На пляже возле отеля найдено тело молодой девушки. Это убийство? Или безрассудное решение расстаться с жизнью?
Полковник Виноградов, находясь в отпуске в Румынии, откладывает отдых и начинает расследование…
1.0 by prussol
© Чиж-Литаш А., 2018
© Оформление. ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2018
«Наши страхи — наши главные грехи».
Александр Петрович нервно смотрел на часы. За последние пятнадцать минут он взглянул на них, по меньшей мере, раз двадцать. До вылета оставалось чуть больше часа. Полковник в нервном танце кружил вокруг столика в кафе аэропорта, раз в минуту делая остановку и жадно глотая холодный виски. Виноградов и сам не понимал, как он до сих пор стоит на ногах. Начиная с шести часов вечера он пил, превратив свой живот в шейкер для алкоголя.
Широкая бежевая тенниска, облегающая живот, диаметром в полметра, прятала не только жировые прослойки, но и целый бар: двести грамм коньяка, пол-литра «Финляндии» и бутылку виски. Александр Петрович был уверен, что алкоголь просто обязан победить разум и сделать из тела кусок отбивной. Но страх не отпускал его мозг, чётко прорисовывая в голове различные варианты смерти полковника. Виноградов чувствовал, как от каждой мысли в его кровь происходит выброс адреналина.
— Может, сверху таблетку снотворного и прощай память? — он достал из кармана шорт пластинку «Сонната» и принялся перебирать пальцами маленькие таблетки. — Поздно. А вдруг «мотор» не выдержит? — упаковка снова отправилась в карман.
— Пассажиров авиарейса «Минск — Бухарест» просьба пройти на посадку, — раз за разом повторял любезный женский голос.
Полковник вцепился в бутылку виски двумя руками и снова наполнил бокал.
— Я точно сегодня умру! Зачем я только послушал Аллу? Ведь можно было добраться поездом. Доказано, что это самый безопасный вид транспорта. Подумаешь, ехать двадцать четыре часа! Это же так увлекательно. Больше суток дремать в покачивающемся вагоне, знакомиться с новыми людьми и пить горячий чай из гранёных стаканов! Романтика! Видите ли, её укачивает! — полковник скривил лицо в гримасе.
— Ты с кем разговариваешь? — Алла Владимировна подошла к мужу и обняла его за плечи. — О боже, ты выпил всё это один? — она взяла почти пустую литровую бутылку виски. — Тебя же не пустят в самолёт!
— Ты посмотри на меня. Я абсолютно трезвый, просто немного нервничаю. Летал всего один раз и то тридцать лет назад.
— Ну-ну, — Алла Владимировна поправляла шляпку перед зеркалом. — Я так рада, что мы едем в отпуск! Я столько лет нигде не была. А Румыния — прекрасная страна!
— Цыгане и нищета, — полковник вылил остатки спиртного в бокал.
— Саша, ты мыслишь стереотипами. Я читала, что это совершенно новая Румыния, — она мечтательно вздохнула, представив, как будет созерцать красоту величественных гор. — Хватит пить! — она попыталась забрать стакан, но полковник тут же проглотил спиртное. — А я и не знала, что ты у меня такой трусишка.
— Я не боюсь, просто не доверяю всему, что противоречит законам природы. Ведь летать дано только птицам… — он с ужасом посмотрел на металлического «пернатого», стоящего у трапа.
— Пойдём уже! Мы опаздываем! — Алла Владимировна оттянула мужа от столика.
— Алла, кажется, я забыл паспорт! — он нервно хлопал себя по карманам шорт.
— Ничего ты не забыл, всё у меня, — она показала на маленькую сумочку, переброшенную через плечо.
Александр Петрович, опустив голову, обречённо поплёлся за супругой. Со стороны он напоминал школьника, которого мама силой забирает с улицы в разгар игры, чтобы делать уроки. Высокий и тучный, с авторитетным животом, он был одет в светлую тенниску и бежевые шорты до колена. Завершали образ белые носки, видневшиеся из светлых кожаных кроссовок.
«Ещё можно уйти. Я ещё успею. Я просто скажу Алле, что ужасно чувствую себя! О! У меня резко случится сердечный приступ! — полковник судорожно перебирал в голове варианты. — Нет, у меня кишечное отравление! — он ёрзал в кресле, до сих пор не веря, что согласился на эту авантюру и действительно сейчас отправится покорять небеса. — Всё, поздно, — самолёт медленно покатился, направляясь в сторону взлётной полосы. — Подумаешь, всего каких-то два часа и мы на месте! Два часа! Я даже фильм не успею посмотреть!» — полковник мысленно усмехался.
Пока самолёт набирал высоту, Виноградов не дышал. Он всё думал, что именно сейчас самолёт разобьётся, и он так и не успеет обмакнуть усы в солёное Чёрное море. Алла Владимировна не переставала разговаривать, каждые пять минут, высказывая слова восхищения. Это ещё больше злило полковника. Он сидел, закрыв глаза, вцепившись двумя руками в подлокотник, и считал минуты. Не выдержав и десяти, он достал из сумочки три сувенирных бутылочки виски, которые заблаговременно купил в магазине аэропорта, и, открыв, начал пить быстрыми глотками, как будто это была вода, а его мучала жажда. Стюардесса, увидев спиртное, решительным шагом направилась к усатому пассажиру.
— Извините, но во время полёта употреблять спиртные напитки категорически запрещено.
— Я вас умоляю, какой же это алкоголь? Это мой седативный компот из трав. Я просто перелил его в маленькие бутылочки. Так удобнее возить его с собой, — полковник залпом опустошил ёмкость.
Бортпроводница недоверчиво смотрела на пассажира. Виноградов, испугавшись, что ему не поверят и заберут «лекарство», сразу опустошил и вторую бутылку. От выпитого без закуски спиртного он почувствовал, как страх начинает отступать, освобождая место для смелости и безразличия. Девушка, немного постояв, поняла, что пассажир не представляет угрозы, и оставила его в покое.
Следующие полчаса Александр Петрович провёл более или менее спокойно, старательно разглядывая пассажиров. Правда, как только алкоголь начал испаряться, он вновь запаниковал. Осмотрев запасы «седативного» и понимая, что эта доза будет для него недостаточной, полковник решил отсидеться в туалете. Аккуратно поднявшись, он медленными шагами, как будто шёл по натянутому канату, проследовал по узкому коридору лайнера. Опустив крышку унитаза и удобно устроившись сверху, Виноградов расслабился, почувствовав себя практически как дома. Отсутствие окон позволило ему на время забыть о том, что он находится на высоте нескольких тысяч метров. Взяв в руки лежавший на столике журнал, полковник погрузился в жизнь неизвестных ему до этого Брэда Питта, Анжелины Джоли и их шестерых детей.
Из полудрёмы его вырвал настойчивый стук в дверь.
— Мужчина, с вами всё хорошо? — за дверью раздался знакомый голос стюардессы. — Самолёт готовится к посадке, займите своё место.
— Иду! — крикнул он. «Интересно, а если бы у меня было расстройство желудка на фоне стресса, то меня тоже выгнали бы из туалета только ради посадки? — размышлял полковник, тщательно моя руки, тем самым оттягивая момент возвращения на место. — И что мне делать в таком случае? Надеть подгузник или приказать кишечнику подождать?» — недовольно бубня себе под нос, он занял своё место.
— Где ты ходишь, Саша? — Алла Владимировна была взволнована. — Мы пролетали над горами!
«О господи! — воскликнул про себя полковник. В эту же секунду страх сковал его лёгкие, сердце и даже бедную печень. Он чувствовал, что начинает задыхаться. — Всё хорошо. Через пять минут я буду на земле, сдам свой обратный билет и куплю на поезд. А Алла пусть едет, как хочет», — он снова вцепился руками в подлокотники, почувствовав, как самолёт начинает спускаться с небес на землю.
Через десять минут Александр Петрович, обгоняя супругу и других пассажиров, бежал к выходу. Его походка была уверенной, а на лице читались решительность и смелость, как будто полёт вовсе не напугал его до чёртиков, а лишь немного утомил. Спускаясь по трапу, он на мгновение почувствовал себя актёром фильма «Экипаж». Увидев землю, он искренне захотел упасть на асфальт и осыпать его поцелуями. Полковник выскочил из аэропорта как ошпаренный и жадно закурил. Он так сильно хотел курить последние два часа, что чуть не вставил в рот сразу три сигареты.
— Курить вредно, лучше пей водку, — знакомый до боли голос раздался за спиной.
— Как же я рад тебя видеть! — мужчины крепко обнялись, уткнувшись носами друг другу в волосы. — А где Зоя? — полковник оглянулся по сторонам.
— Я лучше спрошу тебя, где Алла?
— Я оставил её в аэропорту в Минске, — Виноградов махнул рукой. — В последнее время она была несносна, и я решил, что заслужил хорошенько отдохнуть один.
В эту же секунду его слегка вьющиеся волосы взлетели от подзатыльника.
— Это кто несносен? — Алла Владимировна стояла за его спиной, скрестив руки на груди. — Привет, Ваня! Рада тебя видеть! — она на несколько секунд утонула в объятиях друга. — Ваня, поверь, несносен здесь только один человек! Ты представить себе не можешь, что он вытворял весь полёт!
Иван Сергеевич добродушно рассмеялся.
— Он пил дома, пил в аэропорту, — она начала загибать пальцы, — потом в самолёте, а большую часть полёта вообще просидел в туалете!
Иван Сергеевич залился смехом.
— Надо было ехать поездом! — он давился словами.
— Ты думаешь, я не хотел? Это всё Алла! Она сказала, что не выдержит больше 10 часов в душном вагоне!
— Я просто не знала, что ты настолько боишься летать!
— Я не боюсь. Просто я верю в Бога, а не в чудо инженерной мысли! Рождённый ползать летать не может. Правда, Вано?
— Неправда, — друг обнял его за плечо. Неспешной походкой троица двинулась в сторону парковки. — Самолёт считается одним из самых надёжных видов транспорта. Мне по работе приходится летать каждую неделю. Я привык. И ты привыкнешь.
— Нет уж! Назад мы едем на поезде.
Алла Владимировна остановилась и удивлённо посмотрела на мужа.
— Да-да, милая! Я пошёл тебе на уступки, теперь твоя очередь. Я не смогу нормально отдохнуть, зная, что мне снова нужно будет сесть в эту жестяную банку с крыльями! — полковник злился. — Ожидание смерти хуже самой смерти, — еле слышно сказал он.
Алла Владимировна обречённо смотрела на мужа, одновременно злясь и жалея его. Она обязательно сдаст билет и поедет на этом чёртовом поезде, сутки, задыхаясь от жары и чужого пота, питаясь лапшой в пластиковых банках и разглядывая пейзажи утопающей в нищете Молдовы и Украины. Она сильно вздохнула.
— Впереди две недели отдыха! Море, горы, вино и старые друзья! — она приободряющее улыбнулась и крепко сжала руку полковника. Он бросил на неё взгляд, пропитанный благодарностью, и поцеловал.
— Так, где же Зоя?
— Она уже ждёт нас.
— А ты зачем поехал в такую даль? Мы планировали добраться на автобусе. До Галаца[1] несколько часов езды!
— Планы немного изменились, — Иван Сергеевич загадочно посмотрел на друга, — мы едем сразу на море! Констанца[2] ждёт нас!
— С ума сойти! — Алла Владимировна взвизгнула, как ребёнок, увидевший долгожданный подарок.
— А как же твой дом, работа? Мы же планировали экскурсию!
— Не переживай, дружище, всё будет! Сначала недельку погреемся на солнышке, а потом махнём к нам! Я не отпущу тебя, пока ты не увидишь своими глазами восхитительный Дунай! — он поставил сумки на землю и, прикрыв глаза, поднял руки к верху, как будто благодарил кого-то наверху за то, что река пролегла именно через его город. — Ты лопнешь от зависти, окна моей квартиры выходят прямо на водную гладь. Она отделяет город от гор. Это божественно! — он захлопнул багажник и открыл дверь машины, приглашая Аллу Владимировну сесть. Виноградов расположился спереди, в ту же секунду аккуратно пристегнулся ремнём безопасности. — И вообще, друзья мои, это божественная страна! Вы сами увидите, только распахните глаза! Я уверен, когда Бог создавал её, он был в хорошем расположении духа, иначе откуда здесь столько природных сокровищ! — он загадочно подмигнул. Мотор заревел, и машина резво помчалась по дороге. В зеркале дальнего вида замелькали «припаркованные» самолёты, которые с каждой минутой всё больше становились похожими на игрушечные.
«Самое сокровенное порой самое явное».
От вида из окна автомобиля полковнику захотелось плакать. Он ещё никогда не видел такой природной щедрости. Жизнь сложилась так, что полковнику не довелось попутешествовать и близко познакомиться с миром. Поэтому такие встречи были для него бесценны.
Земля, словно неаккуратно брошенное одеяло, была устлана холмами. Как минимум четыре цвета разрисовали поля и луга, превратив их в лучшие творения импрессионистов. Александр Петрович за свои пятьдесят пять лет воочию ни разу не видел гор. И когда машина выскакивала из-за очередного поворота, он щурил глаза, ожидая, что автомобиль упрётся в голую гору. Именно голую. Полковник представлял их мрачными, высокими до небес и без зелени. Он не мог признаться самому себе, но он боялся этой встречи. Тем более перед поездкой он прочитал, что Румынию «трясёт» чуть ли не каждый день. Правда, местные жители не обращают на это никакого внимания, воспринимая землетрясение как белорусы внезапно возникнувший дождь или налетевший ветер.
Эта страна была создана для поэтов, художников, скульпторов. В общем, для всех тех, кто смог бы своим творчеством передать всю красоту и первозданность этих мест. Полковник не отрывая глаз смотрел в окно.
— Господи! Какие чистые у вас овцы! Такое чувство, что их каждый день моют шампунем! — полковник высунул голову в форточку. — Ваня, это чудо! Ты бы видел наших. Хотя ты, наверняка, подумал бы, что это свиньи.
Иван Сергеевич довольно улыбался. Он был счастлив, что друг начинает влюбляться в его дом.
— Ну, где же горы? — полковник задавал этот вопрос каждые десять минут.
— Да успокойся ты! — Алла Владимировна не выдержала и ущипнула мужа за плечо.
— Алла, мне пятьдесят пять лет, я ни разу не видел гор! Я прилетел на чёртовой железяке, чтобы увидеть их! Я чуть не умер! А ты говоришь успокойся? — полковник закурил сигарету. — Надеюсь, со мной будет не как в знаменитой фразе «Увидеть горы и умереть»!
— По-моему, там говорилось о Париже.
— Какая разница! Кстати, Париж я тоже не увижу и умру.
— Это ещё почему?
— Потому что туда тоже нужно лететь, а я на это больше не решусь. Только если меня накачают снотворным, занесут в самолёт и выгрузят после прибытия.
— Ну ты даёшь! Я вообще не понимаю, как ты до сих пор на ногах и в здравом уме, после такого количества спиртного. Я бы уже лежал под капельницей!
— Я сам в шоке, — мужчины, переглянувшись, громко засмеялись. — И вообще, я не отказался бы от стаканчика светлого пива!
— Ммм, — Иван Сергеевич мечтательно пропел.
— Мне же надо похмелиться в конце концов!
— Похмеляются на утро! — встряла в разговор Алла Владимировна.
— А у меня эти два часа как сутки! Такой-то стресс! Столько алкоголя коту под хвост.
Мужчины снова заливисто засмеялись.
— Ну где же горы? — полковник нервно ёрзал на сидении.
— Скоро, скоро… — Иван Сергеевич загадочно посмотрел на друга. — Ты как себе их представляешь? Мы такие едем и вдруг упираемся в гору?
— Что-то вроде того, — Виноградов покачал головой.
— Всё гораздо проще, дорогой. Я расскажу тебе секрет: гора уже под твоими ногами.
Александр Петрович испуганно посмотрел себе под ноги, а затем в окно. Действительно, дорога начинала незаметно подниматься вверх. Вокруг бурлила жизнь. По обеим сторонам были разбросаны деревни. Но дорога как будто изменилась. Она аккуратно петляла в разные стороны, стараясь запутать покорителей вершин.
— И что будет дальше? — нетерпеливо спросил полковник. — Мы заберёмся на самую макушку, а потом съедем вниз?
— Нет, но через несколько дней, обещаю, ты побываешь на одной из самых высоких точек Карпат! Мы проедемся по макушкам гор!
— Ну уж нет, хватит с меня видов с высоты! — Виноградов представил себе, как их резвая «Вольво» прыгает по макушкам гор, а с двух сторон тысячи метров пропасти. — Какой ужас!
— Ты о чём?
— Вспомнил самолёт, — полковник интуитивно вцепился рукой в дверную ручку.
— Дружище, приехать в Румынию и не прокатиться по Трансфагараш, это то же, что приехать первый раз в Лондон и не взглянуть на Биг-Бен. Это страна гор и холмов.
Автушко Иван Сергеевич и его супруга Зоя Владимировна были давними друзьями семьи Виноградова. Жизнь тесно сплела их судьбы лет двадцать назад. В то время Александр Петрович был старшим оперуполномоченным уголовного розыска, а Ивана Сергеевича перевели в столицу из Слуцкого РОВД в следственный отдел. Автушко уволился из органов ровно в сорок пять лет. Изначально он хотел продолжить службу, но ему предложили должность официального представителя автомобильного завода в Румынии. Иван Сергеевич подумал целых пять минут, это время он потратил на разговор с супругой, бросил всё, собрал чемоданы и отправился навстречу новой жизни.
— Это ты уже десять лет здесь живёшь?
— Как же быстро летит время!
— Скучаешь по Родине? — полковник с интересом разглядывал лесной массив гор, как оказалось, вовсе не голых, а наоборот, излишне покрытых растительностью. — Я бы, наверное, не смог далеко от Родины, близких людей…
— А что меня держит? Родителей уже давно нет в живых, дети живут самостоятельной жизнью. Кстати, с этой работой я им неплохо помогаю! Зарплата то больше милицейской будет, — он чиркнул зажигалкой. — А если честно, то жутко скучаю. В любое свободное время лечу домой. Экзотика — это, конечно, прекрасно, но скажу так: лучше гор могут быть только наши леса, поля да луга… Это сможет понять лишь тот, кто всю жизнь прожил в одном месте, а потом резко улетел вить новое гнездо на чужбине, — Иван Сергеевич сделал радио потише. — Как бы здесь ни было хорошо, как бы ни было комфортно и тепло, домой тянет жутко. Иногда душа просто ноет. Тогда я сажусь в самолёт и лечу к детям.
— Не все такие преданные, как ты, — Александр Петрович провожал взглядом пейзажи за окном. — Как правило, люди не раздумывая меняют наш белорусских быт, когда на горизонте возникает возможность покушать повкуснее.
— Не будем о грустном, — Автушко потрепал полковника по волосам. — Отдохнём так отдохнём! — он на секунду отпустил руль и в предвкушении потёр руки.
Тем временем дорога незаметно петляла, заставляя двигатель работать на полную мощностью, поднимая автомобиль всё выше и выше к облакам. Александр Петрович немного успокоился, узнав, что сегодня их путь не будет пролегать по серпантину. Через час холмистая дорога осталась позади и машина, набирая скорость, резво катилась по равнине.
— А вот и они, — Иван Сергеевич показал рукой в сторону чёрных теней, полосой пролегавших вдали.
— Кто они? — полковник заёрзал.
— Карпаты! Ты же мечтал их увидеть! Вот он, тот самый знаменитый хребет.
Виноградов не сразу понял, о чём говорит друг. Он пристально всматривался вдаль в надежде увидеть заветные горы.
— О господи! Это невероятно! — полковник так неожиданно закричал, что Иван Сергеевич подпрыгнул. — Я думал, это просто тень от леса!
Вдалеке от трассы шла тёмная полоса, больше напоминающая мираж, нежели реальность. Огромные, практически касающиеся небес, горы, как немые стражи, смотрели на людей. Это зрелище не столько восхищало, сколько пугало путников своим видом. Взглянув на горы, человек сразу понимал, кто именно хозяин на этой земле. В ту же секунду осознавая свою ничтожность и преклоняя колени перед божественным созданием.
— Бог повсюду, Бог во всём, — еле слышно сказал полковник. — Если честно, то мне не по себе. Это зрелище пугает и одновременно притягивает. Но одно могу сказать точно, теперь я не боюсь умереть.
— Значит, назад мы летим на самолёте…
— Нет! — полковник не дал договорить Алле Владимировне. — Я сказал, что не боюсь умереть, а не планирую! — он недовольно пошевелил усами.
Оставшиеся два часа дороги Виноградов дремал, периодически похрапывая и в ту же секунду просыпаясь. Как не завораживали его виды из окна, алкоголь взял своё, отключив на время разум и тело.
— Констанца! — гордо произнёс Автушко. — Гордость Черноморского побережья, не в обиду соседям-болгарам. Кстати, второй по величине порт на Чёрном море.
Узкие улочки курорта были заполнены машинами. Если бы не запах моря, то можно было подумать, что находишься в обычном районном центре в час пик. Городок не блистал историческими достопримечательностями. Обычные жилые дома, дворики, деревья и люди. Западная часть города была наполнена советской атмосферой. Но южная его часть утопала в отелях, пансионатах и дорогих частных домах. Весь шик курортной жизни сосредоточился вдоль побережья.
Александру Петровичу на секунду захотелось высунуться в окно по пояс и, развевая усы на ветру, закричать что есть мочи. Он был так счастлив, что его душа уже давно танцевала ламбаду, а тело сдерживали лишь рамки приличия.
— Эге-гей, — не выдержав, прокричал он, — покажем румынам нашу казацкую удаль!
Все дружно засмеялись.
Машина подъехала к огороженному белым металлическим забором двухэтажному зданию. Парковка была предназначена исключительно для постояльцев пансионата, поэтому Иван Сергеевич в три счёта нашёл место.
— Превосходное строение! — полковник вышел из машины так активно потягиваясь, что было слышно, как хрустят все его косточки.
Выгрузив сумки из багажника, мужчины направились в сторону здания. Лицевая часть пансионата выходила на море. Прямо от дверей шла узкая деревянная дорожка, похожая на мостик, стелящийся по земле. Её длина составляла метров тридцать, а конец утопал прямо в море.
— Рукой падать, в прямом смысле, — полковник вытянул руку, визуально отмеряя расстояние. Он уже мысленно распаковал вещи, надел плавки и с головой окунулся в воду Чёрного моря.
— Такой маленький отель, — заметила Алла Владимировна, — выглядит очень уютно.
— Тут всего девять номеров. Это очень хороший пансионат. Здесь часто останавливаются бизнесмены и знаменитости. Его преимущество в том, что он расположен в самой чистой части побережья. При этом здесь практически нет людей, как рядом с большими отелями.
— В таких местах чувствуешь себя сваренным пельменем, лежащим в маленькой кастрюле, а сверху и по сторонам вплотную к тебе лежат ещё пятьдесят таких же варёных пельменей!
— Саша, ты что, проголодался? — с улыбкой на лице спросила Алла Владимировна.
— Я бы не отказался! — полковник облизнулся так, что кончики усов намокли.
— Сейчас заселимся и сразу опробуем местную кухню. Здесь, кстати, ол инклюзив! Так что у тебя будет выбор, чем наполнить свой живот, — Иван Сергеевич ласково постучал по выпирающему животу полковника.
— Ол клюза? Это ещё что? Изыски местной кухни?
Алла Владимировна, переглянувшись с Иваном Сергеевичем, громко рассмеялись.
— Ну, Саша, ты и деревня!
— Что не так? — полковник растеряно смотрел по сторонам.
— Ол инклюзив — это значит, что тебе не придётся платить за обед, всё уже включено в стоимость проживания. Плюс шведский стол — в ресторане представлено несколько вариантов блюд и ты сам можешь выбрать то, что тебе по душе.
— Класс! — полковник в предвкушении потёр руки. — И то, о чём я подумал, тоже бесплатно? — он спросил тихо, чтобы супруга не услышала.
— Да, сколько захочешь, — рассмеялся Автушко.
— Тогда чего же мы ждём? Нам пора подкрепиться! Если честно, то мне действительно нужно похмелиться, у меня раскалывается голова.
— Ещё бы!
— Я в этом смысле действую как гомеопат.
— Это как?
— Лечу подобное подобным.
Мужчины рассмеялись и, подхватив чемоданы, вошли в отель.
Пансионат был оформлен в классическом стиле. Никаких лишних деталей, всё для удобства посетителей. В таком месте человек мог действительно расслабиться и сосредоточиться исключительно на разговоре с собой и морем. Стены, полы, занавески на окнах и даже диваны в холле были в светло-бежевых или белых тонах. На полах в коридорах и лестнице были застелены кремовые ковры.
Александр Петрович растерялся, когда увидел, что под ногами лежит ковёр лучше, чем у него дома. Его глаза метались по полу в поиске путей обхода этой красоты. Он боялся, что, наступив на него, оставит грязный след. Виноградов сразу же вспомнил шикарный красный ковёр, расстеленный на лестнице в Министерстве. Указателя или таблички «Ходить запрещено» нигде не было, но все сотрудники боялись ступить на него и поэтому обходили по узким краям лестницы.
Иван Сергеевич уловил волнение друга.
— Расслабься, — он похлопал его по плечу. — Ты не на службе.
— И то правда, — полковник решительно поставил ногу на ковёр, предварительно вытерев подошвы кроссовок о резиновый коврик при входе.
— Алла, смотри, какая мебель! Алла, смотри, какой диван! — полковник метался от одного предмета мебели к другому, не переставая восхищаться интерьером. — Алла, смотри, какая кровать! — полковник с разгона плюхнулся на широкое ложе. От неожиданного падения ста десяти килограмм, матрас на секунду превратился в батут.
Алла Владимировна стояла возле двери, окружённая чемоданами, и с улыбкой наблюдала за мужем.
— Детский сад! — сказала она. — Разбирай вещи!
Но Виноградов не слышал её. Он уже ураганом пронёсся по второй комнате, заглянул в ванную и уборную и остановился лишь возле холодильника.
— Ну, что тут сказать, приятно! Молодцы! Посмотри, как нас встречают братья-румыны, — полковник обвёл рукой узенькие полочки маленького холодильника, на которых ровными рядами стояли сувенирные бутылочки со спиртным.
— Это, наверное, платно! — Алла Владимировна подошла к мужу.
— Ты циник, Алчона! Ты что, не допускаешь мысли, что это просто приятный подарок гостям страны? Молодцы! Чертовски приятно! Надо будет по отъезду тоже купить им сувенир на память.
Алла Владимировна лишь покачала головой и принялась разбирать сумки. Полковник открыл настежь окно, и в комнату ворвался запах моря.
— Этот одурманивающий аромат! — Виноградов втягивал воздух ноздрями, стараясь прогнать его через всё тело. — Алла, отыщи мои плавки! Я должен как можно скорее окунуться, — он достал из кармана пачку сигарет и, закурив, удобно устроился на широком подоконнике. — Какое же богатство — видеть всё это каждый день.
Погрузившись в свои мысли, он впервые за последние полгода почувствовал себя по-настоящему счастливым. После убийства его тёти и дяди он долго приходил в себя, каждый день терзаясь сомнениями, правильно ли он поступил с роднёй. И сейчас, вдыхая воздух свободы и счастья, он понял, что, наконец, снова обрёл себя. Изначально он был против курортного отдыха и на приглашение Ивана ответил отказом. Но, увидев, как поникла Алла Владимировна, передумал и согласился.
— Я готова! — Алла Владимировна вышла из ванной. Она была одета в бледно-голубой сарафан. Голову украшала белая шляпка с вышитой сбоку кружевной розочкой.
— Дай мне три минуты, — полковник ловко спрыгнул с подоконника и исчез в ванной.
Ровно через три минуты он стоял перед женой.
— И? — спросила она.
— Что «и»?
— Что изменилось в твоём облике?
— А, ты об этом! Я надел плавки! И принял душ.
— За три минуты? — она недоверчиво смотрела на мужа.
— Ну да. Алла, я же офицер, — он галантно открыл дверь супруге, пропуская её вперёд. — Прошу вас, мадам.
— Это всё алкоголь. Ты всегда шутишь после виски или коньяка!
— Милая, не порть начало нашего приключения! Ты только задумайся, никаких домашних дел, детей, работы, расследований…
— Ты заскучаешь!
— Ангел мой, даже моему гениальному мозгу иногда нужно отдыхать. Я очень надеюсь, что эту неделю он будет работать в энергосберегающем режиме.
— Что-то мне подсказывает…
— …так, не накликай беду, — он не дал ей закончить фразу. Александр Петрович поцеловал супругу в щёку. — Ты, я, солнце, море и ветер. И больше никого.
— Я согласна.
— Тогда пошли, отметим это дело! — он захлопнул дверь, и они направились в сторону ресторана, который располагался на первом этаже в правом крыле здания.
Внутри помещения практически все столики были свободные. Постояльцы трапезничали на открытой террасе ресторана, купаясь в лучах горячего южного солнца.
Виноградовы спустились к обеду первыми. Ивана Сергеевича и Зои Владимировны ещё не было. Александр Петрович изумлённо рассматривал ёмкости с кулинарными изысками, которые были расставлены по всему периметру ресторана.
— И это всё можно кушать?
— Да, дорогой. Но даже в тебя не влезет и половины этих блюд, — Алла Владимировна взяла поднос и направилась в сторону горячих закусок.
— Как интересно! — он с детским восторгом рассматривал блюда. — Последний раз, когда мы отдыхали, такого и в помине не было. Нам приносили тарелку супа, пюре с котлетой и компот. И это считалось вершиной кулинарной мысли.
— Если не ошибаюсь, это был восемьдесят первый год. Азовское море. Моя молодость и розовый купальник, — Алла Владимировна грустно вздохнула. — Что-то мы с тобой и правда засиделись дома.
— Это точно, — полковник поджал губы так, что густые усы превратились в плешивый рядок волос. — Это я заработался. Прости, дорогая.
— Ничего страшного. Я прекрасно отдыхала в белорусских санаториях. Туда бы ещё море и от туристов отбоя не было бы, — она поставила на поднос тарелку с салатом из морепродуктов.
Александр Петрович скривился, не оценив кулинарный выбор супруги. Его поднос заполнила варёная картошечка, посыпанная укропом, две свиные котлетки и салат из свежих овощей со сметаной. Алла Владимировна посмотрела на полковника и рассмеялась.
— Ты мой усатый консерватор! Ты что, дома не наелся?
— Ты о чём?
— Я про твой выбор, — она показала рукой на тарелки, — это же один из вариантов твоего стандартного ужина. Попробуй что-нибудь новое. Например, салат из овощей с тунцом или фаршированного кальмара.
От каждого слова Александр Петрович кривился, как от трижды скисшей квашеной капусты.
— Алла, тебе принести вина или сока? — полковник быстро переключил разговор, увидев вблизи обещанный бесплатный бар.
— Принеси мне бокал белого вина и стакан яблочного сока.
Виноградов дослушивал слова супруги на ходу, быстрым шагом направляясь в сторону бара.
— Мне, пожалуйста, бокал белого полусухого, два бокала светлого пенного и двести грамм целебной воды.
Бармен вопросительно посмотрел на гостя.
— Ну, водки двести грамм.
Тот улыбнулся и кивнул.
Через пять минут супруги расположились за столиком посреди террасы. Отсюда открывался не только прекрасный вид на море, но и замечательный обзор всех постояльцев пансионата, которые медленно обедали.
— Где же Ваня с Зоей? — полковник нетерпеливо заёрзал на стуле.
— Я смотрю, ты не только мне белого вина принёс?
— Это же я нам с Ваней! — полковник добродушно ухмыльнулся.
— Только рюмка почему-то одна!
— Ой, забыл!
— Ну-ну, — она недовольно покачала головой.
— Давай начинать обедать, они сейчас подойдут, я голодный, как зверь, — Александр Петрович наполнил рюмку до краёв и поставил рядом с супругой бокал вина. — Давай выпьем за приезд! И за отдых! А ещё за море, солнце и за прекрасную тебя.
— Ой, лиса! — Алла Владимировна смущённо улыбнулась, и в воздухе зазвучал звон хрусталя.
Голодный и уставший, полковник набросился на тарелку с едой. Алла Владимировна тоже проголодалась. Она искренне наслаждалась первыми минутами отдыха. Периодически она щурилась и закрывала глаза, делая небольшие глотки вина и вдыхая аромат винограда и солнца.
