Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Шел дождь. Разве не так начинались все великие истории любви? И, как правило, заканчивались? Я двигалась по мосту и чувствовала, как полуночный прохладный воздух обдувал мою кожу. Светлый парик был крепко закреплен, а солнечные очки закрывали мои глаза цвета виски. Я не чувствовала себя самой собой. Ушибы, которые я получила прошлой ночью разукрасили мои ноги, и до сих пор еще остались свежие раны на коленках, но эта боль не могла сравниться с пустотой в груди.

Ага. Все та же я.

Уже не в первый раз стояла на этом мосту в попытках собрать волю в кулак и сброситься отсюда.

— Ты наконец-то собираешься сделать это сегодня? — прервал мои мысли мужской голос.

Я инстинктивно пригладила свои искусственные волосы и поправила очки, чтобы он не смог хорошо меня разглядеть.

— Простите? — огрызнулась, посмотрев вперед.

— Я вижу тебя здесь три ночи подряд и просто интересуюсь, произойдет ли сегодня твой прыжок.

Мои глаза вспыхнули, но поскольку они были прикрыты темными очками, моя реакция осталось скрытой.

— Мне просто нравится вид и все.

Что за чушь.

Я взглянула на него краем глаза.

— Да, мне тоже. Здесь потрясающе.

Когда я попыталась отодвинуться в сторону, он вытащил пачку сигарет из кармана и предложил мне.

— Хочешь?

Я покачала головой, а затем отошла на несколько сантиметров, оставив между нами расстояние.

— Ну, как хочешь.

Он рукой попытался прикрыть от ветра зажигалку, но постоянные брызги дождя сделали его задачу невыполнимой.

— Черт, — выругался он, зажав сигарету во рту.

— Поможешь? — спросил он, бросив взгляд на меня.

— С чем? — спросила я, изогнув бровь.

— Дождь… ветрено… пытаюсь зажечь сигарету, — наклонил он голову недоверчиво.

— Ты хочешь, чтобы я позвонила Богу? У нас недавно было тяжелое расставание, но Он, может быть, сделал бы мне последнее одолжение.

Он наигранно облегченно выдохнул.

— Было бы великолепно. Большой парень откликается в наши дни? Когда мы в последний раз говорили, это было, — он помолчал и посмотрел на часы, — ох, двадцать семь лет назад.

Тихий смех вырвался из горла, и я заметила, как уголок его губ приподнялся в великолепной ухмылке.

— Я не совсем в настроении долго ждать, так что, может, ты, просто закроешь ветер своим телом?

Он сделал шаг ко мне с улыбкой на лице, тем самым заставив меня нервно отвести взгляд в сторону.

— Прости. Не смогу тебе помочь с этим. Рак легких, и к тому же бросила курить.

Собрав свои искусственные волосы в хвост, я отвернулась от него. Резкий порыв ветра ударил мне в лицо и просвистел в ушах. Посмотрев на темную неспокойную воду, я потерялась в мыслях о том, насколько холодной она могла быть.

Сегодня та самая ночь?

Нет.

Я, наверно, никогда не спрыгнула бы с моста, но присутствовали определенные причины, почему у меня было представление, как все это могло закончиться. Никто на свете не смог бы понять, почему имев все, я мечтала это потерять. Скорее всего, не могла признаться в этом даже самой себе.

Сняв туфли, я просунула ноги между прутьев перил. Поток ветра подтолкнул меня, и я ударилась травмированной ногой о перила.

— Черт, — прошипела я, когда боль пронзила меня.

— Думаешь это больно? Представь себе, как падаешь с двадцать пятого этажа, а затем врезаешься в воду, которая такая же как цемент, когда ты летишь со скоростью свыше семидесяти миль в час, — сказал он, облокотившись на металлические перила рядом со мной.

— ВАУ. Кое-кто уже провел исследование, — сказала я с сарказмом, не пощадив его взглядом.

— Ежедневно провожу их, — ответил он откровенно, вызвав тем самым у меня удивленный взгляд. Пожав плечами на мою реакцию, он повернулся к перилам, тем самым открыв мне картину на свои татуированные предплечья. — Ты забыла, что я тоже уже три ночи подряд нахожусь здесь, — ухмыльнулся он, подняв сигарету и затянувшись.

— Слушай, я не собираюсь прыгать, так что если ты рыцарь в плаще, то миссия закончена. Мне просто нужно было подышать свежим воздухом.

