За неделю до Нового года я, уже совершенно выжатый открытием нового завода, тупо пялился в панорамное окно моего кабинета на густой снегопад. Снежинки плотным роем под порывами ветра метались из стороны в сторону, то ударяясь в стекло, то попадая в жёсткие завихрения.

– Дамир Маратович, есть минутка?

Я обернулся в сторону двери и кивнул:

– Заходи, Даш.

Моя ассистентка, всегда жизнерадостная и уверенная, в этот раз выглядела непривычно зажатой и напряжённой.

– Что случилось?

Она тихо закрыла дверь и опасливо повернулась ко мне лицом, закусив нижнюю губу. Я продолжал разглядывать её, вопросительно вскинув брови.

– Ну? Мы что-то забыли? Или не предусмотрели?

– Нет… Я… – Даша тяжело вздохнула и шагнула вперёд: – Дамир Маратович, я… Я увольняюсь.

После этой фразы она резко зажмурилась, сжала ладони в кулаки и окончательно побледнела.

– Чего? – я закашлялся от неожиданности. – В смысле?

– В прямом… Завод запустили. Прочие мелкие вопросы закрыли. Я бы хотела уволиться. До того, как начнётся очередной крупный проект…

– Даша, ты серьёзно? То есть… – растерявшись, я не сразу собрал мысли в кучу. – Почему ты решила уйти? Что не так? Зарплата? Нагрузка? Ты никогда не жаловалась… Я не понимаю. Да и под Новый год… Сядь.

Она послушно плюхнулась на стул, и её причёска, состоявшая из крупных шоколадных прядей, забавно всколыхнулась. Дав нам обоим паузу в несколько секунд, я снял пиджак, закатал рукава белой рубашки и уселся за свой рабочий стол.

– Итак. Ты решила уйти.

– Да…

– Расскажешь причину?

Тёмно-голубые глаза на мгновение встретились с моим изучающим взглядом и снова устремились в направлении пола.

– Я больше так не могу…

– Как «так»? Ты перезагружена? У тебя есть какие-то сложности?

– Да. Сложности…

– Даша, почему я должен клещами из тебя всё вытягивать?!

– Простите. Дамир Маратович, – Даша снова посмотрела на меня, и, кажется, её начинала подколачивать паника. – Я не хотела вас подводить и, поэтому, конечно, довела все проекты до финала… Но я так не могу. Мне нужно уйти.

Между нами было не больше метра. Я следил за её испуганным лицом, упорно отмахиваясь от глупых догадок. Но её большие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами, из-за чего она часто напоминала мне лисичку, скользили по моему лицу от переносицы вниз, к губам. И обратно вверх.

«Нет, это какой-то бред…»

– Даша. Давно?

– Два года, – она отвернулась к окну. – Пожалуйста, просто подпишите. И я пойду, – дрожащими пальцами она выудила из своей папки листок с заявлением и протянула его мне.

– Ты уверена?

– Да.

– Я могу перевести тебя в другой отдел. К Зимину, например. Или к Вере Александровне…

– …чтобы я продолжала изводить себя и видеть вас каждый день…? Нет.

Даша три года была моей бессменной и абсолютно незаменимой ассистенткой. Без неё – как без рук. Даже уходя в отпуск, она ежедневно высылала мне по утрам списки дел, звонков и совещаний, всегда была на телефоне и, по-моему, никогда не болела… Или тщательно это скрывала. Где бы я ни находился, куда бы ни ездил, Даша железно маршировала справа от меня. И вот теперь…

– Хорошо, – я поставил подпись и вернул ей заявление. – Мне очень жаль. Ты – мой лучший ассистент.

– Я знаю… Спасибо вам за всё.

– Передай все записи и январские наброски Ольге. Не уверен, что за один-два дня на твою позицию найдут замену.

– Хорошо… Э… Дамир Маратович, ваш рейс в Мексику двадцать девятого декабря перенесли с десяти часов на одиннадцать. Мне пришла смска.

Новогодний отпуск с женой… Две недели в пляжном раю и блаженном ничегонеделании. И бронировала этот тур, как и все предыдущие, тайно влюблённая в меня ассистентка. Неловко…

– Спасибо, Даша. Я учту.

– Всего хорошего. С Новым годом.

– На корпоративе тебя завтра не ждать?

– Нет. Простите…

– Я понимаю. Удачи тебе.

Когда дверь за ней закрылась, я тихо выматерился, прикрыв глаза ладонью. Перспектива отвлечься от дел на поиски нового ассистента на весь январь… Так себе. Отправил начальнику HR-отдела короткое письмо с просьбой открыть вакансию. Немного подумав, дописал дополнительное требование: рассматривать кандидатов мужского пола.

Даша

В день новогоднего корпоратива трижды порывался набрать номер Даши, чтобы уточнить несколько вопросов. Привыкнуть к её отсутствию было непросто, и это ощущение дискомфорта жутко раздражало. А тут ещё и Марина учудила в последний момент:

– Милый, езжай один.

– Один?

– Мой визажист слёг с гриппом. Предложил замену, но на неё отзывы так себе. И парикмахер отписалась, что задержится. Я вся в расстройствах и без настроения… Никуда не хочу.

– Ты не способна сама накраситься и уложить волосы? – я в полнейшем недоумении завис перед зеркалом, глядя на отражение жены, стоявшей в дверях гардеробной. – Что за чушь?

Марина недовольно сжала губы и подошла ближе:

– Я не хочу выглядеть на вечере как чёрте кто. Я же не секретарша какая-нибудь, а жена Дамира Усманова! Что обо мне скажут?!

Я пытался не закатывать глаза, но это оказалось сложнее, чем когда-либо:

– Господи… Да никто ничего не скажет! А если и откроет рот, то сразу покинет компанию. Хватит накручивать, собирайся.

– Милый, ну правда… – Марина прижалась щекой к моему плечу. – У меня нет настроения. Всё бесит. Не хочу сидеть там с кислой миной и выдавливать из себя улыбку. Езжай один.

– Ты не в силах взять себя в руки?

– Ты, конечно, вправе принудить меня.

С трудом загасив приступ бешенства, я ограничился недовольным вздохом и раздражённым цоканьем.

– В первый и в последний раз, Марина.

– Это больше не повторится, обещаю, – она встала передо мной и с виноватой улыбкой поправила узел моего тёмно-синего галстука, но в зеленовато-серых глазах под пышными ресницами я всё же заметил вспышку радости.

К несчастью, времени разбираться с внезапно взбунтовавшейся женой у меня уже не было. Вечерняя Москва постепенно погружалась в пробки, а опаздывать на мероприятия я ненавидел.

Приехав в ресторан за несколько минут до начала праздника, спиной ощущал минимум полтора десятка удивлённых взглядов. Конечно, когда это Дамир Усманов позволял себе выйти в свет в одиночестве? Раздражение постепенно вскипало в крови и начинало «булькать» в висках, но не огрызаться же… Я умный взрослый человек, а не истеричный подросток в пубертате.

Улыбался, пожимал протянутые руки, уклончиво отвечал, почему вдруг один.

– Жена приболела, решил не изнурять её…

Прекрасно зная, что в моём коллективе, как бы я его ни пытался фильтровать, присутствовали и острые на язык личности, всё же оказался в тупике, когда за вопросами о Марине последовали вопросы о Даше. Пазл в голове сложился мгновенно: кто-то пытался быстренько увязать одно с другим. Прямо на людях, в присутствии большинства сотрудников. Не прокатит.

– Нет, Дарья самостоятельно приняла решение покинуть компанию. О мотивах не распространялась. Конечно, мне жаль.

Я смотрел на вопрошающего с улыбкой, но взглядом дал понять, что ничего хорошего он может больше не ждать. Остальные свидетели разговора мгновенно натянули улыбки и изобразили праздничную занятость друг другом.

Корпоратив прошёл гладко, хотя моя речь получилась не такой искромётной, как обычно. И да, в толпе танцующих я несколько раз замечал макушку Даши. Конечно, её там не было, просто я слишком привык к её постоянному присутствию. А весь последний год, пока достраивалось и запускалось новое производство, мы с ней чуть ли не круглосуточно были вместе.

На этой мысли я, конечно же, притормозил и понял, почему Даша выглядела настолько убитой, придя с заявлением. И почему окружающие могли сопоставить факт её увольнения и отсутствие Марины на празднике. Нет, идея обзавестись ассистентом мужского пола очень даже удачная, жаль, что она не пришла мне в голову несколько лет назад.

Поняв, что больше нет сил торчать в ресторане среди бурного веселья, я извинился перед своими топ-менеджерами, сидевшими вместе со мной за столом, сослался на озабоченность здоровьем жены и вызвонил водителя, чтобы тот забрал меня поскорее. Хотя обычно мы с Мариной на правах хозяев оставались на празднике до самого финала, и иногда веселье затягивалось до полуночи, а то и дольше.

Часы показывали детские полдесятого вечера, когда я вошёл в дом. Свет в гостиной был приглушён. В столовой я заметил слегка початую запотевшую бутылку рислинга, пожал плечами, достал из шкафа бокал и налил себе прохладного вина.

Медленно поднимаясь на второй этаж, одной рукой я расслаблял узел галстука, пальцами другой придерживал бокал за тонкую кромку. Сверху доносился приглушённый голос Марины, но с лестницы разобрать слова было сложно.

Однако чем меньшее расстояние до спальни оставалось, тем отчётливее становилась речь…

– …слилась! Выдумала парочку тупых поводов в самый последний момент. Я же знаю, что Усманов ненавидит задержки и опоздания. Да конечно… Сидеть там и смотреть на Пашу с этой его замухрышкой… Так себе удовольствие.

Я остановился у приоткрытой двери и пытался понять, о чём говорила Марина…

«Смотреть на Пашу? На Зимина? Моего зама? Какую замухрыш…»

– Говорю же, слетаем отдохнуть напоследок, и я ему всё скажу. Ну как всё… – раздался тихий смех. – О разводе. Остальное ему знать необязательно. Пашка обещал уволиться после годовой премии и тоже сразу подать на развод. И что-то там ещё собирался переоформить, я в этом не разбираюсь. Ну да… Придётся полгодика тихонечко скрывать… Ой, ладно! Полтора года скрывали, ещё подождём. Как раз и я подлечусь после аборта…

Хрупкий бокал в моей руке звонко треснул, и мелкие осколки с каплями вина разлетелись по коридору. Я шагнул в спальню под растерянным взглядом Марины, уронившей телефон на колени.

– Дамир…?

– Какого аборта?..

Мы с женой молча смотрели друг на друга. Каждый пытался прийти в себя: я – от услышанного, она – от факта того, что так по-глупому спалилась.

– Марина, какого аборта? И причём тут Зимин?

Моя благоверная зажмурилась и напряжённо закусила нижнюю губу, словно собирала по всему своему мозгу капельки смелости и остатки гордости. Тем временем мои зубы сжимались всё крепче, и челюсти начинали потихоньку ныть от тупой боли.

– Ты оглохла? Или я со стеной разговариваю?!

– Дамир, я хочу развестись! – наконец-то выпалила она.

– Это я уже слышал! – прорычал я в ответ. – Мне нужны ответы на МОИ вопросы!

Марина вскочила и, нервно теребя край шёлкового халата, отодвинулась от меня подальше:

– Я сделала аборт. Ну точнее… Это даже не аборт. Срок был три недели. Но в тот момент я уже всё решила, поэтому… Извини.

Мой затылок вспыхнул адским пламенем:

– Это был МОЙ ребёнок?!

– Плод… Дамир, на таком сроке это просто…

– МОЙ?!

– Да… Помнишь, в ноябре мы…

Я шумно втянул носом воздух и с размаху шарахнул кулаком по стене. Марина вздрогнула, словно удар пришёлся по ней.

– И почему Я об этом не знал?!

– Пожалуйста, не кричи.

– А что я, по-твоему, должен делать?! Аплодировать тебе?!! Какого чёрта?!

– Я узнала о беременности, когда уже всё для себя решила. Я больше не вижу себя в этом браке…

Каждое слово моей пока ещё жены звучало как какой-то фарс. Бред. Мой мозг отказывался понимать происходящее.

– Ты? Для себя?! Нас в семье двое! Но ТЫ ДЛЯ СЕБЯ всё решила?! И всё же планировала напоследок оторваться на югах с мужем-рогоносцем? Марина, ты сама-то в себе?!!

Её щёки побледнели, а взгляд беспомощно скользнул вниз.

– Прости. Я не знала, как лучше начать разговор. И не хотела портить тебе Новый год.

– Ах какое милосердие! Значит, Зимин…?

Марина на долю секунды задержала взгляд на мне, а потом снова уставилась в пол.