— Выбирайте столик, я сейчас принесу вина и еды, — на веранду вошли трое мужчин и три молодые особы. Говоривший мужчина шлёпнул одну из девушек по ягодицам и скрылся в ресторане. Шумная компания уселась в углу террасы, но их голоса эхом раскатывались по всему помещению. Александр Петрович недовольно вздёрнул брови. Он был расстроен, что их диалог с природой был нарушен столь наглым и бесцеремонным способом.
Компания тем временем удобно расположилась. Мужчины бросили вещи на стулья и отправились вслед за своим товарищем в ресторан. Девушки вызывающе хихикали, не обращая внимания на остальных посетителей. Периодически они замолкали и, странно вытягивая губы, фотографировали себя на телефон.
— Алла, а зачем они делают так? — полковник скрутил губы в узкую трубочку.
— Я не знаю, — она дотронулась пальцами до его губ, чтобы он немедленно прекратил кривляться, — но так делают все! Кстати, даже парни иногда так делают.
— Да ладно?
— Я сама видела, как двое фотографировались у фонтана в парке, сложив губы именно так! Я знаю лишь, что так делают все. Но зачем они это делают, тебе никто не скажет.
Полковник скривился и бросил взгляд на девушек, которые продолжали гримасничать на камеру.
— А вот и мы, — сказала Зоя Владимировна, обняв Аллу Владимировну за плечи.
Несмотря на свои пятьдесят пять лет, Зоя Владимировна выглядела максимум на сорок. Короткая дизайнерская стрижка, стройная фигура, трижды в неделю оттачивающаяся в спортивном зале, делали своё дело. На ней был белый шёлковый брючный комбинезон. Он прекрасно подчёркивал силуэт, одновременно вуалируя шероховатости и небольшие недостатки. Она крепко сжала Аллу Владимировну в объятиях.
— Я только сейчас начинаю верить в то, что вы действительно приехали, — теперь в её объятиях купался полковник, смущённо похлопывая Зою Владимировну по плечу.
Иван Сергеевич стоял напротив столика и счастливо улыбался. Стройный, высокий, загорелый, с белоснежной улыбкой, сверкающей на фоне тёмной кожи, он напоминал Кена, бесподобного мужа Барби. Года, конечно, брали своё: седые виски, складки морщин под глазами и в уголках рта, но сила духа и желание жить фонтаном били из каждого его движения.
Он галантно отодвинул стул, приглашая супругу присесть, а сам исчез в стенах ресторана. Через несколько минут он вернулся с двумя подносами, от которых исходили ароматы горячей еды и напитков. Он поставил тарелки перед супругой, которая, поблагодарив его, приступила к трапезе. Он не спрашивал у неё, что именно она хочет отведать, заранее зная, какие блюда придутся ей по вкусу. Со стороны этот семейный тандем вызывал восхищение.
Друзья весело и шумно обедали, общались, делились последними семейными новостями. Омрачало беседу присутствие компании в дальнем углу ресторана. Веранда уже давно заполнилась постояльцами, но общий тихий гул присутствующих прерывали периодические вульгарные возгласы и крики троих подвыпивших мужчин и их молодых спутниц. Один из джентльменов усадил девушку себе на колени. Она обвила его шею руками и что-то нашёптывала ему на ухо.
— Тьфу! Гадость! — полковник грубо воткнул вилку в котлету.
Алла Владимировна уловила взгляд мужа.
— Не обращай внимания, — она ласково погладила его по руке, стараясь успокоить.
— Для этого им нужно уйти. Ваня, посмотри, она же ему в дочери годятся.
— Саша, на дворе сейчас такое время, что люди больше не ограничены рамками нравственности и условностями. Каждый делает, что хочет и, как оказывается, где хочет, — он с презрением посмотрел на компанию. — Тем более, ты на курорте! Здесь люди вообще делают, что вздумается. Они, как змеи, сбрасывают кожу и обретают новый облик.
— Некоторым для этого не нужен и курорт…
— Вот видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь. А теперь давайте доедать и пойдём знакомиться с морем. Оно сегодня на удивление спокойное.
Александр Петрович в предвкушении потёр ладони. Продолжая живо общаться, они довольно быстро закончили обед и вышли из ресторана.
Полковник бежал по деревянному мостику, соединяющему отель с морем, на ходу снимая обувь и расстёгивая шорты. В двух метрах от воды он резко остановился.
— Вы чувствуете это? — он обернулся.
Все в недоумении пожали плечами.
— Закройте глаза и вы почувствуете, — он зажмурился. — Дует южный ветер. Опасный и тревожный. Одновременно окутывая теплом, он наводит на меня ужас, — полковник грустно посмотрел на жену. — Я чувствую, что он несёт какую-то беду. Вот только какую, я не знаю.
Он ещё немного постоял, сохраняя интригующую тишину, а затем громко рассмеялся и со всего разбега прыгнул в воду.
«Не спросив разрешения у природы, человек возомнил себя всемогущим».
Алла Владимировна крепко спала. Полковник вертелся с боку на бок, пытаясь поймать сон за руку. Вообще он обладал удивительной особенностью засыпать где попало. Сон мог настигнуть его в мягком кресле после плотного обеда, или, присев на деревянную скамейку на даче, чтобы перекурить, он мог уснуть на полчаса в той же позе, в которой сидел. Вечером, наконец забравшись под одеяло, ему требовалось ровно пять секунд, чтобы утонуть в объятиях тёплой постели. Алла Владимировна порой не успевала досчитать до пяти, как на весь дом раздавался храп, больше напоминающий храп пяти зубров и, как минимум, трёх медведей. Она перепробовала все возможные способы, чтобы уснуть: в ход шли и беруши, и плеер с музыкой, и даже медитация. Всё было бесполезно. В пик храпа Алла Владимировна зажимала нос полковнику, перекрывая ему дыхание на несколько секунд в надежде, что он проснётся и перевернётся на другой бок, так как самостоятельно перевернуть стокилограммовое туловище у неё не получалось. Однако единственным возможным способом выспаться стал временный переезд полковника на диван в гостиную.
— Когда мне можно будет вернуться? — Александр Петрович каждый вечер как по часам возникал с жалобным лицом на пороге спальни.
— Вот сделаешь операцию на нос и возвращайся, — Алла Владимировна была безжалостна. — Прости, но я не высыпаюсь тридцать лет, больше я не могу. Ты в прямом смысле невыносим!
И вот сегодня полковник, утомлённый сложной дорогой, алкоголем и морем, не мог уснуть уже второй час.
«Наверное, это перевозбуждение», — размышлял он.
Виноградов сел и натянул на ноги белые тапочки.
— Зря только свои тащил! — он усмехнулся. — Белые тапочки… Тьфу-тьфу.
Полковник встал с кровати и, нащупав на тумбочке пачку сигарет, бесшумно пробрался на лоджию.
— Благодать, — он втянул ноздрями ночной морской воздух. — Так пахнет рай, — постояв ещё несколько секунд в тишине, он всё-таки чиркнул зажигалкой, и ночную темноту разрезал маленький огонёк.
В километре от пансионата только начинала зарождаться ночная жизнь. Отголоски клубной музыки долетали до ушей полковника. Он так и видел, как молодёжь толпами спускается к воде, бросая вещи на песок и сливаясь с природой в танцах свободы.
«Какая же прекрасная тихая ночь», — он вглядывался вдаль в надежде разглядеть волны в кромешной тьме.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты поняла меня, тварь? — мужской голос ворвался в рай.
Полковник замер, стараясь не двигаться и не дышать. Через несколько секунд он услышал шлепок ладони и всхлипывание девушки.
— Ты здесь для того, чтобы делать всё, что я пожелаю. Если я захочу, то ты будешь прямо сейчас облизывать мои ботинки. Поняла?
— Да, — в тишине послышался испуганный женский голос.
— Если я ещё раз услышу что-нибудь подобное, ты об этом пожалеешь.
Полковник хотел определить, кто говорил, но это было сложно, так как говоривший шептал. Он пытался разобраться, откуда именно шёл звук, но не мог. Голоса стихли.
«Может, это вообще заблудившиеся туристы? — размышлял он. — Или постояльцы другого отеля? Ума не приложу, кто из наших соседей может вести себя подобным образом».
Полковник начал перебирать в памяти соседей по пансионату, с которыми успел познакомиться на пляже и за ужином. Он взял со столика у кровати блокнот с ручкой и вернулся на балкон. Удобно разместившись в ротанговом кресле, Виноградов по очереди стал писать фамилии и имена постояльцев отеля.
Александр Петрович довольно откинулся в кресле.
— Моя память — мой соратник, — гордо сказал он. — Единственное, я не запомнил фамилии юношей, хотя, возможно, они их не называли. А так, по-моему, я никого не забыл, — он пробежался глазами по списку. — Аркадий Сябитов, российский бизнесмен, отдыхает в компании двух друзей и трёх молодых особ из шестого номера. Неприятный типчик, — Виноградов скривился, вспомнив, как вызывающе он вёл себя с дамами во время обеда. Такое поведение было и во время ужина, даже хуже. Компания мужчин изрядно выпила, грубо разговаривала с официантами и соседями по ресторану. — Не удивлюсь, что это кто-нибудь из них так по-хамски вёл себя с девушкой, — он пробежался дальше по списку. — Семья Бородко, супруги, очевидно, не один год собирали деньги, чтобы позволить себе этот отдых. Довольно приятная украинская пара, скромно одетая и нехотя идущая на контакт с незнакомцами. Дальше, — он провёл пальцами по списку, — приятные дамы, Тамара и Екатерина. Подруги приехали отдохнуть, оставив дома мужей и, очевидно, уже взрослых детей. Обе очень хорошо одеты, материально обеспечены, впрочем, как и воспитаны, — он вспомнил их короткий разговор за ужином.
Бессонница продолжала играть на нервах полковника. Александр Петрович прикурил сигарету и вновь пробежал по списку. Это было сродни хобби, ему всегда нравилось наблюдать за людьми, изучать их внешний и внутренний мир, запоминать их особенности. Вот и сейчас вместо того, чтобы прогуляться по пляжу, полковник тренировал память.
— Серая тенниска, джинсовые капри, — прикрыв глаза, он вспоминал, во что был одет один из молодых людей. — Арсений. Сто процентов. А вот голубая рубашка и белые джинсы — это Дмитрий. Очень приятные парни. Даже представить себе не могу, что кто-нибудь из них посмел так отвратительно разговаривать с женщиной. Хотя, — полковник крепко затянулся сигаретой, — довольно странно, что двое парней отдыхают на курорте без девушек. А может, они приехали сюда именно за свободными любовными приключениями?
— Вот, собственно, и всё, — он аккуратно сложил листик с именами пополам, затем ещё пополам и ещё, пока листок не превратился в квадратик размером два на два сантиметра. — Может, это действительно была пара не из нашего отеля. Чего я так разволновался? Это всё тяжёлый день: перелёт, алкоголь, снова дорога и уйма впечатлений, — он бубнил себе по нос. — А сейчас я пойду в кроватку, закрою глазки и постараюсь уснуть.
Он ещё долго лежал в тишине с закрытыми глазами, перебирая в голове события дня, пока всё-таки шум моря не убаюкал его и полковник не провалился в глубокий сон.
— Мы точно не поедем по той дороге, про которую ты говорил? — полковник сидел на пассажирском сидении и крепко держался за ручку.
— Ты про серпантин? — Иван Сергеевич показал рукой в сторону гор.
— Именно. Я не доверяю этим дорогам. Мы можем сделать небольшой кружок и оказаться по ту сторону Карпат, — полковник внимательно изучал карту, которую заблаговременно купил в газетном киоске.
— Если мы поедем в объезд, то тогда ты не увидишь Трансфагараш! — его голос переполняло возмущение. — А это именно то, зачем стоило приехать в Румынию!
— Мы посмотрим на неё снизу, когда перемахнём через горы. Только более безопасным путём! — полковник нервно закурил.
— Саша, ты просто не представляешь, что ты потеряешь! — Зоя Владимировна встряла в разговор. — Это вторая в мире по красоте дорога в горах. Красивее её только серпантин в Чили! Я не думаю, что ты когда-нибудь доберёшься туда.
— Это точно не опасно? И как мы попадём на другую сторону Карпат? Ты говорил про какой-то перевал.
— Абсолютно не опасно! Тут разрешённая скорость сорок километров в час! Поэтому не бойся, не свалимся с горы.
После этих слов Виноградов молча сглотнул подступивший к горлу комок ужаса.
— А перевал там обычный. Как везде.
— Это какой?
— Когда мы поднимемся на самую высокую точку, там нас будет ждать специальный подъёмный кран, который и перенесёт нашу машину через горы, — Иван Сергеевич с серьёзным лицом посмотрел на друга.
Полковник снова сглотнул.
— Кран?
Все дружно засмеялись.
— Саша, ну ты совсем как ребёнок! — Алла Владимировна заливисто смеялась. — Тебя Ваня разыгрывает как школьника!
Иван Сергеевич вытирал слёзы, проступившие в уголках глаз. Его тело продолжало сотрясаться от смеха.
— Саша, я тебя обожаю!
— Вы подумали, что я поверил? — полковник ухмыльнулся. — Это я вас разыграл! Хм, подъёмный кран в горах, какая глупость, — он громко рассмеялся. — Давай, крути руль в сторону гор. Будем покорять Трансфагараш, — полковник улыбался, хотя душевно он уже испытал как минимум два инфаркта. Достав из сумочки, висевшей у него на плече, бутылку с водой, он сделал несколько глотков.
— Это ещё что…
Александр Петрович толкнул друга локтем, подавая знак не выдавать его. Иван Сергеевич еле сдерживал себя, чтобы не заплакать от смеха. Он бросил смеющийся взгляд на маленькую бутылку, которую вертел в руках полковник, а затем помахал рукой возле носа, жестом сообщая другу, что вода запахла сорокаградусным спиртом.
Дорога начинала подниматься всё выше и выше. Сначала эта высота не ощущалась ни визуально, ни физически. Полковник пожирал глазами пейзажи, стараясь задушить нарастающую в душе тревогу. Алла Владимировна не давала ему забыться, рассказывая, что она чувствует и как от высоты у неё начинает закладывать уши. Полковник мысленно приказывал ей замолчать, но она не уловила его душевные сигналы.
Горы, одетые в зелёные шубы, то появлялись, то исчезали за густой пеленой лесных массивов. Моментами казалось, что машина едет через лес, плотно засаженный всевозможными деревьями, петляя из стороны в сторону, объезжая внезапно возникающие неровности и ямки.
Александр Петрович расслабился, на мгновенье забыв, что он находится на высоте более тысячи метров над уровнем моря, как вдруг у него перехватило дыхание. Внезапно лесная полоса закончилась, и машина, продолжая петлять, оказалась на самом краю серпантина. Иван Сергеевич, не говоря ни слова, съехал на обочину и остановился.
— Что ты творишь, чёрт возьми? — полковник испуганно смотрел по сторонам. — Если я сейчас открою дверь, то выпаду из машины и разобьюсь о скалы! Немедленно продолжи движение!
— Успокойся! Это специальная смотровая площадка для машин! И никуда ты не выпадешь, там стоят специальные ограждения! Девчонки, ай-да за мной фотографироваться! — все трое резво выскочили из машины.
Полковник несколькими глотками «воды» пытался уменьшить страх, но всё было безрезультатно.
— Саша, иди к нам! — Алла Владимировна махала ему рукой, стоя на краю пропасти.
Виноградов аккуратно открыл дверь, как будто она была стеклянная. Поставив ноги на землю, он почувствовал, как они превращаются в вату. Полковник стоял, как пьяный, не в силах заставить себя сделать хотя бы шаг.
«Старый осёл! Зачем я на это только согласился? Ну, боишься ты высоты, надо было отдыхать в деревне, а не лазить по макушкам Карпат в Румынии, — он с ужасом разглядывал один из скалистых хребтов. — Хотя, если не знать, на какой высоте ты находишься, то всё не так уж и страшно! — он обвёл глазами пейзаж. — Всё-таки это стоило увидеть. Господи, а это ещё что?»
Внизу среди бесконечных лесов, которые, как тёплое одеяло, покрывали обнажённое тело гор, вилась дорога. С высоты она казалась очень маленькой, но, присмотревшись, путник сразу понимал, что она, как шрамы на теле, высечена в горной породе.
— Впечатляет, не так ли? — Иван Сергеевич положил руку на плечо друга.
— Как такое вообще возможно? Иногда всё-таки люди меня удивляют!
Автушко улыбнулся.
— Это неимоверный труд людских голов и рук! — полковник с восхищением рассматривал дорогу.
— Да уж, не за один год построена! Нам повезло, что на дворе июль!
— В смысле?
— Эта дорога открыта только два месяца в году, в июле и августе. В остальные десять месяцев проезд по ней закрыт. Здесь всё утопает в снегах.
— Ничего себе. Повезло так повезло, — полковник чиркнул зажигалкой, и в воздухе запахло дымом.
— Докуривай и поехали. Самое интересное впереди! Кстати, ты когда-нибудь обнимался с облаками?
— Не доводилось. Это аллегория?
— Нет, дружище, это реальность. Поехали.
Виноградов потушил окурок и выбросил его в урну, которая стояла рядом с ограждением, разделяющим цивилизацию и природу. Он ещё раз окинул пейзаж взглядом.
— Чёрт возьми, это стоило увидеть! — он снова сделал несколько глотков «воды» и быстро закинул в рот мятную конфетку, чтобы супруга ни о чём не догадалась.
Через минуту автомобиль вновь напряг все свои «мышцы», чтобы двигаться вперёд. Следующий час пейзажи за окном практически не менялись, и полковник расслабился, решив, что на этом экстрим окончен.
— Саша, смотри сюда! Это невероятно!
Александр Петрович посмотрел в окно и чуть не заплакал от ужаса. Дорожное полотно стелилось между гор. Старые, скалистые, с сединой на висках, горы устрашающе смотрели на посетителей. Справа зрелище тоже было не для слабонервных: обрыв в несколько сотен метров ярче любых слов говорил о непредсказуемости и силе природы.
Виноградов закрыл глаза. Он понимал, что со стороны выглядит как первоклассник, но ничего не мог с собой поделать.
«Зачем я на это согласился?» — повторял он снова и снова.
Алла Владимировна открыла окно и что-то радостно кричала. Александр Петрович, увидев, что полтуловища супруги находится по ту сторону машины, ахнул и закрыл рот ладонью. Затем, резко повернувшись к женщинам, схватил супругу за талию и затащил её в салон.
— Ты что творишь? Ты хочешь выпасть?
— Как я выпаду? Не говори ерунды! Ты лучше вдохни этот воздух.
— Закрой окно! — он от волнения начал жевать кончики усов.
— Зачем?
Полковник на секунду замялся.
— Затем, что тебя продует! Ты чувствуешь, какой холодный воздух! Мы на такой высоте! Вон снег лежит!
Алла Владимировна посмотрел на макушки гор. Снег тонким одеяльцем стелился по вершинам. Она грустно вздохнула и закрыла окно. На самом деле полковник не столько беспокоился о здоровье супруги, сколько ему было просто страшно. А с закрытыми окнами он чувствовал себя гораздо спокойнее.
Вскоре машина выехала на широкую дорогу. На обочине стояли припаркованные автомобили, а впереди открывалась площадка, усеянная различными ларьками и магазинчиками.
— Я что, всё это время спал, и мы не поднимались в горы? — полковник удивлённо смотрел по сторонам.
— Нет. Просто мы добрались до перевала. А это небольшая туристическая деревня. Точнее, рынок, со всевозможными местными диковинками.
Виноградов с интересом разглядывал самодельные шатры и современные киоски, напичканные товарами.
— Но это ещё не всё, — Иван Сергеевич припарковал машину на стоянке и, заглушив мотор, посмотрел на друзей. — Мы с вами находимся на высоте две тысячи метров над уровнем моря, — он сделал паузу. — Вы можете себе представить, что почти у ворот с раем сплелись цивилизация и первозданная природа?
— Ты очень красиво говоришь, но, может, покажешь уже свой сюрприз? — полковник приподнял брови. — Если честно, то я уже боюсь слова сюрприз!
— Пошли, — Автушко указал в сторону гор, и все четверо вышли из машины.
Александр Петрович, ступив на землю, несколько раз слегка подпрыгнул, как бы удостоверяясь в том, что по этой земле можно ходить. Ноги то и дело спотыкались о камни, через которые пробивалась редкая трава. Было очевидно, что эта земля редко купалась в лучах солнца, чаще укрытая дождями, туманами и снегом. Зато воздух! От свежести и аромата чистоты кружилась голова. Полковник что есть сил втянул ноздрями кислород.
— Хорошо! — он на несколько секунд прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих эмоциях.
— Это невероятно! — Алла Владимировна издала восхищённый возглас. — Саша, смотри!
Полковник обернулся. Из-за каменистого холма виднелось небольшое озеро. Рядом с ним возвышался двухэтажный деревянный отель, больше напоминающий затерянный домик.
— Это действительно невероятно! — он присел на колени и провёл кончиками пальцев по воде. — Она изумрудная.
Вода действительно переливалась зелёными оттенками, при этом обладая прозрачностью и девственной чистотой.
— Тут даже рыба водится!
— Это форель. А она, как известно, обитает в самых чистых источниках.
— Куда уже чище, — усмехнулся полковник. — Странные ощущения. Хочется одновременно и молчать, и говорить без остановки!
— Согласна!
— Я здесь уже третий раз, но мои впечатления такие же, как и ваши, — Иван Сергеевич крутил в руках тонкую травинку, — мне кажется, к этому пейзажу невозможно привыкнуть никогда. Даже просыпаясь каждое утро здесь, с языка всё равно будут слетать слова восхищения.
Через пятнадцать минут компания сидела за столиком на деревянной веранде отеля и наблюдала за тихими водами озера.
— Поразительная тишина, — кладя в рот кусочек блинчика, который только принёс официант, сказал полковник. — И это несмотря на такое количество туристов, — он обвёл глазами присутствующих. — Практически нет русских. Но очень много немцев, французов и даже туристический автобус из Италии.
— У европейцев этот маршрут чрезвычайно популярен. Мы же продолжаем думать стереотипами о том, что Румыния страна цыган, с разваленными городами и скудными пейзажами. А из достопримечательностей лишь замок графа Дракулы!
— Если честно, я тоже сперва так думал. Но сейчас я беру свои слова обратно и кланяюсь этой восхитительной стране! Она покорила моё сердце! Я влюбился! — он поднял бокал, наполненный белым вином.
— По-моему, это прекрасный тост! — сказала Зоя Владимировна, и тишину нарушил звон бокалов.
Полковник стоял на небольшом мостике возле озера и курил. Женщины пошли прогуляться по сувенирным магазинчикам, а Иван Сергеевич что-то проверял под капотом автомобиля.
— Надо ехать. Причём срочно! — он неожиданно оказался возле Виноградова.
— Что случилось?
— Смотри, — Автушко показал рукой в сторону макушек гор. — Видишь, их почти не видно. Облака идут. Здесь это частое явление.
— А почему ехать надо?
— Возможен сильный туман, и тогда вместо моря мы будем куковать тут. Однажды мой знакомый застрял здесь на двое суток, потому что облака не уходили. В реальности это не очень приятно, хотя и красиво. Ничего не видно на расстоянии вытянутой руки. Сплошная мгла.
Полковник с ужасом в глазах смотрел на друга.
— Тогда чего же мы ждём? Поехали! — обгоняя друга, он мчался к машине.
Дамы как раз шли им навстречу.
— Алчона, мы уезжаем. Туман идёт! Я не хочу застрять здесь на неделю!
Супруга посмотрела по сторонам. Действительно, мгла подкрадывалась незаметно, на цыпочках, еле дыша. Уже не было видно туристического рынка и даже отеля.
— Смотрите! — Иван Сергеевич показал в сторону полковника.
Большое облако, как огромная сахарная вата на палочке, проплывало рядом с ними.
— Я думал, что такого не бывает, — он вытянул руку вперёд, стараясь дотянуться до облака. — Уф! Трогаешь воздух! Я думал, что оно осязаемо!
— Дорогой, а разве туман можно потрогать?
— Это другое! — он отмахнулся от них. — Это же чудо! — полковник стоял не двигаясь и наблюдал за движением облака, всё больше и больше окутывающего его со всех сторон.
— Вот теперь точно пора!
Десять минут спустя автомобиль погрузился в темноту тоннеля и уже через несколько десятков метров снова выскочил на серпантин. Полковник чувствовал себя более уверенно. Он уже знал, что машина будет спускаться, а это, по его мнению, было гораздо безопаснее, чем подниматься. Он уже не закрывал глаза на резких поворотах, а наоборот, уверенно смотрел в окно, разглядывая картинки, сошедшие со страниц журнала о путешествиях.
— Как они здесь оказались? — он показал рукой в сторону отары овец, которая паслась на скалистом склоне горы. — Как они сюда забрались?
— Это дикие овцы. Они сами себе хозяева.
Машина то и дело петляла. Только разогнавшись, она тормозила перед очередным поворотом, и от этого у всех пассажиров перехватывало дыхание. Полковник вконец осмелел и попросил на ближайшей смотровой площадке остановить машину.
— Ваня, как это называется, когда фотографируешь сам себя? Селфо?
— Почти! Селфи, — он громко рассмеялся.
— Все бегом ко мне, — Виноградов махал планшетом. — Что, я зря тащил эту бандуру с собой? Так, все смотрим на экран и улыбаемся!
— Тебя не видно! Только одни усы! — рассмеялась Алла Владимировна.
— Усы? Нормально! Главное, чтобы дорога сзади была видна! А то Беляк не поверит, что я забрался на такую высоту!
Следующие два часа машина продолжала спускаться с гор. Через час дорога перестала сильно виться и спряталась в лесном массиве Карпат. Пошёл дождь, и Виноградов на полчаса задремал. Его храп заглушал не только разговоры присутствующих, но и громкую музыку радиоприёмника. Алла Владимировна попыталась разбудить супруга, грубо толкая его в спину, но уже через минуту бросила эту затею.
— Ваня, зажми ему нос на несколько секунд. Обычно это помогает!
— Давай не будем издеваться над бедным пенсионером! Пусть спит. Впереди ещё много часов дороги. Предлагаю сделать небольшую остановку в низине и перекусить.
— Во сколько мы вернёмся в Констанцу?
— Я думаю, ночью.
— Вот тогда и разбудите меня! — сквозь сон пробурчал полковник, и все дружно рассмеялись.
«Ветер всегда приносит перемены. Правда, иногда он столь разрушительный, что мы ещё долго собираем наши тела по крупицам».
— Ненавижу ветер! Тем более такой сильный! Он наводит на меня ужас, — Александр Петрович поёжился. — А особенно ночью, когда мы все так беззащитны.
Уставший автомобиль резво завернул на парковку возле пансионата. Виноградов посмотрел на часы и громко присвистнул.
— Половина первого ночи! Мы в дороге двадцать часов!
— Думаю, сегодня мы будем спать крепко. — Алла Владимировна устало провела рукой по лицу.
— Какие у нас планы на завтра? — полковник доставал из багажника сумки. — Надеюсь, без экстрима?
— Никакого экстрима! Море, солнце и песок! Хотя… — Иван Сергеевич загадочно улыбнулся.
— Что ещё?
— Если ты согласишься покататься на банане, то какой-никакой экстрим я тебе гарантирую!
— На банане? Я такое видел только в фильмах, — полковник загадочно почесал усы. — Можно и на банане!
— Воздух ты уже покорил, пора приручить следующую стихию, — Автушко засмеялся и обнял друга за плечи.
— Вы идите, а я останусь и пожелаю морю спокойной ночи, — он сделал несколько шагов по деревянному мостику. — Да покурить я хочу! — бросил он в сторону жены, которая в недоумении стояла перед входом в отель.
Закурив, полковник погрузился в тишину ночи. Ветер продолжал бушевать. Он уже успел разбудить море, волны которого спокойно дремали в ночной мгле. И теперь, разозлившись, они одна за другой выплёскивались на берег, стараясь как можно громче высказать всем вокруг своё возмущение.
Виноградов поёжился и сложил руки на груди, пытаясь согреть себя своим же теплом. Медленными шагами он мерял длину мостика. Докурив сигарету, он прикурил следующую. Он был не готов отпустить этот день, желая продлить свежие воспоминания ещё на несколько минут. Полковник понимал, что как только ляжет в постель, этот день закончится.
Он прикрыл глаза. На несколько секунд он вернулся в облака. Виноградов очень сожалел, что так и не смог как следует насладиться горным туманом, пропустить его через себя и, отщипнув кусочек, положить в карман и увезти домой.
Резкий удар волны о берег выдернул его из воспоминаний.
— Какие же они сильные, — полковник посмотрел, как очередная волна жёстко хлестнула землю. — Если бы земля могла чувствовать, она бы заплакала или, того хуже, изогнулась в болезненных конвульсиях, — он посмотрел в сторону воды. — Человек думает, что он покорил всё, но останься он один на один с разгневанным морем, и оно уничтожит его в считанные секунды, — сигарета давно дотлела, оставив в живых один фильтр. Виноградов ещё немного постоял, перекладывая окурок из одной руки в другую, пытаясь высвободиться из собственных мыслей.
— Саша! — вдалеке послышался голос Аллы Владимировны, — Саша, ты где?
Она стояла на самой первой дощечке мостика и вглядывалась вдаль. Холодный ночной ветер хлестал её по лицу и телу. Она была не готова к таким ударам, поэтому периодически закрывала лицо руками. Полковник, увидев силуэт супруги, который издали казался таким маленьким, прибавил шаг.
— Дорогая, ты почему не спишь? — он обнял её за плечи.
— Я волнуюсь! Куда ты пропал?
— Я же сказал, что покурю и вернусь. Давай быстро в отель, иначе заболеешь!
— Я уже лежала, как вдруг у меня внутри что-то ёкнуло! — она дотронулась рукой до груди. — Мне показалось, что с тобой что-то случилось. Что-то страшное!
Он сильно обнял её и поцеловал в макушку.
— Ну что со мной может случиться? Ты просто устала, пойдём спать.
— Пойдём. Только ты больше никуда не уходи, хорошо?
— Хорошо. Я буду рядом. Я всегда буду рядом.
— Ну и как, чёрт возьми, работает эта кнопка? — Виноградов сидел на кровати и пристально смотрел на кнопку вызова персонала. — Я нажму, и что? Оттуда раздастся голос? Или накрахмаленный официант в ту же секунду появится на пороге?
— Что ты там бубнишь? Саша, шесть утра! Немедленно ложись спать!
— Я уже выспался. Я хочу кофе.
— И в чём проблема? — Алла Владимировна приоткрыла один глаз.
— Я хочу кофе в номер! И не знаю, что будет, когда я нажму эту кнопку! Ты ведь знаешь, я терпеть не могу сюрпризы! Мне надо знать точно!
— Чёрт из табакерки точно не появится, — она хихикнула и с головой залезла под одеяло.
Полковник ещё несколько минут в нерешительности смотрел на кнопку. Затем резко нажал и отошёл в сторону.
— И? — через минуту спросил он. — Может, она не работает?
Как только он произнёс эти слова, в дверь постучали.
— Доброе утро! Чем я могу вам помочь? — на пороге стоял молодой человек, облачённый в униформу отеля, и обворожительно улыбался.
— Доброе утро. Можно два кофе в номер?
— Будет сделано. Вам капучино, американо, латте, эспрессо…?
— Эээ…, если можно, кофе с молоком.
Молодой человек улыбнулся и, слегка кивнув головой, исчез в коридоре.
— Вот это я понимаю! Сервис!
Ровно через десять минут полковник, обмакнув усы в густую пенку молока, пил кофе и сладко затягивался сигаретой.
Удивительно, но море было спокойным. Полный штиль. Ничего не напоминало о вчерашнем холодном порывистом ветре. Александр Петрович увидел, как на пляж со всех сторон стягиваются люди. Ещё через минуту послышался вой сирен полицейской машины, а затем и скорой помощи.
— Это ещё что такое? — он встал со стула и подошёл к окну лоджии.
Толпа стояла полукругом, рассматривая что-то посередине.
— Может, какую-нибудь чудо-рыбу выбросило на берег? — полковник посмотрел, как патрульная машина бороздила колёсами песчаный пляж. — Определённо дело не в рыбе, — он потушил сигарету в пепельнице, сделал ещё несколько глотков кофе и вышел из номера.
Несмотря на южный летний воздух, утро было свежим. Пытаясь протиснуться сквозь толпу зевак, он то и дело наступал кому-нибудь на ноги.
