Я не влюблюсь в тебя снова?

Я тебя любила,

Но, а что ты дал в ответ?

Разрубил мне шею,

Но моей вины в том нет.

Вот и я вернулась

В прошлое. Назад.

И себе поклялась:

Больше не влюблюсь в тебя!

Я решила сразу

С тобой все связи оборвать.

Разорвать помолвку,

От судьбы своей сбежать.

Дам тебе я то,

Что раньше жаждал ты:

Обрести свободу

От оков моей любви.

Ведь любовь к тебе убила.

Прошлые мечты все — прочь.

Я была ранима,

Глупая точь-в-точь.

Я должна стать сильной,

Полюбить себя.

И не дать в обиду,

Ни перед кем и никогда.

Вот себя меняю

Внешне и внутри.

Только не пойму:

Со мной меняешься и ты?

Что тут происходит?

Почему вдруг ты

Уделяешь мне внимание,

Даришь комплименты и цветы?

Пытаешься быть нежным,

Говоришь «Люблю».

Я хочу сопротивляться!

Но, а я смогу?

Комментарий к Часть 0

Сегодня 13.05. на меня снизошло стихотворное вдохновение. Надеюсь, я не упала в грязь лицом…

P. S. Это первый мой стих.

Дай мне силу — с ней

Я достану страсть из пекла

И восстану вновь из пепла,

Вновь из пепла!

© Д. Колдун.

Song: Fall Out Boy-The Phoenix.

— Мисс Аделисия, прошу Вас, просыпайтесь….

Я медленно подняла веки. Яркое солнце, безжалостно ослепляя, резало глаза: прошло немного времени, прежде чем я привыкла к свету, и обвела своим взором комнату, в которой нахожусь: высоченные потолки с фресками, светлые колонны с позолотой и шикарная мебель пудро-розового цвета, огромная кровать с балдахином, где я лежу. Это моя комната, какой была до того, пока мне не исполнилось семнадцать лет. Затем мой взгляд остановился на рыжеволосой девушке с веснушками на носу, которая мило мне улыбалась, держа в руках кувшин с водой для умывания.

— Ханна?

— Вы себя плохо чувствуете? — спросила моя личная горничная, заметив мой растерянный вид.

Это сон? Наверное это рай…

Я Аделисия Уилтшир — дочь герцога Адриана Уилтшира, была убита своим женихом, Пак Чимином, в возрасте девятнадцати лет. Меня обвинили в попытке отравления Пенелопы Элфорд, возлюбленной Чимина, что случилась на балу в честь коронации принца. Пенелопа выпила вино, принесённое Чимином, сразу закашляла кровью и потеряла сознание.

Причём тут я? Не причем! До того, как отнести напитки, Чимин столкнулся со мной. Но поскольку этот напиток был не для меня, я в слезах убежала домой, что расценили как попытку сбежать с места преступления. Естественно, никто не собирался расследовать это дело. Но я всё равно лишилась головы в эту же ночь: за мной пришёл разгневанный Чимин и совершил самосуд.

За что? За мою любовь? За мою преданность? Или наивность…

Он не пощадил и мою горничную, которая прикрыла меня своим хрупким телом.

Если у меня будет второй шанс, я никогда не влюблюсь в тебя снова — были мои предсмертные мысли.

— Ханна, где я? Это похоже на мою комнату… Но этого не может быть, я ведь умерла…Так вот, как выглядит рай…

Я села на край кровати и взяла Ханну за руку, её глаза в испуге заметались, и она уронила кувшин, обхватив меня. Кувшин разбился, намочив обувь Ханны, а осколки рассыпались на полу, но она продолжала стоять как вкопанная, вцепившись в меня.

— Мисс Аделисия, что Вы такое говорите? Вы живы… Наверное Вы сильно ударились, когда вчера потеряли сознание…

Постойте… Потеряла сознание? Мне отрубили голову…

От этих мыслей моя шея заныла, а слезы предательски навернулись на глаза.

Ханна сделала шаг назад, её глаза тоже блестели от подступивших слёз. И быстро убежала, крикнув:

— Я приглашу семейного врача!

Я сползла с кровати, ноги коснулись холодного от воды ковра, моё тело пробрала дрожь. Я сделала шаг, избегая осколков разбитого кувшина и медленно подошла к зеркалу.

Растерянно хлопая глазами, смотрела на своё отражение, и видела шестнадцатилетнюю себя. Мне сразу вспомнился тот день — это был первый раз, когда я потеряла сознание: голодный обморок, ведь я голодала около недели, пила только воду и всё из-за того, что Чимин сказал, что у меня лишний вес. Естественно, у меня не было проблем с весом. В свои шестнадцать лет у меня была сногсшибательная фигура: большая грудь, тонкая талия, округлые бёдра и длинные ноги.

Я поняла это только сейчас….

Я смотрела на себя: волосы пепельного цвета водопадом спускались ниже талии; длинные ресницы обрамляли глаза цвета вина; аккуратный нос и пухлые красные губы, гладкая фарфоровая кожа; и только тёмные синяки под глазами и впалые щеки портили весь этот прекрасный вид.

Почему я не любила себя?…

В комнату со стуком вошла встревоженная Ханна, и сразу подскочила ко мне, чтобы поддержать меня за локоть, боясь, что я вот-вот рухну на пол.

— Мисс, доктор Гилберт прибыл. Сядьте, пожалуйста, на кровать. Вы ещё слабы….

Я послушно села на край кровати, Ханна укрыла меня пледом, и только тогда пригласила доктора войти.

— Мисс Аделисия, как вы себя чувствуете?

— Я хочу есть… — и в подтверждение моим словам в животе заурчало.

Глаза Ханны засверкали. Она позвала кого-то, и в комнату вошла другая горничная. Ханна распорядилась, чтобы на кухне срочно приготовили питательный завтрак. Горничная внимательно выслушав, убежала на кухню. А Ханна осталась при мне, ведь девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной в спальне, если это не отец или единокровные братья.

— Кроме голода, Вас что-нибудь ещё беспокоит? — голос доктора был успокаивающим, а он сам выглядел добродушным.

— Я в порядке. — сказала я, хотя это была неправда.

Как я могу быть в порядке если мне отрубили голову, я должна была умереть, но вместо этого вернулась в прошлое, за несколько лет до тех роковых событий. Как я поняла это? Если бы это был сон, то я бы ничего не почувствовала, но мокрый и холодный ковёр чувствовался очень сильно; и это не рай, ведь доктор жив, к тому же его не было в нашем особняке в день моей казни; и это точно не ад: я за всю свою жизнь не сделала ничего плохого.

Единственный мой грех — безумная любовь к Чимину.

— Хорошо… Я пропишу Вам отвар для восстановления сил….

— Спасибо, доктор.

Как только мистер Гилберт покинул мою комнату, в дверь постучали. Я сразу ощутила, что мне принесли еду. От сладкого запаха у меня вскружило голову: передо мной поставили поднос с кашей, политой мёдом, с разными орехами и ягодами в вазочках, и всё это смешала в кашу и быстро съела, не задумываясь об этикете или ещё чём бы то ни было. После трапезы я приступила к своему любимому десерту: ванильному пудингу со взбитыми сливками, вкус которого был потрясающим.

Насытившись до отвала, я поблагодарила слуг, и попросила Ханну подать мне ножницы, бумагу и перо с чернилами, что в скором времени уже лежало на моём столике.

Я взяла ножницы и торопливо подошла к зеркалу. Моя рука на мгновение дрогнула:

Меняться так меняться…

Я безжалостно отрезала свои волосы, укоротив их чуть ниже плеч. Никогда не любила длинные волосы, они мне мешали, постоянно лезли в глаза и рот, а если были собраны в причёску, то были необычайно тяжёлыми. Я их не отрезала лишь потому, что Чимину нравились девушки с длинными волосами. И сейчас понимаю, что это глупо…

— Мисс, что вы делаете?! — Ханна подбежала и попыталась остановить меня, но было поздно. Мои локоны лежали у меня под ногами, и Ханне пришлось подравнять мою новую стрижку.

— Мисс Аделисия, зачем? Вы их так долго отращивали…

— Что не делается — всё к лучшему…

Закончив с волосами я почувствовала неописуемую лёгкость. Лёгкость новой жизни.

Пока Ханна сметала мои волосы, я села писать письмо Чимину, о просьбе разорвать нашу помолвку.

Почему я обратилась к Чимину, а не к своему отцу?

Потому что знаю, что отец будет против этого. А если просьба о расторжении придёт с его стороны, то отцу ничего не останется как согласиться. Возможно, меня отдадут замуж за незнакомца, но это не так важно, главное: я буду жить.

Я уже представляю разъярённый взгляд и нотации отца из-за расторжения помолвки с кронпринцем соседней страны. Этот политический брак, брак в знак дружбы двух государств: Западного и Восточного, как те, что обычно заключаются между принцами и принцессами, но так как с одной и другой стороны свободными от брака были только юноши, участь обьединить государства легла на самый приближённый к королю род — род Уилтшир.

Запечатав конверт, я попросила Ханну отправить его самой как можно быстрее.

Но ни через неделю, ни через две, я не получила ответа. Я прекрасно знала, что Чимин сейчас гостит в королевском дворце, и что письмо он должен был получить в этот же день или максимум на следующий.

Он меня игнорирует!

Мне ничего не осталось, как ехать во дворец.

— Делис, привет… — широкой улыбкой меня поприветствовала Элизабет Досон, с которой мы столкнулись у входа.

— Лизи… Давно не виделись, — я обняла свою единственную подругу.

— Что с твоими волосами?

— Решилась на перемены.

Лиззи щелкнула языком, но ничего не сказала.

— Делис, ты хочешь навестить Его Высочество Пак Чимина?

— Да. У меня к нему есть одно важное дело.

— … Я не думаю, что это хорошая идея…

— Почему?

Лизи немного помолчала, подбирая слова, чтобы не ранить меня.

Видимо Чимин находится в компании девушек.

Прежняя я очень ревновала Чимина, потому что я очень любила его, это была любовь с первого взгляда. Я влюбилась в день помолвки, два года назад, когда увидела Чимина, я не могла отвести глаза. Он был нереальным, словно ангел, спустившийся с небес. Тогда мне было четырнадцать лет, а ему шестнадцать. Но он даже не посмотрел на меня, а я всегда хотела его внимания, и страстно пыталась добиться его.

Прежней меня теперь нет.

— Он сейчас в саду с графской дочкой из рода Остин… Они пьют чай…

Элизабет посмотрела на меня и в её взгляде читалось удивление: моё лицо было беспристрастным, меня это нисколько не задело, а раньше я бы сразу расстроилась.

— Спасибо, что предупредила. Извини, мне надо решить один вопрос…

— Делис, не совершай глупости… — сказала мне в след Лизи.

Я шла по саду с дворецким, который встретил меня и сказал, что проводит к господину. Когда я увидела маленький столик, стоящий под деревом, а за ним сидящих Чимина и леди Остин, я жестом остановила дворецкого, и в одиночестве увереным шагом направилась к ним.

Я не осталась незамеченной, и когда мой взгляд встретился со взглядом Чимина, внутри всё задрожало. Мне захотелось развернуться и убежать. Последнее воспоминание о нём было ужасным: разъярённое лицо и окровавленный меч, который движется в мою сторону… Я крепко сжала кулаки, да так, что ногти впились в ладони. Боль вернула меня в реальность.

— Ваше Высочество… Леди Остин… — я поприветствовала этих двоих лёгким реверансом.

Леди Остин посмотрела на меня с насмешкой. Ведь все знали, как я жаждала внимания Чимина и как сильно его любила. Она прервала моё приветствие.

— Леди Уилтшир, Вы нам помешали….

Прежняя я уже убежала бы в слезах, только увидев Чимина в компании с другой девушкой, не говоря уже о том, что меня ткнули в этот факт лицом.

Эта выскочка пытается меня унизить?

Я посмотрела на Глорию Остин. Ни один мускул на моём лице не дрогнул, и легко произнесла:

— Никогда бы не подумала, что граф Остин уделяет так мало внимания основам этикета своей дочери…

Лицо Глории на секунду замерло в замешательстве. Не ожидала? Да? После к ней пришло осознание.

— Да как вы смеете оскорблять моего отца и меня!

— Леди… Во-первых: Вы перебили меня… Во-вторых: не ответили на моё приветствие. В-третьих: как вы разговариваете со мной, не забывайте, что я выше Вас по статусу.

Глория Остин широко открыла глаза, в попытке что-то сказать: её рот беззвучно то открывался, то закрывался. Но возразить было нечем: я сказала всё по факту.

— Леди Уилтшир… — тишину нарушил Пак Чимин. — Вы что-то хотели?

Я перевела свой взгляд на Чимина. Он наблюдал за мной. Естественно ему была не знакома новая я. В прошлом я жаждала его внимания, но не сейчас. Сейчас для меня важна моя жизнь.

— Я пришла спросить о письме, которое отправила Вам две недели назад…

— Глория… Кхм-кхм… Леди Остин, не оставите нас наедине?

Ты специально назвал её по имени, чтобы досадить мне? Глупо…

Мы остались наедине. Чимин продолжал попивать чай, не предложив мне и присесть.

— Если этим письмом Вы пытались привлечь моё внимание, то у Вас не получилось, леди Уилтшир — Чимин всегда обращался ко мне по фамилии.

— Вы ошибаетесь, Ваше Высочество. Мои слова и намерения серьёзны. Я не хочу быть Вашей невестой и тем более женой.

Услышав мои последние слова, Чимин поперхнулся чаем и закашлялся. Я же стояла не шелохнувшись, разглядывая розы за спиной Чимина. Прошло около двух минут, пока кашель не прекратился.

— Если леди желает этого… Через неделю я нанесу визит герцогу и исполню Вашу просьбу.

— Спасибо — я вновь поклонилась и, развернувшись, ушла. И пока я не скрылась за поворотом, всю дорогу я чувствовала на себе его взгляд.

Не думала, что это будет так легко.

Домой я вернулась в отличном настроении.

— Мисс Аделисия, что-то хорошее произошло? Вы вся светитесь от счастья.

— Да! Ханна, сейчас же едем в бутик!

— Я сейчас же оповещу миссис Аннет о Вашем прибытии.

— Нет, мы поедем в бутик “Джулия”.

Ханна застыла на месте, и это не удивительно. Я всегда закупалась в бутике миссис Аннет. В этом бутике вы не найдете ярких и открытых платьев. Я всегда носила платья светлых тонов, хотя в них я выглядела заурядно и серо. И снова тут замешан Чимин: он однажды упомянул, что ему нравится, когда на девушке светлые платья — он считал, что это подчёркивает её невинность.

А сегодня я взглянула на свои платья и поняла, что мне нужно обновить гардероб на свой вкус. Поэтому нет более подходящего места, чем бутик “Джулия”.

Ко мне в комнату ворвалась Ханна, её лицо было красным, а дыхание прерывистым, было видно, что она бежала ко мне, сломя голову.

— Мисс Аделисия! Его Высочество Пак…

Я вскочила и случайно опрокинула чайный столик, за которым пила чай. Осколки от разбитого сервиза зазвенели словно сотни колоколов, будто предупреждая о чём-то. От испуга мои ноги подкосились, и я не в силах выстоять, упала на пол.

Почему он пришёл? Я же не сделала ничего плохого…

Да разве любовь имеет что-либо общее с умом?{?}[Гёте]

— Мисс?

Ханна подбежала ко мне, её лицо было напуганным. Я хватала ртом воздух, а голова начала кружиться, и в глазах потемнело. Вот-вот я потеряю сознание.

— Мисс, что с Вами?

— Где сейчас Чимин?

Нужно бежать, но куда?

— Ожидает Вас в гостиной…

— Что? — я замерла, уставившись на Ханну.

— Ожидает Вас в гостиной… Мне позвать доктора, а то Вы побледнели?

— Я в порядке — я выдохнула с облегчением. — А почему ты в таком состоянии?

— А?… Я быстро бежала, чтобы предупредить и собрать Вас…

Ханна, ты единственный человек, который заботится обо мне…

Я поднялась с помощью Ханны. Моё тело продолжало дрожать, а ноги стали ватными. Горничная помогла дойти до кресла, которое стояло у открытого окна. Я глубоко вдохнула-свежесть наполнила лёгкие. Послушав пение птиц, через пару минут вся тревога ушла, и я улыбнулась.

Какая я глупая — поддалась панике. Ведь Чимин обещал приехать к моему отцу и разорвать помолвку.

— Мисс, Вам надо поторопиться. Его высочество ждёт Вас. Давайте я Вас переодену и соберу волосы…

Стоп! Ведь прошло четыре дня с момента моей встречи с Чимином. И если он решил побыстрее разорвать помолвку, тогда зачем ему понадобилось видеть меня? Скорее бы отец вызвал меня и…

Снова ненужные, беспокоящие мысли заставили меня волноваться.

— Ханна, а Его Высочество виделся с моим отцом?

— Нет. Ваш отец с утра уехал и будет ближе к вечеру…

Зачем тебе понадобилось приезжать ко мне? Ты же никогда раньше так не делал! Даже на письма отвечал сухо или не отвечал вовсе!

Что-то тут не чисто…

— Ханна, принеси мои извинения Его Высочеству. Скажи ему, что я плохо себя чувствую….

— Мисс?…

— Ступай.

Ханна ушла с растерянным видом, и я её прекрасно понимаю. Ведь прежняя я любила Чимина, и никогда не отказала бы ему в приёме… Об этом знали все, особенно Ханна, я ей все уши прожужжала, о том какой он красивый, добрый, смелый и так далее… А когда видела на улице, то неслась к нему, чтобы поприветствовать. Естественно сейчас для неё мое поведение выглядит странным. Хотя надо было беспокоиться о том, как я вела себя раньше — словно умолишенная.

Когда личная горничная Аделисии сообщила, что её госпожа не сможет спуститься из-за плохого самочувствия, Чимин подумал, что ему показалось. Но когда снова повторили, он не поверил своим ушам: чтобы дочь герцога его проигнорировала — это нонсенс.

Принц шёл к карете и обдумывал новое поведение Аделисии. Ведь человек не может так резко поменяться.

Скорее всего таким поведением она хочет привлечь моё внимание, но с другой стороны….

Чимин остановился перед каретой, дверь которой открыл кучер. Пак обернулся и бросил беглый взгляд на особняк: его взгляд задержался на крайнем окне второго этажа: там он увидел Аделисию, которая сидела с закрытыми глазами, на лице была нежная улыбка, лёгкий ветер играл с её волосами.

….с другой стороны — тот искренний смех, который я услышал, и счастливая улыбка, и которую я увидел, проходя мимо бутика “Джулия”, были совсем другими в отличии от того, что она показывала мне. В новом её поведении читалась свобода… Да ещё обрезанные волосы…

Чимин сел в карету. Он не сводил взгляд с окна: он ждал, когда Аделисия сдастся и бросит на него свой взгляд….

Пока горничная убирала осколки, я немного опустила голову в окно, чтобы до конца охладить свои мысли: на улице было по-весеннему тепло, но при этом сохранялась лёгкая свежесть; я любовалась цветущей вишней перед моим окном; лёгкий ветер растрепал мне волосы, от чего я закрыла глаза и улыбнулась приятному запаху, который он принёс. На этот раз всё будет хорошо.

— Мисс, не желаете ли прогуляться по саду?

— Хочу! — я заправила прядь волос за ухо и встала с кресла — Скажи, чтобы поставили стол под цветущими деревьями, и подали мне фруктовый чай с пирожными.

Я сидела за маленьким, аккуратно уставленном разными пирожными и печеньем, столике. На моих плечах лежал плед, несмотря на моё отменное здоровье. Я никогда не болела, даже в детстве. Все болезни обходили меня стороной. Но под взглядом отца я всегда чувствовала себя прокажённой. Ведь именно меня он винил в смерти своей единственной любимой женщины — моей мамы. Он не говорил этого — это читалось в его взгляде. Моя мать умерла во время родов. Отец хотел, чтобы его первенцем родился сын, но родилась я, убив его жену. Он меня не ненавидел. Он был безразличен ко мне — к своему родному ребёнку. Но он никогда не скупился на моё благополучие и образование. Возможно, это потому, чтобы я не посрамила его — Герцога. Знаете, безразличие хуже всего. Но несмотря на все его безразличие, он никогда не искал замену маме, хоть и молод ещё, чтобы другая женщина могла родить ему ребёнка. Насколько же сильна его любовь к маме.

Я открыла золотые карманные часы, в которые была вставлена фотография моей матушки.

Какая она красивая…

Эти часы мне подарила моя кормилица, гувернантка мамы. Она всегда говорила, что я точная её копия. Возможно, и поэтому отец так реагировал на меня, ведь я каждый раз напоминала ему о смерти его любимой.

Зато с Чимином у Герцога сложились более доверительные отношения. Я порой думаю: как повёл себя отец, когда меня обезглавили? Что он сделал, чтобы наказать виновного? Ответ прост: НИЧЕГО, по крайней мере, я так думаю. Я также предполагаю, что он отказался от меня после моей смерти, чтобы не порочить честь семьи.

Обидно ли мне? Хотела бы я сказать, что нет, но это будет ложью.

— Ханна, ведь прошла уже неделя после того, как Его Высочество Пак посещал герцогство?

Я сидела перед зеркалом, а Ханна собирала мне волосы в причёску.

— Да, мисс…

Да чтоб тебя, Пак Чимин! Где тебя носит? Почему не отменил помолвку?

— Мисс, что-то случилось?

Я посмотрела на Ханну через зеркало и заметила неприятную гримасу на своём лице.

— Ах, нет…

Надо научиться контролировать свои эмоции…

— Мисс, Вы в последнее время изменились…

— Думаешь? И в какую сторону: хорошую или плохую?

— Такая Мисс Аделисия мне нравится больше — Ханна ответила не задумываясь.

Я улыбнулась.

В комнату постучали и, с моего разрешения, вошли. Это был дворецкий. Он поприветствовал меня в поклоне.

— Мисс, Ваш отец просит, чтобы вы спустились в его кабинет…

Моё сердце на мгновение замерло, а потом пустилось в пляс. Я попыталась скрыть свою счастливую улыбку, но у меня это плохо получилось. Отец никогда просто так не вызывал меня к себе. Значит Чимин навестил отца и отменил помолвку.

Наконец я свободна!

— С ним Его Высочество Пак Чимин.

Меня это насторожило, но плохое предчувствие скоро ушло. Ушёл и дворецкий.

— Мисс, давайте я Вас переодену….

— Зачем?

— Сейчас на Вас обычное платье, а нужно что-то понаряднее.

Я перевела свой взгляд с горничной на своё отражение в зеркале: лёгкий макияж, простая причёска, платье тёмно-синего цвета с квадратным декольте. Минимум оборок, рюшей и украшений.

Самое то для данного мероприятия.

— Я останусь в этом.

Ханна слегка улыбнулась моему решению и проследовала за мной до кабинета отца, где меня ожидал дворецкий. Он постучал в дверь и оповестил Герцога, что я прибыла.

Я стёрла со своего лица улыбку и вошла в кабинет. И сразу мой взгляд упал на мужчин, которые сидели за чайным столиком.

Чимин был одет в костюм молочного цвета, на манжетах были запонки с драгоценными камнями, его волосы с одной стороны были зачесаны назад: как бы не хотелось мне признавать, но он выглядел идеально.

А напротив идеального Чимина, сидел идеальный Герцог.

Мой отец высокого роста — 186 сантиметров, с широкими плечами, и подтянутым телосложением. Его синие глаза и тёмные волосы ярко контрастировали со светлой кожей. Прямой нос и волевой подбородок говорили о его мужественности: в свои тридцать шесть лет он выглядит не старше двадцати пяти. Мой отец очень красивый мужчина.

— Аделисия, садись — приказал отец.

Я немного замешкалась, выбирая к кому подсесть: к угрюмому герцогу или к Чимину. Мой выбор пал на отца. Я села на диван в ожидании отцовского гнева. Хорошо, что я не увижу его лица, сидя рядом с ним. Я уже давно подготовила себя к этому разговору. Но то, что сообщил мне отец, меня шокировало, отчего мои глаза округлились, а слова протеста застыли у меня в горле.

— Аделисия, Её Величество Пак{?}[Королева, мать Пак Чимина.] приглашает тебя в Восточное государство в свой дворец погостить на месяц.

Кто любил, тот носит шрамы.{?}[Альфред де Мюссе]

— Герцог…

Когда, наконец, я собралась с силами и начала выражать своё возражение, меня перебил Чимин.

— Леди Уилтшир, в будущем вы станете принцессой Восточного государства. Моя мать желает, чтобы Вы постепенно начали привыкать к новой обстановке. А ещё она хочет познакомиться с Вами поближе.

Да что ты несёшь!?

Я посмотрела на Чимина, не скрывая своих эмоций. Он на мгновение замер, но потом ухмыльнулся. И, чтобы скрыть эту ухмылку, он немного наклонил голову вперёд и почесал нос, не отводя взгляд от моего лица. Я продолжала сверлить его взглядом. Во мне закипала ярость, готовая вот-вот вырваться наружу.

Агх…Что это за выражение?

Я нервно выдохнула и закрыла глаза, пытаясь себя успокоить.

— Аделисия, Королева ждёт твоего ответа — голос отца был строгим, отчего я мгновенно пришла в себя.

— Герцог, возможно Вы не в курсе, что я недавно потеряла сознание….

Я повернулась и посмотрела на отца. Его синие глаза источали холод. Сглотнув, я продолжила:

— Я ещё слаба и мне нужно время, чтобы восстановиться. Я лично напишу письмо Королеве и принесу свои…..

— Леди, но Вы ведь сможете приехать, как поправитесь…

Ты снова меня перебил? Раньше ты всегда так делал, и я закрывала на это глаза…

— Ваше Высочество! Почему Вы все время меня перебиваете?

По моей спине пробежали мурашки и я почувствовала на себе гнетущей взгляд отца. Я не решалась смотреть в его сторону.

— Аделисия, ты, наверное, себя плохо чувствуешь… Можешь быть свободна.

— Спасибо, Герцог…

Я поклонилась и, развернувшись на каблуках, вышла. Как только большие двери закрылись за мной, я выдохнула. Вереница мыслей накрыла меня, голова закружилась, и я прислонилась к стене. Шершавая поверхность коснулась моей шеи, отчего мне стало хуже.

Что вообще происходит?

— Мисс Аделисия!!! — шум подняли дворецкий и Ханна.

Эти двое подбежали ко мне. Ханна взяла меня за руку, а дворецкий, что-то пробормотав себе под нос, куда-то убежал. Скорее всего он побежал за доктором. Ведь в прошлый раз, когда я упала в обморок, я ушиблась головой и провалялась без сознания около двенадцати часов. Естественно, что за меня беспокоятся.

Я хлопнула себя по щекам, чтобы привести в чувства. Ханна лишь ахнула, но не стала ничего говорить, видимо, она привыкла ко мне. Мне нужно поскорее убраться отсюда. Не хочу, чтобы меня видели в таком состоянии. Я выпрямилась и ровным быстрым шагом отправилась в комнату.

Чимин был удивлён отказу Аделисии. Ведь два месяца назад она сама тонко намекала на посещении Восточного государства. А ещё этот её взгляд полный ненависти и… страха?

Принц про себя отмечал, что леди Уилтшир очень красива и она считается одной из самых красивых девушек Западного государства, но Чимин никогда не видел в ней свою будущую жену. Девушка порой его раздражала: своим влюблённым взглядом, вечной похвалой и покорностью. Аделисия видела в нём Бога, как и многие другие девушки Западного и Восточного государств. И это не просто раздражало, а выбешивало. Ведь он всегда был окружён вниманием противоположного пола, что надоедало. Надоедали однотипные девушки с постоянным преследованием, с одинаково-томным взглядом и неумелым флиртом. И Аделисия ничем не выделялась из этой массы.

Так было до одного момента, когда Аделисия попросила разорвать помолвку. Даже на колкие слова леди Остин она ответила не так, как он рассчитывал. И, когда он специально назвал леди Остин по имени, Чимин хотел увидеть в её глазах ревность. Но она осталась безэмоциональна.

А сегодня он тщательно подготовился к поездке к Герцогу Уилтшир: он нашёл письмо, которое написала его матушка Аделисии; сделал укладку и надел костюм, в котором он неотразим.

Новые эмоции Аделисии застали его врасплох, но он сразу взял себя в руки. Ему стало интересно, почему так резко изменилась та, кто его так любила.

Любопытство убило кошку….

Когда Аделисия вышла за дверь, Чимин обратился к герцогу:

— Герцог, скоро состоится приём в честь совершеннолетия принцессы Марты. Я бы хотел попросить у Вас разрешения сопровождать леди Уилтшир…

Я села в кресло и попросила Ханну принести мне чай. Я потерла свои виски указательными пальцами и закрыла глаза. Мне срочно надо менять план своих действий. Если так пойдёт дальше, мне вновь несносить головы.

Не думала, что Чимин откажется от расторжения помолвки.

От долгих раздумий моя голова начала раскалываться. Я глотнула уже остывший чай и поморщилась от собственного слабоумия.

Ханна посмотрела на мой изможденный вид и предложила пройти в ванную. Я медленно проследовала за ней, погруженная в раздумья.

Погрузившись в ванну, я почувствовала лёгкий, ненавязчивый запах лаванды. Вода нежно окутала все моё тело и я опустилась с головой, задержав дыхание. Тёплая влажность успокаивала. Запутанные мысли медленно вернулись в нужное русло.

Точно!!!

Меня осенило! От радости я резко вдохнула, забыв, что нахожусь под водой. Судорожный кашель заставил вынырнуть. Ханна мигом подскочила ко мне с лицом, белым как мел. Она похлопала меня по спине. Не обращая внимания на горничную, которая хлопотала около меня, я бормотала себе под нос.

— И почему я зациклилась на разрыве помолвки, ведь есть ещё один неплохой вариант… Это мой билет к свободной жизни… И этот билет — мой отец….. Надо срочно наладить отношения…

Ханна замерла и уставилась на меня. Я закусила губу, осознав свою ошибку. Её глаза наполнились слезами и потекли по щекам. Она схватила меня за руку и зажала её между своими маленькими и тёплыми ладонями.

— Мисс, прошу… Расскажите, что с Вами в последнее время происходит…. Пожалуйста…. Вас как будто подменили Я волнуюсь…. — Ханна громко сглотнула и прижала мою руку к своей груди.

Голос Ханны дрожал вместе с её телом и эта дрожь передалась мне. Мои глаза начало щипать. Слезы потекли ручьём и я заплакала навзрыд. Я слишком долго держала всё в себе всю ту боль, обиду и унижение, что пришлось мне испытать.

Я плакала очень долго, наверное так долго, что во мне не осталось слёз. Я стёрла их остатки с лица и меня пробрала дрожь — вода в ванной успела остыть. Только сейчас я почувствовала это. Я вылезла, завернувшись в тёплый белоснежный халат и потопала к кровати.

Ханна не сводила с меня свой взгляд. Её глаза продолжали блестеть от слёз. Я легла под одеяло и попросила тёплого молока с мёдом. А пока Ханна ходила на кухню, я собралась с мыслями и решила рассказать ей всё.

Молоко смягчило горло и немного успокоило. Мягкая постель придала мне чувство защищённости и я всё, как на духу, рассказала Ханне. Она слушала, не перебивая и плакала. Я не думала, что кто-то поверит, но Ханна верила моей истории. Я рада, что поделилась с ней.

Возможно я об этом пожалею…. Но сейчас мне полегчало…

После моего рассказа, моя горничная задавала вопросы, а я отвечала. Один из таких был: ” А где была я, когда Вас убивали, почему я не защитила… “. Я не дала ей договорить, а лишь крепко обняла.

— Ты единственная, кто заступился за меня….

Вопросов больше не последовало. Мы молча сидели думая о своём. Вскоре я уснула. Впервые после моего возвращения я спала так крепко. Может быть это потому, что я выговорилась, а может потому, что Ханна всю ночь держала меня за руку…

Когда я проснулась, солнце уже во всю светило. Открыв глаза, перед собой я увидела Ханну, которая продолжала держать меня за руку. Я посмотрела на часы и удивилась, ведь время близилось к обеду. Ханна с тревогой посмотрела на меня и подала холодное полотенце.

— Мисс, положите это на глаза. Полотенце пропитано отваром, который снимает отёк.

Я послушно легла и приложила полотенце к глазам. Лёгкий холод коснулся моих век и я сразу же почувствовала лёгкость. Я слушала трели птиц, которые доносились из открытого окна, и погрузилась в приятный транс.

Это расслабляет.

Интересно, как я сейчас выгляжу? Наверное, ужасно.

Я представила, как выглядит моё лицо после слез, пролитых этой ночью. Но почему лицо Ханны не опухло, мы ведь плакали вместе?

Потом надо будет спросить, в чем её секрет….

Когда с отеками было покончено, я села завтракать. Точнее обедать. Ханна накрыла мне стол: белая скатерть, кружевные салфетки и серебряные приборы выглядели как обычно, но почему-то это вызвало восторг. Я улыбнулась своему настроению.

Съев салат, я с удовольствием приступила к сочному стейку. Я уже восстановила свой вес после, так называемой, диеты. Больше никогда не подвергну себя таким истязаниям. Еда — это божество, которому люди должны поклоняться….

— Мисс Аделисия… — я подняла свой взгляд на Ханну — Вы придумали как подружиться с Герцогом?

После того как мне пришла эта идея, я не успела придумать план по сближению с отцом. Думаю сейчас самое время… Хоть мой отец холоден ко мне, может где-то в глубине души он хочет наладить отношения со своим ребёнком.

Внезапно в комнату ворвался ветер и салфетки разлетелись по всей спальне. Помимо кружева, ветер надул и белые лепестки цветов и комната наполнилась запахом цветущих яблонь. Лепестки красивым узором медленно упали на пол. Это выглядит завораживающе. Меня осенило.

— Ханна! Отец же до сих пор увлекается верховой ездой?

— Да… Неужели Вы…

— Да! — я не дала договорить ей. — сейчас же отправляемся к портному за подходящей одеждой!

Я всегда любила лошадей, но никогда не просила отца нанять мне учителя по верховой езде, а попросить его меня обучать было равносильно смерти. Сейчас самое время побороть свой страх!

Я потратила около двух часов на подбор одежды и разных приспособлений. Прогуливаясь по улице я чувствовала некое возбуждение. Осматривала торговые палатки и купила несколько побрякушек, которые меня заинтересовали. И в одной из них моё внимания привлекли нож для вскрытия писем и чернильница с пером. Всё было выполнено в одном стиле, но не являлось комплектом.

Лезвие ножа было самым обычным, а вот рукоять была сделана из эбенового дерева {?}[Эбе́новое де́рево, или Эбе́н, — чёрная (или чёрная с полосами) древесина некоторых тропических деревьев. Древесина очень твёрдая и относится к самым ценным древесным породам.] с выбитым узором и инкрустированная драгоценными камнями синего цвета, под цвет глаз отца. С ножом шла статуэтка-подставка из той же древесины в виде маленькой девочки-ангела, которая в своих руках держала этот огромный, как копьё, нож.

А вот чернильница была сделана из чёрного золота с похожим выгравированным рисунком, как на рукояти ножа, без каких либо украшений. Перо было от чёрного лебедя с теми же камнями, только маленького размера, на стержне.

Идеальный подарок для отца…

— Заверните, пожалуйста, вот это чернилницу и этот нож. — я указала пальцем на интересующий меня товар.

— Хорошо… Наверное, юная леди берёт эти замечательные вещи в подарок?

— А как вы догадались? — я удивительно посмотрела на женщину лет сорока — хозяйку лавки.

Хозяйка мило улыбнулась от чего тонкие морщинки заплясали около глаз.

— Так эти наборы не подходят юной и красивой девушке…

— Спасибо, — мои щеки слегка покраснели от неожиданного комплимента.

— Так для кого этот подарок, если это не секрет?. — поинтересовалась хозяйка.

— Скорее всего для меня… Я прав?

Этот голос я узнаю из тысячи… Чимин…

Любя других, вы их восстанавливаете. Любя себя, вы восстанавливаетесь сами, оживляете свои надежды и мечты.{?}[Дэн Вальдшмидт “Будь лучшей версией себя”]

Чимин гулял по торговой аллее. Яркое солнце беспощадно обжигало жаром, а в тени из-за прошедшего прошлой ночью дождя было слишком прохладно, поэтому проходящие мимо люди негодовали от такой погоды. Яркие ларьки были наполнены разными товарами: принц очень часто здесь прогуливался в поисках чего-нибудь нового, что может пополнить его коллекцию холодного оружия. Внезапно его беглый взгляд коснулся знакомого лица. Он остановился и увидел девушку с пепельными волосами, он с интересом стал следить глазами за девушкой, которая разговаривала с продавцом. Это была его невеста.

Сегодня она также отличалась, как и вчера, от той Аделисии, которую он знал раньше: никаких светлых платьев, рюшей и громоздких украшений; сегодня на ней было простое зелёное платье, а поверх него она надела женский сюртук с вышивкой; пепельные волосы были собраны в хвост на затылке: Чимин подметил, что такой стиль ей идёт.

Но к чему такие резкие перемены?

Парень был уверен, что это для того, чтобы привлечь его внимание. И ей это удалось. Тогда он решил подыграть Аделисии, которая уже обратила на себя не только его внимание, но и мысли (а также множество других глаз противоположного пола на этом рынке). Так было всегда? Как она отреагирует на этот раз, и как долго сможет делать вид отстраненной и холодной особы?

Ему стало интересно: сможет ли она держаться также, как при их последней встречи, из-за внимания, уделяемого ей Чимином сейчас.

В нём проснулся хищник: есть добычу которая не сопротивляется и сама бежит в руки не так интересно, чем ту, которая пытается скрыться и брыкается.

— Скорее всего для меня… Я прав? — вставил Чимин, когда её спросили о подарке.

Продавец перевела свой взгляд на молодого красавца. Он стоял позади клиентки, которая открыла рот чтобы дать ответ, но её перебили.

Аделисия никак не отреагировала, как будто не услышала:

— Извините, я не могу Вам сказать. Это подарок для дорогого мне человека.

Аделисия протянула хозяйке лавки три золотые монеты и шесть серебряных. Эта сумма была выше указанной на товаре. И женщина хотела вернуть лишние деньги, но девушка уже повернулась спиной и быстро зашагала, а за ней поплёлся красавец. Эти двое были очень красивы, как солнце и луна: две противоположные стороны, которые хорошо дополняют друг друга.

— Леди Уилтшир, так для кого этот подарок?

Я молчала в надежде, что он отвяжется от меня: чем реже нас будут видеть вместе, тем меньше подозрений на меня падёт в будущем, когда отравят Пенелопу; но Чимин продолжал идти за мной, а Ханна уже еле поспевала за моими быстрыми шагами.

Я резко остановилась, переводя дыхание, всё-таки такая беготня не подходит для моего нетренированного тела. Я обернулась к Чимину, и меня резко ослепило яркое солнце, которое до этого светило мне в спину. Я прикрыла рукой лучи и обратилась к преследователю:

— Ваше Высочество Пак, извините за мою грубость, я прошу не следовать за мной. У меня есть дела, которые Вас не касаются.

Я думала, что решительный тон и резкие слова его остановят, но он лишь усмехнулся и ответил мне будничным тоном:

— Леди, Вы не ответили на мой вопрос… Но я не поэтому следую за Вами. Я хотел узнать в каком наряде вы пойдете на бал в честь совершеннолетия принцессы? — его голос ни на долю секунды не дрогнул.

Что ты задумал?

— Простите, но это Вас не касается… — я была груба с человеком королевских кровей, но ничего не могла с собой поделать.

— Ещё как касается… Ведь мы должны прийти в парных нарядах, ведь я Ваш сопровождающий…

— ….. — я безмолвно открыла рот, от удивления, но тут же вернула себе самообладание, а Чимин продолжил.

— Если Вы не подобрали себе платье, тогда я пришлю его Вам в подарок.

Не дождавшись моего ответа, принц развернулся и быстро зашагал вперёд, а я осталась стоять на месте, смотря на удаляющуюся спину Чимина.

Почему всё так оборачивается, ведь я стараюсь держаться от него подальше? Чем дальше я пытаюсь от него быть, тем ближе он становится.

На балы меня всегда сопровождал мой кузен, который также является главным рыцарем нашей семьи. Чимин же всего лишь раз был моим сопровождающим, и даже не пригласил меня на танец. А про парные наряды я вообще молчу… Скорее всего, он так надо мной издевается, ожидая, что я буду сидеть и ждать его подарка.

Подарок? Да он всего лишь раз дарил мне что-то и это что-то было выбрано его отцом в день нашей помолвки.

Отгоняя прочь плохие мысли, я вернулась домой и всю неделю почти не выходила из комнаты, работая над собой.

И вот я стою около кабинета отца и мну подол платья от волнения: главное сделать первый шаг(кажется, что это нереально): я собираюсь попросить его нанять мне учителя по верховой езде.

Уже третий раз пытаюсь это сделать, но мне не хватает духу. Закрываю глаза глубоко вдохнув воздух, подношу руку к двери, чтобы постучать, и останавливаюсь. Я трусиха. Продолжая кусать губы от волнения, я отступаю шаг назад.

— И долго ты собираешься стоять за дверью? — раздался голос отца из кабинета, от чего я затаила дыхание.

Как он узнал?

Я толкнула тяжёлую дверь и меня сразу передёрнуло, потому что из кабинета вырвалась прохлада, и пронеслась по моим открытым рукам и шее. Я выпрямилась и тихо вошла в кабинет.

Кабинет отца довольно большой: с огромными окнами и высоченным потолком, две стены от пола до потолка

были полностью заставлены книгами, стол, за которым сидел отец, стоял рядом с открытым окном, а перед ним, посередине кабинета были расположены два небольших мягких дивана, которые были оббиты тёмно-коричневой кожей, и чайный стол; вся мебель была сделана из красного дерева с резными узорами ручной работы, несмотря на тёмную мебель, кабинет был светлым и уютным.

Я шла по паркету, цоканье моих каблуков эхом разносилось по всей комнате, и остановилась в паре метров от стола, за которым сидел отец: он отложил бумаги в сторону и посмотрел на меня синими глазами(сегодня его глаза были другими).

Моё дыхание на мгновение замерло: я чувствую себя тут довольно некомфортно. Пути назад нет.

— Ты что-то хотела, Аделисия? — его голос был ровный, но угрожающе строгий.

Я немного замялась, но не сводила взгляд с лица отца. Мои колени дрожали и я попыталась взять себя в руки. Отец же терпеливо ждал, скрестив руки на груди.

— Ге… Герцог… — я начала заикаться — не могли бы Вы нанять мне учителя по верховой езде?

Я сглотнула ком, который застрял в горле и с надеждой посмотрела на отца, который никак не реагировал и продолжал сверлить меня взглядом. Секунды превратились в вечность.

— Я найму самого лучшего, а теперь можешь идти. — Отец вновь вернулся к бумагам, дав мне понять, что разговор окончен.

С лёгкостью на душе я направилась в сад, чтобы глотнуть свежего воздуха. Первый шаг сделан. Он дался мне с трудом.

— Мисс Аделисия, к Вам посетитель. — навстречу ко мне шёл дворецкий, оповещая меня о госте.

Я насторожилась, последнее время я не знаю, что ожидать от Чимина: он стал странно себя вести, и его приход в поместье был возможен: я начала перебирать в голове, как отказать ему в приёме.

— Юная госпожа, к Вам прибыла мисс Элизабет Досон, и ожидает Вас в гостиной.

— Распорядись, чтоб подали нам чай…

Отдав приказ дворецкому, я выдохнула с облегчением и направилась к Лизи.

В последнее время я себя накручиваю…

Я зашла в гостиную: Лизи задумчиво стояла около холста, на котором был изображён мой отец, и даже не заметила моего появления. Тогда я решила подшутить над подругой: медленно на носочках подкралась к ней, и громко закричала у неё за спиной.

Лизи подпрыгнула и вскрикнула, а я начала хохотать. Элизабет с минуту смотрела на меня, потом её губы дрогнули и она начала смеяться вместе со мной. От смеха у меня появились слезы, которые я смахнула указательными пальцами.

В гостиную вошла горничная с тележкой, и на мгновение растерялась, но сразу же собралась, приготовила нам чай, выставила разное угощение на столик, и встала около входа в гостиную, чтобы подливать нам чай по мере необходимости.

— Делис! Не делай так больше, я чуть чувств не лишилась. — голос Лизи был наигранно строгим.

— Спасибо что пришла, — я улыбнулась.

Мы сели за стол и начали болтать: я уже успела забыть, когда мы, вот так весело, в последний раз беседовали. Теперь я поняла, что меня беспокоило: мне не хватало общения с друзьями.