Павел был моим замом последние шесть лет… Знал обо всём, что происходило в компании. Я доверял ему как себе и в итоге получил нож в спину… Два подлых предательства за один раз. Счастливого Нового года, Дамир Маратович…

– И давно?

– Какая разница?

– Отвечай!

– Полтора года…

– И всё это время ты, глазом не моргнув, параллельно трахалась с двумя мужиками?! – я не удержался и сделал пару шагов в её сторону, но отвращение не позволило приблизиться вплотную. – Шалава.

– Дамир, выбир…

– Дешевая и мерзкая шалава.

– Хамло с горы.

Я не успел понять, как это произошло. Перед глазами всё вспыхнуло, и я лишь почувствовал костяшками пальцев прохладный шёлк её волос и твёрдость скулы. Марина вскрикнула и отшатнулась от пощёчины, прижав ладонь к месту удара.

– Я тебя засужу!!! Животное! Сниму побои и всем расскажу!!! Тварь!

Спустя секунду я резко пришёл в себя и усилием воли отключил все эмоции. Её щека медленно краснела по контуру удара.

– Дура. Ляпнешь хоть слово, и при разводе не получишь ни копейки. А твой Зимин тогда уйдёт из компании с волчьим билетом, – процедил я, угрожающе нависнув над ней. – Уж поверь, я сделаю так, чтобы он до старости не смог найти себе приличную должность ни в Москве, ни в Питере, ни где бы то ни было. Понятно?

– Да пошёл ты.

– Я тебя предупредил. Заявишь побои – я выплачу штраф. Отстегну тебе десятку за моральный ущерб. А потом ты, моя дорогая, сможешь разве что в эскорте для пенсионеров подрабатывать, – я смотрел на жену, но всё, что видел, это зарвавшуюся, забывшую все приличия, наглую содержанку. Ей не было стыдно за содеянное. Ей было страшно, что я всё узнал. Узнал больше, чем она планировала мне поведать.

– Вон.

– Что? – Марина нервно хохотнула. – В смысле вон? Я пока ещё юридически твоя жена, Усманов.

– Ты мне никто, – буквально выплюнул ей в ответ и вышел из спальни в направлении кабинета.

Дал себе несколько минут, чтобы совладать с диким бешенством. Достал из принтера листок бумаги, взял со стола ручку, а из сейфа выгреб наличку.

Марина так и продолжала стоять между нашей кроватью и дверью в ванную комнату. Взгляд её потух, но плечи оставались напряжены. Это было заметно даже через ткань халата.

– Пиши, – я швырнул ручку и бумагу на её туалетный столик.

– Ч-что писать?..

– Расписку. Я такая-то такая, дата рождения, паспорт, адрес регистрации, получила от своего мужа, Усманова Дамира Маратовича, десять миллионов рублей в качестве моральной компенсации за удар по лицу вследствие признания мной вины в измене с Зиминым Павлом Андреевичем. Размером компенсации удовлетворена. Более никаких претензий не имею. Дата и подпись.

Марина ошарашено уставилась на меня и на небольшую спортивную сумку, где лежал кэш. Десять пухлых пачек по двести пятитысячных купюр в каждой.

– ПИШИ!

– Как это понимать?!

– Ты оставляешь расписку. Забираешь деньги. И валишь нахрен из моей жизни. В суд на развод приедешь по повестке.

– А имущ…

Я чуть снова не потерял контроль, но, раздражённо рыкнув, всё же удержался от второй ошибки:

– Никакого раздела не будет. Заявишь права хоть на что-то – я вас с Зиминым разорю прямо в суде.

Марина снова зыркнула на сумку, цокнула языком и побеждённо присела за стол.

– А теперь катись отсюда, – я перечитал расписку, с непривычки продираясь сквозь её корявые вензеля.

– Мне нужно время собрать вещи.

– Купишь новые, – я швырнул ей сумку с деньгами. – У тебя десять минут.

– А потом что?! – вскинулась она на грани истерики.

– А потом я выволоку тебя на улицу за волосы. И мне плевать, голая ты будешь или одетая. Время пошло, – я посмотрел на часы и присел на край кровати, сжав шею ладонями.

Жёнушка нервно скакала по гардеробной, видимо, пытаясь нацепить на себя максимум из тонны дорогущего шмотья. Я принципиально не смотрел, сколько цепочек, браслетов и колец она успела распихать по карманам. Уже было плевать. Пусть сыграет напоследок в «Форт Боярд».

За две минуты до окончания срока она, прихватив объёмную дорожную сумку «Шанель», предстала передо мной в самой дорогой из всех своих чёртовых шуб:

– Машину оставишь? Или мне пешком отсюда топать?

Я с лёгким отвращением усмехнулся и поднял на неё взгляд, словно увидел в холодильнике протухшую котлету:

– Забирай. Документы получишь в суде.

Марина скривилась в непонятной гримасе и, цокая своими дурацкими шпильками, прошла через весь дом к выходу.

Только когда с улицы раздался звук раздвигающихся ворот и шум мотора, я позволил себе выдохнуть. Голова трещала так, словно череп вот-вот лопнет. Я на ощупь спустился на первый этаж, вернулся на кухню и плеснул себе целый стакан вискаря. Крепкий алкоголь употребляю крайне редко. Но в тот момент мне нужно было что-то, что меня вырубило бы, иначе оставался риск сорваться и прикончить Зимина, не дожидаясь утра.

Но где-то на середине порции я вдруг опомнился и достал из кармана брюк телефон.

– Дамир Маратович?.. – голос начальника техотдела звучал хрипло и как-то размазанно. Оно и понятно, все отлично оторвались на корпоративе.

– Сень, извини, что так поздно звоню.

– Да ничего, я ещё не сплю.

– Будь другом, подключись, пожалуйста, к нашим системам и заблокируй все учётки Зимина.

В трубке послышался шорох и тихий писк включающегося ноутбука.

– Э… Зимина? Павла Андреича что ли?

– Да.

– Все учётки?

– Да, Сень. Всё, включая электронную почту.

– Ну… Хорошо…

– Чтобы у тебя не было сомнений, я продублирую запрос письменно.

– Дамир Маратович, да не нужно… Просто как-то неожиданно.

Я услышал отдалённый резвый шелест клавиатуры и, выдохнув, сделал большой глоток алкоголя.

– Всё успешно?

– Ага, почти… Иду по списку. Только банк я ему не смогу отключить. Нужно в их техподдержку отсылать запрос.

– С банком я потом сам разберусь. В любом случае, он туда не сможет залогиниться без проверочного кода. А код приходит на рабочую почту, которую ты ему заблокировал. Спасибо, Сень. Спокойной ночи.

– И вам.

Пустой стакан камнем полетел через гостиную и, врезавшись в панорамное окно, выходившее на внутренний двор, оставил на стекле несколько трещин, а сам разлетелся мелкими осколками по полу, дивану, консоли.

– Тварь… – мне хотелось разнести весь дом, орать во всё горло, во всю силу лёгких, крушить, ломать и разрывать на куски.

Но я просто растёр ладонями бороду и гладко выбритый затылок. Снова тихо выругался и, слегка пошатываясь, пошёл спать.

Было непривычно просыпаться без будильника и никуда не торопиться утром. Тревожность отказывалась отпустить мои нервы, и я по привычке пялилась в телефон каждые несколько минут. Но ни рабочие письма, ни сообщения из чатов больше там не мелькали десятками уведомлений. Тишина и покой…

Я честно пыталась бить себя по рукам, но не удержалась и полезла в соцсети на страницы коллег, чтобы посмотреть фото с новогоднего корпоратива. Все были такие нарядные и счастливые… Улыбающиеся лица сотрудников, задорный ведущий, популярный певец на сцене, новогодние подарки… Усманов не экономил на торжествах. Усманов… Я несколько раз перелистала все найденные фото, но Дамир Маратович везде был один, без жены. Выглядело это крайне странно.

Остановилась на фото, где он говорил свою традиционную речь с подведением итогов, мотивацией и планами на следующий год. Увеличила, провела ногтем по контуру его силуэта. Закрыла глаза и уронила лицо в ладони: «Господи, ну почему он такой…»

Восточные мужчины всегда вызывали у меня смутное чувство тревоги. Но не Усманов. Ему хватило недели, чтобы расположить меня к себе. Рядом с ним я всегда ощущала железобетонную безопасность. Да, он чаще хмурился, чем улыбался, но его тактичность, уважение к чужим границам… Он мгновенно запоминал всё обо всех. Знал даже о моей дурацкой аллергии на орехи. А ещё Дамир умел прощать ошибки. Не рубил с плеча и не занимался бездумным сжиганием мостов. Из-за своей гипертрофированной сдержанности казался многим холодным и бесчувственным, но за три года я научилась читать его эмоции по глазам и жестам. И там было о-го-го…

Безвольно всхлипнув, я швырнула телефон на диван подальше от себя, поплотнее укуталась в объёмный шерстяной кардиган и поплелась на кухню за очередной чашкой чая. Отопление в доме, где я снимала квартиру, третий день работало вполсилы из-за какой-то поломки в котельной. Обещали к Новому году исправить, а пока приходилось щеголять в толстых вязаных носках и спать под двумя одеялами.

«А он улетает в жаркую Мексику… С женой…»

Я ненавидела Марину. И даже не потому, что она была законной супругой Усманова. А из-за её неуёмного высокомерия и хронической жажды унижать всех вокруг. Обслуживающий персонал для неё был чем-то не стоящим никакого такта. Ни здороваться, ни благодарить… Я в упор не понимала, что он в ней нашёл. Но, конечно, это было не моё дело. А теперь – и подавно.

Чайник запиликал, уведомив меня о готовности, а в дверь внезапно раздался звонок. Я никого не ждала. Разве что радостной новости о починке отопления.

С сомнением уставилась в глазок и обомлела… На лестничной клетке стоял Усманов.

– Дамир Маратович? – открыв дверь, я с отчаянным запозданием вспомнила о своём внешнем виде: небрежный пучок на макушке, бесформенный кардиган и шерстяные носки. И, естественно, ноль косметики на лице.

Он тоже уставился на меня в лёгком недоумении. В офис-то я всегда приезжала в полной боевой готовности.

– Э… Даша. Привет.

– Здравствуйте…

– С Наступающим, – он неловко протянул мне новогоднюю коробку со сладостями, одну из сотен тех, что я заказывала ещё осенью для детей и внуков сотрудников компании.

– Спасибо.

Я продолжала растерянно топтаться, не понимая, что происходит.

– Можем поговорить?

– Э… Да. Конечно, – наконец-то придя в себя, я глупо улыбнулась. – Заходите.

Усманов шагнул внутрь моего скромного жилища и снял чёрный пуховик с пушистым меховым капюшоном. Зимой я привыкла видеть его в дорогущем кашемировом полупальто поверх строгого костюма. Но в этот раз он был в тёмно-синем свитере и джинсах.

– Давайте я повешу… – протянула трясущуюся ладонь и забрала из его рук куртку. – Проходите. Наверное, на кухню?.. Чаю?

– Я, если честно, ненадолго, – он продолжал как-то странно рассматривать меня, отчего по моей спине ледяными волнами носились мурашки. Или я просто замёрзла?

– О чём вы хотели поговорить, Дамир Маратович?

– Слушай, Даш. Ну… Я уже больше не твой босс. Можно и на ты.

– Да, наверное.

Усманов снова неловко усмехнулся и выдохнул:

– Не хочешь слетать в Мексику на каникулы?

Мне показалось, что я ослышалась. Ноги онемели, а коробка с конфетами опасно дёрнулась, и я прижала её к себе посильнее, чтобы не выронить.

– Простите? Э… Прости, что?

– Со мной. В Мексику.

Перед глазами всё стало мутным, и, чтобы не упасть на пол, я плюхнулась на обтянутую бежевым кожзамом обувницу под крючками с одеждой.

– В смысле с тобой? – продолжая обнимать подарок, я поджала ступни и подняла шокированный взгляд на своего бывшего босса.

– В прямом.

– Я не понимаю… – я правда не понимала, о чём он говорил и зачем приехал ко мне. – Вы же… Ты же с женой?..

Обращаться к Дамиру на ты было безумно непривычно и, мягко говоря, некомфортно. Как минимум, нас на тринадцать лет разделяла разница в возрасте.

– Нет. Мы разводимся.

– Как?..

– Через суд.

– Я… Я имела в виду…

– Так получилось, – он опустился на корточки, чтобы я больше не сидела с задранной вверх головой. – Инициатива с её стороны.

– Сожалею…

– Не нужно.

И тут до меня стало постепенно доходить…

– А зачем я тебе в Мексике?

