Случается и такое, что самый натуральный эйр с развитым чутьем, многолетним опытом в преподавании и отточенным умом способен попасть в хитроумную ловушку. Ведь у Сата Дикрана ничего не щелкнуло, когда он получил приглашение от провинциальной семьи посетить их замок! В послании озвучивалась причина, явно притянутая за уши: их дочь, молодая драконица, готовится к поступлению в столичную академию, но поскольку квалификация местных учителей оставляет желать лучшего, девушка очень опасается опозориться со своими знаниями. В связи с чем обеспокоенные родители низменно просят одного из экспертов лично проэкзаменовать ее – и если он подтвердит их страхи, то дочери придется отложить учебу на год или два. Она усердна и пойдет на что угодно, дабы не опорочить гордую фамилию Райнус! Кстати говоря, до того дня Сат этой фамилии и не слыхал, но не его дело, кто там чем гордится на окраине империи.

Тогда он решил, что нечистокровные драконы захотели таким образом наладить дружеские связи с главой некогда самого влиятельного в государстве дома Дикранов – и плевать, что могущество его семьи кануло в историю. Возможно, Райнусы даже выжидали долгие годы, ведь раньше и приблизиться бы к верхушке не смогли. Сат, уверовав в эту причину, ответным письмом выслал согласие. Для начала, он никогда не бывал в тех краях, так почему бы не использовать летний отпуск для экскурсии? Да и в чаяньях нечистокровных не увидел ничего зазорного – провинциальные драконы могут стать ему такими же полезными друзьями, как и он для них. Ну и последнее, на обратном пути он все же попытается выполнить одну задачу, которую так долго откладывал.

Однако уже по прибытии в уютный замок Сат понял, что неверно расшифровал мотивы приглашавшей стороны. Ему выделили самые роскошные покои – и это нормально, ведь он все еще эйр, то есть по статусу выше всех нечистокровных. Но вместо организации проверки знаний дочери его заманили на помпезный ужин, где принялись расхваливать достоинства юной драконицы. Гость быстро сообразил, для чего его ждали – продемонстрировать эту безусловную умницу-красавицу со всех ракурсов. Опасались, наверное, что очаровательная Леонтина затеряется в общем потоке студенток и не попадет в поле зрения главному столичному холостяку, поэтому ее всенепременно следует заранее подсунуть ему под нос. Сат покосился на девицу почти с сочувствием – ее тоже поставили в крайне унизительное положение. Как товар на прилавке выложили, а покупатель дверью ошибся.

Когда родители поняли, что намеками не обойдутся, перешли к более решительным действиям:

– Господин Дикран, в столице одна дама другой обворожительнее. Нет ли у вас какой-нибудь счастливицы на примете?

– Нет и не будет, – с улыбкой отозвался Сат, прикидывая в уме, под каким предлогом теперь уехать.

– В каком смысле «не будет»? – нахмурилась хозяйка, будто он всех богов одной репликой оскорбил.

Действительно, в такие дали не все слухи доходят. К примеру, в столице молодые драконицы давно уяснили, что им не светит, и прекратили прилагать усилия. Сюда же долетает лишь часть новостей, вот семейство Райнус и призадумалось, что раз главу дома Дикранов никто не окольцевал, отчего ж не попытать счастья, ежели доченька уродилась такой симпатичной?

– Я не женюсь, – пояснил Сат, уплетая великолепно приготовленную говядину. И с набитым ртом принялся заливать, чтобы больше вопросов не оставалось: – После реформы эйрам запрещено жениться на эйрах, а единственная девушка, которая мне когда-либо нравилась, как раз из чистокровных. И тогда я решил, что лучше вообще без брака обойдусь, чем предам первую любовь.

Глава семьи понуро опустил голову – понял уже, что траты были лишними, и кулинарные таланты повара следовало придержать для более перспективной цели. Но его супруга так быстро сдаться не могла:

– Сколько же лет с тех пор прошло? Не меньше шестидесяти? Господин Дикран, вы даже за столь длинный срок не позабыли ту девушку? Как это печально!

Решение Сата было связано не с тем, что он все еще не смог отпустить свое сокровище – за десятилетия и самый драконистый из драконов уже бы смирился. Но он отказывался быть пешкой в политической игре – безразлично, чью сторону займет, остальные непременно объявят его врагом. Дом Дикранов чрезвычайно многочисленный – хватит тех, кто передаст фамилию потомкам. Но от Сата пусть участия никто не ждет. На самом деле ему никогда не нравились представительницы драконьего рода – они все слишком воспитанны и приличны, а нет ничего ужаснее, чем провести столетия рядом с приличной женщиной. Он влюблялся единожды и как раз в такую, которая смело рушила его понятия о мире – именно этим свойством и очаровала на фоне прочих, всех в чем-то одинаковых. Если же его когда-нибудь прижмут к стенке, то всем назло Сат выберет самую подлую из лисиц – от тех преданности не дождешься, зато каждый день будет проходить как на пороховой бочке. Будет страшно, неприятно, но нескучно и весело. Хотя подобное ему не простят уже драконы – где это видано, чтобы эйр вступал в брак с девицей другой расы? Там уже о сохранении остатков кровной линии речи не идет. Взвесив все варианты, Сат давно принял решение ничего на этот счет не делать. Не пройдет и тысячи лет, как от него отстанут. Но родителям притихшей «невесты на выданье» все это в двух словах не объяснить, поэтому он постарался сквасить протухшую мину – дескать, все верно, сам страдает и никак отстрадаться не может.

Сат всегда недолюбливал оптимистов, а мать Леонтины этим качеством обладала в переизбытке:

– Печаль закончится с новой любовью, господин Дикран! Не пора ли об этом подумать?

– Не пора, – его голос сделался суше. – Пусть в любовь верят наивные молодые, а мне уже скоро девяносто стукнет.

К счастью, матрона осознала, что он не заинтересован поддерживать тему, раз приводит такие забавные отговорки.

Утром Сату не позволили покинуть живописное поместье – уговорили задержаться еще немного и потешить избалованный взор окрестностями, а вечером к трапезе обещали подать дичь, которая водилась в изобилии в этих щедрых лесах. Эйр, решив, что на этот раз Райнусы действительно собираются наладить дружеские связи, согласился отложить отъезд на день – и тем самым вторично попал в ту же ловушку. У него непорядок то ли с умом, то ли с интуицией, раз он наступает на одни и те же грабли.

Уже поздним вечером хозяин повел его к камину для дегустации вина, там дождался, пока гость осушит два бокала, после чего завел осторожную беседу:

– Господин Дикран, мы все здесь очень рады знакомству с вами – вы оказались чуть более прямолинейным, чем вас описывают, но это только добавило уважения в общую чашу. Позвольте и мне следовать вашему примеру?

Когда это Сат успел поразить их искренностью? Да он в этих стенах ни единой своей честной мысли не озвучил, а иначе его пинками бы выпроваживали! Они всерьез полагали, что ему придутся по душе эти смотрины? А их дочь как должна теперь себя чувствовать? Леонтина уже и бледнела, и краснела, а ее все равно продолжали выставлять как лошадь на продажу. Но на последний вопрос гость кивнул, поскольку это сулило конец всем маневрам:

– Извольте.

– Господин Дикран, – пожилой дракон заговорил вкрадчиво. – Мы с женой придерживаемся современных взглядов! – он сделал паузу и пробубнил едва слышно: – Поэтому если у вас с моей дочерью когда-нибудь возникнет романтическая симпатия, то мы ни в коем случае не будем настаивать на браке… Разное бывает, мы все понимаем…

Вот Сат и докатился до роли быка-осеменителя… Он медленно выдохнул. Ему таких предложений уже десятилетия три не поступало, но не в каждом уголке империи потеряли надежду перемешать свою кровь с чистой. Как они себе это представляют? Еще век назад за подобный намек Райнуса казнили бы со всеми однофамильцами, даже переспрашивать бы не стали, верно ли поняли. Надо лететь отсюда прямо на рассвете – хватит дипломатии. Мужчина заметил выражение лица эйра и испуганно затараторил:

– Я ни в коем случае не навязываю, господин Дикран! Просто говорю! И ведь что странного? Разве наша Леонтина не исключительная красавица, которая легко может запасть кому-то в сердце? Или это лишь мнение ее любящих родителей?

Сат отставил бокал на этажерку, готовый уйти. Но вопрос без ответа не оставил:

– Исключительная. Никаких преувеличений. Именно поэтому вам бы думать о ее репутации, а не об улучшении родословной. Вполне возможно, что здесь, в глубинке, не так очевидно, тогда поясню – когда реформаторы окончательно избавятся от всех чистокровных, то вряд ли они сразу остановятся. Кто станет их новым врагом? Не следующие ли по силе, то есть, к примеру, мои с Леонтиной дети?

Мужчина побледнел.

– Подождите… вы на что намекаете? Разве императору недостаточно запрета браков эйров? Чистой крови и так со временем не останется, но это произойдет естественным путем! Даже Энрай Светлый такое условие принял, хотя он всегда был радикально настроен против всей драконьей верхушки!

В тех переговорах участвовал будущий император, Великая Змея и несколько эйров, согласных с необходимостью перемен. Мнения Энрая, дери его бесы в посмертии, Светлого никто и не спрашивал. Сат устало отмахнулся и отправился в свою спальню, твердо вознамерившись больше не попадаться на уловки. Зла на хозяев он не держал – они принимают решения исходя из той информации, которой обладают. Мир здорово перетряхнуло, и поэтому сейчас наблюдается некий хаос, когда некоторые старые порядки еще не отжили, а новые им уже противоречат. В этом бедламе хорошо себя чувствуют только политики – одна из причин, почему Сат когда-то предпочел остаться в системе образования и сторониться всех дворцовых проблем.

На обратном пути он направил летящую повозку от торговой трассы на запад, чтобы сделать крюк. В успех мероприятия не особенно верил, но посчитал себя обязанным попытаться. По официальным данным, в этих краях есть несколько сильных ведьмовских ковенов, то есть, по неофициальным, должно быть в десять раз больше. Вероятно, кто-то из опытных ведьм его хотя бы выслушает и подкинет пищи для размышлений, на полновесное сотрудничество пока рассчитывать не приходится. Это всего лишь дань уважения другим эйрам, которые по непонятной причине на него понадеялись.

Когда Сат получил приглашение в подпольный Клуб чистой крови, он отправился на тайное собрание исключительно из любопытства. До сих пор подозревал, что эйры не теряют надежды устроить революцию, но кто из них додумался позвать его? Ведь всем известно, что Сат был одним из тех, кто поддержал реформу по передаче абсолютной власти императору и запрету браков среди чистокровных. История сделала грандиозный виток, и доминирование одного вида уже несло для государства больше вреда, чем пользы. Этого не замечали только слепцы. Смешно видеть, что все еще не замечают. Сат полагал, что его с Клубом чистой крови ничего не связывает, но все же в одном вопросе решил поддаться уговорам и использовать служебное положение для налаживания отношений с ведьмами. Нужда в этом действительно давно назрела.

Места здесь неспокойные – много лесов и болот, где разбойникам проще всего скрываться. Не то чтобы опасность угрожала любому путнику, но эйру точно. Змеи когда-то собрали лесную армию – они или их потомки так просто это дело не оставят. И раз уж у чистокровных все еще сохранился подпольный кружок, то зачем их исконным врагам отставать? Если вблизи столицы они побоялись бы напасть на дракона, то где-нибудь в болотах без риска быть пойманным можно и осмелеть. Бесконечная вражда прекратится в тот момент, когда одна из сторон окончательно сдастся, но этого не произойдет, пока хоть один из них жив. Повезло Сату, что он не поддерживает ни тех, ни других, однако заряженный амулет для передачи сигнала страже предусмотрительно вертел в руках на случай внезапной угрозы.

Первую остановку он сделал в довольно большом Зелеграде. Отметил, с каким любопытством провинциальные жители рассматривали его карету, только что спустившуюся с небес. Адрес, указанный в списке, нашел без труда и без промедления постучал в дверь. Открыла ему согбенная старуха с седыми патлами до самого пола. Оценила незваного гостя, по цвету глаз и волос явно сразу угадала, кто перед ней, и брезгливо прищурилась. Согласно столичным отчетам, в ее ковене все ведьмы такого же почтенного возраста – и, как следствие, за работу берутся нечасто, но обладают редчайшими знаниями.

– Госпожа Нилада? – уточнил Сат. – У меня к вам разговор. Пригласите зайти?

– Что забыл эйр под порогом скромной безобидной бабушки? – ответила та вопросом, а «бабушкой» женщину с таким злым взглядом никто бы не назвал, покуда есть другие слова.

Сату пришлось перейти к делу:

– Возможно, я могу сделать хорошее предложение для вас и вашего ковена. Я работаю в столичной академии магии и готов платить золотом за сотрудничество.

– Золотом, – фыркнула она. – Тем самым, что драконы награбили у простых людей, когда расписали между собой все лучшие должности?

Опытный преподаватель магического факультета всегда отличался спокойствием и умением держать себя в руках, но в последние годы терпения требуется все больше и больше.

– Госпожа Нилада, драконы занимали лучшие должности не только потому, что могли. Или вы считаете, что кто-то способен справиться с самыми сложными задачами эффективнее нас?

– Да откель мне знать? – она скривилась еще сильнее.

– Тогда, может, перейдем к обсуждению суммы? – Сат предпринял очередную попытку. – Это просто начало эпохи взаимопомощи. Ведьмы ведь никогда не враждовали с драконами, но почему-то даже в случае преступлений против нас помалкивают. Выслушайте меня, я не собираюсь предлагать ничего противозаконного.

Старуха внимательным взглядом осмотрела улицу.

– На-адо же, – протянула она беззубым ртом. – И ведьм заметили после того, как тысячи лет о нас ноги вытирали. Шел бы ты отсюда, господин хороший, да не возвращался. Хоть мешок золота притащи – не соглашусь, потому что свои же не поймут. А на будущее запомни три вещи. Во-первых, ведьмам плевать на закон. Во-вторых, ведьмы никогда не дают показания, если не надо прикрыть своих – тогда и в суд примчимся, и наплетем чего было и не было. В-третьих, ведьмы обычно не ссорятся со змеями, ведь те когда-то не только себя из беды вытащили, но и нас под шумок прихватили.

Сат предчувствовал, что она ответит, но все равно спросил:

– А разве змеи все еще воюют с эйрами? Вы, кажется, главную имперскую новость пропустили – мы уже больше полувека на одной стороне.

– Да-да, богатенький милорд, на одной, – она скептически наморщила нос. – Только как обратно полетишь, по зарослям не забывай смотреть, а то и костей не соберешь.

После чего захлопнула перед ним дверь. Примерно в том же русле будут протекать все разговоры – ведьмам безразлично, кто такой Сат и что он конкретно для них сделал. Не только они привыкли под одну гребенку всех загонять – остальные тем же грешат.

Скорее всего, именно в Зелеграде его и засекли, но дождались, когда повозка удалится от города, а уже потом ударили. Сат не особенно удивился и сразу же отправил магический сигнал страже по всем ближайшим постам – там обычно служат волки, а они неукоснительно следуют закону. Сколько раз его пытались таким образом сбить? За всю жизнь и не сосчитать. Но убить эйра в небе практически невозможно – это его стихия. Вероятно, пора уже снять с кареты золотые гербы дома Дикранов, чтобы не привлекать столько внимания, но для Сата это было бы сродни проявлению слабости. Он ничего плохого не совершил, а разбойники прекрасно осознают, что нарушают указ их любимого императора: Адриан Третий никогда не призывал убивать драконов и сурово наказывал за такие преступления. Это личная инициатива змей, которые все еще не успокоились и опасаются, что история может перевернуться вновь, пока живы хоть два разнополых чистокровных дракона. А в том, что напали змеи, Сат не сомневался – он сам обучал магов и без труда мог отличить их петли по форме и цвету.

Повозка все-таки развалилась – обидно, уже четвертая за последние десять лет. И добротную одежду жаль, но тут ничего не попишешь. Стоило эйру потерять управление и признать, что дальше эти остатки транспорта не полетят, как он развернулся в воздухе и за пару секунд расправил крылья. Сейчас у нападавших поджилки должны дрогнуть – нет на свете существа сильнее и опаснее чистокровного дракона в боевом облике. Шайке бродяг неуязвимое чудовище не одолеть. Свист в ушах сменился песней ветра, гигантская пасть издала мощный рык. А для Сата ничего не изменилось – всего лишь небольшие траты, зато домой долетит намного быстрее.

Но через три взмаха крыльями он почувствовал удар в брюхо. С земли разворачивались новые петли – уже не светлые, а почти черные. Одна зацепила перепонку, а другая прошила тело насквозь. Что-то необычное. Неужели были правы те, кто говорил: «Нельзя слишком хорошо обучать магов, драконы обязаны оставить силовое преимущество за собой»? Вот оно и преимущество: змеи, объединив свою магию с ведьмовской, существенно поднаторели, раз всего несколькими ударами смогли серьезно ранить эйра. Превозмогая боль, Сат резко изменил траекторию полета – внизу виднелись бескрайние болота, которые сильно задержат нападавших. Пешим ходом они будут добираться до него часами, да еще и вряд ли точно высчитают место. А стражи из охраны сориентируются по сигналу артефакта. Чем дальше он рухнет, тем выше вероятность выжить, поэтому раненый уже не думал, а действовал на инстинктах.

Интересно, а все, что он успел сделать для этих гадов, действительно того стоило? Ну почему в этом мире нельзя прожить свою бесконечно долгую жизнь, даже если ничью сторону не занимаешь? Хотя знай Сат, что в столице его как раз в этот момент назначают на должность ректора академии, то пикировал бы поближе к разбойникам.

Он в прямом смысле свалился на меня с неба. Я не поверила глазам, когда увидела в рассветной дымке горящий метеор. Зато уши не подвели: оглушительный взрыв в месте его падения заставил меня взвиться. Через мгновение снова накрыло недавней жужжащей тишиной, но теперь мое внимание устремилось туда же – к краю трясины, где за высоким камышом обязательно обнаружится нечто необычное. Подхватив корзинку с собранными травами, я поправила на лице платок и побежала глянуть, какого же размера кратер остался после такого «бабаха». И на месте ли вообще болото.

Бежать пришлось почти вслепую – мошкара буквально вышибала глаза. Тряпочка, пропитанная настойкой от гнуса, здорово помогала, но не в том случае, когда я сама неслась сквозь кишащий маленькими кровососами воздух. Через сотню шагов я замедлилась и закашлялась. Комарье вслед за мной не поспешило, остановленное дымом. Кривые невысокие деревца и тростник обуглились и источали смрад, огонь потух на влажных лишайниках. Поэтому я шла без опаски наткнуться на очаг возгорания, зато с немыслимым удивлением: дело было в том, что причиной взрыва стало не какое-нибудь гигантское зачарованное ядро или упавшая звезда, а обыкновенный человек. В центре здоровенного круга почерневшей растительности я рассмотрела тело, уже наполовину ушедшее в болотную жижу, и, опомнившись, кинулась к нему. По привычке заговаривая духов, чтобы не подумали и меня утянуть в трясину, с большим трудом вытащила голого мужчину на твердую почву. В этих местах без специальных умений запросто пропадешь – уж особенно если падаешь прямо с неба, не прицеливаясь к исхоженным тропам.

Поначалу он показался мне совсем молодым пареньком или вовсе подростком, но, перевернув обнаженное тело на спину и внимательно посмотрев на черты, я оценила иначе: рухнувший с высоты взрывоопасный человек был чуть старше определения «юноша», но еще недостаточно зрел для солидного слова «мужчина». Испачканное лицо было нарочито изящным: слишком длинные черные ресницы, слегка изогнутые темные брови и острые скулы. И он силен, раз даже после падения и последующего столба огня все еще был жив. Мне не нужно было прижимать ладонь к его обнаженной груди или ловить признаки дыхания, чтобы в этом убедиться. Поэтому сразу схватила скрюченными пальцами его за горло, прикрыла глаза и зарычала, создавая необходимые вибрации. Точно, жив, но это ненадолго – множественные переломы, сквозная рана чуть ниже сердца и внутреннее кровотечение его добьют. Размахнулась и ударила молодого человека по щеке – пощечина ведьмы может придать сил. Однако в этом случае не помогло: или пострадавший балансировал уже на краю смерти, или моего опыта и возраста не хватило для целебной оплеухи.

Отпрянула к своей корзинке, вытряхнула все собранные растения на землю, выбрала несколько лепестков. Отвар здесь не сварить, да и всех ингредиентов не найти, потому я просто рвала листья и растирала их в ладонях, пытаясь сотворить из них кашицу. Туда же выжала сок болотницы и натерла его грудь, живот, пострадавшую руку и правое бедро, хотя до конца не была уверена в том, что уловила все повреждения. Кажется, самым опасным был разрыв внутренних органов, поэтому принялась снова искать в своих запасах нужные листья, дабы пройтись под ребрами еще раз. Разумеется, нагота парня меня не смущала: больной не в том положении, чтобы во мне уснула знахарка и проснулась взволнованная девушка. Тем не менее попутной мыслью отмечалось, что сложен он идеально: ноги длинные, тело поджарое и явно тренированное. Не удивлюсь, что в подопечные мне достался какой-нибудь франт – первый красавчик на сотню городов западной территории. По одежде, которую он забыл прихватить, я бы смогла определить точнее, насколько щегольской мой щегол.

Заговорила еще травяного сока в ладони, другой рукой разжала страдальцу челюсть и влила в рот. Выписала еще одну пощечину – с тем же нулевым эффектом, но хотя бы подсохшая грязь со щеки немного отвалилась. Села, скрестив ноги, и попыталась вспомнить, какие еще из болотных растений могут дать хоть какую-то пользу. Изумляло уже то, что полутруп так и не отдал богам душу. Вокруг разгорался день. Я щурилась, глядя в сторону солнца, и невольно прикидывала возможную предысторию. Если парня не запульнули в небо насильно, то подбили уже в полете. Мое колено сейчас наверняка упиралось в локоть самого что ни на есть настоящего дракона! Из летающих оборотней я знала только драконов и ястребов, но последние сгорели бы в пламени, а этот лежал себе без единого ожога. Внутри него, правда, все разорвалось-переломалось, но снаружи сравнительно целехонек – отмыть только, да портки выдать, чтобы стыд прикрыть.

Я почувствовала изменение его дыхания до того, как он подал хриплый голос:

– Как… где?

– Очнулся! – обрадовалась и наклонилась к нему ближе. Снова вцепилась пальцами в горло, но уже на первом шипении поняла, что не особо поспособствовала его исцелению. Хотя некий эффект все же был, раз больной пришел в сознание. Об этом я и сообщила, поскольку его вопросы были донельзя глупы и не стоили обсуждения: – Это хорошо! Дракоша, слушай, родимый, надо, чтобы ты это прожевал и проглотил – должно стать легче. Боялась, что подавишься, но теперь придется и тебе поработать.

Сесть он не мог, потому я помогла ему перевернуться на бок. Парень не сопротивлялся – дождался, пока я корень синелиста заговорю и отправлю ему в рот. Не возмущался, что снадобье щедро приправлено засохшей грязью, а старался усердно жевать.

В процессе утомился и принялся вновь закатывать глаза. Я опять хлестнула его по щеке – он пришел в себя и продолжил. Ишь, а радужки-то у него тоже чернющие – чернее не видала. Теперь уж точно понятно, что дракон. Как бы не чистокровный, с такими-то необычными зенками. Я прикрикивала, чтобы его путаному сознанию было проще зацепиться за мой голос:

– Ну-ка, не сдавайся! Ты ж молодой совсем, не время еще корчить из себя умирающего. Ладненький весь, холеный – прям жених!

– Чей? – прохрипел он.

– Уж точно не мой, у меня собственный имеется, – усмехнулась я, но продолжила подбадривать: – У тебя вся жизнь впереди, но очень важно самому не сдаться. Не представляешь, как много в лекарском искусстве делает одно желание пациента. Вообрази, каково позорище – дракону окочуриться в такой глуши, да без трусов! Ты давай пока не помирай, а как принарядишься прилично, тогда уж можно.

Он выдавил слабую улыбку, что означало некоторое облегчение его состояния, и смог самостоятельно перевернуться на спину, а голос его немного окреп:

– Ты очень одаренная ведьма… Не думала учиться? Я отблагодарить должен, и даже если ты безграмотная, то…

Я скривилась, а он, заметив выражение моих глаз, осекся. Предположение о пижоне оправдалось. Он и имени моего не спросил, зато сразу вынес вердикт: если повстречались на глухих болотах, то однозначно безграмотная и необученная. Да и первая тема разговора выглядела странной. Разумеется, это же самый очевидный выбор для нашей ситуации – ежели некто валится с неба на голову другому, то учеба идет по популярности сразу за обсуждением погоды. Но ведь он и темечком здорово приложился, поэтому я просто не обратила внимания на чушь:

– Ты как? Дышать полегче стало? Внизу живота рези есть? Ты пьяный, что ли, раз в дракона перекинулся и мертвые петли на высоте рисовал, пока сам в себе не запутался? Почему рухнул-то?

– Сбили, – выдавил он и болезненно поморщился. – Люди странно устроены. Они всегда видят не то, что им дали, а то, чего у них нет. И чем больше даешь, тем больше ты их раздражаешь. Иногда мне кажется, что лучше бы вообще только о себе думал.

Я этих всех философий не понимаю, потому протянула еще один кусочек корня и объяснила:

– Жуй. А я за подмогой. Моя мать – глава местного ковена. Они с подругами тебя как надо подлатают.

Он вдруг резко выбросил руку вперед, но за запястье меня схватить не смог. Однако потребовал, как будто здесь был полноправным господином, а я ему послушной служанкой:

– Нет, не надо! Лечи сама. Как можешь.

В действительности не особенно-то я и могла. Разве что внутреннее кровотечение остановила, но серьезные повреждения такими простыми способами не заживить. У меня под рукой ничего нужного нет, а слаженный ведьмовской ковен даже синелист зачарует успешнее, не говоря уж о том, что доставит сюда готовые зелья и котелки. Его страх я поняла по-своему:

– Да, рискованно, – я задумалась. – Путь до города и обратно займет несколько часов. За это время или сам подохнешь, или комары до смерти сожрут… Но понимаешь, друг сердечный, в ином случае ты уж точно копыта откинешь. Не хочу пугать, но ситуация складывается не в твою пользу.

– Не надо, – повторил он упрямо. – Не говори обо мне никому.

И впервые с момента взрыва я на самом деле заволновалась. Даже отползла чуть подальше, опасливо уточнила – и на это бы не отважилась, если бы не знала наверняка, что он физически пока не может на меня накинуться:

– Дракош, а ты часом не преступник?..

Логическая цепочка мигом сложилась. Подбить дракона в боевой форме – чрезвычайно сложная задача. Но у стражей порядка, конечно, имеется арсенал на любой случай. Он убегал от кого-то, и теперь настолько не хотел быть узнанным, что даже несмотря на слабость начал прикрикивать. И если бы мне удалось поставить его на ноги, то совсем не факт, что я не стала бы следующей жертвой лишь потому, что оказалась ненужной свидетельницей.

Да только на последний эмоциональный всплеск он потратил все силы. Снова сильно побледнел, губы посерели, а глаза открытыми он уже не мог удержать. Я невольно запаниковала. Твою кикимору, это конец! Целебный эффект корня исчерпал свои небольшие возможности и просто немного оттянул смерть покалеченного. И что мне делать? Понятно, что преступник, но ведь живой человек – даром что дракон. Может, он и не убийца вовсе, а, например, вор. Хотя сложно себе представить, что кто-то из самой богатой расы приворовывает в качестве развлечения, но чем бесы не шутят. А за воровство в империи к смертной казни не приговаривают! И как-то обидно терять пациента, когда я на него уже несколько ценных растений израсходовала.

Дрожащими пальцами сняла со своей шеи шнурок, пригляделась к кулону в виде цветочка ириса, покрытого синей эмалью. Украшение дешевое, но я его очень люблю – купила на первый заработок. И теперь оно могло выполнить небольшую службу. Я зашипела, стараясь заговорить амулет, но почувствовала, что мои голосовые вибрации отлетают от окрашенного металла, а не клеятся к нему. Снова подползла к парню и ударила по щеке – уже не усердствуя, а пытаясь хотя бы на мгновение вернуть его в сознание.

– Как твое имя? Эй, убиенный, как звать тебя?! Ау, это сейчас очень важно! Я тебя спасаю, так что и сам не отлынивай!

Он глаза не открыл, но смог разомкнуть губы и простонать:

– Сат.

Не будучи уверенной, что расслышала верно, я все же вплела это странное и слишком короткое для имени слово в свое шипение, затем нацепила украшение ему на шею, попутно отметив нарастающий у дракона жар, и, забыв о корзинке, сорвалась в бег. Заговоренный кулон от внутреннего кровотечения не спасет, но может хоть немного помочь духу удержаться в теле. Его силы надолго не хватит, поэтому я понеслась на всех парусах, не обращая внимания на кочки и пеньки. Проклинала себя за то, что никогда прежде не занималась бегом, но горящие болью легкие не щадила. В Болград я практически ввалилась, ноги уже отказывались слушаться, а в груди тлел пожар.

– И́рис? – я услышала удивленный оклик. – Бесы, что у тебя случилось?!

Андай как раз вышел из храма Великой Змеи, заметил меня и застыл в изумлении. Представляю, что он разглядел вместо девушки, которую еще недавно называл самой красивой в городе: платок я стянула под подбородок, темно-рыжие волосы вылезли из-под косынки и сильно растрепались, распахнутые глаза слезились, а изо рта раздавались только хриплые стоны. Я лишь отмахнулась – мол, позже объясню. И повернула в сторону дома, пытаясь кричать погромче:

– Мам! Маа-ам!

Она встретила меня на крыльце, сразу сообразила дать кружку с водой, а уж потом перешла к расспросам. Хмурилась, но слушала внимательно. Моя мать – не просто умелая ведьма, она собрала под своим крылом ковен, равного которому вообще во всей западной части империи не водилось. С шестью подругами она иногда такие немыслимые вещи творила, что каждого заставила уважать их одаренный союз. С опытом к матери пришла и мудрость, и умение схватывать все на лету:

– Похож на чистокровного? Удачно получилось. Боюсь, даже мои правнуки не застанут тот день, когда последний из эйров от старости помрет. Но ведьмы лечат всех больных да калечных, так что никто не осудит. А за такую услугу он нас озолотит. Ирис, дочка, теперь отдохни.

– Нет, – я с трудом качнула головой. – Без меня вы его так долго искать будете, что точно не успеете.

Она призвала своих товарок – таких же пожилых ведьм, которые по первому зову прибежали к нашему дому. Окружили меня толпой и шумно зашипели, быстро восстанавливая мои силы, раз уж отдыха мне пока не видать. После чего мы сразу же отправились в обратный путь. Все семь ведьм цинично расписывали, на что потратят драконью награду, когда ее получат – никто из них даже не усомнился, что они смогут такого перспективного спонсора излечить. Я помалкивала, так как была почти уверена, что за истекшее время голый красавчик превратился в такой же голый труп.

Не ожидали мы с ними только одного: дракона, назвавшегося Сатом, на месте не оказалось. Я не ошиблась с направлением, а моя брошенная корзинка стала исчерпывающим доказательством. Но больного там не было – исчез вместе с заговоренным кулоном, оставив после себя лишь смятую влажную кочку. Весь ковен разразился ругательствами, ведьмы очень сожалели об упущенной выгоде. Но окрестности все же осмотрели – и тотчас обнаружили разгадку в виде волчьих следов. Я осела на землю и бессильно застонала. Столько усилий – и все зверю под клык! Волки редко выбегают из леса к болоту, а в конце лета они обычно сыты. Несчастное происшествие было просто фатальным невезением. Сожрали бедолагу, даже моего кулончика не оставили. Кошмарно жаль! Украшение особенно, но и дракона немного – породистый и наверняка богатый, а так глупо окончил свои дни. Пусть волк теперь плачет кровавыми слезами, когда мой цветочек ириса вместе с длинным шнурком у него из заднего места выходить будет! И ничего не попишешь, ведь природа так устроена: драконы – сильнейшие хищники, но в период острой немощи и дракона может растащить по кускам обычная волчья стая.

Вечером к нам домой заглянул Андай – он очень переживал, что стряслось. Мать скривилась, но все же не стала его прогонять. Мой жених ей никогда не нравился. Она так и говорила: «Повелась ты на смазливую рожу! Да, дети у вас получатся очаровательными, но растить их ты будешь одна – тогда еще вспомнишь мои слова». Она не имела дара прорицательницы, но свой жизненный опыт считала безусловным научным знанием, потому и любые аргументы против пропускала мимо ушей.

Мы с Андаем познакомились в общей школе. Но ухаживать за мной начал далеко не сразу, до тех пор вел себя по-детски: при каждой встрече пытался зацепить и обзывал «желтоглазкой». У меня глаза отнюдь не желтые, а светло-карие – как весенняя смола. Но именно их цвет привлек первого красавчика Болграда. В какой-то момент Андай определился со своими чувствами и превратился в самого романтичного кавалера: дарил мне цветы, провожал домой, радовал чудесными фокусами. Он из племени магов-змей, а значит, мог сотворить даже небольшой фейерверк, если хотел вызвать мою улыбку. Я же отныне ощущала себя императрицей: самый симпатичный блондин, по которому сохли буквально все городские девчонки, обратил внимание на меня! И только мне выпала честь выяснить, что на самом деле Андай чуткий и ранимый, а не тот высокомерный тип, которого из себя строил в школьных коридорах. И теперь мы всерьез планировали свадьбу. Просто не хотели напрягать матерей лишними расходами – договорились, что сами заработаем и на праздник, и на первое скромное жилище.

Но мать, узнав о наших отношениях, морщилась и ворчала:

– Доченька, да он же маг!

– А я ведьма. Что с того? – я каждый раз делала вид, что не понимала.

Она вскидывала указательный палец вверх и поучительным тоном объясняла свою мысль:

– Всем известно, что маги носят в себе змеиную кровь!

И снова текли мои усталые возражения:

– Мам, ты же сама ходишь с подношениями в храм Великой Змеи.

– Ну то Змея, а то… змеи! – припечатывала она. – На магов нельзя положиться. Настругает смазливая блондинистая рожа тебе детишек и свалит. Вот увидишь!

Об этой особенности их расы действительно много шептались. Никто в здравом уме не назвал бы магов верными мужьями и образцовыми отцами. Они будто были привязаны не к своим родным, а сразу ко всем сородичам, как если бы мечтали жить тесным змеиным клубком. Хоть и бывали исключения, но о них почему-то в сплетнях было не так интересно упоминать. Но этот довод я могла отбить с легкостью:

– А мой отец к змеям не имеет никакого отношения. И глянь-ка, все равно с тобой развелся, а потом еще и новой семьей обзавелся! Может, мужчины все такие, а не только маги? Так что ж теперь? Вообще счастливой не быть из-за этих страхов?

Мама тотчас переключалась, вспомнив о собственной истории:

– Твой отец не змей, а гад ползучий! Нет, ты видела, на какую грымзу он меня променял? Бесовы кикиморы, когда-нибудь не сдержусь и их обоих прокляну!

Я прятала улыбку в кулаке. Грозится только, но до реальной расправы не дойдет. Захоти она – уже б отца со свету сжила. И все бы догадались, кто руку приложил, но попробуй докажи! Возможно, и мама подсознательно понимала, почему муж ее когда-то оставил: с главой ведьмовского ковена не так-то просто ужиться. Слова ей поперек не скажи, если не хочешь наутро проснуться с козлиными рогами. Именно на это я и намекнула:

– Папа у меня хороший, а развода потребовал, потому что все его таланты в сравнении с твоими всегда выглядели жалкими. Его новая грымза тебе и в подметки не годится – да вот только такая простушка ему и была нужна. Мы с Андаем – как раз иная история. Ведьма и маг, мы примерно равны, никто не будет подавлять другого. А если однажды один из нас разлюбит, так точно не потому, что наши отношения были заведомо обречены.

Она обиженно отворачивалась к окну, поскольку возразить не могла. Но только для того, чтобы через несколько дней вновь завести похожий разговор, как будто предыдущий начисто стирался из ее памяти. Материнские чаянья я понимала – это вообще должно быть нелегко, когда твоя кровиночка вдруг влюбляется и собирается замуж, словно в неожиданный момент стала взрослой. Любой жених по определению не может без осечек пройти этот отбор. Но сомнения по поводу Андая я не разделяла. Она ведь просто не слышала его искренних признаний, не видела, какими глазами он смотрит на меня во время свиданий, не присутствовала в те эпизоды, когда он крал мои поцелуи и сам от этого смущался. Возможно, когда-то он станет прожженной змеей и изменится, согласно бытовому пророчеству. Или не станет, если рядом с ним будет достойная женщина, которую на соседскую грымзу не променяешь.

По причине нелюбви будущей тещи Андай редко заглядывал к нам в гости – обычно мы встречались уже на улице. Но теперь он отчего-то зачастил: через три дня снова явился на порог и протянул горшок с маленькими цветущими розами. Мама вышла из дальней комнаты и не смогла промолчать:

– Природа все ресурсы на твою белобрысость истратила? Дарить цветы ведьме – дурной тон. По-твоему, мы в работе не нанюхались? Особенно смешно, когда ты сюда тащишь дохлые веники!

– Так я ж поэтому… живые… в горшке… – окончательно поник Андай.

Мой жених уже в сотый раз пытался ей угодить, но проблема никогда не заключалась в его стараниях. Не видя никакого смысла акцентировать на подарке внимание, я усадила гостя за стол и предложила печенье к чаю – как раз свежее из печи достала. Мама все же оставила нас и гордо удалилась в свою спальню. Дверь только не прикрыла, намекая, что в случае непотребств она вернется и двумя заклятиями объяснит, у кого женилка еще не выросла. Но для поцелуев Андай скорее вытащил бы меня на прогулку, а не стал бы навещать под таким строгим надзором. Когда он уже расхваливал мое угощенье, я отметила его задумчивый вид.

– Ты в порядке? – поинтересовалась я.

Жених забыл о печенье и посмотрел на меня прямо. Я вздрогнула, поскольку вид его показался виноватым, как у нашкодившего кота.

– В порядке, – тихо ответил он. Резко вдохнул и выпалил: – Ирис, у меня новости: хорошая и плохая.

– Начни с плохой! – решительно потребовала я, хотя в груди похолодело.

Его взгляд сделался еще более тусклым.

– Проблема в том, что это одна и та же новость… – Он все-таки собрался с духом и изложил суть дела: – Я получил приглашение из столичной академии магии… Меня принимают туда на стипендию.

Он снова спрятал взгляд. Я не усидела на месте и вскочила на ноги. О подобном ведь вся молодежь мечтает! Андай мог поступить в любую академию, но хотел, конечно, в самую престижную. Магический факультет в самой столице – это огромный рывок в обеспеченное будущее! А для одаренных носителей змеиной крови обучение еще и бесплатное. Говорят, маги при хорошей подготовке становятся едва ли не такими же сильными, как драконы! У меня не могло быть никакой иной реакции, кроме искренней радости за любимого человека:

– От всей души тебя поздравляю!

Но я понимала причину его уныния, просто пока старалась не поддаваться тому же. Четыре года вдали от дома и от меня. Мы будем ждать его каникул как праздников, а все остальное время писать друг другу письма и грустить в разлуке. Я сразу взяла материнскую интонацию и рыкнула:

– Не кисни и не смей отказываться! Да и мне потом в хозяйстве состоятельный муженек не помешает!

Последней шуткой я лишь пыталась его подбодрить. Парень поднял серебряную ложку, коей недавно размешивал сахар, и указал на нее взглядом:

– Сомневаюсь, милая Ирис, что ты боялась умереть от голода.

Что правда, то правда. Этот столовый сервиз – подарок маме от одного благодарного клиента. С таким талантом, как у нее, всегда найдутся хорошие заработки. Но ведь мы богатство измеряем мерками Болграда, а не столичными или имперскими. Почему бы не вырасти из родного города, если появился шанс? И как я буду себя ощущать, если Андай откажется от такого предложения из-за меня? Мало ли как наша жизнь сложится? Всякое бывает. Иногда даже страстные влюбленные теряют искру и расходятся в разные стороны. Исключительно из чувства долга я повторила, хоть и менее твердо:

– Когда-то ты об этом мечтал. Поезжай, а я подожду. – Оценила его хмурый вид и предположила: – Постой-ка, ты думаешь, что нам нужно сыграть свадьбу на скорую руку? Тогда тебя будет ждать законная жена, а не какая-то подружка?

Он поднял лицо и неуверенно произнес:

– Вообще-то, я хотел предложить другое. Ирис, поехали со мной, а? Ведьмовской факультет там тоже отменный, а уж ты-то точно все их вступительные экзамены как орешки расщелкаешь.

Я опустилась на стул и обреченно покачала головой:

– Мама не отпустит.

Внезапно со стороны спальни раздался протест:

– Чего это она не отпустит? Она отпускает! Отправляйся, доченька, поступай в этот ихний институт и учись!

Я перевела на нее изумленный взгляд и усомнилась, правильно ли поняла:

– Мам, сейчас не время издеваться.

– А я не шучу! – грозно заявила родительница и подошла к столу. С грохотом пододвинула стул, с удовольствием потянулась за печеньем. – Бегите собирать вещи, а я найму вам хорошую повозку – с ветерком уже через три дня на месте будете.

Я ожидала, когда же она расхохочется. Но поскольку этого не происходило, поинтересовалась:

– Ты же сама говорила, что твой ковен меня всему научит. Я ведь еще в школе эту тему поднимала – ты тогда назвала все академии «пыльными норами», которые только время отнимают. Столько раз повторила, что я наизусть заучила: «Во всяких институтиках учатся только бездарности, талантливым это не нужно. В этих ваших столицах до сих пор эйры правят, вот и подгребают под себя всех, чтобы контролировать!». Говорила ты такое, или меня память подводит?

– Передумала! – огорошила она весело. – Доченька, налей-ка мне чайку. А мы с зятьком пока потрещим, какую одёжку вам с собой прихватить, чтобы зимой там не околеть.

С превеликим удовольствием я метнулась к чайнику. Даже в самых смелых мечтах не надеялась на подобное! Чтобы моя мама изменила мнение, да еще и без уговоров? Не было такого никогда! К тому же она ведь не обманывала по поводу обучения в слаженном ковене – опытные ведьмы натаскивают молодняк ничуть не хуже, чем в учебном заведении. В академии мне добавят научных знаний, этикета и манер, сделают из меня не просто ведьму, а ведьму солидную, образованную и дипломированную. Но еще вчера для матери это все казалось ненужной шелухой, а сегодня вдруг стало иначе.

До конца она объяснилась после того, как осчастливленный Андай от нас ушел:

– Вам нельзя разлучаться на целых четыре года, а уж тем более наспех жениться. Ты ответственная и порядочная, потому будешь считать себя обязанной его ждать верной псиной. А эта змеюка очень скоро покажет свой настоящий лик. Так вот, пока ты замуж за него не выскочила, тебе надо поблизости находиться и все своими глазами увидеть! Заодно еще какую-нибудь историю-географию освоишь – небольшая плата за прозрение.

Я вздохнула, но от споров предусмотрительно воздержалась. Какая разница, из-за каких заблуждений мама свое разрешение дала? Пусть думает как ей угодно. А когда через четыре года мы с Андаем под руку вернемся в Болград, она будет вынуждена признать свою неправоту. Как же мне повезло, что пока любимая мамочка считает моего избранника ненадежным! А в ином случае не видать бы мне такого поворота.

Я не слишком религиозна, но перед отъездом заглянула в храм. Великую Змею чаще почитали маги, ведь носили в себе ее кровь. Но и другие люди иногда обращались к Прародительнице, чтобы попросить о чем-то важном или сказать спасибо за жизненные подарки. А у меня накопился целый дорожный мешок поводов для благодарности: и в столице поживу, и с женихом не расстанусь, и научусь чему-то, о чем самоучки из ведьмовского ковена представления не имеют! Местную статую изготовили не самые искусные мастера, но даже грубое каменное изображение по какой-то неведомой причине вызывало душевное спокойствие и надежду на хорошее будущее. Создавалось ощущение, что она слышит все молитвы – не только своих прямых потомков. Поэтому постамент и был усеян цветами и щедрыми подношениями прихожан.

– Святая Прародительница! – прошептала я, не обращая внимания на остальных присутствующих. – Я так счастлива, ведь еду за своей любовью! Спасибо за подкинутую удачу, с дальнейшим уж я справлюсь!

Вышла из храма с улыбкой, оставив Андая в зале. Он был более усердным почитателем культа и нередко общался со статуей, будто считал ту живой и самой мудрой советчицей. После нее мой жених перейдет к восхвалению Энрая Светлого, великого реформатора, погибшего от рук взбунтовавшейся знати. Несколько десятилетий назад Великая Змея явилась на землю, чтобы спасти людей от диктата чистокровных драконов, коих называли «эйрами». Благодаря ее прямому вмешательству трудолюбивые и талантливые представители разных рас стали жить лучше и получили больше возможностей. Поэтому сколько бы ни возносили ей хвалу – всегда будет недостаточно. Ну а если история нашего мира снова придет в тупик, она не поленится, вновь возродится и опять всем нам поможет. Ходят слухи, что последнее воплощение Великой Змеи еще не закончило бренный путь и до сих пор обитает где-то возле императора, и с этой мыслью существовать намного спокойнее. Значит, она точно слышит наши слова своими ушами – пусть даже кривыми и неотесанными, как у статуи в болградском храме.

Как и ожидалось, вступительные экзамены оказались в моем случае формальностью. На собеседовании, где присутствовала единственная преподавательница, меня попросили сделать какую-то ерунду – показать на воздухе, как бить пощечины. Видимо, на ведьмовской принимали любую девушку, у которой имелась хотя бы одна рука. Но я во время пути готовилась произвести впечатление! И поэтому предложила сама:

– Могу продемонстрировать шипение на запоминание, шипение на излечение, шипение на проклятие, на аппетит, на обжорство, на…

– Все это уже умеешь? – не слишком удивленно уточнила женщина. – Но я твои навыки увидела сразу, едва ты в кабинет вошла. Ты неосознанно сложила пальцы в защитном жесте, как всегда поступают опытные ведьмы в новой обстановке. И о госпоже Мартос даже сюда слухи доходят – она возглавляет очень сильный ковен, ее родная дочь не могла уродиться бездарностью.

Я усмехнулась:

– «Госпожой» маму называет только тот, кто умоляет ее отменить проклятие, но ей будет приятна ваша похвала. Жаль, что вы про моего папу не слыхали. Он мясником работает, потому я с малых лет хорошо орудую разделочным ножом! – я не хвасталась, но казалось, что на экзамене следует обнажить свои лучшие качества.

И пожилая колдунья оценила:

– Замечательно! Терпеть не могу щепетильных и брезгливых ведьм – проку от них ноль.

Уже все было понятно, тем не менее я на всякий случай уточнила:

– Получается, я теперь студентка?

– Получается! – она кивнула уверенно и записала мое имя в тетрадь: – Ирис Мартос, поздравляю, ты зачислена. А разве могло быть иначе? Очень часто к нам поступают девочки совсем без знаний и опыта, а ты, можно сказать, почти профессионал. На первых курсах тебе будет просто – не стало бы скучно. Однако в программе подготовки хватит и того, с чем ты не знакома.

Я была рада – и зачислению, в котором, впрочем, не сильно сомневалась, и весьма дружелюбному приему. Все прошло слишком легко, ни капли высокомерия или пренебрежения к провинциалке. И я приложу все старания, чтобы стать гордостью преподавателей!

В коридоре меня ждал Андай, которого зачислили еще быстрее. Он получил личное приглашение, что само по себе являлось однозначным одобрением его кандидатуры. Магов-змей не так уж много, и для каждого одаренного местечко в одном из высших учебных заведений отыщется. Хотя, ясное дело, любой мечтает оказаться в лучшем. Поэтому мы сейчас и подпрыгивали радостно, делясь впечатлениями.

По прибытии в столицу мы сразу поспешили подать документы – хотелось поставить галочку в этом вопросе и скинуть накопленное за три дня напряжение. А теперь расслабились и со счастливыми лицами пошагали обратно в город, чтобы рассмотреть достопримечательности. Болград не так уж и мал, но столица превосходила его и размерами, и красотой строений. Стоило признать, что наша академия по величественности уступала только императорскому дворцу и историческому музею. Мы не поскупились на хорошего объясняльщика, чьей работой было набирать группы из приезжих и за монетку рассказывать историю города. Он и поведал, что музей, который так потряс наше воображение, раньше был зданием совета эйров, потому не стоит удивляться изящным вензелям и золотым узорам на каменных стенах – драконы и сейчас предпочитают золото, а всего каких-то шестьдесят лет назад они увешивали желтым металлом и себя, и всю обстановку вокруг.

Комнату в гостинице мы снимать не хотели – вместе решили, что правильнее сразу заселиться в студенческое общежитие и перезнакомиться с будущими одногруппниками. А пока мы могли гулять по улицам и наслаждаться ощущением новизны. Правда, столичные цены оказались какими-то несуразными. К примеру, два огромных леденца на палочке у торговца обошлись нам всего в одну медяшку, а красивое платье из красного бархата, что я издали заприметила в витрине на центральной улице, по стоимости соперничало с небольшим домом в Болграде. Из чего его сшили, что столько цифр на бумажке написали? Из тонкой кожицы новорожденных муравьев? А выкрашивали кровью тысячелетних девственников исключительно эйровского происхождения? Ту торговую лавку мы поспешили покинуть и еще некоторое время не могли выдавить ни слова. Вообще-то, в деньгах у нас нужды не было. Успевающим студентам в академии платят стипендию, а мы сюда явились точно не для того, чтобы называться отстающими. Да и наши матери обещали высылать нам небольшое довольствие. Я, в отличие от Андая, могла рассчитывать на неплохую сумму в месяц: глава ковена без доходов никогда не оставалась и как-то не проявляла склонности к экономии на единственной дочери. Правда, мама и цену того платьица до сих пор не видела, пребывая в своей благословенной болградской наивности.

На самом деле эта дорогущая вещица неожиданно стала для меня знаковой. Не то чтобы я за красивую одежду была готова бесам душу продать, но платье будто переросло в символ: вот когда смогу зарабатывать на подобную роскошь, тогда даже мама признает, что столичная академия не такой уж и плохой выбор. Андай, заметив, что я бесконечно оглядываюсь на удалявшуюся витрину, решил вмешаться в мои мысли:

– Тебе бы оно очень подошло, Ирис. Я обязательно преуспею и подарю тебе его!

Он почти в точности озвучил мои намерения, однако просчитался в главном: нет интереса в том, чтобы мне жених то платье подарил, намного азартнее самой чего-то добиться. Не в том смысл, чтобы заполучить вещь любой ценой, а в том, чтобы дорасти до таких возможностей. Наверное, как раз по причине подобных приоритетов у ведьм часто не складывается личная жизнь: самоуверенные женщины не терпят к себе жалости или покровительственного отношения, будто они несмышленые девочки с покалеченными ручками, неспособные даже шнурки самостоятельно завязать. А мужчинам за такими ухаживать непросто: они ведь желают ощущать себя добытчиками и героями, от которых кисейная барышня тонет в слезах благодарности. Неудачный семейный опыт моей матери – явный тому пример. И, наученная ее судьбой, я старалась держать нрав в приемлемых границах. Вот и на этот раз смолчала, только многозначительно улыбнулась.

На территории академии нам с Андаем пришлось разойтись в разные стороны: маги жили в одном корпусе с драконами, поскольку учились на общем факультете, а ведьмам полагалось селиться в дальнем здании. И первый осмотр меня насторожил. Дело было в том, что в больших спальнях размещали сразу по восемь, а то и десять девчонок. Кровати так и стояли рядком у стены, чередуясь с маленькими столиками для учебных занятий. Избалованной я себя не считала, но это было немного странно: по разговорам с другими абитуриентами в академическом парке мы с Андаем решили, что всех размещают по двое.

Комендантша уняла мое любопытство простым объяснением:

– Это пусть они парочками живут, а ведьмам надо общаться ближе. Отличный вариант, если к выпуску среди вас образуется несколько ковенов. Понятно, что такое происходит редко, но я искренне желаю подобного каждой из вас. Ирис, а как ты собралась налаживать связи, сидя в изоляции с единственной соседкой?

Я хлопнула себя по лбу и удивилась собственной несообразительности. Ведь точно! Ковены обычно образуются на всю последующую жизнь и не могут возникать на пустом месте: недостаточно того, чтобы магические вибрации совпадали, надо еще и испытывать друг к другу теплые чувства. А подобное отыскать сложнее, чем сильный дар. Но именно такая связь заставит товарку прикрыть твою спину или постараться изо всех сил, чтобы не подвести. Ведьмовской союз бывает прочнее и надежнее брачного, и тут просчет недопустим. Вот потому в нашем корпусе и создали прекрасные условия для шумных девичьих компаний. Заодно отсутствовали запреты на то, чтобы меняться местами или переезжать из спальни в спальню. По поводу того, что ковены на учебе образуются редко, госпожа Рейно здорово преувеличила – к сожалению, часто ведьмы за всю жизнь не находят хотя бы пару подруг, которым могли бы довериться с потрохами.