— Извините. Ой, прошу прощения. Как тесно, я не хотел! — наконец, он прорвался вперёд и замер на месте, увидев представшую перед ним картину.
На песчаном пляже лежало тело девушки. Она была одета в раздельный купальник кровавого цвета. Чёрные волосы были спутаны, очевидно, накануне они были прибраны в шикарную причёску, потому что остатки локонов ещё не успели раскрутиться. Макияж размыт: чёрные круги под глазами, подтёки туши на щеках.
Полковник пристально всматривался в лицо девушки, пытаясь вспомнить, где он мог её видеть. И он вспомнил.
— Это точно она! — неожиданно вслух сказал он, и вся толпа посмотрела на него.
— Вы были знакомы с этой девушкой? — мужчина в форме подошёл к Виноградову.
— Я думаю, что да. Она проживала в нашем пансионате.
Правоохранитель достал блокнот.
— В каком именно пансионате?
Виноградов показал рукой на отель.
— Вы знаете, как её зовут? Она отдыхала одна?
— Я точно не могу вспомнить её имя, — полковник мысленно ругал себя за то, что всё-таки забыл имя. — Дело в том, что она жила не одна. С ней в номере проживали ещё две девушки, поэтому я и забыл её имя.
— То есть она отдыхала здесь с подругами?
— Да. И насколько я понял, их сопровождали трое мужчин, также из нашего отеля, только из соседних номеров.
— Назовёте их имена?
— Думаю, вы получите более достоверную информацию, если обратиться к администрации нашего отеля.
Офицер пристально посмотрел на полковника. Затем захлопнул блокнот и указал в сторону отеля.
— Я попрошу вас сопровождать меня.
Он дал распоряжения двум другим офицерам, которые уже разгоняли местных зевак, одновременно огораживая территорию пляжа оранжевой лентой.
— Вы были знакомы с этой девушкой? — они шли по деревянному мостику.
— Я видел её несколько раз за трапезой и не более того. Лично мы не общались. Прощу прощения, её убили?
— Пока не могу ничего сказать, вскрытие покажет. Следов удушения или борьбы нет. Возможно, просто несчастный случай. Здесь за сезон знаете сколько народа тонет?
Виноградов пожал плечами.
— Вот-вот! Море всё в крови. А причины какие!
— Не умеют плавать?
— Если бы! Алкоголь! Понапиваются до чёртиков и лезут в воду, — офицер прикурил сигарету, решив сделать себе небольшой перерыв перед, как он догадывался, весьма нудными опросами очевидцев. — Вы откуда? — он обратился к Виноградову.
— Я из Беларуси. Отдыхаю здесь с друзьями.
— Беларусь хорошая страна. Я люблю белорусов. Они очень милые люди. А вот русских я не очень жалую.
— А разве это не одно и то же?
— Что именно?
— Ну, белорусы и русские. Одна кровь.
— Ну-ну, — он прицелился и бросил бычок в сторону урны. Тот, не долетев, упал в полуметре от цели. Офицер хотел уже уйти, но, увидев недовольное лицо белоруса, развернулся и поднял окурок.
«Неряха, — подумал полковник и мысленно разочаровался в румынской полиции. — Вот так из-за одного страдают все! Базис человеческой сущности».
Молодая девушка, стоящая за стойкой администратора, очаровательно улыбалась им.
— Доброе утро, Александр Петрович! Здравствуйте, офицер! Чем могу вам помочь?
— На территории пляжа, закреплённого за пансионатом, найден труп девушки, которая, со слов товарища, — он заглянул в блокнот, — Виноградова, проживала в вашем отеле, — он достал из кармана платок и вытер проступившие на лбу капельки пота.
— Какой ужас! Что произошло? — администратор была шокирована известием.
— Что произошло, мы пока не знаем… Мне нужно, чтобы вы пригласили её подруг для установления личности. Со слов товарища, — он снова посмотрел в блокнот, — товарища Виноградова, она проживала ещё с двумя девушками, а досуг проводила в компании трёх мужчин.
— Конечно. Я сейчас приглашу их сюда, — несколько секунд она потратила на поиски информации о постояльцах, а затем набрала номер телефона. — Доброе утро. Вас беспокоит администратор отеля. Случилось… — она замялась, — чрезвычайное происшествие, вам необходимо срочно спуститься в фойе отеля. Приносим свои извинения, — она повесила трубку.
Отказавшись от чая и кофе, офицер разгуливал по холлу гостиницы, внимательно изучая его интерьер. Каждого проходящего постояльца он провожал пристальным взглядом, как будто тот являлся потенциальным подозреваемым.
Сам же правоохранитель внешне напоминал больше учителя физики, нежели защитника народа. Невысокий, худой, с шаровидной головой, на которой уже практически не осталось волос, хотя офицеру на вид было не больше сорока лет. Форма была ему немного велика, хотя, очевидно, он её неоднократно подгонял по фигуре. Контраст создавал неимоверно большой размер ноги. Полковник сразу обратил внимание на обувь, уж чересчур громко она заявляла о себе.
Офицер снова промокнул проступивший на лице и шее пот платком. То ли жара, то ли очаровательная улыбка администратора Марины заставляла его сильно нервничать.
— Здравствуйте. Нас вызывали? — возле администратора стояли две молодые особы, которые явно не планировали вставать так рано.
Спутанные волосы, отсутствие макияжа и наброшенные на обнажённые тела тонкие халатики говорили о том, что девушки только что выбрались из-под одеяла.
— Это я попросил разбудить вас в столь ранний час, — офицер откашлялся и снова вытер платком лоб. Он явно был не готов к общению с полуобнажёнными девушками. Всё, что должно было быть спрятано от мужских глаз, кричало во весь голос через шёлковый халат. Офицер растерялся, его лицо залилось краской, а пот начал течь чуть ли не из ушей. Полковник, стоящий рядом, понял, что надо спасать репутацию коллеги, поэтому взял инициативу в свои руки.
— Девушки, приносим свои извинения, но нам надо сообщить вам неприятнейшую новость. Тело вашей подруги было найдено сегодня на пляже. По предварительным данным, она утонула.
Одна из девушек вскрикнула и, присев, закрыла лицо руками. Вторая толкнула её ногой, жестом призывая немедленно встать.
— Пойдёмте, — в её голосе звучали металлические нотки.
Пока они шли по мосту, девушка, которую, как вспомнил полковник, звали Александра, не переставала плакать. Вторая особа, Виктория, шагала уверенной походкой впереди всех. Она никак не продемонстрировала свои эмоции, хотя было очевидно, что новость шокировала её не меньше, чем подругу.
Пробравшись сквозь ленту, которая огораживала место преступления, Виктория несколько раз обошла вокруг тела. Потом, присев на корточки, она минуту молча смотрела на девушку, а затем ласково провела рукой по её спутавшимся волосам.
— Да, это Женя.
Офицер записал данные погибшей.
— В котором часу вы видели её в последний раз?
— В одиннадцать вечера. Она собиралась на свидание.
— С кем? — офицер жестом пригласил девушек отойти к машине.
— Я не знаю. Она сказала, что познакомилась с парнем и вечером они идут танцевать.
— Вы можете сообщить мне данные этого молодого человека?
— К сожалению, нет. Она не назвала его имени. Вы думаете, он убил её?
— Я пока ничего не думаю, — офицер расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук.
— Ваша подруга злоупотребляла спиртными напитками?
Виктория молчала.
— Я повторяю свой вопрос, — как робот сказал офицер. — Она злоупотребляла спиртным?
— Да. Она любила выпить.
— Но… — Александра попыталась что-то сказать, но подруга бесцеремонно перебила её.
— Саша, мы должны говорить правду! Я говорю только то, что знаю.
Александра в недоумении смотрела на подругу.
— Итак, значит выпивала, — офицер сделал пометку в блокноте. — А она могла в подобном состоянии полезть в воду?
— Да. Она частенько так делала. Мы ей постоянно говорили, что это опасно, но она нас не слушала.
— Мне нужны контактные данные её родных.
— У неё никого нет, как и у всех нас. Мы сироты, выросли в детдоме.
— Ну, тогда её паспортные данные и ваши с подругой координаты. Мы вам сообщим, как только будут готовы результаты вскрытия. И ещё вопрос. Насколько мне известно, вы отдыхаете в компании троих мужчин. Я должен лично побеседовать с ними.
— А откуда вам это известно? — Виктория приподняла брови.
— Ваш сосед, — он снова открыл блокнот, — Виноградов сообщил нам об этом, — он показал рукой в сторону полковника, который всё это время тихо стоял за спиной офицера.
— Ах, сосед! Уважаемый сосед не в курсе наших взаимоотношений. Эти мужчины просто приятели. Мы познакомились здесь, в пансионате, и они любезно предложили нам свою компанию.
— И всё же…
— И всё же я думаю, вам не стоит их беспокоить. Они не имеют к этому делу никакого отношения. Вчера вечером Женя проводила время не с ними, а с каким-то молодым человеком. К сожалению, нам о нём, как я уже говорила, ничего не известно.
Офицер записал данные девушек и, задав ещё несколько протокольных вопросов, отпустил их. Через пятнадцать минут пляж опустел. Тело девушки забрала скорая помощь, и любопытные зеваки растворились в считанные секунды.
Александр Петрович стоял возле отеля и курил. Он тщательно обдумывал произошедшее. В этой истории его смутило поведение девушек, точнее, решительность и хладнокровие одной, и ужас в глазах другой. Полковник был уверен, что Виктория лгала. Он внимательно изучал лицо Александры, когда офицер спросил об алкоголе. Она пришла в негодование, услышав ответ подруги, но та заставила её молчать. Он в этом не сомневался.
— Мужчина, а вас не учили не совать свой нос в чужие дела? Или вы свечку по ночам держите? — Виктория с вызовом смотрела на Виноградова.
— Простите, дамы, но я не совсем понимаю, о чём вы говорите.
— Я говорю о том, что вы лезете не в своё дело! Зачем вы сказали полиции, что эти трое с нами?
— Хочу скорее разубедить вас. Я ни в коем случае не хотел скомпрометировать или обидеть вас. Просто сообщил офицеру, что видел погибшую в вашей компании. Я сделал это для того, чтобы он смог установить личность девушки и не более.
Виктория прикурила сигарету. Она продолжала глазами метать в полковника молнии.
— Поверьте мне, как бывшему милиционеру.
— Вы мент?
Полковник подавился дымом и закашлял.
— Я сотрудник милиции. Точнее, бывший. К сожалению или к счастью, уже два года как на пенсии.
— Ясно, — она ухмыльнулась.
Полковник потушил окурок и уже собрался уходить, но в дверях обернулся и добавил:
— Странно, но смерть вашей подруги волнует вас гораздо меньше, чем то, с кем вы коротаете вечера. Хм, — он провёл пальцами по усам.
— Не ваше дело, — огрызнулась Виктория. — Мусор, — добавила она, когда полковник скрылся в дверях гостиницы.
— Вика, зачем ты так? — Саша стояла за её спиной и нервно курила.
— Терпеть не могу ментов!
— Зачем ты наврала про Женю? Она же вообще не пила!
— Затем. Если бы я этого не сказала, у полиции возникли бы вопросы!
— Они и так возникнут! Как ты не понимаешь, это же наш шанс!
— Какой шанс? Вернуться на улицу?
— Вернуться домой! — она давилась слезами. — А если это он? А что, если я следующая? — Саша закрыла рот ладонью.
— Даже если это и он, мы будем молчать! Иначе и тебя, и меня скормят на обед акулам! Поняла? Так что закрой рот и во всём слушай меня.
— Хорошо, — Саша вытерла слёзы рукавом халата.
— Пошли, — она потушила окурок об урну, — нам следует привести себя в порядок. Или ты хочешь снова его разозлить?
— Нет, — еле слышно сказала она и, запахнув посильнее халат, растворилась в дверях отеля.
— Какой кошмар! — Алла Владимировна сделала глоток горячего капучино. — И что ты думаешь по этому поводу?
Александр Петрович сидел за столиком летнего кафе на берегу моря и завтракал в компании жены и друзей. Он только что в подробностях рассказал им об утреннем инциденте. Все, не отрываясь, слушали.
— Слушай, сыщик, с тобой не соскучишься! — Иван Сергеевич был шокирован новостью. — Ты думаешь, это убийство?
— Я не знаю, но, как я уже говорил, эта Виктория определённо что-то скрывает!
— Ещё и хамка какая! — Алле Владимировне было искреннее обидно за супруга. — Вы только вспомните, как вызывающе они вели себя позавчера во время обеда и ужина! Одна из них практически обглодала лицо, как она сказала, нового приятеля своими силиконовыми губами.
Все удивлённо посмотрели на Аллу Владимировну и засмеялись.
— Может, они девушки лёгкого поведения?
— Я об этом тоже подумал. Их поведение и внешность громко заявляют об этом.
— Это как? — Зоя Владимировна приподняла бровь.
— Ну, вот вам ярким пример. Когда они вышли в холл, они были одеты в тонкие шёлковые халаты, из-под которых светилось всё их «нутро». Они даже не придали этому значения. Так как дамы, работающие в этом направлении, настолько привыкают к своему обнажённому телу, что не обращают внимания на такие мелочи. Они считают это нормальным. Более того, они не постеснялись выйти в этом на улицу.
— Подожди, Саша! — Зоя Владимировна загадочно улыбалась. — Они были без белья?
Виноградов кивнул.
— Совсем? Даже без нижней его части?
Он снова кивнул.
— Какой кошмар! — Алла Владимировна сначала смутилась, а потом неожиданно засмеялась. — Бедный румынский офицер! Теперь я понимаю, почему он всё время потел!
Все дружно засмеялись.
— Алчонок, не подумай ничего дурного! Я смотрел им исключительно в глаза! Я за свою службу столько всего повидал и наслушался, что у меня выработался иммунитет.
— Смотри мне, — она потрепала его рукой по волосам. — Через два дня придут результаты вскрытия, и если это убийство, то у тебя будет пять дней, чтобы вычислить убийцу, — Иван Сергеевич загадочно посмотрел на полковника. — Сможешь?
— Пять дней? Я тебя умоляю! Это же целая вечность!
— Ну-ну! Я знаю о твоих способностях, но это слишком короткий срок! Посмотрим, справишься ли ты.
— Справлюсь, можешь не сомневаться. Я хорошо знаю людей. Точнее, знаю, на что они способны!
— И на что?
— Лучше вам об этом не знать! Разочарования вредны для здоровья, — он в предвкушении потёр руки. — Так, кто-то обещал мне покататься на банане! Я всю ночь не спал, мысленно готовился!
— Тогда чего мы ждём? Давай, доедай свой омлет и пошли на пляж!
Полковник принялся быстро запихивать в рот еду, мысленно представляя, как он покоряет морскую гладь.
«Никто не виноват. Мы всё сделали своими руками».
— Здравствуй, молодость! — полковник бежал по длинному мосту, сооружённому специально для прыжков.
В последний раз он прыгал в далёком двухтысячном, когда ещё в милиции плавание входило в перечень нормативов. Поэтому сейчас восторг сменялся ужасом перед предстоящим прыжком.
— С богом! — он выкрикнул эти слова и с разгону прыгнул в воду.
Спокойствие моря было бесцеремонно нарушено. Брызги разлетелись на несколько метров. Стокилограммовая бомба взорвала морские просторы.
— Ух ты! Здорово! — он вынырнул из воды.
— Это не мой муж! — Алла Владимировна пониже натянула шляпку на лицо. — Вот как в ста килограммах мудрости может быть столько детства?
— Наоборот, радуйся, — приподнявшись с шезлонга, сказала Зоя Владимировна. — Здорово, когда взрослый человек настолько счастлив!
— Он похож на счастливого человека?
— Конечно. Тот, кто до сих чувствует себя ребёнком, поистине счастлив, — она снова легла на шезлонг.
— Я всё время боялась, что на пенсии ему будет скучно.
— Не переживай. Я думаю, он давно отошёл от увольнения. Тем более ты рассказывала, что он продолжает помогать коллегам, неофициально участвуя в расследовании.
— Да, за год-полтора он раскрыл несколько преступлений. Причём, как всегда, блестяще!
— Так, может, ему вернуться на службу?
— Предлагали, но он не захотел. Ему хватает головоломок. Его бывший напарник и хороший друг постоянно просит помочь в раскрытии преступлений. Но это в основном, как он говорит, задачки для школьников. Скучает по серьёзным делам.
Разговор был прерван Иваном Сергеевичем. На его загорелом лице сверкала очаровательная улыбка, а в руках он держал два бокала, до краёв наполненных светлым пивом. Стакан был покрыт испариной, что свидетельствовало о том, что температура напитка была как минимум на тридцать градусов меньше, чем на улице.
— Ты мой ангел-хранитель! — полковник взял из рук друга бокал и жадно набросился на пенный напиток. — Я пока шёл сюда, мечтал о пиве!
— Как водичка?
— Как парное молоко, — полковник провёл рукой по мокрым усам.
— А пиво?
— Райский напиток! — он уже почти опустошил стакан.
— Ещё? — Иван Сергеевич подмигнул.
Полковник аккуратно взглянул на жену. Увидев приподнятые брови и губки, сложенные бантиком, он отрицательно покачал головой.
— Может, позже. Боюсь, банан не выдержит меня!
— Так ты согласен? — Автушко в предвкушении потёр руки.
— Так точно! — полковник подтянул плавки и резинкой громко хлопнул по животу. — Алла, ты с нами?
— Нет уж! Это как-нибудь без меня.
— Зоя?
— Катайтесь, мальчишки, вдвоём! Такой экстрим вам ещё позволителен.
— С нас хорошие фото! — Алла Владимировна взяла телефон. — Мне дочери не простят, если я не привезу им фото с папой на банане.
— А если серьёзно, эта штуковина выдержит меня? — полковник с любовью похлопал себя по животу.
— Конечно, выдержит!
На самом деле полковник никогда не был толстым и внешне вовсе не напоминал человека, страдающего ожирением или избыточным весом. По телу почти в два метра аккуратно распределилась масса, правда, образовался большой акцент на животе. А ногам полковника могли позавидовать модели, так как именно они занимали больше половины ростовых сантиметров. Со стороны полковник выглядел весьма забавно и немного напоминал страуса.
— Ха, прелестная штуковина! — он похлопал по надувному «транспорту». — И как это работает? А, ну конечно, квадроцикл! Может, лучше на квадроциклах?
— Нет! Сначала я увижу тебя на банане!
— Нам как раз не хватало двух человек! — мужчина в оранжевой жилете завлекающе замахал рукой.
— Ну, тогда по коням! — полковник расплатился с мужчиной. — Занимайте места согласно купленным билетам. Или то, что осталось… Ваня! Ну ты то куда!
Иван Сергеевич занял предпоследнее место, предлагая полковнику оставшееся.
— А если упаду? Бьюсь об заклад, вы даже не заметите мою пропажу! — бубня себе под нос, Виноградов усаживался на банан. — Мужчина, вы не хотите поменяться? Нет? Очень жаль! Ваня, может на следующем?
— Поздно.
Загудел мотор квадроцикла.
— Ваня, за что держаться? — полковник в ужасе смотрел по сторонам. — За тебя?
— Ни в коем случае! Впереди есть специальная ручка! — сквозь рёв мотора прокричал он.
Александр Петрович вцепился в ручку. Он почувствовал, как у него от страха засосало под ложечкой.
«Вооружённый грабёж в сравнении с этим курортным экстримом — ерунда! — полковник мысленно прокручивал в голове прошлое и представлял картинки будущего. — Главное — крепко держаться, и я не упаду! Тем более на мне спасательный жилет».
Квадроцикл громко гудел, и надувной банан заскользил по водной глади.
— А я боялся! — полковник выдохнул. — Можно и побыстрее! А то совсем как детей катают!
Водитель как будто услышал просьбу полковника, и водный мотоцикл начал ехать всё быстрее и быстрее, разгоняя надувной аттракцион. Периодически он петлял из стороны в сторону, делая резкие повороты и развороты, отчего полковника бросало то взад, то вперёд. Каждый раз, подпрыгивая на волне, Виноградов кричал от ужаса. Но в общем потоке звуков его крик сливался с шумом воды и рёвом мотора.
Несколько раз полковник пытался вцепиться руками в Ивана Сергеевича, но тот бойко отбивался.
— Ваня, не бросай меня, — Виноградов кричал что есть мочи, когда на очередной водной кочке банан резко подпрыгнул. Несмотря на протесты друга, полковник не выдержал и обнял его двумя руками за талию. Он знал, что в конец похоронил свою репутацию, но в эту, как ему показалось, смертельную минуту ему было всё равно.
Когда квадроцикл подъехал к берегу и банан, наконец, остановился, полковник убрал руки с талии друга и спокойно положил их на ручку.
— Ничего не говори. Я и сам всё знаю, — он стыдливо опустил глаза.
— Я слышал, как ты кричал! И что именно ты кричал, — Иван Сергеевич сложился пополам от смеха. — Жалею только, что я не видел твоего лица!
— Это я от радости кричал! А обнял тебя, потому что чуть не свалился на крутом повороте!
— И поэтому держался весь заезд?
— Крутых поворотов просто было много, — он посмотрел на друга, и они оба громко засмеялись. — А если серьёзно, то это всё не для меня! Моя стихия — это земля. Я хорошо себя чувствую, лишь когда уверенно хожу по ней.
— Я уже понял! Постараюсь больше тебя не мучить! Хотя у меня была запланирована ещё одна вылазка в горы. Правда, не настолько экстремальная, как в прошлый раз.
— И куда?
— В замок графа Дракулы! Достопримечательность, за которой, в принципе, туристы и едут в Румынию! Прекрасная Трансильвания…
— Я подумаю над твоим предложением, — полковник озадаченно почесал усы. — И ещё, — он остановился, — ты можешь не говорить Алле?
— Что? — он смеялся.
— Ну, что я тебя обнимал.
Иван Сергеевич не выдержал и снова залился смехом.
За ужином полковник сидел чернее тучи. Виктория, проходя мимо в ресторане, специально задела его плечом, а затем громко выругалась в его адрес. Виноградов извинился, сам не понимая за что.
— Вам не кажется странным, что девушки, как бы это сказать, не совсем в трауре? — Иван Сергеевич провожал взглядом молодых особ, которые, наполнив свои подносы едой, заняли места за столиком.
— Ещё как кажется, — пробубнил полковник. — Эта Виктория ведёт себя совсем по-хамски со мной. Это тяготит.
— Это потому что ты рассказал о них полиции?
— Наверное. Но я, наоборот, хотел сделать доброе дело. Я всё время думаю, что именно её разозлило в моём поступке. Ведь на моём месте так поступил бы каждый.
— Она просто наглая и невоспитанная девица, — Зоя Владимировна недовольно посмотрела в сторону девушек. — Интересно, а почему они сегодня без мужского сопровождения?
— Посмотри налево, — Алла Владимировна указала в сторону дверей ресторана.
В дверях показались трое мужчин. Одеты они были по-летнему: шорты, светлые тенниски, на голове или в руках солнечные очки. Ни намёка на траур. Внешний вид Виктории и Александры также не говорил о мрачном настроении в связи со смертью близкой подруги. Светлый длинный сарафан с кружевной вышивкой на худеньких плечах Виктории и короткие джинсовые шорты в комплекте с розовой маечкой на бретельках на стройном теле Александры.
— Всё это очень странно, вам не кажется? — полковник озадаченно погладил кончики усов.
Все трое убедительно закивали головами.
— В каких бы отношениях они ни состояли, приличия соблюсти можно было, — Зоя Владимировна сделала глоток холодного белого вина.
— Согласен. Такое ощущение, будто они знали, что этой ночью Евгения умрёт. Отсюда и такое спокойствие, — Александр Петрович нервно постукивал пальцами по столу. — Надо будет поговорить с полицейским. Завтра должны быть известны результаты вскрытия.
— Саша, даже не думай! Мы приехали сюда отдыхать, а не раскрывать очередное преступление.
— Это чисто профессиональный интерес. Не более.
— Ну-ну, — печальная улыбка проскользнула по лицу Аллы Владимировны.
Тем временем компания продолжала живо общаться, правда, привычного громкого смеха слышно не было.
— И она ещё будет говорить мне, что они отдыхают не вместе, а случайно познакомились здесь? — Виноградов жестоко расправлялся с котлетой, кромсая её ножом. — Взгляните на них! По их глазам и жестам сразу видно, что они знакомы уже очень давно! Вот только не понимаю, зачем они врут!
— А может, они замужем, а на курорт приехали с любовниками? — с азартом в глазах сказала Зоя Владимировна.
— Милая, у тебя богатая фантазия, — Иван Сергеевич откинулся на стуле. — Это классика жанра. Девушки отдыхают с богатыми папиками. Те платят, а девушки, в свою очередь, делают всё, что только мужчины пожелают. Но есть условие: держать рот на замке, так как, скорее всего, пап дома ждут жёны, которые ни сном ни духом, как именно коротают досуг их мужья.
— Это не классика, а тенденция двадцать первого века, — Зоя Владимировна укоризненно посмотрела на мужа.
— Нет, дорогая, это классика. Так было и в двадцатом, и в девятнадцатом, и в шестнадцатом веке. Разница лишь в том, как это называется и какие желания ставятся во главу отношений.
— Согласен, мой друг. Суть не меняется, она обличается в разные образы, — еле слышно сказал полковник и ещё раз внимательно посмотрел на компанию.
— Кстати, вы не помните, какая именно из молодых особ восседала на коленях одного из джентльменов в наш первый вечер?
Все молчали.
— Вы, скорее всего, не обратили внимания, так как были возмущены обстоятельствами. Но я запомнил. Это была погибшая Евгения!
— Ты уверен?
— Тысяча процентов! Вы же знаете, у меня отличная память.
— И скромность… — улыбнувшись, сказала Алла Владимировна.
Полковник сделал вид, что не услышал супругу.
— Я обратил внимание на это не для того, чтобы осуждать, а для того, чтобы проанализировать одну важную деталь.
— Какую?
— Виктория сообщила полицейскому, что Евгения отправилась на свидание с молодым человеком, с которым познакомилась днём на пляже. Как мы видим, с этим мужчиной она была знакома довольно близко и, скорее всего, состояла с ним в интимной связи. Вопрос: почему она знакомится с парнем, если уже состоит в отношениях? И не просто знакомится, а идёт с ним на ночное свидание!
— Возможно, с этим мужчиной их ничего не связывает, — Зоя Владимировна наклонилась к полковнику. — Свободные отношения. Это сейчас модно и распространено повсеместно.
— Это как? — Виноградов в недоумении посмотрел на Зою Владимировну.
— Саша, ты как с луны прилетел! Свободные отношения от слова свободный! Это значит, что никто никому ничего не должен. Встретились, провели вместе ночку, а на утро ты уже можешь очаровывать нового незнакомца.
— Кошмар, — тень ужаса пробежала по его лицу. — Как хорошо, что я рос в другое время. Или, может, в другом окружении.
— Потребительское отношение друг к другу, — Алла Владимировна положила ладонь на крепкую руку мужа. — Милый, всё обесценивается.
— Кроме товаров в магазине, — усмехнулся полковник.
— Самое интересное, что в этой ситуации виноваты обе стороны: и мужчины, и женщины. Каждый внёс в это посильный вклад, — грустно улыбнулась Зоя Владимировна.
— А наутро она снова сидела бы в компании этого мужчины и кусала бы его за ухо? И это после того, как провела ночь с другим?
— Если всех такой сценарий устраивает, то почему бы и нет?
— Что-то здесь не то! Я уверен! Кто-то из них врёт. Либо Виктория выдумала эту историю, либо Евгения пошла на вымышленное свидание!
— Может, поговорим о планах на завтра? — встряла Алла Владимировна.
— И ещё! Самое странное, что Виктория обвинила мёртвую подругу в алкоголизме. Она сказала, что та любила выпить и в таком состоянии поплавать в море!
— Может, так и есть?
— Может, но я видел лицо Александры! Она была шокирована словами подруги. Виктория врала! Значит, она что-то скрывает. И делает это весьма неумело, — Александр Петрович прикурил сигарету. — Если офицер местной полиции грамотный, то он в два счёта раскусит эту наглую особу! — он постоянно махал рукой, стараясь изменить направление дыма.
— Это всё очень интересно, но я предлагаю сейчас прогуляться по городу, — Зоя Владимировна прервала размышления полковника.
— Полностью согласна! А то Саша навёл на меня тоску!
— Всё-всё! Я молчу! — полковник жестом показал, как заклеивает себе рот.
Выходя из террасы, полковник невзначай повернулся и посмотрел на шумную компанию. В этот момент Виктория оглянулась, и Виноградов столкнулся с ней взглядом. Он был удивлён. Ненависти больше не было. Он увидел лишь печаль и усталость. И больше ничего.
«У убийц нет души».
Часы показывали ровно шесть утра. Южное солнце уже давно проснулось, умылось и даже успело выпить чашечку кофе.
— Как приятно просыпаться, когда тебя будит не будильник, а ласковые поцелуи лета, — сказал полковник, что есть силы потягиваясь.
Эту ночь он решил провести на свежем воздухе. И вдоволь надышаться морским кислородом.
— Куда ты потащил матрац? — Алла Владимировна наблюдала, как муж устраивает себе лежбище на лоджии. — У тебя спина больная!
— Поспать в кровати я могу и дома!
— Так нужно было сразу идти на пляж и там спать!
— Замечательная идея! — полковник задумчиво почесал усы. — Но это уже завтра. А сегодня я устроюсь здесь.
— Тебя соседи увидят!
— И что?
— Они подумают, что я выгнала тебя спать на балкон! — она тщетно пыталась переубедить мужа вернуться в кровать.
На самом деле, в глубине души она радовалась, что сегодня ночью кровать будет принадлежать только ей! Засыпать в берушах она больше не могла. Но и слушать ужасный храп мужа уже не было сил.
«Может, я хоть сегодня высплюсь, — в её глазах запрыгали игривые чёртики. — Пусть ночует, где хочет».
— Возьми подушку.
— Спасибо, дорогая, ты такая заботливая, — полковник наклонился и поцеловал супругу в щёку. — Спокойной ночи.
«Надеюсь, благодаря тебе она сегодня действительно будет спокойной», — Алла Владимировна улыбнулась, выключила ночник и закрыла глаза.
Настроение у полковника, как и погода за окном, было великолепное. Он аккуратно убрал самодельную кровать, затем принял душ и уже через пятнадцать минут при параде стоял в холле гостиницы. Администратор вежливо улыбнулась, но как только Виноградов скрылся из виду, зажала нос пальцами. Шлейф от его туалетной воды тянулся от самого номера, безжалостно уничтожая кислород и заполняя всё свободное пространство. К слову, все соседи в доме Виноградова знали, в котором часу полковник вышел, так как лифт ещё целый час пах его одеколоном.
Мысленно поблагодарив Бога за ещё один прекрасный день, Виноградов улыбнулся самой очаровательной из всех возможных улыбок. Лёгкой походкой, порой подпрыгивая на ходу, он шагал по деревянному мостику в направлении берега. Виноградов предусмотрительно взял с собой полотенце и надел плавки, так как надеялся искупаться в сонном море.
«Парное молоко», — он провёл рукой по ласковой водной глади.
Быстро сняв с себя тенниску и шорты, сложив их так, как обычно солдаты складывают свои вещи на прикроватном стуле, он медленно погрузился в воду.
— Уф! Хорошо! — полковник громко вскрикнул, вынырнув из воды. — Прекрасное утро! Ради этого стоит жить! — он ещё немного поплавал, наслаждаясь тишиной утра. — Так, а это что ещё такое? — он вытер тело и повернулся в сторону стекающейся к пляжу толпы. — Не может быть! День сурка какой-то!
Полковник ещё за несколько метров узнал офицера, с которым только вчера познакомился. Рядом стояли две патрульные машины и несколько полицейских в форме. Окинув взглядом людей, полковник не нашёл ни одного знакомого лица. Оно и понятно, эта часть пляжа относилась к трёхзвёздочному отелю с красивым названием «Аркадия». В основном толпу составляли молодые люди, которые столовались в данной гостинице, судя по всему, с весьма доступными ценами на жильё и питание.
— Офицер, здравствуйте, — просачиваясь сквозь толпу, кричал он. Виноградов специально придал себе важности и не зря: люди, увидев его решительную походку и властный голос, расступались, пропуская усатого незнакомца.
— Снова вы? — офицер вопросительно смотрел на полковника. — Ещё немного, и мне придётся вызвать вас в участок для беседы.