Еле заметное подобие улыбки стёрлось с его лица:

– Приятно провести время.

Подавив приступ истеричного смеха, я уставилась в его карие глаза, потому что не верила, что Дамир Усманов способен предложить такое…

– Ты серьёзно?

Глаза защипало от обиды, а грёбаный новогодний подарок вдруг захотелось высыпать на его голову.

– Ну…

– Возможно, ты меня неправильно понял в день увольнения. Я не имела в виду приглашение к… – я резко зажмурилась от разочарования и не удержалась: – Для тебя это будут две недели развлечения! А мне что потом делать?..

Усманов как-то резко весь подобрался:

– Почему две нед… Развлечения? Даша, я не совсем это имел в…

– Дамир Маратович, не заставляйте меня усомниться в вашей моральной нравственности… Я вам, можно сказать, призналась… Но явно не в подобном контексте, – собрав силы в кулак, я встала. – Нет, спасибо. Мне жаль, что для вас год завершается разводом. Но ни в какую Мексику я с вами не полечу.

Он тоже выпрямился и несколько секунд смотрел куда-то в сторону.

– Прости, Дашенька. Что-то на меня… Да, ты права. Я…

Ни разу за годы работы с ним я не видела подобных эмоций на лице Усманова. Он как будто только что проснулся.

– Не знаю, что на меня нашло. Это… Это оскорбительно и непристойно. Я… Пожалуйста, прости.

Вот это уже было похоже на Дамира. Списав его странное поведение на стресс из-за ухода жены, я медленно кивнула. Он сдёрнул с крючка пуховик и метнулся к входной двери.

– Извини, что побеспокоил.

– Да…

– И… – он обернулся и замер на секунду. – Если тебе понадобится рекомендательное письмо, дай мне знать.

– Спасибо.

Когда дверь за ним захлопнулась, я, словно пулей подкошенная, рухнула на пол и, вжимаясь затылком в стену, разрыдалась.

Дамир

Никуда я, конечно же, не полетел. Утром второго января приехал в пустой офис и полдня потратил на тщательное изучение документов по всему моему имуществу, хотя был почти уверен, что Марине хватит ума не нарываться на раздел. А если нет, то, вполне вероятно, что её от этого дела отговорит Зимин.

Вспомнив, что остался не только без ассистента, но и без первого зама, тихо выругался и вписал себе в ежедневник обдумать новое назначение из тех, кто давно и успешно работал на высших должностях.

Около трёх часов дня в дверь тихо постучали, и в проёме показалось лицо предателя.

– Дамир… Я на минуту…

Я молча сверлил его ледяным взглядом, пока Павел с виноватым видом приближался к моему столу.

– Подпишешь? – он протянул мне заявление на увольнение и выжидающе опустил голову.

– Решил не ждать годовой премии? – процедил я с нотой сарказма, жахнув свою подпись понизу.

Зимин ничего не ответил, только шумно вдохнул воздух через нос, всё ещё испытывая откровенную неловкость в моём присутствии.

– Ничего не хочешь сказать? – я протянул ему заявление, с усилием подменяя ненависть на снисходительную иронию на своём лице.

Павел зыркнул на меня, но его взгляд, будто под сильным давлением резко опустился сначала в район моего солнечного сплетения, а потом – на лежавшие на столе ладони.

– Извини, Дамир. Всё как-то… вышло из-под контроля.

– Как-то?

– В жизни всякое случается.

– Твоя жена, конечно, не в курсе, да?

– Моя жена после развода получит большую часть имущества. Решение уйти – моё, и заставлять её страдать я не планирую.

Услышав в словах Зимина тонкий намёк в свой адрес, я выпрямился в кресле и с нескрываемой неприязнью усмехнулся:

– Решение уйти – Маринино. По твоей логике я тоже не должен страдать.

– Так она и не собирается ни на что претендовать, – глухо произнёс Павел.

– После десяти миллионов отступных? Это было бы самоубийственной наглостью.

– Десяти миллионов чего?..

Поняв, что моя почти бывшая жена не стала раскрывать своему любовничку все свои козыри и утаила подаренные мной бабки, я прыснул со смеху и чуть не пожелал Зимину семейного благополучия.

– Катись отсюда. Увижу тебя на своём пути ещё хоть раз – убью, – я махнул рукой в сторону двери и демонстративно крутанулся в кресле в противоположную сторону, прикрыв ухо телефоном, словно уже набрал чей-то номер.

Павел не сразу тронулся с места, задержавшись у моего стола на несколько секунд, но всё же сообразил, что ему в этой ситуации лучше было проглотить оскорбление и выйти живым из офиса моей компании.

Снова оставшись в одиночестве, я перестал улыбаться и хмуро следил за движениями новогоднего снега, лениво накрывавшего собой Москву. На душе было максимально мерзопакостно. Хоть волком вой.

Я открыл список контактов в телефоне и нажал на короткую подпись «Даша». С фотографии на меня смотрела милая шатенка с искрящимися энергией и задором голубыми глазами. Нет, не милая. Красивая. Обворожительная.

Я прекрасно понимал, насколько она хороша внешне и приятна как человек. Но даже в мыслях все эти годы не допускал варианта… Хотя некоторые деловые партнёры, с кем я приятельствовал, не раз подшучивали надо мной, намекая на наличие стройной красотки у меня под боком. Я злился и негодовал. Неприкрыто возмущался их глупым догадкам. Я был верен Марине, а Даша своим присутствием просто доставляла мне профессиональное и эстетическое удовольствие. Красивая, умная, ответственная. Идеальная.

Я ещё минуту смотрел на её фото, но в итоге так и не позвонил. Она не для меня. А я не для неё.

Даша

Вживую Алла Миронова оказалась ещё краше, чем на фото. Она задорно щебетала о том, что ей хочется видеть в своей будущей галерее, кто её потенциальные покупатели и заказчики, какие тренды в изобразительном искусстве ей близки…

Я улыбалась в ответ, не понимая половины слов, и гадала, зачем я тут.

– Понимаете, Даша… Э, я ведь могу называть вас Дашей, а не Дарьей? Мы вроде бы ровесницы.

– Разумеется.

Алла заговорщицки мне подмигнула:

– Даша, вся эта шелуха меня безумно вдохновляет. Но другая сторона медали… Уставы, документы, договоры, налоги, отчёты… – она красноречиво закатила глаза, опустив ладонь с идеальным алым маникюром на свой высокий лоб. – Я умираю! Просто задыхаюсь и моментально демотивируюсь!

– Понимаю, – я постаралась дружелюбно хихикнуть, но мысленно представила объём работы и ужаснулась.

– Мой… ммм… назовём его моим спутником и благодетелем… В общем, он очень хочет, чтобы я относилась к жизни и деньгам серьёзно, – прыснула Алла. – А я хочу и тем, и другим наслаждаться. Поэтому он, конечно, выделил мне стартовый бюджет на ассистента, правда, уверен, что многими вопросами я всё же буду заниматься сама… Но я готова удвоить эту сумму, если вы возьмёте на себя все «взрослые» дела, а я с удовольствием окунусь в искусство как таковое. Что скажете?

Проглотив нервный смех, я аккуратно уточнила:

– Алла, я, если честно, слабо разбираюсь в структуре и правовой стороне художественных галерей… Весь мой опыт замыкается на производственной сфере. Поэтому сомневаюсь…

– А мы никуда не торопимся, Даша! Я тоже ничего не смыслю. Будем учиться вместе. Пожалуйста! – она умоляюще сложила ладони и прошептала: – Триста тысяч в месяц. Сто пятьдесят официально, остальное – от меня в конверте.

Я поперхнулась. Даже Усманов не платил мне столько. Да, накидывал квартальные премии…

– Аванс я готова выдать вам прямо сейчас, – Алла продолжала мягко поддавливать меня с очаровательной улыбкой. – Даша, это ведь не просто интересная работа. Я вас познакомлю со всеми самыми перспективными мужчинами Москвы! Вы будете крутиться в сердце столичной тусовки. Представляете, какие это связи?!

Вот уж чего-чего, а связей я даже в мыслях не искала. У меня был свой уютный круг общения, спокойный образ жизни, и вливаться в сверкающую роскошью круговерть я никогда особо не горела желанием.

– Думаете, мне это пригодится? – нервно хихикнула я.

– Непременно! – Алла уверенно кивнула, и её роскошные блестящие волосы мягкими волнами рассыпались по плечам, утянутым в бархат вишнёвого платья.

– Хорошо… Давайте попробуем. Но я правда полный ноль в современном искусстве.

– Это мы быстро исправим! – воскликнула довольная рыжеволосая бестия. – А теперь, – она торжествующе выудила откуда-то из-под стола бутылку шампанского, – самое время отметить наше знакомство, чтобы Новый год у нас обеих сложился идеально!

Два месяца спустя

Накануне суд поставил точку в моём разводе. Марина, как я и ожидал, больше тявкала из-за угла, чем по-настоящему боролась за свою долю. Да и юридически основная масса моего имущества была оформлена максимально недосягаемо. Оставалось дождаться свидетельства о разводе.

Бешенство моё окончательно улеглось после ещё парочки увольнений. Удивительно, но даже под страхом лишения работы нашлись экземпляры, отважившиеся на сплетни. После их ухода офис моментально затих.

Я знал, где находилась галерея, куда мой когда-то одногруппник, а ныне – высокий чиновник, через свою любовницу пристроил Дашу. И, наверное, выбросил бы девочку из головы, но заменивший её парень хоть и старался, а всё равно косячил. Поэтому я каждый раз раздражался и с сожалением вспоминал мою перфекционистку Дашу. Одновременно с этим постоянно испытывал уколы совести. Мой поступок не давал мне покоя, выедая в голове дыру.

И теперь, не удержавшись, я поехал на Новый Арбат. Шанс наткнуться на Дашу был не слишком велик, но мне повезло. Я шёл за ней по солнечной улице, с ностальгией разглядывая стройную фигурку. Сколько мы с ней успели сделать… Сколько проектов реализовали. Открыли два завода, провели масштабную реновацию ещё на трёх. Казалось, она приложила руку к каждому элементу моего бизнеса.

Говорили мы оба с трудом. Она – от неловкости. Я – от внезапного осознания, какой шикарной девушкой она стала за недолгое время нашей разлуки. Нет, Даша всегда была хороша, но сейчас что-то неуловимо изменилось. Я нагло рассматривал её, будто видел впервые. И голос… Несмотря лёгкое на стеснение, она звучала увереннее, спокойнее, без той постоянной нервозности, когда половина моих указаний заканчивалась фразой «это нужно сделать вчера».

Под конец нашей короткой прогулки я почувствовал неуместное возбуждение. Даша словно окутала меня своим мягким сиянием. А тут ещё и это чёртово приглашение… Виктор и так позвал меня сразу, как только стала известна дата. Получив конверт, я коснулся тонких пальцев Даши и чуть не завыл. Меня словно током ударило, внутри всё вскипело… Ни первая, ни вторая жёны не вызывали подобных ощущений. Ведь оба раза я женился по уверенной симпатии и понятия не имел, что по женщине в принципе можно сходить с ума. И вдруг эта девчонка, буквально прожившая три года бок о бок со мной, из сотрудницы превратилась в… в цель.

Я шёл к машине, чувствуя жёсткие пульсации в голове: она мне нужна, она будет моей. И точка.

Даша

Всё шло как по маслу. Требовательная публика была в восторге и после завершения официальной части нашего великосветского мероприятия оживлённо бурлила между полотнами современных художников, присматриваясь и прицениваясь.

Алла уверенно перемещалась от одной кучки гостей к другой, тепло со всеми здоровалась, что-то активно предлагала, убедительно поясняла и была в своей любимой стихии. Я же следила за тем, чтобы в фуршетной зоне царили идеальный порядок и полное разнообразие блюд и напитков, а на стойках рядом с картинами не заканчивались буклеты галереи. Подсказывала заплутавшим гостям, как пройти к уборной или где оформить покупку понравившейся им картины.

– До последнего сомневался, приезжать сюда или нет…

Обернувшись на голос, я замерла на мгновение и тут же тепло улыбнулась:

– Здравствуй, Дамир.

– Здравствуй, Даша. Поздравляю с успешным открытием! Впечатляет ничуть не меньше, чем запуск нового завода.

– Спасибо… И спасибо за букет. Очень красивые розы, – от лёгкой нервозности я закусила губы и сцепила пальцы рук в замок.

Усманов легко пожал плечами:

– Просто хотел тебя приободрить и как-то поддержать перед сложным днём.

– И у тебя это отлично получилось… – я отвела глаза в сторону и внезапно наткнулась на колючий ледяной взгляд… Марины Усмановой. Как она попала на закрытую вечеринку по приглашениям, оставалось лишь догадываться.