Я бросила многозначительный взгляд на его сигарету. Смех вырвался изо рта с дымом.

— Свежий воздух переоценивают. Особенно, если учитывать ту причину, почему ты здесь стоишь, — он специально выгнул дугой свои темно-коричные брови.

— Тооочно, — протянула я, закатив глаза, которые были спрятаны за очками, — ладно, все равно, мне уже пора.

— Значит, моя работа здесь закончена, — он поклонился, когда я сделала шаг назад, уголок моего рта приподнялся в улыбке.

Я покачала головой, подумав о случайном незнакомце. Вдруг, после нескольких шагов, меня поразила мысль.

— Подожди, ты тянулся ко мне, вроде как крича о помощи? — спросила я, повернувшись обратно к нему лицом.

— Ничего себе. У дизайнерских туфелек есть совесть! — он бросил окурок на сырую землю, наступив на него носком своих черных ботинок. Нагнувшись, он поднял окурок и сунул в карман.

Хотя бы не мусорил.

— Ничего себе. У татуированного сталкера есть чувство юмора! — в ответ поумничала я.

Он улыбнулся, вытащил очередную сигарету из кармана, и прежде чем поднес ее к губам, выдал.

— Ты судишь меня по татуировкам? Я оскорблен. — Сказал он страдальческим голосом и рассмеялся, затем поднял зажигалку повыше и в очередной раз сразился с ветром за дозу никотина.

Я хотела уйти, но он не ошибался насчет того, что у меня есть совесть. Я волновалась, что, возможно, сегодня ночью он закончит свои многочисленные визиты к мосту. В гневе направилась обратно к нему, молясь, чтобы смогла быстро его обнять перед возвращением домой, и было бы неплохо поспать несколько часов. Или, что более вероятно, не сомкнув глаз смотреть в потолок и плакать.

— Ты правда собираешься прыгнуть? — спросила я.

Когда он сосредоточился на воде, его улыбка пропала.

— Нет, мне бы не хватило смелости сделать что-то подобное. Разговор с тобой не был криком о помощи или чем-то подобным. Просто сегодня вечером ты выглядишь хуже, чем обычно, — его взгляд скользнул вниз к моей ушибленной ноге.

— Ох! — воскликнула я, поняв. — Это не то, что ты думаешь. Я просто упала с лестницы.

Он приподнял брови, не поверив.

— Я серьезно!

— Уверен, что это так, — сказал он в никуда. — Ты можешь идти. Со мной все хорошо.

Мне стоило бы уйти, но по какой-то причине, я закуталась в пальто плотнее и обняла себя за плечи. Мы молча стояли, пока он докуривал сигарету.

После последней затяжки он бросил окурок через перила моста.

Видимо, он все-таки мусорит.

— Нужно вызвать полицию, пока он не решил вообще прикончить тебя, — сказал он, повернувшись ко мне с серьезным лицом.

— Кто? — спросила я, увидев, как окурок подает за металлическую колону, а затем взрывается на миллион разных искр, прежде чем окончательно исчезнуть в воде.

Повезло же сигарете.

— Лестница… или какой-то другой неодушевленный предмет, обвиненный тобой в причинении синяков, ты еще и прячешься за очками в час ночи. Нужно позвонить в полицию, прежде чем… — его голос затих, но темный взгляд был прикован ко мне. Он словно впивался в мои скрытые глаза, все это в сочетании с дождем и ветром послало холодную волну мурашек вниз по моему позвоночнику.

Я нашла момент и тайно его оценила. Он был безумно сексуальным, но не похож на мужчин, к которым я привыкла. Его подбородок был, можно сказать, обросшим, таким, от вида которого женщины потеряли бы голову, но скорее всего он не платил четыреста долларов своему парикмахеру, чтобы тот привел его бороду в порядок. Судя по его растрепанным, каштановым волосам, которые просто молили меня провести руками по ним, я даже не уверена, был ли у него вообще парикмахер. Он на несколько дюймов выше меня, хотя я носила каблуки, поэтому его рост приблизительно 185 см. Его предплечья покрывали татуировки, а плечи были хорошо выделены, но его тело не было перекачено так, будто он проводил много часов в тренажерном зале. От него исходила аура плохиша, и я ожидала, что он был самовлюбленным засранцем.

Хотя он не был таким.

Он производил впечатление обычного парня, который беспокоился о благополучии обычной девушки.

Только он ошибался, поэтому меня пронзило чувство вины.

Но не настолько сильное, чтобы я поправила его предположения обо мне.