Полковник не обратил внимания на зачатки сарказма или иронии в голосе сотрудника полиции. Он не отрывая глаз смотрел на распростёртое на бледно-жёлтом песке тело девушки. Виноградов с первого взгляда узнал её. Это была Александра. Та самая девушка, которая ещё вчера тихо скорбела по своей подруге. Её худое юное тело неестественно лежало на земле. К голым ногам прилипли частицы песка и осколки ракушек, которыми была усеяна вся линия побережья. Волосы были завязаны в хвост, макияж размазан по лицу, а остатки ярко-красной помады ещё сохранились на её красивых пухлых губах. Полковник обратил внимание и на её одежду: именно в этих вещах он видел её в последний раз за ужином в ресторане.
«Короткие джинсовые шорты и розовая маечка, — вспомнил полковник. — Одежда не совсем уместная для траурного настроения».
— Так, господин, э… простите, — офицер принялся быстро листать блокнот.
— Виноградов Александр Петрович, — он недовольно пошевелил усами. — Неужели так сложно запомнить? — одними губами прошептал полковник.
Офицер не придал значения его словам.
— Что произошло?
— Пока не известно. По всей видимости, девушка утонула.
— Две девушки за два дня на одном пляже? Вам не кажется это как минимум странным.
— В нашем мире всё странно.
— А вы знаете, что эти девушки подруги и отдыхали вместе?
— Вы уверены в этом?
— Вы шутите? — у полковника от удивления брови уехали на затылок. — Вы же вчера при мне допрашивали её и даже записали её данные.
— Что-то припоминаю, — офицер начал рыться в своём маленьком потрёпанном блокноте. — Да, вот, у меня всё записано. Спасибо за наводку. Вы облегчили нам работу. Ведь никто из присутствующих не видел эту девушку, — он обвёл глазами людей, которых с каждой минутой становилось всё больше. — Только вот напомните мне, это Виктория или Александра?
Полковник негодовал.
«Как можно забыть такие вещи! Да чему я удивляюсь? Этот полицейский не может запомнить мою фамилию, которую называл уже раз десять так точно!»
— Это Александра, — он посмотрел на тело.
— Раз вас так волнует судьба этих девушек, не желаете ли вы помочь следствию? — офицер не смотрел на него, а, опустив глаза, делал какие-то пометки в блокноте.
— Если я могу быть вам полезен, то я только рад. Кстати, я сам полковник милиции, правда, уже второй год на пенсии.
Румынский офицер поднял глаза и с интересом посмотрел на усатого собеседника, как будто видел его впервые. В его взгляде проскользнуло любопытство.
— Я уважаю белорусскую милицию, — он резко захлопнул блокнот и убрал его в нагрудный карман рубашки. — Мне как-то довелось поработать с вашими коллегами. Одним словом — профессионалы. Нам было чему у них поучиться.
— Есть такой момент. Чем именно я могу вам помочь?
Офицер на мгновение замолчал, размышляя, какого рода выгоду он сможет извлечь.
— Вы не могли бы пригласить третью подругу, как там её…
— Виктория.
— Да, Викторию. Для опознания тела.
— Я думаю, будет лучше, если это сделает кто-нибудь из ваших сотрудников. Эта девушка вряд ли откроет мне дверь. Она почему-то зла на меня.
Офицер недовольно причмокнул губами, но не стал вдаваться в подробности.
— Хорошо, — он что-то шепнул сержанту и тот быстрым шагом направился в сторону пансионата. — А вас, товарищ Виноградов, я попрошу остаться. Мне, возможно, понадобится ваша помощь!
«Он запомнил мою фамилию? Или он всё время её помнил? — полковник бросил быстрый взгляд на офицера. — И вообще, как его зовут? — он хотел спросить, но к ним подошёл один из полицейских и отвёл офицера в сторону.
Виноградов прикурил сигарету и подошёл к морю. Он был потерян.
«Господи, да им же и двадцати пяти лет не было!»
Полковник не признавал смерти молодых. Он считал, что сами у себя отобрать жизнь они не могли. И здесь оставалось винить только окружающий их социум или тех, кто умышленно лишил их жизни. Он вспомнил Евгению. Допустим, она выпила лишнего и, решив искупнуться, утонула. Подобная версия имеет право на жизнь. Но смерть Александры говорит об ином. Это был не несчастный случай, а убийство. Эта мысль всё сильнее одолевала мозг Виноградова.
«Отпуск окончен, — он грустно улыбнулся. — Я должен узнать, что, чёрт возьми, здесь происходит!»
Полковник потушил окурок о горячий песок и глазами искал урну. Благо, здесь ими был усеян весь пляж. Тот, кто расставил их в таком неимоверном количестве, надеялся, что туристы не поленятся сделать несколько шагов вправо или влево, чтобы выбросить мусор, но план потерпел фиаско. Окурки, бутылки из-под пива и газировки, обёртки от мороженого валялись на земле, пачкая солнечный песок. Виноградов с болью посмотрел на мусор под ногами. На секунду ему показалось, что эти обёртки валяются у него в постели. Он наклонился, придерживая рукой ноющую спину и, подняв пустую упаковку от сухариков, отнёс её в урну. Затем, прибавив шаг, направился в сторону толпы.
Виктория бежала со всех ног. Несколько раз она упала на песок. Колено немного ныло, а на правой голени проявились кровавые царапины. Она не могла поверить словам сержанта.
— Это недоразумение. Это какая-то ошибка!
И она продолжала бежать. Полицейский сперва подумал, что девушка хочет сбежать от него и на какое-то мгновение растерялся, ведь приказа задерживать не было. Поэтому он просто следовал за ней, точнее, пытался бежать, одновременно придерживая одной рукой резиновую палку, а другой брюки, которые то и дело сползали, так как были на размер больше, чем нужно.
Виктория грубо расталкивала толпу руками. Наконец прорвавшись, она увидела тело подруги. Упав на колени, она закрыла рот руками. Было видно, что девушка немо кричит. Слёзы градом катились по щекам. Кто-то из толпы подошёл к ней и, ласково обняв за плечи, помог встать. Девушка, стоящая рядом, отряхнула ей колени от прилипшего песка и, взяв под руку, помогла подойти к полицейскому, терпеливо ожидавшему её возле машины.
— Виктория, мы приносим вам свои соболезнования, но сами понимаете, работа. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Вы сейчас в состоянии говорить?
Она сделала глубокий вдох. Через минуту Виктория могла говорить. Её лицо стало на удивление спокойным, как будто она приняла сильное успокоительное.
— Это ваша подруга Александра?
— Да.
— Когда вы видели её в последний раз?
— Я пошла спать в одиннадцать, а она ещё собиралась прогуляться по пляжу. Она любила ночные прогулки у моря, — Виктория бросила взгляд на тело подруги, которое грузили на носилки, и тяжело вздохнула.
— Она собиралась с кем-нибудь встретиться?
— Нет, — решительно ответила она. — Она мне не говорила.
— А что именно она сказала перед уходом? — настаивал офицер.
— Она сказала, что немного пройдётся перед сном. Сказала, что не сможет сомкнуть глаз. Мы потеряли вчера подругу! Вы понимаете?
— Я понимаю.
Александр Петрович внимательно наблюдал за поведением Виктории, мысленно фиксируя каждое её слово. Он специально стал позади, чтобы не смущать её или, наоборот, не злить.
— То есть, — продолжил офицер, — её поведение не вызвало у вас никаких подозрений?
Она вопросительно приподняла брови.
— Она не говорила о том, что не хочет жить? Не была пьяна?
— Ничего такого не было. Саша не способна была на самоубийство. Она была слишком трусливой для этого.
— Ясно, — офицер покусывал нижнюю губу, не решаясь задать следующий вопрос. — И всё же, Виктория, я должен задать вам ещё несколько вопросов, — не дав ей ответить, он продолжил. — В каких отношениях вы состоите с мужчинами, с которыми отдыхаете?
— Это не имеет никакого значения, — резко ответила она.
— Значение имеет всё. Теперь уж точно, — тоном, не приемлющим возражений, сказал он. — Я обладаю сведениями, что вы приехали на отдых вместе и также вместе проводите всё свободное время. Поэтому я должен владеть информацией о ваших… друзьях. А ещё было бы лучше, если бы я лично с ними поговорил.
Виктория замялась. На секунду она утратила уверенность. На её лице появились страх, нерешительность и, возможно, отчаяние. Пауза длилась слишком долго. Офицер демонстративно закашлял.
— Конечно. Вы знаете, где их найти, — она уже собралась уходить, но вдруг остановилась и обернулась. — Мне надо срочно прилечь. Меня вы тоже знаете, где найти, — тяжело шаркая ногами, она направилась в сторону пансионата. Проходя мимо полковника, который, не скрывая сочувствия, смотрел на неё, она лишь на секунду задержала на нём взгляд, а затем, снова опустив глаза, пошла дальше.
Александр Петрович странно улыбнулся.
«Вот теперь мне всё понятно. Я так и думал!»
— Это дело плохо пахнет. Мне кажется, что это вовсе не несчастный случай, а, возможно, убийство.
— Да что вы говорите? — не скрывая сарказма, сказал полковник.
— Да-да! — не распознав тон собеседника, ответил полицейский. — Вы же милиционер, хоть и бывший, у вас должна быть чуйка! — он усердно потёр свою мокрую лысину, с которой водопадом последние полчаса стекал пот. — Для вас дело чести помочь нам в расследовании!
«Хитрый жук! Всё-таки придумал, как воспользоваться моими мозгами. Ну ничего, у меня в этом деле свой интерес».
— Тогда по рукам? — вслух сказал полковник и протянул руку.
Офицер протянул ладонь, которая также была мокрой, как и всё его худое тело. Казалось, даже его душа вспотела и теперь равномерными струйками отдавала воду, чтобы охладить свою оболочку.
— Вы поторопите судмедэкспертов со вскрытием и детальным отчётом? Это нужно сделать прямо сейчас!
Офицер недовольно посмотрел на полковника.
— Я раскрою это преступление за оставшиеся несколько дней моего отпуска. Поверьте, я это сделаю, но я не уверен, что это сделаете вы. Без обид, — резко сказал Виноградов. — Но мне нужна ваша помощь во всех возникающих вопросах. И первый из них я уже вам задал.
Офицер вызывающе смотрел на усатого белоруса и мысленно перебирал тысячи причин, чтобы «словесно» отправить его на далёкую родину.
— Хорошо. Я согласен, — немного помолчав, сказал он. — Вы очень самоуверенный человек.
— Это не самоуверенность! Это мозг, опыт и знания психологии человека. Не более.
— Допустим, — офицер мысленно отмахнулся от полковника, который продолжал говорить, и мечтательно подумал о новой звезде, которая упадёт на его погоны, если удастся раскрыть это преступление.
Договорившись встретиться через полчаса в отеле, полковник неспешно побрёл по пляжу. Прикурив сигарету, он мысленно вернулся к Виктории. Её взгляд. Виноградов знал, что он значит. Он это точно знал.
Карие глаза молили: «Помогите мне, я следующая».
«Молодые не должны умирать. Смерть — удел стариков».
Александр Петрович зашёл в номер. От количества выкуренных сигарет немного жгло в лёгких. Около минуты он молча стоял в прихожей, восстанавливая сердечный ритм.
— Ты уже проснулась, дорогая? — он старался скрыть волнение.
— Недавно, — она пристально наблюдала за ним. — Зато ты, я смотрю, встал давно! Где ты был?
Полковник лихорадочно думал, что ответить. Он не хотел портить отдых супруге, но оставить правду за кулисами тоже было невозможно.
— Алла, на пляже обнаружен труп Александры.
Алла Владимировна закрыла рот рукой.
— Нашей соседки?
Он кивнул.
— Она тоже утонула?
— Пока неизвестно, вскрытие покажет. Но я уверен, что это не череда совпадений, а завуалированное убийство.
— Не может быть! — она нервно сжимала и разжимала пальцы. — А вдруг это серийный убийца? Может, нам стоит уехать? — она испуганно посмотрела на мужа.
— Я не думаю. Тебе ничего бояться, пока я рядом.
— Но ты не рядом! Ты даже спишь на балконе!
— Сегодня я буду спать в кровати.
Теперь сознание Аллы Владимировны разрывалось между спокойным сном без храпа и просто спокойным сном. Подумав, она решила, что спящий рядом супруг — это как минимум залог безопасности.
— Я надеюсь, ты не будешь принимать участие в этом деле? Не забывай, ты обещал мне отпуск! И никакой работы!
Полковник опустил глаза.
— Алла, я должен помочь.
— Я не верю своим ушам, — она вскинула руки.
И тогда он рассказал ей всё. Не упуская ни одной детали.
— Понимаешь, я видел её глаза! Ещё вчера они вызывающе кричали от ненависти, а сегодня молили о спасении и помощи! Я не могу по-другому!
— Но у них же есть своя полиция!
— Алла, этот офицер не может запомнить мою фамилию! О каком раскрытии может идти речь?
Она молчала.
— Алла, ты же знаешь меня! Я не могу по-другому! — он смотрел на жену, не сводя карих глаз. — Ответь мне только на один вопрос: ты смогла бы уйти, если бы тебя молили о помощи?
Она подняла глаза.
— Я тебя услышала. Делай то, что ты считаешь нужным. Мы собрались сегодня на экскурсию в город Брашов. Это невероятно красивое место, — она сделала паузу. — Я постараюсь сделать как можно больше фотографий, чтобы ты тоже смог насладиться этой красотой.
Виноградов с благодарностью смотрел на супругу. Затем молча подошёл и, наклонившись, поцеловал её. Развернувшись, он так же молча вышел из номера, плотно закрыв за собой дверь.
Аркадий Сябитов сидел за столиком пустого ресторана и взглядом сверлил офицера. Тот, обложив себя документами, молча разглядывал бумаги.
— Он должен быть с минуту на минуту, — промямлил полицейский. — Международное сотрудничество, — зачем-то сказал он.
Полковник торопливо зашёл в ресторан.
— Прошу извинить меня, наверное, мои часы подводят.
— С вашими часами всё в порядке, — медленно сказал Сябитов. — Я просто всегда прихожу раньше. Это мой пунктик.
— Замечательное качество. Я и сам никогда не опаздываю. Представляете, за время службы ни разу не опоздал на работу.
— Но сегодня же вы опоздали? Так что ваша история уже запятнана, — на его лице играла торжествующая улыбка.
— Я пришёл на десять минут раньше.
— Не важно, во сколько вы пришли, важно то, что я вас уже жду. Я терпеть не могу ждать. Такова натура, — он забросил одну ногу на другую и демонстративно сложил руки на груди.
Виноградов внимательно посмотрел на собеседника. Он хотел сказать что-то ещё, но понял, что это будет пустая трата времени. Аркадий Сябитов принадлежал к тому типу людей, которые считают, что если они наделены властью и деньгами, то имеют право решать судьбы человечества. Даже если бы он не был крупным бизнесменом, а просто возглавлял отдел охраны в торговом центре, то всё равно считал бы себя человеком, способным принимать решения за других людей, не давая им шанса на выживание.
Маска богача практически срослась с его кожей. Высокий, стройный, он следил за своей фигурой и красотой, прибегая ко всевозможным уловкам косметологов сохранить её как можно дольше. Однако он всё равно выглядел на свой возраст. Его выдавали глаза. Глаза пятидесятилетнего мужчины, распробовавшего эту жизнь на вкус. Он принадлежал к тем, кто точно знает, чего хочет и когда именно. В нём не было ни прощения, ни доброты. Пелена корысти, похоти и зависти полностью закрыла его когда-то чистые юношеские глаза.
«Это будет очень сложная беседа», — полковник лихорадочно выстраивал в голове тактику разговора.
— Итак, что вы хотите от меня услышать? — Сябитов демонстративно поднял слишком аккуратные для мужчины брови. — У меня мало времени. Мы сегодня уезжаем, поэтому постарайтесь задать все необходимые вопросы. Хотя я искренне не понимаю, чем именно могу быть вам полезен.
— Боюсь, что это невозможно, — голос офицера выдавал его нерешительность и страх.
— Что именно?
— Ваш отъезд. Он невозможен, по крайней мере, в ближайшие два дня, пока не будет соблюдён режим допроса.
— Что за бред? — Сябитов достал из золотого портсигара тонкую сигарету. — Может, вы меня ещё задержите?
— Ни в коем случае, — начал оправдываться офицер. — Однако у нас есть предположения, что девушки были убиты.
— В смысле убиты? — Сябитов выпрямился на стуле. — Разве это не несчастный случай?
— Скорее всего, нет. Вскрытие ничего не показало. Никаких следов отравления или удушения, но… — он сделал паузу, — есть несколько вопросов, на которые, мы надеемся, вы поможете нам ответить.
Виноградов знал, что результаты вскрытия уже есть, но деталями не владел.
— Смерть обоих девушек наступила в результате попадания воды в лёгкие, проще говоря, они захлебнулись. Но умерли они по неосторожности или кто-то им в этом помог — вопрос остаётся открытым. Слишком многое указывает на второе.
— Вы можете конкретизировать?
— Конечно. Со слов Виктории, Евгения собиралась на свидание с парнем, с которым познакомилась в этот же день. Через несколько часов девушка уже была мертва. Была ли она убита таинственным незнакомцем, которого, по нашим предварительным сведениям, никто не видел в тот вечер? Возможно. Но одно нам стало известно точно: за несколько часов до смерти у неё была интимная близость с мужчиной. Причём, возможно, не по её воле.
— Что значит «не по её воле»?
— Это значит то, что явных следов сопротивления на теле не обнаружено, но несколько медицинских показателей говорит о том, что девушке, как бы это сказать, — офицер подбирал слова, — было не совсем комфортно. Я не буду вдаваться в подробности. Но этот факт зафиксирован в медицинском протоколе.
— А что с алкоголем? — полковник нервно закурил. — Виктория сказала, что её подруга любила выпить и в тот вечер уже была в состоянии алкогольного опьянения.
— Ложь. Алкоголя в крови обнаружено не было. Скажу больше, накануне девушка тоже не пила. Зачем Виктория оклеветала подругу, также остаётся загадкой, — офицер перелистнул страницу потёртого блокнота. — Далее, Александра. Девушка решила просто прогуляться перед сном по пляжу, так как была сильно взволнована трагическими событиями. Но здесь вообще мистика. На запястьях жертвы обнаружены синяки, кто-то в вечер смерти сильно хватал её за руки. Очевидно, что девушка сопротивлялась. И также есть предположения, что Александра была изнасилована.
Полковник, потушив окурок, прикурил следующую сигарету.
— Об этом свидетельствуют многочисленные подтёки и синяки в области внутренней стороны бедра, на ногах и ягодицах, а также… — офицер снова замялся, — остальное также зафиксировано в медицинских протоколах, — он достал из кармана брюк белоснежный платок и промокнул лысину. — На этом у меня всё. Думаю, что рассказал более чем достаточно для того, чтобы вы поняли всю серьёзность ситуации. Кстати, я проверил паспорта девушек и немного узнал о них. Интересный факт, все три девушки выросли в детских домах и являются полными сиротами.
— Они выросли в одном детдоме? — спросил Сябитов.
Офицер заглянул в бумаги.
— Нет. Две девушки из Харькова, а Виктория из Минска. Товарищ полковник, ваша землячка, — он сказал это со странным энтузиазмом в голосе, как будто думал, что после этой информации дело ещё больше заинтересует Виноградова.
— Странно, а как они познакомились? — сам у себя спросил полковник и сделал пометку в записной книжке.
— Этот вопрос мы зададим Виктории, которая подойдёт к нам чуть позже. Аркадий Александрович, позвольте теперь задать несколько вопросов вам.
— Да, пожалуйста, — он откинулся на спинку стула, покручивая тонкую сигарету между пальцев.
— Откуда вы знаете этих девушек?
— Мы познакомились с ними по дороге.
— Вы ехали на поезде?
— Нет, мы предложили девушкам подвезти их до отеля. Они приехали на поезде. У них были тяжёлые сумки, и мы поступили как джентльмены.
— Это очень благородно, — отстранённо сказал офицер. — У девушек был забронирован номер в этом отеле?
— Нет. Мы им предложили поехать отдыхать с нами. Они планировали остановиться в соседнем отеле.
— Но этот отель в несколько раз дороже, чем соседние.
— Расходы мы взяли на себя. Я богатый человек и могу позволить себе заплатить за прекрасных дам, — он сладко затянулся сигаретой.
Офицер еле заметно приподнял брови. Он явно не ожидал такого прямого ответа.
— Офицер, вы же взрослый и, наверное, неглупый человек. Вы должны понимать, как всё устроено в нашем мире, — противная ухмылка заиграла на лице Сябитова.
Полковник сглотнул подступивший к горлу приступ тошноты.
— Наверное, вам очень больно? — с сочувствием спросил он.
— Вы о чём?
— Я о царапине на вашей руке.
— Весьма неприятно. Досадный случай, зацепился за что-то и поцарапал руку.
— Вы не почувствовали боль сразу?
— Как-то не придал этому значения, — равнодушно сказал Сябитов.
— Вам стоило бы обратиться за медицинской помощью или продезинфицировать рану. Вы могли занести какую-нибудь инфекцию!
— Я обработал. Виски! Сначала снаружи, а потом, для профилактики, и внутри, — он мерзко рассмеялся.
— Я могу продолжить? — недовольно спросил офицер.
— Конечно, прошу извинить меня, — полковник снова откинулся на спинку стула и сделал пометку в записной книжке.
— Где вы находились позавчера с десяти часов вечера и до шести часов утра?
— Я отдыхал в номере со своими друзьями. Мы пили виски и играли в покер. Они ушли около часа ночи. Я принял душ и лёг спать.
«Соответственно, у всех троих одинаковое алиби. Очень удобно», — полковник недовольно пошевелил усами.
— Ваши друзья сейчас в отеле?
— Да. Я их предупредил. Они найдут время, чтобы встретиться с вами.
— Хорошо, — сухо сказал офицер и сделал запись в протоколе.
— Где вы находились вчера, приблизительно в этот же период времени?
— После ужина мы немного прогулялись по набережной, а потом вернулись в номер. Мы также были втроём. Пили виски, настроение, сами понимаете, было дрянь. Разошлись около двух часов ночи. Вот и всё.
— Вы были шокированы смертью вашей э… знакомой?
— Да. Это печально. Но я терпеть не могу безответственных людей. Она сама виновата, — он говорил так, будто размышлял не о смерти человека, а о смерти насекомого или животного. — Она напилась и полезла в воду! Она играла с судьбой, вот и проиграла.
— Я повторю: в её крови не было обнаружено алкоголя.
— Всё равно, — он безучастно развёл руками, — зачем ночью лезть в воду? Если я не ошибаюсь, то в ту ночь был шторм.
— Но результаты судмедэкспертизы говорят о том, что девушка была изнасилована, — офицер старался не выдавать возмущение, одолевавшее его.
— Вика говорила, что она отдыхала с каким-то парнем. Вот и нарвалась на идиота!
— А что вы скажите по поводу Александры?
Сябитов как-то странно опустил глаза в пол, и на несколько секунд в воздухе повисла тишина.
— Я шокирован не меньше вас, — он снова замолчал. — Я надеюсь, вы докопаетесь до истины. Но уверен, что вы ошибаетесь по поводу убийства. Это просто судьба сыграла с ними злую шутку.
— Я не верю в судьбу, — сухо сказал офицер. — Мы сделаем всё возможное. Кстати, будем благодарны, если вы задержитесь на пару дней, пока следствию не будет представлена вся картина. Я пока не вручаю вам официального предписания, надеюсь на ваше благоразумие, — офицер выжидающе посмотрел на Сябитова.
Очевидно, он искал правильный ответ.
— А я надеюсь на ваше понимание, — встав из-за стола, бросил он. — У меня бизнес, и мне нужно лететь в Москву. У вас есть два дня, — он смерил полковника пристальным взглядом и вышел из ресторана.
— Что скажете, Александр Петрович? — спросил офицер, когда они остались вдвоём.
Полковник на секунду опешил, услышав своё имя.
«Запомнил всё-таки», — улыбнулся он.
— Всё, что вы рассказали, очень странно. Я не верю в такие совпадения. Тем более предоставленные вами факты говорят о другом. Я думаю, за всем этим стоит какая-то история. И наша с вами задача — поскорее докопаться до правды, — полковник достал из пачки сигарету и закурил. — Насколько богат этот Сябитов? Я просто хочу выяснить, длинные ли у него руки.
— Очень длинные. Если честно, то репутация у него не очень. Он российский бизнесмен. Владелец сети гипермаркетов «Вкусно» по всей стране. Вы слышали о таком?
Полковник кивнул, вспомнив новую вывеску недалеко от своего дома.
— Не только в России, в Беларуси тоже есть.
— Вот видите. Но это не всё. Ещё доход ему приносят ресторан-клубы «Мадемуазель», кстати, даже у нас в Бухаресте есть такой. Насколько мне известно, они есть ещё в Москве, Минске, Киеве и даже Кишинёве. Но и это ещё не всё, — офицер наклонился к полковнику и понизил голос. — На самом деле это не просто развлекательные заведения, это стриптиз-клубы с особыми услугами. Или, другими словами, бордели.
Александр Петрович достал блокнот и сразу же записал всё, что сказал полицейский.
— Я краем уха слышал, что там творится, но все закрывают на это глаза. Слишком прочная «крыша».
— Вы можете больше узнать об этих заведениях? Как туда попадают девушки? Вряд ли по объявлению в газете. Какой контингент туда ходит? Закрытые ли это клубы?
Офицер записывал за полковником.
— Я постараюсь всё узнать. Вы думаете, это имеет отношение к делу?
— Возможно.
— Я позвоню своим коллегам в Бухарест.
— Вы заметили царапину на руке Сябитова?
— После того как вы об этом сказали. А что не так с раной?
— Эта рана от женских ногтей. Причём очень острых ногтей. Свежий маникюр.
— И?
— У Александры были длинные ногти, покрытые свежим лаком. Я обратил внимание, когда осматривал тело.
— Я проверю.
— Не стоит. Я уверен. Не считаете ли вы странным, что девушка, пребывающая в трауре по подруге, которая погибла этой ночью, находит настроение, чтобы сделать себе маникюр?
— Женщины порой ведут себя очень странно.
— Как и мужчины. А цвет? Кровавый! Вызывающий! Нисколько не говорящий о плохом настроении!
— Может, таким образом она хотела отвлечься от проблем? Женщины порой так поступают.
Полковник посмотрел на руки офицера. Кольца не было.
— Ни одна женщина, которая действительно находится в трауре, никогда не будет заниматься такой ерундой! Никогда! — он задумался. — Если только её не заставляют это делать. Подумайте об этом, — он поднёс палец к виску. — Этот момент очень важен! Настолько важен, что, когда я пойму это, всё сразу же встанет на свои места.
Офицер в недоумении посмотрел на усатого собеседника. Он хотел поспорить, но, увидев странную одержимость в глазах коллеги, замолчал.
— Сябитов сказал, что не помнит, как поцарапал руку, — снова продолжил полковник, — но он врёт. Он помнит!
— Откуда вам известно?
— Он же сам сказал! Вспоминайте разговор!
Но офицер знал, что не вспомнит, так как именно в этот момент размышлял о том, какой гастрономической гадостью разбавить пятничный ужин.
— Он сказал, что сразу же обработал рану виски! Снаружи и внутри! Вспомнили?
Офицер кивнул, пряча обман под прикрытыми от солнца глазами.
— А сперва он сказал, что не заметил, когда поцарапался! — полковник довольно почесал усы. — Нельзя упускать ни одной мелочи! Помните об этом! Важно всё! Абсолютно всё! — он жестом подозвал официанта и заказал чашечку кофе. — Кого мы ждём?
— Котовского Алексея Владимировича, — прочитал офицер. — Кстати, он совладелец клубов «Мадемуазель». Также у него строительный и страховой бизнес.
— Интересные нам предстоят знакомства, — мрачно заметил полковник. Он понимал, с кем и в какую игру начинает играть. Эти люди, с их манерами, принципами и окружением, были неприятны полковнику. Ведь он знал наверняка, там, где есть место для больших денег, нет места для души и совести. Полковник подумал о том, как хорошо сейчас Алле, гуляющей по узким каменистым улочкам Брашова, усеянным цветами в деревянных кашпо, вдыхающей свежий горный воздух и наслаждающейся импрессионистическими пейзажами Румынии. Он сделал глоток тёплого кофе.
«Ну не мог я по-другому. Наверное, мне нужно было оказаться именно в этом месте и именно в это время».
— Судьба, — вслух сказал он, и, поймав недоумевающий взгляд полицейского, махнул рукой.
— Если они все такие пунктуальные, то он должен быть здесь через восемь минут. Я сейчас вернусь, — офицер встал и направился в сторону уборной.
— Вот чёрт! Я опять забыл спросить его имя! — полковник громко фыркнул. — Ну, ничего, вот сейчас он вернётся, и я обязательно узнаю.
Ровно через восемь минут в ресторан вошёл Котовский вместе с офицером, и Виноградов, погрузившись в изучение нового гостя, снова забыл познакомиться со своим румынским коллегой.
«Деньги не пахнут, они воняют».
Котовский Алексей Владимирович определённо терялся на фоне своего подтянутого друга. Он был моложе Сябитова лет на семь, но с учётом излишней полноты и постоянно красного то ли от жары, то ли от проблем со здоровьем лица выглядел намного старше. Длинная балахонистая рубаха старательно скрывала жировые складки. Короткие ноги были прикрыты светлыми льняными брюками, которые за счёт длинного верха казались уж совсем маленькими. Огромная шея была увешана несколькими массивными золотыми цепочками. На пухлые пальцы было нанизано несколько колец, а запястье руки обвивали массивные часы с золотым браслетом.
Полковнику на секунду показалось, что он вернулся в девяностые. Всё это богатство выглядело дёшево. Но, зная, чем занимается мужчина, охотно верилось, что его тело обвешано вовсе не дутым золотом, а самым что ни на есть настоящим.
Он с шумом плюхнулся на стул, который резко скрипнул, застонав от внезапной боли. Через секунду на стол с грохотом упали солнечные очки, карта от номера и телефон.
— Чем могу быть полезен, господа?
Офицер быстро взял ситуацию в свои руки.
— Вы в курсе, по какому поводу вас вызвали?
— Да. Я лишь не понимаю, при чём здесь я, — он лениво растянулся на стуле, демонстрируя всем своим видом равнодушие и неприязнь.
— Алексей Владимирович, мы задаём подобные вопросы всем свидетелям, имеющим возможное отношение к делу. Мы соблюдаем протокол. Поэтому не берите на свой счёт, — было заметно, что офицер волновался.
— Ну, давайте уже, спрашивайте, — он поднял руки верх. — Я самое безобидное создание на этой планете.
Виноградов еле заметно приподнял брови.
— Где вы находились позавчера и вчера с десяти вечера и до шести утра?
— Позавчера мы отдыхали в номере у Сябитова. Разошлись около часа. А вчера мы все вместе гуляли по пляжу, а потом вернулись в номер.
— У кого именно в номере вы были?
— У Сябитова. Мы немного выпили и разошлись по номерам.
— В котором часу это было?
— Около двух часов ночи.
Офицер убедительно кивнул, как бы принимая версию Котовского. Александр Петрович еле слышно фыркнул. Его губы скривились в недовольной ухмылке.
«Третьего можно даже не вызывать, — подумал он, — они зазубрили алиби и дословно повторяют его. Здесь нужно искать четвёртое лицо».
— В каких отношениях вы состояли с девушками?
— В дружески-интимных, — он ядовито засмеялся.
— Хм, — офицер явно не ожидал столь откровенного ответа. — Что это значит?
— Товарищ полицейский, сколько вам лет? Шестнадцать? Или всё-таки далеко за тридцать пять? Я думаю, вам не стоит объяснять, что, когда дяди и тёти нравятся друг другу, между ними происходит любовь, — и снова этот ядовитый смех.
Виноградову ужасно захотелось встать, уйти отсюда и больше никогда не встречаться с этими людьми, но он не мог. Какая-то сила удерживала его, а внутренний голос говорил, что он обязательно должен остаться.
Котовский снял часы и начал покручивать их, перебирая, как чётки. Через раз они ударялись стеклом о деревянную столешницу, тем самым как бы проходя проверку на прочность. Полковник внимательно наблюдал за пренебрежительными действиями собеседника и периодически прикрывал глаза.
— В вечер смерти Евгении вы не заметили ничего подозрительного?
— Нет. Она собиралась на свидание с новым знакомым. Больше я ничего не знаю.
— Это она вам лично сказала?
— Нет. Я узнал это от её подруг.