Сделав вид, будто не узнала её в толпе, я продолжила аккуратно обозревать галерею и снова повернулась к Дамиру:

– Тебе что-нибудь приглянулось? Для дома или в подарок?

В этот момент он смотрел на мои губы, и в его глазах я заметила лёгкие всполохи неприкрытого мужского желания…

– Приглянулось… Уже почти решился, – хрипло ответил Усманов, даже не пытаясь скрыть своё настроение.

Со стороны служебных помещений раздались подозрительные звуки, и как бы мне ни хотелось продолжить нашу странную, уже почти интимную беседу, я была вынуждена её прервать.

– Прости, нужно отойти… Наслаждайся вечером, – тихо проговорила, улыбнувшись, и тут же метнулась в сторону шума.

Оказалось, что один из официантов кейтеринговой службы всего лишь нечаянно задел пару ящиков с пустыми бутылками из-под алкоголя и минеральной воды. Я вернулась в зал и снова, теперь уже лицом к лицу, столкнулась с бывшей женой Дамира:

– Добрый вечер, Марина.

Но та в своей излюбленной манере высокомерно промолчала, неприязненно оглядев меня с головы до ног. Я сдержала личное раздражение и предпочла спокойно вернуться к своим непосредственным обязанностям.

Усманов маячил в противоположном углу зала, а рядом с ним крутилась симпатичная брюнетка примерно моего возраста. Она была утянута в чёрное атласное платье и откровенно улыбалась Дамиру.

– А теперь рассказывай, откуда ты знаешь Усманова! – громко прошептала мне на ухо Алла и ловко подхватила под локоть.

– Так ведь я же с ним и работала до галереи… – я удивлённо уставилась на свою начальницу. – Твоя таинственная знакомая, давшая тебе мой номер телефона, разве не говорила?

Миронова в своей излюбленной манере прижала пальцы к виску и лбу:

– Я… Я как-то, видимо, упустила…

И это было максимально странно и не похоже на Аллу, обожавшую свежие сплетни о владельцах самых пухлых кошельков в Москве. Меня кольнуло смутное сомнение, но она поспешила огорошить ещё одним вопросом:

– А вы с ним…? Того?..

– С ума сошла?! Нет, конечно! Пока мы работали, он был глубоко и счастливо женат.

Алла тихо рассмеялась:

– Ой ли! Кому это когда мешало? Мой Виктор до сих пор глубоко и счастливо женат. Вон, посмотри! – она аккуратно повернула мою голову за подбородок в сторону своего «добродетеля», бродившего между картинами под руку с супругой.

– А его жена в курсе? – я спрятала улыбку за хрустальным фужером с питьевой водой.

– Нет. Официально он тут меценатствует, а я типа наёмный руководитель всего этого безобразия, – она щёлкнула пальцами, целясь в центр зала.

– Ясно…

– Хотя она ведь не дура. Наверняка всё слышала и знает. Но молчит. Куда она денется? Так, погоди! Мы с тобой совсем отвлеклись от главной темы!

– От чего? – я оглядывала присутствующих, горько осознавая двуличную натуру большинства из них.

– От Усманова! У тебя ведь есть его номер телефона?

– Ну да… А что?

– Даша!!! – Алла снова закричала шёпотом. – Пожалуйста, поделись!

– Зачем? Ну… Подойди и спроси у него визитку, он наверняка не откажет.

– Это не мне, а моей подруге!

Я снова глянула в ту сторону, где в последний раз видела Дамира. Он всё ещё был там, и вокруг него всё ещё крутилась брюнетка. Не осознав, что она и была той самой подругой, я уточнила:

– Ты хочешь пристроить её к нему на работу?

– Нет, глупенькая, – Миронова вздохнула. – Я хочу пристроить её к Усманову в постель.

– Что, прости?

– Пока он свободен, хочу устроить личную жизнь моей прекрасной Любочке.

– Мне кажется, раздавать номер телефона Усманова без его ведома – всё ещё очень неудачная идея…

– Даша, не упрямься! Я плачу тебе триста кусков в месяц не ради того, чтобы ты изводила себя моральными устоями и отказывалась скинуть мне личный номерок самого состоятельного кавказца в столице. И уж поверь, с ней он точно не соскучится, – Алла прыснула в кулак и понизила голос: – Люба такое вытворяет в постели… что мама не горюй!

Меня моментально неприятно резанул упор Аллы на корни Дамира. К чему это? Или её подруга предпочитала охотиться конкретно на горячих горцев?

Ну и конечно, триста кусков в месяц Миронова платила мне не из своего кармана, а из бездонных счетов её благодетеля. Да и в мои обязанности не входила раздача номеров третьих лиц. «Но если я встану в позу, то вероятнее всего лишусь работы…» – немного поразмыслив, я неохотно кивнула.

– Вот и славно! А тебе мы тоже найдём жениха, не переживай!

– Это последнее, о чём я могла бы переживать.

– Тем более. Если тебе не актуально, зачем мешать счастью тех, кто готов? – хохотнула бестия.

– Почему она сама не спросит у него номер? Или не оставит свой? И… Если Усманов спросит, откуда она узнала…

– Это уже не наша проблема, – уверенно ответила Алла. – Нас она не выдаст, ни тебя, ни меня.

Всё ещё сомневаясь в правильности поступка и чувствуя неуместную ревность, я полезла в список контактов в своём телефоне…

Больше всего мне хотелось не разглядывать странное красочное месиво, почему-то именуемое современным искусством, а взять Дашу за руку и увести отсюда в какое-нибудь уютное тихое место, но я подозревал, что она должна оставаться тут до победного. Пока уныло блуждал между картинами, то и дело здороваясь со знакомыми и деловыми партнёрами, за мной увязалась какая-то улыбчивая брюнетка с маслянисто-томным взглядом. Я сначала подумал, что это одна из сотрудниц галереи пытается что-нибудь продать мне, но уже минут через десять тактично сдержал зевок, вычислив очередную охотницу.

Когда о моём разводе пошли активные сплетни, девушки из московской тусовки вообще знатно активизировались. Хотя я особо никогда и не считал себя частым гостем подобных «сходок». Марине удавалось затаскивать меня в лучшем случае на два–три события в месяц, но никак не каждую пятницу.

Охотниц я привык раскусывать быстро. Они все ведут себя как под копирку: слишком открыты к общению с незнакомцем, слишком идеальны в своей внешней боеготовности, слишком топорно используют язык жестов и смотрят на свою добычу так, будто готовы здесь и сейчас раздвинуть ноги.

Пытаясь мягко избавить себя от назойливой девицы, я наконец-то высмотрел в толпе Виктора и, сухо извинившись, направился к нему, но…

Чуть не споткнулся от удивления, увидев прямо перед собой Марину. И если слухи были правдивы, её новая личная жизнь с Зиминым закончилась, не успев начаться. Он вроде бы помирился с женой, и они уехали из страны по приглашению какого-то его заморского родственника.

– Дамир? – она мило улыбнулась, искрясь дружелюбием.

Не знаю, на что рассчитывала эта дурная женщина, заявившись сюда. Я в отличие от супруги Зимина в восстановлении сожжённых мостов не нуждался.

– Вы обознались, – процедил тихо и попытался обойти Марину слева, но она уверенно вцепилась в мою руку.

– Ну что за детский сад, милый? Я просто хотела поговорить… – её бархатный игривый голос, когда-то заводивший меня с пол-оборота, сейчас ничего, кроме раздражения, не вызывал.

– Убери свою руку, – я склонился к её виску и совсем тихо прошептал: – Иначе я её сломаю.

Марина отшатнулась от меня так резко, будто я снова ударил её по лицу.

– ВЫ. ОБОЗНАЛИСЬ, – я продолжал говорить так, чтобы окружающие нас не услышали, но каждое слово произносил максимально твёрдо. – Будьте повнимательнее.

Она открыла было рот, чтобы снова что-то возразить, но я уже повернулся к ней спиной и продолжил свой первоначальный маршрут, усиленно гася внутри себя волну бешенства.

Личная жизнь моего одногруппника вызывала у меня двойственные чувства, но влезать в это всё я считал ниже своего достоинства. Натянув улыбку на лицо, я подошёл к нему сбоку и по-свойски похлопал по плечу.

– Дамир! Рад, что ты выбрался на свет Божий! А то тебя совсем стало не видать!

– Привет, Вик, – я улыбнулся, почувствовав хмельной задор в интонациях друга. – Здравствуй, Лена, прекрасно выглядишь, – повернулся к его жене и легко коснулся её щеки своей.

– Как ты? – она участливо погладила меня по плечу.

– Отлично. Правда!

У нас сразу нашлись общие темы для приятной беседы, но я продолжал иногда поглядывать по сторонам, ища в толпе Дашу.

– Ладно, мальчики, с вами хорошо, но мне пора в аэропорт.

– Ты куда-то улетаешь?

Лена довольно кивнула:

– Мой любимый муж оплатил мне и моим подругам выходные в Берлине. Сходим в оперу, пройдёмся по магазинам…

– Шикарно. Приятного отдыха!

– Спасибо, дорогой, – она чмокнула меня в щёку, обнялась с Виктором и, выйдя из галереи, уехала прочь на служебном чёрном «Мерседесе».

– Так, Усманов, у нас тут афтепати намечается, ты должен присутствовать, – оставшись в одиночестве, Вик заметно оживился.

– Ну ты даёшь…

– Ой, не будь снобом, а? Сидишь как сыч-затворник, а я только и успеваю осчастливливать двух женщин одновременно.

– Это наверняка непросто… – я уже еле сдерживал смех.

– Короче, мы арендовали соседний бар до утра. Там часто проводят закрытые вечеринки. Ни фотографов, ни левых чуваков. Присоединяйся, развеешься в приятном обществе, – Виктор говорил быстро, но почти шёпотом, склонившись к моему уху. – В одиннадцать галерея закроется, и мы плавно переместимся туда. Дорогой алкоголь, красивые девушки, высокая кухня.

– Я подумаю, – в эту секунду я поймал на себе странный взгляд Даши, и почему-то мне стало не по себе.

Даша

Ладонь Дамира скользнула ниже, вдоль моей шеи. Он запустил пальцы в мою укладку и сжал затылок, продолжая напористо сминать мои губы и подчинять себе мой и без того податливый язык.

Наверное, примерно так я себе и представляла его поцелуй все два с лишним года моей болезни Усмановым. И всё же нашла в себе силы мягко упереться рукой в его чёрную рубашку.

– Что-то не так? – он сделал глубокий вдох и вопросительно уставился на меня.

Хороший вопрос…

– Что… Зачем ты меня… – мысли беспомощно расплывались по моему обессиленному сознанию.

– Захотел и поцеловал. Тебе не понравилось? – Дамир выпрямился, гася во взгляде мужское желание.

– Я просто… не понимаю… Я не понимаю твоих мотивов.

Пока Усманов сам собирал мысли в кучу, я пригладила волосы и надела жакет.

– Пойми, для меня вся эта ситуация очень странная… Пока мы работали вместе, ты никоим образом не проявлял свою симпатию, был равнодушен ко мне. И когда я нечаянно призналась в день увольнения, всё вдруг резко изменилось… Ты развёлся с женой, приехал ко мне… И вот теперь… – я собрала остатки смелости в кулак и подняла взгляд на Дамира. – Я не знаю, как относиться к происходящему. Объясни.

– Дашенька, а ты совсем-совсем не допускаешь сценария, где у мужчины может возникнуть интерес к девушке именно после её признания? Нет, я не побежал разводиться с женой из-за того, что узнал о твоих чувствах. Но, Даша… – Усманов вздохнул, уперевшись руками в край моего рабочего стола. – Так случилось, что две мои самые близкие женщины как-то синхронно решили уйти: моя ассистентка уволилась, не дождавшись взаимности, а жена предпочла мне моего же зама.

Раздался тихий стук в дверь, и в проёме появилась пламенная макушка Мироновой.

– Алла, прошу прощения, но вынужден временно лишить вас помощницы. Десять минут, – проговорил Дамир дружелюбно, но твёрдо.

– Я просто хотела сказать, что мы закончили, и гости разошлись, – промямлила хмельная Алла.

– Всё хорошо, я закрою галерею.

– Я пока ещё тут, – она выразительно посмотрела на меня и прикрыла дверь.

Я снова посмотрела на Усманова, безуспешно пытаясь переварить услышанное:

– Марина променяла ТЕБЯ на Зимина?!

– Сложно представить, да? – он насмешливо прищурился.

– И ты даже не убил его?

