону недовольным взглядом, продолжая обстукивать очередную раскалённую докрасна заготовку.

— Вам лучше не останавливаться. — предупредил нас главарь орочьего отряда, который сейчас нас и конвоировал, — Мой предводитель желает с вами говорить. Там вам предоставят еду, питьё и тепло.

Мы продолжили движение. Ещё несколько минут нам пришлось топать между великого множества палаток, составляющих целый лабиринт. По итогу мы оказались подле большого шатра, сшитого очень аккуратна из множества тёплых шкур. По форме этот большой шатёр больше напоминал чум сибирских народов, но значительно превосходил её по размерам. Наверняка он мог бы спокойно уместить в себе пару десятков человек, которые бы не стесняли друг друга в пространстве. К тому же шкуры, которыми был укрыт сам чум, были превосходного качества и ранее эти шкуры носили на своих телах редкие чёрные олени, ценность которых в человеческих государствах была огромной. За одну такую целую шкуру легко можно было купить несколько хороших лошадей, а не этот чум использовалось не меньше сотни таких шкур.

Впрочем, удивлял меня больше не сам чум, а четверо воинов, стоявших подле входа в сам чум. Судя по их здоровенным фигурам это, определённо, были орки, но их внешний вид вновь разрушал все принятые в обществе стереотипы, словно следуя заветам Гауха. Орки ранее никогда не использовали тяжёлых доспехов, которые стесняли движения, но вот эти… Эти представители чернокожей расы определённо плевать хотели на заветы предков и потому заковали себя в тяжёлые латные доспехи. Они выглядели весьма грубыми, но вместе с тем должны были неплохо защищать. Шлема чем-то напоминали барбюты, только вместо т-образного лицевого выреза шлем открывал практически всё лицо, делая тем самым прекрасный подарок для меткого стрелка. Правда, можно было отдать должное за приклёпанный небольшой козырёк, предотвращающий от случайного отскока прямиком в лицо. Кирасы были несколько грубоватыми и их даже не пытались закруглять, оставляя ромбовидную форму, которая, тем не менее, отлично отражала практически все удары. Однако к кирасам латных юбок орки не добавляли, ограничившись полами длинной кольчуги. Весь доспех орков выглядел крайне грубым и явно нуждался в полировке, но на это оркам было глубоко плевать.

— Это те люди? — спросил конвоирующего нас орка охранник на общеимперском языке, положив себе на плечо молот типа «вороний клюв».

— Да. Они согласились прийти.

— Вождь ждёт.

После этих слов привратник открыл полы жилища, пропуская нас внутрь. В этом большом чуме оказалось очень тепло и практически сразу на моей спине выступил пот. Впрочем, жар был сейчас второстепенным. Куда больше меня волновало нахождение в шатре всего нашего отряда, который сейчас мирно распивал подогретое в котле вино из серебряных бокалов. Казалось, будто все они находятся в гостях у старого гостеприимного друга, а не в становище врага, где только Гаух мог чувствовать себя относительно привычно. Впрочем, именно сам чёрный орк был наиболее напряжённым, не убирая с колен собственного оружия.

Удивление на моем лице читалось настолько явно, что его мог бы распознать даже слепой. Я совсем не был готов встретить здесь весь отряд, с которым нам пришлось разминуться из-за подстреленного Йоханом оленя. Хотя, чему тут удивляться, если мы забрели на контролируемые большим кланом земли. У нас не было такого мастерства, чтобы противостоять тысячам орков и если бы мы решились на такое сражение, то наш отряд легко бы перемололи в кровавую кашу, а Агнар определённо не был готов на подобный шаг.

— Я вижу на вашем лице удивление, так что позвольте мне несколько прояснить сложившуюся ситуацию.

Я далеко не сразу заметил ещё одно орка, находящегося внутри чума. Впрочем, по сравнению с другими орками он был излишне худосочным и вообще каким-то мелким. Ростом он не достигал и двух метров, в плечах был лишь немногим больше обычного взрослого мужика, а клыки на нижней челюсти выступали не так сильно по сравнению с другими орками. К тому же хозяин самого чума был одет не в привычные оркам тёплые шкуры, а во вполне себе человеческий наряд, состоящий из длинного мужского платья чёрного сукна, поддетой белой рубахи, длинных подбитых мехом сапог и широких штанов-шароваров. Наряд был настоящей сборной солянкой из костюмов разных человеческих народов.

— Меня зовут Биляр. Думаю, что моё орочье имя ничего вам не скажет, но вы не ошиблись. Я не совсем орк. Мой отец, так скажем, был несколько извращён в делах амурных, а потому одной из его наложниц была пленная орочья воительница, ставшая для меня матерью, так что я теперь один из немногих представителей полуорочьего народа.

— Чёрт бы меня побрал… — выдохнул я, продолжая находится в тотальном непонимании.

— Чувствую, что у вас есть ещё много вопросов. На некоторые из них я уже ответил вашим друзьям, но готов повторить ещё раз. — Биляр перевёл взгляд на командира орочьего отряда, продолжающего маячить у входа в чум, — Вы привели их сюда без конфликта?

— Лихк и Терг погибли. Они ослушались приказа, и ваш гость убил их обоих.

— Это не страшно. Братья всегда показывали, что не хотят подчиняться приказам, так что их смерть стала итогами их глупости. Ступай к себе в шатёр. Ты заслужил сегодня отдых.

После этих слов орочьий командир поклонился и покинул шатёр, тогда как предводитель всего лагеря вернулся на своё место, усевшись на мягкую квадратную подушку, которая в его жилище заменяла гостям чума стулья. Я последовал его примеру и также присел на одну из плотных подушечек, взяв бокал с застланного ковром пола. Его моментально наполнил Аетернус, который кивком головы призвал меня слушать хозяина жилища.

— Для всех тех, кто лишь недавно прибыл в лагерь моего войска, я готов повторить ещё раз то, кем же я являюсь. Меня зовут Биляр и происхожу я из рода Корбильярд по отцовской линии и клана Кровавых Тесаков по линии моей матери. Наверняка вы не знаете рода Корбильярдов, ведь мой отец являлся правителем всего лишь одного города в Свободных Землях. Мой отец не мог меня признать своим сыном, а потому меня можно назвать бастардом, но даже так отцовской любви лишён я не был. Он дал мне прекрасное воспитание, так что, если не видеть моего лица, то аристократия людей может принять меня за своего. Так случилось, что для орков ранее я не мог стать своим, но мать моя происходила из знатного орочьего рода. Вот только один нехороший воин посчитал, что моего деда можно убить не в честном бою, а копьём в спину. Так что мне пришлось восстановить справедливость в честном поединке, после чего я стал вожаком моего клана.

— Как-то непохоже, что здесь всего лишь один клан. — засомневался я, вспоминая те сотни воинов, которые постоянно перемещались по всей территории лагеря, — Здесь три, если не четыре клана орков.

— До этого я не успел дойти, но вы правы. — согласился полуорк, — Я действительно посчитал, что моя власть не должна ограничиваться всего лишь одним племенем, а потому за последние четыре года смог подчинить еще два клана, которые теперь входят в мою армию. — Биляр прервался, чтобы отпить из серебряного бокала, — Я считаю, что орки слишком разъедены, а от того намного слабее, чем могли бы быть. Можете посчитать, что моим планом является объединение большой части кланов.

— Знаю я что случилось, когда орки оказались всего лишь под одним предводителем. — нахмурился Агнар, — Тогда моё королевство положило свою жизнь, чтобы удержать продвижение орков, а мой прадед своей рукой убил вашего великого вождя.

— Не принимайте меня за вашего врага. Я бы постарался увести орочьи племена на Свободные Земли. Там гораздо спокойнее, чем здесь и устроить собственное государство в Свободных Землях значительно проще, а потому я не претендую на Фронтир, оставляя все эти земли вам, Агнар Виверхайн. Однако мои планы попутали наши общие враги в Лунном Городе. Патрициям очень не нравиться, что у орков появился сильный вождь, а потому они стараются сделать всё, чтобы меня убить. — Биляр взял с пола небольшой кожаный мешочек, откуда вытряхнул себе на ладонь несколько серебряных кругляков, один из которых кинул мне.

Я легко поймал драгоценное украшение и взглянул на него. Сразу вспоминалась как в первые дни нашего нахождения во Фронтире нам встретился орочьий отряд, который никак не получалось заметить при помощи магического зрения. Тогда подобный амулет нам удалось получить в качестве трофея и сейчас тот болтался на шее Аетернуса. Ещё при первой встрече с таким украшением мы поняли, что создан он определённо не грубыми руками орков, а кем-то из магических мастеров людского народа.

— Вам знакомы эти амулеты? — спросил каждого находящегося в чуме, — Думаю, что это действительно так. Эти магические артефакты делают в Лунном Городе. Патриции прекрасно знали о том, что в моём воинстве есть людские маги, а потому снабдили некоторые племена подобными амулетами в обмен на служение.

— Патриции идут на договор с орками? — сощурился Вилфирд, — У патрициев в подчинении есть целый Орден Жемчужников. Зачем им пользоваться помощью ненадёжных орков, которые всегда сами себе на уме?

— Потому что каждый «жемчужник» слишком дорог для патрициев. Их обучают целыми десятилетиями и потому просто так разбрасываться своим воинством патриции не будут. «Жемчужник» ведь не только воин. Они ведь политики и богословы, полководцы и шпионы, диверсанты и телохранители монархов. Куда проще не просто так терять в случайных столкновениях «жемчужников», а продолжать сеять раздор между орочьих племён, чтобы никогда больше мой народ не достиг того величия, которое у нас некогда было. Им проще подкармливать всякой магической мелочёвкой орочьих вождей. Это намного дешевле, чем посылать дорогостоящих воинов за стены. — Биляр вздохнул, — Вожди орков слишком глупы, чтобы остановить распри и сформировать единый народ.

— Разделяй и властвуй. — проговорил я тихо, вспоминая воистину легендарный принцип римской государственной власти.

— Именно! Патриции сделают вообще всё, чтобы орки не объединились и продолжали рвать друг друга в бесконечной межплеменной резне. Властители Лунного Города готовы подбрасывать топливо в костёр ненависти орков друг к другу.

— Допустим, что я тебе поверю, Биляр. — наконец решил высказаться Агнар, — Но зачем тебе я и что мне нужно будет предоставить взамен на твою помощь?

— Если ты находишься на позиции захватчика, то чтобы усмирить народ нужно либо вырезать всю предыдущую знать, либо поставить править человека, который имеет действительные права на трон и будет справедливым монархов. Патрициев оставлять в живых просто нельзя, ведь в таком случае они будут постоянно вставлять нам палки в колёса, а потому Лунным Городом должен править тот, кого фронтайнцы примут за равного. Твой народ, Агнар, слишком горд, чтобы принять власть орка, а потому ими должен править равный. Так что нет лучшего кандидата, чем Агнар Виверхайн. Взамен лишь мне нужны гарантии того, что у меня будет возможность увести все племена на юг, оставив Фронтир. Новым домом для орков станут Свободные Земли.

— Что же ты можешь предложить такое, что поможет мне занять трон Лунного Города?

В ответ на этот вопрос полуорк только загадочно улыбнулся, оскалившись своими острыми зубами.

Биляр расстелил перед нами карту. Древность её была настолько большой, что структура листа могла полностью разрушена всего лишь от одного прикосновения. Было похоже, этой карте было несколько десятков лет и хранилась она в далеко не лучших условиях, что в крайней степени плохо отражалось на качестве рисунка. Ранее чётко выведенные линии размылись, перемешались между собой, из-за чего приходилось всматриваться в карту до сильной рези в глазах. Тем более, что из источников света у нас было всего лишь несколько свечей, который давали не то, чтобы много света.

Карта была не из самых подробных и сделана была руками далеко не профессионалов. Здесь не было ни розы ветров, ни легенды, открывающей понимания на условные обозначения, нанесённые на кусок бумаги, а было их очень много, отчего запутаться в карте можно было за мгновение даже на трезвую голову.

— Ну, и что это вообще такое? — спросил Агнар, стараясь разобрать значения выведенных линий.

— Старая карта подземных туннелей. По ним передвигались контрабандисты, когда везли товар в Лунный Город ещё до продвижения племён. Туннели построены ещё в незапамятные времена, когда люди только-только начали выстраивать город, так что существует возможность того, что некоторые из туннелей успели обрушиться. Впрочем, главное, что они связаны с городскими катакомбами, а потому важно только проникнуть за городские стены.

— Ты где вообще достал эту карту? Выглядит как рисунок ребёнка, сделанный углём на коленке. — усомнился в реальности происхождения карты Агнар.

— Это из старой библиотеки моего отца. — ответил Виверхайну Биляр, — Отец всегда говорил, что мой дедушка купил её у какого-то странного человека, представившегося беглецом из Фронтира. За правдивость этих слов я ничего говорить не буду, но я всё же склонен доверять своим родственникам.

Идея была крайне интересной. Нам в целом было сложно представить, как же нам получится проникнуть в этот самый легендарный Лунный Город. Вариантов внутри группы было предложено множество, но большая их часть смахивала на откровенный план изощрённого самоубийства. С этим вопросом нам никак не мог помочь даже Вилфирд, не смотря на своё прошлое. Пусть его и обучали в Ордене Жемчужников, но он не был на своей родине несколько десятков лет. Татуированный инквизитор сильно сомневался в том, что его пропустят за стены, ведь для остальных «жемчужников» он числится мёртвым от руки эльфийских повстанцев. Так что есть возможность того, что нас быстрее распнут на каменной стене, если самого Вилфирда заметят где-то подле Лунного Города. Так что такой подарок от случайного полуорка сейчас был как никогда кстати.

— Ты же не знаешь где находится Лунный Город. — вперился взглядом Агнар в хозяина чума.

— Это правда. — закивал Биляр, — У меня действительно нет никакой информации о расположении этого города. Я ищу его целых три года, стараясь узнать хоть какую-то частичку информации, но мои поиски оказались тщетны. Единственное с чем мне получилось столкнуться, так это с враждебными племенами орков, которые прекрасно знали о всех перемещениях моего воинство. Пока что все эти столкновения оканчиваются моей победой, но ситуация складывается определённо не позитивной. Не узнай я о том, что ваш отряд пересёк границу Фронтира, то точно бы увёл свой единый клан на юг, ведь искать с каждым днём пропитание становится всё сложнее и терпеть постоянные потери было просто нельзя. Сейчас же я готов какое-то время ещё продержаться во Фронтире, чтобы уничтожить патрициев вместе с их цепными «жемчужниками», ведь только тогда мой клан оставят в покое.

— Ты рассчитываешь, что наш отряд сможет отыскать путь в Лунный Город?

— Я уверен в том, что вы бы не отправились во Фронтир, если бы не знали пути. Тем более, что информацию я получил практически из рук маркграфа. Вы продолжаете продвигаться слишком уверенно, явно проработав весь свой план заранее. Я даже не буду выяснять, где именно располагается Лунный Город. Предлагаю план, по которому мой клан станет фактической наживкой, собрав как можно больше внимания патрициев на нас, чтобы шанс вашего удачного проникновения в Лунный Город значительно повысился.

— Слишком много самопожертвования с твоей стороны, орк. — открыто усомнился в словах Биляра Агнар, — Ты лучше меня знаешь, что столкновение с патрициями обернётся большой кровью, где не стоит надеется на удачу. Я уже убивал «жемчужника» и у меня нет уверенности, что вся твоя большая ватага выдержит бой хотя бы с десятком таких воинов. Поверь мне, орк, ты будешь очень рад, если хотя бы треть твоего отряда выйдет из боя живыми.

— О моих воинах тебе не стоит рассуждать, человек. — в голосе Биляра послышалась колкость, — Ты никогда не видел их в настоящем бою. Мы разгромили сотни банд и теперь в наших сундуках лежит тысячи трубок. Считай, что я готов самолично броситься в бой, чтобы уничтожит патрициев.

— Может ещё и расскажешь почему тебя они так беспокоят? Ты пусть и орк, но выглядишь достаточно разумным, чтобы просто так отправлять сотни своих воинов на фактический убой. Слишком бессмысленная будет смерть. Сомневаюсь, что если бы ты не крутился со своим кланом где-то на севере, а ушёл бы без разговоров в Свободные Земли, уже там устанавливая свою власть, то тебя бы не оставили в покое.

— Считай, что мы оба исполняем клятву мести. Ты пытаешься отомстить моему народу за разрушение твоего дома больше сотню лет назад, а я мщу за своего отца. Не знаю была ли в нём по-настоящему истинная фронтайнская кровь, но он собирался организовать экспедицию по старым павшим городам Фронтайна. Похоже, что у него была информация о мощных магических артефактах прошлого и он хотел их забрать под собственное управление, чтобы подмять под себя соседей. Однако он не успел даже близко организовать собственную экспедицию. Отец погиб.

— Ты думаешь, что здесь замешен Орден?

— Да. Я бы мог решить иначе, если бы отца убила бы случайная стрела, нож наёмного убийцы или же отравление, но всё было совсем иначе. Они не просто хотели убить моего отца, а показать всем остальным сильным правителям Свободных Земель, что им не стоит совать свои носы во Фронтир. У них получилось просто отлично. — Биляр вздохнул от тягостных воспоминаний, — В один момент наш город просто исчез. Я не жил в его замке в центре города, а потому остался жив. Можете представить себе тысячи огненных шаров, которыми разверзлось небо? Они падали словно дождь, поджигая крыши, постройки, людей и скот. Огненные шары разбивались о твёрдую поверхность множеством жидких огненных капель и потушить их было нельзя. Мы пытались залить горящих людей водой, закидать песком и землёй, но ничего не помогало. Люди сгорали целыми семьями в своих домах, скот ревел так громко, что я до сих пор слышу их крики. Смертей в тот день было столько, что хоронить их было просто бессмысленно. Огненный дождь в тот день лишил меня всей семьи и родного города, который горел ещё четыре дня. По итогу мне пришлось собрать всё полезное, что только удалось найти на развалинах моего родного города, собрать всех выживших людей, которые только были способны держать оружие и отправился во Фронтир возвращать племя моей матери.

— Получается, что ты предлагаешь простое временное сотрудничество?

— Да. Это будет выгодно всем, но как только патриции погибнут, то мы вновь станем врагами. — улыбнулся Биляр, — Я прекрасно успел узнать о твоей нелюбви к орочьему народу.

— Тогда по рукам.

Переговоры оказались странными. Агнар и Биляр явно не доверяли друг другу, но вместе с тем прекрасно понимали, что от этого сотрудничества их общая задача действительно облегчается. Патриции действительно готовы были уничтожить каждого, кто начинал представлять хоть небольшую опасность их правлению, стараясь использовать при этом как можно меньше собственных ресурсов. Хотя вот именно в этом я готов был их прекрасно понять. Всё-таки, они также удерживали достаточно небольшие территории и вместе с тем было необходимо обеспечивать большое население, а потому лучше растрачивать чужую кровь, а не собственную.

Из орочьего лагеря нас выпустили спокойно, не отобрав при этом ни одного предмета и даже подарив в подарок немного провизии, несмотря на собственный продовольственный кризис в лагере. Никто из нас не испытывал иллюзий по тому, что нас отпустили без сопровождения, которое определённо сейчас двигалось за нами, продолжая слежку. Пусть Биляр и был наполовину орком, но данное ему образование действительно делало из него серьёзного врага. Вполне возможно, что он просто обманул нас с картой, просто желая отыскать Лунный Город воспользовавшись нашими знаниями, так что странному полуорку никто доверять не собирался.

Следующие четыре дня нам удалось пройти по Фронтиру достаточно спокойно, не встретив вообще никаких проблем. Казалось, что орки и твари сами огибают наш отряд, но грешно было жаловаться на подобное стечение обстоятельств. Было бы куда страшнее встретиться с очередным племенем орков, чернокровниками или чёрт знает кем ещё.

К концу четвёртого дня мы подобрались к развалинам какого-то постоялого двора. Некогда им точно владел достаточно состоятельный человек, ведь даже после сотни лет запустения здание осталось очень крепким. Пожалуй, его легко можно было отремонтировать, ведь из проблемных элементов была выбитая дверь на первом этаже и просевшая из большого количества снега крыша. Взять бы просто одну крепкую бригаду и отремонтировать весь постоялый двор всего за недельку.

Мы вошли внутрь здания, стараясь отыскать возможно прячущуюся здесь опасность. Уж сильно некоторые существа любили прятаться в тёмных заброшенных зданиях, которые были разбросаны по фронтиру тут и там. К нашему счастью, никого внутри не оказалось, а потому было решено начать подбор комнаты для ночёвки. Важно было отыскать комнату, которую было возможно прогреть достаточно небольшим количеством топлива. К тому же было нужно как-то наладить выпуск дыма, чтобы банально не угореть во сне. С одной стороны можно было остаться на первом этаже в общем зале, где был пусть и один, но большой камин, который можно было распалить и улечься подле него, но весь первый этаж был просто заметён снегом и прогреть такое большое помещение было бы слишком сложно. Потому пришлось остановить свой выбор на одной из комнат второго этажа. Если рассуждать мерками моего времени, то она наверняка бы подходила по рангу «люкс». Площадь комнаты была метров этак шестнадцать и разместиться здесь нашей группе было очень проблематично, но ничего лучшего отыскать было просто нельзя. Благо даже сегмент крыши здесь был достаточно целым и в окне осталась слюда. Пусть королевство Фронтайн было развитым и имела свои производственные мощности стекла, но такой материал всё равно оставался достаточно дорогим и был не по карману большей части населения. После падения королевства ситуация со стеклом вовсе стала слишком тяжёлой, так как больше двух третей рынка заполнялось стеклом из Фронтайна, а потому сейчас стекло недоступно абсолютному большинству населения. Главное, что было в этой комнате, так это достаточно небольшая печка, силы которой было достаточно, чтобы прогреть всё помещение.

Едва мы только скидали все свои вещи в комнату, то принялись отыскивать материал для растопки. В ход шло вообще всё, что могло хоть немного гореть: табуреты, стулья, лавки, каркасы кроватей постоялого двора, столы. Всё это активно разрубалось при помощи найденного же здесь колуна, после чего аккуратно складывалось вдоль одной из стенок комнаты. Были надежды, что нам хватит всего этого на долгую и холодную ночь Фронтира.

Я вызвался дежурить первым. Кто знает какая сволочь может решить подобраться к нам ночью и лучше быть к такому пришествию готовым. Потому-то я отыскал на втором этаже небольшой ящичек, избежавший судьбы пускания на топливо для печки, после чего уселся в одной из комнат с просевшим потолком, но достаточно большим окном, через которое отлично просматривался главный из подходов к ныне заброшенному постоялому двору. Естественно, что сидеть здесь на одном месте было нельзя, а потому мне придётся постоянно ходить по второму этажу, выглядывая во все немногочисленные окна.

Температура начала стремительно опускаться и мне пришлось сильнее запахиваться в тёплый плащ. К сожалению, нам не удалось найти ничего на подобии металлической бочки, чтобы развести внутри её огонь и спастись мне от холода, а потому приходилось мёрзнуть. Конечно, наша проверка была далеко не такой тщательной как бы нам хотелось, ведь длительные переходы почти без остановок забирали очень много сил, а потому все оставшиеся силы использовались для проверки на отсутствие тварей или другой опасности.

На улице всё было достаточно спокойно, но я начал откровенно замерзать, сидя возле открытого окна. Даже не смотря на отсутствие на улице ветра было весьма и весьма холодно. Какое-то время мне получилось отгонять от себя мысли, ведь важно было вовремя почуять возможную угрозу, но через время стало понятно, что к концу моего поста я буду представлять из себя полностью промёрзшую ледышку, а потому нужно искать спасения. Даже если я завернусь во всю найденную мною ткань, то это не даст особенного эффекта, так что всё же придётся отыскать хоть что-то переносное, где можно развести огонь.

Я быстро спустился на второй этаж, стараясь как можно тише ступать по скрипящим ступеням, готовым в любой момент рассыпаться под моим весом. Все мои мысли сейчас были о кухне постоялого двора. Во время первичной проверки мы достаточно посредственно её осмотрели, но должно же было быть хоть что-то издали напоминающее котёл. Пусть бы он был даже немного дырявым, но мне хватило бы и этого.

Проводить обыски в полной темноте было просто бессмысленно, а потому я наколдовал себе светящийся шар, который просто висел в полуметре над моей головой. Освещал он посредственно, но других вариантов у меня просто не было. Поиски продлились примерно с четверть часа. Всё же удалось мне отыскать чан. Его значительно поела ржавчина, но для растопки небольшого очага он оставался вполне себе пригоден. Весу в нём было прилично, а потому пришлось поднатужиться, вытягивая его из целой кучи всякого мусора, который сюда занесло ветром через открытые двери.

Затянув чан на второй этаж, я разместил его в своей комнате на снежной подушке, после чего принялся скидывать внутрь разного рода небольшие кусочки древесины, которые не годились для растопки отдельного камина в той комнате, где сейчас видели уже шестой сон мои товарищи. Такого мусорного горючего у меня было достаточно много, а потому я быстро разжёг внутри чана огонь, радуясь тому, что обладая магическими способностями, ведь в ином случае мне бы пришлось очень долго страдать, разжигая огонь при поищи кремня и кресала. За всё время своего пребывания в этом мире я так и не научился быстро пользоваться этим способом, ведь в таком случае огонь вряд ли занялся на достаточно сыром мусоре.

Сразу стало намного теплее, и я смог погреть над огнём руки, наконец-то наслаждаясь теплом, прикрыв глаза и дав уставшему телу отдохнуть. Ещё бы снять успевшие порядком надоесть сапоги, съесть чего-то свежего и можно было сказать, что это уже полноценный отдых.

Однако отдохнуть мне было не суждено. Чутьё завопило, оповещая об опасности. Даже не открывая глаз я увидел, как к постоялому двору движутся тысячи магических сигнатур. Магии в них было не так много, но на нас пёр просто вал из тел. В страхе я распахнул глаза и увидел тысячи голубых огоньков, которые медленно, но неумолимо приближались к нам. Я чувствовал плещущую внутри них злость и желание уничтожить всё живое в нашем прибежище.

— Тревога!

Отряд проснулся моментально, но перед тем, как они всей гурьбой вывались из комнаты я уже успел сотворить несколько ударных заклинаний. В громадную прущую вперёд толпу полетело несколько камней, разрывающихся в толпе на множество острых осколков. Бил я совсем неприцельное, прекрасно понимая, что при такой плотности противника промахнуться будет куда сложнее, чем попасть. Камни, влетая в толпу, раскалывались на осколки, пробивая головы тварей. В темноте я ещё не видел нашего незримого врага, но прекрасно ощущал, что их магические сигнатуры стремительно исчезают. Вот только их количество уменьшалось слишком медленно, ведь тварей были сотни, если не тысячи.

— Что случилось?! — рявкнул появившийся рядом со мной Агнар.

Отвечать на его вопрос не потребовалось, ведь он сам увидел тысячи немигающих голубых точек в ночной тьме и моментально начал творить заклинания. Горящими росчерками его огненные шары разрезали тьму, разбиваясь о тела странных магических существ.

— Что это за твари? — спросил я, направляя всё новые и новые заклинания в полёт.

— Мертвяки! Чёрт знает какая сила их подняла и что им вообще здесь надо, но они от нас просто так не отстанут, так что бьёмся до последнего!

Толпа медленно пёрла на нас и тварей теперь можно было рассмотреть. Это действительно были покрытые льдом и инеем мёртвые тела со следами разложения разной степени. Время никого из них не жалело, и большая часть тел мертвецов просто успела сгнить, у других отсутствовали части тела, третьи несли на себе следы укусов и страшных ударов. Самые древние из трупов практически полностью лишились плоти, оставив только скелеты с немногочисленными полностью высохшими мышцами. Они, пожалуй, были самыми страшными из тварей, ведь было непонятно куда их бить, чтобы повторно отправить в мир мёртвых.

— И как нам их убивать?

— Как только возможно.

Ответ был полностью исчерпывающим и нам оставалось только продолжать бить всевозможными заклинаниями пока не кончатся силы. В это же время Гаух вместе с Вилфирдом и Уильямом Аентернусом. Они заняли небольшую площадку подле входа в постоялый двор, где можно было относительно легко отбиваться от непрерывной волны мёртвых тел. Пусть нам с Агнаром удавалось убивать часть живых мертвецов, разрушая их тела магией, но наших совместных усилий определённо не хватало, чтобы удержать многочисленную орду прогнивших тел.

Едва только первая тварь подошла на расстояние удара, как Гаух бросился в атаку. Орочья кровь требовала своего и чернокожему нелюдю очень не хватало сражений, что по нему можно было легко увидеть. Орк рванулся вперёд, размахивая своим тяжёлым двуручным тесаком, вообще не обращая внимания на вес своего толстого воронённого доспеха. Его клинок был настолько идеально заточенным и потому даже кости магических тварей не были ему помехой. Десятки существ умирали от каждого его удара и костяные осколки летели по сторонам. Гаух громогласно ревел, всё глубже и глубже углубляясь в эту бесконечную толпу мёртвых тел. Несмотря на весьма свой почтительный возраст, орк двигался очень быстро, ловко нанося тяжёлые удары и уворачиваясь от десятков рук, тянущихся к его чёрному телу. Он крутился с неимоверной скоростью, рубя всех и каждого. Орк был смертью во плоти и было невозможно представить кто сможет остановить его нескончаемую ярость. Его двуручный тесак сверкал в отблесках голубых глаз мёртвых тварей, которые только одной им известной силой удерживались в мире живых.

Поддерживая закованного в сталь воина, Вилфирд произвёл заклинание такой мощи, которую никто из нас не ожидал. Тяжёлые свинцовые тучи в один момент расступились, открывая чистое небо, где показалась небесно-голубой круг с заключёнными внутри него старинными письменами. Несколько секунд знаки вертелись вокруг собственной оси, после чего круг схлопнулся в маленькую точку, размером лишь немногим больше напёрстка. При этом звук был таким, будто кто-то дёрнул за неимоверно сильно натянутую струну. Я уже было хотел расстроиться, ведь не увидел хоть какого-то эффекта от заклинания, но затем прямо в толпу живых мертвяков ударил столб пламени. По ушам ударило звуковой волной так, словно мне на черепушку обрушили тяжёлый кузнечный молот, но заклинание оказалось в разы страшнее. Едва магия ударила в землю, как случился взрыв, сравнимый с разрывом полутоны тротила. Немалую часть живых мертвецов снесло вместе с землёй, снегом и окружающими лесом. Некоторые тела просто стёрло в пыль, мертвецов низвергли до атомов, а взрыв оставил воронку метра в четыре глубиной.

Казалось бы, можно было радоваться победе, ведь такое мощное заклинание, которое наверняка забрало у старшего инквизитора очень много сил, просто не могло не уничтожить всю наступающую массу мёртвой пехоты, но ситуация была кардинально иной и причины для радости отсутствовали. Пусть заклинание было действительно сильным и вообще не чета большинству других заклинаний, но сплошная волна магических тварей не прекращалась. Толпа мертвецов медленно, но верно пёрла вперёд, волной проходя через громадный кратер, оставшийся после сотворённой магии, ступая по множеству павших там тел. Что-то внутри меня ёкнуло и мне теперь вновь показалось, что сбежать с этого места будет просто невозможно и здесь закончится моя не самая славная история. Как-то было даже жалко, что нам не удастся добраться до Лунного Города, ведь о нём было столько разговор и цель была действительно важной.

В один момент мне даже показалось, что количество тварей только увеличилось после заклинания. Будто вместо одного мертвеца поднимались ещё двое, увеличиваясь в геометрической прогрессии.

Не смотря старания всех воинов нам никак, не удавалось удержать всё сильнее и сильнее напирающую толпу мертвецов. Мы рубили их, стреляли, жгли и рушили магией, стараясь стереть врага в пыль, но все наши атаки казались тщетными.

— Ну и что мы будем делать?! — обречённо спросил я у продолжающего бить шаровыми молниями Агнара, — Они не уходят!

Не успел втянуть в лёгкие воздух Агнар, как в наше окно прилетел снаряд. Благо это было не тяжёлое копьё, а чья-то отсечённая голова. Увернуться я не успел, и отрубленная голова ударила меня прямо в грудь. Нагнувшись, чтобы откинуть в сторону голову, я обратил внимание на характерное ранение, которое мне уже удалось единожды увидеть. Впервые обладателя этой головы убили всего лишь одним аккуратным ударом в висок чем-то острым. Точно такая же рана была у скелетов, которых я откапал в снегу во время одной из наших дневных стоянок подле церкви. Идея возникла моментально, и я рванулся в соседнюю комнату, где продолжал постоянно отстреливаться арбалетчик. Йохан перезаряжал свой арбалет с неимоверной скоростью, отточив каждое своё движение до автоматизма. Ему даже не приходилось целиться, ведь болты гарантированно врезались в одного из живых трупаков. Благодаря такой плотности противника арбалетчик не скупился даже на заговорённые болты, которыми нам удалось запастись ещё в Примасите. Одних из снарядов разрывались искрами, поджигая остатки плоти и одежды трупов, другие били патиной молнии при попадании, третьи же отбрасывали противника на пару-тройку метров при попадании.

— Ты что-то брал из той церкви, Йохан?!

— Ты именно сейчас решил об этом спросить?! Какая к чертям собачим церковь?! — отмахнулся от меня арбалетчик, вытягивая из колчана болт с нанесёнными на древко рунами.

— Несколько дней назад мы останавливались у церкви. Ты там что-то полезное отыскать пытался. Нашёл по итог?!

— Нашёл безделушку какую-то. Серебра там с клюв воробья и не больше!

— Дай сюда!

Я бросился к поясной сумке Вилфирда с которой он никогда не расставался, но арбалетчик определённо не был рад такому резкому и не приятному вторжению в личное пространство, а потому попытался было отмахнуться, но остановить меня у него определённо не получалось. Я резким движением сорвал костяную пуговицу его поясной сумки и запустил руку внутрь. Пальцы моментально наткнулись на что-то продолговатое и холодное, которое сразу схватил и вытянул из сумки. В ладонях у меня оказалась небольшая статуэтка длинной не более обычной ладони, сделанная из кости с серебряными элементами. Долго рассматривать я её не стал, ибо времени не было, но быстро понял, что фигурка изображает человека со сложенными на груди руками и совиной головой. Странно здесь было видеть такое искусство, куда более характерное для культуры древнего Египта, нежели для Фронтайна, но многое сразу стало понятно. Всё-таки сова была символов провода души в загробный мир и это удивительно хорошо соответствовало ситуации с нападением на нас громадной армии живых мертвецов.

Не смотря на все протесты арбалетчика я замахнулся и со всей силы запустил лёгкую статуэтку в окно. Полетела она чуть ли не со свистом, и я замер в ожидании эффекта. Фигурка утонула между тел живых мертвецов, которые моментально облепили место её приземления. В какой-то момент твари в едином порыве повернулись в сторону падения, после чего на несколько секунд замерли и стали разворачиваться в сторону того, откуда вся толпа только недавно появилась. Их не волновали ни летящая в их спины магия Агнара и Филфирда, ни яростные удары Гауха, который продолжал вертеться с бешеной скоростью между мертвецов, продолжая рубить тварей по всем сторонам настолько быстро, что отрубленные конечности разлетались по сторонам.

— Гаух, остановись! Они уходят!

Вот только мой окрик чёрного орка не остановил. Возможно, он меня не слышал, может быть просто не обращал внимание, но какое-то время он продолжал рубить альтернативно живых существ. Однако он всё же остановился, ведь усталость брала своё и орк просто согнулся, уперевшись на свой тесак и удивлённо смотря на ту кучу прогнивших тел, которые сейчас беззаботно отступали от постоялого двора, завалив его окрестности сотнями тел.

— Йохан, твою дивизию, какого чёрта ты всякую хрень отовсюду тащишь?!

Арбалетчик удивлённо переводил взгляд с меня на место, куда должна была упасть его драгоценная фигурка.

— Ну, сделана красиво, валяется и никто не забирает. Я должен был драгоценность просто так оставлять?

Я просто вздохнул. С одной стороны было глупо подбирать странно лежащие вещи в месте, где концентрация всякой магической срани превышает все допустимые и недопустимые границы, но и Йохана понять тоже можно было, ведь он никогда не скрывал того, что отправился во Фронтир исключительно из-за желания собрать большой куш, а потому он совершенно точно будет собирать вообще всё, что может нести хоть какую-то ценность у немалого количество торгашей, которые будут скупать вещи из Фронтира за весьма неплохую стоимость.

— Йохан, чёрт бы тебя побрал! — ворвался в нашу комнату Агнар с мечом наперевес, — Тебе и так за этот поход чёртова туча монет полагается, а ты ещё и магические артефакты пособирать решил?!

Пусть у Виверхайна и был всего лишь один глаз, но он просто светился от накопившейся внутри аристократа злобе. Агнар определённо был человеком, который готов был насаживать дисциплину среди своих людей любым возможным способом, а потому было бы не удивительно, если бы сейчас одноглазый пустил бы в ход свой меч плашмя, чтобы отходить им пусть и талантливого, но очень своенравного стрелка. Пусть они вместе и прошли уже приличное количество приключений, но даже так Йохан старался собирать вообще всё, что могло принести ему денег.

Йохан уже было хотел закрыться своим арбалетом, но Агнар, похоже, потерял за время схватки много сил, а потому лишь ударил кулаком по каменной стене комнаты и развернулся, возвращаясь обратно в протопленную комнату. Похоже, что он чувствовал, что опасность ушла и теперь можно было вернуться обратно на боковую.

Затем на второй этаж вернулся Гаух, Уильям и Вилфирд. Последний выглядел максимально истощённым. Лицо его побелело, руки тряслись, пот тёк обильными ручьями. Сильное заклинание вымотало даже такого мощного мага как он. Вилфирд, опираясь о стену, смог сесть на пол и трясущимися руками потянулся к небольшой фляжке у него на поясе. Инквизитор едва смог справится с пробкой и приложил горлышко к губам, жадно вливая в себя всё её содержимое. Казалось, что если бы сражение заняло ещё несколько минут, то Вилфирд бы просто кончился, упав от недостатка сил где-то посреди наступающих мёртвых тел.

— Ты живой там? — спросил я у старшего инквизитора.

Татуированному хватило сил лишь для того, чтобы просто кивнуть и смахнуть пот со лба обратно стороной ладони. Латные рукавицы он просто бросил у своих ног, тяжело при этом дыша.

— Сам догадался?

— Ты про статуэтку?

— Да. Сам догадался, что мертвяки за ней идут?

— Ага.

— Молодец. Я всегда знал, что ты далеко пойдёшь.

Вилфирд попытался подняться на ноги, но опасно покачнулся. Я подбежал к нему, подхватил его под руку и медленно повёл в сторону комнаты. Старший инквизитор в своём доспехе был действительно тяжёлым, а сил в нём было настолько мало, что идти пришлось медленно, аккуратно переставляя ноги так, чтобы ненароком не споткнуться о многочисленный мусор, разбросанный тут и там по полу постоялого двора. Войдя в комнату, я медленно опустил уставшего вусмерть бойца, понимая, что вскоре он просто отрубиться.