Мы знакомились, размещались и раскладывали вещи, стараясь поддерживать непринужденную болтовню. Некоторые девушки застенчиво мялись в стороне и стыдливо прятали от взоров свои истрепанные ботинки, а бедные вещевые мешочки боялись выпустить из рук. Интересно, отчего они так сильно смущались, ведь известно, что многие ведьмы росли в глухих лесах. Их скромная жизнь – почти традиция, а не исключение из правил. Но чуть позже до меня дошло: они сравнивали себя со мной и такими, как я – приезжими из больших городов, добротно одетыми и уже успевшими окончить приличные школы. Какие все-таки глупости иногда приходят людям в голову! Пройдет полмесяца, и все студентки позабудут, кто откуда явился. Еще бы нам, низшему рангу магической иерархии, на классы делиться и соперничать в новизне обуви!

В первый день мы всей комнатной восьмеркой вырядились в выданную форму, по странному совпадению подошедшую размером каждой, заглянули в столовую на завтрак, а затем взволнованной толпой объединившихся первокурсниц понеслись в учебный корпус. У огромной лестницы нас встретила седовласая ворчливая женщина, которая забубнила что-то про то, чтобы не мешали остальным бежать на лекции, а собирались в стороне. Когда шум вокруг стих, то есть другие факультеты разошлись по аудиториям, она зычно поприветствовала:

– С началом четырехлетней каторги, свежачок! Зовите меня «декан Злотка». Кто там в заднем ряду шушукается? Если захлопните рты и будете себя хорошо вести, то вместо вступительного урока проведу для вас обзорную экскурсию – хоть найдется повод потом надрать уши всякой, кто завтра заявит, что заблудилась. Для тех, кто из самой большой глуши выполз, поясняю: декан – это примерно как дух болота, только в академии. Разозлите меня – проще сразу из нашего болота свалить.

Девчонки уважительно заохали, да и я присмотрелась к крючконосой и очень низенькой ведьме. Скрипучий тон и угрозы меня не обманули: наша начальница с диковинной фамилией на самом деле добрейшей души человек. «Злотка» могло с одинаковым успехом произойти и от «золота», и от «зла». Выбирай, что называется, на свой вкус. Ворчать она будет обязательно, и ее слова надо слушать внимательно – за такой не заржавеет и оплеуху выписать. Но подобный темперамент среди старых и очень сильных ведьм встречался нередко: кричат, брюзжат, квасят вечно недовольные мины, но выручают. Даже сейчас она первым делом решила помочь вчерашним абитуриенткам запомнить основные маршруты и привыкнуть к новой обстановке. Я сама рисковала заблудиться в гигантском здании, а уж лесные девочки и вовсе растеряются. Они ведь и дорогу у кого-то спросить постесняются. В густых чащах обычно немного посетителей бывает, если зверье не считать, потому этой категории студенток нужно время освоиться в таком скоплении народа.

Женщина вещала не хуже недавнего городского объясняльщика:

– Итак, здесь библиотека! Библиотека – это, для особо тупых, хранилище книг. Сейчас обзор закончим и вернемся, там всем выдадут учебники. В конце коридора архив. Пока он вам без надобности, но вы же не думаете, что и перед третьим курсом я буду тратить на вас время и заново все объяснять? Так, стадо бараних, на месте не топчемся, идем дальше.

Валиса, одна из моих соседок по комнате, безрассудно поправила:

– Декан Злотка, бараниха – это овца!

Лицо у старой ведьмы перекосило, а голос зазвучал так елейно, что всем подсознательно страшно стало:

– Ах ты ж умница моя внимательная! Еще раз поправишь, я в документах твое имя на «Овцу» перепишу. Будешь до выпуска носить это гордое звание, коли такая смышленая.

Валиса покраснела и сдала назад, забурчав себе под нос, а я с тихим смешком хлопнула ее по плечу в качестве утешения. Пусть она и из городских, но явно с нашими общалась мало, раз насупилась от такого легкого выпада.

И вот когда мы шагали в сторону архива, я увидела в отдалении двух мужчин. Один из них, пожилой и массивный, был выряжен в забавную оранжевую мантию, а второй… второго я узнала сразу, стоило ему на миг повернуться профилем. На этот раз моя болотная находка не щеголяла голыми ягодичками, а была одета в отменный черный сюртук с золотой вышивкой и узкие брюки. Подобный наряд делал из стройного парня совсем уж изящного танцора. Когда я решила, что он мертв, пыталась как можно скорее забыть о происшествии и не винить себя. Но даже самому хладнокровному и опытному лекарю больно терять пациента. А он оказался живым и здоровым, ничуть волчьими зубами не погрызенным! И выглядел далеко не таким бледным, и осанка королевская, то есть внутренние органы исцелены. Кажется, за всю предыдущую жизнь я не испытывала такой неуемной радости и облегчения, потому без обиняков окликнула, чтобы окончательно убедиться в отсутствии ошибки:

– Дракоша! Точно, как есть! Святые духи, неужели глаза не обманывают?

Он сразу обернулся, но вместо того же восторга, что озарил мое лицо, смерил меня ледяным взглядом, а от его холодной интонации кровь застыла в жилах:

– Как ты ко мне обратилась, студентка? Понимаю, что в лесах вы манерам от дубов учились, но палку не перегибай. Я тебе такой же «дракоша», как ты мне «ваше величество». Или я пропустил новый закон императора, который обязывает всех желающих вытирать об эйров ноги?

Я разинула рот и замерла в неверии. Едва спину не надорвала, вытаскивая его из трясины, из последних сил билась за его жизнь, а он меня даже не узнал?! Мне не требовались его слезы от радостной встречи и пафосные обещания, а вот небольшая благодарность не помешала бы. Да хватило бы и отказа от прилюдной выволочки за неверное обращение! Я потеряла дар речи, но декан Злотка уже подбежала и принялась усиленно отпихивать меня в сторону, как если бы старалась побыстрее спрятать в толпе других девчонок. И громко виноватилась:

– Моя ошибка, господин ректор, прошу прощения. Эти неотесанные бревна пока не ведают, что творят!

Черные глаза дракона блеснули недобрым огоньком, но теперь он свой гнев направил на Злотку:

– Какой я вам ректор?! – чуть сбавил тон и отчеканил: – Исполняющий обязанности!

Тот мужчина, что беседовал с ним, вдруг мягко рассмеялся, вмиг снизив накал атмосферы:

– Господин Дикран, да смиритесь вы уже! Ваш дядя уехал с семьей к границе – и, судя по всему, в ближайшие столетия возвращаться не собирается.

Парень и ему уделил каплю своей ярости:

– Профессор Унгальд, вам тоже кажется, что меня подставили? Я никогда не хотел занимать эту должность, но он делал такие глаза и так правдоподобно ныл: «Са-а-ат, там огромная колония мирашей! Мы просто не можем унять научного любопытства! Подмени на недельку, а!» Когда эта его неделька закончится?!

– Еще до его отъезда и закончилась! – Преподаватель продолжал бесстыдно насмехаться над его терзаниями. – Пора признать, что прежний ректор не придумал другого способа избавиться от сложной должности и переложить ее на такого же достойного кандидата. Господин ре… Господин исполняющий обязанности ректора, ну сами посудите: он двести лет здесь пахал, заслужил право наслаждаться обществом жены и мирашей!

Я еле-еле переставляла ватные ноги подальше от эпицентра спора, но и отсюда услышала протяжный драконий стон. Если декан – это что-то типа болотного духа, то ректор – уже прямо царь целого леса? Но он же молоденький совсем, на вид немного старше выпускников! Хотя чистокровный ведь, у них до глубокой старости внешность почти не меняется.

Декан Злотка за углом меня отчитала:

– Страх потеряла, великолепная госпожа Мартос? В столице много драконов, в том числе и чистокровных! Не надо на каждого кидаться, будто он мировое чудо! Да как тебе в голову пришло подобное вытворять по отношению к ректору? Слово «субординация» тебе ни о чем не говорит?! Хотя вы тут многие слова слышите впервые… – Она боязливо огляделась, сбавила тон и продолжила уже приглушенно: – Еще и эйр. Они как с золотой ложкой во рту родились, так отвыкнуть даже за полвека не сумели. Так что, будь любезна, разделяй нормальных людей и этих отмороженных.

Я не пыталась объясниться, силы куда-то пропали. Интонация Сата, его взгляд, полный пренебрежения, меня буквально растоптали. Настроение не улучшилось, даже когда после обеда один из оборотней-волков постарался поддержать, заметив мою кислую физиономию:

– Почему такая красавица грустит? Покажи, кто обидел, я его напополам разорву!

Не глянув на его лицо, я лишь благодарно кивнула и попыталась выдавить улыбку. Эти ребята обычно простодушные и бесхитростные, потому с ними ладить проще всего. Но сегодня у меня не было сил для новых знакомств. Да и Андай может неправильно понять, если я сразу же начну обзаводиться могучими и плечистыми приятелями, как другие ведьмочки, что явились сюда как раз в надежде на подобные отношения. Среди волков не бывает бездарей, изменщиков и безответственных негодяев, посему неудивительно, что любая простая девчонка из лесов втайне мечтает выйти за одного из них замуж. С практической точки зрения, добросовестность весит больше драконьих богатств. Деньги-то можно и самой заработать, а вот незыблемую поддержку за монетку не купишь. К тому же волки всегда в окружении своей стаи, то есть им не надо приспосабливаться к исконной привычке ведьм – проводить уйму времени в компании своих подруг.

Уже вечером я с трудом вспомнила, что тогда, на болоте, мое лицо закрывал платок, а волосы были спрятаны под косынку, поэтому не было ничего вопиющего в том, что Сат меня не узнал. И все равно обида не проходила. Да и что с этим знанием сделать? Подойти и заявить: «Слышь, хамло, ты сейчас имеешь право из себя корчить ректора только благодаря мне! Так что засунь высокомерие под драконий хвост и изволь вернуть мой кулон. Тогда изображу, что мы в расчете!». Звучало как-то глупо даже в мыслях. И походило на желание признания своих заслуг. А они мне без надобности, обойдусь! Достаточно доказательства, что я большущая молодчина: сподручными материалами сумела целиком переломанного больного с края смерти сдвинуть. И необязательно задумываться о том, что не все достойны спасения… Вот это я понимаю, элитная академия, раз возглавляется она таким сомнительным ректором! «Пыльная нора», правильно мама говорила.

Выяснилось, что древнюю историю преподавал уже знакомый профессор Унгальд. Забавный старикан в оранжевой рясе оказался отменным учителем. Я, изучавшая этот предмет в школе лишь поверхностно, слушала его с огромным удовольствием. Записывать лекции он пока не требовал, а пытался влюбить студенток в свою дисциплину, приводя интересные примеры. На мой взгляд, ему это удавалось.

А на втором уроке я осознала, что неправильно угадала его мотивы. Ведь теперь неграмотных лесных девчонок учили читать и писать! Ясное дело, что преподавательница добавила заклинание на быстрое усвоение этих навыков, но в любом случае до приемлемых результатов уйдут недели. Эта задача была понятна и естественна, да вот только нескольким из нас стало откровенно скучно. Я пялилась в окно и размышляла. Если Сат Дикран действительно преступник, как я вначале предположила, то он не слишком-то усердно прячется. Довольно глупо пытаться сохранить инкогнито, занимая должность ректора в самой большой имперской академии. Но если он не убийца и не грабитель, тогда кто же его в небе сбил? Возможно ли, что не одни стражи порядка обладают подобной силой? Но зачем это кому-то другому? Летел себе здоровенный крылатый монстр, никого не трогал, и на него решили истратить такой мощный магический ресурс без причины? Или о его «западных» преступлениях в центральной части империи не знают? В этом случае законники плохо выполняют свою работу. Не вяжется. Ничего ни к чему не вяжется.

На географии веселее не стало. Пока преподаватель пошел по школьной программе, начав с азов – и вновь не под запись, то есть рассказывал самые очевидные и простые для запоминания вещи. Мое внимание само растекалось в разные стороны: на свои руки, на цветную карту в учебнике, в окно, на одногруппниц. Сидевшая рядом Валиса, заметив мой скучающий взгляд, тихо предложила:

– Надо бы всей группой в выходной пойти по городу гулять. Для лучшего знакомства, да и так, проветримся.

Я согласилась и снова прикрыла ладонью широкий зевок. А Валиса уже шепталась с другой соседкой:

– Ларта, ты не ту страницу открыла. Давай я покажу, где на карте находится столица.

Андай не расстроится, если я проведу свободный день с новыми подругами. Ему вообще-то тоже сейчас лучше налаживать отношения с товарищами, а намиловаться мы за всю жизнь успеем.

Математика меня добила. Всем выдали счетные палочки и начали объяснять простое сложение. Я не возмущалась и даже слова не сказала – все прекрасно понимала. Но забеспокоилась об одном неизбежном последствии: мне обязательно, вот непременно за пару месяцев такой несложной учебы станет до смерти тоскливо. А если я это время потрачу на чтение библиотечных книг, то еще сильнее увеличу разрыв с самыми отстающими – и тогда мне и через полгода будет нечем заняться на уроках. Сортировать нас на подгруппы по уровню знаний никто не собирался. В конце концов, главное условие правильного обучения ведьм – никак их не разделять и не препятствовать формированию возможных союзов. В итоге я самой себе начала казаться высокомерной занудой, которая даже в хорошем видит только плохое. Пока я придумывала, чем себя развлечь, Валиса трещала со всеми ведьмочками вокруг, попутно помогая им справиться со счетными палочками.

И вот на третий учебный день у нас наконец-то провели практику! Мои ожидания не были завышенными: ясно, что и тут вначале пойдут самые элементарные заклинания. Но все равно что-то делать приятнее, чем зевать, глядя в окно. Я не красовалась, а просто выполняла задания: складывала пальцы в правильные знаки, шипела, выводила голосом легкие вибрации. Этот урок у нас вела сама декан Злотка, и мы старались выглядеть смиренными «баранихами». Ближе к концу занятия она улыбнулась и попросила всех встать со своих мест – ножки растрясти и попытаться провернуть кое-что интересное.

О том, как формируются ковены, любая из нас прекрасно знала – и лесные ведьмы не меньше прочих. В основе союза лежит крепкая дружба, но и магия должна быть взаимодополняющей. Плюс колдовские переплетения сразу показывают, кому становиться главой – это ведь не какая-нибудь выборная должность, а заслуга большей силы. Мы по очереди вставали парами, от старания страшно выкатывали глаза и рычали друг на друга, прислушиваясь к ощущениям. Почти так же дикие звери угадывают сильнейшего, а у более слабых возникает желание лечь на спину и подставить пузико. Хорошо, что наш класс занимался в отдельном крыле учебного корпуса – представляю, как смеялись бы над нами другие факультеты, услышав эти завывания.

Мама меня тренировала, поэтому и это задание я выполняла без труда. И через некоторое время декан Злотка громко отметила:

– Посмотрите на Ирис, девочки! Постарайтесь добавить в рык той же настойчивости, как делает она. Вы ведь уже заметили, что она попадает во все вибрации и становится главной?

Да, пока мой счет был восемь из восьми. Я вначале улавливала колебания чужого голоса, а потом усиленно создавала резонанс. И только после добавляла нажим, забираясь в конкретной паре на вершину. Это не означало, что мой талант без сомнения самый сильный из всех одногруппниц, ведь они этот навык не развивали с главой очень могущественного ковена. Пройдет каких-нибудь полгода – и ситуация может кардинально перемениться. Дар ничего не стоит без огранки.

– Валиса, овечка моя старательная! – позвала декан девушку, замершую в стороне. – А ну-ка, попытай удачу с Ирис и ты, у тебя тоже отличные задатки.

Новый эксперимент прошел по тому же пути: уловить, попасть и надавить. С Валисой это получилось чуть сложнее, но все равно удалось. Я радостно заулыбалась, гордясь собой, и потому не сразу заметила изменение общего настроения.

Только после урока одна из леснянок на выходе из класса недовольно бросила:

– Поздравляю, Ирис!

Я замерла, разгадав в ее интонации неприятный подтекст, а Валиса высказалась за всех без обиняков:

– Это ведь просто нечестно! Некоторые из нас только начинают учиться, а ты уже деньги зарабатывала в ведьмовском деле! Еще и росла при сильном ковене, когда мы даже рядом с ковенскими не лежали. Как нас можно сравнивать?!

Я застыла в оцепенении. Ее завистливые претензии могли бы насмешить, если бы я плохо разбиралась в устройстве сообщества ведьм. Стать частью ковена, да еще и его главой, – это результат и врожденных способностей, и многолетней усердной работы. Никому не будет приятно услышать подобные вердикты о собственной слабости, когда они еще не приступили к развитию таланта. А слова декана именно это и означали: я сильнее прочих, остальные уже по этой предпосылке должны встать в подчиненное положение. Но что мне делать? Не извиняться же за генетику. Или за то, что я успела пройти тот путь, который им только предстоит. Главную ошибку допустила сама преподавательница, но она наверняка не собиралась кого-то унижать и не предполагала, что так получится.

Или же… или же как раз предполагала. И, заметив мою показательную ленцу, добавила немного неприятностей, безмолвно намекнув: «Да, ты опытная и знаешь больше других, но в нашем обществе личные отношения важнее одаренности. Теперь выкрутись, раз уроки на тебя тоску нагоняют!» Старая ведьма вполне могла устроить подобное развлечение лишь из вредности.

Никаких упреков или грубых слов я от соседок не услышала: они все так же отвечали на мои вопросы, не собирались меня гнобить и даже не подкидывали мне в еду сухих насекомых. Однако появилась некоторая отстраненность. Я надеялась, что надумываю, пока в выходной они не отправились гулять по городу, забыв позвать меня. Выждали тот момент, когда я уйду в ванную комнату, и тихо покинули общежитие. А вот это уже был перебор! Не так уж сильно их уязвили, чтобы они разом назначили меня своим врагом. Они учиться приехали или пасовать перед первой трудностью? Подумав, я вдруг осознала нечто важное: легкое всеобщее раздражение не могло перерасти в полное игнорирование без специального накручивания. Валиса – очень перспективная ведьма с бойким характером и уверенностью в себе. Очевидно, что она явилась сюда с претензией на лидерское положение – сразу в нашей комнате начала руководить, смущенных лесных девчонок под свое крыло взяла, даже вон декана однажды бездумно поправила, будто привыкла к подобной манере общения. А ее так беспардонно задвинули за угол.

Я не рассказала ни о чем Андаю – не собиралась расстраивать мелочами. И жених пошел в город со своими одногруппниками. Не хотелось первую же неделю портить нытьем, и почему-то было стыдно, словно я собственными поступками спровоцировала эту ситуацию. Я же вроде не зазнайка и не считаю себя особенной. Почему же всего одна недовольная девчонка так запросто отвернула от меня весь дружелюбный коллектив? Я ведь и всеобщим лидером становиться никогда не собиралась – Валиса врага нашла вообще не там, где он водился!

Студенты после завтрака разошлись, здания и парк опустели, потому я и бродила по чудесным аллеям в полном одиночестве. Затем увидела декана Злотку и поспешила за ней, чтобы побеседовать. Это ведь не будет выглядеть жалкой попыткой подлизаться? Нагрубит, наорет, но случайно может и дельный совет выдать.

За высокими кустами я ее на время потеряла, а потом разглядела уже вдалеке – к ней как раз подошло высокопоставленное хамло, которое здесь по нелепому недоразумению называлось «ректором». Они поприветствовали друг друга и направились к резной деревянной беседке. А я поддалась любопытству, пригнулась почти до земли и под прикрытием живой изгороди подкралась ближе, так стало интересно услышать их разговор.

– …да, снова, госпожа Злотка, – вежливо и вкрадчиво обращался к ведьме Сат. – Насморк замучил, от него и голова раскалывается. Представляете, я ведь раньше никогда даже простудой не болел.

Я всматривалась в фигуры между листьями, заняв выгодную наблюдательную позицию. Пожилая женщина вынула из объемной сумки какой-то мешочек, уверенными жестами нарисовала свободной рукой знаки. Но подготовка не мешала ей отвечать:

– Господин ректор…

– Я вам не ректор! – он немного поднял тон. – Исполняющий обязанности.

– Господин Дикран, – терпеливо исправилась она. – Сделаю все возможное, но еще раз повторю, что это опять почти не поможет. Вы не заплатили ведьме за услугу. Последствия всегда случаются, вам еще повезло, что чистая драконья кровь сильно их сглаживает, но…

Он со вздохом перебил:

– С нашего последнего разговора ничего не изменилось. Я не знаю, как ее найти. На расстоянии нескольких часов пути там пять крупных городов. Села, деревни и лесные ведьмовские общины вообще не считаю. Она упоминала какой-то ковен, но на западной территории их множество. Конечно, я попросил отнести на то самое место мешочек с золотыми монетами, но их нашла не она, раз симптомы постоянно возвращаются.

Я едва не взвизгнула, но вовремя вцепилась зубами в кулак. Не иначе, я полностью отмщена за обиду! Услуги ведьмы всегда должны быть оплачены – хоть чем, вопрос не в цене. У драконов сильный иммунитет против чужой магии и проклятий, но ведь и помощь-то была не рядовая – я ему жизнь спасла. Последствия подобного и броневую защиту пробьют! Надо матери написать в письме: пусть глянет у болота, не валяется ли там кошель золотых. Если, конечно, я буду настолько милостива, чтобы его пощадить.

– Во всех ближайших городах и селах развесить объявления? – предложила ведьма.

– И что я там укажу? – Сат нахмурился еще сильнее. – Я ведь даже ее лица не видел, только глаза над платком торчали. Но и их я не разглядел, не в том был состоянии. И голос не запомнил – я, понимаете ли, не совсем в твердом уме пребывал. В итоге ничего о ней не знаю. Судя по навыкам, возраст от тридцати лет. И этот единственный пункт круг поиска не сужает.

Просчитался он на добрый десяток лет – приятный комплимент! Вдруг Сат запустил пальцы под ворот черного уличного камзола и вынул оттуда цепочку, показывая декану:

– Кулон ее на мне остался. Если какая-нибудь ведьма заявит, что это была она, то я смогу в этом убедиться, если правильно опишет эту дешевку.

Дешевку?! От злости в горле заклокотало. Та-а-к, пусть мама монеты не ищет. А насморк и головные боли его еще триста лет убивать будут! Да, мой цветочек ириса стоил всего три медяка, но только я вправе называть свои вещи дешевками! Пожилая ведьма почему-то иначе восприняла его слова. Она подняла руку и похлопала его по груди, как раз по тому месту, куда должен был опуститься кулон, и словно утешала:

– Да-да, дешевку. Именно поэтому вы постоянно его на себе носите, как самое ценное сокровище. Почему бы просто не признаться хотя бы самому себе, что вы бесконечно той знахарке благодарны?

– А это что-то изменит?

– Нет. – Госпожа Злотка скривилась. – Но тогда вы бы выглядели не таким… эйром.

Он тяжело вздохнул и задумчиво произнес:

– Вы еще так молоды, госпожа Злотка, а я помню те времена, когда за обращение «эйр» людей строго наказывали. От меня почему-то ждут, что я стану каким-то другим, словно никогда не рождался чистокровным. Но ведь это так же невозможно, как лисицу сделать ястребом. Мне всегда претило родительское воспитание, а теперь кажется, что оно единственное, за что я могу зацепиться в новом мире.

– Понимаю-понимаю, – она благодушно закивала. – Зато именно поэтому ваш дядя так мечтал, чтобы вы возглавили академию. Скажите на милость, кто справится с этим лучше эйра? Ведь у нас здесь скопление представителей разных рас, конфликты и катастрофы неизбежны. Вот мне бы не удалось сдержать разъяренную волчью стаю, когда она несется на лис. А для вас это плевое дело. Смиритесь уже.

Сата эта тема раздражала – я уже заметила. И сейчас он почти по-ведьмовски прошипел:

– Для начала избавьте меня от этих последствий. Или подождите, пока я найду ту ведьму, чтобы придавить ее мешком золота и навсегда забыть о нашей встрече. Исполняющий обязанности ректора не имеет права на забитый нос!

– Уже заговорила как получилось, – призналась Злотка. – Не стало легче? Послушайте, ректор, неужто вы запах ее не запомнили? Ведь это у вас должно даже в бессознательности срабатывать.

– Я вам не ректор! – рявкнул Сат, но над сказанным призадумался: – От нее пахло травой и пóтом. Больше ничего, ведь рядом болото тоже не благоухало.

Я нервно всплеснула руками и этим резким движением покачнула куст. Собеседники разом повернулись в мою сторону, а я поднялась, выпрямилась и отряхнулась. Моему негодованию не было предела – его я и выразила:

– Пóтом пахло?! А как должно было пахнуть от человека, который по болотам бегал? Королевским парфюмом? Сами-то слышите, что несете? То есть пока ведьма вам услугу оказывала, вы только от запаха пота кривились?

Декан разинула рот, но быстро собралась и завопила:

– Ты подслушивала?!

Однако Сат почему-то зацепился за другое и, указав на меня открытой ладонью, обреченно констатировал:

– Вот! Вы говорили о благодарности? А если моя спасительница такая же наглая и беспринципная, как некоторые ваши студентки, мне такую тоже надо благодарить? И почему та болотная знахарка с меня сразу плату не взяла? Хоть клок волос бы выдрала, чтобы я сейчас так не мучился! Но нет же, она хотела награды посолиднее, потому бросила меня и унеслась за ковеном, который с меня гору золота бы стряс! На вкус ведьмы, лучше пусть больной сдохнет, чем не расплатится, так?

В его логике наблюдались явные провалы, но на фоне постоянной головной боли это простительно. А Злотку мое появление тоже привело в такую ярость, что она даже не заметила, как дракон мимоходом всех ведьм меркантильными обозвал.

– Студентка Мартос! – она отчитывала меня истошным воем: – Да как ты смела подслушивать начальство, еще и влезла со своим мнением?!

Но Сат Дикран сильнее переживал не из-за моей невоспитанности, а по поводу собственных тревог. Его голос вновь потускнел:

– Я ведь даже ее присутствия не ощутил. Мне конец, нос окончательно отказал. Я больше не эйр – я какая-то ошибка природы.

Он отмахнулся от нас обеих и пошагал в сторону преподавательского корпуса, а вместе с ним по понятным причинам отдалялся и мой обожаемый кулончик. Госпожа Злотка попыталась утешить Сата звонким криком:

– Не все так плохо, жизнь наладится, господин ректор!

– Она еще и издевается… – отозвался он, не оборачиваясь.

По-моему, это было почти смешно. Наверное, поэтому старая ведьма и захихикала, глядя ему в спину. Мне только теперь стало понятно, насколько наигранной была предыдущая истерика – надо отчитать, вот она и надрывалась. Через пару минут Злотка вспомнила обо мне, вернула на лицо сердитую маску и пригрозила, хотя гораздо спокойнее:

– Не смей болтать о его неприятностях. Поняла меня? Он все-таки ректор, неправильно сплетничать о его недомогании!

– Ректор ли? – скептически скривилась я.

– Ну а кто, по-твоему? – Она уже подошла ближе. – Конечно, по меркам драконов, он еще совсем юнец, но ведь опытными не за один день становятся. Как раз к зрелости и очерствеет. Дикраны эту академию когда-то открывали, им и полагается ее возглавлять. Это не та традиция, которая изжила себя, как многие другие. Хороший он, если сделать скидку на то, что эйр. Только запутавшийся в себе и в смыслах – такое происходит с лучшими, лишь негодяям при любом режиме легко. А ты шагай уже, сейчас за провинность коридоры в нашем общежитии мыть будешь.

Я и мыла под довольным взглядом комендантши. Скорее всего, декан отпустила бы меня, стоило только изобразить покаянный вид – она тоже ведьма, не ей осуждать мой нрав. Но зачем возражать, если мне, отщепенке от коллектива, все равно делать нечего?

Сат ругал себя за неуместную вспышку, но силы его заканчивались. Он хотел отыскать свою спасительницу не только из-за насморка и бесконечной головной боли, хотя и они изводили. Была и другая цель, непосредственно связанная со всеми чистокровными. Подобные нападения происходили довольно часто, особенно вдали от столицы. Давно прошли те времена, когда одного слова эйра хватало для исчерпывающих обвинений. Сат знал наверняка, какой магией разнесли его повозку и ранили его самого. Но для того, чтобы император выдал армии полномочия допрашивать гражданских, сейчас требовалось собрать больше доказательств. И та знахарка на болотах оказалась единственной свидетельницей. Как минимум, она могла бы предоставить полную лекарскую справку о его повреждениях – и ее наверняка было бы достаточно, чтобы Адриан Третий прислушался и устроил тщательную проверку всей западной территории.

Но даже если Сат ее отыщет, то шансы уговорить стремятся к нулю. Ведьмы не дают показаний! Ведьмам плевать на справедливость и закон. Не существует женщин зловреднее, чем эти природные умелицы – копаются себе в червячках да корешках и плюют с высокой колокольни на всех, кто к их обществу не близок. Скользкие змеи когда-то нашли к ним подход, потому и чувствуют себя так уверенно. Утешает только то, что и при нападении на змею ни одна ведьма тоже в суд заступаться не побежит. Столичные не в счет, они тут более цивилизованные и понимающие, однако и с ними сладить бывает чрезвычайно сложно.

После возвращения домой из своей злополучной поездки он даже не стал обращаться к местной страже – выслушают, конечно, посочувствуют, но не в их полномочиях принимать радикальные решения. А во дворец с пустыми словами не отправишься. В этом случае надо бить сразу и наверняка. Нельзя дать преступникам ни единого шанса увернуться, иначе все заинтересованные стороны успеют подготовиться. Разбойники спрячутся в других лесах, а члены Клуба чистой крови начнут кричать об этом инциденте на каждом углу, преувеличивая, накручивая, чтобы их гнев император уже не смог проигнорировать. Подобная шумиха не всем придется по душе, а если хоть кто-то прознает, что Сат каким-то образом связан с тайным сообществом заговорщиков, то все его прежние заслуги мигом забудутся. Даже Великая Змея по старой дружбе не спасет от казни. Не сумеет, хотя сделает все возможное, несмотря на то что полвека назад отец Сата прикончил ее отца, Энрая Светлого. У нее с родителем были еще более прохладные отношения, чем у Сата со своим.

Седат Дикран, отец Сата, тогда тоже погиб при попытке переворота. Глава самого могущественного рода заблаговременно выслал сына из столицы с каким-то поручением, поскольку твердо знал, что поддержки от наследника не дождется. Задумка эйров в прежние времена сработала бы – несколько чистокровных драконов в боевой форме на самом деле способны сравнять город с землей и поставить любой ультиматум. Только они не учли одного – на их стороне больше не было никого: волки уже принесли присягу новой власти, ястребы вещали на площадях иные истины, лишь лисы не изменились – рыжие, как всегда, продолжали вынюхивать и предавать за вознаграждение. Таким образом, заговор был раскрыт и подавлен. В тот же день при защите столицы от взбунтовавшейся знати погиб Энрай Светлый – предводитель магов-змей, после чего его едва ли не причислили к лику святых. Надо было знать Энрая лично, чтобы не считать его положительным героем: да, он был идеалистом и первым, кто за всю историю мира поставил вопрос о том, что неограниченное главенство эйров ущемляет все другие расы, однако для достижения целей использовал любые средства. Своего добился – и, к счастью, погиб до того, как в его голове возникли «еще более прогрессивные» идеи.

Весть о смерти отца тогда раздавила Сата, поскольку он терялся в противоречивых эмоциях. Осознание, что Седат был абсолютно неправ в своем упорстве, скорбь не уменьшало, требовалось время, чтобы смириться с утратой. К самому Сату у правительства вопросов не имелось: его величество прекрасно помнил поименно всех, кто его когда-то поддержал, и не собирался менять о них мнение из-за спорного родства. Адриан Третий даже соболезнования семье Дикранов выразил – и к этому тоже невозможно было однозначно отнестись. Мудрый император таким образом показывал, что ошибка одного не бросает тень на весь род? Или подчеркивал, что его ход мыслей существенно отличается от того, как принимали решения эйры?

С тех пор прошли десятилетия – и тем удивительнее стало приглашение Сата прошлым летом в подпольный кружок эйров. Неужели они решили, что за столько лет он изменил свои позиции и теперь поддержит свержение императора?

Тем не менее на тайное собрание Клуба чистой крови он явился – исключительно ради того, чтобы удовлетворить любопытство. Вероятно, во все времена заговорщики обязаны собираться под покровом ночи в каком-нибудь подвале – и от этой революционной романтики Сата заранее подташнивало. На входе сказал пароль, указанный в письме, после чего его пропустили.

Он ожидал здесь увидеть кого угодно из прежней элиты империи, но первое же лицо заставило его расхохотаться.

– Лайна?! Ты даже не эйра! Что ты забыла в Клубе чистой крови?

Старая знакомая развела руками и затараторила:

– Им нужен был эксперт в области генетики оборотней, но твой дядя ни за что бы не согласился! А я как пришла, так уже и не выгонят – здесь такое все интересное! – сотрясаясь от восторга, поведала она.

Все ясно, безумную исследовательницу даже подкупать не нужно – достаточно подкинуть пару сложных задач для фанатичного сознания. Лайна ведь точно испытывает оргазм от научных изысканий, а иначе почему так дрожит? Хотя пока Сату не было известно, зачем заговорщикам понадобились ученые.

Кроме Лайны в подвале собралось еще двенадцать персон – все без исключения известные ему с детства, поскольку раньше эйры лишь друг с другом и общались. В основном старики, что неудивительно – они уже не могут перестроиться, но и несколько драконов из молодого поколения. Сат сразу решил начать с главного вопроса, который и вынудил его сюда прийти с риском разрушить кристальную репутацию:

– Меня-то зачем позвали? За столько лет забыли, что я всегда поддерживал новый договор? К тому же Адриан Третий оказался даже лучше, чем мне тогда показалось. Разве он не мудр и не справедлив? Мы все тут неплохо знаем историю – кому-то приходит на ум более здравомыслящий правитель?

– Мудр и справедлив, – надтреснувшим от возраста голосом признал господин Нинкран. – Но он всего лишь человек. Ни один человек не способен мыслить так же глобально, как драконы. Император подвержен влиянию, а в своих попытках угодить каждому не замечает, что таким образом многим и вредит.

Сат с сарказмом поинтересовался:

– А, так мы все еще обсуждаем наше превосходство над всеми? Простите, я половину столетия другими делами занимался. Так давайте прямо сегодня эту проблему решим – уберем с трона какого-то человечишку, посадим на его место эйра.

– Твоя ирония неуместна! – рявкнул со стороны господин Зенкран.

– Понимаю, – протянул Сат, разворачивая собственную мысль, раз она не была очевидной для остальных: – У эйров море достоинств, что и сделало нас сильнейшим видом. Но один недостаток их перекрывает – мы теряем рассудок в желании защищать и накапливать сокровища. Отдайте престол и казну любому из наших – и конец всем разумным расходам. А другие драконьи дома обязательно будут оспаривать эту власть, ведь им тоже хочется подгрести под себя все, до чего лапы дотянутся. – Он осмотрел сосредоточенные лица вокруг и не встретил возражений, поэтому продолжил: – И раз это ни для кого не новость, то может, не будем отбирать корону у человека, который хотя бы пытается быть приличным императором, и разойдемся?

– Или для начала перестанем язвить и спокойно поговорим, – предложил Нинкран.

По всей видимости, он в этом кружке остался за главного после смерти Седата Дикрана. Сат покосился на стул, который пододвинула ему Лайна, но послушно занимать место не спешил. Его любопытство все еще не было удовлетворено:

– А вы не боитесь, что я всех вас сдам? Знаете, что я никогда не был и не буду на вашей стороне, но не прячете лиц и так рискуете. Каковы шансы, что уже к утру на столе его величества не окажется полный список присутствующих?

– Не боимся, – старик эйр улыбнулся с неожиданной теплотой. – Сат, мы тебя знаем точно так же, как ты знаешь нас. Когда-то ты выбрал не нашу сторону, но лишь по одной причине: ты выступал за то, что считал правдой. Тебя нельзя подкупить или заставить – можно только показать. И если ты увидишь новую правду, то и против нее не пойдешь. Поэтому к утру ты или будешь с нами, или останешься в нейтралитете, но ни с какими докладами к императору не побежишь.

Становилось все любопытнее, хотя интуиция толкала к выходу – что бы Сат здесь ни услышал, он обязательно об этом пожалеет! Тем не менее он вынудил себя сделать шаг к предложенному стулу. А сумасшедшая Лайна сразу же быстро заговорила, ведь ученому уму неинтересна политика, ей бы только копаться в исследованиях:

– Сат, объясняю теперь специально для тебя! Вы все носители рецессивного гена. Я имею в виду, что ребенок, например, от тебя и от меня с максимальной вероятностью родится слабее эйра. Все, конец магии чистокровных! Но даже если он окажется редчайшим везунчиком, то во втором поколении такая удача уже точно не повторится. Твой дядя, разумеется, об этом знал – и он фактически подписал смертный приговор гену сильнейших оборотней. Уже через два поколения в мире не останется ни одного дракона, боевая форма которого сравнится с вашей!

Что ее приводит в такую неуемную радость? Хорошо, что Сат уже давно успел привыкнуть к характеру Лайны, а иначе испугался бы ее энтузиазма. Он старался не подхватывать болезненный азарт вместе с визгливыми нотами и выражаться спокойнее:

– И что вы предлагаете? Втайне бежать на какой-нибудь необитаемый остров с пропуском только по чистоте крови и быстро строгать потомство, пока остальные не заметили?

Госпожа Шекокран устало поморщилась:

– И до этого, вполне вероятно, докатимся. Но пока не перебивай – выслушай ее до конца.

Лайне только того и требовалось, чтобы взахлеб заголосить:

– Но, возможно, есть один вариант, как сделать рецессивный ген доминирующим. Однако драконья магия на подобный трюк не способна, тут нужны колоссальные знания в лекарском деле!

– То есть ведьмы, – понял Сат.

– То есть ведьмы! – взвизгнула ученая. – Змеи давно научились усиливать свою магию, перемешивая ее с ведьмовской – и с каждым годом они становятся все опаснее. Почему бы не попытаться совершить то же самое драконам? Нам необходимы лишь связи с несколькими старыми знахарками!

Сат решил разбавить тяжелую атмосферу шуткой:

– Так может, меня на ведьме женим? Подождем всего лет семьдесят, пока она не обрастет морщинами и опытом, зато уже не отделается от сотрудничества. Ради общего блага, как говорится.

Лайна осклабилась:

– Ха, смешно-то как! Удачки тебе. Дети эйров обычно рождаются в боевой форме. Такие роды не переживет ни одна женщина, если у нее нет способности оборотней к восстановлению костей и мягких тканей. После такого зверского убийства одной из своих ведьмы нас уже будут не тихо ненавидеть, а открыто проклинать!

– К чему этот юмор? – переспросил младший сын дома Алранов. – Мы ведь тут не развлекаемся, а ищем разумное решение, от которого выиграет большинство.

Теперь стало ясно и даже обидно, что все оказалось таким простеньким. Сат терпеливо напомнил:

– Но я согласен с реформой точно так же, как и шесть десятков лет назад. Нет ничего ужасного для мира, если разрыв между расами не будет таким грандиозным, как раньше. Сколько появилось самородков из разных видов за последнее время? Кто бы их прежде допустил к решению важных вопросов? Это прогресс для всех, если не зацикливаться на небольших издержках для эйров. Мы так гордимся тем, что умеем мыслить глобально, что не заметили, как погрязли в своей мелочности.

– Ты плохо слушал, Сат? – прервал его увещевания Нинкран. – Мы с каждым поколением будем становиться слабее, а змеи уже в этом десятикратно усилили свои возможности. Когда дойдет до прямого столкновения, то через каких-то двести лет мы им мало что противопоставим, а через тысячу нас уделают, как маленьких детей.

Сат предложил иной выход:

– Тогда, может, потратить ближайшую тысячу лет на то, чтобы наладить с магами нормальные отношения? И никакого столкновения не будет.

Старик поморщился и ответил:

– Ты вроде бы отлично знаешь историю, мальчик, а говоришь такие глупости. Как только одна раса теряет свое могущество, ее срезают с вершины, как ножом, и наверху оказывается другая. Отгадай, кто метит на наше место? И не будь я заинтересованной стороной, все свои богатства поставил бы на змей. А теперь вопрос на мешок золотых – что хуже для всех? Эйры, которые на своих плечах тысячелетиями тянули этот мир и, несмотря на все наши недостатки, не привели его в упадок, или новоявленные маги, которым даже собственное потомство безразлично?

Сату пришлось опустить голову, поскольку парировать сразу он не смог. В этих словах была правда: змеи на самом деле набирают мощь небывалыми темпами, пока драконы ее теряют. Это естественный процесс, лишь бы он остановился на уровне баланса, а не улетел в другую сторону. Поразмыслив, он неуверенно заявил:

– Любой из вариантов в разной степени плох. И мы когда-то добивались не этого – мы хотели сойти с пьедестала, чтобы дать возможность развиваться остальным, а не уступить власть кому-то, еще менее подходящему для этой роли.

– Вот ты сам все и сформулировал! – похвалил предводитель тайного сообщества. – Вы хотели справедливости. И мы тоже ее хотим. Но для равновесия нужно минимум две стороны – одна сдержит вторую, когда начнется перекос, и наоборот. Необходимо сохранить ген эйров не для того, чтобы захватить власть, а лишь в качестве подстраховки на будущее.

Сат уже пожалел, что явился сюда и все это выслушал. Но раз уж совершил такую ошибку, то обязан был перебрать все аргументы:

– Если вдруг история вновь зайдет в тупик, то пусть наши потомки и разбираются. Может, тогда снова явится какая-нибудь Великая Змея и всем зажравшимся надает по шапкам?

– Может, – смиренно признал Нинкран. – Или нет. – Старик явно не хотел развивать спор и внезапно переключился на другую тему: – Ты уже слышал, что эйра Окрана поймали на превышении должностных полномочий и изъяли один из его замков в пользу казны?

– Не слышал, – хмуро отозвался Сат, все еще пытаясь додумать прежнюю мысль, а не подхватывать следующую. – Наверное, ему просто не стоило злоупотреблять своим положением?

– Безусловно! – неожиданно согласилась с ним госпожа Шекокран. – Он идиот и сто раз виновен! Таких дураков мы сюда и не приглашаем, плевать на чистоту его крови. – Драконица сделала короткую паузу и вкрадчиво продолжила: – Но нас заинтересовала мера наказания. А теперь скажи, Сат, точно ли с проблемой столкнутся наши потомки, а не мы? Будущее не так далеко, как ты надеешься.

Бесы дери их логику! Даже по спине мороз пробежал, когда Сат об этом задумался. У дракона нельзя отнимать имущество, а чистокровный при том испытывает нестерпимые муки. Гуманнее было заточить его на сто лет в темницу, чем подвергать такой пытке. Адриан Третий – обычный человек и не может всего учесть. Когда Великая Змея призывала ценить особенности каждой расы, она была полностью права. Но эйры больше не в фаворитах, поэтому по их больным местам стало простительно бить. Зачем Сату вообще было об этом размышлять? Он уже помог истории повернуться, с тех пор ни разу не влез в политические дрязги, а теперь его насильно пытаются втянуть!

Он встал, успокоился и совершенно равнодушно заметил:

– Вы правы в том, что переходный период сопровождается перекосами. И правы, что этот период затянулся. Говорите об этом с теми, кто принимает ошибочные решения, пусть они и исправляются. Император готов слушать, просто сейчас ему шепчут не те советники. А я не на вашей стороне.

– Имеешь право, – сказал в спину Нинкран, вынудив его замедлить шаг. – Только тогда случайно не сыграй на стороне змей своим бездействием.

Разговор осел в подсознании и иногда подсвечивал в ином ключе любую новую информацию. Сат ни в коем случае не собирался ни в чем участвовать, тем не менее признавал справедливость того аргумента, что драконам пора научиться объединять свою магию с ведьмовской. Только для подстраховки на случай серьезных перекосов, ничего больше! Мир от этого только выиграет. И если никакая раса не получит серьезного перевеса в магических возможностях, то и трудностей не возникнет. Но на подобные исследования способны только очень старые ведьмы, долгие годы состоявшие в могущественных ковенах, а их ни на что не уговоришь. Что он, собственно, недавно и проверил. Некогда самый презренный народ вдруг стал краеугольным камнем для решения насущных проблем. И все бы ничего, если бы не исконный отвратительный характер, которым ведьмы еще и гордятся.

Сат берег рассудок и старался лишний раз об этом не задумываться. Приглашений в тайный Клуб он больше не получал, сам в знакомый подвал не являлся, а когда видел эйров на дворцовых приемах, поддерживал лишь светскую беседу. Разумеется, он не смог о них доложить, тут они сделали верную ставку. Но просчитались, полагая заиметь в его лице влиятельного союзника.

У него и своих забот хватало. Дядя, который перебросил на него должность ректора и скрылся за горизонтом. Неужели Нарат Дикран подозревал, что и его попытаются втянуть в ту же авантюру, и поэтому так спешил? Умно. Преподаватели, заглядывающие Сату в рот и ожидающие идеальных решений для каждой ситуации. Они даже не слышат, что его никогда не прельщала руководящая должность! Сат любил работать с учащимися, общаться с ними, ведь сам недалеко от них ушел, а уж никак не копаться в бумажках. Студентки магического факультета, половина из которых драконицы, не теряющие надежды заполучить в женихи эйра. Леонтина Райнус тоже поступила и теперь на лекциях хлопает длинными ресницами. Где та скромная барышня, краснеющая под взглядами родителей? Или они науськали ее быть более активной? Похоже, оптимизм этого семейства неистребим. Какая-то рыжая выскочка с ведьмовского – вроде Мартос. Как она с ним разговаривает, а! Самая наглая из их противного народа. И не будь он сейчас исполняющим обязанности ректора, выловил бы ее где-нибудь после занятий, затащил в кусты и как следует отшлепал. А вот на такой должности нельзя, на такой должности разрешается только чинно кланяться! Ни магической петлей не зарядишь, ни пинка не отвесишь, даже отборными ругательствами не покроешь. Мир поменялся до неузнаваемости, а крылья эйров до сих пор прибиты условностями.

Моя фамильярность с ректором и последовавшее за ней наказание привели к одному приятному последствию. За уборкой я успела перезнакомиться с работницами. Пока общежития пустовали, они неспешно наводили везде порядок, не забывая и сплетничать. А когда упомянули, что после нашего корпуса им предстоит мыть преподавательский, я напросилась в помощницы.

За общим делом легко затрагивала темы, которые были мне интересны:

– А ректор тут живет?

Одна из молоденьких уборщиц поправила слезшую на лоб косынку и, сделав большие глаза, с удовольствием поделилась информацией:

– У господина Дикрана так-то целый зáмок имеется! А то и четыре!

Вторая, чуть постарше, подхватила заговорщическим шепотом:

– Да эти Дикраны всю столицу своими дворцами обложили! Беспардонно богатое семейство, аж бесят!

Третья, пожилая, добавила:

– Не ихнее это дело – среди обыкновенных смертных лишения терпеть! Эйры от соседства простых людей сразу чахнут. Им подавай только золотые канделябры и шелковые простыни, без роскоши они не выживают. Но евоная комната здесь имеется!

– То есть? – я не поняла переход мысли от многочисленных дворцов до комнаты.

– То есть да, ректор поселился тут же – на верхнем этаже, – пояснила она, указав подбородком на лестницу. – Разве что на каникулы домой уезжает. Мало ли что случится, ему желательно быть поблизости!

Я тихо усмехнулась. Сплетни часто такими и бывают – интересные заключения в них важнее логики. Так ведь в этом и весь смысл сплетен! Сату одновременно приписали высокомерные замашки и скромность, присущую любому другому преподавателю. То есть на словах он зажравшийся негодяй, а по поступкам – вполне себе обычный тип, который не стремится каждую свободную минуту покинуть рабочее место. Когда женщины заметили мою улыбку, пришлось акцентировать на несостыковке их внимание:

– Я не поняла, он хороший ректор или так себе?

– Нормальный, наверное, – неуверенно ответила старшая. – Нам-то откуда знать? Мы подчиняемся комендантам и проректору по хозяйственной части. Но ведь он эйр, то есть сноб!

Юная уборщица по имени Зиланка забыла о тряпке и судорожно выдохнула:

– Зато какой симпатяжка! Молодой, богатый, властный и прекрасный – аж слюнки текут!

– Молодой? – захохотала средняя. – Подотри свои слюнки, Зиланка, ему сто лет в обед!

Та не собиралась сразу отбрасывать мечтательное настроение:

– Ну и плевать. Я бы не отказалась разок-другой согреть ему постель.

Женщина постарше принялась над ней подшучивать:

– У тебя в предках пары императоров и хотя бы одного эйра не хватает, чтобы он на тебя глянул! Даже обычной грелкой не возьмет – скажет, не перевелись еще драконицы и королевишны, так что пока не время так низко падать.

И вторая подначивала:

– Пусть эйрам теперь запрещено жениться на эйрах, чтобы больше не плодить чистокровных, но до очаровательной принцессы Зиланки со шваброй они не готовы ронять планку!

Я не смеялась над романтическими терзаниями девушки, хоть она всерьез замахнулась на слишком здоровенный куш. Коменданты и высший уровень местного персонала – сплошь выпускники бытового или ведьмовского факультета, и даже им подобное внимание не светит. А уж простой необразованной уборщице тем паче. Но что в ее мечтах забавного? Я ведь тоже видела Сата, да еще и в таком виде, когда он свое безупречное тело скрыть не мог. Разве странно, что молодая кровь всех девиц в округе бурлит от одного взгляда на него? У меня, к счастью, жених имеется – между прочим, первый красавчик Болграда! И это стало защитой от ненужных эмоций, а в ином случае также могла бы невольно представить нечто недостижимое.

Пользуясь моментом, я отправилась на верхний этаж – сказала остальным, что сама протру там полы. И они отпустили без лишних вопросов: за результат им отвечать, поэтому мне выделяли самые чистые участки. Так же, как и в студенческом общежитии, на каждой двери висели таблички с именами проживающих. Я в первую же минуту выяснила, что тут поселились пять проректоров и Сат, то есть главное начальство. Увидев дверь с надписью «И.О. ректора, Сат Дикран», ненадолго застыла. Клятые кикиморы, я до последнего надеялась, что эти три несуразные буквы – лишь сокращение от какого-то более величественного имени. Однако ж нет, родители именно так когда-то ребенка и назвали, как если бы не очень-то его любили. Идти дальше было рискованно, а сдать назад – невозможно. Большинство преподавателей тоже выходные проводят в столице, и я не знала, кто из них сейчас в комнатах. Но у меня ведь было замечательное оправдание в виде ведра с мыльной водой! Как же можно уйти любопытной натуре, когда она оказалась так близко и с прикрытием? Дюже интересно, как живут представители некогда самой привилегированной расы!

Громко постучала. Если Дикран внутри и прогонит, то хоть в дверной проем успею заглянуть. Но мне никто не ответил, и я осторожно дернула ручку. Запирать обычные спальни на замки не было принято даже в студенческих корпусах – случаи воровства здесь были редки, но если и происходили, то виновника умелые маги тотчас обнаруживали по запаху и вышвыривали из академии, дабы остальные усвоили урок. Преподавательские комнаты исключением не стали, но ведь владелец как раз этого жилища страдает от насморка – он просто физически неспособен почуять чужое присутствие. Ничего страшного, если я на полминуточки заскочу.

Вошла и осмотрелась. Глаза, вопреки ожиданию, не ослепли от обилия золота, я даже испытала некоторое разочарование. Мебель была красивой и явно старинной, однако не кричала о своей ценности, а лишь скромно, но очевидно на нее намекала изящными коваными ножками и пастельными оттенками. Высокие шкафы забиты книгами, рабочий стол тянулся вдоль двух окон, большая кровать аккуратно заправлена, а на покрывале разложен белоснежный халат. Шум воды в смежной комнате подсказал, что господин ректор почему-то в середине дня решил побаловать себя ванной. Чего ему в город не шлось? Но ничего, я успею. Ведь для моего вторжения придумался еще и другой мотив: проявить сострадание к тому, кого я самолично спасла. Отзыв о нем декана сыграл в этом не последнюю роль: старые ведьмы обычно не хвалят тех, кто десятикратно этого не заслужил. И если проверну диверсию тайно, то так и останусь неузнанной – вдруг Злотка ошиблась, а Сат все-таки преступник и усиленно ищет меня для тихого устранения?

На столе почти сразу отыскалось необходимое: рядом с кошельком блестела целая горка мелких монет. Я взяла одну медяшку, вряд ли эйр заметит столь незначительную пропажу, а оплата за ведьмовскую услугу засчитается. Бросила в карман и повернулась к выходу. Но, проходя по комнате, краем зрения уловила знакомый синий отблеск и метнулась к полке. Мой цветочек ириса был подвешен не к шнурку, а к цепочке – золотой и витиеватой, потому очень сильно ей не подходил. Какое везение – двух зайцев одним махом накрою! Я поспешила снять кулон, но тонкая петелька дешевого украшения то и дело цеплялась за маленькие лепестки изящной цепи.

– Чем тебе помочь? – раздался со спины вопрос, вынудивший меня вскрикнуть.