Усманов праведно поморщился:

– Даша, ну я же адекватный осознанный человек. Да и ценники на киллеров сейчас неоправданно завышены.

Я глупо хихикнула, а Дамир забавно подмигнул мне.

– И всё равно… Марина с ума сошла?

– Нет, она просто дура. И, наверное, я рад, что выяснил это сейчас, а не спустя двадцать лет её лжи. К тому же, у них в итоге ничего не сложилось. Но ей вернуться в мою жизнь я не позволю, а вот тебя хотел бы видеть… чаще.

– Алла меня убьёт, – я нервно рассмеялась.

Дамир непонимающе замер:

– А она здесь причём?

Я почувствовала себя максимально глупо. Но по старой памяти понимала, что темнить перед Дамиром – себе дороже.

– Она увидела, что мы с тобой знакомы, и устроила мне допрос с пристрастием… Алла очень хотела бы свести тебя со своей подругой, – я зажмурилась от неловкости. – Знаю, звучит это всё ужасно по-детски…

– Алла здесь никто, – хмыкнул Дамир. – Красивая сучка Виктора. Не более. Поэтому хотеть она может чего угодно, но вне твоих непосредственных обязанностей требовать чего-то не имеет права.

И я не удержалась от свербившего мой мозг вопроса:

– А ты давно знаком с Виктором Степановым?

– Он мой одногруппник. Мы поддерживаем связь.

– Значит, та моя «таинственная бывшая коллега» с рекомендацией – это был ты?

Усманов поморщился, скривив рот:

– Не понимаю, о чём ты?

– Дамир, ты талантливый бизнесмен, но актёр из тебя посредственный.

Он неловко усмехнулся и нехотя качнул головой:

– Да. Я переживал за твоё трудоустройство. И испытывал вину за ту глупость. Поэтому и позвонил ему…

Я тихо цокнула языком, закрыв лицо ладонями.

– А что? Что-то не так? Тебе тут не нравится?

– Нравится. Просто я очень не люблю, когда моя судьба решается у меня за спиной.

– Ну… Прости, Даша. Я правда хотел как лучше. Больше так не буду, клянусь! – он тихо рассмеялся. – Закрывай галерею, и я отвезу тебя домой.

Сил спорить с ним у меня всё равно не было. Если Усманову пришла идея потратить два часа на разъезды по Москве, он их обязательно потратит. Кто бы что ни говорил и ни доказывал.

– Только, пожалуйста… – я умоляюще посмотрела на дверь и снова повернулась к нему: – Давай не будем… ну…

По лицу Дамира было видно, что он понял, к чему я вела:

– Хорошо, я подожду тебя в машине. Я пока тоже не готов к новой волне сплетен.

– Спасибо, – сделав глубокий вдох, я надавила на ручку и шагнула в царство света и красок.

Усманов незаметно вышел из галереи на ночную улицу и слился с толпой прохожих.

– Даша, – позади меня раздался звонкий голос Аллы.

– Я тут, – улыбнулась ей, пряча усталость, в надежде, что Миронова не устроит мне разнос за увиденную сцену.

– Мы. Это. Сделали! – рассмеялась бестия, закружив опешившую меня в пьяных объятиях. – Мы такие молодцы!!! Дрим-тим!

«Мы» – конечно, громко сказано. Алла отвечала только за подбор экспонатов, а всё остальное висело на мне. Но я была так рада, что она не затеяла разборки из-за Усманова, поэтому с готовностью обняла её в ответ.

– Да, мы справились…

– Ты должна пойти с нами на афтепати! – Алла оглушила меня эмоциональным шёпотом прямо в ухо.

– Не-е-ет… Пощади! Я так устала… И очень хочу домой.

– Даша, я нашла тебе вариант, – сквозь улыбку еле слышно проговорила Миронова. – Такой шанс нельзя упускать.

– Боже, Алла! Нет. Нет-нет-нет, никаких шансов. Мне это не нужно.

– Глупышка.

– Пожалуйста, отпусти меня домой! – я умоляюще сложила ладони.

– Только если в понедельник расскажешь, о чём вы шептались с Усмановым, – она заливисто рассмеялась, ухватившись за моё плечо.

Я почувствовала, как по лицу растёкся предательский румянец:

– Да нечего рассказывать. Просто вспомнили былое, и он задал мне пару вопросов по моим прошлым обязанностям…

– Господи, он настолько же унылый зануда, насколько внешне горячий папик, – Алла снова рассмеялась, уткнувшись лицом в мой жакет. – Понятно, почему его вторая жена бросила.

– Почему? – я сжала зубы от подобной нелестной оценки Дамира.

– У него бизнес всегда на первом месте. А на втором и третьем… тоже бизнес. Зачем ему вообще жениться, если он дома не бывает?

– Не знаю… – я неуверенно пожала плечами. – Спросила бы у него сама.

– В следующий раз так и сделаю!

Мы дождались, пока весь персонал покинет галерею, Алла звонко чмокнула меня в щёку, оставив блестящий след от помады, и я поставила помещение на охрану.

– Тебе такси вызывать?

– Я уже… Сейчас подъедет, – я выжидающе смотрела на Миронову, чтобы она уже оставила меня в покое и упорхнула в арендованный бар по соседству.

– Точно не хочешь повеселиться?

– Точно. Развлекайся!

Алла повернулась на каблуках и танцующей походкой скрылась за углом. Я облегчённо вздохнула и огляделась в поисках машины Дамира.

«Левее», – на телефоне высветилось короткое сообщение. Я подняла взгляд и заметила махавшего мне Усманова.

– Домой? – он открыл мне переднюю пассажирскую дверь и помог присесть.

– Да…

Рядом с ним мои ощущения моментально менялись. Я всё ещё боролась с ремнём безопасности, когда он уселся на водительское место и, положив горячую ладонь на мою шею, снова настойчиво завладел моими губами. Время для меня остановилось. Или вообще исчезло. Я по инерции коснулась ладонью его грудных мышц, скрытых под тканью рубашки, и почувствовала, как они будто по команде резко дёрнулись. Осознание того, что я влияю на Дамира так же, как он на меня, накрыло горячей волной, от которой мурашки побежали по всему телу.

– Останови меня… – он с трудом выдохнул шепотом, продолжая исследовать губами мою кожу. – Я сам не смогу…

– Снимаешь с себя ответственность?.. – я тихо рассмеялась, открыв глаза.

– Ага… И с удовольствием снял бы всё остальное.

– Давай немного притормозим… Я не готова вот так…

– Конечно, – Усманов игриво поцеловал меня в кончик носа и защёлкнул мой ремень безопасности. – Я и не настаиваю. Поехали.

Даша определённо сносила мне крышу. Всю дорогу до её дома я мысленно удивлялся сам себе, как мне удавалось на протяжении трёх лет видеть в ней исключительно сотрудницу компании. Хотя и не удивительно. На работе я всегда сосредоточен на делах, весь фокус – на сложные срочные вопросы и стратегическое планирование. Бедная девочка… Я представил себе те её эмоции и поморщился от досады.

На очередном повороте навигатор тихо сообщил, что мы уже почти на месте. Я глянул на Дашу и усмехнулся. Она уже спала. Моя уставшая перфекционистка.

«Неужели моя?» – от этой мысли кровь снова опасно закипела, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы усмирить своё взбудораженное мужское нутро.

– Даша, – я коснулся её руки. – Даша, мы приехали.

Она забавно встрепенулась и неловко провела ладонью по сонному лицу.

– Прости, я задремала…

– Ты устала. Поэтому я и не хотел, чтобы ты ловила такси.

– Спасибо, – Даша покрылась милым румянцем.

– Пойдём. Провожу тебя до квартиры.

– Да я дойду…

– Даш.

– Дамир, тебе совсем нельзя перечить?

– А в чём смысл? – я опасно усмехнулся. – Разве я в своём стремлении обезопасить тебя не прав?

– Прав…

Я красноречиво свёл брови и вылез из машины, обошёл сзади и открыл дверь Даше. Было что-то по-особенному интимное в том, чтобы держать её хрупкую ладонь в своей, пока мы шли к подъезду. Я наслаждался этим ощущением, пытаясь запомнить его, отпечатать в памяти.

Уже у самой двери в квартиру повернул Дашу к себе лицом и поцеловал в третий раз за вечер. Она вся буквально трепетала от каждого моего прикосновения и доверчиво прижималась всем телом. Сладкая, нежная девочка… Моя девочка.

– У меня завтра вечером самолёт в Гонконг. Улетаю на две недели, – насладившись вкусом её пухленьких губ, я легко прижался к Дашиному лбу своим. – Как вернусь, поужинаем в каком-нибудь уютном месте? Поговорим…

– Да, отличная идея. А что будешь делать в Китае?

– Будем с главным инженером смотреть варианты для новой производственной линии. Скорее всего сразу закажем оборудование.

– Открываешь ещё один завод? – в глазах Даши заискрилось профессиональное любопытство.

– Пока ещё только строю. Производство каучуковых полимеров.

– Ух ты… А где?

– В Твери. Неделю назад подготовили котлован.

– Значит, ты весь год будешь жить на два города…

– Я стараюсь минимизировать свою вовлечённость, но сама понимаешь.

– Да…

– Будешь скучать по мне? – прошептал я и игриво прикусил её нижнюю губу.

– Буду зачёркивать дни в календаре, – она улыбнулась, но почему-то выглядела погрустневшей.

– Звони мне после работы.

– А как же разница во времени?

– Я ложусь не раньше полуночи.

– Хорошо…

– Спокойной ночи, – я ещё раз прижался губами к Дашиной щеке.

– Спокойной ночи, Дамир.

Даша

Я подгонял и своих людей, и китайцев, чтобы вернуться в Москву побыстрее. Зная, что Даша уехала в Питер до четверга, я хотел сделать ей сюрприз и поменял билеты на среду. Думал встретить её и уже наконец-то полноценно начать наши отношения.

– На чём вы возвращаетесь? – я задумчиво рассматривал ряды роз в цветочном магазине.

Даша грустно вздохнула:

– Самолётом в пятницу вечером.

– В пятницу? Ты говорила про четверг.

– Знаю, но мы тоже не уложились по срокам.

– Ты совсем-совсем не можешь вернуться сегодня?

– К сожалению, нет. А что? Ты ведь сам прилетаешь в субботу…

Сюрприз не удался. Скрипнув зубами, я вышел на улицу и сел в «Ягуар».

– Нет, милая. Я уже в Москве. Хотел встретить тебя.

– О… Прости. Если бы я знала…

– А завтра вечером во сколько?

– Около одиннадцати.

– Поздновато. Но я всё равно тебя встречу. Пришлёшь номер рейса?

– Разумеется. Спасибо, Дамир, – по голосу Даши я почувствовал её улыбку и усмехнулся сам.

– У тебя останутся силы на ужин?

– С риском уснуть в машине на обратном пути.

– Ладно, решим на месте. Возвращайся.

Ровно через час мне позвонили из Нижнего Новгорода, где располагался один из моих заводов. На производственной линии случилось короткое замыкание, и из-за начавшегося пожара взорвалась ёмкость с газом. Были и пострадавшие…

Пнув своего ассистента, я в компании ещё шести человек из головного офиса этим же вечером полетел туда. Всю ночь решали вопросы с МЧС, Следственным комитетом, надзорными службами, и даже замгубернатора соизволил приехать.

В свой гостиничный номер я попал только к полудню. На телефоне заметил сообщение от Даши: «Я видела новости о нижегородском заводе… Ты как?»

Устало зажав пальцами переносицу, набрал её номер:

– Здравствуй, милая.

– Привет. Насколько всё плохо?

– Хуже, чем я думал. Но хотя бы обошлось без смертельных исходов. Я пробуду тут какое-то время, пока всё не утрясём.

– Ты в Нижнем?

– Улетел вчера вечером. Прости, не смогу тебя встретить. Пришлю водителя.

Даша грустно вздохнула:

– Не нужно, доеду на такси…

– Никаких такси в одиннадцать вечера. Тебя отвезёт мой водитель. Пожалуйста, не спорь. У меня нет на это сил.

– Как скажешь…

– Милая, я дико бешусь из-за происходящего. И больше всего бешусь, что мы с тобой никак не встретимся… Но ничего не могу сделать.

– Всё нормально, Дамир. Правда. У тебя серьёзный форс-мажор, взрыв на производстве. Ужины подождут…

– Твой голос выдаёт тебя с потрохами.

– Я просто устала: мы целыми днями мотаемся по выставкам и семинарам. И расстроена случившимся. Но даже в мыслях не было обижаться на тебя.

– Хорошо. Спасибо за понимание.