Мы без умолку разговаривали пару часов, время летело незаметно, я была счастлива, и тут Лизи задала мне вопрос, который насторожил меня:

— Делис… Ходят слухи, что ты с Его Высочеством Пак стали ближе. И что он будет твоим сопровождающим на балу… Это правда?

Лизи с интересом посмотрела на меня: она относится к тем людям, которые не сплетничают за спиной, а спрашивает прямо — это в ней мне нравится.

— Это не правда… — я честно ответила.

— Значит всё-таки это ложь…. — пробормотала она себе под нос, а потом добавила обычным тоном — Вас видели вместе… Говорят, что ты купила ему подарок, а он заказал дорогие парные наряды — затем она замахала руками, её лицо выглядело виноватым — Ты не подумай ничего дурного, просто я не хочу, чтобы ты потом страдала…

Спасибо за заботу, Лизи.

Я рассказала подруге всё, что произошло в тот день, и что я не намерена идти на бал в парных нарядах с Чимином, но, естественно, она мне не поверила. Элизабет, как и другие, уверены в моей бескрайней любви к этому человеку, и я не могу в этом их винить. Сама виновата.

Но эти слухи могут стать проблемой….

Я отчаянно попыталась подавить волнение в глубине души, и повернулась к Лизи с беззаботным выражением лица. У меня стало лучше получаться контролировать свои эмоции и мимику(я каждый день тренировалась этому). К моему счастью, Элизабет ничего не заметила и мы продолжили разговор, сменив тему.

Попрощавшись с подругой, я отправилась в библиотеку и нашла книгу о лошадях и их повадках, устроилась в удобном кресле и, зачитавшись, не заметила как прошёл день.

После встречи с Аделисией, Чимин отправился в самый популярный бутик, но чтобы туда попасть простому аристократу, надо записаться, а запись тут на четыре месяца вперёд вся забита, но для наследного принца, хоть и другой страны, двери этого бутика всегда открыты.

Чимина встретила высокая худая женщина лет сорока пяти и пригласила его на второй этаж — место для высокопоставленной знати.

— Миссис Блэк, я хочу, чтобы вы сшили парные наряды: платье и костюм. Стоимость не имеет значения. Срок две недели.

— Это не проблема, но мне необходимо снять мерки с леди, для кого предназначается платье.

Глаза дизайнера заблестели. Это первый раз, когда Принц делает заказ на платье, и ей срочно нужно узнать, кто эта леди.

— Я думаю, у Вас есть все нужные измерения: моя спутница — это мисс Аделисия Уилтшир…

Миссис Блэк была глубоко поражена: вся столица знала, как Его Высочество относится к своей невесте (да и не только к ней); так как он всегда был окружён вниманием девушек, он не проявлял к ним интерес, особенно к тем, кто добивался его внимания. Его очень часто можно было увидеть в обществе молодой красивой девушки, и никогда не видели с одной девушкой дважды. Несмотря на это, его репутация росла с каждым днём, множество аристократок пали под его чарами.

— Да, совсем недавно я снимала мерки с Графини. — профессионально ответила Блэк.

— Тогда на этом всё, я полностью доверяю Вам. — с этими словами Чимин встал и вышел из бутика.

Я хочу увидеть её лицо, когда она получит в подарок платье от лучшего дизайнера столицы.

Чимин был уверен, что такое внимание, уделённое им, снимет маску с Аделисии. Неизвестно, почему ему хотелось разоблачить её игру. Принц купался во внимании от противоположного пола: каждый день он получал десятки писем от девушек, и часть этих писем была с признанием в любви; каждая аристократка жаждала его внимания; но тот факт, что Аделисия потеряла к нему интерес, Принц никак не мог принять.

И вот настал тот день, когда заказ прибыл во дворец. Он сразу же отправил своего подчинённого с шикарным платьем в поместье Уилтшир и приказал запомнить все эмоции юной леди, а потом рассказать ему, как Аделисия себя повела.

Подчинённый вернулся к вечеру обратно вместе с платьем.

— Ты хочешь сказать, что мисс Уилтшир даже не взглянула на подарок и сразу отказалась от него?

Что бы вам ни довелось пережить, никогда не забывайте: одна из величайших радостей жизни — ощущать чью-то заботу, любовь и внимание.{?}[Брендон Берчард “Энергия жизни”]

{?}[Ещё одна радость — это тортики. (Я ” Как жить не толстея”)]

Чимин был растерян отказом Аделисии, а когда помощник рассказал, что она выглядела злой от сообщения о подарке Его Высочества, это совсем выбило его из колеи. Он такого не ожидал от той, которая два года бегала за ним, как верный пёс.

Сейчас он испытывал двойственные чувства: с одной стороны он всегда мечтал, чтобы Аделисия отстала от него, а вот с другой — это било по его самооценке.

В его душе разразилась война. Одна сторона требовала выяснения причин такого поведения леди Уилтшир, а другая — оставить всё, как есть и жить без этой надоеды.

Долгие размышления привели, на его взгляд, к нужному решению.

На балу я сниму с неё “маску”, а потом оставлю всё, как есть.

— Срочно едем в бутик! — крикнул принц своему помощнику.

Победа будет за мной…

Я была жутко зла на Чимина за его подарок, ведь мне преподнесли его на виду у многих горничных поместья, а ведь не все могут держать язык за зубами, и теперь слухи о том, что мы с ним близки распространятся на всю округу. Но сейчас мне не до этого, у меня важная встреча…

Я переоделась и вышла из особняка в сопровождении Ханны. В белых бриджах, рубахе и бордовом укороченном рединготе{?}[сюртук для верховой езды], на ногах — сапоги и краги {?}[накладные голенища для сапог]. Я шла пружинистым шагом, потому что была взволнована, я была готова сорваться и побежать, если бы это не противоречило этикету моего статуса. Мне не терпелось увидеть лошадь, на которой я буду обучаться верховой езде; я много читала об лошадях: мощные, сильные, своенравные, а также преданные и умные.

Подходя к конюшне, я увидела человека, который ласково гладил лошадь по шее, и немного ускорилась, и, подойдя ближе к моему учителю, я удивилась, насколько же он был молод: на первый взгляд ему было не больше девятнадцати лет, блондин с изумрудными глазами; высокий и стройный.

Когда я подошла достаточно близко, он увидел меня и поприветствовал поклоном:

— Мисс Уилтшир, приветствую Вас. Я Фредерик Остин, второй сын графа Остин.

— Приветствую Вас! — искренне улыбаясь, ответила я с поклоном.

Лицо Фредерика покраснело, он слегка прокашлялся, прикрывая рот рукой, и отвернулся. Что это за реакция? Нет, я знаю, что означают эти эмоции — я тебе понравилась… Но почему?

Я внимательно смотрела на своего учителя: для меня было в новинку испытывать что-то подобное на себе; от этого он ещё больше начал краснеть, тогда я решила взять себя в руки, и отвернулась. Спустя десять минут мы пришли в норму, и начался первый мой урок. Я записывала всё, что говорил Фредерик, также я старалась не задерживать на нём долго свой взгляд, чтобы не смутить снова.

Когда закончилась теория, мне разрешили познакомиться со скакуном. Лошадь была очень красивой: её белоснежный окрас великолепен, а длинная грива шелковистая, — видно, что за лошадью хорошо ухаживали.

— Это Тия, постарайтесь быть предельно осторожной, — Остин подошёл к лошади, и погладил загривок, Тия в ответ лизнула его вторую руку.

Я внимательно слушала, впитывая информацию, как губка.

— В целях безопасности, во время первой встречи со скакуном Вы должны разговаривать с лошадью, тон должен быть приветливым и спокойным. Попробуйте…

Я медленно подошла к Тии, но остановилась в полуметре от неё, плавно протянула руку, давая ощутить свою ладонь. Спрашивая, правильно ли делаю, я посмотрела на Фредерика: он кивнул. Но в этот момент что-то пошло не так: лошадь напряглась, подняла хвост и голову, и начила фыркать.

Учитель моментально встал между мной и конём, развёл руки в стороны, защищая меня.

— Мисс, прошу, сделайте пару шагов назад, только без резких движений — его голос был спокойным, как будто он спрашивал о погоде, а не пытался остановить шестьсот килограмм движущей силы.

Я послушно отошла назад. Отойдя на метра три — четыре, я остановилась: лошадь, не отводя от меня взгляд, встала на дыбы, оттолкнула Фредерика, и поскакала на меня.

Неужели я умру вот так?

Я осталась стоять на месте в оцепенении и смотреть на приближающейся айсберг. Фредерик не успел подняться с земли, когда лошадь резко остановилась передо мной и заржала, вытягивая левую ногу вперёд, а голову опуская до земли. Это поклон! Я попеременно смотрела то на лошадь, то на учителя, не зная, что мне делать. То же самое делал и Фредерик: он сам не понимал, что происходит с лошадью.

Я подошла к Тии и погладила её по шее, отчего она зажмурила глаз: было приятно ощущать под пальцами бархатную шерсть и гладкие волосы гривы. Вскоре Остин пришёл в себя и продолжил занятие: он помог оседлать лошадь, и сказал, как правильно двигаться верхом.

Сегодняшний урок прошёл очень эмоционально: и страх, и эйфория, и всесторонние чувства радости, а Фредерик сказал, что у меня талант к верховой езде. Он впервые видел такое поведение лошади, но было ясно всем — Тия приняла меня не только как наездника, но и друга.

Я вернулась в свою комнату без сил и упала на кровать, даже не переодевшись.

— Ханна, приготовь мне горячую ванну — простонала я.

После ванны с травами, я попросила горничную принести мне перо, чернила и бумагу: вновь решила написать письмо Чимину, с целью разрыва помолвки. Я писала кратко и по содержанию: пусть мои слова выглядели “сухими”, но я не собиралась писать поэму, как делала раньше.

«Уважаемый мистер Пак.

Я вновь пишу Вам письмо и прошу осуществить мою просьбу. Давайте расторгнем нашу помолвку. У меня на это есть веская причина — я не люблю Вас. И так как это взаимно, не вижу смысла продолжать цепляться за этот договор.

С уважением, Аделисия Уилтшир.»

Я свернула лист и запечатала в конверт, и сразу передала его на отправку.

Следующие три недели я усердно тренировалась езде верхом. Не смотря на сильную боль в мышцах, я получала удовольствие от этого. Тия — лошадь Фредерика, стала моим другом. Да и с Остином я сблизилась. Если раньше мы испытывали некий дискомфорт при общении, то сейчас мы словно хорошие приятели.

Положив подбородок на ладошки, я смотрела в окно уже более часа.

— Мисс? — войдя в комнату, Ханна позвала меня.

Однако я так глубоко задумалась о своём письме, что не заметила горничную, даже когда та оказалась рядом и заговорила со мной.

— Мисс Аделисия! — громче позвала меня Ханна.

— Да? Ты звала меня?

— Мисс Аделисия, Вам письмо из дворца — Ханна протянула мне конверт.

Я перевернула его и увидела печать Чимина. Моё тело напряглось и все мысли куда-то исчезли. Ножом для писем я легко разрезала сургучную печать, и вынула письмо. Мои руки дрожали от волнения, пока я разворачивала лист. Каков его ответ?

Надеюсь, на этот раз он выполнит мою просьбу.

«Уважаемая леди Уилтшир!

Вы — моя невеста. И на данный момент разрыв не возможен. Мы все прекрасно знаем, что этот брак заключён в политических целях и любовь тут ни при чём. Я не могу просто так разорвать договор, заключённый двумя государствами.

P. S. В день празднования совершеннолетия Марты Валентайн, я пошлю за Вами карету, как Ваш сопровождающий.

Искренне Ваш, Чимин Пак.»

— Что? Да чтоб тебя…. — я хотела выругаться, но во время остановилась.

Никак не могу понять, почему он не хочет разрыва?

Ведь сделать это ему под силу. Я прекрасно помню, он требовал от меня подписать документы об отмене нашей помолвки, когда встретил Пенелопу, но я в отказывалась, ведь, чтобы расторгнуть помолвку, надо согласие двух сторон…. Или смерть. Надеюсь, мне не придётся ждать когда они встретятся вновь.

И что это за «я пошлю за Вами карету, как Ваш сопровождающий.»?Ты серьёзно? С каких это пор такое внимание? Если хочешь произвести впечатление на кого-то, то лучше приедь сам…. А не вот это всë.

Я ещё очень долго бы посыпала его проклятьями, но от этого нет никакого толку. Надо придумать пути отступления, ведь я не могу отказать в сопровождении, потому что мы “пара” с договором двух государств. Как всë сложно.

От этих мыслей я не могла долго заснуть.

С утра я прибывала в отвратительном настроении: я так и не придумала, как избежать близких отношений с Чимином: на сегодняшнем балу будет очень много аристократии, и, естественно, разразятся новые слухи. Но и не пойти я не могу, потому что приём устраивает правящая семья, и это сочтут как неуважение к Императору и Принцессе.

С раннего утра около меня крутились горничные, и колдуя над моим внешним видом: это длилось около шести часов, отчего я устала ещё до начала банкета, и сидела перед зеркалом так, что мои глаза слипались, и, мне кажется, я даже на секунду увидела сон.

— Мисс, всë готово…. — разбудила меня Ханна.

Я открыла глаза и стала любоваться на своё отражение, вслед все горничные начали перешëптываться и восхищаться мною. Я коснулась пальцем щеки, кожа нежная и шелковистая, лёгкий макияж подчёркивал красоту, собранные волосы в высокую причёску придавали элегантности, а в выбранном мной платье бордового цвета с открытым декольте и плечами, и с чёрными кружевными перчатками до локтей, которые были под цвет туфель на среднем каблуке я была неотразима.

Образ завершали колье и серьги из чёрного жемчуга. Пока я разглядывала себя, в комнату постучал дворецкий, и сообщил, что карета из дворца прибыла.

Я глубоко вдохнула и направилась к выходу, где меня встретил кучер и помог сесть.

Я подметила, что карета очень удобная, и дорога до дворца будет комфортной. Через занавески и я стала рассматривать пейзажи, которые мы пересекали: пахло свежескошенной травой, а слабый ветерок бодрил: я наслаждалась красивой природой, смотрела вдаль, положив подбородок на ладонь; моя голова была пуста, без каких-либо мыслей, впервые за всë время после моего возвращения. Как же хорошо, когда не перегружаешь мыслями голову… Благодаря этому я успела отдохнуть и к приезду во дворец была бодра и полна сил.

Подъезжая к дворцу, я заметила длинную очередь из карет знати. Но мы свернули и поехали к другому входу. Тут пропускной пункт для таких как я — из знатного рода.

В этом огромный плюс положения семьи Уилтшир.

Заехав на территорию дворца, мои большие глаза стали ещё больше от роскошного убранства: множество цветов, лент и фонтанов украшеных драгоценными камнями от средних до крупных размеров, которые были везде. Мой отец очень богатый человек. Его состояние стоит на втором месте, после правящей семьи, но по сравнению с ними — мы нищие…

Даже не представляю, что будет в зале…

Когда карета остановилась, моя дверь открылась и ко мне протянулась рука Чимина. Я неохотно положила свою руку в его ладонь, и встала напротив в полной прострации, весь мой боевой настрой улетучился.

Как так?

Он был одет в бордовый костюм с чёрной рубашкой и кружевным жабо{?}[Отделка блузки, платья или мужской рубашки в виде оборки из ткани или кружев, спускающейся от горловины вниз по груди, также разновидность воротника.]. Ботинки тоже были чёрного цвета, а запонки и брошь — из чёрного жемчуга с кружевными листьями. Мы были в парных нарядах.

Как такое может быть? Я точно знаю, что платье было бирюзового цвета. Я специально попросила Ханну незаметно посмотреть на цвет. И выбрала себе платье, отличительное от того подарка.

Увидев моё замешательство, Чимин улыбнулся.

— Вы прекрасно выглядите, леди Уилтшир. — с этими словами он взял меня под руку и мы направились в банкетный зал.

Я была шокирована всем происходящим. К такому я не была готова.

Надеюсь, хоть выражение моего лица осталось беспристрастным…

Перед нами открылись двери дворца и чей-то голос оповестил:

— Его Высочество Принц Восточного государства Чимин Пак и леди Аделисия Уилтшир из дома Великого Герцога Уилтшир.

Шумевшие люди внезапно замолчали и уставились на входящих в зал нас. И под гнетущую тишину Чимин громко сказал:

— Аделисия, ты сегодня невероятно красива….

От сказаных слов, у многих открылись рты от удивления: я пришла на бал в сопровождении Чимина, да ещё в парных нарядах, — это было из ряда вон выходящее, а теперь и комплимент на весь зал с яркой улыбкой…. Да ещё и назвал меня по имени…Ты в своём уме?

Аделисия не теряй самообладание…

В ответ я улыбнулась, по моему вышло криво, и высвободила свою руку из лап Чимина.

— Ваше Высочество, у меня пересохло в горле, поэтому я покину Вас. — я сказала достаточно громко, чтобы рядом стоящие услышали это.

Но как только я решила развернуться и пойти к столикам, Чимин сделал ещё одну вещь, которая потрясла не только меня. Что я тебе плохого сделала?

Комментарий к Часть 5

Пожалуйста, оставьте свой комментарий: что нравится или не нравится в фф, какой поворот событий ждёте в следующей главе. Мне важно Ваше мнение. 💜

Идеальная, вечная, очищенная от ненависти любовь существует только между наркоманом и наркотиком.{?}[Зигмунд Фрейд]

— Позвольте мне иметь удовольствие пригласить Вас на танец. — Чимин смотрел мне в глаза и поклонился.

Всем было известно, что Чимин никогда ни с кем не танцевал. Исключением, конечно же, была Пенелопа, она первый и единственный партнёр Чимина по танцам, но сейчас они ещё не знакомы.

Многие взгляды были устремлены на нас и все ждали моего ответа. Я начала вспоминать бальный этикет и пыталась найти лазейку, чтобы приглашение на танец можно было отклонить:

— Танец уже обещан другому… Чимин был первым, кто меня пригласил;

— Дама уже танцевала с этим кавалером три танца за вечер или предыдущий танец…Тоже не подходит;

— Дама хочет пропустить танец — не танцевать, а отдохнуть…. Мы только пришли;

— Приглашающий кавалер без перчаток… На Чимине были перчатки.

В любом другом случае я была обязана принять его приглашение. Я не могу нарушить этикет. Я не хотела с ним сближаться, но моя честь дороже.

— Хорошо, — с натянутой улыбкой произнесла я в реверансе и ушла к столу с напитками.

Этот вечер будет сложным.

— Мисс Уилтшир!

Я остановилась и повернула голову в сторону, откуда меня звали. Я пробежалась глазами по лицам и мой взгляд остановился на Фредерике Остин, который шёл ко мне улыбаясь. Подойдя ко мне, он поклонился, я ответила ему реверансом.

— Не откажите мне в удовольствии танцевать с Вами — Остин пригласил меня на танец.

— Я подарю Вам второй танец, — Я кивнула в знак согласия и улыбнулась своему учителю.

— Леди, не желаете выпить?

— Не откажусь.

Когда в моих руках был бокал с шампанским, в зал вошли Император с принцессой. И официально бал был открыт после торжественной речи Императора.

Мы с Фредериком вели беседу о лошадях и верховой езде, когда к нам подошёл третий человек.

— Приветствую Вас, леди Уилтшир.

Это была Глория, младшая сестра Фредерика.

— Леди, прошу примите мои извинения. В тот день я была груба с Вами.{?}[См. Часть 1.] — её голос был искренен.

— Я принимаю Ваши извинения — я улыбнулась ей.

Фредерик смотрел на нас с непонимающим выражением лица. Через минуту к нему пришло осознание и его лицо стало серьёзным.

— Что ты натворила в этот раз? — Фредерик обратился к сестре, отчего она испуганно посмотрела на брата.

Глория на секунду замялась. В это время я положила свою руку на его плечо и сказала, подмигнув Глории:

— Вам не о чем беспокоиться. Это касается только нас — девочек.

Почему я так поступила? Потому что я должна привлечь на свою сторону как можно больше людей. Также я собираюсь заручиться поддержкой Принцессы Марты. Но для этого нужно найти точки соприкосновения…. Всем известно, что Принцесса не любит светские мероприятия и что она не очень общительная. Поэтому мало кому известно о её предпочтениях и вкусе.

Пока мы беседовали, ко мне сзади подошёл Чимин и положил свою руку мне на плечо. От такой неожиданности я вздрогнула и резко обернулась, попутно смахивая его руку.

Как ты посмел коснуться открытого участка моего тела?{?}[Так касаться мог только муж.]

Его выражение было обычным, как будто ничего не произошло. Я же пылала от гнева и на мгновение потеряла контроль. Все эмоции отразились на моём лице. Чимин замер, уставившись на меня. Я тут же вернула себе самообладание. Я хотела сказать, что он ведёт себя бестактно, но Глория встряла в наше затянувшееся молчание.

— Ваше Высочество, Вы сегодня выглядите потрясающе…

Чимин же продолжал рассматривать моё лицо, не обращая на неё внимание.

Бедная девочка….

— Леди, сейчас начнётся наш танец, пройдёмте… — Чимин поклонился и протянул мне левую руку.

Я ответила на приглашение, вложив свою левую руку в его. Чимин повёл меня в центр зала, где мы снова поклонились друг другу, как только заиграла музыка. Мы встали в полуметре друг от друга. Принц подал мне правую руку, я же вложила в неё пальцы левой. Другую руку я положила ему на плечо, а он свободной рукой немного притянул меня за талию. Расстояние между нами сократилось. Мы заняли место среди других пар и начали вальсировать.

Мне казалось, что я сейчас сгорю от прожигающих взглядов девиц, которые были влюблены в Чимина. А их тут было, по моим скромным подсчётам, половина всех незамужних девушек.

Я старалась смотреть за спину Чимина, чтобы не встречаться с ним взглядом. Но мне пришлось посмотреть ему в лицо, когда он обратился ко мне.

— Леди, Вы сейчас счастливы?

Что за глупый вопрос?

— А должна? — я была раздражена, но не показывала это.

— Почему Вы отвечаете вопросом на вопрос?

— Кто бы говорил…

Мы вели данную беседу, вальсируя

и мило улыбаясь друг другу.

— Аделисия, ответь мне честно. Ты правда меня разлюбила?

Снова ты назвал меня по имени….

— Да, — решительно сказала я, смотря ему в глаза.

Чимин долго смотрел на меня, а потом спросил:

— Почему?

Я задумалась, ведь не могу же сказать ” Я боюсь, что ты меня снова убьёшь “. Но тут музыка остановилась и все пары стали расходиться, только Чимин не отпускал меня.

— Ваше Высочество, музыка закончилась, — я немного растерялась.

— Извините… Я провожу Вас до места… — Чимин пришёл в себя, — в следующий раз Вы должны дать ответ на мой последний вопрос. Только хорошо подумайте.

Это прозвучало как угроза!

Чимин вернул меня на место, где я стояла до танца. Расставшись с ним, меня покинули силы. И мне очень сильно захотелось найти опору, чтобы остаться стоять на ногах. Но это непозволительно: меня начнут считать невеждой.

Дальнейший вечер прошёл без происшествий, не считая, что Чимин не раз приносил мне напитки и скрывался после этого. Не понимаю, что у него в голове творится. Я танцевала четыре раза с разными партнёрами. Возможно на этом мои танцы не закончились, если бы я не уехала домой.

Когда я вернулась в поместье, меня ждала тёплая ванна с травами. Об этом позаботилась Ханна. Я долго лежала в воде и рассказывала Ханне о том, что происходило на банкете.

— Мисс, а вы уже придумали, какой ответ дать Чимину?

— Нет… Но он ведь не отстанет пока не получит ответ… Может ты что-нибудь посоветуешь? — я спросила Ханну, вылезая из ванны.

— Надо подумать… — Ханна накинула на меня халат, предварительно вытерев полотенцем.

Этой ночью я спала как убитая.

Чимин покинул бал, сразу же, как только ушла Аделисия и отправился в свои покои. Он был обеспокоен тем, что Аделисия не могла дать ответ на вопрос.

В тот момент он смотрел в её пустые глаза и его сердце заныло. Это было новое чувство, не похожее ни на что. Это была не печаль, не влюблённость, не ненависть.

Вина? Почему я чувствую себя виноватым?

Ему и в голову не пришло, что своим поведением он делал больно Аделисии. Не только ей, но многим другим девушкам. Это было для него нормой, ведь его так воспитывали и всегда было с кого брать пример, это его отец — Король Восточного государства.

Его отец никогда не был привязан к одной единственной женщине. Женился он на девушке, которую впервые увидел на своей свадьбе. Плюс, у него было много наложниц, их точный счёт знал помощник императора. И десятки детей. Но именно Чимин унаследует трон, ведь он первенец Королевы и является любимым сыном отца. Если вдруг Король предпочтение отдаст не ему, а старшему сыну, ребёнку наложницы, то его отца никто не сможет остановить, даже статус детей{?}[Сын королевы выше по статусу сына наложницы.].

Чимин шёл по длинному, увешанному картинами, коридору. Когда он подошёл к спальне, на пороге он встретил своего помощника, в его руках, как обычно, была стопка писем.

— Есть что-нибудь важное? — спросил Чимин бросая взгляд на письма.

— Десять от молодых леди, два от Её Величества, ответ от господина Мин и ещё одно…. От вашего старшего брата…

— Дай последние четыре — Чимин взял протянутые письма и вошёл в комнату, захлопнув за собою дверь.

Он снял с себя пиджак и расстегнул три верхних пуговицы рубашки, оголяя часть груди. Чимин сел на маленький диван и первым делом открыл письмо от матери.

В них, как обычно, матушка интересовалась его здоровьем, погодой, новыми знакомыми. Но последние строчки были напоминанием, чтобы он не забыл передать её приглашение Аделисии.

Чимин глубоко вздохнул и взъерошил волосы. Теперь каждое упоминание об Аделисии заставляли его испытывать волнение в перемешку с виной. Он встал и направился к винному шкафчику. Из него он вытащил две бутылки вина Chateau Lafite и Chateau Margaux. Повертев их в руках он выбрал вторую, которая обладала насыщенным, но одновременно и нежным цветочно-фруктовым ароматом. Чимин с лёгкостью откупорил её и сделал пару глотков из горла. После он почувствовал лёгкость и приятное сладковатое послевкусие.

С бутылкой в руках он прочитал письмо от друга. Чимин просил Мин Юнги об одной услуге и получил положительный ответ.

Когда дело дошло до последнего письма, половина бутылки уже была опустошена. Он продолжал держать письмо в руках, а его злость с каждой секундой росла. Чимин ненавидел старшего брата, сына первой наложницы. Он второй в списке на престол и, если с Чимином что-нибудь случится, он станет королëм. Этот человек был жестоким тираном. Его тирания распространяется на всех детей, кроме Чимина и его младшей единокровной сестры. Помимо этого, Пак Минджун очень силён и хитёр.

Вся ненависть Чимина выплеснулась наружу и он смял конверт, швырнул его. Одним глотком он осушил бутылку вина и, пошатываясь, поплелся к кровати.

Утром он проснулся в помятой одежде и с похмельем.

— Ханна! Поторопись, а то я опоздаю!

— Мисс, ещё минутку…

Я торопилась на завтрак, который назначил мне отец. Это случалось настолько редко, что я могу посчитать совместный приём пищи на пальцах одной руки. И это за всю мою жизнь!

Я вошла в столовую, в которой меня ждал отец. Я поздоровалась и села напротив него. Он махнул рукой и прислуга начала вносить еду.

Мы ели в полной тишине, только стук столовых приборов о тарелки изредка нарушал её.

И для чего же ты меня сюда позвал?

— Аделисия, у меня для тебя подарок…

Я начала кашлять от неожиданности. Чтобы отец сам лично меня об этом оповестил…

— Если ты закончила, пошли со мной.

Все эти перемены меня пугают.

Мы вышли из поместья и отправились туда, где проходили моё обучение верховой езде. Ещё издалека я увидела чёрного, как смоль, коня. Я еле сдерживала себя, чтобы не сорваться с места и убежать задрав подол платья, сверкая пятками.

Надеюсь это и есть твой подарок

Когда мы подошли ближе, я ахнула и не удержалась, я обогнала отца, подбежала к коню. Это был молодой жеребец фризской лошади. Он был абсолютно черный, без каких примесей, с длинной гривой и чёлкой. Телосложение крепкое и мускулистое с правильными пропорциями, ноги красивые, ровные, с густой шерстью внизу{?}[Фризская лошадь считается одной из самых красивых пород.].

Я была так возбуждена, что забыла все правила знакомства с новой лошадью. От этого конь начал трясти головой из стороны в сторону и ржать. Я попятилась назад и споткнувшись упала.

Отец и его рыцарь сорвались с места для моей защиты, но конь сделал тоже самое что и Тия, лошадь Фредерика. Он мне поклонился.

Что всë это значит?

Комментарий к Часть 6

Поздравьте меня! Я теперь знаю бальный этикет. 😎😎😎. И про вино Шато (очень полезная информация)

В любви единственная победа — это бегство.{?}[Наполеон]

Отец остановился и уставился на меня со странным выражением лица. Рыцарь же подбежал ко мне и поднял с земли.

— Мисс Аделисия, с Вами всë в порядке?

— Да, спасибо, я цела…

Я стала отряхивать с платья пыль и обернулась в сторону отца. Его уже не было на месте. Я увидела удаляющуюся спину Герцога.

— Мисс, я помогу Вам отвести лошадь в конюшню…

Рыцарь тихо похлопал коня по спине и направил в конюшни. Я шла задумавшись.

Я видела, как ты бросился мне на помощь, но почему повёл себя так после?

Когда конь был закрыт в стойле, я вспомнила, что не дала ему имя. Я задумалась. И первая кличка, которая пришла мне в голову была странной. Не знаю почему, но думаю это имя ему подходит.

— Теперь тебя зовут “Шанс”, надеюсь ты не против…

Я посмотрела на коня и, как будто, ждала ответа. Шанс загарцевал на месте.

— Тебе понравилось! — я хлопнула в ладоши — Ты такой умный!

Некоторое время я стояла и “разговаривала” с Шансом. Пока до меня не дошло:

Я забыла поблагодарить отца за подарок!

— Шанс, до встречи. Завтра я на тебе покатаюсь…

С этими словами я убежала в поместье. И сразу направилась к отцу, но дворецкий сказал, что он уехал по срочным делам. После я вернулась в свою комнату и увидела на столе огромную стопку писем. Все они были от молодых леди, которые приглашали меня на чаепитие. Хорошо это или плохо я не знаю… Но я приняла все приглашения.

Следующие три месяца я вливалась в светскую жизнь. Постоянные приёмы, не заканчивающиеся чаепития, светские беседы и плюс ко всему ежедневные уроки верховой езды. Когда я возвращалась в свою комнату, то падала на кровать без сил. Хоть это сильно выматывает, зато моя репутация и популярность возросла. Я завела хорошие отношения с юными леди из влиятельных домов, которые легко могут заручиться поддержкой.

Чимин перестал вести себя, как женолюб. Его больше не видели с девушками после того бала. Из-за этого постоянно разгорались слухи о нашей взаимной любви и привязанности, но я рубила их на корню. На приёмах я была обязана танцевать с ним первый танец. Одним приглашением это не ограничивалось. Порой я танцевала с ним три танца. Он уделял мне достаточно внимания, как полагается этикетом и держал дистанцию. Отношение принца ко мне изменилось, да и поведение в целом. Но это ничего не меняет… И как я говорила раньше: я не влюблюсь в него снова.

— Герцог, разрешите войти? — я стояла за дверью его кабинета и ждала разрешения.

— Входи, Аделисия.

Я зашла и уверенно направилась к отцу. Во мне уже не осталось страха перед ним, но его отношение ко мне не изменчиво. Я остановилась около его стола и поставила резную деревянную шкатулку ему на стол.

— Поздравляю Вас с Днём рождения! — я ярко улыбнулась — Когда увидела это, я сразу подумала о Герцоге… Надеюсь Вам придётся по вкусу.

Отец пододвинул шкатулку ближе, потом бегло бросил свой взгляд на меня и открыл её. Его глаза задрожали, но после снова ожесточились и он захлопнул шкатулку.

— Спасибо, Аделисия. А теперь оставь меня, у меня много работы…

Когда Аделисия покинула кабинет, Герцог закрыл лицо руками еле сдерживая слëзы. Его сердце разрывалось от боли…

Когда-то, будучи юным, Адриан влюбился в Кэтрин, дочь графа Эддингтон. Она была безумно красивой и грациозной. Он очень долго добивался её любви и в итоге Кэтрин ответила ему взаимностью. Они поженились и вскоре Кэтрин забеременела. Их счастью не было предела, но всë изменилось, когда во время родов была обнаружена патология. Перед ними стоял выбор кому жить: матери или ребëнку, ведь спасти могли только одного.

Кэтрин сделала выбор не посоветовавшись с Адрианом. Она умерла, подарив жизнь маленькой девочке. Перед тем, как навсегда покинуть этот мир она сказала:

— Аделисия! Будь счастлива… — и её глаза навеки закрылись.

Адриан начал крушить всë, что попадалось ему под руку. Его сердце разбилось на мелкие осколки. Его буйство продолжалось три дня, а после он без сил свалился на пол. Он был истощён и физически, и морально. Адриан на месяц заперся в своей комнате, забыв про всë и всех.

Для Аделисии нашли кормилицу и за ней ухаживает няня и слуги. А когда Адриан пришёл в себя, он пришёл к своей дочери на пару минут. Он даже не взял её на руки. Герцог не ненавидел Аделисию и не винил, он боялся. Боялся, что если она умрёт, то он не выдержит смерти ещё одного любимого человека. Он отстранился от Аделисии, чтобы в будущем снова не испытать ужасную боль.

Аделисия росла. С каждым годом она становилась всë больше похожей на свою мать внешне. А последнее время не только внешность, но и характер, и поступки напоминали ему Кэтрин.

Аделисия, как и Кэтрин, любила лошадей. Когда он увидел как конь кланяется его дочери, рассудок Адриана немного помутился: каждая лошадь всегда так кланялась Кэтрин. А ещё когда он узнал, что его дочь назвала коня также, как звали любимую лошадь Кэт, он на месяц уехал, чтобы восстановить душевное равновесие.

А сейчас Аделисия сделала ему подарок. Похожий подарок подарила ему его жена. Он больше не мог противиться отцовским инстинктам. Адриан шестнадцать лет не дарил дочери свою любовь и теперь сложно сделать первый шаг. Но лучше поздно, чем никогда.

— Прости меня, Кэти… Я был ужасным отцом для нашей дочери, — горячие слëзы покатились из глаз Герцога.

Верховая езда приносила удовольствие. Солнечный свет падал сквозь листву высоких деревьев и отражался в утренней росе. Сегодня мы отправились на прогулку за пределы нашего поместья. Шанс — великолепный конь: сильный, выносливый и преданный. Он никого не подпускает к себе кроме меня и, кажется, читает мои мысли…

— Аделисия, давай завтра сходим на фестиваль, — мы с Фредериком стали хорошими друзьями и перешли на “ты”.

— С удовольствием. Хочу поесть уличной еды…

— Не боишься снова отравиться?

Он хихикнул, а я залилась краской и швырнула в него яблоко, которое достала из сумки.

Две недели назад мы гуляли по торговой аллее и меня привлек запах уличной еды. Естественно я не удержалась и купила себе порцию… После я гнала карету до дома, как сумасшедшая, отобрав поводья у кучера. После нашего прибытия в поместье, кучер перекрестился и начал целовать землю…

— Забудь ты уже про это…

— Хорошо. Только в следующий раз я выбираю, что ты будешь есть…

Мы синхронно повернулись на топот копыт к нам кто-то приближался. Местные леса огромны и шанс кого-то встретить очень мал.

Ну что на этот раз… Только попробуй испортить мне прогулку…

Я вздохнула, увидев приближающегося Чимина. Он же меня не преследует?

Я замедлила свою лошадь и вскоре мы сравнялись.

— Аделисия, доброе утро! — поприветствовал меня Чимин.

— Здравствуйте, Ваше Высочество — ответила я, а Фредерик слегка поклонился.

Я уже перестала обращать внимание на его фамильярность в общении со мной.

— Ваше Высочество, что вы тут делаете?

В ответ на мой вопрос он снял с пояса дичь и показал нам.

— Аделисия, оказывается ты не плохо сидишь в седле. Кто твой учитель?

Как кто? Ты ведь в курсе, что Остин мой учитель…

Я повернулась в сторону Фредерика.

— А где он? — я стала осматриваться в поисках Фредерика, но его и след простыл.

Как ты посмел меня оставить с Чимином наедине? Убью..

— Он умный человек, раз оставил нас…

— Что ты имеешь ввиду? — я спокойно спросила Чимина, но внутри начало бурлить беспокойство.

— Мы помолвлены. А третий, как ты знаешь, лишний.

— Тпруууу — я натянула поводья и остановила лошадь.

Чимин остановился в паре метров от меня, а потом подъехал поближе.

— Ваше Высочество, почему Вы отказываетесь расторгнуть помолвку? И не надо мне говорить, что это из-за договора между странами…

Я сверлила Принца взглядом. Всматриваясь в его лицо, я пыталась уловить его эмоции и разгадать эту загадку. Но его выражение было непроницаемым, и я отвернулась. То, что он сказал дальше, повергло меня в шок:

— Ты мне интересна…

Сбитая с толку, я повернула к нему голову. Карие глаза, смотревшие на меня, устрашающе сияли.

— Что? — переспросила я

Он улыбнулся на мой вопрос. Это была очень странная улыбка, которая не соответствовала ситуации.

— Просто ты красивая.

Он шептал такие слова тихим голосом, который могла услышать только я. Это так мило, что моё сердце слегка затрепетало, но я дала себе мысленную пощёчину и пришла в норму. Это продлилось недолго:

— Ты заставляешь меня продолжать хотеть тебя.

Я вдруг почувствовала сильную жажду и поспешила выпить воды. Но сделав глоток, я закашлялась. Не дав отдышаться, его слова, вновь, ударили по голове:

— А я всё ещё жду ответа на свой вопрос… Почему ты меня так резко возненавидела? Но ты можешь не отвечать, если выиграешь.

Из моего лица ушла краска, мне стало страшно. Я не знала, что задумал Чимин. Его глаза продолжали смотреть в мои. Еле уняв дрожь, я спросила:

— В чëм мне Вас победить?

Чимин ослепительно улыбнулся и сделал невинное лицо:

— Как в чëм? В скачках! Прямо сейчас!

Только через пару минут ко мне пришло осознание и я взяла себя в руки. Я легко смогу его победить: ведь на моей стороне быстрый конь и моё умение синхронизировать свои движения с ним.

— Я согласна, но что Вы ставите на кон?

— Я?

— Да. Если проигрываю я, то Вы получаете ответ. А если проиграете Вы, что я тогда получу?

Чимин ухмыльнулся и задумался.

— Меня… Ты получишь меня…

Я скривила лицо и развернула лошадь.

— Мне это не интересно…

— Ты не поняла, — он поспешно остановил меня — целый день ты можешь использовать меня, как тебе угодно… Без каких-либо последствий.

Какая удача! Это такая невыгодная сделка для него..

Я улыбнулась своим мыслям.

— Договорились. Где финиш?

Чимин объяснил весь маршрут и я стала готовится к скачкам… Я проверила седло, поводья. Скинула ненужный груз, сделала разминку.

Всë это время, Чимин стоял опëршись на большое дерево и внимательно наблюдал за мной. Он ел яблоко из моей сумки, чем раздражал меня.

— По коням! — скомандовала я.

Мы забрались в сëдла и Чимин начал отсчёт:

— Один… Два… Три!

Любовь — как дерево: она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца. {?}[Виктор Гюго.]

Я погнала лошадь по заданному маршруту. Все быстрее и быстрее подгоняя Шанса, я телом прижалась к его спине. Так быстро я ещё не ездила ни на одном коне.

Чимин отстал ещё на старте. Его шансы на победу, практически, равны нулю.

Конь мчался вперёд. Мимо меня проносились деревья, словно размытые пятна. Его развивающаяся грива, мешала обзору и поэтому я не сразу увидела поваленное дерево. Поворачивать или останавливать Шанса нельзя, так я наврежу не только себе, но и лошади. Поэтому я вцепилась в поводья и гриву. Мои ноги были напряжены, а все остальное тело, наоборот, расслабленно. Я зажмурилась. Сильный толчок, потом чувство полёта и мягкое приземление. Шанс перепрыгнул это дерево. В момент полёта я почувствовала волну эйфории, а после опустошающую лёгкость. Это было незабываемое чувство.

Я сразу снизила скорость, а после остановила коня и развернулась. В этот самый момент лошадь Чимина перескакивала дерево, но что-то пошло не так и, когда она приземлилась, то упала на колени и Принц слетел с седла. Он покатился по земле, а после бездвижно лежал несколько секунд, пока я к нему не подбежала.

— Ваше Высочество! Вы в порядке? — моë сердце бешено колотилось о рёбра. Я была напугана случившимся.

Чимин ничего не ответил, только молча сел держась за запястье левой руки.

— Ваша рука… — я смотрела на его окровавленную руку.

Лëгкая тошнота подступила к горлу.

С каких пор я стала бояться крови?

Прошла минута прежде, чем я взяла себя в руки. Я подбежала к своей лошади и вытащила маленькую бутылку с водой, и вернулась к Принцу. Сев напротив него на колени, я протянула свою руку:

— Ваше Высочество, разрешите мне обработать Вашу рану?

— Нет — твёрдо ответил Чимин, смотря на мою протянутую руку.

— Но ведь может пойти заражение…

— …

Ты ухмыльнулся или мне показалось?

Я встала и пошла к лошади. Я уже была готова уехать, как Чимин произнёс:

— Леди, неужели Вы бросите меня умирать?

Я вернулась к Чимину и скрестила руки на груди.

Это я делаю для своего будущего.

— Вы, как маленький ребёнок… — я неодобрительно покачала головой и открыла бутыль.

— Я лучше умру от кровопотери, чем умру от стыда за то, что проиграл в скачках девушке… — он улыбнулся.

Я осмотрелась. И действительно, я прибыла к финишу первая. Я даже забыла про наше соревнование. Он проиграл!

— Ваше Высочество дайте мне свою руку— я потянулась к его руке, но он отстранился.

Я с удивлением посмотрела на него.

— О! Так ты хочешь использовать свой выигрыш сейчас? Тогда я не смею противиться — Чимин протянул мне руку.

Вот же гад…

— Нет. Я просто хочу помочь. Безвозмездно — я натянула невинную улыбку.

— Хорошо. Пообещай мне кое-что. Тогда дам тебе руку.

— И что это?

Я немного напряглась, ведь неизвестно, что от него можно ожидать.

— Моя младшая сестрёнка сильно заболела. И через три дня я уезжаю в Восточное Государство…

— Так рано!

Я закусила губу. Эти слова вырвались сами по себе. Ведь в прошлом, когда он уехал домой из-за болезни сестры, там он и познакомился с Пенелопой. Она гостила у своей сестры, которая была замужем за военачальником Восточного Государства.

Но в прошлом это случилось зимой, а сейчас ранняя осень… Я ещё не готова!

Чимин внимательно рассматривал моё опустошённое лицо и заправил прядь моих волос мне за ухо. Отчего я вздрогнула, а он продолжил говорить:

— Пообещай, что будешь думать обо мне хотя бы раз в день.

Я прищурилась, выслушивая просьбу Чимина, которая была наглостью, граничащей с бесстыдством. Развернувшись, хотела сделать шаг, но меня остановил Чимин:

— Если это так сложно, то используй свой выигрыш… Но просто так я руку не дам.

Он прекрасно знает, что я не смогу так все оставить, иначе меня могут обвинить в том, что я оставила человека королевской семьи и не помогла ему. Ненавижу!

Думать о нëм… Я каждый день, так или иначе, вспоминала о нëм, пусть это были негативные мысли. Ему незачем об этом знать. Это обещание легко выполнить.

— Обещаю… — я не хочу терять свой выигрыш “Наследный Принц на день”, в будущем он может мне пригодиться.

Чимин протянул мне руку, еле сдерживая свою ухмылку.

Не думай, что ты остался в выигрыше…

Я аккуратно взяла его руку и медленно начала лить воду на порванную рану на ладони. Алая вода стекала и мгновенно впитывалась в землю. Запах крови постепенно угасал. Я вылила всю воду, и откинув бутыль в сторону, достала свой носовой платок с вышитым фамильным гербом и крепко завязала его.

— Очень красивый, — Чимин тыкнул пальцем в мой платок — ты сама вышивала?

— Да.

Но тебе какое дело? — хотела добавить я, но не стала.