Очень осторожно я пыталась отложить свои страхи, чтобы хотя бы немного отдохнуть.

— Я обещаю, что это не то, что ты думаешь.

— Хорошо, — ответил он, оставшись при своем мнении. Кивнул сам себе, прежде чем достать очередную сигарету из кармана.

Я наблюдала, как он пару секунд опять боролся с ветром, затем подошла и перекрыла поток воздуха своим телом.

Зажав сигарету между прямыми, белыми зубами, он улыбнулся мне дьявольской улыбкой.

— Спасибо, — сказал он, встряхнул пепел и выпустил струйку дыма.

— Тебе стоит бросить курить.

— Принято к сведению, — он шумно выдохнул через нос.

Мы повернулись, чтобы молча посмотреть за перила моста. Знакомые огни небоскребов Сан-Франциско танцевали вокруг нас. Туристы и местные жители проходили мимо, но я чувствовала себя рядом с ним уютно, что было странно и невероятно.

Когда мои зубы начали стучать, он обратил на меня свое внимание.

— Я здесь не для того, чтобы прыгать. Ты действительно можешь идти.

Я кивнула, но не ушла.

Он усмехнулся, скрестил руки на груди и потер бицепс в попытке согреться.

— Как ты еще не замерз? — спросила я, впервые с момента нашей встречи присмотревшись к его хенли.

Пожав плечами, он опустил сигарету и, наклонившись, ответил:

— Толстая кожа? Я привык к этому? Я часто здесь бываю? Я наполовину эскимос?

— Замерз, ага? — посмотрела я на него подозрительно.

— Черт, задубел, — признался он, попытавшись прикрыть себя руками от ветра. — Я просто пришел сюда покурить. Потом увидел тебя. Давай, будь леди, одолжи мужчине одежду, — пошутил он, дернув за край моего пальто.

Я рассмеялась, обняв себя еще крепче и выйдя из зоны его досягаемости.

— Как насчет того, чтобы просто уйти? Тогда никто из нас не должен будет беспокоиться друг за друга, замерз он до смерти или нет.

— Звучит как идеальный план, — он засунул руки в карманы своих рваных джинсов, которые сидели низко на бедрах.

— У тебя есть имя, дизайнерские туфельки?

Я улыбнулась и покачала головой, не захотев лгать, но и не сказав ему всю правду.

— Да, у меня тоже, — ответил он.

Я прикусила губу и подавила смех.

Бок о бок мы прошли остаток пути в тишине.

Когда добрались до основания моста, он повернулся ко мне лицом и вздохнул.

— Ну, я искренне надеюсь, что никогда больше не увижу тебя.

Я была в шоке, и, возможно, мне даже было немного больно. Но он быстро исправил себя.

— Нет! Я просто имею в виду… черт, — он нервно провел рукой по волосам, пока я смотрела на него с любопытством. — Я просто имею в виду, учитывая, как мы познакомились… я… эм. Я надеюсь, что ты больше не найдешь причину, чтобы вернутся сюда.

— Но мне очень нравится вид, — я насмешливо наклонила голову набок.

— Точно. Конечно, вид. Ладно, спокойной ночи, — он откашлялся.

— Тебе тоже, — я натянуто улыбнулась, но мои ноги не сдвинулись с места. Я сказала себе, что это было потому, что мне не хотелось, чтобы он видел мою машину и телохранителя, который ждал меня за рулем. Но в реальности, я просто не готова была уйти. Мой дом — это не то место, где я хотела бы быть. На самом деле, я нигде не хотела быть.

Даже у моста, разговорившись с остроумным и сексуальным парнем.

Ладно, может этого я хотела, но совсем чуть-чуть.

— Да, спокойной ночи, — повторил он, положив руки в карманы и медленно попятившись назад.

Я коротко помахала ему, он ответил и направился в противоположном направлении.

Я улыбнулась про себя, покачала головой и вспоминала наше общение, в тайне расстроившись из-за того, что оно не было долгим.

На следующий день…

По крайне мере, дождя не было. Это должно быть хорошим знаком, правда? Повернувшись спиной к ветру, прикурил сигарету. Я смотрел с моста, как делал это каждый вечер в течение месяца. Холод еще присутствовал в воздухе, но, к счастью, удручающие, серые тучи покинули бухту на ночь. Некоторые люди любили грозу, но для меня мрачность, которая ее сопровождала, была удушающей. Я устал сражаться в борьбе под названием «жизнь», не видев в конце свет. Мне не нужна погода, которая делала ее еще тусклее.