Даша

Целоваться у нас с Дашей получалось определённо лучше, чем разговаривать. Ещё минута, и я бы уже забрал ключи из её ладони. Но всё же притормозил. И правильно сделал. Она прижалась виском к моему подбородку и старалась выровнять дыхание, а потом виновато прошептала:

– Прости, я пока не уверена, что…

– Нам нет смысла спешить.

Но ощущение жуткого возбуждения опровергало мои собственные слова. И всё же жить я предпочитал под контролем той головы, в которой находился мой мозг.

Я мягко провёл носом по её гладкой скуле и поцеловал в щёку:

– Надеюсь, что моё отсутствие не продлится дольше нескольких дней.

– И я…

Даша, даже будучи на каблуках, привстала на цыпочки, нежно провела ладонями по моей щетине и ещё раз прижалась губами на прощание. Хотелось послать к чёрту Нижний Новгород и нарушить предложение не спешить. Даша так вкусно пахла и смотрела на меня так понимающе-грустно…

– Какая же ты красивая. Я ведь не говорил, да?

Даша хихикнула и качнула головой.

– Осёл. У меня вообще с комплиментами туго.

– Никогда не поздно подтянуть этот навык, – она игриво провела по воротнику моей рубашки.

– Согласен. Будешь моим тренером?

– С удовольствием…

Мы оба не хотели расставаться. Это очень явно ощущалось. В интонациях, прикосновениях, взглядах. Стояли как школьники в подъезде. Я обнял Дашу и бездумно водил большим пальцем по её плечу. Тёплая гладкая кожа от моего воздействия покрылась мурашками, и я тихо хмыкнул.

– Знаешь, я почему-то в нас уверен. Перешагнём через эти сложности и… и станем счастливы.

– Я обеими руками за, – прошептала Даша, улыбаясь.

– До встречи? – я через силу опустил руки.

– До встречи.

Даша

В этот раз Дамир был с водителем, поэтому до моего дома мы ехали, сидя на заднем сиденье. Он по-хозяйски обнимал меня и играл своими пальцами с моими.

Я расслабленно положила голову на его плечо и наслаждалась ощущением исходящей от него мужской энергии: «Может, Дамир прав? Если мне с ним так комфортно, почему бы и не дать нам шанс пережить это сложное странное лето и верить, что осенью всё изменится?» Сердцем я была готова, но ум злорадно подкидывал мне другие мысли: «Осенью достроят тверской завод, глупышка. Вспомни, сколько времени вы проводили в том же Нижнем перед запуском производства? Ты забудешь, как Усманов пахнет…»

В ответ Дамир, словно прочтя дурные диалоги в моей бедовой голове, коснулся моего подбородка и, склонившись, поцеловал. На этот раз глубоко и горячо, заставив меня вспыхнуть, ощутить болезненные спазмы внизу живота. Его язык сплетался с моим так жёстко, будто это и не поцелуй был, а чистый секс.

Моя ладонь легла на его шею, плавно скользя ниже, вдоль пуговиц рубашки, и его мышцы отзывались лёгкими судорогами. Я почувствовала, как его пальцы уже сминали в кулак ткань моего платья в районе бедра, и от мыслей, что мы можем не остановиться, вся покрылась мурашками.

– Даша…

– Ммм…?

– Мы рискуем…

– Угум…

На секунду оторвавшись друг от друга, мы с запозданием осознали, что машина уже какое-то время стоит возле моего дома, а водитель деликатно молчит. Оба тихо хихикнули и выбрались на свежий воздух.

– Когда твои сомнения затихнут, дай мне знать, хорошо?

– Дамир, я бы и не особо…

– Я серьёзно, – Усманов всмотрелся в моё лицо. – Я готов хоть сейчас подняться к тебе, но не хочу, чтобы ты потом жалела.

– Ты прав, – я прижалась лбом к его плечу и глубоко вздохнула, приходя в себя.

– Увидимся на днях? Я проверю расписание, но точно помню, что у меня есть в распоряжении свободный вечер.

– Конечно. Я всегда за.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Дамир.

Дамир

Я не самый импульсивный человек, но ещё до приезда в аэропорт позвонил менеджеру ювелирного бутика из-за внезапной идеи. Он прислал мне фото вариантов, подходивших под мой запрос, сразу же выставил онлайн-счёт и пообещал, что браслет доставят Даше в течение часа.

И только когда самолёт начал заходить на посадку, я засомневался в уместности таких презентов. В любом случае было уже поздно. Отключив режим полёта на телефоне, я тут же получил сообщение: «Он очень красивый, но ты сошёл с ума! Спасибо!»

Покупать симпатию и лояльность – одна из моих худших привычек. Но я ничего не мог с собой поделать. И терять Дашу тоже не было желания…

После напряжённого дня я чувствовал жуткую усталость. Ломило шею и спину. Заехав в гостиничный номер, я сразу пошёл в душ и долго стоял под горячей водой, уперевшись лбом в кафель. Голова пухла от противоречий, мне казалось, что все последние недели я как-то неправильно себя вёл, шёл не туда и приоритеты расставлял не в том порядке. Откровенно говоря, меня впервые за долгое время конкретно штормило по всем пунктам жизни.

«Просто через пару месяцев тебе сорокет… Добро пожаловать в кризис, Усманов!» – протерев ладонью запотевшее зеркало, я уставился на свою хмурую физиономию. Жутко хотелось выть. Но вместо этого я вытащил из несессера триммер, укоротил бороду и подровнял линию щетины на щеках.

Даша

«Я подъеду на такси», – это был дерьмовый знак. Мы с Дашей договаривались об ужине, но вместо нашего обычного маршрута она вдруг предложила ресторан на верхних этажах соседнего с моим офисом небоскрёба. Да ещё и приехать пообещала сама…

К середине августа я всё ещё не мог похвастаться ни найденным разъездным замом, ни завершением хотя бы части своих внестоличных забот. И впервые за почти двадцать лет непрерывного труда не испытывал адреналинового азарта.

«Я уже внутри», – увидев сообщение от Даши, спохватился и, глянув на часы, захлопнул ноутбук. Спускаясь на лифте, ответил ей: «Сделай заказ, буду через несколько минут!»

Я заметил её издалека. В идеальном бежевом платье.

– Здравствуй, Даша.

– Привет!

Она поднялась из-за стола, но особо бурно целоваться на людях было сомнительной затеей. Поэтому я просто крепко её обнял и прикоснулся губами к щеке. Но и этого было достаточно, чтобы всё понять… Чёрт.

Даша виновато улыбнулась и какое-то время смотрела в окно. Перед ней стояла только чашка с зелёным чаем. Я заказал американо и снова сконцентрировался на ней.

– Всё хорошо? – ненавидел этот вопрос. Ответы на него мне никогда не нравились.

Даша перевела на меня взгляд и неуверенно начала:

– Дамир…

«Ясно… Это финал…»

– Дамир, сейчас середина августа. И за всё лето мы видимся в четвёртый раз.

Я молча кивнул. Даша сглотнула и продолжила:

– Если честно, я не думаю, что есть какой-то смысл пытаться продолжать… Мне не хочется тебя ни в чём обвинять, просто мои ожидания слишком жёстко разбиваются о реальность, и я, по правде говоря, не готова… Любить тебя без надежды на взаимность, постоянно находясь рядом, было даже как-то проще, чем теперь, в режиме непрерывного ожидания. Мне страшно представить, но я боюсь остыть, так и не успев насладиться нашими чувствами сполна.

– Даша, милая. Дай мне ещё пару месяцев. Я и так разрываюсь…

– Дамир, пожалуйста. Я ведь всё прекрасно понимаю. Твоя главная страсть – твой бизнес. Перестав вовлекаться в него, ты счастливее не станешь. И мы всё равно расстанемся… Только на более негативных нотах, чем сейчас. А мне бы этого не хотелось, – Даша моргала чаще обычного, и я физически ощущал с каким трудом ей давались эти слова.

– С чего ты взяла? – я пытался уверенно улыбаться, хотя сам сомневался. – Может быть, я наелся всем этим и теперь просто подбиваю хвосты, чтобы освободиться для более приятных вещей?.. – протянув ладонь, я аккуратно накрыл её тонкие пальцы с полупрозрачным лаком на чуть вытянутых ногтях.

– Может быть. А может быть – и нет. Ты потрясающий. Но я уже сейчас вижу, что это не моя история. Я не жажду быть центром чьей-то жизни… Но и совсем с краешку быть не готова, – Даша тихо шмыгнула и прижала пальцы свободной ладони к кончику носа. – Мы попытались… Но получилось явно что-то не то. Давай просто поставим точку и закончим.

Её слова неприятно резанули по моему сознанию, внутри начал опасно вскипать мужской протест:

– Ты не с краешку. С чего ты взяла? Я стараюсь в любую свободную минуту, если уж и не приехать, то хотя бы позвонить тебе. Порадовать хоть чем-то. Цветы, десерты. Украше… – я присмотрелся и понял, что подаренного браслета на её руках не было. Челюсти сами собой до боли сжались.

– Дамир, я очень-очень ценю каждый твой жест… Но пойми. Я не могу существовать в такой модели отношений, где вижу любимого мужчину раз в месяц. Ни цветы, ни бриллианты не спасут ситуацию… Возможно, какая-то другая женщина на моём месте могла бы…

Как бы она ни пыталась, но удержать слёзы досады не смогла. Даша неловко вытерла щёки и кисло улыбнулась:

– Почему Марина решила уйти от тебя? Разве не поэтому? Устала ждать?..

И тут уже не выдержал я. Чайная ложка в моём кулаке приобрела новый неестественный изгиб.

– А это уже не тебе рассуждать о причинах моего развода.

Даша подобралась и напряжённо кивнула:

– Да. Прости, это совсем не моё дело. Извини…

Она достала из сумочки коробку с чёртовым браслетом, видимо, чтобы вернуть, и мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы не сорваться окончательно:

– Нет. Даже не думай. Это подарок.

Её рука испуганно дёрнулась и зависла над столом.

– Мне слишком неловко его оставлять…

– Это не моя проблема.

– Дамир…

– Не смей.

– Хорошо… Спасибо. За всё. И пожалуйста, прости меня.

– Мне не за что тебя прощать. Ты взрослая умная девочка. Если уверена, что не хочешь ждать и не готова к жизни со мной, значит… – я сжал переносицу, силясь остыть, – значит, это твоё право. И спасибо за честность.

Даша нехотя убрала браслет обратно, сделала маленький глоток чая и в последний раз улыбнулась мне:

– Я всегда буду тебе благодарна, Дамир. Надеюсь, в твоей жизни всё сложится наилучшим образом.

– И в твоей тоже.

Она встала, мягко сжала подрагивающей рукой моё плечо и вышла из ресторана. Я был окончательно разбит, но какой-то частью мозга понимал, что Даша права: постоянно заставлять её ждать было не слишком честно. И не совсем по-мужски.

Даша

Следующим утром я укатил в Тверь. Моё присутствие там особо не требовалось, но почему бы не явиться на стройку для проверки с пристрастием? Нарычавшись и наматерившись вдоволь, я вернулся в гостиницу и настрочил дюжину агрессивных мэйлов. Из отдела кадров мне прислали несколько анкет кандидатов на разъездные должности. Никто не понравился. Ответил отказом и потребовал найти людей, способных описывать себя и свой опыт чётко, а не расплывчатыми вензелями.

Спустился в ресторан на первый этаж, поужинал непонятно чем. Чем-то безвкусным и сухим. Высказал недовольство напуганной до чёртиков девчонке-администратору.

Вернувшись в номер, я какое-то время бессмысленно пялился в окно на вечернюю Тверь. Потом достал из кармана брюк телефон и приложил его к уху, нажав на кнопку вызова.

– Усманов? – голос Марины прозвучал с лёгкой удивлённой хрипотцой.

– Привет.

– Э… Привет… Что-то случилось?

– Поговори со мной.

– Дамир, ты выпил что ли?

– Нет, я трезв.

Марина на том конце замялась. На её месте я бы, наверное, тоже растерялся.

– О чём?

– Ответь мне на один вопрос. Только честно. Я просто хочу знать наверняка.

– Господи…

В трубке послышалось шуршание.

– Или я не вовремя звоню? Ты занята?

– Нет, не занята.

– Ну так что? Я могу надеяться на искренность?

– Спрашивай уже…

– Ты выходила за меня по расчёту или по любви?

– Дамир, ты в пор…

– Просто ответь.

– Господи, Усманов! Вспомни. Мне было двадцать два. Конечно я выходила замуж по любви! Я любила тебя как… Как психопатка! Да, твоё состояние, бизнес – это всё казалось мне крутым бонусом. Ты был самым настоящим сказочным принцем в моих глазах.