Почти весь отряд вернулся обратно в протопленную комнату, а мне было суждено встать обратно на свою позицию наблюдателя. Усталость внутри меня также была немаленькой, но покидать свой пост на этот раз было нельзя. Я даже не обратил внимания на успевший потухнуть свой переносной очаг, ведь заряда адреналина мне хватило бы на всю оставшуюся ночь. Удивительно, но Йохан не вернулся в тёплую комнату. Он наоборот вышел из постоялого двора, постоянно озираясь по сторонам. Я было хотел посчитать его за дезертира, желающего покинуть наш отряд, но вскоре заметил, что стрелок занялся форменным мародёрством. Радовало, что сейчас была зима и запах от трупов был не настолько отвратным, как это могло бы быть летом, так что стрелок, вооружившись своим широким ножом, принялся осматривать то великое множество тел, которые сейчас кучами валялись вокруг постоялого двора. Я просто вздохнул, понимая, что этого стрелка будет просто не остановить, а потому принялся наблюдать за окрестностями, надеясь, что смогу вовремя среагировать при необходимости. Сомневаюсь, что Йохан сумеет вовремя схватиться за свой арбалет, если какая-то тварь выпрыгнет из леса, а та же панцирная рысь пожрёт его без особенных проблем всего лишь за несколько секунд.

Стрелок возился с трупами практически до самого конца моей смены. Казалось, что он хотел отыскать каждую ценность, которая могла бы на трупах, хотя у меня проскакивала мысль о том, что с мертвецов обычно снимают все драгоценности перед захоронением, если он при жизни не был выдающимся богачом. Правда, мои предположения определённо оказались не самыми правильным, потому что бывший охотник вернулся в постоялый дом с небольшим мешочком, который открыл перед мной, показывая на немалое количество цепочек, колец и серьг, которые ему удалось намародёрить за время обыска трупов. Большинство из них не обладало драгоценными камнями, но даже так я внимательно рассмотрел каждое из них, стараясь отыскать хотя бы частичку магической энергии в одном из этих украшений. Уж очень сильно мне не хотелось повторения сегодняшних событий, которые только чудом не закончились нашей смертью. По итогу украшения оказались обычными, и я оnпустил Йохана досыпать с миром, надеясь, что остаток ночи пройдёт спокойно.

— Вставай… вставай…

Доносящийся до меня голос казался удивительно мягким и родным. Я слышал слава через глубокий сон и от них становилась так приятно, что мне совсем не хотелось вставать со своего места. Даже холод Фронтира ушёл куда-то далеко, почти полностью позабывшись. Я чувствовал, как меня обнимают чьи-то мягкие и заботливые руки, уберегающие меня от опасностей этого места. Хотелось просто уснуть навсегда, и чтобы эти руки продолжали обнимать меня всегда.

— Вставай, чёрт бы тебя побрал!

Окрик подействовал очень эффективно. Не успели ещё открыться глаза, как я успел резко подняться, а кинжал оказался в ладони. Казалось, что тело может действовать без особенного участия сознания, но здесь мою руку с кинжалом мягко, но настойчиво опустили вниз.

Я наконец-то открыл глаза и далеко не сразу понял, где мы вообще находимся. Чётко запомнилось, что засыпали мы в небольшой комнатушке немного подразрушенного постоялого двора, где храп стоял такой силы, что стены едва не начинали трястись, но сейчас мы были в полностью незнакомом месте. Заместо узкой комнаты мы оказались в очень просторном зале, где от каждого шуршания доносилось продолжительное эхо. В зале было очень темно и только при помощи магических шаров Агнара удавалось рассмотреть рядом стоящих товарищей. Пожалуй, что единственным, что можно было отчётливо рассмотреть, так это каменный пол, покрытый множеством глубоких трещин, куда можно было без особенных проблем просунуть острие меча.

— Ну, и где мы? — первое что я смог вымолвить, поднимая бурдюк и присасываясь к горлышку, вливая в себя с пол литра не отрываясь.

— Если бы кто-то это знал. — ответил мне Агнар.

Убрав наконец-то жажду, я решил попытаться хоть немногим лучше осмотреться. Зал был действительно громадным, что даже несколько световых шаров над нашими головами не могло рассеять тотальную тьму. Из темноты едва выхватывались цоколь и пьедестал очень широкой колонны. Я потёр ладонями лицо и попытался просканировать территорию вокруг стоянки нашего отряда магическим зрением, но никаких остатков магии обнаружить не удалось, а потому запустил ещё один световой шар, после чего подошёл к ближайшей колонне и принялся её рассматривать.

Специалистом в колоннах я определённо не был, но даже так смог кое-что интересное обнаружить. Колонна была сделана из грязного мрамора, успевшего покрыться толстенным слоем пыли. Оттерев сегмент колонны от пыли рукавом полушубка, я увидел затёртые рунические письмена, древность которых определить было практически невозможно. Размер каждой руны было не многим больше стандартной армейской галеты и исписаны они были настолько плотно, что сложно было определить, где заканчивается одно предложение и начинается другое. Сама колонна была настолько высокой, что она поднималась далеко во тьму этого необъятного зала, скрывая от наших глаз всё новые и новые слова. Наверняка если запустить сюда лингвиста, то он был бы до изнеможения рад изучать и расшифровывать новые языки.

— Какой народ у нас пишет рунами? — спросил я у остального отряда, пытаясь сопоставить собственные знания с увиденным, но не получая никакого результата.

— Многие. — показался за моей спиной Гаух, — Северные человеческие народы, дварфы и гномы, но это точно не их письмена, — Дварфы и гномы, будучи родственными друг другу расами, меж рун ставят разделительный знак, чтобы хоть как-то делить написанные слова, а у людей севера такого знака быть не может.

Орк ткнул указательным пальцем в чёрной латной перчатки в одну из рун на колонне. Она, как и все остальные, была угловатой и напоминала мне букву «М» с дополнительной чертой посередине, которая затем загибалась кверху.

— Люди севера? Такие как Аетернусы?

— Нет. — мотнул головой Гаух, — Я говорю о том Севере, куда никогда не доходила власть ни одного известного нам монарха. За Пиковым морем лежит земля. Размеров её никто не знает. Одни говорят, что это всего лишь архипелаг небольших островов, тогда как другие мужи столичной Академии утверждают, что там целый континент. Слишком бедный континент, где богатство человека исчисляется в том, сколько же рыбы задержалось в его морских сетях. Поговаривают даже, что именно туда отправились великаны, отыскав там для себя навечно пристанище. О той земле мы знаем слишком мало и до нас успели добраться лишь пару письменных отрывков, по которым мы и смогли изучить язык. Слов там было не очень много, но кое-какие знания нам всё же удалось из этого получить.

— Агнар, как раньше писали фронтайнцы? — неожиданно возникла в голове у меня идея, — Ты же должен помнить!

Прежде чем Виверхайн успел ответить на мой вопрос послышались медленно шаркающие шаги. Шаркал идущий столь часто и явно, будто был древним стариком, который уже физически не был способен поднимать ног на достаточную высоту. Весь отряд, услышав эти нездоровые шаги, моментально повыхватывали оружие. Я бросился к своему мечу и посмотрел магическим зрением в темноту перед нами. Теперь мне явственно удавалось разглядеть магическую сигнатуру странного существа. Я готов был биться об заклад, что это существо было человеком, но каким-то необычным. Его колдовской след не был нестабильным, как-то было не у самых сильных магов, не чётким, как у Вилфирда, а разделён на закрученные линии, которые тянулись к конечностям существа.

— Оставьте своё оружие. Оно вам будет ни к чему.

Голос раздался словно со всех сторон и из головы одновременно. Даже не один голос, а тысячи голосов, гремящих, рокочущих, ревущих. Они изнутри распирали мою голову, кололи мозг ледяными иглами и вкручивали ржавые болты в виски. Боль была нестерпимой, и я рухнул на колени, выронив меч в падении. Оружие звякнуло, успев несколько раз удариться о каменный пол. Рядом опустился на колени Гаух. По его искорёженному от боли лицу было видно, что вот-вот и он отключиться. Куда более слабый к магическому воздействию Аетернус уже успел вырубиться и теперь без сознания лежал на холодом полу с текущей из ушей кровью. Единственным, кто оставался хоть на что-то способен, оказался Вилфирд. Старший инквизитор так скрипел зубами, что они могли в любой момент расколоться от мощи его челюстей, но оставался стоять и не выпускал из руки оружия. Было видно, что он готов упасть в любой момент, но каким-то нечеловеческим усилием продолжал оставаться на ногах.

— Ты силён, воин. Это похвально. — вновь раздался тот же голос отовсюду, — Но тебе лучше опустить своё оружие, а иначе твоя смерть будет куда мучительнее, чем ты можешь себе представить.

Несколько мгновений Вилфирд продолжал пошатываться, переступая с ноги на ногу, но затем схватился за голову и рухнул на колени. Его булава тяжело ударилась о пол, выбив из древнего камня пола несколько осколков.

Казалось, что от этой нестерпимой боли с ног на голову переворачивается само моё сознание. Тьма окутала всё перед моими глазами и каждый шаркающий шаг тёркой проходился по мозгу. Боль была настолько сильной, что даже магический огонь причинял мне меньшие страдания. Меня словно перекручивало изнутри и одновременно с тем сжимало самыми сильными тисками.

Боль пропала также быстро, как и успела появиться. Она исчезла одномоментно и только отзвуки боли указывали на разрывающий изнутри голос странного существа.

Само неизвестное существо появилось перед нами. Это был человек невысокого роста, одетый в чёрные одеяние на манер балахона с очень глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо человека. Людскую внешность выдавали лишь сухие руки, которые были сложены у него на животе. Под сухой кожей явственно проступали тёмные набухшие вены, совсем не характерные для здорового человека.

— Кто вы такой? — неожиданно для всех спросил Уильям, — Почему вы говорите на общеимперском?

— Я говорю на тысячах языков, молодой Аетернус. Мне подвластны тысячелетние языки эльфов запада и востока, высеченные в камне языки дварфов, свистящие песни степняков, рыки орков. Тысячи народов и сотни племён выдумывают всё новые языки, но каждый из них подвластен моему уму. Новый народ ещё не успеет появиться, как слова этого языка высекаются на этих высоких колоннах. Всё-таки именно боги преподнесли смертным такой дорогой подарок, как способность говорить. Язык дал вам способность развиваться, общаться, писать законы, слагать песни.

После слов странного человека по всему громадному залу загорелось великое множество колонн. Каждая из них была исписана буквами, рунами, иероглифами, вязью. Они переливались великим множеством цветов, которые только существовали в этом мире. Колонн было великое множество, и они уходили вглубь бесконечного зала на сотни, если не тысячи километров.

— Это не ответ. — оборвал слова странного человека Агнар, — Меня зовут Агнар Виверхайн. Я последний из истинных наследников трона Бальмара и королевства Фронтайн. Потому я требую вас представиться.

— По всем почестям я должен был бы опуститься пред вами на колени, ваше высочество. — с издёвкой сказал странный человек, — Я прекрасно знаю кто вы все такие, но не желаю называть вам собственное имя. В этом просто нет нужды, ведь вряд ли мы когда-то ещё встретимся с вами.

— К чему тогда нужна эта встреча? — спросил одноглазый, поднявшись наконец с колен.

— К тому, что я не могу допустить того, чтобы одномоментно погибло столько живых существ, сколько планируют погубить патриции Лунного Города. Вы можете мне не верить, но импульс от такого количества смертей отразиться не только в этом мире, но и в самом космосе. Сами боги почувствуют эти смерти и им это не нравиться. Патриции собираются пойти против воли богов. Богов, сила которых многократно сильнее богов человеческих, эльфийских, орочьих и любых других. Подготовка патрициев уже нарушила древнейшие законы, которые появились ещё до того момента, как нога первого живого существа опустилась на землю этой планеты. Патриции уже смогли надорвать ткань пространства так, что сюда успела проникнуть сущность, которая должна была погибнуть, но нашла здесь очередную жизнь. Боги давно перестали вмешиваться в дела смертных напрямую, но мне было велено отыскать подходящий язык, чтобы указать вам на необходимость взятия новой власти в Лунном Городе, а иначе их смерти создадут такой негативный импульс, что даже богам вновь придётся достать мечи из ножен.

Пусть никто не видел взгляда этого странного человека, но даже мне было прекрасно понятно о ком он говорит. Похоже, что вывалился в этот мир я ровно в тот момент, когда подготовка патрициев была на самом пике. Похоже, что это была случайность и ничего хорошего в этом определённо не было. Сомневаюсь, что боги собственными космическими руками вытянули из того мира на грани смерти. Скорее всего моё появление здесь оказалось ошибкой, но ошибкой, позволившей мне действительно оставаться в живых.

— Это всё? — улыбнулся крепкими зубами Виверхайн, — К чему был тогда нужен этот разговор, если мы и так направлялись туда?

— К тому, что пусть и боги договорились меж собой хоть как-то изменять этот мир, но я такую клятву не приносил. — человек запустил свои сухие руки под собственный чёрный балахон, — Ваш путь будет очень сложным, а потому я взял на себя ответственность немного вам помочь. — человек бросил небольшой предмет, сверкнувший в свете множества светящихся колонн, — Это ключ всего лишь от одной двери, но вам этого хватит.

Человек хлопнул в ладони, после чего мы вновь вернулись в постоялый двор. Не было больше огромного тёмного зала и странного человека, вернулась заснеженная и замусоренная ночлежка, которая за ночь успела пропахнуть запахом мертвечины так, что стирать одежду придётся далеко не один час в химии.

— И что это вообще было? — спросил я, дополнительно ущипнув себя за щеку.

Никто мне отвечать не собирался. Весь отряд был занят рассматриванием полученного от странного человека подарком. Уж не знаю какой силой магии обладало то странное существо, но переместило определённо весь отряд и подарок оказался вполне себе настоящим.

Оказалось, что Агнар Виверхайн показывал на ладони серебряное кольце с большой печаткой. Вот только размеры этого кольца были значительно больше обычного человеческого. В такое кольцо я бы с лёгкостью смог просунуть два своих пальца и это с учётом того, что мужчиной я был далеко не маленьким. Само же кольцо обладало очень мелкой и аккуратной гравировкой, показывающей высочайшее мастерство ювелира, сделавшего это самое кольцо. Сама гравировка представляла из себя письмена на нескольких разных языках, расшифровать которые не смог даже Гаух, который по количеству изученных языков превосходил каждого из нас. Он мог разобрать только отдельные слова, руны или буквы, которые не складывались в осмысленные предложения. Сама же печатка на кольце представляла из себя хаотичные кривые линии, двигающиеся в различных направлениях. Рисунок не нёс вообще никакого смысла, что было странно для драгоценных перстней, которые обычно несли на себя герб рода, дома или чего-то ещё иного.

— Бессмыслица какая-то. — громко сплюнул себе под ноги Йохан, — Какой-то старикашка заливает нам про божественное задание, разрыв ткани чего-то там и дарит простое серебряное кольцо? Глупость и не более. Хотел бы действительно помочь, то дал бы нам какой-то меч, топор магический или кольчугу непробиваемую, но единственное что смог для нас сделать божественный глашатай, так это отправить для нас серебряную безделушку, которую только по цене лома можно торгашам продать!

— Сир Йохан, я бы не бросался такими словами. — попытался урезонить стрелка молодой Аетернус, — Иногда именно безделушки влияют на историю.

— Я не сир. — отмахнулся разочаровано арбалетчик.

— Ты о чём это? — спросил я, — Про безделушки.

— Вы не слышали историю о драконьей игле? — удивлённо спросил меня Уильям.

— Не забывай, что я повредился головой и помню далекое не всё, что узнал раньше.

— Есть легенда, что одного из последних драконов во всей Империи пол тысячелетия назад убили простой иглой. Обычная стальная игла прялки, которую этот самый дракон сожрал накануне своей смерти. Он долго досаждал окружающим деревням, жрал целые торговые обозы целиком, убивал целые сотни рыцарей, которых слали чтобы его уничтожить. Даже заговорённые мечи не смогли прошибать его толстенную шкуру. Калённые зачарованные болты просто отскакивали от толстых чешуек, а магический огонь просто стекал по его телу. Казалось бы, дракон должен был жить до скончания самих веков, но действительность оказалась совсем иной. Жилы дракона были столь крепки, а игла столь мала, что она медленно продвигалась к его сердцу. Всего лишь за сутки обычная калёная игла смогла убить дракона, которого не брал ни булат, ни заговоры, ни магия. Скорее всего это лишь простая легенда, ничего общего не имеющая с реальностью. — поведал мне историю Уильям Аетернус.

— Тогда нам стоит сохранить это кольцо для лучших времён и отправиться в путь прямо сейчас. Чувствую, что с этого дня наши спокойные деньки подходят к концу. Фронтир устал от нас. — ответил я графскому сыну.

— Уверен? — без частички издевательство спросил у меня Вилфирд.

По старшему инквизитору было видно, что он был озадачен. Похоже, что встреча с божественным глашатаем не прошла для него без последствий. Вполне возможно, что он ещё никогда не сталкивался с магом настолько большой силы и теперь он понял, что возвращение домой не будет столь простым.

— Да. Я чувствую, что за нами наблюдают сотни и сотни глаз, но лишь немногие добры к нам. Скоро наши мечи утонут в крови.

— И как нам там пройти?

Вопрос Йохан задал воистину ключевой. За последние трое суток мы смогли преодолеть почти сто километров, то вечно поднимаясь, то вновь опускаясь по многочисленным встречающимся нам оврагам. Путь выдался действительно тяжёлым из-за чего каждая мышца моего тела болела настолько сильно, что мне хотелось отдохнуть после такого марафона хотя бы парочку месяцев, не шевеля при этом даже пальцем, но покой нам мог только сниться. Благо особенных проблем во время такого длительного перехода нами встречено не было, а потому единственны не было пролито не единой капли крови. Куда же мы направлялись? Двигались именно по указанной Беляром карте. Пусть он сам не смог нам толком объяснить, где вообще находится проход в туннель древних контрабандистов, но совместными усилиями знаний Вилфирда и памяти предков Агнара нам таки удалось отыскать нужный проход. Вот только просто так войти в него нам было не суждено. Дело было в том, что проход контрабандистов был не просто в поле, а давно заброшенном замке, которые некогда представлял собой один из элементов обороны Лунного Города, но был уничтожен во время междуусобных войн феодалов внутри королевства лет этак за двадцать до начала Потопа, после чего и остался сгоревшими развалинами вплоть для начала вторжения чёрных орков, не став хоть какой-то защитой для людей.

Форт не послужил человечеству, но очень пригодился какому-то небольшому орочьему клану, который с удовольствием занял на время зимы эти укрепления, сумев их восстановить насколько хватило их сил. Они смогли надстроить на одной из стен корявую, но казавшуюся прочной наблюдательную вышку, а частично осыпавшуюся стену заставили частоколом из множества крепких стволов деревьев. Такая защита позволяла чёрным оркам ощущать себя достаточно вольготно. Тем более было странно, что они расположились так близко к Лунному Городу. До него от этого места оставалось километров этак шестьдесят и Агнар говорил, что в безоблачный день при хорошем зрении можно увидеть стены Лунного Города с его высоченными башнями. Это место было действительно опасным, ведь наверняка патриции Лунного Города не просто безвылозно держат внутри стен города отряды Ордена Жемчужников, а совершают рейды на ближайшей территории, чтобы не допускать образования здесь вот таких вот чернокожих паразитов.

— Где там этот проход? — спросил Гаух, обращаясь к одноглазому аристократу, — Под церковью?

— Именно. Только вот там даже там церковь не такая простая. В ней оборону можно держать неделями, если мангонели не подвести.

— А чего они вообще так близко к городу подобрались? Здесь пару конных переходов до Лунного Города. Сюда если «жемчужников» отправят, то их в салат за час превратят и вообще без разницы за какими стенами будут орки обороняться.

— Похоже, что Беляр нам не врал. — решился ответить мне Вилфирд, — Патриции действительно решили держать оборону чужими руками. Чёрными и грубыми, но сильными руками.

— Как бы то не было, но форт этот придётся штурмовать. — заключил Агнар.

Одноглазый был действительно прав. Нам нужно было взять этот замок, чтобы смочь пробраться в витиеватые и глубокие катакомбы под городом. Пока что это оставалось единственной нашей возможностью проникнуть за стены. Когда мы только начинали планировать путешествие, то рассчитывали, что придумаем решение уже на месте, а потому грех было не воспользоваться этой бесплатной возможностью.

Я сильнее присмотрелся к замку, пытаясь отыскать хоть какой-то ослабленный элемент в их обороне, через который можно будет проникнуть в крепость. Первым в голову приходил сегмент каменной стены, который орки умудрились заделать частоколом, ведь дерево магии отлично поддавалось в отличии от камня, а потому гипотетически можно было просто накрыть частокол огнём так, чтобы он просто выгорел, после чего уже была бы возможность прорваться через образовавшуюся дыру, но на начавшийся пожар из Лунного Города вполне себе могли направить отряд с целью поинтересоваться причиной возгорания, чего нам очень сильно бы не хотелось. Мы до сих пор помнили, что только втроём с Агнарам и Гаухом нам удалось одолеть всего лишь одного «жемчужника», а если объявиться полноценный отряд, то оказывать сопротивление будет просто бессмысленно. Какое-то количество воинов ещё, может быть, сможет одолеть Вилфирд, но даже так схватку нам вряд ли удастся выиграть.

Нужно было атаковать крепость незаметно настолько, чтобы незримые наблюдатели просто не узнали о нас до того момента, как мы окажемся внутри туннелей. Тогда наши шансы выжить повысятся в разы, так что нужно было придумать иной план. По словам Вилфирда этот замок должен был быть по настоящему типовым и квадратным, так что очень вряд ли орки догадались наделать дополнительных ловушек, но даже так штурмовать в лоб было самоубийством. Однако можно было воспользоваться таким вариантом, которым уже несколько раз воспользовались, стараясь взять тяжёлые укрепления. Поскольку половина нашего отряда обладала магическими способностями, то мы могли резво взобраться на стену так, что нам никто бы не смог помешать. Вот только сколько нелюдей было за этими обветшалыми стенами? Их могли быть там десятки, ведь обычно самый маленький из кланов представлял из себя не менее сорока взрослых особей, а бились орки в полной независимости от половой принадлежности. Это было с учётом того, женщины орков бились немногим хуже своих мужчин. Я бы предпочёл встретиться в бою с тремя людьми, чем с одной женщиной орком. Они вполне себе могли отвернуть голову человеку голыми руками.

Когда в голове моей образовалось сравнение женских и мужских особей орков, то сразу объявилась идея. Всё-таки среди нас был пусть и цивилизованный, но всё же чёрный орк, который без своего воронённого латного доспеха будет ничем не отличаться от своих сородичей. Только его двуручный тесак будет выдавать в нём не самого обычного орка. В своё время Агнар заказал Гауху оружие у одного хорошего человеческого мастера-кузнеца, который создал для орка отличное оружие, отличающееся аккуратностью и интересным чёрно-белым рисунком стали.

— Гаух, у меня есть идея. — заговорщически улыбнулся я.

— Если это не шутка, то говори.

— Предлагаю использовать тебя в качестве наживки. Отправишься к воротам крепости и скажешь, что желаешь присоединиться к их клану. Дескать твой прошлый клан какие-то дурные авантюристы порезали пока ты был на охоте, а потому ты не смог за собственный клан отомстить, так что хочешь к здешним оркам присоединиться. Ты из всех нас наиболее похож на настоящего орка, так что тебе выпадает эта ответственная роль.

Орк задумался. Похоже, что он настолько серьёзно относился к каждой предложенной идее, что даже подобное безумие его нисколько не удивляло. К тому же все в нашем отряде были настолько уверены в силах Гауха, что в случае заварушки он сможет постоять за себя до нашего приближения.

— А дальше что? Проникну я внутрь замка и что дальше делать?

— Твоей задачей будет дождаться следующей ночи и вырезать охрану у ворот. Затем запускаешь нас, а дальше тотальная резня как была в том гномьем лагере?

— А что было в «том гномьем лагере»? — нахмурился Вилфирд, которому точно хотелось узнать побольше важных деталей о нашей общей истории.

— Если возьмём Лунный Город, то обязательно расскажу во всех подробностях. — ответил старшему инквизитору я, после чего перевёл взгляд на Гауха, — Согласен?

— Если ни у кого нет другого плана, то будем действовать поэтому.

Другого плана отряд предложить не мог. Каждый из нас прекрасно понимал, что мирного решения по этому вопросу нет и не будет, а потому лучше всего совершить акт вынужденного насилия с наименьшими проблемами. Тогда действительно стоит отправить диверсанта, который решит немалое количество вопросов.

По итогу нам пришлось дожидаться в лесу начала следующего дня и это было проблематично. Пусть больших морозов погода нам не предвещала, но околеть ночью при температуре в минус двадцать было плёвым делом. Далеко не факт, что костёр на открытом пространстве мог спасти нас от холода, но нам пришлось серьёзно рисковать. Благо Вилфирд вспомнил принцип создания снежного укрытия, которое могло неплохо спасти нас от холода. Копать пришлось достаточно долго, ведь из инструментов у нас имелись только мечи и тесаки, которыми было очень неудобно копать.

Проводить ночь без надёжных стен было очень страшно. Я совсем не забыл о той твари, которая постоянно следовала за нами и наверняка порвала на британский флаг орочьий отряд. Если в каком-то здании ещё было возможно укрыться и относительно упёрто отбиваться, то на полянке в лесу сражаться будет просто невозможно. Даже с магическими способностями нас могут очень быстро нашинковать в мелкий кубик. Потому-то спать мне пришлось в обнимку с кинжалом, который в любое мгновение я был готов вонзить в любую тварь, которую посмеет подобраться ко мне.

На следующее утро мы долгое время придумывали план, по которому должен был действовать наш горячо обожаемый чёрный орк. Естественно, что у представителей его расы было не очень-то много мозгов, чтобы в очень сжатые сроки распознать хитро выдуманную историю, но лучше было подготовиться вообще по всем фронтам, ведь сам Гаух был определённо далекое не самым глупым орком, наверняка способным одержать над мной победу практически в любой интеллектуальной игре. Придумать нам удалось не очень много, но у меня бы не получилось в сжатые сроки распознать лож в этой истории.

Гаух принялся готовиться к своему делу. Его чёрный доспех был настолько тяжёлым и сложносоставным, что мне пришлось помогать ему его снимать. Ранее мне никогда не доводилось держать сегментов его латной защиты в руках и потому значительно удивился его толщине. Если кираса человеческого доспеха для кавалериста в толщину была примерно в одну целую и две десятых миллиметра, то вот Гаух не стеснялся носить на себе кирасу толщиной в целых три миллиметра. Пусть его броня и была трёхчетвертной, но весу в ней было килограмм этак семьдесят, а то и больше. Мне сложно было представить как можно носить такой тяжёлый доспех. Ладно бы Гаух передвигался на тяжеловесном тягловом коне, то проблем можно было и вовсе не знать, но сражаться на своих двоих с такой прытью для меня было бы просто невозможно.

Когда Гаух стянул с себя боевую рубаху, то я присвистнул. Такого великого количества шрамов на одном теле я никогда не видел. По началу я подумал, что это грубые шрамы обладают какой-то сакральной смысловой наполненностью, ведь за свою далеко не маленькую жизнь успел порубить такое большое количество воинов, что мне даже и не снились, но Гаух перехватил мой удивлённый взгляд, после чего помотал своей поседевшей головой.

— Поверь мне, Грегор, не стоит завидовать такой судьбе как у меня. Призраки мёртвых будет слишком часто тебя преследовать. Лучше радуйся, что ты не успел перейти порог того, что убийства уже не взывают в тебе неприятных эмоций.

Не согласиться с мнением орка было сложно. Для меня действительно сейчас убийства вызывали неприятные чувства, если эти самые убийства напрямую не влияли на продолжение моей жизнедеятельности. Конечно, учитывая моё далеко не мирное приключение, убийств становилось с каждым днём всё больше и больше, ведь окружающий меня мир был весьма недружелюбным, но кто знает, что со мной случиться, когда убийства войдут в привычку и движение клинка в животе жертвы будет чисто механическим? Ответа у меня не было.

Гаух вышел из леса и стремительно двинулся в сторону крепости, откуда на него уже взирали стражники, кои сейчас активно передавали информацию кому-то снизу. Думаю, что их удивление вполне себе можно было понять. Вряд ли они ожидали увидеть здесь одинокого громадного орка, который шёл по глубокому снегу, закинув при этом здоровенный тесак на плечо. Для дополнительного шарма я вовсе порезал себе ладонь, чтобы измазать своего чернокожего товарища свежей кровушкой, надеясь, что это придаст ему ещё большей брутальности.

Удивительно, но миновало и пяти минут с того момента как Гаух показался подле ворота, но он уже оказался внутри полуразрушенной крепости. Похоже, что наш чернокожий товарищ обладал удивительно хорошо подвешенным языком, который позволил ему в короткие сроки зайти внутрь вражеского укрепления.

Теперь нам пришлось просто выжидать. Мучительно долго выжидать хоть какого-то движения внутри нужной нам крепости. Казалось бы, сиди и просто отдыхай, но именно продолжительное ожидание я ненавидел больше всего. Если в моём времени можно было заняться огромным количеством коротких развлечений, будь то мелкие тридцатисекундные видео, быстрые казуальные игры или простая музыка, то в средневековье ничего подобного не было даже близко, а потому приходилось просто тухнуть весьма длительное время.

Схватка началась неожиданно. Не представляю, что такого совершил внутри крепости Гаух, но действовать по плану у него определённо не получилось. Уильям, который дежурил на границе леса, прибежал к нам, объявив тревогу, а потому всему отряду пришлось рваться в сторону полуразрушенной крепости. Ничего за каменными стенами видно для нас не было, но Гаух смог открыть для нас деревянные ворота, которые не закрывались только из-за того, что меж створок лежало ороче тело с искусно отрубленной головой, валяющей поодаль от самого туловища.

Я бежал впереди всего отряда, чувствуя, как в кровь выделяется всё больше адреналина, который сильнее гнал меня в битву. Хотелось просто прыгнуть с головой в кровавое сражение, но отключать мозг было нельзя. Если просто ворваться в бой, позабыв о разуме, то очень скоро можно обнаружить глубоко засевшую между рёбер стрелу, а такой подарок мне определённо бы не понравился.

Весь отряд хотел просто ворваться прямо через ворота, но я успел заметить на крепостной стене орка, который целился в одного из нас метательным копьём. Он вполне себе мог промахнуться, но рассчитывать на исконно русское «авось» было бы для меня слишком большой роскошью. Я просто взял и оттолкнулся от земли воздушным ударом, после чего со скоростью пули влетел в чернокожую махину. Мне вновь не удалось совладать с приданной заклинанием инерцией, а потому со стороны выглядел скорее как мясное пушечное ядро. Вот только свою задачу я выполнил. Нелюдь не смог выдержать такого сильного удара и потому рухнул со стены мешком с костями. Даже мягкая снежная подстилка не смогла удержать нелюдя от смерти путём сломанной шеи. Мне же удалось ухватиться за угол и подтянуться обратно на стену.

Оказавшись сверху, я видел, как во внутреннем дворе крепости валялось уже шесть окровавленных орочьих трупов, которые были просто искромсаны монструозным тесаком Гауха. Самого же воина активно пытались загнать в угол крепости и орков это отлично получалось. Пусть Гаух был действительно легендарным воином, но толпой валят даже льва, а потому на крупном его теле виднелось уже несколько тяжёлый, кровь из которых успела залить одежду бойца.

В этот момент мне действительно стало страшно за своего товарища. Пусть остальные члены отряда и успели ворваться внутрь крепости, сразу же войдя с двух ног в схватку, но пройти раскалённым ножом сквозь масла им было не суждено. Орки оказались воинами матёрыми, а потому достойно встретили людской отряд. Это было слишком опасно, а потому действовать нужно было мне.

Всё тело моментально воспылало, фантазия разгорячилось и заклинания вылетело само по себе. Ладони сложились в подобии молельного жеста и из пальцев полетел луч раскалённой энергии. Я прямо видел, как этот луч вгрызался в тела нелюдей, прожигая их насквозь. От такой мощи меня даже отталкивало назад, но я держался до последнего, пока тело само не отказалось жить. Картинка перед глазами просто померкла, и я рухнул на каменные крепостные стены.

— Проснись! Проснись, чёрт бы тебя побрал!

Трясли меня за плечо очень активно, а потому я быстро поднялся на ноги, несмотря на серьёзную усталость внутри тела. Руки автоматически зашарили по поясу в поисках оружия, но так ничего и не удалось обнаружить. Благо рядом со мной стоял младший из Аетернусов, который протягивал мне мой обнажённый полуторный меч. Я забрал у него оружие и быстро осмотрелся. Сейчас мы находились в каком-то полуразрушенном здании, сквозь продырявленную крышу которого легко можно было рассмотреть всю красоту неба.

— Что происходит?

— Эльфы. Нас нашли эльфы!

Вопросов задавать больше смысла не было, и я устремился к выходу. Уж не знаю сколько я успел проспать, но голова раскалывалась так, словно мне на голову надели толстостенное ведро и от души по нему настучали киянкой. Разлёживаться времени сейчас не было, ведь на лице Аетернуса явно читалась крайняя обеспокоенность, совсем не свойственная сыну рода Аетернусов. Молодой аристократ в целом не отличался большим проявлением эмоций, не смотря на свою молодость, а потому проблема определённо была далеко не из самых простых. Вполне возможно, что бугроухие эльфы пока что не спешили нас атаковать, ведь иначе даже в этом здании были бы слышны звуки ожесточённого боя.

Когда я выбежал из здания, то уже видел, как Йохан прячется за одним из крепостных зубцов, заряжая свой арбалет. Остальные же были готовы ворваться в бой, заняв позиции у и на воротах. Единственное кого мне не удалось заметить, так это Агнара, который где-то пропадал даже с учётом подошедшей к нам угрозы.

Дабы не тратить и так немногочисленную энергию, я поднялся по лестнице на стену, не пользуясь заклинаниями. Сверху открывался отличный вид на опушку того леса, где сами мы лишь недавно прятались от орочьих взглядов, но сейчас никого мне там заметить не удавалось.

— Смотри иначе. — подсказал мне Вилфирд.

При помощи магического зрения действительно удалось увидеть несколько магических сигнатур, обладатели которых сейчас старательно пытались укрыться за плотно растущими там деревьями. От просто человеческого глаза их бы это спасло, но магическим зрением отыскать их было вовсе не трудно. Двенадцать особей и все сопоставимого с человеком размера. Это было очень опасно, ведь если хотя бы половина из этих эльфов является присягнувшими, то простого боя ожидать точно не стоит. Такие черноволосые самоубийцы готовы бросаться в самые безвыходные и бессмысленные схватки, лишь бы унести побольше человеческих жизней. Всё-таки эльфы никак не могли себе простить того, что некогда они были настоящей гегемонией среди всего цивилизованного мира, но теперь эльфы представляют из себя не больше, чем полурабов, которых лишь чудом не истребили. Потому не стоит даже надеяться на факт того, что они уйдут отсюда без славного сражения.

— Они следили за нами от самого маркграфства. Похоже, что вместе с переданными монетами они наслали на вас метку и потому узнали, где мы все.

Наверняка старший инквизитор был прав. Практически со стопроцентной вероятностью можно было сказать, что эти эльфы прибыли к нам из Высокобережья. Их царь наверняка изначально продумал уничтожить нас, когда мы отыщем вход в Лунный Город, когда заключали с нами контракт несколько месяцев назад.

— Что будем делать?

— Пока что ничего. Их больше нас, но атаковать они не будут до того момента, как Агнар расчистит вход внутрь. Среди этих бугроухих нет магов, так что с завалом они расправляться будут слишком долго и нападут не раньше, чем дня через два, но от нас они точно не отстанут. — Вилфирд потёр лицо крупной ладонью, пытаясь убрать с лица явно читаемое изнеможение, — Лучше помоги Агнару. Я увидел, что ты можешь творить мощные заклинания, но ему помощь нужна намного сильнее.

Спорить необходимости не было. Столкновение с присягнувшими эльфами было большой опасностью, а потому нам действительно стоит отступить в подземелья. Пусть среди бугроуихих на этот раз и не было магов, но даже так равной схватки не произойдёт. Уж не знаю какие они травы принимают, но скорость их движений и реакции были во много раз сильнее, чем даже у обученного человека. Выстоять с таким в честной схватке могут только лучшие поединщики человеческой расы.

Но что будет если мы отступим от боя в подземелья? Провизии у нас было всего лишь на пару дней, а если нам придётся какое-то время плутать в катакомбах, то нас будет ждать голод, а это значит, что не будет больше никакой магии, а это уже настолько понизит наши боевые возможности, что нельзя будет рассчитывать на достаточный отпор с нашей стороны. В таком случае по туннелям нам нужно будет продвигаться настолько быстро, насколько это позволяет человеческое тело, если мы не хотим быть перерезанными.

Когда я подоспел к Агнару, то заметил, что он при помощи магии старательно расчищает завал, который перегородил нам пусть вниз. Камни было достаточно крупными, чтобы сложно их было перемещать при помощи мускулов, а потому одноглазый сейчас пользовался своей магией. По его уставшему лицу было прекрасно видно, что Виверхайн сильно устал, а потому я без вопросов присоединился к его делу. Пусть мускулы и не задействовать, но я чувствовал, что мне было действительно тяжело, ведь каждый из камней был размером с два автомобильных колеса, а о весе и говорить не стоит.

Закончили мы только часа через два и просто упали истощённые на холодную землю. Благо проход был полностью очищен и последним из препятствий на нашем пути остались только крепкие двери, которые, как мне показалось, по-настоящему окаменели за всё прошедшее время.

— Я бы на вашем месте бы поторопился! — крикнул со стены нам Вилфирд.

В голосе Вилфирда звучала обеспокоенность и потому мне пришлось подняться с места, после чего сосредоточиться из всех последних сил. Казалось, что если я сейчас начну колдовать, то высушусь как сухофрукт, но делать было нечего. Агнар вовсе выглядел полностью истощённым и неспособным на проведение хоть какого-то заклинания, а потому именно на мою честь выпадет открыть нам путь в засекреченные туннели древних контрабандистов. Наверняка можно было бы ограничиться использованием тарана, но крепкого ствола с окованным концом у нас сейчас не было.

Стерев многочисленные капли пота, выступившие на лице, я вдохнул полной грудью и ударил плотной воздушной сферой прямо в двери. Удар вышел отличным и пришёлся прямиком на стык ворот. Ворота скрипнули, осыпались облачком мелкой пыльной крошки, а створки раскрылись лишь немного. Самый мелкий из людей наверняка бы смог протиснуться туда без защиты, но я таковым не был, а потому пришлось собрать все оставшиеся силы в кулак и совершить второй воздушный удар. На этот раз получилось гораздо лучше, а одна из створок ворот вовсе слетела с глубоко проржавевших петель. Можно было проникать внутрь.