— Дерьмо, — отругал я себя, когда бинт, обернутый вокруг моей руки, развязался. Я зажал сигарету между губ и снова быстро обмотал его вокруг своей руки. Попытался завязать изношенный бинт, но в итоге просто заправил края внутрь.

Я был таким трусом.

В момент, когда распиленное дерево прорезало мою ладонь, показалось, будто весь мир начал вращаться. Было чудом, что я остался в вертикальном положении, когда увидел капавшую из моей руки кровь, хотя после этого мой зад все же примостился на пыльный пол мастерской.

Вскрытие вен на запястье так и не произошло.

Значит и самоубийство не случилось. С моим везением, Ад был реальностью, и я бы в конечном итоге потратил вечность в тоске по моей пустой жизни.

Моя жизнь была в порядке. Моя работа была в порядке. Мой дом был в порядке. Моя личная жизнь была в порядке. Мои друзья были в порядке. Боже, я устал, бл*дь, от этой нормальности. И нуждался в чем угодно, чтобы смог почувствовать себя живым.

Почему-то мне казалось, что смерть могла быть тем самым, но я не был уверен.

Но это срабатывало с ними.

Совсем недавно это помогло ей.

К тому же я уже перепробовал все возможное. Более ста часов в кресле у тату мастера, прыжки с парашютом, бейсджампинг, банджи-джампинг, дельтапланеризм. Вы только назовёте, а я уже пробовал это. И хотя все это на короткое время давало мне необходимое, при возращении все чувствовалось так чертовски отстойно. Я ненавидел каждую минуту нормальности. Должно было существовать что-то большее. Лучшее было скрыто в тени.

Я застонал.

И закатил глаза на мысли, кружившиеся в моей голове. Даже эмоции были обычными и логичными. Я не мог быть чрезвычайно нерациональным. Что было как минимум неинтересно.

Я бросил окурок на землю и потушил его своим ботинком. А когда наклонился, чтобы поднять его, увидел пару туфель, которые должно быть стоили целое состояние.

Какого черта она тут делает?

Она не должна тут находиться, несмотря на то, как сильно я втайне надеялся на ее возвращение.

Направился в ее сторону и позволил себе глазами пройтись по ее ногам, но возможные новые повреждения были скрыты длинным, черным платьем.

— Ну вот, мы снова встретились, — сказал я, вытащив новую сигарету из потайного кармана своего рюкзака.

Она прижала очки к своему носу и заявила очевидное.

— У тебя есть пальто.

— Да. Мой врач вынудил меня носить его после того, как я еле оправился от приступа гипотермии прошлой ночью.

Улыбка тронула ее губы, накрашенные красной помадой. Она была чертовски великолепна, по крайне мере, от носа и ниже. Кто знал, что она скрывала за этим глупым париком и очками. Или, еще лучше, почему, черт возьми, она думала, что нуждалась в них. Солнцезащитные очки еще ладно. Но парик? Что она прятала?

— Гипотермия. Ха! Ты самый бесхарактерный полуэскимос, которого я когда-либо встречала, — сказала она, заставив меня улыбнуться в ответ.

— Это, наверное, правда. — Я зажег сигарету, но она начала отмахиваться от дыма, поэтому мне пришлось прикрыть ее руками, чтобы дым пошел в другую сторону.

Она собрала волосы парика в хвост и перекинула их через плечо.

— Но поскольку я больше ни одного не знаю, то ты выглядишь самым жестким.

— Удивительный. Победитель по умолчанию, — ухмыльнулся я. — Я учту это.

— Что ты делаешь здесь сегодня? — спросила она рассеянно.

— Любуюсь видом, — затянулся я.

— Я тоже, — прошептала она. — Эй, могу закурить?

Мои брови взметнулись вверх от удивления.

— Я думал, ты рассталась с раком легких? — я вытащил сигареты из кармана, предложив ей.

— У каждого бывает связь на одну ночь с бывшими.

Я рассмеялся, когда она взяла пачку из моих рук, но тут же замолчал, когда она метнула ее с моста.

— Какого хрена? — закричал я.

Она вздрогнула, повторив мое ругательство, когда поток ветра поймал пачку сигарет и поднял ее обратно вверх. Она пролетела над ее головой и приземлилась на дорогу позади нас. С презрительной усмешкой я наблюдал за тем, как многочисленные автомобили уничтожали ее.