— Сделаешь для меня такой же?

— Нет.

Аделисия вновь отказала Чимину. Он внимательно рассматривал её строгое лицо, а сердце ускоряло ритм. В последнее время в присутствии Аделисии оно билось, как сумасшедшее. Для Принца это в новинку. В начале он думал, что его подводит здоровье, но потом заметил, что это случается, когда Аделисия рядом или, когда думает о ней.

Её красные глаза, сверкающие, как драгоценные камни, привлекли его внимание. Аделисия смотрела на него с выражением беспокойства.

На какое-то мгновение он решил, что влюблëн в неё. Но он отбросил ненужные мысли и ухватился за нить: что он такой же как и его отец, никогда не познает что такое любовь. А сейчас это всего лишь сексуальное влечение и желание снова заполучить её интерес к себе.

Никогда в жизни он так не заблуждался.

Аделисия ещё раз проверила, хорошо ли закреплён платок и отпустила руку Чимина.

— Спасибо, Аделисия…

— Пожалуйста. Мне пора возвращаться домой…

Он смотрел ей вслед и отвёл взгляд только тогда, когда она скрылась за деревьями и её невозможно было разглядеть. Чимин посмотрел на свою руку, которую только что держала Аделисия в своих руках и он продолжал чувствовать её тепло.

Прохладный ветер подул в лицо, охлаждая его мысли. Он встал с земли и, сев на лошадь, отправился во дворец. Его рука болела, поэтому ему пришлось управлять поводьями одной рукой. Он очень умелый наездник и легко бы смог победить Аделисию, но намеренно проиграл. И этому не было объяснения. Возможно он хотел увидеть её улыбку или просто любоваться видом сзади…

Сегодня выдался дождливый день. Я сидела в оранжерее и тихо попивала свой чай, одновременно планируя, как заручиться поддержкой отца и принцессы Марты. Конечно, мне не давало покое то, что я вернулась назад во времени.

Как это произошло? Почему так случилось? Почему только я помню всë что происходило?

— С этим разберусь потом, сейчас в приоритете моя жизнь, — пробормотала я себе под нос.

Я отвлеклась от раздумий, потому что услышала неторопливые шаги. Я не знала кто это, так как вошедшего скрывали высокие кусты роз. Я немного напряглась и не сводила глаз с того места, где должен показаться нарушитель моего уединения. Каждый шаг приближал неизвестного ко мне. Этот человек молчал. Мне стало как-то, душно и тяжело дышать. За мной пришла сама смерть?

Не успела я опомниться, как из-за кустов вышел мой отец. Когда он увидел меня, он был нисколечки не удивлён. Видимо он был в курсе, что я здесь.

Смерть… Вот я дура…

Я сама себя напугала до потери пульса. И только сейчас, когда я увидела отца, я поняла — что сюда постороний не может войти, ведь у входа стоит Ханна и один из моих рыцарей. Этим двоим я запретила пускать кого-либо внутрь, а как известно, на моего отца это не распространяется…

С опозданием я встала и поприветствовала отца, и предложила ему присесть. Он перевёл свой взгляд с меня на противоположный от меня край стола и нахмурился. Я проследила за его взглядом и на секунду впала в ступор: за моим столом стоял только один стул на котором я сидела.

Я тут же позвала Ханну и в считанные минуты нам принесли ещё один стул и чайный комплект для отца. Я налила чай в чашки и предложила пирожное. В ответ отец только кивнул, а после наступила тишина.

Что герцог здесь делает? И почему молчит?

— Аделисия, — нарушил молчание отец — я забыл поблагодарить тебя за подарок… Спасибо… Я очень ценю это… И я обещаю, что буду им пользоваться…

— Я рада, что Вам пришлось по вкусу, — я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

Герцог сделал глоток чая и снова обратился ко мне:

— Скоро твой день рождения. Как ты желаешь его отпраздновать и что хочешь получить в подарок?

Я чуть не подавилась пирожным. Отец никогда не спрашивал меня о таком, да мы вообще практически не общались. Сейчас этот разговор и эта атмосфера как у обычной семьи и обычном отношении между отцом и дочерью. И эта беседа идёт так легко, как будто так было всегда.

— Я хочу отпраздновать с близкими людьми, дома. Без шикарного приёма и кучи подарков…

Я была искренна. Я никогда не любила свой день рождения, ведь в этот день умерла моя мама. Но меня никогда об этом не спрашивали и всегда устраивался приём с шикарным банкетным столом, лучшими напитками и музыкой.

— Я могу узнать причину этого?

Слëзы навернулись на глаза, я уже не могла себя контролировать:

— Я никогда не любила свой день рождения, — я всхлипнула — ведь в этот самый день она умерла… Из-за меня…

Слова лились рекой, я не могла остановиться. Я говорила так, как будто была на исповеди.

— Если бы не я, мама бы жила… И ты бы не ненавидел меня… И всë было бы хорошо, пусть и без меня…

Последние слова я просто проглотила, не в состоянии говорить из-за потока слëзы и всхлипов. И на этих словах я посмотрела на Герцога.

Его лицо побледнело, а глаза округлились. Он молча встал и подошёл ко мне. Отец протянул мне свой носовой платок и неумело похлопал по голове.

— Сделаем так, как хочешь ты, — он сказал это тихо, как будто говорил сам с собой.

Он уже направился к выходу, но остановился и не оборачиваясь сказал:

— Я тебя не ненавижу и не виню в произошедшем.

Отец тут же ушёл, оставив меня наедине со своими мыслями.

Мне понадобилось около часа, чтобы переварить все сказанные им слова. К этому времени я успокоилась и пребывала в полном замешательстве. А ещё мне было чертовски стыдно за своë поведение и несдержанностью эмоций.

Вскоре послышались торопливые короткие шаги.

— Мисс Аделисия, к Вам посетитель…

— Кто это?

— Его Высочество Пак.

— Пустите его…

Худшее что могло случиться — случилось.

Ханна обеспокоенно посмотрела на меня:

— Но Ваши глаза сейчас опухшие и красные…

— Мне всë равно…

Ханне не пришлось долго объяснять, она ушла, а затем послышались шаги Чимина.

Когда я могла его увидеть, то мне сразу бросился в глаза огромный букет цветов. Это были орхидеи — очень редкие цветы для нашего государства. Я даже не шелохнулась и не выказала удивление. А когда он подошёл я поприветствовала его и указала на стул, тем самым приглашая его присесть.

Он внимательно рассматривал моë лицо, в особенности опухшие от слëз глаза и протянул мне букет. Я передала его, только что подошедшей, Ханне, которая принесла свежий чай и чашки.

— Ваше Высочество, у Вас ко мне есть какие-то вопросы или дела?

Комментарий к Часть 8

У меня случилась истерика, когда вместо “Его Высочество Пак” заменилось на ” Его Высочество Рак”…. Я двинулась кукухой…

Влюбиться нетрудно, трудно в этом себе признаться.{?}[Жан де Лабрюйер.]

— Аделисия, что с твоим лицом? Ты плакала? — голос Чимина был встревоженный.

— Нет, у меня аллергия. Так что Вы хотели?

Естественно, он мне не поверил.

— Скажи, кто тебя обидел?

— Сыр, — незадумываясь ответила я.

— Сыр? — непонимающе смотрел на меня Чимин.

— Да, козий сыр. Оказывается, у меня на него аллергия.

— ….

— Ваше Высочество, так какое дело привело Вас сюда?

Чимин, смотревший на меня неотрывно, достал письмо из внутреннего кармана пиджака и протянул мне.

— Как я уже говорил, моя мама желает пригласить тебя в Восточное Государство. И раз ты здорова….

— Я ещё не оправилась, — перебила я его.

— Аделисия, ты сейчас обманываешь не только меня, но и Королеву. Думаешь я тебе в этот раз поверю? Во время скачек ты чувствовала себя замечательно.

— ….

— Тебе даже удалось меня победить. Я не знаю, чего ты боишься… И если тебе невыносимо ехать со мной в одной повозке, то можешь через неделю поехать с Принцессой.

— Принцесса Марта тоже едет? — я была удивлена и не могла удержать своë любопытство.

— Да. Она изучает культуру Восточного Государства и решила окунуться в неё. Ведь теория ничто без практики…

— Я напишу письмо Королеве и сообщу о своём приезде. Вы сможете его передать?

— Да, я сделаю это для тебя.

Все это время Чимин смотрел на меня, не отрываясь. Его взгляд скользил по моему лицу и падал на моë декольте, потом возвращался снова к моим глазам. Меня это нисколечко не беспокоило, ведь у меня появился шанс сблизиться с Принцессой.

Что мне для этого надо сделать?

В первую очередь я должна поддержать разговор. Для этого у меня есть все необходимые знания о культуре государства Чимина. Раньше я её изучала и знала все тонкости, только практики у меня не было. Но ведь и у Принцессы её нет. И я не должна казаться навязчивой…

— Аделисия, когда ты погружена в мысли, то выглядишь ещё привлекательней.

Чимин сказал такие смущающие слова. Я только привыкла к тому, что он называет меня по имени, теперь привыкать и к этому. Когда же ты успокоишься?

— Ваше Высочество, прошу Вас больше не говорить подобные слова. Ведь если Вас услышит какой-нибудь посторонний человек, он может понять всë неправильно.

Я знаю, что это не сработает, но я хочу сопротивляться.

— Неправильно? Мы скоро станем супругами. И это естественное желание. А что естественно, то не безобразно — Чимин сказал мне это, подперев рукой подбородок.

Мы продолжили молча пить чай. А я уже мысленно попрощалась со своим спокойствием. И что до последнего, пока не появится Пенелопа, он будет так себя вести. Хорошо, что это случится скоро…

— Аделисия, мне пора… Увидимся в моём дворце… — Чимин встал и поклонился мне, продолжая не сводить с меня глаз.

— До встречи… — мои глаза встретились с его, но я не отвела взгляд.

Несколько минут мы молча играли в гляделки, пока нашу тишину не нарушил помощник Чимина. Чимин первым отвёл взгляд и, ещё раз попрощавшись, ушёл в спешке.

Встреча с ним так выматывает… Надо запастись силой и терпением…

Мой чай уже остыл, да и не было никого настроения его допивать. Поэтому я встала и пошла в свою комнату, писать письмо Королеве.

Я запечатала конверт печатью и передала во дворец Чимину. Сама растянулась на кровати и смотрела в потолок.

— Как же мне надоел цвет моей комнаты. Она выглядит как-то слишком по детски… Ты так не думаешь Ханна?

Ханна оторвала от меня взгляд и осмотрелась вокруг.

— Да, есть немного…

Я резко вскочила, отчего Ханна вздрогнула и с испугом уставилась на меня.

— Хочу интерьер бордового цвета. От золота и розового цвета меня уже тошнит… Как только вернусь, переделаю свою комнату.

Всю оставшуюся неделю я готовилась к поездке за границу. Я решила не брать с собой Ханну и дать ей отпуск на всë это время. Она немного противилась, но в итоге согласилась.

Дорога до Восточного Государства заняла десять дней. Я и Принцесса ехали в разных каретах, для нашего удобства. Разговаривали с ней только во время отдыха и ночёвок. Как оказалось, она очень приятный и весёлый человек. Правда, в начале нашего знакомства она была весьма застенчива.

Последние пару часов мы ехали в одной карете, мило беседуя на разные темы. Сначала я хотела с ней сблизиться ради своей цели, но сейчас я хочу с ней дружить по-настоящему. Она замечательный человек без притворства.

Когда мы подъехали к основному дворцу, нас встретили Чимин с Королевой и множество фрейлин и слуг. Королева очень красивая женщина: лисьи глаза, пухлые губы, красивая фигура. Чимин, как две капли воды, похож на мать за исключением мужественных черт лица.

Дверь кареты открыл Чимин и подал руку. Первой вышла Марта, следом я. Я взяла Чимина за руку, когда выходила из экипажа, то хотела её отпустить, но Чимин не отпустил меня. Так, держась за руки, мы подошли к Королеве.

Я поклонилась в глубоком реверансе и поприветствовала её. Она же взяла меня за руки, как будто мы с ней были лучшими подругами.

— Аделисия, здравствуй! — с её лица не сходила улыбка. — Ты такая красивая, Чимин в своих письмах писал, что ты стала красавицей, но я даже не представляла, что ты настолько красива…

— Мама, Аделисия и Марта устали в дороге, поэтому давай оставим их в покое и дадим отдохнуть.

— Ох, простите!

Королева отдала приказ и нас разместили в приготовленных комнатах. Моя спальня находилась на самом верхнем этаже, на четвёртом. Помимо моей комнаты здесь было ещё две двери. Принцессу поселили на третий этаж.

Интерьер выделенной комнаты был великолепен. Светлая, чистая, с огромным окном. Все цвета спальни представлены от молочно-белого до кремового. Хоть я предпочитаю более тёмные тона, но этот мне очень полюбился.

Я прилегла на мягкий диван и в комнату постучали. Я разрешила войти, это были две моих личных горничных, выделенных мне Королевой. Они поклонились и представились.

— Мисс, желаете принять ванну и переодеться? — спросила меня горничная по имени Гахëн.

— Пожалуй, да.

Не успела я закончить, как Гахëн сразу направилась в ванную комнату и начала подготавливать всë для купания. Другая горничная — Суюн, подошла ко мне и начала подготавливать меня к принятию водных процедур. Она сняла с меня все украшения, расплела волосы, специальным раствором сняла макияж. После она отвела меня в ванную и помогла раздеться. К этому времени ванна была готова.

От воды исходил нежный аромат персиков, который щекотал мне нос. Я лежала в тёплой воде около часа. Гахëн постоянно подливала тёплой воды, чтобы она не успела остыть. А Суюн массировала мне плечи. Девушки помогли мне помыться и надели на меня белоснежный халат. Далее меня начали подготавливать к праздничному ужину.

Когда я спускалась в столовую, то столкнулась с Мартой и мы весело зашагали вместе. Когда мы пришли, все были в сборе: Король сидел во главе стола, Королева — напротив, по бокам стояло по два стула. На одном сидел Чимин, а напротив него молодой мужчина с иссиня-черными волосами, такими же глазами и смугловатой кожей. На вид этому красавчику было около двадцати двух лет. Я могла предположить, что это Пак Минджун — старший сын Короля.

Мы с Принцессой поприветствовали присутствующих и разошлись по разные стороны стола. Я села напротив Чимина, а Марта рядом с ним.

Король дважды хлопнул в ладоши и вошли слуги. И стол тут же заполнился разной едой и деликатесами. Была произнесена приветственная речь и все приступили к ужину. Я, Марта и Королева вели обычные беседы: о погоде, о тенденциях в моде, о музыке. Мужская половина молча слушала нас. Чимин ухаживал за Мартой, бросая взгляд в мою сторону. А за мной ухаживал Минджун, который тоже посматривал на меня. Но эти взгляды не тяготили, я уже привыкла к вниманию от противоположного пола.

Когда закончился ужин, все переместились в гостиную, кроме императора и Минджуна. Мы расположились в удобных креслах и продолжили говорить об увлечениях.

— А вот я люблю верховую езду. Мне подарили коня фризской породы. Я даже смогла обскакать Вашего сына.

Я ехидно улыбнулась и посмотрела на Чимина. Он в свою очередь улыбнулся мне в ответ.

— А ещё Аделисия спасла мне жизнь в этот же день, — сказал Чимин не переставая улыбаться.

— Что с тобой случилось? — заволновалась Королева.

— Это была серьёзная рана. Я был на гране жизни и смерти, но мне помог мой ангел — моя будущая жена Аделисия.

От таких слов у меня отвисла челюсть, в прямом смысле. Да не только у меня, но и Марты. А Королева не заметила этих слов и продолжила расспрашивать Чимина о случившемся.

— От большой потери крови я плохо помню, что произошло, всë было как в тумане. Спроси Аделисию об этом, — Чимин перевëл на меня все стрелки.

И что я должна рассказать?

— Аделисия, что же тогда произошло? — со страхом в глазах взмолилась Королева.

Я метнула испепеляющий луч в Чимина. Я не знала как выкрутиться, поэтому решила сказать правду:

— Сын Её Величества упал с лошади, когда та споткнулась, перепрыгивая через поваленное дерево…. Рана была неглубокой… Я промыла её и перевязала… На этом всë.

Я подняла глаза, умоляюще смотря на Королеву. Её лицо слегка ожесточилось и она спросила:

— Это всë?

— Да, я не смею лгать Вам.

Тогда она повернулась к своему сыну и ударила его по затылку сложенным веером. От неожиданности Чимин ахнул.

— Ты сильно напугал меня! Как ты смеешь играть на моих материнских чувствах? — после она повернулась ко мне и мягким тоном продолжила. — Аделисия, спасибо, что позаботилась об этом негоднике. И, если возникнут с ним проблемы, не стесняйся, обращайся. Я вставлю ему мозги на место.

Она вновь ударила Чимина, но удар пришёлся по плечу, и не такой сильный, как первый.

— Мама, кстати, Аделисия ещё красиво вышивает и обещала вышить платок и подарить мне…

— Какая прелесть, моя невестка лучшая… Потом покажешь что получилось?

— Конечно…. — я покосилась на Чимина, а он улыбнулся мне в ответ.

Да как такого негодяя земля носит?

Внутри я рвала и метала, но снаружи оставалась спокойной и продолжила разговор.

Когда я вернулась в свою спальную, то выместила весь гнев на подушке. Гахëн и Суюн даже бровью не повели, оставаясь беспристрастными. Они молча убрали разлетевшиеся перья и помогли мне умыться и переодеться. После они покинули мою комнату.

Я уже была готова погрузиться в сладостные объятия Морфея, как в дверь тихо постучали. Сначала я подумала, что мне показалось, так как я задремала, но вскоре стук снова повторился. Я села на край кровати, не зная что мне делать, ведь уже достаточно поздно для посетителей. Если бы было что-то неотложное, то стук был бы не таким мягким. Да и кто придёт ко мне так поздно?

Может Марте не спится?

Я уже была готова встать и открыть дверь, как она сама стала открываться с неприятным скрипом. Я быстро нырнула под одеяло. В комнату вошли. Из-за темноты было не разглядеть кто это, но это явно была не Принцесса. По тяжёлым шагам можно с уверенностью сказать, что это мужчина.

Я вжалась в кровать, готовая закричать, но передумала, когда вошедший дошёл до света, который освещал через окно комнату, от ярких звёзд и луны. Это был Чимин.

Что ты забыл в моей спальне?

Когда любовь заходит через дверь, мозг выпрыгивает в окно.

Чимин остановился в метрах пяти от кровати. Вскоре, шатаясь он стал подходить ближе. Все мои мысли куда-то улетучились, я не могла сказать и слова. Что говорить, я даже закричать не могла. Я не думала, что он сделает такой абсурдный шаг, и была ошарашена.

Когда он подошёл и сел на край кровати, я почувствовала резкий запах алкоголя, который исходил от Чимина. От этого я пришла в себя.

— Ваше Высочество! Что Вы делаете в моей комнате? Прошу покиньте мои покои!

В ответ я получила лишь тишину. Он беззвучно продолжал сидеть на кровати с наклонённой вниз головой.

Неужели случилось что-нибудь плохое? Почему он молчит?

Продолжая прикрываться одеялом, я подползла к нему и слегка дотронулась до плеча.

— Аааах! — взвизгнула я и сразу прикрыла руками рот.

Я испугалась. Потому что, когда я дотронулась до него он упал на спину на мою постель. Такого я не ожидала. Он спал! Он был настолько пьян, что мгновенно уснул, как только сел.

— Ваше Высочество! Проснитесь! Вы перепутали комнаты! — Я начала его тормошить, но это не дало ни какого результата.

Я уже была готова встать и пойти найти кого-нибудь, чтобы перенесли его, как вдруг он схватил меня за руку и потянул к себе. Я потеряла равновесие и упала на его грудь.

Вот же пьяный засранец!

Я попыталась встать, но он прижал меня к себе, а после перевернулся на бок и сложил на меня ногу. С минуту я пыталась осознать своё положение. Это какое-то безумие!

Мы лежали в весьма смущающей позе: одна рука Чимина была подо мной, а другая сверху, таким образом он сжал меня в крепкие тиски, плюс ко всему его нога, лежавшая на мне, сковала мои движения и придавила к кровати. Моë сердце бешено билось и я покраснела.

Позор на мою девичью голову…

Мы лежали нос к носу. Мои руки были прижаты к его груди. От него шёл сладковатый запах вина. От этого запаха я сама начала пьянеть… Или мне просто не хватало кислорода. Я повернула голову, набрала в грудь побольше воздуха и позвала на помощь. Но ни кто не услышал.

Я снова завопила и попыталась оттолкнуть от себя этого извращенца.

— Шшш. Габриэль, не тявкай, дай поспать. А если так продолжишь — накажу…

Чимин пробормотал и продолжал сжимать меня. Я вновь открыла рот чтобы позвать на помощь, но тут же передумала.

Он спутал меня с какой-то Габриэль… Я даже боюсь представить, что за наказание меня ждёт…

Я пораскинула мозгами.

Может ты, как крокодил, сжимаешь свою добычу до тех пор, пока она не перестанет дрыгаться?

Я попыталась расслабиться и перестала вырываться. Закрыв глаза, я стала посылать мысли Чимину: «Отпусти. Отпусти. Отпусти меня.»

Через какое-то время он ослабил хватку. Не знаю, что на него подействовало: метод «крокодила» или у меня есть способность к телепатии…

Я собрала все силы в руки и резко оттолкнула его, отползла на другой край кровати, а Чимин перевернулся на спину и захрапел.

Гад!

Я не смогла сдержаться и пнула его, а после столкнула с кровати. Отчего он с громким стуком упал на пол. Только после этого я свободно вздохнула. Теперь надо кого-нибудь найти.

В этот момент в комнату постучали и слегка приоткрыли дверь. Я услышала взволнованный женский голос:

— Госпожа, вы в порядке? — я не могла разобрать кому он принадлежит, так как говорили приглушённым голосом.

— Войдите, мне нужна Ваша помощь.

В спальню вошла Суюн, а я тем временем зажгла ночные лампы. Комната осветилась тусклым жёлтым светом. В тот же миг горничная замерла, уставившись на лежащего без движения Чимина. Я видела всю волну эмоций, которые отразились на её лице: от удивления до страха. Она была готова закричать, но я её опередила:

— Суюн, пожалуйста, помоги отвести Его Высочество в его комнату. Он много выпил и перепутал комнаты, после чего уснул тут, — я тыкнула на Чимина и пожала плечами.

Девушка моментально выскочила из спальни и привела с собой дворецкого и ещё двух мужчин. Они с лёгкостью его подняли и вынесли из моей комнаты. В это время Чимин продолжал что-то бормотать несвязное.

Суюн поклонилась мне, извинилась за предоставленные неудобства и спросила желаю я ещё что-нибудь. Я ответила отказом. После её ухода я вновь попыталась уснуть, но это мне далось с большим трудом.

Я спала практически до полудня, даже яркое осеннее солнце не могло меня разбудить. И когда я открыла глаза, не могла понять, где я нахожусь. Только спустя минуту я вспомнила, что я во дворце Восточного Государства. И меня сразу охватила злость от случившегося этой ночью. Но я могла посылать проклятия всего около десяти минут, как в дверь постучали, это были мои горничные.

Мне помогли умыться и собраться, а после я попросила, чтобы меня отвели к Чимину. Я должна получить от него извинения. Когда мы подошли к его двери, я была удивлена. Я думала, что его покои находятся в другом крыле или на другом этаже. А оказывается его дверь находилась в десятке метров от моей, с противоположной стороны.

— Его Высочество точно не спит? — я снова спросила Гахëн, и она положительно кивнула.

Не долго думая, я постучала в дверь, но ответа не было. Тогда я постучала сильнее — ничего не изменилось. Тогда я затарабанила в дверь кулаком. Удивлению горничной не было границ. Её глаза полезли на лоб от моего поведения.

Даже если ты уснул, я достучусь до тебя

— Достали… — раздался болезненный голос по ту сторону двери.

Я услышала шаркающие шаги и отступила на два шага назад. Дверь медленно открылась и в небольшой щели показалось лицо Чимина. По нему было видно, что его мучает похмелье.

Чимин некоторое время смотрел на меня, а после вышел плотно закрыв за собой дверь.

— Гахëн, спасибо. Оставь нас.

Раз мне не пришлось заходить в его спальню, я отпустила горничную. Чимин продолжал смотреть на меня пустым взглядом. Я даже представить не могу насколько ему сейчас плохо, но меня это не волнует.

— Ваше Высочество Пак, Вы не желаете мне что-нибудь сказать? — я скрестила руки на груди и нахмурилась.

Чимин осмотрел меня с ног до головы и непонимающим тоном спросил:

— Добрый день? Или как спалось моей невесте?

— Как спалось? Ты серьёзно? — я была раздражена, поэтому не заметила, что обратилась к нему на «Ты», — из-за тебя я не спала пол ночи…

— Неужели ты думала обо мне? — он улыбнулся коварно и продолжал не сводить с меня глаз.

— Неужели ты не помнишь, как пришёл ко мне в спальню и… — я остановилась и осмотрелась по сторонам.

— И между нами что-то было? Неужели тебе не понравилось? — закончил Чимин мою начатую фразу.

Я застыла и не моргая уставилась на его ухмыляющееся лицо. Я еле сдержала себя: мне так хотелось пнуть его между ног.

Терпи, Аделисия, терпи.

— Выше Высочество, кому может понравиться принуждение к объятиям с дурнопахнущем человеком?

Чимин изменился в лице, а я ликовала. Это было непрямое оскорбление. Так держать!

— О-о-ох, я вспомнила ещё одну деталь… Вы назвали меня другим именем, Вашу невесту. И это мне нанесло глубокие раны, — я говорила с нескрываемым сарказмом — что теперь мне всë равно на Ваши неуместные шуточки!

Чимин слегка вздрогнул, но в лице не поменялся. Слащавая улыбка расползлась на его лице.

— И каким именем я Вас назвал? — он не дал мне ответить и сам продолжил — думаю, это Гэби или Габриэль…

— Раз Вы в курсе, тогда держитесь подальше от моей спальни, — я продолжала улыбаться, наверное, если бы любой проходящий мимо увидел нас, то подумал, что пара возлюбленных воркуют.

Мы оба держали маску.

Чимин подошёл ко мне ближе и остановился на расстоянии вытянутой руки. Он потянулся ко мне, взял прядь моих волос и нежно стал перебирать пальцами.

— Аделисия, неужели ты ревнуешь?

Он сказал эти слова, как будто раннее сказанное мной не имело никакого смысла. Пока я пыталась сдержать свою злобу, Чимин отошёл от меня к двери и задал ужасный вопрос:

— Хочешь я познакомлю тебя с Габриэль. Она сейчас в моей комнате. Думаю, вы подружитесь…

Он открыл дверь и позвал кого-то по имени. Вскоре из-за двери показался огромный чёрный ротвейлер.

— Знакомся, это Габриэль. Она всегда спит со мной.

Я с ужасом в глазах смотрела на это огромное смертоносное оружие. А Гэби смотрела на меня с явно выраженным аппетитом.

— Правда она милая? — спросил Чимин, прислонившись к стене, и засунул руки в карманы брюк.

Не знаю, кому был адресован этот вопрос: мне или Гэби, но я не стала уточнять. Я мельком взглянула на Чимина, на этот раз его самодовольное лицо меня не раздражало. У меня были проблемы посерьёзнее — Габриэль, пёс ада.

— Дорогая моя невеста, не бойся. Собаки чувствуют это.

— Да неужели… — сказала я и мой голос дрогнул.

Я не хотела, чтобы кто-нибудь знал о моей слабости, это боязнь собак. Но кто мог знать о существовании этой псины?.

Я замерла, моё тело дрожало и было напряжено до предела. В голове крутились мысли о бегстве. Самая ближняя дверь за которой я могу спрятаться, это комната Чимина. В данной ситуации я бы не побоялась вломиться к нему без спроса, но путь мне преграждал этот Цербер. Есть ещё дверь в пяти метрах, я не знаю, что за ней находится и открыта ли она вообще. Остаётся единственный путь — моя спальня.

Я медленно беру подол платья и тихо поднимаю, оголяя икры, для быстрого бега. Смотрю собаке в глаза и резко начинаю двигаться в сторону моей комнаты. Собака стартанула одновременно со мной. Даже несмотря на панику, я отчётливо слышала смех Чимина.

Убью!

Через долю секунды меня обогнала собака и отрезала пути к отступлению. Этот зверь энергично вилял хвостом-обрубком, точнее виляла его задница. Гэби гавкнула на меня, а я сломя голову бросилась назад, спасаясь от неё. Чимин шëл ко мне навстречу. Я ничего другого не придумала, как спрятаться за его спиной.

Он приказал Гэби сесть и та послушно исполнила его приказ, а после закрыл её в комнате. Я же продолжала стоять, как вкопанная. Когда Чимин вернулся ко мне, на его лице был испуг. С чего это?

— Аделисия?

— ….

Я хотела что-то сказать, но слова застряли. В моих глазах потемнело и тело медленно начало слабеть.

Только не это, только не сейчас…

Вначале Чимину было интересно наблюдать за реакцией Аделисии на его собаку. Он прекрасно знал, что Гэби её не тронет. Она была самой доброй и игривой собакой. Но когда он увидел белое, как мел, лицо своей невесты, его улыбка мгновенно сошла. Он закрыл пса в комнате и повернулся к Аделисии. Его сердце охватила паника в тот момент, когда посмотрел на неё. Бледная, мутные глаза стали медленно закрываться, а тело начало падать на пол. Он тут же подлетел к ней и успел поймать.

Чимин поднял Аделисию на руки и отнëс в её спальню. В это время там убиралась горничная. Когда Принц с ноги открыл дверь и зашёл в комнату держа её бессознательное тело, горничная сразу убежала звать придворного врача.

Чимин аккуратно уложил её на кровать и остался в ожидании доктора. В это время его покинули все мысли и он просто смотрел на бледное лицо Аделисии, держа её за руку.

Вскоре прибежала горничная вместе с доктором, и Чимину пришлось покинуть её комнату.

Почему она не сказала, что так сильно боится собак? Почему не попросила помощи?

Он погрузился в мысли, ругая себя за то, что сразу не заметил её страх. Чимин позвал дворецкого и отдал ему приказ. А после его позвал врач и сказал, что здоровью Аделисии ничего не угрожает.

Я пришла в себя и сразу стала перебирать в мыслях, что со мной произошло. Вспомнив, я медленно открыла глаза. И сразу перед моими глазами было прекрасное лицо этого подонка. Не успела я что-либо ему сказать, как он опередил меня:

— Глупая женщина! Почему не сказала, что до смерти боишься собак!

Комментарий к Часть 11

“Император” (отец Чимина), изменён на “Короля”. Прошу прощения за такую ошибку.

В нашей команде пополнение! Ещё одна замечательная бета.

Боязнь влюбиться — это как боязнь высоты. Мы ведь не высоты боимся, а упасть.

— Ваше Высочество, что Вы опять делаете в моей спальне? Ведь других людей тут нет! — я села, сгорая от злости.

Опять он творит, что ему заблагорассудится.

— Я всех выгнал! — Чимин тоже повысил голос и наклонился ко мне ближе.

Я уже успела пожалеть, что не взяла с собой Ханну. Она бы точно не оставила меня. Я смотрела ему в глаза, его лицо приближалось. И когда весь обзор он загородил своей безупречной физиономией, только тогда я опомнилась и отпрянула от него.

— Остановитесь….

— Почему я не могу успокоить поцелуем свою невесту? — он состроил невинную мордашку и продолжил тянуться ко мне.

Я же вжалась в изголовье кровати, а Чимину пришлось с ногами залезть на кровать. Он стоял на четвереньках, его руки были по обе стороны от моей талии, а глаза сверкали вожделенным огнем. Далее он провёл кончиками пальцев по моему лицу. Он навис надо мной и большим пальцем провёл по моим губам.

Почему я не могу пошевелиться? — меня охватила паника.

— Аделисия, тебя когда нибудь целовал мужчина?

— …

— По глазам вижу, что нет… Хочешь, я тебя этому научу? — его томный голос затуманивал разум.

Я проглотила вязкий ком и почувствовала себя кроликом перед удавом, который медленно сжимает свои кольца. Через силу я смогла вымолвить:

— Не надо… — мой голос был настолько тих, что я сама еле расслышала его.

На секунду он остановился, а потом вплотную приблизился к моему лицу и поцеловал в щеку.

— Это будет весело… — усмехнулся он и вернулся назад на своё место.

Я непонимающе посмотрела на него, а он выдвинул такую фразу, что жар отхлынула от моего лица и я мгновенно превратилась в лëд:

— Я не поцелую тебя, пока ты мне не разрешишь это сделать…

— Этого не случится…

Больше мне нечего было ему сказать, да и не хотелось. Я молча отвернулась от него. Вскоре я услышала глубокий вдох, а затем удаляющиеся шаги и закрывающиеся двери.

Доктор мне не разрешил вставать ещё два дня. Ко мне часто приходила Марта. Несколько раз заглядывала Королева, даже сам Король спрашивал о моём здоровье. Чимин же больше не появлялся, и я несказанно была рада этому. Марта говорила, что он всë свободное время проводит со своей сестрёнкой. Также она рассказала, что его сестра очень милый ребёнок, жаль что сильно заболела. Мне даже захотелось с ней познакомиться…

По прошествии моего заточения, я сразу направилась в центр города, чтобы осмотреться, и прихватила с собой Марту.

Когда мы прогуливались по широким улицам, все оборачивались нам вслед. Но ни один мужчина не подошёл с нами познакомиться, и это успокаивало.

Я внимательно рассматривала местные магазины и дома. Они очень сильно отличались от нашего государства. Они не были плохими, они были другими. Даже не внешний вид отличался, а запах и атмосфера были иными. И меня это притягивало.

Когда мы проходили мимо местного театра, мне захотелось посмотреть какую-нибудь пьесу. Я стала уговаривать Марту пойти со мной, но она предложила в театр сходить завтра, когда мы выберем спектакль, а сегодня просто осмотреться.

Мы стояли около афиши и выбирали, куда купить билет.

— Как тебе вот этот — Марта ткнула пальцем в название, — «Принц и нищая» как тебе?

Я осмотрела список и поняла, что все спектакли будут похожи. Их названия говорят сами за себя: «Принц и нищая», «Герцог и его горничная», «Любовь Короля к простолюдинке» и так далее. И это понятно: каждой девушке хочется верить в чистую любовь без оков сословия.

— Леди, прошу прощения, Вы обронили — неизвестный парень протянул мне мой платок.

Я протянула руку, взяла платок и поблагодарила незнакомца. Как только мой взгляд остановился на нём, когда он стал перед нами, я подумала, что это простолюдин. Ведь он был одет в лёгкую белую рубашку и простые штаны, но, присмотревшись, я поняла, что ткань его одежды достаточно дорогая, даже не каждый аристократ сможет позволить себе такую. И мне стало интересно, что это за тип.

Увидев мой интерес, Марта взяла меня за руку и прошептала, так чтобы только я услышала:

— Аделисия, его голос холодный, да и сам он выглядит подозрительно…

Не знаю, что думала Марта, но его голос, пусть и немного холодный, казался мне довольно приятным на слух. Такой глубокий и успокаивающий, который можно сравнить только с колыбельной. Тон его голоса — просто музыка для моих ушей.

— Благодарю, — с опозданием сказала я.

Его взгляд был таким же холодным, как и голос, но когда он улыбнулся, то напомнил мне милого, пушистого котёнка.

— Леди, разрешите представиться. Мин Юнги — он поклонился, соблюдая этикет.

— Я Аделисия Уилтшир, — ответила я реверансом.

— Марта Валентайн — тихо сказала Марта.

После знакомства Мин смотрел только на меня. Это был не похотливый, как часто бывает, взгляд, а взгляд, наполненный интересом. Он также был интересен мне.

Юнги был среднего роста с тёмными волосами и глазами. Под такое описание мог подойти каждый второй человек в Восточном Государстве, но этот парень отличался от них. От него исходила другая аура. С виду холодный, но на самом деле он добрый, это было ясно с первых минут знакомства.

Мы гуляли, а Юнги рассказывал историю этого города. Показывал, где хорошие магазины, а в какие не стоит заходить. Я очень хорошо проводила время в его компании, а вот Марта всю дорогу была напряжена. Она не доверяет незнакомцам, наверное, мне стоит взять с неё пример….

— Леди, не желаете ли выпить чай? — спросил нас Мин, остановившись около кофейни.

Я обратила внимание на заведение. С виду оно ничем не отличались от других, но тут выстроилась очередь из молодых леди и слуг других аристократов, видимо их попросили ждать тут, пока не освободится столик.

Я хочу туда попасть!

Я посмотрела на Марту, зная что она не захочет этого. Осторожная девушка. Она обратила на меня внимание и закатила глаза.

— Мистер Мин, тут такая длинная очередь, что мы устанем ждать, — Марта впервые заговорила с Юнги.

Эти слова были деликатным отказом, но он как будто этого не заметил.

— Это не проблема…

Он направился ко входу, а мы пошли следом. Я была глубоко поражена, когда он спокойно вошёл внутрь, и его никто не остановил. Я обернулась посмотреть на девушек, которые были следующие в очереди. Одна что-то шептала другой, и та посмотрела в спину Юнги влюблëнными глазами. Я пробежалась глазами по другим людям в очереди. Слуги слегка склонили головы. Другие леди, кто-то прикрыл лицо веером, кто-то отвернулся в смущении..

Неужели он местный ловелас?

В кофейне нас встретили официанты и без лишних слов проводили на второй этаж в лоджию. Я с удивлением посмотрела на Юнги и не смогла сдержать своё любопытство.

— Мистер Мин, как Вам удалось пройти такую очередь без лишних вопросов. И откуда появился свободный столик?

Он снова улыбнулся своей милой улыбкой, от чего моë сердце начало плавится, как масло.

— Это мой личный столик моего заведения, — с этими словами он пододвинул стул, на который села Марта, и подошëл ко мне.

Он жестом попросил сесть и задвинул за мной стул. Дальше я почувствовала лёгкое прикосновение на своём плече. Не знаю сделано это случайно или специально, но я сделала вид, что ничего не заметила. Мин занял своё место.

Через короткий промежуток времени нам принесли чай с разными пирожными и лëгкими закусками в виде маленьких сэндвичей.

— Мистер Мин, расскажите, пожалуйста, есть ли у этого города местные байки или интересные обычаи, — спросила Марта, разряжая неловкую паузу.

Точно! Марта же интересуется этим.

Мне тоже стало интересно и я приготовилась слушать. Юнги снова улыбнулся, сделал глоток чая и начал рассказывать разные истории.

Мы с интересом слушали, не перебивая. За это время нам три раза приносили чай. Но когда дошло до очередного рассказа, я немного напряглась…

— Вы знаете, что жители нашего государства верят в загробную жизнь и перерождение после смерти?

Марта кивнула головой, ничего не сказав. А Юнги продолжил:

— У нас верят, что после смерти, наша душа перемещается в загробный мир и продолжает жить там. Это место в точности такое, где мы жили до смерти: те же люди, те же здания, те же насущные проблемы… И таких миров множество миллионов, на каждого умершего. Иногда человек не осознаëт, что умер. Иногда помнит свою смерть до мельчайших деталей…

С каждым его словом я погружалась в этот рассказ, ведь он так похож на мою ситуацию…

Неужели я всë-таки умерла…

— А когда жизнь человека подходит к концу и в загробном мире, он перерождается в живом… Бывает, что человек помнит все свои прожитые жизни, но в основном он рождается без воспоминаний…

— … лисия! Аделисия, что с тобой?

Я пришла в себя и вернулась в реальность. Я посмотрела на Марту, которая так отчаянно звала меня.

— Всë в порядке, простите. Просто я задумалась над этой теорией… Довольно интересная тема, — я улыбнулась, но мне показалось, что улыбка вышла грустной.

— Леди Уилтшир, наверное Вы устали… — сочувственно сказал Мин, а после добавил:

— Если Вы не против выпить со мной чай в следующий раз…

Он только что пригласил меня на свидание? Или мне показалось?

Он смотрел мне в глаза, как будто заглядывал в мою душу. В этот момент я почувствовала, что мы родственные души. Но я не могу принять его предложение, если не хочу прослыть легкомысленной девушкой, что оставит след на моей репутации.

— Мистер Мин, вынуждена отказать… Я помолвлена…

Юнги улыбнулся, как будто ждал такой ответ.

— Я завидую этому глупцу… — тихо сказал он, но мне удалось его услышать.

Я не придала этому особого значения и притворилась, что ничего не слышала.

— Но ведь если с Вами придёт леди Валентайн, никто ничего не скажет против дружественных посиделок.

Мы с Мартой переглянулись, её глаза округлились от сказанных слов, как и мои. Он не церемонился и не желал отступать назад. Я же не хотела заставлять Марту участвовать во всём этом.

— Нам надо подумать. Извините, нам пора — сказала я с улыбкой и встала из-за стола.

Марта тоже встала. Мы одновременно поблагодарили Юнги за всë и пошли к выходу. Он нас проводил и вызвал экипаж.

— Аделисия, почему ты любишь искать приключения? — спросила меня Марта, прислонившись головой к окну кареты.

— Я не искала их…

— Конечно, кто в здравом уме отправится гулять с незнакомцем? — иронично сказала Принцесса, закатив глаза.

Я даже представить не могла, что Марта способна на такие эмоции. Обычно она сдержанная. Наверное, я на неё так пагубно влияю. Мне было приятно, что она заботится обо мне. Она моя первая настоящая подруга.

— Я не боялась, ведь с нами были рыцари…

— Что бы ты делала, если бы он напал на тебя в кофейне? Туда же не пустили рыцарей… — она скрестила руки и пристально посмотрела на меня.

— Я знала, что нас не тронут…

— Откуда? — она продолжала злиться..

Я лишь пожала плечами, я просто знала, что Мин хороший человек. Марта лишь цокнула языком, и её лицо смягчилось.

— Ты как ребёнок, ей Богу…

Мы вернулись к тому времени, когда подавали обед. За столом кроме нас присутствовали Минджун, Чимин и его сестрёнка Лиа.

Мне не очень хотелось есть: я очень много съела пирожных в кофейне. Но я не могу не есть — это будет грубо с моей стороны. Я положила небольшое количество салата себе в тарелку и стала медленно жевать его. Немного погодя, я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я подняла глаза на Чимина, но это был не он. Тогда я перевела взгляд на Лиа. Но она сразу же отвела взгляд и слегка покраснела.

Она и правда милая…

Я улыбнулась и продолжила есть.

— Аделисия, как провела сегодня время? Слышал, вы с Принцессой ездили в центр города. — Чимин отвлёк меня от пережëвывания травы.

— Да, это так… Я считаю, что город замечательный и люди добрые. А завтра мы идём на спектакль.

— Да? И какой же? — не отставал от меня Чимин.

Все посмотрели в мою сторону. И Лиа с особым интересом подняла на меня взгляд.

— Было очень сложно выбрать пьесу. И мы решили, что пойдём на «Убийство в полночь».

Как только я договорила, послышался звон: кто-то уронил столовый прибор. Это был Чимин. Не знаю, что его так шокировало, но это было весьма неприятно.

Легко быть милым с теми, кого любишь, а вот быть милым с теми, кого ненавидишь — это наука.

Далее за этим неприятным звуком последовал скрип ножек стула о паркет. Я смотрела, как Чимин приближается ко мне. Остальные тоже молча наблюдали за непонятными действиями этого парня.

Он обошёл длинный стол и очень близко подошëл ко мне. Я лишь продолжала пребывать в непонятных мне чувствах: тут смешались тревога, волнение, ожидание и доля страха. Чимин протянул ко мне руку и приложил ладонь к моему лбу.

Его непонятные действия выбили меня из колеи, и я осталась сидеть в том же положении, как статуя. Все замерли, ожидая вердикта. Но Принц перевернул руку тыльной стороной и коснулся моей щеки, и тихо сказал:

— Жара вроде нет…. — он наклонился ко мне и после задал странный вопрос — ты кто?

После минуты всеобщего молчания я пришла в себя. Аккуратно убрав его руку от моего лица, я посмотрела ему в глаза и ответила вопросом на вопрос:

— Что Вы имеете ввиду? Я не понимаю.

Чимин расхохотался и пододвинул соседний стул ближе ко мне. Он сел так, что спинка стула оказалась около его груди. Ноги были раздвинуты, как будто он сидел верхом на лошади. Принц положил голову на спинку стула и пожирающим взглядом смотрел на меня.

— Насколько я помню, ты ненавидела детективы, а обожала романтику…

— Знаете, вкусы могут меняться… Вот бывает: ты что-то любишь всей душой и сердцем, а потом, как по щелчку, ты начинаешь люто это ненавидеть. И наоборот.