— Давайте за мной! — крикнул я бойцам на крепостной стене, — Проход открыт!

Первым в открывшийся проход сунулся именно я, подобрав перед этим ножны со своим мечом, которые обратно определил себе на пояс. Внутри было темно и очень пыльно. Отлично чувствовалось, что сюда давно не заглядывало ни одно разумное живое существо, а потому старые туннели находились в тотальном запустении. Сам же проход был маленьким и пройти здесь спокойно могли разве что дварфы, которым природа в подобных местах откровенно благоволила. Мне же пришлось пригнуться и продвигаться на полусогнутых, чтобы не скрести головой потолок. Даже световой шар нельзя было просто так выпустить, чтобы он свободно парил над головой, а потому приходилось продвигаться вперёд наощупь, собирая вообще всю пыль и грязь со стен.

Мне удалось услышать шуршание входящего внутрь туннеля Агнара только когда сам я продвинулся на сотню метров вперёд. Похоже, что отрядом было решено продвигаться в туннель прям сейчас не дожидаясь ночи. Впрочем, это было совсем не удивительно, учитывая, что эльфы могут начать своё нападение в любой момент, а скрыться в туннелях — милое дело.

В один момент даже маленькая точка бьющегося мне в спину света прекратила существовать с громким шуршание. Похоже, что последним в лаз пролез Вилфирд, который закрыл при помощи магии проход камнями.

— У вас там всё нормально? — крикнул я идущим сзади.

— Да. Проход завалил камнями. Это выиграет нам немного времени. — ответил мне Вилфирд.

Я продолжал движение ещё несколько сотен метров до того момента, как почувствовал холодный воздух. В этой полной темноте ничего не было видно, но я был готов поклясться, что впереди коридор заканчивался. Проверять это пришлось наощупь, но затем стало понятно, что дальше действительно пути нет. Я вытянул раскрытую ладонь вперёд и выпустил световой шар. Он упёрся в потолок буквально через полметра, осветив спуск вниз. Оказалось, что коридор обрывается очень резко и начинается новый туннель, но сделанный по куда более цивилизованной технологии. Развернуться в таком узком месте было невозможно даже при большом желании, а потому пришлось просто прыгать вперёд, но высота была достаточно небольшой, так что приземлился я весьма аккуратно, умудрившись даже не отбить себе ступни.

— Спускайтесь аккуратно! Тут обрыв и лететь метра два!

Дожидаясь своих товарищей, я принялся осматриваться. Этот туннель выглядел значительно цивильные, пусть и с всё таким же тотальным запустением. Туннель был метра четыре в ширину и столько же в высоту. К тому же он не был просто так выкопан, а вполне себе украшенным. Пол устилала широкая квадратная каменная плитка с простым рисунком в виде выдолбленного круга. Стены же были просто выправлены и некогда даже побелены, вот только от бывшей белизны к этому времени ничего не осталось.

Я встал на одно колено и предплечьем стёр часть толстого слоя пыли, рассматривая уложенную на полу плитку. Там отлично просматривались протёртые следы от достаточно широких следов. Похоже, что некогда эти туннели использовали для подземной перевозки грузов весьма активным образом. Непонятно зачем это понадобилось фронтайцам, ведь построение такого туннеля требует большого количества работников и времени с ресурсами, а размерами он был лишь немного меньше туннеля для современного мне метро. Расширь его ещё на метр в диаметре и можно будет безбоязненно пускать составы. Тем более, что по моим предположениям мы были под землёй метров этак на десять. Для полноценного метро маловато, но даже такие постройки были удивительны для нынешнего уровня развития технологий.

Наконец-то из дыры под потолком, откуда начинался туннель контрабандистов, показалась запылённая голова Агнара, которая моментально исчезла и быстро сменилась несколькими заплечными мешками, которые мы таскали за спинами на манер общевойскового «сидора». Мне пришлось их поймать и только затем Виверхайн наконец-то решился спуститься самолично. Аристократ приземлился уже не так аккуратно, упав на бок. Похоже, что возраст уже влиял на скорость рефлексов и движений одноглазого. Впрочем, мне бы так скакать, когда возраст приблизиться к четырём десяткам лет.

— Что это за туннель? — спросил я появившегося товарища.

— Абсолютно без понятия. Я знаю, что под Лунным Городом имеются катакомбы, но вообще не имел никакой информации о них назначениях. Были, конечно, слухи о том, что здесь ставят лаборатории магов, но эти туннели на такое не смахивают.

— Это верно.

— Дожидаемся остальных и двигаемся дальше. У тебя хватит сил, чтобы обрушить этот проход? — Агнар указал мне на контрабандистский туннель.

— Сомневаюсь. Чувствую себя полностью выжатым. Лучше силы сохранить на случай боя.

Виверхайн решил, что слова мои имеют смысл, а потому мы просто присели у стены. Нужно было восстанавливать свои силы, ведь у нас намечается очень длительный переход по тёмным туннелям. Тотальная усталость уже заменяла мне даже трепетание по поводу того, что вскоре мы доберёмся до Лунного Города. Если во время начала нашего путешествия были хоть какие-то чувства по этому поводу, то сейчас моё состояние очень быстро подходило к равнодушию. Слишком долго мы плелись через холодные и пустые земли Фронтира, где единственное, что мы вообще лицезреть, так это вездесущий снег, который покрывал вообще всё. Вполне возможно, что под толстым слоем снега мы не увидели много чего интересного. Даже опасность столкновения с патрицием уходила куда-то на очень дальний план. В этом не было ничего хорошего. Лучше уж опасаться этой сильной группировке, которая больше сотни лет подряд продолжала удерживать позиции в одном из важнейших городов успевшего кануть в лету Королевства Фронтайн. Всё-таки они со всех сторон были окружены опаснейшими орочьими племенами, которые в едином яростном порыве смяли мощнейшее из человеческих государств этого мира. Конечно, Фронтайн значительно истрепал войско чернокожих нелюдей, не позволив им продолжить столь же яростное наступление на все остальные земли, но даже так крупные племена продолжали действовать вокруг города, сражаясь как между собой, так и с оставшимися человеческими воинами. Так что мне стоит не забывать о том, что сражаться придётся с умными и опытными людьми, которые если сами не являются сильными воинами, то точно обладают личным боеспособным войском, каждая единица которого значительно превышает в своей мощи обычного человеческого, дварфийского, орочьего или любого другого воина. Приятного в таком сражении мало, а я до сих пор не считаю себя достаточно сильным воином, чтобы вступать в столкновение на равных хотя бы с одним из рыцарей Ордена Жемчужников.

Наконец все воины вылезли из туннеля контрабандистов. Надо сказать, что в скорости позавидовать им было сложно и ползли по туннелю они достаточно медленно. Особенно тяжело было Гауху, так как он постоянно цеплялся плечами за каменные стенки туннеля, а потому его воронённый доспех был полностью покрыт пылью.

— Гаух, ты как? Вчерашний бой вышел не из самых простых.

— Новые раны заживут, как это делали десятки ран до них. — улыбнулся орк, который вынул из поясной сумки деревянную трубку и принялся набивать её травами, желая, видимо, разогнать ароматами спёртый туннельный воздух, — Орк без шрамов — орк, погибший в утробе.

— Думаете, что эльфы не побегут за нами? — задал волнующий всех вопрос Аетернус.

— Я свалил церковь на этот проход. — ответил ему Вилфирд, потирающий свой татуированный множеством рун лоб, — Они обязательно поспешат за нами и скорее всего смогут нас отыскать, но у нас есть фора хотя бы в один день. Этого не так уж и много, но большего всё равно сделать невозможно. Сейчас мы слишком слабы, чтобы противостоять им в этом бою.

— Вы уверены в этом? — на этот раз спросил арбалетчик, — Три сильных мага не справятся с дюжиной черноволосых эльфов?

— Именно так, Йохан. — кивнул я стрелку, — К великому моему сожалению, мы настолько всесильны, как были маги прошлого. Они могли сокрушать целые армии всего одним щелчком пальцев. Они были пламенем, но мы остались лишь искрами, которые с каждым поколением всё сильнее тухнут.

— Что нам тогда остаётся?

— В кратчайшие сроки взять Лунный Город. Нужно сделать это настолько стремительно, чтобы даже присягнувшие не смогли обуздать нашей праведной ярости. Против нас стоит совет патрициев и целый Орден Жемчужников, но поверь мне, Йохан, даже один выстрел может перевернуть историю с ног на голову. Всего лишь один выстрел.

Стук подкованных сапог о толстые каменные плиты многократно отражался от стен и шум разносился на многие сотни метров по длинному скруглённому туннелю. Мы шагали уже битый час и чувство времени уже принялось покидать нас. Не представляю сколько километров мы прошагали в этом непрерывном марше, но уже хотелось просто остановиться, снять надоевшие сапоги и поспать, но мы продолжали переставлять ноги, сопровождаемые лишь тремя световыми шарами над потолком. Ноги болели так сильно, что мне проще было заменить их, чем расположиться на отдых.

Меня удивлял этот туннель. Он был крайне длинным, совсем не изгибался, а каждая из плит отлично подходила к другой, нисколько не изменяясь в размерах. Таких идеальных плит без брака сложно было добиться даже в моё время, когда немалая часть производства обеими ногами стояла на роботизированных станках, процент брака при работе которого очень быстро стремился к нулю. Коридор даже не менял угла наклона, продолжая тянуться по прямой.

— Это какая-то глупость. Не меняется вообще ничего. — объявил Йохан, окончательно устав от этого слишком долгого перехода, — Хоть бы ответвления какие были, а том мы битый час топаем по одному и тому же месту, словно совсем не сдвигаясь с места. Я ещё не выжил из ума, чтобы поверить в такую глупость!

— Согласен. — ответил я стрелку, — Считаю, что нам нужно сделать хотя бы короткий привал. Все мы слишком сильно устали и не ели уже больше суток. Если так продолжиться, то любая опасность нас просто погубит.

— Объявляю привал. — скомандовал Агнар Виверхайн, — Нужно поесть и восполнить влагу. Затем продолжим идти. Чем больший мы сегодня пройдём путь, тем в больше безопасности мы окажемся.

Весь отряд моментально рухнул на землю, сбрасывая мешки со своих спин. Каждый из воинов устал и даже Гаух, который вечно был полон энергии, сейчас выглядел избавленным ото всех сил. Я от них нисколько не отличался и моментально уселся на холодный каменный пол с таким удовольствием, будто под моим задом была мягчайшая из перин этого мира. Ноги гудели как локомотив, а спина молила о пощаде. Только внутреннее чутьё молчало. Я не чувствовал больше и намёка на опасность. Даже преследующие нас эльфы были не больше, чем простой сказкой.

— Сколько осталось до стен Лунного Города? — спросил я сразу у всего отряда.

— Кто бы мог это знать. — Виверхайн задумался, — Ещё вёрст сорок, если я ничего не путаю. Если поднажмём, то завтра преодолеем остаток пути. Конечно, если никто на этом пути не решится нам помешать.

— Сорок вёрст — большой путь. Нам нужно будет двигаться половину дня без остановок, чтобы осилить его без длительного отдыха. Практически невыполнимая задача. — заметил я.

— Завоевать Лунный Город, имея при себе лишь шесть клинков — это есть невыполнимая задача. — парировал Агнар, — Когда Лунный Город только зарождался, то долгое время здесь правил один умелый монарх, который был очень сведущ в военном деле. На тот момент конница не играла практически никакой роли и на поле боя властвовала пехота. Эту пехоту он сумел организовать настолько хорошо, что они проходили за одни сутки почти сорок вёрст, но то была армия и она априори двигается медленнее, чем небольшая группа. Считайте, что если пройдём сегодня ещё пару часов, то завтра точно окажемся за стенами Лунного Города, а там нам точно будет уже не до отдыха.

Подниматься было тяжело. Мы смогли отдохнуть не больше получаса, перекусив высушенным мясом и несколькими глотками не самой свежей воды. Не сказать, что такого пропитания хватало, чтобы поддерживать в организме много сил, но сейчас можно было хоть немного быть бодрее. Впрочем, несмотря на перекус, подниматься было в стократ важнее, чем то было тридцать минут назад. Если бы мы сейчас не останавливались, то топать дальше было намного проще, но даже такой небольшой отдых был просто необходим, чтобы в один момент не рухнуть на каменные плиты совсем без сил.

Дальше мы шагали молча. Мы шагали вместе слишком долго, чтобы остались хоть какие-то темы для общения. Даже многочисленные шуточки и анекдоты полностью закончились, а потому мы просто продолжали хмуро топать, переставляя ноги по пыльным плитам.

Неожиданно для самих себя мы упёрлись в стену. Обычную такую каменную стену, всё полотно которой было испещрено множеством широких трещин, которые паутиной покрывала стену. Появления такой преграды было удивительно, ведь ничего подобного мы не встречали на протяжении многих километров, которые нам удалось преодолеть. Сама стена была монолитной и не имела ничего, что хоть отдалённо могло напоминать паз для ключа или любого другого инструмента, который позволит нам пробраться дальше, а это было необходимо. Не хотелось чувствовать себя загнанной в угол крысой, ведь рано или поздно нас нагонит отряд бугроухих эльфов, с которым совершенно точно придётся столкнуться в кровавой рубке. Терять бойцов и даже силы перед выполнением нашей финальной задачи было нельзя, а потому хотелось как можно быстрее перебраться на ту сторону преграды.

Вилфирд моментально принялся ходить вдоль стены, проверяя её ладонью и стараясь выискать хотя бы подсказку на решение сложившейся проблемы. Ходил он долго, тогда как остальные просто воспользовались сложившейся паузой, как очередным долгожданным перерывом.

— Нашёл что-то? — спросил я, заранее понимая ответ, который сейчас услышу.

— Нет. — обречённо помотал головой Вилфирд, — Но эта стена не кажется мне очень старой. Есть ощущения, что её воздвигли значительно позже, чем построили этот туннель.

— У меня недостаточно сил чтобы колдовать. — сразу объявил я, — Тем более сомневаюсь, что нам удастся так легко эту стену разбить.

— У меня ещё хватит. Надо только найти слабую точку, чтобы ударить в самое слабое место.

— Дайте мне.

Гаух сбросил свой шлем с головы, оставив его на коленях Аетернуса, после чего сдвинул в сторону старшего инквизитора и стал водить своими чёрными ладонями по самой стене. Со стороны казалось, что наш чернкокожий товарищ очень сильно пытается овладеть магией. Однако же водил ладонями по стене он далеко не просто так. Он даже взялся за свой кинжал и немного покарябал саму стену, обнаружив что она не монолитная, а сделана из ошлифованных каменных блоков. В какой-то момент Гаух просто ткнул кулаком в сегмент стены.

— Если будете магию использовать, то бейте сюда. Стена не очень толстая и здесь самое слабое место. Только бейте как-то направлено, чтобы всё сила пришлась в небольшую точку. Тогда с большим шансом получится стену обрушить. Будь она не монолитной, то ещё сомнительно было бы, но сейчас должно получится.

Вилфирд удивлённо поднял начавшую седеть бровь, после чего развёл руки в стороны и неожиданно сильно хлопнул ладонями. Хлопок оказался неожиданно громким, что из ушей едва не потекла кровь, но пережить такую неприятную боль всё же было возможно, тем более что результат от магического воздушного удара всё же был. С грохотом несколько каменный блоков улетели в помещение за стеной. Обрушился лишь небольшой участок, который не позволил бы проникнуть внутрь за стеной разве что самому маленькому гному. Остальное пришлось освобождать при помощи сильных ударов булавы старшего инквизитора. Конечно, будь у нас кувалда, то процесс пошёл бы значительно быстрее, но так нам пришлось посменно выдалбливать камни, лишаясь остатков и без того немногочисленных сил. За стеной же оказались обычные деревянные ворота, которые закрывались при помощи толстой деревянной балки, навешанной так, что открыть ворота можно было только с нашей стороны. Это было странно, ведь кто-то умудрился поставить эту стену, а контрабандисты умудрялись проникать в город, но разгадать эту загадку это было слишком сложно, ведь сил уже просто не оставалось. Это понимал и Агнар, а потому скомандовал начать привал перед разрушенной стеной. Все слишком устали и все просто повалились спать, даже не выставляя дозора. Это было очень опасно, ведь эльфы могли неожиданно настигнуть наш небольшой лагерь, но так ничего и не было сделано. Все слишком сильно хотели спать, а потому едва только поступила команда, как все повалились спать там где стояли.

Не представляю как Агнар нашёл в себе силы, но именно он разбудил наш отряд первым. Все просыпались очень тяжело, а потому бойцы вставали с большим неудовольствием. Отдых оказался слишком маленьким, а оставшиеся запасы провианта и воды скудными, что уже очень сильно било по боевому духу отряда. Всем становилось понятно, что сегодня у нас оставался последний день, чтобы, ещё не страдая от голода и жажды оказаться в Лунном Городе.

Казалось бы, почему мы не взяли запасы из орочьей крепости? Причиной тому оказался один умный орк, который поджог остатки запасов внутри их форта, а потому только водой мы смогли себя обеспечить в достаточной мере, но не настолько много, чтобы долгое время не нуждаться в свежей воде. На улице мы могли бы топить выпавший снег, но сейчас мы были глубоко под землёй, а потому были лишены такой приятной возможности.

И всё же мы наконец приготовились прорываться внутрь Лунного Города, а потому я подошёл к деревянным воротам, чтобы снять запирающую их балку. Она оказалась иссохшейся, а потому практически ничего не весила. Скинув её с упоров, я потянул за ручки, стараясь открыть ворота как можно более бесшумно. Внутри же оказалось темно и даже световой шар выхватывал слишком маленькие пространства внутри громадного помещения.

Осознав, что перед нами не было больших угроз, весь отряд выдвинулся внутрь. На этот раз это был большой зал, пол которого обладал практически незаметным углом спуска. Мы не предали этому значения, а потому просто шагали вперёд, надеясь, что путь нам никто преграждать не будет. Мы просто топали по длинному залу и вдоль нашего пути стояли большие колоны, тянущиеся к самому своду зала.

Так бы и продолжилась наша беззаботная ходьба по вытянутому помещению, если бы мы не услышали шарканье множества ног. По началу мне даже показалось, что это шуршит где-то неподалёку змея, но откуда им взяться под такой толщей земли? Это было слишком странно, а потому я поднял руку вверх с сжатым кулаком. На такую команду весь отряд среагировал максимально быстро, насколько это вообще было бы невозможно.

Атака началась моментально. Целая толпа тел начала окружать нас настолько быстро, что при всём желании мы не смогли бы отступить обратно в туннель, ведь путь назад был уже полностью отрезан. Странно было то, что окружающие нас твари не обладали магическим следом. Они виднелись только маленькими точками, которые мне удалось заметить только когда они во множестве скопились вокруг нас. Стало ясно, что мы сами себя поймали в ловушку, выбираться из которой можно было только с боем.

— В атаку! Прорываемся вперёд! — рявкнул Агнар.

Весь отряд моментально обнажил оружие. Мы ещё не до конца понимали с кем же нам приходится вступать в битву, но уже сейчас видели, что противников настолько много, что просто так у нас ничего не получится. Чтобы пробиться мы встали в какое-то подобие треугольника, где в центре расположился Йохан с арбалетом, а прикрывал его весь остальной отряд.

Вскоре стало понятно, что мы в очередной раз натолкнулись на мертвецов, но мертвецов необычных. Магии в них практически не было, что было очень нехарактерно для подобного рода нелюдей. Эти мертвецы отличались тем, что всё их тело было покрыто страшными струпьями и язвами. С некоторых их тел лоскутами сползала кожа, делая этих существ ещё отвратительнее. Удивительно, но эти твари ничем не были вооружены и единственное, чем они могли ранить своих жертв, так это острыми, торчащими из прогнивших челюстей зубами и отросшими ногтями, которые всё больше напоминали гипертрофированные крысиные когти. Лица же этих существ тоже сильно вытянулись, нижняя челюсть выступала вперёд, а осанка потеряла вообще всю прямоту, которая обычно присуща людям. Эти твари больше склонялись к земле, спинами напоминая больше горбунов.

Первый из таких напал именно на меня. Особенной проворностью существо совсем не отличалось, но и медленным назвать его язык не поворачивался. Оно попыталось цепануть меня когтями по открытому лицу, но я одним быстрым движением с поворотом смог отсечь кисть монстра. Из грубой раны моментально потекла дурно пахнущая кровь, которая больше по консистенции напоминала гной. Едва эта странная кровь попала на мою кирасу, как укрывавшее доспех сюрко зашипело, растворяясь с характерным химическим запахом.

— Бейте аккуратно! Кровь у них ядовита!

Впрочем, давать хоть какие-то рекомендации было слишком поздно. Твари облепили наш медленно продвигающийся треугольник со всех сторон, стараясь нас просто задавить своим критическим числом. Мы же постоянно отбивались, стараясь бить быстро и наверняка. Получилось далеко не всегда, но каждый раз, когда меч, булава или тесак врезались в голову одного из монстров, то число наших противников быстро уменьшалось. Мне часто приходилось закрывать лицо свободной рукой, чтобы кровь не попадала мне на кожу, но крови было настолько много, что хоть где-то спрятаться от неё было просто невозможно, а потому несколько капель всё же попали на меня. Боль была действительно адской, кожа горела так сильно, что хотелось сунуться лицом прямо в лёд, чтобы хоть немного унять боль. Сразу почувствовался запах палёного мяса, но мне оставалось только сильнее стиснуть челюсть и продолжать бить странных монстров. Тварей было столько, что не было смысла даже пытаться выдумывать место для очередного удара. Нужно было просто рубить и колоть, доводя свои движения до автоматизма. Единственное, чего мне сейчас хотелось, так это выжить и выбраться, благо ярость и адреналин не давали оставшимся силам закончится.

Мне уже казалось, что клинок уже сточился о множества костей монстров, которые попадали под удары меча, но здесь мы увидели свет. Это был лишь небольшой квадратик света где-то в нескольких сотнях метров от нас, но это уже придавало нам сил. Не смотря на усталость мы с удвоенной силой принялись прорываться вперёд, просто перемалывая монстроту, оставляя за собой целое шоссе из порубленных останков.

Когда до прохода оставалось всего сотня метров, то с нашей стороны наконец пролилась первая кровь. Молодого Аетернуса цепанули за незакрытое плечо. Рана оказалась серьёзной и нужно было решаться на радикальные меры. Все уже еле волочили ноги, переступя через десятки, если не сотни мёртвых тел, но нужно было сделать всего лишь последний необходимый шаг.

— Пригнитесь! — заорал во всю свою лужёную глотку Вилфирд.

Весь отряд одномоментно пригнулся, а старший инвизитор вновь продемонстрировал своё магическое мастерство. Высокие и плотные стены огня ринулись во все стороны от нашего отряда, пламенным цунами наплывая на тварей. Монстры просто моментально вспыхивали факелами, освобождая так необходимое нам пространство. Я подхватил за шиворот раненного аристократа и всем скопом мы рванулись в сторону долгожданного выхода, но упёрлись в платформу, которая была поднята над землёй метра на три. Выдумывать новых решений было некогда, а потому на остатках сил я приготовился воспользоваться теми каплями магии, которые оставались в моём теле.

— Йохан, цепляйся за меня!

Арбалетчик схватился за мои плечи обеими руками, я схватил за кирасу Аетернуса и вместе с ними двумя оказался на платформе меньше, чем через секунду, повалившись на неё тремя мешками. Остальные же оказались таким же образом поднялись наверх, тяжело дыша после устроенной нами бойни.

Наконец мы были в безопасности.

— Я неожиданно понял, что очень сильно не люблю бегать. — разорвал молчание всего отряда Йохан, который едва смог отдышаться и теперь активно перематывал раненную конечность молодого Аетернуса, — Стрелять это дело одно, но вот бег никогда не был моим любимым времяпрепровождением. Я лучше буду сидеть на башне и обстреливать врага, чем бегать по каким-то сраным подземельям!

— Ты ещё легко отделался. — прокомментировал я речь стрелка, — Уильяму куда больше досталось. — я глянул на раненного аристократа, — Ты как?

— Благо меч сохранил, а остальное не страшно. У моего отца хорошие лекари, так что с такой пустяковой проблемой они смогут справится.

— Это просто отлично.

Я взглянул на пространство над нашей платформой, где столпились странные твари, которые потеряли к нам хоть какой-то интерес, что было крайне странно. Только мы оказались на небольшой возвышенности, как о нас моментально забыли, перейдя в какое-то состояние стазиса. Складывалось ощущение, что эти люди когда-то заболели чем-то серьёзным и сейчас их жизнь поддерживалась только благодаря медленному метаболизму и постоянному впаданию в спячку, как только исчезает предполагаемая добыча. Опасные твари, если не обладать высокими боевыми навыками, физической подготовкой и отличным снаряжением. Не представляю, что было бы с нами, если бы не прекрасные крепкие доспехи, которые смогли удержать многочисленные удары тварей по нашим телам. Всё равно уворачиваться в такой плотной толпе было крайне проблематично. Вполне возможно, что с магией и полными силами мы бы смогли пробиться значительно легче, но даже так наше выживание едва не закончилось в этом странном помещении. Уж не знаю кто сюда отправлял всех этих существ, но на их месте я бы выпустил их в туннели. Конечно, в таком случае концентрация монстров станет значительно меньше, но в узких кишках тоннелей увернуться точно будет просто негде.

Куда же нам сейчас было деваться? Мы стояли на небольшой платформе размерами метров десять квадратных. С этой платформы было всего лишь два пути: либо сигать вниз, либо каким-то образом пробираться через очередные ворота. Вот только ворота эти были громадными в четыре человеческих роста высотой. Здесь не было никаких замочных скважин или навесных замков, из-за чего сложно было понять каким образом их было возможно открыть, ведь физическому воздействию ворота совсем не поддавались. В этот момент я принялся рассматривать рисунок на створках ворот. Он напоминал мне ураган, если смотреть на него из космоса или же закруглённую раковину. Вот только центр этой раковины был не в самом центре, а на уровне чуть выше моих глаз. Причём покрытие в центре ничем не отличалось от покрытия на всех остальных воротах. Идей как туда пробраться у меня не было, но в голове до сих пор оставался тот странных старик-глашатай, который подарил Агнару то странное серебряное кольцо. Украшение одноглазый носил на шее не шнурке, поскольку размерами оно было слишком большим для его пальцев.

— Агнар, дай-ка мне то кольцо.

Виверхайн вопросов мне не задавал и просто стянул побрякушку с шеи, передав мне его вместе со шнурком. Агнар слишком сильно устал, а потому просто сидел, уперев локти в согнутые колени и устало смотрел на толпу тварей под нашей платформой. Я же вставил два пальца в это странное кольцо, после чего приложил его к центру «вихря» на воротах. Сначала ничего не происходило, но затем кольцо начало неожиданно быстро леденеть, а какой-то хитрый механизм за воротами противно захрустел. Я поспешил убрать кольцо себе в поясную сумку и быстро вытянул всё ещё окровавленный меч из ножен. Остальные бойцы тоже поднялись со своих мест и даже Аетернус, не смотря на ранение, встал в боевую стойку. Впрочем, это скорее всего просто не поможет, ведь если на нас выскочит какая-то тварь, то биться нам будет просто негде и уже это значит, что нас просто отправят к праотцам.

Но ничего не произошло. Ворота просто открылись и теперь перед нами открылся очередной туннель, но явно сильно отличающийся от тех катакомб, где мы только недавно активно бродили несколько часов к ряду. Здесь он был куда как более цивильным и освещённым длинной вереницей странных ламп, висящих под невысоким каменным потолком. Лампы светили не самым ярким, но достаточно ровным янтарным светом, полностью освещая весь ровный коридор, который по стенам и полу был выложен белым кирпичом. Просмотреть весь коридор можно было насвкозь и стало понятно, что напротив нас он упирается в ещё одни двойные двери, которые выглядели не запертыми.

Если уж быть честным, то я уже просто возненавидел за время этого приключения двери, но делать было просто нечего, а потому мы без команд просто двинулись вперёд, стараясь ступать осторожно. Нам нужно было просто продвинуться вперёд и вновь упереться в дверь, которая, на удивление, оказалась открытой.

На этот раз мы оказались в просторном зале, который, судя по деревянным полкам, тянущимся к самому потолку, и великому множеству всевозможных книг, которыми были уставлены эти самые полки, помещением этим была библиотека. На высоком потолке были раставлены огромные канделябры с сотней свечей на каждом, которые, правда, сейчас были потушены, ведь хватало естественного света, проникающего через огромные витражи. Пол в том месте был устлан прекрасными длинными коврами красного цвета, стоимость которых было страшно представить.

Едва весь отряд оказался в билиотеке, то встал в ступор. Можно было ожидать чего угодно, но уж точно не громадной библиотеки на поверхности. Причём, место точно не было запустевшим. Пусть пыль и была, но далеко не в критических количествах. Такое помещение сложно было полностью убрать, а потому местную загрязнённость можно было отнести к статистической погрешности.

Удивляло количество книг. Изобретение печатного станка произошло уже значительно позже падения Фронтейна и даже так существующие производственные мощности не могли покрыть всех потребностей населения, так что книги определённо не направляются во Фронтир, а уж это значит, что все эти произведения написаны от руки, что кратно повышает их цену на рынке.

— Где мы? — обескуражено спросил Йохан.

— В раю. — ответил ему Гаух.

Я двинулся вперёд, ведь уже бывал в больших библиотеках, а потому для меня это не было чем-то удивительным в отличии от моих товарищей. Нужно было выяснить каким таким образом мы оказались в месте, которое совсем не следовала ожиданиям. Мы просто никак не могли оказаться на поверхности, ведь успели значительно углубиться под землю, а до Лунного Города оставалось не меньше тридцати километров, которые мы совершенно точно не смогли бы пройти за сегодняшний день.

Высокие книжные полки были проставлены в помещении звездообразным образом, расходясь лучами от центра, а потому я просто шёл вдоль полок, не опуская при этом своего меча. Пройдя столько десятков километров по Фронтиру, я был готов встретиться уже с любой тварью, которую только могла представить моя фантазия. Вполне возможно, что монстр будет гораздо сильнее меня, но даже так лучше быть готовым к сражению.

Однако мой меч быстро не понадобился. Вместо монстров или тварей я смог встретиться только лишь с одним мужчиной в белых одеяниях, склонившимся над большим прямоугольным столом, который был практически полностью укрыт раскрытыми книгами, развёрнутыми свитками и разложенными письмами. Макулатуры было настолько много, что за ней было практически не видно самого стола. Сам же мужчина был сильно вовлечён в своё дело, а потому обратил на меня внимание лишь тогда, когда за моей спиной послышались громкие шаги Гауха. Вот только повернулся он достаточно медленно, чтобы показать свою полную уверенность. Он посмотрел мне в глаза и медленно сложил руки у себя на животе.

— Столько гостей Лунный Город не видел уже больше сотни лет. Это воистину удивляет меня.

— Кто вы такой? — Агнар выступил вперёд из отряда, — Требую представиться.

— Прошла уже сотня лет, а Виверхайны продолжают быть столь же упёртыми, что готовы повелевать даже когда находятся в абсолютно слабейшей позиции. Это не может не восхищать. — мужчина улыбнулся, — Если вы хотите говорить со мной, то зовите меня Верховным Библиотекарем Фавианом Тельдебергом. Я один из совета патрициев, Последняя Виверна.

— Фавиану Тельдебергу сейчас должно быть больше полутора сотен лет, но ни один человек в мире не может прожить настолько большой срок. — Виверхайн вытянул свой меч из ножен и положил его себе на плечо, — Боюсь, что я зря убрал клинок, ведь перед мной сейчас либо самозванец, взявший чужое имя, либо сын известного мне Тельдеберга. В любом случае вы представитесь перед мной узурпатором законной власти в Лунном Городе.

— Это не так, милорд. — по-доброму улыбнулся Фавиан, — Я действительно тот Фавиан Тельдеберг, которого знал ваш дед и ваш отец. Человечество воистину считает, что утеряло способность жить много больше дозволенного, но это место полно секретов, которые не получится узнать даже за век. — человек обвёл библиотеку широким взглядом, — Эти секреты позволили мне уже жить на этом свете сто семьдесят лет, большую часть из которых мне пришлось провести на этом месте. Ранее я готов был проклинать судьбу за такую жизнь, ведь не мог и подумать, что увижу, как род Виверхайнов взойдёт на престол Лунного Города.

— Не заговаривай мне зубы, Фавиан. Я уже достаточно много увидел во Фронтире, чтобы поверить и в сказки о таком древнем старике как ты, но я никогда не поверю в то, что ты не из тех, кто желает при помощи тёмной магии выжечь весь Фронтир и окрестные земли подчистую. — Агнар указал концом клинка прямо между глаз библиотекаря, — Сотню лет вы держите Лунный Город под собственным контролем, хотя прекрасно знали где находятся все законные наследники трона Фронтайна, но никому из них не позволили занять престол. Это предательство, Фавиан.

— Если бы одной только моей волей решалась бы власть внутри Лунного Города, то давно уже кто-то бы занял престол, но сотня патрициев — очень сложный противник. — Фавиан посмотрел за наши спины, — Удивительно, но этими дверьми не пользовались сотню лет. Мне казалась, что этот туннельный портал ведёт куда угодно, но не сюда. Надо будет переговорить об этом с Отисом.

— Отис Вилитаран?

— Именно, милорд. Вы должны помнить его по памяти вашего деда. Некогда они были прекрасными друзьями и, стоит полагать, будет одним из тех, кто готов поддержать вас. Он один из десяти патрициев, которые прекрасно помнят прошлое не по рассказам своих пращуров и с книжных страниц. Думаю, он будет очень рад видеть своего старого верного друга, пусть и в обличии его потомка.

— Что ты предлагаешь, Фавиан? Я знаю, что ты читаешь много книг, но прошу тебя говорить прямо.

— Предлагаю вам подождать лишь немного времени, пока Отис Вилитаран прибудет сюда по моему зову. Его словно значило многое раньше и ещё больше весит сейчас. Если вы мне доверитесь, то получите двух союзников, которые вам определённо нужны, если вы планируете взять Лунный Город, не утопив эти древние и прекрасные улицы в крови.

— Не встречу ли я в таком случае отряд рыцарей Ордена Жемчужников?

— В таком случае вы хотя бы попытаетесь и умрёте с оружием в руках. Такая смерть будет намного достойнее, чем смерть многих законных претендентов на престол Фронтайна. Если вы согласны, то ожидайте меня в библиотечной башне. Слуг в этом месте сегодня нет, так что вы сможете там достойно отдохнуть в спокойствии.

— Пусть будет так. — Виверхайн вернул свой полуторный меч обратно в ножны.

Мы действительно отправились по указанному библиотекарем направлению, где обнаружили высокую каменную лестницу, которая нас вывела в большую круглую комнату, откуда открывался прекрасный вид на весь город. Надо сказать, что вид был действительно прекрасный. Громадный по своим размером город окружала сорокаметровая белокаменная стена, кажущаяся действительно неприступной перед лицом любого врага. Стена эта охраняла великое множество домов, каждый из которых обладал прекраснейшей крышей из белой черепицей, которая, судя по рассказам Агнара, производилась из редчайшей и выкапываемой только здесь белой глины, которая даже после обработки не теряла своего белоснежного цвета. Дома с такими крышами образовывали множество узких улиц, которые казались нам кровеносными сосудами этого города. Маленькие улочки разбивались торговыми площадями, которые из-за множества палаток даже сейчас сильно выделялись на фоне белых крыш домов своим яркими цветами, сильно напоминая мне красивое лоскутное одеяло. Также были ещё и производственные районы, всё более расположенные ближе к побережью громадного озера, в которое втекала одна полноводная река, снабжавшая бесплатной природной силой производственные цеха города. Сами цеховые районы были отделены собственными стенами, из-за чего можно их можно было использовать в качестве отдельных крепостей. Я не удивлюсь, если сами цеха имели собственные войска в виде своеобразного рабочего ополчения, которое при большой необходимости сможет какое-то время удерживать собственные цеха от противника. Впрочем, всё больше здешние здания представляли из себя малоэтажные постройки, среди которых сильно выделялись несколько высоких зданий. Дворец Патрициев, где они проводили заседания и решали все насущные вопросы города, построился на большо холме внутри городских стен и был настолько громадным, что совсем не уступал размерам одному известнейшему константинопольскому храму из моего мира. Наверняка там могли заседать сразу не то, что сотня человек, а сразу целые тысячи. Крыша также представляла из себя купол, который блестел огнём сотен звёзд. В дневных лучах черепица блестела настолько ярко, что на крышу нельзя было смотреть, не прищуривая при этом глаза, а потому я быстро отвёл взгляд в сторону, рассматривая крепость Ордена. Она, наоборот, не обладала большими излишествами, но имела шесть высоких башен, каждая из которых имела на своей вершине целую батарею станковых многозарядных арбалетов, но гораздо больше «калибра», чем использовались на сторожевых башнях Примасита. В общем-то крепость Ордена можно было спутать с любой другой крепостью, которую можно было встретить по всему миру, если бы не великое множество штандартов, которые были развешены по всем стенам крепости. С высоты библиотечной башни можно было рассмотреть, как во дворе крепости одновременно спарринговались сразу десятки самих рыцарей и их неофитов. Расстояние между нашими зданиями было достаточно небольшим, а потому можно увидеть их тренировочные бои в весьма точных аспектах. Даже новобранцы в бою были умелы и наверняка не уступили бы в схватке с многими именитыми воинами со всей Империи. Для многих это было не удивительно, ведь военная академия Лунного Города отличалась таким большим престижем среди военных всего цивилизованного мира, что её выпускников до Потопа желали видеть в своих рядах каждый военачальник. Бойцы академии сразу после выпуска были способны выполнять обязанности сотников в любом, даже самом сложноорганизованном войске. Какое-то время, когда отношения между Фронтайном и Дамскронской Империей были ещё достаточно тёплыми, то именно лунногородцы составляли костяк императорской гвардии, отличаясь высочайшей дисциплиной и преданностью своего нанимателя.

— Опасно мы расположились. — высказался Вилфирд, — Не хочется мне с бывшими сослуживцами встретится.

— Сейчас мы не встретимся с «жемчужниками». — ответил инквизитору Агнар, — Я чувствую, что он нас не обманет.

Ждать нам долго не пришлось. Мы действительно успели немного отдохнуть в этой не самой большой круглой комнате, а раненный Аетернус вовсе умудрился уснуть прямо на полу, пользуясь магическим теплом, которое не позволяло этой комнате покрыться льдом. Я же сидел за небольшим круглым столиком, старательно очищая свой меч найденной здесь же тряпицей. Кровь тех странных тварей действительно плохо оттирались и даже если получилось каким-то образом сколупнуть запёкшуюся кровь, то от неё на стали меча оставались белые следы. Складывалось ощущение, что их странная желтоватая кровь при большей концентрации действительно могла прожечь не только достаточно тонкую ткань сюрко, но даже вощённую толстую кожу или даже сталь кирас. Неприятнейшая штука.