— Ну, я думала, что это сработает, — сказала она, расправив свое пальто и гордо встряхнув руками.

— Примечание для себя: дизайнерские туфельки не любит связи на одну ночь, — проинформировал я свою последнюю сигарету, зажатую между пальцами.

Она хихикнула, тем самым обратив мое внимание на себя.

Я закусил губу, когда заметил, что у нее сполз парик, обнажив кучерявые, каштановые волосы, спрятанные под ним.

— Что? — спросила она, прочитав выражение моего лица.

Я поднял руку, захотев пригладить ее торчавшие волосы, но быстро отбросил эту идею в сторону.

— Эм…просто, — указал рукой на ее голову, едва удержав сигарету губами.

— Твои, гм… корни уже видны.

Ее лицо побледнело, руки быстро потянулись к парику, но прикрыть волосы не получилось.

— Ты не видел этого.

— Чего не видел? — спросил я с самодовольным видом.

— Не смотри на меня так, — отрезала она, нервно оглянувшись вокруг и посмотрев, заметил ли кто-нибудь еще, что у нее сполз парик.

— Как это так? — спросил я, прикинувшись дурачком. Мои легкие были полностью заполнены никотином, поэтому я отчаянно пытался не выдохнуть дым и не засмеяться.

— Ах, черт возьми. Да засмейся ты уже!

Это был переломный момент, и я покатился в истерическом хохоте. Потом наклонился, попеременно кашляя и смеясь, она сердито смотрела на меня, но ее губы дернулись в улыбке, тем самым раскрыв свои эмоции. Она хорошо боролась, но, в конце концов, проиграла свое сражение и присоединилась ко мне, снова попытавшись поправить парик.

К тому времени как мы оба успокоились, моя последняя сигарета уже сгорела. Я направил окурок в ее сторону и посмотрел туда, где посреди дороги лежала моя изуродованная пачка.

— Это было нехорошо.

— Все для тебя, — съязвила она и провела ухоженными ногтями по помаде, обратив мое внимание на свой рот.

Черт. Я сглотнул, пробежал глазами по ее телу, прокляв холод в воздухе, который вынудил прикрывать каждый изгиб. От ее дорогих солнечных очков до дизайнерской одежды, все подчеркивало, что она была из высшего общества, но резкий контраст с ее манерой поведения заинтересовал меня сильнее. Я являлся хорошим парнем, строго заинтересованным в ее психологическом благополучии, и не было ничего плохого в том, что я пару дополнительных минут рассматривал ее, втайне надеясь на какой-нибудь конфуз с ее одеждой.

Ну ты даешь! Возжелал девушку в тяжелое для нее время!

Когда я вернул взгляд к ее очкам, то обнаружил, что она смотрит на меня с понимающей ухмылкой.

Нужно было отвлечься.

— Я надеюсь, ты гордишься собой. Теперь я умру от никотиновой ломки. Я курил так долго, что когда попытался бросить курить в первый раз, то был госпитализирован на неделю. Мое сердце не выдержало, я дважды кодировался.

Я не мог видеть ее глаза, но брови взметнулись вверх от удивления.

— Быть такого не может, — прошептала она.

Я пожал плечами.

— Сердечный приступ не так уж и плох. Я могу придумать и более худшие способы, чтобы умереть, — я наклонил голову в сторону моста, стряхнув пепел за перила.

Она повернулась ко мне лицом, беспокойство вырисовывалось на ее безупречной коже.

— Ты шутишь, да?

— О чем? — спросил я, посмотрев в ее закрытые очками глаза. У меня появилось внезапное желание увидеть, что она скрывает за ними.

— Обо всем.

— Нет. Прыгать с моста звучит ужасно, — подтвердил я и засунул руки в карманы пальто, попытавшись успокоить те эмоции, которые выдавали из меня честный ответ.

— А на счет ломки?

— Абсолютно серьезен, — я прочистил горло, вытеснив из головы все об Анне.

Ее тело напряглось, и она прикрыла рот рукой.

— Дерьмо, прости. Я пыталась помочь.

Ее нос восхитительно сморщивался, когда она повторила:

— Прости.

Она была чертовски милой.

Я погладил щетину на подбородке.

— Или может быть это был эпизод из «Анатомия страсти». Я, честно говоря, не могу точно вспомнить.

Она разинула рот.

— Придурок, — воскликнула она, ударив меня по руке.

— Черт. Успокойся, — в защитном жесте я вскинул руки вверх.