— Э… а она не была вашей подругой?
— Вы хотите спросить, с кем из девушек я состою в отношениях? — он рассмеялся.
Офицер слегка кивнул.
— У нас любовь с Викторией. И надеюсь, она не утонет в этом чёртовом море.
— Мы тоже на это надеемся, — полковник пристально посмотрел на Котовского. — А с кем из ваших друзей погибшие девушки состояли в отношениях?
— Им не так повезло, как мне. Они просто общались и не более. Максимум лёгкий флирт.
Полковник вспомнил Евгению, сидящую на коленях у Сябитова и покусывающую его ухо. Он скривился.
— Огромное спасибо за беседу. Вы нам очень помогли.
Котовский собрал со стола вещи и, ничего не ответив, вышел из ресторана.
— Я узнал этот голос! — сказал полковник и закурил сигарету.
— Вы о чём? — наклонившись вперёд, спросил офицер.
— В первую ночь я услышал довольно странный диалог между мужчиной и женщиной. Я не видел их лица, но слышал голоса. Мужчина в очень грубой форме сказал девушке, что она будет делать всё, что он скажет. Что именно для этого она здесь и находится, — он крепко затянулся сигаретой. — Также он сказал, что она будет облизывать его ботинки, если он этого пожелает.
— А что говорила девушка?
— Она соглашалась.
— Вы уверены, что это был Котовский?
— Абсолютно. Я запомнил этот низкий мужской голос, хотя он и разговаривал шёпотом. Вы заметили, что он слегка картавит?
— Вроде нет, — растеряно сказал офицер.
— Будьте внимательны, мой друг! — полковник укоризненно посмотрел на собеседника. — Очевидно, в детстве он сильно картавил, и никто в то время не помог ему исправить дефект. А сейчас, имея все возможности, он постарался избавиться от картавости, но до конца так и не смог.
— Вы уверены?
— Абсолютно. И впредь, вы можете не повторять этот вопрос. Если я что-то говорю, значит, это так. Я не привык выдвигать неверные теории, — полковник недовольно зашевелил усами.
Полицейский удивлённо, но с уважением смотрел на Виноградова.
— Я уверен, что они как-то причастны к смерти девушек. Вы заметили, как чётко, буквально в трёх словах они пересказывают алиби. Очень удобно так страховать друг друга. Ничего лишнего, ни одного слова! Ни деталей, ни эмоций! Нам с вами здесь вообще не за что зацепиться! — его лицо залилось краской. Он злился. — Вот увидите, Аксёнов скажет то же самое!
— И как нам проверить алиби?
— Нам нужен кто-то четвёртый. Тот, кто видел их за пределами номера!
— Вы склонны полагать, что они были не вместе?
— Вы не должны быть столь наивны! — полковник со злостью потушил окурок в стеклянной пепельнице. — Трое богатых мужчин приехали на отдых и два вечера сидят в номере и пьют? Я в жизни этому не поверю. Вы только вспомните их лица! Они же пропитаны похотью! Их цель — это молодые женщины, которых можно купить.
— Проститутки?
— Вы думаете, что можно купить только проституток? Вы точно работаете в полиции?
Офицер нахмурился.
— Сейчас продаётся практически всё. О времена, о нравы! — полковник поднял руки к небесам. — За время службы такого навидался. Одна дама уйдёт с вами после трёх бокалов шампанского, а другая после определённого подарка. Сейчас всё настолько доступно, что даже противно! Но давайте не будет морализировать. Я уверен, что они врут! — он минуту молча рассматривал людей, гуляющих по пляжу. — Очень жаль, что в отеле нет видеонаблюдения.
— Таковы правила этого пансионата.
— Знаете, что меня ещё удивляет в этой истории?
— Что же?
— То, что эти мужчины приехали отдыхать именно сюда!
— И что же здесь странного?
— Да всё! Я не удивился, если бы встретил их на Мальдивах или в Испании, даже Турции! Но почему Румыния? И тем более такой пансионат? Их нраву больше подходит вычурный пятизвёздочный отель, нежели уютный, комфортный пансионат.
— Я думаю, их сюда привёл именно бизнес. Я же говорил вам про клуб в Бухаресте.
— Возможно, хотя всё равно странно. Над этим нужно хорошенько подумать.
— Давайте вы сделаете это чуть позже. Аксёнов уже здесь.
В дверях показался мужчина лет пятидесяти, не столь тучной комплекции, как его товарищ, но тоже страдающий излишним весом. Голубые джинсовые шорты закрывали только полколена, обнажая публике крупные волосатые ноги. На голове, наоборот, растительность отсутствовала. Лысина блестела так, словно её только натёрли подсолнечным маслом. Казалось, что вся пыль, витающая в воздухе, прилипнет к его макушке. Лицо не выражало никаких эмоций, и сразу сложно было сказать, что представляет собой этот человек. Хотя первое впечатление совсем не радовало.
«Весьма глупое лицо», — полковник из-под бровей изучал очередного бизнесмена.
Аксёнов глазами искал нужный ему столик. Увидев мужчину в форме, он уверенно двинулся в его сторону.
— У меня очень мало времени, — он уселся на стул, предварительно швырнув ключи и телефон на стол. Жестом он подозвал официанта и заказал чашку эспрессо. — Итак, чем я могу вам помочь? Разве мои друзья не рассказали вам, где и с кем я был последние два вечера?
Офицер попытался открыть рот, но Аксёнов продолжил.
— Вы вообще отдаёте себе отчёт, каких людей вы допрашиваете? Вы знаете, какое положение мы занимаем в обществе? Мне не нужны лишние скандалы и проблемы из-за того, что кто-то решил показать себя крутым полицейским!
Офицер снова попытался вставить слово, но безрезультатно.
— Две девицы решили поиграть с кем-то в любовь! Одна утонула пьяная, вторая, возможно, тоже. Ну, либо обе не угодили кавалерам. А насчёт того, что было изнасилование, так это вообще не доказать! Они сейчас под алкоголем такое вытворяют, что… — он замялся и, махнув рукой, закончил, — сами виноваты.
— Насколько нам известно, они были вашими подругами, — полковник пытался подавить свои эмоции, хотя его глаза постепенно наливались кровью.
— Кто вам сказал это бред?
— Ваши друзья.
— Я изначально был против. Но им захотелось женской компании. Мы просто иногда ужинали вместе и отдыхали. Вот и всё. Никаких отношений.
— А ваш друг, товарищ Котовский, сказал, что состоит в отношениях с Викторией, — полковник не хотел смотреть на своего собеседника, но был вынужден это делать, так как боялся упустить даже малейшую деталь.
— Это нельзя назвать отношениями! — усмехнулся он. — Это называется просто секс за деньги! А отношения у меня с женой.
— То есть вы хотите сказать, что девушки встречались с вами за деньги?
Он с недовольным видом уставился на офицера.
— Как вам объяснить. Сейчас за секс не обязательно платить деньгами! Это проституция не в классическом варианте. Сейчас больше в ход идёт халявное спиртное, жрачка, шмотки и всевозможные побрякушки. Вот она, коммерческая любовь двадцать первого века, — он сделал глоток горячего кофе. — С каждым годом всё скучнее и скучнее. И это только начало, скоро созреет новое поколение дам, жаждущих всего и сразу и упорно нежелающих становиться к станку, — он одним глотком допил кофе. — Ведь легче лечь в койку с богатым папиком, чем отстоять смену на заводе. Хотя женщины только и делают, что кричат о независимости и самореализации. Чушь! Никто не хочет пахать десять лет, чтобы заработать на первый взнос за квартиру, а потом ещё сорок лет выплачивать кредит. Все хотят всего и сразу.
— Значит, вы не состояли ни в каких отношениях с погибшими? — офицер всё ещё пытался задавать протокольные вопросы.
— Я же сказал — нет, — Аксёнов вздохнул, явно пытаясь показать, как сильно ему наскучил этот диалог. — Извините, но моё время истекло. Всего хорошего, — он взял со стола вещи, и, не дождавшись ответа, растворился в дверях ресторана.
— И всё-таки деньги портят людей. Они заставляют их думать, что им дозволено всё. Что мир принадлежит только им, а все остальные так, тени, — полковник крепко затянулся сигаретой. — Но они заблуждаются. Вы даже не представляете себе, насколько сильно они заблуждаются! — он повернулся к офицеру, загадочно улыбаясь.
«Никто не принадлежит себе».
Мужчины в тишине ждали Викторию. Полковник мысленно перебирал в голове спутанные, как неаккуратный клубок шерстяных ниток, мысли. На этот раз его отношение к преступлению было слишком выраженным. Он смотрел на сложившуюся ситуацию не только как представитель закона, но и как отец двух дочерей. Он никогда не допускал потребительского отношения к женщинам. Поэтому сейчас, слушая разговоры этих людей, полковник едва сдерживал ярость, ожившую в его сердце. Он не имел больше ни малейшего желания встречаться с этими людьми и даже жить с ними под одной крышей. В один момент ему захотелось всё бросить, собрать вещи и уехать домой. Но он был уверен, что нужен здесь.
Виктория тенью вошла в ресторан. От вчерашней жгучей красавицы с копной каштановых волос не осталось и следа. Она сняла маску, продемонстрировав всем свои истинные эмоции. Она была убита, уничтожена, раздавлена. Казалось, жизнь покинула её тело, превратив плоть в робота. Все её движения были машинальны и спокойны. Отодвинув стул, она села и аккуратно сложила руки перед собой.
— Я не знаю, что вам говорить, — тихо сказала она. — У меня больше никого не осталось. Они мне были самыми родными людьми. А теперь я одна. Вот так, — она говорила кратко, порой недоговаривая слова, как будто каждое из них причиняло ей неистовую боль. — Мы же с юности вместе. Росли без родителей. Они мне были как сёстры.
— Виктория, мы должны задать вам несколько протокольных вопросов.
— Конечно, задавайте. Для этого вы меня и позвали.
— Вспомните, пожалуйста, события позавчерашнего вечера. Во сколько, куда и с кем ушла Евгения? Что она говорила? Чем собиралась заняться в это вечер? Важны все детали, — полковник старался говорить спокойно, моментами даже ласково.
Виктория аккуратно убрала выбившуюся прядь, обвив её вокруг пучка собранных на макушке волос. На лице практически отсутствовала косметика. Голубые джинсы и серая водолазка под горло с надписью «Cool» облачали стройное тело. Но это была совсем другая Виктория.
Александр Петрович украдкой изучал её с головы до ног. Всё его нутро протестовало, как только он представлял себе эту дивную красавицу с заплывшим от жира Котовским.
«Неужели здесь действительно замешаны деньги? — думал он. — Иначе я не представляю, как она может иметь отношения с этим мужчиной».
— Женя сказала, что познакомилась с парнем на пляже и он пригласил её на вечернюю прогулку, — сухо произнесла Виктория.
— Вы видели этого парня?
— Нет, мы загорали, а она пошла купаться. Её долго не было, минут тридцать. А когда она вернулась, рассказала о знакомстве и предстоящем свидании.
— Вы не отговаривали её? — спросил офицер.
— Нет. Зачем? Это же курорт. Сюда и приезжают, наверное, лишь за тем, чтобы влюбиться или хорошенько отдохнуть. Мы, наоборот, обрадовались.
— Во сколько она ушла вечером?
— Около десяти часов.
— Какое у неё было настроение?
— Она была счастлива и немного волновалась, — Виктория говорила так, будто выучила ответы наизусть. Никаких эмоций ни в голосе, ни на лице.
— Она не говорила, во сколько планировала вернуться?
— Лишь сказала, что надолго.
— Она вам не звонила ночью?
— Нет.
— И вы больше не видели её?
Она отрицательно покачала головой.
— Вспомните, пожалуйста, события вчерашнего вечера? — офицер взял новый бланк протокола.
— Саша, — еле слышно сказала она и закрыла лицо руками. С минуту она молчала. — Она просто решила прогуляться перед сном. Она была ужасно расстроена. Никто не ожидал, что… — она замолчала. — Смерть так коварна, — неожиданно сказала она и подняла глаза на полковника.
И он снова прочитал этот взгляд. Взгляд, пропитанный страхом и отчаянием. Наверное, именно так смотрит человек, у которого нет выбора. Человек, окружённый стаей волков на задворках своего дома, а вокруг лишь глухие стены и больше ничего. Выхода нет. Бежать некуда.
— Почему вы не забили тревогу, когда Александра не вернулась спустя несколько часов?
Она не ожидала этого вопроса.
— Я уснула. Я немного выпила, чтобы выключить мозг, и уснула. Меня разбудил полицейский в начале седьмого утра. Я увидела, что её кровать не тронута, и поняла, что что-то случилось.
— Александра не высказывала мысли о самоубийстве? Раньше у неё не было попыток свести счёты с жизнью? — офицер задал этот вопрос таким же тоном, каким бы спросил у неё, который час.
— Нет. Никогда. Она очень любила жизнь, — Виктория достала из сумочки тонкую сигарету и закурила. — Саша мечтала, что когда-нибудь у неё обязательно будет семья. Большая, шумная и только её, — она крепко затянулась. — Мы все об этом мечтаем, не так ли, Александр Петрович?
Услышав своё имя, полковник вздрогнул.
— Зачем же нам тогда ещё жить? Просто иногда, чтобы прийти к своей цели, нужно пожертвовать очень многим. Иногда даже собой. И всё почему? Потому что не у всех в этой жизни есть чёртов выбор! — она процедила последнюю фразу сквозь зубы.
Виноградов внимательно слушал её, не отводя глаз.
— Я вас услышал, Виктория. Не переживайте, у вас обязательно будет семья.
Она лишь равнодушно махнула рукой и снова закурила.
— Виктория, перед тем, как закончить, мне нужно задать вам ещё один вопрос, — офицер замялся.
— Спрашивайте, не стесняйтесь, — она ухмыльнулась, догадываясь, о чём должна пойти речь.
— Результаты судмедэкспертизы показали, что девушки умерли в результате того, что захлебнулись водой. Но на теле Александры были обнаружены синяки и гематомы.
Виктория поджала губы.
— Где?
— На руках и на внутренней стороне бёдер.
Она прикрыла глаза.
— Результаты показали, что, скорее всего, она была изнасилована. У Евгении гематом на теле не обнаружено, но точно известно, что в этот день у нее была интимная связь. Возможно, не по своей воле, — офицер выдохнул.
— Вы хотите, чтобы я как-то прокомментировала это?
— Да.
— Я не могу ничего вам сказать. Они мне ничего не говорили, — сухо ответила она.
— Виктория, вы уверены? — полковник смотрел на неё. — От вашего ответа зависит очень многое.
— Уверена, — выдохнула она. — Я могу идти?
— В каких отношениях вы состоите с господином Сябитовым и его друзьями?
Она замялась.
— Исключительно в дружеских.
— А товарищ Котовский утверждает, что в интимных. Именно с вами. Он сказал, что у вас любовь, — офицер нервно постукивал ручкой по столу.
— Любовь ведь не всегда взаимна, не правда ли? — она приподняла идеальную бровь.
Офицер выжидающе смотрел на Викторию, надеясь, что она добавит что-то ещё. Но она больше не сказала ни слова.
— Будьте готовы, мы с вами свяжемся, — офицер демонстративно захлопнул ежедневник.
— Обязательно, — она сделала несколько шагов в сторону дверей и остановилась. — До скорой встречи, Александр Петрович.
— До скорой встречи, Виктория. Будьте осторожны, — полковник встал из-за стола и взглядом провел её до дверей. На выходе она ещё раз обернулась, постояла несколько секунд и решительно вышла из ресторана.
— Мне всё понятно. А вам?
— Не совсем понимаю, о чём вы, — офицер складывал бумаги в картонную папку.
— Я об убийстве девушек, а вы о чём подумали? — полковник улыбнулся. От широкой улыбки его усы, как гармонь, разъехались в разные стороны.
Офицер в недоумении смотрел на полковника.
— Совсем скоро вы всё узнаете, а сейчас достаньте обратно свой блокнот и запишите, чтобы не забыть, то, что вы срочно должны для меня узнать.
— Я запомню.
— Не стоит. Как я убедился, ваша память — не ваш соратник!
Полицейский недовольно хмыкнул, но всё же достал блокнот. В течение следующих трёх минут он записывал за полковником.
— И последнее, — полковник затянулся сигаретой. — Возьмите биоматериал из-под ногтей девушек.
Офицер вопросительно приподнял брови.
«Ну и остолоп!» — подумал Виноградов.
— Там должна быть кровь Сябитова. Я в этом не сомневаюсь, но мне нужна стопроцентная страховка.
— Допустим. Но как вы возьмёте его биоматериал?
— Это уже не ваша забота, — полковник потушил бычок и, пожав руку офицеру, направился к выходу. Затем остановился и сказал:
— Завтра все материалы должны быть у меня, — после этого он развернулся и растворился в тёмном зале ресторана.
«Горы не умеют разговаривать, они умеют лишь кричать».
— Саша, ты даже не представляешь, что ты пропустил! — Алла Владимировна трясла фотоаппаратом. — Но я всё сняла для тебя!
Александр Петрович встречал жену и друзей на парковке отеля. Они выглядели счастливыми и отдохнувшими.
— Я влюбилась в эту страну! О, эти прекрасные горы! Они повсюду!
Полковник поёжился.
— А Брашов просто великолепен! Он вообще со всех сторон окружён стеной из гор.
— И вы опять взбирались на такую высоту?
— Не совсем. Там не было такого экстремального серпантина. Но виды всё равно завораживали.
— Вы голодны?
— Я не прочь бы перекусить и даже немного охладиться, например, чем-нибудь холодным и пенным, — Иван Сергеевич подмигнул полковнику.
Через двадцать минут они все вместе сидели в кафе, расположенном всего в нескольких метрах от воды. Сегодня море было не в настроении. Порывистый южный ветер то и дело подгонял волны вперёд, превращая их на берегу в пенное шампанское. Александр Петрович медленно листал снимки на фотоаппарате.
— Ничего себе! Прямо как Голливуд! — он вглядывался в снимок, на котором была изображена часть высокой мохнатой горы, на вершине которой виднелись большие буквы с названием города «БРАШОВ». — Интересная идея! Главное, чтобы они не попадали оттуда при сильном ветре. Иначе, мне кажется, вот эти милые двухэтажные домики с разноцветными крышами превратятся в груду камней.
— Не переживай, не свалятся! — рассмеялся Иван Сергеевич.
— Алла, ты каталась на этом? — полковник с ужасом смотрел на снимок, на котором улыбающаяся жена позировала в кабинке фуникулёра с прозрачным дном. — Бог мой! — он в ужасе закрыл глаза руками. Но спустя пару секунд опять смотрел на снимок, слегка раздвинув пальцы. — Там же минимум тысяча метров!
— Что-то около того, — непринуждённо сказала супруга.
— Как ты решилась на это? Оказывается, я абсолютно не знаю эту женщину. Вы точно моя жена? — он во все глаза смотрел на супругу с серьёзным лицом.
Она лишь заливисто смеялась.
— Друзья мои, не смотрите на меня так! Эта женщина боится гусениц и пауков! Она пугается, когда я разгоняюсь на трассе до ста километров в час, хотя там можно ехать сто двадцать! А тут она залезла в фуникулёр со стеклянным полом! — он выключил фотоаппарат и отодвинул его в сторону. — Мне срочно нужно выпить! Я только что пережил сильнейший стресс!
— Ах, вот оно что! — Алла Владимировна медленно постукивала пальцами по столу. — Это всего лишь хитрый план, как можно «законно» выпить, — она, не выдержав жалобного взгляда мужа, рассмеялась. — Если честно, то я испугалась до чёртиков! Сама не знаю, как я там оказалась! Но ты знаешь, это было очень круто!
— Круто? Что вы с ней сделали? — он широко улыбался. — Заслуженные работники библиотек так не разговаривают!
— А библиотекарь в отпуске. Так что как хочу, так и разговариваю! — она игриво сложила губки бантиком.
Алла Владимировна была удивительной женщиной. В свои пятьдесят пять она выглядела на сорок. Стройная, хрупкая, как китайская ваза, она всегда была очаровательной. Вот и сегодня в хлопковых голубых брючках и белой тунике в маленькие чёрные горошки она казалась совсем юной. Светло-русые волосы были аккуратно собраны в лёгкий пучок на затылке, а едва заметный, но грамотный макияж подчёркивал все достоинства её тонкого лица.
— В общем, я многое пропустил, — полковник печально опустил глаза в тарелку. Хотя, на самом деле, в душе он уже десять раз станцевал сальсу от радости, что ему не пришлось трястись по серпантину, чувствуя, как седеют его пышные волосы.
— Если ты не побывал в Брашове, значит, ты не был в Румынии! — подняв указательный палец вверх, сказал Иван Сергеевич.
— Ой, ты так про всё говоришь, — отмахнулся полковник. — Про Трансфагараш ты говорил то же самое.
— Вот именно эти два места и есть сердце Румынии.
— А как же Трансильвания? Замок графа Дракулы? — ухмыльнулся Виноградов. — Вернувшись оттуда, ты опять повторишь свои слова.
— А большинство туристов только и едут в Румынию, чтобы сфотографироваться с его машиной пыток!
— К сожалению, ты прав! — Зоя Владимировна сделала глоток вина, которое только что принёс официант.
— Мы искренне верим, что, побывав здесь и насладившись божественной природой и прекрасными людьми, вы будете рассказывать об этом братьям-белорусам! — Иван Сергеевич откинулся на спинку и рассмеялся.
— Обязательно. Как только вернусь, сразу же включу «сарафанное» радио.
— На самом деле горы в Румынии, как родинки на лице и теле человека. Они повсюду! И они прекрасны! — Алла Владимировна пролистывала снимки на фотоаппарате. — Прикоснуться к их могущественной породе, погладить каменистую кожу и быть обласканным их длинными зелёными волосами, которыми они покрыты с головы и до пят, — всё это стоит того, чтобы сесть в самолёт и пролететь несколько тысяч километров, — она с доброй улыбкой посмотрела на супруга и легонько толкнула его в локоть. — Ты согласен, милый?
— Естественно, — полковник сглотнул подступивший к горлу комок ужаса. Воспоминания от перелёта всё ещё были свежи, хотя уже успели покрыться лёгким слоем пыли.
— Саша, мы тебе всё о прекрасном. Расскажи, как продвигается расследование. Есть новые детали?
Александр Петрович быстро сортировал в голове информацию. Он был убеждён, что женщинам не стоит знать об изнасиловании, да и вообще он не хотел омрачать их настроение рассказами об убийстве.
— В целом, ничего нового, — сухо сказал он. — Есть большая вероятность, что это всё-таки убийства. Таких совпадений не бывает. Мы тщательно прорабатываем все версии, — он сказал это таким тоном, каким разговаривал бы с родственниками погибших в своём кабинете: минимум эмоций, информации и бессрочных обещаний.
— Но ты ведь найдёшь убийцу? — с детской наивностью в голосе спросила Алла Владимировна.
Он положил свою большую ладонь поверх её.
— Я разве тебя когда-нибудь подводил?
Она отрицательно покачала головой.
— Или мы останемся отдыхать здесь до тех пор, пока я не найду убийцу.
Обстановка немного разрядилась, и на лицах присутствующих заиграли улыбки. Оставшийся час компания наслаждалась вкусными морскими деликатесами и национальными румынскими мелодиями, доносившимися из разных уголков кафе. Полковник, поддавшись на уговоры жены, с ужасом на лице ковырял мидии. Он чувствовал, что ещё секунда и его стошнит.
— Саша, это очень вкусно! И ты даже не представляешь, как это полезно! — Зоя Владимировна ловко открыла дом морского жителя.
Полковник с ужасом наблюдал за происходящим.
— Я не могу! Честно! Это выше моих сил! — он отодвинул тарелку в сторону. — Это то же самое, что я пойду к себе в огород на даче и, наловив между грядками дождевых червей, начну их кромсать на тарелке, — он жестом подозвал официанта.
— Саша, ты ничего не понимаешь в современной кухне! — Зоя Владимировна укоризненно посмотрела на него. — Ты даже не попробовал, — она аккуратно положила в рот деликатес.
— Нет! Я просто не понимаю! Зачем это есть? Вам что, нормальной еды мало? — он возмущённо жестикулировал, а его усы от гнева, казалось, сейчас оторвутся и упадут в тарелку. — Так давайте пойдём, постреляем воробьёв и хорошенько обжарим их во фритюре!
Иван Сергеевич от смеха чуть не подавился устрицей. Полковник тем временем ещё раз окликнул официанта.
— Слушаю вас, — вежливо сказал тот. — Всё ли вас устраивает?
— Принеси мне, мой друг, варёной картошки и парочку хорошо прожаренных котлет!
Александр Петрович сидел на берегу моря и крутил в руках телефон. Он ждал, пока стрелка часов покажет девять утра, чтобы, соблюдя приличия, набрать нужный ему номер. Он снова нервно взглянул на часы. Стрелка показывала без пятнадцати девять. Полковник терпеливо положил телефон на песок и принялся разглядывать местные пейзажи.
Небо было настолько чистым и голубым, что создавалось ощущение, будто кто-то помыл его, хорошенько сполоснув тряпку в мыльной воде. Море тоже было спокойным. Волны ещё спали безмятежным сном. Вода была прозрачной, как будто всю ночь она лилась сквозь мощнейший фильтр. Отдыхающих было мало, и полковник смог легко пересчитать их. Он специально забрёл подальше, оставив отели с булыжной набережной в стороне, чтобы хорошенько подумать и побыть одному.
Виноградов снова нетерпеливо посмотрел на часы. Без пяти девять. Он сидел здесь с шести утра, поэтому сейчас каждые пять минут казались ему вечностью. Этой ночью он практически не спал, судорожно перебирая в голове все детали дела.
«Может, я ищу не в той стороне?» — он постоянно мучил себя, задавая один и тот же вопрос.
Полковник перебирал все возможные сценарии преступления, подставляя, как пазлы в мозаике, имеющихся персонажей. Достав из кармана список постояльцев отеля, он вновь пробежался по нему глазами, останавливаясь на каждом из них.
— Ума не приложу, при чём здесь может быть, к примеру, семья Бородко? — вслух размышлял он. — Или эти милые женщины Тамара и Екатерина! — он остановился глазами на последнем пункте, и его лицо скривилось, как после съеденной банки горчицы. — Арсений и Дмитрий. Ужас! Из-за этих двоих я потерял с десяток своих прекрасных волос! — полковник вспомнил, как на днях он увидел в коридоре отеля целующихся молодых людей. Он со злостью смял список и небрежно запихнул его в карман шортов. — Я даже это комментировать не хочу! О боги, сотрите мне память! — он встал с песка и принялся быстро ходить из стороны в сторону.
— Остаётся лишь «золотая» троица! — продолжил вслух размышлять он. — Либо это действительно тайный незнакомец-маньяк! — он остановился. — Чушь! Всё должно быть просто и логично!
Полковник услышал приглушённый сигнал телефона. Он похлопал себя по карманам, а затем побежал в сторону звука. Телефон жужжал всё глубже в песке.
— Совсем забыл! — он отряхнул его и выключил будильник, который предварительно завёл ровно на девять часов утра. Повозившись немного с записной книжкой, он набрал нужный номер.
— Я знал, что ты соскучишься по мне! — на другом конце трубки звучал голос Беляка. — Ты даже отдохнуть без меня не можешь!
— Привет, мой дорогой друг! Мне нужна твоя профессиональная помощь. Я звоню тебя прямо с берега Чёрного моря, и это значит, что каждая минута здесь стоит почти как бутылка светлой «Аливарии».
— Ничего себе! Говори быстрее!
Полковник пересказал другу детали гибели девушек, стараясь затрагивать только самые важные моменты.
— Ты даже в отпуск нормально съездить не можешь! Ладно. Что ты хочешь, чтобы я узнал?
— Узнай мне всё об этой троице. Всё, что только возможно и невозможно. Попроси своих людей наведаться в этот клуб. Пусть они как следует его потрясут. Мне важна любая информация. Особенно, как туда устраиваются девушки. Откуда они? Есть ли у них семьи или они сироты?
— Сироты?
— Да! Это очень важно! Информация мне нужна как можно скорее. Прямо сейчас!
— Понял. Ты хоть понимаешь, с кем именно играешь?
— Понимаю. Мне всё равно.
— Я думаю, что как только мы начнём под них копать, им станет сразу известно об этом!
— Вот и замечательно! Посмотрим на их реакцию, — он снова сел и свободной рукой начал перебирать песок, усеянный осколками ракушек.
— Нет чтобы лежать на солнце и греть свой большой живот! Тебе и за тысячу километров нужно было найти приключения на свой тощий зад!
— Большой живот и тощий зад! — полковник искренне засмеялся. — Не видя меня полностью, можно подумать, что я какой-то заморский уродец.
Оба громко и заливисто рассмеялись.
— Всё, заканчиваем! Ты и так проговорил уже десять бутылок моего любимого пива!
— Если ты раздобудешь мне всю необходимую информацию, я по приезду куплю тебе два ящика! Согласен?
— По рукам. Отключаюсь.
Полковник положил трубку и спрятал телефон в карман шортов.
— Теперь остаётся только ждать и думать. Думать и ждать, — повторил он и опустил руки в тёплый песок.
— Я действительно не хочу, — Александр Петрович сидел на балконе у себя в номере и курил.
— Ты пережил перелёт ради того, чтобы просиживать штаны в номере? — Алла Владимировна ловко закручивала волосы в тугой пучок на затылке, безжалостно пронзая его металлическими шпильками.
— Дорогая, поверь, я сделал это исключительно ради тебя! Я с таким же удовольствием плавал бы в своей бочке на даче и грел своё старое тело под белорусским солнцем.
— Я не сомневаюсь в этом! — она поправила выбившийся волос и развернулась к мужу. — Ты точно не пойдёшь?
— Я приду попозже. Хочу немного подумать. И я жду звонка Беляка.
— Куда же мы без нашего верного друга! — фраза была сказана без всякого злого умысла.
— Я приду чуть позже. Я знаю, на каком шезлонге тебя найти! — он широко улыбнулся, обнажив зубы.
— Саша, когда ты сходишь к стоматологу? Кто-то просто обязан заделать эту щель!
Полковник ещё раз улыбнулся, демонстрируя супруге ровную щель между больших зубов.
— Чем тебя она не устраивает?
— Это как щель в окне! Мне всё время кажется, что тебя может продуть!
Виноградов сложился пополам от смеха.
— Что значит сотрудник библиотеки! Вот это аллегории! — он резко стал серьёзным. — А вообще, меня всё устраивает! Может, это моя особенность. Фишка!
— Фишка! Ещё немного, и туда сможет залететь птица!
— Ты действительно хочешь поговорить сейчас о моих зубах? — он приподнял брови. — Тебя заждались Автушко. Вот твоё парео, иди уже, — он протянул ей шифоновый платок и ласково подтолкнул к дверям, не дав супруге сказать и слова.
— Женщины! Их голова — сплошной лабиринт! — закрыв дверь, сказал полковник. — Мысли скачут, обгоняя друг друга. Видите ли, зубы ей мои не нравятся! Вот что творится в её голове! — он буквально упал в ротанговое кресло, отчего дерево издало жалобный писк.
Рядом на столе стояла чашка горячего кофе с молоком. Справа лежала открытая пачка сигарет, а слева — несколько исписанных листков, вырванных из блокнота. Он закурил, запивая никотин кофеином.
— Её глаза, они не дают мне покоя! Что всё это значит? Притворяется Виктория или ей действительно нужна помощь? — он крепко затянулся, прикрыв веки и пытаясь снова представить перед собой девушку. — Сначала она ненавистно смотрела в мою сторону, а её взгляд порой открыто говорил мне о войне. Затем растерянность и ложь. И что в конце? Я вижу глаза загнанного человека. Человека, у которого нет выхода. У которого вообще ничего нет. Только страх. И больше ничего, — полковник разговаривал сам с собой, делая многозначительные паузы и меняя тембр голоса, как будто он был не в номере отеля, а играл главную роль на сцене драмтеатра.
Из глубоких мыслей полковника вырвал стук в дверь. Он был тихим, почти бесшумным. Как будто кто-то до последнего момента сомневался, стучать или нет. Александр Петрович недовольно нахмурился.