Двое немолодых мужчин поднялись по винтовой лестнице. Пусть магия и поддерживала в них возможность жизнь, но сил было очень немного. По их тяжёлому дыханию отлично чувствовалось, что им тяжело подниматься на такую большую высоту, проходя десятки или даже сотни белых ступеней. Мне тоже было не так легко подниматься на такую высоту, но эти двое стариков едва не померли, оказавшись в круглой комнате башни на высоте метров двадцати. Пусть у меня и не было страха высоты, но смотреть вниз было немного неприятно. Живо представлялось, как меня толкают в спину, и я лечу вниз, вопя от страха и размахивая конечностями, а земля очень быстро приближается.

Как только двое патрициев оказались наверху, то Агнар резко поднялся со своего места. По его глазам отлично просматривалось, что он узнаёт этих двоих если не по собственной памяти, то по памяти его многочисленных предков, кровь которых текла в его жилах. Виверхайн почтительно подошёл к Отису, взял его под локоть и усадил прямо в большое кресло, где только недавно сидел самолично.

— Приятно наконец встретится с тобой, Агнар. — отдышавшись проговорил Отис, утирая со лба обильно выступившие там капли пота, — Ты появился здесь в сложное, но нужное время.

Пока старик вновь утирал своё лицо, но на этот раз большим шёлковым платком, я принялся рассматривать патрициев. Отис и Фавиан были похожи только одеждами из прекрасного белого шёлка, которые были похожи на широкие балахоны с глубокими капюшонами, ныне откинутые. Поверх балахонов были накинуты фелони лазурного цвета, которые были украшены геометрическими узорами, составленными из располовиненных перламутровых жемчужин и обработанных скруглённых белых каменьев. Без этих фелоней только материалом своих балахонов они могли выделяться из толпы священников, пусть и не принадлежали к духовной власти. Что же касается внешности, то Фавиан был человеком высоким, худощавым и с очень сухой кожей, которая очень нуждалась в увлажняющих кремах. Глаза его были внимательными и даже случайным взглядом изучал собеседника. Свои седые волосы он стянул в один длинный хвост на затылке, которые не должен был не позволят мешать волосам чтению. Отис наоборот был мужчиной тучным и невысоким. Улыбка его располагала к приятному разговору, а лысая голова блестела в свете уличного света.

— Как ты смог сюда проникнуть, Агнар? — поинтересовался лысый патриций, — На стенах постоянно дежурят сотни лучших воинов, которых хоть когда-то видел весь Фронтир. Подземелья я надёжно укрыл тысячами моих прекрасных существ. Ключи от коридорных порталов были потеряны ещё во время Потопа. Лунный город защищён со всех сторон и уже сотню лет никто не прорывался в этот город, а если и рисковали попытаться, то их головы быстро оказывались на пиках стены.

— Получается это ваши твари ранили нашего друга? — я кивнул в сторону спящего Уильяма.

— Если вы про куницилумов, то ответ положителен, молодой человек. Они отлично выполняли ранее возложенные на них задачи, пожирая тех глупцов, которые каким-то образом решались появиться в древних туннелях. Куницилумы были хорошим слугами, но недостаточно сильными. Стоит подумать над их улучшением. — патриций потёр свой толстый подбородок, — Впрочем, это может подождать. Смею предположить, что внук моего старого друга прибыл сюда на экскурсию. Вы хотите взять Лунный Город?

— Именно. Одна бугроухая птичка нашептала мне, что если я не поспешу, то произойдёт нечто очень ужасное, а мне бы не хотелось того, чтобы территория моего королевства неожиданно превратилась в выжженные пустоши.

Отис удивлённо поднял свою кустистую бровь, — Удивлён, что эльфы прознали о планах совета. Похоже, что наша разведка даёт сбои. Придётся мне переговорить с магистром, чтобы он направил в нужное русло деятельность наших дорогих «жемчжуников». — толстяк вздохнул, — Что же вы хотите, Агнар? Некогда я поклялся вашему деду, что до конца буду верен старому Фронтайну и все свои усилия приложу к тому, чтобы королевство выжило, даже если погибнут старые династии. Частично это у меня получилось, так что я буду готов помочь тебе, если у тебя есть хоть какой-то план, достойный твоих предков.

— Мой план зависит от того, как много людей до сих пор верны старому правлению или же теперь Лунный Город — это вотчина патрициев?

— Город действительно изменился. Здесь и раньше существовала некоторая вольность, но если быть с тобою честным, Агнар, то здесь теперь очень мало будет твоих сторонников. Осталось всего восемь человек, не считая нас, которые помнят прошлое нашего великолепного общего государства. Остальные же совсем позабыли о том, что городом некогда правили не сами патриции, а какие-то короли. Так что для тебя, Агнар, всё достаточно плохо. Быть может, что «ветераны» правления Лунным Города ещё тебя поддержат, но даже так у тебя не будет достаточно мечей, чтобы поддержать своё правление силой, а у остальных патрициев весь Орден Жемчужников. К тому же большая часть жителей думает, что весь остальной мир сейчас принадлежит оркам. Считай, что святость совета патрициев возведена в абсолют. Народ верит в то, что только наша деятельность спасает остатки человечества от погибели. Мы с Фавием помним о своей древней клятве и обязательно поддержим твоё правление, чтобы вновь засияла звезда Фронтайна, но об остальных говорить сейчас не будем.

Я задумался над словами этого патриция. Голос его был настолько тяжёлым, что в нём чувствовалась способность удерживать власть стальной рукой, что очень сильно контрастировала с его действительно доброй внешностью. Стало сразу ясно, что Отис прекрасно понимает о чём говорит и слова его были действительно правдивыми. Сложно было представить, что патриции просто так отдадут власть странному человеку, который каким-то неизвестным образом появился внутри города и теперь во всю глотку заявляет о том, что он, дескать, имеет легитимные права на правление их городом. На месте патрициев я бы просто повесил бы такого выскочку на ближайшем столбе и наверняка остался бы прав. К тому же силовой аппарат полностью подчинён патрициям. У нас же только шесть мечей, которые не идут ни в какое сравнение со всей той мощью Ордена, которая способна сокрушить нас, не применяя особенных усилий. Что же нам тогда остаётся? Идей у меня совершенно не было.

— Звучит не очень весело. — проговорил Агнар, нахмурившись.

— А это и не развлекательная песня известного менестреля, чтобы она могла нас веселить. Это политика и политика порой очень жестока к тем, кто хочет ворваться в неё, не имея никакого опыта. И всё же у меня есть небольшое предложение, которое значительно улучшит нашу ситуацию.

— Внимательно слушаю.

— Вы же знаете кто такие патриции? — обвёл взглядом всех присутствующих Отис, — Некогда это были высокородные люди, достойные из достойнейших, способные управлять огромным государством, подчинять всё новые и новые народы, но с того времени прошло уже очень много времени, а потому изменились и патриции. Теперь каждый толстосум имеет право купить себе патрицианское звание и войти в совет, если, конечно, освободится место. Как ты, Агнар, думаешь, кто контролирует большую часть совета?

— Абсолютно без понятия. Прошла уже сотня лет, и я вообще не представляю кто теперь здесь главный.

— Этого стоило ожидать. — улыбнулся Отис пухлыми губами, — Всё-таки наша разведка именно ради этого и работала, чтобы о Лунном Городе позабыли вообще все. Десять мест занято старой аристократией Фронтайна, которая смогла спастись в Лунном Городе и пережить древнее колдовство, которое нам даровали старые письмена нашей библиотеки. Ещё несколько мест фактически контролирует Орден. Некогда он полностью подчинялся совету, но сейчас магистр имеет собственные амбиции, а потому не может допустить того, чтобы его мнение не учитывалось при решении важнейших вопросов. Часть мест сейчас фактически находится под управлением цеховиков. Они снабжают наш город товарами, разрабатывают месторождения, куют оружие, доспехи и вообще всё, что нужно городу для проживания. Магнаты занимают десятую часть всего нашего совета. У них хватит сил, чтобы взять и больше, но остальные силы не позволят им сделать этого в открытую. Ещё есть альянс купцов и банкиров, которые полностью контролируют торговлю с племенами орков, поступление товаров за границу с маркграфами, да и внутренние торговые операции во многом зависят от них.

— Я думал, что только авантюристы добывают магические артефакты во Фронтире.

— Так и есть, но лишь частично. У нас очень много агентов, которые ведут потайную торговлю за всем оставшимся миром. Мы делаем всё достаточно скрытно, чтобы поддерживать легенду о скрытом Лунном Городе, который не контактирует со всем остальным миром.

— Зачем всё это вам?

— Изначально это было необходимо для выживания. Жителей очень много, а земель и производства критически не хватало. Если провиантом мы смогли себя обеспечить, затянув пояса и пользуясь стратегическим запасом, а уж затем и наладили собственную добычу пищи, то вот многих товаров не хватало. Народ мог восстать, а потому нам пришлось тоненькой струйкой, фактически контрабандой, тащить внутрь города необходимые товары. Может вы помните Ниграен.

— Город авантюристов, который в один день исчез просто весь? — припомнил историю Гаух.

— Да. Это был наш перевалочный пункт. Через него мы вели скрытную торговлю до того момента, как нам это было необходимо. Потом город был просто уничтожен за ненадобностью. В нём просто больше не было необходимости, ведь город стал способен обеспечивать сам себя, так что мы свернули этот проект и принялись за уничтожение каждого, кто приближается к Лунному Городу.

— Вы же убиваете далеко не всех. — подал свой голос очнувшийся Аетернус, который какое-то время уже слушал наш разговор, — Разведчики моего отца ходили во Фронтир в поисках караванов авантюристов, которые должны были приехать на нашу ярмарку. Караваны находились, но даже половины от их численности там просто не было. Убитых оставляли на месте, но раненных определённо похищали.

— Это правда. — кивнул Отис, отчего у него появился третий подбородок, — Тридцать лет назад стратегия сильно поменялась. Сила патрициев стала настолько большой, что появился уже известный для вас план. Для его выполнения нужно очень много магической энергии и даже если мы выжмем до последней капли магии всё население Лунного Города, то мы не получим и сотой доли необходимой нам силы. Потому принялись копить. Благо у нас есть все необходимые технологии, чтобы накапливать магию в достаточных объёмах. К сожалению, из магических артефактов вернуть энергию обратно никто из наших учёных мужей не может, а потому…

— А потому вы делаете своего рода сок.

— Да. Это можно назвать это и так. В орках энергии слишком мало, а потому и за целый век не получилось бы собрать всю необходимую энергию. Теперь же собирается каждая частичка магии, которую нам удаётся получить. Из всех пленников вытягивается энергия и часто нам даже приходится закупать рабов из Свободных Земель.

— Жестокий проект. Вы убиваете тысячи пленников, чтобы затем убить миллионы. — сказал я, смотря прямо в глаза старику Отису, улыбка с уст которого ни разу не сходила за всё время длительной беседы.

— Изначально всё это планировалось исключительно как оборонная мысль. Лунный Город не способен выставить достаточное число воинов, чтобы выдержать возможную войну. Если бы на нас пошли войной объединённые силы Империи или появился очередной орочьий вождь образует армию, то даже Орден не спас бы нас от такой напасти. Далеко не сразу появилась мысль, что при помощи нашей задумки можно атаковать первыми. Прекратить этот проект теперь нам просто не хватает сил. Наши голоса теперь тонут в фанатичном желании остальных патрициев поразить огнём весь остальной мир.

— Не кажется ли вам, господа, что мы отошли от основной темы нашего разговора? Я считаю, что мы можем вести праздные разговоры потом. Сейчас нам стоит вернуть наконец монархию в этот утонувший в глупости город. — постарался вернуть разговор на нужный вектор Фавиан, — Сейчас нам стоит обсудить куда более насущные вопросы.

— Это верно. — согласился с другом Отис, — Как я уже сказал, нужно быть достаточно богатым и авторитетным, чтобы заиметь пост в совете патрициев. Да, это якобы решает народ Лунного Города путём голосования, но все мы понимаем, что это не более, чем фикция и каждого голосующего можно подкупить, запугать, заставить. Нам нужно занять наиболее количество мест в совете, чтобы официально поддержать выставление Агнара как настоящего правителя нашего города. Вот только все места в совете сейчас заняты.

— Политические убийства? — спросил Агнар, — Это единственно чем вы можете мне помочь?! Вы боитесь выступить просто против кучки толстосумов? В этом вся ваша хвалённая клятва?! — взревел Виверхайн, — Отис, мой дед некогда спас вас и вашу жену от смерти! Он дал вам графский титул, феод и казённое жалование. Кто бы вы были без него?! Бедным рыцарем, у которого из собственности осталась только прогнившая душа и фамилия, которая не имеет ничего общего с прошлым величием?! У вас даже не было меча. Мой род сделал для вас всё, а вы готовы отплатит Виверхайнам жалкими предложениями стать грязными убийцами?! Вы хотите, чтобы я запятнал свой род, убивая не лицом к лицу, а из тени?! Виверхайны были лучшими из мечников, и я не опозорю чести своего рода.

— Времена меняются, Агнар. — разочаровано помотал своей толстой головой Отис, — Рыцарская честь уже ничего не значит. — толстый старик вновь поднял голову со своей бессменной улыбкой, — Ты требуешь у меня вернуть клятву, которую я дал даже не тебе, а твоему погибшему деду. Виверхайны пали и этого невозможно отменить. — толстяк тяжело вздохнул, — По сравнению со мной ты ещё слишком молод и до сих пор не понял, что старые идеалы больше никогда не вернуться. Уже нельзя просто скакать на бронированном коне с мечом на голо и пугать этим всех остальных. Теперь нужно быть намного хитрее. Один точный удар из тени будет намного эффективнее, чем честное сражение. — старик аккуратно протёр свою лысину, — Сейчас никто не будет руководствоваться честностью. Нет больше тех самоотверженных, которые бросятся в самоубийственную битву только из-за того, что некогда дали кому-то слово. Я разочарован тобой, Агнар Виверхайн. Ты действительно последний наследник величественного рода, который застрял в прошлом. Но я не забыл собственной клятвы. Я подарю вам один день. Всего лишь один день, но с завтрашним закатом Орден узнает о том, что очень опасные люди и один дезертир проникли в Лунный Город. Завтра на вас начнётся настоящая охота.

Встреча с Отисом была тотальным провалом. Мало того, что нам по её итогам не удалось найти союзников, так в добавок мы ещё и обрели нового противника, который прекрасно знает о том, кто мы такие и какими силами располагаем, а до исходного срока перед началом охоты нам оставалось всего несколько часов.

— Простите меня, господа. Я был совсем иного мнения об Отисе. Он всегда мне клялся в том, что желает восстановить старый Фронтайн, но на поверку всё оказалось совсем иначе.

Фавиан не скрывал своей грусти. Библиотекарь был действительно разочарован в своём товарище. Он беспокойно ходил по своей книжной вотчине, сложив свои сухие руки за спиной. На его лице отчётливо читалась крайняя степень озабоченности. Похоже, что этот сухопарый мужчина действительно переживал за наше общее дело, но действительно мало чего мог сделать. Он был человеком книг, и сила его была в знаниях, а не мечах. Потому-то он просто не мог выступить в одиночку против всего совета патрициев. Для нас ситуация выглядела крайне печальной и что-то нужно было с этим делать, но идей ни у кого сейчас не было. Покидать город было нельзя, но и удалится из библиотеки просто так мы просто не могли по причине того, что идти в открытую по улице, когда самый заметный член отряда — это орк, было просто-напросто небезопасно.

— Надо уходить отсюда как можно быстрее. На нас в любом случае нападут, а если будем сидеть здесь, то просто зарежут как последних свиней. — высказался я, нарушив тем самым молчание в отряде, — Чем дольше мы здесь сидим, тем меньше будет шанс уйти отсюда.

Агнар нервно постучал пальцами по деревянному столу перед собой, после чего наконец обратился к продолжавшему расхаживать по библиотеке Фавиану, — Неужели больше нет никого, кто может поддержать меня? Я в жизни не поверю, что только один толстый старикан мог хоть как-то изменить ситуацию.

Библиотекарь остановился и посмотрел в единственный глаз Виверхайна. Несколько мгновений они обменивались сверлящими взглядами, но в конце концов Фавиан сдался и тягостно вздохнул.

— Есть один человек, но сотрудничество с ним ещё более ненадёжно, чем с Отисом.

— Один из патрициев?

— Нет. Многие считают его безумцем и безумцем очень опасным. Он хитёр, властен и умён, а потому является одним из действительно немногих, кто представляет для совета действительную опасность.

— В Лунном Городе есть тот, кто имеет хоть какую-то силу и до сих пор не попал бы в лапы Ордена и городской стражи? Звучит фантастично. — прищурился Виверхайн.

— Совет его недооценивает, считая просто очередным бандитом, но патриции бывают крайне глупыми. Им проще закрыть на всё глаза и дать страже невыполнимый приказ, а потому этот человек продолжает жить по сей день, действуя из кромешной тени и пока что не вступая в открытое сражение с советом.

— Может наконец-то скажешь мне как зовут этого загадочного человека, который может мне помочь в моих претензиях на дом.

— Я не знаю его имени, но все зовут его просто «Шепчущий». Я могу устроить вашу встречу, но на затем я вряд ли смогу оказывать вам активную помощь.

— Действуйте, Фавиан. Корона не забудет своих героев.

Библиотекарь удалился из своего здания, оставив нас одних. Благо можно возрадоваться тому, что сегодня для посетителей день был закрытым, а потому мы с чистой душой могли атаковать любого, кто решится оказаться в этой библиотеке. Мы вообще сомневались, что будет хоть кто-то настолько умный, что вздумает пробраться в закрытую библиотеку, бывшую вотчиной одного из патрициев.

Ждать нам пришлось действительно долго. На улицу уже успела опуститься непроглядная ночная тьма и начался снегопад. Крупные хлопья медленно опускались во тьме, закидывая и без того заснеженные улицы города. Казалось бы, в библиотеке должно было стать значительно холоднее, чем было днём, но даже так какой-то неизвестной силой внутри поддерживалась тёплая погода, позволяющая нам даже снять тёплые плащи с плеч, а Гаух вовсе решился вынуть ноги из сапог, отлично заточенным ножом принявшись убирать значительно отросшие когти. Причём он не раскидывал их по сторонам, а аккуратно собирал в крупную ладонь.

Неожиданно для нас всех, когда многие из отряда успели прилечь прямо на полу и теперь дремали, на первом этаже библиотеки началось нездоровое оживление. Я почувствовал это одновременно с Агнаром и вместе мы подорвались со своих мест. Вилфирд же не реагировал, а активно храпел, улёгшись на тёплый ковёр и подложив мощные руки себе за голову. Жестом я остановил Агнара и сам принялся медленно спускаться по винтовой лестнице, вытянув из ножен свой меч и приготовившись столкнуться с неизвестным противником. Я чувствовал его энергию, но не видел сигнатуры. Она была настолько расплывчатой, что это ставило меня в ступор. Мне удавалось распознавать примерное направление, с которого можно было ожидать незнакомца, но не мог распознать его действительно местоположение, заставляя меня всё больше и больше напрягаться. Я уже привык, что мало кто сможет организовать засаду против магов, но этот воин определённо обладал каким-то магическим артефактом, который был способен скрывать собственную сигнатуру.

Спустившись на первый этаж, я принялся осматривать библиотеку, ощущая тонкую струйку холодного пота, бегущую по спине. Живо представилось, что Отис просто забыл о собственных словах и доложил о нашем проникновении в город магистру «жемчужников». Хотя, если бы они узнали о нашем появлении, то скорее всего пришли нас брать далеко не одним бойцом. Всё-таки среди нас был один из их бывших товарищей, который не только не позабыл обучение, но и приобрёл богатый боевой опыт, полученный в сотнях одиночных стычках и сражений с многочисленными магами уже в звании старшего инквизитора. Хотя…

Страх прострелил моё сердце. Я догадался, что эта размазанная сигнатура могла быть простой заманухой и за мной прямо сейчас наблюдают несколько пар очень внимательных глаз. Страх прострелил позвоночник, и я развернулся на пятках. Манёвр этот был сделан далеко не зря. С одной из множества высоких библиотечный полок на меня уже летел воин, вооружённый двумя кривыми кинжалами. Пустая рука сама моментально выбросилась вперёд и воздушный кулак ударился в грудь засадника. Этим ударом его просто припечатало в стену. От прилетевшего в неё тела полка покачнулась и великое множество хранившихся на ней книг лавиной рухнуло на голову оглушённого воина, глухо стуча по его голове.

Я услышал шаги приближающегося ко мне воина. Бежал он настолько быстро, что преодолел разделавшие нас шесть метров всего лишь за одно короткое мгновение. Среагировать на такую быструю атаку я не успевал. Воин обрушил свою дубину прямо на мою незащищённую голову. Мне удалось остаться в сознании, но я сразу ощутил все «прелести» нокдауна. Перед глазами сразу заплясали яркие огоньки, к горлу подошёл тошнотный ком, а тело перестало слушаться. Сделав несколько кривых шагов, я просто полетел лицом вперёд, уткнувшись прямиком в одну из деревянный полок. Нос от удара хрустнул и по лицу сразу потекла кровь.

Едва я оказался на земле, как меня моментально лишили оружия, прижав руку к полу и просто выдернув меч из ослабших пальцев. Мысли слишком медленно, а потому я далеко не сразу сообразил, что можно сотворить заклинание и, быть может, перевернуть положение в схватке. Решение это пришло слишком поздно, ведь меня перевернули на живот, уткнули лицом в ковёр и стянули руки какой-то грубой бечёвкой, сильно врезавшейся в плоть.

— Отвечай точно на вопросы или умрёшь. — проговорил на ломаном общеимперском незнакомец, вдавив острый нож в шею.

— Откуда ты знаешь этот язык? — изумлённо спросил я.

Наличие здесь человека, который говорил на общеимперском было удивительно. Если умение патрициев разговаривать на чуждом для них языке ещё можно было объяснить их большим возрастом или высоким статусом внутри Лунного Города, то вот это человек слабо подходил под подобное объяснение. Нет-нет, я отнюдь не был ясновидящим, который мог спокойно выдать всю биографию человека по одному только его слову, но я мог подключить все другие органы чувства, которые природа даровала человеку. От незнакомца, который сейчас со всем комфортом расположился на моей спине и продолжал допрашивать меня при помощи ножа, явно пахло грязью, в которую скрытно вливались флюиды нечистот. Складывалось ощущение, что он только недавно вынырнул из канализации, после чего сразу же отправился в храм знаний, нарушая вообще все возможные законы этики.

— Это неважно. — нож сильнее вжался в мою шею, выпустив маленькую капельку рубиновой крови, — Отвечай, а иначе смерть.

— Может тогда вопросы будешь задавать, а не кровь мне пускать?!

— Характерный. — по голосу было слышно, как мой неприятный собеседник ухмыльнулся, — Кто ты такой?

— Меня зовут Грегор. Титула у меня нет, где родился не знаю, ведь успели меня по голове огреть.

— Ты из Империи?

— Да.

— Сколько в твоём отряде воинов?

— Шестеро вместе со мной.

— Патриций меня не обманули. Стоит значит с ними стоит поговорить.

Голос этот был новым. Он вступил в разговор издали и был значительно тише, чем его товарищ. В словах этого человека слышалась чётко поставленная речь и полное отсутствие хоть какого-то акцента, выдающего в нём человека, которые этот язык выучил дополнительно, а не является его носителем практически с самого начала. Похоже, что именно он был главным и упомянутый «старик» наверняка является Фавианом, который к нам по итогам обратно к нам вернулся.

Пусть моё лицо и уткнули в толстый ковёр, но я слышал, как второй человек шёл в мою сторону. Он шёл медленно, степенно, ясно показывая своё высокое положение в этой ситуации. Похоже, что именно этот человек был тем самым «Шепчущим», который противостоял патрициям.

— Что вы от меня хотели? — тихо заговорил прямо над моим ухом Шепчущий, — Старик в письме плохо смог объяснить мне задачу.

— Если ты меня отпустишь, то разговор будет идти куда проще. — попытался я усилить собственные позиции, — Связанные руки к приятной беседе не располагают.

— Это не беседа, а допрос, Грегор. К тому же я не так глуп, чтобы развязывать руки магу. Ты уже моего бойца успел о полку приложить. Надеюсь, что бедный Бернард восстановится.

— За Бернарда я извиняюсь, но он сам напал на меня. — лихорадочно стал соображать я, — Ты знаешь кто такой Агнар Виверхайн?

— Думаю, что это какой-то человек из Империи. — предположил Шепчущий, — И, похоже, очень известный, раз книжник упомянул его в записке.

— Ты не из дворянских кровей? — озвучил я загадочному человеку свою догадку.

— Это не имеет значения.

— Агнар Виверхайн — последний из действительно легитимных наследников Фронтайна.

Шепчущий не ответил мне сразу и, судя по звукам шуршащей одежды, поднялся, после чего задумался. Похоже, что этот человек пусть и не был представителем высоких слоёв общества, но всё равно располагал какой-то основополагающей информацией насчёт истории Лунного Города, а раз он этим интересовался, то действительно может стать нашим союзником в деле взятия далеко не самого дружелюбного нам города.

— Чем ты можешь мне это доказать? — заинтересовано спросил меня Шепчущий.

— Чем ты сможешь это проверить? — улыбнулся я, чувствуя, как засохшая кровь из носа стягивает губы, — Ты не разу не выбирался за стены Лунного Города и пытаешься вытребовать у меня какие-то доказательства, правдивость которых подтвердить просто не получится? Тебе не кажется, что сам факт того, что мы оказались каким-то образом в Лунном Городе, уже подтверждает, что мы далеко не самые обычные люди?

— В твоих словах есть смысл, Грегор. — Шепчущий на несколько мгновений замолчал, — Тогда нам действительно стоит переговорить немного в другом помещении, где нас быстро не найдут «жемчужники». Грегор, позови своих товарищ и попроси их, чтобы они не вынимали оружия из ножен. Без дополнительных дырок в теле мы друг для друга будем куда полезнее.

Человек, который сидел на моей спине, всего одним движением разрезал спутывающие мои запястья путы, позволив мне, наконец перейти в другое расположение относительно пространства. Голова до сих пор кружилась, а продолжающую литься из носа кровь пришлось утирать обратной стороной ладони. Далеко не сразу я почувствовал, что мои товарищи под шумок успели спуститься с комнаты на вершине башни. Это само по себе заставляло улыбку растягиваться на устах.

— Я бы посоветовал вам опустить оружие, парни, а иначе наш разговор ни к чему хорошему не приведёт.

Властный голос Агнара было сложно перепутать с кем-то. Сразу стало понятно, что Шепчущему будет просто невозможно противостоять отряду Последней Виверны. У меня даже не было необходимости подниматься с пола и браться за рукоять меча, чтобы оставшиеся бойцы нарезали подчинённых неизвестного противника совета в салат.

— Ох, Клинт-Клинт, я тебя точно живьём закопаю, если ты продолжишь перестать свои обязанности. Я тебя из настоящего дерьма вытащил, чтобы ты магов обнаруживал, а ты книги похоже считаешь. — разочарованно проговорил Шепчущий, ещё не разворачиваясь к стоящему позади Агнару, — Раз уж вы взяли меня врасплох, то тогда нам стоит наконец представиться друг другу, — мой пленитель стянул с рук кожаный перчатки, которые заткнул за пояс, — Жители Лунного Города зовут меня Шепчущим, но это прозвище мне не нравится, так что зовите меня просто Бенедиктом. Почтенного титула у меня нет, а потому обойдёмся только именем. — мужчина зачесал волосы пятернёй, после чего протянул раскрытую ладонь Виверхайну.

Мне надоело смотреть в тотальную темноту, вглядываясь в черты лица Бенедикта, я поднял руку вверх и запустил в воздух световой шар, осветивший всё вокруг меня на площади примерно в пять метров. Едва только лучи света пали на фигуру Шепчущего, то мои брови в удивлении поползли вверх. Как бы я не хотел рассмотреть нашего возможного союзника, но всему моему желанию не суждено было сбыться. Лицо Бенедикта было закрыто отблескивающей золотом маской, которая не имела большой проработки и больше напоминало личину римского легионера, которую удалось обнаружить археологам в Тевтобурском лесу. Тем не менее, не смотря на практически полное отсутствие деталей формы лица, маска была украшена красивой гравировкой с чернением, создавая из этой маски настоящее произведение ювелирного искусства.

— Не поймите меня неправильно, но я не готов раскрывать перед вами мою личность, тем более что некая хворь меня значительно изуродовала, вынуждая носить исключительно эту золотую маску, если я не хочу дойти до того, чтобы моя кожа и хрящи лица полностью растворились. Если вы не против, то я бы пожелал оставаться с маской на лице.

— Неужели даже магия не помогает?

— Магия слишком непостоянная вещь, особенно такая магия, которую контролируют патриции. Можно даже сказать, что именно магия стала причиной этой опасной хвори, а потому магией вытравить её очень проблематично. Быть может, что где-то за границами Фронтира и найдётся такой лекарь, сил которого хватит для того, что если бы и не вернуть мне красивого лица, то хотя бы дать возможность перестать носить эту надоевшую мне маску.

— Полагаю, что эксперименты совета связаны с твоим недугом напрямую. — предположил Гаух, — Впрочем, нам лучше поменять бы место расположения, чтобы поговорить в более приятной обстановке.

— Полностью поддерживаю! — всплеснул руками Бенедикт, — Пройдёмте за мной.

Путь к убежищу Шепчущего пролегал определённо не через самые приятные места. С одной стороны можно было радоваться тому, что в Лунном Городе имелась действительно развитая канализация, через которую жители без особенных проблем могли сливать все нечистоты, которые производили их организмы и организмы их скота, но с другой стороны мне очень сильно не хотелось вымазываться во всём этом. Я прямо ощущал, как странная вонючая слизь впитывалась в мою одежду, как тошнотворный запах становится со мной единым. Казалось, что эта страшная вонь просто разъедала нос и даже лёгкие, никогда ещё не ощущающие столь противного запаха. Хотелось уйти от сюда как можно быстрее и просто нырнуть в самую сильную химию, железной щёткой сдирая с себя эту вонь. В идеале вовсе сделать этак с десяток походов в баню с дубовыми вениками, чтобы вымыть эту грязь из самого естества.

Однако, в определении места обиталища можно было отдать Шепчущему должное. В такую городскую дыру мало кто решился бы залезть даже за большие деньги. Конечно, жители средневековья были куда как менее брезгливыми по сравнению с моими современниками, но даже так мало кто спуститься в это зловонное подземелье. Естественно, были здесь и крысоловы, задачей которых и была зачистка всякого рода грызунов, одно существование которых обещало городу началом масштабной эпидемии, предупредить которую возможно только постоянным уничтожением переносчиков заболевания.

Нас приходилось двигаться в полной темноте, выискивая себе путь, опираясь руками о стены, чувствуя пальцами зловонную жижу, которая будто впитывалась в ладони. Приятного в этом определённо было мало, но даже так делать было нечего. Вдобавок ко всем неприятностям, здесь было ещё и крайне холодно. Холод можно было ликвидировать при помощи огненной магии, но сам Шепчущий приказал не пользоваться ей. Вполне возможно, что рядом с дерьмовой канализационной рекой было очень много метана и если кто-то из нас вздумает сотворить хотя бы искру, то все канализационные подземелью быстро взлетят на воздух, взрывом распространяя всю подземную гадость наружу.

— Стой! Кто идёт?!

Крик, отразившийся от сводов подземелья, оказался неожиданным настолько, что я моментально выхватил меч из ножен, готовясь порубить головы тем идиотам, которые осмелились меня напугать. Правда, применив магическое зрение, я заметил, что в темноте впереди нас было сразу несколько человек, прячущихся за рёбрами канализационных стен, защищающимися подземелье от банального обрушения внутрь. Практически десяток человек явно защищали один из туннелей, готовясь не пропустить наш небольшой отряд. Сомневаюсь, что в полноценном бою они смогли бы оказать хоть сколько-то вменяемое сопротивление тому же Гауху, ведь ни одного мага среди них не было, но в темноте и узости туннелей был шанс того, что нас задержат надолго.

— Билл, ты при мне уже пару лет, а до сих пор своего хозяина не можешь по шагам определить? Ты за что столько денег получаешь? — язвительно спросил Шепчущий.

— Извини. Не признал вас.

— Уберите оружие. Это мои люди. — обернувшись приказал нам Шепчущий, после чего вновь обратился к прячущимся внутри туннеля бойцам, — Всё тихо было?

— До вашего появления никого больше не было. Мы уже все ловушки зарядить успели. Думали, что вы пропали и стража на наши головы пришла. — затем невидимый до сих пор воин обратился к человеку в темноте, — Берг, да опусти ты арбалет наконец! Выстрелишь ненароком и конец господину!

Какое-то время нам пришлось оставаться на месте, слушая многочисленные щелчки, шорох и звон разряжаемых ловушек. Похоже, что здешние подземные повстанцы были готовы устроить для стражей и Ордена своего рода канализационный Вьетнам. Это меня пугало, ведь люди, не обладающие достаточными средствами, но имеющие сильнейшее желание воевать, были крайне хитры. Пусть здесь не сочные зелёные джунгли Индокитая, а провонявшие до самого естества тёмные туннели Лунного Города, но даже здесь можно было придумать великое количество страшных в своей смертоносности ловушек. Особенно много страха вселяло понимание того, что любое ранение в таком грязном месте приведёт к ужасной смерти. Если обычную рану можно было худо-бедно обработать и залечить при помощи магии, то вот вывести страшную инфекцию мало кто из магов бы сумел. Хорошо будет, если раненному просто ампутируют заражённую конечность, но может так случиться, что ему придётся умирать от боли, высокой температуры и гниения изнутри. Такой смерти можно было пожелать только самому древнему врагу.

Наконец нам позволили пройти внутрь, и мы наконец оказались внутри куда более цивильного помещения в виде большого зала. Здесь уже не так сильно пахло отходами жизнедеятельности благодаря многочисленным благовониям, которые тут и там были расставлены в многочисленных медных и бронзовых бахурницах. Это значительно перебивало мерзкий запах, наконец позволяя дышать полной грудью, что я сразу же принялся активно делать.

Зал был весьма и весьма большим, спокойно вмещая в себя несколько десятков человек, множество высокий деревянных полок, до самых краёв заставленных разного рода ящиками, сундуками, бочонками, мешками и тюками. Впрочем, не одними только полками было заставлено это помещение. Было несколько тренировочных манекенов, котлы на небольших кострах, лежанки и топчаны, стойки с оружием, вёдра и много других предметов быта, которые помогали проживать людям в подземельях Лунного Города.

В помещении помимо нас было почти пять десятков человек, предпочтительно мужского пола. Одни занимались хозяйственной деятельностью, вениками убирая многочисленный мусор, перебирая вещи в сундуках и ящиках, готовя в котлах и совершая ещё множество действий в этом относительно ограниченном пространстве. Другие же готовились к сражению, тренируя удары на манекенах, фальшивые тела которых были набиты соломой и обрезками различных тканей, полностью потерявших всю свою структуру и цвет. Не было похоже, что их готовили к строевому сражению, ведь их движения всё больше напоминали мне удары, которые наносились исподтишка. Я прямо видел, как здешние «вояки» тренируются нападать из темноты и пробивать бок снизу вверх своими длинными кинжалами. Вид их оружия меня заинтересовал, и я попросил у Шепчущего его кинжал. Он посмотрел на меня через глазные разрезы своей маски, но всё равно аккуратно положил своё оружие мне на ладони.

Кинжал был длинным и узким, чем-то напоминая мне стилет с тонкой трубчатой рукоятью. Сам клинок был четырёхгранным и в целом был очень удобен для того, чтобы вонзать его между колец кольчуги или пробиваться меж человеческих рёбер. Оружие страшное, если уметь им пользоваться и атаковать в нужное время. Вполне возможно, что такими ножами в ночи бойцы Шепчущего успели перерезать далеко не одного стражника Лунного Города, которым не повезло попасть в засаду. Приём у самого Шепчущего рукоять кинжала была далеко не простой, а деревянной и лакированной, украшенной полосой золота на «пятке» кинжала.

— Интересное оружие. — прокомментировал я увиденное, — Мы обычно такое не используем.

— Это неудивительно, Грегор. Вы обычно воюете днём, чтобы ваши глаза видели противника и массы человеческих тел врезались в друг друга, превращаясь в одну сплошную мясную схватку, но наша война совсем другая. Мы предпочитаем атаковать из тени, чтобы вовремя никто не смог узреть нашего перемещения. У нас нет таких доспехов, как у стражников или Ордена, у нас нет такой выучки как у них, но есть хитрость и стальная уверенность в своей победе.

— В ночи воевать сложно.

— Это для вас такая война будет слишком неудобной. Для меня и моих людей биться в ночи намного проще. Магов можно «ослепить» амулетами, а наши тела скроет тьма ночи. Пусть мы и не можем дать одного крепкого сражения, как делаете вы. Наша война подобна аккуратной и грациозной охоте кошки, а ваша на столкновение двух баранов. Мы будем сражаться медленно, но рано или поздно настолько изнурим врага, что он не сможет больше биться с нами.

— Вы бьётесь с Советом? — спросил Агнар.

— Да. — человек в маске обвёл людей широким жестом руки, — Каждый из находящихся здесь ощутил на себе всю «прелесть» правления патрициев. Кто-то из нас потерял мужа, жену, отца или ребёнка. Многих просто выжали в поисках магической энергии. Десятки человек стали их жертвами. Кто-то из родных просто смирился с потерей, другие попытались в одиночку броситься в сражение с патрициями, но практически сразу погибали. Только нам удаётся уже долгое время эффективно воевать с их людьми.

— Я думал, что вы простые бандиты, которые лишь прикрываются благородными целями. — сразу сказал я.

— Многие так думают, но даже в этих глупых словах есть частичка правды. Искорёженная, искалеченная, но всё же правда. Мы действительно отнимаем богатства у тех, кто замечен в сотрудничестве с советом или Орденом. Их информаторы и прихлебатели достойны смерти, а мне необходимо каким-то образом снабжать свою небольшую армию. Вот я и не оставляю у своих врагов ничего полезного. Всё стоящее денег сбывается на чёрном рынке. Неужели вы будете меня в этом обвинять?

— Каждый выживает как он может. — философски высказался орк, — Нам придётся сделать ещё очень много плохого, чтобы вернуть Фронтайну былое величие. Государям не стоит беспокоиться о своей душе. К сожалению, наш мир настолько опасен, что правитель не может оставаться образцом благодетеля и одновременно эффективным государственником.

Шепчущий жестом пригласил нас расположится на нескольких деревянных табуретах, расставленных около грубо сколоченного стола. После этого на неизвестном мне языке он обратился к одной из женщин внутри большого зала, после чего нам принесли несколько деревянных стаканов, наполненных неизвестным мне, но вкусным напитком.