Она покачала головой и еще раз проверила парик, убедившись, что он все еще на месте. Я усмехнулся и попытался успокоиться, а она поджала губы, как мне показалось, скрыв свои эмоции.

А с другой стороны я был впечатлён.

Разговор с ней разбудил что-то внутри меня, что-то, чего я не мог достичь за несколько месяцев.

Отвлечение.

Она не сказала ни слова, мы стояли бок о бок молча, обратив внимание на темную воду внизу. Спустя пару мгновений ее ногти стали активно стучать смутно знакомый ритм по перилам. Я не смог разобрать, что именно и, в конце концов, бросил эти попытки. Когда тишина стала неловкой, я решил сделать ее еще хуже и ляпнул.

— Меня зовут Сэм.

— Приму к сведению, — ответила она пренебрежительно.

Ауч.

Я задумался, что, возможно, отвлечение не стоило того. И было, вероятно, худшей вещью. Тот факт, что она была в синяках, солнечных очках и длинном платье, чтобы прикрывать их, давал понять, что у нее была куча проблем в жизни. Бог знал, что у меня они были. Самыми главными на данный момент были две: у меня закончились сигареты, и я слишком уж заинтересовался женщиной, возможной самоубийцей.

Кроме того, она казалась довольно стабильной. Я мог бы уйти. Без беспокойства.

Так ведь?

— Я, пожалуй, пойду. Можешь обещать мне, что не будешь прыгать? Ну, знаешь, облегчать свою совесть и все такое.

— Просто иди, — прошептала она.

— Это не ответ.

Она нервно облизала губы.

— Я в порядке.

Бл*.

Это вернуло все мои переживания.

Данное выражение было моей специальностью.

И я не понаслышке знал, что данная фраза никогда по-настоящему не означала этого.

— Слушай, я тебя не знаю. Но думаю, что мы по-настоящему сблизились за последние две ночи, — я стукнулся своим плечом о ее. — Несомненно, вначале я показался тебе «татуированным сталкером», но не следил за тобой до дома, — я усмехнулся, и она ответила мне вежливым смешком. — Мне показалось, что я должен что-то рассказать о себе, верно? Перед тобой порядочный парень, клянусь. Как насчет выпить чашечку кофе, — кашлянул, — и купить пачку сигарет, — кашлянул, — и поговорить немного, — закончил я с усмешкой, отдав ей каждую каплю шарма, которым владел.

— Сэм, я серьезно. Правда, я в порядке, — заверила она, но эта была слабая попытка.

— Сейчас это просто несправедливо. Я не знаю твоего имени. Так что меня это все не убеждает ни капли.

— Я не скажу тебе свое имя.

— Ладно, что если я угадаю?

Она покачала головой, но сказала.

— Конечно, можешь попробовать.

Я отошел в сторону, прошелся взглядом верх вниз по ее фигуре (отчасти потому, что мне хотелось еще раз рассмотреть ее). Обошел ее с другой стороны, выставил руки и притворился фотографом, нашедшим нужное освещение. Она не заметила мою попытку пошутить, но когда я облокотился на перила рядом с ней, то увидел легкую улыбку на ее красивых губах.

— Бьянка, — попытался угадать я.

Она ахнула и прикрыла рот руками.

— О, боже. Я угадал, не так ли? — я взметнул кулак в воздух.

— Это было невероятно, — похвалила она.

Я подул на ногти и провёл ими по своему плечу.

— Что я могу сказать, Бьянка? Я потрясающий.

Я не был таковым.

Но я чувствовал себя потрясающе, увидев ее реакцию. Даже решил, что и этого было достаточно.

— Невероятно и неправильно, — исправила она сухо.

Мое эго сдулось.

— Да, я понял. Кого вообще называют Бьянка? Привет всем выскочкам!

— Мою маму так зовут.

Ну точно.

Конечно.

Я почесал затылок.

— Ну, красивое имя, — я неловко улыбнулся в надежде на ее смех, но не дождался. Вместо этого увидел на ее лице какое-то странное выражение. Не было никаких сомнений, что воздух вокруг нас изменился.

Он стал удушающим.

По крайней мере для нее.

Я дышал свежим воздухом впервые за долгие годы.

И это душило меня.

Черт, мне надо было закурить.

Я ее не знал. И не смог бы узнать без очков и парика, но был уверен в том, что не оставил бы ее одну.

— Пожалуйста, пойдем со мной, — поднял я свои руки умоляюще, — я чувствую приближение сердечного приступа, а эта безымянная женщина скормила мою пачку потоку машин.