Я смотрела ему в глаза, это был грубый намёк на мою нелюбовь к нему. Понять это мог только он. Все почему-то молчали, только наблюдали за происходящем или пребывали в шоке от услышанного и увиденного.

Это тяжёлое молчание нарушила Лиа:

— Братик, сестрёнка, что вы делаете?

Маленькому восьмилетнему ребëнку было не понять всей атмосферы. И естественно, она спасла меня от этого сверления взглядом всех присутствующих.

— Я приношу свои извинения за своë поведение.

Я извинилась перед всеми, пусть не я затеяла этот спектакль, но я приняла в нем участие. После я обратилась к девочке и улыбнулась ей:

— Мы с твоим братом играли в гляделки, хочешь я тебя научу после обеда?

— Да! — радостно подпрыгнула Лиа на месте, всë смущение передо мной у неё прошло.

Я продолжила есть, пока Чимин сидел и смотрел на меня. Я взяла бокал и сделала глоток воды, как вдруг я почувствовала, что всë моё нутро задрожало. По спине пробежала ужасающая дрожь. В этот момент я испытывала непреодолимое чувство страха. Я сразу посмотрела на Чимина, а он сидел и разглядывал меня со странной улыбкой. Далее я перевела взгляд на Минджуна, и у меня затряслись все поджилки. Его взгляд был прикован ко мне. Но когда он заметил, что я смотрю на него, он сразу отвëл глаза, и моё тело перестало содрогаться.

Что сейчас было?

Я ничего о нëм не знаю. Ведь в прошлом я не была знакома с Минджуном. Я даже не знаю какие отношения у него с Чимином. Если от него исходила такая ненависть, то из-за чего? Мы с ним виделись несколько раз и даже толком не разговаривали. Может быть мне показалось?

Во время своего размышления, я продолжала смотреть в одну точку. И этой точкой оказалось лицо Минджуна. Я осознала это только тогда, когда ко мне обратилась Марта, и я вынырнула из своих мыслей. Скорее всего, она меня хотела предупредить, ведь я смотрела, не отрываясь, на старшего брата своего жениха, это могли расценить как вульгарное и неподобающее поведение.

Когда я пришла в себя, то, естественно, первым моему взору открылось красное лицо Минджуна. Я сразу перевела взгляд на Марту, отвечая на её вопрос, и мысленно поблагодарила её. Я сделала вид, что ничего такого не произошло. И продолжила вести беседу с подругой.

Я даже представить не могу какое лицо сейчас у Чимина, да и не хочу…

— Моя дорогая невеста, какие у тебя планы на оставшийся день? — спросил меня Чимин, и я невольно повернулась к нему.

Его выражение лица и тон голоса были обычными.

Может он не видел, как я смотрела на его брата…

Я умоляюще посмотрела на Марту, но она одним взглядом дала понять, чтобы я сама выкручивалась и не втягивала её в это. Я снова посмотрела на Чимина. Он ждал ответ.

— Я ничего особенного не планировала. У Вас есть предложения? — я сделала незаинтересованный вид и отпила глоток воды.

— Не хотите составить мне компанию в прогулке по саду?

Конечно нет.

Хотела бы я ему сказать, но у меня не было причин для отказа, тем более он спросил в присутствии многих людей.

— Хорошо, только сначала я уделю время юной принцессе…

Мы молча гуляли по саду. Я была напряжена, хотя около пятнадцати минут назад я весело проводила время с Лиа — она замечательный ребёнок.

Мы шли по аллее белоснежных лилий, а после свернули на другую тропинку. Я имела неосторожность споткнуться. Инстинктивно я вцепилась в Чимина, чтобы предупредить падение. Естественно, я сразу пожалела об этом и убрала руки. А он как ни в чëм не бывало, взял мою руку и положил себе на предплечье, поддерживая меня. Мне было немного некомфортно.

Я всë ждала, когда он начнëт задавать неудобные или смущающие вопросы, но к моему удивлению и спокойствию, он молча любовался садом. Мы прошли немалое расстояние, и мои ноги стали уставать.

Куда он меня ведёт?

Совсем недавно я поняла, что мы не просто гуляем, а идем в какое-то определённое место. Мне стало не по себе, и я сдержалась, чтобы не показать ему моë любопытство. Когда мы проходили персиковый сад, от приятного сладкого аромата у меня разыгрался аппетит. И я погрузилась в сладостные мысли о еде, но они продлились недолго. Ведь мы вышли на открытое пространство, где стояла необычайно красивая беседка, а вокруг неё всë было усажено орхидеями. Они были абсолютно разных цветов и источали сладкий аромат.

Чимин молча отпустил мою руку и сорвал красные цветы, ловким движением рук сделал венок и надел на меня. Я остановилась, мне было трудно успокоить мое вновь затрепетавшее сердце.

Принц задержал взгляд на моём лице. Я попыталась отвернуться, но он взял меня за плечи. Затем слегка прислонился своим лбом к моему. Кончик моего носа, касавшийся его носа, немного щекотал.

— Аделисия, ты — моя женщина. Не смей смотреть на других…

Я на мгновение перестала дышать от этого тихого, нежного голоса, который услышала прямо перед собой. В одно мгновение я чуть не влюбилась в него снова.

Это было опасно… Зачем ты вдруг говоришь это?

Я сделала шаг назад, вырываясь из его слабого захвата.

— Неужели Вы ревнуете? — я вернула сказанные им накануне слова обратно.

Как обычно я ждала его ухмылку или тот раздражающий тон голоса, который возносил его перед другими людьми. Но он молчал. Его лицо выглядело задумчиво-грустным. Я слегка наклонила голову вбок, чтобы внимательно рассмотреть его. Может быть, он снова надел «маску», но это не выглядело таковым. Я немного напряглась, не зная, почему он молчит.

— Я никогда никого не ревновал, поэтому я не знаю этого чувства… Но я бы не хотел, видеть тебя с другим мужчиной….

Это и есть ревность. Или ты меня разыгрываешь?

Когда Аделисия сказала, что они пойдут на детективный спектакль, Чимин не особо удивился. Он давно понял и принял тот факт, что она изменилась и что кардинально поменялись её вкусы. Он хотел вновь пошутить над ней. Но больше всего ему захотелось прикоснуться к её гладкой и мягкой коже прямо сейчас. Это чувство съедало его изнутри, и если бы он помедлил, то неизвестно, что случилось бы позже.

Когда Чимин увидел, как его невеста смотрела, не отрываясь, на его брата, внутри него начала закипать ярость в перемешку с другим, новым чувством. А когда он перевёл взгляд на Минджуна, то увидел его покрасневшие уши и ещё сильнее разозлился. И сразу перед глазами всплыла картина, как Аделисия мило улыбается его брату, они за ручку гуляют по парку и мило воркуют. Возможно, весь его гнев обрушился бы на Аделисию в тот же миг, но Марта спасла ситуацию. И Чимин вернул себе самообладание. Принц даже не понял, зачем он пригласил её на прогулку. Возможно, для того, чтобы привлечь её внимание и побыть с ней наедине.

Во время прогулки ему нечего было сказать Аделисии, поэтому он просто молча шёл туда, куда вели его ноги. Он опомниться не успел, как пришëл к беседке. Чимин не понимал, почему он ревнует ту, на которую ему ранее было наплевать.

Только сейчас он понял, что испытывает к Аделисии тёплые чувства. Это ещё не любовь, но уже не просто симпатия. За это он ненавидел и желал её одновременно. Впервые в своей жизни он испытывал влюблëнность.

В тот момент, когда появилась эта мысль, она укрепилась и начала все сильнее разрастаться, словно виноградные лозы, вторгающиеся в каждый уголок его разума.

— Аделисия, разреши мне тебя поцеловать… — Чимин не успел опомниться, как с его губ слетели эти слова.

Тон его голоса был грустным и требовательным одновременно. У него было чувство, что если прямо сейчас не получит её, то разнесёт весь сад. Он глядел в её глаза цвета красного вина, сверкающих, как драгоценные камни и тонул в их омуте. Аделисия смотрела на него с беспокойством.

Чимин снова задал этот вопрос о поцелуе. Я молча не сводила с него глаз. Я волновалась, что он может не дождаться моего ответа и получить то, что он хочет. Я чувствовала, как между нами нарастает напряжение, и изо всех сил постаралась ответить ему уверенно. Глубоко вздохнув, я сообщила:

— Ваше Высочество, я против поцелуя без любви, — я сморозила такую глупость и сделала шаг назад.

Чимин мгновенно сократил между нами дистанцию. Он стоял в полуметре от меня. Я уставилась на его губы, затем на острую линию подбородка.

— Что если я заинтересован в тебе, что тогда ты собираешься делать, Аделисия? — он слегка наклонился в мою сторону.

Когда он прошептал это, мой разум опустел. Я ничего не могла сказать и просто затаила дыхание. Не дождавшись ответа, он медленно стал приближаться. Его взгляд метался от моих губ к глазам и обратно.

Я закрыла рукой приближающиеся губы Чимина, который хотел поцеловать меня.

Чимин широко раскрыл глаза, как будто на мгновение удивился, затем мягко улыбнулся и оставил щекотливый поцелуй на моей ладони.

— Аделисия, ответь мне. Я до сих пор тебе безразличен?

— Да! — твёрдо ответила я.

Чимин наперëд знал её ответ. Но именно поэтому она интересовала его еще больше. Чем труднее было что-то получить, тем больше он этого хотел.

Как мне заполучить тебя?

Чимин чувствовал, что может сделать все, чтобы сделать ее своей. Конечно, он мог с лёгкостью взять её силой или принуждением, но он хотел, чтобы не только тело, но и сердце принадлежали ему. Он снова хотел услышать слова любви, произнесенные её нежными и соблазнительными губами.

Теперь он пустит все свои силы в достижении цели.

Я вернулась в свою комнату выжатая, как лимон. А ведь завтра состоится приëм во дворце, на который будет приглашена вся знать. Я была готова к этому и взяла с собой пару парадных нарядов. Но несмотря на это, всë равно потребуется много сил и времени на сборы. И мои сборы начнутся с раннего утра.

Несмотря на то, что я хорошо выспалась, к вечеру я была уставшей от всех приготовлений. Поэтому мне принесли какой-то отвар для бодрости. И я отправилась к месту проведения банкета. Я вошла в зал вместе с Мартой, так как Чимин должен войти вместе с королевской семьёй и, естественно, он не сможет меня сопроводить, чему я бесконечно рада.

Вскоре после нашего прибытия в зал вошли Король, Королева и Чимин. Как всегда, все девушки разом вздохнули с восхищением и не отводили от него взгляд. Мне страшно даже вспоминать, что когда-то и у меня было такое глупое выражение лица.

По обычаю после приветственной речи Короля официально начинается банкет, но последние его слова немного напрягли меня, а после повергли в ужас и шок:

— Дорогие гости, как вам известно, мой сын был помолвлен на замечательной леди Аделисии Уилтшир. Несмотря на то, что этот брак заключён для дружбы двух государств, между ними царит любовь и понимание. И сегодня я хочу объявить об их свадьбе в ближайшем будущем, когда Леди Аделисия перешагнëт порог совершеннолетия! И, естественно….

Если мы еще можем любить тех, кто заставил нас страдать, то любовь наша лишь становится сильнее.

Далее я не слышала слов Короля, из-за шума, который подняла вся знать, поздравляя нас. Ко мне подходили какие-то люди и осыпали комплиментами, пытались подружиться, или чтобы я обратила на них внимание.

Я нежно улыбалась каждому, кто подходил ко мне. Они что-то говорили, но я не слышала, лишь кивала в ответ и благодарила: я наспех пыталась придумать новый план: если раньше мне нужно было лишь аннулировать помолвку, то теперь, каким-то образом сорвать свадьбу и при этом не разозлить королевскую семью. Было гораздо проще, если бы Чимин сам отменил свадьбу, но он почему-то изменился до неузнаваемости, и возлагать на него какие-то надежды — пустая трата времени…

От этих раздумий моя голова стала тяжёлой, а поздравления продолжали сыпаться. Я держалась из последних сил, чтобы не послать всех далеко и надолго, особенно Чимина.

Я не понимаю, что у него в голове…

Вся суета улеглась спустя два часа, и я спокойно вздохнула, направляясь к столикам за водой, попутно убирая с лица идиотскую улыбку — наконец меня оставили в покое.

— Леди Уилтшир, — я, не моргая, смотрю на улыбающегося Юнги, возникшего передо мной, с протянутым бокалом шампанского — Поздравляю!

— Спасибо. — натягиваю улыбку и беру напиток.

Глоток. Второй. Третий… Я залпом осушаю бокал и передаю ему обратно, беру другой, который явно принадлежит Юнги, и вливаю в себя вторую порцию шампанского. Наблюдавший за мной Мин, улыбнулся и сам взял у меня опустошённый фужер и протянул ко мне руку ладонью вверх.

Это первый мой опыт с алкоголем: смотрю на его руку, не понимая, что происходит — мысли затуманились, и на душе стало так легко…

— Подарите мне танец? — наконец он пояснил, что ему надо от меня.

— С удовольствием!

Юнги отдал пустые бокалы официанту и повëл меня в центр танцевального зала. Я лёгкой походкой шла рядом, держа его за руку. Когда началась музыка, мы начали вальсировать, Юнги умело вёл меня, придерживая за талию. Моя голова кружилась, и я не могла контролировать свои движения: за всë время танца наступила ему на ноги раза три. Конечно, я каждый раз приносила свои извинения, а он лишь улыбался моей неуклюжести.

— Мистер Мин, не будете ли вы любезны проводить меня на террасу подышать свежим воздухом — медленно проговорила я, когда закончилась музыка.

Я пошла в сторону террасы, Юнги последовал за мной, держась на небольшом расстоянии, когда мы оказались вне зала, он задвинул шторы — это был знак, что терраса не свободна.

— Леди Аделисия, Вы счастливы? — неожиданный вопрос застал меня врасплох, а шампанское, ударившее меня в голову, пошатнуло моё тело.

Юнги поймал меня за талию, продолжая прижимать меня к себе, снова задал неудобный вопрос:

— Аделисия, ты любишь его?

Некоторое время я смотрела ему в лицо, находясь в его объятиях, а потом грустно улыбнулась.

— Ваш вопрос неуместен…

Я медленно посмотрела на небо и слегка отстранилась от него. Юнги последовал за моим взглядом и посмотрел на звёздное небо, продолжая придерживать меня за руку, на тот случай, если у меня снова закружится голова.

Звёздный свет в ночном небе освещал прекрасное лицо Аделисии, не ответив на его вопросы, она лишь заворожено смотрела на звезды. До встречи с ней, он представлял её совсем по-другому, так, как описывал её его друг — Чимин: глупая надоеда, с кучей комплексов и невозможностью постоять за себя. Сейчас же он видит её: сильной, смелой, умной и немного грустной. Он хотел бы уметь читать мысли, чтобы узнать о чем эта девушка думает, так смотря на небо. Возможно, как и те плывущие звëзды, на которые с такой задумчивостью смотрит Аделисия, его сердце сейчас медленно тает. Если настоящая она такая, какая сейчас, то у Юнги не будет иного выбора, кроме как влюбиться в неё.

Мин Юнги никогда не совершал опрометчивых поступков и всегда следовал правилам, так, как учили его родители, но рядом с ней, практически замужней девушкой, он не может вести себя подобающе. Он это понял ещё при их первой встрече. Она зацепила его не только внешней красотой, но и красотой своей души.

— Леди, Вы когда-нибудь думали о разрыве помолвки? — если его услышит кто-нибудь посторонний, то ему не сносить головы.

Вдох, выдох: на террасу подул прохладный ветерок. Когда тонкие волнистые прядки защекотали мне лицо, я наконец пришла в себя и переспросила у Юнги о его последнем вопросе, так как не услышала его, задумавшись о сказанных Королём словах, и почему всë так обернулось.

— Вы выглядите слишком грустной, для той, у которой будет свадьба, поэтому я спросил — не думаете ли вы о разрыве этих отношений?

Когда я посмотрела на Юнги, у меня перехватило дыхание. Проблемы со слухом? Или это галлюцинации?

Я не думала, что этот человек такой проницательный…

Растерявшись, я несколько раз моргнула и хотела вновь переспросить, но меня прервали металлическим скрежетом и громкими шагами.

— Моя дорогая невеста и хороший друг находятся в уединении… И когда вы успели так подружиться? — Чимин приподнял острый кинжал и посмотрел на отражающиеся в нём звëзды.

Он шëл на меня, сверкая карими глазами, с непроницаемым лицом. Когда я отпрянула от него с гримасой ужаса, принц, вместо того, чтобы спрятать кинжал, остановился и весело усмехнулся:

— Ты боишься кинжалов?

Два шага назад, шаг в лево: я за спиной Юнги крепко сжимаю его пиджак, руки дрожат, а на глаза наворачиваются слезы. Прошлая боль несправедливо нанесенной обиды резко усилилась. Увидев моë состояние, Юнги сделал шаг навстречу Чимину, сжимая руки в кулаки, и, не сводя острых глаз с него, резко заговорил:

— Убери кинжал в ножны, неужели ты не видишь, что она боится тебя.

Чимин внимательно посмотрел на меня, заглядывая за спину Юнги, и, не дав ответа другу, обратился ко мне:

— Аделисия, разве тебе не нравится этот подарок, который я приготовил для тебя? — он вставил лезвие в ножны и протянул мне.

Я молча уставилась на «подарок»: до меня не сразу дошли сказанные им слова. Знаю, что Чимин любит и коллекционирует холодное оружие разных мастей и видов, но никогда бы не подумала, что это и будет моим свадебным подарком. Да, он выглядит очень дорогим, и даже несмотря на мой страх к такому виду оружия, мне захотелось оставить кинжал себе.

Держи себя в руках!

— Извините, я не могу принять этот подарок, ведь я ничего не приготовила Вам…

— Теперь он твой! — Чимин подошëл и сунул мне в руки кинжал, не замечая моего возражения и недовольство Юнги.

Он стоял напротив меня в ожидании чего-то. Посмотрев на него, я вспомнила, что забыла его поблагодарить.

— Спасибо за подарок… — Чимин даже не шелохнулся и продолжил ждать.

Что тебе нужно?

Я задумалась и не заметила, как осталась с ним наедине, видимо Мин решил оставить нас. Пусть это мне не нравится, но ничего не поделаешь.

— Дорогая, я жду…

— Чего Вы ждёте? — я действительно не понимаю этого парня.

Чимин постучал указательным пальцем по своей щеке, и я сразу поняла, что он имеет в виду. Поцелуй. Пытаюсь вернуть ему кинжал, не обращая внимание на его сопротивление и, спотыкаясь о подол своего платья, лечу в его объятия. Секунда. Вижу его удивлённые глаза слишком близко… Секунда. Чувствую на своих губах мягкое, тёплое прикосновение. Секунда. Он закрывает лисьи глаза, и его рот раскрывается в поцелуе, требуя того же от меня.

Я сразу пытаюсь его оттолкнуть, но каменная хватка не ослабла. Нет, я продолжаю ощущать насколько сильной и крепкой была его рука, прижимающая меня к нему. Мои сопротивления бесполезны…

Его долгий поцелуй увлекает, тело начинает таять, а сердце бешено биться. Закрываю глаза и сдаюсь…

— Спасибо… — шепчет Чимин в губы, тоном, который я ещё не слышала.

Только через некоторое время я понимаю, за что меня благодарят. Мои затуманенные глаза и мысли возвращают себе ясность, и я с лёгкостью высвобождаюсь из его объятий, разворачиваясь ухожу.

Я легла на кровать с мыслями о первом поцелуе. Лёжа с закрытыми глазами, я слушала, как все ещё колотится мое сердце, и отчаянно пыталась заставить свой разум работать, несмотря на то, что я на грани паники.

Я закрыла лицо руками и стала перекатываться на кровати из стороны в сторону. Моё разбушевавшееся сердце не давало мне покоя, а мысли куда-то ускользали.

Я ещё не проиграла… Один поцелуй ничего не изменит…Я не влюбилась…

Для себя я давно решила, что этого не повторится. Вот только странные чувства даже не думали ослабевать и продолжали сбивать меня с толку. Сейчас единственный выход от всех посторонних мыслей — это сон. Уснула я быстро: усталость и нервное напряжение за весь день сильно вымотали меня.

Бегу по лесу, куда даже слабенький лучик света не проходит сквозь высокие мрачные деревья. Здесь очень сыро, повсюду туман, пахнет плесенью и гнилью. Не слышу ни одной живой души, только хруст сухих веток под моими ногами и своë сердцебиение. Бегу быстро, в неизвестность, постоянно оборачиваясь — за мной погоня, не вижу кто или что это такое, но точно знаю, что что-то очень страшное и это «что-то» жаждет моей крови и плоти. Дыхание сбивается, силы начинают покидать меня, спотыкаясь, я падаю на влажную листву, запутавшись в подоле платья. Боль. Моя рука в крови, а из раны лезут опарыши, кожа вокруг начинает чернеть. Пытаюсь стряхнуть эту мерзость, но замираю от дикого ужаса и оборачиваюсь назад. Монстр! Кровавый оскал порванным ртом и зловонное дыхание огромной псины, около двух метров ростом, заставляют меня ползти спиной вперёд. Он не отстаёт ни на шаг, но и не догоняет — он наслаждается моим страхом, смотря мне в глаза. Я отвожу глаза и пытаюсь подняться на ноги, но мои руки увязли в болоте, осматриваясь обнаруживаю, что лес сменился болотистой местностью. Руки и ноги постепенно проглатывает чёрная влага. И снова острая боль пронзает моё тело, в панике кручу головой, пытаясь найти источник этого. Мой взгляд остановился на чем-то длинном… Змея! Двухголовая кобра! Вижу, что эти двое заодно…. Силы, а затем жизнь, уходят из моего тела…

— Ааааааа, неееет! — я просыпаюсь от своего крика, вся в холодном поту: это был ужасный сон.

На мои вопли сбегается прислуга, а я продолжаю плакать навзрыд, не обращая ни на кого внимания. Я судорожно осматриваю свои руки: чистые, без ран. Начинаю осматривать тело и окружение, понимая что всë в порядке, падаю на подушку, закрывая глаза. Слезы медленно продолжают стекать по щекам. Почему я не могу остановиться?

Только через некоторое время ко мне вернулось спокойное дыхание, успокоившись, я открыла заплаканные глаза. К моему удивлению, я была одна, что очень порадовало меня. Сев на край кровати, я опустила ноги и пошла умываться, но стоило мне зашуршать тапками, как в комнату со стуком вошли мои горничные и Чимин с доктором.

Они ждали меня под дверью?

— Принцесса, как Вы себя чувствуете? — спросил врач.

Неужели Марта или Лиа здесь?

Я внимательно осмотрела комнату, но ни одной принцессы тут нет. Смотрю на доктора, он — на меня. Перевожу взгляд на Чимина и понимаю, что обращались ко мне: после нашей свадьбы я стану принцессой, а если Чимин взойдёт на престол — королевой. Но мы ещё не женаты… В чем смысл?

— Простите, я не принцесса, можете обращаться ко мне как раньше…

— Не могут! — отрезал Чимин — Это мой приказ, который они не нарушат.

— Не слишком ли Вы торопитесь?

— Раз моя любимая невеста в таком хорошем настроении, то думаю ваша помощь не потребуется, оставьте нас, — Чимин обращался к горничным и доктору, но смотрел на меня.

Не успела я моргнуть глазом, как все присутствующие ушли, закрыв за собой дверь. Когда мы остались наедине, моё сердце вновь бешено заколотилось, а в голове всплыли воспоминания нашего поцелуя. К лицу подступил жар, и я залилась краской.

Отворачиваюсь от Чимина, чтобы он не видел моё раскрасневшееся лицо и пытаюсь выкинуть ненужные мысли. Я не заметила, как он подошёл ко мне. Этот тип положил руки на мою талию, без моего разрешения, и, прижавшись ко мне, уткнулся лицом в мои волосы.

Пытаюсь высвободиться, но он крепче прижимает меня к себе и тихо говорит:

— Тебе снился страшный сон? Расскажи…

Я перестала двигаться и замерла: что-то внутри меня щёлкнуло и внутри начало разливаться тепло. Прочь!

— Ещё я хотел извиниться… Я поцеловал тебя без твоего разрешения, — я продолжала молчать — но мне кажется, что тебе понравилось. Повторим?

Как он из милого парня, которым был минуту назад, мог превратиться в «Повелителя ночи»?

Пока я задавалась вопросом, Чимин убрал волосы с моей шеи и поцеловал.

Каждый час, посвященный ненависти, — вечность, отнятая у любви.{?}[Л. Берне]

Я замираю, во мне начинается борьба: хочу оттолкнуть его со всей своей ненавистью, но где-то в глубине, маленькая часть моей души хочет продолжения.

Чимин снова не удержался и поцеловал её в шею. Со стороны Аделисии не последовало знаков протеста, и он продолжил. Его страстные поцелуи двигались медленно к её уху, мягко посасывая её нежную ароматную кожу, он прижимал её к себе. Кончиком языка он провёл по краю уха, оставив влажный след, а после слегка прикусил мочку. Так как Аделисия была в тонкой ночной сорочке, он прекрасно чувствовал каждый изгиб её тела. Его нижняя часть начала разогреваться и твердеть. К этому моменту он уже не мог себя контролировать: его руки блуждали по всему её телу, казалось, что за такой короткий промежуток времени, он изучил его. Единственное, что он не мог видеть — это её лицо, и это надо исправить…

Чимин провёл кончиками пальцев от кисти до плеча Аделисии и повернул её к себе: он думал, что увидит возбужденную, наслаждающуюся его ласками, но она была безэмоциональна. А когда их взгляды встретились, казалось, что только сейчас она пришла в себя и оттолкнула Чимина. Принц думал, что сейчас она будет возмущаться, но Аделисия просто легла в постель, завернувшись в одеяло.

— Уходите…. — её голос был приглушённый, но в нём можно было распознать нотки грусти.

Чимин вышел из её комнаты и вызвал повозку: он направился в дом своей подруги, чтобы снять сексуальное напряжение. Она та, кто всегда была под рукой и никогда не отказывала ему. Эта девушка, как и многие, была без ума от него: она думала, что так сможет заполучить его сердце.

Его повозка подъехала ко входу в поместье, и леди, встречавшая его, ждала, когда откроется дверь. Но её любимый медлил, не дождавшись, она потянулась к двери и открыла её. Девушка только успела ахнуть, как Чимин рывком затащил её внутрь и набросился на неё.

Он впился в её губы, не давая ей ничего сказать. Она закрыла глаза и ответила на этот требовательный поцелуй. Девушка давно ждала его в гости, но он с момента своего приезда ни разу не навестил её. И теперь он здесь, даже после того, как объявили о его свадьбе… Она улыбнулась своим мыслям «Он мой»…

— Аделисия… — шепчет он ей на ухо и замирает.

Чимин берёт её за плечи и отодвигает от себя, не смотря ей в глаза, говорит:

— Я должен ехать… — аккуратно подталкивая её, удивлённую, к двери.

Аделисия глубоко засела в его мысли: он ещё ни разу не называл девушку другим именем, а теперь он никого не хочет — только её. Оглядываясь назад, Аделисия, как звезда, всегда была на одном месте — в поле зрения Чимина. Каждый раз, когда он поворачивал голову в сторону, Аделисия была рядом, но не сейчас. Да, он может дотянуться, дотронуться, но её сердце и душа уже не принадлежат ему. Осознание того факта, что он влюблён в неё, а она нет, режет наживую. Сейчас он понял, как больно делал Аделисии в прошлом, но время не повернуть вспять. И, естественно, он не собирается сдаваться.

Весь день я провалялась в кровати, злясь на саму себя: стояла, как вкопанная, и ничего не могла сделать, когда он осыпал меня поцелуями. Но больше всего злюсь не на своё бездействие, а на то, что мне это нравилось.

Чувства, которые я отбросила, вернулись ко мне бумерангом.

Но это ничего не меняет: я заглушу, закопаю глубоко эти проснувшиеся чувства ради себя. Не хочу вновь испытывать ту боль, которую он нанес в прошлом…

— Принцесса, к Вам посетитель. — не заходя в мою комнату, сообщил мне дворецкий.

— Кто?

— Молодой герцог Мин Юнги.

— Скажите, что я скоро спущусь, и позовите моих горничных.

Встаю с кровати и быстро начинаю собираться.

Это мой шанс…

Чтобы убить зарождающуюся вновь любовь к Чимину, я должна как можно скорее разорвать все связи с ним. Я знаю Юнги недолго, и он мне симпатичен, надо рискнуть, возможно, он тот, кто поможет мне сорвать свадьбу. Пусть это опасно, но я не собираюсь никому раскрывать свои чувства: сохраню их для своего сердца.

Я спустилась в гостиную, где меня ждал Мин. Юнги безучастно смотрел на картину на стене, а когда я вошла, он поклонился мне и поприветствовал. Он был не один — с сопровождающим, а со мной была Суюн, которая везла тележку с чаем и закусками. Приглашая жестом Юнги за стол, я нежно улыбнулась ему и задала вопрос о цели его прибытия.

— Я проезжал мимо и решил узнать, как вы себя чувствуете.

Юнги помог мне со стулом, а после сел сам, не сводя с меня холодных, и в то же время нежных глаз. Такое сочетание вызывало у меня приятные чувства.

— Хорошо, благодарю, — я подала ему чашку чая и отпила глоток из своей чашки: от лёгкого волнения у меня пересохло в горле.

Он снова улыбнулся моим словам…

В него легко влюбиться… Я понимаю тех вздыхающих девушек на балу…

Здесь девушки делятся на два лагеря: воздыхательницы Юнги и воздыхательницы Чимина. Если Чимин привлекал девушек красивым личиком и умением флиртовать, то Юнги — холодной красотой и отстранённостью. Я считаю, если есть способ избежать свадьбы, то в этом мне может помочь именно Юнги.

Возможно, мой новый план не самый лучший и правильный, но за неимением другого, мне придётся следовать ему. Я велела Суюн покинуть комнату, и ждать за дверью, тоже самое я попросила сделать и Юнги, и когда мы остались вдвоём, я задала неожиданный для нас двоих вопрос:

— Герцог Мин, Ваше предложение ещё в силе? — изначально я хотела немного сблизиться с ним при помощи простых будничных вопросов, а после постепенно перейти к этому вопросу, но скопившееся внутри меня напряжение выплюнуло эти слова.

Он растерянно посмотрел на меня, но спустя несколько секунд вернул себе самообладание и спросил:

— Вы имеете ввиду тот разговор на балконе? — он тактичен и умен, и не стал говорить прямо: ведь и у стен есть уши.

— Да, он самый… — неловко заëрзав на стуле, я сделала большой глоток чая и снова посмотрела в чёрные, как смоль, глаза.

Юнги на мгновение задумался, не отводя глаз. Он выглядит как-то нереально… Мин подался вперëд и, положив локти на стол, и, сцепляя пальцы в замок, закрыл свою улыбку. Я заворожено наблюдала за неторопливым его движением, а когда его голос раздался, казалось, слишком близко, вышла из транса.

— У вас есть план? Это не из лёгких задач…

— Пока что, нет.

Как я могу использовать такого милого человека? — на мгновение мне стало стыдно и я опустила голову вниз, но вернув себе боевой настрой, скопировала все его движения и села в такой же позе, как и Мин.

Юнги снова улыбнулся мне и откинулся на спинку стула, его взгляд устремился в сторону входной двери, и я почувствовала прожигающий взгляд на своём затылке. Мне пришлось обернуться, чтобы увидеть входящего, хотя я наперëд знала кто это….

— Не слишком ли ты часто улыбаешься моей жене и флиртуешь с ней? — Чимин неторопливым шагом подошёл и встал рядом со мной, прожигая взглядом Юнги.

— Не слишком ли рано ты называешь Леди Аделисию женой… Насколько я помню ваша свадьба состоится после еë совершеннолетия, а через два месяца Аделисии исполняется только семнадцать… За год может всякое случится…

Юнги сказал такие провокационные слова спокойным тоном, не вставая со стула, и скрестил руки на груди, продолжая не отводить взгляд от разъярённого Чимина. Эти двое продолжали молча сверлить друг друга взглядами, пока я не вмешалась, чтобы разрядить витающее напряжение:

— Ваше Высочество, я думала Вы сейчас на охоте…

— Чимин… Называй меня по имени.

— Я не могу…

— Можешь, — Чимин наклонился ко мне и приблизился — если назовëшь меня по другому, я поцелую тебя и буду целовать до тех пор, пока не услышу своë имя…

— Леди Аделисия, мы уже в достаточно близких отношениях, поэтому давайте тоже обращаться друг к другу по имени, — вставил Юнги.

Юнги поднялся и подошёл ко мне. Я оказалась между молотом и наковальней.

Срочно надо уходить…

Я поднялась с места и уже хотела попрощаться с этими мужчинами, но они оба схватили меня за руки и притягивали каждый к себе.

— Юнги, ты мой лучший друг, прошу по-хорошему, отпусти мою жену…

— Невесту. — поправил Юнги Чимина.

— Невеста, жена… Какая разница… Она — моя.

— Аделисия — не вещь, она не может принадлежать тебе или кому-то ещё…

Эти двое спорили, сжимая мои руки, они даже позабыли, что я стою рядом и слышу каждое слово. Я попыталась высвободить свои руки, но они ещё сильнее сжали их, поэтому я прекратила свои попытки.

— Я люблю её, и это скоро станет взаимно, а какое место в её сердце занимаешь ты?

От слов Чимина, у меня отвисла челюсть. Неужели он готов на всë, чтобы выиграть в споре, даже на такие слова? Юнги с Чимином продолжали пререкаться, а мой гнев быстро начал закипать, и, не выдержав, я обрушилась лавиной на обоих, не контролируя себя.

— Заткнулись оба! Если вы вдруг забыли, что я нахожусь рядом, то я напоминаю! Ты, — я ткнула пальцем в Чимина — живо сел на стул… А ты, — следующий был Юнги — сел на своё место.

Оба были ошарашены моим криком и послушно последовали моим приказам. Они не сводили с меня удивлëнных глаз, когда я молча наливала им чай.

— А теперь пейте! И не смейте делить меня…

— Я не делил, а…. — Юнги замолчал, когда я посмотрела на него, и послушно отпил холодный чай.

Я быстрым шагом вышла из гостиной, громко хлопнув дверью, оставив этих двоих наедине. Я хотела направится в спальню, чтобы выплеснуть свой гнев на подушке, а потом поняла, что этого не требуется: я уже сорвалась на тех двоих. Сейчас лучшим решением будет прогулка по саду.

Выйдя на свежий воздух, мне стало намного легче, красное от злости лицо постепенно возвращало свой цвет. А когда я увидела Марту и Лиа, то последние капли ярости сошли на нет, и, улыбаясь, я подошла к ним. Мы прекрасно провели время, играя в салки.

Когда Аделисия захлопнула за собой дверь, Юнги с Чимином переглянулись, но не проронили ни слова. Они молчали до тех пор, пока не стихли грозные её шаги. Мужчины послушно пили остывший чай, закусывая пирожными. Первым из ступора вышел Юнги:

— Ого…

— Ага…

У них больше не нашлось слов, и они продолжили молчать. А когда Юнги был готов покинуть гостиную, он остановился и, не оборачиваясь, сказал:

— Чимин, дам тебе совет, как другу: на твоём месте, я бы вëл себя по-другому… Аделисия привлекает к себе внимание многих мужчин, как привлекла и моë… И если ты продолжишь в том же духе, то я или кто-то другой заберёт её. И если сказанные тобой слова о любви не ложь, то ты должен научиться, как правильно вести себя с ней…

Когда Юнги закрыл дверь, Чимин стукнул кулаком по столу, и, встав, подошëл к окну, которое выходило в сад. Там он увидел улыбающуюся Аделисию и серьёзно стал обдумывать слова Юнги.

Он и сам замечал, что Аделисия приковывает к себе взгляды, но он никогда не думал о том, что она может достаться другому. Либо собственнические чувства, либо сожаление о своём поведении, заставили его прикусить губу до крови.

Чимин позвал к себе дворецкого и отдал ему приказ:

— Заставь цветами комнату моей невесты, не важно откуда ты их возмëшь, хоть из нашего сада… У тебя есть тридцать минут, и цветы должны быть первоклассными…

— Сестрëнка, а можно посмотреть твою спальню? — Лиа посмотрела на меня щенячьими глазами и заправила прядь волос за ухо.

Ну как я могу отказать этому ангелу?

Мы вошли в спальню, и я потеряла дар речи, а Лиа восхищённо произнесла:

— Это от моего брата! Он замечательный, правда?

— Ага….

Любовь — это в какой-то мере рабство…{?}[Уильям Шекспир]

Я согласилась с юной принцессой, не для того чтобы не разочаровать её — я сказала правду. Моя спальня превратилась в прекрасную оранжерею: всë свободное пространство было заставлено букетами: тут были и орхидеи, и лилии, и омелы, а некоторые цветы необыкновенной красоты были мне даже неизвестны, а на кровати лежал самый огромный из них — букет красных роз. Он был настолько огромен, что его не могли поднять две мои горничные, поэтому букет пришлось разобрать. Лиа решила их сосчитать, но она сбилась где-то на пятьсот восьмидесятой розе и бросила эту затею. Я хотела подарить ей один из букетов, но она отказалась, а когда уходила сказала:

— Сестрёнка, когда я вырасту, и придёт время выходить замуж, то я хочу, чтобы мой муж любил меня также, как брат любит тебя. Он даже запретил Габриэль находится во дворце, и остальных собак приказал перевести в дальние от дворца вольеры… А теперь цветы, я даже не знаю, где можно купить такое огромное количество.

Лиа ушла, а я приняла ванную и легла в кровать. Нежный запах роз щекотал мой нос, и хоть запах был приятным, я всë равно не смогла уснуть: мне пришлось встать и открыть окно.

Холодный ветер ворвался в спальню и растрепал мои ещё влажные волосы. Я поëжилась от прохлады, но не стала закрывать окно: чтобы добраться от кровати до окна и обратно, мне пришлось передвигаться зигзагами из-за цветов.

Мне даже страшно представить, сколько он потратил золота на эти букеты.

Цветочные ароматы сменялись свежестью и запахом дождя. Под убаюкивающий стук капель о карниз, я быстро заснула.

Проснулась я от раскатов грома, на улице сверкали молнии, а за окном лил дождь. Я хотела встать и закрыть окно, но как только моей кожи коснулся прохладный воздух, я снова залезла под одеяло. Не прошло и пяти минут, как я снова уснула: всё-таки свежий воздух благоприятен для сна.

Когда я вновь открыла глаза, было уже утро. Я хотела подняться и позвать горничных, но моё тело стало таким тяжёлым, что я не могла двинуть даже пальцем: я чувствовала себя уставшей, несмотря на крепкий свежий сон, мои глаза слипались, а голова раскалывалась на части.

Ещë немного сна не навредит…

Я снова уснула быстро: мне снились непонятные сны, в которых всегда присутствовала двухголовая кобра, но на этот раз она не нападала, а наблюдала. Потом перед глазами замелькали разноцветные огни, как в калейдоскопе, и проснулась я только от шума, который издавал кто-то рядом и звал меня.

— Принцесса, наконец, Вы проснулись.

Я смотрела на Гахëн, на которой не было лица. Открыв рот, чтобы успокоить её, я не смогла произнести ни слова: голосовые связки затвердели, а горло саднило, головная боль ещё не прошла, и тело казалось деревянным.

— Принцесса, у Вас сильный жар…

— Кто в этом виноват? — в комнату без стука вошëл Чимин и зло посмотрел на горничную. — Кто забыл закрыть окно после проветривания? Вы обе будете наказаны за нанесение вреда своей госпоже.

Голос Чимина был холодным, а глаза сверкали гневом. Гахëн взмолилась и стала просить прощения на коленях. Он отшвырнул её и велел убираться, девушка заплакала и убежала из комнаты, а Чимин сел на край кровати и поправил одеяло, не взглянув на меня:

— Это моя вина… Я нанял некомпетентных слуг… Дорогая, не волнуйся, они понесут суровое наказание.

Я хотела сказать, что они тут не при чем, что это я открыла окно, но мои голосовые связки не поддавались, и мне не оставалось иного выбора, как взять его за руку. Чимин посмотрел на меня, и его лицо тут же смягчилось. Он другой рукой накрыл мою.

— Ты вся горишь, я отправился за дворцовым доктором, но его нет на месте. Сейчас привезут лучшего доктора нашего города, потерпи ещё немного.

Тон его голоса был встревоженный — он и в правду волновался за меня. Мои дремлющие чувства вновь проснулись, и я уже не могла остановить своё трепещущее сердце. Я потянула его за рукав и жестами показала, что мне нужно ему написать. Он помог мне сесть и дал мне всë необходимое. Я написала, что горничные ни в чем не виноваты, и передала лист Чимину, он его внимательно прочитал, сложил рядом и погладил меня по щеке.

— Глупая женщина…. Хорошо, я переведу их в другое место и найму тебе гувернантку.

Я облегчённого выдохнула и закрыла глаза — меня всë ещё клонило в сон…

Вскоре приехал доктор, прописал лекарства и постельный режим: мою комнату изолировали, входить ко мне мог только врач и Чимин, и на второй день моей болезни он привëл ко мне мою новую гувернантку….

— Аделисия, это леди Пенелопа Элфорд, твоя гувернантка…

Моë сердце яростно застучало о рёбра, как только я увидела её — первую любовь Чимина в прошлом. Она очень красивая: длинные каштановые волосы, светлая, прозрачная кожа, большие светло-карие глаза и красивая улыбка. Я не считаю, что она красивее меня, или, наоборот, хуже, мы как две противоположности: Пенелопа — с нежной красотой, а я — с холодной.

— Леди Элфорд некоторое время работала волонтëром в приюте. Она позаботится о тебе… А ещё она практически твоя ровесница: будет о чем поговорить.

Я посмотрела на Пенелопу: она не отводила глаз от Чимина, но, когда почувствовала на себе взгляд, ярко улыбнулась мне, а я почему-то не почувствовала искренности. Возможно, это мои предрассудки, ведь в прошлом она не проявляла агрессии или негатива в мою сторону.

Чимин подошёл и взял меня за руку, погладил по ней, а после поцеловал в лоб. Мне же было не до него: я не отводила глаз от Пенелопы, которая наблюдала за действиями Чимина.

— Ваше Высочество, я не советую Вам контактировать с леди Уилтшир, ведь Вы можете заразиться, — она сказала это с заботой, но почему-то мне показалось, что она просто не хочет подпускать его ко мне, — оставьте заботу о леди мне.

Чимин бросил беглый взгляд на Элфорд и, пожелав мне скорейшего выздоровления, вышел из комнаты. Когда он закрыл за собой дверь, Пенелопа отвела взгляд от закрытой двери и обратилась ко мне:

— Мисс Уилтшир, как Вы себя чувствуете? — она прошла и села на рядом стоявший стул, — Чего-нибудь желаете?

Еë тон был спокойным и заботливым, таким же голосом она обращалась к Чимину. Я внимательно рассматривала её лицо, пытаясь найти хоть какой-то намëк на неискренность: или она хороший актёр, или она действительно добродушная, а я просто себя накручиваю…

— Нет, благодарю. Я просто хочу отдохнуть…

— Хорошо, но сначала выпейте лекарство… Доктор меня проинформировал о всех лекарствах, которые Вы должны принимать.

Она вышла за дверь и принесла стакан воды и маленький конверт с порошком. Похожее лекарство мне приносили ранее, но почему же я не хочу его принимать из её рук? Может я схожу с ума?

Наконец, мне удалось взять себя в руки, и, высыпав порошок в стакан, я выпила всë его содержимое: по вкусу оно ничем не отличалось от того, которое мне давали ранее. Я поблагодарила Пенелопу и быстро уснула.

— Леди Уилтшир, просыпайтесь…

Я открыла глаза от нежного голоса Пенелопы и лёгкого поглаживания по моему плечу. Не знаю сколько времени я поспала, но мне показалось, что прошло пару минут.

— Леди Элфорд, сколько сейчас времени?

— Полдень, вам пора перекусить и выпить другое лекарство. И, пожалуйста, называйте меня просто Пенелопа… Мне так привычней..

Точно! Пенелопа же раньше была из простолюдинов, но из-за красоты,

доброты и ума, еë удочерил граф Элфорд в возрасте четырнадцати лет. С того момента прошло где-то четыре года, и за это время Пенелопа полюбилась многим, в том числе и Чимину. По крайней мере так было в прошлом.