— Теперь можно и поговорить о троне Лунного Города. Старик рассказал мне, что вы точно не простые жители города и прибыли из-за стены. К тому же он успел мне рассказать о том, что Агнар Виверхайн — истинный наследник Фронтайна. Заявление старика, как по мне, слишком громкое, чтобы верить ему просто так. Хотелось бы увидеть хоть какие-то доказательства, чтобы я мог вам поверить. Всё-таки, если эта информация правдива, то на кону стоит последняя возможность уничтожить правление патрициев.

— Если я предоставлю правдивость своей персоны, то как ты проверишь это, Шепчущий? — Агнар прищурился, осторожно отпивая странный взвар из кружки, — Лунный Город уже больше сотни лет находится в тотальной изоляции. Сомневаюсь, что ты найдёшь подтверждение моим словам.

После этого одноглазый и Шепчущий перешли на всё тот же неизвестный мне язык. Оказалось, что их всего остального отряда Виверхайна понимает его только сам Последняя Виверна и Вилфирд. Это навело меня на мысль о том, что язык этот был фронтайнским. Носители этого языка в Империи быстро растворялись в коренном населении, ведь бежавшее фронтайнское общество практически потеряло всё своё единение и хоть какую-то надежду на возвращение своего государства. Потому большая молодых фронтайнцев не видела смысла в изучении своего истинного языка, отчего носителей фронтайнского языка сейчас было крайне мало, и большая их часть представляла из себя высшую выжившую аристократию павшего королевства.

— Пусть ты говоришь на этом прекрасном языке, но я не настолько дурак, чтобы это стало твоим подтверждением. — Шепчущий потёр ладонью свою золотистую маску, — Я осведомлён о том, что язык можно передавать посредствам магии. Можешь не считать меня за глупца. Мне нужно более весомое доказательство действительности твоей крови. — хозяин подземелья махнул рукой одному из своих людей.

Через несколько секунд незнакомый мне мужчина принёс и положил на стол большой свёрток, чуть более напоминающий мне целый кирпич. Он аккуратно положил его на столешницу, после чего поклонился Шепчущему и отступил обратно, смешавшись со всеми остальными людьми в подземном зале, которым до нашего появления совсем не было дела. Сам Шепчущий медленно развернул оборачивающий предмет ткань, относясь к нему настолько бережно, будто хранящемуся под тканью предмету было как минимум пара тысяч лет.

Свёрток оказался огромной книгой в красном кожаном переплёте. Было видно, что возраст этой книги был действительно значительно больше сотни лет, а потому ясно, почему подчинённый Шепчущего был настолько же аккуратен. Переплёт потрескался, нити, которыми были прошиты страницы, расплелись, а сами страницы пожелтели и постарели настолько, что наверняка могли рассыпаться от подувшего шального ветерка. Впрочем, сам Шепчущий улыбнулся под своей маской, после чего медленно похлопал по переплётной крышке.

— Представляю вам единственную в мире перепись всех монархов королевства Фронтайн. — указал Шепчущий, — Это единственный экземпляр, где в точности описана жизнь и внешность каждого из королей. Есть слушок, что род Виверхайнов, который до недавнего момента считался вымершим, обладает удивительной родовой способностью прекрасно пользоваться памятью предков. Пусть вы и являетесь младшей ветвью королевской династии, но всегда были рядом с троном, так что ты должен помнить каждого из королей. Готов, король? — с издёвкой спросил хозяин подземелья.

— Да.

— Квиртий Великолепный. Каков он был?

— Высок и атлетично сложен. Волосы угольно-чёрного цвета. Глаза его были цвета сапфиров.

— Какой был пятнадцатый король Фронтайна?

— Александр Третий Божий Меч.

Вопросы от Шепчущего следовал один за другим, но одноглазый раз за разом отвечал, не совершая ни одной ошибки. Казалось, что он действительно помнил каждого своего предка в точности и спокойно мог поведать о их жизнях, но не рассказывал о них только из-за ограниченности времени. Вот только хозяин ночного войска всё не сдавался, продолжая бомбардировать Виверхайна кассетами вопросов. Либо он просто противился реальности, либо считал, что одноглазый слишком подготовленный самозванец. На лицах отряда это вызывало только улыбки. Все прекрасно понимали, что Агнар Виверхайн действительно является последним из своего рода, а потому эта проверка уже превратилась в фикцию.

— Чёрт с вами, король. — бросил в сердцах Шепчущий, — Похоже, что истинный правитель Лунного Города действительно прибыл к нам. — золотолицый тяжело вздохнул и хотел было потереть глаза под маской, но вовремя одумался, вспомнив о надетой личине, — Я до последнего не верил вам, ваше величество. Молю вас о пощаде за мою дерзость. Мне нельзя было доверять любому встречному.

— Опустим пока этот момент. — остановил Агнар изливающегося в словах Шепчущего, — Сейчас для меня главное не слышать твои сладострастные речи, а понять, что делать дальше. Пусть у меня и есть титул, но нет никакого понимания о дальнейших шагах и вижу, что сил у тебя не так уж и много.

— Вы ошибаетесь, мой король. Я не просиживал в этом подземелье штаны эти несколько лет. План есть, и он грандиозный. Вот только людей сейчас у меня действительно не хватает, ваше величество. Думал действовать собственными силами, но с вашей помощью, король, мне хочется свернуть горы.

— Какая от меня потребуется помощь?

— Мы убьём одного из патрициев, ваше величество. Для совета патрициев он не настолько важный, но в его личной темнице погибает один человек, помощь которого может действительно нам помочь.

— Выдвигаемся сейчас?

— Нет, мой король. Ждём следующей ночи — тогда зашепчут ножи.

Ночью Лунный Город словно вымирал. Не было теперь здесь ни одного человека, рискнувшего выбраться на тёмные улицы с заходом солнца. Крупные хлопья снега медленно опускались на землю и снежинки эти сочно хрустели под ногами. Неизвестно какие твари обитали в тенях и сколько трупов найдут с самого утра.

Как бы мы не старались медленно продвигаться по узким улочкам города, но даже так стать беззвучным нам просто не удалось. Двигаться без доспеха мне было очень неуютно. Я словно сросся с кирасой, шлемом и латными рукавицами, а потому было очень необычно ощущать такую лёгкость в теле. Даже вещевой мешок пришлось оставить на базе Шепчущего, задача охранять которую легла на плечи нашего чернолицего товарища. Гаух был слишком громадным и тяжеловесным, чтобы быть хоть сколько-то тихим. Пусть он и был прекрасным воином, но даже если в руки дать ему изящный стилет на место двуручного тесака, то аккуратное и скрытное нападение Гаух превратит в кровавую мясорубку. Вместе с ним остался и Уильям, ранение которого даже при помощи магии заживало достаточно медленно. Я с Вилфирдом и Агнаром попеременно старался заживить его неприятную рану магией, но оказалось, что когти у той твари в подземельях были слишком смертоносными и даже многочисленная применимая магия не сильно помогала процессу заживления.

Сейчас я шёл в хвосте колонны, стараясь настолько аккуратно двигать ногами, чтобы ступать прямо след в след. Нужно было оставлять как можно меньше признаков прибытия здесь большого отряда, ведь патрули стражи ночью становились намного более активными. Последний в нашей команде вовсе привязал к поясу разлапистую еловую ветвь, который скрывал остатки наших перемещений от глаз предполагаемого противника. Не самый лучший способ скрыть наше перемещение, но по подземельям добраться до дома необходимого нам патриция было просто невозможно, так что пришлось двигаться поверху, подставляясь под исходящую от рыщущих повсюду стражников.

Пристанище патриция располагалось, что логично, в достаточно богатом районе города, где проживали самые состоятельные жители всего Лунного Города. Каждый из таких патрициев обладал собственными, но не самыми большими силами, которые были верны только самому своему нанимателю. Больших функций у таких сил не было, и они всё больше напоминали личный отряд телохранителей, созданный как раз таки из-за активности отряда Шепчущего, который с каждым месяцем и даже годом всё больше начинал напрягать совет патрициев.

Дом патриция был достаточно небольшим, имея всего лишь два этажа и весьма скромную охрану, скучающую сейчас на входе в дом. По сравнению с бойцами ордена, охрана казалась бедняками, но даже так было необходимо устранить их обоих за один момент. Начинать долгую схватку в ночном городе, где каждый чих распространялся чуть ли не на целые кварталы, было слишком опасно. Устранить охранников будет легко, но если кто-то из них поднимает тревогу, то всему отряду придётся моментально отступить, что значительно усложнит дальнейшее противостояние с патрициями.

Шепчущий при помощи жестов объяснил своим людям дальнейшим план действий, после чего совершенно бесшумно вытянул из ножен свой красивый кинжал. Один из его подчинённых перетянул из-за спины небольшой арбалет и прицелился в грудь одного из охранников, который сейчас скучающим взором смотрел куда-то в темноту Лунного Города, совсем не замечая наш отряд, спрятавшийся внутри узкой улочки. Я же взялся за рукоять своего меча, готовясь при большой необходимости поддержать атакующих.

Воин с арбалетом приладил своё оружие к плечу, после чего кивнул остальным бойцам. Шепчущий выглянул из-за угла, после чего с поразительной для простого человека скоростью рванулся в сторону дежурящих у входа охранников. Причём бежал он настолько тихо, будто летел над поверхностью, а не ступал по свежему хрустящему снегу. Не успел он подбежать к полусонному охраннику, как его обогнал выпущенный арбалетчиком снаряд. Болт пробил горло второго телохранителя, тогда как сам Шепчущий быстрым движением вогнал клинок своего тонкого стилета прямо под рёбра своего противника. Арбалетчик убил свою цель, а вот привратник, пронзённый стилетом Шепчущего, даже попытался оказать какое-то сопротивление. Он потянулся к дубинке, висящей у него на поясе, но в этот момент золотолиций предводитель повстанцев провернул кинжал, сильно расширяя нанесённую им рану. Стражник закряхтел, медленно опускаясь на снег, после чего Шепчущий выхватил второй кинжал, резким движением вонзив оружие в глазницу своего врага. Движения его были быстрыми и отточенными десятками убийств, которые успел он совершить за много лет своего ожесточённого сопротивления совету патрициев.

Шепчущий жестом приказал нам быстрее бежать в сторону дома. Я подбежал к забору и скрестил ладони в замок. Командир повстанцев ступил на сцепленные ладони и со всей молодецкой силой я выпрямился, отправляя в короткий полёт. Он быстро перелетел забор, после чего последовало короткое, но напряжённое ожидание. Впервые мне пришлось действовать скрытно, а потому было страшно даже представить, что с нами случится, если неожиданно поднимается тревога. Сердце бешено стучало, отсчитывая каждую секунду, нашего промедления. В конце концов, через не такой долгий, но очень моральной сложный период, широкие деревянные ворота наконец-то открылись, запуская весь остальной отряд на территорию атакуемого нами патриция.

Я схватил под руки один из трупов, затаскивая его вовнутрь двора. Остальные закидывали кровавые следы многочисленным выпадающим снегом. Если кровь заметят ленивые, но многочисленные патрули, то нам придётся сражаться на территории замкнутого двора патриция.

Наконец мы смогли обезопасить собственное существование и спрятаться в доме патриция. Оттащив трупы стражников поглубже во двор, я глянул на толстую деревянную дверь, которая единственной оставалась преградой перед достижением нашей конечной цели. Вот только сразу же мне стало заметно, что сама дверь обладает далеко не самым обычным замком, которые в этот временной период действительно были далеко не самыми развитыми по сравнению с тем, что человечество смогло придумать в моём мире. Замки в этом мире отпирались самыми банальными ключами, число зубцов на котором практически никогда не превышало двух. Открыть такой замок при большом желании можно было самой простой отмычкой. Вот только простую механику поддерживала весьма изворотливая магия, придумать которую прямо на ходу было весьма проблематично. Сразу представилось, что при одной ошибке во время взлома магия передаёт через металл сильнейший разряд электрического импульса, который просто испепеляет нервы внутри человека. Приятного в этом было мало, а потому я хотел было одёрнуть Шепчущего, чтобы он лез в замок несколькими стальными отмычками, но командир повстанческого отряда жестом приказал мне оставаться на месте.

— Грегор, лишний раз под руку лучше не лезь. Я за свою жизнь столько подобных вскрыл, что с закрытыми глазами без проблем дверь открою.

— Он магией подкреплён.

— Знаю. — Шепчущий потянул с шеи медальон, который моментально аккуратно на ручку двери, после чего вновь принялся за манипуляции с замком, работая двумя тонкими отмычками.

Я присмотрелся к медальону. Это украшение наверняка имела весьма интересный функционал и чисто внешне мне напоминала те медальоны, которые встречались нам во время путешествия во время долгого путешествия по Фронтиру. Похоже, что полуорк нам не соврал и совет патрициев действительно снабжал орков артефактами, которые блокировали источники магии. Не представляю, где Шепчущий смог достать такие артефакты, но они оказались весьма полезными в его не самом честном деле. Впрочем, он предпочитал использовать любую возможность улучшения и без того не самого крепкого положения его повстанческого отряда.

Провозился он не так долго, так что после десятка секунд ожидания замок щёлкнул, после чего Шепчущий театральным поклоном пригласил весь остальной отряд пройти внутрь. Первым внутрь скользнул один из бойцов самого командира отряда. Я же шагнул внутрь самого здания, осторожно сжимая в руках кинжал. Сами же повстанцы вошли внутрь дома как к себе домой. Складывалось ощущение, что они успели побывать в этом здании не один раз, а потому ориентировались здесь лучше, чем я в собственном доме, хотя можно ли назвать его моим, если сейчас мне приходится в составе странного отряда врываться в дом человека, чтобы освободить из его очередного повстанца, которого в моё время вполне себе могли принять за террориста.

— Не стесняйся. Сейчас нам здесь некого бояться. Этот идиот слишком скупой, чтобы оплатить хорошую охрану, а потому единственная опасность, так это те два тюфяка, которые сейчас валяются на снегу. Идите за мной.

Понадобилось всего несколько быстрых шагов, чтобы добраться до комнаты, где сейчас мирно спал мужчина, развалившийся на всей площади и без того немаленькой двухспальной кровати. Несмотря на весь тот шум, создаваемый нашим не самым тихим отрядом, он продолжал храпеть. Это было настолько странно, что я изумился настолько крепкому сну. Пусть я и сам не отличался огромной чуткостью сна, но даже такое мне было не по силам. К нему в комнату уже набилось семь человек, но сам патриций совсем не стеснялся нашего появления.

Шепчущий кивнул одному из своих подчинённых, который вытащил из наплечной сумки длинный моток верёвки, из которой он быстро сделал петлю, которую перекинул через потолочную балку. Свободный от петли конец он вручил в руки Вилфирду, который был самым физически крепкими в худосочном отряде повстанцев, тогда как саму петлю накинул на шею патрицию, который от не самых нежных прикосновений что-то проворчал, после чего продолжил свою храповую арию.

— Мы сюда вроде не за убийством прибыли. — скептически заявил Агнар, смотря на медленно натягиваемую верёвку.

— Одно другому не мешает, милорд. Моя цель это не только освободить своего товарища, но и значительно напугать других патрициев. Если они не будут меня бояться, то грош цена моему сопротивлению, а если они будут бояться, то это уже показатель эффективности действий. Не бойтесь за свой трон, мой король, он скоро будет у вас.

— Как знаешь.

— Вилфирд, не можете немного натянуть верёвку, чтобы эта сволочь испытала все «прелести» недостатка воздуха. Думаю, что ему понравятся эти ощущения и он испытает непередаваемый спектр приятных эмоций.

Бывший боец Ордена пожал плечами и стал медленно тянуть за верёвку. Причём, он натягивал её настолько быстро и легко, словно совсем не чувствовал того громадного веса, который хранился в жирных боках патриция. Я же наблюдал за тем, как верёвка медленно стягивается на толстой шее аристократа.

Патриций проснулся резко и в его испуганных глазах было сложно не заметить испуг. Он схватился за обвившую его шею верёвку, попытавшись растянуть её толстыми пальцами. Петля была слишком хорошо сделанной, а потому вскоре ему пришлось просто прыгать на кровати, чтобы не задохнуться, ведь Вилфирд поднял патриция аккуратно на высоту, где член совета уже не мог полагаться на свой и без того небольшой рост.

— Знаешь кто я такой? — спросил Шепчущий, смотря в выпученные от ужаса глаза патриция, — Конечно знаешь. Помнишь, как ты забил топор одного моего друга и похитил сестру? Хотя, зачем я спрашиваю такую тупую тушу как ты. Тебе дали лишь каплю власти, а ты посчитал себя богом? Глупец. — Шепчущий вздохнул, — Знаешь, жирная ты скотина, я сегодня не один. — командир повстанцев шагнул в сторону и рукой указал на стоящего рядом со скрещенными руками Агнара, — Вот это есть человек, трон которого вы с дружками заняли, посчитав что сможете укрывать правду за спинами своих рыцарей из Ордена. Это Агнар Виверхайн. Надеюсь, что ты слышишь это не в первый раз.

По выпученным глазам патриция было прекрасно видно, что имя Последней Виверны он совершенно точно слышит далеко не в первый раз. Просматриваемый в его глазах тотальный ужас описать было сложно, но лучше всего стала реакция организма самого патриция. По его толстой ноге потекла крайне неприятно пахнущая жидкость, вызвавшая на устах Уильяма неприязненную улыбку.

— Я же говорил, что ты простой проходимец, который от одного только взгляда на реальную власть теряет вообще всё самообладание. Знаешь ли, это была твоя огромная ошибка, что ты решился атаковать мою сестру. Я очень не люблю тех людей, которые покушаются на здоровье моей семьи. Об тебя мне даже не хочется марать руки, так что ты просто подохнешь в петле, как многочисленные мои товарищи. — главарь повстанцев ещё раз посмотрел на свою жертву, — Может быть у тебя есть последние слова, чтобы умирать не настолько бесславно.

Ответить патриций просто не мог ввиду некоторых физических трудностей в виде обвившей толстую шею верёвки. Золотолиций же картинно вздохнул, после чего взял из рук татуированного воина верёвку, которую сноровисто обвязал вокруг вертикальной балки, закрепив толстую тушу патриция при помощи нескольких очень крепких узлов. В это же время член совета уже практически помер и сейчас трясся всем телом. К этому моменту спасать его было уже просто поздно, хотя никто это уже не собирался делать.

— Я думал, что мы собираемся спасать нужного человека, а не твоего родственника. — выказал собственное недовольство Агнар, — Надеюсь, что твоя сестра реально окажется нам полезной. Напоминаю, что мы здесь не просто так здесь жизнями рискуем.

— Мой король, прошу вас не беспокоиться. Я сам человек не глупый, как и моя сестра, так что не повёл бы вас на излишне опасное и бесполезное задание. Сестра моя пусть и не маг, но опасности для всех представляет громадную. Вы что-то слышали об алхимиках, милорд? Да-да, это именно те гении, которые могут составить какие-то элементы, создав вещество, которое позволяет моментально уничтожить сразу несколько сотен человек, как это было в древние времена, когда человеческие маги могли совершать прекрасные в своей смертоносности заклинания.

— Что ты хочешь сделать при её помощи? — спросил Агнар.

— Уничтожить совет. Прихлопнуть их разом, словно они не люди, а назойливая муха. Сделать всего один, но очень мощный взрыв.

— Порох? — догадался я.

Шепчущий, уже двигающийся в сторону спуска на первый этаж, остановился на месте и моментально развернулся на пятках. Он, отстукивая каблуками, подошёл ко мне вплотную и посмотрел прямо в глаза. Даже сквозь маску читалось его искреннее удивление.

— Откуда ты знаешь это вещество? Моя сестра проштудировала все книги учёных мужей и не обнаружила там записей о порохе. Я думал, что это именно она изобрела его. Я был искреннее рад за её настолько мощное открытие, а тут оказывается, что какой-то случайный имперец в курсе этого изобретения.

— Я не представляю откуда узнал об этом веществе. — сразу стушевался я, понимая, что сказал лишнего, но отступать было слишком поздно, — Знаю лишь, что это просто чёрный зернистый порошок. Если его поджечь, то он будет быстро гореть, но если положить в небольшое закрытое пространство, то взрывается. Полагаю, что ты хочешь заминировать зал совета?

По глазам Шепчущего было видно, что он действительно удивлён, что вызывало у меня на лице улыбку, пока сам командир повстанцев обращался к одноглазому, — Мой король, вы собрали удивительных людей. Я сначала подумал, что они просо искусные воины, а оказывается, что среди ваших слуг есть настоящие учёные. Это достойно уважения, милорд. Впрочем, пора наконец освободить мою сестру.

— Ты к себе в банду новых головорезов набрал? Вроде раньше с магами не сотрудничал.

Девушка оказалась удивительно дерзкой и даже многочисленные заживающие ранения на её теле совсем не останавливали родственницу Шепчущего от истечения словесного яда. Сама дама была старше чуть более двадцати лет, но даже к своему возрасту, который в это время считался вполне себе состоятельным, она совсем не потеряла своей красоты. Точёные черты лица, мягкая светлая кожа и красивые бронзовые волосы. Зубы пусть и по здоровому пожелтевшие, но весьма ровные, без сколов и с очень крепкими дёснами. Складывалось ощущение, что она была далеко не крестьянских кровей, поскольку девушкам низших сословий приходилось постоянно трудиться, из-за чего тела их грубели, отчего красота их медленно исчезала.

Сейчас спасённая нами пленница сидела на стуле, шипя от боли, пока Вилфирд понемногу залечивал рассечение на её руке. Рана была действительно неприятная и была оставлена хлыстом. Похоже, что висящий сейчас в своей спальне патриций был любителем поиздеваться над девушками, отчего оставлял не самые неприятные отметины на своих жертвах. Нашли мы её в подвале прикованной цепью к стене, а потому девушку сейчас мы накрыли каким-то тонким одеялом, принявшись магией латать все её многочисленные раны.

— Я бы посоветовал тебе быть чуть более чуткой в своих словах. В наш город прибыли не самые простые люди. — сказал Шепчущий, одновременно со всем собирая всё полезное из дома, что могло пригодится в хозяйстве или продаться на чёрном рынке Лунного Города.

— Ты издеваешься над мной? — спросила девушка у золотолицего, — В город уже сотня лет никто не попадал, а ты тут о каких-то гостях мне сейчас говоришь. Услышь тебя совет, то посчитали бы, что ты ещё сильнее головой ударился. У тебя и так лица нет, но сейчас, похоже, мозгов лишился окончательно.

— Ты не поверишь мне, сестра, но я правда тебе не вру. Мало того, что эти гости из-за стен, так ещё и те, кого считали по-настоящему вымершими.

— Если слушать патрициев, то почти все люди вымерли, так что либо ты освоил навыки некромантии, либо вновь рассказываешь очередную глупость. Так что не тяни кота за причинные места и наконец расскажи конкретно.

— Я Агнар Виверхайн. Последний из своего рода и из тех, кто может претендовать на трон Фронтайна. За Фронтиром меня знают как Последняя Виверна и я прибыл для того, чтобы забрать всё полагающееся для моего рода.

Девушка, дёрнув плечом и заставив Вилфирда прекратить лечение, сильнее стянула плед, закрывая этим жестом все свои прелести, после чего вплотную подошла к Агнару, который сейчас расслабленно подпирал плечом стену, смотря в холодные глаза девушки. Сама сестра командира повстанцев встала меньше чем в полуметре от Виверхайна, после чего вперилась в его единственный уцелевший глаз изучающим взглядом. Стояла она так достаточно долго, оставляя весь остальной отряд в тотальном непонимании.

— Не, братец, ты точно умалишённых принялся в свои ряды принимать. Надо же такое придумать. Какой-то обычный мужик мне сейчас заявляет, что он якобы наследник давно павшего королевства. Он прошёл через бесчисленные орды орков, которых столетие не может уничтожить Орден и теперь стоит перед мной цел… почти целый? Я давно знаю, что ты на голову отбитый, брат, но чтобы предательство наших родителей прикрывать якобы голубой кровью твоих бойцов… Такого я от тебя не ожидала.

— Хочешь ещё большей шутки? — улыбнулся я, перехватив сердитый взгляд девушки, — С нами есть ещё и чёрный орк. Он ждёт всех нас в убежище. Поверишь ли ты в это?

Девушка просто не ответила мне. Похоже, что она решила, что её просто пытаются разыграть, но в этом было ничего страшного. Её брат вовсе едва не прирезал меня, когда узнал получил весть о проникновении в город пусть и не многочисленного, но вполне себе организованного отряда. Тем более, что мало что выдавало в нас иностранцев, учитывая, что Вилфирд повторил свою магию и теперь весь отряд вполне спокойно мог говорить на фронтайнском языке, совсем не отличаясь при этом от любого другого представителя Лунного Города. Вполне возможно, что какой-то эксперт в языках сможет подловить кого-то из нас в исключительно местных терминах, значение которых мы могли и не знать, но в обычной речи никто из нас не опростоволосился бы.

Когда мы уходили из дома патриция, совсем не заметая собственных следов, то заметил быстро приближающийся отряд «жемчужников», которые со всех ног спешили к члену совета непонятно по какой причине. Впрочем, отступали мы куда быстрее, из-за чего особенно не опасались прибытия подчинённых патрициям сил, но взяли на примету столь быстрое прибытие противника на точку нашего недавнего пребывания. Конечно, всегда подобное можно было списать исключительно на случайность, но почему-то мне казалось, что здесь совсем не обошлось без Вилфирда. В его большой лояльности нашему делу я не сомневался, ведь он успел доказать собственную полезность и приверженность делу, тем более что вполне спокойно при большом желании мог разделать наш отряд на множество мелких кусочков, совсем не обращая внимания на возможную помощь лунногородских повстанцев. Быть может, что именно сам татуированный бывший боец Ордена был в этом виноват. Вполне себе возможно, что ещё во время подготовки в них вживляют какой-то магический артефакт, позволяющий отслеживать перемещение воинов самого Ордена Жемчужников. Будь я на месте их создателей, то именно так бы и поступил, пусть сейчас мои знания в создании магических артефактов находились где-то около нуля.

Как только мы появились на пороге подземного и вонючего пристанища бойцов Шепчущего, то его сестра, которая и по сей момент не согласилась представиться, встала как вкопанная. Девушка определённо не была готова встретить в зале посреди канализации боксирующего орка. Гаух не тратил время зазря, а потому учил сразу нескольких бойцов сражению голыми руками. Не знаю, насколько это хорошо у него получалось, но ему точно удалось заинтересовать сразу практических всех членов подпольного войска. Надо признаться, что даже меня это сильно удивило, ведь ранее за Гаухом не было замечено большого желания обучать представителей рода человеческого всякого рода премудростям убийства. Впрочем, если это можно было хоть как-то объяснить, то вот странно, что сами повстанцы так легко согласились обучаться у орка, особенно учитывая тот факт, что множество бед Лунного Города было совершенно именно из-за орочьего вторжения.

— Вы не врали… Либо я головой двинулась…

Девушка была ошарашено и очень долгое время не решалась продвинуться вглубь зала, несмотря на то что Гаух всеми силами пытался уверить её в полном отсутствии желания атаковать её. Орков она боялась куда больше, чем огня, хотя особенной причин такой боязни никто из нас не видел.

Остальные же повстанцы встречали появление девушки с улыбками, всем своим видом показывая радость от долгожданного воссоединения. Они обнимали её, выкрикивали лозунги и старались любым делом приободрить сестру своего своеобразного вождя. У них удалось сбить охвативший её иррациональный страх, отчего в глазах освободившейся пленницы вновь заиграли стальные нотки. Она сразу бросилась к целой веренице полок, который полностью были уставлены разного рода вещи, которые можно было охарактеризовать как химические приборы. Склянки, колбы, мензурки, разные мешочки со странным содержанием, целые ящики, наполненные сыпучими материалами, десяток крупны разноцветных камней, мешок птичьего дерьма и много чего ещё. Подходить к её рабочему углу было просто опасно для лёгких, а потому я очень опасливо смотрел на неожиданно споро начавшееся производство странного порошка. Девушка словно соскучилась по работе, а потому сейчас восполняла весь тот труд, который она не успела истратить за время собственного пленения, о котором, к моему удивлению, практически не спрашивали. Быть может, что они прекрасно знали какие сложности ожидали то громадное число странных извращений, которые мог применять на своих жертвах ныне повешенный рабочий.

После ночной операции я себя не чувствовал сильно уставшим, но решил воспользоваться возможностью вздремнуть. Всё же никто не знал когда появиться новый случай, а потому стоит действительно неплохо отдохнуть, учитывая, что на мою персону было не так уж много внимания.

Время пробуждения сложно было понять, но разбудил трясущий меня за плечо Шепчущий. Даже сквозь не до конца ушедший сон я видел в его глазах нескрываемую радость. Похоже, что спасение пленницы неплохо так воодушевило его и теперь златолицый был готов совершать действительно величественные свершения.

— Чего нужно? — с не самым вежливым тоном спросил я.

— Нам нужно на рынок. Нам нужно отыскать одного важного человека, который неплохо мне задолжал и пришло время собрать всё мне причитающееся.

— Я здесь причём?

— Мне нужен маг для прикрытия. Я люблю работать в одиночку, но сегодня твоя помощь может пригодится.

— Почему я?

— Считай, что мне так захотелось. Мне рассказали, что ты обычно сам в схватки рвёшься, так что почему бы и нет?

Изъяна в логике Шепчущего я не обнаружил, а потому поднялся со своего места. Сам златолицый на несколько мгновений отошёл, после чего возвратился в тёмном балахоне с глубоким капюшоном, где его золотая маска отблескивала не так сильно. Казалось, что он даже вымазал её в чём-то, чтобы минимизировать обращаемое на него внимание. Сомневаюсь, что это сильно поможет нашему делу, но наверняка повстанец делал так не в первый раз, а потому в моих советах нуждался достаточно слабо.

Вылезать из канализации было для меня крайне страшно. Местом нашего выхода наружу стал какой-то странный тёсанный каменный люк, располагающийся в густонаселённом квартале города, часть которого по непонятной для меня причине была разрушена. В этих-то развалинах мы выбрались достаточно скрытно, после чего медленно двинулись по городу. Я тоже был в безразмерном балахоне, внутри которого вполне себе можно было спрятать одноручный меч, чем я и пользовался, взяв на время один из мечей, которые хранились в небольшой оружейной Шепчущего.

Пока мы шли по улицам, то я чувствовал значительное социальное расслоение внутри Лунного Города. Строили этот город по солнечной системе, где самые богатые районы располагались в центре города, прямо на больших островах, выросших из воды прямо посредине реки. Русла этих рек были шириной были вполне себе сравнимы с величайшими реками моего мира. Таких островов было несколько десятков и к каждому вело сразу по несколько каменных мостов. Недвижимость на такой земле была значительно дороже, чем в любых других районах города, отчего даже не каждый из патрициев мог позволить себе основать там дом. Остальные же районы большим богатством не отличались. Самые бедные представители лунногородцев селились у самых стен в трущобах. Некогда там стояли вполне себе крепкие каменные дома, но с тех времён прошло уже более века, а времена значительно сточило крепкость стен, из-за чего там сейчас оставались лишь развалены, которые нынче были заселены множеством оборванцев, постоянно пересобирающих остатки строительных материалов для постройки собственных жалких лачуг. Мало того, что у них были проблемы с пропитанием и чистой водой, так ещё и их постоянно гоняла стража, разбивая их палаточные лагеря и часто наведываясь на рынки бедняков, где часто появлялись самые разнообразные и запрещённые товары. Судя по словам самого Шепчущего, бывали проблемы и с появлением не самых приятных тварей, которые зачастую устраивали кровавые бани, нарезая самые бедные классы населения в очень мелкий кровавый фарш. Следующее кольцо состоятельности занимали крестьяне и подмастерья ремесленников. Они могли обеспечить себе самые небольшие квартирки комнатки этак в шестнадцать квадратных метров, среди которых могли проживать по пять или даже жесть человек, при этом удобств в квартирах этих было по самому минимуму. Здесь проблемы с едой и питьём были значительно меньше, чем на самых окраинах Лунного Города, но если среди жителей этих бараков появлялась какая-то болезнь, то распространялась она со световой скоростью. Бывали такие случаи в самые проблемные года могли вымирать чуть ли не целые районы. Устранить эту проблему было просто невозможно введу крайне ограниченного пространства внутри стен Лунного Города. Так что совет патрициев вполне себе мог отправить отряд докторов, которые вполне себе могли не вылечить, а отправить в могилу гораздо быстрее, чем это сделала болезнь.

Мы же входили прямиком в городское кольцо самого что ни наесть среднего класса. Пусть границ между районами как таковых не существовало, но переход случался крайне неожиданно. Это было видно по всему: домам, одежде, людях, запахе, цветах и даже в звуке. Даже лица людей изменялись и появлялись улыбки. Я уже привык к весьма хмурым лицам людей Империи, которые практически никогда не улыбались, ведь жизнь у них была весьма и весьма тяжёлой. Лунный Город же значительно отличался в этом плане. Люди на улицах среднего класса улыбались, шутили и где-то в стороне играла тихая музыка. Я плохо разбирался в днях недели, которой пользовались жители Лунного Города, но, судя по количеству людей на улицах, можно было сделать, что сегодня был выходной.

Я заслушался тихой, но очень мелодичной музыкой, отчего Шепчущий неожиданно дёрнул меня в сторону. Мы прошли через небольшую арку, которая низко нависала над нашими головами. Будь на моём месте чуть более высокий человек, то он точно потёр макушку о каменные своды.

Мы оказались на рынке, где сейчас бойко шла торговля. Множество людей ходили меж лавок и палаток, продавая и покупая, зарабатывая и растрачивая казну. Большим любителем торговаться я никогда не был, а потому сразу устремился за невысокой, но широкой спиной Шепчущего. Он ловко лавировал между множеством людей, одних распихивая локтями, тогда как других просто просил отодвинуться. Мне даже показалось, что несколько раз в его мошну перекочевали немногочисленные монеты, которые он вытаскивал из-за одежды других посетителей рынка.

Остановились мы подле одного из торговцев, мало чем приметного по сравнению с остальными купцами на рынке. Товаров у него на стойке было не слишком много, но при появлении Шепчущего она остановился на месте. В один момент он остановился как вкопанный, но затем резко попытался рвануться в сторону, но здесь почувствовал обнажённый кинжал у своего бока. Златолицый мог всего за один удар убить его, что прекрасно понимал и сам торговец.

— Привет, Шепчущий… — быстро заговорил торговец, сильно понизив тон голоса, — Я тут слышал, что в город проникли люди. Об этом шепчут от центральных островов до руин под самыми стенами. Но ты явно слышал об этом.

— Именно. — улыбнулся под маской предводитель повстанцев, — Не забыл о своём долге? Ты должен был привести мне четыре мешка те странные камни цветом похожим на жир. Я уже жду третий месяц, а ты не исполняешь своей частички договора. Может быть камни уже при тебе или мой кинжал вновь окраситься в красный.

— Я обо всём помню, но случилась небольшая заминка. На каменоломнях случился обвал и…

Торговец неожиданно для меня поднял руку и двинул ладонью, якобы поправляя рукав своей одежды, но в самом деле это был сигнал. Неожиданно для нас всех несколько человек, которые казались только недавно обычными покупателями, повыхватывали оружие и напали на нас со всех сторон. Я успел обнажить свой меч и вступить в бой. Несколько взмахов меча в плотной толпе принесли Лунному Городу новые смерти, но численное превосходство противника было слишком большим. Меня даже не убили, а просто обрушили на землю, после чего надавали по рёбрам. Я попытался отбиваться мечом, не видя куда делся мой товарищ, но вскоре всё сопротивление было свёрнуто на нет. По руке ударили чем-то тяжёлым и оружие отлетело в сторону, тогда как меня самого перевернули на живот и накинули на голову мешок. Теперь только тьма была пред мной.

Весёлым это пробуждение мог назвать только самый отбитый человек. Руки не слушались, прямо в черепную коробку словно налили пару тонн свинца, веки стали тяжелее всей планеты, а ноги будто целиком состояли теперь из ваты. Болела каждая частичка моего тела и меня накануне явно здорово так отпинали, совсем не жалея собственных сил, а потому от великого количества синяков меня можно было принять за представителя одной мелкой мультяшной синей расы. Но всё же, терпя сильную боль, мне удалось сесть, прислонившись к чему-то холодному. От этого холода стало намного лучше благодаря и даже мысли перестали путаться в странном вихре, а хоть немного приобрели структурированный вид.

Я попытался вспомнить дела минувших дней. Если я всё правильно помнил, то Шепчущий оставил меня на рынке под вниманием множества не самых приятных из жителей Лунного Города. Пока сложно было понять сделал ли он это из-за гнилости своей души или благодаря обстоятельствам, но так или иначе мне пришлось остаться в одиночку. Вот только где я?

Ответить на этот вопрос сразу мне не удалось. Даже протерев глаза, я понял, что вокруг определённо не апартаменты в дорогом отеле, а крайне запылённый подвал с ещё несколькими такими же бедолагами как сам я. Одеты они были в какое-то тряпьё, назвать которое одеждой было сложно. Все мои непрошенные соседи сидели по одиночке, не приближаясь к остальным бедолагам. Всё больше они находились на одной месте, не обращая внимание на товарищей по несчастью никакого внимания. Многие из них также были покрыты множественными синяками, ранами и шрамами, дополнительно покрытые значительным слоем засохшей грязи.

В помещении под самым потолком было небольшое зарешеченное окошко, сквозь которое пробивались тусклые солнечные лучи, изредка перекрываемые ногами проходящего рядом человека. Похоже, что мы сидели в своего рода землянки, предназначенной ныне для содержания пленников. Однако же, судя пусть и по обветшалым, но всё же каменным стенам, можно было сделать вывод, что ранее это был подвал жилого помещения, ведь никто бы не стал просто так отстраивать каменные подвалы, особенно учитывая сильнейший кризис недостатка жилого пространства в городе.

— Ну, и где я есть? — задал я сам себе этот важный философский вопрос.

Ответа не последовало, но тут на меня обратил один из заключённых, который осторожно посмотрел по сторонам и медленно приблизился ко мне. В слабом поступающем в подвал свете сложно было рассмотреть его лицо, но даже так было видно, что определённо не было уроженцем севера, поскольку цветом кожи был сравним с сильно разбавленным при помощи молока кофе. Пожалуй, засядь он в темноте, то только белки его глаз могли бы выдать.

— Говорить умеешь? — задал мне вопрос человек.

— Да.

— Тогда слушай меня внимательно. Несколько раз повторять не буду. Ты теперь на арене. Не знаю за что тебя взяли, но через три дня начнётся праздник в честь зимней луны, и мы станем настоящим «мясом» в Колизее. Против нас отправят ветеранов Колизея и шансов выжить у нас практически нет. Многие из здесь находящихся никогда не держали в руках настоящего оружия. Здесь воры, бандиты, торгаши, проповедники и все остальные нарушители городского спокойствия и даже баламуты. Считай, что это просто отбросы, невыгодные совету патрициев, а значит достойные исключительно смерти и не более того. Магов среди нас нет. Единственный шанс выжить, так это выжит сразу в трёх боях с гладиаторами, но шанс этого минимальный. Ты выглядишь крепким, так что слушай меня и тогда у тебя будут хоть какие-то шансы получить возможность выйти из Колизея живым.