Обернулась – и окончательно опешила от вида своей болотной потеряшки. Халат-то на кровати! Сат то ли забыл, то ли не захотел сразу взять с собой одежду в ванную комнату, поэтому стоял передо мной в чем мать родила, не думая даже прикрываться. Темные волосы влажными прядями упали на лоб, на них я и попыталась сконцентрироваться. И сама себя немного удивила вполне уверенным голосом, выводящим заготовленный ответ:

– Уборка комнат! Меня за сегодняшнее подслушивание этой работой наказали. Прошу прощения, не знала, что вы здесь.

– Ясно. – Он без малейшего стеснения сделал два шага вперед. – Только у меня убирается комендант лично. Не заметила, что тут ни пылинки?

Не заметила! Я не следователь по его страшным преступлениям, чтобы вот так сразу все замечать!

– Да? – беззаботно переспросила я. – Сомневаюсь, что бывает чересчур убрано, так что еще раз тряпочкой пройдусь. Не возражаете?

– Студентка Мартос, – он удивил тем, что запомнил мою фамилию, как и немыслимым хладнокровием. – Ты и вид мой не замечаешь? Как думаешь, я возражаю против твоего присутствия прямо сейчас? Ну же, попытайся сообразить!

Я постаралась не слишком очевидно закатить глаза. Чего я там не видела? Даже пощупать посчастливилось. Нашел чем смутить. Однако разница все же была: тогда он был умирающим больным, так и воспринимался, а теперь выглядел вполне себе здоровым мужчиной в самом расцвете сил. Но ведь стоит передо мной, щеголяет этим своим поджарым животом, хотя до халата всего четыре шага. Потому и я на его наготу плюнула, особенно когда Сат посмотрел на кулон в моих пальцах, который я как раз наконец-то успела сдернуть с цепочки. Изменился в лице и процедил:

– Положи на место. В твоем лесу не знают, что нельзя брать сокровище дракона? Ты сейчас в прямом смысле рискуешь жизнью. Это не угроза, а констатация факта.

Я вроде бы на его лоб смотрела, но взгляд почему-то пришлось с трудом отрывать от гладкой груди, будто вырезанной из отшлифованного камня. Наши отношения с Андаем еще не дошли до стадии обнажения друг перед другом – наверное, мой жених под одеждой не хуже устроен. Уставилась на цветочек и мысленно с обвинением не согласилась. Вообще-то, это мое сокровище, а не его! А как это объяснить, если я все еще не уверена, что хочу раскрывать свою личность?

– Господин ректор… – начала я вежливо.

– Я не ректор!

Я язвительно подбодрила:

– Ой, да ладно вам! Раз вас все ректором называют, то и мне можно! И я не ворую, как вы могли подумать. Просто я же подслушала ваш разговор с деканом. Могу помочь! Отдайте мне этот кулончик – и забудете о насморке, гарантирую.

Сат даже не размышлял, хоть и грозно шмыгнул носом:

– То есть госпожа Злотка убрать последствия не может, а ты способна?

– Ну да, – улыбнулась я многообещающе, пытаясь не отводить взгляда от прищуренных черных глаз. – Проверьте. Если к завтрашнему утру не почувствуете эффект, то верну!

Поскольку монетка уже лежала в моем кармане, то излечение не заставит себя ждать, посему в ставке я не сомневалась. Дракон несколько секунд молчал, отчего-то не в силах оторвать внимания от цветочка в моих руках, а потом качнул головой:

– Лучше всю жизнь промучаюсь насморком, чем отдам. – Он посмотрел на мое лицо, а его тон снова заледенел: – Потому положи на место и выметайся отсюда. Стоит тут, исполняющего обязанности ректора беззастенчиво разглядывает. Хоть бы для приличия покраснела!

Обвинение было справедливым в обе стороны, и вторую я немедленно озвучила:

– Сами вы хоть бы для приличия оделись! Я сейчас соображаю, кто из нас более бесстыжий – и со счетом один-ноль ведет дракон. Снова! Это свойство расы – во всем побеждать?

Я несла эту чушь от полной растерянности. Но подобная наглость вздернула черные брови на середину его лба, а одну даже заломила. В тоне же молодого человека появилась ядовитая насмешка:

– Так раздевайся тоже. Проверим, кто из нас первым смутится.

– Не-е, я, пожалуй, пойду, – легко выбрала я. – Так можно кулон позаимствовать? До утра, если не сработает!

Вместо ответа он опять шагнул ко мне и протянул распахнутую ладонь. От такой близости совсем не по себе стало, а взгляду трудно было удержаться лишь на приличных местах. Я бросила цветочек в его руку и поспешила унести ноги, забыв об инвентаре. Уже в коридоре запоздало зарделась – лицо будто в кипяток макнули. Какой кошмар! Какой кошмар – этот их ректор! И вот вроде вещицу свою вернуть до сих пор хочется, но я точно не осмелюсь пробраться в это логово извращенца во второй раз. Хватило бы у меня на то силы, я бы подошла к столу и положила на место украденную монетку! А то вышло, что я ему вновь помогла, но по-прежнему остаюсь в убытке.

Интересно, а пропажу медяка он заметит? Дракон же! Возможно, пересчитывает ежедневно каждую мелочь – кабы какой смертник не позарился на его сокровища. Они все немного головой нездоровы, но мне достался самый запущенный случай. Жаль, что я все еще не обзавелась близкими подругами, с кем можно всей этой историей поделиться. Андаю почему-то пересказывать не хотелось. Не уверена, что жених одобрит мое общение с другим мужчиной в полном неглиже. Я ведь ему даже не успела поведать, что узнала в ректоре того самого прибитого дракошу!

Однако с подругами вопрос все-таки надо закрывать – я не готова подписываться под общим мнением о своей заносчивости. Поэтому когда девчонки поздно вечером вернулись с прогулки, не стала корчить из себя обиженку и выказывать им недовольство. Наоборот, приветливо спросила, как провели день, не скривилась от сухих, односложных ответов, а чуть позже подошла к Ларте:

– Тебе нужна помощь с правильным написанием букв? Могу показать.

Скромная леснянка ничего сказать не успела, ведь рядом тотчас нарисовалась Валиса и осадила мой порыв:

– Поздно ты спохватилась, Ирис. И как ловко ты свои интересы продавливаешь! Из всех необразованных соседок выбрала ту, у которой самый мощный магический потенциал. Помогать без будущих преимуществ – не про тебя?

Я бессильно простонала. Даже не знала, у кого из них больше врожденного таланта! Это они целыми днями друг с другом общались, а я тем временем почти одна-одинешенька сидела, так как мне догадаться? Но Валиса очень умело сделала на этом акцент, и любая попытка опровергнуть обвинение будет выглядеть жалко. Потому я и отправилась обратно к своей кровати, а потом до самой ночи наблюдала, как противная завистница прокачивает авторитет. Она изображала настоящий учительский талант: терпеливо отвечала на одинаковые вопросы неграмотных сокурсниц, без устали просматривала корявые записи, чтобы поработать над слабыми местами. Неужели они не видят в ней искусную манипуляторшу? Зато если завтра Валиса объявит, что хочет возглавить собственный ковен, то от желающих отбоя не будет… Когда ведьма оказывает услугу ведьме, то платить вовсе необязательно, однако простая благодарность и дружба на всю жизнь именно так и создаются. Гадина она! Когда-нибудь я придумаю способ раскрыть ее подлые маневры!

В первый день новой недели нас огорошили предстоящим концертом. Дескать, каждый факультет должен представить какой-нибудь номер. Этот праздник – прекрасная традиция, позволяющая продемонстрировать особенности разных рас, а заодно и помогающая более близким знакомствам. Мне снова пришлось отсиживаться в стороне, поскольку мое мнение вряд ли кому-то было интересно. Валиса, выслушав все предложения, выбрала одно и постановила:

– Будем делать танец-хоровод. Не придется много времени тратить на репетиции, но если продумать детали, то выйдет весьма красиво!

Я в участницы не навязывалась, но была готова помочь, чем смогу: подменить любую исполнительницу или посодействовать с оформлением костюмов. А на них и был сделан основной упор: платья украшались листьями и ветвями. Смотрелось так, точно сама лесная чаща ожила и начала танцевать. Совсем идеально было бы добавить прыжки через костер, как часто делают ведьмы во время шабашей. Разумеется, огонь должен быть фальшивым, ведь у нас нет способности создать безопасный светящийся шар или другую подходящую иллюзию. Валиса принялась усердно выводить на листах бумаги языки пламени и громко возмущаться своей бездарности. Красовалась, конечно, чтобы цену себе набить: нарисованный огонь у нее получался вполне сносный. Просто таким образом она привлекала дополнительное внимание и без того загипнотизированного ею коллектива.

Но когда я все же отважилась выдвинуть более интересное предложение, на меня глянули как на прокаженную.

– Девочки, все студенты магического факультета могут создать почти настоящий костер! Хотите, я попрошу одного из них?

И снова за всех ответила Валиса:

– Какие глупости, Ирис. Хоть этот концерт и должен помочь всеобщему знакомству, но на самом деле главная его цель – доказать, что твой факультет лучший. И уж поверь, никто не будет помогать соперникам, а драконы и маги тем более.

Верно же, они про наши отношения с Андаем не знали. Потому я улыбнулась увереннее.

– А если я договорюсь?

Валиса изобразила, что задумалась, но я уже предчувствовала отказ – не в ее стиле кому-то отдавать звание героини, которое она всецело себе заграбастала. И угадала в точности:

– Не стоит. Змеи помогут – драконы запомнят. Драконы помогут – змеи не простят. Хоть они и учатся на одном факультете, но на дух друг друга не переносят. Вот увидишь, еще и два отдельных номера подготовят! Все драконы – зазнавшиеся богачи. Все змеи – ненадежные скользкие гады. Общаться сложно и с теми, и с другими. Но нам в любом случае не нужно водить дружбу ни с кем из них. Да, ведьмы не умеют создавать иллюзии, но у нас хватает других талантов – ими и будем гордиться!

Все девчонки согласно закивали, поддерживая пафосную речь их владычицы, а мне оставалось лишь в очередной раз вздохнуть. Надо все-таки как-то ввернуть, что мой жених с магического факультета. Возможно, тогда они будут тщательнее подбирать выражения? Или, напротив, скривятся еще сильнее?

Однако по большей части Валиса оказалась права, когда говорила о магическом факультете. Очевидно, она, став самопровозглашенной королевой первокурсниц, считала себя обязанной быть в курсе всех подробностей жизни в академии и просвещать своих подданных. Когда мы наконец-то выбрались с Андаем на вечернюю прогулку, я поинтересовалась новостями.

– Ой, Ирис! – мой парень сокрушенно всплеснул руками. – Драконы – это нечто! У нас с ними магия одной природы, поэтому приходится учиться вместе, но таких высокомерных зануд еще поискать. Из всех драконов только один нормальный – профессор Дикран.

– Он? – я отчего-то очень удивилась.

– Ну да, – подтвердил Андай. – Он у нас «Общую магию» ведет. Строгий, конечно, но так хорошо объясняет, что даже дураку свой предмет вдолбит. С юморком мужик. Если студент оплошает, то он его под потолок подкидывает. Не больно, но очень смешно получается. Зато домашки все выполняют так, будто от этого жизнь зависит!

– Мужик? – меня больше это слово рассмешило. – Как-то не подходит ему такое определение.

– Так ты не смотри как выглядит! – Андай перешел на доверительный шепот. – Между прочим, именно он стоял в основе революции. Был лично знаком с Энраем Светлым и сотни наших не просто спасал, но еще и обучал. Если бы не такие, как он, то драконы моих предков подчистую вырезали бы. Забей на то, что эйр! У него с другими эйрами ничего общего! Хотя…

Я хмыкнула и отвернулась в желании спрятать вновь алеющее лицо. На самом деле, некоторые замашки в Сате Дикране все-таки остались: он может не кричать об этом вслух, но по бронебойной самоуверенности заметно, что считает себя великолепнейшим существом белого света. Хорошо, что и благие поступки совершал, но рано делать выводы о его «близости к народу». Возможно, когда он надевает маску строгого преподавателя, то не вываливает все, что в голову приходит?

– Хотя? – поторопила я, ведь после подобного самое интересное обычно и начинается.

На этот раз Андай высказался бегло, словно заученно – явно повторял чьи-то слова, но пока не хотел выносить однозначный вердикт:

– Хотя он за столько лет так и не женился. Даже идиоты понимают, что чистокровные свое влияние отдавать не собираются. Кто за ними уследит, если они передают чистую кровь тайно? Как когда-то змеи прятались от истребления, теперь уже эйры набирают силы и только ждут удобного момента поднять головы и задавить всех несогласных!

Я не сумела безоговорочно принять такое обвинение. Сат Дикран не обзавелся женой – да мало ли почему? Будь у него любовница из чистокровных, он ведь мог вступить в официальный брак с представительницей другой расы – и тем самым сильно снизить подозрения. Но нет, он не прикрывается фальшивками. Обычно так поступают те, кому скрывать нечего. Однако Андай этот довод будто не услышал, только повторил:

– И все же странно это. Его несколько раз видели в обществе одной чистокровной красотки. Говорят, что родственница, но эйров очень мало, далекое родство они могут в расчет и не брать…

Притянутыми за уши домыслами Андай только укрепил мою догадку, что маги-змеи между собой подобные слухи часто мусолят. Их опасения тоже понять можно, если вспомнить историю. Но винить того, кто их же предков спасал, – уже какой-то параноидальный бред.

Представления не имею, почему Сат Дикран не женился. Вот только мне пришлось закусывать губы, чтобы не улыбаться слишком широко. Скромняжкой его точно не назовешь – передо мной он и не думал тушеваться. Или разгадка как раз в его незыблемом ощущении собственной идеальности? Знает себе цену – и она такова, которую ни одна живая душа не потянет. Не привык приспосабливаться к людям, демонстративно вертит мнение о себе на том самом месте, которое я в последний раз предпочла не заметить, вот и пожинает плоды. Холостяк всея столицы! И вряд ли страдает от отсутствия женского внимания безо всяких свадебных обрядов. Зачем ему вообще жениться, если о нем не грезит только слепая или уже занятая девушка? А дальше-то наверняка Сат будет становиться еще ядренее.

Престижность ведьмовского факультета болтается примерно на уровне бытового, а там учатся студенты вовсе без способностей. Когда-то все люди, которые не относились к расе оборотней, но обладали магической силой, делились на женщин-ведьм и мужчин-магов. Но шестьдесят лет назад наука «Генетика оборотней» сделала исторический прорыв. Выяснилось, что все маги являются носителями змеиной крови, а их сила очень близка по природе к драконьей. Они стали будто промежуточным звеном: не оборотни, раз не умеют принимать боевую форму, но и не люди, поскольку все же ближе к драконам, чем к простым смертным. В итоге маги возвысились, а ведьмы так и продолжили прозябать на дне иерархии. Разумеется, одаренная ведьма заставит себя уважать и без работы не останется, но среди нас нет ни одной родовитой или очень богатой – не тот социальный слой, чтобы прыгать выше головы. И такой порядок вещей тысячелетиями не вызывал ни у кого сомнений, мы даже по инерции не обращали внимания на брезгливые взгляды – плевать, кто как смотрит, лишь бы плохого не делали и вовремя платили. Притом наша суть исключает кротость: за уважающей себя ведьмой не заржавеет высказаться без обиняков.

И вдруг эта незначительная особенность выплеснулась сразу в два конфликта, произошедших независимо друг от друга, но почти одновременно. Не иначе, бесы развлекались, делая нашу жизнь забавнее. Дело было утром выходного дня перед приветственным концертом. Я в ведьмовском хороводе не участвовала, но, заслышав шум возле раздевалок, направилась проверить, что происходит. Какой-то маг истошно орал на одну из наших:

– Ты слепая, что ли? Написано же «Магический факультет»! Куда прешь?

Леснянка с реквизитом в руках так перепугалась, что голову в плечи втянула и зажмурилась. Я подалась было к ней, но не успела – девочку решительно задвинула за спину подбежавшая раньше Валиса. Ее голос задребезжал от напряжения, но она старалась показывать уверенность:

– Угомонись, она просто перепутала. А ты не знал, что у нас на первом курсе многие читать не умеют? Нашел повод глотку драть!

Я замерла неподалеку – и впервые за все время подумала, что лидеры именно такими и должны быть. У Валисы-то жениха из магов нет – ей тоже страшно. Но за свою девчонку готова ринуться в бой. И пусть она борется за всеобщее обожание, да только смелость – единственная черта характера, которую невозможно разыграть. Осознание было очень неприятным, как если бы я заочно признала за ней первенство. Или хотя бы ее право на то, чтобы когда-нибудь стать главой ковена. Настроение, однако, испортилось от другого: маги высыпали из своей раздевалки и принялись смеяться над безграмотными.

Неожиданно в конце коридора раздался страшный рык. Я уже по этому звуку предположила возможность повторения скандала. Если другая ведьма по той же ошибке вошла в комнату волков, то те смеяться не станут, они обычно сразу убивают. Хотя волки честны и справедливы: достаточно им просто быстро все объяснить.

Оказалось, что на этот раз причина была иной. Массивная девушка из другой раздевалки выбежала в коридор, продолжая рычать:

– Какая мразь заменила наши костюмы на эти обноски?!

Теперь и я поняла: на генеральной репетиции я видела эту волчицу в длинном темно-синем платье, а сейчас она вырядилась в нелепейший шутовской наряд. Их факультет ставил театральную сценку. Весьма забавную, надо признать, хотя сами волки называли ее драматической. Я-то поначалу решила, что гротескное переигрывание – юмористическая задумка, но, видимо, представители этой расы именно так и вживаются в роли. Тем не менее издевательства над волчьей простодушностью я посчитала неуместными. Прикрыла глаза, наклонилась немного вперед и зашептала – в лесу такой вибрацией легко определить зверье поблизости, голос будто бежит вокруг тебя, а потом спотыкается о затаившегося зайца или опасного хищника. И уже через секунду шагнула к нашим же декорациям. Виновник происшествия прятался за нарисованным огнем и картонными кустами. В руках молодого человека я рассмотрела большой пакет с вещами – наверняка волчьими костюмами.

Я укоризненно покачала головой и выдохнула:

– Это подло – портить номер другому факультету.

Но волчица расслышала мою тихую реплику и сразу верно ее расшифровала. Она рванула в нашу сторону, едва не сбив с ног, отодвинула меня с пути мускулистой рукой и заголосила пуще прежнего:

– Рыжее отродье, я тебя на куски порву!

Несмотря на то, что я и сама могла похвастаться рыжиной волос, гневный крик не имел ко мне никакого отношения. Лисы были рыжими все как один – и в сравнении с ними самую яркую из ведьм можно было назвать обычной шатенкой. Их светло-оранжевые шевелюры являлись отличительным признаком всего вида и очень подходили к весьма мягким чертам лица.

Поняв, что смыться не получится, проныра выпрямился и растекся в широченной улыбке. А мурлыкающий и расслабленный голос показался нам дополнительной издевкой:

– Я эти вещи здесь нашел, хотел подать. А тут вы на меня как налетели, аж растерялся от неожиданности. Ух, какие яростные у вас обеих глазищи! А что вы обе делаете сегодня вечером?

Любому было ясно, что врет и не собирается этого стесняться. Маги, еще не успевшие остыть от предыдущего веселья, с легкостью подхватили новое:

– Да ладно вам нагнетать! Зато в таких нарядах волчья сценка заиграла бы другими красками. Это же просто шутка! А ведьм хлебом не корми – дай сунуть нос не в свое дело!

Его товарищ с готовностью подпел:

– Они совсем обнаглели! Не слишком ли много на себя берете, дуры необразованные? Может, пора выскочек проучить?

Мы с Валисой переглянулись и молча согласились с тем, что действительно случайно взяли на себя слишком много. Подались друг к другу, медленно поворачиваясь спинами. Сейчас не до глупых обид. Если на одну из нас нападут, то лучше держаться вместе, как двум сильнейшим ведьмам из присутствующих. И даже склонились синхронно в разные стороны, ища глазами предметы, которые можно запустить в воздух и шмякнуть ими по голове негодяев. Волчица ни на что не обращала внимания – она уже схватила лиса за шкирку, рывком вздернула вверх и так тряхнула, что у того украденные вещи из рук выпали. Еще пара таких же движений – и следующими на пол полетят его зубы. К змеям подбежал и Андай. Он пока не понимал, что происходит, но последняя реплика, как и сама мизансцена, заставили его побледнеть.

Когда мне на плечо легла тяжеленная рука, я вскрикнула и обернулась. Сзади нас застыла целая гора впечатляющей мускулатуры. Пареньком этого студента язык не повернулся бы назвать, особенно когда он глубоким басом прогудел, обращаясь к возмущавшемуся магу:

– Проучи, тощий, давай. Сейчас Лендея этому рыжему скоту руки-ноги оторвет, а тобой я лично займусь – в качестве межфакультетского знакомства.

Даже мне от подобной интонации едва удалось не намочить юбку, а уж позеленевший от страха маг отшатнулся назад, прячась в толпе своих. Гигантский волк прищурился и пробасил снова:

– Подлые со скользкими спелись? Думаете, и на вас управы не найдем?

Лис, неожиданно для всех, подал настолько веселый голос, как будто в этот момент из него не вытрясали душу:

– На нас же не нашли!

Видимо, он осмелел, когда увидел, что несколько лис бегут ему на подмогу. Но с другой стороны уже выстроилась целая волчья стая. Если бы они соревновались в хитрости, то волки бы проиграли. Да только когда бьют такими кулачищами прямо в смазливые личики, то становится не до изощренных планов. Я в ужасе оглядывалась, ощущая приближение массовой бойни. Было не совсем понятно, нам с Валисой помогать волкам или лучше отбежать в сторонку, чтобы не затоптали. Озираясь, я рассмотрела новое лицо, которое и могло означать спасение.

– Ястреб! – позвала я смуглого крючконосого парня. – Пожалуйста, рассуди, кто прав, и разойдемся миром!

У их народа есть одна прекрасная черта – они любому говорят правду, будь то разъяренный волк, император или даже эйр. Но нам, видать, попался неумеха-первокурсник, раз он растерянно прокаркал:

– Ох, что тепер-рь начнется…

Да мы тут все видим, что теперь начнется! Я раздраженно поторопила:

– Уважаемый ястреб! Кто в конфликте прав?

Он собрался, выпрямился и размеренно произнес, неприятно растягивая звуки «р»:

– Не знаю, дор-рогая ведьма, я только конец услышал. Для вывода мало данных. Но раз вы ждете правду, то получайте: уже без р-разницы, кто прав. Лисы с магами против ведьм с волками – полвека не было такого кровопролития. Тут впору делать ставки, а не р-рассуждать.

Толку с него оказалось немного. Но, к счастью, разговор с ним подарил необходимую задержку. Кто-то из работников сразу бросился звать начальство, и оно как раз подступало к зоне боевых действий. Сат Дикран неторопливо подошел к застывшей Лендее, вырвал из ее рук притихшего лиса. Так же за шкирку оттащил бедолагу подальше от волчицы, будто бы тот весил как пушинка, и лениво поинтересовался:

– Что здесь происходит?

Лис обладал какой-то невероятной способностью моментально приходить в себя. И сейчас расцвел и принялся убеждать:

– Ничего не происходит, господин Дикран. Красотка Лендея так ухаживает за мной – и, поверьте, мне все-все нравится!

Рыжая толпа вторила ему мягонькими голосочками:

– Ему все-все нравится!

Лисицы как-то плавно перетекли в пространстве и, не поворачиваясь, отступили. Я не сразу поняла, что они делают, но потом сокрушенно выдохнула. Не сговариваясь, мерзавцы окружили ястреба и уволокли его подальше. Ясное дело, что никто из оставшихся жаловаться не будет, и только он честно рассказал бы все, что видел.

– Все в порядке! – очнулись и маги. – Просто волнуемся перед выступлением!

– Да, все хорошо, – нехотя выдавила Валиса, выражая мнение ведьмовского факультета. Она и не могла сказать иного, ведь мы себя тоже слабáчками не считаем – нам не нужно обращаться к сильным за помощью.

Сат перевел взгляд на волка и повторил:

– Что происходит, студент Дарн?

Оборотень пожал плечами и не стал юлить, хотя в подробности не вдавался:

– Лисы бесят.

Ректор скривил тонкие губы в усмешке и сразу принял на веру такое объяснение:

– Волки снова дерутся с лисами? То есть сегодняшний день ничем не отличается от предыдущих. Расходитесь, скоро начало праздника. Студентка Мартос, – он без паузы перешел ко мне. – Я как раз тебя искал. После концерта в мой кабинет, есть разговор.

Я округлила глаза, прикидывая варианты. Неужто в самом деле все медяки пересчитывает?! Вот скупердяй! Заметил пропажу и теперь потребует оправданий? А ведь так не хочется… Я выдавила улыбку и все же полюбопытствовала:

– Зачем же, господин ректор?

Его голос стал ледяным:

– Для того, чтобы хоть тебя отучить так ко мне обращаться.

Первоначально-то явно не для этого звал. И почему он так больно своими черными глазищами меня прожигает? Ну ведь не может же быть такого, что во всем этом бардаке я стала единственной, кто вызывает в нем нервозность?

Концерт прошел неплохо. Наверное. Откуда мне знать, с какими проблемами обычно протекают подобные мероприятия? Благодаря нашему вмешательству волки опозорились ровно в той степени, в какой сами хотели опозориться: их драматическая миниатюра действительно смотрелась нелепо. Первый курс бытового факультета еще совсем не знаком с магией, потому несколько студентов просто рассказали правила быстрой уборки. Маги устроили настоящее световое шоу. Я закусывала губы, наблюдая за Андаем: мой жених стоял на сцене в первом ряду, а из его рук распускался букет сияющих цветов. Сказала бы, что его иллюзия была самой красивой, но я, конечно же, немного предвзята. Громко захлопала в конце выступления, чем вызвала осуждающие взгляды ведьм, сидящих рядом. Они все еще обижены и вряд ли запомнили, что вон тот светловолосый красавчик из змей в оскорблениях не участвовал.

Лисы не особенно мучились с подготовкой номера. Рыженькая изящная девушка вышла на сцену и принялась бархатным голосочком что-то мелодично бубнить себе под нос – слова я слышала, но общий смысл пока ускользал. Она будто лекцию читала, но таким колыбельным напевом, что всех убаюкивала. Зал притих в попытке разобрать каждую фразу. Я точно уловила «канцелярия» и «двойная бухгалтерия», что никак не вязалось со страстными интонациями.

Но уже на третьем ее предложении ректор, который сидел в первом ряду, вскинул руку и громко произнес, перебивая выступление:

– Схема уклонения от податей?! Лисы, вы спятили – такое на концерте рассказывать? Пошла вон со сцены! – сделал паузу и закончил тише: – Потом мне на ухо дошепчешь.

Несколько преподавателей вскочили на ноги и начали взволнованно оправдываться:

– Но на генеральной репетиции их факультет показывал другой номер!

Сат усмехнулся:

– Разумеется. Это же лисы. Пусть выходят следующие.

Хоровод ведьм зал принял на ура, многие хлопали. Мне тоже понравилось, как смотрелось со стороны: идея и реализация не подкачали. Вот только в центре нарисованного костра зияла обугленная дыра. Девочки, наверное, в последний момент заметили и не стали переигрывать. Зрители решили, что так и задумано. Но я слышала приглушенный лисий смех через несколько рядов. Нашу декорацию прожгли не они – очевидно же, что использовался небольшой огненный шар, который могли сотворить только маги. Итак, понеслось. Предсказанная ястребом новая эра началась с такой нелепой выходки. На этом мы не закончим, ведь наш факультет без ответа такую подлость не оставит. И никто не побежит жаловаться – именно по этой причине ведьмы на сцене широко улыбались, а я хлопала и делала вид, что тоже ничего не замечаю.

Ястребы читали проникновенные и очень трогательные стихи. Я видела, что преподавателям чрезвычайно понравилось – они в конце даже на ноги встали, усиливая овации. Все поднялись, один Сат Дикран остался сидеть на месте и аплодисменты не поддержал. То ли его не проняло, то ли должность сценическому пафосу не соответствовала, то ли он вообще великолепных каркающих чтецов не слушал. Это ж не схема уклонения от податей.

Казалось, что по зрелищности магов никто не переплюнет, но последний номер расставил все по своим местам. Как и говорила Валиса, драконы не думали объединяться со змеями – мы их не видели ни на репетициях, ни возле раздевалок. Их декорации представляли собой небольшие хрустальные замки и золотые лесенки, выполненные искусными мастерами. На первых же строчках песни сердце замерло от восторга: настолько красивой была мелодия и так талантливо ее выводили поставленные голоса. А уж старинные костюмы поражали детализацией. Нет, драконы на сцене так и не появились. Они просто наняли профессиональный столичный хор. Я бы сказала, что это несправедливо, но суть концерта – познакомить остальных с особенностями своей расы. Вот они и знакомят: драконы – не лицедеи, зато способны купить все, что только продается. Жаль, я не могла увидеть выражение лица нашего ректора. Интересно, что там промелькнуло: осуждение или самодовольство? Несмотря на безупречное исполнение, достойное даже императорского приема, номер закончился редкими хлопками. Многие студенты пребывали в недоумении, но кто-то решил, что с него не убудет пару раз ударить одной ладонью о другую. Подлизы неистребимы, а драконы, как ни крути, до сих пор занимают большинство солидных должностей.

Я помнила, что мне приказано сразу по окончании идти в административный корпус, но ведь скорость моего передвижения никто не замерял! Поэтому я не спешила: расправа за кражу медяка подождет. Когда в шумной толпе на выходе разглядела своего Андая, ловко схватила его за рукав и выдернула из потока. Тотчас перешла на веселый тон:

– Твой цветок получился самым крупным и красивым! Дорогой, мы только начали учиться, а у тебя уже такой заметный прогресс!

Он осторожно отобрал у меня руку и боязливо огляделся, не видит ли нас кто. Я нахмурилась, но почти сразу угадала причину. К ней и приступила:

– Но твои одногруппники здорово перегнули палку. Где это видано – смеяться над неграмотностью? Она виновата, что в лесу росла?

Теперь и Андай уставился на меня в удивлении, а парировал неожиданным заявлением:

– Никому и в голову не пришло бы смеяться над этим, Ирис! Если кто и перегнул палку, так эта нахалка. Представляешь, ввалилась в комнату, где переодевались парни, и начала отвешивать пошлые шутки. Кое-как выгнали – она еще и упиралась. Малор молодец, что ее осадил!

– Ты что несешь? – уточнила я, хотя без особой уверенности, ведь и сама присутствовала там не с самого начала.

Андай пожал плечами и выдавил кривую улыбку.

– Давай уж честно, ведьмы редко отличаются скромностью. Ты у меня единственное исключение!

Да нет, я как раз не из тех, кого легко в краску вогнать. Зато припомнила перепуганное личико леснянки – и все мои сомнения как рукой сняло. Та лепечущая от страха девчонка скорее под землю бы провалилась, чем хоть слово в ответ выдала! Если она и перепутала раздевалки, то точно пулей оттуда вылетела. Но очевидно, что опоздавшему Андаю рассказали несколько иную историю, а он, наивный, так запросто и поверил. Но теперь меня больше беспокоила его отстраненность:

– А от меня почему шарахаешься? Я тоже, по словам твоих новых дружков, в мужской раздевалке сцены закатывала?

– Нет, конечно, – он снова неосознанно глянул по сторонам. – Многие знают, что мы с тобой вместе приехали из Болграда, но не хочу, чтобы сейчас кто-то догадался, что ты моя девушка. После недавних событий засмеют.

Я вытаращила глаза, не в силах осознать услышанное. Но Андай поспешил добавить:

– А разве твои воспримут спокойно? Или тоже начнут упрекать? Давай просто подождем, когда все угомонятся, тогда и расскажем.

Вообще-то, в последнем он был прав. Магов у нас в общежитии не слишком жаловали, но если узнают сегодня о наших отношениях, то в лучшем случае меня ждет пара крепких словец. А в худшем – со мной не будут разговаривать до самого выпуска. Я даже внутренне согласилась с этим аргументом, ведь нам обоим нужна поддержка сокурсников, а не конфликты. Но само решение меня беспокоило:

– И что же, будем скрываться, как долгое время скрывались от моей мамы?

– Временно, – заверил он. – Нам с этими людьми четыре года учиться, не надо портить с ними отношения из-за такой ерунды. И ни в коем случае не будем поддерживать эту глупую ссору! Какие-то детские проказы, право слово. Лисы еще бесконечно подначивают. Наши быстро успокоились бы, но где там – всегда кто-то рыжий готов подпеть в тему. Сразу скажу, я не участвовал, когда ваш реквизит прожгли! И ты лучше в стороне держись.

Он поспешил вслед за своими товарищами, а я застыла на месте. Да, Андай нашу декорацию не уродовал – он просто рядом постоял и промолчал. Мой жених так представляет себе нашу позицию? Будем наблюдать, как остальные воюют, а мы типа не замечаем? Наверное, это единственное решение, если за глупыми забавами мы не хотим испортить свою любовь. Понятное дело, что студенты рано или поздно перемирятся, вот и важно в процессе не потерять лицо.

Я плелась к другому зданию, понуро склонив голову, и не могла уловить, что же в его логике не так. Пусть Андая обманули в главном, но дальше он говорил правильные вещи. И все же интересно получается! Учитывая мои отношения с однокурсницами, у меня не выдалось случая рассказать им, что я явилась на учебу с женихом. Однако он со своими на короткой ноге – гуляли вместе, в столовой постоянно сидели рядом, представление организовывали. И те видели, как мы с Андаем общались. Неужели он назвал меня обычной знакомой? Или тоже не было случая вдаваться в личные вопросы? Люди говорят гадости про все расы – маги не исключение. И в тех гадостях выделяется один пункт: змеи крепче держатся не за своих близких и любимых, а за сородичей. До сих пор мой жених никогда в большом сообществе змей не оказывался, потому сейчас вынужден перестраиваться. Мне он уже нравится, а его текущая задача – понравиться им. Может, и так. Надо понять и простить, ведь у ведьм тоже заморочек хватает. Своего парня я знаю как облупленного: у него, как и у прочих, есть недостатки, но он порядочный человек, который сильно меня полюбил и долго добивался моего расположения.

Я видела, что впереди кто-то стоит. И, конечно, заметила, как этот кто-то специально шагнул мне наперерез, чтобы я опущенной головой уперлась ему в грудь. Я и уперлась – жалко, что ли? И тотчас услышала:

– Студентка Мартос, ты как на казнь идешь. Тебя не поймешь – то решительная, то едва ноги переставляешь, словно обычного разговора боишься. Помочь доковылять?

– На ручках понесете, господин ректор? – переспросила с ядом, подняв лицо.

– Пинком прямо в окно отправлю, если еще раз так меня назовешь, – пообещал он ласково.

И ведь не распознаешь, шутит или нет. Я глянула на верхний этаж высокого здания. Не знаю, где именно располагался кабинет ректора, но лететь в любом случае не хотелось даже до самого нижнего уровня. Посему прикусила язык и растянула губы в притворной улыбке.

Перед кабинетом простиралась большая приемная, которая оказалась пустой. Возможно, секретари еще не пришли с концерта или уже отправились отдыхать, ведь и у них выходной. Только его главнейшество расслабиться не может… Не жаль же ему тратить время на такую милую меня из-за какой-то ерунды! Я собиралась разыгрывать смирение и полное отсутствие речевого навыка, чтобы Сат побыстрее высказался и остыл, но почти сразу сама себе проиграла. На дубовой двери золотилась красивая табличка «Ректор». И кем бы я была, если бы не указала на нее всей ладонью, не скрывая ехидства. Обошлась без слов, зато так вышло даже злораднее.

– Да-да, – Дикран понял суть шутки. – Пока приходится принимать посетителей в чужом кабинете. Но это временно.

Ну разве он не забавный? Поймать бы его, связать и потрепать за щечку. Жаль, в этом случае он из себя выйдет и всю столицу начисто сметет, а так бы я конечно, так бы я безусловно… Стараясь не улыбаться, прошла внутрь и заняла стул перед столом из темного дерева. Возможно, кабинет был не так уж и мал, но высокие шкафы с книгами будто давили – свободно дышать получалось, лишь глядя на полукруглое окно во всю стену. На светлое пятно я и уставилась, пытаясь прикинуть, какими словами буду отпираться.

Однако Сат, разместившись с другой стороны стола, молчал. Пауза затянулась настолько, что вместо боязливости я начала испытывать любопытство – и невольно покосилась на него. Ректор все это время пристально смотрел на меня прищуренными глазами, но в выражении лица я не разглядела открытой злости. Ведь после такой мягкой полуулыбки не убивают? И не таким задумчивым взглядом драконы обычно рассматривают паршивых воровок их бесценных медяшек? Значит, сокровища он не пересчитывал. Тогда чего я тушуюсь?

Повернулась и приосанилась, на сердце как-то сразу полегчало. Ответила на его улыбку своей – куда более широкой и искренней.

– О чем же поговорить хотели, господин Дикран?

Он не стал долго тянуть:

– Ты говорила, что можешь помочь – и помогла. Хотя держала кулон в руках всего пару минут. Я консультировался с госпожой Злоткой, она понятия не имеет, как тебе это удалось, но результат тоже признала. На мне больше нет ни единого следа проклятия.

А-а, вон он о чем! Ну так бы и сказал, чтобы я весь концерт себе страшные пытки в его кабинете не воображала. Если начистоту, не особенно-то я загонялась, но это отличительный признак характера, а не ситуации. Подпела с огромным удовольствием:

– Я же обещала, что справлюсь. Попробовала сразу, хотя для полной гарантии собиралась поработать над ним ночь. Рада, что помогла! Могу идти?

– Сидеть, – почему-то этот резкий приказ, хоть и произнесенный бархатным голосом, меня насторожил и припечатал к стулу. И после короткой паузы господин Дикран продолжил: – Твои способности действительно небывалые, если только не принимать в расчет шанс, что мне втюхивают какую-то чушь. Я так сильно заинтересовался, что заглянул в твое личное дело – и обнаружил, что невероятно талантливая студентка Мартос родилась в Болграде, который примерно в двух часах пути от того самого болота. Смекаешь, к чему я веду?

Я для честности округлила глаза и попросила:

– Поясните, пожалуйста, а то у меня никаких идей!

Дракон усмехнулся, но прищурился почему-то еще сильнее, как если бы очень опасался, что улыбка отразится и во взгляде, а для ректора это несолидно. Но все же в его голос капля веселья просочилась:

– Студентка Мартос, я понимаю, что тебе этот вопрос молодые люди задают часто, но банальным показаться не боюсь. Мы с тобой нигде раньше не встречались?

Итак, конец комедии. Он все понял. А ответ-то зависел от одной малюсенькой детальки: вследствие чего он тогда свалился мне с неба на голову и какие еще претензии накопил к спасительнице, окромя неприятных запахов. Это же эйр – у них в мозгах иногда такое происходит, что всему миру пришлось против них объединяться!

– Интересно, чего ты опасаешься, – он вновь нарушил тишину тихой фразой. – Считаешь, что эйры уничтожают всех, кто видел какую-нибудь родинку под их ребрами?

Я невольно фыркнула. Нет у него под ребром никакой родинки, она под левой ключицей – я случайно два раза проверила! Но отважно выдала:

– Вообще не понимаю, о чем вы говорите.

– Ладно. Тогда я ошибся.

Он неожиданно легко смирился, протянул руку к ящику и вынул оттуда мешочек. Положил на стол, отчего монеты внутри звякнули. Приятно так звякнули! Хорошая ведьма по одному звяку золото от серебра отличит. Так ведь я уже сама с собой за услугу расплатилась, неловко как-то. Оценив мой взгляд, Сат обозначил, что имеет в виду не случай на болоте:

– Так или иначе, но проклятие после твоего визита исчезло. Кстати говоря, благодаря тебе я теперь сразу почую, если снова будешь подслушивать или вторгаться в мою комнату.

– Да, я этот момент не предусмотрела, – отшутилась я. Но когда потянулась, чтобы забрать заслуженную награду, заметила, как на его шее блеснула золотая цепочка. И вмиг передумала. Отдернула руку, посмотрела в глаза и озвучила свое желание: – Я б лучше кулоном оплату взяла.

В черных радужках мелькнула искра – все же не сдержался, допустил ее, однако тотчас собрался и поинтересовался самым нейтральным тоном:

– Зачем он тебе так нужен?

На этот вопрос ответить просто – даже изворачиваться не пришлось:

– Если вы смотрели мое личное дело, то и имя знаете. И́рис, – я будто представилась, указав ребром ладони себе на грудь. Повернула руку и показала уже на его грудь, где примерно должен был висеть цветочек: – И и́рис. Как увидела его, сразу подумала – это ведь символично!

Сат пальцем вынул цепочку наружу и с удивлением глянул на украшение.

– Это не ирис, а орхидея. Я не главный эксперт в ботанике, но это больше похоже на кривую орхидею, чем на ровный ирис.

Я подскочила на ноги, чтобы получше рассмотреть собственный кулон, точно впервые. Ну вот зачем Сат про орхидею ляпнул?! Теперь и мне начало казаться, что форма листьев какая-то не такая. Я ж эту подвеску в торговой лавке из сотни цветочков выбрала, ни единого сомнения не возникло! Да и продавец отчаянно вопил, что этот ирис как раз меня и дожидался. И подобное откровение не могло поднять мне настроение, потому я почти грозно заявила:

– Я из нас двоих ведьма, то есть лучше разбираюсь! Поэтому этот кулон мне нужен – символичное совпадение с именем!

Но Сат почему-то проявлял настойчивость:

– Даже если это был бы ирис – а это орхидея – все равно просто обычное совпадение.

– Символичное! – давила я.

– Нет.

Я уж совсем вышла из себя и рявкнула:

– Да!

– Ты как с ректором разговариваешь? – неожиданно весело поинтересовался он.

Немного остыв, я улыбнулась и саркастично напомнила:

– Вы только исполняющий обязанности. Вот были бы ректором, я бы и в пол поклонилась!

Как я его уделала, а! Буквально не оставила ему ни единого шанса, и Сат сдавленно признал:

– Твоя взяла. Не кланяйся. Но его не отдам никому, включая ту самую знахарку. Я там в прямом смысле умирал, но хватался за эту вещь, и будто сил прибавлялось. В беспамятстве назвал кулон своим сокровищем. Теперь уже ничего не изменишь. Возможно, я и не буду постоянно носить его на себе, но должен знать, что он принадлежит мне. – Дракон снова спрятал цветочек под одежду, словно ему не хотелось, чтобы я даже разглядывала его. Поднял на меня смешливый взгляд и подкинул новое предложение: – Но если ты – это она, то найдется отличный компромисс.

Я отступила и нахмурилась.

– Это какой же? Исключительно из интереса спрашиваю.

Мне показалось, что внутри он просто ухохатывается – эта версия ничем не подкреплялась, но смеяться в ответ очень хотелось. Сат тотчас изложил свою идею:

– Куплю ей хоть сотню таких же. Или закажу у ювелира полную копию, только из драгоценных материалов. На выбор.

Да ведь дело совсем не в стоимости! Дала ему свою любимую вещицу ненадолго попользоваться, а он ее навечно прикарманил. Я и предложила:

– Себе купите!

– Нет, тебе… то есть ей – пожалуйста, а мне нужен именно этот.

Так и мне… то есть ей нужен именно этот! Но спорить о праве собственности с человеком, помешанным на этой теме, себе дороже. Я подхватила мешочек с золотыми монетами, с удовольствием его ощупала и последнее слово оставила за собой:

– Да как хотите! Зачем мне кривая орхидея? Вот если решу сменить имя, тогда еще разок к вам заскочу. До свидания!

В дверях все же обернулась и с удивлением отметила, что Сат Дикран опустил голову и тихо смеялся. Да, нам обоим все предельно ясно. Он уже не допускает ни малейшего сомнения в моей личности. Но этой смешной перепалкой мы будто заключили негласное соглашение никогда ту тему больше не затрагивать. Заодно оба сошлись еще в одной истине, которую тоже озвучивать поленились: никакая это не орхидея!

В прошлый раз задело, что ведьмы убежали гулять без меня. И сегодня я решила, что не предоставлю им шанса снова меня расстроить: не заходя в общежитие, сразу направилась в город одна. Нагулялась, наелась сладких леденцов, нагляделась на платье из красного бархата в витрине, поразилась, что даже тяжеленького мешочка с золотыми монетами все еще недостаточно для покупки. Почесала макушку, пришла к выводу, что такие вещи приобретают лишь нездоровые головой – в наряде же ничего особенного, чтобы так дорого стоить! Вернулась в академию уже вечером и в нашей комнате была встречена яростным криком:

– Ирис, ты куда пропала?! С ума сошла, дура?

Я окинула Валису задумчивым взглядом, пытаясь сообразить причину ее реакции, и по инерции отшутилась:

– Волновалась за меня, мамочка всех ведьм?

Но когда в ответ Нани, что стояла за ее спиной, бездумно кивнула, встревожилась и я:

– Точно, что ли, волновались?

– Да сдалась ты мне! – заворчала Валиса, отвернулась и направилась к своей кровати. Через минуту более спокойным тоном переспросила: – И где же ты была?

Я не видела смысла скрывать, поскольку пока не понимала повод для общей нервозности:

– На свиданку с платьем ходила. Это меня мотивирует! Теперь каждый выходной буду с ним встречаться – пока я смотрю на него, пусть и оно смотрит на меня, привыкает. Отношения у нас с ним сразу не заладились, но я потомственная ведьма. Не бывать такому, чтобы я какой-то шмотки не добилась!

Валиса глянула на меня пристально, оценила ироничный взгляд, но вердикт вынесла нелицеприятный:

– Забавно, что природа к твоим талантам добавила хроническое слабоумие. Гармония достигнута. И все же в следующий раз попробуй не быть такой идиоткой и не сбегать в одиночку.

Странные они какие-то. В прошлый раз меня здесь бросили, а когда я сделала то же самое – возмущаются. Но другие ведьмы опять поддержали мнение своей предводительницы, поэтому я отложила шутки в сторону и поинтересовалась:

– Да что стряслось-то?

Валиса насупилась и отвернулась, будто игнорированием могла что-то доказать. Но не выдержала Ларта и затараторила:

– Проклятые змеи заперли Элку в архиве! – Указала взглядом на зареванную девчонку. – Она пошла в библиотеку – думала попросить еще простых книжек для чтения. А эти сволочные маги ее схватили, каким-то образом открыли архив и закинули туда! Хорошо, что нам с поисками волки помогли. Иначе бедняжке пришлось бы взаперти сидеть до утра, пока работники не услышат!

У меня отвисла челюсть, а по спине пробежал холодок.

– Элка, ты в порядке? – я поинтересовалась вкрадчиво.

Та уверенно закивала, а о недавних слезах напоминали лишь чуть припухшие щеки.

– Да, уже все нормально, Ирис, я просто сильно перепугалась! Уж решила, что там от голода погибну – архив же в самом конце коридора, где мало кто ходит!

Я качала головой, пытаясь обуздать негодование. От голода и жажды леснянка вряд ли бы погибла, сотрудники академии в любом случае утром уловили бы ее крики или стук. Но даже ночь там просидеть – это как-то слишком. За что? За то, что мы с Валисой перед концертом не постеснялись выступить? Элка ведь и была той самой девочкой, что таблички факультетов перепутала, а ее еще и добить решили. Проучить за что-то, неподвластное нашему пониманию.

Другие ведьмы теперь наперебой пересказывали подробности:

– Змеи-то замóк магией вскрыли и ею же закрыли. А мы потом дверь просто вынесли – то есть не мы, а Дарн вынес. Спасибо восхитительному силачу за помощь! Но если об этом кто узнает – всем достанется. А волка могут вообще исключить, не посмотрят, что уже четверокурсник…

Еще одна продолжила взахлеб:

– Но и это не все! Пока волки нам помогали, в их общежитие лисы пролезли – и изрезали одежду Лендеи в лоскуты. Вернее, никто ничего не видел, но догадаться-то несложно!

Я переводила заторможенный взгляд с одного лица на другое. А ведь одноклассницы действительно за меня переживали. То, что я здесь никому не нравлюсь, не означает, что я перестала быть ведьмой. У нас и из других комнат несколько девчонок сидели – тоже ждали, когда вернусь, или готовились заново прошерстить вместе с волками все академические закоулки. Никакой радости эта мысль не приносила, потому что сама на их месте я поступила бы так же: даже если бы противная выскочка Валиса попала в беду, я за нее встала бы горой. Наше племя, тысячи лет всеми гнобимое, только благодаря этому свойству и выстояло.

Андай правильно говорил, что не нужно в этот конфликт вмешиваться, но не представляю, как сегодня уснуть, если отсижусь в сторонке. Я вскинулась и посмотрела на Элку, поддерживая так, как обычно это делают старые опытные ведьмы:

– Ну-ка, нюни подбери! Смотреть тошно, как расквасилась! Ты была в это одета? – Я указала подбородком на ее потрепанное и залатанное платье – в свободное время мы не носили специальную форму, а ходили в своем. – Переодевайся и давай его сюда. Они еще попляшут! Каждого, кто прикоснулся к этой ткани, когда тебя в архив тащили, ждет такое несварение желудка, что три дня в туалете плакать будет. Еще надо забрать испорченную одежду Лендеи, чтобы ни один виновник безнаказанным не остался.

Валиса вскочила на ноги и оживилась:

– Ты можешь такое сделать?! Так чего мы языком треплем?

– Одна не могу, – нехотя призналась я. – Нужно будет создать ведьмовскую связку. Зовите всех из соседних комнат – сядем в круг и объединим силы, тогда сработает наверняка.

Элка слабо улыбнулась, но она пока еще была слишком скромной и осторожной, эти качества и проявила:

– Но если змеи об этом расскажут ректору, нам несдобровать!

Я глянула на нее и возразила с полной уверенностью:

– А разве мы рассказали? Это игра такая – кто первый пожалуется, тот и проиграл. А даже если преподаватели догадаются, то ничего сделать не смогут. Мы сейчас объединим в связку всех первокурсниц, а целый поток никто исключать не станет.

Кто-то из девчонок радостно захлопал в ладоши, к ним Валиса и обратилась:

– Зовите сюда всех соседок. Кто боится – пусть не идет!

И самодовольно оскалилась. Все мы знали, что ни одна не откажется. Мы, ведьмы, всегда прикрываем спины друг друга. И самая большая трусиха встанет в круг и поможет, потому что при ином выборе в нашем сообществе ей места не найдется. Валиса же распорядилась, обращаясь уже к другим:

– Вы впятером бегите к волкам, пока они лоскуты не выкинули.

Я же попросила пару ведьм, что стояли ко мне ближе:

– А вы давайте со мной.

– Раскомандовалась! – опомнилась Валиса. – Ты кто такая приказы тут отвешивать? Да, одна не выходи, но куда тебе понадобилось?

Как же мне не нравилось с ней разговаривать, особенно в таком тоне. Ведь сильная ведьма, талантливый организатор, но корчит из себя невесть что! Однако в текущей ситуации я предпочла не ввязываться в ссоры, а просто объяснить:

– Если я правильно поняла, то дверь в архив сейчас сломана. А первокурсницам там быть запрещено. Сегодня у нас получится уесть гадов, но таких заклинаний я знаю всего пару. Не пригодятся ли нам в будущем пособия для старших курсов?

– Дура ты моя гениальная… – выдохнула она. – Я с вами!

В архиве мы взяли только один учебник, зато объемистый. Боялись быть пойманными, да и соображали, что даже одну книжку придется хорошенько прятать. Ценные издания на верхних полках предусмотрительно не трогали: чем существеннее пропажа, тем тщательнее ее будут разыскивать. А экземпляров именно этого издания на стеллаже стояло несколько десятков, то есть на следующих курсах его будут выдавать нам всем. Значит, никакой жутко опасной информации в нем не содержится, а отсутствие одной штуки, скорее всего, и не заметят.

Когда в нашей спальне собралось больше двадцати ведьм, комендантша что-то заподозрила и заглянула к нам.

– Что здесь происходит?

– Дружим тремя комнатами! – за всех ответила Валиса. И этого было достаточно, чтобы к нам вопросов не осталось.

Две девушки караулили дверь. Рассесться кругом нам помешала теснота, пришлось разместиться как попало: кто сел на кровать, кто встал в проходе. Главное – крепко держаться за руки с ближайшими ведьмами. Такая временная связка организуется по тем же принципам, что и ковен – сила идет от главы кругом по сцепленным рукам, и оттого мощь заклинания усиливается. Но именно поэтому я сразу же четко обозначила этот момент, обратившись к Валисе:

– Сейчас я буду главной. Просто потому, что единственная, кто знает заклинание.

Эта причина дополнялась и другой, которую озвучивать не имело смысла. У меня еще и способности лучше всех развиты, только я могу в таком большом сообществе взять на себя пятиминутную роль доминирующей силы. Валису перекосило, но она недовольно выдавила:

– Ирис, начинай уже делать, а не чеши языком!

Платье Элки лежало под моими ногами. Я опустила голову, закрыла глаза и сгорбила спину, призывая свою природную суть. Первое созвучие прошептала в полной тишине. Второе – точно такое же – за мной подхватили девушки рядом, за ними следующие. И потому тихий звук постепенно превращался в нарастающую волну: вначале произнесенный одним голосом, с каждым повторением он набирал мощь присоединившихся. От ощущения единства по рукам бежали мурашки и передавались по той же связке. А волна шепота все поднималась, пока ее не обрезала последняя ведьма. После чего мы резко замолчали, будто грандиозный рокот заглушило пробкой тишины, и открыли глаза.