Она одарила меня натянутой улыбкой.

— Спасибо, но я думаю, что пойду домой.

— Хорошо, — я вздохнул с облегчением и разочарованием.

— Спокойной ночи, Сэм.

— И тебе, — я сделал паузу. — Э-э… дочь Бьянки.

Покачав головой, она ушла.

Задержался на минуту дольше, чтобы ей не показалось, что я следил за ней, как сталкер. После стрельнул сигарету у незнакомца, проходившего мимо, наполнил легкие сладким дымом и вспомнил конкретную ночь чуть более четырех месяцев назад.

Ночь, в которую я не стоял на мосту, но отдал бы абсолютно все, чтобы данный факт изменился.

Ночь, в которой не было красивой женщины в светлом парике, отвлекавшей меня.

Или Анны, которая стояла бы там.

— Мне надо бросить, — прошептал я себе, подняв сигарету ко рту для еще одной затяжки. — С завтрашнего дня, — поклялся себе.

Но каждый день у меня было новое завтра.

На следующий день…

Я выкурил обе пачки сигарет, которые принес с собой на мост этой ночью, но после 6 часов ожидания мисс Дизайнерские туфельки так и не появилась. Сказать, что это дерьмо напугало меня — значило ничего не сказать. Я был раскачивающимся маятником эмоций, бродил туда-сюда по мосту больше раз, чем любому курильщику было бы позволено. С одной стороны, я с ума бл*дь сходил, только подумав о том, что она на самом деле прыгнула в какой-то момент, но с другой стороны радовался, что она нашла другие способы, чтобы справиться со своими проблемами, и больше не нуждалась в этом месте. Между этими двумя противоположными вариантами я злился на себя, задумавшись о том, каким же больным придурком надо было быть, чтобы переживать за женщину, которую едва знал.

Затем ее улыбка всплывала в моей голове, и меня снова накрывала паника.

Когда я уходил с моста, солнце уже выглядывало из-за горизонта, а мои мысли были в беспорядке. Ни одна из них не была хорошей, и все они завершались на Анне.

Я был ходячей катастрофой.

Благодаря бессонной ночи следующее утро я начал с самым дерьмовым настроением.

И это было только началом.

— Чего тебе? — поздоровался я с полным ртом яблок, открыв входную дверь.

— Ты меня избегаешь? — спросила Лекси, проскользнув мимо меня.

— Ну, заходи.

Я не задержался в дверном проеме. Если Лекси пришла, значит ей было что сказать, и она ни за что не отступила бы, пока все не скажет, вероятно, несколько раз.

Она последовала за мной на кухню, где я готовил завтрак.

— Ты знаешь, это действительно несправедливо по отношению ко мне, — сказала она, остановившись рядом с барными стульями 1970-х годов, которые я только недавно привел в порядок.

— Это новые?

— Новые? Нет. Новые для меня? Да. А теперь не морочь мне голову и скажи, что конкретно несправедливо, чтобы мы могли покончить с этим. Мне нужно успеть поесть и добраться до работы.

Я схватил свою лопаточку и перевернул 2 яйца, которые жарил на сковороде.

— Бекки сказала мне, что видела тебя в баре с женщиной на прошлой неделе.

Скрестив руки на груди, я склонил голову набок.

— Не уверен, что можно считать вечеринкой бар Квинта, — я беспечно пожал плечами.

Я знал, что за этим последует.

Три, два, один…

— Ты выставляешь меня идиоткой! — закричала она с визгом и взмахнула руками в воздухе. Из-за ее крика Сэмпсон рванул вниз по лестнице и впал в ступор, когда увидел Лекси. Хоть он и был собакой, но его разочарование было ощутимо. Я не смог удержаться от смеха, потому что чувствовал то же самое.

— Прекрати смеяться, — сорвалась Лекси.

Мое уже тонкое и лишенное сна терпение исчезло. Я бы сделал вид, что у меня больше нет времени или энергии, чтобы справиться с ее фигней, но честно говоря, не было никакого желания.

— Убирайся из моего дома, — приказал я, вернувшись к своей готовке.

— Подожди. Тебе нужно перестать упрямиться и дать нам еще один шанс. Знаю, ты злишься. Я облажалась и извинилась по крайней мере дюжину раз. Но, Сэм, мы не можем просто оставить позади все, что между нами было.

— Прости? — в шоке от ее наглости я развернулся к ней лицом.