– Ясно…

– А чего ты вдруг решил спросить?

Я следил за огнями машин, проезжавших внизу мимо отеля. Внутри собиралась какая-то жгучая горечь.

– Дамир?

– А потом? Ты остыла? Быстро?

– Сначала объясни, к чему весь этот странный допрос. Ты решил жениться в третий раз? Не совершай эту ошибку, милый.

– Нет, Марина. Я просто пытаюсь понять, что и когда пошло не так.

– А что тут понимать? Ну да, первые полгода я ещё наивно полагала, что у тебя напряжёнка в бизнесе. Потом вроде привыкла. Потом подумала, а не родить ли мне ребёнка, чтобы как-то привлечь внимание собственного мужа? Но посмотрела на твою первую жену… Усманов, ты сына последний раз когда вживую видел?

– Мы говорим о нашем с тобой браке.

– Дамир, ты позвонил, чтобы устроить мне допрос или чтобы в чём-то разобраться?

Наконец-то голос бывшей жены обрёл свои истинные краски и больше не звучал непривычно растерянно. Я с иронией усмехнулся и присел в кресло.

– В июне. На вручении дипломов об окончании девятого класса.

– А сейчас конец августа. Чем он занимался все каникулы?

– Я дарил ему путёвку в Артек.

– Дамир.

– Я не отец-молодец, я в курсе.

– На первое сентября хоть загляни к нему.

– Непременно.

Мы одновременно замолчали. Каждый думал о своём.

– В какой-то момент я даже начала отмечать в календаре дни, когда ты показывался дома. В двадцать первом году ты ночевал в нашей спальне девяносто шесть раз.

– Зачем?

– Я поняла, что ты во мне не нуждаешься, и решила продемонстрировать этот факт в суде твоим любимым способом – цифрами. Мысли о разводе возникли именно тогда.

– И что же тебя остановило, дорогая моя?

– А я влюбилась в Зимина, – Марина как-то невесело рассмеялась в трубку. С оттенками отчаяния и разочарования. – Измена доставляла мне извращённое удовольствие предавать тебя и наш никчёмный брак.

Я шумно втянул носом воздух и до боли сдавил пальцами подлокотник кресла.

– А чего ты теперь сопишь, Усманов? Лучшие годы своей молодости я потратила на ожидание мужчины, которому я по факту была до лампочки. Так, предмет интерьера. А мне хотелось любить. И чтобы меня любили. До чёртиков хотелось, – Марина всхлипнула. – Я, дура, когда замуж за тебя выходила, видела, что ты не пылаешь от переполняющих душу чувств, но верила, что, как в песенке, «моей огромной любви хватит нам двоим с головою». А вот хрен. Тебе ни любви, ни… Ничего тебе не нужно, Усманов. Вцепился в свои заводы и радуешься.

– Марина…

– Вот тебе и Марина. Но всё равно спасибо, милый, за уроки мудрости. Тебе и Зимину твоему малохольному.

– Какие ещё уроки мудрости?

– А я теперь понимаю, что моё счастье не зависит от наличия или отсутствия мужика рядом. Я сама себе счастье. И мне больше не нужно никого ждать, чтобы радоваться жизни.

– То есть я могу не извиняться?

– Да мне вообще плевать, правда. Плевать, что ты обо мне думаешь и кем считаешь. Моей вины в нашем разводе не больше, чем твоей. Так что, Усманов, если надумаешь третью девочку сделать несчастной, лучше сразу ей бабла отсыпь и исчезни. А захочется потрахаться – вызови элитную эскортницу. Поверь, тебе за глаза хватит. И все останутся в плюсе.

Под конец своей тирады Марина уже откровенно шмыгала носом, и дыхание её часто сбивалось. Зато я в красках представил, как по моей вине она из ванильной девчонки превратилась в… наверное, в стерву. Счастливую, но разочарованную.

– Всё? Больше вопросов нет?

– Больше нет. Спасибо за откровение.

– Спокойной ночи.

– И тебе, Марина.

Легко сказать… Я до утра лежал, уставившись в потолок. Сна не было ни в одном глазу.

Промаявшись в номере до полудня, я плюнул на всё и купил билет до Владикавказа. Мне было смертельно необходимо напитаться родным воздухом. Посидеть у могил отца и матери. Задать им вопросы и, возможно, найти хотя бы часть ответов…

Месяц спустя

Даша

– Дамир?.. – я уставилась на Усманова в приоткрытую дверь, словно на пришельца с другой планеты.

– Можем поговорить? – его тёмно-карие глаза натурально прожигали дыру в моей переносице.

– Проходи… – я отступила на пару шагов, чтобы впустить его, и это была моя стратегическая ошибка.

Войдя в кабинет, Усманов схватил меня за запястье и дёрнул на себя. Бумажный стакан с остатками кофе выскользнул из моих рук и глухо ударился об пол. А мой рот тут же оказался в плену у горячего языка Дамира. Я замерла от шока, но до боли знакомые запах и прикосновения принудили меня к моментальной капитуляции. Ухватившись обеими ладонями за лацканы его тёмно-синего пиджака из тонкой шелковистой шерсти, я привстала на цыпочки и отчаянно ответила на поцелуй.

Дамир зарылся пальцами в мои волосы и продолжал сминать мои губы, слегка покусывая их, сплетаясь своим языком с моим… Кажется, мы целовались непозволительно долго… Под конец я почувствовала головокружение от нехватки кислорода и, с трудом отстранившись, шумно вдохнула воздух.

– Даша… – Дамир продолжал крепко обнимать меня, прижавшись щетинистым подбородком к моему виску.

– Привет… – зачем-то прошептала я.

Нас окутала тишина. Хотя в ушах безостановочно грохотал взбесившийся пульс. Я закрыла глаза и дышала близостью Усманова, совершенно не понимая, что мы делали и для чего. Его сдержанная туалетная вода, тёплый запах шерстяной ткани, терпкие ноты осени… Наверное, я могла бы целую вечность вот так стоять и ни о чём не думать, но Дамир отодвинулся, обхватив меня за плечи ладонями:

– Дай мне один шанс.

Я подняла на него хмельной от нахлынувших эмоций взгляд:

– Для чего?

– Десять дней в месяц. До Нового года. Потом, вполне вероятно, что пятнадцать. Достаточно, чтобы мы смогли продвинуться в наших отношениях?

– Что? О чём ты?

– Я готов гарантировать тебе своё присутствие рядом десять дней в месяц. Это больше, чем за всё прошедшее лето…

Я почувствовала, как истерика начала медленно накрывать меня холодной волной.

– Ты так просто сводишь всё к цифрам…

– Даша, ну я такой. Я грёбаный математик. Это, если хочешь, моя суть! Я не могу, физически не могу поддаться эмоциональному хаосу. Это будет… Поверь, никому из нас это не нужно, – Усманов предупреждающе нахмурился, хотя в его глазах я чётко видела, если и не паническое отчаяние, то как минимум жёсткую нервозность. – Ты же когда-то влюбилась в меня такого. В ходячий сухой калькулятор. Дай мне шанс доказать, что я даже вот такой смогу сделать тебя счастливой. Пожалуйста.

Почувствовав, что ноги стали ватными от волнения, я привалилась спиной к стене и зло смахнула с обеих щёк непонятно откуда взявшиеся слёзы.

– Даша, милая… Ты намертво засела в моей голове… Мне всё стало не в кайф. Я весь свой офис выбесил и сам себя уже ненавижу, – Усманов вроде улыбался, но звучало это всё так… так горестно. – Ты нужна мне.

От этих трёх слов меня пронзило током. Или ударило молнией. Начав задыхаться, я сползла по стене и окончательно разрыдалась, как последняя идиотка… Столько моих сил ушло на то, чтобы отключиться от Вселенной Дамира, создать какой-то дурацкий ментальный щит от навязчивых мыслей о нём…

– Малышка, – он присел рядом и обнял меня, – ну как мне тебя убедить? Я уже нанял себе одного разъездного спеца. Два завода сейчас в процессе реорганизации. Необходимость моего присутствия будет сведена на минимум до статистической погрешности. В течение года мои вылазки и внезапные перелёты сократятся до настолько незначительных… Что я начну тебе надоедать. Клянусь. Даша, не плачь. Прошу тебя.

Дамир мягко сжал мою ладонь в своей и затих. Немного успокоившись, я задрала голову вверх и тупо пялилась в потолок, пытаясь поверить в сказанное. Усманов продолжал ждать вердикт.

– Ты сам-то сможешь вот так? Без разъездов и перелётов? Безвылазно сидеть в Москве…

– Судя по последним нескольким месяцам… Думаю, я наелся досыта. Но если приспичит, ты ведь отпустишь меня на несколько дней? – он аккуратно стирал с моих щёк продолжавшие медленно стекать слёзы. – А я вернусь к тебе, соскучившийся и готовый отработать своё отсутствие.

– Не знаю, Дамир. Мне нужно немного собраться с мыслями и подумать…

– Хорошо. Сколько? День–два?

– До субботы. Все эти дни я нагружена работой, которую нельзя отложить…

– Значит, до субботы. Я буду в городе. Примешь решение раньше – сразу звони. Даже среди ночи.

– Постараюсь…

Усманов помог мне встать и криво улыбнулся:

– Я весь свой день рождения прождал твоего звонка.

– Прости… Я не смогла себя заставить…

– Я так и понял. Если до субботы не позвонишь, я приеду сюда сам.

– Ты настроен решительно…

– Ты даже не представляешь, насколько, – он коснулся губами моей щеки и покинул кабинет так же стремительно, как и вошёл в него.

Дамир

Шанс на воссоединение с Дашей хотелось отметить парой бокалов хорошего вина, поэтому в галерею меня вёз Саня, мой служебный водитель. Высокий немногословный крепыш чуть за тридцать. Обычно он возил моих топов по встречам, или через него передавали особо ценные документы. Но сегодня я вызвонил его на весь день с обещанием щедро отблагодарить.

На полпути от машины к галерее я вжал шею в плечи, тихо чертыхнувшись. Солнечная погода резко сменилась неприятным дождём с порывистым холодным ветром. Центральный вход оказался закрыт, телефон Даши почему-то не реагировал на мои звонки, хотя мы списывались чуть меньше часа назад. Пришлось пробежаться вокруг здания, чтобы отыскать служебный вход.

Дёрнув за ручку, я с облегчением выдохнул и шагнул внутрь, стряхнул с шерстяного пиджака не успевшие впитаться в ткань капли, поправил воротник и, широко улыбаясь, вошёл в кабинет.

– Какого…?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать суть увиденного. Даша в расстёгнутой блузке, но какая-то неестественно неподвижная полулежала-полусидела в кресле, опустив голову набок, а над ней… Над ней с уже расстёгнутыми брюками стоял безмолвно пялящийся на меня Игоряша. Раздолбай-сынок моего крупнейшего подрядчика, который когда-то очень слёзно просил пристроить его отпрыска «куда-нибудь в правительство».

Мои челюсти резко сжались, глаза налились кровью, а дальше… В сознании случился краткий провал, и я очнулся, когда этот сучёнок заверещал под моими кулаками, давясь собственными зубами. Я с омерзением отпихнул его, стряхнув ладонь со стёсанной кожей на костяшках пальцев. Парень не удержался на ногах и, скуля, рухнул на пол, приложившись затылком в стену.

– Даша! – я метнулся к креслу, с облегчением поняв, что этот придурок ещё не успел натворить дел с моей девочкой. – Даша, ты меня слышишь?

Она качнула головой и попыталась открыть глаза, но обессиленно всхлипнула и снова затихла. Я убрал с её лица волосы, приподнял веки и проверил зрачки. Они были неестественно расширены. Но дыхание её оставалось ровным, как и пульс.

– Саня, зайди в галерею. Служебный вход, – после короткого звонка я снова зыркнул на сучёнка.

Тот зажимал кровоточащий рот рукой и сам был в шаге от отключки. Я оглядел кабинет. На глаза мне попался большой бумажный стакан из-под кофе.

– Что ты ей подсыпал, уродец?

Тот поднял на меня бессмысленный взгляд и молча качнул головой.

– По-хорошему не хочешь? Ладно. Ладно…

Меня колотил бешеный гнев, но сесть в тюрьму за убийство этого чмошника было бы абсолютным идиотизмом.

В кабинет вошёл Саня. Он удивлённо осмотрелся, но промолчал в ожидании моих указаний.

– Следи, чтобы этот ублюдок никуда не рыпался.

Саня кивнул и закрыл широкой спиной входную дверь. А я дрожащими пальцами не с первого раза вбил в поиск фамилию «Субботин» и нажал на кнопку вызова.