– Сработало? – прошептала Арса – та самая девушка, что замыкала цепь.

Валиса удивленно глянула на нее и уточнила:

– А ты разве не почувствовала? Проклятие закрутилось в нашем круге и из твоего рта полетело к каждому, кто сегодня обидел Элку.

Я не стала ничего добавлять, но молча отметила: Валиса чрезвычайно способна. Насколько мне известно, она впервые испытала себя в магической связи, но суть описала идеально. Так четко ощущать нарастание и движение силы многие ведьмы не умеют даже после десятилетий полевых работ. Кажется, если мы с ней так и не помиримся, то она может стать мне по-настоящему опасным врагом. Но пока оставалось лишь поторопить:

– Не расслабляемся. Теперь еще раз – уже для обидчиков Лендеи.

Скорее всего, с такой силой мы могли закрыть оба дела за один круг, но я не хотела рисковать или случайно наказать невиновного. А перед сном невольно размышляла: как мне реагировать, если завтра я узнаю, что мой Андай засел в туалете с непрекращающимся поносом? Разозлюсь на него за участие в проделке? Или же испытаю небольшое облегчение, что не только я нарушила нашу договоренность? Я гордилась собой за сделанное… и чувствовала вину за то, что предала жениха, надеясь, что он попросту об этом никогда не догадается.

В столовой мы старались не отходить далеко друг от друга. Конечно же, маги тоже держались вместе – вместе с лисами. Нескольких своих они за завтраком не досчитались и каким-то образом сразу назначили виноватыми нас. Змееныши выхватили Элку из нашей дружной толпы и попытались допросить:

– Ты что устроила, выскочка?! Малор даже до кровати не доберется, потому что два шага от туалета сделать не может!

Мы с Валисой не успели прикрыть леснянку от выпада, поскольку та сама неожиданно вздернула дрожащий подбородок и немного визгливым от волнения голосом пообещала:

– Могу повторить для любого желающего! Кто в очередь за Малором?

Я с удовольствием цокнула языком. Это ведь и есть главное образование для ведьмы: заострить зубы и нарастить броню. Угроза заставила лис отпрянуть от новых товарищей, дабы гневный взгляд девушки не напоролся на них. Но маги оказались более стойкими. Тот же крикун еще сильнее поднял градус раздражения:

– Запугать нас решили?! Безграмотные дуры возомнили себя шишками?

Теперь можно и нам с Валисой вмешаться – уже спокойнее объяснить, кто и кем себя здесь возомнил. Ведь как раз ведьмы в этой ситуации полностью правы: устроили адекватный ответ на их выходки. Пусть навечно запомнят, что мы готовы терпеть лишь слова, но поступки и тем паче физическое насилие будем пресекать. Однако только что подошедший к одногруппникам Андай решительно вскинул руку и остановил того, кто уже собирался схватить Элку за плечо:

– Прекратите! Сотрудники столовой прислушиваются. А если дойдет до тугодумных волков, то их даже руководство задержать не успеет. Обменялись уколами – квиты. Вам не надоело? Лично мне как-то привычнее очаровательных девушек любить, а не обижать.

Змеи тотчас заулыбались, как будто он им подкинул скабрезный намек, и поплелись к своим столикам. Спасибо, что не развивали его комплимент – оставили как есть. Я бы кивнула Андаю в качестве благодарности, но сдержалась: соседки по комнате мне после такого и темную могут устроить. Но, как выяснилось чуть позже, мой порыв не был таким уж одиноким. За завтраком девчонки принялись сплетничать про моего жениха.

– Хоть один из них нормальный! – вынесла вердикт Нани. – Я его запомнила. Он ведь и перед концертом хама из себя не строил!

Валиса нехотя парировала:

– Многие из них нормальные. А высокомерные отбросы в любом коллективе могут встретиться. – На этих словах она почему-то покосилась на меня, чтобы очевидный намек не прошел мимо ушей. – Но обычно по единицам судят обо всех. И все-таки давайте умерим пыл и перегибать с восторгами не будем. «Нормальный» для змея – это не совсем «нормальный» для приличного человека!

Ларта все еще оглядывалась в сторону, где разместились маги, и задумчиво размышляла:

– Его Андаем зовут, я слышала, как его окликнули. А что ужасного он сделал? Относиться ко всем змеям плохо – то же самое, что всех ведьм считать дремучими и мстительными. Про наших часто говорят, что наобум проклятия развешиваем, а ведь обычно даже самые старые и ворчливые ведьмы никогда и ничего не творят без повода. То есть я хотела сказать… – она забыла закончить и без паузы переключилась: – Хорошенький-то какой! Волосы беленькие-беленькие, глазки голубенькие-голубенькие…

Кусочек пирожка застрял у меня в горле. Я случайно придумала, что все девицы в округе обязаны влюбляться только в Сата Дикрана или, на худой конец, в дракончиков-студентов – там все как на подбор. Но, окромя тех, здесь еще очаровашки водятся! К моему ужасу, мнение Ларты поддержала Ая – молча, но ее протяжный судорожный выдох понимался без труда. Вот сейчас было самое время вставить правду, пока моего жениха не расписали между собой на «волосики отдельно», «глазки отдельно». Однако я решила предоставить слово Валисе – стало интересно, что она собирается сказать, раз подалась вперед и защелкала пальцами, привлекая к себе внимание:

– Девочки, ау, с добрым утром! Да, хорошенький! Да, язык подвешен. Да, ведет себя уверенно – облизать и умереть от счастья. С виду идеальный! – Она дождалась, когда слушательницы воззрятся на нее, и продолжила: – У таких идеальных парней есть только один маленький недостаток – они смазливые пустышки. Вот я прекрасно в людях разбираюсь, поэтому могу примерно накидать его историю. Зуб даю, что за ним девчонки толпами увиваются! Но самого его заинтересует только та, которая не сразу падет к его ногам. Нет, не из-за любви до гроба, просто избалованные симпатяжки ненавидят, если чего-то не получают. И он будет за ней ухлестывать, пока ощущает какие-нибудь препятствия. А как завоюет, начнет терять интерес. В запущенных случаях предложит скрывать их отношения, поскольку новым победам старые мешать не должны. Зачем ему останавливаться на одной с таким-то личиком?

Если вспомнить об отношении ко мне, то Валиса в людях вообще не разбиралась. Но об Андае кое-какие моменты ненароком угадала… Его внимания жаждала вся девичья часть Болграда, а ухлестывать он начал за мной – не потому ли, что я долго отказывалась? Это она сейчас «препятствием» не мою же маму обозвала? А скрывать наши отношения в академии он ведь предложил только из-за межфакультетской ссоры, никаких других причин же не было? Я с разинутым ртом слушала дальше, но ведьма уже перешла к назиданиям:

– Запомните на всю жизнь: в таких влюбляются полные дуры! Но хуже всего – таким баловням судьбы противостоять невозможно. Они умеют так сказать, что сердце затрепещет, цветочки, улыбочки, целый набор фокусов. И уйдет куча времени, чтобы сообразить: под блестящим фантиком ничего вкусного не спрятано! Поэтому если на вас нацелился такой пройдоха, то выход один – мгновенно сдаться и не допустить никаких препятствий. Тогда очень быстро вы увидите его сверкающие пятки! Моя мама не возглавляет могущественный ковен, – Валиса бросила очередной многозначительный зырк в мою сторону, – зато пять раз замужем побывала. Я от нее такой жизненной мудрости нахваталась, что могу курс лекций вести. То есть да, для змеи этот ваш Андай – нормальный парень, но ни одной из вас я такого возлюбленного не пожелаю!

Я хрюкнула. От возмущения, конечно! Но прозвучало жалко и привлекло ко мне внимание. Валиса сразу сделала вывод:

– Ты тоже в него втюриться успела? Ну от тебя-то ожидаемо! Девочки, посмотрите на Ирис и не будьте как она!

Вот после такой фразы признаться ни за что не получится – даже если сподоблюсь открыть рот и выдавить пару звуков. И мозг подкинул первую попавшуюся отговорку:

– Да не-е-е, я как-то больше по ректору…

– А-а, – понимающе протянула она, но беспощадно добила: – Хрен редьки не слаще. Тот вряд ли пустышка, иначе ректором бы не назначили, но проблем с ним не меньше наскребется.

Девчонки переключились и принялись расспрашивать «умудренную материнским опытом» Валису о недостатках господина Дикрана. В ее речи зазвучала уже очевидная банальность – дескать, драконы, в отличие от классических бабников, влюбляются редко и по юбкам не скачут. Женщин могут перебирать лишь до тех пор, пока не определятся. Но чтобы дракон влюбился, надо быть абсолютной исключительностью: первейшей красавицей империи, умнейшей исследовательницей или редчайшим генетическим отклонением с каким-нибудь рогом на лбу. Посредственности им не интересны в принципе. Из-за сложности такого поиска драконы обычно женятся не по любви, а по расчету. То бишь нам, ведьмовскому факультету, нечего предложить привередливому господину Дикрану, даже если мы объединим все свои лучшие качества.

Я слушала эти смешные размышления вполуха. Вот что у Валисы за талант такой? Она сегодня в меня почти не целилась, а настроение все равно испортить сумела! Откуда этой зарвавшейся дурехе вообще знать, каков Андай на самом деле? Что с того, что был любимцем девушек? Это же не отменяет его чуткости и внимательности именно ко мне!

– Жуй быстрее, Ирис! – прикрикнула на меня Валиса. – Тебя только ждем. Сейчас опасно ходить по одной.

Я выдавила кривую улыбку. Они бы меня и за свой стол не пустили, если бы не переживали, что маги или лисы поймают и что-то плохое сотворят. Вероятно, я должна даже радоваться неожиданной войнушке за то, что она дала возможность хоть как-то общаться с сокурсницами. Нет, неужели они все еще не видят, что я обычная добродушная девчонка, а все выводы Валисы обо мне – сильное преувеличение?

Первое занятие в тот день тоже не задалось. После краткого опроса по пройденному материалу профессор Унгальд душевно меня похвалил:

– Молодец, студентка Мартос! У тебя хорошая память и внимание к деталям!

Я не успела радостно улыбнуться, поскольку тотчас сзади расслышала отчетливый шепот Валисы:

– Хорошая школа, а не память! Как он может сравнивать ее с теми, кто только начинает учиться? Так, Нани, не куксись, ты умница – не беда, что все даты перепутала! Если бы не Ирис, он тебя бы похвалил! Не смей расстраиваться, поняла меня? Ну что мы можем поделать с ее желанием выпендриваться по любому поводу?

Выходит, я виновата не только в том, что росла при сильном ковене, но и в том, что в отличной школе не балду пинала. Конечно, она права – не изучай я этот материал прежде, так развернуто ответить преподавателю не смогла бы, но акцент-то какой выверенный поставила! Будто бы я лично бедную Нани унизила. Могла ведь тоже, приличия ради, все перепутать и не вдаваться в подробности. Причем уверена: если бы Валиса не боялась соперничества за главенство, то мои знания сейчас так же усердно восхваляла бы, а не принижала. Нет такого среди ведьм, чтобы образованных за людей не считали. Может, найти в той книженции какое-нибудь проклятие, чтобы Валису на месяц-другой заткнуть? Без ее комментариев одногруппницы давно уже перестали бы видеть во мне злодейку во плоти.

К счастью, после опроса учитель перешел к лекции, и потому обсуждение моей недостойной персоны вынужденно отложилось до более удобного случая. Вот только минут через десять дверь открылась, и в аудиторию вошел многократно упомянутый за завтраком Сат Дикран. Профессор прервался посреди фразы и нахмурился:

– Что-то случилось, господин исполняющий обязанности ректора?

Несколько усмешек в классе все-таки прозвучало: было забавно слышать столь длинное обращение. Но те, кто поумнее и поосторожнее, напряглись. Не стал бы ректор являться сюда без серьезной причины. Неужели на нас маги пожаловались?

Дикран растянул губы в легкой улыбке и прошелся по всем лицам пронзительным взглядом. Снова посмотрел на преподавателя и выдал:

– Профессор, я тут вспомнил, что неплохо знаю ваш предмет. Доверите мне лекцию?

Унгальд обескураженно покачал головой:

– В ваших академических знаниях сомневаться не приходится, но…

Ректор перебил:

– Тогда решено. Отдохните на кафедре, выпейте чаю, а я постараюсь вас не подвести. Какая тема занятия?

Старик собрался, но все еще суетливо терзал оранжевую мантию.

– Эм-м… «Легенды и верования древних народов», господин Дикран. Как раз начал рассказ о Великой Змее!

Сат развел руки в стороны и с какой-то веселой обреченностью произнес:

– Ну тут сами бесы велели. Как я удачно вклинился, да?

Профессор хмыкнул, но возражать высокому начальству не отважился. Пожал плечами и вышел из класса. Мы в полной тишине ожидали продолжения. Ректор неторопливо обошел преподавательский стол, подхватил стул за спинку, выставил его вперед. Сел, заложил ногу на ногу, сплел на груди руки и уже во второй раз медленно провел взгляд по лицам присутствующих студенток. Его улыбка не предвещала ничего хорошего, но совсем не по себе стало, когда он действительно начал с лекции:

– Итак, легенды и верования древних народов – беспросветная чушь. Когда-то наши предки верили в такие сумасшедшие бредни, что впору хохотать над ними, а не изучать.

Валиса проявила небывалую смелость и все-таки уточнила:

– Нам так и записывать, профессор Дикран?

– Хоть зарисовывай, – разрешил он. – Я больше скажу. Некоторые события не случились бы вовсе, будь люди умнее и не обращай они внимания на те идиотские сказки. К примеру, Великая Змея. Ну серьезно, стала бы она пожирать свое потомство, если бы на нее все разом не накинулись? Знаете, как змею нарисовать, или вам на доске показать? Червячок такой. Рисуем и перечеркиваем, а заодно прощаемся со стереотипами.

Мы недоуменно переглядывались, прекрасно понимая, что он просто шутит, но еще не были в силах представить, к чему он ведет. И вновь голос подала Валиса, хоть и осторожнее:

– Извините, в каком смысле «пожирать потомство»? Великая Змея что же, шестьдесят лет назад кого-то сожрала?!

– Отличный вопрос! – похвалил ее ректор. – Будешь у нас старостой, раз самая смелая. Но это уже новейшая история, а не древняя. И вот мы незаметно перешли на другой предмет. Да-да, меня тоже восхищает такая скорость обучения. – И снова его взгляд вынудил всех насторожиться. А уж когда он смягчил интонацию, сразу захотелось куда-нибудь спрятаться: – Начнем с конца новейшей истории, а чего тянуть? Сегодня пять магов и три лиса не пришли на занятия – все с острым отравлением. В один голос заверяют, что в городе вместе гуляли и съели что-то не то. И я им ве-ерю.

Не я одна нервно сглотнула. Вот это протяжное «ве-ерю» было отчетливым знаком, что прятаться все-таки пора. Ректор продолжил уничтожать нас своей бархатной интонацией:

– Отравились и отравились, с кем не бывает? Сильнее меня беспокоит тот факт, что кто-то сломал дверь в архив. Насморком не страдаю, на чутье свое полагаюсь, но, похоже, там целые толпы народу прошли. Специально, что ли, запахи перемешивали?

Мы все застыли, просто пялились на него и даже не моргали, чтобы себя не выдать. Тогда в архиве действительно много кто побывал: сначала Элку запирали, потом освобождали, а в конце мы еще за книжкой возвращались. Вероятно, Сат вообще не связал бы сломанную дверь с нами, если бы не неожиданное «отравление» нескольких студентов. В ведьмовской магии дракон вряд ли хорошо разбирается, но он каким-то образом выстроил возможную взаимосвязь событий. Я – весьма аккуратно и боязливо – начала радоваться, что в мешанине запахов ни один отчетливо ему не откликнулся. То есть попробуй докажи. Но как раз в этот момент Дикран посмотрел в мою сторону и обратился непосредственно ко мне:

– Но один след я почуял четко, в связи с чем у меня остался последний вопрос. Студентка Мартос, на кой бес ты портишь академическое имущество? Не знала, что за такое у нас отчисляют?

У меня лицо поползло вниз. Вышвырнет без суда и следствия? Да будьте прокляты драконье чутье, прошедший насморк и наши посиделки в его кабинете! Откуда же мне было знать, что он тогда ко мне принюхивался?! Как же обидно это чрезвычайное невезение! И волков нельзя сдавать, ведь те помогали нам… Я подняла задрожавшие ладони вверх и пролепетала:

– Господин ректор, вы правда думаете, что я вот этими самыми ручонками смогла разнести здоровенную дубовую дверь?

Он не смутился и от обвинения отказываться не спешил:

– Без понятия, как ты это сделала, но точно поучаствовала. – Он демонстративно повел носом по воздуху и довольно зажмурился, как если бы и через такое расстояние все еще мог уловить мой запах. Распахнул глаза и протянул с той же ноты: – Документы помочь забрать или справишься сама? Не уверен, что ты потянешь нашу программу, если даже мою должность до сих пор не запомнила.

Меня буквально затопили эмоции. А ведь я ему жизнь спасла – и он уже об этом знает! Или хотя бы почти убежден… Но как же сильно отличаются тот беззащитный молодой человек на болотах и этот цинично-саркастичный эйр в должности лощеного ректора. Будто две абсолютно разные личности! Иначе выглядит, иначе говорит, улыбается хищно, а не благодарно, и взгляд похолодел. Интересно, все драконы так устроены: если расплатились за услугу, то больше никакой благодарности не испытывают? Всего лишь дверь, но он оценил ее выше собственной жизни? Или же… или он просто хочет, чтобы я в его спасении призналась? Тогда Сат закроет этот вопрос и откроет… представления не имею, зачем ему мое признание, но вряд ли для чего-то хорошего.

Пока мои мысли торопливо метались одна к другой, Валиса неожиданно выкрикнула:

– И я там была, господин Дикран! Идем мы, значит, с Ирис в библиотеку, а потом решили до конца коридора прогуляться. Глядь, а дверь-то сломана…

– Я тоже там была! – еще громче завопила Ларта. – Это я и сказала: «Дверь как будто поломали!».

– Врешь! – уверенно возразила Нани. – Это я первая заметила и тебе показала! Кто, интересно, дверь-то поломал?

С последней парты отозвалась Ая:

– Идем мы, значит, всем факультетом в библиотеку…

Других девчонок долго ждать не пришлось, я начала медленно выдыхать. Но Сат как будто даже не удивился и, вскинув руку, перебил гвалт:

– Какие вы дружные. Целым курсом до архива гуляете, ни одной в комнате не сидится. И, видимо, понимаете, что всех отчислить не смогу. Зато вместе вы точно могли дверь сломать. А картинка-то складывается!

Ведьмы снова умолкли. Как-то постепенно доходило, что он намеренно эту поддержку и спровоцировал, пригрозив самым жестким наказанием. Встал, бездумно оправил полы черного пиджака и равнодушно пригвоздил:

– Ведь если вы дверь не ломали, то сообщили бы работникам, когда обнаружили. И раз выгнать я вас не могу, то ограничимся штрафом в десять золотых. Справедливо? Ну, пока я исполняю эти обязанности, то постановлю: молодец, господин Дикран, ты щелкаешь проблемы не хуже настоящего ректора.

В гробовой тишине он вышел из аудитории, хотя до конца лекции еще оставалось время. Скорее всего, давал возможность нам это переварить. И первой выдохнула Элка:

– Сколько?.. Девочки, кто-нибудь видел вблизи хоть один золотой? Это что же нам продать нужно, чтобы такое богатство заполучить?

Я не могла позволить им разволноваться, поэтому сразу всех успокоила:

– У меня есть такие деньги. – Скрипнула зубами и добавила себе под нос: – И этот… сучий потрох знает, что они у меня есть. – Вздохнула и вновь заговорила громче: – Раз вы меня поддержали, то заплачу штраф за всех. Волкам лучше вообще не рассказывать. Они без задней мысли кинулись на помощь и начнут переживать, что кто-то за их поступок пострадал.

Вместо облегчения и благодарности я услышала смешливый вопль Валисы:

– Ну что, любовь к прекрасному дракону закончилась? А я не далее как сегодня вас всех предупреждала! Теперь видите, как хорошо я в людях разбираюсь?

Толку-то с ее предупреждений? Как бы я изменила ситуацию, если бы послушно кивала в такт наставительным речам? В мешочке, что Дикран мне выдал, было одиннадцать монет, и он бессердечно откромсал от заслуженной награды львиную долю! Мечта о недоступной покупке сдвинулась на пару сотен лет вперед – ничего, переживу. Зато пока я хочу платье, могу не хотеть так же сильно чего-то еще. О жадности драконов много шуток ходит, но у меня возникло предчувствие, что в данном случае это не она. Нет-нет, Сат Дикран намеренно и осознанно решил докопаться именно до меня. За что же? Все-таки преступник и собирается убрать свидетельницу? Нет, не складывается картина. Успокоюсь я только после того, как узнаю, кто и зачем его в небе подбил. Но если вся ситуация мне будет ясна, то не станет ли еще опаснее? Меньше знаешь – целее зубы.

Я сидела на кровати и мяла в руках мешочек с монетами. Так хотелось потянуть время и не сразу с ними распрощаться. Убеждала себя, вздыхала, радовалась, что легко отделалась, но все равно продолжала ощупывать через ткань драгоценные кругляшки. Валиса не была бы собой, если бы хоть раз оставила меня в покое:

– Не представляю, чем промышляет твоя мать, раз смогла дать дочери в столицу такое богатство, но одной тебе в ректорат идти опасно. Не приведи лесной дух, кто-то поймает и отнимет, тогда мы все из-за тебя попадем в беду! А некоторые наши девочки все еще с заданием не справились, прояви к ним терпение!

Я закусила губу и отвернулась к окну, чтобы не завыть от отчаяния. Она прекрасно знала, что дверь в архив ломала не я – меня в тот момент и рядом не было! Но я каким-то образом сделалась виноватой даже в том, что одногруппницы в прописях упражнение не завершили. Тем не менее я собиралась уплатить штраф именно сегодня – взять и беспощадно оторвать от себя такие замечательные, такие уже родные монеточки. А то ощущала себя драконом: чем дольше прижимаю сокровище к груди, тем больнее с ним расставаться.

В это время в нашу спальню заглянул гость – первокурсник с волчьего факультета. Русоволосого и широкоплечего паренька по имени Гантер я уже встречала, а утром в столовой он улыбался нашей компании приветливее всех из их стаи. Познакомились с ним девчонки, когда Элку выручали. Приятный молодой человек не обладал такими же впечатляющими габаритами, как предводитель их факультета Дарн, и это шло ему только на пользу: большой, но не ужасающий, не гигант, а гигантенок. Он так мило смущался, когда протягивал Валисе записку, а сразу после поспешил откланяться.

Ведьма не без удовольствия зачитала его послание:

Надо признать, что поэтическое искусство волков недалеко ушло от сценического: ни капли изящества, зато от чистого сердца. Да вся их раса такая: не слишком бойкие умом, однако надежные и простые. Соседки по очереди с придыханием восхитились, и тогда Валиса уставилась на меня в ожидании хоть какой-то реакции. И я не сдержалась:

– Мне очень понравилось! Особенно то, что он тебя с крысой зарифмовал. Вряд ли сам заметил, случайно просто совпало.

Валиса снисходительно улыбнулась и фальшиво утешила:

– Не надо завидовать, Ирис. И на тебя кто-нибудь посмотрит – не сдавайся и верь! Я вот показывала свои лучшие качества – и мое счастье, как видишь, не заставило себя долго ждать.

Ларта отвлеклась от прописи, чтобы поинтересоваться:

– А я считала, что тебе Дарн нравится…

– Вначале понравился Дарн, – признала уже официальная староста. – Какой мужчина – сто десять килограммов великолепия! Но потом я подумала лучше и поняла, что Дарн на последнем курсе. Когда закончит академию, мы еще даже хорошенько узнать друг друга не успеем. А вот Гантер – другое дело! Вместе будем учиться, там, глядишь, и перерастут наши отношения в нечто серьезное, – этот раздражающий пафос она завершила очень тихим: – До волков же медленно все доходит.

Что ж, практичность – еще одно неотъемлемое качество для ведьмы. Не будь у меня жениха, я бы тоже к волкам внимательнее присмотрелась. Даже их неумение красиво выражать романтические мысли – превосходный знак того, что они до тебя на десятке других девчонок не тренировались.

Валиса вдруг подскочила, небрежно бросила поэтическое послание на кровать и рванула к окну, объясняя свой порыв на ходу:

– Это же прекрасное решение! Волк точно не подпустит к Ирис негодяев! – Она открыла створку и завопила: – Благородный Гантер, не мог бы ты помочь мне в одном деле?

Оборотень, разумеется, тотчас вернулся и согласился проводить меня в ректорат и обратно. Я вначале засомневалась, ведь мы договорились волкам о штрафе не сообщать. Но проблем не возникло. Гантер не заметил ни наших оговорок, ни тяжеленького мешочка в моих руках. Это еще одна причина, почему ведьмы так любят выходить за них замуж: можно ли сыскать супруга лучше того, кто никогда лишних вопросов не задает и внимательностью не отличается?

И как он старательно меня провожал, чтобы угодить Валисе! Даже на всякий случай отпугивал всех прохожих. Ему же было сказано – он и выполнял. Кажется, так я привлекла к себе еще больше внимания, но возражать не осмелилась. Он и в приемную со мной ввалился. Я поздоровалась и спросила у помощницы:

– Господин ректор у себя?

– Уже конец рабочего дня, – она удивилась столь позднему визиту. – Он вас ожидает?

Я обреченно кивнула, хоть ожидал Сат Дикран не меня, а мою звенящую ношу. Перед дверью попросила:

– Гантер, побудь здесь, пожалуйста.

– Нет, – волк мотнул большой головой, как бык, которому на нос села муха. – Валиса сказала, чтобы я с тебя глаз не спускал. И я не спущу!

Говорю же, надежные… Если слово дали, то никакие аргументы не переубедят. С ними нужно четче формулировать задачи, но приспособиться вполне реально.

Ректор при нашем появлении отвлекся от просмотра каких-то бумаг и вздернул темную бровь.

– Студентка Мартос, – протянул с нескрываемым удовольствием, перевел взгляд на моего провожатого и иронично предположил: – С кавалером?

– С охраной, – поправила я. Подошла, положила мешочек на стол и скривилась. Теперь осталось попрощаться и уйти, но вопрос вылетел сам собой: – Мне вот интересно, господин ректор, а если бы я деньги уже потратила? Неужели и тогда вы затребовали бы такой же огромный штраф?

Он бессовестно подхватил мешочек и закинул в верхний ящик стола. А в глазах его заплясали смешинки.

– Я ничем не рисковал. Ну на что можно спустить такую сумму за пару дней?

– На платье! – выпалила я, поскольку подобная вероятность все-таки была – не стоила бы тряпка так дорого, я бы уже с золотыми распрощалась.

Изящное лицо напротив некультурно перекосило, а голос прозвучал вкрадчиво, словно Дикран ушам своим не поверил:

– На… платье?

Я на секунду закатила глаза. Понятное дело, что их величества эйры раскошеливаются лишь на редкие книги, шедевры искусства и экскурсии по музеям, да как можно посметь пожелать что-то не такое возвышенное? А «платье» – это все равно что «бочка сушеных тараканов», судя по реакции. Захотев оставить последнее слово за собой, я зачем-то принялась то ли спорить, то ли оправдываться:

– А что такого? Вы не видите, что я молодая девушка? И не стыжусь обычных желаний молодой девушки!

– Серьезно? – На его губах мелькнула улыбка. – До такой степени я к тебе ни разу не приглядывался. Не надо выставлять меня монстром, который отнял у несчастной девушки… платье, – он выдавил с трудом, а потом снова поднял тон: – Но из каждой ситуации есть выход. Видишь ли, студентка Мартос, некоторое время назад меня спасла одна ведьма. И как раз она могла бы потребовать отмену любого штрафа и сломать еще хоть пять дверей авансом.

Так это все-таки шантаж… Но ведь он и так знает, зачем же это вслух говорить? Я произнесла нейтрально:

– Какая же она молодец – спасла вас, всем нам на радость! – отчего-то прозвучало ругательством. – Чисто гипотетически интересно, почему вам так важно встретиться с ней лично?

Он растянул губы в очень мягкой улыбке – получилось с каким-то подтекстом. И сказал почти то, что я ожидала:

– Я не могу говорить об этом с тобой, ведь ты лицо постороннее. Но намекну. Дело в том, что я вынужден просить ее об услуге еще большей, чем она мне уже оказала. А если она по какой-то непонятной причине боится признаться в обычной помощи, то на более значимое одолжение я ее вовсе не уговорю.

Он покосился на Гантера. И я невольно посмотрела туда же. Волк стоял с непроницаемым лицом и не моргая пялился в стену. Да, при нем можно обсуждать что угодно. И я протянула, вновь переведя взгляд на дракона:

– На ее месте мне теперь стало бы весьма любопытно, что ж за просьба такая. Но, как понимаю, ничего хорошего вы предлагать не собираетесь, а то прямо бы и сказали. Не мне, конечно! В воздух, пока я тут стою.

Эйр коротко вздохнул и кивнул.

– К сожалению, ты попала в точку. Такие услуги ведьмы обычно оказывать не хотят, а больших денег за то дело я ей предложить не смогу, иначе будет воспринято неправильно. Получается сложная дилемма, основанная на свободе выбора. А она пока отрицает даже наше знакомство, хотя нет ни единого повода.

– Ничего не поняла, – призналась я.

– Кто? Она или ты?

– Обе! – я начала злиться. – А как вы вообще в ту болотную ситуацию вляпались?!

– Студентка Мартос, продолжишь на меня орать – назначу тебе консультации по этикету с исполняющим обязанности ректора, – пообещал он. – Я застал те времена, когда человек предпочел бы откусить себе язык, чем прикрикнуть на эйра.

Вот-вот, избаловали их тысячелетиями раболепия, теперь даже простой диалог вести сложно. Но тон я все же сбавила – вдруг не пошутил, а мне его консультации даром не сдались.

– Господин Дикран, – я изменила привычное обращение, чтобы он услышал мои слова, а не принялся поправлять. – Ведьмы расчетливы и деньги считать умеют, но никогда не поступятся принципами ради наживы. И вы наверняка о нашем характере прекрасно осведомлены. Именно поэтому прицепились ко мне, чтобы выбора не оставить. Ведь вы должны понимать, что дверь я не ломала, но нет, просто загнали меня в тупик. Думаете, так налаживают дружеские связи?

– А, ты об этом… – Он медленно вдохнул и перевел задумчивый взгляд на окно. – Я хотел, чтобы ты не питала иллюзий на мой счет. У меня есть просьба к той знахарке, но все твои симпатии лучше обрубить на корню.

– Чего?! – завопила я, как будто не вознамерилась всего минуту назад никогда при нем не повышать голоса.

– Того, – бесстрастно подтвердил дракон. – В тот день, когда ты вторглась в мою спальню, я видел, какими глазами на меня смотрела. Мне не нужны твои чувства, студентка Мартос. Если я и свяжусь с какой-то девицей, то только с такой, которая в меня не влюбится, а сможет точно так же использовать меня, как я ее.

Влюбится? По его мнению, я его в тот день разглядывала, потому что влюбилась? Я ведь просто так разглядывала – исключительно с медицинской точки зрения! Исследовала на предмет остаточных ран! Не, ну каков придурок, а! И сейчас совсем не похож на ректора. Подобные намеки ректоры студенткам не делают. Да он же мне в дедушки по возрасту годится! И вот такое в лоб заявлять – это же никакой совести! Фу, кикиморы! Фу, как неприятно, что он тогда мой взгляд заметил!

Я подошла ближе, положила ладони на столешницу, немного наклонилась, как будто собиралась по-ведьмовски зашипеть, но очень-очень спокойно проговорила:

– Господин Дикран, простите за откровенность, но вы мне совсем не нравитесь. Ни в каком виде – ни в голом, ни в одетом, ни больным, ни здоровым, ни ректором, ни исполняющим обязанности. Но за это оскорбительное предположение та самая ведьма отказывается вам помогать, даже не узнав сути вопроса!

Слово «выкуси» я сумела остановить на кончике языка. А дракон вдруг заявил неожиданное:

– Бесы, у тебя даже глаза рыжие…

Он специально меня, что ли, из себя выводит? То есть мой запах он среди десятков угадывает, а на лицо впервые внимание обратил? И не рыжие у меня глаза! Этот цвет называется «янтарный», «светло-карий» или «оттенок весенней смолы». Так много определений, но у эйра слишком скудный словарный запас! Злость достигла апогея, поэтому я почти рявкнула:

– До свидания, господин Дикран, надеюсь, до выпуска не увидимся! Гантер, к ноге! Ой, в смысле, пойдем уже.

Наговорили мы при волке больше чем достаточно – и я опасалась, что какие-то выводы он все же смог сделать. Однако оборотень, вместо шквала вопросов, принялся отчитывать:

– Ирис, ты как с ректором разговариваешь? Вот уж не ожидал, что ты такая хамка!

Уже поостыв, я попыталась объясниться:

– Не сдержалась. Ты и сам, наверное, догадался, что наше с ним знакомство началось задолго до моего поступления, вот и забылась.

Но волк продолжал свою мысль:

– Да хоть женаты были, сейчас-то он ректор! Как так можно? То ли дело Валиса – само очарование и мягкость! Поучись у нее!

Это отвратительно, когда тебя сравнивают с самой неприятной личностью, да еще и не в твою пользу. Волк ведь прямо там стоял, но почему-то мои выпады заметил, а эйровские пропустил мимо ушей! Или оборотень улавливает смысл только по интонациям? Если произносить слова тихим бархатным голосочком, то можно любые гадости говорить, а если посмел поднять уровень звука, то сразу неправ? Остатки настроения растворились в осенней прохладе. И все же я собралась и попыталась хоть каких-то последствий не допустить. Остановила парня прикосновением к локтю, заглянула в глаза и соврала:

– Гантер, я обязательно буду брать пример с Валисы. Но прошу никому не пересказывать то, что там услышал. А то мне так стыдно, так стыдно! Совсем о субординации забыла, прощения мне нет.

Он посмотрел на меня чистыми, лишенными всякой хитринки глазами, прижал широкую ладонь к груди и заверил:

– Никогда и ни при каких обстоятельствах я не стал бы выдавать чужие секреты. Ваши дела с ректором – это только ваши дела! А что такое «субординация»?

Остаток дороги мы прошли молча. Волки – замечательные ухажеры, по мнению всех ведьм. Но мне как-то Андай ближе. Может, у моего парня есть свои недостатки, зато не возникает ощущения, что я общаюсь с добродушным улыбчивым бревном. Все же мне по вкусу молодые люди, умеющие связать пару слов. Да вот только когда мы уже подходили к корпусу, Гантер молниеносно бросился в сторону компании каких-то студентов и ловко схватил двух за шкирки. Остальные кинулись наутек, а оборотень глубоким баритоном поинтересовался у пойманных:

– Что вы тут вынюхиваете, рыжие падлы?

– Ничего, кусок волчатины! – заверещал лис, извиваясь в безуспешных попытках освободиться. – Нам тебя спрашивать, где прогуливаться?

– Гуляйте в другом месте! Обидите ведьм – всем факультетом вам шеи намылим!

Приоритеты снова покачнулись. Я вроде бы выиграла с Андаем, но и Валиса с Гантером не проиграла. Такой парень не будет вешать ей лапшу на уши… или скрывать их отношения. А на защиту возлюбленной кинется даже против дракона в боевой форме. Помрет, конечно, за полсекунды, но кинется. Я махнула герою на прощание и вошла в безопасное общежитие.

– Что-то ты долго! – не оставила без внимания мою задержку Валиса.

Пока я придумывала, что ей ответить, она вдруг сама сделала вывод:

– С Гантером гуляла?! Ни у кого не хватило бы совести отбивать парня у подруги, но Ирис, как обычно, форменная эгоистка!

– А кто тут моя подруга? – я тоже перешла на яд.

– То есть остальное не отрицаешь? – взвинтилась она. – Решила отбить моего будущего парня?

– Решила, – зачем-то сказала я, поскольку очень хотелось разделить плохое настроение с кем-нибудь еще. – Но и на сантиметр его прицел не сбила, он даже не понял, на что я намекаю. Это же волк, у него в голове больше одной мысли не помещается!

– Ты назвала Гантера тупым?! Всех волков сейчас тупыми назвала?!

Я легла на кровать и отвернулась, чтобы не видеть осуждающие взгляды. Вроде бы не называла и к волкам хорошо отношусь, а дурное мнение о себе снова случайно подкрепила. У меня не было сил оправдываться и спорить – собственных размышлений для негодования хватало. Что же Сат собирался предложить, если признаюсь в его спасении, какое такое неприятное дело? И с чего вообще наглый дракошка решил, что мне понравился? Только потому, что я его немножечко разглядывала? Но ведь многие девушки наверняка на него так же смотрят: кто с обожанием, кто с вожделением, а кто и просто с отстраненной оценкой, как я тогда. И что же, он каждую за подобное гнобит, пользуясь служебным положением? Насколько же самовлюбленный тип! Ляпнул какую-то ерунду, а мне теперь полночи не спать. Может, он сам в меня влюбился – в качестве благодарности за спасение? Вот и докопался! Больше похоже на правду, он ведь придурок. Черноглазый, с этим своим божественным телом и проникновенным голосочком, образованный весь из себя – аж тошно. Большое везение, что преподает он на другом факультете – к нашему имеет весьма опосредованное отношение. Если не нарвусь на новые штрафы и дисциплинарные наказания, то буду лишь смотреть ему в спину на общеакадемических мероприятиях. Решено, обращаюсь в полную паиньку и занимаюсь только учебой! Я ведь все равно именно так изначально и планировала.

Ночью я слышала приглушенный писк, а на рассвете нас разбудили девушки из соседней комнаты, чтобы поделиться новостью. Одна из них, вошедшая первой, держала в левой руке за хвосты пару белых мышей, а в правой – за шею довольно крупную серую крысу.

– У нас новые постояльцы, – оповестила она. – Просыпайтесь, надо до занятий всех отловить, пока они вещи не попортили.

А я сразу сообразила:

– Так вот почему вчера лисы рядом вертелись! Решили нам подлянку устроить.

По мере осознания мы все начали хихикать, а уже через минуту громко смеялись. Любых других девчонок подобным можно было с ума свести, но рыжие гады сильно просчитались – ведьм какой-то там мышкой не испугаешь. Каждая из нас способна поймать грызуна голыми руками и выпотрошить, если для зелья какие-то органы потребуются. Валиса хлопнула в ладоши и со смехом выразила общее мнение:

– Как же повезло, что никто на нас внимания обычно не обращает и ничего не знает о нашей жизни! Хотели нас до истерики довести, а единственная неприятность – мы проснулись на час раньше. Управимся быстро, но надо использовать одну тактику. Что будем делать – отпугивать мышей, чтобы даже нос в наше общежитие побоялись совать, или, наоборот, привлекать и ловить? Слышала, на третьем курсе у ведьм не хватает подопытных животных.

Поскольку она спрашивала у всех, то есть ничье мнение не исключала, ответила я:

– Враги должны получить своим же оружием. Не будем ловить мышей – перенаправим в лисий корпус. Но хитрые придурки вряд ли поймают грызунов так же быстро, а когда те размножатся, они устроят настоящий хаос! Идеально, если сможем заставить зверьков притихнуть и как можно дольше не выдавать себя. Кажется, в той книжке из архива я видела главу о спаривании домашнего скота – наверняка и на мышах сработает!

Девушки молча уставились на меня, восхищенно переваривая. Но снова за всех высказалась Валиса:

– Сколько изощренной злости в твоем плане… Да ты у нас истинная стерва, жуть одолевает. Одобряю! За дело!

Именно так мыслят типичные ведьмы: мы никого не трогаем, никому без причины не мстим, но если кто-то заслужил, то щепетильности и сострадания от нас не дождется.

Управились за четверть часа: просто развернули цепь от нашего здания к лисьему, а грызуны послушно побежали в указанном направлении, подчиняясь настойчивому шипению. К сожалению, их оказалось слишком мало: всего восемь мышек и две крысы. Будет обидно, если лисам поможет комендант и уничтожит вредителей до того, как они весь корпус поставят на уши. Но на это мы повлиять уже не могли, потому с удовольствием потерли руки и пошли завтракать.

Со временем восторги поутихли. Валиса вяло жевала вишневый пирожок и долго думала, прежде чем выдать:

– Сегодня нам повезло, еще и Гантер их спугнул. В другой раз лисы могут придумать нечто более хлопотное. Ирис, надо снова полистать ту книгу и найти что-нибудь по защите помещений.

– Скорее всего, там есть, – со вздохом согласилась я. Тоже пришла к этой же мысли: лисы с нами не церемонятся, и после следующей проделки мы можем остаться без постельного белья или одежды. Что-то подобное они уже провернули с волчицей Лендеей.

Заклинание-то нашлось, но было не чисто ведьмовским, а привязывалось к артефакту. Можно поставить своеобразный барьер от всех оборотней или же от отдельных рас, это уж как настроить. И никто из нежелательных посетителей не смог бы пересечь границу – идеально!.. Будь у нас артефакт. Заговорить можно любую вещь, как я сделала со своим кулоном для Сата, но без выверенной смеси металлов эффект слабый и недолговечный. А есть такие сплавы, которые не только удержат, но и приумножат силу колдовства. Мы чесали макушки и пытались не поддаваться унынию, однако Валиса единственная открыто радовалась:

– Чего сквасились? Теперь думаем, где добыть артефакт!

Минда, которую на занятиях хвалили за усердие в учебе, напомнила:

– Артефакты создаются магами. А они нам такие же враги, как и лисы.

– Обойдемся без магов! – грозно рявкнула Валиса. Она, как и многие из нас, полагала, что расстроенным людям помогает, если на них наорать. – Я кое-что слышала о таких блокираторах. У прежнего ректора был этот артефакт, причем уже заговоренный. Возможно, штуковина до сих пор хранится в его кабинете. Ирис, ты там ничего подходящего не видела?

– Я там ничего подходящего и не искала, – буркнула я. – Но я туда больше ни ногой. Иди сама, ты же у нас староста.

Она на секунду состроила недовольную мину, но тотчас вновь ожила:

– Нам заговоренный и не нужен! Мы снова объединим силы в одну связку – такой мощи точно хватит! Главное, найти предмет, который можно сделать артефактом. Пустую болванку, пригодную для удержания магии! Чем они отличаются от любой другой вещи?

Я закатила глаза к потолку. Нет, обычно неунывающие люди меня вдохновляют, но у Валисы какой-то перебор с оптимизмом. Опустила ее с небес на землю:

– Учебник по артефакторике мы в архиве стырить не додумались!

Уже на следующий день предводительница ведьм прискакала с готовым решением:

– Для практических занятий любому факультету нужны материалы: ресурсы, предметы, животные, вещи, даже одежда и продукты для тренировки бытовиков! Болванки для артефактов тоже необходимы, причем десятками или сотнями. Животных держат в зверинце, а остальное – на специальном складе в подвале административного корпуса. Он не должен слишком хорошо охраняться, ведь там нет ничего опасного.

Я недоуменно развела руками и выдохнула:

– Бесовы кикиморы, да откуда ты все это знаешь?

Валиса горделиво вскинула голову и ответила не мне – всем сразу:

– Просто я общительная и дружелюбная, да еще и считаю защиту всех вас своим долгом! – Я бы даже ее молча похвалила за рвение, но гадюка добавила: – К сожалению, недружелюбным людям этого понять не дано.

Ясен пень, к кому отсылка. И как раз в тот момент, когда я уже приготовилась ее поправить – мол, это называется не «дружелюбие», а «в каждой бочке затычка», Валиса выдала неожиданный комплимент:

– Ирис, из нас ты самая опытная. Я тоже сильна. Короче, нам вдвоем и придется идти. Не сможем же мы протащить в административный корпус ночью всех девчонок – это точно заметят!

Рассуждения ее были верны – одна ведьма не справится, а у двух сильнейших с потока есть отличный шанс, даже если что-то выйдет из-под контроля. Мы с ней и маленькую связку можем создать в случае необходимости. И все бы хорошо, не вспомни я о «незначительной» детали:

– Ну да! Не забыла, что мой запах ректор запомнил? Может, Минду с тобой отправить? Учителя уже отметили ее высокий потенциал.

Упомянутая ведьмочка задумалась и через пару секунд поникла. Она бы побежала, дело не в трусости, а в разумности подхода: талант без огранки стоит примерно полмедяка. Мы не знаем, что именно там произойдет: насколько массивные замки, как тщательно следит за обстановкой охрана, не заметит ли посторонних кто-то из работников. А в стрессовой ситуации решения принимаются на рефлексах, которые появляются из опыта, а не врожденного дара.

Сообразительная Минда сама же и придумала выход:

– Нам нужна старая одежда и хорошие стойкие духи́! Они перебьют запах. Вещи сразу после дела сожжем. Нюх у эйров преотличный, но не до такой степени, чтобы их совсем со следа невозможно было сбить!

Соседки радостно закивали, да и мне вариант понравился. Два комплекта одежды нашли мгновенно – у леснянок в гардеробе много таких вещей, которые и носить уже стыдно, и выкинуть жалко. Духи́ решили приобрести в столице в ближайший выходной. Да только последняя гениальная идея Валисы мне не пришлась по душе:

– Как удачно, что у тебя золотой остался! Выберем самые лучшие – тогда ректор скорее заподозрит всех столичных модниц, а никак не нас.

Вот как она узнала, что я ровно одну монету сохранила? Не иначе, тоже по запаху ориентируется.

– Шикарно! – похвалила я. – Какая славная у нас традиция – бедокурим вместе, а за всех всегда плачу я.

Эта доморощенная королева драмы картинно опустила плечи, изобразила, как глубоко задумалась, и обреченно запричитала:

– Действительно, это несправедливо по отношению к Ирис. Она же не виновата, что из нас самая богатая. Давайте скинемся. Ларта и Ая, у вас на двоих хоть один медяк найдется? Ничего, каких-то полгодика обойдетесь без леденцов. На тетрадях и перьях тоже можно сэкономить, если писать помельче. Лично я внесу сразу две серебряные монеты – на улице еще не слишком похолодало, потерплю до стипендии без теплых вещей. Мне же не жалко для общего дела!

Я сложила губы трубочкой и медленно, аккуратно через них выдохнула, чтобы не заорать. А толку-то орать? Надо просто однажды ночью решиться, накрыть подушечкой это сварливое личико и радостно ответить за свое преступление, которое точно сделает мир лучше. Валиса так профессионально нагнетала обстановку, будто всю жизнь тренировалась. Духи́ необязательно покупать именно дорогие – любой резкий запах сойдет! На мелкую канцелярию и простую одежду стипендии с лихвой хватит, для того надо лишь учиться хорошо. Замерзнуть до судорог Валисе в своем пальто до конца осени не грозит. Но присутствующим это все было неважно на фоне главной озвученной мысли – Ирис жадная и бессердечная, никакого единства с коллективом. И этот вывод ничем не перекроешь, осталось только сдаться:

– Ладно, бесы с вами. Купим духи на мой золотой.

Недаром говорят, легко деньги пришли – легко и ушли. Услугу-то я Сату оказала значимую, но в оплату взяла медную монетку. Все остальное он мне выплатил сверх моих стараний. Дракон тут же лапу почти на всю сумму наложил, последнее отняла ироничная судьба под предводительством противной Валисы. Сожалеть не о чем. Разве что над новой ее победой в соревновании, в котором я вообще участвовать не собиралась.

Староста каким-то образом еще до выходного выяснила, где в столице продается лучший парфюм. По странному совпадению, в той же лавке, витрину которой украшало заветное платье. Пока я здоровалась с одеждой и вблизи разглядывала малюсенькие блестяшки на поясе, девчонки уже выбрали флакон – как раз ровно на золотой. Соблаговолили и мне под нос ткнуть колпачок – тот, кто платит, должен тоже оценить. Аромат заставил меня застыть на месте, поскольку ничего более потрясающего мне в жизни нюхать не доводилось: от флакона веяло бушующей весной и незнакомыми цветами, ветром и каким-то небывалым настроением, от которого хочется воспарить в воздух. Моя мать каждую монетку не считала, но практичной ведьме никогда не пришло бы в голову потратить целое состояние на какой-то там парфюм. Да и вряд ли в Болграде хоть что-то похожее продают. Мне так понравилось, что я решила уточнить у такой же застывшей в восторге Валисы:

– Давайте купим другие. У нас же рука не повернется потом от них избавиться.

Она убеждала больше себя, чем меня:

– Надо, Ирис, просто надо. Возьмем и сделаем! Мы же ведьмы, а не какие-то сопливые дурехи! Этот аромат полностью исключит любые подозрения руководства на наш счет.

Когда я лично понюхала колпачок от изысканного флакона, отрицать такое утверждение уже не могла. Потому протянула золотую монету продавщице – напряженная девушка только после этого позволила себе моргнуть. Не надеялась, наверное, на покупку от компании девчонок, в которой лишь несколько были одеты не в обноски.

Надолго вылазку откладывать не стали, но предварительно проштудировали полезный учебник. Мало ли какие навыки из него могут понадобиться. Уже ночью мы с Валисой переоделись, вышли на улицу, удалились от своего общежития и с радостью облили себя духами из хрустального флакончика. Глянули друг на друга, вздохнули, принюхались к благостному аромату, скривились, вспомнив о неприязни, и отправились творить справедливость.

Время мы выбрали весьма удачное – за два часа до рассвета, когда даже сторожа теряют бдительность. Но мы вели себя осторожно и тщательно осматривались перед каждым следующим шагом. К нашему вящему неудовольствию, в учебнике не нашлось заклинания, аккуратно отпирающего замки, только выламывающие с корнем. А такое уж непременно заметят. К первой трудности мы подготовились еще днем: смелая Нани сходила в этот корпус, чтобы задать какой-то глупый вопрос, на обратном пути свернула в левый коридор и приоткрыла окошко, заложив щель скрученной бумажкой. Именно через этот лаз мы с Валисой и пробрались внутрь. Тихонько в темноте миновали лестницу, что вела на верхние этажи. Нам был нужен спуск в подвал, где и располагался склад раздаточных материалов для учащихся. Спустя пару минут стало понятно, что в административном здании охраны нет, и если не примемся зажигать свет или кричать, то выберемся отсюда тоже без проблем.

Направление к складу обозначалось табличкой, но дверь, конечно же, оказалась заперта. Тут без поломки не обойтись – ведьмовская магия не столь изощренная, как драконья или змеиная, многие заклинания нам недоступны. Да и всегда проще ломать, чем создавать. Мы с Валисой взялись за руки и зашипели в сторону замочной скважины: та начала корежиться, пока не перекосилась вместе с затвором. Если бы не это печальное обстоятельство, мы бы вообще так не перестраховывались – вряд ли кто-то пересчитывает все мелкие предметы каждый день, то есть без этой очевидной порчи наше вторжение могло бы остаться незамеченным.

В коридор лунный свет попадал через окна, а внутри склада было темно, хоть глаз выколи. Валиса предусмотрительно прихватила небольшую свечку, которую теперь зажгла. В таком огромном помещении следовало еще найти нужный ящик или стеллаж. Мы шли рядом, грозно перешептываясь, ведь целых десять минут терпели и не ругались.

– Ну ты и крыса, Валиса. Как ловко любую ситуацию в свою пользу поворачиваешь. Даже сейчас рискуем вместе, а хвалить девчонки будут только тебя.

– Бедняжечке похвала требуется? – скривилась она. – Так сказала бы раньше, я тебя бы по расписанию хвалила – может, характер бы улучшился!

Я вскинулась:

– Кто бы говорил! И я рискую больше. Если ректор узнает, что я сломала очередную дверь, он с меня не слезет!

– Ну так позволь ему уже на тебя залезть, – парировала она противным шепотом. – Ты же еще недавно в него была влюблена.

– Не была! – поправила я. – Соврала, чтобы отстали.

– В этом вся ты – постоянно врешь, даже там, где не нужно! И не пойму, ты заливала тогда или сейчас, потому не напрягайся с оправданиями.

Я вздернула руку, но вовремя остановилась и все же не отвесила ей подзатыльник. Ограничилась честным мнением – пусть не упрекает в лживости:

– Тошно уже от тебя! Ты же так боишься потерять авторитет, что из кожи вон лезешь!

– По-твоему, это легко? – Валиса неожиданно не стала отрицать. – Считаешь, я бы не нашла дел поинтереснее, чем сидеть с девчонками каждый вечер и учить их выводить буквы? Нет, понятно, что им это трудно дается, но иногда мысленно проклинаю их тугодумие!

– Во-о, личина поперла, – с удовольствием констатировала я. – Жаль, что мне на слово не поверят и не узнают, что ты на самом деле о них думаешь.

– Хорошо я о них думаю! Одно другое не исключает. Сложная работа – это все равно работа! И даже дубовая Ларта не бесит меня сильнее, чем ты!

Я внимательно просматривала вещи на стеллажах, но о поддержании невежливого разговора не забывала:

– Слышал бы это твой волк. Он тебя пушистым зайчиком считает, не видит, глупенький, какой монстр перед ним!