— Тогда называй меня тоже по имени…

Пенелопа оказалась доброй и общительной девушкой: теперь я могу понять, почему она полюбилась многим. Не скажу, что мы стали лучшими подругами, ведь прошло очень мало времени, но, думаю, это случится в скором времени. И мне кажется, что ей нравится Чимин, потому что, когда он рядом, она всë время пытается сблизиться с ним… Не знаю, хорошо это или плохо, но во мне порой просыпаются нотки ревности — это точно плохо! Я не хочу препятствовать им — я хочу жить… И всё-таки, где-то в глубине души надеюсь, что они не будут вместе. Я противоречу сама себе…

Болею я впервые в жизни, и мне это жутко не нравится: время течёт медленно, скучно, и видишь одни и те же лица, которые заставляют пить лекарства. Пенелопа постоянно со мной, и раза три-четыре в день ко мне заходят Чимин и доктор — больше никого не пускают…

В такой тоске прошло пятнадцать дней, и я никак не шла на поправку: постоянный жар, головные боли и общая слабость. Ранее врач говорил, что это простая простуда, и мой молодой организм быстро с ней справиться, но сейчас доктор сам не знает что это.

— Аделисия, к тебе посетитель, — печально предупредил меня Чимин и открыл дверь гостю.

Я села, облокотившись на спинку кровати, и ждала.

— Аделисия, здравствуй, — в комнату вошёл отец, грустно посмотрев на меня.

— Здравствуйте…

— Аделисия, я приехал за тобой. Сегодня мы возвращаемся домой.

— Но герцог, Аделисия ещё не поправилась, и везти её в таком состоянии опасно, — встрял Чимин.

— Моей дочери опасно оставаться здесь. Аделисия дома никогда не болела, а здесь она не может выздороветь. Не надо мне говорить про опасность!

Вновь двое мужчин спорят из-за меня. Как только я увидела отца, то сразу приняла решение…

Я сидела в карете, которую отец приготовил для меня: её конструкция была не такая как у обычных: в обычной карете вход был сбоку, а внутри по обе стороны от двери были мягкие лавки; в этой же карете — вход был сзади, а всю остальную площадь занимала мягкая кровать; ещё эта карета была сконструирована так, что любые кочки не чувствовались, даже если сильно гнать лошадей — это будет комфортная поездка.

Я попрощалась со всеми: Король, Королева, Лиа, Чимин, даже Юнги пришёл проводить меня, а Пенелопа решила ехать со мной: она убедила моего отца, что она необходима в этой поездке.

Мы ехали очень быстро, но при этом часто останавливались, и во время одной такой остановки Пенелопа протянула мне бутыль воды и конвертик с лекарством. Я уже была готова выпить, как отец отобрал все, что было в моих руках. Он понюхал воду, после вылил на землю, а лекарство убрал во внутренний карман, недоверчиво посмотрев на Пенелопу.

— С этого момента ты не должна пить никаких лекарств, а воду брать только у меня или кучера.

Мне стало неловко перед Пенелопой за такие резкие слова отца, но я знаю, что спорить с ним бесполезно. Но Элфорд считала иначе:

— Герцог, Аделисии необходимо принимать лекарство…

— Это лекарство не помогает! Теперь моей дочери необходимо дать отдых перед новым лечением.

Еще некоторое время они спорили, что лучше для меня. Я никогда бы не подумала, что мой враг прошлого, будет заботится о моëм здоровье; в прошлом я никогда не хотела общения с ней — я всегда винила её в том, что она соблазнила Чимина. Оказывается она упорная, но ей далеко до моего отца в упорстве и упрямстве — естественно, мой отец одержал победу в таком нелёгком споре.

С этого момента и до возвращения домой я следовала указам отца: я не принимала лекарства, а воду брала только у герцога. Конечно, я извинилась перед Пенелопой за такое поведение отца, но она лишь скрестила руки на груди, продолжая негодовать, настаивая на том, что мне необходимо лечение…

По возвращении в наше поместье Пенелопу отвезли в своё графство, а меня ждал доктор Гилберт, который сразу же провёл обследование и зачем-то взял кровь из вены.

— Мисс, как Вы себя чувствуете?

— Также, как и перед отъездом из Восточного Государства.

— На данный момент мне сложно определить болезнь… Это напоминает обычную простуду, но это не то… — он задумался, поджав губы, а затем задал необычный вопрос — Мисс, вспомните, в самые первые дни болезни Вас тошнило, или может была рвота?

Я задумалась, прокручивая в голове первые дни болезни, но ничего такого я не могла вспомнить:

— Нет, такого не было.

— Тогда что случилось накануне болезни?

— Я спала с открытыми окнами, было холодно, и лил дождь…

— Зачем Вы оставили окна открытыми? — не задумываясь спросил Гилберт.

— Я не могла уснуть из-за резкого запаха цветов, — я ответила и сразу дала пояснение, — моя комната была уставлена цветами, подарок принца.

Доктор Гилберт резко вскочил с места, в спешке попрощался и ушёл.

Я продолжала хлопать глазами, а после спросила Ханну:

— А почему меня поселили не в свою комнату?

— Я не могу Вам сказать….

Любовь — многоточие. Никогда не знаешь, где конец, а где начало…

— Ханна!

— Мисс, простите, это приказ Герцога… –

Ханна посмотрела на меня растерянным взглядом и начала теребить рукав платья: она не могла нарушить приказ герцога, но и скрывать что-то от меня ей тоже не хотелось.

Мне стало до жути любопытно и, решив допытаться до истины, я стала дразнить её.

— Неужели, мою любимую, светлую и большую комнату решили поменять на что-то другое? Или меня хотят выгнать, раз поселили в гостевой, как только я поправлюсь? — я говорила тихим голосом, опустив голову и, всхлипывая, вытирала нос платком.

— Мисс! Что вы такое говорите? Ваш отец никогда так не поступит… Он готовит сюрприз…

Ханна, ты слишком быстро раскололась…

Ханна прикусила язык, а после посмотрела на дверь, боясь, что её услышат; но, когда она увидела улыбку, которую я пыталась скрыть, её лицо, встревоженное всего секунду назад, просияло мне в ответ самой искренней и чистой улыбкой:

— Мисс, только не говорите Герцогу, что я всë разболтала, а то мне сделают выговор…

— Не переживай, я не скажу. Но расскажи подробнее, что же это за сюрприз? — не в силах я была удержать своё любопытство.

— Не спрашивайте! — ответила Ханна нарочито громко, скрестив руки на груди, а потом наклонилась и тихо прошептала мне на ухо, — в Вашей комнате ремонт — подарок Герцога на Ваш день рождения.

Мне стало настолько интересно, что я начала представлять, какой станет моя комната, раз Герцог собственноручно контролирует этот процесс; и при этом страшно, ведь я сама только недавно решила, что хочу спальню в тёмных тонах: Герцог от меня точно этого не ожидает… А если моя комната станет ещё розовее? Я не смогу отказаться в ней жить из уважения к отцу, даже несмотря на то что меня будет тошнить от розового цвета каждую минуту…

А если он инкрустирует стены драгоценными камнями? При этой мысли меня пробрала мелкая дрожь, и я укрылась с головой одеялом: от всех этих размышлений моя голова разболелась, а в горле пересохло, что я попросила свежей воды у Ханны, за которой та поспешно вышла, и вернулась уже не одна, а с доктором Гилбертом: как оказалось, они встретились около двери.

Утолив жажду, я с нетерпением ждала, что скажет доктор, не обращая внимания на книгу в его руках. Он был нерешительным, встревоженным, а когда замялся, не зная, как начать со мной разговор, его тревожность передалась и мне. Наконец, он сел на стул и попросил меня пододвинуться ближе к нему, и только теперь я заметила, что книга, которую он держит трясущимися руками, странно выглядит: абсолютно чёрная обложка, будто специально скрывающая название книги, да ещё такая новенькая по сравнению со старыми пожелтевшими, нехило потрёпанными страницами; такой контраст обложки книги и её страниц очень резко бросался в глаза, и этого нельзя было не заметить, потому эта книга волновала меня не меньше, чем моего лечащего врача.

Доктор раскрыл книгу, и мне показалось, что это ботанический справочник, но язык, на котором он написан, был мне неизвестен. Гилберт попросил внимательно рассмотреть изображённые растения и сказать, есть ли здесь цветы, хотя бы похожие на те, что были подарком Чимина, и я послушно взяла в руки справочник, внимательно рассматривая каждый рисунок, и где-то страниц через двадцать я увидела…

На одной из страниц этой старой чёрной книги с потрёпанными листами было точное изображение тех цветов, что я видела в комнате среди прочих: именно те, два букета, что стояли на прикроватных тумбах, и были неизвестны мне.

— Мисс, Вы уверены?

— Да! Их было два небольших букета, и я бы их даже не заметила, но от них исходил приятный запах сладкой карамели.

Как только я закончила своё объяснение, доктор Гилберт умчался, ничего не объясняя, а мы с Ханной переглянулись — она была также напугана его поведением, и я уже намеревалась потребовать разъяснений, касающихся моего состояния, и как это связано с изображениями тех красивых ароматных цветов, но меня охватила такая сильная усталость, что вскоре я заснула (с болезнью стала очень много спать). Пробудилась я уже от шума и, не без усилий открывая усталые глаза, я увидела не только доктора, но и Герцога, который нервно ходил из стороны в сторону, будто его завели, словно механического игрушечного солдатика.

— Мисс, Вы проснулись, как хорошо… — с облегчением произнëс Гилберт, а Герцог остановился и посмотрел на меня с беспокойством.

Что всë это значит?

— Герцог? Доктор? Что происходит?

— Ничего страшного, я только пришёл тебя проведать, вскоре зашёл и доктор с этой же целью, и ты тут же проснулась. Как себя чувствуешь? — голос Герцога был таким же холодным, как и раньше, но глаза стали другими, а во взгляде читалось не только беспокойство, но и страх.

— Не хуже, но и не лучше…

— Мисс, я приготовил Вам лекарство. Принимать Вы его должны. И принимать только моего приготовления…

— Почему только Вашего?

То, что он на этом настаивает, делает мою болезнь ещё странней, чем я предполагала.

— Только я знаю точную дозировку всех компонентов, входящих в состав лекарства, а обучать кого-то нет времени… Также я дал некоторые указания Вашей горничной, она всё знает, и мы можем на неё положиться, так что следуйте им.

— Хорошо…

Когда доктор Гилберт проводил осмотр больной, все симптомы болезни Аделисии были схожи с простой простудой: высокая температура, отëкшее горло и слабость, но что-то не вязалось… Размышляя, он посмотрел Аделисии в глаза: её зрачки были расширены. Изначально он думал, что это из-за продолжительного сна, но спустя некоторое время после еë пробуждения зрачки не сужались; расспросив Аделисию о первых днях болезни, его вдруг осенило: Гилберт решил проверить свои догадки и убежал в свой кабинет исследовать кровь Аделисии.

— Юная мисс отравлена ядом! Но у неё нетипичные симптомы…

Доктор схватил с полки книгу ядовитых цветов и обернул её в обложку: по книге можно было догадаться о её назначении, даже не зная языка, на котором она написана. Его самые наихудшие опасения сбылись, когда Аделисия указала на цветы олеандра. Он быстро убежал, стараясь не терять драгоценного времени, чтобы приготовить противоядие: он был шокирован, что Аделисия жива: скорее всего этому способствовало то, что она открыла окно и снизила концентрацию яда в воздухе, но даже в этом случае её жизнь может оборваться в любую минуту.

В спешке спускаясь по лестнице, он налетел на Герцога Уилтшира и, не извиняясь за своё бестактное, но оправданное тревогой за жизнь Аделисии поведение, сразу рассказал о ее состоянии.

Когда противоядие было готово, они пришли в комнату Аделисии, но она уже была без сознания: доктору пришлось ввести противоядие внутривенно. Гилберт попытался привести её в чувство — всë было безрезультатно: им оставалось только одно — ждать.

В это время Герцог созвал всех своих самых преданных рыцарей и отдал приказ: не подпускать к дому посторонних, в комнату к дочери пускать только его и Гилберта; позже он позволилф посещения и Ханне. Также параллельно был отдан и ещё один приказ: сообщить о случившемся герцогу Мину из Восточного государства.

Вернëмся на 15 лет назад.

История двух друзей.

Уже десять лет бушует война меж двух государств: Западным и Восточным, за плодородные земли и торговый выход в океан. Кто её начал — неизвестно, каждое государство отстаивает свою «правильную» версию происходящего, свою истину; каждый скидывает вину на противоположную сторону. Бедность, голод, смерть: пока это не коснулось высшего сословия, аристократы и пальцем пошевелить не хотели. Но война делает своё дело, и пришло время, что на защиту своих государств были призваны самые сильные воины, в их числе были и Герцог Западного государства Адриан Уилтшир и Герцог Восточного государства Джинхо Мин, которым по велению своих государей пришлось стать заклятыми врагами на поле битвы…. Но ничто не вечно под луной…

Ни Адриан, ни Джинхо не желали этой бессмысленной войны, но они отважно вели свои войска на поле боя во имя своего Короля: без страха, без боли, без упрёков и предупреждений. И вот оно — поле битвы: кровавое, зловонное, наполненное страхом и отчаянием, а на противоположной стороне — враг. И именно тут их свела судьба: сильнейших из сильнейших.

Началась ожесточённая битва: грохот металла, стоны, скрежет зубов, реки крови; войска таяли, силы иссякали.

И вот два военнокомандующих стоят друг против друга на остывших телах врагов и сотоварищей, скрестив мечи. Бой затянулся, но как и в любой битве есть победитель и проигравший, так и в этом сражении победителем стал Джинхо: его меч смиренно покоился на твёрдом плече Адриана, предсмертными словами которого были: «Когда закончится это бессмысленное кровопролитие, моя маленькая дочь объединит наши государства… Я верю в это… Ведь она точная копия своей покойной матери».

Герцог Мин, который сам считал, что война бессмысленна, прекрасно понимая чувства Адриана и не желая оставлять девочку осиротевшей, убрал свой меч, ведь его самого дома ждала жена и пятилетний Юнги.

Так началась многолетняя крепкая дружба. Им понадобился год, чтобы заключить мирный договор двух держав и прекратить эту войну. И до сей поры мало кто знает об их дружеских отношениях: Герцога Западного государства Адриана Уилтшир и Герцога Восточного государства Джинхо Мина.

А теперь Уилтшир просит помощи у друга, чтобы уберечь дочь, не разжигая войны.

Герцог всегда боялся потерять дочь, а сейчас эти чувства усилились в сотню раз и сводили с ума, поэтому он приказал всем, кто знал об отравлении дочери, молчать, чтобы не ранить юное сердце Аделисии.

Под его подозрение в отравлении дочери попали двое: Пак Чимин и Пенелопа Элфорд. Он считал, что они могли быть в сговоре: первый подарил ядовитые цветы, а вторая подсыпала что-то в лекарство, чтобы состояние Аделисии только ухудшалось. Но Уилтшир также не исключал того, что возможно замешан и другой человек, находящийся в тени.

Если бы отравление произошло в Западном государстве, то он с лëгкостью бы нашёл отравителя: с его властью и связями — это пустяк, но не в Восточном государстве. Ему легко обвинить дочь графа Элфорда, и начать расследование, но обвинить Принца Восточного государства в покушении на убийство слишком рискованно и грозит конфликтом держав с последующей войной. Поэтому он попросил о помощи своего друга, тем более все его обвинения — это всего лишь догадки, и остаётся только рассчитывать на единственного человека, который может помочь — Джинхо.

Я согласилась на все требования доктора: принимала отвары трав, пила лекарство, мне делали уколы, и спустя двое суток температура начала спадать, а через две недели мне разрешили выходить на улицу.

Я гуляла в одиночестве по саду: стыдно признаться, но за эти две недели мне надоели одни и те же лица, я хотела отдохнуть. Несмотря на холодную, пасмурную погоду, я радовалась прогулкам, как маленький ребёнок, и шла быстрыми шагами, разминая свои ослабшие мышцы, но резко остановилась, чтобы посмотреть на небо, где с криком пролетала стая лебедей — завораживающее зрелище. Я смотрела в след улетающим птицам, когда меня прервал знакомый ласковый голос:

— Зима уже близко…

Я повернула голову на голос, чтобы увидеть того, кто прервал моё одиночество, и увидела, что с широкой улыбкой меня приветствует Юнги:

— Здравствуй! — немного с опозданием ко мне пришло осознание, — Юнги, что ты тут делаешь?

— Я приехал по делам, и твой отец пригласил остановиться у вас…

— Вот как… А мне никто ничего не говорил… Давно ты тут?

Мне было немного неловко из-за того, что я должным образом не встретила его, но Юнги, кажется, нисколько не волновался по этому поводу.

— Вчера приехал, у Вас очень красиво, — он смотрел на улетающих лебедей, которые мелькали тёмными точками, затем посмотрел мне в глаза прожигающим взглядом, — как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, — было тяжело смотреть в его тёмные проницательные глаза, и я отвела взгляд, — хочешь я покажу тебе поместье?

— С удовольствием!

Юнги взял мою руку и положил себе на предплечье: так под руку мы гуляли на свежем воздухе почти два часа, пока я окончательно не замёрзла. Время, которое мы провели вместе за интересной дружеской беседой, было очень приятным: нам всегда есть о чем поговорить, и наши взгляды на многие вещи очень схожи, и все эти два часа мы болтали без умолку и много смеялись — это было как бальзам на душу после, практически, месяца, проведенного взаперти.

Юнги проводил меня до моей временной комнаты и сказал, чтобы я срочно легла под одеяло с грелками, иначе я снова заболею. И как же я могу отказать ему, когда он смотрит на меня с такой милой улыбкой? Как только мы оказались в комнате, я быстро нырнула под одеяло, где меня уже ждали готовые грелки, поэтому согрелась в считанные минуты.

До ужина оставалось пару часов, и я решила написать письмо Марте. Я рассказала ей о своём самочувствии, о том, как долго я шла на поправку, и как встретила Юнги в нашем саду. Конечно, я спросила о её самочувствии и попросила передать юной Принцессе привет.

Мне пришлось множество раз переписывать письмо, потому что, как оказалось, за время болезни я разучилась держать перо в руках и работать с чернилами: буквы выходили кривые, строчки шли то вверх, то вниз, а несколько страниц я вообще испортила каплями чернил, которые непослушно капали с пера. Сидя на мягком стуле, я перечитывала готовое письмо и радовалась, что, наконец, у меня получилось его написать. Как раз когда письмо было аккуратно заклеено в конверт и готово к отправке, ко мне постучал дворецкий и пригласил пройти в столовую на ужин.

За ужином мы с Юнги весело и оживлённо разговаривали, иногда к нашей беседе присоединялся отец, но несмотря на это весь вечер было ощущение некого напряжения, будто что-то таинственное витало в воздухе. Также я заметила, что некоторые слуги как-то странно поглядывают на меня: может быть это из-за моей первой и долгой болезни? Или за этим скрывается что-то более серьëзное?

Я оставила эти мысли, чтобы потом после ужина обдумать всё это уже более основательно, а сейчас я продолжила беседу. Мы с Юнги долго спорили о лошадях, выясняя, какая порода красивее: естественно, я решительно настаивала на том, что фризской лошади нет равных, а он стоял на своём, поддерживая вороных коней.

Я взглядом обратилась к Герцогу, чтобы он высказал своё мнение и разрешил наш спор. Мне было интересно, чью сторону он примет, хотя я заранее уже предположила, кого он поддержит в этом вопросе: у отца есть любимый конь — самый быстрый, сильный и строптивый, которого только отец может оседлать, и он вороной масти.

— Я считаю, что Шанс моей дочери лучше всех остальных.

— Вот видишь! Я была права! — от восторга, что отец поддержал меня, я вскочила со стула и ткнула указательным пальцем в Юнги, но тут же осекла себя за секунду эмоциональной слабости, обругивая себя за этот неприличный жест.

— Я всë равно останусь при своем мнении, — Юнги пожал плечами и, продолжая улыбаться, смотрел на меня, как на маленького вредного ребёнка.

Я докажу, что мой конь лучший.

— Мин Юнги, — мой деловой тон заставил на мгновение убрать улыбку с его лица, — я вызываю тебя на дуэль! Только так мы сможем решить спор! Устроим соревнования!

— Я согласен, какие правила? — в Юнги проснулся азарт, и его глаза заблестели.

— Скачки — чья лошадь быстрее — твоя или моя.

— Тогда давай ещë проверим наших лошадей на преданность.

— Как мы это сделаем? — я спросила, догадываясь о том, что он может предложить…

— Я попробую оседлать твоего коня, а ты моего.

Бинго!

Комментарий к Часть 16

Ничто не ново под луною:

Что есть, то было, будет ввек.

И прежде кровь лилась рекою,

И прежде плакал человек,

И прежде был он жертвой рока,

Надежды, слабости, порока.

Карамзин Н. М.

Простите, не могла не поделиться…

Комментарий к Часть 17

Любимый читатель, спасибо за отзывы и тëплые слова!

Дружба — самое необходимое для жизни, так как никто не пожелает себе жизни без друзей, даже если б он имел все остальные блага.{?}[Аристотель]

— По рукам! Сегодня я докажу, что фризские лошади лучшие! — во мне пылал огонь: я не могла дождаться, когда смогу доказать, что права, тем более что мне давно не терпелось снова оседлать Шанса.

— Аделисия, попридержи коней… — вмешался отец не то серьезно, не то шутя, — Сегодня уже поздно. К тому же ты ещё не до конца оправилась, хотя чувствуешь себя замечательно, как я погляжу.

— Но Герцог! Я не могу оставить этот вопрос нерешённым… — я уже была готова начать уговаривать отца, но он не дал мне даже возможности привести доводы в пользу моей идеи, и ясно выразился, что даёт своё согласие «раз я уверена в своих силах», и что он «не станет меня останавливать», а лишь просит перенести всё на завтра.

Я молча смотрела в упор на отца, который невозмутимо продолжал трапезничать, хлопала глазами и пыталась понять, почему сегодня со мной он соглашается во всём? Стоит сказать, что я впервые ему перечила, потому что раньше и слова лишнего боялась сказать в его присутствии, соответственно, доселе такого не было, и я даже не могла предполагать, как он может себя вести в подобной ситуации.

Это странно…

Остаток вечера прошëл так же, как и его начало — весёлое общение в хорошей компании. Я вернулась в комнату в приподнятом настроении и от возбуждения не могла долго заснуть, это продолжалось пока Ханна не принесла мне тёплого молока с мëдом, после которого я мирно уснула.

Утро выдалось замечательным: неяркое солнце, свежий, но не морозный воздух, безветренная погода, и самое главное — прекрасное настроение и боевой настрой.

Юнги проснулся на рассвете, хотя это на него не похоже — он относился к тем людям, которые поздно ложатся и поздно встают, их называют «совами». Он думал, как ему поступить: поддаться Аделисии и увидеть её яркую улыбку или выложиться максимально для своей победы; он уже представил, как она станет ликовать, провозглашая свой триумф. Но Юнги, как и все аристократы, дорожил своей честью, не любил проигрывать, поэтому мысль играть честно не на шутку усложняла эту дилемму. Но он понимал, что Аделисия открыла ему настоящую себя, которую скрывала от многих других, и он не хотел потерять это.

Но если я буду поддаваться, она сразу заметит это, и, думаю, не оценит этот поступок как положительный…

— И как мне поступить? — Юнги спросил самого себя, завязывая шейный платок, и вышел из своей комнаты навстречу слуге, который должен был проводить его к месту проведения соревнования. Подходя к конюшням, он увидел Аделисию в теплом костюме для верховой езды, в котором она выглядела элегантно, и стоит признать очень мило. Он подметил её серьёзный настрой, который читался в блестящих глазах этого прелестного создания.

Завидев Юнги, она тут же подбежала к нему и, бесцеремонно схватив за руку, потащила ко входу в конюшню.

— Ты что там так долго? Я уже устала ждать…

— Тебе так сильно хотелось увидеть меня? — игриво спросил Юнги, обнажая в милой улыбке свои ровные белые зубы.

Аделисия так резко остановилась, поворачиваясь на каблучках своих славных сапожек лицом к Юнги, что тот чуть не врезался в неё, и, пытаясь спрятать улыбку и подавить вырывающийся смех, смотрел на её строгое лицо, которое ему так сильно напоминало злого хомячка.

— Без тебя меня не пускали в конюшню, потому что это против правил… А я, понимаешь ли, соскучилась по Шансу… — её строгое лицо в миг стало грустным, и, не удержавшись, Юнги сочувственно погладил её по голове, но сразу же убрал руку, ощущая неприятные мурашки от пристального холодного взгляда Герцога, который в это время выходил из конюшни. Они оба перевели взгляд на Аделисию, но занятая мыслями о своём скакуне она даже не заметила этого прикосновения, а только быстрее подбежала к отцу, потянув Юнги за собой. Он был так близок к ней, что не только видел её пепельного цвета волосы, собранные в высокий хвост и развевающиеся от бега, но и ощущал их лёгкое прикосновение, и улыбнулся своим мыслям:

Наверное, именно так выглядят отношения старшего брата и сестрёнки.

Юнги единственный ребёнок в семье, так же как и Аделисия; в детстве он всегда хотел младшего брата или сестрёнку, но судьба распорядилась иначе, годы шли, и в какой-то момент он принял этот факт… Раньше он испытывал чувства зависти к Чимину, потому что у него была сестрёнка, о которой так мечтал Юнги, но, которой не было. А теперь Чимин женится на Аделисии, и Юнги не может определить, что чувствует на самом деле: снова зависть? (Как бы ни было это низко, но честно будет это признать). Или нежные чувства к Аделисии и желание оберегать её?

Юнги прекрасно знал своего лучшего друга, также знал о всех его похождениях, грязных и похотливых, о других девушках; знал и то, что Аделисию Чимин не воспринимал как девушку, не говоря уже о жене, до недавнего времени. Но что-то переменилось и теперь он говорит о любви и о желании её заполучить.

Но Аделисия на Чимина странно реагирует. Юнги обратил внимание на это почти сразу, как увидел их вместе, но особенно, когда Аделисия увидела Чимина с кинжалом в руках — её охватил ужас, такие эмоции невозможно сыграть: лицо стало белым, как будто вся кровь вышла из тела, а руки дрожали, будто держались на тонких верёвочках на сильном ветру, а из глаз будто вот-вот хлынут слëзы… И в тот момент она выглядела такой кроткой и беззащитной, что это не давало спокойствие Юнги ещё много времени после этого происшествия. Он много думал над этим и решил, разобраться в чём дело, а для себя поставил задачу: любой ценой защитить её.

С самой первой встречи с Аделисией ему казалось, что он влюбляется в неё, но теперь понял свои чувства — это любовь, но не как к женщине, а как к младшей сестрёнке, для которой он всегда хранил место в своём сердце.

Отец подробно объяснил маршрут нашей скачки, при этом несколько раз переспросив, хорошо ли я себя чувствую, и не стоит ли нам отменить сие мероприятие. Конечно же, я настойчиво и непреклонно отвечала: «сейчас или никогда», и нам, наконец, подвели наших коней.

Мы синхронно запрыгнули в сëдла и встали на линии старта. По звуку свистка мы одновременно рванули вперëд. Маршрут был недлинный, но сложно выстроенный: сначала скакали в гору, затем с горы, далее меж деревьев и диких роз, после — галопом летели по узкой тропинке, которая к тому же шла змейкой.

Мы скакали вровень, ноздря в ноздрю, но в момент перед прыжком через чухонец {?}[это высотное препятствие в виде забора из жердей, которые закреплены на 2 стойках.] Юнги немного замешкался, и это дало мне небольшое преимущество, и на последних метрах я вырвалась вперëд и выиграла в первом состязании.

Я думала, что Юнги расстроится своей участи, но он радовался моей победе и искренне поздравлял меня, а когда я ему вновь сказала, что мои навыки не так хороши и что эта победа — заслуга моего коня, то он стал отрицать это и снова начал восхвалять вороных лошадей.

А не дразнит ли он меня часом…

Мы дали лошадям отдохнуть перед вторым этапом, а сами попивали чай за столиком, не прошло много времени, как мы начали новый спор, на этот раз наш разговор дошёл до абсурда: чем лучше завтракать: кашей или бутербродами, благо, этот спор не продлился долго — нас позвали для разрешения первого.

Юнги был глубоко поражён, что его строптивый конь, который не подпускал к себе никого, кроме его самого, поклонился мне и разрешил себя оседлать. Мой соперник даже не постеснялся высказать это вслух и слегка пристыдил своего коня, упоминая, что рассчитывал на его верность. Но куда даже самым верным коням против моего обаяния, сказала я в защиту скакуна, который был добровольно повержен моей любовью к лошадям. Мин тоже смог легко сесть на Шанса, но меня это больше порадовало, чем огорчило, и мы стали подводить итоги: у нас ничья во втором испытании, но Юнги проиграл в первом и сам признал поражение. Я выиграла спор, позабыв о каше с бутербродами. И слава Богу, потому что моё упрямство могло довести и до подобного соревнования.

В минуту ликования и возвещения о своей победе я была поражена, будто меня облили холодной водой: сердце замедлилось в своём биении, конечности отекли и перестали слушаться, а в голове стало пусто и глухо — подошёл Герцог, похвалил меня, сообщив, что вовсе не сомневался во мне и приобнял. Я чувствовала его тёплое нежное, но в то же время сильное плечо, возможно впервые в жизни. Видимо, ему стало так же неловко как и мне, а может даже больше чем мне, потому что я стояла как вкопанная, не веря в происходящее, смотря на удаляющуюся спину отца.

Может я ещё не проснулась…

Незаметно я ущипнула себя за руку, почувствовав боль, поняла, что это не сон.

— Аделисия, ты чего замерла? — Юнги положил руку мне на плечо и слегка потряс, видимо, некоторое время я не откликалась.

— Ой, прости, ты что-то говорил?

Юнги засмеялся и игриво ткнул пальцем в мою голову:

— Хватит витать в облаках… Я спрашивал, что ты хочешь получить за выигранный спор?

— А мы на что-то спорили? — я в недоумении посмотрела в его тёмные полумесяцем глаза, в которых я увидела любовь и заботу. — Разве что, ты признаешь, что фризские лошади лучшие!

Как один лишь взгляд может растопить лёд сердца? Я почувствовала, что именно в этот момент между нами пала стена, которую я возвожу с каждым человеком, чтобы не сближаться, заранее защищаясь от возможности впоследствии получить удар в спину, и только один Юнги каким-то образом смог разрушить её.

— Аделисия, что с тобой? У тебя что-то болит? — Юнги взял меня за руки, — доктора позвать?

Я смотрела в его искренние глаза и не понимала, почему он так всполошился, пока не почувствовала влажную щекотку на своих щеках. Быстрым движением я смахнула капающие слëзы и отвернулась: мне было стыдно. Эмоции от резкой перемены в поведении отца, и понимание, что в глубине души я всегда жаждала его внимания и любви, как и другие дети от своих родителей, а также поддержка и забота Юнги переполнили меня и вырвались наружу.

Юнги не стал больше ничего спрашивать, а лишь приобнял за плечи и прижал к груди: я почувствовала тепло, и услышала спокойное, убаюкивающее сердцебиение. Так мы стояли некоторое время, пока я не пришла в себя, и как хорошо, что рядом не было никого, кто мог увидеть нас.

— Спасибо… — это единственное что я могла сказать, когда я вышла из его объятий, и мне кажется, что больше ничего не требовалось: ни объяснений, ни оправданий, ни извинений.

После поздравления дочери в выигранном споре, Адриан не стал задерживаться и умчался в свой кабинет, по пути чуть не сбил с ног дворецкого, который отчитывал горничных. Герцог приказал, чтобы ему принесли виски в кабинет и громко захлопнул за собой дверь. Сейчас в его голове творился полнейший беспорядок: он впервые обнял своë единственное и уже взрослое дитя. В этот момент он испытал двойственные чувства: радость, что она жива и не сопротивляется его неуклюжим объятиям, но когда он посмотрел на её глубоко удивлённое лицо, то понял, что рано поддался отцовским чувствам, ведь, по всей видимости, Аделисия ещё не готова принять их, и его окутала грусть. Если бы он раньше понял, что натворил, если бы был по отношению к ней более ласковым и участливым, то сейчас Аделисия реагировала бы по-другому, возможно, поцеловала бы в щеку и сказала «спасибо, папа». «Папа»… Раньше он не замечал, что она обращается к нему «герцог» и только так, он считал это обычным делом, но теперь это сильно задевало его чувства. Адриан не винил в этом дочь, он прекрасно понимал, что виноват только он, ведь именно он отдалился от крошечного ребёнка из-за своей же незрелости и злости на весь мир.

Также его не на секунду не отпускала тревога за её жизнь. Кто-то целенаправленно травил его дочь, и долгие размышления никуда его не привели…

Первым подозреваемым был Чимин, но Герцог понимал, что принц не настолько глупый, чтобы травить свою будущую жену так открыто, тем более в своём же дворце. Да и его отношение к Аделисии изменилось в лучшую сторону.

Второй, кто попал в поле его подозрений, была Пенелопа Элфорд. Сколько бы он не копал под неё — она была чиста, да и мотивов у неё не было.

Отравление Аделисии не похоже на случайность…

Также скрытое от всех расследование Джинхо не дало никаких результатов. Мин отправил своего сына, чтобы он передал письмо лично в руки: нельзя чтобы кто-то узнал об отравлении. И тем более чтобы не догадывался отравитель, о том, что они знают и тайно ищут его.

Если была бы хоть маленькая ниточка, то герцог сразу же вцепился в неё и уничтожил всех, кто пытается навредить его дочери.

Чимин вместе со своим помощником сидел в своём кабинете и решал рабочие вопросы, связанные с государственными делами, которыми он должен заниматься в качестве наследного принца, а из-за длительных поездок в Западное государство накопилось много работы. И с самого приезда он начал просматривать документы, но когда у него освободилось время, он ушёл в работу с головой. Ему хотелось поскорее закончить с делами и поехать к Аделисии, он беспокоился о её здоровье, естественно, он знал, что его невеста пошла на поправку, сразу как только приехала домой, но он не догадывался, что она была отравлена.

Чимин знал, что Юнги отправился по каким-то делам в Западное государство. Он догадывался, что его друг обязательно встретится с Аделисией, и его начинала съедать ревность. Перед его глазами так и всплывала картина, когда он застал их на балконе во время бала. Юнги смотрел на неё влюблёнными глазами, и принц боялся, что его невеста ответит взаимностью, а он не хотел потерять её.

С каких пор я стал таким? Задался вопросом Чимин и попытался вспомнить, когда всë это началось.

Тихий стук в дверь заставил его отвлечься, и после разрешения в комнату вошёл парнишка невысокого роста и без слов подошёл к Чимину и что-то прошептал на ухо.

Лицо Чимина исказилось, а рука, державшая документы, яростно стукнула по столу с такой силой, что чернильница перевернулась, и чёрная лужица растеклась по бумагам. Парнишка же тихо ушёл, как будто ничего не произошло, закрыв за собой дверь.

— Сукин сын! Убью!

Чимин сорвался с места и, прикрепляя свой меч к поясу, который стоял около рабочего стола, выбежал из кабинета.

Комментарий к Часть 18

Мои любимые, спасибо за отзывы! Ваши слова, как бальзам на душу 😘.

Дружба — не значит, долгое знакомство и общение с каким-нибудь человеком. Это значит впустить его в свою жизнь и душу навсегда

Существуют такие люди, на которых ты можешь смотреть в упор и не видеть или разговаривать с ними продолжительное время, а после забыть, как они выглядят: таких людей называют невидимками — это обычные люди без каких-либо суперспособностей или магии, просто их внешность непримечательная. И часто случается так, что именно такие люди становятся самыми полезными, потому что умеют слушать, запоминать и мало говорить. И у Чимина есть такие незаметные люди повсюду, именно так он узнал, что Первый Принц тайно вложил огромную сумму в ассоциацию ассасинов — запрещённую организацию, и не надо быть умным, чтобы понять, что Минджун задумал.

Минджун сволочь!

Чимин не успел пройти и пару метров, как вдруг резко остановился, и крепко сжав ножны, в которых мирно покоился его меч, вернулся в свой кабинет, где помощник спокойно продолжал работу. Принц вновь убрал меч и сел за стол, медленно дыша, он успокоил ярость и задумался о случившемся.

Чимин знал, что он всегда хотел занять трон, но действия, которые Минджун хотел скрыть, переходят все границы… Если об этом узнают фракции Восточного государства, то не удивятся, так как это борьба за трон среди наследников, история много видела подобного, и считается, что такая борьба усиливает власть, потому что престол занимает сильнейший. Но если это станет известно Западу, то последствия будут чреваты, а ответные действия не заставят себя ждать. Когда был подписан мирный договор, который впоследствии был скреплён помолвкой Аделисии и Чимина, в нём были обозначены следующие пункты: «Запрет на развитие войск численностью более пятисот тысяч человек» и «Запрет на организации наëмников и убийц (ассасинов)». Из-за этого поступка Первого Принца может развязаться новая война, но он ведь не глупый человек…

Чимин решил оставить всë как есть и посмотреть на дальнейшие действия брата, а если что-то пойдёт не так, и информация просочится за пределы Дворца, то у него не будет другого выхода, как публично казнить его. Так принц убьёт двух зайцев сразу — предотвратит войну и избавится от потенциального наследника на трон, соперника.

Прошло десять дней с момента, когда я встретила Юнги в саду, а теперь я стою и провожаю его назад в Восточное государство. Даже глаза немного начали слезиться из-за того, что мне будет скучно без наших ежедневных споров, да и без него в целом.

Грустить мне пришлось недолго: как только благородные леди узнали о моём полнейшем выздоровлении, меня стали приглашать на чаепития и светские мероприятия, в которых я не могла им отказать.

Пять дней подряд я посещала чаепития, мне уже стало тошно смотреть на этот чай, пирожные и циничные взгляды под «маской», сопровождавшие каждое подобное увеселение. И сегодня я приехала к Глории Остин, она встретила меня, как старую подругу, а пока мы ожидали приезда других леди, ко мне подошёл Фредерик, мы разговорились, и, конечно, речь зашла о лошадях, и мы договорились как-нибудь с ним покататься.

— Аделисия! Я так рада, что ты в порядке… — меня чуть не сбила с ног Пенелопа и крепко обняла.

Другие девушки косо на неё посмотрели: такое поведение неприемлемо в высшем обществе. Все знали, что она из простолюдинов, и недоумевали, за что ей так повезло. Скорее всего это была зависть, Пенелопа считается одной из самых красивых девушек королевства и, по слухам, ей поступило множество предложений брака, но почему-то они все были отклонены, даже ходил слух, что она тайно помолвлена с одним очень влиятельным аристократом из восточного государства. А ещё есть нелепые сплетни о том, что граф Элфорд продает её тело приближенным к королю для достижения своих целей.

Многие леди, которые распускали эти сплетни за спиной Пенелопы, не знали, что мы с ней в хороших отношениях, и нагло болтали при мне о ней на других встречах. Теперь они прикусили языки и смотрели на нас с тревогой: род Уилтшир по влиятельности уступает только Королевской семье, а я дочь герцога и будущая королева Восточного государства, хоть не нравится мне это, но в данный момент это только на руку. Наш мир жесток: если ты покажешь свою слабость — тебя съедят; если откроешь спину — тебя убъют; если у тебя нет влияния — ты никто. Сильный властвует над слабым.

— Спасибо, Пенелопа.

Пенелопа, наконец, перестала сжимать мои рёбра и, сделав шаг назад, изучающе посмотрела на меня, но сразу отвела взгляд — нас пригласили за стол.

Чаепитие шло довольно тихо, что очень меня радовало. Радовало до тех пор пока одна смелая, или глупая, «собака» не стала тяфкать в мою сторону, пытаясь надавить на больную тему, не зная, что сейчас я не тот человек, которым была год назад.

— Леди Аделисия, я слышала, что Вы посетили Восточное государство… — обратилась ко мне Виктория Лестер.

Я поставила чашечку с чаем на блюдце и, выдержав паузу, посмотрела в глаза Виктории. Остальные девушки напряглись, но не она.

— Да, это так.

— Наверное, Вы несказанно счастливы, что посетили страну Вашего будущего супруга.

Своим взглядом она пыталась изобразить добродушие и любопытство, но я видела, что на самом деле это не так, в нём читалось высокомерие и насмешка. Раньше я бы не обратила на это внимание и поняла бы эти слова прямо, но теперь я знаю, что эти слова звучат так, а подразумевают другое: «наконец-то тебя пригласили туда».

— Я люблю посещать новые места и заводить новые знакомства. — поддержала я её игру: «Да, но это тебя не касается»

— И с кем же интересным Вы познакомились, если не секрет? «Не секрет, что ты поехала туда только из-за Чимина.»

— Извините, Вы всë равно не знаете этих людей. «Нельзя быть такой глупой»

— Зато мы все знаем Чимина, расскажите, как он там поживает? «Я глупая? Это ты по уши влюблена в того, кто флиртует с каждой юбкой, кроме тебя»

— Леди Виктория, неужели Вы не знаете, что я заболела, когда находилась там? Его Высочество очень переживал и постоянно меня навещал, хотя доктором был наложен запрет на посещения. «Ой, я ошиблась, ты не глупая, а конкретная дура, раз до сих пор в это веришь» — с грустью сказала я и смахнула актёрскую слезу: я начала входить в раж.

— Как же повезло Вам с женихом, я завидую. «Влюбленная идиотка, которой будут изменять»

Пришло время наступать, к чёрту эту двусмысленность…

— Спасибо за “тёплые” слова… Кстати, я недавно видела Вас с герцогом Горсей, вы наверное близкие друзья?

За столом повисла тишина, если раньше леди молча пили чай, внимательно наблюдая нашу перепалку, то сейчас стих даже звон посуды. Многие из присутствующих догадывались к чему я веду: Виктория Лестер 19 лет, тайно встречается с Айваном Горсеем, которому 25 лет и который состоит в браке, у которого также есть двое детей. Я бы никогда не подняла эту тему, если не была уверена на сто процентов в её правдивости.

Недавно, по случайности, я заблудилась, когда искала подарок для Юнги, и мне пришлось зайти в первое попавшее здание и попросить вызвать мне повозку или нанять сопровождающего, это была гостиница. А передо мной стояли эти двое в обнимку и ворковали, снимая комнату. Они меня даже не заметили, а когда поднимались по лестнице, Айван ущипнул за ягодицы Викторию и страстно поцеловал в губы… Так я стала невольным свидетелем их романа, а ещё в этот день отец наказал моих рыцарей за их некомпетентность (они допустили моего одиночного путешествия по нелюдимым местам).

Я смотрела на Лестер и видела, как насмешливая улыбка постепенно угасала с её лица.

— Леди Аделисия, Вы наверное обознались…

— Наверное Вы правы… Ведь в нашем государстве огненно-красный цвет волос очень распространён.

Конечно, это был сарказм с моей стороны, потому что её внешность является редкостью: красные волосы, зелёные глаза, красивая фигура с пышными формами. Она одна на всë государство. Я не могла ошибиться, да и не ошиблась.

Виктория Лестер замолчала, а я перевела разговор, чтобы сохранить своё достоинство, выйти победительницей из унизительной перепалки, и не уничтожать её репутацию до конца (с последним пунктом она сама отлично справляется):

— Леди Глория, этот чай очень пришёлся мне по вкусу. Не скажете, где вы его приобрели.

— Это подарок, доставлен из за океана. К сожалению, у нас нет его не найти…

Глория оживилась, да и все остальные стали двигаться, попивая чай. Остин подозвала к себе горничную и что-то тихо ей сказала, после чего та торопливо вышла.

За столом, снова, начались разговоры и смех, все девушки, в том числе и я, оживлённо беседовали, только Виктория молча прожигала меня злобным взглядом. Не обращая на неё внимания, я продолжала общение, находясь в центре внимания: ясное дело, что мало кто захочет иметь врага в моëм лице. Не смотря на то что в скором времени мне исполнится лишь 17 лет, моë влияние на молодых леди растëт…

— Аделисия, скоро ведь Ваш день рождения, наверное Вы будете праздновать его с большим размахом? — спросила меня Пенелопа.

— Нет. Этот день рождения будет отпразднован в кругу семьи и друзей, без банкета.

— Как? — ужаснулась одна из гостей, — ведь семнадцатилетие бывает раз в жизни…

Я посмотрела на это глупое создание, которому важнее бала и танцев ничего не было.

— Да… Как и восемнадцатилетие, и девятнадцати, и двадцати… — мне не дали договорить.

— Леди, не будьте так критичны, мать Леди Уилтшир подарила ей жизнь, пожертвовав собой, — встряла Виктория, никак ей не уняться, — наверное, Аделисии только сейчас пришло это осознание.