— Ох, эти невнимательные женщины, — полковник поднял с кресла и направился к двери. — Алла забыла ключи и, по всей видимости, что-то ещё, — полковник повернул замок и открыл дверь, но там никого не было. — И что это значит? — он вышел в коридор и несколько секунд смотрел по сторонам. — Наверное, мне показалось. Сегодня нужно обязательно выспаться, — он уже почти закрыл дверь, но увидел на полу аккуратно сложенный листик бумаги. — А это ещё что такое? — полковник схватил лист и скрылся в номере. В нетерпении он сразу же развернул его. Аккуратным женским почерком было написано:
Подписи не было. Но Виноградов был уверен, что это Виктория. Он посмотрел на часы. Стрелка показывала без пятнадцати два. Полковник быстро набросил тенниску, которая аккуратно висела на спинке кресла. Затем достал из комода чистые белые носки и быстро зашнуровал кроссовки. Пригладив волосы и расчесав усы, он вышел из номера. Александр Петрович знал, что нужный ему отель находится в трёх минутах ходьбы, а вот спа-салон «Карамель» нужно было ещё отыскать.
Он прибавил шаг. Полковник практически бежал по узкой дорожке, соединяющей между собой отели.
«Спа-салон, — проговаривал он про себя, — это дорогая парикмахерская, — Виноградов вспомнил ответ дочери на вопрос о назначении новой вывески, появившейся недалеко от их дома. — Странное место для встречи. Неужели нельзя было встретиться на пляже? Наверное, нет, — размышлял он. — Должно быть, она не хочет, чтобы кто-то знал об этом разговоре».
Полковник зашёл в холл отеля. Долго искать нужное ему заведение не потребовалось. Вывеска, на которой было изображено красивое женское лицо с ухоженными волосами и лёгким макияжем, висела прямо над его головой. Он посмотрел на часы. Без двух минут. Виноградов зашёл внутрь и на несколько секунд замер. Со всех сторон на него смотрели удивлённые женщины. Все они ожидали своей очереди на процедуры и коротали время за чтением глянцевых журналов. Среди посетителей Виктории не было. Полковник не растерялся и прошёл в следующий зал. По периметру стояли три маленьких столика со стульями. В углу комнаты находилась кофемашина и одноразовая посуда. Каждый посетитель при желании мог пройти в импровизированное кафе и выпить кофе.
В зале было всего два окна, но они были плотно задёрнуты парчовыми шторами, которые контрастировали с обстановкой комнаты и придавали ей незаконченный вид. Рядом с окном спиной ко входу стояла Виктория. Она была одета в длинный бледно-голубой сарафан. Волосы были завязаны в высокий хвост. В руках она держала пластиковый стаканчик с кофе, который на фоне дорогих занавесок выглядел неуместно. Увидев полковника, она не сдвинулась с места, ожидая, когда он сам подойдёт к ней.
— Я вас внимательно слушаю, Виктория.
Она колебалась.
— Раз вы позвали меня в столь странное место, то на это должна быть веская причина.
Она всё ещё молчала. Полковник внимательно изучал её красивое лицо. И тут она заговорила.
— Я позвала вас, чтобы сказать, что я не могу вам ничего рассказать.
— Неожиданный поворот, — он озадаченно усмехнулся.
— Я не уверенна, стоит ли говорить вам даже это, — она разговаривала шёпотом.
— Хм, — полковник нахмурился и подошёл к окну, оказавшись сбоку от неё. — Тогда давайте я скажу за вас. Так можно?
— Давайте, — её голос был переполнен надеждой и страхом.
— Наверняка вы боитесь за свою жизнь, раз решились на разговор со мной. Наверняка вам даже угрожают.
Она молчала. И эта тишина была красноречивее всех слов.
— Раз вы не можете поговорить со мной в более людном месте, значит, скорее всего, за вами следят, — он говорил очень тихо.
— У меня есть пятнадцать минут, — наконец сказала она. — Сейчас прослушки на мне нет. Но я всё равно боюсь, что меня могут услышать, — она указала в сторону холла. — Возможно, у кого-нибудь из них очень большие уши. И я не шучу, — она сделала ещё глоток. — Я сказала, что мне нужно в спа, и с микрофоном я буду выглядеть глупо и подозрительно.
— Это объясняет всю странность места нашей встречи, — полковник кивнул, как бы соглашаясь сам с собой. — Кому вы это сказали?
Она отрицательно покачала головой.
— Очень странный разговор.
— Как только я скажу вам это, я умру.
Полковник снова бросил на неё пристальный взгляд. Он чувствовал, что она не врёт, а её страх настолько реален, что его можно потрогать руками.
— Что я могу для вас сделать? — еле слышно спросил он.
— Всё, что только возможно.
Он удивлённо приподнял бровь, изогнув её кривой дугой.
— То, что мне нужно было услышать, я услышал. Но мне нужна ваша помощь.
Она резко повернулась и вопросительно посмотрела на Виноградова.
— Мне нужен образец крови Сябитова. Даже капли будет достаточно.
Она, не сводя глаз, смотрела на него. Казалось, она прикидывает в уме, что делать с этой просьбой.
— Это как-то поможет мне?
— Да.
— Завтра у вас всё будет, — она допила кофе и смяла стаканчик в руке. Направившись к выходу, она остановилась, развернулась, подошла к полковнику и крепко обняла его за шею. Виноградов сперва растерялся, но затем поддержал порыв.
— Вы мне очень напоминаете моего папу.
— Вы же сирота с рождения…
— Да, но если бы он у меня был, то он наверняка был бы похож на вас, — подарив полковнику эту фразу, она быстрой походкой вышла из комнаты.
Минут десять он стоял возле окна и думал. Он не хотел выходить сразу, чтобы не бросить тень подозрений на Викторию, если за ней всё-таки была слежка. Налив себе стаканчик кофе, он приоткрыл окно и закурил.
«Странно. Но мы разговаривали без слов. И мне всё было понятно, — размышлял он. — Иногда жизнь всё-таки чертовски непредсказуемая, как бы тщательно ты её не планировал».
Он потушил окурок в остатках кофе. Затем, скомкав пластиковый стаканчик как листок бумаги, выбросил его в урну и вышел из салона.
Полковник шагал по набережной, прокручивая в голове все детали последних прожитых дней. На его лице появилась улыбка. С каждым шагом она становилась всё шире и шире, а в глазах загадочно поигрывали лучи солнца.
— Скоро всё станет известно. Что у нас, кстати, завтра? — он посмотрел на часы. — Воскресенье. Замечательно. Значит осталось только дожить до понедельника, — после этих слов улыбка слетела с его лица и утонула в пенистых волнах Чёрного моря.
«Ты моя дочь, и ты моя дочь. Ты мой сын, и ты тоже мой сын. Помните об этом, дети мои».
— Я заплачу тебе тысячу долларов!
— Нет!
— Тысяча долларов! Ты только подумай!
— Нет! И ещё раз нет!
Он достал из сумочки, висевшей на стуле, карточку золотого цвета.
— Вот здесь вся сумма, — он протянул её собеседнику.
— Нет. А если я соглашусь, то завтра ты об этом горько пожалеешь!
— Это ещё почему?
— Потому что ты лишишься тысячи долларов!
Мужчины громко рассмеялись, приглушая своим смехом музыку, разлетающуюся из больших колонок по всему пляжу. Затем один из мужчин взял литровую бутылку виски, на дне которой плескались остатки древесного напитка, и разлил её содержимое по хрустальным стаканам.
— Спрашиваю в последний раз, — он стучал золотой картой по столешнице. — Ты сбреешь усы?
Полковник потрогал своё волосатое богатство, грозно нависавшее над верхней губой, и отрицательно завертел головой.
— Ни за что! Я не сбривал их более тридцати лет! И ты думаешь, что за тысячу долларов я это сделаю?
— Да! Так поступил бы любой на твоём месте! Тем более через пару месяцев там снова вырастет новый куст!
— Куст? Ты сказал куст? — полковник громко смеялся.
— Ужас! Это получается, Алла познакомилась с тобой, когда у тебя уже были усы?
Он кивнул.
— И она не попросила тебя сбрить их?
— Ни разу! Заметь, ни разу!
Автушко хлопнул себя ладонью по щеке.
— Кошмар! Целоваться же с тобой сплошное проклятье!
— Наоборот, в этом есть пикантность!
— Пикантность! Ты называешь пикантностью случайно попавший женщине в рот ус? — Иван Сергеевич смеялся до слёз.
Полковник, не выдержав, тоже громко рассмеялся. Он сделал глоток виски и откинулся на спинку кресла. Сегодня он очень устал и хотел просто расслабиться в кругу друзей. А точнее, друга, так как они сегодня решили устроить мальчишник, разрешив жёнам отдохнуть без них.
— Я прячу? — Иван Сергеевич крутил перед носом полковника золотой картой.
— Дочь не простит мне это! — полковник пальцами почёсывал усы. — Но нет! Всё, спрячь свои богатства в карман!
— Если честно, то у меня нет слов! Я горжусь тобой, — он отпил виски. — Чёрт возьми, я был уверен, что ты сдашься!
— Зато теперь я могу всем говорить, что мои усы стоят тысячу долларов! — он сказал это именно в тот момент, когда музыка стихла, и весь зал в удивлении посмотрел на него. Полковник на секунду растерялся. — Да, мой друг предложил мне тысячу долларов, чтобы я сбрил свои прекрасные усы, которые со мной вот уже тридцать лет! А я отказался!
Все бурно зааплодировали, кто-то даже начал радостно свистеть.
— Но принципы не продаются! Я предлагаю выпить за это! А мой щедрый и уже пьяный друг угостит всех пивом! Ура!
Люди ещё громче закричали.
— Ну, спасибо тебе, Сашок!
— На здоровье! — улыбнулся полковник.
— Хорошо, что ты не предложил заказать всем виски! Тогда бы моя золотая карта заметно истощилась.
— А нечего провоцировать друзей! Кстати, как насчёт того, чтобы опрокинуть ещё по стаканчику? Доставай свою карту и заказывай лучший виски!
— Да не вопрос! Официант!
Распив ещё одну бутылку и здорово опьянев, мужчины, громко напевая, направились в сторону пансионата. Периодически они останавливались и танцевали. Иван Сергеевич даже попытался сделать это стоя на руках, но сокрушительно упал на песок. Полковник тем временем выплясывал польку, раскрашивая танец современными движениями. Люди, проходившие мимо, останавливались и с интересом смотрели на весёлых туристов.
— А который сейчас час? — полковник тщетно пытался поймать глазами стрелки на циферблате. — Ничего не видно, но, по моим соображениям, не меньше двенадцати ночи.
Иван Сергеевич остановился и поднял глаза к звёздному небу.
— Не меньше половины первого, — со знанием дела сказал Автушко, как будто на небе из звёзд был выложен циферблат. — А где наши жёны, чёрт возьми?
— Они уже давно спят. Алла звонила час назад.
Заплетающимися ногами мужчины старательно шагали по влажному песку, спотыкаясь о небольшие камни. Туфли они несли в руках.
— Так тихо, что тишина режет мне уши, — полковник свободной рукой похлопал себя по уху.
— Это алкоголь покидает твоё тело, — каждое второе слово Автушко утопало в парах виски, поэтому речь была неразборчива, а фразы превращались в кашу.
— А вот и наш отель! Почему здесь так темно? Глаз выколи, — полковник, чертыхаясь, наощупь брёл сквозь темноту. Вдруг он резко остановился и огляделся по сторонам. — Ваня, не двигайся. Здесь кто-то есть.
Автушко замер на месте. Он не услышал в голосе друга тревоги, а просто послушно остановился.
— Кто здесь? — полковник не успел договорить фразу, как почувствовал резкую боль в области затылка. Что-то тяжёлое и холодное ударило его сзади. От боли он на несколько секунд ослеп и сложился пополам, но затем, найдя в себе силы, выпрямился. Обернувшись, он увидел лежащего на земле друга. Тот не двигался. Во мраке было сложно понять, дышит он или нет. Полковник не успел сделать и полшага, как на него обрушился шквал ударов. Он пытался защищаться, но рук было слишком много.
«Трое или четверо?» — мысли сквозь боль проникали в его сознание.
Крепкие мужские руки и ноги наносили один удар за другим. Полковник, стиснув зубы, умело сгруппировался, но это не помогало. Это была драка без правил. Точнее, правила диктовал не он. Ему оставалось только подчиниться. Но в этот момент его больше всего волновала не собственная шкура, а почему Иван до сих пор лежит и не поднимается. Это была последняя мысль перед тем, как полковник закрыл глаза и погрузился в кромешную тьму.
Сколько именно прошло времени после драки, он не знал. Открыв глаза, Виноградов пытался вглядеться в темноту. Через несколько минут он привык к мраку и смог ориентироваться в радиусе нескольких метров. Судя по всему, он лежал на том же месте, где его избивали. Он попробовал приподняться, но всё тело неистово кричало от боли.
— Ваня, — полковник, разрушая тишину, пытался найти друга. — Ваня, — повторил он, но никто не отозвался. Приподнявшись, полковник аккуратно перевернулся на живот и, опёршись на колени и локти, принялся ползти в сторону, где, возможно, лежал его раненый друг. Он не ошибся. Буквально через десять метров он наткнулся на Автушко. Виноградов ловкими движениями разорвал рубашку и прижал ухо к его сердцу.
— Бьётся, — выдохнул он. Засунув руку в карман, он искал мобильник, но карманы оказались пустые. — Вот сволочи! И деньги забрали!
Следующие пять минут он пытался привести друга в чувства, то трясся всё его тело, то хлопая по лицу. Но он не реагировал. Виноградов начал паниковать.
«Возможно, у него сотрясение мозга», — эта мысль приводила полковника в ступор.
Схватив друга за лодыжки и стоя на коленях, он принялся тащить его по холодному песку в сторону воды. Каждое движение было равноценно новому удару. Остановившись, полковник сплюнул, освободив полость рта от крови. Он чувствовал, что в кровоподтёках всё лицо. Из многочисленных ран и ссадин на теле также сочилась кровь. Когда он увидел, что тело и лицо Ивана Сергеевича не повреждены, он успокоился.
Наконец, добравшись до воды, полковник погрузил по пояс тело друга в прохладное море и начал поливать его лицо водой. Эффект был очевиден. Через несколько секунд Иван Сергеевич открыл глаза.
— Всё хорошо, — начал успокаивать его Виноградов.
— Почему ты весь в крови? — Автушко выбрался на берег, дрожа от холода.
— Тебе нужно срочно в больницу!
— Мне? Это тебе нужно срочно в больницу.
— У тебя, возможно, сотрясение мозга.
Автушко провёл рукой по затылку, и его руки испачкала свежая кровь.
— Это просто ссадина.
— Ты был в отключке очень долго. Давай выбираться отсюда, — полковник встал на четвереньки и попытался подняться. Иван Сергеевич подхватил его под пояс, помогая встать. — Который час?
Автушко посмотрел на пустое запястье, затем пощупал карманы джинсов.
— Меня обокрали!
— Нас обокрали!
— Их целью, по-видимому, был именно ты! Иначе почему они тебя так отделали?
— Я об этом уже подумал. Они специально отключили тебя с первого удара, чтобы ты не смог помочь мне.
— Долго они тебя били? — он сильнее взял полковника за талию, прикрыв глаза от внезапной боли в области затылка.
— Не знаю. Но, казалось, что вечность, — он вытер кровь, которая текла из разбитой губы. — Это дешёвая инсценировка грабежа. Они могли вырубить меня сразу, как и тебя. Однако намеренно избивали меня по тем местам, от которых не теряют сознание, а воют от боли. Уже в конце они нанесли контрольный удар по голове, и я потерял сознание.
Автушко остановился и посмотрел на друга.
— Саша, ты ввязался в очень нехорошее дело. А это громкое предупреждение остановиться, — он вытер сочившуюся из губы друга кровь ладонью.
— Я не отступлю.
— Ты понимаешь, что в следующий раз они могут убить тебя?
— Они мне больше ничего не сделают. Дело закрыто.
— Закрыто? И ты больше не будешь им заниматься? — с облегчением в голосе спросил он.
— Нет. Не буду. В течение двух дней я вынесу вердикт и поставлю жирную точку.
— Саша, остановись. Какой ещё вердикт? Пусть этим занимается полиция!
— А я, по-твоему, кто? — полковник остановился перед крыльцом отеля. — Я кто?
— Ты пенсионер, — неожиданно улыбнувшись, сказал Иван Сергеевич. — Пенсионер на отдыхе.
Виноградову было не до шуток.
— Я и есть полиция! Или я зря служил больше тридцати лет? Неужели вы думаете, что я могу просто сдать удостоверение и табельное оружие и продолжать жить, закрыв глаза на беспредел?
— Я просто боюсь, что ты проиграешь в этой схватке.
— Ха! Я никогда не проигрываю! Если я не сделаю это, то это не сделает никто! По крайней мере, в ближайшие годы! И погибнут люди! Глупые, невинные люди!
Он прислонился к стене отеля и закурил.
— Я знаю, что без меня она погибнет.
— Кто она?
— Виктория.
— Но это ведь был её выбор!
— Не всегда наш выбор оправдывает нашу суть, — полковник крепко затянулся. — Меня дома ждёт дочь. В Петербурге живёт вторая дочь. Я просто хочу быть уверен, что когда-нибудь кто-нибудь протянет руку помощи им, если они вдруг собьются с пути. Поэтому я и помогаю. Потому что она тоже моя дочь, а двух других уже безжалостно убили. Мы просто, к сожалению, забыли, что человек человеку брат, а не враг, — и он снова затянулся, пачкая чистый ночной воздух запахом табака и крови.
«Всё уже давно решено за нас, мы просто играем роль по заранее написанному сценарию».
Спустя час полковник с Иваном Сергеевичем сидели на больничной койке, а медсестра обрабатывала их раны. Виноградов восхвалял небеса за подаренную ему прекрасную память, благодаря которой он вспомнил номер офицера полиции.
Кратко введя его в курс дела, чтобы не привлекать лишнего внимания сонного администратора, у которого они попросили мобильный телефон, друзья снова вышли на улицу, ожидая машину. Перед этим полковник написал записку супруге, в которой говорил, что ему нужно отъехать по срочному делу в связи с расследованием, а Иван Сергеевич решил составить ему компанию.
Офицер молча наблюдал за работой медсестры, периодически повторяя ей обрабатывать раны тщательнее. В его глазах была вина. Он понимал, что полковник пострадал отчасти и из-за него. Ведь именно он попросил его помочь с расследованием.
Виноградов мужественно переносил внезапно появляющуюся боль.
— В последний раз меня так избили лет тридцать назад, — он грустно усмехнулся.
— Итак, сотрясения нет, — сказал вошедший в кабинет врач, держа в руках снимок головы Ивана Сергеевича. — Правда, если удар был чуть сильнее и на пару сантиметров выше, — он показал пальцем на теменную область головы, — то вы вряд ли бы сейчас разговаривали.
— Обожаю чёрный медицинский юмор, — сказал Автушко, грустно улыбнувшись. — Зато этот отпуск я запомню на всю жизнь! Горы, серпантины, море и экстремальные аттракционы. О чём вы? Вот нападение возле респектабельного отеля — это действительно приключение.
Виноградов недоверчиво и виновато посмотрел на друга. Тот, поймав его взгляд, скорчил гримасу, говорящую, что всё хорошо, не стоит беспокоиться.
— Вы можете описать нападавших? — офицер достал свой потрёпанный блокнот.
— Я не смог никого разглядеть. Было слишком темно. Я понял только то, что это были очень крепкие парни. У них были действительно сильные руки.
Офицер захлопнул блокнот.
— Вы мне лучше скажите, у вас есть новости для меня? — полковник закусил губу, когда медсестра нанесла антисептик на щёку.
— Есть кое-что, — он недоверчиво покосился на женщину.
Полковник слегка кивнул, уловив мысли офицера. Через десять минут все трое вышли на улицу.
— Тебе следовало бы остаться на день в больнице.
— Врач же сказал, что переломов нет, — полковник закурил. — Тем более, что у меня нет времени просиживать штаны в больнице. Итак, офицер, что вам удалось узнать о нашей «золотой» троице?
— Узнать об их деятельности задача непростая. Это люди, крепко держащие в руках не только деньги, но и власть. У них есть поддержка практически во всех инстанциях, — он сделал паузу и откашлялся. — Оно и не удивительно, узнав, какие услуги они предлагают взамен на свои, — он снова покашлял.
— Не тяните, говорите уже, что за услуги?
— Клубы «Мадемуазель» — это не просто развлекательные учреждения, кстати, основной контингент посетителей — это мужчины.
Полковник смотрел на офицера так, как будто уже знал всё, о чём он будет говорит.
— Их шоу-программа, которая нигде не афишируется, представляет собой стриптиз-шоу. Но и это ещё не всё. Весь смысл в том, что любой желающий может выбрать себе понравившуюся девушку, которая окажет ему любые интимные услуги, какие только пожелает клиент.
Полковник кивал в такт его словам.
— Эта деятельность, конечно же, незаконна. Но пока мы ничего не можем сделать. Клубы курируются очень серьёзными людьми, и у нас связаны руки, — он многозначительно посмотрел на мужчин. — Если эти девушки имеют какое-либо отношение к клубу и его деятельности, то это уже совсем другой разговор.
— Я уверен, что имеют. Вопрос в другом: как нам это доказать?
— Мои ребята показывали фотографии погибших нужным людям в Бухаресте, но никто их не видел.
— Это проверенные люди? Им мог быть отдан приказ молчать.
— Эти люди точно говорили правду. У нас тоже есть свои неформальные методы работы.
— Но девушки не обязательно могли работать именно в этом клубе.
— Необязательно, но могли. В прошлый раз они были в Румынии несколько месяцев назад! И задержались здесь на два месяца. Основное их место обитания сейчас — Москва. До этого они гнездились в Киеве. Причём все трое!
— Замечательно!
— Но вы же понимаете, что, возможно, дела обстоят иначе. А штампы в паспортах и даты могут быть поддельными. Я повторюсь, мы копаем под очень серьёзных людей. И я боюсь, что могу не получить звезду, а наоборот, лишиться ещё нескольких.
— Не думайте об этом! Я же вам пообещал пару дней назад, что вы получите своего майора.
— Был такой разговор, — недоверчиво сказал он.
— Я слов на ветер не бросаю! Осталось дождаться звонка и одной важной улики! — полковник интригующе посмотрел на офицера и прикурил сигарету. — Кстати, вы не знаете, где в пять утра можно купить стаканчик виски, а лучше водочки?
Мужчины удивлённо посмотрели на полковника.
— Во-первых, это лучшее средство для снятия боли, а во-вторых, я должен продезинфицировать не только внешние части своего тела, но и внутренние, — он грустно улыбнулся и посмотрел на товарищей. — А если серьёзно, то мне жуть как больно.
Офицер быстрым шагом, практически бегом направился в сторону патрульной машины. Несколько минут он копошился в багажнике, выбрасывая на землю разные предметы. Найдя нужный, он забросил назад разбросанные по песку вещи, и, захлопнув багажник, так же быстро прибежал назад.
— Вот, я это храню на всякий случай! — он протянул литровую пластиковую бутылку, наполненную прозрачной жидкостью.
— Что это? — полковник в предвкушении почесал усы, которые тоже пострадали в недавней драке и уже не обладали нужным шармом, а наоборот, были похожи на усы потрёпанного дворового кота.
— Самогон. Чистейший! Натурпродукт! — офицер слегка облизал тонкие губы. — Не волнуйтесь, не палёный. Моя мама в деревне делает на яблоках, только для своих! Пальчики оближете.
Виноградов довольно потёр руки.
— Вот это я понимаю! Вот это вы замечательно придумали!
Разлив огненную жидкость по пластиковым стаканчикам, мужчины беззвучно чокнулись и осушили ёмкости. Александр Петрович сразу же закусил заранее прикуренной сигаретой. Иван Сергеевич, очевидно, не привыкший к напиткам выше сорока градусов, жадно глотал воздух в надежде приглушить остроту спиртного, которое разъедало его горло и желудок, но ничего не помогало. Тогда он ринулся в сторону моря и, упав на колени, принялся пить воду.
Полковник и офицер рассмеялись.
— Вот она, интеллигенция! Голубая кровь, — полковник заливисто смеялся, придерживая ноющий от боли живот.
— Сколько здесь градусов? — вытирая воду с лица, спросил Автушко.
— Семьдесят! — гордо ответил полицейский. — Но это не предел! Вот в следующий раз я принесу вам чистейшего спирта! Девяносто градусов! — он довольно потёр руки и издал приглушённый звук, напоминающий рычание какого-то хищника.
Полковник с интересом наблюдал за офицером.
«Если хочешь увидеть человека, вывернув его наизнанку, предложи ему выпить», — подумал про себя он.
— Это будет интересный эксперимент! Предлагаю отметить этим напитком раскрытие и ваше новое звание!
— Ещё? — он протянул бутылку.
— Нет, спасибо! Мне нужна светлая голова, — он дотронулся указательным пальцем до виска. — Две, как принято, не пьют. А вот после третей, я боюсь, что моё тело усыпит меня.
В знак солидарности офицер кивнул и спрятал бутылку под китель.
— Я подброшу вас до отеля.
— Спасибо, офицер, вы и так очень помогли нам, но я пройдусь, а вот моего друга, пожалуйста, подвезите.
— Я не оставлю тебя одного, — Автушко сделал шаг вперёд.
— Спасибо, Ваня. Но мне нужно побыть одному и хорошенько подумать. Не переживай, со мной всё будет хорошо. А вот Зоя сойдёт с ума, если ты не явишься домой.
Иван Сергеевич ещё немного постоял, а затем согласился и сел в машину.
— Кстати, вот, вы просили, — он протянул полковнику запечатанный телефон. — А вот сим-карта.
— Спасибо. Оперативно.
— Мы же полиция, — слегка обиженным голосом сказал он.
— Замечательная румынская полиция.
Офицер, услышав комплимент, едва заметно улыбнулся, а его глаза наполнились теплотой.
Полковник сидел на деревянных качелях, стоящих в нескольких метрах от моря, и слегка покачивался из стороны в сторону. Голова и тело были тяжёлыми, но он стиснул зубы и продолжал напряжённо думать. Он крепко сжимал телефон в руке, надеясь, что вскоре услышит ответы на главные вопросы.
От выкуренных сигарет и выпитого самогона у него кружилась голова. Полковник представил горячий завтрак с ароматным кофе, и его живот предательски заурчал. Время, казалось, замерло. Южное солнце не хотело просыпаться, нежась последние минуты под лёгким одеялом из белоснежных облаков.
Полковник так сильно погрузился в свои мысли, перемешанные с ноющей болью, что не заметил, как чья-то рука опустилась к нему на плечо. Он резко подпрыгнул и занял боевую стойку, собираясь защищаться. Но, увидев перед собой хрупкую девушку, опустил руки. Она, явно не ожидая такой реакции, заливисто засмеялась.
— Простите, но это выглядело так забавно, — смеялась она. Подойдя поближе, она увидела ссадины и синяки на лице и теле собеседника. — Теперь понятно, тяжёлая ночка? — сказала она с такой лёгкостью, как будто видела подобное каждый день.
Полковник покачал головой.
— Типа того.
Девушка, осмотревшись по сторонам, подошла вплотную к полковнику и вложила в его руку пакет.
— Что это?
— Вы всё поймёте, — бросила она уходя.
Александр Петрович растеряно смотрел ей вслед. Затем быстро развернул пакет. Внутри лежал белоснежный носовой платок с гравировкой их отеля.
— И что всё это значит?
Он развернул платок и издал радостный крик. Внутри ткань была пропитана кровью. Полковник знал, чья именно эта кровь. Пританцовывая на песке, он достал из кармана шорт телефон и набрал единственный номер, который у него был записан. Через несколько секунд на экране высветилась надпись: «ОФИЦЕР».
Неожиданно полковник хлопнул себя по лбу, безмолвно выругавшись.
— Вот чёрт! Я опять забыл спросить его имя! Что со мной происходит? — он резко замолчал, так как на другом конце трубки раздался сонный голос.
— Вы уже спите? — удивлённо спросил полковник.
— Как бы да!
— Разве вы не дежурили?
— Нет. Я приехал ради вас. Я так понимаю, у вас снова проблемы?
— Наоборот, — полковник ликовал. — У меня есть образец крови Сябитова.
— Я даже боюсь представить, как именно вы его достали! Он жив?
— Офицер, не задавайте глупых вопросов. Или это такой румынский юмор? — не дождавшись ответа, полковник продолжил. — Вы должны срочно приехать ко мне и немедленно отдать кровь на экспертизу! Если она совпадёт с биологическим материалом, оставленным на телах девушек, то это будет один из наших главных козырей! Вы это понимаете? Поэтому я надеюсь, что вы уже сняли пижаму и вышли из подъезда! — он практически кричал.
— Буду у вас через пятнадцать минут.
— Через десять!
Последовала небольшая пауза.
— Хорошо. Через десять.
Полковник уже засовывал телефон в карман, как вдруг снова услышал голос офицера.
— Я забыл спросить, где вы находитесь.
— На пляже, рядом с пансионатом. Если стоять к нему лицом, то слева, в ста шагах от большого камня.
В трубке раздались короткие гудки. Офицер, приподняв брови, посмотрел на экран телефона.
— Может, его слишком сильно ударили по голове?
Полковник медленным шагом прогуливался вдоль береговой линии. Солнце уже появилось на горизонте. От ярких лучей голубая морская вода заиграла десятками разных оттенков. Виноградов присел на корточки и стал бросать в воду кусочки разбитых о песок ракушек. Вода недовольно всхлипывала от каждого вторжения в её чуткий сон.
Офицер, как и сказал, прибыл через десять минут. Забрав платок, он быстро исчез, пообещав предоставить результаты в ближайшие три-четыре часа. Полковник сначала был непоколебим, настаивая, чтобы ему дали ответ в течение часа-двух, но затем отступил, соглашаясь с аргументами офицера, что у них в отделе работает всего два эксперта, один из которых ещё спит дома.
Удобно усевшись на золотом песке, полковник снял кроссовки и опустил ноги в прохладную воду. Достав телефон из кармана, он набрал знакомый номер.
— Слушаю вас, — в трубке раздался звонкий и в то же время сдержанный голос Беляка.
— Серый, это я!
— Саша? А что это за номер?
— Долго объяснять. Кстати, запиши его у себя в телефоне, пока это мой номер.
— А где твой телефон?
— У меня его украли, — полковник нервно усмехнулся.
— Украли? Вот тебе и друзья-румыны!
— Румыны здесь ни при чём, — он замялся, не зная, говорить другу о драке или нет.
— У тебя всё хорошо? — в его голосе послышались нотки волнения.
— Как сказать… Короче, Серый, я тут влип по уши! Сегодня ночью на меня напали и хорошенько потрепали моё старое тело!
— О господи!
— Я уверен, что это было предупреждение, чтобы я завязывал с расследованием. Более того, эти ублюдки ударили Ваню по голове, но слава Всевышнему, всё обошлось.
— Я так и знал, что нужно было ехать с тобой, — в трубке раздался глухой стук. Беляк со всей силы ударил кулаком по столу.
— И как ты себе это представляешь? — неожиданно улыбнулся полковник. — Я, ты и Алла! Странная семейка! Ладно, пошутим потом. Я тебя не разбудил?
— Нет, я ещё не был дома, как и мои ребята. Ну ты нам и задачку подкинул, мой друг!
— Что ты разузнал? — полковник нервно прикусил губу.
— Кто платит за звонок?
Полковник задумался.
— Вроде я.
— Вроде?
— Ну, точно я! А что?
— Тогда тебе нужно взять лист и ручку и кое-что записать.
Виноградов обернулся по сторонам.
— У меня нет ручки и бумаги! Я сижу один побитый на пляже! Рассказывай так, я всё запомню!
— Хорошо. Просто мы тут кое-что подсчитали… Ужасная арифметика получилась! И вообще, ты начал разматывать змеиный клубок, даже не представляя, какое количество гадов там скопилось.
— Не томи!
Полковник погрузился в рассказ друга. На протяжении следующего получаса он молчал и практически не задавал вопросов. Лишь кусая до крови губы и иногда вздрагивая, как от удара плетью.
— Господи, — последнее, что сказал он перед тем, как попрощаться с другом. — Да сохранит ОН наши души!
— Это точно, — послышался на другом конце трубки раздавленный голос Беляка. — Я перезвоню тебе в течение часа. Я жду звонка из Москвы. Кое-кто заинтересовался моей просьбой и обещал оказать нам поддержку при задержании. Что ты планируешь делать?
— Дай мне время всё обдумать. Через три часа будут готовы результаты экспертизы.
— В любом случае, я тебе позвоню, когда со мной свяжется Москва.
— Буду ждать, — сухо ответил он. — Спасибо, брат. И парням своим скажи спасибо. Дай им пару часиков отдохнуть.