Новость была абсолютно не из самых приятных, особенно вспоминая все те многочисленные фильмы и сериалы про Древний Рим, где накаченные гладиаторы рубили друг друга в капусту, а судьба израненных и полумёртвых решалась всего лишь одним жестом людей из толпы. Хотя, в реальности такие гладиаторы мало когда пускали своих коллег в расход. Всё-таки, каждый такой воин был скорее работником кровавого театра и работником весьма дорогим. Мало того, что его тренировали, учили сражению, покупали учителей и снаряжение, так ещё всё это время кормили далеко не самой дешёвой едой и поили приличным вином. Инвестиции в одного такого гладиатора были весьма и весьма значительными, чтобы терять их всего лишь за одно выступление в Колизее. Если бы каждое такое сражение оканчивалось смертью одного из участвующих, то мало кто смог бы выставлять хоть сколько-то приличных бойцов, превращая сражения на арене не в красивое выступление нескольких умелых воинов в схватку двух бомжей. Вот только иногда случались события, когда против прожжённых гладиаторов выпускали, как уже было сказано моим неожиданным собеседником, «мясо» разных мастей. Если это были не хищные животное и не другие гладиаторы, то на их клинки пускали всякого рода бездомных, еретиков, криминальных элементов, пленников и других нарушителей спокойствия государства. Вот их уже никто жалеть и не задумывался. Их, наоборот, пытались нарезать самым кровавейшим из способов, чтобы не только впечатлить многочисленных зрителей, но ещё и доставить куда больше приятных ощущений богам, ведь убийства на арене были ничем иным, как ритуальным жертвоприношением, культуру которых латиняне подчерпнули у других италийцев этрусков. Всё же, латиняне приличное количество культурных элементов брали у других народов средиземноморья, создавая свою собственную неповторимую культуру. Полагаю, что сейчас нас погонят на убой, что ничего хорошего в общем-то не обещает.

— Нам хоть оружие дадут? Или с голыми руками отправят воевать? Слабо представляю, что мы сможем какой-то отпор дать гладиаторам, если без оружия будем.

— А ты с ним умеешь обращаться? — усомнился вдруг мой собеседник, прищурив свои белоснежные глаза, — На воина ты не сильно похож.

— Обидеть меня вздумал? Пусть я и не из аристократии, но мечом орудовать умею.

— Славно. — удовлетворённо сказал человек, — Если меня не обманываешь, то наши шансы на выживание сильно увеличиваются. Тебя как поймали?

— Отвечать обязательно?

— Нет, но раз не хочешь говорить, то выпытывать лишний раз точно не буду. Здесь многие хранят свои секреты, так что в этом ты не одинок. Мало кому хочется, чтобы остальные знали о не самом законном прошлом.

— Ты на мой вопрос отвечать не планируешь?

— Будет тебе оружие, а иначе ничего красивого из этого выступления не выйдет. Считай, что гладиаторы нас на ремни порежут, если мы совсем без оружия будем, а что это за шоу, если жертва не может дать отпора?

— Звучишь так, словно многое об этом месте знаешь.

— Ага. Только раньше я по ту сторону баррикад находился и таких как мы убивал на радость кровожадному обществу и патрициям, но жизнь штука изменчивая, а потому я здесь. Надеюсь, что переживём сегодняшний день без особенных проблем.

— Нам дадут потренироваться?

— Да. Скоро придёт один из надсмотрщиков и поведёт нас на тренировку. Советую тебе не отлынивать и выкладываться на полную. Тогда у тебя будет гораздо больше шансов на нормальное выживание.

— Может имя своё поведаешь мне? Нам будет куда проще общаться, если будем звать друг друга по имени.

— Мак’хатар. — представился мне темнокожий воин, — На имя внимания не обращай. Мои предки здесь жили в качестве рабов, но времени с того момента прошло очень много. Уже сложно упомнить как мой род воспринимали ранее.

— Я Грегор. Будем знакомы.

Мак’хатар мне не обманул и действительно в скором времени явился человек с не самой приятной наружностью. Мало того, что его лицо было исполосовано множеством хаотично расположенных шрамов, зажили которые крайне неудачно, совсем уничтожив любые намёки на красоту человека. Он вывел нас из подземелья, после чего повёл в большое закрытое помещение, заставленное немногочисленными подобиями тренажёров весьма дрянного качества.

Мой новоиспечённый знакомый за тренировку принялся очень плотно, желая, видимо, проверить мои собственные навыки. Жалеть меня он совсем не собирался, нанося быстрые и точные удары тяжёлым тренировочным мечом без особенного перерыва. Сложно было даже заметить, как он замахивался, бил, отступал, замахивался, бил, отступал. Мне выкладываться также приходилось на полную мощность, одновременно с тем отмечая не самый привычный стиль фехтования, которым обладал Мак’хатар. Не сказать, что его стиль был сильно отличающимся от общеимперского, но даже так бывший гладиатор не позволял себе бросаться в глубокие выпады, открывающие его тело для контратаки. Словно его что-то удерживало, отчего сложно было прорваться через его монолитную защиту. Он постоянно отбивался, но даже так не спешил переходить в контратаку, явно вытягивая из меня все силы. Благо, понять это мне удалось вовремя, отчего принялся сдерживать собственные порывы к постоянной атаке.

— Достаточно. Лучше переведи дыхание. — приказал Мак’хатар, — Если здесь помрёшь, то толку от тебя никакого не будет.

Я ухмыльнулся и опёрся о меч, тогда как сам темнокожий воин подошёл к большой бадье с водой и принялся поливать себя из деревянного ковша, фыркая при этом словно огромный темнокожий кот. Утолив жажду, он протянул ковш мне, и я припал к его бортику, утоляя наступившую жажду прохладной водой. Сразу стало значительно легче и лучше.

— Какой-то ты странный, Грегор. Сражаться явно умеешь, но тебя словно орк биться учил. Вечно в атаку идёшь и больше уворачиваешься, чем удары мечом отражаешь. Не самая обычная манера сражения. Причём, ты сам говорил о том, что не являешься высокородным, так что вдвойне странно видеть тебя в битве. К какому оружию ты более привычен?

— Полуторный меч.

— Оно по тебе и видно, Грегор. — прищурился воин, — Всё время норовишь двумя руками схватиться за меч. Чем-то похоже на школу «жемчужников», но несколько отличается. Кто тебя такому научил?

— Один человек. Его имя тебе ничего особенного не скажет.

— Лучше расскажи. Я самых известных мечников города знаю, а за стеной уже точно никого такого не осталось. Уж орки точно не стали бы человека обучать.

— Говорить не буду, хоть убей.

— Лучше так не говори, Грегор. — с полной серьёзностью сказал мне темнокожий, — Здесь люди во всякие приметы верят и Смерть накликать очень просто. Тем более, что в нашем положении лучше удачу зазывать. Она нам куда полезнее будет, а помереть всегда успеем. Мне вот, Грегор, очень не хочется в посмертные печи отправляться. Сжечь всегда успеем, а я ещё достаточно пожить не успел.

— Пусть будет так.

Тренировал меня Мак’хатар словно предстояло отправится в подразделение специального назначения. Хотя, удивляться этому как раз не стоило, учитывая, что именно от наших боевых навыков напрямую зависел шанс выживания. Даже Гаух со всей своей нескончаемой энергией в своём чёрном теле давал хоть какое-то время для передышки, тогда как Мак’хатар всё время посвящал оттачиванию боевых навыков. Мышцы забивались очень быстро и к концу этой сложнейшей тренировки я хотел только лежать и смотреть в потолок. Понять темнокожего можно было очень легко. Он определённо был одним из тех, кто постоянно и полностью выкладывался на полную катушку, ведь делом его жизни были не сражения с многочисленными орочьими племенами, а выступление на арене в качестве своеобразного боевого актёра, из-за чего ему было необходимо выглядеть соответствующе, развивая не только сами боевые навыки, но ещё и мышечный рельеф. Неизвестно была ли в Лунном Городе практика отправки гладиаторов для своеобразных ночных «посиделок» с важными гражданами Лунного Города, но даже так наверняка гладиаторам было необходимо показывать себя абсолютно во всей красе.

После тренировок и не самого лучшего ужина, мы вернулись обратно в своё каменное подземелье в сырость и холод. Приятного в этом было, но даже так я был крайне рад наконец-то переместиться в горизонтальное положение, расслабляя значительно уставшие мышцы, ноющие каждым волокном. Хотелось бы заполучить настоящий профессиональный массаж, но настоящими гладиаторами мы не были, так что такой уровень сервиса никому из нас доступен не был. Потому приходилось просто расположиться на старых тюфяках и постараться расслабить мышцы.

— Ты хорошо себя показываешь, Грегор. — уважительно проговорил севший рядом со мной бывший гладиатор, — Видно, что оружие у тебя в руках не первый раз, но владеешь ты им не так много. Впрочем, ты гораздо лучше всех остальных отбросов, которые собрались здесь.

Даже на мой дилетантский взгляд было видно, что остальные и вправду были не настолько искушены в военных делах. Многие брались только за дубины, но даже так удары их казались совершенно непрофессиональными. Пожалуй, сражаться им стоило только в подворотнях.

— Всё равно им придётся сражаться, так что пусть тренируются.

— Может быть им удастся немного вытянуть сил у гладиаторов, но долго никто из них протянуть не сможет. Они не более чем отвлекающий манёвр, но только мы с тобой сможем победить. — темнокожий посмотрел в сторону оконца под самым потолком, — Мне тут старые знакомые нашептали, что в первом бою против нас выпустят новичков. Совсем зелёные будут. Скорее всего у них будут первые бои, так что особенных проблем составить должны не будут, но сразу пойми, Грегор, что как только мы выиграем схватку, то дальше нам не дадут продыху. Будут выставлять сильнейших бойцов, поскольку в ином случае каждое из поражений будет всё сильнее и сильнее позорить бойцовские школы. Их учередителям очень не захочется терять лишние деньги, а потому будут подсылать куда более прожжённых воинов.

— Раньше случались победы над гладиаторами?

— Конечно. — воин горестно улыбнулся, — На моей памяти было всего лишь два таких случая. Собственно, после одного из таких случаев мне пришлось оказаться здесь. Знаешь ли, место не самое прекрасное, но о своём выборе я нисколько не беспокоюсь. Я готов даже сказать, что если бы поступил иначе, то сожрал бы себя с концами изнутри.

— Не расскажешь? Чувствую, что на душе у тебя очень тяжёлый груз. По своему опыту могу сказать, что лучше выговориться, чтобы сильно полегчало.

— Ну уж нет, Грегор. Мы с тобой вина за одним столом из одного кувшина не пили, чтобы меня на откровенность с тобой потянуло. — улыбнулся Мак’хатар, — Но вижу по тебе, что человек ты честный своими помыслами, так у меня к тебе есть ответное предложение. Хочешь выслушать?

— Рассказывай. Быть может, что через три дня мы оба помрём под мечами гладиаторов, так что твоё предложение вовсе может оказаться со мной в могиле.

— Давай если мы отсюда выберемся, то я покажу тебе лучшую таверну в городе и отметим наше освобождение. Тогда я тебе всю историю поведаю. Договорились?

— Пусть так, но я лучше расскажу сейчас. Как ты относишься к шепчущим?

— Шепчущим? Откровенно плевать. У них есть собственная война, которую они ведут по вполне обоснованным причинам. Зачем мне их тогда ненавидеть?

— Отлично. — горестно ухмыльнулся я, — Вот меня и приняли во время сотрудничества с этими самыми Шепчущими. Не знаю подставили меня или это исключительно набор «удачно» сложившихся случайностей, но итог ты видишь перед собой. Когда-то думал, что стану рядом с престолом нового короля, а теперь нахожусь в промозглом подвале посреди пьяниц и диссидентов. Неплохое такое изменение позиций, да?

— Слушай, а ты случаем не из сумасшедшего дома сбежал? О каком-то короле рассуждаешь, хотя за стеной всё человечество погибло. Видимо теперь «мясо» ещё и из умственных идиотов набирают. Грустно, но надеюсь, что с тобой хотя бы пить будет весело.

— Ну, если выживем, то узнаешь идиот я или нет.

Колизей был прекрасен в своём ужасе. Казалось бы, это было великолепное древнее здание идеально круглой формы, тянущееся к небу своими белоснежными арками, должно было внушать только великолепие и благоговение перед силой мощного государства, которому хватило ресурсов и ума на создание такого артефакта строительной мысли, но красота была только внешней. Все эти белокаменные арки, ровные стены без единого сантиметра невыбеленного пространства, окованные золотыми полосами ворота, многочисленные статуи людей и существ, сделанные руками мастеров, умение которых делало статуи настолько прекрасными, что они казались словно живым и только отвернись, как тот страшный медведь набросится и подерёт тебя в грубый кровавый фарш. Вот только мысли были таковыми, если не пытаться думать глубже обычного. Колизей по-настоящему был центром всего ужаса человеческой мысли. Многие из населявших город людей никогда не держали в руках настоящего оружия, ограничиваясь лицезрением обычного кухонного тесака или же тяжёлого топора мясника, но никогда не пускали человеку или животному крови большей, чем укол обычной хозяйственной иглой. Это для деревенских жителей в порядке вещей было резать и рубить головы всякого рода животине, да настолько это входило в привычку, что не было ничем страшным влить в себя хотя бы один стаканчик густой свиной крови, восполняя зачастую недостаток железа в организме. Конечно, в моё время ситуация несколько изменилась, и традиция убийств стала куда как менее кровожадной, но жители этого мира оставались привычные к лишнему кровопусканию. С городскими жителями всё было несколько иначе. Они классически были людьми значительно более мягкими и менее привычными ко всякого рода кровавому ремеслу. Впрочем, как бы то не было, но человечество жестокость любила, причём жестокость без их прямого участия. Только отдельные личности любили участвовать в кровавых драках в кабаках или вовсе в тотальной поножовщине по причине алкогольного или любого другого опьянения, но численность таких индивидов была слишком незначительной. Остальные же любили эту самую жестокость лицезреть со стороны. Многим не было большой разницы как смотреть кровавое представление: через экраны смартфонов, телевизоров, из окна собственного дома или вот так вот напрямую. Главное было в том, чтобы было побольше крови и помпезности. По этой причине в моём мире и времени появились всякого рода псевдоспортивные шоу, единственной целью которых было определённо не спортивное развитие, а именно что утоление этой животной жажды жестокости у рода человеческого. Вот таким вот куда более древним аналогом подобного мероприятия была Колизей, куда только более кровавого и помпезного, чем любые подобные развелечения в моём мире.

Сейчас мы ещё не выходили на арену, занимаясь подгонкой нехитрого снаряжения, которое выдали нам не самые, надо сказать, щедрые управители этой белокаменной фабрики кровавых театральных представлений. Сам Колизей был зданием на местности открытой и прогреть его мог разве что целый набор термоядерных реакторов, вот только где эти реакторы взять в таком древнем и тёмном мире? Пожалуй, что негде, а потому многочисленные зрители, расположившиеся на длинных, укрытых ошкуренными деревянными плитами скамьях, заворачивались в самые тёплые ткани, а самые лучше и дорогие места снабжались металлическими жаровнями с белеющими от жара углями. Не сказать, что такие немногочисленные жаровни помогали богатейшим из жителей Лунного Города, укрытых дополнительно в отдельных шатрах из дорогой красной ткани, но ничего лучшего придумать не смогли. Можно было поэкспериментировать с колдовством, чтобы согреть большое пространство, но причины такого непонятного решения патрициев я просто не знал.

Что же такого мне смогли выделить организаторы сего кровавого побоища, чтобы меня моментально не порвали на флаг одного островного государства? Не так уж и много, чтобы представлять из себя эффективную боевую единицу, но достаточно для того, чтобы прожить как можно дольше, вытягивая из себя всё великое желание жить. В руках у меня был меч не самого лучшего качества, но формой значительно постаревший веков этак на пятнадцать. Всё больше этот меч напоминал искривлённое посередине мачете, но рукоятка указывала на мою неправоту. Это был именно что меч, а не тесак, применяемый в разного рода джунглях, рукоятью смутно напоминающий кривой древнегреческий копис. Клинок был заточен исключительно с одной стороны и центр веса был удалён от рукояти сантиметров этак на пятнадцать, позволяя совершать сильные рубящие удары. «Яблоко» также отсутствовало, и вся рукоять загибалась к центру, формируя этакий кастет, отдалённо напоминающий чем-то траншейный нож прямиком с грязных полей Западного Фронта Первой Мировой Войны. Рубить таким мечом было можно очень даже эффективно, а вот с колющими ударами придётся слишком постараться, слишком неудобно выворачивая кисть. Впрочем, до колющих ударов лучше было не доходить и рубиться на приличной дистанции, но это были только простые рассуждения, тогда как до практики ещё не доходило. Удивительно, но одним только странным мечом меня не ограничили, всучив ещё три коротких, но увесистых дротика. На них я абсолютно не рассчитывал, прекрасно понимая уровень собственного умения в метании, которое звёзд с неба не хватало. Пусть мой темнокожий друг и пытался обучить меня искусству метания всякого рода заточенных железок, но большого прогресса достигнуть в этом не получалось. Вроде Мак’хатар рассказывал всё понятно, но по итогу всё получалось как в одной известной песне у Пугачёвой, так что оставалось надеяться на привычную грубую силу и полученные ранее навыки фехтования.

Что по защите? Если говорить мягко, то с ней всё было крайне худо, а если руководствоваться честностью, то откровенно хреново. Несмотря на атакующие Фронтир холода никто не собирался снабжать нас хоть какой-то одеждой. Удивляться такому решению наших пленителей не стоило, ведь изначально нас рассматривали как «мясо», которое должно даровать клинкам настоящих гладиаторов свою кровь. Вот и выходило, что единственным вариантов согреться было постоянное перемещение по арене. Человек в целом тварь удивительно живучая, так что даже по такой неприятной погоде будет возможность не помереть.

— Готов? — спросил меня подошедший Мак’хатар, мастерски крутанув копьём в своих руках.

— Нет, но кто меня будет спрашивать?

Пусть я и ухмыльнулся, но мой темнокожий товарищ нисколько не сбавлял серьёзности своего лица. Думаю, что если он долго смотрел бы в одну единственную точку, то точно смог бы прожечь там дырку от своего полного ярости взгляда.

— Смерть для многих из нас станет искуплением. — бывший гладиатор медленно прикрыл глаза тёмной ладонью, — Пусть боги простят им все грехи, а души не будут знать адового пламени.

Ворота подземелья наконец открылись, впуская в нагретую мелкими жаровнями теплоту помещения внешний холод. Стараясь не терять лица, я поёжился открытым телом, радуясь тому, что сам Мороз на время отступил, даруя нам шанс прожить чуть дольше, пользуясь своим мимолётным счастьем на последнюю схватку.

Моментально за спинами нашей разношёрстной группы материализовались погонщики, вооружённые длинными шестами с тупыми концами, которыми принялись тыкать в спины пленных. Мне также больно досталось прямо промеж лопаток, но боль пришлось стерпеть, сжимая в руке деревянную рукоять своего меча. Наконец мы сделали несколько шагов и оказались на открытой арене, только недавно убранную от снега трудолюбивыми работниками. Заполненные до отказа трибуны сейчас молчали, совсем никак не реагируя на наше появление, лишь только распаляя интерес к нашим будущим соперникам, которые появились на арене после небольшой паузой и ещё несколько бойцов оказались на снегу.

Зрители разорвались аплодисментами, криками, подбадривающим свистом и любым другим проявлением лояльности. В сидящих сейчас людях словно вселились бесы, которые прямо сейчас желали крови. Рек, озёр, морей или даже океанов этой драгоценной жидкости. Быть может, что многие из них сейчас считали себя праведниками, не отдавая отчёт в своих страшных низменных желаниях.

С «мясной» стороны выступала дюжина человек, не считая меня и новоиспечённого темнокожего товарища, тогда как со стороны гладиаторов смогли выпустить всего пять воинов, но вот уже они были снаряжены и вооружены не в пример лучше нашей группы. На древнеримских гладиаторов они смахивали не очень, значительно разнясь с ними в снаряжении. Все пятеро истинных гладиаторов были снаряжены в панцири, рисунок которых полностью повторял человеческие мускулы, громадные шлема с гребнями и крупной сеткой на месте лица, тогда как правые руки укрыты объёмными набивными рукавами, защищающими их ударные руки от случайных ран. Фактически, единственными уязвимыми местами были укрытые штанами ноги и левые их руки, лишённые доспеха, но прикрытые небольшими круглыми щитами. Похоже, что этими гладиаторами действительно дорожили, раз не рискнули показать красивого зрелища и честного поединка. Будь эти воины столько же бедны в снаряжении, то картина схватки вышла бы куда красивее, но сейчас не стоило раздумывать об этом.

Какое-то время гладиаторы старались ещё сильнее распалить толпу, даруя Мак’хатару больше возможностей рассмотреть своих противников и сделать важные выводы, которые он поспешил огласить мне:

— Это их первое выступление. Их тренировали, обучали, бросали на безоружных запуганных преступников, но это первый раз, когда им будут противостоять вооружённые воины. — констатировал бывший гладиатор, — Они будут действовать резво. Постараются разделаться с нами как можно быстрее и кровавее. От этого напрямую зависит их шанс на продолжение службы в качестве гладиаторов. Если они разочаруют патрициев, то те сгноят их в самых мерзких темницах, которые только есть в этом мире. — Мак’хатар крутанул своё копьё с длинным мечевидным наконечником, — Забыл спросить скольких ты убил? Не струсишь в последний момент?

— Я убил достаточно, чтобы новые мертвецы затерялись среди моего списка.

— Отлично. К бою!

Битва началась неожиданно для гладиаторов, которые ожидали кучки будущих мертвецов, которые не решатся на достойное сопротивление, но реальность оказалась другой. Достаточной, чтобы битва для гладиаторов сразу началась не в их пользу. Мак’хатар атаковал первым стоящего ближе всего воина. В одно резкое движение он ударил по небольшому щиту бойца, отбив его в сторону и сразу же совершил ещё один выпад. Обеими руками он вонзил острие своего копья прямо под шлем, пронзив голову гладиатора насквозь, там, где кусок стали не смог защитить его черепушку. Отличный выпад, отточенный множеством сложных поединков, из которых он не только умудрился выйти живым, но ещё и подчерпнуть важнейший опыт, приобрести который иначе просто невозможно.

Мне же не удалось всего в два удара поразить своего оппонента. Может быть, что дело было в том, что моих навыков было недостаточно, а может гладиатор попался мне куда более умелый и собранный, но первый же мой выпад со звоном отскочил от металлического щита бойца. Гладиатор, имеющий в своих руках широкий нож, длинной пусть и уступающей гладиусу, но не менее смертоносным. Гладиатор попытался ударить меня клинком в лицо, но я отогнал его ударом дротика. Его нужно было метать, но даже так шиловидный наконечник мог оставить страшные раны при удачном попадании. Мы обменялись несколькими быстрыми выпадами, но опыта в убийствах у меня оказалось значительно больше, а потому удалось перехватить инициативу, подловив гладиатора на очередном быстром, но не самом отточенном выпаде. Он попытался было пропороть своим кинжалом мой открытый мог, но уворот не оказался большой проблемой, отчего через несколько мгновений ладонь гладиатора отделилась от руки. Боец схватился за обрубок, из которого обильно хлестала кровь, окрашивающая белоснежный пол арены. Мой противник рухнул на колени, пытаясь остановить кровь из страшной раны, но следующий мой удар оборвал его страдания. Меч легко дошёл до шейных позвонков, прорубив плоть, мышцы и трахею. Смерть была намного быстрее, чем медленно истечение кровью.

Вот только всухую победить гладиаторов нам не удалось. Один из них, поняв бесперспективность противостояния с нашей двойкой, рванулся к слипшейся «мясной» кучке, которая так и не набралась смелости атаковать поражённых бойцов неожиданно сложным поединком. Воин Колизея бросился в атаку с такой страшной скоростью, что движения его смазывались, а рассекаемый воздух выл от молниеносных ударов. Не прошло и пяти секунд, как два остывающих трупа оказались на снегу. К тому моменту, когда мы с Мак’хатаром разделались с оставшимися гладиаторами, то большая часть пленников оказалась мертва, но и на ногах остался всего один соперник, претендующий на наши жизни. Мой темнокожий товарищ решил не рисковать, самолично отправившись в атаку. Перед самым столкновением он оттолкнулся двумя ногами, взмыв в воздух и уколол копьём прямо в лицо гладиатора. Тот не успел вовремя отреагировать и удар по итогу достиг надетой маски, которая раскололась под мощью копья бывшего гладиатора, рассыпавшись на десятки и даже сотни мелких фрагментов, сопровождаемые влажным чавканьем вонзавшейся в плоть стали.

Не успел ещё упасть труп последнего из гладиаторов, как толпа взорвалась аплодисментами. Хлопали настолько долго, что мне стало не по себе. Казалось бы, эти убийства не первые на моём счету, но впервые я обагрял меч кровью на потеху толпе. Они были рады не столько нашей победе, сколько медленно темнеющей на снегу крови.

Нас же вновь загнали в подземелье под Колизеем под удивлёнными взглядами многочисленных надсмотрщиков и тысяч восторженных глаз зрителей арены. Нельзя было сказать, что мы были не удивлены этому зрелищу, ведь смерть была практически гарантирована и ничего хорошего ждать было нельзя. Я было улыбнулся, но моментально перестал, увидев хмурость на лице Мак’хатара. Который моментально принялся чистить собственное копьё.

— Первая есть, но будет ещё две, и каждая станет сложнее предыдущей.

Мак’хатар оказался прав. Второе сражение выдалось намного сложнее первого, ведь теперь на каждого «мясного» вышло по одному гладиатору, каждый из которых был значительно более умелым, чем их предшественники. Вооружение стало намного более разнообразным, но на этот раз он стал значительно быстрее, выкладываясь на полную, приняв сражение сразу с тремя гладиаторами, слаженных действий которых не хватило для победы. Ветеран боёв на арене показывал свою мощь, каждым ударом нанося страшные раны на телах гладиаторов. Это был настоящий танец смерти, и никто не мог остановить этого темнокожего бойца в желании выжить и одержать победу. Когда мне с большими трудностями удалось зарубить лишь одного из гладиаторов, то Мак’хатар расправился со всеми своими, будто не потратив даже частички собственных сил в такой сложной схватке. На его устах даже появилась лёгкая улыбка, отчего теперь этот темнокожий воин казался мне куда большим маньяком, чем это казалось мне ранее.

Но больше всего меня удивил именно третий бой. Последняя схватка обещала быть самой страшной из тех, которые пришлось бы пройти мне за то небольшое время, которое я провёл в этом странном мире. Каково же было моё удивление, когда заместо самого лучшего из гладиаторов я увидел громадного чёрного воина в толстых воронённых доспехах, который тащил одной рукой целую связку трупов, скреплённых между собой человеческими кишками, а другой держал за чёрную морёную рукоять устрашающего вида двуручный тесак, мерно болтающийся на его плече? На Мак’хатара вид воина произвёл неизгладимое впечатление, и мой человеческий товарищ на время даже остановился, встав в боевую стойку, понадеявшись, что его опыт и умения смогут остановить всю ярость окровавленного воина.

Чёрный мечник двигался неспеша, словно даже подтанцовывая и покачивая тесаком в ножнах. Весть его тяжёлый воронённый доспех был покрыт успевшими начать засыхать пятнами крови, а вокруг шеи перекинуты и несколько раз обвязаны человеческие кишки. У каждого из тянущихся за ним трупов был вскрыт живот, показывая собравшейся на трибунах и погрузившейся в полную тишину толпе, что жалости к надсмотрщикам арены быть не может от слова «совсем». Впрочем, несмотря на свой ужасающий вид, можно было почувствовать за воронёнными доспехами воина радость. Радость не сколько от очередных кровавых смертоубийств, сколько от долгожданного воссоединения если и не друзей, так уж точно боевых товарищей, которым удалось совершить воистину невозможное, забравшись в самый охраняемый город всего известного мира.

— Привет, Грегор! — пробубнил из-за закрытого забрала мой старый темнокожий воин, приветственно махнув мне рукой с зажатой в ней верёвкой из человеческих кишок, — Сейчас начнётся представление, которого этот город ещё никогда не видел!

— Люди Лунного Города, вы многие десятилетия жили под гнётом грязного сандалия патрициев, свято веря в их искусную ложь, которой навалом они кормили ваши умы. Вы рождались и умирали с твёрдой уверенностью в умах и душе, что ваша власть не может обмануть вас. Каждый из вас был готов разбить лоб в молитвах за свою стену, уверовав в то, что вы остались единственным во всём мире, кого не поглотила чума орочьего нашествия. Вашим семьям приходилось отдавать своих прекрасных сынов и дочерей, едва только кто-то видел в них самую маленькую каплю магии, тогда как Орден разрастался больше и больше, купаясь в богатстве и славе, якобы убивая целые орочьи армии, которые должны кишеть вокруг вашего любимого города, но фактически именно они прятали от вас куда более страшную правду. Да, Фронтайн пал, многие славные воины королевства отдали свои жизни за то, чтобы человечество продолжало жить от Чёрного Хребта до Пиратского Побережья. Тысячи ополченцев, рыцарей и простых воинов сложили свои головы, но смогли остановить орочью чуму. Целые армии сошлись в тяжелейшем сражении, борясь с орками настолько яростно, что закипала сама сталь. Доспехи плавились и мешалась с горячей кровью, но эта цена помогла человечеству выжить.

Уверенный голос Агнара летел над покрытой кровью ареной, многократно отражаясь от сводов и арок. Виверхайн наконец показал свою королевскую натуру, стальным молотов вбивая истину в умах, поражённых жизненными поворотами лунногородцев. Тысячи и тысячи умов разрывались и снова сшивались словами одноглазого короля, которые стали связующей нитью нового мира, в который только сейчас входил Лунный Город. Сотню в их души калёнными гвоздями вбивали мысль о их исключительности, а теперь им оставалось осознать обратное. В умах жителей города до сих пор не было того необходимого понимания, что они не одно единственное поселение посреди гиблых земель, не имеющих никакого человеческого правителя, а часть всего остального человечества, где существуют никак не меньшие опасности, чем многочисленные кровожадные орочьи ватаги. Всё-таки, именно изворотливый человеческий ум являлся самым страшным оружием, способным рушить империи и целые государства.

— Сотню лет вами правили толстосумы и старики, решившие, что они достойны править последним осколком настоящего Фронтайна, но кто они на самом деле? Глупцы, желающие не процветания городу, а только ещё больше власти. Вы можете не верить моему слову, но магию из ваших детей они собирали для того, чтобы загубить ещё больше человеческих душ. Сотни тысячи и даже миллионы ни в чём неповинных людей станут платой за желание власти ваших патрициев. Они настоящие жнецы смерти, желающие только одного — власти. Но я прибыл сюда не просто так. Сегодня я готов объявить поражение этих жадных патрициев. Сегодня день, когда над Лунным Городов вновь должны подняться стяги Королевства Фронтайн. Меня зовут Агнар Виверхайн. Я последний из своего рода и тех, кто может законно претендовать на титул короля Фронтайна!

Едва только вырвался последний звук из рта Агнара Виверхайна, как со своих мест повскакивали многочисленные воины с надетыми на их лица золотыми масками. Действовали они настолько быстро и слажено, что явно было видно, что подготовка занимала не один час. Мятежники побежали по широким трибунам, нанося точечные смертельные удары, тщательно выбирая себе цели, которые ранее поддерживали режим совета патрициев. Их стилеты забирали жизнь за жизнью, и многочисленные повстанцы бежали к красным шатрам, не видя перед собой большей задачи, чем месть за тысячи жизней, незаконно забранных красными дураками, возомнившими себя единственной законной силой этого мира. Патриции плевали на мнение людей и голоса богов, а я чувствовал, как кинжалы златоликих повстанцев желают смерти своих обидчиков.

На трибунах поднялся страшный вой. Люди, завидев как жестокость поднялся с арены на их трибуны, моментально озверели от поглощающего их страха, становясь толпой, желающей защиты и ничего большего. Они бежали, толкали друг друга, спихивали своих недавних друзей с высоких трибун. Люди падали, ломали своих кости и рвали жилы. Кровь потекла по белым камням, а крик древнего ужаса ветром разнёсся по всему городу. Даже самые отдалённые от Колизея районы теперь знали о том, что в Лунном Городе появился новый претендент на власть. Претендент, которому будет плевать на все устои морали и чести. Претендент, чей ум столь же остер как покоящийся в ножнах клинок, который он не побиться напитать кровью в случаи большой нужды.

Когда мятежники достигли шатров, где прятались облепленные множеством охранников патриции, то они не ворвались внутрь, а вытянули из-за своих поясов небольшие тёмные шары, которые подожгли от огня жаровен, после чего отправили их в полёт. Послышались раскаты множества мелких, но мощных взрывов, сотрясающих белые стены Колизей, запятнанные кровью тысяч погибших здесь людей. Взрывы раскрывались огненными цветами, вынуждая Смерть забрать новые души при помощи разлетающихся по всем сторонам роем стальных осколков, заставляя смотреть на эти смерти всех остальных с открытыми ртами. Даже тотальная паника, схватившая толпу склизкими щупальцами, отступила перед зрелищем всей мощи пороха. Чёрное адское зелье, предзнаменовавшее становление новой эры.

Я глянул в лицо Мак’хатара, наблюдая как он, удивлённо разинув рот, рассматривал творящийся на широких трибунах хаос. Сложно было его в этом обвинять из-за того, что никогда этот темнокожий гладиатор не видел такой мощи, способной убить не одного и даже не троих человек, а несколько десятков и даже сотен. Это я, человек из куда более развитого мира, был преисполнен большим количеством кадров применения оружия, мощь которого была способна снести не то что человеческие толпы, а целые древние города, но с Мак’хатаром ситуация была определённо иной. Он не видел взрывов водородных и ядерных бомб, никогда не наблюдал плотные облака иприта, выжигающего человека изнутри, не слышал страшного воя разлетающихся суббоеприпасов кассетных снарядов.

Наконец-то Гаух повёл нас с арены, пользуясь наконец возможностью улизнуть во время продолжающейся паники. Отбросив наконец свою гирлянду из человеческих тел, он споро побежал по сети многочисленных узких туннелей под трибунами Колизея. Я прямо чувствовал, как мой новый товарищ был полон сложных вопросов, на которых ему определённо хотелось бы получить ответы. Сейчас предоставить их ему я никак не мог, но надеялся на его благоразумие.

Мы вырвались из Колизея, оказавшись вне стен арены. Похоже, что за несколько последних дней Агнар на пару с Шепчущим успели обзавестись большим количеством последователей, которые сейчас собрались вокруг Колизея, вооружённые на удивление достаточно неплохо, больше не напоминая оборванцев, а хоть какое-то мало-мальски нормальное войско. Похоже, что ждали именно нас, поскольку Вилфирд постоянно вертел головой, стараясь выискать стражу или бойцов Ордена, которые точно окажутся здесь в ближайшее время, поскольку пропустить такой акт глобального кровопролития они просто не могли.

— Не ожидал нас здесь, малец?! — ухмыльнулся Вилфирд, протягивая мне пояс с ножнами.

— Вы как здесь вообще оказались?!

— Бросить тебя мы не могли, как и было бы грехом не прирезать лишний десяток патрициев, которые оказались достаточно тупы, для того чтобы собраться в Колизее, когда в совете уже каждый знает о появлении внутри города Агнара Виверхайна. — ответил мне неожиданно появившийся из толпы Шепчущий, — Сегодня все узнали о том, что либо патриции сами залезут в петли, либо Лунный Город утонет в их крови.

— Потом поговорим. Стража идёт!

Большая группка стражников быстро выбежала на широкую площадь перед Колизеем, которая ещё не успела так сильно набиться выбегающими из начавшего быстро разгораться Колизея. Военные служители города были определённо удивлены такому развитию событий, ведь никогда не случалось такого, чтобы в Лунном Городе смогла появиться хоть сколько-то организованная военизированная группа, которой и были подчинённые Шепчущего, а потому сейчас не спешили атаковать, скомкивавшись на противоположной стороне площади. Впрочем, даже нормальной стены копий организовать они не смогли, из-за чего Гаух на пару с Вилфирдом сразу бросились в бой, желая в один момент обрушить всякую возможность стражников продолжать хоть какие-то попытки к сопротивлению.

Два тяжелобронированных тела врезались в разрозненный строй стражников, не сумевших вовремя сплотиться, чтобы дать достойный отпор этим двум сильным воинам. Гаух, толщина доспеха которого наверняка была способна выдержать попадание из балисты, просто раздвинул не так плотно стоящие копья, врезавшись всей своей тяжёлой тушей в отряд стражи, размахивая по всем сторонам своим страшным двуручным тесаком. Удары его разрубали доспехи, вгрызаясь и прорубая сталь, легко добираясь до полной крови плоти. В один момент Гаух просто крутанулся, отрубив сразу несколько голов всего лишь одним ударом. Это было красиво и оставалось только наслаждаться тем, как Гаух шинкует стражников Лунного Города, которые привыкли только гонять бедняков и совсем потеряли привычку сражаться с кем-то страшнее обычных разбойников. Вилфирид же бился иначе, громя головы своих противников ударами тяжёлого пернача и совсем не забывая про магию. Не каждый удар пробивал сталь шлемов, но страшно было представить, что происходило с головой внутри защиты, ведь такую величественную энергию заброневого воздействия не смог удержать самый мягкий подшлемник. Магическое пламя проникало в любые возможные щели в доспехах стражников, поджигая набивные поддоспешники. Обычно подобную мягкую броню набивали обрезками ткани, паклей, кусками пряжа, свиной щетиной и каждый из этих материалов отлично горел, превращая попавших под заклинания Вилфирда в ярко горящий человеческий факел.

Этим двум воинам хватило меньше минуты, чтобы раскидать два десятка стражников, большую часть отправив на тот свет, а те кто выжили вряд ли смогут в дальнейшем жить полной жизнью. Кому-то не хватало конечностей, другие медленно догорали, лёжа на вымощенной камнем площади. Вид трупов стражников, которые не смогли справится всего с двумя воинами, приносило в умы людей ещё больше первобытного страха и теперь о каком-либо контроле толпы можно было и не думать. Страшно было представить сколько людей погибло под ногами обезумевшей толпы, но в скором времени печам крематориев города придётся очень тяжело поработать.