Перестань рыть себе яму…

Если я скажу, что эти слова меня нисколько не задели — это будет ложь. Я сама прекрасно знаю и понимаю это, пытаясь побороть себя, свои страхи и идти свободно дальше. Но в данный момент я не готова веселится в свой день рождения.

— Буду с вами искренна… Я всегда ненавидела свой день рождения, из-за смерти моей мамы, но меня раньше не спрашивали, хочу я праздновать или нет. Все шло по велению Герцога…

Все леди закивали головой в знак согласия, ведь многие были недовольны, что за них принимают решения отцы, мужья, братья, но в этом мире это считается нормой. Может быть, когда-нибудь в будущем это изменится, но не сейчас.

Я опустила голову, в знак того что не могу об этом больше говорить, и со всех сторон посыпались слова поддержки в мою сторону и слова пристыжения в сторону Виктории. От чего Лестер покраснела: то ли от стыда, то ли от злости, и выскочила из гостиной, а я продолжила мило беседовать с остальными, лишь на долю минуты проводив её взглядом. Никто не бросился её догонять.

Чаепитие близилось уже к завершению, и гости стали расходиться. Когда я уже поблагодарила Глорию и была готова удалиться, она преподнесла мне небольшую красивую коробочку, перевязанную лентой.

— Леди Уилтшир, это Вам небольшой подарок. Чай, который Вам понравился.

— Благодарю, я в долгу не останусь…

— Что Вы, не стоит, это всего лишь чайные листья, — Глория замахала руками, и её щеки слегка покраснели.

Я ещё раз поблагодарила и, попрощавшись, ушла. По дороге к своей карете, меня догнала Пенелопа, она была в сопровождении горничной, а я двух рыцарей, которые не подпускали её близко. Даже не смотря на мой приказ, они стояли на своём: «Это приказ Великого Герцога».

Как хорошо, что во время приëма им не положено находится рядом со мной.

Несмотря на такое неудобство Пенелопа была счастлива: сдержанная улыбка не сходила с её лица, а тон голоса был немного выше обычного. После своей несдержанности во время нашей встречи на чаепитии, она взяла себя в руки и вернула себе самообладание. Но вдруг она резко остановилась и застенчиво спросила:

— Аделисия, можно подарить тебе подарок на твой день рождения? — она смотрела на меня взглядом полным грусти…

— Конечно, ведь ты — одна из приглашённых, — я не могла не пригласить её на свой день рождения, ведь за время моей болезни мы сблизились.

Мне нравится Пенелопа, она хороша не только в присмотре за больным, но и с ней легко общаться, она добрая и заботливая. У нас с ней разница в возрасте в два года и две недели: я родилась в начале декабря, а она в середине ноября. Но, когда я рядом с ней, мне кажется, что я старше, хотя это неудивительно, ведь, если сосчитать мои прожитые года и её, я, получается, старше её на год.

Мы ещё некоторое время поболтали около повозки, а после разъехались.

Юнги по приезде в Восточное государство сразу же встретился с Чимином. Даже несмотря на все споры и недопонимания они остаются хорошими друзьями. Их дружба длится ни много ни мало десять лет. На момент их знакомства они были ещё детьми.

Сегодня Чимину исполнилось восемь лет, и он сбежал из дворца из-за постоянных уроков и тренировок. Даже в свой день рождения, он отсидел положенное время с учителем, когда другие дети ели праздничные торты вместе с друзьями и родителями. Ему хотелось хоть раз побыть обычным мальчиком, а не Наследным Принцем, и провести этот день с друзьями… Но у него не было друзей… Была мама, папа, слуги, но их нельзя назвать друзьями, а на настоящих друзей, своих ровесников, не было времени. С раннего утра и до позднего вечера, с перерывами на еду, у него были уроки с приходящими учителями. История, военное дело, фехтование, правописание, каллиграфия, иностранные языки, география, искусство, этикет и уроки танцев и многие другие науки должны быть неотъемлемой частью знаний, присущих будущему правителю.

Чимин никогда не жаловался на загруженность, но сегодня в нём проснулось бунтарство, и когда сопровождающие потеряли бдительность, юный принц ускользнул. Единственное место, куда он мог пойти, где его не узнают и быстро не найдут, был лес.

Его сердце бешено билось, а живот скручивало — он впервые нарушил своё расписание и сбежал ото всех. Он бродил по лесу около тридцати минут, пока его сердце не успокоилось, и вскоре Чимин вышел к небольшой речушке, где устроился под широким раскидистыми деревом, чтобы полюбоваться, как лучи солнца отражаются от водной глади — река выглядела, как будто в сказке.

Яркое солнце нагревало воздух, и принца начало клонить в сон: он лёг на траву и закрыл глаза, прислушиваясь к пению птиц. Но его умиротворению пришёл конец, когда его ушей достиг непонятный тихий звук. Он бесшумно поднялся и пошёл в сторону звука, исходящего с другой стороны дерева, под которым он сидел. Сейчас он пожалел, что не взял с собой кинжал…

Обойдя дерево, он расслабился, потому что увидел спящего мальчика, примерно его возраста или немного старше. Чимин медленно подошёл разглядывая мальчишку и решил разбудить его толчком ноги в бок, но Юнги, который спал мгновение назад, успел перехватить ногу и повалить его на землю.

— Ты кто такой? — спросил Юнги принца.

Комментарий к Часть 19

И, снова, я с благодарностью: за отзывы, подписку, оценки и добавления в избранные авторы! 💓💓💓

Не иди впереди меня — я могу не поспеть за тобой, и не иди за мной, я могу не туда завести, просто иди рядом со мной и будь моим другом.

{?}[Альбер Камю]

Такого пренебрежительного тона Чимин никогда не слышал в свой адрес, а тем более никто не смотрел на него сверху вниз. Принц извернулся, повалил мальчика на землю, а сам поднялся, отряхивая мусор с одежды.

— Я Пак Чимин, — он смотрел, как мальчик поднимается на ноги и протягивает ему руку.

— Мин Юнги, будем знакомы.

Чимин был глубоко удивлён — этот мальчишка с ним общался на равных, с тех пор ничего не изменилось, и только одному Юнги позволяется подобное и по сей день.

— Чимин, какого чёрта! Почему в твоём дворце прямо под твоим носом травят людей…

— Ты вообще о чем? — Чимин недоумённо посмотрел на Юнги и оторвался от бумаг, смотря на влетевшего в его кабинет друга.

— Надо же, Его Высочество не знает об отравлении своей невесты…

Чимин подорвался с места и, схватив Юнги за воротник, сквозь зубы процедил:

— Что ты сказал? Повтори!

Юнги спокойно отцепил от себя его руки и сел в кресло. Он подождал, когда Чимин успокоится, и начал рассказывать:

— Аделисия была отравлена цветами олеандра, которые стояли в её комнате…

Чимин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Юнги жестом остановил его и продолжил:

— Ей повезло, что она решила открыть окно, если бы не это, то вряд ли она осталась бы в живых… Тебе, да и всем нам, повезло, что с Аделисией уже всё хорошо, и что её отец — Великий Герцог Уилтшир, если бы был кто-то другой, то новой войны было бы не избежать…

Юнги смотрел на Чимина и видел, как меняется его выражение лица. Мин никогда не видел такую палитру эмоций за такой короткий промежуток времени на его лице. Было видно, что Чимин испытывает вину за происходящее, что является редкостью, а возможно, это впервые в жизни.

— Мне было велено держать это в секрете, но я не могу оставить всё как есть, я обязан найти виновника, чтобы Аделисии ничто не угрожало. Ты знаешь кто мог желать ей смерти?

Юнги подпёр голову рукой и безотрывно смотрел на Чимина, который сидел молча, обдумывая его вопрос. На удивление, Чимин отреагировал спокойно. Юнги думал, что он взорвётся и побежит отрубать головы всем, кто был ответственен за доставку цветов для Аделисии; и хотя он этого не сделал, было видно, что в его глазах пылал огонь ярости.

— Зайди, — сказал Чимин не меняясь в лице.

Скрипнула балконная дверь, а вошедшим оказался тот парнишка, который принес вести о его брате.

— Ты знаешь, что делать… У тебя две недели…

— Слушаюсь, — торопливым шагом парень вышел за дверь.

Чимин посмотрел на Юнги и задал ожидаемый вопрос:

— В каких вы отношениях? Только давай начистоту…

Если бы эта была другая ситуация, то Мин обязательно бы поиздевался над принцем, но сейчас неподходящее время.

— Не волнуйся, мы просто хорошие друзья.

— Это действительно так?

— Мне сейчас не до твоей ревности, лучше скажи, кто может желать смерти Аделисии?

Чимин пожал плечами, во дворце не за чем было вредить его невесте: она была добра со всеми, кроме него самого. Он начал копаться в воспоминаниях, вдруг он упустил что-то из виду, когда Аделисия была во дворце, и пытался найти хоть какую-нибудь зацепку. И она нашлась, после очередного вопроса Юнги:

— Может это была одна из твоих любовниц?

— Герцог, у Вас есть минутка?

Я хотела поговорить с отцом на счёт моего эскорта, которые слишком рьяно защищали меня от всех людей, не подпуская их ко мне ближе чем на полтора метра.

— Проходи, Аделисия.

Отец встал из-за рабочего стола и жестом пригласил меня сесть за чайный стол. Властный холодный Герцог был немного растерян, что никак не вязалось с тем, каким я знала его раньше. Я села в мягкое кресло и вздрогнула от звука колокольчика: так отец зовёт к себе слуг. И буквально через минуту открылась дверь, и в кабинет выкатили тележку с чаем и закусками.

Когда они успели?

Герцог сел напротив, и нам разлили чай. Я неуверенно заёрзала на месте: мне не хотелось надолго отвлекать его от работы, но от предложенного им чая я не могу отказаться — это будет не вежливо.

Я немного отпила чай и, нарушая тишину, задала вопрос про его приказ рыцарям. Он ненадолго задумался, а после дал неутешительный ответ:

— Аделисия, дочка, мой приказ останется прежним… И у меня к тебе есть просьба… Будь осторожна при выборе друзей.

Это он про Юнги?

Я хотела возразить на счёт сказанного им, но только я успела открыть рот, как в кабинет ворвался помощник отца и начал торопливо докладывать про разрушенную дамбу и большой риск затопления некоторых деревень. Отец подскочил, и извиняясь передо мной на ходу, выбежал из кабинета.

Я никак не могла понять такую обеспокоенность и чрезмерную опеку с его стороны. Да, я хочу чтобы у нас были тёплые отношения, и мне порой хочется назвать его «папа», но думаю это как-то неправильно: всё время я называла его «Герцог», а тут ни с того ни с сего «папа». Возможно мне просто не хватает храбрости, и я также боюсь, что из-за этого наши отношения, которые стали лучше, вновь вернутся в прежнее русло.

Не хочу вновь ощутить на себе его холодный взгляд…

Отбросив неприятные мысли, я вернулась в комнату и принялась писать пригласительные на свой день рождения. С ними я расправилась за час, ведь пригласительных было мало, по сравнению с прошлыми годами, когда мне приходилось подписывать несколько сотен. На этот раз их девять, я пригласила самых близких: Марта, Пенелопа, Юнги, Фредерик, Лиа, Чимин, также я отправила Королю и Королеве Восточного государства и Минджуну.

Наступила середина ноября и я, в сопровождении Чимина, отправилась на день рождения Пенелопы. Погода оставляла желать лучшего: лил сильный дождь со снегом, холодный ветер пробирал до костей, несмотря на то, что на мне был теплый плащ. У входа нас встретила Пенелопа с отчимом, и сразу мне в глаза бросилось то, как она посмотрела на Чимина. Я четко видела, как их взгляды встретились и на некоторое время задержались.

Судьбу не изменить…

Я с грустью улыбнулась этим мыслям, мне хотелось хоть в этой жизни, дарованной мне ещё раз, испытать его любовь. Да, он говорил, что любит, и это звучало искренне, его отношение ко мне в корне поменялись в лучшую сторону, но сейчас это всё отходит на второй план, когда вижу их друг напротив друга, как они улыбаются и как он целует ей руку. Как бы я не хотела забыть Чимина, но моё сердце всё ещё любит. Это я осознала сейчас, испытав дежавю из прошлой жизни.

Я, безумно влюблённая в Чимина, на приёме цепляюсь, как за спасительную соломинку, за его руку и со слезами на глазах наблюдаю, как между ним и Пенелопой проскакивают искры, и начинает разгораться любовь. Чимин с лёгкостью скидывает меня, как ненужный груз, и приглашает её на первый танец. С этого момента начались мои страдания.

Наконец очередь дошла и до меня, мы обнялись с Пенелопой, и я искренне поздравила её, подарив подарок.

Мы прошли в зал и ждали пока не собрались все гости к назначенному времени. Потом мы все коллективно ещё раз поздравили Пенелопу, и я покинула Чимина, направляясь к столикам с закусками. Не прошло и пяти минут, как ко мне подошла Пенелопа, и мы разговорились, но потом она спросила про Чимина и, как по мановению волшебной палочки, он появился перед нами.

— Аделисия, как тебе повезло… У тебя есть кавалер{?}[Мужчина, сопровождающий даму на балах], а меня некому пригласить на первый танец.

Я наблюдала за реакцией Чимина, ведь этими словами она просила, чтобы он пригласил её на танец. Чимин, молча смотревший на Пенелопу, повернулся ко мне и протянул руку:

— Дорогая, подари мне танец.

— Хорошо…

Я хлопала ресницами в недоумении от всего происходящего. Я посмотрела на Пенелопу и увидела разочарование на её лице. Мне было её немного жаль, но я не хочу из-за этих чувств терять себя и давать ей шанс быть с Чимином.

Весь вечер я танцевала с Чимином, он не приглашал никого, только меня. Не скрою, я была счастлива!

Время близилось к полуночи, и мы с Чимином возвращались в наш особняк. На этот раз Принц остановился не во дворце, а у нас. Всю дорогу мы ехали молча, но незадолго до приезда он пересел ко мне и, также молча взял меня за руку. Я же не стала сопротивляться и слегка сжала его ладонь, не смотря в его сторону. Хоть в карете было темно, и он не мог увидеть моих красных щёк, я всё равно чувствовала себя странно; яркая луна заглядывала в окно и странными плясками отражалась на полу кареты. Не знаю почему, но это насторожило меня.

Подъезжая, мы не могли не обратить внимание на особняк, погруженный во тьму. Я почувствовала, как тело Чимина слегка напряглось, и он стал всматриваться в окна, выискивая кого-то. Он не отпускал моей руки, и при этом его свободная рука легла на меч. Мне стало не по себе, и я отвернулась от холодного оружия.

Кучер остановил лошадь как раз перед входом, и сразу же в дверях появился дворецкий с канделябром {?}[Декоративная подставка с разветвлениями для нескольких свечей или различных видов ламп.] в руках: во всем поместье из-за сильного ветра погас свет. Дворецкий поприветствовал нас и хотел проводить до наших комнат, но Чимин остановил его, и, взяв у него свечи, сказал, что справится с этим лучше.

Его самолюбие никуда не делось…

Мы шли, держась за руки, к моей спальне, я впервые рядом с ним была расслаблена, и меня не беспокоило то, что я могу лишиться головы, как было раньше. Этот вечер похож на сон: свечи, Чимин держит меня за руку и большим пальцем гладит моё запястье.

Мы остановились около двери, Чимин поставил канделябр на подставку, и я была готова уйти, но Принц меня не отпускал. Наконец я смогла посмотреть ему в глаза и увидела в них тоску…

Только я чувствую романтику?

— Аделисия… Делис, ответь мне… Когда Элфорд клеилась ко мне, что ты чувствовала?

Я не понимала, что он имеет ввиду, и какие слова хочет услышать. Я молча изучала его лицо, пытаясь найти в его выражении ответы. Но тут Чимин нежно отпустил руку и погладил меня по щеке.

— В тебе была хоть доля ревности? — Чимин смотрел мне в глаза, не убирая руку от моего лица.

— Я… — Чимин нежно приложил палец к моим губам, не давая мне ответить.

— Подожди, не отвечай…

Моё сердце быстро застучало, отдаваясь эхом в ушах: он говорил такие простые слова, таким хриплым и тихим голосом, который может свести с ума любую девушку. Я медленно перевела взгляд на его соблазнительные пухлые губы и громко сглотнула. Естественно, это не осталось незамеченным и он снова задал вопрос:

— Моя невеста, ты разрешишь мне тебя поцеловать? — он слегка приблизился ко мне и стал ждать ответа, внимательно наблюдая за моими глазами и губами.

Ком встал у меня в горле, я не хочу ему отказывать, не сегодня, но я боюсь согласиться. Моё тело решило всё за меня, и я медленно, не контролируя себя, положила свои руки ему на шею. Чимин улыбнулся, прижал к себе и рукой нежно обхватил мой подбородок, я закрыла глаза в ожидании поцелуя.

Я всем телом ощущала, какими твёрдыми были его мышцы, а его аромат сводил с ума. Почувствовав щекочущее дыхание на лице, я перестала дышать. Его мягкие, горячие губы коснулись моих, и слегка вздрогнув, я открыла глаза. Лисьи глаза были закрыты, и я почувствовала, как твердеет нижняя часть его тела. Он закончил поцелуй и посмотрел мне в глаза — я была безумно смущена всей этой ситуацией.

Чимин не отпускал меня, только сильнее прижался. Я посмотрела на его приближающие губы и вновь закрыла глаза, но этот поцелуй был другим: он слегка пососал мою нижнюю губу, потом облизал верхнюю.

— Открой рот, — тихо прошептал он.

Вместо этого я открыла глаза. В глубине его тёмных глаз виднелась сильная эмоция, которую я не могла прочесть. Глядя на него, по спине побежали мурашки, и я послушно выполнила его просьбу.

Вскоре его горячий язык проник в рот. В удивлении я схватила его за руку. Чимин едва прикусил мою нижнюю губу и начал своим языком ласкать мой. От удовольствия я закрыла глаза, моё тело охватил огонь, его страсть передалась и мне. Я неумело повторяла за его движениями, задыхаясь от нехватки воздуха.

Чимин дал мне вдохнуть, и наш поцелуй вновь возобновился с новой силой и страстью. Но он резко прервал его и, взяв меня за руку, резко потащил в мою спальню. Захлопнув за мной дверь, он прижал меня к ней и нежным, но нетерпеливым движением оголил моё плечо, и его поцелуи переместились. Не отрываясь от поцелуев, он скользил своей рукой от талии до груди и сильно сжал её, от чего я ахнула, но не от боли, а от непривычного удовольствия, которое с бешенной скоростью разрасталось во мне.

Дыхание Чимина стало неровным, прерывистым, я чувствовала как он дрожит всем телом, каждый его мускул был напряжён. Я же была полностью расслаблена и получала большое наслаждение от его действий.

И снова он прервался, и подняв меня на руки, понёс к кровати.

Стоп! К этому я ещё не готова!

Комментарий к Часть 20

Глава без редакции беты, не ужасайтесь 🤗

Любовь не знает середины: она или губит, или спасает.{?}[Виктор Гюго]

Чимин положил меня на кровать и навис надо мной, его рука скользнула мне под юбку ко внутренней стороне бедра.

— Постой… Я не готова…

Моё тело жаждало ласк и продолжения, но умом я понимала, что не готова довериться ему. Я снова прислушалась к зову сердца, и это привело меня к постели с Чимином. Прошлые чувства не оставляют меня.

Чимин замер. Он смотрел на меня и не говоря ни слова. Затем встал и направился к выходу. Я решила, что он собирался молча уйти, но он подошёл к столику, на котором стоял кувшин с водой, налил воду и выпил залпом.

— Делис, хочешь пить?

Я была поражена. Я думала, что он сразу уйдёт. Но он принёс мне воды и лёг рядом, внимательно рассматривая меня. Я уже успела пожалеть о своём порыве страсти и чувствовала себя смущённо, а он был в порядке, как будто ничего не произошло.

Он не собирается уходить к себе?

— Ваше Высочество, Вы когда будете уходить, постарайтесь, чтобы вас не заметили…

— Ты что же, меня гонишь? — выпалил он, при этом сделал такое оскорблённое лицо, что мне сразу стало не по себе.

— Ну, Вы ведь не собираетесь здесь ночевать… — замялась я, всё больше теряя уверенность в своих словах.

— Собираюсь. И собираюсь просить тебя, чтобы ты называла меня по имени, и не было этих «Вы», «Ваше Высочество» и прочего такого. Ну-ка, попробуй…

— Не хочу, — категорично ответила я.

Чимин игриво посмотрел на меня и начал раздеваться.

— Вы что творите?

— Я же сказал, что буду спать тут, а спать в одежде не удобно, ты тоже можешь раздеться…Я не против.

Спасибо, что разрешил…

Сколько бы я не пыталась спровадить его, всё было напрасно. Он уже лежал под моим одеялом на на моей подушке. Что теперь делать? Я не могу лечь рядом: боюсь, что на сей раз не смогу удержать себя в руках; уходить в другую спальню опасно: меня могут не так понять, и вряд ли другие комнаты готовы к ночевке. Тут только один выход — спать на софе.

Я взяла подушку и разместила её на подлокотнике дивана и прилегла. Чимин, всё это время наблюдавший за мной, ухмыльнулся:

— Ты собираешься спать там?

— Да…

— Приятных тебе снов! — он лёг, отвернулся и, кажется, вскоре уснул.

— Вот же гад, — пробубнила я себе под нос, и немного покрутившись, уснула тоже.

Я проснулась от нежного запаха персиков.

Наверно, Ханна принесла завтрак.

Я хотела ещё понежиться в постели, но что-то было не так. Я резко открыла глаза и увидела перед собой оголённую грудь Чимина, к которой я прижималась щекой: мы лежали в обнимку. Никогда не могла и подумать, что привычка спать обнимая подушку, может быть опасной для моего сердца и нервной системы. Как же вышло так, что вместо подушки я обнимала его? Я руками и ногами оттолкнула Чимина, да так, что он свалился с кровати.

Он не поднимался несколько минут, за это время я успела себя разглядеть: я была в рубашке Принца. Он встал и посмотрел на меня сонными глазами, потом просто лег обратно, как будто ничего не случилось.

Мне пришлось вновь растормошить его:

— Ваше Высочество, что всё это значит?

— Не шуми ты так…

Чимин сел, потирая глаза, и посмотрел на меня таким взглядом, как будто так и должно быть.

— Доброе утро, дорогая, — он нежно улыбнулся.

— Ваше Высочество, почему я в своей кровати и в Вашей рубашке.

— Мне показалось, что тебе там неудобно, и я перенёс тебя на кровать, — он встал и пошёл пить, и только тогда я заметила, что он в одном нижнем белье, и я смущённо опустила глаза.

Чимин принёс мне воды и снова лёг, даже не укрывшись одеялом. Его поведение было таким, словно мы женаты не менее года.

— А Ваша рубашка?

— Я переодел тебя. Мне кажется, платье с корсетом — это очень неудобно. Я же не…

Он не успел договорить, потому что в него полетела подушка, запущенная мной. С точностью снайпера я попала ему прямо в лицо, от неожиданности он не успел среагировать. Он скинул её на пол, как и все остальные, которые лежали между нами. Зачем он сбросил все подушки на пол?

— Я ничего не видел, — заверил он меня, закрывая свои глаза руками, но при этом в щелки между пальцами я видела его довольный взгляд.

Я не знала злиться мне или плакать, а может вовсе стоит посмеяться. Я представила себе эту картину: Чимин переодевает меня с закрытыми глазами.

Как он смог развязать корсет?

Я смотрела на его невинное личико и практически поверила в чистоту его побуждений, пока он не пробубнил:

— А у тебя очень красивое тело…

Моя рука потянулась к подушке, чтобы кинуть в него, но все они были на полу с его стороны. Осмотревшись по сторонам, я поняла, что мне нечем в него швыряться.

Предусмотрительный гад…

В дверь постучали, и я замерла: это был голос Ханны, она попросила, чтобы я открыла дверь, которая была закрыта на засов изнутри.

— Минутку…

Я шикнула на Принца и затолкала его под кровать, а сама пошла открывать дверь. Я поторапливала Ханну, чтобы она, как можно быстрее, закончила меня собирать, а после потянула за собой с предлогом позавтракать в оранжерее, чтобы Чимин покинул мою комнату без свидетелей.

Утро Чимина, как обычно, началось с просмотра писем и, когда он открыл очередное, нахмурился — это было приглашение на день рождения Пенелопы Элфорд, но это приглашение отличалось от обычных и больше напоминало любовное письмо, что очень сильно его раздражало. Он не собирался идти на этот банкет, пока не узнал, что Аделисия тоже там будет, и решил, что обязательно сопроводит её.

Пока он был погружён в мысли о своей невесте, в кабинет бесшумно вошёл парень-неведимка и отдал отчёт о проделанной работе — найти отравителя. Но это оказалось намного сложнее, чем себе представлял принц. Его расследование никуда не привело, как будто все свидетели провалились сквозь землю. Если быть точнее все улики указывали на него самого, но он не причастен, и дворецкий, кому был отдан приказ о цветах, не знает откуда ядовитые цветы взялись в комнате Аделисии.

Чимин также не исключил возможности причастности к отравлению и своих бывших любовниц. Но они были абсолютно чисты, даже та, которая больше всех была привязана к нему. Его люди десять раз перепроверяли всю информацию и каждый раз заходили в тупик и приходилось начинать с чистого листа.

И сейчас, с приглашением на день рождения Пенелопы, под его подозрения попала и она, но обдумывая это, Чимин понял, что если подозревать каждого встречного, то это ещё больше запутает расследование. Казалось, у Пенелопы был мотив, но Аделисия была уже отравлена на момент появления Элфорд во дворце. Кто из дворцовых будет помогать приёмной дочке графа из соседнего государства? Никто.

Если так хорошо замели следы, значит это кто-то очень влиятельный. Как я или могущественней.

В Восточном государстве таких было немного: герцог Мин, Король, Королева и Минджун. Первые трое изо всех сил стараются поддерживать мир, а вот Первый Принц…

Но какой у него был мотив? Насолить мне? Обвинить меня в смерти невесты?

Чимин приказал следить за братом сутками и доставлять полные ежедневные отчеты о всех его действиях, даже самых незначительных, а сам отправился в Западное государство, свалив всю остальную работу Наследного Принца на своего помощника.

Чимин приехал и разместился у герцога Уилтшир, впервые в жизни. Ему было интересно, как проводит свои дни Аделисия, она была единственной за кем не наблюдали его люди: он хотел сам видеть и наслаждаться её красотой. И каждый раз ему приходилось с усилием сдерживать себя: он безумно хотел её поцеловать, познать её тело на вкус, услышать сладкие стоны и как её тихий голос шепчет его имя. Он желал её всем телом и душой. Но любовь ужасная штука, она загоняет в рамки даже самых порочных.

И, когда эти рамки были разрушены самой Аделисией, внутренний зверь вырвался наружу и хотел поглотить её полностью, без остатка. Чимин наслаждался каждым прикосновение к её коже и телу, это было несравнимо с теми с кем он проводил ночи без любви — там он просто утолял свои потребности.

Он был уже на пределе, когда нёс её на кровать, но, когда его будущая жена сказала, что не готова, он замер, не желая причинить ей боль, не потерять то, что уже имел, он затолкал зверя обратно в клетку. Ему пришлось нелегко, и поэтому он решил подразнить Аделисию.

Он знал, что она откажется спать с ним, и, когда она заснула, он тихо перенёс её обратно. Ему пришлось переодеть её: он аккуратно стянул с неё платье, а когда дело дошло до корсета, он нервно сглотнул и стиснул зубы, развязывая его. Он любовался её телом, боясь прикоснуться к ней. Его тело вновь начало разогреваться и твердеть, тогда он незамедлительно снял с себя рубашку и надел на неё.

У неё крепкий сон.

Чимин лег рядом и уснул, обнимая Аделисию.

Вчера мне пришло приглашение на конную прогулку от Фредерика Остин. И, естественно, Чимин поехал со мной, не обращая внимание на то, что его никто не приглашал. Я ещё не простила его за то, что он раздел меня пока я спала, а он всеми способами пытался загладить вину, и когда он узнал что я собираюсь на прогулку с другом, он сказал, что давно мечтал прогуляться со мной на лошадях. Я пыталась слегка намекнуть ему, что это встреча друзей, но он как будто меня не слышал и я сдалась: какой же он упрямый.

— Аделисия, привет… Ваше Высочество? — Фредерик посмотрел на меня вопросительно, он не сразу заметил Чимина, который стоял за деревом, а я в ответ лишь пожала плечами.

Прости… Я не виновата.

— Меня пригласила МОЯ НЕВЕСТА, чтобы я составил вам компанию.

Он выделил «моя невеста», как будто Фредерик претендовал на моё сердце, а Чимин напомнил ему, что я помолвлена. Я же безмолвно открывала рот, как рыба выброшенная на берег: моему возмущению не было предела. А мой друг отреагировал на это спокойно.

— Я очень рад, что Вы составите НАМ (хорошим друзьям) компанию, так будет веселее, — Фредерик улыбнулся, говоря эти слова.

Кажется, я поспешила с выводами…

Несмотря на это прогулка вышла замечательной, освежающей… Хотела бы я так сказать… Всю дорогу чувствовалось напряжение между этими двумя, их беседа напомнила мне мой разговор с Викторией.

Домой я вернулась уставшей с дёргающимся глазом, а я так мечтала отдохнуть и расслабиться перед подготовкой к моему дню рождения. Осталось всего десять дней и я сама начала составлять меню и руководить подготовкой гостиной и спален.

В это время ко мне никто не подходил без надобности, даже Чимин. Во всём особняке царила суматоха: горничные носились туда сюда; дворецкий, обычно спокойный, кричал; садовники по линейке обрезали кусты; а на кухне во всю кипела работа с пробными блюдами, и именно тут я проводила больше все времени, пробуя и выбирая блюда.

Всё было закончено за три дня до даты моего взросления, и в этот день приехал Юнги. Я ждала его около входа, переминаясь с ноги на ногу, в нетерпении увидеть его. Я не обращала на Чимина и отца внимание, которые тоже вышли встретить его, и молча смотрели на мои «танцы».

Наконец на территорию поместья заехала карета с гербом герцога Мин на дверях и вскоре остановилась. Забыв весь этикет, я сорвалась с места и бежала на встречу к другу с распростёртыми руками, никто не стал останавливать меня. Приближаясь, я увидела нежную улыбку Юнги, и, в ответ на мои действия, он тоже расставил руки в стороны. Мы столкнулись, а он поднял меня как пёрышко, покрутил вокруг себя и поставил на место, а после похлопал по голове, как послушную девочку.

Я развернулась на приближающиеся шаги и невольно посмотрела в лица мужчин: лицо отца было холодным, как всегда, а Чимин слегка улыбнулся и после герцога пожал Юнги руку.

— Давно не виделись, — дружеским тоном сказал принц.

Я же улыбнулась этой теплой атмосфере, царившей около нас.

Если бы я только знала, что это последние мои «светлые» дни, перед началом «бури», то вообще не стала праздновать свой день рождения — отправную точку в хаос…

Комментарий к Часть 21

Прошу прощения за долгую задержку выхода новой главы. Я уезжала отдыхать… Теперь с отдохнувшими мыслями, снова, приступаю к работе. Целую Вас, люблю.

P. S. Публичная бэта включена, пожалуйста, сообщайте об ошибках.

В этом мире неверном не будь дураком:

Полагаться не вздумай на тех, кто кругом.

Трезвым оком взгляни на ближайшего друга —

Друг, возможно, окажется злейшим врагом. {?}[Омар Хайям]

— Мисс, почему Вы не ложитесь спать? — Ханна посмотрела на часы, которые показывали без пяти минут полночь.

— Мне не спится… — я тоже взглянула на часы, понимая, что через пять минут мне исполнится семнадцать.

— Мисс, завтра предстоит тяжёлый день, и вы должны хорошо выспаться.

Дверь со стуком открылась, и в комнату вошёл отец и попросил Ханну выйти. Он выглядел растерянным и смущённым, а его глаза были полными тоски.

— Герцог, давайте присядем. — отец качнул головой и сел на софу, а я разместилась в кресле напротив.

— Аделисия, дочь моя. Через пару минут тебе исполнится семнадцать лет. И я хочу преподнести подарок…

Я только сейчас заметила, что отец держал в руке — это была небольшая книга с замком — дневник. Но зачем ему дарить мне его? Я ведь никогда не вела дневники, и по виду тот дневник совсем не новый. Когда отец запнулся, я была глубоко поражена: Великий герцог нервничает!

— Это подарок от твоей мамы…

Мне послышалось?

— В этом дневнике она написала кое-что важное, что тебе пригодится в будущем…

Я протянула дрожащие руки, мне было тяжело дышать из-за сердца, которое, кажется, остановилось, чтобы принять подарок, и в мои руки лёг дневник моей мамы. Долгое время смотрела на него не шелохнувшись: я не верила своим глазам. В прошлом я не знала о его существовании.

— Аделисия, я оставлю тебя, тебе многое нужно узнать…

— Спасибо, папа… Я хочу чтобы ты остался…

Наконец, волна эмоций накрыла меня с головой, и слезы выступили на глаза. Сдерживаясь, я сильно прикусила губу, чтобы не заплакать, однако слёзы, капля за каплей, продолжали стекать по щекам несмотря на всю мою волю. Я поджала колени к груди и, уткнувшись в них лицом, заплакала навзрыд. Моё сердце готово было разорваться от переполнявших меня эмоций, но отец оказался рядом и погладил меня по спине. Я подняла голову и увидела, как он вытирает свои слёзы.

— Папа? — я встала с кресла и обняла дорогого мне человека.

Отец обнял в ответ и уткнулся мне в плечо, от чего моя ночная сорочка намокла из-за его слёз. Так рухнул барьер, который был между нами долгое время.

Нам понадобилось некоторое время чтобы успокоиться, и только тогда я смогла вновь взять мамин дневник. Папа дал мне ключ, и я открыла его. Внутри я нашла письмо и первым делом прочла его.

“Дорогая моя Аделисия!

Ты стала уже взрослой девочкой, раз читаешь моё послание. Ты не представляешь, как я счастлива в этот момент: я представила себе взрослую и счастливую свою дочку, читающую это письмо, возможно, у тебя уже есть свой ребёнок, значит я — бабушка… Как-то необычно…

Я очень хотела бы быть в твоей жизни, но судьба распорядилась иначе, и ты должна знать: я люблю тебя больше жизни. Думаю, что и Адриан в тебе души не чает… Ну вот, снова я улыбаюсь сквозь слёзы, ведь я знаю, что мне никогда не увидеть тебя, внуков и свою старость рядом с любимым мужем. Я несколько раз пыталась исправить это и быть с вами, и только с третьей попытки я поняла, что мне не избежать смерти.

Сейчас я на седьмом месяце беременности, и неделю назад доктор сказал, что предстоят тяжелые роды, ведь мой ребёночек очень крупненький, зато здоровый, но во время родов выяснится, что ты не перевернулась головкой вниз, и даже не ножками, а попой, и врач, принимающий роды, будет стоять перед выбором: спасти тебя или меня…

Ты спросишь, откуда я это всё знаю? — я прожила уже два твоих рождения, и это будет третий…

В первый раз мы с Адрианом решили, что нужно попробовать спасти нас двоих, но ничего не вышло: ты задохнулась в утробе, а я умерла от кровопотери.

Во второй раз мы с болью в сердце решили, что спасать нужно меня, и в итоге я не смогла прожить и месяца без тебя и наложила на себя руки.

Сейчас третья моя попытка, и я решила, что должна жить ты, моё драгоценное дитя. Спросишь, боюсь ли я? То я отвечу — нет. Это не первая моя смерть, но последняя. Я умру счастливой, не жалея ни о чем.

Возможно, ты решишь, что я сошла с ума… Это не так… Это дар, которым наградили наш род. И этот дар передаётся из поколения в поколение по женской линии…

Чтобы тебе стало ясно, вот история, которая передаётся на протяжении четырёхсот лет:

Четыреста лет назад во времена инквизиции в дом нашей прародительницы постучалась девушка, которая попросила помочь с ночлегом. Она была очень красива, умна и добра. Эту девушку звали Сара, она была одинокой и кочующей из деревни в деревню. Наша прародительница предложила ей остаться у неё столько, сколько захочет, и Сара согласилась. Они подружились и стали считать друг друга семьёй, пока в одну ночь в дом не ворвались инквизиторы и не объявили о том, что Сара ведьма.

Наша Мать помогла сбежать Саре и осталась в своём доме с мужем, хотя Сара просила всю семью бежать вместе с ней. И пока инквизиторы были без сознания, Сара взяла лист бумаги что-то написала, а после сожгла, осыпав этим пеплом прародительницу, сказала «в другой жизни не пускай меня к себе в дом» и ушла.

Нашу праматерь обвинили в помощи ведьме и казнили, но она снова открыла глаза, это был тот день, когда к ней должна была постучать в дверь Сара, то есть за полгода до своей смерти.

И когда Сара постучала в дверь, праматерь пустила её, рассказав о случившемся. И ведьма рассказала про дар (или проклятье).

Время, как река, которую нельзя заставить течь в обратном направлении, как и человек не может вернуться назад в прошлое… Но можно создать ответвление русла, не меняя основного течения. То есть, когда, умирая, мы возвращаемся назад, то создаём другой путь жизни нашими поступками и решениями, но при этом та жизнь, в которой мы умерли, продолжает течь в своем направлении без нас. И с каждым «возвращением» создаётся новая ветвь, а прежняя продолжается без нас. И таких ветвей может быть множество.

Что возвращает нас назад, давая ещё

один шанс, а что заставляет закрыть глаза навечно? СОЖАЛЕНИЕ! Если перед смертью ты сожалеешь о прожитом, то ты вернёшься назад для исправления той жизни, которая была для тебя мучением. А если ты прожила жизнь без сожаления, то обретёшь покой.

Всё просто и одновременно очень сложно…

Аделисия, я хочу, чтобы ты не винила себя в моей смерти и двигалась вперёд. Знай, я ни о чём не сожалею!

Надеюсь ты не столкнёшься с горестями жизни и проживёшь долгую и счастливую жизнь, но если этого не случится — измени её в лучшую сторону и живи наслаждаясь той, которая принесёт тебе счастье… У тебя множество попыток, но помни, что люди, любившие тебя, продолжат страдать там без тебя. Знай, что нас отбрасывает только в тот момент, когда мы можем что-то исправить. Я возвращалась всегда в одно и тоже время, когда я только узнала о своей беременности. Но возвращение также может быть в разные отрезки времени: на несколько годов, месяцев или даже час назад — это именно то время, когда ты можешь исправить свою судьбу.

Если вдруг случится что-то плохое с тобой, и ты вернёшься назад, то если захочешь, можешь увидеть, как сложилась жизнь дорогих тебе людей в той жизни, где ты умерла. Для этого нужно провести несложный ритуал: сядь перед открытым огнём, а позади огня поставь отражающую поверхность и скажи, смотря на отражающийся огонь:

«Время вспять не повернуть,

Лишь невзгоды обогнуть.

Здесь жива, а там мертва,

Покажи жизнь без меня.»

После, доченька, тебе придёт видение на яву, или приснится сон о том, что произошло после смерти.

Все эти знания ты должна передать своей дочери, а та — своей. Это драгоценные знания.

Люблю тебя, твоя мама!”

Я отложила письмо в сторону и посмотрела на отца:

— Ты знал?

— Узнал совсем недавно…

Когда герцог Уилтшир затеял ремонт комнаты Аделисии, то параллельно решил разобраться в комнате жены, которая была заперта очень много лет, и накануне дня рождения Аделисии в его кабинет вошёл дворецкий с красивой шкатулкой в руках. Адриан сразу узнал её — это любимая шкатулка его жены, которую он подарил на первом свидании.

Открыв ларчик, он увидел письмо, адресованное ему от его горячо любимой жены, не раздумывая, он сразу распечатал его и прочитал. Содержание письма было написано на двух листах.

В этом письме Кэтрин писала о любви к мужу и просила прощения за то решение, которое она приняла в одиночку — умереть, также она писала про те жизни в которых она умерла, и как тяжело было ей от потери ребёнка. Адриан даже не стал сомневаться в правдивости слов жены, он хорошо знал Кэти: она никогда не стала бы врать ему.

Самая отличительная черта Кэтрин заключалась в том, что она могла писать такие письма, которые ты читаешь и проживаешь все написанные моменты. Также и Адриан, прочитав письмо, пережил ту же боль, которую пережила и его жена. И в один момент его словно ударили по голове.

Неужели и Аделисия испытала этот «дар»?

Он сразу вспомнил, как резко изменилась Аделисия, его сердце заныло от боли, и слёзы, которые он сдерживал на протяжении всего письма, хлынули из глаз. Пережить смерть, боль, и возможно, предательство… Такое и злейшему врагу не пожелаешь. Герцогу понадобилось некоторое время, чтобы прийти в норму, и он серьёзно задумался: «а не навредит ли это письмо его дочери?». Долгие раздумья и бессонная ночь привели его к верному решению — отдать дневник с письмом дочери. Он не стал открывать и читать, что предназначалось для Аделисии.

И вот, когда он собрался с духом, Герцог пошёл к дочери и отдал ей дневник, от чего она горько заплакала. От одного вида слёз дочери, сердце Адриана было почти разорвано и, вытирая слёзы Аделисии, он чувствовал, что ему ещё больнее. Его боль за дочь, которая никогда не видела и не слышала свою мать, в отличие от него, переплеталась радостью: она впервые назвала его «папа», возможно, это так сыграли эмоции, и после всё вернётся на свои круги, но он смог услышать то, что дало ему надежду. Он заплакал и уткнулся в плечо дочери.

А когда она читала письмо, он понял, что случилось что-то страшное с его дочерью: она была серьёзна и сразу приняла данную весть без доли сомнения.

Бедное дитя.

Я аккуратно свернула письмо и взяла мамин дневник, прочла пару страниц, на которых мама записывала всё, что случалось с ней за день, все переживания и мечты на протяжении всей беременности. Но меня остановил отец: он аккуратно закрыл дневник и сказал, что мне надо лечь спать.

Я аккуратно убрала мамин дневник в ящик прикроватной тумбы и повернула ключ замка. К этому моменту Ханна принесла мне горячее молоко с ароматным мёдом. Выпив его, я легла спать и с мыслями «сегодня точно не смогу уснуть» погрузилась в объятия Морфея.

Я проснулась, на удивление, выспавшаяся, и Ханна сразу начала помогать мне. Когда я была готова, ко мне в комнату постучались — это был отец. Я поприветствовала его и обняла. Я видела, как у Ханны полезли глаза на лоб от увиденной картины, но лишь пожала плечами и смущённо улыбнулась ей.

— Аделисия, дочка… Сегодня твой день рождения, и я подготовил тебе подарок…

— Папа, — я удивлённо посмотрела на него, — но ты уже вчера сделал мне подарок…

Отец улыбнулся и погладил меня по голове, его прежде холодные глаза источали тепло и заботу.

— Аделисия, тот подарок не от меня…

Если так подумать…

Великий Герцог нежно взял меня за руки и повёл за собой: мы шли к моей старой комнате. Подходя к ней, я заметила огромный красный бант на дверях, но это была не моя дверь, точнее дверь в мою комнату была заменена на новую. Это была резная дверь из цельного чёрного дуба, такая дверь стоит очень-очень дорого. Мне даже стало любопытно и немного страшно, что находится за этой дверью.

Дверь тихо открылась, и я вошла в свою спальню…

Бог мой! Это великолепно!

Новый ремонт комнаты пришёлся мне по вкусу: всю старую розовую мебель убрали, также не было золота, фресок и рюшей. Теперь моя спальня уставлена по минимуму: кровать, тумба, небольшой круглый стол и большая софа. Вся мебель была темно-бордового и черного цвета, но стены и пол напоминали мне страницы книг. На стенах висело несколько картин и…

Мамин портрет?

Я подбежала к нему, подумав, что меня подводит зрение, но не ошиблась… Я перевела взгляд на папу, он улыбнулся мне, подошёл, обняв меня за плечи, и сказал:

— Я подумал, что ты будешь не против, если портрет твоей мамы будет висеть тут…

— Спасибо! — я обняла папу.

Я думала что заплачу, но, на удивление, этого не случилось.

Это самый счастливый день рождения…

Время летело с бешеной скоростью, и вскоре наступил вечер. Все гости были в сборе, отсутствовали только Король Восточного государства и Первый Принц Минджун, но они передали свои подарки и извинения с Королевой. Когда с поздравлениями было покончено, я пригласила всех за стол. Рядом со мной сели Юнги и отец по обе стороны, Чимин сидел напротив{?}[По этикету муж, жених должен сидеть напротив супруги] рядом с Лией и Королевой. Около Королевы сидел Фредерик, а напротив него Принцесса Марта, между Мартой и Юнги — Пенелопа.