– Руки прочь от Гантера! Клянусь, я постоянно сдерживаюсь, но когда-нибудь не выдержу – выцарапаю тебе глаза.

– Царапушки не обломай, идиотка.

– Коза драная! Скажи спасибо моей доброте, иначе от тебя бы мокрого места не осталось! Забыла уже, как я тебя перед ректором прикрыла, неблагодарная? Вышвырнул бы тебя из академии – я бы песни пела! Но нет, снизошла, чтобы продолжать глядеть на твои выкрутасы.

Я подумала и признала:

– Да, прямо ложка меда в бочке дегтя. И ведь тем поступком ты тоже репутацию перед остальными зарабатывала – притворялась не злобной стервой, а благородной героиней. Но все наши девчонки со временем прозреют. Не может волк всю жизнь прикидываться овечкой.

– Какая еще овечка? Я, в отличие от некоторых, просто порядочный человек, который заботится о своих! Попробуй тоже, тупая эгоистка!

– Да-да, горбатого оглобля исправит.

– Сама ты оглобля… – Валиса осеклась, и направление ее шепота изменилось: – Глянь-ка сюда.

С ее стороны на широких полках стояло множество больших ящиков, доверху наполненных одинаковыми предметами. Я взяла в руки один серебристый шарик на деревянной подставочке, принюхалась и вынесла вердикт:

– Да, вот и болванки артефактов, этот металл точно получится зачаровать. Лисы теперь в наш корпус не пройдут.

Валиса взяла пальцами такой же и закинула в приготовленный мешок, поясняя свое действие:

– И волчий корпус защитим, все-таки мы с ними на одной стороне!

Разумное решение, с которым я была полностью согласна. Волки от проделок лис страдают вообще постоянно – то-то будет облегчение, когда никто из рыжих мерзавцев не сможет больше пробраться к ним. Но последняя мысль у меня переросла в другую. Я взяла и третью основу для артефакта, на ходу пытаясь сформулировать идею:

– А если мы и для лисьего общежития устроим то же самое? Надо только зачаровать и незаметно закинуть к ним…

Свет попадал на лицо Валисы, поэтому ее округлившиеся глаза я рассмотрела.

– Закрыть для лис их же корпус?! Чудовищно! Берем, конечно, ты иногда рождаешь гениальные идеи!

Назад мы тоже выбирались осторожно. И ругаться не забывали.

– Знаешь, Ирис, тебя злит только то, что я сдвинула тебя с пьедестала. Ты с детства думала, что сможешь повторить успех своей матери, но это так не работает! Она заслужила, а ты даже близко не подходишь. Я ехала в академию с твердой целью стать главой ковена. В здоровых амбициях нет ничего плохого!

– В здоровых нет, – прошептала я. – Жаль, что ты свое нездоровье со стороны не видишь.

– Завистливая дрянь!

– Чему завидовать? Твоим жалким попыткам постоянно всем что-то доказывать? Тебе ведь даже Гантер не особо нравится, просто вцепилась в волка, чтобы был. У лидера должны быть самые надежные отношения, верно?

Она в долгу не осталась:

– А на тебя вообще никто не смотрит, красотка ты наша! Вот и сходишь с ума без мужского внимания. Но если будешь прилично себя вести, то познакомлю тебя с достойным парнем. Тебе бы только воспитания немного…

– Обойдусь!

– Хорошо, что отказалась. Все равно среди волков нет таких, кого не жалко. Осторожно! Створка может от сквозняка хлопнуть. Давай ты первая, а я подстрахую.

Переодеваться пришлось на улице – девчонки нас уже дожидались в стороне. Одежду сожгли в медном тазу, поскольку остатки запаха даже после стирки могут остаться. Флакон тоже стоило бросить в огонь, но Валиса схватилась за него и обреченно замычала, не желая прощаться с такой прелестью. Ну и куда пропала ее хваленая решительность? Сейчас еще драться за духи начнем? Нани неуверенно протянула:

– Мы не можем их оставить, это же улика!

– Но пахнут-то как… – сбила ее настрой Элка. – Весной, небом и какими-то цветами. Жалко!

Вот вроде у них начальница общим решением давно назначена, а сложный выбор почему-то пришлось делать мне:

– Давайте по улице распрыскаем – кусты, здания, скамейки в аллее. Пусть скоро выветрится, но даже ректор не поймет, от кого так приятно несет.

С этим все нехотя, но все же согласились. А избавляться от пустого флакона намного легче, хоть хрустальная баночка и была произведением искусства, но без своего божественного наполнения перестала быть такой заманчивой.

Поспать уже никому не удалось. До самого завтрака мы заговаривали три артефакта, снова собрав весь первый курс в своей комнате. В столовой один передали Дарну. Предводитель волков даже растерялся и не мог придумать, какими словами отблагодарить за такой бесценный подарок, как долгосрочная защита от лисьего вторжения. Но вывернул карманы и протянул Валисе все имевшиеся при себе медные монеты. У волков, может, и не самые изощренные умы, но такие простые вещи они из виду не упускают. Во время трапезы пара наших девчонок отправилась к лисьему общежитию. День выдался теплым, поэтому они сумели закинуть артефакт в одно из распахнутых окон.

Вечером после занятий каждая из нас изобразила каменное лицо, когда мы стайкой шли из учебного корпуса. Улыбаться и тем более смеяться было категорически запрещено! Даже над лисами, которые вопили на всю округу, осознав, что ни один не может попасть к себе же домой:

– Да что происходит?! Что это за бесова магия?!

– Я три раза пытался – меня обратно отшвыривает!

– Какая гнида это устроила?!

– Утром как-то подозрительно приятно пахло… Кто-то из драконов развлекается за наш счет? Мы-то им что сделали? Они на змей зуб точат, так пусть их и прижимают!

– Да какие драконы? На такую подлость способны только ведьмы… и мы!

Расхохотаться мы себе позволили, лишь оказавшись в комнате. Понятное дело, что артефакт скоро обезвредят – достаточно лисам успокоиться, попросить любого мага войти и отыскать источник блокировки. Но даже короткая месть – несказанное удовольствие! И следующие их маневры нас не страшили: на каждое действие мы непременно придумаем стократно усиленный ответ.

Мы были уверены, что лисы на нас не пожалуются – правило о неразглашении военных действий должно соблюдаться, иначе весь интерес пропадет. К тому же хитромордые рыжики меньше других склонны привлекать к себе внимание начальства. Однако для коменданта их общежития проделка не могла остаться секретом, а уж он сообщил наверх. Очевидно, только по этой причине ректор снова явился на наше занятие. Можно подумать, у него в академии иных дел нет: вроде бы административной работой завален, общую теорию магии преподает, но все равно тратит время на такую мелочевку, как какие-то там ведьмы-первокурсницы.

Преподавательница арифметики замерла в том же удивлении, как недавно профессор Унгальд. Да и господин Дикран тактику не изменил:

– Госпожа Винтао, я тут вспомнил, что неплохо считаю на палочках. Доверите мне проведение занятия, пока вы пьете чай на кафедре?

Молодая женщина решила вообще ничего не отвечать, сообразительная. С легким свистом просто испарилась из аудитории. Мы с Валисой молча переглянулись и уставились на вошедшего. Остальные девчонки выпрямили спины и прищурились. На этот раз мы были лучше готовы к встрече, поскольку к любой стрессовой ситуации со временем привыкаешь. Дважды одним и тем же маневром врасплох он нас не застанет.

Ректор вальяжно прошествовал к преподавательскому столу, заложил руки в карманы, обернулся на секунду к доске с примером и, вновь окинув нас взглядом, выдал:

– Итак, математика. Сколько будет пять плюс пять?

Он спросил у Ларты, которая сидела на первой парте, и та почти без паузы ответила:

– Десять!

– Молодчина, – протянул он мягчайшей интонацией, и она не сулила ничего хорошего. – Скоро тебе и палочки не понадобятся. – Он отстал от Ларты, поднял глаза и нашел меня: – Студентка Мартос, а ты явилась в эту прекрасную академию, чтобы каждую неделю здесь что-то ломать?

Ну вот с чего он взял, что это я? На этот раз у него нет никаких доказательств! А наша последняя с ним встреча была крайне неприятной – он тогда обвинил меня в личной симпатии. Припомнив обиду, я решила ее вернуть сторицей и ответила нейтральным голосом:

– Господин ректор, создается ощущение, что вы ищете любой предлог меня хоть в чем-нибудь обвинить. Чувствую себя особенной!

– То есть замок на складе ломала не ты?

Я произнесла тем же беспечным тоном, что он задал для нашей беседы:

– То есть я даже не знаю, о каком складе вы говорите.

Сат хмыкнул, но сдаваться легко точно не был намерен:

– Тогда вернемся к математике. Студентка Мартос, сколько будет пять серебряных плюс пять серебряных? Не волнуйся, я подожду, пока ты на палочках сосчитаешь.

В горле слегка пересохло, поскольку я поняла, к чему он собирается клонить дальше. И ответа было не избежать:

– Один золотой, господин ректор.

– Исполняющий обязанности, – терпеливо поправил Сат и не без удовольствия продолжил: – Ты тоже умница, хорошо считаешь. Помнится, от тебя несколько дней назад пахло ровно одним золотым.

Ясное дело, что он знал, сколько у меня из его награды осталось. Я вздернула бровь и уточнила:

– Один золотой пахнет иначе, чем два, господин ректор?

Специально называя так, я хотела вынудить его хотя бы досадливо поморщиться. Но, казалось, эйр пребывал в отличном настроении и даже получал наслаждение от нашей пикировки. Вопрос он счел риторическим и просто изложил следующую мысль:

– Три дня назад вся наша замечательная академия провоняла чем-то специфическим. Я не разбираюсь, поэтому пришлось консультироваться с учащимися своего факультета. Несколько дракониц оказались настоящими находками – подсказали и название, и стоимость. Какое совпадение, студентка Мартос, те духи стоят ровно один золотой!

И это все его доказательства? Странно, конечно, что он самый божественный запах величал вонью, но дело его – вероятно, пытался точно так же и меня хоть немного сбить с толку. Я едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть. С такой логикой ему действительно не ректором называться. Но я изобразила изумление:

– И что? Если бы вы нюхали не только меня, то убедились бы, что от дракониц постоянно пахнет золотом.

– Разумеется! – он лучезарно улыбнулся. – Мне интересно только одно – твоя монета осталась при тебе, или уже потратила?

А может, и подходит он к этой должности… Как-то так разговор заворачивает, что как будто картинка выстраивается. Вот только в этот момент Валиса выкатила глаза и театрально прижала руку к груди, громко удивляясь:

– Господин Дикран, так вы видели нас в том ресторане? Простите, мы вас не заметили! Так были счастливы, что Ирис всех нас шикарным ужином угостила! Лично я таких лакомств раньше не пробовала, чуть слюной не захлебнулась!

– Староста? – ее он сразу вспомнил. – Ты мне еще в первый раз понравилась – таких удобно для охраны замков нанимать, не хуже волков врагам глотки перегрызают.

– Валиса Оллар! – представилась та, притворившись, что никакого сарказма не уловила.

– Значит, студентка Мартос всех вас угощала в ресторане, и это объясняет, что на тот же золотой она духи купить никак не могла? И как же называется это замечательное заведение? – Сат не хотел отпускать последнюю ниточку, за которую мог зацепиться.

Но Валиса даже не дрогнула:

– Так ведь «Снежная птица»! Чудесное место!

Ректор поджал нижнюю губу, поднял ладони с этими своими длинными изящными пальцами и завораживающе медленно похлопал, признавая победу за ней:

– Какое совпадение. В «Снежной птице» вы на один золотой и сока бы не выпили, но заведение славится тем, что не выдает сведений о своих посетителях. Не будь ты старостой, назначил бы сейчас. И если я попрошу тебя описать тамошнюю обстановку, то ты ответишь, что…

Валиса легко подхватила его подачу:

– Что владельцы очень просят не обсуждать это с другими. Они не говорят о клиентах, а клиенты не выкладывают посторонним подробности посещения. По-моему, прекрасная задумка! Сколько денежных мешков они привлекли к себе только этой таинственностью!

Не представляю, каким образом Валиса узнает обо всем, но сейчас выступила просто великолепно. Господин Дикран снова церемонно поаплодировал и озвучил мое же мнение:

– Идеально. Теперь я тебя тоже подозреваю. – Оценил, что больше староста вдаваться в разговоры желанием не горит, и перешел к другим своим неподкрепленным домыслам. Для этого он вновь нырнул рукой в карман и продемонстрировал нам всем знакомый серебристый шарик на деревянной подставке, продолжая свою обвинительную речь: – Создать такой мощный блокиратор могли драконы, змеи или сильный ведьмовской ковен. Давайте в рамках математики изучим метод исключения? Молодчина, – он обратился опять к Ларте, – как думаешь, драконы занимаются такой ерундой или просто топчут тех, кто им не нравится?

Ларта, быть может, еще не слишком бегло читала и складывала лишь простые числа, но глупостью не страдала:

– Выходит, что змеи! Ишь, гады какие! Хорошо, что у нас пока ни одного ковена не сложилось, а то ведь и милых безобидных девчонок заподозрили бы. Хотя нет, вы бы так не ошиблись!

Смешки на заднем ряду были лишними. Но наша слаженная группа определенно вызывала гордость – возможно, даже у этого высокомерного дракона, раз он сам едва сдержал смех. И все же снова переключился на меня:

– Так-то оно так, но у одной из вас наверняка есть опыт создания временных связок. Студентка Мартос, не возражаешь, если я свяжусь с твоей матерью и спрошу, не обучала ли она тебя такому трюку?

Все, теперь окончательно стало ясно, что его аргументы иссякли. Потому и я принялась отпираться намного расслабленнее, чем прежде:

– Не возражаю, господин ректор! Только боюсь, эта проверка обречена на неудачу. Ведьмы терпеть не могут допросы, не дают показания и не свидетельствуют, а уж своих родных будут прикрывать, даже рискуя выглядеть сумасшедшими. Мама скорее сделает вид, что вообще обо мне никогда не слыхала, чем хоть что-то вам расскажет. Она же не знает, что я ничего плохого не совершила, но отнекиваться будет на всякий случай.

Теперь ему пришлось и за мной победу признать – дракон вряд ли не слышал об обычаях моего народа. И поэтому поспешил закончить угрозой:

– Ладно, студентка Мартос. Но если продолжишь ломать не мою академию, я тебя накажу так, будто она моя. Уловила или повторить?

Счастливая от его безоговорочной капитуляции, я развела руками и снова забыла о том, с кем разговариваю:

– Пока я осознала лишь то, что вы ко мне неровно дышите! Вон даже предлог придумали, чтобы с моей мамой познакомиться. Никак не получается ко мне подход найти, но вы не сдаетесь!

Говорить такое – наглость. Говорить такое при всех, да еще и радостным криком – наглость несусветная. Девчонки ведь не присутствовали, когда он меня в том же самом обвинил, поэтому для них мои слова прозвучали слишком неуместно. Даже у Нани, на которую я скосила взгляд, лицо вытянулось. Язык-то я прикусила, но поздно. Однако Сат опустил голову, чтобы скрыть широкую улыбку – и это дало надежду на то, что буря не разразится. В этом предположении я просчиталась – когда он вновь глянул на меня, выражение его глаз снова стало безразличным и холодным:

– А ведь я предупреждал, студентка Мартос. Каждую среду после ужина в мой кабинет – буду лично учить тебя правилам общения с вышестоящими лицами.

Сказав это, он удалился. Наверное, спешил скрыться с наших глаз, чтобы прямо здесь не расхохотаться. А я вскочила на ноги, затрясла руками и разинула рот в немом возмущении. Он же не пошутил?! Да сдались мне эти манеры! Еще и каждую неделю?! Мне и раз в год видеть его изысканную рожу не хочется, а настолько часто – существенный перебор! Не в силах выразить эмоции, я рухнула обратно на стул и попыталась успокоиться. Однако тут осталась одна неприятная персона, которая никогда шанса поддеть не упустит – и ее сочувственный выдох прозвучал донельзя фальшиво:

– Ах, Ирис-Ирис, ты совсем глупенькая. Сама напросилась. У ведьм острый язык, но так с ректорами и эйрами даже самые большие идиотки не разговаривают!

– Да заткнись ты уже! – заорала я на противницу.

Валиса деланно вздохнула и сообщила сразу всем:

– А ведь я только что ее защищала. Никакой благодарности!

– Бесовы кикиморы, в ножки кланяюсь! – выплюнула я. – И напомню: ты вместе со мной замок ломала! Не притворяйся, что только ради меня старалась!

– Потише ты! – наконец-то испугалась эта бестия.

И я мгновенно взяла себя в руки. Да, вышло бы весьма неэлегантно, если бы мы так удачно выкрутились, а затем на банальной ругани прокололись. Но за следующие несколько минут дракон в класс так и не вернулся, то есть успел уйти далеко и признания не слышал. Я посмотрела на старосту, заметила ее хмурый вид и более миролюбиво поинтересовалась:

– Валиса, ты сейчас думаешь о том же, о чем и я?

– О чем? – пробухтела она. – О том, что тебя все учителя хвалят за ум и образованность, а ты тупая курица?

– Нет. О том, что если этот черноглазый сыщик нас подозревает, то может на всякий случай осмотреть комнату. А у нас и волков такие же артефакты!

Валиса изменилась в лице и вскочила на ноги:

– Точно! И книга из архива… Волки нас не сдадут, но если в нашей комнате такую же штуковину найдут, то уже не отвертимся!

Я сорвалась с места, не тратя времени на сбор вещей, и пообещала:

– Спрячу получше!

– Я с тобой! – она уже догоняла меня большими прыжками. – Девочки, прикройте! Скажите, что у нас с этой дурой животы прихватило!

– Сама ты дура!

– Шевели коленями, Ирис, мы на краю провала!

Во время занятий, к счастью, обычно аллеи и жилые корпуса пустели. Не встретилась нам и комендантша нашего общежития, перед которой мы настроились завести ту же песню про животы. В комнате я вынула из-под матраса заветный учебник, а Валиса нащупала внутри пододеяльника серебристый шарик. Показали друг другу – и наконец-то позволили себе дышать. Так или иначе, но успели. Возможно, никакого обыска и не планировалось, но на месте ректора я обязательно распорядилась бы, чтобы кто-то из работников осмотрел наши вещи на предмет странностей или доказательств. Хорошо, что мы флакон от духов на память не оставили – вышвырнули обугленную стекляшку через стену.

Но теперь перед нами стояла новая задача. Куда спрятать запрещенку так, чтобы она не попалась на глаза даже в том случае, если каждую нашу вещь следопыты обнюхают? Но при этом артефакт нельзя уносить из здания, иначе лисы снова проберутся. Предложения выдвинули одновременно:

– Чердак? – сказала Валиса.

– Подвал? – выдохнула я, но и ее услышала: – Чердак – отличная идея!

– Нет, подвал лучше. – Она тряхнула головой. – Там ведь старые лаборатории. Занятия в них не проводятся – хватает учебных корпусов. Но если найдут эти вещицы в заброшенных классах, то это будет совсем не одно и то же, что в нашей комнате. Докажи потом, что это мы их там спрятали, а не любой другой человек в академии!

Подземные помещения на самом деле были – и преогромные. Они простирались не только под зданием, но и тянулись дальше, почти до корпуса бытовиков. Когда-то давным-давно, задолго до крушения диктатуры эйров и обнаружения новой расы змей, ведьм вообще за людей не считали. И даже в столичной академии их держали подальше от «приличных студентов». Вот и занимались они в подвалах, чтобы лишний раз своим непотребным видом не раздражать элиту общества. Но время меняет все, а устаревшие традиции отмирают – иногда сами собой, а порой путем масштабной революции, какую шестьдесят лет назад провернул Энрай Светлый вместе с Великой Змеей. В итоге подземелью не нашлось другого применения, кроме как для склада ненужного хлама.

Лестница, ведущая на нижний ярус из корпуса, заканчивалась запертой дверью. Синяя краска облупилась от времени, и этот ход явно давно не использовался. Никакой замочной скважины мы не увидели – дверь просто не открывалась. Но мы не отчаялись, а вернулись на этаж и вышли на улицу. Уже через полчаса обнаружили между высокими кустами люк, прикрытый лишь тяжелой заслонкой. Я спрыгнула в темноту первой, Валиса осторожно передала мне артефакт, книгу и переносную лампу, прежде чем оглядеться вокруг и тоже спуститься. Идти сюда правильнее было бы в ночное время: в этом безлюдном и не освещаемом фонарями месте никто не разобрал бы, куда мы пропали. Но мы пошли на этот риск, избегая еще большей опасности. Да и не заметили бы этот лаз, если бы не рассмотрели его при свете дня.

– Нам надо пройти дальше, примерно туда, чтобы артефакт продолжал защищать наш корпус, – Валиса почему-то шептала, хотя здесь не чувствовалось ни души.

Я кивнула и двинулась в указанном направлении. Заблудиться мы вряд ли могли, но все равно одолевало какое-то беспокойство. Проходы были довольно узкими, со всех сторон нависали старинные шкафы и потускневшие зеркала, обвитые толстыми слоями паутины и пыли. Я пыталась нас обоих подбадривать веселым голосом, который отчего-то напоминал напряженный писк:

– А ведь это отличное место для тайных собраний! Если придется снова собирать общую связку, то правильнее делать это здесь. Расчистим одну из лабораторий от мусора, отмоем пол, поставим несколько ламп – будет уютно! Если кто-то поймает, то пожмем плечами. В академии же нет запрета сюда спускаться?

Противная напарница раздраженно огрызнулась:

– Мне-то откуда знать?

– Странно, – отозвалась я. – Ты же у нас главная всезнайка.

Валиса, что отошла вперед на пару шагов, вдруг замерла и подняла лампу выше, всматриваясь в левое ответвление.

– Думаешь, здесь уже можно прятать? – спросила я по инерции. Но когда дошла до нее и посмотрела в сторону, тоже застыла.

Дело было в том, что кто-то в точности реализовал мою только что придуманную затею. Перед нами открывалась довольно большая комната, чистенькая и уютная. Этот кто-то из обломков мебели соорудил столы и удобные лавки, а по всему периметру располагались вполне себе современные высокие светильники – и стоит лишь сделать еще шаг вперед, как они зажгутся. Но ни одна из нас это проверять не спешила, ведь и без того видела достаточно, чтобы понять суть.

– Ирис, – с трудом выдавила Валиса, – а кому, кроме ведьм, пришло в голову тут собираться? И зачем собираться именно здесь, если не скрываешь нечто ужасное? Что-то мне кажется, что наш учебник и малюсенький артефакт в сравнении полная ерунда.

– Может, наши старшекурсницы? – предположила я. – Вряд ли их характер добрее нашего.

– Мо-ожет, – неуверенно протянула она. – Не хочешь зайти в эту комнату и осмотреться? Там на полках какие-то книги и бумаги лежат…

Я размышляла недолго:

– Вообще не хочу. Потому что если это не ведьмы, а какие-нибудь преступники, замыслившие дурное, то меня и вычислить могут.

– Как? – она хоть и брала меня на слабо, но было видно, что и сама даже глубоко дышать опасалась. – Драконы находят вторженцев по запаху. Но я не представляю здесь тайное собрание драконов. Пыльновата дорожка для этих зажравшихся богачей.

– Откуда тебе знать, что тут не установлены артефакты-ловушки? – резонно возразила я. – Допустим, шагну, а мне голову взрывом оторвет. Или же знак подаст владельцам о моем появлении. Кажется, правильнее быстро унести ноги и сделать вид, что ничего странного мы не приметили.

– Какая ты трусиха, Ирис, смотреть тошно!

– Так иди туда, а я лампу подержу!

Валиса крайней степенью дурной храбрости тоже не страдала. Потому фыркнула и почти побежала мимо непонятного помещения. От страха мы пронеслись до конца подвала, где уткнулись в ту самую дверь, которая вела в наше здание. В отсутствии ошибки убедила облезшая синяя краска.

– Здесь засов, – сказала я. – Поэтому и нет замка. Думаешь, заперли отсюда специально, чтобы никто любопытный не заглянул? Не те же люди, что там дальше обосновали секретное сборище? Типа «вход только по приглашениям и через официальную кроличью нору».

– Сейчас самое время острить, – отругала Валиса, хотя я и не думала шутить. – Но до той комнаты очень далеко. Вряд ли они часто проверяют. Давай спрячем наши вещи под лестницей и отодвинем засов. Тогда мы сможем сюда спуститься при необходимости. Этот подвал слишком большой, чтобы двум подпольным кружкам здесь стало тесно. Да мы тех других вообще не заметим!

– Лишь бы они не заметили нас… – произнесла я, оглядываясь в густую темноту, которую мы только что пробежали насквозь.

Для паники не было ни малейшего повода, но само это открытие по непонятной причине угнетало. Да, в том далеком левом ответвлении здоровенного подземного лабиринта кто-то навел порядок. Может, такие же безобидные студенты прячут такие же доказательства своих безобидных шалостей?

Засов поддался с большим трудом, что здорово успокаивало – его подъела ржавчина, никаких свежих царапин мы не разглядели, то есть им не пользовались долгие годы. А раз так, то вряд ли кто-то вообще об этой двери в ближайшее время вспомнит. Скрип был еле слышным, но и он заставил нас вжать головы в плечи, а потом напряженно рассмеяться над собственной реакцией. Этот звук не достигнет тайной комнаты: пыль и груды хлама заглушат на таком расстоянии даже громкие голоса, не то что такой тихий шум. А вот петли потом надо будет смазать, чтобы комендантша в общежитии наши перемещения не заметила. Прикрыли дверь с другой стороны и наперегонки помчались обратно в спальню, чтобы как можно скорее почистить форму и успеть на следующую лекцию.

О своем приключении мы одногруппницам рассказывать не стали. Спрятали и спрятали, а остальное – да мы сами не знаем, что там происходит! Будить коллективное ведьминское любопытство чревато. С собственным бы справиться.

Сат наконец-то получил письмо от настоящего ректора, а то уже и надежду потерял.

«Дорогой племянничек! Ты чего разнылся? Подсказываю стратегию. Дом Дикранов довольно многочисленный – заманиваешь кого-нибудь с такой же фамилией в академию, притупляешь его бдительность, а потом под покровом ночи назначаешь его ректором и валишь. У меня же сработало!».

Сат на несколько секунд прикрыл глаза, поскольку орать на исписанный лист бумаги нет смысла. Продолжение послания тоже настроения не поднимало: «Но никуда ты не сбежишь – ты сейчас именно там, где должен быть. Мы оба знали, что рано или поздно ты займешь это место. Разница только в том, что тебе было лучше «поздно», а мне «рано». Когда ты заявил, что собираешься стать преподавателем, я тогда назвал это полной чушью. А в итоге ты на всем факультете оказался единственным учителем, кого одинаково уважают и змеи, и драконы. Меня столетиями считали идеальным ректором, но это прекратится, когда начнут сравнивать с тобой. Помнишь, как брат много лет назад говорил, что ты пошел больше в меня, чем в него? Но ты всегда был спокойней и терпеливей меня, за тобой не числится ни одного необдуманного решения. Или это только пока? Я тоже до встречи с женой казался себе адекватным».

Читающему не нравились эти слова, но, к сожалению, их нельзя было назвать фальшивой лестью – Нарат Дикран скорее чешую себе обдерет, чем примется кого-то умасливать. Нет, он на самом деле так считал, да и Сат всегда знал, что ему академию придется возглавить. Да хотя бы потому, что отсюда он не уйдет – любая другая работа ему в принципе не интересна, а наследник самого могущественного драконьего дома мог выбирать из тысячи вариантов. И никто в здравом уме не назначил бы ректором иного кандидата, покуда Сат числится в штате. Вероятно, его так сильно и раздражала эта предопределенность: будто бы он сам свою судьбу вершил, но иной колеи для него и не было предусмотрено.

Послесловие оказалось едва ли не длиннее самого письма, но его стоило перечитать несколько раз, чтобы уловить все намеки: «Подозреваю, что в столице становится ветрено. Ты мою жену прекрасно знаешь – она не сможет не вмешаться, если увидит несправедливость. А нам с ней нельзя больше использовать то же самое влияние, как в прошлый раз, иначе ни одна сторона не поймет. У тебя же, кроме перечисленных, есть важный талант: ты всегда принимаешь только обдуманные решения и способен остановиться, если нужно. Тебя не захватит порывами, как остальных. Даже шестьдесят лет назад мы воевали за реформу по разным причинам: я – за Лорку, а ты – потому что все взвесил, рассчитал и понял, что так надо поступить. Боюсь, если ты не станешь ректором, то когда-нибудь тебя силой усадят на место императора. Шутка, но, к сожалению, не столь уж и смешная».

А последний абзац все же вынудил Сата улыбнуться: «Лорка передает тебе пламенный привет, добрые пожелания и объятия. Но я не собираюсь тебя обнимать. Сам справишься – ручки-то, поди, есть».

Сат откинул письмо на стол и нахмурился. Значит, и Нарат, и Лорка уже в курсе, что назревают новые волнения: змеи все сильнее наглеют и пытаются манипулировать Адрианом Третьим, а эйры возобновляют сопротивление. Но верна ли ставка на то, что Сата никто из них не перетянет на свою сторону? Хотя он теперь по горло занят новыми обязанностями – в коротких перерывах большую революцию не забабахаешь. Он опомнился и замотал головой, выкидывая неуместные мысли. Никакой он не ректор! Нарат – просто хитрый жук, который веками тренировался на студентах, как пудрить мозги, вот потому у него каждое слово преотлично подобрано. Да, Сат лучше всех знает, как объяснять магические заклинания и поддерживать интерес учащихся на сложных темах. Но это не имеет никакого отношения к необходимости разгребать бесконечный академический хаос! У дяди было чутье и наработанный опыт, а его преемник не представляет, с какого хвоста за этих бесов браться.

Конечно, речь снова идет о студентке Мартос. Не считай Сат ее своей спасительницей, давно бы уже прибил на месте, а так она вон в окошке – бежит себе живая и здоровая к общежитию ведьм. Во всех недавних беспорядках поучаствовала, мерзавка рыженькая. С их племенем разговаривать невозможно, иначе он уже вытряс бы правду. Но нет, они будут до последнего все отрицать, даже в тех вопросах, о которых понятия не имеют. Что Ирис понадобилось в архиве? А на складе? И на кой ляд она какими-то духáми все кусты обрызгала и пакостных лис домой не пускала? Разумеется, может, это и не она устроила, но Сату уже давно мерещилось, что она причастна буквально ко всем случаям нарушения дисциплины. В другом окне Гантер с волчьего мутузит Рикса с лисьего – казалось бы, самая банальная на свете ситуация, однако ж и от нее почему-то несет косвенным участием Мартос. Ощущение, что академия вот-вот рухнет – и лишь потому, что на первый курс зачислили одну студентку. А тут даже ректора нет, который быстро бы во всем разобрался и настучал по темечку виновным.

Если украденные болванки все еще у ведьм, то хорошенько припрятаны. Тем не менее во время занятий общежитие проверили, поскольку прослеживалась связь с недавним происшествием. И точно, Сат в ведьминский корпус прошел беспрепятственно, как и прочие работники, которых он привлек для эксперимента. А вот профессора Унгальда, лису-полукровку, откинуло на два шага назад. Исполняющий обязанности ректора приказал коменданту при следующей уборке отыскать артефакт, но ее попытка оказалась безрезультатной. Ну не молодцы ли эти первокурсницы под предводительством самой наглой из них? Здесь здоровенная крыша, а подвальные помещения еще больше – хоть весь академический склад перетащи и спрячь так, что никто никогда не обнаружит.

Или же Ирис Мартос не во всех грехах виновата, а раздражает его только по причине абсолютной несговорчивости? Ну вот как на нее не злиться? В помощи на болотах не признается, свидетельствовать в его защиту не будет, участие в нарушениях отрицает. А еще у нее мать, которая могла бы стать чрезвычайно полезной союзницей. Да где там – если с дочкой даже спокойного разговора не выходит, то родительница ее обязана быть совсем неперевариваемой. И все-таки Сат не из тех, кто легко сдается. Для того и назначил индивидуальные консультации, где они с Ирис смогут присмотреться друг к другу, успокоиться и наконец-то нормально поболтать.

Он с обеда немного волновался и готовился выглядеть солидным, но не отстраненным. Хладнокровным, влиятельным и высокопоставленным, но тем, кому можно доверять. То есть быть собой. Потому что задушевным рубахой-парнем Сату еще бывать не доводилось, но подобная разухабистость эйрам и не идет – не тот разрез глаз и не та стоимость пуговиц на сюртуке. Даже возле зеркала на секунду застыл, чтобы оценить, насколько у него располагающий к беззаботному общению образ. Оправил полы и скривился. Какой еще у него может быть вид, кроме как безупречный? Не имеет значения, соответствует ли это убеждение действительности – чистокровных воспитывали с мыслью, что они обязаны быть идеальными во всем. И они с пеленок учились соответствовать. Все же в некотором роде жаль, что в ближайшем будущем его раса исчезнет. Главное, об этом ни при ком вслух не говорить.

Сел за стол, закинул ногу на ногу. Подумал – и передвинул стопку учебников по этикету в другую сторону. Разложил самопишущие перья по степени толщины следа. Пощелкал пальцами – и магией перенес лишние предметы со стола на полку шкафа. Он был полностью готов!

А эта наглая ведьмочка не явилась…

Отследил по стрелкам часов достаточно времени. Встал. Дядя называл его терпеливым – так он сильно ошибся! Сейчас Сат пойдет к общежитию ведьм и разнесет его по камешкам. Одним махом и украденные артефакты найдет, и студентку Мартос достанет. Потом под ручку приведет сюда, швырнет на приготовленный заранее стул и спокойно начнет учить ее светским манерам. Важно при этом ни разу не повысить голоса. Зато в следующий раз она будет являться туда, куда он пальцем покажет, с запасом времени! Как ей еще правила приличия объяснить, если не через глобальные разрушения?! Невоспитанная девица! Как она посмела ослушаться, когда он даже к зеркалу ради нее подошел?

К полному удивлению, искомая персона топталась сразу за углом. Мяла ботиночком кочку и насвистывала под нос. А когда увидела Сата, вздрогнула и перепуганно ойкнула.

– Господин ректор? – она с трудом взяла себя в руки, но эти ее рыжие глаза все еще смотрели с опаской. – А я как раз к вам шла! Вы, гляжу, заняты и по другим делам собрались? Тогда я на следующей неделе не приду… тьфу, то есть приду!

Сейчас бы правую руку поднять, одну петлю создать и махнуть наискось, чтобы никогда эта кошмарная ведьмочка не посмела над ним издеваться. Вопреки желанию, Сат обуздал внутреннее буйство и растянул губы в расслабленной улыбке:

– А тебя не учили, что опаздывать нехорошо? Жаль, что уроки этикета надо начинать с самого примитива, но я справлюсь.

– Учили, – поморщилась она. – Я надеялась, что вы про меня вообще забудете. Не представляю, сколько у вас дел и студентов-нарушителей! Вот и думаю, потопчусь тут – вроде как пришла, но просто не успела два последних шага сделать. А если повезет, то под шумок и без консультации обойдусь.

– Ты настолько честно в этом признаешься? – поинтересовался эйр.

– От волнения вылетело, – ведьмочка уже широко улыбалась, будто не стеснялась своего поведения. – Но вы все же дайте подсказку: забыли или нет? А если вы с таким каменным лицом исключительно из-за меня вышли, тогда предлагаю провести сегодня две консультации подряд – и сочтемся.

Сат смотрел на нее, не зная, как переплавить недавний огонь в смех. До чего же она странная! Кстати говоря, это как раз его тип девушек – ему всегда претили предсказуемые и правильные, от которых никогда не кружится голова. И, не будь она представительницей самой неподходящей расы, он бы заодно заметил, что чертовка невероятно симпатичная. Однако ему было недосуг ее разглядывать – Сат мысленно напоминал себе, что Ирис уже оказала ему огромную услугу, а также может быть очень полезна в будущем, если удастся ее каким-то образом приструнить. Хотя некстати вспомнилось, что она его дважды видела обнаженным, а он ее ни разу. Не то чтобы хотелось, но у Сата Дикрана всегда было стремление к справедливости.

– В кабинет, – распорядился он тихо.

Она демонстративно насупилась, но послушно пошагала к двери в административный корпус. До самого кабинета помалкивала! А Сат, шедший за ней, смог позволить себе безмолвно проораться, успокоиться и улыбнуться – можно же, когда ведьма не видит.

Ирис упала на стул и с ужасом воззрилась на высокую стопку книг. Но за время недолгого пути Сат уже передумал давать ей урок на запланированную тему. Он занял свое место, сплел пальцы и начал с другого:

– Студентка Мартос, давай усвоим одно правило. Не надо называть меня «ректором». Зови уже господином Дикраном, профессором, эйром, да как угодно еще.

Она без стеснения смотрела прямо ему в глаза, напоминая:

– Я как-то разок «дракошей» попыталась, но разорались-то…

Терпение и полная гармония внутри. Вдох-выдох, а голос можно сделать еще мягче:

– Студентка Мартос, попробуй произнести «господин» или «профессор». Вдруг это не так сложно, как тебе кажется?

Ведьмочка подалась вперед и выдохнула:

– Слушайте, у вас какая-то аллергия на слово «ректор». Но она излечима! Я, между прочим, очень способная – помогу!

Два вдоха – один выдох.

– Заклинанием заставишь меня смириться?

– Тренировками! – огорошила она. – Давайте вас к стулу привяжем, и я буду называть вас ректором. Конечно, поначалу будет корежить, но в какой-то момент начнет легчать.

– Издеваешься, – это был не вопрос.

И девушка, вопреки всему здравому смыслу, признала с удовольствием:

– Да, – затем немного подумала и отважилась спросить: – И все-таки я не понимаю повод для вашего негодования. Ведь эту академию с самого основания возглавляли члены вашей семьи, да и сама должность почетная. Продвинутые сплетники утверждают, что вы замечательный преподаватель.

Эта консультация проходила вообще мимо всех планов, но по какой-то причине Сат решил разговор поддержать:

– Вот ты сама и ответила. Я когда-то выбрал эту профессию почти случайно. Дело мне так понравилось, что я собрался им наслаждаться всю жизнь. Наслаждаться! А не быть заваленным бумажками, проблемами и студентами.

– Так вы уже, – констатировала она, осматривая кабинет.

Сат невольно направил взгляд в ту же сторону. Он действительно «уже»? А как иначе все это воспринимать? Он ведь не ребенок – должен признавать очевидное. Но затронутая тема подсказала ему переход к следующей, намного для него важнее:

– Ирис, – он даже обратился к студентке по имени, чтобы показать направление к другому уровню общения. – А в самом деле, помоги. За язык же никто не тянул.

Она деланно вздохнула, но тотчас отреагировала:

– Давайте ремень и не дергайтесь. Стул крепкий?

– Нет, не в этом смысле, – он улыбнулся. – Прежний ректор разбирался во всех тонкостях, а я пока этого не умею. Например, ваш факультет для меня болото.

Девушка оценила:

– Двусмысленно прозвучало. Обычно говорят «темный лес».

Сат просто поддерживал эту странную атмосферу легкой полуиронии:

– Темный лес – это, к примеру, лисы. А ведьмы – это что-то другое, более вязкое. Я к тому, что вообще вас не понимаю, а для ректора это необходимый навык. Хоть с этим поможешь? Услуга будет оплачена, как и полагается.

Она так заметно обрадовалась, что даже на стуле немного подскочила:

– Кулоном?!

– Хоть кулоном, хоть ожерельем, – милостиво согласился Сат. – Потом сама выберешь.

– Нет-нет, – она тотчас поняла, что он лишь изобразил тугодумие. – Тем кулоном в виде цветочка ириса!

– Орхидеи? – Сат бездумно хлопнул себя по груди. – Нет, этот мой.

– Не ваш! – она почти шипела, будто готовилась читать заклинание.

– Чей же? – парировал дракон в надежде, что хоть в одном она сейчас признается.

Но девица оказалась веселее, чем хотелось бы:

– Моей знакомой, которую зовут Орхидея Нартос! Символичное совпадение с именем. Это ж она вас тогда спасла.

Сат по непонятной причине не мог сдержать тихого смеха:

– Даже ей не отдам. А с тобой обсудим какую-нибудь другую награду. Мне очень нужна помощь с пониманием студенток твоего факультета, а иначе я так навечно и останусь «исполняющим обязанности». Ты, кажется, про какое-то платье упоминала. До сих пор его хочешь? Тогда сделка состоится.

Светло-рыжие глазенки напротив загорелись, как два солнца. Значит, он попал в точку, можно себя похвалить. Хорошо все-таки быть выходцем самого богатого дома империи – Сату сейчас даже цена вещи не была интересна.

Девушка радостно пропела:

– Так бы сразу и сказали, что вам малюсенькая услуга требуется! Это когда порядочная ведьма отказывалась от работенки? Господин ректор, помогу вам, конечно!

Сат постарался не скрипнуть зубами, прекрасно понимая, что она осознанно его провоцирует этим обращением. Задал первый пришедший на ум вопрос:

– Кто сломал дверь в архив?

– А, нет, тогда не помогу, – мгновенно передумала она.

К величайшему сожалению, эйрам не по статусу биться головой о стол, хотя иногда очень хочется. Но Сат продолжал настаивать:

– И, главное, зачем? Про взлом склада я уже сам цепочку выстроил, а про архив никак догадаться не могу. Зачем прямо в щепки-то было разносить? Ни одно ценное издание не исчезло. Может, вы вытащили какой-то проходной учебник со старших курсов?

– Мы – нет, – она решительно мотнула подбородком.

– А если пересчитаем? – пригрозил дракон.

– А если пересчитаете, то тем более не мы! – Она даже паузы на размышления не брала.

Он признался:

– С тобой сложно иметь дело.

Ирис сразу подхватила:

– С вами не легче. – Хотя из ее уст это прозвучало почти с уважением.

– Студентка Мартос, то есть мышление ведьм именно такое – вы и на смертном одре все будете отрицать на всякий случай?

Ирис его добила, не стесняясь открыто смеяться:

– Кто такие ведьмы?

Сат сдался, выхватил из стопки тяжеленький учебник и без предупреждения бросил студентке:

– Тогда к этикету.

Она успела перехватить, но под нос пробубнила:

– Самому бы не помешало подучиться. Это ж где допустимо книгами бросаться?

– Так я сейчас и приступлю! – оповестил Сат. – Читай вслух три главы.

Ирис принялась листать и, наконец, напряглась:

– Прямо три? А вдруг я безграмотная?

– Тогда назначу тебе раз в неделю еще и личные консультации по обучению грамоте.

– О, тут все буквы знакомые! – одумалась она.

И начала читать, раз выбора все равно нет. Спешила, конечно, желая побыстрее управиться, но читала. Сат пока занялся бумагами, слушая ее тихий голос вполуха. Может, ему действительно уже пора смириться? Нет, не с должностью. А с тем, что конкретно с этой ведьмой он никогда не сможет найти общий язык.

Перед ее уходом все же сказал:

– Если в следующий раз не придешь или опоздаешь, то будешь висеть под потолком и читать пять глав.

– О-о, рукоприкладство и унижение? Все, как я люблю! – Она карикатурно изобразила восторг. – Странно, что я до сих пор не полетала по комнате.

– Сам удивляюсь. Наверное, до сих пор отдаю твоей знакомой Орхидее долги за то болото. Иначе мою выдержку не объяснить.

На этот раз она не принялась спорить, а задержала на его лице долгий задумчивый взгляд, после чего покинула кабинет. И все же интересная девчонка. Противная, вредная, несносная, но особенная.

Я никак не могла подобрать верное определение, чтобы описать нашего уважаемого руководителя. В народе эйров обычно называют зажравшимися скупердяями, но, присмотревшись к одному экземпляру, я уже не вполне разделяла это мнение. Не такой уж Сат и зажравшийся, а скупердяйством занимается весьма избирательно: за мой кулончик всех на части разорвет, но при этом готов оплатить очень дорогое платье. И ему совершенно точно от меня что-то нужно. Я теперь не сомневалась, что мое первое предположение было ошибочным: никакой он не преступник, раз вообще не скрывается. И посему можно с чистой совестью признаться – дескать, да, это была я, уже дозволяется с благодарностью переводить спасительницу сразу на второй курс. Но что-то меня удерживало – то ли его настойчивое желание выбить из меня это признание, то ли затянувшаяся шутка, которая от этой темы разворачивалась в любом нашем разговоре. Да-да, как если бы мне нравилось соревноваться с ним в чувстве юмора.

Дела шли хорошо. Лисы притихли – видимо, поняли, с кем лучше не связываться. И, поскольку мы больше имущество не разрушали, ректор на наши занятия тоже не заглядывал. Леснянки быстро подтягивали навыки чтения и письма – а это уже в скором будущем сулило усложнение лекционного материала. На уроках становилось интереснее, а вот после учебы ничего не менялось, ибо Валиса еще не выдохлась:

– Ларта, у тебя неплохие задатки, но не загордись, а то станешь как Ирис – блестки, блестки и пустота. Ирис, ты куда?!

– Пойду в подвал, нашу книгу почитаю. Вдруг там найдется заклинание, как заткнуть то, что ты называешь ртом.

– Стой, я с тобой! Ларта, не сдавайся, но теперь без меня!

Это была уже далеко не первая наша совместная вылазка к тайнику. Одна стояла на страже и следила, чтобы коменданта поблизости не было, вторая как можно тише открывала дверь, после чего мы на цыпочках спускались по скрипучей лестнице. До этого момента между нами царило двухминутное перемирие, а сразу затем начиналась неизменная драка за право читать учебник. Как показала практика, силы были равны, поэтому мы пыхтели, но усаживались рядом и поднимали повыше фонарь. В книге не содержалось ничего слишком опасного, а значит, и интересного, но мы с удовольствием поглощали любые знания – и, втайне друг от друга, немножечко жалели, что межфакультетская война закончилась быстрее, чем мы исчерпали свои возможности.

В выходной я получила письмо от матери. У нее все было по-прежнему – собственно, это и звучало во фразе: «Если вы с Андаем уже расстались, то возвращайся домой, я соскучилась! Или еще месяц подождать?». На подобное нормально не ответишь. С чего она вообще взяла, что мы обязательно разойдемся? Между прочим, у нас все отлично!.. Просто мы пока делаем вид, что друг друга не знаем, уже неделю даже словом не обмолвились, а в учебных коридорах при встречах фыркаем, дабы не быть заподозренными в лояльности к стану врага.

Валиса не всю свою энергию тратила на мое моральное уничтожение, ведь у нее был Гантер. Волк иногда приглашал нашу старосту на прогулки – и в те редкие часы я могла бы наладить отношения с остальными девчонками. Честно говоря, усилия ни к чему не приводили – они отвечали на все мои вопросы, но разговор поддерживали неохотно и ни разу не спросили моего совета при подготовке домашнего задания. К сожалению, в этом отчасти была и моя вина – когда скромным леснянкам в самом начале требовалась помощь, не я ее оказала. И, соответственно, они теперь считали себя обязанными проявлять верность Валисе, даже если не во всем с ней соглашались.

Я, как обычно, сидела в стороне и листала учебник по древней истории, пока остальные перебирали все академические сплетни. Их прервало появление комендантши, которая принесла коробку с пирожными – подарок, оставленный в приемной, предназначался Валисе. Почти сразу по восторгам стал понятен отправитель.

– Как же тебе повезло! – Элка приложила руку к груди. – Гантер такой внимательный и романтичный!

– И довольно симпатичный! – подхватила Белс.

– Если со змеями не сравнивать, – добавила Ларта и сразу же пояснила, чтобы ее реплика не прозвучала сарказмом: – Зато характер у волков отменный! Ты такая счастливица, Валиса! Как только ваши отношения окрепнут, попроси его познакомить всех нас с одногруппниками.

Валиса уже в который раз заметила назидательным тоном:

– Ты бы еще с драконами их сравнила! Умная женщина выбирает не самого красивого, а самого подходящего. Чем больше я общаюсь с Гантером, тем сильнее проникаюсь его…

Она сделала паузу, не сумев сразу подобрать правильное слово, а я не сдержалась и по-дружески подсказала:

– Умением рифмовать нерифмуемое?

Девушка пребывала в отличном настроении, раз ответила не обычным хамством, а чуть менее обычным хвастовством:

– Да, Ирис, именно так! Давай и тебе прочитаю его новое стихотворение? – Она повертела в руках записку, приложенную к коробке, и начала торжественно декламировать: – «В одном твоем глазу луна сияет, в зубах застрял от солнца луч…».

– О нет, избавь меня от этого удовольствия, – перебила я. – Гантер действительно хороший парень – во всем, кроме стихов. Как-то неудобно над ним смеяться.

Она поинтересовалась шутливо:

– А ты у нас нынче по блондинам или брюнетам? То есть по змеям или драконам? Мы тоже готовы посмеяться – признавайся!

– У меня вечер ненависти к ректору, – вздохнула, поскольку вспомнила, какой сегодня день недели. – Опять эта бесова консультация. Как же он утомил-то меня, зла на него не хватает! Не написать ли мне для него такой же стих, чтобы он от смеха помер?

Валиса уже прошла по всем соседкам, раздавая угощение, но решила проявить добродушие и ко мне:

– Тоже возьми, Ирис. Отсутствие личной жизни принято заедать сладеньким. С набитым ртом сложнее завидовать.

Я и не думала отказываться, хоть в скором времени мы и собирались на ужин. Но в животе уже давно урчало от голода, поэтому я нагло прихватила два пирожных. Валиса лишь закатила глаза, но в коробке оставалось еще много, потому жадничать она не намеревалась. Уже с первого укуса я и сама чуть-чуть влюбилась в Гантера – где он добыл такое отменное шоколадное лакомство?

Увлеченная едой, я не сразу поняла, для чего Нани отступила в сторону. Но, доев, обратила на нее внимание – ведьма изящно задвигала плечиками, подпевая себе под нос. Ничего странного, но вдруг Ая произнесла невнятно:

– Д-девочки, у меня такое… ощ-щ-щение …

Я по инерции проглотила последний кусочек, и пояснений реплике мне уже не требовалось. У меня тоже было «такое ощущение» – типа того, когда мы с подружкой украли у матери бутыль вина и решили попробовать, а потом плясали на заднем дворе до полуночи, желая хоть немного протрезветь. Валиса бодро вскочила, но вдруг покачнулась и со смехом завалилась на бок. Я уставилась на крошки на своих пальцах, пытаясь сообразить. Это не простые пирожные – они заряжены огромной магией, а эффект похож на сильную степень опьянения. Голодные желудки тоже сыграли не в нашу пользу. Да кто ж меня дернул сразу два сожрать?!

Я подавила порыв присоединиться к танцу Нани и нетвердой походкой пошаталась к остальным.

– В-валиса, – мои слова наверняка тоже звучали неразборчиво. – А это т-точно от Гантера?

Она отвечала сквозь смех, даже не стараясь встать с пола:

– Терь ясно, что нет! Вот же мерзавцы! Но в записке его почерк!

Ларта упала на четвереньки в безуспешной попытке поднять подругу на ноги, и тоже обращалась к остатку рассудка:

– Змеи зачаровали, а лисы могли почерк подделать… В-вам не показалось, что на этот раз Гантер написал ос-собенно дурацкий стих? То ли Гантер слаб умом, то ли это был не он! Во, у меня тоже рифма, записуйте!

Мы безо всякой на то причины покатились со смеху. Я даже слезы вытирала. Но впору было ужасаться, а не хохотать. Надо отдать должное Валисе, она хоть и не смогла пока добраться до кровати, но уже отдавала приказы для общего спасения:

– Ирис, выручай! Только на тебя вся надежда, стерва талантливая!

Однако я не знала ни одного заклинания по уменьшению опьянения. Это точно сложная магия чешуйчатых, не что-то проходное, а на такое оружие у ведьм обычно противовеса не имеется. Мне не понравилось, что она на меня спихнула всю работу, отчего и ответ прозвучал немного обиженно:

– Выручаю – проспаться всем нужно! Возможно, утром нас еще и похмелье ждет. Поздравляю, девочки, у нас незапланированная вечеринка.

– А давайте еще по кусочку и пойдем танцевать на улицу! – замахала руками Нани.

– Нет! – закричала Валиса и затрясла ладонью. – Сидим в комнате, пока действие не з-закончится! И на ужин нельзя идти – если кто-то увидит нас в т-таком состоянии, обвинят в нарушении дисциплины. Всем с-спать!

Она снова командовала, но, в отличие от многих других, не растерялась и подумала о последствиях. Именно поэтому я послушно пошагала к своей кровати, хотя комната шаталась, и хотелось то ли песни во всю глотку орать, то ли смешно изображать боевую форму дракона. Нани тихонечко попросила:

– А можно, я еще тут молча потанцую?

– С-спать! – рявкнула Валиса.

Мы и разлеглись. Я закрыла глаза, темнота даже под опущенными веками закружилась вихрем. Но это ничего, переживем. А как отойдем – змеям мало не покажется. Мы сами виноваты – расслабились, решив, что война окончена!

Через пару минут я вспомнила и в полной тишине заверещала:

– Клятые кикиморы! У меня же консультация!

– Нельзя, – едва ворочая языком, пробухтела Валиса.

Но я уже села и затрясла головой. Сама знала, что нельзя, но Сат в прошлый раз чем-то там угрожал. Если не явлюсь вовремя, то может прийти сюда – и тогда все попадемся, а не только я.