— Не переживай, — было слышно, что он улыбается. — Я хороший начальник.
— Я не сомневаюсь, — полковник отключился.
Следующие несколько минут он молча сидел и смотрел на воду. В его глазах плескался океан слёз. Мощное землетрясение в его душе вызвало ужасное цунами, которое расплескало воду по набережной его сознания. Слёзы, одна за другой, тихо скатывались по морщинистым щекам, прячась в седеющих усах. Тыльной стороной руки полковник резко вытер слёзы и снова достал телефон. Набрав номер, он с нетерпением ждал, когда на другом конце поднимут трубку.
— Доченька, ты не спишь?
Сонный голос что-то пробурчал.
— Я тебя очень люблю, милая. Я просто хотел тебе это сказать, — он снова спрятал телефон в карман, натянул на ноги уже далеко не белоснежные носки и серые от пыли кроссовки. Бросив грустный взгляд на воду, он поднялся с песка и, хромая, направился в сторону отеля.
«Безвыходность и слабость притягивают смерть».
Стрелка на часах, висевших при входе в ресторан, показывала без пятнадцати минут восемь. Полковник специально выбрал такое время: ужин уже закончился и вряд ли кто-то сейчас пришёл бы в ресторан.
После ужасного нападения прошли сутки. Полковник провалялся весь день в кровати, зализывая раны и выслушивая причитания Аллы Владимировны. Скрыть от супруги инцидент было невозможно. Она ни на секунду не оставляла его одного, даже спала, так и не раздевшись, возле полковника.
В то утро, придя в номер и упав на кровать, он прочувствовал истинную боль, кричащую в каждом суставе. Но, только прикрыв глаза, он погрузился в восьмичасовой сон. Проснувшись, полковник сделал несколько звонков и снова уснул. Ему снилась Виктория, стоящая на краю обрыва, перед ней стелилось бескрайнее море. Она в нерешительности делала шаг вперёд, а затем убирала ногу. Но уничтожив сомнения, она всё-таки шагнула навстречу воде и погрузилась в морскую пучину. Полковник подскочил на кровати. Его лицо и тело были покрыты холодным потом.
— Что-то с возрастом я становлюсь очень сентиментальным, — на следующее утро сказал он супруге.
— Ты не стал. Ты всегда таким был. Просто раньше ты это тщательно скрывал.
— Ты думаешь?
— Уверена, — жена подошла к нему и ласково обняла за плечи. — Какие у тебя планы на сегодня? — спросила она, завязывая шёлковый бант блузки на шее. — Ведь это наш последний день на море. Завтра мы уезжаем в Галац к Зое с Ваней, а оттуда вечером домой.
— Я знаю, что сегодня последний день. Чёрт возьми, я даже толком не успел загореть!
— Зато много чего другого успел! — укоризненно сказала она. — Ты хоть дал этим хулиганам сдачи? — она прятала улыбку.
— Ещё бы! — полковник с возмущением фыркнул. — Они получили не меньше, чем я. А если бы Ваня не потерял сознание, то мы бы их хорошенько отметелили! Ты бы видела, как я защищался, — полковник принял боевую стойку и начал в воздухе наносить удары невидимому противнику. От каждого движения его живот раскачивался из стороны сторону, как шлюпка на волнах.
Алла Владимировна недоверчиво посмотрела на супруга.
— Всё! Перестань! Я верю тебе! Тебе нельзя так двигаться.
Полковник покорно опустил руки и, отвернувшись, стыдливо прикусил губу.
— Так какие планы на сегодня? — повторила она вопрос.
— О! Грандиозные! — полковник радостно потёр руки. — Сегодня вечером я приглашаю вас в импровизированный театр под открытым небом.
— Это как?
— Увидишь! — загадочно подмигнул он.
— Как называется пьеса или что там сегодня ставят?
Полковник на секунду задумался.
— Убийство на лазурном берегу, — выпалил он.
— Очень актуально, — она нахмурила брови. — Или это твоих рук дело?
Он ничего не ответил и, поцеловав ей руку, выскочил из номера. Алла Владимировна растерянно посмотрела ему вслед.
— Ну что за человек? Разве так можно? — она подправила макияж, надела белоснежную шляпку и вышла из номера.
Александр Петрович сидел в машине с тонированными окнами и сквозь чёрное стекло пытался рассмотреть улицу. Рядом с ним сидели двое мужчин в штатском и давали ему последние указания.
— Вы всё запомнили, товарищ полковник? — спросил один из них, поправляя наушник, который был аккуратно прикреплён к его уху.
— Можно без званий, — Виноградов улыбнулся и поправил галстук. — А эта штуковина точно работает? — он запустил пальцы под пиджак и достал из кармана микрофон. — Может, я на всякий случай включу диктофон на телефоне?
— Никаких телефонов. Там очень тщательный контроль, если вас вычислят, то вся операция коту под хвост.
— А если мне понадобится помощь? Как я вам позвоню?
— Вы шутите? — второй мужчина приподнял очки и его брови взмылись вверх. — Мы будем слышать всё, что происходит, через микрофон.
Полковник ударил себя по лбу.
— Простите, господа, я всё никак не привыкну к современным технологиям. Вот когда я был в вашем возрасте, мы раскрывали преступления без микрофонов, прослушек и камер видеонаблюдения. Мы думали головой! — он дотронулся указательным пальцем до виска.
Мужчины недовольно посмотрели на тщеславного незнакомца, которого им в помощь прислало руководство. Но если их могли вычислить на раз-два, то белорус мог спокойно сойти за богатого туриста, который решил попробовать все изыски румынского отдыха.
Полковник сразу же согласился на участие в этой операции. Тем более что он и так уже знал имя убийцы, ему были нужны неопровержимые доказательства, полученные из первых уст. Он сильно волновался. Даже по долгу службы ему не приходилось посещать подобные заведения. Хоть его и проинструктировали, как нужно себя вести, он всё равно был уверен, что обязательно скажет что-нибудь не то.
— Только, умоляю вас, не проболтайтесь моей жене! Если она узнает, что я был в борделе, она пинцетом выщипает мне все усы! — полковник интуитивно провёл рукой по усам, которые были идеально подстрижены.
Лица мужчин не выражали никаких эмоций.
— И всё-таки, если там нет никакого борделя, а просто стриптиз-клуб, то что я должен буду делать?
— Выпьете виски, посмотрите шоу-программу и уйдёте.
— Прямо идеальный выходной!
Полковник снова рассматривал их бесстрастные лица.
«Может, они медитируют?» — подумал он.
— Вам пора, — мужчина открыл дверь.
Александр Петрович тяжело вздохнул и вышел из машины. Мерцающая вывеска «Мадемуазель» обжигала ему глаза. Он набрал полные лёгкие воздуха и, немного прихрамывая, направился к крыльцу. Одна рука была спрятана в кармане, второй рукой он держал сигарету. На пальце был золотой перстень, а на запястье блестел золотой браслет.
«Я даже боюсь подумать, сколько он стоит», — мысли вихрем проносились в его голове, пугая и одновременно заряжая его кровь адреналином.
Потушив окурок о хрустальную пепельницу, стоящую при входе на импровизированной барной стойке, скрытой от посторонних глаз декоративными туями в белых глиняных горшках, он открыл стеклянную чёрную дверь. Как позже подумал Виноградов, это были врата в ад.
На входе его сразу же встретили двое секьюрити и девушка, облачённая в форму клуба.
— Добро пожаловать в «Мадемуазель», — сказала она так, будто пела колыбельную. — Можно увидеть вашу карту клиента?
Полковник достал из нагрудного кармана чёрную карту, которую ему заранее подготовили сотрудники полиции, и протянул её девушке. Охранники сканировали его, оценивая каждую деталь его гардероба и её стоимость.
— Мы рады приветствовать вас, господин Калинин. Для нас большая честь принимать вас у себя.
Карта принадлежала Калинину Эдуарду Викторовичу, одному из акционеров нефтегазовой компании. Он был близким другом одного из руководителей спецслужб, поэтому любезно предоставил свою карту. Карта была подарком на день рождения от его партнёров по бизнесу, но, как он лично заявил, он ни разу не воспользовался пропуском в запретный мир.
— Проходите, пожалуйста, в ресторан. Вам сейчас принесут меню, и вы сможете выбрать всё, что только пожелаете… — она многозначительно посмотрела на Виноградова и повела его к столику.
Александр Петрович сел на красный кожаный диван в центре зала. Прикоснувшись рукой к обшивке дивана, он недовольно сморщился.
«Ненавижу кожу», — подумал он, но тут же снова надел на лицо маску высокомерия и власти.
Администратор удалилась, оставив полковника изучать меню. На столике лежали две папки, обтянутые такой же красной кожей, как и диваны. Александр Петрович взял одну из них, одновременно рассматривая зал. В нескольких метрах от него стояла круглая сцена с металлическими шестами. Вокруг неё находились столики. В зале было всего несколько мужчин, которые пили виски и изучали меню. Все они были без пары. В углу зала висела красная ширма, закрывающая проход. На ней огнём горела вывеска: «Dangerous. Girls». Полковник не владел английским, поэтому смысл надписи остался для него загадкой.
В первом меню были представлены блюда всех стран мира. Виноградов, читая названия, мысленно плевался, так как практически все слова были ему не понятны. Наконец он нашёл страницу с русской кухней, которая была последней в меню. Глазами он начал искать официанта, но затем вспомнил, что он пришёл сюда не есть, хотя его живот, услышав эти мысли, закричал от возмущения.
— Ладно, поем позже, — пробубнил он, листая страницы в поисках алкоголя.
Определившись с выбором, полковник взял вторую книгу, на которой не было надписи, и открыл её. Увидев содержимое первой страницы, он зажмурил глаза, но затем сразу открыл их, надеясь, что его реакция осталась незамеченной. Он снова опустил глаза в книгу, понимая, что именно за этим он сюда и пришёл.
«Какой стыд!» — его сознание кричало от возмущения.
На странице были напечатаны фотографии обнажённой девушки с именем Кларисси. Девушка демонстрировала своё тело со всевозможных ракурсов.
«Катастрофа! — прокричал он одними губами. — Соберись, — мысленно сказал он себе. — Ты должен найти то, за чем пришёл».
Виноградов переворачивал глянцевые страницы, стараясь вглядываться лишь в лица девушек, не замечая остальные части их прекрасных молодых тел. Рядом с каждой фотографией был напечатан текст, в котором сообщалась краткая информация о девушке. Точнее, информация о том, насколько далеко она преуспела в любовных делах и какие просьбы готова выполнить. Полковник периодически зажмуривал глаза и издавал непонятные звуки.
«У меня сейчас случится инфаркт! — подумал он, переворачивая очередную страницу. — Разве такое вообще возможно? Какая гадость!»
Ему хотелось плюнуть на эту книгу, а затем бросить её в костёр и долго смотреть, как пламя пожирает красную кожу. Но, сжав зубы, он продолжал искать знакомые лица. И он нашёл. С фотографии на него смотрела Александра. Живая и невероятно красивая. Полковник провёл пальцами по её лицу, вспоминая безжизненное тело на берегу моря и навечно закрытые глаза. Он перевернул страницу и снова удар — Евгения. Её улыбка, казалось, сорвалась со страниц и осветила всё помещение, заливая его солнечным светом.
«Дочки, доченьки, что же вы сделали со своей жизнью», — на его лице играла довольная улыбка, но душа, как разбитая хрустальная ваза, была усеяна осколками.
Троицу завершала Виктория с вечно грустными глазами, хотя на её губах тоже сверкала улыбка. Полковник старался не смотреть на фотографии, где Виктория раскрывает все тайны женственности и своего тела. Он закрыл её фотографию широкой ладонью и жестом подозвал администратора, которая периодически заходила в зал, чтобы убедиться в комфорте посетителей. Медленно, раскачивая бёдрами, она подошла и наклонилась к полковнику.
— Вы определились с выбором? — томно спросила она.
— Да, — полковник вальяжно растянулся на диване, постукивая пальцами по столу. Небрежным жестом он показал на фото Александры.
— Приносим вам свои извинения, но, к сожалению, этой девушки сейчас нет. Она находится в отпуске.
— Ладно, — недовольно нахмурившись, сказал Виноградов. — Тогда вот эта, — он перевернул страницу, показывая на фото Виктории, — или эта.
— Ах! — она театрально закатила глаза. — Простите, но их тоже нет. Так получилось, что они все в отъезде.
— И это вы называется фешенебельным местом?
— Ещё раз приносим свои извинения. Руководство только сегодня поставило нас в известность, мы ещё не успели внести корректировки в «меню». Вы можете выбрать любую другую девушку, и я уверяю вас, она будет здесь.
— Хорошо, — полковник снял золотые часы с запястья и небрежно бросил их на стол. Подобное поведение было чуждо ему, но он должен был первоклассно сыграть свою роль. Он нехотя снова открыл книгу и, пролистав несколько страниц, ткнул пальцем в первую попавшую девушку.
— Отличный выбор. Глория доставит вам райское наслаждение. Я вам это гарантирую.
— Отлично. Но мне очень понравились эти три девушки, смогу ли я встретиться с ними в следующий раз.
— Конечно. Насколько мне известно, через неделю они должны быть здесь. Ещё раз извините. Я сообщу Глории, что вы её ждёте. Она придёт за вами, — её голос лился тихой рекой, на берегу которой хотелось уснуть крепким безмятежным сном.
Александр Петрович нервничал. Он то и дело крутил золотой браслет и стучал пальцами по столу. Он боялся, что девушка неправильно отреагирует на его поведение и вызовет охрану. Но у полковника не было выхода, это был единственный шанс добраться до истины и помочь Виктории.
«Они ничего не знают, — размышлял он. — В её глазах не было ни тени волнения или намёка на ложь. Скорее всего, вести о гибели их девушек ещё не достигли порога ада. Это нам даже на руку. Иначе у них могли возникнуть подозрения».
Полковник нервно закурил, оглядываясь по сторонам в ожидании прекрасной Глории. И вот она появилась. Томной походкой она выскользнула из-за кровавой ширмы и медленно, словно кошка, крадущаяся в ночи, подошла к полковнику. Не говоря ни слова, она протянула ему руку, зовя за собой. Полковник быстро потушил сигарету и, взяв со стола золотые часы, направился за ней.
Глория была одета в шёлковый пеньюар, который струился по её обнажённому телу. Её белоснежные волосы ниспадали с плеч, лианами обвивая спину. Руки были нежные, как кашемировый платок, а аромат напоминал благоухание сада на рассвете. Она была богиней, снизошедшей до человеческих пороков и воплощающей их в грязную реальность. Весь путь до номера она молчала, лишь изредка оборачиваясь и даря полковнику свою улыбку. Виноградов отводил глаза от её тела, стараясь смотреть себе под ноги.
Длинные тёмные коридоры лабиринтом вели их в неизвестность. Стены были обиты чёрным бархатом, а пол был устлан лепестками роз. Виноградов безумно хотел остановиться и проверить, настоящие они или это бутафория.
«На обратном пути проверю», — подумал он.
На мгновение полковнику показалось, что он гуляет на страницах книги Льюиса Кэрролла и вместе с Алисой ищет заветную дверь к свету. Наконец вереница коридоров закончилась, и они остановились у двери, на которой было написано «Глория».
Оказавшись внутри, полковник зажмурил глаза. Свет лился потоком из огромных панорамных окон, занимающих все стены.
— Очень красивый вид, — это были первые слова, который он сказал.
Она загадочно улыбнулась, продолжая вести его за собой в спальню.
— Шампанского? — спросил Виноградов. — Для знакомства предлагаю сначала выпить.
Девушка явно не ожидала такого поворота, предполагая, что игра начнётся по заранее известному сценарию.
— С удовольствием, — прошептала она, направляясь в сторону гостиной, где находился бар.
Виноградов снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла. Номер Глории больше напоминал домик принцессы. Бело-розовые тона заполняли интерьер. Полковник сглотнул подступивший к горлу ком: на мгновение ему показалось, что он находится в комнате дочерей, когда им было лет по десять. Он обошёл кровать и остановился возле окна.
«Умный ход, — подумал он. — Окна выходят прямо на лес. Никаких посторонних глаз и ушей».
Выбравшись из собственных мыслей, он дотронулся до кармана, проверяя на месте ли таблетки, и, убедившись, что всё в порядке, спокойно сел обратно в кресло. Через минуту Глория вернулась с двумя бокалами и бутылкой французского шампанского. Виноградов взял у неё бутылку, предложив поухаживать за ней. Было видно, что она потрясена галантностью и обходительностью клиента. В основном никто не воспринимал её как женщину, а клиент просто использовал её тело для воплощения своих фантазий. Глория заняла соблазнительную позу в белоснежном кресле, с вышитыми золотыми нитями цветами. Пеньюар соскользнул с её плеча, обнажив грудь. Полковник, увидев это, зажмурил глаза и облил себя шампанским.
— У вас ночнушка упала, — сказал он, не поднимая глаз.
— Ничего страшного, — она слегка взмахнула рукой.
Полковник протянул ей полный бокал.
— За знакомство, — сказал он, разглядывая пузырьки в бокале.
— Надеюсь, оно будет продуктивным, — пропела она, и звон хрусталя приглушил её голос.
Минуту они молча пили шампанское. Полковник старался не поднимать глаз с пола, а Глория, наоборот, не сводила с него взгляд.
— Вы не могли бы принести мне стакан воды, — сказал полковник. — Всегда после шампанского хочу пить.
«Что за чушь я говорю!» — подумал он.
— Конечно, сейчас принесу.
Убедившись, что она вышла из комнаты, полковник достал из кармана заранее подготовленные таблетки снотворного и кинул ей в бокал. Заснув палец в шампанское, он быстро перемешал его, полностью растворив лекарство.
— Пожалуйста, — она протянула ему стакан с водой.
— Спасибо, — полковник выпил до дна и снова взял в руку шампанское. — За вас, прекрасная Глория. Вы, как яркая звезда, освещающая путь усталым ночным странникам. Глория, мне очень интересно узнать историю вашей жизни.
Улыбка исчезла с её лица, как осеннее солнце на закате, резко скрывающееся за горизонтом. Мгновение — и мрак.
— Я думаю, это не лучшая идея, — её глаза потухли, а голос перестал звенеть. — Тем более нам нельзя рассказывать о прошлой жизни.
— Вы выросли в детском доме? — резко спросил полковник.
— Откуда вы знаете? — она выпрямилась на стуле и запахнула пеньюар.
— Просто предположил, — пожал плечами полковник, решив не выкладывать сразу все карты на стол. — Думаю, у вас была нелёгкая судьба, раз вы решили заняться таким… тяжёлым ремеслом…
Глория пристально посмотрела на Виноградова, очевидно, размышляя, как ей быть дальше.
— Как вас зовут?
— Глория…
— Нет, как вас назвала мама?
— Оля, — тихо сказала она. — Я никогда не видела свою маму. Она отказалась от меня ещё в роддоме. Потом был дом малютки, потом детский дом, а потом свобода…
— Разве это свобода?
— В какой-то степени, да. Я ненавидела детский дом. Там нет любви и ты никому не нужен.
— А сейчас вы нашли любовь?
Она бросила на него испытующий взгляд.
— Почему вас это интересует? Мужчины приходят ко мне не за разговорами, а за фантазиями.
— Не знаю. Просто мне сегодня хочется с кем-нибудь поговорить, а вы, Ольга, приятный собеседник.
Тень улыбки проскользнула по её фарфоровому лицу.
— Вы никогда не думали бросить эту работу? — он обвёл взглядом её кукольный домик.
— Всё не так просто… Я не могу об этом говорить, — она сделала глоток шампанского. — У вас есть коварный план напоить меня и узнать все мои тайны? — она наблюдала, как полковник подливает шампанское ей в бокал.
— Ни в коем случае. Просто у меня сегодня такое настроение.
Ольга начала тереть глаза.
— Голова раскалывается.
«Снотворное начинает работать, нужно действовать быстрее», — подумал он.
— Ольга, давайте так, — он наклонился к ней поближе. — Я очень богатый человек. Настолько богатый, что могу купить все членские карты ваших клиентов, поставить в центре холла золотое кресло и быть единственным вашим посетителем. Но сегодня я просто хочу поговорить с вами. Я люблю слушать истории людей и даже помогать им. И сегодня я хочу помочь вам.
— Что вам от меня нужно?
— Расскажите мне о вашей жизни. Сегодняшней жизни. Как вы работаете? А за приятную беседу я заплачу вам десять тысяч долларов.
— Сколько?
— Десять тысяч. Или это мало? Сколько вы здесь зарабатываете?
— Почти ничего. Хотя нам обещали огромные деньги.
Полковник почувствовал, что ему удалось сдвинуть гору с места. Изрезанная душа Ольги требовала покаяния. И вот у неё появился шанс.
— Когда меня пригласили работать в клуб администратором, я даже не предполагала, кем я стану. Мне обещали золотые горы, но я оказалась на развалинах, как только переступила порог этого клуба. Я сначала не могла поверить, что меня взяли в рабство. Я думала, что такое бывает только в фильмах! — её рваное сердце трепетало от боли, а голос дрожал. — У меня забрали паспорт и все документы.
— Сколько вам лет?
— Двадцать два.
— Двадцать два… — полковник сжал зубы. — Сколько лет вы здесь работаете?
— Четыре года. Как только мне исполнилось восемнадцать и я закрыла дверь детского дома, я оказалась здесь.
— Я безумно сочувствую вам.
— Я была невинна. А через неделю пребывания здесь мою невинность продали какому-то семидесятилетнему старику за пятьдесят тысяч долларов! А потом всё как в кино, только без счастливого конца, — она закурила. Полковник последовал её примеру, достав из кармана золотой портсигар.
— На кого вы работаете?
— Я не знаю. Девочки говорят, что у этого клуба несколько владельцев. Но никто их не видел. Хотя, может, и видели, но не знали, что это они. Я знаю лишь, что для посторонних глаз — это клуб-ресторан, а для определённого списка людей — это бордель. Отбор клиентов очень тщательный. Посторонний человек попасть сюда не может. Карты выдаются только своим, и стоят они безумно дорого. Да вы и сами знаете.
— А ваши услуги оплачиваются отдельно? Или это входит в стоимость карты?
— Нет, владеть картой — это одна цена, а наше присутствие — другая.
— И во сколько мне обойдётся часовой разговор с вами? — улыбнулся полковник.
— Все зависит от ваших желаний. Чем сквернее ваши мысли, тем выше цена. Мы должны выполнять абсолютно все просьбы клиента, в этом и есть особенность нашего заведения. Понимаете, любые! Вы даже представить себе не можете, что творится в их головах. Там живёт дьявол!
Полковник крепко затянулся сигаретой, стараясь задавить боль в сердце.
— Через месяц пребывания здесь я захотела покончить жизнь самоубийством, но не смогла. Мне стало страшно. Я очень люблю жизнь, хотя она никогда не была ко мне благосклонна.
— Вы не думаете, что вас ищут родные?
— Нет. У меня никого нет. А как только дверь детдома захлопнулась, в ту же секунду про меня забыли. Меня некому искать, — она встала с кресла. — Можно, я прилягу. Ужасно кружится голова и хочется спать. Не понимаю, что со мной.
Она рухнула на кровать, прикрывая глаза.
— Ольга, а вы никогда не думали сбежать отсюда?
— Это исключено.
— Почему?
— Во-первых, нас не выпускают на улицу, а даже если удастся, то это будет равноценно смерти. Моя подруга попыталась бежать в прошлом году. Её так сильно избили, что она ещё месяц не могла принимать клиентов. А ещё одна девушка пропала. Она сбежала и больше не вернулась. Я думаю, её убили. Это тюрьма. Тюрьма с пожизненным сроком заключения. Знаете, я всё время ждала, что кто-нибудь из клиентов приедет ко мне, влюбится в меня и спасёт. Но никто не хочет любить таких, как мы. Мы — мусор. Мужчины не видят в нас женщин, они видят лишь тело, которое хотят использовать, — её веки становились тяжёлыми, а глаза были почти закрыты. — Вы первый, кто заговорил со мной за четыре года. Я знаю, что не должна была рассказывать вам это, но мне нужно было с кем-нибудь поговорить. Если об этом разговоре узнают, то меня убьют.
Полковник встал с кресла и сел рядом с ней на кровати.
— Ответьте мне на один вопрос. В «меню» я выбрал трёх девушек, но мне сказали, что они в отпуске.
— Это ложь, — еле слышно сказала она. — Их арендовали.
— Арендовали?
— «Большие» дяди заплатили много денег и взяли девочек отдыхать с собой. Это случается очень редко. Но это шанс. Шанс сбежать из ада. Я молюсь, чтобы у них получилось. Одна из девочек, Саша, очень хотела сбежать. Она умирала у нас на глазах. Надеюсь, что она сейчас уже на свободе, — Ольга закрыла глаза и провалилась в сон.
Александр Петрович сглотнул подступивший к горлу ком слёз.
— Я уверен, что она сейчас счастлива и свободна, — прошептал он, накрывая Ольгу одеялом.
Полковник прошёлся по комнате, пытаясь собрать свои мысли, разбросанные по всей голове. Он вспомнил Александру, которая лежала на простыне из тёплого песка, уснув вечным сном. И снова в его голове церковными колокольчиками зазвучали мысли: «Дочки, дочки, что же вы наделали».
Он ещё несколько минут смотрел на спящую Ольгу, которая в этот момент была свободна. Затем, собрав свои вещи и белоснежным платком вытерев отпечатки своих пальцев со всех предметов, к которым он прикасался, вышел из номера.
«Я доведу это дело до конца или умру».
Он шёл по тёмному коридору, стены которого были пропитаны похотью и развратом. Было так тихо, что полковник невольно поёжился. Он спустился по лестнице и оказался в техническом помещении.
— Перепутал этаж, — он огляделся по сторонам: узкий коридор с несколькими кабинетами и просторной кухней. Одна из дверей была приоткрыта. Он сделал несколько шагов вперёд и прижался к стене. Полковник узнал этот голос — голос, который пел колыбельную.
— Ты уверена, что они мертвы? — спросила администратор.
— Да, — ответила собеседница.
— Откуда ты знаешь?
— Слава сказал. Он сейчас охраняет кого-то из «шишек». Сказал, что они обе мертвы.
— Ужас!
Полковник понял, что они не знали о гибели девушек.
«Значит, явного повода для убийства не было, — размышлял он. — Иначе слухи бы уже дошли до администратора».
— Он сказал, что они утонули.
— Обе? А где Вика?
— Вика там же. Она оказывает эскорт услуги одному из бизнесменов. Их же троих сняли на неделю. И что они в них нашли, — собеседницу, очевидно, задел выбор мужчин.
— Ты расстроилась, что выбрали не тебя, — усмехнулась девушка-администратор. — Радуйся, иначе ты бы со мной сейчас не разговаривала.
— Я думаю, их убили, — прошептала она.
— Да ладно.
— Да. Ты же знаешь, что Саша с Женей неоднократно говорили о побеге. Вот, может, их и забрали, чтобы убрать, понимаешь, о чём я?
— Я знаю лишь, что в Сашу был влюблён один из владельцев клуба. Я не знаю, кто именно.
— А девочки рассказывали, что он приезжает только к ней, забрасывает подарками и деньгами. А она, дурочка, противится.
— Это её дело. И вообще, имей уважение, она же погибла, — укоризненно сказала администратор.
— Сама виновата. Искала смерти, вот и нашла её.
— Ну ты и стерва! Ладно, проехали, у нас заказ, и он срочный. Двум арабским шейхам на три дня нужны четыре девушки. Заказ серьёзный. Они готовы заплатить семьсот тысяч долларов.
— Ничего себе! За три дня? А зачем им четыре девушки?
— Откуда я знаю, что у них на уме.
Полковник понял, что разговор окончен и стремглав помчался к лестнице. Перепрыгивая сразу через несколько ступенек, он оказался перед красной ширмой. Из зала доносилась спокойная музыка. Виноградов отдышался и вошёл в ресторан. Подойдя к своему столику, он сделал глоток недопитого виски, глазами ища официанта. Через минуту из-за ширмы показалась администратор.
— Вы уже освободились? — пропела она.
— Да, всё было восхитительно.
— Мы рады. Разве Глория не должна вас сопровождать?
— Я ей сказал оставаться у себя. Она отдыхает, — он снова сделал глоток. — Рассчитайте меня.
— Вы, наверное, забыли, но на вашей карте на этот год безлимит. Всё оплачено.
— Я совсем забыл! Мне её подарили. Щедрый друг! — он улыбнулся и направился к выходу, ругая себя за неосмотрительность.
Через минуту Виноградов был на улице. Медленной вальяжной походкой он спустился по ступенькам, но как только завернул за угол, его шаг ускорился.
В узком проходе между старыми домами он увидел знакомый автомобиль и направился к нему.
— Вы всё слышали? — спросил он, забираясь в салон.
— Да. Она точно уснула?
— Да. Две таблетки, как вы и говорили.
— Хорошо. Но если бы она что-нибудь заподозрила, то у вас были бы неприятности.
— Я это уже понял.
Полковник снимал часы и золотой браслет, от которых всё время горели руки.
— Оставьте это при себе. Потом вернёте.
— Ладно, — пробурчал полковник.
— Вы получили то, что хотели?
— Да. Теперь мне всё ясно. Дело закрыто. Можно мне мой телефон?
Один из мужчин достал из кармана телефон и протянул его полковнику. Экран мигал, сигнализируя хозяину о пропущенных звонках.
— Слушаю тебя, — громко сказал полковник.
На другом конце провода Беляк что-то быстро говорил.
— Ты уверен?
— Да. Ты даже не представляешь, под кого ты копаешь!
— Почему же, представляю, — нервно усмехнулся полковник.
— У них в клиентах половина мировой элиты!
— Я знаю. Ты можешь мне назвать фамилии остальных?
— Пока нет. Только эти двое.
— Я думаю, что я знаю третью фамилию.
— Отлично. Я не сомневался в тебе, брат! Удачи.
— Спасибо за помощь. С меня пиво, как и обещал, — полковник положил трубку.
Мужчины внимательно смотрели на усатого коллегу.
— Отвезите меня обратно. Пора пригласить зрителей в зал, а актёров на сцену. А по дороге обсудим детали сценария, — полковник развалился на сидении и закурил.
«Да простит нас Бог».
Александр Петрович посмотрел на входную дверь ресторана. Люди потихоньку начинали стягиваться на «представление». Полковник попросил офицера, чтобы тот, пользуясь своим положением, оповестил всех об этой встрече. Никто из присутствующих не знал, о чём пойдёт речь и кто именно приглашён. Поэтому, заходя в зал, все удивлённо разглядывали друг друга.
Александр Петрович выглядел элегантно и в то же время очень странно, учитывая, что он находится на курорте. На нём был неимоверно дорогой чёрный костюм-тройка. Из нагрудного кармана торчал красный платок. Запястье руки было украшено толстым золотым браслетом и золотыми часами, на пальце сверкал перстень. Алла Владимировна, увидев супруга, широко открыла глаза, но промолчала, понимая, что, скорее всего, так нужно для дела. Последним штрихом образа стали чёрные туфли из крокодиловой кожи.
Первыми места за столиком заняли Алла Владимировна, Иван Сергеевич и Зоя Владимировна. Сразу за ними в ресторан вошёл Сябитов. Он молча сел за столик, даже не пожав полковнику руку и не поздоровавшись с присутствующими. Следом за ним на пороге появились Котовский и Аксёнов. Они шумно ввалились в ресторан, также не удосужившись даже посмотреть на полковника. Александр Петрович невозмутимо стоял при входе. В его глазах было торжество, а от предвкушения он покусывал губы.
— У нас, оказывается, есть личный дворецкий? — ядовито сказал Котовский, и его жирное тело содрогнулось от смеха.
— Вы всё правильно подметили, господа. Сегодня я как никогда к вашим услугам, — слегка кивнув, сказал Виноградов. — Может, вы чего-нибудь желаете?
— Да, поскорее свалить отсюда, — буркнул Аксёнов.
— К сожалению, это единственное, что я не могу для вас сделать. Пока не могу. Но, думаю, через час вы уже сможете отправиться к себе номер и хорошенько отдохнуть, — полковник по-отечески смотрел на мужчин, туша костёр, разгоревшийся в душе и пожирающий все его органы.
— Уважаемый, не помню как вас по имени, — сказал Сябитов, — а что у вас с лицом?
— Поскользнулся и упал, — мягко ответил он. — Ранним утром от росы очень скользкие дорожки.