Отец подал знак, и слуги начали вносить блюда и ставить на стол, а дворецкий разливать вино по бокалам. Вечер проходил достаточно спокойно, но при этом никто не скучал, все вели оживлённую беседу.

Время приближалось к чаепитию, и гостям на выбор предложили напитки: черный чай, зелёный, фруктовый и кофе.

Все выбрали кофе, кроме меня, Фредерика и Лии. Лия попросила молоко, а я и Фредерик фруктовый чай.

— Этот чай мне подарила твоя сестра, — я говорила с Фредериком, когда нам разливали чай по чашкам.

— Я его не пробовал, Глория пьёт его только с подругами, — обиженно сказал Фредерик, а после улыбнулся.

Я улыбнулась в ответ, но, почувствовав на себе взгляд, повернулась к Чимину.

— Ваше Высочество, как Вам кофе?

— Вкусный…

Я поднесла чашку с чаем к губам, но резким движением Юнги выбил её из моих рук, я успела только слегка намочить губы. Следом послышался визг Пенелопы и Марты, повернувшись в их сторону, я увидела Фредерика, лежащего без движения на столе.

За столом поднялась паника, кто-то звал доктора, а я вскочила и побежала к другу, но мои ноги подкосились, и я рухнула на пол. Моё тело пронзила острая боль, и я не могла сдержать болезненный стон, следом за болью пришел жар, и моё тело начало содрогаться в судорогах.

Боль была невыносимой, было ощущение, что меня насквозь прокалывают раскалёнными иглами, а внутренности наматывают на меч. Перед глазами я увидела отца и Чимина, они что-то говорили, их не было слышно, только было видно шевеление губ, но и это продлилось не долго: в глазах помутнело, и боль резко оборвалась.

Врачи поместья Уилтшир прибыли быстро, но к их приходу Фредерик был уже мёртв, его смерть была мгновенной.

Юнги молниеносно выбил чашку из рук Аделисии, как только заметил, что у Фредерика пошла пена изо рта, после глотка чая. И всё-таки Аделисия успела намочить губы, ей хватило сил встать, и Юнги решил, что обошлось, но Аделисия упала, и её лицо было искажено от боли.

Как только Чимин увидел падающую Аделисию, он ринулся к ней через стол, но не успел её поймать.

— Делис!

— Дочка!

Герцог, Юнги и Чимин одновременно подбежали к Аделисии, она лежала на полу, и всё её тело начало дёргаться, и изо рта пошла белая пена. Мужчины кричали и звали врачей. Герцог положил голову дочери себе на колени, чувствуя как она горит, а Юнги и Чимин куда-то убежали.

Вскоре Юнги вернулся с докторами, один подбежал к Фредерику, а Гилберт к Аделисии. Герцог крепко прижимал к себе дочь и сквозь слёзы причитал:

— Аделисия… Аделисия… Аделисия

Эти слова были словно заклинанием для спасения дочери.

— Аделисия… Аделисия…

Гилберт слегка оттолкнул Герцога, так как он не слышал его. И принялся делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Все застыли, как статуи, лишь слёзы катились по их щекам, показывая, что это живые люди. Королева прижимала к себе Лию, не давая ей смотреть на всё это. Марта и Пенелопа стояли белыми, как мел.

В комнату ворвался Чимин со своим мечом и, подбежав к Пенелопе, направил его к шее девушки.

— Дрянь, — сквозь стиснутые зубы процедил Чимин и занёс руку с мечом для удара.

Друг — это тот, кто дает тебе полную свободу быть собой.{?}[Джим Моррисон]

Пенелопа же не могла пошевелиться, она не ожидала такой реакции от Принца. Девушка не знала, что Принц может быть таким агрессивным, иначе она бы сразу начала убегать, как только увидела его с мечом. Она смотрела на него непонимающим взглядом, её лицо застыло, а по спине пошла мелкая дрожь.

Увидев, как Чимин пытается перерезать горло Пенелопе, Юнги остановил своего друга, удерживая его.

— Не глупи! — сказал Юнги, сдерживая вырывающегося Чимина, а после обратился к Пенелопе, — чего ты ждёшь, беги!

Неизвестно, прав был Чимин или нет, но что если девушка не виновна? — в первую очередь Юнги подумал о своём друге, ведь его авторитет «Наследного Принца» может подорваться, и его кандидатура на престол может быть заменена. И несмотря на весь свой гнев, который он инстинктивно направил на Пенелопу, он не мог позволить убить её прямо тут, где уже «пролилась кровь».

Пенелопа пришла в себя и убежала. На выходе её встретила горничная, и увидев свою госпожу напуганной до потери сознания, вызвала повозку, и они уехали.

В это время Чимин ударил Юнги головой и сломал ему нос. Принц сорвался с места за Пенелопой, но её уже было не догнать…

Юнги, не обращая внимания на острую боль, побежал за другом: он знал, что в порыве гнева, Чимин может с лёгкостью убить невиновного человека, если решил, что он причастен к убийству. Юнги успел лишь выбежать в холл, где встретил тяжело дышащего Чимина, который быстро шёл обратно.

— Ты что творишь? — холодным тоном спросил Юнги, — твоя невеста при смерти, а ты размахиваешь тут мечом.

Чимин ничего не ответил, лишь прошёл мимо, он торопился к Аделисии. Юнги тоже пошёл следом, несмотря на свои действия, его сердце обливалось кровью. Он очень сильно переживал за Аделисию, и не только он — всё поместье затаило дыхание.

Когда друзья вбежали в комнату, то их сердца кажется остановились от увиденной картины: Великий Герцог, стоя на коленях, возле лежащей на полу дочери плачет, женщины закрыли свои лица руками и тихо всхлипывают, а доктор Гилберт опустил руки. На лоб доктора выступили капли пота, он не думал его вытирать.

Увидев эту картину, Чимин побледнел и остановился около входа, хватая себя за воротник и расслабляя его. Он смотрел на всю эту картину, и лавина эмоций накрыла его, не давая вздохнуть.

Юнги же сразу бросился к Аделисии, которая бездвижно лежала на полу, он дотронулся до её холодной руки и перевёл взгляд на доктора. Его слова застряли в горле, он боялся произнести эти пугающие слова о смерти.

Когда Пенелопе удалось избежать смерти благодаря Герцогу Мин, она ехала домой и тряслась от страха, но не перед Чимином. Она нервно грызла ногти, бубня себе под нос:

— Как Принц догадался, что это моих рук дело?…. Ведь всё было чисто, и я никак не могла быть с этим связана…

Личная горничная Пенелопы, только через слово могла понять её неразборчивую речь, но она сразу поняла о чём она бормочет. Ведь именно она по приказу Пенелопы подсыпала сильнейший яд, который не имел вкуса и запаха, когда леди находились у Глории Остин на чаепитии. Она подсыпала его в коробочку, когда горничная Глории отвлеклась, вся работа была проделана чисто, и никто не мог обвинить в этом её хозяйку. Горничная продолжала слушать свою хозяйку.

— Я не думала, что Аделисия не будет пить этот чай… То, что попало в её организм недостаточно… Если ОН узнает, то будет очень рассержен, что план по отравлению снова провалился… Я должна убить её… Иначе мне не быть с любимым…

Пенелопа продолжала маниакально грызть ногти, но её слов уже было не разобрать. Девушка пришла в себя только тогда, когда до неё дошли чьи-то причитания, она посмотрела на испуганное лицо горничной, а после перевела взгляд на свои пальцы — она сгрызла их до крови.

Никто и никогда не видел «такую» сторону Пенелопы Элфорд, кроме её личной горничной.

Я проснулась от ярких лучей солнца и свежести, которая была в комнате. Я захотела открыть глаза, но мне это не удалось сделать — мои веки словно свинцовые, а тело тяжёлое и неподвижное. Даже пошевелить губами было невозможно, а про то, чтобы что-то сказать и речи быть не могло.

— Доченька? — послышался слабый голос отца, но после он необычайно громко закричал, — Гилберт!

Вскоре послышались торопливые шаги, но это был не один человек, было ощущение, что в комнату вбежала дюжина людей.

Это мне напомнило картину из прошлого, когда меня больную забрал отец из Восточного государства, но всё-таки немного отличалась. Я услышала рядом добрый голос доктора:

— Мисс Аделисия, попробуйте открыть глаза… Вы должны сделать это самостоятельно, — его голос был теплым и нежным, но по его тону можно было понять, что всё серьёзно.

Я не сразу вспомнила, что случилось со мной накануне, а после меня охватила горечь от потери друга и боязнь за свою жизнь.

Я снова могу умереть…

Собрав всю силу, я попробовала открыть глаза — безрезультатно. Я начала паниковать… Ещё попытка… И ещё…

— Мисс, успокойтесь… Отдохните и попробуйте ещё раз, — в голосе доктора слышались нотки беспокойства.

Слёзы полились из глаз: моё тело было тяжелым, а веки свинцовыми — я их не чувствовала. Я не чувствовала своего тела.

— Мисс, если сейчас Вы не сможете открыть глаза… Или хотя бы сделать что-нибудь, Вы останетесь парализованной навсегда.

Я мысленно начала молиться всем богам и снова собрала все силы— я не могла сдаться.

Через минут десять мои старания увенчались успехом, я смогла поднять веки и пошевелить губами. Когда я открыла глаза, первым я увидела доктора Гилберта, он облегчённо выдохнул и выглядел уставшим…

— Мисс, не время расслабляться. Теперь попробуйте что-нибудь сказать…

Ещё некоторое время я смотрела на Гилберта, пытаясь что-то произнести, но язык не хотел двигаться, а голосовые связки как будто заледенели, и всё-таки мне удалось что-то промямлить, точнее промычать. В этот момент что-то в комнате упало, и только теперь я вспомнила, что в комнате ещё должны быть люди. Я переместила взгляд на звук и увидела всех: папу, Марту, Королеву, Юнги и Чимина. У всех были опечаленные и встревоженные лица, Марта кусала губу и тихо плакала, а отец, как будто постарел лет на десять…

Я вновь обвела всех взглядом, и что-то не вязалось, кого-то не хватало…

Лия!

— Где Лия?

Внутри я вздрогнула от голоса, который вырвался из моего рта — он был противно скрипучим и «заржавевшим».

Доктор Гилберт улыбнулся:

— Вы большая молодец!

На то, чтобы я начала чувствовать всё своё тело, ушло около суток беспрерывных усилий, мне не давали отдохнуть; даже во время еды (питалась через трубочку питательными пюре) или питья, я какую-то часть тела пыталась «вернуть себе». А на полное восстановление ушло десять суток.

Во время реабилитации доктор Гилберт рассказал, что случилось.

Кто-то подсыпал яд в чай, который мне подарила Глория, и Фредерик успел сделать глоток, от чего сразу же умер. Я не смогла похоронить друга… Ещё он рассказал о яде и его действии, хотя название отказался называть. Этот яд является самым сильнейшим парализатором, действие которого за считанные секунды парализует не только тело, но и все органы, из-за чего наступает мгновенная смерть.

Этот яд коснулся только моих губ, и от боли я потеряла сознание. Доктор вернул меня к жизни, так как моё сердце остановилось, к моему счастью все остальные органы не были поражены ядом, его было недостаточно, но хватило, чтобы парализовать всё тело. И по словам Гилберта мне нельзя было долго быть без движений, иначе я могла остаться прикованной к кровати на всю оставшуюся жизнь. Без сознания я пролежала четыре дня, и все эти дни около меня кто-то находился. Больше всех около моей кровати провёли время отец, Юнги и Чимин. Эти мужчины просто оккупировали мою спальню, и никому не разрешали подходить ко мне.

Позже мне рассказали, как Чимин хотел убить Пенелопу, но его вовремя остановили.

У этого человека любовь к отрубанию голов?

Я много думала о Пенелопе и отравлении и пришла к выводу, что это не может быть она. Но чем больше я думала, тем больше начинала запутываются: она никак не могла подсыпать яд, ведь коробку я хранила в своей спальне, и она не могла незаметно пробраться сюда, но почему она не выбрала чай? Она же не любит кофе.

Во мне начало разрастаться сомнение, словно лозы, окутывая меня.

— Делис, я должен ехать домой, — Чимин взял меня за запястье и остановил, снег медленно падал и ложился на его волосы и плечи, его кончик носа слегка покраснел, от чего выглядел немного комично. Он смотрел мне в глаза, переплетая пальцы с моими, — как Наследный Принц, я должен поздравить жителей Восточного Государства с Новым Годом и уладить кое-какие дела.

— Хорошо, — спокойно ответила я. Какими бы не были мои чувства, рядом с ним я всегда нахожусь в опасности.

Совсем недавно мне рассказали, что это не первое отравление. И, когда я гостила на Востоке, то там меня тоже отравили, правда зачем-то скрыли это…

— Почему ты опять надеваешь маску безразличия? — его глаза немного ожесточились, но он продолжал нежно держать мою руку.

— Может, потому что мне действительно всё равно…

— Наглая ложь, — усмехнулся Чимин, и его улыбка расползлась на его красивом лице, — мне помниться, что кто-то очень страстно целовал меня.

— Я была пьяна, — моё лицо залило краской, я медленно повернулась, расцепляя наши руки, и продолжила прогулку по заснеженному саду.

— Да неужели, — он продолжал меня дразнить.

— Выше Высочество, каковы бы не были мои чувства, будь это любовь, симпатия или ненависть, нам никогда не быть вместе, — сказала обычным тоном, возможно в нем закрались нотки грусти, но я продолжила идти, а Чимин остановился, развернулся и пошёл в поместье. Я не оборачивалась до тех пор, пока его шаги не стихли.

Это единственный выход…

Я продолжила гулять по саду, погрузившись в мысли.

— Аделисия, земля вызывает Аделисию! — Юнги щёлкал пальцами около моего лица, и, когда я вынырнула из раздумий, заглянул в лицо, наклонившись.

— Юнги?

— Ага, я увидел, как ты гуляешь в одиночестве, и решил составить тебе компанию, но похоже тебе и одной не скучно, — он мило улыбнулся и протянул мне руку в легком поклоне.

Я улыбнулась в ответ и взяла Юнги под руку.

— О чем задумалась? — Юнги стряхнул с моей головы снежинки, и мы пошли в сторону дома.

— Да так, ни о чём особенном… — мои мысли скакали с одной на другую, от отравления до маминого дневника, поэтому я не стала озвучивать их все.

— Чимин уже погрузил багаж. Разве ты не пойдёшь его проводить?

Я остановилась и посмотрела на Юнги. Этот мужчина лукаво улыбался и направил меня в обход поместья к выходу, где стояла карета Принца, а сам Чимин сидел верхом на своём коне и уже шагом направил лошадь к выходу, но когда он увидел нас, то остановился и спрыгнул с коня.

Подойдя к Чимину, я не знала, что ему сказать. Тогда он тихо сказал, чтобы это услышала только я:

— Не знаю, почему ты постоянно говоришь, что не будешь моей женой… Я докажу тебе обратное, и ты станешь Матерью Восточного государства — Королевой, — он легонько поцеловал меня в щёку, запрыгнул на лошадь и уехал.

Почему он не прекращает попытки?

Я смотрела ему вслед, и, когда он скрылся из виду, моё сердце ёкнуло, и в голове пронеслась мысль — я скоро попаду в беду. Помотав головой, я отбросила эти мысли и вернулась в свою комнату.

На следующее утро отец рассказал, что Глорию Остин заключили в тюрьму, обвинённую в попытке отравления и убийства Фредерика. Я никогда не считала её виновной, но чиновники решили иначе, видимо им нужно было закрыть дело. Отец же зашёл в тупик, но он не собирался сдаваться и продолжал искать виновного в отравлении.

Наступил новый год, и я с Юнги, который остался со мной для моей защиты, потому что папа очень занят, прогуливались по торговой аллее. Сегодня тут развернулась огромная ярмарка с выступлениями, ларьками с едой, развлечениями и театром.

Мы уже собирались домой, как меня остановил дряхлый старик и предложил предсказать судьбу. Юнги усмехнулся и сказал, что это шарлатанство, но старик не обратил на него внимания и продолжил:

— Разве Феникс {?}[Мифологическая птица, возрождающаяся после гибели из своего пепла.] не хочет узнать судьбу в своих жизнях?

Жизнь — это не ожидание, что гроза закончится… Это учиться танцевать под дождем.{?}[Вивиан Грин]

— Что Вы сказали? — нахмурившись, я посмотрела на старика.

Однако, он самодовольно повернул голову и запел какую-то мелодию.

— Аделисия, пойдём, этот старикан не в своём уме, — потянул меня за рукав Юнги, но я не сдвинулась с места.

Я немного подумала, прежде чем сесть на деревянную скамью перед этим мужчиной, а сам предсказатель сел на ковер и вытащил из запазухи грязный холщовый мешок.

— Сколько стоит Ваше гадание? — спросила я и достала золотую монетку из кошелька.

Юнги наблюдал с некоторым беспокойством. Самой высокой ценой на улицах для гадания были всего несколько серебряных. Но не было никакого способа изменить решение, которое я приняла — против меня Юнги был беспомощен.

Этот старик широко улыбнулся, приняв золотую монетку и приготовил всё для гадания. Он сжал мешок, прежде чем с улыбкой вытряхнуть из него пророчество. Три пророчества упали на расстеленный на ковре платок.

— Зачем нужны три пророчества? — не мог не спросить Юнги. — Один человек, одна жизнь, одна судьба…

— Всё верно… Три пророчества для предсказания судьбы, — старик покачал головой.

— Зачем для судьбы три пророчества? — Юнги был сбит с толку.

Предсказатель посмотрел на меня, прежде чем провести по своей бороде и загадочно улыбнуться. Моё сердце замерло, и я, не моргая, уставилась на старика, который поднял одно из пророчеств, начал говорить, даже не взглянув на Юнги:

— Один настоящий феникс и одна настоящая амфисбена{?}[В мифологии двухголовая змея, вторая голова которой находится на хвосте.]. Амфисбена украла благословение и судьбу феникса. Вместо этого феникс оказался на гильотине {?}[Механизм для приведения в исполнение смертной казни путём отсечения головы.].

Я чувствовала, что моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Истинный феникс, можно ли сказать, что я была настоящим фениксом? А что касается амфисбены — это, скорее всего, Пенелопа. Пенелопа украла у меня любовь, брак и корону. А гильотина — моя смерть через отсечение головы.

— Предсказатель, взгляните на второе пророчество, — взволнованно, запинаясь, попросила я.

Юнги забеспокоился и начал переступать с ноги на ногу, видимо, он не мог понять, почему я вижу старика иначе, чем он, и даже попросила этого старика взглянуть на моё второе пророчество.

Старик улыбнулся и взял второе пророчество. Он взглянул на меня и, снова, пригладил бороду, прежде чем медленно произнести:

— Феникс возродился из пепла и взлетел высоко. Теперь феникс свободен от оков. Но ледяной дракон пал, вместе с ним и феникс.

Моя кожа покрылась мурашками и меня затрясло. Я могла расшифровать только начало: я переродилась и пошла другим путём, теперь я стала лучшей версией прошлой себя, и я не завишу от любви к Чимину. Но… Что означает последнее? Дракон пал… Не понимаю, но знаю только одно, что в будущем меня снова ждёт смерть.

— Хочет ли юная леди услышать третье пророчество? — старик смотрел проницательным взглядом, от чего мне показалось, что он видит меня насквозь.

— Подожди старик, — вмешался Юнги. — Аделисия, неужели ты веришь этому шарлатану?

— Продолжайте, — сказала я предсказателю, проигнорировав Юнги.

Старик как обычно пригладил бороду и начал говорить третье пророчество:

— После возрождения феникс стал могущественней. Судьба не захотела с ним играть и проложила положенный путь к звёздам.

Я поначалу боялась, что старик скажет что-нибудь плохое, и меня снова ждёт скорая смерть. Видя, что он сказал это, я вздохнула с облегчением. Хотя Юнги начал высмеивать:

— Я же говорил, что он мошенник. Два пророчества неблагоприятные, а другое — превосходное. Только какое из них настоящее?

— Все пророчества настоящие. Если господин не верит, спросите свою Леди, правду ли я сказал? — сказал старик.

— Знаете ли Вы ещё что-нибудь? — я остановила Юнги жестом, который хотел меня увести.

Предсказатель оставил пророчества и заговорил:

— Тайны небес не должны быть раскрыты. Сегодня я уже слишком многое раскрыл Молодой Леди, если будет что-то ещё, то она лишится благословения. Молодая Леди не спрашивайте больше и просто помните об этом. Прошлое подобно сну, избегайте путаницы и повторения судьбы. Из глубины несчастья приходит блаженство.

Закончив, он сделал большой шаг и зашагал прочь, напевая ту же мелодию.

Юнги взял меня под руку и увёл насильно.

— Аделисия, о чём говорил этот шарлатан? — спросил Юнги, когда мы уже были дома и, сидя в гостиной, грелись около камина.

— Он не шарлатан…

Юнги окинул меня взглядом и о чём-то задумался, смотря на пляшущий огонь в камине, а потом заговорил, не поворачиваясь ко мне:

— Аделисия, ты знаешь что такое дружба? — Юнги не стал ждать моего ответа и продолжил. — Дружба — это отношения между людьми на основе симпатии, уважения, духовной близости, взаимной привязанности и понимания. А людей, связанных между собой дружбой, называют друзьями.

Юнги закончил, и в гостиной стало тихо, слышно было лишь потрескивание дров. Я была удивлена его монологу, в недоумении смотрела на Юнги и ждала, когда он продолжит. Мин посмотрел на меня и задал вопрос:

— Аделисия, мы друзья?

Я покачала головой в знак согласия, не понимая, к чему он ведёт.

Юнги снова посмотрел на огонь, было видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. Языки пламени отражались в его глазах, отчего казалось, что этот огонь поглотит и меня, если продолжать смотреть на парня. Его губы на мгновение сжались в тонкую полоску, а после он заговорил:

— Я давно стал замечать некоторые «странности» в твоём поведении, — Юнги опустил глаза и почесал щёку, было видно, что он тщательно подбирает слова, чтобы не обидеть меня. — Я заметил, что в основном это касается Чимина. Когда я первый раз увидел твоё лицо, в тот момент Чимин подарил тебе кинжал, у меня сложилось впечатление, что ты до ужаса боишься Принца, но ведь это безосновательно. Ты постоянно его отвергаешь, хотя он тебе небезразличен, я вижу… — он немного замялся, но продолжил, — и сегодня я окончательно запутался…

Я молча слушала его, а в моей груди разрасталась буря, и на глаза выступили слёзы. В этот момент Юнги поднял голову и посмотрел на меня, увидев мои слёзы, он занервничал и подскочил ко мне, протягивая носовой платок.

— Аделисия, прости, я не хотел тебя обидеть.

На его слова я лишь помотала головой. Я боялась, что если скажу хоть слово, то мои слёзы хлынут, и их будет не остановить. Я прикусила нижнюю губу, сдерживаясь, но в тот момент когда Юнги обнял меня, я тихо заплакала. Его плечо намокло от моих слёз, но он не обращал на это никакого внимания.

Мне понадобилось некоторое время чтобы успокоиться, и когда я встала, то повела за собой Юнги в мою комнату. Там я дала ему почитать мамино письмо. Я же внимательно наблюдала за его реакцией, когда Юнги читал письмо: его лицо было серьёзное, и по такой реакции не скажешь, верит он или нет.

Юнги молча отдал мне письмо, и я не стала ждать его вердикта, сказала:

— В прошлом Чимин отрубил мне голову свои мечом… — я думала, что заплачу с этими словами, но на удивление мои глаза были сухими, видимо я свыклась с этим поступком…

Всё это время я не сводила глаз с друга и видела, как меняется его лицо: от удивления до горечи, единственное чего не было — неверия. Возможно, Юнги сложил «один плюс один»: письмо, мои слова и пророчество или же он просто привык мне верить. А когда он смог переварить эту новость, я рассказала, что именно случилось в той жизни. Он ещё долгое время молча обдумывал что-то, а после со страхом в глазах сказал:

— Получается, что ты скоро умрёшь, если верить пророчеству! — в его глазах отражался непонятный блеск в перемешку с паникой.

Я ничего не ответила, лишь опустила глаза и задумалась над этим.

— От судьбы не уйдёшь… — сказала я после длительного молчания, скорее эти слова были направлены мне самой, а не Юнги.

— Почему ты говоришь это с такой лёгкостью?

Я лишь пожала плечами, мне нечего было сказать ему, возможно, потому что я приняла этот факт. Но тут мои мысли встрепенулись, и это не осталось незамеченным Юнги.

— Что случилось?

— Ханна, принеси мне свечу и зеркало, — Ханна, которая всё это время молча стояла около двери, как будто её не было, быстро выполнила мой приказ.

Услышав эти слова, Юнги понял, что я замышляю, и занервничал, но не стал меня останавливать.

Я зажгла свечу и неотрывно смотрела в зеркало, произнося:

— Время вспять не повернуть,

Лишь невзгоды обогнуть.

Здесь жива, а там мертва,

Покажи жизнь без меня.

Как только я закончила говорить, огонь свечи дрогнул, и в голове загудело. В комнату ворвался ветер, раскрывая створки окон, но этого, как-будто, никто не заметил: ни Юнги, ни Ханна. По комнате летали разные небольшие предметы, обрывки газет и листья, и в этот момент меня подхватило ветром и унесло, но я не чувствовала страха, было ощущение, что так и должно быть.

В глазах поплыли картинки, сменяя одну другой — картинки из моего прошлого. Сначала всё было размыто, и чем ближе было к моей смерти, всё становилось четко. Я видела себя со стороны, и как покатилась моя голова по полу. Я инстинктивно вздрогнула и картинка сменилась.

Отец сидел на семейном кладбище, его взгляд был блуждающим и мутным. Он очень сильно похудел, волосы растрёпанные, одежда мятая. Было видно, что он не брился долгое время. Увидев его, я сначала не узнала, но увидев его синие глаза, я пришла в ужас. Как статный мужчина мог превратится в дряхлого старика?

Отец сидел около моей могилы и что-то бормотал себе под нос, я смогла расслышать только своё имя и имя мамы. Я хотела погладить его, но моя рука прошла сквозь его спину.

Картинка сменилась.

Теперь я вижу молодых леди.

— Вы слышали, что Великий Герцог Уилтшир сошёл с ума после смерти его дочери. Сегодня его дворецкий нашёл его повешенным в кабинете. Видимо он не смог смириться с её смертью.

— Мой отец боялся, что Герцог развяжет новую войну, но, славу Богу, всё обошлось…

Моё сердце сковали боль и тоска. Папа…

Картинка сменилась.

Теперь я нахожусь во дворце Чимина, на нём корона, его вид болезненный, а рядом на троне улыбается Пенелопа.

Картинка сменилась.

Пенелопа что-то сыпет в чашку и заходит в комнату, где её ждет Чимин.

— Дорогой, выпей лекарство…

Чимин послушно осушает чашку и закашливается, Пенелопа же никак не реагирует.

Картинка меняется.

Я вижу Пенелопу и… Кто-то прячется в тени.

— Любимый, я сделала так, как ты сказал. Чимин находится при смерти, тот яд медленно убивает его. Его дни сочтены.

Я перестала понимать, что происходит. Пенелопа травит Чимина? Я думала, она его любит…

Картина сменилась.

Я снова попала на тот проклятый бал.

Пенелопа что-то подсыпала в свой бокал и закашляла кровью, а после потеряла сознание. Чимин сразу же пошёл за мной, как только ему сказали, что Пенелопа была отравлена.

Горечь несправедливо нанесённой обиды резко усилилась. Эта двуличная змея… Слёзы безудержно лились из глаз, я уже не могла разглядеть остальное, что мне показывали, да это было не так уж и важно…

Из-за этой дряни я потеряла всё…

Мгновенно всё стихло, и я вернулась обратно в свою комнату. Слёзы не прекращали литься, и Юнги вытер их с моих щёк.

— Аделисия… — он больше ничего не сказал, только сочувственно продолжал вытирать мои слёзы.

Пенелопа продолжала грызть ногти, её психологическое состояние заметно ухудшилось. Перед ней лежало письмо со строками любви, а после шли порицания, что она не делает всё должным образом.

— Я должна нанять хороших наёмников, что бы убить эту живучую суку…

Комментарий к Часть 24

Публичная бета включена!

Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть.{?}[Эбби Рихтер]

Я сидела около открытого окна и любовалась цветущей вишней, свежий ветерок растрепал мои волосы, которые отросли с момента последней стрижки. Прошёл год, как я переродилась. Запах цветов принёс ностальгию, и я задумалась о приложенных усилиях, чтобы выжить и не влюбиться снова. Первый пункт выполнен на отлично, а вот второй с треском провалился.

Всю зиму и до середины весны было множество попыток убийства, которые были направлены на меня. Я даже перестала выходить в свет, потому что мне надоели жалкие попытки нападения, которые портили мне настроение. Также меня окружала толпа рыцарей, рядом с которыми даже муха не пролетит, но не смотря на это, я чувствовала удушающую атмосферу. Я даже остановила отца в поиске преступника, хоть и далось мне это с трудом: не хочу что бы он тратил своё время, ведь я прекрасно знаю, что это дело рук Пенелопы. Не смотря на то, что попытки моего убийства были смешными, Пенелопа хорошо заметала следы.

Вскоре, после первого нападения, Чимин узнал об этом и прислал дюжину лучших мечников, которые по сей день не покидают меня и не дают свободно передвигаться даже в собственном доме… Да что там дом, они со мной ходят в туалетную комнату и в ванную, благо, что они женщины, очень сильные женщины. Однажды, когда я пила чай под цветущими деревьями, на мои волосы села пчела, так одна из них разрубила пчелу пополам, не повредив моей прически, даже не срезав и волоска. Страшные женщины…

Чимина же я не видела около двух месяцев, он занят какими-то важными делами и готовится к титулу, которым его вскоре наградят: кронпринца. И в скором времени мне предстоит изнурительная поездка в Восточное Государство, как будущей кронпринцессе, а после королеве Восточного государства. В прошлом я готовилась: изучала историю, дворцовый этикет и получала все необходимые знания для этого. Но сейчас я даже пальцем не шевелю.

Я думала, что с долгой разлукой мои чувства к нему остынут, но этого не произошло. Я понимаю, что мне не стоит любить его, а сердцу то не прикажешь: оно полностью пропитано теплыми чувствами к нему. В начале я боролась с этими ненужными чувствами, а теперь решила плыть по течению, и будь что будет. Да, я сдалась, но при этом я не считаю себя проигравший: на сей раз это взаимно, и видно, что Чимин дорожит мной.

Из окна поместья я видела, как к дому подъехала карета отца. Папа вышел из нее, а я бросилась к выходу, чтобы встретить его. Мы встретились, как раз в дверях.

— Аделисия, что случилось? Почему ты так тяжело дышишь? — папа обнял меня и погладил по голове, его движения немного неуклюжие, но приятные.

— Я хотела встреть тебя.

Папа улыбнулся, ничего не ответив. Мы шли по холлу под руку и весело разговаривали, когда дворецкий нас пригласил на обед. После моего дня рождения мы всегда едим вместе, за единственным исключением, когда папа уезжает из поместья по делам.

— Аделисия, разве тебе не скучно постоянно сидеть дома. Может съездишь развлечься в город, у тебя надёжные рыцари… Да и в последнее время попытки нападения прекратились.

Я перевела свой взгляд с тарелки на отца и заметила кое-что странное в его выражении: хоть он и улыбался, но непонятная тревога осталась в его глазах.

Может мне показалось?

— Папа, я не горю желанием прогуливаться по центру с целым войском, так я привлекаю слишком много ненужного внимания, — я улыбнулась папе, давая понять, что со мной всё хорошо и в стенах дома.

— Вот как… Ты стала такой взрослой… — на мгновение отец задумался, а после предложил другую идею, — может тебе съездить в гости к моей сестре? Там ты сможешь отдохнуть, поменяв обстановку. Ингрид давно зовёт тебя в гости, и ты может получить опыт от мудрой женщины. Знаешь же, что я не разбираюсь в ваших женских штучках.

Я внимательно слушала отца, и чем дольше он говорил, тем больше мне хотелось поехать развеяться — я действительно устала сидеть в поместье.

За обедом мы обговорили детали поездки, а после отец отправил письмо тёте со своим верным рыцарем, я же стала собираться в поездку, хоть время моего отъезда было назначено через неделю. В сборах мне помогла Ханна, но не смотря на это, я провозилась до вечера.

Когда чемоданы были собраны, а я отдыхала на софе, дожидаясь, когда Ханна принесёт мне чай, в комнату постучал папа и вошёл.

— Ооо… Я вижу тебе не терпится уехать… — он сказал это с наигранной обидой, но тут же улыбнулся, — я рад что смог тебе чем-то помочь…

Что-то тревожное опять мелькнуло в его глазах, но я снова не придала этому значения, о чем я пожалею в будущем…

— Папа, спасибо. Я думаю, эта поездка необходима для меня… Но я хочу, чтобы мы вместе поехали отдыхать…

— Следующий раз так и будет… Ты уже ужинала? — мягко спросил отец, и в этот момент в комнату вошла Ханна с чаем и закусками.

Я попросила горничную принести чайный набор для папы. Мы сидели молча и пили чай, хоть в комнате и стояла тишина, но она не была удушающей или напряжённой, а наоборот чувствовалось некоторое умиротворение. Меня начало тянуть в сон, и это не осталось незамеченным Герцогом: он пожелал мне спокойной ночи и покинул мою комнату. Я приняла ванную и быстро уснула.

— За что я плачу тебе деньги? — Чимин яростно швырнул скомканную бумагу в лицо напротив стоящего молодого человека — это был тот самый «незаметный» парень, который даже не шелохнулся.

— Почему ты не можешь найти веские доказательства причастности кого-либо одного, в попытках убить мою дорогую невесту!? — лицо Чимина было бледным от злости, и он походил на завладевшего умом и телом демона.

— Ваше Высочество… — открыл рот «невидимка», но ему не дали договорить: в кабинет вошёл Мин Юнги.

Чимин уставился на бесцеремонного друга, а после рыкнул в сторону слуги:

— Свободен… И в следующий раз я жду от тебя одно имя и стопроцентное подтверждение о его причастности… А иначе…

От услышанных слов парнишка побледнел и словно растворился на глазах, не дослушав Принца.

— Юнги, что тебе надо? — Чимин нервно выдохнул и оперся бедрами на рабочий стол, скрестив руки на груди.

Принц выглядел, немного, потрёпанными, из-за навалившейся работы и поисков преступника, который досаждал Аделисии. И сейчас он был не в настроении вести беседы с другом.

— Ужасно выглядишь, — Юнги проигнорировал вопрос Принца и без приглашения сел в кресло, положив ногу на ногу, — ты вообще спишь?

Чимин цыкнул и сел рядом с Юнги:

— Я не могу найти тех тварей, кто нападает на Аделисию, — на минуту он замолчал, а после в его глазах мелькнула ярость, — может мне просто поехать и отрубить головы всем подозреваемым? В первую очередь, это коснётся той суки из рода Элфорд… — его жуткая улыбка разрослась на лице, от чего его прекрасное лицо стало похожим на жуткую маску.

Мин же никак не отреагировал на поведение друга, а лишь задумчиво сказал:

— Я с радостью готов тебя поддержать, но как отреагирует Аделисия на убийство? Не думаю, что она будет в восторге от пролитой крови…

Чимин задумался и почесал подбородок, он не хотел, чтобы Аделисия видела в нём кровожадного убийцу, ведь только недавно их отношения стали похожи на нормальные и взаимные. Чимин хорошо помнил, как легко потерять любовь и доверие Аделисии. И именно это сдерживало его от убийства Пенелопы.

— Я завтра собираюсь ехать в Западное государство, к Уилширам. Может ты хочешь что-нибудь передать Аделисии…

Юнги лично направляется к Герцогу Уилтшир, ведь он смог найти зацепку в виновновности отравления Аделисии, ещё когда она гостила во дворце Чимина. Все это время он незаметно для всех искал преступника и, кажется, нашёл. Он не мог отправить письмо или передать через кого-то, это было очень опасно для его жизни, а в особенности для жизни Аделисии и Герцога.

— А не часто ли ты навещаешь мою невесту? — Чимин не стал скрывать свою ревность.

— У нас не такие отношения… Сколько раз ещё говорить… Разве могут быть отношения между братом и сестрой?

— Я знаю одну такую парочку, — уже безэмоционально ответил Чимин.

— Ты серьёзно? О, Господи! — взмолился Юнги, — я не вижу в Аделисии женщину или любовницу, лишь младшую сестрёнку и друга…

— Но что может помешать Аделисии влюбиться в тебя, такого доброго и заботливого? — Прошлая ярость принца сошла на нет, теперь он был больше похож на брошенного щенка.

— Ты кто такой? — Юнги вытащил меч из ножен и направил на Чимина, от чего принц лишь в недоумении захлопал глазами, — Что ты сделал с моим другом, и как сумел его подменить?

Только через некоторое время к Чимину пришло осознание того, что Юнги так шутит и издевается над ним, ведь раньше Пак никогда не проявлял таких чувств и никогда не был неуверенным в себе. Чимин пальцем отодвинул направленный на него меч и рассмеялся:

— Ты прав, прости…

Гневное лицо Юнги сменилось на улыбку, и он убрал меч в ножны.

Любовь действительно меняет людей… — подумал Юнги и похлопал Чимина по плечу.

— Так тебе есть что передать?

— Да… Передай Аделисии вот это… — Чимин подошёл к ящику стола и достал маленькую коробку.

После он сел за стол, что-то написал на красивом листе пергамента каллиграфическим почерком и запечатал в конверт. Он передал это Юнги. Ещё некоторое время они пообщались, после чего Юнги покинул принца.

Я проснулась от громкого шума: в мою спальню спеша вошёл отец и торопливо растормошил сонную меня:

— Аделисия, вставай! Тебе пора отправляться к тёте!

Я протерла сонные глаза и посмотрела в окно: предрассветное солнце виднелось на горизонте..

— Пап, зачем так рано… Стоп! До моего отъезда осталось ещё два дня! — я посмотрела на отца, он был спокоен и нежно улыбнулся.

— Доченька, сейчас мне пришло письмо от Ингрид, и в нём она просит приехать как можно раньше…

— Что-то случилось с тётей? — я соскочила с кровати, и в это время вошла Ханна, она была в готовности для сбора меня в поездку.

— Нет, всё хорошо! — успокоил меня папа, — просто мне надо будет сегодня уехать на некоторое время, поэтому я не хочу оставлять тебя одну дома…

Я ещё раз посмотрела в глаза отца и согласилась с его решением. Ханне понадобился час для сбора меня. И вот уже папа провожает меня к карете, но, увидев её, я остановилась. Это была простая карета без фамильного герба или каких-либо других опознавательных знаков семьи, а в сопровождение у меня была только Ханна, кучер и женщина рыцарь.

Увидев мою растерянность папа сразу пояснил мне к чему все это:

— Дорогая, не волнуйся… Это для твоей безопасности, ведь на повозке нет нашего герба, поэтому тот, кто на тебя покушался не сможет определить, что это наша семья. А также ты сама говорила, что толпа рыцарей привлекает много внимания, поэтому рыцарь поедет с тобой в повозке…

Что это за беспокойство в моем сердце?

Я почувствовала неких страх и обеспокоенность, но решила, что отец прав. Я обняла папу:

— До встречи, скоро увидимся! Не перетруждайся и хорошо отдыхай.

— Прощай… Я люблю тебя!

Рыцарь помогла мне сесть в повозку, после помогла сесть Ханне и села сама, закрыв за собой дверь и опустив шторку.

Мы двинулись в путь. Хоть поездка должна быть не долгой и лёгкой, моё сердце сжимало непонятное чувство, словно тисками. Как бы я не пыталась отогнать тревогу, у меня ничего не получилось.

Прошло около часа нашей поездки, как я вспомнила, что ничего не купила в подарок для Ингрид. Я попросила кучера остановится в близлежащем городке и прикупить что-нибудь. Надев простой плащ и накинув капюшон, я с Ханной отправилась на поиски подарка и первым делом зашла в ювелирный магазин.

Я долго искала что-нибудь подходящее, но, так ничего не выбрав, решила покинуть магазин, но тут дверь с грохотом открылась, и ворвалась молодая девушка.

— Вы слышали! Герцога Уилтшир обвинили в измене и хищении государственного золота!

В магазине поднялась шумиха, а я продолжала стоять, как вкопанная, не веря своим ушам. Ханна еле вытянула меня оттуда, когда мы сели в повозку, то тронулись и поехали дальше на север, к сестре папы. Как бы я не пыталась развернуть её, меня никто не слушал, и, кажется, остальные не были удивлены этому, лишь ехали с грустными лицами.

— Что ожидает моего отца? — этот вопрос я задала вслух, но предназначался он только мне.

— Казнь… — тихо ответила рыцарь.

Моё сердце оборвалось, и я на ходу выскочила из повозки, разбив колени и локоть. Не обращая внимания на боль, я побежала в противоположную сторону — к папочке.

Жгучие слёзы застилали глаза: только сейчас я поняла, что это были прощальные слова отца… От осознания этого мои ноги подкосились, и я упала на землю. Я не знала, как помочь папе, но знала точно, что я должна быть рядом.

Сильные руки подхватили меня и понесли обратно. Я брыкалась, царапалась, вырывалась, но мой рыцарь очень сильная. Меня посадили в повозку, и я услышала мольбу Ханны, обращённую ко мне:

— Мисс, Герцог спас Вас… Он знал об этом и наказал нам, чтобы не случилось увезти Вас подальше… Простите нас, но мы не можем позволить Вам вернуться. Ради Вас, мисс, мы продолжим путь… Простите… Это приказ Герцога… — Хана рыдала также сильно, как рыдала и я.

— Хорошо… — сказала я, успокоившись — Можно мне подышать свежим воздухом, а после продолжим путь..

Ханна и рыцарь переглянулись и попросили остановить карету.

Я вышла, вздыхая свежий ветер. В голове была неразбериха, но одно я знала точно:

Я сбегу! Сейчас!

Быстрым движением руки, пока никто не видел, я расслабила узел, который привязывал коня к повозке, незаметно потянув за верёвку и полностью освободив коня, я резко вскочила верхом и погнала лошадь обратно, домой, к папе.

Прибыв в поместье меня встретили незнакомые люди и сразу связали. Я не сопротивлялась, я хорошо знала, что меня ждёт…

Я ГОТОВА К ЭТОМУ! ГОТОВА РАЗДЕЛИТЬ СМЕРТЬ С ПАПОЙ!

Прах вечно прахом остаётся.

Что далеко не отлетело,

На место прежнее вернётся. {?}[Франсуа Вийон]

Меня, связанную, привели в грязную тюремную камеру. Обычно аристократов заключали в удобную комнату с решёткой на окнах, но не нас, а это значит, что совершено ОЧЕНЬ серьёзное преступление. Когда меня привели, отец лежал на деревянной скамье, лицом к стене, но когда послышался звон ключей, он повернулся. На спокойном, мгновение назад, лице, отразились боль и отчаяние. Он подскочил ко мне и схватил за плечи.

— Аделисия, что ты тут делаешь?

— Разве я могу оставить тебя одного в такой момент…

Я нежно улыбнулась папе, но не смотря на мой спокойный вид, меня всё-таки одолевает страх. Страх не перед смертью, а перед болью. Папа продолжал смотреть на меня, и его глаза медленно наполнялись слезами, он уткнулся лицом в моё плечо и тихо сказал:

— Спасибо доченька, но ты такая глупая…

Я не глупая, а эгоистка… Я не смогу жить без тебя, папа…

Солнце зашло, и наша камера погрузилась в непроглядную тьму. Я сидела рядом с папой и держала его за руку, прислушиваясь к тишине.

— Пап, почему ты мне всё не рассказал? — я крепко сжала его руку, мне было больно на душе.

— Я хотел уберечь тебя от позора — быть казнённой прилюдно… — его хриплый, еле слышный голос резал моё сердце.

— Расскажи, что произошло…

И папа мне рассказал, что недавно его обвинили в растрате казны и предательстве, но этому не было доказательств. Но когда в наше поместье пришли с проверкой, то нашли бумаги, подтверждающие его виновность. И так как это большое преступление, то наказание понесёт вся семья — я и папа.

— Пап, но ты же не виноват! — я точно это знала, ведь мой отец герой войны и всеми уважаемый Великий Герцог.

— Да, но это не докажешь…

— Пап, а ты знаешь, где нашли так называемые «доказательства»? — я должна предотвратить подобное в следующей жизни.