– Надо, – мне было лень все эти длинные логические цепочки объяснять.

Валиса перевернулась на бок и снова рухнула на пол. Но уже поднялась самостоятельно, хоть и не без труда.

– Тогда необходимо тебя выгулять, – решила она. – У нас примерно час времени. Девочки, подъем. Снаружи не хихикать, у нас важная миссия!

Пошли все, хотя я обошлась бы и одной провожатой. Ходили по дорожкам туда и сюда, для подстраховки держались за руки и жались друг к другу. Когда одна выбивалась из строя, пускаясь в пляс, хватали ее за шкирку и снова втягивали в круг. С меня стащили пальто и отняли шарф – решили, что если замерзну, то голова прояснится быстрее. Мне на самом деле через некоторое время стало лучше. Беспричинное веселье спало – накатила неуемная слезливость.

– Девочки, вы так мне помогаете! – признавалась я в порыве благодарности. – Я вас всех обожаю!

После чего наш дружный коллектив, разумеется, начал обниматься. Встали кружком и как можно крепче прижимались друг к другу.

– И я тебя обожаю! – Валиса тоже расчувствовалась. – То есть выгуляться не получилось.

Мы по-прежнему в дрова.

Но я отступила, насупилась и героически раскинула руки.

– Бей! – решила я. – Пощечина ведьмы придает сил! Ты, конечно, бездарная и необученная, но других вариантов нет!

– Серьезно? – обрадовалась Валиса и начала с удовольствием разминать ладонь.

Стоило бы бежать к нашим старшекурсницам – их удар вышел бы эффективнее. Но кто из нас пребывал в здравом уме, чтобы об этом вспомнить? К тому же моя закадычная противница уже разогналась – ее бы сейчас и армия не остановила.

Оплеуху она мне залепила настолько знатную, что челюсть хрустнула и в ушах звякнуло. Я бы ей высказала все, что думаю, но кое-как сдержалась – сама ведь попросила. А Валису все устраивало:

– Не знаю, как тебе, но мне сильно полегчало! Давай еще разок для надежности! – радостно верещала эта бесовка, войдя в раж. – Девочки, подержите ее!

Я отскочила от разбушевавшейся фурии, хотя ведьмы, вопреки распоряжению, схватили ее, а не меня – поняли уже, что она закадычную противницу так и ногами запинает в качестве поддержки. Мне уж точно хватит. Прислушалась к ощущениям – показалось, что все-таки результат есть. По меньшей мере, мысли друг о дружку больше не спотыкались и тело не уносило куда-то в сторону. Отлично! Даже остаток прогулки получилось провести не в обнимку с остальными, с каждым шагом чувствуя себя все бодрее.

К назначенному времени одноклассницы подтащили меня к административному корпусу, поставили перед дверью, напутствовали вести себя как можно смирнее и растворились за темными кустами. Я окончательно настроилась и энергично направилась внутрь.

– Господин Дикран, я сегодня не опоздала? – спросила вежливо сразу же, как только вошла в кабинет.

– Нет, – он что-то читал, когда я появилась, и до сих пор не отвлекся. – Студентка Мартос, ты в порядке?

Я забеспокоилась. Что же меня выдало? Смазанная речь? Если так, то можно оправдаться:

– Бежала, боялась не успеть. Вот дыхание и сбилось.

– Сбилось до такой степени, что про слово «ректор» забыла? Полезная пробежка. Можешь каждый день по два круга вокруг корпуса гонять?

Точно, оговорилась просто. Я так настраивалась ничем себя не выдать, что немного перебдела. И потому сказала то, что произнесла бы в любом другом состоянии:

– Так я надеялась, что вы оцените мою покладистость, учтете мой порыв и наконец слезете с меня.

Болезненно поморщилась, когда услышала собственные слова – я именно это и имела в виду, но сформулировать надо было как-нибудь иначе. Однако Сат понял верно и не стал придираться, зато вдруг задал весьма неожиданный вопрос:

– А со щекой что?

Скула все еще горела. В следующий раз я Валису поддерживать буду – доживу до того момента и оторвусь. Но хуже всего было то, что теплый воздух в кабинете быстро обнулял весь достигнутый эффект. Надо срочно что-то придумать и уйти, или уже через полчаса я начну сочинять дракону стихи в гантеровской манере. Но и на вопросы лучше отвечать без заминок:

– Да это я так спешила, что налетела на…

– На чью-то руку? – закончил он. – Даже отпечатки пальцев можно разобрать. Студентка Мартос, я в недоумении. Пришибить тебя хотел я, и мне не нравится, что кто-то влез без очереди. Имя обидчика назови.

До этого симпатичного чудика еще не дошло, что я на подобные вопросы не отвечаю? Поэтому и отмахнулась:

– О, дорогой ректор, вы в этой очереди далеко не первый!

– Серьезно? – Он наконец-то скосил взгляд в мою сторону, оторвав его от какого-то свитка. – А можно огласить весь список?

Я все же упала на стул перед его столом, чтобы не шататься, подперла кулаком подбородок и уставилась на него снизу, поддаваясь внезапному любопытству:

– Вы ведь на меня даже не смотрели, но сразу заметили красную щеку. Как так? У вас эти черные глазюки все вокруг видят? О, а вам кто-нибудь говорил, что у вас шикарный нос? Прям всем носам образец для подражания!

Как, ну как я переключилась с разумного интереса на его нос?! Проклятые змеи – чтоб им всем пусто было, исключая Андая! А если и Андай участвовал, то и ему пусть будет!

– Говорил, – Сат произносил слова спокойно, но больше не отрывал от меня пронзительного взгляда. – Я сам себе это каждый день говорю. Ирис, если бы от тебя пахло вином, я бы уверился, что ты пьяна. Но сейчас ума не приложу, что происходит.

Да быть не может, что такую отменную шпионку за две минуты вычислили! Теперь осталось до последнего все отрицать:

– Никакого вина!

– Ясно, – уголок его губ дрогнул. – Какие-то ведьминские штучки? Вы там грибы себе в голову втираете?

Эх, смешной мне достался ректоришка. Плохо, что сейчас не до смеха.

– Жарковато тут у вас, – призналась я, теряя последний контроль над ситуацией. – Господин ректор, я так сильно устала… Может, отпустите разок?

Но я по его глазам угадала отказ и то, что ему чем-то очень нравится происходящее.

– Точно не сегодня, – прошептал он и мне почему-то показался его голос проникновенным. Но Сат тотчас поднял интонацию: – Переходим к этикету? На прошлом занятии ты читала о расположении столовых приборов – расскажи, что запомнила.

Я не попалась в ловушку:

– Нет, на прошлом занятии я читала про порядок расстановки гостей по титулам на дворцовых приемах. Такая полезная информация! Люблю, знаете ли, под настроение по дворцам околачиваться.

Он тоже наклонился и так же, как я, уместил подбородок себе на кулак, чтобы наши глаза были на одном уровне, а говорить стал тише:

– У твоей матери сильный ковен. Она вряд ли бедная женщина. Вы не устраиваете торжества?

– Устраиваем, – ответила я. Что-то мне в нашем положении не нравилось, но я не хотела делать резких движений, пока разговор тек плавно и ни в чем не провисал. – Но ведьмам безразлично, какой вилкой гости будут есть десерт.

– А мужчин приглашаете? Или они у вас только к подаче блюд привлекаются? – он говорил каким-то слишком вкрадчивым голосом, и от вибраций становилось все больше не по себе.

Я отозвалась с упреком, совсем немного путаясь в речах:

– С чего вы взяли, что ведьмы ненавидят мужчин? Хорошо мы к ним относимся! К вам то есть. Вы ведь тоже… я же своими глазами видела. Приличных мужчин вообще за людей считаем. У меня даже папа не женщина!

– Мясник? – он удивил тем, что очень тщательно изучил мое дело.

– Надо что-то разделать? – парировала я снова вопросом. – Дайте нож и не шевелитесь.

– Ирис, ты ко мне относишься с таким пренебрежением, потому что я эйр? Или ведьмы со всеми мужчинами так разговаривают, будто нам нельзя доверять?

– Да нормально мы с мужчинами разговариваем! – я словно защищалась, хотя смысла нападок не понимала.

Но он мой повышенный тон не подхватывал, а укутывал в бархат мягчайшей интонацией:

– Ирис, между нашими видами самая большая пропасть. Драконы – собственники, а ведьмы не выносят посягательств на свою свободу. Мы всегда будто на разных языках говорим. Может, это единственная причина, почему ты так меня сторонишься? Боишься случайно заговорить на моем языке или научить своему?

У меня уже перед глазами все плыло. Я забыла о необходимости держать лицо, резко выпрямилась и затаила дыхание. Опьянение сильно давило на разум, а этот негодяй еще что-то творил с самой атмосферой между нами – мы вроде бы ничего такого ужасного не сказали, но нарастало напряжение. И я спросила без обиняков:

– Вы ведь сейчас не пытаетесь меня очаровать? Нет же?

Он тоже поднял голову и облокотился на спинку стула. Взгляд стал еще пристальнее, а улыбка шире.

– Ни в коем случае. Получается?

От возмущения в животе задрожало. А криком я подчеркивала свою правоту, которая не слишком хорошо облеклась в речь:

– Да вы! Вы же.

– Что я? – он оставался безмятежным.

– Старый! – я наконец-то вспомнила хоть одно правильное слово. – Я этот ваш этикет не знаю, но вы мне в прадедушки годитесь!

– По какой причине ты тогда взъерошилась, правнучка? – добил он иронией. – Спокойнее, Ирис, не переживай. И этикет изучим, и общий язык найдем. Но я не флиртовал с тобой. Ты непривлекательна для меня в этом смысле.

– А вы вообще фу! – вспылила я, будто он мне оскорбление нанес.

– Я не фу, я эйр. А вот ты немного фу, – кажется, он просто издевался надо мной.

Мое настроение пришло в абсолютный бардак: сильно хотелось танцевать и кому-нибудь врезать, но Валиса отсутствовала. Свежие мысли в хмельной голове все же проскакивали. И очередная гласила, что мне не придумать нормальный предлог – нужно уносить ноги. А в следующий раз прийти уже или с объяснениями, или с извинениями, без разницы. Иначе я могу ведь и начать танцевать, попутно отвешивая пощечины!

Вскочила и метнулась к выходу. Ректор тоже поднялся, но ледяным тоном полюбопытствовал:

– А я отпускал?

Я не поняла, откуда именно в закрытом помещении взялся сквозняк, но он ударил по двери и намертво припечатал ее. Надежнее любого замка – я попробовала дергать за ручку. Разозленная таким невиданным магическим злоупотреблением, развернулась и подарила яростный взгляд господину Дикрану. Последняя эмоция и победила – больше голова решений не принимала. Я подбежала к нему и зарычала:

– Не колдуйте мне тут! И кулон отдайте!

Схватила его за темную рубашку, удачно сразу зажав в кулаке собственное украшение. Будь у меня хоть капля здравого смысла, я бы вспомнила, что дракону в открытой драке не соперница, даже эффект неожиданности не поспособствует. И, разумеется, рвануть за цепочку не успела – Дикран перехватил мою руку за запястье, а другую зачем-то уместил мне на затылок. Вероятно, боялся, что дернусь – и сорву с него кулон, частично вместе с его одеждой.

– Отдайте! – выкрикнула я. – Он женский – вам не идет! А на мне будто вырос – вот давайте примерим, и сами убедитесь!

– Бесы, чем же ты так накидалась? – спросил он насмешливо – и скорее у самого себя.

Я забилась, но вырваться не сумела. А ректор неспешно наклонился ко мне и, ткнувшись кончиком носа в шею сбоку, с каким-то наслаждением втянул воздух.

– И нюхать меня не смейте! – я больше удивилась, чем разозлилась.

Услышала ответ, поскольку его губы были в непосредственной близи от моего уха:

– Пытаюсь определить по запаху. Но от тебя пахнет лесом, бумагой, шоколадом и моим кулоном. Где ты в академии лес раздобыла?

Я собственной кожей чувствовала его выдохи! И это было кошмарное ощущение – до паники пугающее и неправильное. Потому чуть отстранилась, но ладонь на затылке не позволила мне отшатнуться слишком далеко. И так стало еще хуже и двусмысленней. У него, оказывается, даже зрачков не видно, настолько темные радужки, а губы на уровне моих глаз парализовали.

– Отпустите, – растеряв всю силу, жалобно попросила я.

Но дракон не послушал, он продолжал рассуждать о своем, будто мы сейчас не застыли в самой неоднозначной позе:

– Когда я сам был студентом, мы зачаровывали десерты специальным заклинанием. Неужели эта веселая наука передается из поколения в поколение?

Я его не слышала, а была готова умолять о пощаде:

– Сат… то есть господин как-вас-там, отпустите.

– Ладно, – теперь и он задумчиво посмотрел на мои губы. – Ирис, не делай так больше. Ты плохо разбираешься в психологии эйров, раз ведешь себя так опрометчиво. Мы иногда называем что-то своим практически случайно. А когда хорошенькое имущество так и лезет на рожон, приходится задействовать всю силу воли, чтобы потом не расхлебывать последствия.

И лишь после этого он убрал руки и поднял открытыми ладонями вверх. Дверь теперь оказалась распахнутой. И хоть смысл последнего предупреждения я не вполне уловила, но до самого общежития бежала так, словно за мной гонятся. Что это вообще было? Да кто такого непонятного мужчину додумался поставить ректором?! Его же надо лекарям для экспериментов отдавать!

В комнате меня встретила все еще хмельная Нани:

– Ирис, что с твоим лицом? Клятые кикиморы, он все понял?!

Подскочила и Валиса:

– Отчислил, или опять штрафом отделаешься? Я за то, чтобы отчислил! Но я против того, чтобы обижали ведьму! И без тебя мы этим блондинистым гнусам не отомстим. Ирис, да что ты молчишь-то?

– Отстаньте, – буркнула я и прямо в одежде завалилась на постель.

Про наказание Сат и словом не обмолвился. Однако у меня было чувство, что я серьезно вляпалась во что-то похуже штрафа.

Мы с девчонками так увлеклись придумыванием страшной мести, что пропустили нечто важное – изменение сетки расписания. И потому, когда на первое занятие вместо декана Злотки к нам вошел ректор, поначалу подумали, что он и ее решил временно подвинуть для каких-то карательных мер в наш адрес. Разбежались по своим местам и притихли, готовясь отразить любое обвинение.

Однако когда Сат положил на преподавательский стол пачку пособий, стали недоуменно переглядываться. Оценив наше удивление, эйр улыбнулся и представился, хотя с нашей группой встречался не впервые:

– Я профессор Дикран. С этого дня буду преподавать у вас теорию магии – разумеется, речь пойдет о магии драконов, которая во многих аспектах совпадает со змеиной.

– Зачем?! – не сдержалась Валиса. И хоть подобный выкрик можно было счесть наглостью, но она четко озвучила наш общий вопрос.

– Староста? – он вспомнил ее и прохладно улыбнулся – правильнее сказать, скривился. – Кажется, я пока исполняю обязанности ректора, а первокурсницам права критиковать свои действия не давал.

Она немного смутилась, но все равно продолжила, хоть и не так уверенно:

– Профессор Дикран, я не о том. Ведьмам не осилить ни одно ваше заклинание, суть наших способностей совсем иная.

Валиса молодец, но не обязана отдуваться за всех, ведь лично я ее лидером не признавала! Поэтому и я помогла, подхватив:

– Именно так. Вы же, несмотря на свое блестящее образование, вряд ли знаете, как заговорить корень синелиста. У вас и не получится, даже если обучитесь нашему шипению. Было бы глупо вам тратить на это время точно так же, как нам – изучать магию драконов.

– Студентка Мартос, и ты здесь? – прозвучало издевательски. Однако на две претензии он был обязан ответить хоть что-то: – Ведьмы, видимо, упустили последние новости. Шестьдесят лет назад все изменилось, в том числе и ваше положение. Для каждой из вас будет полезно узнать, как переплетать свою магию с другими ее видами – это ведь тоже возможный заработок. Но чтобы перейти к такой практике, придется изучить основы.

Одноклассницы недовольно загудели, но спорить было неразумно – он здесь главный: как решит, так и будет. Все мы знали, что некоторые старые ведьмы уже давно научились усиливать заклинания змей, однако с драконами такой фокус никто не пытался провернуть. Просто сильнейшие создания и без того практически неуязвимы, им подобные меры ни к чему. Так что сразу ясно, что предмет притянули за уши по непонятным причинам. И если я пока программу усваиваю легко, то далеко не все девчонки пришли в восторг от бессмысленного увеличения нагрузки.

К сожалению, Валиса мгновенно придумала объяснение и озвучила его шепотом, но так, чтобы сидящие неподалеку услышали – а они уж по цепочке передадут остальным:

– Это Ирис виновата! У этих двоих давно какая-то интрижка – то она к нему неровно дышала, то он ее на консультации заманивал. Ради очередной встречи сотворил новый предмет. А нам всем страдать из-за того, что они никак поладить не могут.

Я не успела гневно рыкнуть в ее сторону, чтобы хоть эту чушь среди наших не разносила, однако неожиданно вместо меня ответил новоявленный преподаватель:

– Староста, специально для тебя урок первый – у драконов неплохой слух. Поэтому обсуждать нашу с Ирис личную жизнь допускается, но в каком-нибудь другом месте.

Вот он вроде бы отлично ее осек, но как-то неправильно сформулировал. Не сообразил, наверное, что такие слова всяко можно трактовать.

Тем не менее лекция пролетела быстро. Ректор подробно рассказывал нам о драконьих заклинаниях и по каким принципам они работают. Увлекательно, но абсолютно бесполезно с практической точки зрения. А потом спрашивал о наших – особенно занимали его виды воздействия на внутреннюю силу и энергию. Ничего не записывал, но слушал так внимательно, словно действительно интересовался этими вопросами. Все же это было странно: если Дикрану стало любопытно разобраться в проклятиях или лечении, то декан Злотка или другая ведьма проинструктировала бы его в любое время. Уж точно с этим в последнюю очередь следовало идти к первокурсницам.

После долгих размышлений я сумела придумать для себя его мотивы: дело вовсе не в каком-то научном интересе, а в налаживании связей – и именно мы, самые молодые, на это годимся лучше остальных. Он постигал нас, одновременно позволяя и что-то узнавать о драконах – и со временем прохладное отношение между нами исчезнет. Сложно всерьез ненавидеть тех, кого понимаешь. Для всех нас его раса, а уж тем паче эйры, были чем-то недосягаемым – существуют где-то в своих золотых дворцах, всемогущие долгожители, лишь бы ведьм не трогали. Но когда слышишь об ограничениях в их силе или улавливаешь ход мыслей, невольно начинаешь воспринимать их как нечто более реальное. Теми, с кем хотя бы теоретически можно взаимодействовать.

По устоявшейся традиции, за обедом мы шумно ругались.

– Валиса! – в этот раз разговор завела я. – Прекрати уже об этом трындеть! Ничего у нас с ректором нет. Он не из-за меня этот предмет придумал!

– Да-да-да, – она раздражала фальшивой покорностью. – Никаких темных делишек, поэтому он каждую неделю и милуется с тобой наедине.

– Темные делишки были! – признала я в порыве злости. – Но не то, о чем ты сплетни разносишь!

– Да-да-да, – еще противнее повторила она. – А чего это наша Ирис так извивается, будто ей хвост подпалили? Прости, дорогая, я ведь не думала, что это тайна!

– Сейчас в лоб получишь, – предупредила я, вскинув ложку.

Вражина вроде бы утихомирилась, но через несколько минут осторожно зашептала Минда:

– Ирис, мы и не сомневаемся, что у вас с ним ничего нет. Ну честно, где ты, а где он… И все-таки намекни, чем его можно зацепить, раз тебе он уже надоел? Всю лекцию смотрела и глаз оторвать не могла. Подкинь совет, а?

– И ты получишь, – пригрозила я нервно.

Как Валисе удается заставить всех девчонок верить каждому ее слову, даже совершенно абсурдному?

Повезло, что на повестке дня мой вопрос был отнюдь не первостепенным. Поэтому когда надо мной вдоволь потешились, вновь вспомнили о мести. Идей было много, но ни одной хорошей.

Расспросили Гантера. Оборотень с недоумением признал, что стихотворение его, однако он отправлял лишь коробку шоколадных конфет, никаких пирожных. Выходило, что угощение подменили уже после того, как волк передал подарок работнице нашего корпуса, и почерк его никто не подделывал. Поскольку вход лисам до сих пор был закрыт, они в последней проделке, скорее всего, вообще не участвовали. Это немного угнетало – рыжим нахалам отвечать все же легче, чем магам, у которых целый арсенал разнообразных заклинаний.

Вечером коллективно изобретали стратегию, накидывая предложения, но пока не остановились ни на каком варианте. Хотелось же устроить не обычную шалость, а такую, чтобы раз и навсегда запомнили и больше не осмелились к нам соваться. Добротное проклятие прекрасно бы подошло, о чем я вслух и сожалела:

– Моей матери достаточно в гневе ляпнуть: «Чтоб у тебя руки отсохли!», и готово, уже через два дня жертва будет на коленях умолять о прощении…

– Да что ты заладила – мать да мать! – огрызнулась Валиса. – Все никак не отучишься кичиться ее достижениями? Сама-то так умеешь?

– Не умею, – скисла я. – Но чтобы ведьмовское проклятие обрело такую силу, одного таланта недостаточно. Тут и опыт, и возраст роль играют. Может, есть что-нибудь подобное, но для молодых?

Валиса ударила себя по коленке, приняв решение:

– Идем опять книгу штудировать. В ней о чистых проклятиях ни слова, но вдруг выйдет надергать из разных заклинаний нечто стоящее?

Чтобы не попасться коменданту или уборщицам, мы выждали почти до полуночи и снова отправились в подвал вдвоем. Уселись на уже привычное место, которое немного очистили от хлама, и, как обычно, переругивались, не забывая между делом решать основной вопрос.

– Смотри, – Валиса ткнула пальцем на абзац. – Здесь о затягивании открытой раны. А если мы связкой сильно увеличим воздействие, то не затянем ли проклятым магам какие-нибудь жизненно важные отверстия? Вот будет умора!

Идея была восхитительной, однако я возразила:

– А как мы скормим им листья погорельника?

– Волки подержат. – Она плотоядно оскалилась.

Но я была вынуждена вновь отвергнуть заманчивое предложение:

– Ты ведь понимаешь, что далеко не все змеи против нас? Кого будем ловить, насильно кормить, а потом так страшно проклинать – случайных прохожих? О, смотри, а тут про окрашивание волос! – Я уже перелистнула на другой раздел. – Представь истерику лисиц, если их оранжевые шевелюры станут фиолетовыми?

– Ого, на будущее сгодится! – порадовалась Валиса. – Я перепишу на листок. Жаль, что маги такие чары за минуту снимут, а то мы бы и этих противных блондинов перекрасили…

Она старательно переносила заклинание на приготовленную бумажку, а я не мешала. И вдруг в полной тишине вдалеке послышались какие-то звуки. Валиса тоже уловила и, вздрогнув, вскинула голову. Мы надолго замерли, вглядываясь в темноту. Подземные лаборатории были огромны, но мы будто бы сразу угадали, откуда именно раздается звук.

До сих пор мы говорили тихо, а теперь вообще подались друг к другу, чтобы шептать в самое ухо.

– Ирис, это они! Тайное сборище в той комнате.

– Знаю… Если сейчас скрипнем дверью, они не услышат?

Она помолчала, не уверенная в любом из вариантов ответа, а потом предложила:

– Давай подкрадемся и глянем, кто там. Очень страшно, но так любопытно! Представь, как будем хохотать, если там ведьмы-старшекурсницы тоже кому-нибудь месть изобретают?

– Да, это было бы весело. Но если не они?

Валиса убеждала:

– Слишком близко подходить не станем. Издали разберем, женские голоса или мужские. Если последнее, то точно не наши.

Не знаю, что именно меня так пугало. Ведь наверняка там студенты – может, и не с ведьмовского, но обычные учащиеся. Или кто-нибудь использует ту комнату для любовных свиданий. А что страшнее этого способно происходить в столичной академии? Но победили не эти успокоительные мысли, а тот факт, что Валиса выглядела храбрее меня. Нельзя было уступить ей в такой мелочи.

Обувь у нас была мягкой и бесшумной, к тому же мы не спешили и двигались осторожно. По мере приближения к пугающей комнате стало понятно, что говорит мужчина. Еще через два шага дошло осознание, что голос скорее взрослый или даже старческий, а не молодой. И хоть слов почти невозможно было разобрать, но мы обе замерли и уставились друг на друга. Валиса мотнула головой – мол, так же тихо сдаем назад. Но я зажмурилась, сосредоточенно вслушалась, а потом вытаращила глаза на нее и одними губами прошептала:

– Унгальд?

Дело в том, что интонация действительно напоминала нашего профессора древней истории – он произносил слова очень плавно, иногда проглатывая окончания. Валиса тоже прислушалась и заторможенно кивнула. Одного мы узнали. Да вот только что забыл пожилой преподаватель в таком месте?

Следующие несколько шагов за нас сделало неуемное любопытство. И, когда разговор начал слышаться отчетливо, мы застыли у стены и перестали дышать.

– …глупости это! – возмущался наш профессор. – Дана – его кузина. Они с детства очень дружны, ничего больше! Эйра двадцать лет назад вышла замуж за нечистокровного дракона – и вы считаете, что она собирается зачать от собственного кузена? Вам самим-то не стыдно строить такие догадки?

Другой мужской голос был нам незнаком:

– Эйров очень мало. Вряд ли их остановит факт не столь уж близкого родства.

– Но не в этом случае! – упорствовал Унгальд. – Как и договаривались, я постоянно слежу за ним. И не заметил никаких встреч с чистокровными девицами, кроме двоюродной сестры. Между прочим, счастливо замужней! Да как можно подозревать вообще всех подряд?

Тот же голос произнес миролюбивым тоном:

– Мы и не настаиваем на этой версии, с чего вы так разошлись? Просто выясняем подробности. Достоверно известно, что Сат причастен к Клубу чистой крови – и только бесы знают, что они замышляют. И если Дана действительно обладает безупречной репутацией, то с ним не все так гладко. Мы же не от скуки этим занимаемся! Вспомните, что его отец устроил полвека назад и сколько честных людей тогда погибло. Яблоко от яблони недалеко падает. Вопрос времени, когда и Сат организует в столице кровавую бойню.

Мы с Валисой глядели друг на друга распахнутыми глазами. Они обсуждают господина Дикрана, причем в очень неожиданном ключе! Профессор теперь говорил с меньшей убежденностью:

– Не думаю, что ему интересна политика… Он даже ректором быть не хочет, словно собрался всю жизнь развлекаться только преподаванием и чтением книг в своем замке. Мне вообще моя миссия стала казаться весьма сомнительной.

От разразившегося смеха у нас мороз по коже пробежал. Уже кто-то третий весело заметил:

– И тем не менее, господин Унгальд, ваша лисья часть вряд ли хочет сопротивляться. Мы хорошо платим вам за эту слежку, к тому же лисы всегда на стороне победителей. А мы так тщательно бдим как раз затем, чтобы не быть проигравшими!

Предыдущий мужчина подхватил:

– Возможно, вы правы, и Сат оказался в Клубе чистой крови единственный раз – получил приглашение как эйр и сын их бывшего предводителя. Но давайте говорить прямо, его намерения не прозрачны. Почему он не женился? А может, он просто поддерживает тайную связь с такой же чистокровной, вопреки закону императора?

Еще один собеседник нервно добавил:

– Его сразу следовало прикончить – он в любом случае или сейчас виновен, или станет виновен в будущем! Вообще бы всех эйров подчистую вырезать – сегодня бы уже ничего не опасались, но с этого дурного семени надо начать!

– По нашим сведениям, – ответил ему предыдущий, – летом он ездил свататься в семейство Райнус. Они точно не эйры. Господин Унгальд, какие у Сата Дикрана теперь отношения с девицей Райнус?

Профессор совсем уж тихо промямлил:

– Кажется, никаких…

Новый вопрос:

– Может, есть любовница?

Унгальд окончательно поник:

– Свечку не держал, но вряд ли…

– А я о чем говорю?! – снова взревел буйный. – Ну да, вы действительно верите, что за всю жизнь ему ни одна не приглянулась? Ишь, недотрога какая! Он точно плетет интриги! Кто из вас столь наивен и до сих пор полагает, что чистокровные на самом деле сдались? Ага, глава сильнейшего дома эйров и сынок бунтовщика отдаст все свои богатства в наследство смеску? Идиоты все, кто в это верит! Нашли тоже святошу! У нас нет доказательств только потому, что эта гнида очень умна и весьма осторожна!

Валиса прошептала мне в самое ухо:

– Это какая-то тайная канцелярия по проверке законопослушности эйров. Они не знают про тебя. Признайся, что ты и есть любовница, тогда ректор перестанет им казаться подозрительным!

Мне стало стыдно за то, что иногда я невольно про себя называла ее смекалистой – дурнее дуры не сыскать. Я выдохом через нос объяснила, что думаю о ее предложении, иначе пока и не могла. Но даже легкое движение воздуха кого-то в комнате насторожило:

– Тихо всем! Вы ничего не слышали?

Мы с Валисой одеревенели. А уже через миг зычным голосом прокатилось заклинание. И еще до того, как оно было закончено, мы сорвались на бег, уже не беспокоясь о конспирации. Но магия догнала и больно ударила по ногам. Вопреки ожиданию, не повалила на пол – или же мы успели отскочить достаточно далеко. Поэтому мы влетели в заветную дверь, по инерции пробежали еще два этажа – и лишь там позволили себе остановиться.

Моя подельница беззастенчиво задрала юбку и спустила чулок – и я ужаснулась вместе с ней. Что-то ударило по щиколотке и меня, и теперь то место горело и чесалось. Но на коже Валисы я рассмотрела причину: какой-то маленький рисунок черного цвета, который медленно перемещался. На наших глазах он сделал круг по ее ноге, поднявшись чуть выше. Судя по этой траектории, он, как по спирали, будет двигаться дальше, пока что? Что произойдет потом?!

Валиса заверещала – и ее испуг был полностью оправдан:

– Ирис, что это?! Убери, убери, всеми бесами прошу!

– У меня такое же, – оповестила я, ведь тоже ощущала медленное движение точки под чулком. – Мы не справимся – это другая магия, наши методы не помогут!

Нас поймали в какую-то ловушку, но мы даже последствий предсказать не могли. А может, напрасно мы сегодня ругали ректора за ненужный предмет? Вот бы сейчас знать о магии змей и драконов хоть что-то! Зато последняя мысль подсказала план действий. Я схватила Валису за руку и потащила за собой:

– Быстро к ректору! Шевели ногами, Валиса! Уж он в этих заклинаниях точно лучше нас разбирается!

Услышав объяснения, она шустро понеслась вперед. Но и я не отставала – в конце концов, мне нужно было показывать дорогу. По улице пробежали за считанные мгновения, на последний этаж преподавательского корпуса взлетели, ни разу не переведя дыхания, в дверь не стучали – распахнули пинком. И лишь после этого застонали от облегчения – Сат Дикран лежал в своей постели, что для столь позднего времени было даже логично, но все равно несказанно обрадовало.

Дракон сразу вскочил, но спросить не успел. Валиса задрала подол до самого пояса и водрузила голую ногу на его кровать.

– Умоляю, уберите это!

Отметка уже ползла над ее коленом. Я не теряла времени и тоже стаскивала чулок с пострадавшей ноги. Хвала лесным духам, Дикран поддался любопытству только после того, как прижал пальцем ее знак и произнес:

– Мейх-са.

Убрал руку, Валиса осмотрела чистую кожу и устало осела на пол, чтобы наконец-то отдышаться.

– Где ты это подцепила? – вряд ли он отпустил бы нас, не насытив интереса.

На Сате были только белые хлопковые штаны – и их хватило, чтобы наряд с некоторой натяжкой можно было назвать приличным. Он сел на край постели и выжидающе уставился на нас. Но оставалось еще одно дело – и, вопреки всему здравому смыслу, я испытала легкое смущение, вынужденная тоже подтянуть юбку до самого бедра.

– И у меня.

Подняла ногу, а он зачем-то перехватил за щиколотку и поставил мою стопу себе на колено. Иронично глянул снизу мне в глаза и лучезарно улыбнулся, не спеша повторять освободительный фокус.

– И все же, Ирис, хотелось бы объяснений. Подозреваю, стоит мне убрать заклятие, как ты снова онемеешь.

Его ладонь обжигала сильнее знака, а поза вообще из себя выводила. Я взмолилась:

– Пожалуйста, побыстрее! Оно… оно двигается!

– Вижу, – он беспечно принялся рассматривать внутреннюю поверхность моего бедра, куда заползал рисунок. – Надо говорить, что будет поздно снимать, когда оно достигнет цели?

– Какой цели?! – Я чуть тоже на пол не свалилась, представив, как странное нечто забирается под белье и исчезает в моих недрах.

Валиса приподнялась и затараторила, будто пожалела меня:

– Это за то, что мы услышали страшную тайну! Господин Дикран, за вами следят! Профессор Унгальд, если быть точной.

Черные брови немного вздернулись, но голос эйра по-прежнему звучал легко и беззаботно:

– Он? Надо же. Но мне без разницы. Если не Унгальд, то кто-нибудь другой. Все эйры под контролем, а я – побольше остальных. И где же вы об этом услышали?

– В заброшенных лабораториях! – честно призналась Валиса, поскольку это дело никак не касалось ведьм. – Там был профессор и какие-то мужчины! Они подозревают вас в тайной связи с какой-нибудь эйрой. Император ведь запретил продолжать линию чистой крови, а вы все еще неженаты – и те люди считают это странным.

– Кошмар какой, – весело отреагировал ректор. – А вы вдвоем что там делали?

Нет, ну нашли же время по-приятельски болтать! У меня тут катастрофа подбирается к самому важному месту. Я наклонилась, схватила дракона за свободную руку и прижала его палец к своей ноге, закрывая знак. Судорожно запричитала:

– Мейх-са, мейх-са…

Сат не сопротивлялся – он продолжал смотреть на Валису, будто бы вообще не замечал манипуляций со своими конечностями. Девушка, разумеется, про нашу книгу упомянуть не могла – все равно где-то ее бросила во время побега. Она сообразила, что наплести:

– Ругались! Мы с Ирис любим это дело – пойти в безлюдное место и от души поругаться.

– Из-за чего? – казалось, его интерес был неисчерпаем.

Я отодвинула его ладонь, заглянула вниз и вскрикнула, поскольку знак все еще не пропал. Перехватила поудобнее за запястье и впечатала уже всю пятерню, продолжая надеяться:

– Мейх-са! Ну же! Какая разница, кто это произносит?! Рука-то эйрова! Мейх-са!

На меня по-прежнему не обращали внимания. Валиса была вынуждена говорить, видя безуспешность моих попыток:

– Так из-за вас! – привирать всегда легче на основе какой-нибудь правды. – Ирис отрицает ваши любовные отношения, а я хотела, чтобы она призналась. Ну, высказались, космы друг другу подергали, обычные девчачьи разговоры. И вдруг там эти – и тоже про вас! Засекли, что подслушиваем, и вдогонку этими кляксами пришпандорили!

– Любовные отношения? У нас с ней? – он улыбнулся еще шире. – Староста, если Ирис сейчас моей рукой себя ласкает, это совсем ни о чем не говорит. Ну что за странные домыслы?

– Ректор! – рявкнула я, потеряв последнее терпение. – Уберите этот знак, потом издевайтесь вволю!

Он будто нехотя перевел взгляд на мое бедро, нашел рисунок и все-таки убрал: то же самое созвучие из его уст сработало без осечек. Я наконец-то смогла вернуть себе ногу и натянуть чулок. Неприлично-то как получилось! У нас с ним никаких отношений нет, а неприличий уже целый короб накопился – хоть в засолку пускай. Сдула прядь с лица, собралась и произнесла, поскольку после исчезновения отметины начало тревожить все остальное:

– Теперь я догадываюсь, кто вас летом ранил. Вначале была уверена, что такую сильную магию применяют только стражи порядка, но если хорошенько подумать, тогда били насмерть, а не чтобы задержать. И, судя по травмам, полосовали сразу с нескольких сторон, то есть вас поджидали. Некоторые змеи считают, что вы несете потенциальную угрозу, даже если ничего плохого не совершили. И только за это вас готовы убить.

Сат прожег меня ироничным взглядом:

– Вот и встретились, знахарка болотная, уже и не надеялся. Да, это были они или такие же, как они. Маги не успокоятся, пока не умрет последний чистокровный. И нельзя сказать, что их паранойя безосновательна. Когда-то я много для них сделал, но с тех пор прошли десятки лет – такую мелочь не грех и забыть. Особенно когда я такой подозрительный.

Валиса уже встала на ноги и зачем-то отряхивала подол, хотя в покоях ректора было идеально чисто – или же она здесь решила насорить собранной подвальной грязью. Она заметила без задней мысли:

– Господин Дикран, ну так и женились бы, раз это камень преткновения. Можно даже формально, тогда хоть у половины из них аргументы пропадут. А потом спокойно устраивайте свои перевороты, или что вы там задумали.

– Тогда получится, что я играю по их правилам, – он вновь растянул губы в улыбке. – По-моему, ведьмы как раз способны понять такой ход мыслей. Уж во вредности я вам сильно уступаю.

– Вредничать приятно, – согласилась Валиса. – Но не тогда, когда речь идет о риске для жизни. Кстати, а что случилось бы, если бы мы не успели убрать эти бесовы знаки?

Он пожал плечами, покосился на меня и все же ответил:

– Отметка переползла бы на лоб и показала вас ищущим. После этого вас бы нашли и попросили не распространяться о том, что услышали. Наверняка объяснили бы, что к чему, или предложили вознаграждение за молчание. Увидели бы, что ведьмы, еще бы и к шпионажу тоже попытались привлечь. Но даже если бы вы отказали, никто вас за такое преследовать не стал бы, потому что они там не говорили ничего из того, о чем я сам не догадывался.

– И все?! – возмущенно выдохнула я. – То есть никакой угрозы не было? А нельзя было сразу предупредить, пока я тут с ума сходила?

Но Валиса рассмеялась и вдруг открыла неожиданную тему:

– Знаете, профессор Дикран, я ничего не понимаю в этих ваших интригах. Но стараюсь быть в курсе всех академических сплетен – вы, можно сказать, единственный, о ком я ни одного дурного слова до сегодняшней ночи не слышала. Вы или правда отлично притворяетесь, или те люди ошибаются относительно вас. Поэтому – исключительно в счет будущего экзамена – можем остаться с Ирис здесь до утра. Уместимся с ней вдвоем вон на том диванчике, никто никому не помешает. Мы ведьмы, нам плевать на репутацию. А от вас, возможно, хоть на пару недель отстанут. Необязательно же вредничать так усердно, можно иногда и замылить глаза.

У дракона от удивления лицо вытянулось – почти так же сильно, как у меня. Но ректор тотчас отрицательно качнул головой:

– Благодарю за самопожертвование, староста, но никто не поверит, что эйр не побрезговал ведьмой. Тем более сразу двумя. Идите уже, не провожаю. Забегайте в другой раз, когда снова во что-нибудь вляпаетесь. Знаю Ирис чуть лучше, чем тебя, поэтому не сомневаюсь, что такое случится.

Наконец-то и Валиса поморщилась: тоже уловила это высокомерное слово «побрезговал». Не прощаясь, она развернулась и потопала на выход. Я поспешила за ней. Теперь хоть не придется пояснять, почему этот с виду очаровательный господин Дикран, несмотря на все свои заслуги и огромный преподавательский опыт, вызывает во мне лютую ненависть. Побрезговал он! Или наоборот, не побрезговал? Ведьмы ему даже для слухов об интрижке не годятся, с ума сойти. Да кому он вообще сдался, чудище крылатое?

Сат еще долго не мог уснуть. Итак, за ним шпионит профессор Унгальд, которого он знал много лет и искренне уважал. Даже наполовину лис всегда остается лисом. Эйр не стал рассказывать о своих тревогах девчонкам – не их ума дело, но сам невольно напрягся. Он подозревал, что за ним присматривают, но надеялся, что не контролируют буквально каждый шаг. «В столице становится ветрено» – и в эту воронку его обязаны втянуть в числе первых. Все же напроситься на аудиенцию к императору и честно поведать обо всех последних событиях? Но поверит ли Адриан Третий, когда ему в другое ухо непрерывно нашептывают о желании чистокровных вернуть свое влияние? Отправит ли его величество по наводке Сата армию в западные леса, рискуя разозлить все местное население, или же посчитает его жалобы очередным доказательством, что эйры беспричинно мутят воду?

А с Ирис у них постоянно что-то происходит, но никаких подвижек в основном деле. На следующую консультацию она пришла трезвее стеклышка. Что прискорбно, ведь Сату понравилось рассматривать ее пылающие скулы почти точно так же, как тискать за лодыжку. Забавная она все-таки – можно случайно и ухохотаться, не будь она притом еще и весьма миленькой. Сат уже подсознательно жалел, что студентка Мартос не относится к драконьему роду. Сошла бы и седьмая вода на киселе, чтобы он тотчас посмотрел на нее иначе. Вот тогда бы и осудил сам себя: из нее же никудышная барышня! При неплохом образовании и среднем достатке она умудрилась вырасти хамоватой и несдержанной. Длинные темно-рыжие волосы заплетены в вечно растрепанную косу. Омерзительные веснушки – настолько бледные, что только драконьим оком и заметишь. На пальцах застарелые мозоли и обломанный ноготок. Будь родители Сата живы, умерли бы от одного взгляда на такое непотребство. Однако эти отметины говорили о ее прошлом больше, чем сподобилась она сама: девчонка точно никогда не избегала грязной и тяжелой работы, что и сделало ее в столь юном возрасте опытным лекарем. Но от природы Ирис тоненькая и нежная – кожа под шерстяным чулком не позволит обмануться. Как же повезло, что у нее ни единого шанса понравиться эйру – значит, ему не придется отыскивать в куче ее недостатков редкие достоинства.

Он еще до ее прихода вынул кулон так, будто украшение случайно выглянуло из-за воротника. Разумеется, дракон не собирался ее дразнить – просто был не против, чтобы ведьма снова ринулась в драку. Но, к вящему неудовольствию, Ирис на этот раз лишь покосилась, про себя какую-то гадость подумала и ни одного резкого маневра не предприняла. Наоборот, она вознамерилась вести себя как можно приличнее, хотя по-прежнему выражалась странно, дабы он не расслаблялся:

– Добрый вечер, иор.

– Правильно говорить «эйр», – по инерции поправил он.

– Это я сократила «исполняющий обязанности ректора». Нравится? Я готова ответить на любые ваши вопросы по светским манерам. Но до того, как вы начнете их задавать, отвечу сама на те, что успела выучить. Над тарелкой кладется нож для фруктов, затем десертная вилка…

Да что она к нему пристала-то с этим этикетом? Будто бы им больше поговорить не о чем!

– Студентка Мартос, – мягко перебил ее Сат. – Зачем ты делаешь вид, что не врывалась давеча посреди ночи в мою спальню со своей подругой?

– Какой еще подругой? – натурально удивилась она. – Сразу видно, как вы хорошо в людях разбираетесь. Валиса тогда ни разу не попыталась расцарапать мне лицо, лишь потому что вас стеснялась.

Эйр притворно изумился:

– Староста тебя не любит? Да как такое возможно? Ты же такая милая, покладистая, сговорчивая – сплошное удовольствие с тобой о чем-то договариваться. Неужто она нашла в твоем характере хоть один изъян?

Ирис скривилась, верно поняв сарказм, но монотонно продолжила:

– Итак, десертная вилка. Жаль, что вы для этих консультаций реквизит не предусмотрели. Мне сейчас в руках очень не хватает хотя бы десертной вилки.

– Все еще думаешь, что не увернусь? – дракону чрезвычайно нравилось поддерживать это шутливое настроение.

Она будто внимательно оценила его с головы до столешницы, на миг задержала взгляд на кулоне и равнодушно пожала плечами:

– Да я вообще о вас не думаю. Только о клятых вилках и бесовых реверансах. Их, надеюсь, лично будете показывать, раз вы учитель?

Сат с трудом подавил очередной всплеск эмоций – десять последних раз это было уже не раздражение, а нечто близкое к нему и пока не определяемое словами. Почему такая простушка ведет себя так, будто он никто? Ладно, уважать его лишь за чистоту крови не обязаны, но обычно студенты все же смиряют нрав перед профессорами. Ведьмы – что с них взять? Хотя взять-то как раз есть что, только не дают. Он решил на этом закончить привычный обмен любезностями и перейти к сути дела:

– Ирис, ты забыла, как от страха призналась в моем спасении?

Во взгляде почти оранжевых глаз промелькнула настороженность, но фразами студентка себя не выдала:

– Сомневаюсь, что вам было необходимо мое признание. Или было?

Он не стал думать долго и со всей честностью кивнул, подтверждая:

– Ты ведь теперь сама все хорошо понимаешь. Змеи устроили мне ловушку, без твоего вмешательства я бы погиб. Вы со старостой подслушали разговор, в котором все обвинения шиты белыми нитками. Благодаря нескольким случайностям именно ты стала свидетельницей, способной подкрепить мои слова.

– Перед кем? – Она нахмурилась, мгновенно выловив суть.

– Императором, – дракон не юлил.

Ирис отвернулась в задумчивости, затем встала и подошла к темному окну. Сосредоточенно молчала, словно его предложение требовало осмысления с разных сторон. И вдруг впервые за долгое время заговорила с ним как с равным и без нотки иронии:

– Я знаю, что за этим последует. Его величество отправит войска на запад, солдаты обойдут дома, осмотрят каждый куст, общий порядок будет нарушен, но преступников найдут. И ты имеешь право на поиск справедливости – я своими глазами видела, насколько жестоко с тобой обошлись. Эйр или последний нищий – нет разницы, пока мы подданные императора. И наказывать нас можно только по его приговору, а не по раздутым домыслам. Моя мать не ведет дел со змеями, но и не ссорится с ними. К драконам она относится точно так же. Это и есть наша позиция: воюйте друг с другом, лишь бы нас не трогали. А мы будем подбирать раненых и спасать за монетку.

Девушка, забывшись, случайно назвала его на ты, но Сат и не думал поправлять. Наоборот, он настороженно исследовал это новое ощущение – мимолетную хрупкую искренность, которую можно разбить любым неверным словом. Он тоже встал, но не приблизился к Ирис, просто наблюдал за ее фигурой, дабы не пропустить первые признаки напряжения. Заговорил тихо:

– Удивишься, но это и моя позиция. Мечтаю прожить свою длинную жизнь, не ввязываясь больше ни в какие свары. Но, как видишь, мне не дают такой возможности.

Ирис повела плечом, однако пока не повернулась, точно в созерцании темных аллей черпала спокойствие.

– И тем не менее, если после моих слов в Болграде начнется суматоха, я окажусь крайней. Нельзя делать выбор между пострадавшим и обидчиками, раз хочу остаться в стороне. Поэтому если снова увижу тебя на краю гибели – сделаю все, что смогу. Но в других вопросах и пальцем не пошевелю. Иначе я не ведьма.

– Отлично сказано, – Сат заговорил еще тише. – Если бы ты не лукавила. Я сам учу змей магии – лучше прочих знаю, на что они способны. И те петли, которыми сейчас орудуют разбойники, выходят далеко за рамки их магических возможностей. Получается, нейтралитет ведьм очень условный – они помогают им, а в нашу защиту даже слова не скажут.

Она резко обернулась и уставилась на него в удивлении.

– Хочешь… – взглянув на его лицо, она отчего-то вновь перешла на официальный тон и исправилась: – Хотите сказать, что ведьмы усиливают магов?

– Не хочу, но приходится, – он улыбнулся.

Студентка свела ненадолго брови и выдвинула предположение:

– Возможно, какие-то ковены на эту помощь согласились – например, в счет прошлых заслуг. Или жены-ведьмы помогают своим мужьям-змеям. Тогда все объяснимо. Маги вообще ближе к простому люду, чем драконы, точки соприкосновения найдутся… – Она осеклась, расширила глаза и вдруг выпалила: – Подождите! Так новый предмет с этим и связан? Вы всерьез ищете способ переплести свою магию с нашей, чтобы им противостоять?!

Если дракону она и раньше казалась смышленой, то теперь он был потрясен: внимательная Ирис без труда собирала обрывки информации в единое полотно. И сейчас почти угадала. Хотя не Сат ищет этот самый способ, а Клуб чистой крови, в который он из-за слежки побоится больше и ногой ступить. Эйры под предводительством безумной ученой Лайны закинули наживку, а он не мог ее не проглотить – и с тех пор бесконечно крутил ее в голове.

Однако он настороженно прищурился и попросил, чтобы не вдаваться в подробности:

– Помоги или хотя бы не мешай. Ведь сама чуть раньше признала за мной право на поиск справедливости.

Но, вопреки всем предположениям, у девушки загорелись глаза:

– Не знаю, может ли из этого что-то получиться, но наверняка от такого открытия и ведьмы выиграют. Мы ведь из одаренных слабее всех! А если в природе есть метод вывести наши способности на новый уровень, то мы только за. Коли об этом не орать на каждом углу, то и нейтралитет не пострадает. Я же правильно поняла, что мы теоретически можем улучшить свое колдовство драконьей силой?

Сат не ожидал такой реакции – и, вдохновленный, побоялся поправлять. Ведь он пытался общаться со старыми ведьмами – они и слушать его не хотели. А Ирис молода и неопытна, она еще не научилась проявлять во всем осторожность. Помимо прочего, она не совсем верно поняла суть, поскольку речь скорее шла о противоположном процессе: ведьмовские усилия можно нанизать на более прочную основу, а не наоборот. Но если он об этом скажет вслух, то первый же задушевный разговор придет в окончательный тупик. Однако в этой манипуляции был не только эгоистичный интерес – ведьмы от такого сотрудничества точно не проиграют, ведь у них появится больше заказов, а также поддержка богатейших семей империи… Только вот на данном этапе переговоров этот пункт деликатно не объяснить.

Сат улыбнулся шире, предлагая:

– А может, к бесам этикет и попробуем прямо сейчас?

Ирис разочаровала:

– Вряд ли что-то получится, учитывая разницу в нашей подготовке. Чтобы говорить хоть о каком-то равновесии, для начала надо собрать ковен.

И снова придется сделать вид, что слово «равновесие» он ненароком пропустил мимо ушей. А студентка вернулась к своему стулу, лениво распахнула учебник и зачем-то припомнила старые обиды:

– И раз уж все карты открыты, то поинтересуюсь – вы специально отобрали у меня штрафом почти всю награду за свое спасение?

На самом деле он тогда совсем не знал, как с этой врединой взаимодействовать – и пытался ее заставить. К этому-то дню уже понял, что чем сильнее давишь, тем меньше эффекта. Но решил закрыть старый вопрос раз и навсегда, чтобы Ирис хотя бы сегодня из его кабинета вышла в отличном настроении:

– Скажи, что собиралась купить, и завтра оно будет у тебя.

На щедрость она отреагировала неожиданно – вскинулась и со злостью зыркнула на него.

– Вы так ничего и не поняли! Мне не нужны подачки, особенно такие, которые отдают желанием подмаслить. Приятно только то, что заработала сама!

Дракон со вздохом заметил:

– Не представляю, насколько сложно приходится вашим мужчинам. Захочет любимую девушку порадовать подарком – она его в ответ проклянет за угрозу независимости. Парни, наверное, чаще заканчивают в приюте умалишенных, чем добиваются вашего расположения?

Ирис беззаботно парировала:

– Ничего подобного. Сильным и умным наш характер не помеха.

Сат тоже уселся обратно за стол и подпер щеку кулаком, ведь так рассматривать студентку было удобнее. А заодно и улыбку проще контролировать, чтобы не расползалась до ушей.

– Повезло, что я тупой слабак.

Девушке будто также нравилось за ним наблюдать во время очередной зарождающейся перепалки:

– Вы хотели сказать, что и не собирались ухлестывать за ведьмой? Душевная благодарность от всего нашего народа!

– Это почему же? Недостаточно рыж?

– Манеры не те, – она указала взглядом на учебник в своих руках. Хмыкнула и все же пояснила: – Если я что-то и знаю о драконах, так это то, что все вы немного со сдвигом – зациклены на своей собственности. Вы даже возлюбленных своим богатством считаете и охраняете их, будто они безрукие и безногие калеки. Для вас что человек, что сундук с золотом – все едино!

Сат почему-то решил ответить честно:

– Я много лет отучался так думать – и здорово в этом преуспел.

– Да-да. Кулон верните в качестве доказательства, – поддела она.

– Кулон же не ты, – дракон не собирался сдаваться. – Вот тебя я бы кому угодно отдал. Кстати говоря, большинство женщин ценят, когда их оберегают от всех бед.

– Только не ведьмы! – тихо засмеялась эта прехорошенькая нахалка. – Мы ценим свободу. Так что присматривайте себе невесту в других краях.

– Не намерен вообще никого присматривать.

– Совсем? Болеете чем-то? – Она округлила глаза.

Сат немного подумал и произнес еле слышно:

– Да, жизненным опытом. Ты вряд ли поймешь. Читай уже следующую главу.