Мы рванулись по улочкам города, пользуясь прикрытием в виде волны многочисленных горожан, которые старались убежать как можно дальше от пожарища, которое лишь недавно было Колизеем. Из-за поднятой паники среди людей удавалось спрятаться даже такой громадине, как Гаух, несмотря на все его выдающиеся размеры и крайне отличительную чёрную броню. Мы лавировали между узких улочек, постоянно при этом работая локтями. Один раз я и вовсе почувствовал, как зарядил кому-то локтем прямо в лицо, разбив нос и замарав руку в горячей крови. Сейчас было не так важно сколько же мы боли причиним горожанам. Куда важнее было смыться подальше и постараться укрыться, пока не подоспели очередные силы. Если бы нам противостояли обычные стражники, то ничего страшного бы не случилось, но против нас скорее всего отправят «жемчужников», одолеть которых в нынешнем состоянии не предполагается возможным, даже не смотря на значительно возросшую численность лояльных Агнару воинов.

Неожиданно для меня большая группа бойцов стала растекаться на мелкие ручейки, которые затем растворялись между домов Лунного Города, прячась как в самих домах, так и в подземельях под самим поселением. Мы же ворвались в какой-то из домов, ввалившись внутрь через узкую дверь, косяк которой чуть не вырвал Гаух своими громадными плечами, которые только увеличивались засчёт толстых, но подвижных латных наплечников.

Оказалось, что себе в гости нас приняла семья, состоящая из главы семейства и его жены, которая моментально закрыла дверь на толстый стальной засов и прикрыла всего окна шторами из плотной ткани. Её муж же в это время стоял около входа с заряженным арбалетом в руках, прикрывая наш приход.

— Вроде мы теперь в относительной безопасности. — констатировал оказавшийся со мной в одном здании Гаух.

Я же позволил себе продемонстрировать собственную слабость. Всё-таки, несколько дней тяжёлых тренировок и двух сложных сражений, силы были в крайне истощённом состоянии. Сейчас главным моим желанием было хоть немного полежать на этом холодном полу, устланном не самым добротным, но всё же мягким ковром. Для идеального отдыха взять бы ещё кружечку прекрасного гномьего грибного пива и зажаренный в специях стейк, но это уже слишком сложно осуществимые мечты, достичь которых ныне было невозможно.

— И что это сейчас было? — спросил я чёрного орка после того, как смог перевести дух.

— Считай, что это не самое обычное, но начало восстания. Пришлось выдумывать импровизацию, но бросить тебя мы просто не могли, так что решились действовать так. Здесь было много людей и смерть множества патрициев станет указанием остальным жителям, что их власть просто не может защитить всех жителей города.

— Громко вы о себе заявили. — слабо улыбнулся севший подле меня Мак’хатар, после чего со всей серьёзностью спросил, — Это правда, что Лунный Город не единственный человеческий город в мире? Патриции нам врали?

— Это правда. — хмыкнул я, — Практически весь бывший Фронтайн сейчас представляет из себя бесжизненную пустошь с редкими человеческими крепостями у самых границ, но дальше люди живут плотно. Есть целые государства, которые, по правде говоря, откровенно плюют на опасность орков и больше любят биться между собой.

— А кто ты вообще такой? — нахмурился Гаух, смотря на сидящего рядом со мной экс-гладиатора.

— Мак’хатар моё имя. Раньше выступал в Колизее.

— Ты обещал рассказать мне почему оказался среди «мяса». — напомнил я обещание своего товарища, — У нас есть время отдохнуть, так что рассказывай сейчас.

— Помнишь, что на моём веку произошло несколько побед жертв над гладиаторами? Так вот, одно из них была победа моего брата над мной. Он в пьяной драке заколол одного из стражников, а потому его просто отравили на арену на убой. Сам понимаешь, что убить своего брата просто так я не мог, а потому просто сдался. Не знаю, что сейчас с братом, но по всем законам его должны были отпустить, а я отправился на его место. Впрочем, делать мне теперь нечего, а потому придётся служить королю. Как его высочество зовут?

— Агнар Виверхайн. За стенами Лунного Города его знают как Последнюю Виверну.

— Сейчас он уже больше похож на дракона, а не виверну. Не слышал я, чтобы виверны огнём дышать умели. — задумался гладиатор.

— Мало ты знаешь о вивернах, Мак’хатар.

— Опустим пустые разговоры. Что нам делать дальше? Мы залезли в самый улей и ближайшие несколько дней стражники и «жемчжуники» будут на ушах стоять. Если мы попытаемся высунуться, то нас подвесят на ближайшем столбе.

— Мы будем ждать. Нужно несколько дней, чтобы агитаторы настроили народ, и остальные сделали вывод о стороне конфликта, к которой они захотят присоединиться в этом столкновений. — отвечал мне орк, утирая лицо от выступившего после пробежки пота.

— Думаешь, что агитаторов не подавят? Сомневаюсь, что эти будут сидеть сложа руки.

— Конечно подавят, но может что-то в умах народа сделать они смогут. Если хоть какая-то часть задумается, то уже будет хорошо. Им, конечно, вдалбливали идеи исключительности целый век, но без поддержки народа мы ничего путного сделать всё одно не сможем, так что какое-то время придётся подождать, чтобы затем над Лунным Городом вновь взвилась Виверна.

Анархия страшна. Не та продуманная анархия, о которой писали в просвещённые века француз Прудон, англичанин Годвин или наш отечественный дедушка Кропоткин, а анархия примитивная, древняя как само человечество. Казалось бы, только недавно было стабильное государство со своей историей, религией, продвинутым силовым аппаратом и даже какой никакой идеологией, а теперь всё было разрушено до атомов. Хватило всего пяти дней, которые сопровождались многочисленными речами агитаторов Шепчущего и ещё большим количеством убийств, совершаемых как днём, так и ночью без длительных пауз. Многочисленные бандиты, ранее боявшиеся стражи или «жемчужников» теперь осмелели и начинали совершать вылазки, атакуя защитников спокойствия из засад. Бандиты даже вооружались пращами, запуская мелкую гальку в открытые лица стражников. Казалось бы, обычный камень, ускоренный вращением верёвки, но мощи в нём было столько, что убить такой камень мог легко, особенно если попадание будет удачным куда-то в область виска.

Но самое интересное началось на второй день, начиная отсчёт после неожиданного нападения повстанцев на Колизей. Если первым днём участились только акты грабежа, то во второй день зарево над Лунным Городом поднялось далеко не из-за яркого солнца. Пока мы отсиживались в подвале дома семейства, которое приютило нас на время, Лунный Город начал гореть. Пожары начались в разных районах города, тщательно раздёргивая внимание городских властей и лоялистских подразделений. Горели обычные дома, казармы стражи, склады, мастерские, лекарские дома, лавки, часовни, кухни, рынки и иные важные здания городской инфраструктуры. Рукодельный огонь пожирал всё до чего могли дотянуться его жаркие языки. Они возникали больными гнойниками на теле города. От полного вымирания город сохраняла только каменная застройка и будь здесь деревянные дома, то Лунный Город вымер бы за считанные часы. Кто же был организатором этих пожаров думать даже не стоило, ведь только Шепчущий мог бы пользоваться такими методами, полностью позабыв о рамках морали. Впрочем, сложно было не признать тот факт, что методы его оказались эффективными. Едва только сгорел всего лишь один склад и казарма стражи, как в народе началось бурление. Если раньше все они были уверены в том, что Лунный Город остаётся единственным действительно спокойным местом, куда не смогут проникнуть орки и твари Фронтира, то вот сейчас ситуация разительно отличалась. Пусть враг не прибыл снаружи, а созрел и появился изнутри, но о спокойствии и прежней безмятежности можно было просто забыть. Теперь под угрозой была продовольственная безопасность этого своеобразного средневекового мегаполиса. Если разрушение всего одного склада не привело бы к угрозе голода, то вот уничтожение нескольких таких складов могло посеять в сердцах людей ужас, ведь внутри каждого такого склада хранились тонны зерна, вяленного мяса, высушенных овощей, рыбной и мясной солонины. Тем более, что скоро должна была начаться весна, а значит зерно было необходимо для засевания окрестных земель и из-за этого каждое, даже самое маленькое зёрнышко было на вес золота. Вдруг какие-то из полей не дадут ожидаемого результата и тогда будут крайне важны запасы, которые позволят гражданам Лунного Города прожить подольше в этом суровом краю.

Впрочем, как только загорелся второй склад, то народ окончательно обезумел, потеряв малейшие капли человеческого достоинства. Склады пытались закрывать стражей, чтобы никто из злоумышленников не получил доступа к провианту, но обезумевшую людскую толпу сложно было сдерживать. Каждая семья, запуганная бездействием властей по уничтожению группы поджигателей, старалась накопить хоть какие-то припасы в своих домах, руководствуясь привычкой к накоплению всего чего только возможно в кризисные времена. Если люди среднего достатка ещё могли продолжать покупать провизию на рынках, где цены моментально повысились на порядок, то вот у бедняков такой возможности просто не было, а продолжающиеся поджоги толкали их к радикальным действиям. С голыми руками и хозяйственными инструментами они бросались на склады. Зачастую такие нападения кончались несколькими погибшими и раненными, но так или иначе анархия распространялась с неимоверной скоростью.

Похоже, что выращенная Шепчущим агентурная сеть работала на «отлично». Если одни его агенты работали на терроризирование городских структур, то другие же пользовались возможностью и шептали. Шептали в кабаках, на рынках, на улицах, в домах у простых жителей и даже в жилищах богачей. Этот шёпот делал больше, чем стилеты самих шепчущих. Голоса стали настоящим оружием, заточенным в разы сильнее, чем любой булатный кинжал. Если бы они молчали, то достигнуть победы одними ножами никому бы не удалось, а так всё больше и больше сомнений появлялось в сердцах обычного народа, несмотря даже на успевшие начаться казни. Да, это был один из самых верных способов вернуть в город дисциплину. Нарушителей спокойствия, замеченных в грабежах, насилии или любом другом тяжком преступлении, приводили на эшафоты и на всеобщем обозрении вешали. Зачастую умертвляли даже не по одиночке, а целыми группами. Учитывая то, как плотно все жили друг к другу в Лунном Городе, то зачастую случайный гражданин мог встретить своего старого знакомого и это не лучшим образом действовало на их мораль. Многие просто не понимали почему их соседей, друзей, товарищей и родственников убивали, если совет патрициев сам не мог справиться с многочисленными проблемами. Они годами ранее умудрялись справляться с многочисленными проблемами, предотвращая кризисы, но сейчас их эффективность забуксовала. Шепчущие были всего лишь кучкой мстящих людей, но они стали большой проблемой для патрициев. Несколько десятков человек смогло обратить ранее спокойные времена в многотысячном городе в хаос, утягивающий Лунный Город в бездну. Вот только бездна эта станет фундаментом для рождения нового государства с монархом великой чести и достоинства.

Мы принялись действовать на шестой день. Именно тогда население было напугано, и даже немногочисленные воины Ордена Жемчужников не могли больше удерживать всё более утопающую в взаимной ненависти толпу. Гнев народа захватывал районы, а убийство стражи стало столько же привычным действием, как опорожнение ночных горшков. Потому-то медленно, но верно городская власть всё сильнее сжималась к центру, уже не контролируя множественные городские кварталы. Во всём остальном Лунном Городе уже просто не было хоть сколько-то централизованной власти. Потому-то множественные банды теперь старались взять под собственный контроль всё больше домов, облагая налогами запуганное население, грабя лавки и мастерские. Пришло время наконец-то новой власти взять под контроль улицы.

Банда шепчущих, число которых оказалось разительно больше, чем сначала представил нам сам их глава, вывалилась на улицы из подземелий, словно муравьи из огромного муравейника, резкими ударами пресекая любое проявление преступности. Они пленили мародёров и грабителей, оставляя их до справедливого суда, брали под контроль продовольственные склады и колодцы, назначая жителям паёк. Такие решительные люди, железным кулаком насаждающие дисциплину, народу нравились. Это было странно, ведь многие понимали, что именно из-за шепчущих начались многие бесчинства, которые открыли народу глаза на сущность правления патрициев. Тем более, что зло в умах простого народа забывается очень быстро и от того силы Агнара и Шепчущего стали быстро пополняться новичками, которые видели в остатках старой монархии луч к возвращению былого величия города. Из новых ополченцев собирались отряды, которые затем принялись охранять важные объекты от остатков лояльной патрициям сил, которые нет-нет, но пытались прорваться к продовольственным складам, понимая сложности с едой, которые могут начаться в центре города, даже не смотря протекающие там реки, которое частично могли питать жителей рыбой. Вот только местные жители не обладали достаточными ферментами, которые могли позволить им жить на одной только речной рыбе.

— Кажется, что нам пора атаковать Агнар. Мы просто не можем до бесконечности сидеть здесь и ждать у реки погоды. В замке у моих бывших товарищей столько припасов и питья, что сидеть они безвылазно могут не меньше пары лет и толку от осады не будет. Нужно быть активнее. Если мы будем также сидеть и в центре голод начнётся, то нас просто с дерьмом смешают. Тем более, что никто не знает, что на уме у патрициев. Вдруг они решат, что если проиграли, то выпустят своё заклинание и всем конец настанет. Я понимаю, что ты себя считаешь хозяином этого города, а значит можешь распоряжаться жизнями, но здесь ты никогда не жил и людей этих не знаешь. А я здесь рождён и поклялся их защищать! Время играет не на нашу сторону.

— Ты уже давно не был в Лунном Городе, Вилфирд. — парировал Шпечущий, — Мои люди заняли ключевые точки города. Склады, колодцы, мастерские, стена — всё у нас. В центре практически нет никакого производства и только лишь немногочисленные склады. Сейчас мы единственные, кто может пополнять припасы, выпуская людей за стену для сбора пищи. Но твой Орден слишком силён, чтобы идти на него в лоб. Мы не сможем водрузить ваши знамёна, Агнар, пока «жемчужники» не помрут от голода. Пойди мы в атаку, то большая часть наших воинов просто погибнет, а войска нам просто необходимы. Когда мы решим вопрос с патрициями, то орки никуда не исчезнут. Они станут громадной головной болью. Эти чернолицые уроды станут как стервятники собираться вокруг Лунного Города, желая отщепнуть хотя бы кусочек, а значит, что нам необходимо хранить границы и не просто стоять на стене, а атаковать. Потому куда предпочтительнее просто ждать, пока народ в центре города самолично поднимет патрициев на вилы. Вы видели, что ваш народ жесток, когда дело касается восстаний. — Шепчущий взглянул на стоящего у стола Виверхайна, — Народный бунт беспощаден и если мы выждем, то победа достанется нам малой кровью. Атакуем — и печи будут жечь трупы без устали.

— Сколько в крепости Ордена воинов? — спросил Агнар у татуированного инквизитора, — Мне нужно точное число, не учитывая действующих по всему остальному миру.

— Не меньше двух сотен. Большего числа держать просто нет смысла. — не задумывая ответил королю Вилфирд, — Наша основная задача война на чужих землях чужими же руками. В городе должны остаться были послушники и немногочисленные рыцари, которое должны были выступать в качестве «пожарных команд» по особенно неприятным случаям.

— Значит против нас минимум двести «жемчужников», несколько тысяч стражников и возможное ополчение. Сколько же людей у нас?

— Больше сотни тысяч человек, мой король. — отвечал златолицый, — Это народ Фронтайна. Ваши подданные, которые верят не в мифы и легенды патрициев, а в вас — Агнара Виверхайна. Они видят, что вы смогли обрушить их режим всего лишь за несколько дней. Они готовы будут ждать и уже сейчас влегкую признают ваше верховенство над собой.

— Значит, что у меня просто нет настоящего воинства. — улыбнулся собственным мыслям Агнар, — «Жемчужники» слишком хорошо обучены, вооружены и до смерти верны патрициям, а мне всегда говорили о том, что мне не достаёт умения действовать чуть более сдержано. Но это не значит, что теперь нам остаётся только и делать, что ждать, сверля взглядами центр Лунного Города. Мы будем сражаться. Сражаться столь яростно, что против нас никто не смеет решиться даже поднять меча. Мы сделаем всё, что «жемчужники» будут трястись в лужах собственной мочи от одной только мысли о том, что истинный король подходит к стенам их замка. Пусть сейчас у меня нет армии и в скором времени её появление не предвидится, но мы атакуем. Для этого мне нужна карта всех подземелий, которые тянуться под городом. Нужно узнать до куда доходят эти каменные подземные туннели, ставшие для меня ключом к входу в город и очередной ступенью к вхождению моего рода на престол. Плевать на те дома, что находятся в междуречье. Мне нужны подземные подходы к замкам Ордена и залу патрициев. Затем соберите самых сильных и умелых воинов. Будет достаточно всего трёх десятков. Если они томятся в темницах, то вы их выпустите, а цепи бросите за стену, если они болеют, то отправите лучших лекарей, чтобы их здоровье было крепким, если они умирают в нищете, то кошельки их должны наполнится монетами. Они должны быть у меня через два дня. Обещайте им самые большие богатства, а если понадобится, то бессмертие. Снаряжение же должно быть уже сегодня. Мы пойдём в атаку и кровь прольётся, но будет её на порядок меньше, чем предполагаете вы. — одноглазый прервался, переводя дух, — По моему приказу вы должны начать отвлекающие атаки в городе. Интенсивность должна быть такой, чтобы туда отвлеклись отряды «жемчужников», но сильно не увлекайтесь. Нужно чтобы у Ордена не получилось провести контратаку, так что действуйте по ситуации. Потери будут большими, но это куда меньше того, чем могло бы быть, если началась крупномасштабная мясорубка на улицах. Затем, как только я возьму крепость Ордена, то мне необходимо будет подкрепление. Приготовьте самые боеспособные отряды на помощь. Как только вы увидите столбы света со стороны крепости, то это значит, что мы победили и в тот же момент вы атакуете.

Ровно через два дня после недолго совещания три десятка воинов стояли перед лицом Агнара. Здесь были его старые друзья в виде Гауха, Вилфирда и меня, были ветераны гладиаторских сражений, несколько стражников и чёрт знает кто ещё. Впрочем, их происхождение было не настолько важной темой для разговора, ведь самым главным были их бойцовские умения. Узкие улочки Лунного Города были слишком маленькими, чтобы сражаться здесь в плотном строю, а потому каждый из воинов должен быть превосходным воином индивидуалистом. Многие из них могли убивать даже не оружием, а голыми руками, сокрушая в личной схватке самых прекрасных солдат. У каждого здесь были скелеты в шкафах, но Агнар сознательно закрывал на это глаза, возвышая сейчас их умения.

Агнар собрал этот сводный отряд на одной из площадей, которые сейчас были удивительно пусты от праздно слоняющихся из стороны в сторону горожан, которые сейчас сильно опасались выходить из собственных домов, которые просто-напросто опасались случайным образом попасть между двух огней, ведь стычки между лоялистами и роялистами продолжали случаться на постоянной основе.

— Все вы видите, что закончилось то время, когда патриции управляли вами, не обращая внимания на реальность и желания простого народа. Они боялись за свою власть, не допуская расширения города и заставляя вас страдать от искусственной изоляции, терпеть голод и болезни, отдавать своё имущество в надежде на то, что совет, состоящий из толстосумом и старых дураков, сможет решить проблемы. Ваши родные и друзья, которые имели настоящую магическую силу, были вынуждены отдавать её в помощь тёмным намерениям патрициев, которые кормили вас байками о том, что только благодаря им человечество продолжает жить. Вот только людская раса не вымерла и пора вам отомстить за все обиды, нанесённые вам патрициями. В обмен на служение мне вы получите всё что хотите, но придётся вам чётко следовать моим приказам. Кровью патрициев вы оплатите свою дальнейшую безбедную жизнь, полную радости и лишённую власти толстяков. Сегодня мы выступаем и обрушим крепость Ордена Жемчужников. Это будет последний гвоздь в крышку гроба старого режима. Вперёд!

Наша сборная воинская солянка двинулась по подземным коридорам, продвигаясь всё ближе и ближе к крепости, где засел магический орден. Удивительно, но под землёй была выстроена такая сеть туннелей, что не запутаться там мог только человек, облепленный со всех сторон картами. Десятки крупных туннелей, сотни мелких и даже тысячи нор, где мог пролезть только самый мелкий человек. Их рыли на протяжении многих сотен лет и, кажется, сами жители давно потеряли даже примерное представление о величине их подземелья. Вот только подобраться вплотную к замку Ордена было весьма и весьма проблематично. Они, в отличии от других городских властей, озаботились тем, чтобы прикрыть все возможные скрытные пути подхода диверсантов к их укреплению. Все туннели были перекрыты толстыми стальными решётками, прорезать который было крайне сложно, ведь толщина каждого из прутьев была не меньше двух пальцев большого взрослого мужчины. Пилить каждую из таких решёток нужно было бы днями, учитывая качество здешних инструментов, тогда как магии практически ни у кого не было. Впрочем, среди нас было сразу несколько магов, силы которых хватило для того, чтобы методично прорезать нам проходы, заменяя магическим пламенем плазменные резаки.

Для преодоления всех многочисленных преград пришлось потратить значительное количество времени и сил, но проводник из шепчущих наконец утвердил, что мы достигли необходимого нам места. Пусть мы и были в туннеле, но от входа в казематы крепости Ордена Жемчужников нас отделала не самая толстая каменная кладка, которую сразу же принялись выдалбливать взятыми с собой кувалдами. Удары оказались страшными и мощными, крошащими каменные блоки в пыль и мелкую крошку. Весь остальной отряд уже был готов вступить в бой, но остальные же дожидались прямой команды. Всё-таки, поступали мы достаточно громко, разрушая стену прямыми ударами молотов, а потому это вполне себе могли услышать бойцы в крепости и если это случится, то весь эффект неожиданности моментально исчезнет, а значит, что наша атака окажется губительной, как и всё остальное восстание. Без истинного короля, который у нас был всего в единственном экземпляре, а в случае его смерти никакой легитимной власти просто не будет. Ни у кого из нас просто нет никаких прав на престол последнего осколка Королевства Фронтайн.

По итогу кладка сдалась и весь наш небольшой отряд через небольшой пролом в стене оказался в тёмных казематах крепости, где небольшая темница соседствовала с обширными продовольственными складами, которые были единственной возможностью крепости оставаться в живых даже в случае тотальной осады. Целые сотни воинов могли питаться от здешних запасов на протяжении целых лет постоянных непрекращающихся осад. Вот только складу этому определённо не хватало. Единственным, кто мог дать бы нам сейчас отпор был молодой парень, которой не успел перейти порог в четырнадцать лет. Сначала мне показалось, что он спит глубоким сном, но затем я заметил большую деревянную кружку с парочкой опорожнённых стеклянных бутылок. Похоже, что он успел принять значительно большую дозу, чем мог переварить его организм, не перейдя при этом в сонный режим. Даже грохот разбиваемых блоков не разбудил его, что вдвойне меня удивляло. Теперь же ему никогда не удастся очнуться, ведь один из воинов вогнал чуть ниже его шеи стальной калённый болт из малого самострела. Расстояние было действительно небольшим, а потому наконечник болта вошёл между позвонков, прибив мальчишку к спинке высокого стула на котором он и сидел, не так давно вливая в себя бутылку за бутылкой фруктового вина.

Появилась мысль быстро поджечь лежащие на складе припасы, но также скоро пришлось отринуть эту идею ввиду того, что пропитание понадобится жителям города и незачем просто так растрачивать казённое имущество. Потому мы медленно вышли из подземелья, сразу же двинувшись в сторону вершины замка. Казалось бы, откуда мы знаем внутренности этого древнего укрепления, но здесь в игру вступал Вилфирд, который знал стены этого здания наизусть. По его словам, он вполне себе мог двигаться по коридорам вслепую, чего демонстрировать никто его не просил.

Когда мы оказались над крепостными воротами, то двое «жемчужников» уже предчувствовали наше появление. Они попытались слитно ударить разрядами молний, но впереди нас всех шёл Вилфирд, которому подобная сила заклинаний была нипочём. Он просто отразил плотный сноп молний своим щитом и моментально напал на бывшего товарища. Пернач в его руках едва успел блеснуть в свете факелов, как содержимое черепушки одного из рыцарей разлетелось красными пятнами по стенам. Второго же забрал Агнар, ловким выпадом своего полуторника в лицо. Очень удачный удар, позволивший нам завладеть галереей над воротами. Несколько бойцов моментально, пока эффект неожиданности работал вовсю, ловкими движениями провернули ворот, опуская кованную решётку на место ворот.

Мельком я взглянул в сторону города, где ярко горел один из небольших районов города. Видимо, именно туда нацелил свой взор Шепчущий, поведя туда свои отряды. Судя по крикам и мечущимся туда и обратно зажжённым стрелам, бой развернулся нешуточный и утром придётся посылать туда похоронные команды, чтобы они собрали тела мертвецов и загрузили их в печи.

Битва в крепости развернулась нешуточная. Похоже, что отряд воинов Ордена было не так много и расчёт Агнара был верным, ведь большая часть рыцарей находилась в постелях, а из дозорных оставалось всего пять человек, двое из которых к тому моменту валялась мёртвыми. Смерть была повсюду и особый отряд короля рвал каждого, кто попадался им под руку. Они были столь рьяны в своём намерении убивать, словно их напитали самыми крепкими и сильными наркотиками. Впрочем, это могло быть правдой, но главным была их эффективность. Примерно половина воинов нашего отряда ворвалась в спальни рыцарей Ордена, которые нападения не ожидали и спали крепким сном, после многочисленных боёв, которые не давали им отдыху. Потому не все смогли вовремя понять ситуацию и оказать сопротивление, из-за чего получили передозировку сталью. Смерть настигла их и это стало последним аккордом для крепости, пусть для нас эта схватка и не окончилась без потерь. Я же вырвался на открытое пространство, слушая как влажно вонзаются в мягкие тела клинки и поднимая раскрытые ладони вверх. В тёмное ночное небо вонзился толстый желтый столб света, рассекающий темноту города. Это был сигнал, не заметить который было попросту невозможно, а потому я уже представлял, как по многочисленным туннелям к нам на помощь устремляются отряды, которым теперь предстоит удержать эту чёртову крепость, ставшую последним словом в приговоре над правлением патрициев. У них остался лишь зал совета и за него развернётся битва, которую стены этого города ещё не видели за свою многовековую жизнь.

Я смотрел на знамя Виверхайнов, которое сейчас развевалось на стенах крепости Ордена Жемчужников. Пусть эти рыцари некогда и были грозной организацией, но именно что в своём доме дали слабину. Проиграли, понадеявшись на куда более честную схватку, чем подземные сражения. Сложно было их в этом винить, ведь несмотря на все подковерные интриги, которые веками они плели, рыцари остались рыцарями, а значит понятия чести и достоинства оставались для них не пустым звуком. Удивительно, что они были идеальными разведчиками, диверсантами, политиками и воинами, но никак не тянули на титул отличных контрразведчиков. Здесь откровенный террорист Шепчущий смог переиграть их всухую, воспользовавшись удачным стечением обстоятельств и появлением в Лунном Городе Агнара Виверхайна с товарищами, а доказательством этого служили громадные знамёна, которые трепетали на ветру на каждом высоком здании государства. Прекрасные золотые виверны на разделённом фоне, разделённом между красным и пурпурном цветами, окантованных золотой полосой по периметру с интересным узором. Как-то мне сам Агнар мне рассказывал, что внутри этого узора запечатан гимн древнего народа, которому Фронтайн обязан своим появлением. Удивительно, что буквы были совсем разными. Если современный фронтайнский язык в письменном виде был больше похож на привычную мне латиницу, но со значительно более закруглёнными буквами, то вот старый язык народов Фронтайна был больше похож на вязь, состоящую из угловатых чёрточек, распознать которые было практически невозможно. Хотелось бы мне услышать, как пелся этот древний гимн, но сейчас народ давно утратил эту часть своей древней культуры, а потому даже близко восстановить её было просто невозможно.

Фактически у совета патрициев осталась всего лишь одна крепость, которая оставалась под их полным контролем. Собственно, это и был зал заседания патрициев на островах городского междуречья, где решались самые сложные и важные вопросы Лунного Города. Конечно, были ещё и дома богачей, взять которые будет не самым простым развлечением, но именно зал заседаний был настоящей крепостью. Несколько больших округлых башен, на каждой из которых стояло по тяжёлому стреломёту и целому отряду стражников, оставшихся лояльными прошлому режиму, готовым прямо сейчас закидать каждого подступающего к залу человека целым облаком болтов и стрел. Хотя, даже этих самых подходов было всего лишь два и каждый из них представлял из себя широкий каменный мост, заваленный сейчас самым разнообразным хламом, единственной целью которого являлось сдерживание подступающих мятежников. Похоже, что оставшаяся стража и «жемчужники», потерявшие свою серьёзную крепость, собирались биться до самого конца, но мосты фактически не удерживали. Они могли построить на мостах нормальные баррикады, ставшие для них первой линией обороны, но мосты они забросили. Вполне возможно, что в случае полномасштабного штурма через мосты, они магией просто подожгут валяющийся горючий мусор, превратив мосты в кладбища повстанцев, но это были лишь простые догадки. Самой большой проблемой первоначального штурма позиций был тот факт, что зал совета находился на господствующей высоте и потому их позиции были настолько прекрасны, что они могли без особенных проблем накрывать все находящиеся вокруг места без особенных проблем. Вполне возможно, что при первом строительстве зала специально всё рассчитывали так, чтобы прибрежная местность здесь была полностью открыта для обороны из зала совета. Быть может, что где-то на крепких крышах зала и вовсе расположена средневековая артиллерия. По крайней мере на их месте я бы поступил точно также ввиду того, что тогда просто можно будет забрать как можно больше жизни нападавших, особенно если заранее позиции для стрельбы были пристрелены, а баллистические таблицы составлены. Тогда вовсе без особенных проблем можно будет без особенных проблем закидывать враг, особенно не подставляясь под ответный удар.

— О чём рассуждаешь? О там как эти знамёна будут развиваться над всем городом? Представляю как будет тогда здесь красиво, когда мы наконец посадим Агнара на его законный трон.

Сзади меня оказался Гаух. В очередной раз он удивлял меня, подходя абсолютно беззвучно, несмотря на громадный вез и крайне громоздкий доспех. Сейчас он стоял рядом со мной, протянув свою трубку мне. Как только я привычным жестом поджёг его траву, то чёрный орк с огромным удовольствием затянулся, втягивая в лёгкие густой синеватый дым, после чего расплылся в расслабленной улыбке. Складывалось ощущение, что на этот раз у него в трубке была забита далеко не самая обычная трава, которую он курил на постоянной основе. Обычно дым из его трубки скорее позволял сосредоточиться и немного откинуть накопившуюся усталость.

— Думаю, как нам этот зал брать. Тоннель здесь не пророешь — реки глубокие. По мостам без громадных потерь не пройти, а летать мы не умеем. Патовая ситуация выходит, Гаух.

Какое-то время мой чернокожий товарищ стоял, с интересом рассматривая стоящую на противоположном берегу реки крепость. Действительно, будь у нас достаточное количество камнемётной артиллерии, то мы бы просто закидали зал множеством снарядов, сравняв его с землёй, но таковой у нас не намечалась. Можно, конечно, было подняться вверх по течении, посадить десант в баржи и постараться высадить его под прикрытием лучников на берег лоялистов, но шанс положительного исхода в такой операции был минимальным. Конечно, можно было постараться обить баржи досками, чтобы нарастить борты и дополнительно закрепить стальными листами, дабы минимизировать потери от стрелков противника, но даже при помощи таких приготовлений есть шанс повторить судьбу британского десанта при Галлиполе. Будет хорошо, если жемчужинки ещё при приближении не сожгут напрочь все десантные суда, но даже без их магической помощи будет большой проблемой взять высокий берег патрицианского острова. Всё-таки он был искусственно поднят при помощи больших каменных блоков, а значит берег придётся брать с штурмовыми лестницами, а ведь на вершине будут ждать воины патрициев, которые в нынешней ситуации точно не будут протирать штаны зря, а значит большая часть наших воинов в сжатые сроки станет мертвецам и раненных эвакуировать будет кратно сложнее.

— Совсем нет идей?

— Я предположил всё что только было возможно. Туннели долбить придётся месяцами, ведь под нами уже не земля, а камень, но даже если мы там прорубимся, то туннели может затопить речной водой. Бесконечного людского резерва у нас нет, чтобы штурмовать этот остров через мосты. С водой ситуация та же самая. Ждать никто не хочет. Народ заряжен на победу и просто так этот заряд нельзя. Если нам не удастся победить в сжатые сроки, то их вера в скорую победу Агнара будет снижаться, а этого нам не хочется. Это пока они ещё ощущают эффект от того, что он остановил начавшиеся грабежи, но на одной вере далеко не уйдёшь.

Гаух повернулся в сторону окружающей город стены с многочисленными платформами, где торчали кажущиеся с нашего расположения фигурки катапульт. Их было приличное количество, но у меня даже в мыслях не укладывалась идея о том, как их вообще возможно снять с такой высокой стены, где как понятие отсутствовали открытые внешние стены. Если ещё запасённые там снаряды можно хоть как-то собрать и спустить вниз, то вот сами орудия такого рода перемещению подходили весьма слабо.

— Как ты их оттуда спустишь? Там каждой катапульте минимум по половине века. Они простояли там столько времени, что если мы постараемся их разобрать, то получим только пыль и ржавчину заместо боевых орудий, а пыль убивает не столь эффективно, как пушенные ими в полёт камни.

— Хоть какую-то часть мы будем способны пересобрать и сделать из них новые.

— Их будет слишком мало, Гаух. Просто недостаточно, чтобы сломать хотя бы одну из стен или башен. К тому же, нельзя оставлять стены безоружными. Если на нас с внешней стороны наваляться орочьи племена, то придётся вступить в рубку уже на подступах. На вершину орки не заберутся, но ворота не выдержат напора, если в них будут долбится целые сотни орочьих таранов. Мы же с тобой прекрасно знаем о том, что у патрициев есть подчинённые орки и если они созовут их к городу, то окружены будем уже мы и эта блокада будет слишком страшной для нас. Согласись, что такой расклад не из самых приятных.

Чёрный орк какое-то время стоял, продолжая расслабленными глазами рассматривать крепость на том берегу реки, после чего стал расслабленно говорить, — Я не рассказывал тебе историю об одном орочьем племени. Оно было одним из самых страшных племён, которые только существовали в мире. Сотни мощных орков, лучшие из воителей, сильнейшие из орочьих колдунов. Их звали Белыми Тесаками, и они не проиграли ни одной из войн. Их пытались уничтожить целые племенные союзы, но все они потерпели крах. Поговаривают, что даже дома Белых Тесаков были построены из черепов поверженных ими врагов, и что их вождь был умнее даже самых просвещённых людей. О каждом из их воинов слагались легенды, и никто не мог превзойти их известность. Вот только их сила и ум не помогли им дожить до нынешних дней. Их погубила страшная хворь, о которой не говорилось в преданиях наших предков, о которой не знали шаманы. Племя умерло быстро, сгорев словно огарок свечи. Воины сдувались, как желудки наевшихся травы коров, их мышцы дряблели, а кости крошились от одних только прикосновений. Белые Тесаки были недосягаемы для стали, но их до одного погубила болезнь.

— Ты предлагаешь уничтожить нам патрициев при помощи болезни? Там сейчас целые сотни лучших из магов. Думаешь, что они не смогут справится с простой хворью? Тем более, что о той болезни, которая сразила твоих сородичей ты ничего не знаешь.

— В этом ты прав, мой друг, но не задавался ли ты вопросом о том, давно ли ты видел Уильяма?

Эта мысль шарахнула меня кузнечным паровым молотом по голове, и я испуганно посмотрел на стоящего рядом со мной орком. Я не видел его уже на протяжении порядка двух недель, предполагая, что он занят точно также, как и все остальные бойцы отряда Агнара, но стало ясно, что ничего хорошего сейчас ждать мне не стоит. Сразу вспомнилось, что его рана окончательно не излечивалась, несмотря на помощь сразу нескольких достаточно крепких магов. Похоже, что помощь Агнара и Вилфирда по итогу было недостаточно, чтобы вылечить его от того страшного ранения, нанесённого той странной тварью в подземельях под городом.

— Только не говор…

— Тебе лучше увидеть его самого. Точнее то, что осталось от этого гордого сына человечества.

Как оказалось, Уильям погиб. Пусть жизнь в его мясной оболочке ещё теплилась, но фактически сама его личность сейчас была мертва окончательно и даже тело значительно изменилась, потеряв практически всё общее с человеком разумным. Теперь это был не рослый представитель рода человеческого, значительно отличающийся своей мужской красотой от множества других мужчин аристократического рождения. Теперь ростом он был чуть меньше полутора метров и проблемой здесь стал позвоночник, который в своей форме был сравним с вопросительным знаком. Коленные суставы Уильяма вывернулись в обратную сторону, а достаточно аккуратные стопы превратились в нечто непонятное, обросшее пирамидальными кожаными отростками и длинными когтями, врезающиеся своей остротой в землю. Пальцы на руках вытянулись вперёд, приобретя пару дополнительных фаланг и ногти преобразились в когти, которыми влегкую можно было взрезать горло здоровенного дикого тура, даже учитывая его толстые жилы. Красивое лицо Уильяма узнать было просто нельзя. Мало того, что в некоторых местах лицо его превратилось в страшное месиво из струпьев и заскорузлой кожи, так и нижняя челюсть значительно выдвинулось вперёд, заострившись и став похожей на челюсть волчью. Даже разнообразные человеческие зубы превратились в сплошной частокол из острых клыков, ставших больше похожих на наконечники стрел. Рвать такими зубами можно было хоть металл, учитывая наросшие на голове дополнительные мышцы, которые придали ещё больше силы сжатия. Быть может, что даже берцовую кость такая тварь могла перегрызть ни разу не подавившись.

Уильям или тот монстр, в которого он превратился, содержался в клетке с толстыми металлическими прутьями. К своему удивлению, я видел на металле глубокие царапины от зубов или когтей этого монстра. Зрелище было далеко не из приятных и даже сердце в груди ёкнуло от вида этого человека. Всё-таки за время длительного путешествия по Фронтиру мне так или иначе мы значительно сблизились и потому Уильям стал мне далеко не последним человеком.

Едва только я приблизился к клетке нашего бывшего товарища, то увидел, как он бросается на прутья, пытаясь раздвинуть прутья в стороны и даже разгрызть пусть проржавевший, но ещё достаточно крепкий металл. Обычное же живое существо просто моментально потеряло свои зубы, но тварь, которая раньше была Уильямом, продолжала с яростью грызть металл. Судя по его укусам, можно было сделать вывод, что зубы

— Бедный Уильям. — вздохнул я, смотря в глаза бывшего друга, в которых больше не было видно ни одноного проблеска осознания.

— Он знал на что шёл. Удивительно, что первая потеря случилась именно здесь, а не ранее.

— Что ты предлагаешь?

— Схватить побольше таких тварей в подземельях и отправить их в атаку, мой друг.

— Я думал, что ты больше любитель сражений открытых, а не чего-то подобного. Дескать с мечом в руках куда лучше сражаться, чем пользоваться подобными ухищрениями.