– Дамир? Привет. Не отдыхается тебе…

– Вов, тебе сейчас придётся очень шустро шевелить мозгами, – я сам не узнавал свой собственный голос.

– Не понял… Ты о чём?

– О том, что у тебя в эту минуту появились максимально крупные проблемы.

– Дамир. Что случилось? На стройке косяк? Объясни, я не совсем…

Я сделал глубокий вдох, глянул на Дашу, потом на Игоря, чья физиономия смахивала на морду обоссавшегося щенка, и процедил, сдерживая бешенство:

– Твой сучонок капитально попутал берега. Я бы сказал – фатально.

– Мой кто?.. – Субботин-старший неуверенно откашлялся. – Игорь? Каким боком он-то…

– Он опоил мою девочку, Вов. Мою. И попытался её изнасиловать. Вова, МОЮ ДЕВОЧКУ! Ты нормально меня слышишь?

– Какую девочку?.. – прохрипел Владимир.

– Мою. Ты прекрасно понял, о чём я.

– Дамир…

– Сечёшь, нет? Я в шаге от того, чтобы вздёрнуть его.

– Подожди! Дамир, стой! Я просто… Как так вышло?! Как он вообще оказался рядом с твоей ба… девочкой?! Где вы? Я приеду! Только адрес скажи! Дамир!

Из последних сил сдерживаясь, я кое-как стащил с себя пиджак.

– Дамир, пожалуйста! – Субботин продолжал хрипло кричать в трубку. – Только скажи! Что? Сколько?! Давай договоримся!

Шумно выпустив воздух из лёгких, я шагнул к столу, огляделся, заметил на стеллаже пакет и, подхватив стакан бумажной салфеткой, сунул его внутрь.

– Значит так, Вов. Я сдаю тару на экспертизу, – подняв голову вверх, упёрся взглядом в камеру наблюдения. – Забираю запись с камеры. И везу МОЮ ДЕВОЧКУ в больницу. Своего говнюка ты забираешь из галереи Виктора. И чтобы я его в Москве больше не видел. Тебе ясно?!

– Да, Дамир… Предельно. Ты о нём не вспомнишь. Клянусь. Хочешь, я всё сам оплачу. Просто сумму назови. Любую.

– Без суммы обойдёшься. Тут останется мой охранник. Если твой отпрыск начнёт брыкаться, выхватит ещё больше. Я всё сказал.

Не дожидаясь ответа, я скинул звонок, забрал у Сани ключи от машины, укутал Дашу в пиджак и, прихватив пакет со стаканом, унёс мою девочку к «Мерседесу». На меня странно поглядывали прохожие, но я не обращал ни на кого внимания. В этот момент всё, чего я хотел, это крушить и убивать. И мой хронический самоконтроль трещал по швам…

Даша

Я чувствовал, что должен был остановиться, но после целого дня разборок, езды по лабораториям, клиникам, тяжёлых разговоров с Субботиным, потом с Виктором, со знакомыми следователями, после долгого созвона с адвокатом и беспокойного сна в попытках прислушиваться к Дашиному дыханию… Из меня на неё обрушился поток гнева.

– Ладно… Прости, меня занесло, – я сел на край кровати и подтащил ревущую от ужаса Дашу к себе. – Всё, забудь. Плевать на него. На них всех. Ну… Иди сюда…

Её трясло так сильно, что мне стоило определённых усилий, чтобы посадить её к себе на колени.

– Тише-тише, малышка… Просто больше никогда не молчи. Сразу говори обо всём мне, ясно?

– Д-да… П-про-ости… – Даша спрятала лицо, прижавшись щекой к моему плечу.

– Я переборщил. Серьёзно. Просто жутко перепугался за тебя. Меня впервые в жизни вынесло настолько, что я даже не помню, как бил его…

Крепко обняв Дашу, я и сам пытался успокоиться. Мы медленно покачивались, сидя в тишине спальни. Моё бешенство потихоньку улеглось, и я терпеливо ждал, когда Даша перестанет плакать и заикаться.

– Маленькая моя… Я охренеть как переволновался… Ты пробыла в полной отключке почти сутки. Думал, с ума сойду… Прости, что наорал… Прости меня.

Даша

Раздев Дашу, я был готов выть и рычать от восторга, ведь наконец-то заполучил идеальную женщину и теперь единолично на веки вечные обладал ею…

Как же чертовски горячо она дрожала в экстазе. Как сладко отвечала на все мои ласки… И после первого «раунда» я продолжал испытывать чувство голода. Мне было её мало. Хотелось насытиться, по-настоящему выдохнуться…

Даша, словно хмельная, мягко улыбалась мне, а я медленно вёл большим пальцем по её нижней губе и тонул в её бездонных голубых глазах.

– Пойдём в душ, – немного придя в себя, опустил её со стола на пол и крепко сжал ладонь.

– Пойдём…

Глядя, как тёплая вода тонкими струйками стекала по спине Даши, я снова жутко возбудился. Нужно было всё-таки воспользоваться презервативом, но, что внизу на кухне, что здесь я действовал, окончательно отключив мозг. Слишком долго я был занят мыслительными процессами, слишком дорого мне это обошлось. Плевать… Я хотел Дашу. Зверски. Люто. И ещё больше я хотел сделать её моей по всем пунктам. Ну а пока…

– Малышка, – я поглаживал её по плечам, настойчиво целуя в шею. – Я хочу продолжения…

– Без передышки? Прямо здесь?..

– Ага… – прижав Дашу спиной к себе, я сжимал ладонями её плавно вздымавшуюся полную грудь, играя пальцами с маленькими острыми сосками.

Даша послушно выгибалась в моих руках, прижимаясь ко мне мокрыми ягодицами и часто дыша. Я опустил правую ладонь вниз по её животу и пальцами нащупал чувствительный бугорок, медленно помассировал его, продолжая целовать Дашу в шею и покусывать мочку её уха. Моя девочка закрыла глаза, а её дыхание стало прерывистым, алые губы еле заметно дрожали…

Не удержавшись, я легко надавил на её спину второй рукой, заставив упереться ладонями в стену, и раздвинул коленом стройные гладкие ножки. Мгновение – и я уже двигался в ней. Влажная, горячая… Даша была такой узенькой сладкой нимфой, о какой можно только мечтать. Спустя всего пару минут она тихо застонала, выгибаясь всё сильнее. Я, шумно дыша, размашисто бился пахом о её округлые ягодицы и мысленно тонул в звуках её голоса.

«Моя… Моя… Она вся моя…»

Даша резко замерла, крепко сжала меня в себе, и я зашипел от удовольствия, ощущая членом конвульсии её острого оргазма. Это был физиологический фейерверк…

Высвободившись, я потащил её, безвольно хихикавшую, в спальню.

– Дамир Маратович… Пощадите, я больше не могу… – она, забавно пошатываясь, держалась за мой локоть, пока я спешно скидывал покрывало с кровати.

– Нет, Дарья Александровна, будьте любезны продолжать, – я улёгся на спину и усадил её на себя.

Вид снизу был ещё более шикарный. Гладкая кожа, крышесносная грудь, тонкая талия… И на левом боку я внезапно заметил маленькую татуировку в виде мотылька.

– Ух ты…

Даша проследила за моим взглядом и ладонью:

– Да… Баловство. Сделала зачем-то на последнем курсе университета… Наверное, надо свести.

– Не надо, – я провёл кончиками пальцев по краям крылышек и голодно улыбнулся: – Мы отвлеклись…

Даша хихикнула и нагнулась вперёд, нежно целуя меня и водя тёплыми ладонями по моим плечам. Я воспользовался моментом, обхватил её ягодицы и плавно насадил Дашу на себя. Тихий стон удовольствия вырвался из её губ, обжигая мой язык.

Она снова села и, слегка отклонившись назад, начала двигаться, гипнотизируя меня. Я продолжал сжимать её бёдра, но почти перестал дышать, впиваясь бешеным взглядом в этот эротический танец. По-другому не назвать…

– Давай, малышка… Ну же…

Даша распахнула ресницы и как-то хитро улыбнулась, став похожей на соблазнительную ведьму. А потом ловко выскользнула из моих рук и сдвинулась ниже, наклонившись к моему паху.

Я шумно втянул в лёгкие воздух, когда она провела языком по моей головке и сомкнула на ней губы.

– Чёрт… Даша…

Закрыв глаза, я запрокинул голову от бешеного кайфа и на ощупь собрал её влажные после душа волосы в кулак. Пресс ходил ходуном, пока эта голубоглазая шалунья дарила мне безумное наслаждение своим озорным язычком… А её тонкие пальцы играли с растительностью на моём торсе.

– Я сейчас… – не успев договорить, я мощно финишировал. Заметил лишь, как затылок Даши легко дёрнулся, но сама она продолжила ласкать меня ртом, пока я не расслабился окончательно…

Даша

Накануне, приехав домой вместе с Дашей на руках, я выпроводил весь персонал на несколько выходных дней. Мой повар, молодой поджарый итальянец, работавший основную часть времени су-шефом в одном из московских ресторанов, успел только на ломаном русском предупредить, чтобы я убрал все готовые блюда в холодильник, когда они остынут. Вспомнил я об этом, конечно же, только посреди ночи. Но теперь мысленно благодарил его за продуктивность. Дом был полон готовой еды на пару дней вперёд.

– Лазанья, мясное рагу, паста с белыми грибами, э… – дальше я запнулся, пытаясь понять, что ещё лежало на полках холодильника. – Кажется, киш с лососем… Что будешь?

Даша растерянно смотрела через моё плечо:

– Не знаю… Наверное, лазанью.

Я разогрел ей огромную порцию и заставил съесть всё до последнего кусочка. Сам ограничился парой тостов с сыром.

– Я сейчас лопну, – Даша тяжело вздохнула и отодвинула тарелку.

– Отлично, теперь я спокоен.

Но выражение её лица вызывало у меня скорее озабоченность:

– Что-то не так?

– Нет… Просто я вспомнила про галерею… Там кто-то оставался, когда ты увёз меня? Всё-таки картины не трёхкопеечные…

– Господи, Даша.

– Я материально ответственное лицо.

– Там до приезда этой твоей Аллы оставался мой охранник.

Даша с облегчением выдохнула, но тут же снова напряглась:

– Сегодня ведь воскресенье…

– И?

– Завтра мне нужно…

– Не нужно. Ты на больничном.

– Даже так?..

Даша

– Дамир Маратович, хоть халат накиньте! – громко шептала медсестра, безуспешно пытаясь нагнать меня в ночной тишине длинного коридора частной клиники.

– Хорошо! – я на бегу выхватил у неё бледно-голубую ткань и прямо перед носом у запыхавшейся женщины закрыл дверь в палату Даши.

Нацепив дурацкий халат и напряжённо выдохнув, я бесшумно прошёл через небольшой тамбур и шагнул в просторную комнату, погружённую в полутьму. Даша лежала спиной ко мне, и было непонятно, спала она или нет.

Кое-как уняв дрожь в руках, я приблизился к её койке и прикоснулся к плечу:

– Дарья Александровна.

Даша сонно повернулась на мой шёпот и, зевнув, мягко улыбнулась:

– Привет…

– Дарья Александровна, имейте совесть, а?

– Чего?

Я присел на край кровати и растёр лицо ладонями:

– Первый раз за полгода я улетел на какие-то несчастные четыре дня, а ты возьми и роди на две недели раньше. Так нельзя! Я чуть с ума не сошёл, пока нёсся обратно в Москву.

Даша прыснула в кулак и тут же болезненно поморщилась, сжав уже плоский живот второй рукой:

– Прекрати меня смешить!

– Как ты? Как… – мой взгляд упал на прозрачный бокс на колёсиках, – …малышка?

– Всё хорошо, не переживай. Саня меня довёз, вызвонил патруль ДПС, как вы и договаривались. А дальше всё вообще случилось быстро, как по маслу, правда!

Я протянул руку и медленно подкатил к кровати люльку с нашей дочерью, спавшей в нескольких слоях пелёнок.

– Она совсем малюсенькая…

– Два девятьсот.

– Пушинка. Красавица, – я растёр переносицу, но глаза всё равно заслезились.

– Черноглазая в отца, – хихикнула Даша.

– Лишь бы всё остальное было в мать, – почувствовав, как напряжение меня постепенно отпустило, я повернулся к жене и благодарно поцеловал её в губы. – Люблю тебя.

– И я тебя… Как назовём дочь? Мы же так и не решили…

Я снова посмотрел на нашу чудесную девочку и тут же уверенно шепнул:

– Сабина. «Красивая».

Если вам понравилась эта книга, то рекомендую прочесть роман "Вопреки его правилам".

Telegram-канал автора