Студентка Мартос послушно открыла книгу, но вместо озвучивания текста поинтересовалась:

– А профессор Унгальд? Он продолжает работать в вашей академии. Это все-таки странно, что вы решили ничего не делать с тем, что узнали. Я бы так не смогла.

– Ничего делать и не надо. Раскрытый шпион – это же отлично, теперь при нем буду подбирать слова еще тщательнее, пусть докладывает о моей законопослушности. А вот подземные лаборатории в заведении, за которое я временно отвечаю, не должны работать против меня. Решил устроить там ремонт.

Она, кажется, испугалась или была недовольна:

– Зачем?!

– А что, вы там тоже тайные сборища устраиваете?

– Нет, конечно, – пробубнила себе под нос. – Только собирались.

– Тогда моя задумка не противоречит вашей. Уберу все входы, кроме того, что ведет из вашего корпуса, поставлю антимагическую защиту. Получится прекрасное место, в том числе и для проверки нашей идеи, чтобы остальных пока этими экспериментами не настораживать. А-а, постой-ка, вы там спрятали артефакт от лис? – От уверенности в своей догадке он рассмеялся.

– Арте-что? – как обычно, без паузы переключилась Ирис и принялась быстро читать: – «Придворный этикет декларирует, кто первым займет свое место или добьется привилегий. Нарушение этого правила считается оскорблением и может вызвать серьезные последствия. Положение и приближенность к императору также имеют большое значение, определяя ранг и статус во дворце»… Бесы, сколько пользы! Сколько пользы я могла бы получить, находясь сейчас подальше отсюда.

Интересно, а эту зловредную девицу какой-то безумный герой сможет приручить? Или же она ведет себя иначе, когда ей кто-нибудь нравится? И нравится ли ей кто-нибудь, пока она так активно выражает антипатию к своему «иору»? Но ведь правда в том, что студентка Мартос настолько сильно не старалась бы со своими демаршами, испытывай к нему полное безразличие.

Сат вытянул указательный палец и прошептал заклинание, подкинув учебник с ее коленей в воздух. Ирис, не мешкая, перехватила его и уложила на прежнее место. Продолжила как ни в чем не бывало:

– «На аудиенции по поводу встречи посла иностранного государства допускаются придворные первого ранга, если иного»…

В самом деле, какое же занудство. Сат все эти правила еще в раннем детстве выучил назубок, но именно сегодня углубляться в них отчаянно не хотелось. Он повторил трюк с подкидыванием книги и попросил:

– Попробуй повлиять на мою магию. Неужели самой не интересно?

Ирис долго рассматривала распахнутый томик, зависший в воздухе чуть выше ее головы. И, не предприняв ни единой попытки, перевела взгляд на Сата.

– Как?

К сожалению, он не знал – и даже не предполагал, с чего можно начать. Лишь подозревал, что вероятность существует, раз змеи вкупе с умелыми ведьмами нашли точку входа одной магии в другую. Ирис с любопытством тыкала пальцем книгу и улыбалась от того, как та плавно качается от ее движений. Но в какой-то момент девушка покосилась на дракона и неожиданно вкрадчиво проговорила:

– Господин Дикран, судя по всему, вы не особенно заинтересованы учить меня правилам этикета и вряд ли всерьез надеялись уговорить меня свидетельствовать в вашу защиту. А моих навыков в ведьмовстве явно не хватает, чтобы помочь с проверкой вашей теории. Тогда зачем я прихожу сюда каждую неделю? Или вам просто хочется болтать именно со мной?

Атмосфера потяжелела, поскольку переход от веселья к серьезности произошел слишком внезапно.

– А разве плохо этого хотеть? – Сат не сразу понял, что своим вопросом добавил немного двусмысленности. Одумался и продолжил более разумным аргументом: – Ирис, я уже объяснил, чего хочу. В твоем лице я ищу поддержку всех студенток твоей группы. Мне нужна полная заинтересованность в результате, а не опостылевший скепсис. И на занятиях, и после, когда я подготовлю подвал.

Она кивнула, принимая довод:

– Хорошо, я попытаюсь убедить одноклассниц. – В ее глазах мелькнул огонек. – Но это большая услуга! С вас отмена консультаций по этикету и десять золотых.

– А-а, значит, открыто дарить подарки нельзя, надо исподволь? До чего же вы странные создания. По рукам.

Это просто оборот речи, незачем было в прямом смысле пожимать руки. Но раз уж Сат протянул ладонь, а Ирис неуверенно ткнула в нее своей, то могли бы и задержаться в этой позе, чтобы прочувствовать важность сделки. Но девушка почему-то сразу отвела взгляд, неловко напомнила о времени и поспешила убежать из кабинета – не терпелось, наверное, приступить к миссии.

А он еще долго пребывал в заторможенности. Что же происходит? Ирис постоянно огрызается, без малейшего труда отбивает все его словесные атаки, а потом вдруг смущается от невинного прикосновения. Равнодушие ли это? Даже близко нет! И до симпатии далеко, что сильнее запутывает. Но как же самому Сату щекотно в груди от ее зыбкого неравнодушия.

Девчонок оказалось непросто уговорить. Я объяснила суть вопроса так, как поняла сама. Насторожил их лишь один момент.

– Практиковаться в подземных лабораториях? – Ларта нахмурилась. – Интересно, а почему никто не должен об этом знать?

Белс поддакнула:

– Все ведь уловили, что тот самый предмет, который ректор при нас называет «драконоведение» в расписании записан просто как «теория магии»? Ощущение, что эта работа, так скажем, не совсем официальная…

Мне тоже приходило это в голову, и на фоне прочей информации объяснение казалось очевидным:

– Никто не должен заподозрить, что эйры что-то замышляют.

– А они точно замышляют, – дополнила мой вывод Элка.

Валиса обобщила:

– Эйры планируют сделать с нашей помощью нечто ужасное, раз его позолоченность даже ведьмами не побрезговал!

Я поморщилась. Ну прицепилась же она к слову – да, услышать подобное неприятно, однако и нагнетать не стоило. А то выглядело так, будто мы мечтали о внимании ректора, а он бессердечно нас отшил. Но с аргументами и я спорить не могла, поэтому просто констатировала:

– Предмет нам все равно не отменят, но там будет сухая теория, а участвовать ли в практических экспериментах – пусть каждая сама решает. Как понимаю, надо создать связку, но принуждать ректор не станет, если ему хочется сохранить секрет. Лично меня привлекает возможность стать чем-то большим, чем любая другая ведьма!

Недоверчивая Ая заметила:

– Что-то я не слыхала такого, чтобы ведьмы, которые змеям помогали, сами оттого сильнее становились…

И на это мне возразить было нечего, лишь перебирать необоснованные варианты:

– Разве кто-то подходил к этому научно, как способен профессор академии? Да и не всякий ковен о подобном побежит хвастаться. Мы, ведьмы, друг друга только в беде выручаем, но как дело доходит до дележки заработков – тут уж сантименты в сторону. И войны между ковенами случаются. Коротко говоря, я сама не знаю, может ли из этого что-то выйти, но проверить гипотезу хочу.

Валиса, обдумав, произнесла:

– Для начала следует перепрятать артефакт и книгу на чердак – подвал теперь не наша территория, а брезгливого руководства. А по основному делу мне все ясно. Мы уже тут научены: если Ирис поворачивает в какую-нибудь сторону, то нормальному человеку надо двигать в другую. Ректор, как выяснилось, к ней неровно дышал не из-за симпатии, а как раз для этого вдохновенного выступления перед нами. Веры ему нет! Эйры всегда думали лишь о себе, остальные для них обслуга, вот они никак сдаться и не могут – сейчас даже нашу силу готовы на благо себе перековать. – Она сделала паузу и огорошила: – Пусть каждая решает сама, но я в деле!

– В смысле? – уточнила я, поскольку внезапный переход обескуражил.

– Глухая? – Она закатила глаза. – Один шанс из тысячи, что это выведет нас на новый уровень, но он есть. Ни за что не позволю тебе его урвать, пока я медлю!

Кто бы сомневался, что зависть и чувство соперничества – ее единственная движущая сила. Зато после согласия старосты сразу несколько девчонок тоже решили попытать удачу.

На следующем уроке на Сата целых пять студенток смотрели с абсолютной заинтересованностью. Еще через пару дней таких же любопытных лиц прибавилось – сокурсницы потихоньку примыкали к нашему лагерю, чтобы не пропустить все веселье. А нарушение закона, ежели таковое подразумевалось планом ректора, не особенно кого-то волновало – мы не из боязливых. Ремонт в подвале уже шел полным ходом, наше общежитие страдало от шума, но все мы, согласившиеся, не роптали, а нетерпеливо ждали начала практики. И такими темпами можно будет приступать уже через неделю.

На последнюю личную консультацию к ректору я явилась лишь затем, чтобы забрать свою награду – он, как преподаватель, не хуже меня знал, что все на этом этапе удалось. Но и рисковать я не хотела: если вдруг девчонкам не понравится и они передумают, то это уже не моя вина – мы с господином Дикраном договаривались только о привлечении ведьм, а не удержании. Вошла в кабинет с торжествующим видом и без приветствий погрузилась в счастливые рассуждения:

– Господин иор, а вы тоже будете отмечать это событие? Больше мы не видимся с вами по средам! Не ура ли? Никаких встреч наедине, когда только я со всего курса страдаю. Никаких натянутых разговоров о дворцовых рангах и описаний тупых реверансов!

– Ура, конечно. Кстати, ты ни один так и не освоила, – напомнил эйр с улыбкой. – Может, напоследок потренируешься красиво приседать?

– Потренируйтесь сами! – радостно разрешила я. – Деньги приготовили?

Но он по какой-то причине решил потянуть этот разговор – и я не отказывалась, поскольку в последний раз можно и пойти на такую уступку.

– Студентка Мартос, ты же одаренная, все дороги тебе открыты, и до реверансов может дело дойти. А если вдруг когда-нибудь окажешься перед его величеством, то начнешь ему в пояс кланяться?

Я ответила максимально честно:

– Если когда-нибудь окажусь перед его величеством, то разину рот и проору: «Раздери меня бесы, живой император!». Или вы от меня какой-то другой реакции ожидаете?

Он со смехом вынул звенящий мешочек из ящика стола и продолжил бессмысленный, но такой забавный диалог:

– Думал, что ты попытаешься клок его волос на память выдрать.

– И это сделаю, сразу как проорусь, – пообещала я. Это была первая наша встреча, когда мне вовсе не хотелось куда-нибудь убегать. Поэтому я и на стул плюхнулась, чтобы еще нам обоим воспоминаний об этих посиделках накинуть: – Кстати говоря, уже восемь девчонок согласны попробовать усилиться магией драконов. Этого хватит для связки. А как появятся результаты, остальные одногруппницы не заставят себя ждать. Так что свою часть сделки я выполнила.

Он шепнул заклинание, после чего кошель подлетел в воздух и приземлился мне на ладонь. Я поднесла его к носу, с удовольствием втянула запах золота и закинула расшитый мешочек в карман, решив, что в данном случае можно не пересчитывать – это же эйр, у которого денег куры не клюют. Вряд ли будет обманывать, ведь моя помощь ему и в дальнейшем может понадобиться. Ну и не говорят так спокойно те, кто предвидит обвинения в мошенничестве:

– Напоминаю, что об этом лучше не распространяться, хотя бы до первых подвижек. И благодарю тебя. В том числе за предупреждение о слежке. Мне вообще нравится это ощущение, что мы наконец-то на одной стороне.

– На одной? – удивленно переспросила я. – Ни в коем случае, господин иор! Никогда не считала драконов столь наивными. Мы с Валисой не прибежали бы к вам с докладом, если бы до смерти не перепугались. Нам как-то глубоко плевать, что там между эйрами и магами происходит.

Сат улыбнулся ласково.

– Знаю. Но с тобой даже обманываться долго не получается. Я уже говорил, что просто обожаю ведьм?

– Не говорили, но слишком громко думали, – я иронично осклабилась. Но в этот момент над его воротником мелькнула цепочка, поэтому я забыла спросить, что же его так сильно в моем народе не устраивает, и воскликнула с сожалением: – Вот я глупая! Надо было и кулон в качестве награды требовать! Кажется, вы пошли бы на что угодно ради этой цели.

Но ректор покачал головой, при этом его взгляд будто бы оставался внимательным и ни на мгновение не отрывался от моего лица.

– Успокойся уже. А то ты на нем зациклилась.

– Я зациклилась?! – едва не расхохоталась в полный голос.

– А кто еще? – Он пожал плечами. – Эта орхидея могла бы вернуться к тебе только в одном случае – если бы ты тоже принадлежала мне. Драконы иногда складывают разное имущество вместе и не сходят от этого с ума.

Любопытно, в каком это смысле я могла бы принадлежать ему? Закидоны их расы пугают всякий раз, когда не смешат. Я нашла слово, которое отражает мое мнение сразу по всем вопросам:

– Отвратительно.

– Вот с этим согласен, – непонятно на какую из моих претензий ответил он и тотчас продолжил неожиданной идеей: – Может, вместе сегодняшний праздник и отметим?

– Ну не-е-е… – я долго не размышляла.

– За мой счет, разумеется.

– Ну не-е-е… – отчего-то повторение прозвучало не так уверенно.

– В «Снежной птице». В которой ты, конечно же, бывала и оценила.

Если и бывала, то лишь в мечтах. Отчасти предложение казалось заманчивым, да и провести еще час времени вдвоем с ректором – уже давно не проблема. Но настораживал сам факт его приглашения. Я ведь уже помогла с первокурсницами – а это и был, очевидно, его основной замысел. Так не пора ли ему отлипнуть от меня и прилипнуть сразу ко всем ведьмочкам? Я вовремя припомнила раздражение Валисы и ввернула его:

– Да что вы говорите, уважаемый эйр? Не побрезгуете с ведьмой за одним столом сидеть? Вам же по статусу не положено!

– Так стол – это не постель, – парировал он. – Или ты хотела сначала туда?

И вот опять нарастающая неловкость и какая-то щекотная двусмысленность фраз. Такое чувство, будто я за ним влюбленной девчонкой бегаю, а он из последних сил отбивается. Но притом сам же зовет посидеть где-нибудь вдвоем. Нет, с этими странными взаимоотношениями пора заканчивать. Для чего я, собственно, и пришла сегодня, просто на несколько минут подзабыла. Поднялась на ноги, хлопнула по карману с кошелем, намекая, что до начала практики или других платежей нам обсуждать нечего. Повернулась к двери, но как раз в этот момент в нее постучали.

– Заходите! – Сат вмиг сосредоточился, ведь в столь поздний час к нему могут забегать сотрудники только в случае какой-нибудь катастрофы.

Он встал из-за стола и посмотрел на вошедшую девушку, которая смущенно опустила узкое личико. Наверняка студентка из дракониц – темные волосы, подколотые золотыми шпильками в высокую прическу, ясно на это намекали. Как и дорогое платье… платье! Я рассматривала безупречную красную ткань и алмазную вышивку по поясу, а чувствовала себя обворованной. Она купила его! Пока я копила и прицеливалась, эта богатая эгоистка просто пошла в лавку и заплатила за него! От шока я не могла даже рукой двинуть.

– Студентка Райнус, что-то случилось? – вежливо поинтересовался ректор.

– Нет, ничего, господин Дикран! Вы не слишком заняты, чтобы выделить пару минут времени для разговора? – залепетала барышня, строя из себя саму невинность.

Но я-то уже мысленно считала ее грабительницей, потому во все эти ужимки не верила. Драконица меня словно вообще не замечала – просто мазнула взглядом и тут же забыла, точно перед ней было пустое место. Ну конечно, кто я и кто она? В моем платье! Да как я такое прохлопала? Все рассчитала, но надо было еще других желающих возле входа в лавку глушить, чтобы они не отняли у меня мечту.

Голос Сата звучал откуда-то издалека и будто нервозно:

– Леонтина, говори уже, что стряслось, мне некогда.

– Я просто… – она опустила голову еще ниже, чтобы рдеющие щечки получше бросались в глаза, – получила сегодня письмо от родителей. Они передавали вам пламенный привет и…

Ректор ее перебил:

– Мне без надобности их приветы. Я недостаточно ясно в тот день выразился? Вы меня теперь всей семьей будете преследовать?

От волнения драконица теребила изящную бусину на поясе – так, не ровен час, и оторвет! А я ей тогда руки оторву. Видят бесы, никто на свете не удержит. Ее глаза заметались, но когда взгляд снова споткнулся об меня, она произнесла спокойно и холодно:

– Ведьма, будь любезна, оставь нас.

Ну точно, я пустое место! Таракану бы уделили больше внимания. И это довело мою злость до пика, оттого-то я и не стала сдерживаться:

– Ты кем себя возомнила?! Ты же что угодно могла выбрать, но почему-то захотела именно мое? А у нас тут, между прочим, важный разговор, но ты врываешься и меня же прогоняешь? Иор, подтверди!

От такого хамства черные глаза Леонтины расширились. Но Сат неожиданно подыграл мне сквозь прорывающийся смешок:

– Действительно, студентка Райнус. Мы как раз ужин планировали, а твои «приветы» точно подождали бы до завтрашнего дня, когда мы увидимся на лекции. Надуманная причина для вечерней встречи. Как Ирис должна это воспринимать, если не посягательством на мое время, которое принадлежит ей?

– Именно! – я порадовалась поддержке, хотя не вполне ее поняла.

Ректор что-то еще добавил:

– Ирис, в пятницу или субботу? В «Снежной птице» места надо заказывать заранее.

– Именно! – поддакнула я снова и тотчас об этом забыла, ведь еще не до конца излила гнев на Леонтину: – Ты всегда так наряжаешься для обычного сообщения? Тебе красный даже не идет! Ну как же обидно-то, а! Я ведь больше такого не найду… – аж плакать от осознания захотелось, и, вполне возможно, я злобно шмыгнула носом.

Студентка Райнус хлопала глазами, пока Сат настойчиво выпроваживал ее из кабинета. Затем вернулся и по какой-то неведомой причине ухохатывался возле окна. Наверное, перед уходом все же следует прояснить ситуацию, чем я спешно и занялась:

– Я про платье!

Эйр немного успокоился и уточнил:

– А-а, это оно? Я даже не заметил, во что она была одета. Значит, невелика потеря. – Он оценил, как я скривилась, и попытался утешить: – Что ж поделать, Ирис, у вас с Леонтиной просто вкусы совпадают. Видимо, не только в одежде. Как ты «мое» кричала-то, не хуже влюбленного дракона.

– Вы о чем? – нахмурилась я.

Однако вместо ответа он вновь подошел к своему столу и добыл в ящике еще монету. Протянул мне со словами:

– Плата за очередную услугу, даже если ты не хотела ее оказывать.

Денежку я все же взяла и пошла на выход, поскольку уже остыла и смогла сообразить, как моя отповедь выглядела в глазах драконицы. И в чем заключалась услуга – тоже не секрет. Леонтина явно жаждала внимания ректора, а теперь решила, что он на романтические ужины со мной ходит и защищает от любых нападок своих же соплеменниц. Не побрезговал ведьмой – или что-то наподобие того. Пусть сам это и расхлебывает, а мне давно пора бежать.

Но вдогонку Сат со смехом заметил:

– Если хочешь знать мое мнение, то тебе больше подойдет зеленый шелк. Начинай хотеть в эту сторону.

Да что он понимает? Дело ведь не в этом безупречном тончайшем нежнейшем бархате, а в символе! Хотя и в бархате тоже. И как только мне понадобятся его советы о выборе платьев, я обязательно… обойдусь.

Валиса не смогла проигнорировать мой вид, когда я вошла в общую комнату:

– Что сквасилась, выскочка всего факультета? Опять со своим брезгливым ухажером поссорилась?

С ним я как раз сегодня и не ругалась. Тьфу, с ректором, а не с ухажером! При такой постановке вопроса не грех и запутаться. Перед сном утешалась мыслью, что у меня снова имеется одиннадцать золотых монет – целое состояние! Немного поною и выдумаю новую цель.

К сожалению, расхлебывать последствия пришлось не только Сату Дикрану. Уже через день перед ужином я увидела Андая, который махал руками, привлекая мое внимание. Я незаметно отошла от девчонок в безлюдный коридор, где и узнала причину его желания наконец-то поговорить:

– Наш факультет уже сутки мусолит эту новость! Одна драконица запустила слушок – и я бы не обратил внимания, но когда прозвучало твое имя, то уже не мог успокоиться. Ирис, что у тебя с профессором Дикраном?

– Ничего, – ответила я. – Леонтина неправильно поняла, когда забежала на нашу консультацию. Андай, как ты можешь во мне сомневаться?

– Я и не сомневался, – маг сразу отступил и заговорил менее эмоционально: – В тебе – ни на секунду. Но о нем такого же не скажу. Да, он отменный преподаватель и любимец студентов, однако не перестает быть эйром. А те используют людей и выбрасывают. Да и как твой жених мог отнестись к подобным сплетням?

Я устало поморщилась и вспомнила о своей обиде:

– Жених? А то ведь уже из головы вылетело! Ты за несколько недель мне даже слова не сказал. Начинаю подозревать, что мама права была – как только ты попал в компанию своих, обо мне забыл.

– Да не забыл я, любимая, не забыл! – он сжал меня в горячих объятиях, но притом осматривался, как бы нас не увидели. – Сама же понимаешь, что пока и у тебя, и у меня руки связаны. И все скоро стихнет, если ведьмы не ответят на последнюю проделку наших!

С чего это вдруг ведьмы должны остановиться? Мы просто хорошую идею пока не разработали! Вот пусть мерзавцы, которые все начали, и трясутся от страха, не зная, с какой стороны прилетит.

Я немного отступила, чтобы заглянуть в такие знакомые голубые глаза – и после долгой отстраненности они показались мне чужими. Спросила напрямик:

– Андай, кто из магов подкинул нам пирожные? Назови имена. Обещаю, тогда другие не пострадают.

– В каком это смысле? – Он свел брови к переносице. – Намекаешь, что сама во всем этом участвуешь?

Я после недолгого размышления решила открыть половину правды:

– В последний раз меня коснулось, причем сильнее, чем остальных девчонок. Как же мне теперь не отомстить своим же обидчикам? Предлагаешь проглотить?

Он нервно усмехнулся:

– Да, Ирис, проглотить! Неужели ты дальше своей гордости ничего не видишь? Я не назову тебе имена зачинщиков, как и ты не назовешь своих. Лисы подзуживают, несколько наших просто развлекаются – и никто из них не собирается всерьез вам вредить! Да если бы захотели, маги размазали бы вас по стенке, потому что наши силы несравнимы!

– Ты только что назвал всех ведьм ничтожествами? – уточнила я.

Андай перехватил меня за плечи, склонился к уровню глаз и затараторил:

– Нет, конечно, я просто излагаю факты. Любимая моя, разве ты не видишь, к чему это приведет? Они воюют, но поссоримся мы, если станем участвовать! Хочешь, я прямо сейчас всем расскажу, что ты моя невеста? Пусть хоть языки прикусят – и плевать, как мои сокурсники это воспримут. Зато, очень на это надеюсь, тебя в следующий раз не тронут. Но и ты со своей стороны пообещай, что не станешь играть в эти игры!

Спустя столько времени я все-таки «любимая». Валиса когда-то говорила, что для их расы важны препятствия. До слухов о ректоре Андай будто знать меня не знал, а сразу после вспомнил, как сильно я ему дорога. Что-то неправильное происходит между нами, но я пока не нащупала четкое определение. Тем не менее наши отношения важны – и он прав в том, что нельзя ругаться из-за ерунды. Ответить я не успела – и даже была благодарна за это Гантеру, который подлетел к нам с гортанным воем:

– Отойди от нее, скользкий гад! Ирис, он тебя обидел?

Я покачала головой и поплелась в столовую. Если Андай не верит сплетням, то плевать, что думают остальные. Поболтают между собой и успокоятся. И все же девочкам я помогу – кстати, совсем не по той причине, что они без меня не справятся. Просто давеча мне было сказано, что змеи гораздо сильнее ведьм – надо хорошенько щелкнуть их по носу. Не помешает это откровение и моему жениху – пусть не забывает урок, раз мы собираемся прожить долгую и счастливую жизнь вместе.

На первую подвальную практику мы гордо шествовали под изумленным взглядом госпожи Рейно. Она, конечно, знала про ремонт, поэтому ей хватило краткого объяснения Валисы:

– Мы контрольную профессору Дикрану завалили! Идем отрабатывать.

Комендант причмокнула и задала риторический вопрос:

– А что, классы над землей уже закончились?

Не знаю, что конкретно ее удивило – то ли радостный вид «должниц», то ли кастрюли и котелки, которые мы одолжили в столовой, некоторые из них были доверху наполнены мешочками с засушенными травами. Любопытная у нас контрольная, если ее приходится отрабатывать именно так.

Ректор присоединился к нам чуть позже, когда мы уже устали восхищаться изменениями – теперь здесь было светло, чисто и уютно, из коридора вели незапертые двери в большие и маленькие помещения. Мебели пока не хватало, чтобы в каждый закуток поставить, однако для присутствующих и ее было в избытке. Мы осмотрели лишь десять первых залов. Сат спускался по лестнице как раз в тот момент, когда я выражала свое мнение – для него, собственно, и говорила:

– Десятилетиями заброшенные помещения облагородили за несколько дней. Если это было так просто, то почему не сделали раньше? Не иначе, драконья жадность заканчивается там, где начинается драконий интерес.

– И тебе добрый вечер, студентка Мартос, – Он улыбнулся, подходя. – Объяснение простое – я ведь не ректор, чтобы заниматься расточительством академического бюджета. Но когда прикинул, сколько мне придется заплатить из собственного кошелька за ремонт, то расходовать академический бюджет как-то сразу стало проще.

Валиса пихнула меня локтем и сказала то, о чем и я подумала:

– То есть драконья жадность не заканчивается. Ирис, ты этим предположением нанесла ему оскорбление!

Сат не выглядел обиженным. Я давно заметила, что все упреки в свой адрес он воспринимает или с весельем, или с полным равнодушием – верный признак незыблемой самооценки. Его можно с ног до головы бранными словами облить – и даже отряхиваться не придется, само отлетит. Эх, мне бы так научиться, тогда и с Валисой общаться стало бы гораздо проще.

Разместились мы в одном из кабинетов, сгрузив скарб в угол и для удобства рассевшись прямо на полу кругом. Эйр тоже занял свое место напротив меня, внимательным взглядом осматривая каждую присутствующую, будто пытался угадать уровень ее таланта. На лекциях мы слышали лишь теорию, но разница между словами и делом колоссальная, поэтому ректор тихо начал:

– Итак, тринадцать ведьм и один эйр. Скорее всего, для объединения мне нужно к вашему заклинанию добавить свое, или что-то в этом духе. Что необходимо для создания связки – выбрать сильнейшую, которая запускает магию?

– Да, – подтвердила Ларта и кивнула в мою сторону: – Выбирать не надо, мы давно это сделали.

– Ирис? – Мне показалось, что Сат улыбнулся с каким-то подтекстом. – Рад, что не ошибся. И хвалю себя за интуицию – как чувствовал, что ты зачинщица беспорядков.

– Это пока! – поправила его Валиса. – Просто у нее опыта больше – в таком возрасте это ни о чем не говорит!

– Мечтаешь тоже стать зачинщицей? – подловил ее дракон.

– Не мечтаю, а стану! – заверила староста, прекрасно понимая – он здесь не для того, чтобы наказывать нас за старые проделки. – Профессор, с чего начнем?

Он наверняка это уже успел обдумать и ответил без паузы:

– Давайте с чего-то простого, хоть и непрактичного. Вы умеете снижать боль раненых и погружать их в целебный сон. Кто хочет быть подопытным?

Девчонки переглянулись, но решение приняла Валиса:

– Элка.

Леснянка испуганно воскликнула:

– Но я не хочу!

– Никто не хочет, – подтвердила староста. – Но кому-то надо. И раз уж ты последняя решила к нам присоединиться, то за промедление и будешь страдать. Были бы мы настоящим ковеном, еще бы и по голове за трусость настучали.

– Мило у вас все устроено, – прокомментировал Сат и обратился к назначенной девушке: – Элка, не бойся, я ведь здесь. Страдать не придется, а если хоть что-то пойдет не по плану – все мое внимание на тебе. Считай, что из присутствующих студенток ты самая защищенная.

Испугались теперь остальные. Это что же может пойти не по плану, раз какая-то защита подразумевается? Ларта тотчас подала голос:

– А-а, так и я могу в серединке полежать, раз такие дела!

Но Элка уже поспешила вперед, улеглась в центре круга на спину, сложила ладони на груди и зачем-то прикрыла глаза, показывая, что к «страданиям» готова. Хотя до нее мы доберемся намного позже. Эдак она уснет раньше начала заклинания.

– Что дальше? – поторопил Сат. – Вы беретесь за руки, а мне лучше отойти в сторону или, наоборот, встать в круг?

Несколько девчонок ждали моих пояснений, поскольку прежде они с усыплением пациентов не сталкивались. И мне пришлось разочаровать обнадеженного профессора:

– Не так быстро, господин Дикран. Это вы пальцами щелкаете – и заклинание готово. А мы часто вынуждены использовать снадобья. Опытным ведьмам проклятия легко даются, а вот для добрых дел приходится напрягаться даже им.

Ректор задумчиво пробубнил:

– Ты только что выразила суть всех ведьм, которую я никак сформулировать не мог. Продолжайте, прирожденные злодейки, не отвлекаю.

Я на иронию внимания не обращала и раздавала распоряжения:

– Валиса, ползи за корнем коринки. Нани, подай сушеные грибы и котелок. Так, а очаг где будем обустраивать? Что вы улыбаетесь, господин Дикран? – заметила я его лицо.

– Ничего, – он попытался вернуть серьезную мину. – Не думал, что это настолько сложно, и в очередной раз похвалил себя, что родился чистокровным драконом.

После чего он протянул в сторону руку и действительно щелкнул пальцами, создавая огненный шар – вполне сойдет за костер. Приспособления для котелка тоже изобретать не пришлось: дракону было достаточно поднять вещь в воздух и там оставить, чтобы наша смесь закипела. Я показывала девочкам, что необходимо делать, но сама невольно подхватила последнюю шутливую мысль Сата. Разумеется, хорошо сразу родиться самым сильным существом на свете! И представляю, что трудно в таком случае не смотреть на остальных, как на грязь под ногами. Вот эйры и смотрят… зла на них не хватает!

Теперь следовало заговорить отвар, для чего мы и организовали связку. Я начинала, а девчонки уже почти привычно по цепочке подхватывали за мной, пока заклинание не вылетало из уст замыкающей. Сат стоял в стороне и добавлял что-то свое, драконье, на последнем звуке. После каждой попытки мы с Валисой переглядывались и удрученно вздыхали: колдовство закручивается ровно так, как закрутилось бы и без ректора. Элка уже сопела, лежа на боку и удобно подложив ладонь под щеку. Если ее сейчас растормошить, взбодрить и дать этого снадобья, то у нее притупится боль и появится сонливость. Да только у нашей подопытной ничего не болело, а за время приготовлений она успела хорошенько вздремнуть, потому даже в сон провалится далеко не так быстро, как случилось бы с изморенным раненым пациентом.

– Не получается? – Сат спросил сразу у всех, поскольку сам этих тонких вибраций не ощущал.

Я покачала головой, а Валиса предложила новый способ – включить его в связку. Он пытался и начинать круг вместо меня, и подхватывать, и завершать; в точности имитировал наше шипение и заклинание, но результат оставался тем же. Однако через два часа безуспешных попыток мы нащупали верный вариант случайно: ректор сел предпоследним, а произнес не наше, а свое заклинание. И вдруг, когда Нани сразу за ним завершила цепочку, я ощутила нарастающую воронку невероятной силы – она вылетела изо рта девушки и врезалась в уже остывший котелок. Смесь не зашипела и не изменила цвет, но мы с Валисой распахнутыми глазами смотрели на нее, будто ожидали взрыва. Снаружи ничего не произошло, но содержимое посудины определенно стало совсем другой субстанцией – не удивлюсь, если смертоносным ядом.

– Почему вы замерли? – заинтересовался ректор. – Вышло?

По лицу нашей старосты я видела, что она судорожно о чем-то размышляет, но неожиданно ответила сама Элка, которая приподнялась, потерла глаза и предупредила:

– Нет, я это пить не буду. Ну и запашок!

– Какой запашок? – еще сильнее удивился Сат.

На самом деле вони не было – и он не мог ее уловить, просто ведьминское чутье у некоторых сработало и выразило ощущение именно так. Зато по общей реакции дракон понял, что успех достигнут. Правда, пока неизвестно какой. Проверить хотелось, но было боязно. Уговаривать Элку попробовать мы не имели права. Поскольку такого еще никто не делал, то никто и не может предсказать, что в итоге случится.

Сат пододвинулся к посудине и взял приготовленную заранее ложку.

– Давайте я. У меня защита почти от всех видов магии.

Но я рванула вперед и поспешила схватить его за руку.

– Нет, ни в коем случае! Если что-то произойдет, то мы не поможем!

– Чего так побледнела-то? – улыбнулся он. – Ирис, меня действительно очень сложно убить – уж точно не какой-то жижей.

Хороший аргумент подобрался мгновенно:

– Я не за вас переживаю! А если вы от этой смеси обратитесь в боевую форму? Над нами несколько этажей жилого здания! Да и себя, мягко говоря, как-то жалко.

Сат сразу убрал ото рта ложку, приняв на веру такую возможность. Но протянул ее мне:

– Тогда давай ты. Не думаю, что есть серьезный риск. Максимум, проспишь неделю. Не волнуйся, я о тебе в это время буду заботиться – наряжать в зеленый шелк и завязывать на волосах бантики. Да шучу я! Сразу разбужу.

– Да-да! – возрадовалась Валиса. – Ирис, ты же самая сильная – точно справишься! Хлебай уже – и можешь на месяц в спячку уходить.

Она только об этом и мечтала. Но кое в чем была права: у меня хоть какая-то подготовка имелась. Я смотрела в черные глаза эйра и вопрошала себя о доверии именно к нему. Ведь я тут в прямом смысле жизнью собралась рисковать, тем не менее он выглядел спокойным. Интересно, это потому, что он не сомневается в своих возможностях, или ему попросту плевать на меня? С какого перепуга я вообще должна ему доверять? И все же я взяла из его рук ложку и прижала к губам, чтобы в рот попала всего лишь капля.

Вкуса не ощутила – настолько мало было зелья, но тотчас рухнула на пол. Ректор успел меня подхватить за затылок, после чего уложил перед собой и низко наклонился к лицу. Нет, я не уснула, даже глаза не закрылись. Постаралась сказать громко, но получилось еле слышно:

– Не чувствую… тело… Ничего не…

Слова давались с огромным трудом, я вообще не была уверена, что их произношу, а не слышу в собственной голове. Однако Сат коротко кивнул, обозначив понимание, и уточнил:

– Больно?

– Нет… – с тем же напряжением выдавила я.

Мне было никак, словно тело онемело – или стало вовсе не моим. Откуда-то послышался голос Валисы:

– А так?

Я не поняла смысла вопроса, пока в поле зрения неподвижных глаз не попали девчонки, которые усердно тыкали и щипали меня. Но я не чувствовала ровным счетом ничего – хоть на части режьте. Кстати говоря, очень полезная вещь, когда у больного серьезная травма, причиняющая невыносимые страдания. Мне бы только теперь начать шевелиться, но ректор не спешил:

– Одна капля дала такой эффект? Сработало! По крайней мере, на людях. Интересно, оборотни тоже будут парализованы? А змеи?..

Пусть я тычков и не ощущала, но нервничала из-за его промедления, да и возможности злиться меня не лишали.

– С-сат… – я умоляла поторопиться, а все другие обращения для вялого языка были слишком длинными.

Но он не поправил за фамильярность, а поинтересовался как ни в чем не бывало:

– Еще что-то происходит? Нет? Тогда, может, проверим, как быстро это пройдет само?

Я ему подожду! Вот сейчас только смогу поднять руку и ка-ак подожду прямо по идеальному лицу. Но в моем положении можно было лишь вести беседы:

– Г-гад…

Кто-то из девчонок хмыкнул, но эйр с веселой укоризной заметил:

– Ты как-то неправильно отучилась называть меня «ректором».

И все же он поднялся, а затем, повинуясь его заклинанию, вверх плавно взлетела и я, пока не достигла уровня его груди. Висеть так стало еще страшнее, чем лежать обездвиженной на полу – чувство беззащитности было непривычным и оттого пугало. Но, к счастью, ректор немедленно приступил к делу: положил руку мне на живот и трижды произнес короткое заклинание.

Онемение прошло буквально за миг, я смогла сама развернуться в воздухе, встать на ноги и лишь после этого облегченно выдохнула. Остальные присутствующие радовались прорыву – к ним теперь могла присоединиться и я. Ведь это ого-го какое достижение, которое в будущем будут преподавать в учебных курсах! Если только наш дорогой руководитель решит поделиться новым знанием с кем-то еще…

Мы долго и взахлеб обсуждали полученный результат, рассевшись снова кружком. Господин Дикран пришел к выводу, что волки, лисы или ястребы скинут паралич довольно быстро – у них такая регенерация, что кости за минуту восстанавливаются, а вернуть контроль над телом наверняка проще. А вот со змеями вопрос оставался открытым. И, судя по горящим глазам каждой ведьмочки, мы его очень скоро закроем. Именно поэтому, не сговариваясь, начали действовать слаженно. Белс широко зевнула:

– Уже поздно, пора расходиться.

Ректор потянул руку к почти полному котелку и предупредил:

– Я заберу это с собой – изучу при случае.

– О нет, – пропела я, стараясь выглядеть естественно. – Зелье уже не работает! Не знаете, что такие отвары хранятся всего пару часов?

Валиса подхватила на той же ноте:

– Вы разве не чувствуете, что сила ушла? Очевидно же – пустой бульон с трухой и грибами. Или вы гурман?

– Никакой магии не осталось! – не подвела и Элка.

Нани поддержала, поскольку привыкла вторить общему задору:

– А на кой ляд вы столько наварили, если нам нужна была лишь ложечка?

Скоро узнает, на кой. Более сообразительные уже уносили бесценный отвар от загребущих лап разочарованного эйра, чтобы «вылить бесполезную водицу». Ректор вслед нам сокрушался:

– Так мало времени? То есть не получится сделать запасы, надо всегда держать ведьм под рукой?.. Этого не может быть, змеи вряд ли таскают дряхлых старух с собой по чащам… Или они нашли способ фиксации?

Пусть соображает. Мы когда-нибудь потом ему расскажем истинное положение вещей!

Или нет.

Согласовывали план недолго. Кто-то забеспокоился, что паралич у змей может сам не пройти – на это Валиса возразила, что в крайнем случае позовут ректора, и он всех быстро приведет в порядок. Тогда мы, конечно, попадемся, но из-за такой мелочи от шикарной мести нормальная ведьма не откажется.

На руку нам сыграла вражда между змеями и драконами, из-за которой студенты магического факультета жили в разных крыльях здания. Глубокой ночью во дворе мы создали связку в желании испарить жидкость и отправить облако в открытое окно нужного общежития, но с первого раза не получилось – да, с драконом в своих рядах мы бы точно справились. Но потом прилетела запыхавшаяся Белс и подкинула идею получше – бочки с питьевой водой, которые уже доставили на утро к задней двери корпуса.

Переживали ли мы, что змеям может прийтись несладко, если хлебнут лишнего? Да, очень, места себе не находили! Но не больше двух минут. Мы же ведьмы – если нас тронуть, то пощады не дождешься. Гораздо сильнее мы тревожились, что отвар на эту смешанную расу вообще не повлияет. Вот это будет действительно обидно!

На следующий день господин ректор собственной персоной посетил ужин в студенческой столовой – событие, сравнимое по грандиозности с визитом его величества на свиноферму. Учащиеся-хулиганы, то есть лисий факультет полным составом, притихли и на всякий случай вжали головы в плечи, остальные вежливо здоровались. Однако Дикран лишь отмахивался, быстрым шагом стремясь к нам. По пути подхватил свободный стул от другого столика и с грохотом поставил перед нашим, сел наоборот и сложил руки на спинке. По выражению лица его настроение пока было не определить, но мы примерно представляли и внутренне готовились отразить новое заслуженное обвинение.

– Почти все! – его голос звенел от несдерживаемых эмоций. – Почти все студенты-маги несколько часов лежали в полной парализации! Мне пришлось бегать из комнаты в комнату, но я один, а их много – некоторые успели отойти от колдовства сами до того, как их очередь дошла.

Валиса театрально охнула, трижды ойкнула и выдохнула:

– Какой ужас! – Перевела взгляд на Ларту и завопила: – Ты куда остатки вчерашнего отвара дела? Я тебе что сказала, а?! Что за самоуправство?!

Ларта уже была готова к такому повороту и тоже вытаращила глаза, запричитав:

– Так под куст вылила! А я ведь сразу говорила – вдруг кто-то утром там прогуляется и парáми надышится? Но вы же в полный голос утверждали, что зелье стало полностью безопасным! Неужели ошиблись?!

Ее перекрикивала Минда:

– Если не знали наверняка, то и не надо было говорить! Из-за вашей уверенности столько невинных пострадало, стыдно-то как!

Я открыла рот, поскольку теперь была моя реплика, но Сат вскинул руку, прерывая спор, и решительно попросил:

– Закончите этот спектакль позже – без меня. Вы вообще понимаете, что мы сумели сделать? Всего немного заговоренной жидкости вырубило сотни змей на часы! Никаких доработок и экспериментов с этим заклинанием больше не требуется – это без преувеличения научный прорыв.

Одеревенев, мы постепенно осознавали, что он подбежал к нам вовсе не в ярости, а в полном восторге. И даже попутно простил обман, настолько ему был важен результат. Я про себя отметила и другое: если некий ковен, а не горстка необученных малолеток, заговорит вместе с эйром пару склянок, то он сможет отбиться от целой оравы преступников на болотах. Мы же не лечение создали, а самое настоящее оружие массового поражения! И хорошо, если подобное будет применяться лишь в целях самозащиты, но кто знает? Появилось ощущение какого-то дисбаланса: будто бы мы решили для него какую-то сверхважную задачу, но для своей работы ничего не получили… Например, дракон возникшее оцепенение с пострадавшего снимет за минуту, а ведьмы ничего не смогут поделать, то есть этот состав небезопасен для них самих – и, как следствие, они не будут его применять. Или это только начало, а потом и мы что-то выиграем?

Валиса очнулась первой и использовала радость ректора, чтобы продавить наши интересы:

– То есть мы не наказаны за то, что вылили отвар… к-хм… не под тот куст?

– Наказаны, – огорошил он уже спокойный голосом, но улыбка с его губ не пропала. – Наказываю вас тем, что обязую на следующей неделе явиться тем же составом на то же место. Попробуем что-нибудь новенькое.

Девчонки облегченно выдохнули – и без того пока отказываться не собирались. За отменную месть отделались ровно ничем, всегда бы так происходило! Закончив с главным вопросом, Сат уставился на меня и словно между делом уточнил:

– Ирис, а ты что тут делаешь?

Я усмехнулась от нелепости вопроса:

– В столовой во время ужина с полной тарелкой и вилкой в руке? Очевидно же, что госпереворот организую.

– Ха. Ха. Ха, – карикатурно холодным тоном выдавил он. – Соскучился уже по твоему кошмарному юмору – столько лет без него жил и хотелось бы вернуться в те благословенные времена. Мы же в «Снежную птицу» собирались, я как раз освободился. Идем?

– Сейчас? – Я устала и очень не желала с ним куда-то ехать, а о нашей договоренности помнила весьма смутно – вроде ляпнула, но не была уверена, что именно.

Он только кивнул, не желая вступать в споры на уже обговоренную тему, встал и пошел на выход. Я недовольно поморщилась, но отложила вилку, а сама прикидывала, какое платье надеть в роскошное место – у меня были припасены добротные и модные вещи, но по Болградским меркам, а не столичным – не прогонят ли из ресторана с позором? Элка не выдержала и спросила, и в ее шепоте невероятным образом улавливались визгливые от любопытства нотки:

– Так слухи не врут? Вы все-таки встречаетесь?!

Валиса царственно похлопала ее по руке и надменно осекла:

– С добрым утром, дорогая! Только проснулась? Я вам давно об этом говорила! Ирис же за этим самым столом признавалась, что в него влюблена, потом ректор ее всякой ерундой в свой кабинет заманивал – понятно же, что у них интрижка.

Сат остановился, повернулся вполоборота и приподнятой бровью напомнил, что слух у драконов отменный – и опять кто-то позволил себе наши с ним отношения в его присутствии обсуждать. Хоть бы раз добавил, что отношений-то и нет! Валиса зажала рот ладонью и изобразила виноватый вид. Смотрелось не очень-то правдоподобно, но эйр не стал придираться и продолжил путь. А мне пришлось идти за ним в очередную неизвестность.

Переоделась я быстро, с прической справилась еще быстрее – распустила косу и прошлась по волосам пятерней. Побежала к выходу из академии, где возле повозки ждал Сат – за несколько минут он определенно соскучиться не успел. Даже наоборот, посчитал, что я могла и тщательнее подготовиться:

– Студентка Мартос, зеленый шелк, а не зеленая шерсть. Только звучит похоже, но не выглядит.

– В такую погоду? – резонно заметила я, застегивая пальто, дабы не околеть. – Вы будете потрясены, иор, но под платьем еще и шерстяные чулки.

На улице действительно резко похолодало. Приближающаяся зима ветром обдула пожухлую растительность, но еще не порадовала нас первым снегом. И в эти несколько дней битвы между отступающим теплом и грядущим холодом студенты одевались как попало: мерзляки уже распаковали зимние вещи, а оптимисты с покрасневшими носами все еще щеголяли в тонких кофтах. Распахнутый сюртук ректора ни о чем не говорил: дракон же, ему никакая стужа не страшна.

– Чулки, надеюсь, зеленые? – иронично уточнил он, открывая передо мной дверцу повозки. – Или как в прошлый раз?

Не его ума дело! И зря он напомнил о том неловком эпизоде. Вот так и заканчивается благодарность к спасителю, а начинается непрерывный сарказм:

– Что вы! Тогда я выбрала самые нарядные – по-другому для визита в спальню эйра и не посмела бы!

– Я сразу догадался, что вы со старостой вначале по столичным салонам пробежались, а только потом ко мне, – поддержал он шутку. – Не подумай, что я критикую твой вид – такую внешность сложно испортить. Просто удивляюсь, почему ты не устаешь пытаться.

– Надеюсь, что в хваленый ресторан не пропустят, – честно ответила я. – И тогда полетим с вами по дешевым кабакам. А в них уже ваш пиджак станет смотреться нелепо.

– Пропустят. Дорогу к «Снежной птице» покажешь?

Я усмехнулась:

– Нет. И не потому, что не помню направления, просто не хочу. Все пытаетесь меня подловить?

– Что ты, я уже и надежду потерял…

Сат вошел вслед за мной и двумя пассами поднял повозку в небо. Я в детстве каталась на подобной. В Болград каждое лето на центральную площадь привозят летающую карету и продают билеты желающим поглядеть на город с высоты. Я тогда размечталась, что хочу такой аттракцион в личное пользование, но мама разочаровала: для управления нужна сильная магия, подвластная лишь змеям или драконам. Тогда я ей ответила, что только для этого за змея замуж выйду.

Но маги в Болграде не вели повозку так плавно и не поднимали ее столь высоко. Я прилипла к окошку и с растущим восторгом рассматривала маленькие домики и очертания замков на горизонте. Когда карету едва заметно дернуло, я мигом обернулась, чтобы посмотреть на эйра. Испугало легкое колебание в чистом небе, где нет никаких препятствий. Поэтому я сразу поинтересовалась:

– Вас же не пытаются снова подбить?

– Все в порядке, – ответил он как-то неуверенно. – Скоро будем на месте.

После чего прочистил горло, будто оно запершило. А через минуту кашлянул в кулак. Ничего странного – с любым другим я бы и не обратила внимания, но сейчас подсознательно отметила несостыковку. Или все же даже дракону в холод надо одеваться теплее, и такая самонадеянность чревата? Наметанный глаз уловил легкий румянец на его щеках – еще не болезненный, но уже нетипичный для обычно бледного лица. Волнуется, что ли? Не из-за моего ли присутствия?

Посадка была мягкой. Здание снаружи не производило никакого впечатления – большой дом из серого кирпича, стоящий отдельно от других строений на улице. Вместо вывески малюсенькая табличка на двери, а иначе я бы не догадалась, что передо мной хваленая «Снежная птица». Нам открыл слуга и, поклонившись, пригласил:

– Господин, госпожа, прошу за мной.

Из полукруглого холла в разные стороны вело около десятка коридоров, мы отправились в левый. И внутри уже убранство потрясало воображение – я беспокоилась, как бы не поскользнуться на мраморном полу и как бы не таращить глаза, рассматривая картины на стенах. Не были преувеличением слова о том, что здесь тщательно пекутся о тайнах клиентов – для того, вероятно, и уводят гостей в разных направлениях и рассаживают в отдельных помещениях. В чем тогда суть? Господину Дикрану проще было поручить своему повару приготовить ужин в фамильном замке, раз он все равно собирался трапезничать в одиночестве.

В маленькой комнате мы уселись прямо на разноцветные подушки, раскиданные по полу, столик был тоже невысок. А откуда доносилась тихая мелодия, я вовсе не поняла. Уютно тут и так красиво, что если выпить пару бокалов, то и уходить не захочется. Антураж не вызывал у меня никаких ассоциаций – я ничего подобного не видела ни собственными глазами, ни на картинках. Поначалу он казался кричащим и неизысканным, но по мере привыкания смотрелся какой-то особой формой роскоши.

Мы пили аперитив, пока разбирались в меню. Вино было очень легким, а первый же глоток раскрывал богатое послевкусие. Но стоило мне открыть рот, чтобы похвалить напиток, как Сат склонился и раскашлялся. Я хмыкнула.

– Господин иор, это все-таки простуда? Поначалу решила, что мне показалось.

– Показалось, конечно, – ответил он. – Просто в горле что-то скребет, не обращай внимания. Эйры не болеют такими мелочами, как простуда.

Но я занималась лекарским делом, потому мой взор было не обмануть. Однако раз сам он не собирался придавать значения своему состоянию, то и мне не стоило – было достаточно, как обычно, шутить:

– Тогда что не так с горлом? Гвозди изволили жрать?

Вместо ответа он осушил бокал до дна. Сразу запил вторым. Опьянения, видимо, не опасался, но кашель действительно прошел и перестал его беспокоить. По названиям блюд я не поняла ничего, поэтому дракон помог мне определиться, когда официант принимал заказ. И стоило нам вновь остаться наедине, я откинулась на большую подушку и поторопила с началом разговора:

– Итак, профессор, для чего мы здесь? Если ужин в этом месте стоит целое состояние, то понятно, что вы меня умасливаете. Прикидываю зачем. Неужто все еще надеетесь, что я буду свидетельствовать на вашей стороне?

Он признал, глядя мне в глаза:

– Не буду врать, надеюсь. Но попутно решаю и другую задачу – на твоем примере изучаю повадки ведьм.

– Как хороший генерал своего врага? – уточнила я.

– А что тут странного? Вы никогда не были друзьями драконам. Не знаю, что произойдет в будущем, мы будем воевать или сотрудничать. Мой интерес оправдан в любом случае.

– Но почему именно я?

Дракон пожал плечами:

– Ты меня спасла. Я с тобой общался больше, чем с другими. Кто еще?

– Декан Злотка, например, – подкинула я самый очевидный вариант.

Но он уверенно покачал головой:

– Не подходит. Она считает меня начальником и давно живет в столице, поэтому будет вежлива, тактична и снисходительна. Когда я разговариваю с ней – я разговариваю не с типичной представительницей вашего народа, а с уже отшлифованным бриллиантом, который не имеет ничего общего с вредными некультурными ведьмами в провинции.

Я иронично спросила:

– Вы меня только что невоспитанной назвали?

– Да. Еще и вредной, бестактной провинциалкой, которая постоянно делает не то, чего я жду. Которая десять раз через себя перевернется и все жилы из меня вытянет, прежде чем пойдет на маленькую уступку. Ближе к граниту, чем к бриллианту. Я бы другое слово использовал, но мне ведь нужно дружеское общение, а не очередная драка.

– За это и выпьем! – одобрила я отличный комплимент. – Лучше быть тем самым нехорошим словом, чем культурной мямлей.

Сат с тихим смехом со мной чокнулся. А я с огромным опозданием поняла, почему же мама так долго не соглашалась отпускать меня в академию. Ведь это правда – столичные ведьмы совсем другие, их от благородных барышень уже не отличить. Но вряд ли их способности от этого страдают.

Мой собеседник прервался посреди очередной фразы, шмыгнул носом и наконец-то признал:

– Так, это точно простуда. Насморк я после встречи с тобой изучил – и теперь его ни с чем не перепутаю. Что происходит? Ты меня между делом прокляла за приглашение в ресторан? Ведь то, что для обычной девушки счастье, для ведьмы – оскорбление, посягательство на свободу и карается смертью. – Он карикатурно прижал пальцы к груди и закончил с шутовским поклоном: – Прости меня великодушно, студентка Мартос, что я был настолько груб и захотел угостить тебя лучшими в империи блюдами.