— Иногда приходится изменять своим привычкам. Мне больше нравится предложение Вилфирда и я сам с большим удовольствием бросился в бы с тесаком наголо, но наш новый друг также не глуп, а потому в его словах есть семя разума. Потому мы можем пойти в атаку, потеряв десятки, а может и сотни людей, которые положат свои жизни, а можем отыскать мёртвых, которые уже никогда не будут живыми, но пробьют для нас дыру в стене. По моему мнению это более чем достойный обмен.

— А ты уверен, что мы сможем насобирать тех тварей в подвалах? Ты помнишь, как мы прорывались там? А это мы, прошедшие достаточное число конфликтов, чтобы набрать опыта, а большая часть людей Агнара сейчас сопливые новички.

— Ты видишь другие способы?

— Да. Придётся подождать чуть больше, но так мы не потеряем людей. — я вновь перевёл взгляд на клетку с Уильямом, — Ты когда ни будь думал, что убийцы и насильники закончат войну и спасут очень много жизней?

— Народ ожидает справедливого суда. — усомнился Гаух, — Мы обещали, что их будет ждать суд после победы над патрициями. Как они воспримут такое наше решение?

— Они просто об этом не узнают. Мы скажем им, что переводим пленников в другие камеры подальше от линии соприкосновения. Придётся привлекать как можно меньше людей, но это будет того стоить. Останется только придумать как нас доставить их на место и направить в атаку на зал патрициев.

— Ты не прав, Грегор. — мотнул своей чёрной головой орк, — Сейчас нам остаётся только убедить в этом Агнара. Можно сказать, что он уже сейчас наш король, пусть и не носит короны на голове. Только с его разрешения мы можем действовать.

— Если король захочет получить свою корону, то он получит её. Лучше пустить в бой заочно мёртвых и сохранить больше своих живых подданых. Агнар точно даст на этой своё согласие.

Согласие на заражение заранее обречённых на погибель преступников было получено неожиданно быстро. Агнар сейчас был слишком занят административными делами, а потому не мог уделять много времени многочисленным просителям. Теперь он был больше похож на очень крупного и чиновника, а не на лихого командира, которым он был всего лишь несколько месяцев назад. На раздумье ему понадобилось не более пяти секунд, после чего наш одноглазый командир продолжил утопать в многочисленных бумагах, которые теперь лежали у него на столе, представляя из себя огромные башни, которые очень скоро можно будет назвать бумажными небоскрёбами.

Заочных смертников пришлось перевозить ночью, когда большинство жителей спало или просто до ужаса боялось попасть под горячую руку многочисленных воинов, наводнивших узкие городские улочки. Их погрузили в большие клетки на колёсах, вставили в рты кляп, а затем надели на глаза плотные мешки. В общем, постарались сделать всё, чтобы о их судьбе никто из присутствующих не узнал. Катить же их пришлось достаточно долго, поскольку ямы, где бы хранились и превращались твари, были расположены в бывшей крепости Ордена Жемчужников, с вершины которого предприимчивые люди сковырнули все половинки перламутровых жемчужин. Всё-таки, это место было одним из самых удобных мест для того, чтобы отправить этих кровожадных тварей в бой, не подставляя самую заселённую часть Лунного Города, хотя мы ещё не успели их даже создать. Ямы разместили заместо войскового плаца, а копать их было крайне нелегко, учитывая общую утрамбованность земли, над которой на протяжении века трудились целые сотни пар крепких сапог рыцарей.

Впрочем, самым большим для нас испытанием оказалось не выкапывание ям или перевозка заключённых, а сбрасывание в эту самую яму то во что превратился Уильям. Наш боевой товарищ потерял все человеческие очертания, полностью превратившись в монстра, которого прежде не видело человечество. Казалось, что с прошлой нашей встречи у него ещё больше наросли мышцы, превращая некогда прекрасного юношу в монстр, от которого прямо пёрло ужасом. Это был не запах, не тепло, а что-то, что можно было ощутить только подкоркой сознания. Казалось, что прямо сейчас существо перегрызёт прутья и располосует когтями горло. От этой мысли я даже поёжился, чувствуя, как неприятные склизкие щупальца страха облепливают горло, сжимая его всё сильнее и сильнее. Кажется, что приключения не настолько страшны, когда не теряешь товарищей на поле боя. Быть может, умри он по-настоящему, превратись в окоченелый труп, то было бы не так страшно и горько, но сейчас он стал монстром, продолжая жить остатками инстинктов. Сейчас ему хотелось только убивать и это дикое желание сдерживала только проржавевшая решётка, доверять которой не стоило.

— Жаль его. Мы были с ним ровесниками. — вздохнул я, наблюдая как в яме под моими ногами копошится монстр, — Как только мне удастся выбраться из Фронтира, то я обязательно передам эту грустную новость его отцу.

— Думаю, что не стоит рассказывать о том, как же он погиб. — дополнил мои слова стоящий подле меня Вилфирд, — Просто расскажем ему о том, что он герой, спасший не только Фронтир, но и сотни тысяч человеческих жизней своей жертвой.

— Да. Должно быть именно так.

Телеги подвезли к яме и наконец-то можно было приступать к этому страшному действу, чего мне крайне сильно не хотелось, но раз я поддержал эту идею, то мне и придётся её исполнять. Потому я сбил костыль, который закрывал подвезённые клетки, после чего пролез внутрь, где около стен сидели заключённые со связанными за спиной руками. После этого я взял в руки кинжал и принялся методично выталкивать их из телеги. Проходя несколько шагов заключённые падали в открытый люк и из ямы раздавался такой душераздирающий крик, что кровь натурально стыла в жилах, а по загривку начинали табунами носиться ледяные мелкие мурашки. Но сейчас уже поздно было останавливаться. Одного за другим я бросал преступников в яму, слушая как дерёт их там Уильям. Было страшно, больно, неприятно, но много раз повторялась эта процедура. Нам нужно было очень много сильных бойцов, и эти твари как никто другой отлично подходили на их роль. Кровожадные и сильные. В достаточном количестве они были самой сильной армией, которая есть сейчас в Лунном Городе. Если нам удастся их направить в нужную сторону, приказать убивать патрициев и «жемчужников», то мы не потеряем ни одного бойца, тогда как каждая жизнь сейчас на вес золота. Сомневаюсь, что Агнару Виверхайну захочется править трупами, а потому наша прямая задача — это победить так, чтобы все остальные выжили.

Сбросить всех преступников удалось не раньше, чем через три часа. Всё это время мы слушали хруст костей, треск разрываемых жил и влажное чавканье зубов, которые вгрызались в мягкие ткани людей. Не самые приятные звуки, но ничего поделать было просто нельзя. Нам не было известно сколько времени понадобится для того, чтобы они восстали из мертвецов и начали медленно превращаться в кровожадных монстров, а потому мы приготовились ждать. Тем более, что кузнецы ещё не успели сковать достаточно число цепей, которые понадобятся нам.

— Судьба страшна, малец. — вздохнул Вилфирд, смотря на ямы, где Уильям удивительно быстро успокоился и просто остановился на одном месте, смотря пустыми глазами на нас, — Мог ли ты полагать, что некогда был пленником, пущенным на монстров, а сейчас стал одним из авторитетнейших людей в зарождающемся королевстве? Молодым воином, который сокрушит власть в древнем городе. Городе, которым правят люди, возраст которых исчисляется больше, чем сотней лет. Неплохо, малец?

— Неплохо. Вот только не думал, что моё путешествие здесь начнётся с монстров и монстрами же окончится.

— Путешествие? Мне казалось, что достаточно долго прожил на этом свете, чтобы понять факт полного отсутствия нашего влияния на судьбу. Боги ведут нас по этому пути и даже те страшные вещи, которые приходится нам исполнять есть не более, чем задумка богов. Плевать как мы зовём этих богов, но их воля куда более сильная, чем у каждого из ныне живущих людей.

— Может быть и так. Только божественным вмешательством можно объяснить все те вещи, которые происходят и будут происходить. Совсем скоро мы возьмём город окончательно и истребим патрициев. Старая власть закончится, и боги воздвигнут на престол этого города нового монарха. Похоже, что боги сильно любят перемены, раз они целый век позволяли патрициям жить и делать это очень неплохо, а теперь вновь тусуют карты и возводят на престол короля из династии, жизнь которой могла прерваться по обидной случайности. Заразись Агнар гангреной, простудой, чумой и планы бы их спутались. Не самый надёжный расчёт из всех которые я видел в своей жизни.

Вилфирд улыбнулся, потирая крупной ладонью свой татуированный лоб, — Для богов один век не больше, чем песчинка, упавшая в песочных часах. Может быть, боги просто моргнули единожды и за это время патриции совершили свои страшные деяния, а когда они раскроют веки, то всё вернётся на круги своя.

— Забавная аллегория.

— У богов есть не самое обычное чувство юмора.

— Слушай, Вилфирд, что ты будешь делать, когда патриции падут? Вместе с ними умрёт значительно число «жемчужников», а те, что сейчас находятся «в поле» точно захотят отомстить за такое жуткое унижение.

— Агнару понадобятся агенты по всему остальному миру. Возобновится торговля, вновь начнутся внешние интриги и не получится дистанцироваться от дел всего остального человечества. Мы во Фронтире, а не на отдельном острове, чтобы были шансы просто закрыться от остальных и убивать каждого, кто вздумает напасть на наше жилище. Придётся вновь вступать в эту сложную игру человеческих умов, а раз старый Орден скоро падёт, то на мои плечи падёт сложная задача его восстановления и реформирования. Скорее всего мы перестанем быть воинами о которых слагают легенды и будем простыми дипломатами, шпионами, диверсантами, чья сила будет в языке и мозгах, а не мечи и кинжале. Впрочем, я уже достаточно успел повоевать, чтобы моё имя записали на страницах истории, так что о таком будущем я не буду сильно горевать. Быть может, что мы станем намного более эффективными, если будем ещё больше учить новых послушников использовать не клинки, а слова. Заместо их острых кинжалов придут острые перья, а мы продолжим служить Лунному Городу. Хотя, быть может даже так, что и возрождённому Фронтайну.

— «Мы»? Кого ты хочешь взять в свою команду?

— Шепчущего. Он хитёр и в городе его знают хорошо. Рано или поздно у нас получится умять нынешние разногласия, а затем нам суждено стать людьми, которые воздвигнут первые кирпичики нового государства. Так что, я хотел бы его видеть в реформированном Ордене.

За праздными беседами мы смогли провести время до утра, но затем стало понятно, что твари наконец-то обратились. Похоже, что подпитка магией помогала Уильяму оставаться человеком долгое время, но без неё трансформация протекла в десятки, если не сотни раз быстрее. Теперь у нас была под сотню таких кровожадных тварей, а значит, что первая линия обороны совершенно точно падёт, несмотря на всё нежелание врага погибать. Патриции уже сейчас мертвы, просто ничего не знают об этом.

Один за другим мы принялись паковать тварей по закрытым тёмными стальными листами телегам. Погрузка шла несколько часов, ведь монстры брыкались, постоянно норовя куда-то выскочить и выскользнуть из захватов. Парочка человек даже умерла и ещё троих ранило, но жизни их теперь моментально обрывали при помощи кинжалов. Жалеть погибших не стоило, ведь все они являлись добровольцами, а значит они прекрасно понимали на что идут. Впрочем, на их месте я бы предпочёл смерть от клинка в сердце, чем не самое долгое, но очень болезненное превращение.

Как же мы придумали направить монстров в нужную нам сторону, хотя даже сдержать их яростный порыв неимоверно сложно? Этих тварей породила магия, а значит магия и только магия могла управлять их инстинктами. Сначала я было подумал взять их под прямой контроль, но вскоре понял, что моих сил для этого определённо не хватит, а потому все трое оставшихся магов собрались около моста, дожидаясь, когда откроются телеги с беснующимися внутри тварями.

Дверцы раскрылись и твари реками попёрли из тесных для них телег, а мы принялись колдовать, сотворяя невидимую магическую стену. Вилфирд, Агнар и я выступили единым фронтом, всё сильнее сдвигая стену, оттесняя её насколько это возможно далеко. Каждое движение становилось всё труднее и труднее, изображение перед глазами плыло, а мысли путались, но мы шли. Твари бросались на нас, драли своими саблевидными когтями наше колдовство, но отступать было нельзя. Сила нас трёх объединилась в одну и пусть каждый шаг давался всё сложнее, но мы продолжали шагать, всё дальше отталкивая монстров. Силы покидали нас, но мы шли до тех пор, пока твари не почувствовали исходящий из зала совета запах. Сначала один монстр, а затем и другой двинулся в сторону крепости патрициев, после чего туда побежала уже вся лавина из погнивших, но всё ещё живых тел.

Смотреть на это было страшно. Твари, словно заведённые, несмотря на жесточайшие поражения их тел, которые им принесла болезнь, бежали, стараясь быстрее добраться до тёплой крови, которая текла в жилах «жемчужников» и патрициев. Мы успели заразить чуть больше сотни человек, а потому вся эта лавина была способна снести всё живое. Не знаю, как нам тогда удалось выжить, но стража, увидевшая ватагу бегущих на них монстров и ощетинившаяся копьями, была смятена за мгновение. Мне не удалось даже моргнуть, как твари растоптали их, разорвали тела и разметали ошмётки по сторонам, окрасив мост в ярко-алый цвет. По монстрам было открыли огонь, но казалось, что они были в несколько раз сильнее тех тварей, которые некогда едва не разорвали нас в подземельях под Лунным Городом. Застревающие в их телах стрелы и болты не наносили им никакого урона, а потому они продолжали рваться вперёд и вскоре скрылись внутри зала сплошной рекой тёмно-зелёных тел, совсем не обращая внимания на оставшихся стражников и «жемчужников», закрепившихся по периметру зала совета патрициев. Они стреляли, отправляли в полёт заклинания, но это не имели никакого смысла.

— Теперь нам осталось подождать. Твари истребят силы патрициев, а нам лишь останется добить выживших. С точки зрения тактики это будет просто идеальное сражение чужими руками. — заметил Йохан, как-то потерявшийся в пылу всех действий внутри Лунного Города, — Вот только своим работникам они платили золотом, а чем платим мы?

— Я уже думал, что тебя застрелили в пылу постоянной битвы. — удивился Вилфирд, — Где ты был?

— В последнее время было очень много дел. Пришлось тренировать арбалетчиков, чтобы у нас были хоть какие-то стрелки на стенах, учитывая громадные потери среди стражников. — отмахнулся арбалетчик.

— Сколько человек ты натренировал?

— Несколько десятников. Пришлось им заплатить по три серебряника, но теперь у нашего короля есть лучшие стрелки, которые, быть может, превосходят даже эльфов.

Какое-то время весь отряд заинтересованно наблюдал за речным островом, рассматривая творящуюся там бойню, тогда как набранное королевское ополчение закидывало мосты ещё большим количеством мусора, стараясь построить настоящие баррикады. Сомневаюсь, что они могли бы хоть как-то сдержать ярость тварей, но ничего лучшего придумать сейчас было нельзя. Сложно будет представить сколько понадобится сил для того, чтобы убить оставшихся после бойни в зале патрициев монстров, но сейчас это было не нашей проблемой.

Поняв, что усталость просто так меня не отпустит и головокружение не уходит, я присел на какой-то ящик, рассматривая настоящую крепость, в которую превратился зал. Высочайшие стены, словно выдолбленные из скалы, округлые башни с золотистыми куполами, поражающие своим великолепием, и обширными галереями для лучников, и узкие окошечки, которые пропускали очень мало света, но сейчас стали крайне удобными бойницами для стрелков. Некогда зал был окрашен в красный, но сейчас всё здание почернело из-за творившихся внутри города пожарищ, словно надев на себя траурный наряд, но даже так он оставался крепостью, ставшей для прятавшихся там людей коллективной могилой. Там спокойно могли разместиться тысячи человек, но каждого из них застанут бритвенно-острые когти запущенных внутрь монстров, продолжавших жрать каждого, которые попадались им на глаза. Мы слышали их леденящие кровь крики, отдающиеся в сердцах древним хтоническим ужасом, настолько старым, что появился он когда люди ещё жили в пещерах и не были способны воздвигать хоть на толику столь же прекрасные здания. Среди общего шума попавших в мясорубку людей слышался детский визг. Быть может, что это мне мерещилось, но я отгонял от себя эти думы, стараясь не слышать этого. Мне до сих пор казалось, что главным была победа и всё остальное было лишь глупостью, на которую можно было просто не обращать внимания. Всё-таки это была война, а на войне погибают многие.

Когда я было уже полностью ушёл в себя, то песня смерти, исходящая из крепости, в одно мгновение стихла, будто её никогда и не бывало. Наступила оглушительная тишина, через которую даже пробивался стук сердца в груди. Я даже очнулся от собственных размышлений и взглянул на крепость. Казалось, что бойня закончилась, но в следующе же мгновение небеса развернулись. Многочисленные тучи, закрывающие небо плотным свинцовым одеялом, разошлись в стороны, открывая взор на самом космос. Идеально ровный круг тёмно-красного цвета, из центра которого начали расходиться круги поменьше, между контурами которого принялись вырисовываться линии букв того древнего языка, который находился на знамени Виверхайна. Слов было великое множество, и они обещали смерть. Я не знал этого старого языка, но знал, что этот сложный язык просто не может даровать жизни. Слова угрожающе смотрели на меня, обещали уничтожить, сразить и я не мог ставить под сомнение их мощь. Слова эти горели огнём. Успели они только остановиться на одном месте, создав несколько идеально ровных кругов, как между ними образовалось три толстых луча, бешено крутящихся вокруг собственной оси и с каждой секундой делали это только быстрее, образовывая новый идеальный круг, режущий само пространство между космосом и землёй. Кружились они долго, создавая кромсающий слух свист. Все заткнули уши ладонями, стараясь унять эту сильную боль, но она словно проникала в сам мозг. Долгое время мы заворожённо смотрели на творящееся колдовство, но затем случился взрыв. Всё вокруг побелело, а ударная волна была такой громадной силы, что нельзя было удержаться на ногах, а потому все стоящие рухнули на землю. Перед нами словно зародилась новая звезда, сжигающая умы и стирающая память. Летящая по всем сторонам шрапнель резала лицо, отрывая целые куски плоти и обагряя землю вокруг нас горячей кровью, ещё в полёте смешивающуюся с вездесущей пылью, но когда страх прошёл, и я наконец решился открыть глаза, то не увидел ничего. На месте великолепного зала советов осталась только громадная воронка, которая стала мгновенно поглощаться слившейся воедино рекой.

Молчание накрыло город. Все готовились к серьёзному сражению, к победе, которую можно было добыть только большой кровью, но сейчас осталась только воронка. Похоже, что патриции не решились давать бой и проиграли сражение монстрам, уйдя в века. Они готовы были умереть, но унести свои многочисленные знания и секреты. Это было громадной трагедией, эффект от которой можно будет оценить только через несколько десятков лет. Причиной этого был тот факт, что отступающие «жемчужники» практически полностью опустошили библиотеку, забрав в зал совета все хранящиеся там знания, а то что не смогли забрать предали огню. Тогда пожарище от библиотеки было не так заметно, ведь горело во многих районах города, расцветая огненными розами по всему телу многострадального города, но теперь стало понятно, что ныне будут потеряны все многочисленные достижения многовековой фронтайнской цивилизации. Трагедия усиливалась пониманием того, что до сих пор даже самые просвещённые мужи из Империи не смогли восстановить того, что некогда открыли учёные Фронтайна. Вот и выходило, что патриции сдали Лунный Город, но ушли красиво, оставив после себя только руины, но не понеся наказания за свои грехи.

Тысячи человек заполнили громадную площадь Лунного Города перед крепостью уже павшего Ордена Жемчужников, превращённого во временную резиденцию Виверхайна. Люди толкались локтями, теснили друг друга, переругивались, но всё продолжали и продолжали прибывать на площадь. Здесь были мужчины и женщины, дети и старики, обычные мастеровые и дворяне. Они пытались было уместиться на и без того переполненной площади, но кто был половчее и помоложе забирались на крыши близлежащих зданий. По-хорошему стоило их согнать оттуда самым забористым матом, но сейчас ситуация была слишком помпезной — коронация.

За прошлые несколько дней работники соорудили большую каменную трибуну с двумя высокими башнями по бокам, откуда сейчас свисали громадные знамёна рода Виверхайнов. Между этих башен на крепком помосте стоял вылитый из чистого серебра трон, украшенный многочисленными драгоценными камнями, подлокотниками из дорогого белого дерева и сидушкой из красного бархата. Ради такой красоты последнюю неделю лучшие мастера Лунного Города работали без продыха, лишённые сна и счастья встретиться с родными. Тяжёлый труд, который стоил этого. Прошлый трон сгинул вместе со всеми патрициями, превратившись в каменную пыль, осевшую где-то на дне городского междуречья. Но какой же король может быть без трона? Правильно, королей таких быть не может. Потому в поте лица лучшие мастера продолжали работать целыми бригадами, чтобы Виверхайн сел на него. Конечно, дворца у Агнара сейчас не было, но на время коронации решили сделать на площади временный зал, чтобы была возможность дать как можно большему числу людей увидеть коронацию Агнара Виверхайна. Хотя, через несколько десятков минут он станет не просто Виверхайном, а Агнаром Первым Победителем. Пусть ему было уже крепко за четыре десятка лет, которые в это время были считались значительным. Впрочем, мир знал куда более старых королей, которые впервые садились на свой трон и в пятьдесят лет, а может даже и в шестьдесят лет, когда многие не то что править, а не могли уже связно говорить.

Я стоял не по середине толпы, а в кольце воинов, которые были предназначены для регулирования толпы в случае начала беспорядков. Мне просто не хотелось находится сейчас около трона, несмотря на блистательно одержанную победу над патрициями. Дело было даже не в том, что победа оказалась дюже кровавой, а во внимании. Одно дело быть в компании воинов, которые смотрят на твоё мастерство, признавая умения, а перед взором тысяч глаз, которые считают тебя за защитника. Всё же, Лунный Город запомнился мне не красотой и радостью самих горожан, а именно что огнём и болью. Даже в разрываемом внутренними конфликтами городе была своя красота, но сейчас мне было трудно представить, что после нескольких недель постоянных тяжёлых боёв древнее поселение вернётся в мирную стезю развития, ведь кремирующие печи до сих пор продолжали обильно изрыгать из своих длинных труб громадные облака чёрного дыма, а слёзы на лицах матерей не успели высохнуть.

После победы я старался занять себя всем чем угодно, лишь бы не отдохнуть. Тогда для меня стало понятно, почему в срочной армии солдат занимаю всем чем только возможно, лишь бы не дать им отдыха. Едва только появился небольшой отрезок времени на подумать, то становилось худо. Во время боевых действий о последствиях было как-то вообще не думалось, но сейчас дело было другое. Сразу становилось понятно, что именно из-за нас произошли погибель немалого количества жителей Лунного Города и практически всей его интеллектуальной базы. К тому же, что до сих пор нам не удавалось разобрать все завалы покорёженных зданий. Всё же, повстанцы не стеснялись пользоваться пусть и небольшими, но всё же мощными пороховыми запасами, тогда как в самые ожесточённые периоды столкновения «жемчужники» магией орудовали обильно, накрывая заклинаниями целые районы, стараясь бить даже по самым маленьким скоплением роялистов. Хотя, едва только стража или рыцари Ордена пытались забраться в подземные коммуникации, то там же и оставляли собственные жизни. Выходило по итогу, что война была крайне сложной и до невозможности кровавой, а последствия её придётся разгребать годами, если не десятилетиями.

По началу Агнар хотел всучить мне какую-то административную должность, ведь даже Гауха приплели на государственное управление командовать отрядом тяжёлой пехоты. Казалось бы, он был орком и с ними Лунный Город воевал на постоянной основе несколько десятков человек, но воины приняли его быстро, признав умение сражаться и обучать искусству воинскому. Однако же я отказывался как только мог, сразу же присоединившись к строительным отрядам, которые разбирали завалы обрушившихся и сгоревших домов. Работа низкая и максимально неподходящая ко мне статусу работа, но она подходила насколько это вообще было возможно. Разборка завалов вытягивала из меня все силы, из-за чего после каждой смены мне только и удавалось, что есть небольшой ужин, после чего без ног падать в кровать. Сложное это дело. Потом же Агнар каким-то приказом выгнал меня с должности обычного рабочего, желая похоже меня так отблагодарить, но упертости мне было не занимать, а потому отправился я командовать крематорием. Не воинское подразделение, но жару там было дай бог. Часто самолично я закидывал тела в печи, не желая спины и рук, но одноглазый выжал меня и оттуда, напрямую приказав стать кем-то навроде заместителя новой стражи по делам фильтрации. Мне практически не приходилось тренироваться и вступать в бой. Всё больше требовалось разговаривать, а иной раз и пытаться читать мысли. Получалось у меня это не лучшим образом, но даже так нет-нет, но находились идейные приверженцы старого режима патрициев. Похоже, что Виверхайн прекрасно осознавал опасность от наличия подобных представителей внутри силовой структуры. Кто его знает, может такой человек будет обладать авторитетом или хорошо подвешенным языком и поднимет на восстание одну из казарм, а там начнётся эффект «Домино». Конечно, был большой шанс заранее выявить такие мятежные настроения, но лучше не надеяться на случайность, а заранее начать бороться с причиной возникновения таких настроений. Сразу таких предположительных «мятежников» отправляли в своеобразные исправительные роты на разборку завалов, крематории и тому подобные гражданские структуры. Их не делали полностью безоружными в случае необходимости отправили бы в самые горячие точки столкновений. В будущем их могут и вернуть обратно на нормальную службу, если командующий такой штрафной ротой затем передаст хорошую рекомендацию относительно провинившегося воина.

Я мотнул головой, возвращая все мысли обратно в черепную коробку. Задумываться сейчас не стоило и лучше высматривать людей, которые гипотетически могут быть опасны во время будущей коронации. В сущности, это было просто бессмысленно. Людей здесь было столько, что если проверять каждого по науке, то ушли бы по меньшей мере сутки, а потому оставался только визуальный контроль при постоянном напряжении. Была бы ещё связь между охранниками, то можно было надеяться на хоть какую-то пользу, а так мы занимались бестолковщиной. Конечно, при Агнара будет Вилфирд, который при необходимости накроет их обоих магическим щитом такой силой, что из танка не пробьёшь, но до такого доводить не хотелось. Найдись в толпе один особенно умелый человек и может он попытаться просто убить одноглазого кинутым ножом или из малого одноручного самострела. Впрочем, быть может, что я просто паникую зазря?

— Следи за толпой. Я повыше заберусь. — сказал я одному из своих подчинённых, кторый ответил мне утвердительным кивком.

Пусть я и был человеком, который по сравнению с местными жителями мог назвать себя если не великаном, то высоким человеком, но даже так с высоты крыши одного из окрестных домов рассматривать толпу будет намного легче. Изначально я думал о том, чтобы воспользоваться магией и забраться на крышу самого высокого здания в окрестностях, но вовремя понял, что лучше лишний раз не напрягать жителей и охрану. Пусть в городе сейчас можно было посчитать всех магов по пальцам одной руки, но даже так это лишнее внимание. Потому пришлось мне вспоминать детство и забираться по стене дома, заросшей дикой лозой. Подниматься так в не самых лёгких доспехах было проблематично и мышцы за это мне «спасибо» не скажут.

На крыше, которую я выбрал себе в качестве наблюдательного пункта, уже сидела стайка детворы, которая при моём появлении испуганно отшатнулась в противоположную сторону крыши. Один из мелких пареньков оступился и началась бы коронация с трагедии, если бы тело моё не среагировала моментально. Я рванулся к нему, схватив за руку и затянув обратно на крышу, чувствуя, как сердце пропустило парочку ударов. Пацанёнок испуганно смотрел на меня, пока я быстро затягивал его обратно на крышу, едва при этом не рухнув с черепицы.

— Дяденька, вы пришли в город с королём? — моментально забыв о страхе спросил меня спасённый мальчик.

— С чего решил это? — ухмыльнулся я, рассматривая толпу под ногами.

— Вы странно говорите, дяденька. Ругаетесь, но не на нашем. — помотал головой мальчишка, продолжая заинтересованно смотреть мне в глаза.

Я хлопнул себя по лбу. Скорее всего тело среагировало само по себе, а ругательство вышло из рта само по себе. А вот мальчишки молодцы. Мало того, что не испугались меня, так ещё и не обращали внимание не общую разруху в городе и даже не бояться снаряжённого воина, так ещё умудрились подметить незнакомое слово. Ругнулся я совершенно точно на родном русском, а по сравнению с мелодичным фронтайнским он был куда как более грубым.

Реакция детей для меня было странной, ведь никогда не доводилось не то что растить детей, а даже нянчить их. Реагировали они словно ничего и не происходило вокруг них. Столько дней им приходилось прятаться по домам и подвалам, а теперь вот спокойно разговаривают с человеком, руки которого в крови уже не по локти, а уж точно по плечо.

— Я из Империи. Это очень далёкая страна. Отсюда на коне дней минимум пятнадцать придётся скакать, если долго не останавливаться. Вот на их языке я и говорю. Ну, быть может, что через несколько лет вас в школах будут учить этому языку, если всё у нас хорошо пройдёт.

— А есть и другие страны?

Вопрос был задан сразу множеством голосов. Дети всей стаей окружили меня со всех сторон, с вопросом глядя мне в уставшие глаза. Хорошие ребята, страсть как желающие узнать мир вокруг них. Хотя, на их месте я был бы точно таким же. Их мир всё это время ограничивался пусть и большим, но замкнутым в стены городом. Думаю, что за несколько лет своей жизни его можно исследовать вдоль и поперёк на всех уровнях застройки, так что узнать о том, что мир в тысячи раз больше их города было очень интересно.

— Их много. Десятки самых разных стран и тысячи городов. Какие-то города сильно меньше вашего, а есть и другие, которые куда больше будут.

— И во всех орки живут? Они страшные?!

— Как бы вам сказать…? — я задумчиво почесал затылок, совсем позабыв о том факте, что на голове у меня стальной шлем, — Орки городов не строят. В них всё больше люди живут. Люди, конечно, разные, но мало чем от нас с вами отличающихся. Есть ещё эльфы, гномы и дварфы. Эльфы худые, чуть выше обычного человека и со странными ушами. Дварфы же наоборот низкие, но очень сильные бородачи, которые всё больше в горах и холмах жить пытаются. Прямо в них пещеры выдалбывают и живут там. Гномы очень на дварфов похожи, но трусливые слишком. Народы разные живут там.

— Да ну…

Во время разговора с этими детьми я почувствовал какое-то райское спокойствие. Пусть я и продолжал взглядом сканировать площадь, но разговор с детьми сильно выбивался из них. В сторону отошли прошлые дни, наполненные сражениями, кровью и смертью, словно никогда таких дней и не было. Стало понятно, что кровавый переворот при помощи местных повстанцев оказал не столь сильное влияние на самое молодое поколение Лунного Города. Дети остались цветами жизни, а не превратились в искромсанные души, которым пришлось почувствовать на себе всю тяжесть взрослой жизни.

Разговор шёл очень долго. Ребята хотели знать вообще всё, а потому я с большой радостью рассказывал про всё, что сам знал об этом мире. Часто приходилось додумывать самому, и я был полностью уверен, что напутал приличное количество элементов, превращая себя в настоящего сказочника, но даже это мне крайне сильно нравилось, пусть даже в детали и не вдавался. Пришлось немного затронуть нашу помощь одному из передовых фортов во Фронтире и даже путешествие к самому Лунному Городу. Особенно мальчишек впечатлило столкновение с мертвяками. Они улавливали каждый звук моего рассказа, представляя как же нам пришлось в таком маленьком количестве сражаться с ордами альтернативно живых. Этому удивляться не стоило, ведь мои благодарные слушатели были сплошняком мальчишками, а значит априори воинами. Наверняка каждый из них сейчас представлял себя мной, Агнаром, Вилфирдом или любым другим представителем нашего лихого отряда. Наверняка большая их часть даже близко не сможет пережить подобные приключения, а потому им только и оставалось, что представлять себя на месте приключенцев, которые не просто прошли сложные испытания, но ещё и сменили существую в Лунном Городе власть.

В один момент я удивлённо крякнул, понимая, что только что своими словами сделал для детей целую новую игру. Вскоре они будут играть в королевский отряд, интерпретируя на свой детский лад наши приключения. Особенно в дворовых играх будут цениться те, которые будут во всех деталях пересказывать поведанную мной историю. Конечно, чем больше будет таких рассказчиков, тем сильнее исказится само приключение, но избежать этого было просто невозможно.

Когда рассказ уже подходил к концу, то дети вовсе со мной сдружились, попросив меня показать своё оружие. Сначала я было не разрешил им сделать этого, но затем сжалился и вытянул из ножен кинжал. Это был подарок от Шепчущего и потому отличался от остальных кинжалов его бойцов только золочённой рукоятью с большим гранатом в «пятке» рукояти. Естественно, был шанс, что дети начнут играться и пустят одному из своих кровь, а потому показывал только со своей ладони, рассказывая про детали этого кинжала, почему он такой формы и зачем ему упоры. В глазах детских моментально появился пожар желания и стало ясно, что теперь всем своим горячим мальчишеским сердцем они будут желать этот кинжал себе. В детстве я тоже хотел бы заполучить такой, но удалось только сейчас.

— Вы только поймите, что не каждому из вас будет суждено браться за оружие. — напутствовал я, убирая стилет обратно в шикарные кожаные ножны, — Кто-то вправду станет воином, будет понемногу возвращать королевские земли с мечом в руках, но другие будут заняты не менее важным делом. Очень скоро нам будут нужны лекари, строители, учёные, кузнецы и многие другие. Королевство будет восстанавливаться очень долго, но вскоре многие из вас наконец-то смогут выйти из-за стен. Вы увидите одновременно прекрасный и ужасный мир, но будете этому рады.

Стало понятно, что они меня просто не слышат. Каждый пацанёнок сейчас представлял себя в начищенном латном доспехе с мечом в руках на верном жеребце. Дай им сейчас палку, и они в порыве воодушевления пойдут сражаться с орками, позабыв о всех инстинктах самосохранения. Хотя, может быть, это сильное воодушевление рано или поздно приведёт в ряды армии нового Фронтайна дисциплинированных и идейных бойцов, а это крайне важно для любого войска.

— Ладно, малышня. Скоро уже коронация начнётся. Приготовьтесь.

Я оказался прав. Вскоре толпа словно по приказу затихла, а после этого сплошную тишину разорвали трубы и удары в барабаны. По самой из широкой из улиц пошла громадная процессия. Десятки людей, разодетых в самые богатые одежды, которые можно было разыскать в Лунном Городе. Рыцари в золочёных доспехах с длинными шёлковыми плащами красного цвета, которые едва ли не волочились по каменным улицам. Воинов сопровождало множество музыкантов, которые синхронно дудели и били в натянутые барабаны, которые они несли на плечах. Музыка эта была странной и необычной, отчего стоило сказать, что мечтательная задумчивость ушла куда-то на второй план моего сознания. Впереди и позади всей процессии шли молодые парни, несущие в своих руках громадные штандарты со знамёнами Виверхайнов, а сам будущий король ехал посередине в украшенной камнями и золотом карете, осыпаемый великим множеством красных цветочных лепестков. По его лицу было видно, что он наслаждается дарованным ему триумфом. С самого своего рождения он мечтал о том, что он наконец-то сможет стать королём, забрать положенный ему по праву трон и построить великое государство. Наконец его мечты сбывались и счастье его разделяли сейчас тысячи верных ему сердец.

Вся процессия вышла на площадь, после чего король под оглушительной тишиной толпы наконец поднялся на построенный помост, сияя своими золотыми доспехами, после чего величественно уселся на трон. Прошло несколько мгновений и на помост поднялся молодой служка, держащий на руках бархатную подушечку с лежащей на ней короной. Заиграли фанфары и стоящий рядом с троном Вилфирд взял корону, тогда как вставший по другую сторону помоста Шепчущий развернул длинный свиток и принялся проникновенным голосом читать аккуратно выведенные на куске бумаги слова.

— Сегодняшним днём и волей богов Белого Двора объявляется возрождение Фронтайнского Королевства после векового забвения. Многие года вы были под гнётом оков патрициев и Ордена. Вы верили, что никогда не правили старые династии и только патриции были надеждой человечества. Но сегодня именем граждан Лунного Города и по праву крови восходит на трон королевства Агнар Первый из дома Виверхайнов, отец государства, завоеватель Фронтира, уничтожитель орочьей чумы и разрыватель оков. Да будет его правление длинным и жизнь счастливой! Да здравствует Король! Да здравствует Фронтайн!

Народ, заворожённый величественностью собственного монарха, взорвался громоподобными аплодисментами. Многие, поглощённые этим актом всеобщего помешательства на зрелище становления нового государства, становились и рыдали горючими слезами, пока Вилфирд медленно опускал на голову новоиспечённого короля золотую корону.

Я же не проникся речью, понимая, что она ничем не отличается от того громадного числа инаугурационных речей, которые мне удалось прослушать за время своей предыдущей жизни. Внутри словно что-то оборвалось, ведь было просто непонятно что делать дальше. Если ранее была великая и сложная цель, достичь которую было практически нереально, но что же делать сейчас? Сейчас я был свободен как птица в поле, ведь никакие больше обещания и клятвы не связывали меня с Агнаром. Я мог просто взять коня, лучшее оружие и снаряжение, после чего вернуться… Вот только куда? Быть может, что секреты в разрушенной библиотеки могли стать ключом к возвращению в тот мир, но сейчас и мечтать об этом не было ни малейшего смысла.

В мгновение голову прострелило холодной иглой паники. Нет, это был не страх за будущее. Эта была магия. Достаточно мощный разряд, чтобы ощутить его мог даже не обладающий силами человек. Уже понимая, что случилось, я медленно посмотрел в сторону трибуны, видя, как неё ударила толстая молния, огибающая множество человек и бьющая именно в Агнара. Щит Вилфирда выдержал этот сильный удар, но я видел на его лице плохо передаваемый словами ужас, который можно было только ощутить. Не прошло и секунды, как новая голубая молния перечеркнула воздух, рассыпав магический щит Вилфирда. Сам татуированный бывший инквизитор от такого сильного разряда со скоростью пули отлетел в реку, оставив на трибуне своё сознание. Гвардейцы было бросились к королю, чтобы закрыть его своими телами, но успеть они просто не могли. Третья и последняя молния ударила прямо в грудь новоиспечённого короля. Он словно впитал в себя всю магическую энергию, оставшись на месте. Я почувствовал, что его дух исчез, переместившись в божественные сады и только тело заставляло имя короля оставаться в этом мире.

— Во славу Империи Эльфов!

Этот крик раздался внутри толпы и тут же потонул в звоне клинков. Я рванулся в ту сторону, вытягивая на ходу меч из ножен, но моей помощи не потребовалось. В пылу схватки бугроухих убийц стёрли в пыль. Гвардейцы едва коронованного короля убили его убийц, но вернуть в живых Виверхайна было не суждено. Эльфийское пророчество свершилось и теперь Королевство Фронтайн окончательно кануло в лета.