— Занятно. А вы падали сначала на правую щёку, а затем на левую?
— Представляете, да! — засмеялся полковник. — А как вы узнали? Вы видели меня из окна?
Сябитов растерялся и на этом закончил разговор. Зрители продолжали занимать места в зале. Для массовости полковник пригласил всех жильцов их пансионата, кроме двух юношей, Арсения и Дмитрия. Сцена в коридоре отеля до пор стояла у него перед глазами, заставляя каждый раз вздрагивать от ужаса. В дальнем углу ресторана столпился персонал кухни и несколько администраторов отеля. Не хватает только главных действующих лиц.
«Где же Виктория? — размышлял он. — И где носит этого полицейского?» — он взглянул на часы, стрелка которых показывала ровно восемь часов.
В дверях показался запыхавшийся офицер с большой папкой в руке. Он подошёл к полковнику и попросил его отойти на пару слов. Несколько минут они перебрасывались фразами. В конце разговора полковник довольно кивнул, и мужчины вернулись в зал.
— Может, хватит уже шушукаться? — бросил Сябитов. — Вы даже не представляете, сколько стоит моё время! А я трачу его впустую!
— Почему же, представляю! — сменив милость на гнев, сказал полковник. — Но поверьте, сегодня вы потратите его не зря. Подождите ещё минуту, нам осталось дождаться только одного человека.
— Если речь идёт о Виктории, то можете её не ждать. Она просила передать, что не придёт.
Полковника окатила волна ужаса. Первая мысль, промелькнувшая в голове: «Жива ли она?»
— Что-то случилось?
— Она плохо себя чувствует.
— Хорошо, — полковник подошёл к офицеру и, шепнув ему что-то на ухо, снова вернулся к присутствующим.
— Ну что ж, тогда можно начинать, — он задумчиво погладил усы, которые накануне привёл в порядок, подрезав их ножницами до одинаковой длины. — Товарищ офицер собрал вас здесь по моей просьбе. Несколько дней назад рядом с нашим отелем произошла трагедия. Погибли две молодые девушки. Вода безжалостно поглотила их судьбы, не дав им шанса на спасение и своего тела, и своей души, — он внимательно посмотрел на присутствующих. — Позже вы поймёте, почему я затронул вопрос спасения души, — он сделал небольшую паузу и неожиданно громко заговорил. — Отпуск! Не правда ли, прекрасная пора? Время, когда можно забыть о бытовых проблемах и насладиться величием природы или достижениями цивилизации. К сожалению, я так и не успел познать всю красоту Румынии и согреться под её тёплым, южным солнцем, так как мой отдых был омрачён печальными событиями.
— А при чём здесь вы? — с вызовом спросил Сябитов. — Загорали бы себе на пляже, грели бы живот.
Полковник едва заметно дотронулся до живота.
— Простите меня, я совсем забыл представиться вам! Меня зовут Александр Петрович Виноградов, я полковник милиции, правда, в запасе и в Беларуси. В тот день, когда погибла Евгения, я оказался в гуще событий и помог полиции установить место нахождения её подруг, так как знал, что они отдыхают в нашем пансионате. На следующий день, как известно, картина повторилась. Поверьте, я просто не мог остаться безучастным. Я сам отец двух дочерей, поэтому пройти мимо никак не смог. Именно поэтому я и предложил товарищу офицеру, — полковник повернулся к дверям, где стоял полицейский, — свою помощь.
Офицер для убедительности уверенно кивнул.
— На первый взгляд гибель девушек не вызывает никаких подозрений. И на ум приходит лишь один вердикт: утонули. Скорее всего, в состоянии алкогольного опьянения. Ручаюсь, многие именно так и подумали, когда узнали о случившемся.
Все молча смотрели на полковника. Алла Владимировна переживала, что ему больно стоять, но подать стул всё же не решалась.
— Если честно, то я и сам так подумал, — продолжил он, — за что очень сильно виню себя. Но как только было обнаружено второе тело, у меня в голове поселилось сомнение. Знаете, что меня смутило в тот момент, не то, что ситуация повторилась, и даже не синяки на запястьях хрупкой Александры, а глаза Виктории — их третьей подруги, которая заболела и не смогла прийти, — полковник бросил взгляд в сторону Сябитова. — В первый день я отчётливо увидел, что она врала. Она зачем-то сказала, что Евгения была любительницей выпить и потом искупаться в море. Хотя это абсолютная ложь! Как, впрочем, и то, что в вечер смерти Евгения ушла на встречу с молодым человеком, с которым познакомилась днём на пляже. Ложь! Никакого молодого человека не существует! — полковник повысил голос.
— Почему вы так уверены? — спросил Котовский, прикуривая тонкую сигарету.
— Терпение, вы скоро всё узнаете, — полковник тоже достал из кармана пиджака сигареты и закурил, предварительно спросив присутствующих, не возражают ли они.
— Вы очень медлительны! — заметил Сябитов. — Нам скоро уезжать. Вы можете просто сказать, что вам от нас надо.
— Ни в коем случае, — полковник замахал руками, — вы что! Нельзя упустить ни одной детали, иначе вы ничего не поймёте. Но я обещаю, что постараюсь излагать быстрее, — он крепко затянулся и продолжил. — Итак, зачем Виктория врала? Зачем оклеветала подругу? Так сказать, запачкала её имя. Именно этот вопрос терзал меня днём и ночью, пока я не нашёл на него ответ. Кстати, сперва Виктория ужасно разозлилась на меня, откровенно демонстрировала свою неприязнь. Знаете, что именно её разозлило? — полковник обратился к Сябитову.
— И что же?
— То, что я сообщил полиции о вас.
— В смысле?
— Я просто сказал полицейскому, что девушки отдыхают вместе с вами. Я надеялся, что это поможет следствию. Не более того.
— Странно.
— Вы находите? Хотя мне сначала тоже так показалось. Но потом всё встало на свои места. На следующее утро, когда погибла Александра, я увидел совершенно другую Викторию. Она была безутешна. Перед тем как уйти, она остановилась возле меня и посмотрела мне в глаза. Вы знаете, что я там прочитал? — не дождавшись ответа, он продолжил. — Страх и отчаяние. Но главное, там была мольба о помощи!
— Что за бред вы несёте? Какой-то дешёвый роман! — усмехнулся Аксёнов.
— Согласен. Налёт нереальности присутствует, но такова суть! Раз вам так претят мои чувства, предлагаю перейти к официальной части. Результаты вскрытия показали, что смерть обеих девушек наступила из-за попадания воды в лёгкие, то есть они утонули. Но сомнения в их случайной смерти вызвали несколько гематом на руках Александры и синяки на внутренней стороне бёдер. Эксперты установили, что обе девушки в последние сутки были в интимной близости с представителями противоположного пола. И здесь медэксперты в один голос говорят, что Евгения была изнасиловала, о чём свидетельствуют небольшие разрывы… — полковник замялся, но затем продолжил, — в области половых органов, — он сделал паузу. — После установления этих фактов, полиция и я больше не сомневались в том, что это двойное убийство! Именно убийство, — громко сказал он. — Убийца всего-навсего хотел завуалировать гибель девушек как несчастный случай. И, возможно, у него это получилось бы, если бы не я!
Сябитов громко хмыкнул.
— У вас очень раздутое самомнение.
— Согласен. Но для этого у меня есть весомые причины, — полковник слегка улыбнулся. — Итак, продолжим. В скором времени выяснилось, что все три девушки — сироты и своё детство провели в детских домах, причём две из них выросли вместе, а третья вообще из другой страны. Теперь вопрос. Что может их объединять? Возможно ли вообще такое совпадение? В теории — да. Но меня этот факт смутил сразу же. Виктория рассказала, что в Румынии она отдыхает впервые, но отметки в её паспорте говорят совершенно об ином! Только за этот год она пересекла румынскую границу несколько раз! Также она успела побывать в Москве, Киеве и Минске! Интересные маршруты! Запомните их, мы скоро к ним вернёмся. Идём дальше. После этого мы решили поближе познакомиться с девушками и выяснили, что все трое путешествуют по одним и тем же маршрутам, только в разное время. Странно, не правда ли? Также нам удалось выяснить, что все три девушки числятся безработными. Но как человек без работы может позволить себе чуть ли не каждый месяц путешествовать? — он замолчал, затем медленно подошёл к одному из столиков и, отодвинув стул, вынес его в центр ресторана. — С этого момента мне осталось лишь подставлять нужные пазлы, чтобы сложить мозаику, — он сел на стул, сложив руку на коленях. — Но давайте вернёмся ещё раз к нашему первому разговору с девушками. В утро смерти Евгении Виктория рассказала нам, что привело их в Констанцу. Она сказала, что они просто хотят отдохнуть в курортном городке. На мой вопрос, как они прибыли сюда, она сказала, что приехали на поезде. Я, конечно же, сразу проверил эту информацию. И знаете, что выяснилось? Мало того, что девушек с такими фамилиями не было в списках пассажиров за последнюю неделю, но и поезд, о котором говорила Виктория, в тот день не прибывал! Едем дальше! — он говорил быстро, стараясь не сбиться с мысли. — Аркадий Александрович, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с девушками.
— Я уже рассказывал.
— Расскажите ещё раз. Я боюсь, что мог упустить важные детали. Моя память иногда меня подводит.
— Мы предложили подвезти их, и они согласились.
— Где именно вы с ними заговорили в первый раз?
— На площади, возле вокзала.
— Вы уверены?
— Конечно!
— Позвольте вопрос! Что вы делали на вокзале, если вы прибыли в Румынию на самолёте несколько дней назад?
— Мы просто проезжали мимо и увидели девушек, которые пытались поймать машину.
— Очень странно, — полковник задумчиво почесал краешек усов. — Всем известно, что на вокзале таксистов больше, чем скорлупок от семечек! Ну, да ладно. За время поездки вы убедили девушек сменить их дешёвый отель на наш прекрасный пансионат, — полковник посмотрел в сторону персонала и слегка кивнул головой, выражая своё уважение. — Как ни удивительно, но девушки соглашаются, и вы снимаете им шикарный номер с видом на море. Или они сами заплатили за апартаменты?
— Нет, номер оплатили мы, — сухо сказал Сябитов.
— Безвозмездно? Или всё-таки была установлена какая-то цена?
— Таксы не было. Мы просто вместе проводили время.
— Товарищ полковник, — вмешался Котовский, — я же вам лично, как маленькому, объяснил, в каких отношениях мы состояли.
— Припоминаю, — полковник поднялся со стула и отошёл к дверям. — Вы ещё сказали, что у вас с Викторией любовь! Хм. Хорошо, — полковник чиркнул зажигалкой. — Вы все просто не ожидали, что кто-то так дотошно будет копаться в этом деле, поэтому и допустили такое огромное количество ошибок, — он резко развернулся и подошёл к Сябитову. — Уважаемые друзья, знаете ли вы, кто этот человек? — он смотрел ему в прямо глаза. — Это Сябитов Аркадий Александрович, известный российский бизнесмен, владелец сети гипермаркетов «Вкусно» по всей России, если не ошибаюсь, то вы уже добрались и до Беларуси. Помимо такого полезного дела, Аркадий Александрович владеет несколькими ресторанами в России, Беларуси, Украине, Румынии и даже Молдове. Всё верно?
Сябитов молчал.
— На первый взгляд, это обычные развлекательные заведения, где можно довольно вкусно поесть и посмотреть программу. Но это лишь на первый взгляд, — полковник сделал паузу и вернулся на своё место в центре террасы. — На самом деле, если кто-нибудь из вас захочет посетить данное заведение, то ничего не выйдет. Вход там осуществляется только по специальным картам, — полковник достал из кармана чёрную пластиковую карту, на которой золотыми буквами были написано «Мадемуазель». — Как видите, мне удалось заполучить её. Теперь, глядя на меня, вы можете объяснить мой наряд, — Виноградов жестом показал на костюм. — Клуб — это тоннель, который ведёт прямо в преисподнюю. Красноречивее сказать просто невозможно.
— Что за чушь вы несёте? — подорвался со стула Сябитов.
— Сядьте на место! — голос полковника приобрёл металлический оттенок. — Вы откроете свой рот только тогда, когда я вам разрешу это сделать. Иначе мы будем разговаривать в другом месте. Итак, я продолжу, — его голос снова стал спокойным. — Оказавшись внутри, вы сразу же с головой окунаетесь в настоящий город грехов. Похоть, разврат, алкоголь, наркотики. Вам доступно абсолютно всё! Для это нужна всего лишь вот такая карта. Стоит, правда, она недёшево и выдаётся далеко не всем. Сто тысяч долларов в год — и вы член клуба. Дорого, но один раз попав туда, люди готовы платить гораздо больше. По сути, это элитный бордель, правда, здесь вам окажут не только сексуальные услуги на высшем уровне, но и воплотят ваши самые сокровенные желания в жизнь. Однако это не самое страшное, что я узнал, — он достал сигарету и закурил. — Рабство, — он сделал паузу и посмотрел на присутствующих. В зале была такая тишина, что казалось, люди не дышат. — Вот истинное название того, чем там занимаются. А девушки, работающие там, — рабыни. Все они искали лучшей жизни. Но превратились в рабынь, — полковник встал и подошёл к столику, где сидел Сябитов. — Вы организовали целое агентство по устройству на работу. К вам нельзя было попасть по объявлению в газете или в интернете. Вы сами находили девушек и предлагали им светлое будущее. Главное требование, по которому происходил отбор, — это сиротство. Девушки должны были вырасти в детдоме. Грамотный, но в то же время до жути примитивный ход.
Девочки, выросшие в подобных условиях, не знающие толком, что такое семья, хорошая еда, одежда, мечтали вырваться из своих коконов на свободу. Они не боялись опасности и козней судьбы, так как судьба уже сыграла с ними злую шутку. Как правило, вы предлагали им работу администратора, танцовщиц и актрис в больших городах, обещая за это солидные суммы, которые они даже и не мечтали заработать у себя дома. В основном их судьба была предсказуема. Они заканчивали училища и отправлялись работать за гроши в социальные службы, — Александр Петрович замолчал и посмотрел на супругу.
Алла Владимировна с ужасом в глазах слушала мужа, прикрыв рот рукой.
— Вы заранее покупали их, — продолжил он. — Покупали им билеты на самолёт в первом классе и перечисляли на карту солидную сумму денег, так сказать, на первое время. Девушки не могли поверить своему счастью. Узнав о таких бонусах, они сразу же соглашались на работу, не удосужившись даже проверить в интернете, кто вы и что из себя представляете. Они были опьянены деньгами и радужными перспективами. Но как только попадали к вам в руки, они теряли всё, даже своё имя. Прибыв по указанному адресу, они сразу получали новые паспорта и перенаправлялись в другую страну, чтобы никто из знакомых не смог их найти. Человек исчезал, — полковник потушил окурок в пепельнице, испачкав пальцы грязным пеплом.
— Что за бред он несёт? — Котовский заёрзал на стуле. — Он вообще в себе?
Полковник не обратил внимания на его слова и продолжил.
— Евгения и Александра выросли в одном детском доме в Харькове. От девочек ещё в роддоме отказались родители. Они с первых дней своей жизни уже были злы на судьбу. Окончив профессионально-техническое училище по специальность повар, они год проработали в столовой при местном молокозаводе. Денег хватало, чтобы сводить концы с концами. Однажды они сидели в городском парке, когда к ним подошла незнакомка и предложила работу администраторов в клубе Киева. Девушка рассказала им о достойной зарплате, служебной квартире и всевозможных бонусах. Радужные перспективы так захватили их, что они согласились, не раздумывая. Мы связались с администрацией завода, на котором они работали, они нам дали телефон их коллеги, которая и поведала нам эту историю.
Через неделю девушки уже были в Киеве, без паспортов и без денег. А ещё через несколько дней их переправили в Румынию, где они работали в клубе «Мадемуазель», расположенном в самом центре Бухареста. Они постоянно меняли место работы, точнее работодатель перенаправлял их в разные города. Я предполагаю, что это было сделано для того, чтобы девушки не примелькались на одном месте.
Девушки были необычно красивы и прекрасно сложены. В принципе, это было вторым требованием, которое Сябитов предъявлял при устройстве к себе на работу.
— Всё, с меня хватит! — Сябитов так резко встал, что стул за ним с грохотом упал на пол. — Что за цирк? Вы даже не представляете, что я вам устрою! За клевету я упеку вас за решётку!
— Обязательно. Но сейчас сядьте на место.
— Мы уходим, — он направился к боковой лестнице, ведущей прямо на улицу.
— К сожалению, вы не сможете покинуть это здание, пока я не закончу.
— Это не тебе решать, — грубо ответил Аксёнов.
— Как раз таки сегодня я решаю, во сколько вы уйдёте и куда вы уйдёте. Здание окружено спецслужбами. Сябитов Аркадий Александрович, вы обвиняетесь в убийстве Короленко Евгении и Соколовой Александры. А также в организации и содержании в неволи двадцати двух девушек, и это только предварительные цифры. Я не буду перечислять все статьи Уголовного кодекса, по которым вам будут предъявлены обвинения, но гарантирую, что срок вы получите внушительный. Ваши товарищи, — полковник посмотрел на Котовского и Аксёнова, которые побелели от ужаса, как только услышали слово «спецслужбы», — пойдут вместе с вами как соучастники преступления. Нюансами будет заниматься следствие, я лишь закончу свой рассказ и поставлю точку в этом деле.
Сябитов хотел что-то сказать, но полковник перебил его, подойдя к нему так близко, что смог разглядеть страх в его глазах. Виноградов говорил быстро и чётко, больше не прерываясь на лирические отступления, жёстко обнажая шокирующие факты, окончательно выбивая почву из-под его ног.
— Помните, я спросил про царапину на вашей руке? Вы сказали, что не помните, где именно поранились. Представляете, я узнал. Вас поцарапала Александра, когда вы пытались изнасиловать её в номере отеля, или, возможно, когда безжалостно топили её в морской воде, лишая жизни, — он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный пополам лист бумаги и протянул его Сябитову. — Это результаты биологической экспертизы, которая подтверждает, что под ногтями Александры обнаружены образцы вашей крови. Вы, наверное, хотите спросить меня, как мне удалось достать вашу кровь? Но я не расскажу вам об этом. Пусть это будет моим маленьким секретом, — полковник начал медленными шагами мерять холл летней террасы ресторана. — Начну сначала. Как мне удалось узнать, Александра неоднократно пыталась сбежать из борделя. Хотя сделать это было чрезвычайно сложно. Клуб круглосуточно охранялся. Один раз ей это удалось. Она уговорила одного из клиентов помочь ей, и тот, наверное, по доброте душевной или, возможно, преследуя какие-то свои мотивы, согласился. Её поймали на вокзале. Как результат: Александра месяц пролежала в кровати. У неё было сотрясение мозга, сломана рука, а тело было покрыто десятками гематом.
Это было показательное выступление для остальных девушек, для того чтобы никому больше и в голову не могло прийти сбежать, — глаза полковника налились кровью. — Александра была одной из самых «востребованных» девушек в клубе. Её красота, грация и интеллект привлекали огромное количество клиентов. Не остался равнодушным и Аркадий Александрович. Очевидно, он даже влюбился в неё.
Планируя свой отпуск с друзьями, вы решили взять с собой на отдых девушек, заранее придумав историю о случайном знакомстве. Как вы понимаете, для своих друзей Сябитов тоже подобрал компанию, а именно Евгению и Викторию, — полковник остановился и присел на стул. — Для Александры и Евгении эта поездка стала спасательным кругом, тонкой ниточкой, связывающей их с мнимой свободой. Они заранее продумали план побега, посвятив в него Викторию. Она была против этой идеи, зная, что если их поймают, то, скорее всего, убьют или изобьют до полусмерти. В принципе, её опасения оказались реальными. Евгения решила бежать во что бы то ни стало. После вечера, проведённого в номере Аксёнова, она убедилась, что он уснул, и выскользнула на улицу. Я предполагаю, что она выбежала на набережную, решив бежать вдоль берега, надеясь быть незамеченной, но ей не повезло, — он посмотрел на Сябитова. — Вы, наверное, гуляли на набережной. Она попала прямо к вам в руки. Между вами завязалась борьба, но мужская сила взяла верх. Чтобы не оставлять следов на теле, вы просто утопили её. Я всё правильно говорю? — спросил полковник. — Если нет, то, пожалуйста, поправьте меня. Судя по вашему молчанию, я двигаюсь в верном направлении.
Виктория сразу же поняла, в чём дело, как только увидела труп подруги. Александра так сильно испугалась, что сначала не знала, что ей делать. Я предполагаю, что её охватило отчаяние и она решила покончить с собой. По крайней мере, так думает Виктория. Но вы ей помогли это сделать. Александра умоляла вас отпустить её, но вы были категоричны. Вы знали, что она, скорее всего, повторит поступок подруги, и проследили за ней от номера. Я предполагаю, что вы остановили её, уговаривали и обещали ей своё покровительство. Так как, повторюсь, были влюблены в неё. Но она попыталась бежать, и вы повторили отрепетированный накануне сценарий, — полковник замолчал и посмотрел на присутствующих. Люди не двигались. На их лицах застыл животный страх, смешанный с ненавистью и презрением. Наверное, именно так выглядит разъярённая толпа, готовая накинуться на врага. — Я могу ошибаться в деталях, но исходя из фактов и моих логических умозаключений, предполагаю, что дело обстояло именно так. Подробности мы, скорее всего, не узнаем. Но вам придётся рассказать всё следствию.
— Вы даже не представляете, во что вы ввязались. Вы понимаете, какие люди стоят за мной и кто мои клиенты? Я не оставлю от вас живого места за эту клевету, — Сябитов пытался говорить спокойно, но голос был пропитан страхом.
— Я думаю, ваша «крыша» потекла. Ваши, как вы сказали, покровители, надеюсь, отправятся вслед за вами. Дело приобрело международный формат. Десятки нераскрытых уголовных дел о пропаже девушек снова поднимутся из архивов, — полковник нервно потирал ладони. — Я безумно рад, что в правоохранительной системе России есть порядочные офицеры, которые не закрыли глаза на этот беспредел. И я уверен, они доведут дело до конца, — полковник прервал речь и посмотрел на входную дверь.
На пороге стояла Виктория. Офицер заботливо придерживал её за руку. Она была в ужасном состоянии. Лицо было изуродовано множественными кровоподтёками и гематомами. Один глаз был наполовину прикрыт. Увидев её состояние, полковник сглотнул подступивший к горлу комок слёз. Иван Сергеевич принёс ей стул и мужчины аккуратно посадили Викторию.
— Вы были у врача?
Она отрицательно покачала головой.
— Немедленно вызовите скорую! — крикнул полковник.
— Виктория, что с вами случилось?
Она молча кивнула головой в сторону Сябитова.
— Кто это сделал? — резко спросил полковник. — Кто? Фамилия?
— Сябитов и Котовский, — еле слышно сказала она.
Полковник в два шага оказался рядом с мужчинами. Он сразу же нанёс удар кулаком по лицу Сябитову, вложив в него всю свою ненависть и силу. Сябитов рухнул на землю. Затем Виноградов схватил Котовского за воротник рубашки и притянул к себе. Иван Сергеевич, вместо того, чтобы оттянуть полковника, оттолкнул его и со всей силы ударил Котовского по физиономии. У того из носа прыснула кровь.
— К слову, — полковник платком вытер руки, испачканные кровью, — вот эту красоту, — он показал на ссадины на своём лице, — мне нарисовали ваши ребята. Сябитов испугался, что я копаю под него и решил припугнуть меня. Но я пошёл до конца. И, как видите, не зря.
В эту минуту, как по взмаху волшебной палочки, появились сотрудники спецслужб. За ними следом в ресторан вошёл высокий мужчина плотной комплекции. Виноградов сразу же понял, что это кто-то из руководства полиции. Профессионально чеканя шаг, он подошёл к полковнику и, протянув ему руку, представился:
— Генерал Александр Довлатов. Рад с вами познакомиться.
Полковник пожал руку и ответил взаимностью.
— А это, я так понимаю, первое наказание? — он показал рукой на сбитые костяшки пальцев полковника, из которых сочилась кровь. — Иногда выход эмоциям нужно давать, — он лукаво улыбнулся.
Полковник удивлённо приподнял брови.
— Вон, — он показал в сторону Сябитова, который сидел на полу и вытирал кровь, сочившуюся из губы. — Эти двое тоже с ним.
— Отлично. Если бы я не был уже генералом, то после такого раскрытия уж точно бы им стал, — он громко рассмеялся. — Офицер, — он окрикнул скромно стоящего в дверном проёме полицейского.
— Слушаю вас.
— Насколько мне известно, вы вели это дело.
— Да, но неоценимую помощь оказал наш белорусский коллега, товарищ Виноградов, — чётко сказал он.
— Скромность — это хорошо, — сказал Довлатов. — За ваши профессиональные достижения, капитан, я сразу же присваиваю вам звание полковника.
— Служу Румынии, — казалось, ещё секунда, и полицейский упадёт в обморок.
— Поверил? — рассмеялся генерал. — Хватит с тебя и майора. Люблю шутить. Иногда прямо не могу остановиться.
— Я оценил, — Виноградов пытался подавить смех, разглядывая помрачневшее лицо офицера.
— Ну а вам, товарищ полковник, мы выражаем признательность за оказание помощи в поимке преступников. С меня, как минимум, бутылка, — улыбнулся он. — Поверили? Я же говорю, у меня отличное чувство юмора. А если серьёзно, то мы обязательно представим вас к награде.
Полковник в знак благодарности лишь кивнул головой.
— Кстати, — генерал остановился в дверях, — как вам удалось всё это узнать? Фактов и улик было слишком мало.
— Я не надеюсь на факты, я надеюсь лишь на свой разум, — он прикоснулся пальцем к виску.
— Это замечательно, — сказал напоследок генерал. — Жалко, что природа не наделила всех такими мозгами. И это комплимент, а не шутка, как вы могли подумать, — он вышел из ресторана.
Сотрудники полиции уже надели наручники на всех троих мужчин и выводили их из здания. Проходя мимо Виноградова, Сябитов плюнул в сторону ног полковника, но потоком ветра слюну отнесло на туфли Котовского.
— И вот так бывает, — полковник довольно улыбался. — Сегодня определённо не ваш день, будьте осторожны! — он стряхнул пылинку с плеча и уступил им дорогу.
— Александр Петрович, вам нужно будет проехать с нами в главное управление для дачи показаний. Без вас ну никак! — сказал офицер. — У нас ещё много вопросов, которые теперь нужно запротоколировать.
— Хорошо. Надеюсь, это не займёт много времени. Мы уезжаем, а я толком даже не успел покупаться в море.
Полковник подошёл к столику, где сидела Алла Владимировна, и крепко обнял её. Затем со всей силы пожал руку Ивану Сергеевичу, мысленно поблагодарив его за дружеский порыв.
«Нас меняют не путешествия, нас меняют люди, которых мы встречаем в пути».
Александр Петрович разглядывал мелькающие в окне автомобиля горные пейзажи и курил. Ветер ловко подхватывал сигаретный дым, выгоняя его на улицу.
— Отдохнул так отдохнул, — сказал он и широко улыбнулся.
Все дружно рассмеялись.
— Я даже не загорел, — он рассматривал свои руки, почти не тронутые южным солнцем.
— Наплевать! — резко сказал Иван Сергеевич. — То, что ты сделал, гораздо важнее солнца и песка. Я считаю, что румынское правительство просто обязано открыть тебе пожизненную визу и оплачивать твои ежегодные отпуска.
Полковник ухмыльнулся.
— Было бы неплохо.
Алла Владимировна зашуршала сумкой, перебирая её содержимое.
— Нашла, — она протянула мужу запечатанный конверт.
— Что это? Премия? — спросил он.
— Почти. Мой подарок тебе, — она загадочно улыбалась.
Виноградов аккуратно разорвал конверт. Внутри лежали два билета на поезд до Минска.
— Ух ты моя хорошая! — усы на его лице танцевали бразильское самбо. — Это лучший подарок, который ты мне только могла сделать. Поглощённый расследованием, я и забыл о них, — он мысленно представил себя в самолёте, и его лицо исказилось в ужасе.
— Если честно, то я просто больше не переживу этого позора!
— Какого ещё позора? — полковник недовольно нахмурил брови.
— А что ты устроил в самолёте! Ну уж нет! Лучше я буду двое суток трястись в вагоне, чем смотреть, как ты заставляешь соседа через проход пить с тобой виски на высоте тысячи метров!
— Кстати, он отказался, — улыбнувшись, вспомнил полковник.
— Ага, но это не помешало тебе напиться в одиночестве! Ужас! Я как вспомню, как его выгоняли из туалета! В тот момент мне хотелось выпрыгнуть в окно самолёта!
— Зато есть что вспомнить, — он заливисто рассмеялся, заражая своим хохотом всех присутствующих. — О господи! — он со всей силы хлопнул себя по лбу.
— Ты что-то забыл?
— Забыл! Я забыл спросить имя офицера! Представляете! Ужас! Я общался с человеком целую неделю, ни разу не спросив его имя!
— Ну ты даёшь! — Алла Владимировна поджала накрашенные губки.
Иван Сергеевич как раз остановил машину и достав из кармана маленький листок бумаги, вырванный из блокнота, протянул его Виноградову.
— Я случайно услышал его имя и записал для тебя.
— Что? Симайонс? Это точно румынское имя?
— Да.
— Это что за набор букв? — полковник рассмеялся. — Я бы всё равно его не запомнил! Так что ничего страшного! — улыбаясь, сказал Виноградов, но листок не выбросил, сложив его пополам и спрятав в сумочке. — Пусть останется на память. Почему мы остановились?
— Приехали. Вон наш дом, — Автушко показал на видневшееся вдали здание. — Сейчас дождёмся парома, и через десять минут мы дома!
— А машину куда?
— Так это и есть паром для машин.
— То есть ты хочешь сказать, что вся эта вереница фур, автобусов и машин погрузится на плавающий кусок металла? — Виноградов с ужасом смотрел на друга.
— Ну да!
— Он же утонет к чёрту! — полковник разглядывал приближающийся старый паром, покрывшийся ржавчиной.
— Не утонет! Ты что! Это специальный паром для машин. Зато ты проплывёшь по Дунаю! Такой шанс — большая редкость.
— А по-другому в город можно попасть?
— С этой стороны нет. Нужно делать огромный круг.
— Ерунда какая-то, — фыркнул полковник, — по-моему, проще построить мост, чем по полдня ждать чёртову жестяную колымагу!
— Ты знаешь, сколько денег для этого нужно! У Румынии богатая природа, но народ здесь зарабатывает гроши. Тем более мост нужен либо разводной, либо высокий, чтобы под ним смогли проходить судна. Люди привыкли. В этом даже что-то есть, какая-то романтика! — Иван Сергеевич с любовью посмотрел на воду. — Величественная река!
— Да уж, — буркнул полковник.
— А ты и воды боишься? — удивлённо спросила Алла Владимировна.
— Я вообще ничего не боюсь. Я просто люблю твёрдо стоять на ногах. А не парить под облаками и плавать на ржавых корытах, испытывая судьбу и теша самолюбие инженеров, которые это изобрели!
— Ну ты и ворчун! — сказала Зоя Владимировна. — Расслабься, выдохни и постарайся получить удовольствие.
— А мне ничего другого и не остаётся, — еле слышно сказал он.
Паром приближался к берегу. Поскрипывая от старости и усталости, он со скрежетом остановился у берега. Машины, в порядке очереди, одна за другой заезжали на паром, паркуясь под руководством специалистов в оранжевых жилетах. Полковник пристально наблюдал за процессом, оценивая технический потенциал судна.
Несколько фур последними забрались на борт. Двигатель с шумом завёлся. Полковник вцепился руками в поручень, решив выйти из машины, так как боялся уйти на дно вместе с металлической банкой. Но паром медленно набирал обороты, даже и не думая тонуть в спокойных водах Дуная.
Спустя пять минут, немного осмелев, Виноградов уже фотографировался с друзьями на фоне фур, которые заслонили собой вид на воду.
— Что только не придумают! — на его лице заиграла улыбка.
Неожиданно он почувствовал, как порыв южного ветра хлестнул его по лицу. На этот раз он не был устрашающим, несущим тревогу и страх. Наоборот, он был ласковым и тёплым. Полковник почувствовал, как ветер нежно целует его лицо, обволакивая своей любовью, как будто сама природа благодарила его за то, что он сделал. Александр Петрович улыбнулся и еле заметно прошептал губами «пожалуйста». Его усы, как паруса, развевались на ветру. Он был счастлив.