— В моём сейфе…

Всю ночь мы разговаривали с папой на разные темы, порой смеялись, порой грустили… А когда наступило утро, нам на завтрак принесли по сочному стейку с овощами и бокалом вина, отчего отец заплакал.

Перед казнью приговорённым положено давать вкусную еду — последнюю. Мне тоже стало не по себе, и мои руки затряслись.

Страшно…

Далее нас отвели к гильотине, зачитали приговор и разрешили близким и родственникам напоить нас. Вся прислуга поместья пришла проводить нас в последний путь и напоить водой перед смертью. Другие родственники просто не успели, ведь кто-то будто-то торопился казнить нас. Все слуги плакали, а простой народ был в замешательстве — многие не верили в виновность моего отца, но раз казнят такого Великого человека, то это не просто так…

«Великодушный» палач дал нам выбор: кто лишится головы первый — я или отец, тем самым насмехаясь над нами.

Это был самый трудный выбор в моей жизни: дать отцу умереть первым, тем самым видеть его смерть или, наоборот, умереть первой и заставить отца смотреть, как уносят мой труп, а голову бросают в мешок….

Не только для меня, но и для папы это было не просто — мы мыслили одинаково. Его глаза бегали, но он не мог ничего сказать, и тогда палач что-то шепнул ему на ухо и подвёл к гильотине. Лицо папы застыло, в последний раз он посмотрел на меня, и его губы беззвучно прошептали «измени судьбу».

Шум падающего лезвия… Стук… Звук прокатившийся головы по доскам… Стоны людей… Крики Ханны… Мои безмолвные слёзы…

Прошло пару минут, и меня повели к гильотине.

Я встала на колени и опустила голову в специальную выемку, сверху опустили доску, приковав меня к смерти. Страх ушёл, оставив меня и мой спокойный пульс. Слёз уже нет, нет и мыслей… Только пустота….

Щелчок

Теперь моя очередь…

На душе у Юнги было неспокойно, и он гнал лошадь без отдыха и сна, лишь останавливался, чтобы дать лошади попить. Через два дня его конь выдохся, и Юнги сменил лошадь, купив новую, а эту оставив в конюшне на содержание до его приезда. Так он поменял трёх лошадей и прибыл в Западное государство за рекордно короткий срок. Он не понимал, почему ему так неспокойно, пока не приехал в поместье Уилтшир, где встретил дворецкого, который рассказал, что случилось.

Мин не стал дальше слушать, а рванул на место проведения казни, чтобы остановить всё это безумие. Когда он прибыл на место, то было уже поздно: палач поднял голову Аделисии и бросил в черный мешок. Силы мгновенно покинули Юнги, и он сел на землю, слёзы покатились из глаз. И в доказательство его слезам, полил дождь, усиливаясь, с порывами ветра, грозой и громом. Сама природа оплакивала отца и дочь.

И тут Юнги вспомнил слова предсказателя: «ледяной дракон пал, вместе с ним и феникс», и его охватила ярость.

«Она» не смогла убить Аделисию, поэтому решила подобраться к ней через Герцога.

Юнги, мокрый и грязный, вытащил меч и отправился в дом Элфорд. Мин перебил всё семейство, не пощадив даже слуг и животных, но он не мог найти Пенелопу. Сейчас он жалел, что остановил Чимина в тот день, но на тот момент он не знал, что Пенелопа замыслила убить его младшую сестрёнку — Аделисию… А узнал он об этом несколько дней назад, ему удалось «разговорить» свидетелей.

Мин не стал ничего говорить Чимину, а решил сначала рассказать всё Герцогу, и это стало его роковой ошибкой.

Юнги отправил письмо Чимину и рассказал всё, что тут произошло. Он велел всаднику скакать без остановки и отдать письмо лично в руки Наследному Принцу, а сам отправился к Королю Западного государства с просьбой забрать тела Герцога и Аделисии для захоронения. Ему передали только тело Аделисии Уилтшир, а безголового Герцога подвесили за ноги у главных ворот в назидание другим.

Юнги стоял у гроба Аделисии, сжимая в руках коробочку с подарком и письмо от Чимина.

— Этот подарок передал Чимин… Ты не против, если я открою его сам?

— Ооо, этот идиот дарит тебе обручальное кольцо … Я думаю, он не будет против, если я его надену на твой палец…

— Давай я прочту тебе письмо, которое он написал… А он немногословен…

— Любимая моя невеста, у нас с тобой не было помолвочных колец, поэтому надеюсь, что ты примешь это обручальное кольцо и сразу наденешь его, это будет знак, что наши сердца соединены навеки. Люблю. Скучаю. Скоро увидимся.

— Скоро увидимся…

Юнги вновь хотел заплакать, но слёз не осталось, а боль заполнила всё его сердце, поедая изнутри…

Гроб опустили в землю и засыпали.

Чимин уже готовился ко сну, когда его потревожил громкий стук в дверь. Это был один из его рыцарей, приставленных к Аделисии, он протянул письмо с печатью Мин. Когда он прочитал письмо, то потерял рассудок и сразу же прикончил этого рыцаря, а затем отправился к отцу…

Так началась вторая многолетняя война, в которой погибло много людей, как воинов, так и мирных жителей. Юнги погиб на поле боя, а Чимин, сошедший с ума, был убит братом — Минджуном, который стал королём после его смерти.

Я открыла глаза и посмотрела в окно, за которым устроили бои без правил два воробья за кусочек хлеба. Они меня и разбудили своим чириканьем.

Я потёрла затёкшую шею и медленно приподнялась на локтях.

Меня вновь лишили головы…

Я встала с кровати, и как раз в комнату зашла Ханна с кувшином воды для умывания.

— Ханна, какой сегодня день?

На лице горничной читалось удивление, но она недолго думая ответила:

— Двадцатый день четвёртого месяца…

Я обратно села на кровать и закусила губу:

— У меня осталось пятнадцать дней…

Ханна посмотрела на меня встревоженным взглядом, но ничего не сказала, а лишь стала заниматься своими делами.

У меня тоже было полно дел и вопросов которые нужно было решить.

Для начала надо найти крысу, которая могла подкинуть документы, чтобы предотвратить предательство в будущем. Потом стащить из сейфа этот компромат и перепрятать. И в завершении найти того, кто тянет за ниточки, и нанести сокрушительный удар…

Но времени так мало…

Ханна открыла окно, чтобы проветрить комнату, а я села составлять список всех подозреваемых мною людей.

Прошло полчаса, но единственное, что было на моем листе бумаги — клякса чернил, которая упала с пера. Я не знала кого мне подозревать, кажется, что все, кто находится в поместье, добрые и честные люди. Кроме меня и отца, в поместье находилось около сотни слуг, и если я не смогла выбрать подозреваемых, значит стоит подозревать всех.

— Мисс, Вы сегодня странно себя ведёте… И тот вопрос про «день»… — спросила моя горничная, в её глазах читалось беспокойство.

— ….

Я немного помедлила, прежде чем ответить.

— Мне приснился очень реалистичный сон, будто я снова умерла…

Прости меня Ханна, что лгу тебе!

Ханна сказала, что это лишь дурной сон, и продолжила уборку, а я чувствовала себя ужасно из-за того, что солгала самой преданной служанке. Я не верю, что предатель Ханна, но, факт остаётся фактом, предатель кто-то из прислуги. Чувствую себя предателем, ведь именно Ханна пыталась спасти меня, заслоняя от меча Чимина, в первую мою смерть.

Десять дней я топталась на одном месте — никак не могла найти виновного. И в очередной раз, когда я размышляла в спальне, в комнату постучались — это был дворецкий:

— Мисс Аделисия, Герцог приехал. Скоро будем подавать обед, спускайтесь.

Точно!

Единственный, кого не было на казни — дворецкий!

Во время обеда я размышляла о посетившей меня мысли…

— Аделисия, разве тебе не скучно постоянно сидеть дома? Может съездишь развлечься в город, у тебя надёжные рыцари… Да и в последнее время попытки нападения прекратились.

Эти слова повторяются точь-в-точь.

— Да, папа, ты прав… После обеда загляну в бутик Джулия…

— Вспомнил! Ингрид, моя сестра, давно зовёт тебя в гости. Там ты сможешь расслабиться и получить опыт от мудрой женщины. Знаешь же, что я не разбираюсь в ваших женских штучках.

Я внимательно слушала отца, и чем дольше он говорил, тем больше я начинала нервничать.

— Пап, я не хочу никуда ехать…

— Но, Аделисия, ты засиделась дома…

— Папа, — я прервала отца — со мной всё хорошо, потому что ты рядом!

Я видела, как отец задержал дыхание, а после тяжело выдохнул… Теперь я отчётливо вижу, что он обеспокоен!

Наш обед продолжился в тишине.

Закончив с трапезой, я поднялась к себе в комнату, а через пару часов отправилась в бутик. На этот раз я взяла с собой только Ханну и одного рыцаря.

Мы ехали по центральной улице, и вдруг наша карета резко остановилась, отчего я по инерции слетела с сиденья и упала на пол. Ханна, сидевшая напротив, помогла мне подняться, а рыцарь обнажила меч. За пределами кареты было слишком тихо, рыцарь встала перед дверью и хотела открыть её, но не успела, кто-то воткнул меч в окошко и попал в грудь моей защитницы. Чжун, так звали моего рыцаря, опустила голову и посмотрела на пронзающий её, меч. Всё было в замедленном виде: меч — кровь — падение бездыханного тела…

Дверь с грохотом распахнулась. И в дверном проёме показались люди, их лица были закрыты платком, а в руках было окровавленное оружие — мечи и кинжалы.

Как они могут нападать, когда вокруг столько свидетелей?

Грубые руки схватили меня и вытащили на улицу. От увиденного, подступила тошнота, и в глазах поплыло: шумная ранее, центральная улица была превращена в гору трупов. В центре города стояла мёртвая тишина, а виной всему были пять Ассасинов, которые смотрели на меня, как волки на ягнёнка.

Нужно что-то придумать… Сбежать не получиться, да и против ассасинов я бессильна…

Вдруг ассасины стали переглядываться, и я даже не успела понять, что происходит, как их след простыл. Тут я услышала топот копыт, и ко мне выехал Чимин со своими рыцарями.

Я очень рада тебя видеть, но что ты тут делаешь?

Потерять любимого человека — это страшно, но ещё страшнее так никогда его и не встретить. {?}[Марк Леви]

Увидев меня, стоящую посреди трупов, Чимин подлетел и обнял за плечи:

— Делис, дорогая! Ты в порядке? — Чимин сказал очень торопливо, его глаза бегали от испуга за мою жизнь.

— Да, всё в порядке… Как Вы тут оказались? — я действительно была в норме, ведь это не первая угроза для жизни, и у меня есть подстраховка в виде дара.

Чимин заглянул в мои глаза и, удостоверившись, что я не лгу, крепко прижал к себе:

— Я так волновался, поехали, я увезу тебя домой… — его голос дрожал, а руки были холодные, но не смотря на это объятия Чимина были горячие — о причине приезда сообщу, когда вернёмся в поместье Герцога.

Чимин посадил меня на лошадь, сам сел сзади: моя спина коснулась его твердой и теплой груди, а его левая рука обвила мою талию. Мы ехали молча, я чувствовала напряжённость с его стороны, возможно, он был настороже, а я думала о случившемся.

Я ехала в повозке без символов семьи… Как могли об этом знать убийцы? Вывод один — кто-то из слуг донёс эту информацию до Пенелопы. О моём отъезде знали немногие, и дворецкий в их числе…

Приехав в поместье, Чимин расставил своих стражников по всему периметру за стенами дома. Мы поднялись в мою комнату и сели около камина. Пока дворецкий разжигал камин (на улице всё ещё прохладно, да и в комнате тоже), Чимин молча пил чай, который принесла Ханна, пристально смотря на меня.

— Всё готово! — оповестил нас дворецкий и встал рядом с Ханной около двери.

Чимин покосился на них и сказал приказным тоном, от чего мурашки побежали по моим рукам:

— Оставьте нас!

Но ни Ханна, ни дворецкий не сдвинулись с места.

— Ваше Высочество, простите за грубость, но мы не можем оставить вас наедине в спальне… — уважительно произнёс дворецкий.

Я повернулась к дворецкому и приказала покинуть мою комнату, Ханна переступила с ноги на ногу, а дворецкий никак не отреагировал. Мне пришлось встать и повторить свои слова, и только со второго раза они возымели эффект. Мы остались наедине!

Мне не пришлось вновь задавать свой вопрос: Чимин стал тихо говорить, как будто нас кто-то подслушивал:

— Ты меня спросила, почему я вдруг приехал…. — он замолчал, видимо, подбирал слова — это может показаться странным, но мне приснился кошмар…

— …

— В этом кошмаре ты сгораешь в огне, превращаясь в пепел…

От удивления я потеряла дар речи…

Как такое может быть?

Я сглотнула вязкий ком и молча уставилась на Принца, а он продолжил:

— Мне однажды снился точно такой же сон, но я не предал ему значения. Это было около года назад, после чего ты сильно изменилась и хотела разорвать помолвку, говорила, что разлюбила… — Чимин выдохнул и снова глубоко вздохнул, — я боялся, что это повторится вновь…

Я взяла Чимина за руку, его тело сотрясала мелкая дрожь. Было непривычно видеть всегда самоуверенного Принца, дрожащим, как маленький кролик. Чимин крепко, но нежно, сжал мою ладонь, а после поцеловал пальцы и потерся щекой. Это было чертовски мило и… горячо… Моё лицо покраснело, а тело как-будто начало закипать, и я слегка наклонила голову, чтобы волосы скрыли моё разгорячённое лицо.

Сейчас не время!!! Может мне стоит попросить его о помощи? Не хочу волновать папу… Поэтому я заговорила шёпотом:

— Ваше Высочество, мне нужна Ваша помощь.

Я подняла взгляд, но он продолжал молчать, изучая моё лицо. И тут его лицо меняется, как по щелчку, и из милого кролика он превращается в повелителя ночи:

— Я выполню любую твою просьбу, если ты начнёшь называть меня по имени, — Чимин провел большим пальцем по моим сухим губам, оставляя огненный след от прикосновения.

— …

— Ну же, попробуй, — его мягкий голос сменился на шёпот, и Чимин слегка приблизился.

Он сверлил меня взглядом, а я, не в силах ответить, потянулась к его соблазнительным губам. Принц погладил меня по шее, и я закрыла глаза. Наши губы встретились, а его рука скользнула от шеи к плечу, а далее к запястью и обратно. Его язык скользнул в мой рот, и я сильнее прижалась к Чимину, его слабое, прерывистое дыхание набирало обороты. Он прижал меня к себе, да так сильно, что мне было не вздохнуть, хотя может быть и не из-за этого.

— Аделисия, дочка! Ты как? — с шумом и грохотом забежал в мою спальню папа.

Я резко оттолкнула от себя Чимина, как только распахнулась дверь, а Чимин молниеносно схватил чашку с остывшим чаем, сделал глоток и поперхнулся.

Надеюсь, что папа ничего не видел…

Я ответила папе, что я в порядке, и похлопала Чимина по спине. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди из-за случившегося и из-за страха быть пойманной отцом за «таким» занятием, а Принц, в свою очередь, хоть и был внешне спокоен, тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание.

Отец подлетел ко мне и начал осматривать со всех сторон, и только тогда, когда удостоверился, что я в порядке, заметил Чимина.

— Ваше Высочество, простите, я Вас не заметил, — отец слегка поклонился Чимину.

— Ничего страшного, Вы ведь переживали за дочь, — Чимин встал и тоже поклонился моему отцу, — пожалуй, я оставлю вас наедине. — торопливым шагом Чимин вышел из комнаты.

Мы проводили его взглядом, а после я позвала Ханну, и нам принесли горячий

чай.

— Дорогая, что случилось? — с тревогой в глазах спросил отец.

Я всё ему рассказала, утаив о моем перерождении, я не хочу лишний раз тревожить его. Папа изменился в лице и задумался. Только через несколько минут молчания он сказал мне на ухо:

— Аделисия, никому не верь в этом доме кроме меня, даже самым близким слугам.

Папа думает также, как и я. Предатель кто-то из слуг!

Я кивнула головой в знак согласия, отец сменил тему и продолжил расспрашивать о случившемся нападении. Я снова рассказала ему в самых мельчайших деталях, которые я только запомнила.

Когда папа ушёл, а Ханна, уложив меня спать, отправилась к себе, я встала с кровати, накинула халат на тонкую ночную рубашку и пошла к Чимину. У меня есть серьёзный разговор.

Для того чтобы добраться до него, мне пришлось спуститься на этаж ниже и пройти мимо спальни папы. Я старалась идти очень тихо, не издавая ни единого шороха. Дорога до Принца была не длиной, но по приходе было такое ощущение, что я пробежала немаленькую дистанцию с препятствиями. И вот я стою у финиша, не зная, что делать дальше.

Если я постучусь, то меня могут услышать, а входить без стука — не этично.

Я немного замешкалась, но решила, что тихо зайду без стука и разбужу Чимина. Не успела я взяться за дверную ручку, как дверь открылась, а по другую её сторону стоял Принц. Он схватил меня за руку и, притянув к себе, так же быстро закрыл дверь, как и открыл. Я стояла, прижатой к его горячей груди, и моё сердце вновь затрепетало.

— Что привело тебя ко мне? — не отпуская меня, спросил он.

— Разговор… — промямлила я, пытаясь выбраться из его объятий.

— Какое совпадение! Я тоже шёл к тебе по этому же поводу.

Чимин, наконец, отпустил меня и, подойдя к чайному столику, зажёг свечу. Он жестом предложил мне сесть, но не успела я сделать и пару шагов, остановил меня:

— Аделисия, а ты уверена, что пришла только поговорить? — Принц улыбнулся, рассматривая меня.

Я проследила за его взглядом и поняла, на что он намекает: моя рубашка была расстёгнута до груди (мне так удобнее спать). В спешке я забыла её застегнуть, а халат я просто накинула сверху. Моё лицо начало заливаться краской, и я смущённо закрылась халатом.

Чимин подошёл поближе, протянул ко мне руки, распахнул халат и посмотрел на голую шею и декольте. Он нежно коснулся пальцами моей шеи, его рука начала медленно скользить вниз. Остановился около пуговиц, вторая рука коснулась моей ночной рубашки, и Принц стал застёгивать её.

— Ты же пришла поговорить, так давай не будем будоражить мою кровь, — закончив застёгивать пуговицы, Чимин погладил меня по голове, — так что ты мне хотела сказать?

Я села в кресло, а Чимин напротив меня, он положил ногу на ногу и с интересом наблюдал за мной. Я же в свою очередь собиралась с мыслями и не знала с чего мне начать, Чимин терпеливо ждал меня.

— Чи-Чимин, — мне было тяжело назвать его по имени, я начала заикаться, — помоги мне, пожалуйста.

Я подняла взгляд от своих колен на Чимина, он улыбался, как чеширский кот. Не знаю, что его так обрадовало: как назвала его по имени или моё заикание, или и то, и другое. Принц сцепил руки в замок и продолжал молча улыбаться. Я продолжила:

— Моему отцу и мне грозит смерть, — улыбка с лица Чимина мгновенно исчезла, он подался вперёд, внимательно слушая продолжение, — скоро моему отцу выдвинут обвинение в растрате казны и предательстве…

Я крепко сжала подол ночной рубашки и опустила голову собираясь с мыслями.

Осталось рассказать о моём даре… Сложно…

— Откуда ты знаешь? — его глаза сверкали опасным огнём, но внешне он выглядел спокойно.

— В доме есть предатель, — я не ответила на вопрос Чимина, иначе я собьюсь, — он подложит компрометирующие документы в папин сейф, и во время обыска они будут найдены…

Дальше я не могла говорить, потому что в моем горле пересохло, взяв стакан воды со стола, я сделала пару глотков. Чимин, не отрываясь, смотрел на меня, а после спросил:

— Ты можешь видеть будущее?

— Нет, — я уставилась на него, а Чимин лишь наклонил голову в бок из-за любопытства.

— Жаль… — пробубнил себе под нос Принц.

— У меня другой дар, — я сделала вид, что не слышала его, — я могу перерождаться после своей смерти.

— В это сложно поверить! — с уверенностью сказал он.

— То есть ты веришь в ясновидящих, но не веришь в перерождение?

Чимин отвёл взгляд в сторону и задумался, немного погодя он снова посмотрел на меня:

— Расскажи мне поподробнее…

Я рассказала, что меня убивали два раза, и эти два раза я перерождалась, также рассказала, как это действует на последнем примере.

— Так… — Чимин потёр виски, — тебя казнили вместе с отцом, но ты вернулась назад во времени?

— Ага.

Чимин вновь задумался, смотря в одну точку, которая находилась где-то за моей спиной. Резко встав, он направился к шкафчику с вином. Принц легко открыл бутылку и вылил в себя половину содержимого, после он вернулся и налил вино в бокал и снова отхлебнул.

— Ты говорила, что два раза умирала… Один раз тебя казнил палач… Тогда как ты умерла в первый раз? — своим вопросом, дал мне понять, что он верит моим словам.

Я немного замешкалась, прежде чем ответить:

— Ты обезглавил меня.

Я вижу, как кровь отливает от его лица, дыхание становится прерывистым, Принц открывает рот, пытаясь что-то сказать, но у него не получается, тогда он снова его закрывает, и это действие повторяется несколько раз. Проходит около двадцати минут, и Чимин приходит в себя, вытирая выступившие капли пота со лба.

— Что произошло? — наконец-то он заговорил.

Я рассказывала ему всё в мельчайших деталях и видела, как он менялся в лице раз десять. Где-то в глубине души я ликовала, ведь переживая ту боль и страдания от его прошлого отношения ко мне, я вижу, что Чимину больно это слышать. Когда я закончила рассказ, он резко соскочил с места, подошёл ко мне и, крепко обняв, сказал:

— Прости…

Я заплакала. Никогда не думала, что одно такое простое слово вызовет бурю эмоций, тем более, что я давным давно отпустила эту историю.

Выплакавшись в плечо Чимина, мне стало легче, и мы продолжили.

— Я тайно установлю слежку за сейфом и за каждым слугой, который был в курсе твоего отъезда из поместья.

Еще около двух часов мы разбирали план действий, а после я отправилась обратно в свою спальню, но Чимин остановил меня, крепко обняв со спины.

— Сладких снов, любимая. И не волнуйся, я поймаю предателя…

Комментарий к Часть 26

Не забывайте добавить в избранные авторы, чтобы не потерять меня и будущие фф. 😘

Комментарий к Часть 27

Над главами я работаю одна, все куда-то пропали… И да, я знаю, что у меня большая проблема с пунктуацией и орфографией. Не откажусь от вашей помощи.

— Спасибо, — тихо сказала я Чимину и вышла за дверь.

Моё сердце колотилось, как бешеное, то ли от любви к мужчине, то ли от страха непредсказуемости судьбы. Я прислонилась спиной к холодной двери, остужая свои мысли. Было тяжело дышать, но стоять под дверью нельзя, надо как можно скорее вернуться к себе.

Я всё также тихо, но быстро поднялась на свой этаж.

Теперь можно спокойно выдохнуть…

Как только я расслабилась и повернула с лестницы в коридор, который вёл к моей спальне, я врезалась в твёрдую грудь отца.

— Аделисия, ты где была? — встревоженно спросил папа и сделал шаг назад, чтобы лучше видеть моё лицо.

Паника.

Страх.

Мои мысли куда-то улетучились, а мозг перестал соображать, поэтому я уставилась в одну точку и прошла мимо отца. Папа остался стоять на месте, словно прирос к полу, а продолжила медленно шагать. Когда я остановилась около своей двери, меня нагнал отец и бессвязно что-то сказал насчёт того, какая я бедная, как сильно меня потрясло произошедшее нападение, что стала ходить во сне.

Папа, прости, что обманываю…

Папа приобнял меня за плечи и проводил до кровати, а после вышел, закрыв за собой дверь. К моему удивлению, я заснула сразу, как только моя голова коснулась подушки.

С утра я проснулась от суматохи, царившей во дворе поместья. Неуклюже я поднялась с постели и зашагала к окну, чтобы посмотреть на нарушителей моего покоя, прислонившись к прохладному стеклу ладонью, я увидела Первого Принца — Минджуна. Я смотрела не отрываясь и, когда он поднял глаза, посмотрев на меня, отстранилась от окна и села за стол, обдумывая новый поворот событий. Ведь и прошлый раз, когда я вернулась во времени, всё кардинально поменялось, как и в этот раз.

Раздался стук, и дверь скрипнула, пропуская в мою спальню Чимина. Он запер за собою дверь и сел напротив меня, подперев голову рукой, внимательно рассматривая сонную меня.

— Как спалось, дорогая? — нежно улыбнулся мне, заглядывая в глаза.

— Хорошо! А ты как спал? — мой взгляд бегло скользнул по его губам, и это не осталось незамеченным.

— Замечательно! — нежная улыбка сменилась на игривую, и он потянулся ко мне, вытягивая губы в трубочку.

— Что ты делаешь?

— Хочу, чтобы ты меня поцеловала… Ну же поторопись…

Я выполнила его каприз, чмокнув в мягкие губы, после чего на моих остался сладкий привкус карамели. Чимин вернулся в исходное положение, светясь от счастья, мне кажется, светилась и я. Ещё некоторое время мы сидели молча, смотря друг на друга влюблёнными глазами. Но потом его лицо стало серьёзным, и Принц перешёл к главному:

— Я нашёл того, кто предал вас… — он опустил глаза, рассматривая узор на скатерти, — Это твоя личная горничная.

— Вы ошиблись! — без раздумий ответила я этому абсурдному обвинению.

— Она была замечена, когда тайком отправляла письмо голубем. И мои люди проследовали за птицей, которая привела их в дом Элфордов…

Это невозможно!

Всегда верная, закрывая от меча в прошлом, Ханна, не могла быть предателем. Хоть раздобытые улики были против неё, я была уверена в её непричастности и выдвинула свою версию происходящего:

— Она очень добрая и всем помогает в поместье, она могла выполнять чужую просьбу.

— Исключено! Она ни с кем не контактировала и я могу доказать… — серьёзно ответил Чимин, не обижаясь на моё недоверие. — Моим людям удалось перехватить птицу и отправить ложную информацию Элфордам. Вот…

Чимин протянул мне маленький кусочек пергамента, свёрнутого трубочкой. Я сомневаясь, взяла листок и медленно развернула его. Там почерком Ханны было написано: «Нужно поторопиться. Всё начнётся завтра».

Я не верила своим глазам. Покрутив записку и внимательно рассмотрев ее со всех сторон, вернулась к тексту.

Всё начнётся завтра, то есть сегодня…

Абсолютно всё поменялось, перевернулось с ног на голову: раннее презиравший меня, теперь клянётся в любви, а человек, который был со мной с раннего возраста, с кем я росла и кому верила — предатель… Ранее защитник, сейчас враг? В голове начался бедлам, мысли скакали от одного к другому, пытались найти опровержение выдвинутым обвинением.

Я должна увидеть собственными глазами это предательство…

— Прости, но я не поверю, пока лично не увижу… — тихо прошептала я, выдавливая из себя последние силы сопротивления.

Чимин многозадачно посмотрел на меня и, не изменившись в лице, рассказал план действия.

Выслушав его, я согласилась с ним: его идея по поимке предателя идеален. Тем более с его людьми это не составит проблем. Чимин уже собирался уходить, когда я вспомнила о его брате:

— Почему Первый Принц тут?

— Он приехал вернуть меня, ведь мне надо готовиться к коронации, — Чимин пожал плечами и, погладив меня по щеке, добавил — не волнуйся, всё пройдёт гладко.

Весь день я была как на иголках, но продолжала улыбаться и старалась вести себя как обычно.

— Мисс, что-то случилось? — Ханна заметила моё состояние.

— А? Нет, ничего… Просто кошмар приснился… — солгав, я опустила голову.

Лгать легко, если это посторонний твоему сердцу человек, но в моём случае Ханна…

Меня осенило! Я, наконец, нащупала ту нить, которая привела меня к оправданию Ханны. Резко соскочив, я метнулась к двери, но потом остановилась, спокойно повернулась и попросила Ханну приготовить мне ванную.

— Хорошо — поклонилась мне девушка, в её поведении я не увидела ничего подозрительного. Это была та же Ханна, которая спасла меня в прошлом.

Я дала ей такое задание, чтобы одной уйти к Чимину. Моё сердце билось ровно и размеренно, нервозность ушла и, улыбаясь, я вошла в комнату Чимина. У меня сразу возникло ощущение, что он меня ждал.

— Делис{?}[с французского «лакомство, наслаждение»], я тебя ждал, — Чимин заговорщицки улыбнулся, — Что придумала?

— Это не Ханна! — Чимин, как будто ждал такого ответа, жестом показал продолжать, — Ханна знает, что я могу перерождаться… Правда она не знает всех подробностей… Зачем ей убивать меня, если она знает, что вернусь во времени?

— Узнаем, когда поймаем. — уверенно ответил Чимин, поднимаясь с места, — пошли, пора.

— Почему ты мне не веришь?

— Сегодня ночью в доме Элфордов была найдена записка, мой человек тайно обыскал их дом…

Чимин достал что-то из шкатулки и протянул мне. Это был маленький кусочек пергамента, моё сердце заныло, в ожидании того, что там написано. Я медленно развернула лист, ровный, мелкий почерк Ханны вырезал эти слова на моём сердце.

«Сегодня после обеда, мы выезжаем на прогулку без охраны и опознавательных знаков. Шоры{?}[специальные пластины, надеваемые на морду лошади, закрывающие ей обзор по бокам.] будут с синим краем {?}[обычно полностью коричневые или чёрные.]. На счёт её перерождения, я считаю — это чушь собачья, сон, сравнимый с реальностью.»

И тут мои сомнения превратились в пух и прах. Почерк можно подделать, а вот немногие знали о моём даре. Я медленно осела на пол, моё сердце было опустошено. Почему меня всегда предают дорогие мне люди? Почему Всевышний даёт мне такое наказание? За что? Моё сознание рассыпалось в поисках ответа…

— Делис, если ты не хочешь своими глазами увидеть предательство, то можешь положиться на меня, я всё решу, — с сочувствим Чимин погладил меня по спине и легонько обнял.

— Нет, я хочу сама всё увидеть, — я поднялась на дрожащих ногах, поддерживаемая Чимином, и зашагала рядом в сторону кабинета отца.

Спустившись на первый этаж, Чимин жестом показал мне быть тише. Мы стояли за углом, и когда послышались торопливые тихие шаги, Чимин достал маленькое зеркало и показал мне, стоящего с какими-то бумагами, человека, это была Ханна. Горничная посмотрела по сторонам, как воришка перед тем как стянуть кошелёк, и скользнула внутрь.

Ханна искренне любила Аделисию и ухаживала за ней. Горничная считала себя и её родственными душами: обе брошенные родителями, ненавистны любимыми мужчинами под насмешки общества. Но потом что-то изменилось в Аделисии, а с её переменами изменилось и отношение к ней. Те кто её не любил (Чимин), или не обращал внимание (отец), или презирал, из-за отношения Принца и Герцога (общество), вдруг изменились в противоположную сторону. Теперь всеми любимая и уважаемая будущая Королева, была на глазах у Ханны. И постепенно её любовь и преданность начали таять, растекаясь завистью и злобой. Она связалась с Пенелопой после попытки отравления Аделисии. И с этого момента стала доносить о каждом её шаге. А потом сама предложила «сбросить Уилтширов в пропасть» — подбросить компромат. Сказано — сделано. Но девушка не ожидала, что её застукают, она думала, что Аделисия ушла к Чимину «в постель» и по этому они выйдут из спальни не скоро. Ведь для чего ей понадобилась ванна в середине дня? Только для того чтобы смыть с себя его следы. Но всё оказалось иначе, и Ханна была застукала Аделисией и Чимином как раз в тот момент, когда подбрасывала документы в сейф. Как она узнала пароль? Однажды подглядела за Герцогом — ей доверяли в этом доме…

Если бы Аделисия одна её застукала, то Ханна смогла бы выкрутиться, наплёв с три короба. Но рядом оказался грозный Принц, который даже не стал её слушать.

— С кем ты в сговоре? — спросил Чимин, но ответа от Ханны не было.

Тогда Принц достал свой меч и положил его на плечо, уже не моей, горничной. Ханна задрожала от вида и холода оружия и так же легко предала Пенелопу, как предала меня. Я посмотрела ей в глаза и увидела смирение, наверное, она была готова к такому повороту событий, а может ей просто не хотелось жить. Мне было больно от предательства, хоть это для меня не впервой, всё равно сердце защемило. А Ханна даже не посмотрела на меня, лучше бы увидеть в глазах ненависть, чем — ничего.

Чимин передал Ханну своим рыцарям, чтобы охраняли её, пока он не вернётся обратно.

— Куда ты собрался? — цепляясь за его рукав, спросила я.

В тот момент, когда я спрашивала, к нам подошли отец и Минджун. Они молчали, не зная что происходит.

— Нужно обезглавить змею, пока она не напала снова! — Чимин запрыгнул в седло и поскакал из поместья, он был в ярости.

— Аделисия, это он о чём? — спросил отец.

— Прости папа, мне надо остановить Принца…

Я отобрала поводья у одного их рыцарей и села верхом. Однако, в платье достаточно неудобно сидеть в седле, но для переодевания времени нет. Лошадь сорвалась с места и я помчалась следом, услышав удаляющийся голос Минджуна:

— Леди Уилтшир, подождите…

Вскоре Первый Принц догнал меня и, сравнявшись с моей лошадью, следовал за мной. Мне было не до него, мои мысли были рядом с Чимином, останавливая его от импульсивных поступков, и я не хочу чтобы он убивал из-за меня.

Я увидела Чимина, только когда подъехала к Элфордам, Чимин уже прорывался сквозь охрану, и, на какое-то мгновение, меня меня поразил страх. Перед моими глазами поплыли картины из моего прошлого, когда также Чимин приехал ко мне. Галопом примчавшись к Чимину, я слезла с лошади, но запутавшись в подоле платья рухнула на землю. Это никак не волновало меня, главное остановить Чимина. Минджун подбежал ко мне и помог встать, не отряхиваясь от грязи я подбежала к любимому, он ломился в дом, и обняла со спины, задыхаясь прокричать:

— Остановись! Прошу! — я вложила всю силу в руки, сжимая его грудь.

Хоть потихоньку, но он начал остывать. Чимин прикоснулся к моим сцепленным рукам и нежно расцепил их, не бросая моей руки.

— Брат! Ты что творишь? — влез Минджун, преграждая путь к двери.

Чимин ничего не ответил, лишь косо взглянул на Минджуна. Вскоре открылась дверь и на порог вышел испуганный граф Элфорд, а за его спиной появилась Пенелопа, которая смотрела на Минджуна влюблёнными глазами. И я всё поняла:

Так вот, кто причастен к смерти Чимина в прошлом!

Я посмотрела на Первого принца, ища в нём хоть какое-то изменение, при виде Пенелопы, но он остался равнодушным, лишь Пенелопа светилась от счастья.

— Ваше высочество, — Пенелопа поклонилась принцам, но не сводила глаз с Минджуна, — что случилось? Чем мы могли Вас разгневать?

Пенелопа оказалась, на удивление, смелой, перед лицом опасности, в виде Чимина.

— Чимин, нельзя так врываться в чужое поместье… — Минджун упрекал брата, читая нотации, как подобает правильно вести себя будущему королю.

— Заткнись, — из прекрасных губ Чимина вырвались резкие слова, — Она… — он тыкнул пальцем в Пенелопу, — Хотела убить мою жену.

Минджун взбесился и, вытащив меч, направил на Пенелопу.

— Как ты посмела…

— Что?…. Почему Вы… — Пенелопа недоуменно посмотрела на Минджуна, а её глаза округлились.

— Заткнись! — прервал её Первый Принц и, скривив губы от отвращения, отвернулся от девушки. Он обратился к Чимину:

— У тебя есть доказательства её причастности? — он тыкнул в Пенелопу мечом, чуть не касаясь остриём её лица, и посмотрел на меня.

Не знаю что задумал Минджун, но от него повеяло холодом и я инстинктивно спряталась за спину Чимина.

Запахло жареным…

Чимин начал закипать от ярости: сначала ему не дали убить эту падлу, а потом устроили допрос. Я видела как на его виске вздулась вена, и он злостно выплюнул все обвинения и доказательства. И с каждым новой уликой глаза Минджуна ужесточались, а рука, державшая меч, сжималась. Не успел Чимин закончить, как Первый принц занёс руку с мечом в сторону и лёгким движением срубил голову Пенелопы. Я успела только ахнуть, как мои ноги подкосились, конечно, меня подхватил Чимин и закрыл мне глаза рукой.

Я видела свою смерть, и не раз, видела смерть папы, но всё равно не смогла привыкнуть к этому. Я слышала крики и какую-то возню, пока меня обнимал Чимин, отгораживая от всего этого.

Мне стало искренне жаль Пенелопу — она похожа на прежнюю меня: по уши влюблённая и обезглавленная любимым.

Минджун и Пенелопа познакомились, когда девушке было пятнадцать лет, и она влюбилась в высокого красивого парня с первого взгляда. Он был не только красив, но ещё умен и обходителен. Минджун дарил Пенелопе не только подарки, цветы и внимание, а ещё свою благосклонность, и это заставило девушку ещё сильнее полюбить Первого Принца. Но эта любовь была односторонней: влюблённый, на первый взгляд, Минджун, оказался расчётливым человеком, и с самого рождения Чимина начал планировать, как завоевать себе трон. А влюбленная Пенелопа ни в чем ему не отказывала. В начале все его планы шли идеально гладко: безумно влюбленная в Чимина Аделисия и безумная Пенелопа, должны были уничтожить Второго Принца — наследника пристола. Но в один момент весь идеальный план пошёл к коту под хвост, когда Чимин стал странно себя вести по отношению к своей невесте, а Аделисия наоборот стала сторониться его.

Тогда пришлось менять всё и действовать осторожнее: отравить Аделисию цветами, уговорами заставить Пенелопу обезуметь, и раз за разом покушаться на жизнь Уилтшир. Но эта бесполезная девка всё испортила и готова была сдать его перед Чимином, и нужно было действовать на опережение.

После смерти Пенелопы прошло достаточно времени, чтобы забыть это. Я с Коронованным Принцем сидела на террасе и пила фруктовый чай в Восточном Государстве. Принц строил милые планы на наше будущее: свадьба, моя коронация, дети, совместная старость… Я лишь улыбалась и кивала в ответ. Я была счастлива, но одна вещь мне всё таки не давала покоя — Минджун затих. Я не раз пыталась рассказать свои домыслы Чимину, но это лишь моё предположение без каких-либо доказательств.

Чимин мило улыбался и пододвинул в мою сторону торт.

— Покорми меня, — лукаво произнес он.

— Скажи Ааа!.. — я поднесла ложку с вишенкой с торта, а Чимин осторожно съел её, улыбаясь от уха до уха.

Но в миг его улыбка исчезла, он схватился за воротник и стал оттягивать его, как будто ему не хватало дыхания.

— Врача! Срочно! — на ходу выпалила я, подбегая к Чимину и помогаю ему расстегнуть верхний пуговицы, его лицо побледнело, а глаза стали закатываться. Моё сердце билось так быстро, что было готово выпрыгнуть наружу, а на глаза подступили слёзы. Мысль о потере Чимина заставила схватить нож со стола и крепко сжать, прижимая к груди где бешено билось сердце, гоняя кровь по венам.

Не прошло и трёх минут, как к нам подлетел королевский доктор, и он с помощниками унесли Чимина. Я проследовала за ними.

Недолгий осмотр и оказание первой помощи, расспросы о случившемся и расследование. Вердикт был следующий:

— Это отравление, но принцу повезло, что он не съел сам торт, концентрация яда в нём превышала в десятки раз ту дозу, которая может свалить дюжину крепких рыцарей. А вишенка лишь лежала сверху.

Я продолжала прятать нож, на тот случай если Чимин умрёт. Умрёт он — умру и я, воротившись назад предотвращая отравление. Но к моему счастью всё обошлось, Чимин очнулся на следующий день с небольшой температурой. Всё это время я провела около его кровати, а когда он пришёл в себя то кинулась ему на шею, крепко прижимая к себе.

Теперь моя очередь спасти тебя…

Когда Чимин пришёл в норму, я решила, что мне, во что бы то ни стало, нужно найти доказательства вины Минджуна, а для этого мне надо вернуться домой. Я хочу быть счастливой, не опасаясь за жизнь любимых.

В очередной раз я помогала Чимину с документами, со своими уроками «Королевы» я справлялась легко, а вот на любимого навалилось много работы. Стопки бумаг на его столе росли, требуя немедленного решения, и моя помощь была кстати.

— Делис, дорогая! Сходи отдохни, а то с утра со мной сидишь и разгребаешь мои проблемы. — Чимин потянулся и его позвоночник хрустнул.

— Я в порядке, — с улыбкой ответила я и подошла к нему, начав массировать плечи.

Чимин легко выдохнул и, взяв мою руку, поцеловал пальцы. Я улыбнулась его милой натуре. Рядом с ним моё сердце то несётся с бешеной скоростью, то замирает, пропуская удар. Но это не доставляет дискомфорт, а наоборот приносит некий уют.

— Чимин, я завтра уезжаю домой, — он повернулся ко мне и видимо хотел возразить, но я ему не дала — Я соскучилась по папе и обещаю скоро вернутся…

Чимин настаивал на двадцати рыцарей сопровождения, но я остановилась на Юнги и двух рыцарях. И такой небольшой компанией отправились в Западное Государство.

По приезду я сразу отправилась к графу Элфорд. И на мой стук, дверь отворить сам Граф, но увидев меня попытался закрыть дверь, Юнги помешал ему, остановив дверь рукой.

— Уходите, — коротко сказал он с мутными глазами и бледным лицом.

— Граф, разве вы не хотите наказать виновного в смерти Пенелопы. — я смотрела прямо ему в глаза и видела его израненную душу.

— Что от меня требуется?

— Ничего особенного…

Раннее рассветное утро озарило гильотину в столице Восточного Государства и молодого человека, стоящего с высоко поднятой головой. Его чёрные волосы были аккуратно уложены, а в тёмных глазах плясали огоньки. Перед гильотиной плакала женщина, навзрыд умоляя бывшего короля, отца Пак Чимина и Пак Минджуна, помиловать её единственного сына, Первого Принца.

Аделисия — будущая королева, привезла неопровержимые доказательства в виновности Минджуна — её сына в заговоре против Чимина. И этими доказательствами были письма, в которых Минджун морально давил на Пенелопу, указывая о её никчёмности и прямо говорил об убийстве Аделисии и Чимина, и в конце каждого письма просил сжигать их сразу после прочтения. Но Пенелопа боялась потерять придуманную ею связь между ней и Первым Принцем и бережно хранила каждый листок. Но помимо этого нашлись доказательства о спонсировании Минджуном Ассасинов. Это стало последней каплей в терпении Короля и его приговорили к казне, а так как он член королевской семьи, этот приговор будет произведен не публично, дабы избежать позора.

Отрубленную голову убрали в мешок, а после Минджуна похоронили на кладбище для простолюдинов в безымянной могиле — худшее что может случиться после смерти.

Я сидела в беседке, поглаживая огромный живот руками, как вдруг маленькая ножка или ручка толкнула меня изнутри в ладонь. Я улыбнулась и ещё раз погладила выпуклость на животе, и та исчезла.

— Как себя чувствует моя Королева? — в беседке появился Чимин, держа за руку нашего пятилетнего сына, первого принца.

Маленький Субин подбежал ко мне и прислонился ухом к животу:

— Как там моя любимая сестрёнка? — я погладила его по голове, растрепав волосы.

— Хорошо! — я поцеловала сыночка в его маленький лобик и крепко обняла.

— Мама, сегодня меня похвалил тренер по фехтованию! — хвастался Субин, задрав подбородок.

— Молодец! Я горжусь тобой! — я видела, как его гордое лицо начало краснеть от смущения и он отвернулся, пряча его.

Такой милый… Мой сынок…

Чимин тоже наклонился и поцеловал меня в щеку, а после в живот. Я посмотрела на его счастливое лицо и нежную улыбку. Слёзы навернулись на глаза от счастья и я шмыгнула носом. Чимин сразу погладил меня по щеке: за шесть лет в браке мы хорошо узнали друг-друга. Чувствовали когда грустно и когда были слёзы счастья — это прекрасно.

Сейчас я счастлива, и это счастье продлится на десятилетия — я знаю! Ведь со мной любящий мужчина и сын, и через месяц родится дочка — Катрина, которая унаследует мой дар. Надеюсь ей не придётся испытать ту боль, которую испытала я!