Я его не проклинала, у меня и силы такой нет. А вот блюда он не перехвалил. В наших тарелках не находилось ничего обычного – даже обыкновенные овощи, запеченные с неизвестными приправами, раскрывались в новом свете. Именно это мнение я и выразила искренней благодарностью:

– Если снова не найдете компанию для похода сюда, то я согласна в любое время дня и ночи. И платье подходящее для такого случая приобрету.

Он наблюдал за мной неотрывно, как будто и в этой расслабленной обстановке изучал все реакции и анализировал каждое слово. Но пустую болтовню охотно поддерживал:

– Это тоже подходящее, не принимай мои шутки близко к сердцу. Но теперь и мне за компанию стало жаль, что Леонтина купила ту вещицу. Не отказался бы сравнить.

Напоминание о потерянном красном бархате немного испортило мне настроение. Но Сат, оказывается, подводил к другой мысли:

– Мне просто интересно, а если бы твой ухажер решил подарить тебе нечто настолько же дорогое, как то самое платье, то ты отказалась бы? Или в пределах ухаживаний твоя независимость не такая абсолютная?

Я размякла от вина и неизведанных блюд, поэтому и говорила открыто:

– Не знаю. Мой пока такое не дарил. В будущем проверю. Наверное, буду благодарна, если не начнет частить или строить из себя благодетеля.

– Кто «мой»? – Сат от удивления сел прямо.

– Жених, – пояснила я.

Эйр неожиданно громко расхохотался, словно я сморозила какую-то чушь. Ах да, мы ведь ни разу эту тему не затрагивали! И я добавила, проясняя вопрос до конца:

– Мы вместе с женихом из Болграда приехали. Андай Эскес – он учится на магическом. Симпатичный голубоглазый блондин на первом курсе, наверняка вспомните…

Но веселье собеседника не унялось. Подавив смех, Сат произнес:

– Ирис, ты немного оговорилась в слове «земляк». Знаю, что Андай из Болграда, и видел, как девушки на него засматриваются. Получается, тебе он тоже нравится?

– Не нравится! – выпалила я со злостью, затем поняла, что говорю не то, и исправилась: – В смысле, нравится, конечно, как и я ему! Мы встречаемся еще со времен общей школы. И приехали сюда вместе.

– Понятно, что вместе, вам же было по пути, – улыбнулся Сат.

Неожиданное неверие в такой простой факт меня обескуражило. Вместо раздражения я испытала растерянность и спросила напрямик:

– Господин Дикран, вы считаете, что он не мог в меня влюбиться? Талантливый красивый парень, за которым увиваются студентки, не обратил бы на меня внимания?

Дракон тряхнул головой и уже совершенно серьезно сказал:

– Разумеется, мог. Эскес действительно талантлив, но, насколько я успел понять, ты среди ведьм тоже далеко не на последнем месте. Внешность мне его безразлична, а твою я со всех сторон разглядел. Змеи с ведьмами нормально ладят, поэтому никто бы не осудил. И если он ни разу не пытался за тобой приударить, то полный идиот. Но сейчас вы не пара.

– Он мой жених! – настаивала я.

– Ну да, – Сат скептически ухмыльнулся. – Почему же раньше не рассказала?

– Интересно, к какой же теме я начала бы лепить признания о своей личной жизни? Или вам каждая студентка своих кавалеров перечисляет?

Дракон выдохнул, задумался и снова отрицательно мотнул головой:

– Не каждая. Но у нас с тобой случались моменты, когда… – Он осекся и заговорил опять весело: – Да брось уже придумывать. Не пойму, зачем ты это делаешь, но не стоит. Влюбленные заметны. Например, я каким-то образом знаю, что Гантер с волчьего души не чает в вашей старосте, хотя знать этого не собирался. Просто не слепой – видел его взгляды, слышал, как он ее нахваливал перед своей стаей. А тех, у кого уже отношения в разгаре, вообще на переменах друг от друга не оторвать. За каждым кустом прячутся, в аудиторию вхожу, на всякий случай предварительно закрыв глаза.

Хорошо, что свое недоверие он объяснил именно так, ведь на самом деле я боялась, что сейчас расскажет, как видел моего Андая с другой девицей. Но нет, ректор опирался лишь на наблюдения, а мы слишком тщательно скрывались. И зачем переубеждать? Мне неважно, что Сат там себе думает.

Однако он эту тему постарался закрыть миролюбивой нотой:

– Поэтому если тебе нравится Андай Эскес, то не выдумывай небылиц, а просто скажи… хотя нет, забудь ты про него! Да это же смешно – ты и этот банальный парнишка, который сильно тебе во всем проигрывает. Скукота.

Такое я позволяла говорить только своей матери, а не постороннему лицу! Но сейчас увела тему в более забавную сторону:

– Отличный совет! И на кого мне замахнуться породой повыше – на дракона? У Андая есть недостатки, но он хотя бы не скупердяй, готовый удавиться за безделушку.

– Зачем сразу удавиться? – Сат поддержал смешливый тон. – Обычно мы остальных давим. И необязательно на дракона, но выбери кого-то настолько же интересного, как сама. Иначе лет через десять вспомнить не сможешь, что в нем нашла.

– Ой, не отговаривайте, я уже настроилась! – голосила я со смехом. – Нечистокровные драконы иногда женятся на представителях других рас, поэтому и у меня есть шанс! Это же мечта – чтобы меня заточили в высокой башне, похоронили под грудой золота и охраняли от всего на свете. Даже сквозняк мне грозить не будет. И живут драконы в десять раз дольше, то есть никакой надежды от назойливого муженька избавиться – ни уморить, ни пережить. Просто песня!

– Как ты странно описываешь заботу. Нечистокровные не такие… заботливые. Ты только про мешки с золотом не преувеличиваешь.

– Уговорили, беру! Как только под ноги какой-нибудь попадется, – скривилась я. – Меня пристроили – приступим к вам. Чем же вам Леонтина не угодила? Не любите брюнеток?

Сат опять поднял бокал и со звоном стукнул о мой. И, возможно, благодаря вину наше общение все больше выходило за рамки академической субординации.

– Отнюдь. Она красавица и умница. Но пресная. У меня нутро от нее не переворачивается и не возникает желания заткнуть ей рот.

– Мешком золота? – предположила я. – Так у нее свой имеется! О, теперь я поняла, как проходят брачные игры у драконов – вы бросаетесь друг в друга драгоценностями, пока кто-нибудь не победит?

– Да-а, а с тобой желание заткнуть рот не отступает…

Я допила вино, попробовала очередное блюдо из нежнейшего мяса и с набитым ртом продолжила:

– Те люди в подвале обвиняли вас в том, что вы свою пассию на самом деле скрываете. И это многое объяснило бы! Никто, включая меня, до конца не верит, что почти за век жизни вам не приглянулась ни одна женщина.

– Почему же? Я влюблялся в молодости, – удивил Сат. – Скакал вокруг нее романтичным зайцем, пытался стать незаменимым. Плел, что найду выход из любой ситуации. Но когда столкнулся с настоящими проблемами, вдруг понял, что ничего в действительности не могу, ни на что не способен, и сдался. Тогда решил больше не обещать ни одной девушке, что ради нее мир переверну.

Голос его уже простудно хрипел – и это становилось все заметнее. Возможно, прямо сейчас эйр с таким беззаботным видом признался в чем-то сокровенном. Но он будто говорил о каких-то очень старых временах, и с тех пор многое изменилось – сам он тоже неизбежно стал другим. Сильнее, могущественнее, опытнее и более уверенным в себе. Но странно, что единственная любовная неудача надолго отвернула его вообще ото всех вариантов. Неужели даже в его самооценке есть пробоины – и я только что одну нащупала? Но раз он так откровенен, то имеется шанс узнать побольше. Уточнила аккуратно:

– Полагаю, та девушка как раз не была пресной? Она эйра? Как ее звали?

– Имя-то тебе зачем? Но ты могла о ней слышать. Большинство людей называет ее Великой Змеей.

От такого ответа у меня челюсть отвисла.

– Шутите? – теперь и мой голос захрипел.

– Нет.

По спине и рукам побежали мурашки, но требовалось время, чтобы объять такую мысль. Это что же, он встречался с той, кому по всей империи построены храмы?! Да я сама перед отъездом из Болграда забегала просить ее поддержки! Она ведь как богиня, а мы говорим о каких-то примитивных вещах, наподобие любви или ошибок молодости. Я распахнутыми глазами заново рассматривала Сата, пытаясь представить – и почему-то казалось, что если Великая Змея и могла любить, как простой человек, то выбрала бы самого лучшего. Сат Дикран – да чего уж душой кривить? – годится.

Мой обескураженный вид вынудил эйра объяснить понятнее:

– Не смотри так. В те времена ей самой было восемнадцать. В итоге она осталась с тем, кто не обещал, а делал – и в прямом смысле перевернул ради нее мир. Это настолько далекое прошлое, что и вспоминать смешно. Первая любовь не бывает зрелой – она как репетиция перед настоящим действием. Вопрос только в том, как долго ты за этот трамплин собираешься цепляться. Именно поэтому твои эмоции к Андаю закончатся, ты на них лишь тренируешься любить всерьез.

Опять про Андая… Да как можно сейчас вспоминать какого-то там Андая?! Я привстала на колени, подалась вперед и, задыхаясь от волнения, закидала его вопросами:

– Говорят, она все еще ходит по нашей земле! Вы общаетесь?! Как она живет? Подождите, то есть она замужем?! А правда, что она слышит все молитвы и помогает страждущим? А как ей удалось…

Он перебил с усмешкой:

– Прекрати, Ирис. Великая Змея – важная политическая фигура, причастные не разглашают сведений о ее личной жизни. Иначе в приступе фанатизма ее поклонники бы растоптали.

– Да, конечно, – признала я справедливость убеждений и покорно вернулась на место. – Я просто потрясена. Теперь хоть понятно, почему вам никто не нравится. Это ж какой женщиной надо уродиться, чтобы такую первую любовь в ваших глазах переплюнуть?

– Все не так, – поправил он с улыбкой и опять раскашлялся. – Мне тогда понравилась обычная девчонка, а не легендарная героиня… Ирис, давай еще по бокалу? Голова ноет. И почему тут так прохладно?

Я оценила появившийся лихорадочный блеск в черных глазах и констатировала:

– У вас начинается жар. Надо вернуться в академию.

Но он не хотел сворачивать ужин так скоро:

– Может, я просто на две минуты прилягу? В сон клонит.

Его состояние ухудшалось так быстро, что я забеспокоилась. Встала, схватила за плечо, помогая подняться:

– Нет, иор, возвращаемся, пока вы еще способны управляться с повозкой. Да откуда эта простуда взялась?

Он выглядел вполне сносно, несмотря на легкую слабость и болезненный румянец. Расплатился со слугой, сам дошел до повозки. Но на этот раз лететь было страшновато: в воздухе любая ошибка будет стоить мне жизни. Сат подумал об этом без подсказки и повел карету по дороге. Добирались чуть дольше, но надежнее.

По пути я специально говорила громко, чтобы ректор не вздумал уснуть. Я рисковала тем же, ведь хмель дурманил разум. Осознанно втягивала нас обоих в диалог, чтобы не ленились соображать:

– Слушайте, иор, а это не могут быть последствия вашего участия в ведьмовской связке? Если раньше такие опыты не проводили, то кто знает, как это бьет по участникам без нашей крови? Или вас отравили?

– Точно не последнее, – немного вяло ответил Сат. – У меня иммунитет – и все об этом знают, поэтому нет смысла тратить яды. А если первое, то пройдет. Я все равно выиграл от того эксперимента столько, что легкая слабость не в счет.

Отдел лекарей уже не работал, но можно было вызвать специалистов прямо в комнату господина Дикрана. Я решила проводить его до спальни и после лично заняться этим вопросом. Эйр упрям и явно недооценивал скорость нарастания лихорадки, поэтому вряд ли озаботится лечением до утра. Еще и продолжал привычно шутить, когда мы вошли внутрь:

– И снова ты в моей спальне. Это становится традицией. А ты все отказываешься свидетельствовать в мою защиту – ну как так?

– На кровать сядьте, – потребовала я, игнорируя все намеки. – Расстегните одежду на груди.

– Давай ты первая. Или опять собираешься отбирать кулон?

– Ага, – буркнула я. – Наконец-то у меня появилась возможность вас одолеть. Все еще морозит? Расстегните, сказала! Я позову декана Злотку и лекаря, но им лучше сразу прихватить нужные смеси, чтобы не терять время.

Он не стал садиться. Тем не менее вытащил край рубашки из брюк, расстегнул пуговицы, обнажил грудь и позволил мне поводить ладонью по его коже. Напрягся только по непонятной причине, но не мешал. Выпитое вино не помогало нам обоим, но я старалась сосредоточиться на задаче, а не улыбаться пьяной дурочкой. Никаких повреждений, кроме тяжести в легких и горле, не ощущалось. Принялась рассуждать вслух:

– Похоже на то, как обычный человек подхватывает сильный вирус. Для жизни не опасно, надо только сбить жар… – Подумав, я почти закричала, заставив его болезненно поморщиться: – Поняла! Вы сами сказали, что сильно выиграли от наших экспериментов! А это значит, что девчонки оказали вам значимую услугу – все они, а заплатили вы только мне. – Осознав это, я рассмеялась от облегчения: – Точно же, это просто неоплаченная помощь сразу двенадцати ведьм. От каждой из них влетело в общую кучу одного последствия. Полная ерунда! Дайте горстку медяков, я побегу в наше общежитие.

– Скорее всего, ты права, – согласился он осипшим голосом. – Тогда до утра подождет.

В таком свете да – последствия уж точно чистокровного дракона не прикончат. У ведьм это происходит спонтанно: лишь для того, чтобы должник не забыл об обязанности, а не подох под первым же кустом. Но я все равно пойду и раздам монетки хотя бы тем, кто еще не спит. Однако Сат перехватил мою руку и снова прижал к своей груди, молча глядя мне в глаза. Я каким-то образом пропустила изменение его настроения и нарастающую тяжесть обстановки, хотя обычно отличалась тонким чутьем. Дело было в том, что я слишком усердно исполняла свою работу и не позволяла мыслям скакать в других направлениях, сосредоточенно думая: «Та-ак, если ему совсем плохо, то все-таки лучше поспешить – Валиса примется вонять на всю округу, когда разбужу, но что тут поделаешь?». Я напоследок намерилась оценить состояние больного и прижала свободную ладонь к его лбу. Но пальцы после улицы были холодные, поэтому я приподнялась на цыпочки и попробовала губами. Сразу порядком успокоилась: горячий, но не критично.

Да только мое действие возымело странный эффект. Стоило мне отстраниться, как дракон резко перехватил меня за затылок и вновь потянул на себя, но уже к губам. Я и ойкнуть не успела, как меня через силу погрузили в жадный поцелуй. Дерзкий язык нырнул сквозь губы, отчего замутненное вином сознание куда-то поплыло. Мужчина, сжавший меня в объятиях, обжигал во всех смыслах, и огонь вокруг окончательно сбивал с толку. Лишь по этой причине я далеко не сразу сообразила оттолкнуть его. Сат мгновенно отступил, но в черных глазах появилось удивление, а слова меня потрясли:

– Да ладно тебе… Раз уж сама начала, то не выставляй меня виноватым.

Что я начала?! Да всем детям матери измеряют температуру таким образом! И, поскольку иных приспособлений у меня не нашлось, я применила самый простой способ! Он что же, в детстве не болел, что таких обыкновенных вещей не знает? А, ну точно же, не болел и не знает… Попыталась оправдаться, но вышло жалко, а от волнения я путалась:

– Сат, я и не думала тебя целовать… Это другое! Подожди, не обнимай! Я…

– Почему, Ирис? Между нами давно все искрит, но сейчас очевидно, куда мы направлялись. Или что, ты не спишь с пациентами-ректорами-эйрами? Так это пока не попробуешь.

Спишь?! Он сказал это слово? Да у него точно разум помутился! Но самое позорное: на полсекундочки мне захотелось позволить ему снова поцеловать меня. Лишь чтобы убедиться, что в прошлый раз не показалось. Вместо этого я выкрикнула:

– У меня есть жених!

Он скривился, но мои плечи все еще не отпустил.

– Откажи, но не надо сочинять. Ладно, я поспешил. Но мы отчаянно нравимся друг другу, у нас все равно не получится долго сторониться.

Да у него просто нарастает лихорадка! Проверять его лоб снова я не осмелилась, зато влепила пощечину – для придания сил, конечно. Заодно и как ответ на все остальное. Дракон не дернулся от боли, но сразу сделал шаг назад и застыл, будто не веря в произошедшее. Я сама направилась к его столу, сгребла в карман горсть мелких монет и засеменила к двери, беспокоясь, как бы мне в отместку удар посильнее не прилетел. Сат же сейчас не в здравом рассудке, ему не объяснишь.

И ведь прилетело, когда я почти достигла свободы. Дверь с треском захлопнулась перед моим носом до того, как я выбежала в коридор. Меня развернули и распластали по деревянной поверхности. Сат заговорил мне в губы с нескрываемой злостью:

– Никогда так не делай. Я эйр, и меня воспитывали как эйра – некоторые вещи мне вбиты в подкорку сознания. Знаешь, почему ты все еще дышишь? Ну так задай себе этот вопрос – это и есть мое самое честное признание.

– Вы не слышали о пощечине ведьмы? – пропищала я.

– Слышал. – Он и глазом не моргнул. – Тогда скажи откровенно, что ударила меня как лекарь, а не как вредная девчонка, которая испугалась своих желаний.

Я выдавила:

– Нет у меня никаких желаний! – После короткой паузы отважилась добавить и более правдивое объяснение: – А еще я ведьма! Даже если у вас на самом деле возникла симпатия, то с нами так нельзя. Нельзя через силу, лишая возможности отстраниться! Это мы выбираем – не нас!

– А ты меня до сих пор не выбрала?

Спросив это, он снова прижался к моим губам. Притом теперь я была обездвижена еще сильнее. То есть глупый дракон ничего не понял! Однако на этот раз целовал ласково и медленно, пока я, устав трепыхаться, не обмякла. Но это не означало, что раздражение уходило вместе с энергией. И потому я обвила его шею руками, ненадолго притянула и со всей дури вцепилась зубами в нижнюю губу. Не ожидала, что после такого Сат посмотрит на меня с веселым прищуром:

– Тоже для придания сил?

– Нет, на этот раз для воспитания, – прошептала я. – Сат, отпусти, иначе прокляну сразу, как научусь.

И, поскольку я сильно сбавила накал своей интонацией, он тоже заговорил тихо:

– Можешь хоть на что-то ответить искренне, Ирис? Я нравлюсь тебе, но выбрал неправильный подход? Или не нравлюсь?

И не нравится, и с подходом просчитался, и вообще, как я Андаю в глаза смотреть буду? Но произнести я себя заставила другое – иные профессора тоже нуждаются в терпеливых уроках:

– Меня пугает чувство беззащитности. А ты настолько сильнее, что это неизбежно. Ты можешь раздавить меня двумя пальцами или сделать что угодно. И если другим девушкам иногда подобное нравится, то с ведьмами наоборот.

– Так в этом и смысл, – он нахмурился, будто на самом деле всерьез обдумывал мои слова. – Не защищайся от меня – и тогда тебе не придется вообще больше ни от кого защищаться. Или это какой-то вопрос доверия? Так научи меня. Нужно трижды спросить согласия, а уже потом делать с тобой что угодно?

– Ты слишком глубоко погрузился в изучение ведьм, – заметила я. – Тебе не надо знакомиться со мной настолько близко, чтобы узнать.

– А если я хочу именно настолько? – уточнил он.

– А если я не хочу?

Хоть что-то до него дошло, раз сразу после он меня отпустил и позволил уйти. Я доплелась до самой ограды и там прооралась, перепугав сторожей. Отчасти произошедшее можно было списать на опьянение и болезнь, но вряд ли все. Или же последние обстоятельства просто вытащили наружу то, что внутри Сата давно пряталось? В какой-то момент мне показалось, что он сам был слегка удивлен своим порывом. Так может, и не нужно зацикливаться на поступках впервые простуженного?

Успокоив себя этими увещеваниями, я все же не поддалась мстительному желанию отложить оплату до утра. Разложила двенадцать монеток на двенадцать тумбочек, остальные оставила себе – я тоже сегодня оказала ректору огромную услугу тем, что угадала причину болезни, доставила в комнату и… выразила слишком мягко свое настоящее мнение! О нет, три медяка за мои труды – это мало. Как же бесит! Особенно тот факт, что Сат на самом деле может быть не совсем виноват в своем поведении: в горячечном бреду пациенты иногда такую чушь несут, что внимания обращать не стоит, а у этого просто еще силенок хватило на действия. Но я-то какого беса ему на поцелуи отвечала? Из чистого любопытства? Ведь каждой девушке интересно узнать, как такой потрясающий мужчина целуется. Да не будь у меня жениха, я бы и подольше там задержалась… Объяснила бы этому упертому, как с ведьмами правильно обращаться. Вот откровение века: Великая Змея, оказывается, в молодости была дурочкой, раз такого парня упустила. Или она просто не догадывалась, каким он через десятилетия станет? Тогда еще и недальновидная дурочка! В любом случае об этом лучше вслух не говорить, иначе меня возле ближайшего храма до смерти запинают ее многочисленные последователи.

– Что ты делаешь? – прошептала сонная Ларта, когда я дошла до ее места.

Следовало объяснить хоть что-то:

– Ректор благодарен, что мы включили его в свою связку, и попросил передать вам по монетке.

Проснулась и Валиса:

– Раз уж благодарен, то мог и золотыми расплатиться! А может, тебе он как раз золотыми и выдал?

Я прошествовала к своей кровати молча. Дыхнула бы сейчас неровно – сразу доказала бы свою вину. Кошелечек, туго набитый как раз золотыми монетами, надежно припрятан в моих вещах, но при желании мои соседки каждую полочку выпотрошат.

К вечеру следующего дня я получила письмо от Андая. Да-да, того самого студента, который учился со мной в одной академии и жил в пяти минутах ходьбы! Представляю, как хохотали над этим работники почтового отделения. Только я не слишком удивилась – вероятно, мой жених просто не нашел другого способа со мной пообщаться. Заблаговременно решила, что он начнет обвинять всех ведьм в превосходной мести, но ошиблась – записка оказалась довольно короткой и на другую тему: «Ирис, держись подальше от п. Д. Я при первой возможности объясню. А.».

Если «п. Д» – это «профессор Дикран», то выходит, что зацепили Андая сплетни, потому и выдвигает такое требование. Мне ли его винить за ревность, если я сама недавно поняла, что не столь уж слухи и беспочвенны? Больной или здоровый, в твердом ли уме или в бессознательности, но эйр меня целовал. А заодно и на более интимные вещи намекал. Это в любом случае произошло – и даже искренние извинения с его стороны память мне уже не очистят. Да только ведь и извинений не дождусь – клятые эйры, как выяснилось, целоваться с ведьмами не брезгуют, но до уважения к ним пока не доросли. Я и без подсказок собралась обходить его большим кругом! Разве что на общих встречах никуда не денусь, но пересуды и не с них начинаются.

В учебный день во время обеда Элка задумалась:

– Странно, девочки. Я за пару дней не услышала ни одного оскорбления от магов. Лисы еще подначивают, а змеи выдохлись, что ли? Или мы их наконец-то приструнили?

– Не приструнили, а прибили к кроватям на долгое время! – горделиво констатировала Валиса. – Кто после подобного осмелится хоть слово вякнуть?

– Ну мы же вякали, – напомнила я. – Нам когда-то тоже досталось, но это не остановило, а раззадорило.

После долгих споров сошлись на том, что змеи скорее всего разделились – на тех, кто испугался, и на тех, кому надо дать немного времени для придумывания достойного ответного удара. То есть нам правильнее теперь сосредоточиться на защите от них. От лис же мы свой корпус удачно закрыли, пора приступать к более сложному уровню.

В конце кому-то пришла в голову другая мысль, свернувшая все предыдущие измышления:

– А они точно поняли, что это мы паралич наслали?

– Кто ж еще? – удивилась Валиса.

Но я уже поймала суть и прокомментировала:

– Дело не в мотиве, а в возможности. Разве магия ведьм на такое способна?

Мы переглядывались, пожимая плечами. Не бежать же теперь к змеиному корпусу с транспарантами: «Это мы сделали, выкусите!». Однако совсем отказываться от заслуги обидно, надо будет при случае обмолвиться.

Я избегала Сата Дикрана, но невольно поглядывала по сторонам – и за несколько дней ни разу его не увидела. В этом не было ничего подозрительного: ректор преподавал на другом факультете, я и раньше с ним нечасто сталкивалась. Уверенная в своей теории, я и не думала в ней сомневаться, потому и не проверяла, сработала ли раздача монет среди ведьмочек. Если эйр слег с тяжелым недугом, то я ему все равно уже помочь не смогла бы – мои версии закончились. А опытные лекари и старые ведьмы справятся со всеми иными вариантами успешнее.

Но запоздало испугалась, когда на «Драконоведение», называемое в расписании «Теорией магии», пришла декан Злотка. Я вскочила с места и взволнованно спросила:

– Где профессор Дикран? Он болен?!

– Угомонись, Ирис, и свою истеричную попу к основанию прижми, – проворчала ведьма. – Здоров как эйр. Но у него много должностных обязанностей – я вообще не пойму, с какой стати он решил тратить на ваше обучение свое бесценное время. Поэтому сегодняшнее занятие проведу я.

Валиса противным голосом проблеяла:

– Не удивляйтесь, госпожа Злотка! Ирис так вопит от любовных чувств.

– А-а, – декан вновь перевела взгляд на меня. – Ну, бывает, мечтать не вредно. Но если вдруг попадешь в сказку и он, вместо принцесс и императриц, решит поразвлечься именно с тобой, то прыгай под него со всеми предосторожностями, чтобы не понести. Ребенок эйра тебя на ошметки разнесет. Вот, кстати, и тема сегодняшней лекции – «Облегчение схваток у рожениц». Ирис в случае провала не поможет, остальные открывайте тетради.

Я насупилась. Сат Дикран, между прочим, меня целовал! Мысленно ругаю его за это, сыплю проклятиями и оскорблениями, но было же! То есть пренебрежительный тон неуместен. Не интересны ему принцессы – внимание он обратит на ту, от которой драконье нутро дребезжит и которую хочется заткнуть любым способом.

Однако само его нежелание встречаться со мной и даже приходить на лекцию говорило об одном: Сат Дикран подумал на свежую голову и пришел к выводу, что сильно перегнул палку. И теперь наверняка подбирал слова, чтобы я не питала надежд. Да я и не собиралась, честно говоря. Замечательно осознавать себя уникальным экспонатом, да только всерьез подобные всплески лучше не воспринимать – уж точно не умной и осторожной девушке, имеющей жениха и большие планы на будущее.

А может, он и не избегал меня, раз явился в назначенное время в отремонтированный подвал. Как ни в чем не бывало кивнул мне и остальным, уселся на пол в том самом месте, где закончил в прошлый раз. И зачем-то напомнил, будто кто-то из нас страдал плохой памятью:

– Итак, с отваром вы меня обманули. На такой почве крепкую дружбу не построишь.

Валиса провела взглядом по присутствующим девчонкам и все-таки осмелилась сказать предельно честно:

– Согласна с вами, профессор Дикран. Интересно только одно – а вы нас ни в чем не обманываете? У меня маловато опыта для полного понимания, но пока кажется, что все эти возможные усиления работают в одну сторону – вашу. Или эти выводы преждевременные?

Сат почему-то глянул мельком на меня перед ответом сразу всем:

– Я точно так же, как и вы, представления не имею. Что вы хотите услышать на основании одного-единственного эксперимента?

У меня, в отличие от Валисы, знаний было побольше, и потому я увереннее подхватила ее скепсис:

– Мы спрашиваем не о гарантиях, а о ваших собственных предположениях. Вы специалист во многих видах магии и генетике оборотней. Включение вас в ведьмовскую связку или изготовление составов с участием ведьм – это точно прорыв для эйров. Но я пока не вижу никаких способов усилить нас.

Именно в этот момент мне показалось, что в непроницаемо-черных глазах мелькнула вспышка раздражения – как если бы Сату очень не нравились эти вопросы и необходимость на них отвечать. Тем не менее голос его остался расслабленным, а слова текли размеренно:

– Ирис, мы с вами ступили на дорогу, по которой раньше никто не ходил. Так или идем дальше вместе, или не идем вообще. Я ведь никого силой не принуждаю. Не видите выгоды – уходите. Или останьтесь, чтобы был шанс когда-то ее увидеть.

Вот вроде бы правильные фразы, но больно уж обтекаемые. Однако ни одна студентка не сорвалась с места, чтобы провести время с большей пользой – наоборот, каждая сосредоточилась на желании вновь сотворить нечто необычное. А мне показалось, что эйр очень обдуманно переставил акцент с расчетливости ведьм на наше любопытство. Надо потом будет над этим вопросом тщательно поразмыслить – и опять же для начала собрать как можно больше информации. То есть, как ни крути, но мы все равно увлеченно продолжаем.

Сат попросил нас пересказать, чем обычно промышляют совсем необразованные ведьмы где-нибудь в глубинке, составил список задач, которые способна решать почти любая из нас: отвороты-привороты, травля грызунов и развешивание проклятий при дурном настроении. Заинтересовался примером, который привела Ая, и уточнил у нее со смехом:

– Дери меня бесы, а это еще зачем?

Девушка безразлично пожала плечами и пояснила:

– Это не любовный приворот, а так – небольшая прочистка мозгов. Бывают гулящие мужья – жену любят, детей обожают, но со своей природой ничего поделать не могут. Вот им и нужна привязка к дому и любимой женщине, чтобы по сторонам не хотелось смотреть. Всем во благо!

– Особенно ревнивым женам, – понял Сат. – Давайте попробуем. Любопытно глянуть, как это выстрелит в нашем случае.

Моя мать такого не делала, поэтому я с процессом знакома не была. Но сама Ая вкратце объяснила: ничего сложного, обычное слабое заклинание в связке, не требующее никаких отваров и других приготовлений. Начинать пришлось снова мне, а эйр сразу занял ту же позицию, что показала свою эффективность – предпоследним перед замыкающей. И магия завихрилась с первой же попытки – едва завершился круг, как Элка боязливо вскрикнула и широко распахнутыми глазами уставилась на Сата. Она, как и прочие чувствительные к силе, поняли, что заклинание влетело в него здоровенной стрелой и прошило насквозь. Руки расцепились, все ведьмы глядели на пострадавшего. Который, впрочем, вовсе ничего не заметил. Но здесь он был единственным представителем мужского пола, поэтому сама цель сомнений не вызывала – общий страх был спровоцирован силой волны.

– Что? – спросил Дикран, оценив нашу реакцию. – По вашим разинутым ртам вижу, что сработало, но как это ощутить? Или для очевидности у меня должна быть жена? Наконец-то я придумал хоть один повод для законного брака.

Ая задумчиво прокомментировала:

– В исходном колдовстве у мужа пропадает назойливое желание изменять своей любимой женщине. При отсутствии жены сойдет любая девица, к которой вы испытываете симпатию. То есть Ирис! Посмотрите на нее внимательнее – ваше отношение к ней стало другим?

Странно, что дракон не принялся отрицать – ни открыто обозначенное отношение, ни мою кандидатуру. Что же получается, он совсем о своей несдержанности за последние дни не сожалел? Ишь, как неприлично! И немножечко щекотно в груди от ощущения собственной важности. Наоборот, он без споров пристально уставился на меня и в задумчивости свел брови. Потом пододвинулся ближе, не отрывая от меня взгляда. Но через несколько минут внутренних исследований обреченно покачал головой:

– Кажется, нет. Ирис такая же хорошенькая, как и всегда, но как вспомню о ее характере – накатывает смех и раздражение. А налево я от нее и раньше не ходил – просто не успел.

Минда хмыкнула и подалась к нему, предлагая:

– Так попробуйте! Нам надо знать, получится ли у вас это вообще. Обнимите меня, ну же!

Сат, ни секунды не мешкая, одной рукой тесно притянул ее к груди. Минда запищала, не привыкшая к такому наглому обращению, но остальные ведьмы переглядывались, сходясь в мысли: невинные объятия, еще и с научным интересом, – это никакая не измена. Просить ректора сделать с девушкой что-то более спорное – серьезный перебор.

Валиса протянула:

– Мы в самой задумке промахнулись. Драконам в принципе несвойственно изменять любимым женщинам. Они даже своему имуществу верны, что уж говорить о супругах. Поэтому мы теперь не можем определить, есть ли хоть какой-то результат, или просто сработал антимагический иммунитет чистой крови.

За неимением ощутимых плодов мы сыпали предположениями: как может такое колдовство отразиться на парне другой расы? И где бы нам незаметно похитить парня другой расы для опытов так, чтобы никто не хватился?..

Когда уже собрались на выход, я пошла из пустого класса первой, и лишь в этот момент мы воочию оценили результат созданного нами заклинания – Сата в прямом смысле рвануло за мной, будто мы соединились невидимой веревкой. И даже его величайшая сила не позволяла справиться с влиянием.

– Привязали, называется! – хохотала Валиса.

Через пару минут я тоже веселилась – и бегала по огромным коридорам, наблюдая, как самое могущественное существо белого света вынуждено стремиться за мной и оглушительно ругаться. Со временем эйр взял себя в руки и ответил на вопрос, потерявший свою актуальность:

– Да не нравится она мне! Сейчас отчетливо вспомнил почему. Студентка Мартос, ты бессмертной себя возомнила?

Я одумалась – вернее сказать, просто запыхалась и устала – и остановилась перед ним. Хоть так за его недавнее самоуправство отомстила! Девочки окружили нас в ожидании, когда же эйр снимет с себя это случайное проклятие. Но несколько попыток с разными заклинаниями к успеху не привели. Однако Сат ничуть не расстроился:

– Паралич у змей проходил сам – достаточно было выждать некоторое время. А у меня защита от большинства видов колдовства, поэтому я не сомневаюсь в освобождении. Завтра снова стану счастливым холостяком – или придумаю какой-нибудь другой выход.

– Действительно, – согласилась Валиса. – Ирис всего лишь нужно до утра побыть в вашей спальне.

Я похолодела. Понятно, что выбора в текущих условиях нет, но прошлый визит в его спальню закончился каким-то безумным страстным порывом с рукоприкладством. И все равно не возразить – куда деваться? Да только обдумав это предложение, эйр неожиданно отказался сам:

– Ни на что не намекаю, но нас с Ирис ни в коем случае нельзя сегодня оставлять наедине. Я под заклинанием, помните? Она меня потом всю жизнь за эту слабость проклинать будет. Всю свою недолгую жизнь… то есть не проблема. Но не хочу ни с одной из вас ругаться даже на такой короткий срок.

Я нервно сглотнула от того, как точно он озвучил мои же страхи. А Нани хохотнула:

– Вы просто не можете отойти от Ирис дальше, чем на пять шагов – никто не заставляет это расстояние сокращать или набрасываться на нее!

Сат лукаво улыбнулся – и почему-то решил вовсе ничего не отвечать. Должно быть, надеялся, что у меня от вложенного в эту улыбку подтекста голова лопнет.

В итоге произошло самое немыслимое событие в столичной академии магии со дня ее основания, переплюнувшее по значимости даже восхождение Великой Змеи. А именно: дракон самых чистейших кровей ночевал в ведьмовском общежитии. На полу рядом с моей кроватью, куда мы под общий хохот накидали одеял и подушек. Смиренно так ночевал, не роптал на отсутствие привычного комфорта и не обращал внимания на реакцию коменданта. Бедной женщине пришлось успокоительные травы заваривать!

Девчонки в темноте еще долго хихикали. Сат молчал. Я отвернулась и смотрела в стену. Есть у него симпатия, есть! Не игра, не развлечение, не попытка вывести меня из себя, а именно симпатия. Ведь из всех возможных вариантов невидимая веревка привязала его ко мне. А это означает, что и тот самый поцелуй был продиктован не горячечным бредом, а настоящим желанием это сделать, которое из-за болезни просто не было вовремя подавлено… Дракон, который не может завести с ведьмой детей, который живет в десять раз дольше, который по своей природе ограничивает свободу возлюбленной, чего ведьмы не выносят – он начал испытывать это чувство! Придави меня пнем, как же неуместно, глупо и смешно!

А мне теперь с этим осознанием жить?

Сат следил за размеренностью дыхания, дабы студентки не заподозрили, что он почти всю ночь не спал. Причина была не в неудобстве, а в новых ощущениях: два восторга наслоились друг на друга и вызвали затяжную эйфорию.

Во-первых, усиление с помощью ведьм не просто работает, оно, по сути, создает гигантский магический потенциал, против которого нет иммунитета даже у чистокровных. Когда Ирис бегала по лабораториям, у Сата не было выбора, следовать ли за ней – тело рвало вперед, чтобы расстояние между ними ни в коем случае не оказалось слишком большим. И это проведено всего два эксперимента! Дальнейшие исследования подарят целое море инструментов и способов их применения. И если эту тайну открыть заинтересованным лицам, то об истреблении эйров уже не будет идти речи: все параноидальные старики в Клубе чистой крови успокоятся. Как бы не решили использовать такое мощное оружие для возвращения тотального влияния… Именно из-за этого риска пока нельзя обнародовать новую информацию. Для начала необходимо самому разобраться, а потом поделиться только с теми, кто ни при каких обстоятельствах не использует ее во зло другим.

Во-вторых, ему неожиданно понравилось это ощущение магической привязки. И над этим он размышлял еще дольше. Странно, отчего же ведьмы так воюют за свою свободу? Ведь это попросту приятно – немножечко зависеть от того, кто симпатичен. Не до бесконечности, конечно, но в какой-то взаимозависимости и заключается суть любви. Или же Сату проще было принять это чувство, поскольку сам он с молоком матери впитал уважение к праву собственности, и, как следствие, не умел его недооценивать. Очередное непримиримое противоречие между ним и ведьмами: эти пока что безобидные девчонки никогда не поймут его объяснений, у них просто нет драконьего нутра, которое сладко мурчит, если предмет обожания находится в зоне видимости. И с такой стороны абсолютно безразлично, кто от кого зависит больше. Сегодня, волею бесов, в одну связку с ним вляпалась Ирис – не лучший выбор, но уже осознанный и приемлемый. И что удивительного в проснувшихся чувствах, если именно она оказалась настолько очаровательно-прямолинейной и хамовато-умной, что невольно вытащила из кокона его инстинкты? Будь хоть один шанс договориться, Сат немедленно приступил бы к этому вопросу. Но пока он наталкивался на зеркало: Ирис отражала его влечение, отчего дракон улавливал приятную тяжесть взаимности, но границу держала твердо. Уже очень скоро исполняющему обязанности ректора придется обременить себя новым научным исследованием: как лишить свободы ведьму, чтобы она об этом не догадалась?

К утру вспомнил о блокираторах магии – специальных ошейниках, которые полностью перекрывают любое воздействие, если оно выходит за пределы тела носителя. То есть снять эту привязку получится за мгновение – стоит лишь по очереди приладить артефакт сначала к шее Ирис, а потом к собственной. Тогда в каком-то звене эта цепь точно разорвется. Сат не удивился, что настолько очевидное решение не пришло ему в голову раньше. Он просто не слишком озаботился и дал себе время тщательно поковыряться в новых эмоциях.

Когда девушки проснулись, то сразу приступили к испытаниям. Ирис смогла дойти до ванной комнаты, а дернуло Сата лишь тогда, когда она побрела по длинному коридору корпуса. Как и предполагалось, связь ослабевала сама собой, но довольно медленно. Эйр не возражал подождать, однако он бы крайне удивился, если бы Ирис ничего не возмущало и все устраивало:

– Что делать-то?! Мне надо на учебу, а вам – снова изображать из себя приличного ректора! Мы не можем целый день ходить за ручку!

– Можем, – монотонно поправил Сат. – Просто рыжая часть нашей пары не хочет. Студентка Мартос, не закатывай глаза, я придумал выход. В тайнике моего кабинета хранится один магический ошейник, который наверняка отрежет связь, как ножницами.

Староста загоготала:

– Вы нацепите на Ирис ошейник, как на собаку?! Я хочу это видеть, чтобы потом еще своим внукам пересказывать!

Судя по реакции остальных студенток, они тоже не откажутся глянуть. Сумасшедшие явно недолюбливают Ирис – наверное, за то, что она безусловно из них самая лучшая, красивая и умная. Эйр покачал головой и остудил их пыл:

– С этим мы точно справимся вдвоем.

Пока они не опомнились, схватил Ирис за руку и потащил на выход. А то она упомянула, дескать, за руки держаться невозможно. Хоть напоследок стоило ей продемонстрировать, что ничего невыполнимого нет.

На улице было уже много студентов: кто-то спешил на завтрак, кто-то желал до лекций забежать в библиотеку за нужной книгой. Однако эйр не привык обращать внимание на чужое мнение, поэтому он не задумывался, как их парочка выглядит со стороны: главный руководитель заведения тащит за собой немного раздраженную и пыхтящую первокурсницу весьма привлекательной наружности. Куда тащит? Для чего именно тащит? И стоило ли ей надевать пальто, если все равно скоро раздеваться? Все это Сата не волновало, пока издали не раздался возмущенный оклик:

– Ирис! Ирис, что происходит?!

Андай Эскес – ее земляк и старинный приятель, поэтому его интерес и даже легкая тревога оправданы. А Сат не собирался выглядеть озабоченным собственником и потому сразу отпустил руку девушки, без промедления пошагал вперед. Пусть поздороваются по-человечески, потом она догонит.

Но далеко, по понятным причинам, ему уйти не удалось. Сат был вынужден резко притормозить, не дойдя до административного корпуса, а затем и вернуться на несколько шагов, чтобы глянуть, из-за чего Ирис задержалась. Заросли частично его скрывали, хотя эйр и не собирался прятаться. Просто в эту сторону никто не смотрел, поэтому он стал невольным свидетелем начала странной потасовки.

– Ирис! – вопил студент Эскес с оскорбленным видом. – Что ты творишь?!

– Андай, не сейчас. – Она намеревалась пройти дальше, но отчего-то не хотела оставить парня совсем без объяснений: – Не придумывай ничего такого, потом расскажу.

Однако с двух сторон к ним подступали их компании. К магу подбежал целый десяток сокурсников – все, как на подбор, блондины или русоволосые парни. Валиса, которая все же надеялась хоть через окошко посмотреть на Ирис в ошейнике, мгновенно сориентировалась и зычно свистнула, призывая своих. Некоторые ведьмы даже верхнюю одежду не прихватили, чтобы поскорее выбежать из корпуса. За неполную минуту за спиной Ирис вырос строй из первокурсниц в полном составе. Девушки смотрели хмуро, будто собирались на войну. Да, их больше, но каждый змей намного сильнее десятка ведьм. А если все-таки подерутся, то на чьей стороне быть Сату: своего, можно сказать, родного факультета или этих вредин, которые помогли ему совершить научный прорыв? Лучше бы не дошло, а то выбор не очевиден…

Андай явно не ожидал такой массовости и теперь немного растерялся. Но взял себя в руки и заговорил тише:

– Ирис, ты не получила мою записку? Это очень важно! У меня не было возможности рассказать подробно, но разве одного моего предупреждения недостаточно?

– Не связываться с ректором? – нахмурилась она, что-то припоминая. – Да я и не связывалась! То есть как раз непосредственно связалась, но это совсем не то, о чем ты подумал. Через пять минуточек развяжусь и лицо его забуду!

Сат мало что понимал. Прозвучало так, будто змей рассмотрел в нем опасность и старался о чем-то предупредить старую знакомую. Но эйр не собирался ей вредить – ни в порыве страсти, ни в подборе методов обуздания ее характера. Тогда о чем парень талдычит?

Андая пихнул плечом студент по имени Малор и пробухтел:

– На кой бес ты докладываешь о наших внутренних делах какой-то девке? Забыл, как эти мерзавки выпендривались, пока мы их не приструнили?

Эскес немного побледнел, на мгновение сжал челюсть, а затем выкрикнул, словно опасался, что без усиленного напора его голос потухнет:

– Ирис в мести против наших не участвовала!

Выступила вперед и Валиса, зашипев так злобно, что у Сата мороз по коже побежал:

– Не участвовала, а организовывала. Посмеете обидеть ее – мало не покажется от всех нас!

Малор угрозу воспринял как призыв к действию:

– Тогда главная попалась. Ребят, плетите сетку, сейчас мы ей устроим…

Его перебил Андай, который вылетел вперед, раскинув руки:

– Нет, вы ее не тронете! И я обязан был ее предупредить о ректоре! Ирис – моя невеста! Я не говорил, потому что знал – не поймете. Но теперь-то уж что скрывать?

Это признание вызвало шок не только у эйра – все вокруг замерли. Валиса скривилась так, будто ее вот-вот стошнит. Андая однокурсники рассматривали с брезгливым любопытством, как если бы впервые увидели. А Сат не дышал. Оказывается, она не соврала… Это не пустая безответная влюбленность, а настоящие отношения… Начиная с кончиков волос, вниз потекло это осознание – болезненное и освобождающее. У Сата мало ориентиров, за которые он будет держаться до последнего, но один из них укоренился в его разуме еще со времен молодости: нельзя лезть в чужую любовь, даже если она обречена на провал. Нельзя быть той самой третьей стороной, которая своим вмешательством искажает судьбы других. В ином случае подобный груз прирастет к плечам навсегда и добавит в каждый вдох ощущения вины – в точности такой же, какая еще тысячу лет будет мучить и омрачать все счастливые моменты его дяди. Само разбитое сердце не болит так долго, как бесконечное осознание своего предательства. Первое лечится силой воли и временем, второе остается зарубкой в душе навечно.

По мере того, как медленная волна проходила по его телу, пока не растворилась в земле, Сат смотрел на профиль Ирис. И теперь видел перед собой самую обыкновенную девчонку со вздернутым носом и острым языком. Таких, как она, тысячи. Конкретно в этой, после опавшего тумана очарования, не находилось ничего особенного. Чужая – и пусть чужой остается. Она любая даром не сдалась со своим мерзким характером.

Сат мог бы списать это освобождение на самовнушение, но тотчас получил исчерпывающее доказательство: он развернулся, прошел в административный корпус и без малейшего труда добрался до своего кабинета. Нет симпатии – не к чему больше прицепиться и заклинанию.

За время его отсутствия помощница положила на стол письмо от Нарата Дикрана. Оно оказалось настораживающим: «Сат, по некоторым сведениям, в столицу тайно стягиваются тучи. Будь осторожен. В идеале, назначь пока любого декана на свою должность и приезжай к нам. Дождливые дни лучше провести на природе».

Понятно, у дяди в столице остались доверенные лица, которые передают ему новости обо всех изменениях обстановки. Кто приехал в город и зачем – неизвестно. Подобное в письме не сообщить, хотя, вероятно, таких подробностей и сам Нарат не знал. Но беспокоится о племяннике и призывает его сбежать от греха подальше. Сат задумался – вообще-то, до недавних пор он совсем не держался за это место, но опыты с ведьмами только начались и уже принесли отменные плоды. Бросить это дело – означает поставить точку, потому что заново и с другими девушками будет так же сложно начинать.

Да и в самом предложении кроется тактическая ошибка: Сат всегда попадал в опасность, когда улетал из столицы, а не наоборот. Чем дальше от центра империи, тем разгульнее ведут себя разбойники. А в этом городе, чтобы устроить эйру неприятности, нужны настоящие обвинения и доказательства. Но ведь он ни в чем не участвовал и ни в каких сомнительных авантюрах замешан не был, так чего опасаться? Потому и ответ его был таким же кратким: «Останусь. Готовлю небольшой подарок для тебя и твоей любимой студентки Лайны. Помнишь еще эту сумасбродную дуру? Или ты как раз от нее на границу умахал? Понимаю, у меня при каждой встрече глаз дергается и возникает желание провести всю жизнь в обществе мирашей». Из этого сообщения Нарат поймет, что предмет интереса связан с наукой. А по такой причине и сам он залез бы в любую нору или посидел еще немного на скучной должности.

Наконец Ирис появилась. Запыхалась, потому что бежала по лестнице вверх и сразу принялась оправдываться:

– Прошу прощения за задержку, иор! Там это… ну… товарищи с другого факультета устроили нам товарищеский матч!

– И кто победил? – нейтрально поинтересовался Сат. – Хотя стой, сам предположу. На шум подбежали лисы и стали подначивать все стороны. А там, где лисы, неподалеку найдется и стая волков. В итоге сейчас во дворе рыжие дерутся с сильными, а змеи и ведьмы посмотрели-посмотрели и разошлись.

Она ошарашенно округлила глаза и восторженно выдохнула:

– Да вы просто бесов гений! С такой проницательностью только рулить академией… ну, и беседку потом придется отремонтировать, ее случайно ветром сдуло. Но Дарн не виноват, честно! Счет предъявляйте лисьему факультету. Беседку как раз одним ярко-рыжим пареньком сдуло, когда Дарн его в ту сторону пульнул. Но как четко вы угадали-то! Теперь хоть понятно, почему вы ректор.

Сат поморщился, но он уже устал ее осекать, поправлять и слышать новые забавные именования его должности. Беседка так беседка, плевать. В этой академии давно предусмотрена расходная статья в бюджете на устранение последствий драк между лисами и волками. Если некое событие неизбежно и происходит регулярно, то правильнее его воспринимать как рутину.

Ирис уже отдышалась и начала соображать лучше:

– А как вы до кабинета без меня добрались? Уже воспользовались артефактом? Вам его помощница вынесла?

– Не нужно, само прошло, – сообщил Сат и, вовремя вспомнив, протянул ей стопку медных монеток: – Вот, раздай всем участницам последнего опыта. Ненавижу насморк.

– Сделаю! – пообещала она, но почему-то внимательно всмотрелась в его глаза: – С вами все в порядке? У этой привязки какие-то побочные действия?

– А что не так? – он удивился вопросу.

Ирис некоторое время подбирала слова, а потом ответила размыто:

– Оказывается, у черного тоже есть множество оттенков. Вчера я видела горячий черный, а сегодня… нет, он даже не холодный, а какой-то, – она сделала паузу и закончила тихо: – никакой.

Смешно, что именно эта девушка только что хвалила его за проницательность. Как точно подметила-то – его взгляд, направленный на Ирис, теперь как раз «никакой». Но что-то объяснять Сату было лень. Кто студентка Мартос такая, чтобы с ней объясняться? Проходное лицо в потоке учащихся. Но и ссориться с ней не следует – она сильнейшая в ведьмовской связке. Отсутствие личной симпатии не делает ее менее полезной в реализации плана.

– Со мной все хорошо, благодарю за беспокойство, – произнес Сат, раз уж она спросила. А потом вынул кулон из-под воротника, расстегнул замочек и протянул изумленной девушке: – Вот еще. С моей стороны было бестактно прикарманить эту вещицу. Бери вместе с цепочкой – считай платой за доставленные неудобства.

Ирис далеко не сразу подняла руку, чтобы взять. Она изменилась в лице, краски со щек сошли, а голос ее стал сухим и каким-то невзрачным:

– Вот так просто? Сат, что случилось за несколько минут?

– Я тебе не Сат, а исполняющий обязанности ректора, – устало поправил он. – Ничего не случилось. Я вдруг понял, что он мне не нужен – никакой связи ни с ним, ни с тобой. Такое бывает, когда смотришь на вещь в другом свете.

Она все же взяла. Потопталась немного в кабинете, но так и не придумала, что еще сказать, и ушла. Ведьмы ужасны: противоречивы, нелогичны и часто что-то делают лишь из вредности. То бьются за какую-то дешевку, то даже порадоваться забывают, когда ее получают.

Сат Дикран, глава некогда самого могущественного дома, долго стоял у окна, заправив руки в карманы, и рассматривал серое небо. Он быстро вернулся в свое привычное состояние эмоциональной заторможенности. До наступления морозов и непрерывных снегопадов остались считаные дни. Надо дать распоряжение работникам, чтобы приготовили инвентарь для расчистки дорожек. А ведь он постепенно учится мыслить как настоящий ректор – и каждая его мелкая частичка будто перестраивается под новую роль. Со студенткой Мартос удачно сложилось. В любом случае с этой девицей предстояли сплошные хлопоты, а не легкое романтическое приключение. Да и стыдно было бы потом смотреть ей в глаза, когда откроется, что эйр всех их обманул – он преследует цели только чистокровных драконов, а на ведьм ему по большому счету плевать. И ее компания для хорошего настроения не нужна. В столице начинается какая-то заваруха, дядя не прислал бы предупреждение на пустом месте. Значит, скоро Сату и без всяких девушек с цветочными именами станет весело.

Ирис Мартос, первокурсница ведьмовского факультета, плелась по аллее, забыв о лекции. Она каким-то образом понимала, почему кулон вновь висит на ее шее. У Сата была симпатия – и той не стало, как отрезало. А когда растение рвешь быстро, то иногда получается прямо с корнем. В принципе, все сложилось именно так, как она и хотела. Есть Андай и все остальные мужчины – последние пусть локти кусают. В любом случае этот непонятный ректор взаимности бы не дождался, так и славно, что отступил! И тем не менее у нее возникло сосущее ощущение, точно она прошла мимо горы чудес и ее проглядела. Только глаза на мгновение ослепило неясной вспышкой, потому в голове теперь так мутно и беспричинно хочется пройти по той же дороге еще разок.