— Ты заставляешь меня выглядеть идиоткой в глазах наших друзей. Когда мы вернемся вместе…

Я резко оборвал ее.

— Мы никогда не будем снова вместе.

— Сэм, я люблю… — она сделала шаг ко мне, но я оттолкнул ее руки в попытке остановить.

— Я собираюсь остановить тебя прямо сейчас. Слушай, ведь очевидно, что тебе нужно услышать эти слова снова, — я приподнял бровь. — Не люблю тебя. Не любил. И я никогда не полюблю тебя.

Ее голова дернулась в сторону, как если бы я ее физически ударил. Конечно, это было очень грубо, но она явно не слышала меня, когда я произносил эти слова последние два месяца.

Лекси Праер была довольно таки милой девушкой, или, по крайней мере, делала вид, пока мы встречались эти шесть месяцев. Кроме того, она была великолепна и привыкла получать именно то, что хотела, или, в данном случае, кого она хотела.

Но и я был таким же.

И Лекси уже давно не была той, кого я хотел в любом смысле.

— Ты должна сделать шаг назад и действительно осознать, Лекс. Положение бывшей сумасшедшей девушки не очень тебе подходит, — продолжив на нее смотреть, я вслепую нашел кофе на столешнице и спокойно поднес его к своим губам.

К сожалению, Лекси была полна решимости.

— Не веди себя так. Ты знаешь, что не дал нам и шанса. После Анны…

Словно электрический шок, гнев, излучаемый моим телом, наконец, вырвался наружу.

— Убирайся! — я уронил чашку в раковину, бросился к двери и открыл ее.

— Видишь! Это проблема. Ты теряешь свой чертов разум при упоминании ее имени.

— Нет. Я теряю свой гребанный разум, когда ты упоминаешь ее имя. Это большая разница, — я щелкнул пальцами, потом указал на дверь. Ее взгляд смягчился, а на глазах появились слезы.

— Я же извинилась.

Я разинул рот. По всей видимости, ничего так и не дошло до моей сумасшедшей экс-подружки.

— Ты извинилась? ХА! — закрыв глаза, я полез в карман за сигаретой.

Обычно я не курил в своем доме, но сейчас мне это было необходимо, или моя голова взорвалась бы.

— Ты извинилась? — повторил я, когда наконец-то подкурил. Сделав затяжку, я держал дым как можно дольше, отчаянно попытавшись найти успокоение, которое так и не пришло.

Я провел рукой по своему лицу, напомнив себе, что она не стоила моего гнева. После всего дерьма, через которое мы прошли, я должен был быть награжден медалью за то, что разрешил ей находиться в моем доме. Просто потому, что не держал на нее зла, не означало, что я должен был мириться с ее дерьмом.

Сделав глубокий вдох, я нацепил на себя маску спокойствия.

— Лекси, если я когда-нибудь увижу тебя снова, то сделаю гораздо больше, чем просто поставлю тебя в неловкое положение перед нашими друзьями. Ты можешь говорить что угодно о том, почему мы расстались, потому что мне все равно на наши отношения. Я даже не буду врать и говорить, что это не абсолютная-бл*дь-правда. Но мне нужно, чтобы ты внимательно сейчас меня выслушала, потому что я не собираюсь повторять. Я покончил с этим, Лекс. И, судя по тому, что утро перед похоронами Анны ты провела с членом своего тренера во рту, то ты покончила с этим даже раньше меня. А теперь выметайся нахер из моего дома, забудь мой номер и о моем существовании в целом. Потому что я, черт подери, забыл тебя.

Мой детектор дыма выбрал именно этот момент и запищал. То ли это было из-за моей сигареты, то ли из-за яичницы, которая начала подгорать на плите, я не был уверен. Мое внимание было сконцентрировано на женщине, стоявшей посреди комнаты. Она открывала рот несколько раз, но каждый раз затыкалась под моим взглядом. Наконец, сдалась и вышла. Хотя я был уверен, что она не хотела этого.

Боже!

Я ущипнул переносицу и уставился в пол. Сэмпсон подошел и обнюхал мои ноги в знак благодарности за избавление от нее, или, может быть, он просто хотел, чтобы я почесал его за ухом. Поднял сигарету из-под подошвы моих ботинок и направился на кухню, выбросил свой завтрак, прокляв Лекси за испорченное утро.

А еще я беспокоился о девушке в блондинистом парике и очках, которая испортила мне ночь.

Два часа спустя песни из последнего альбома Генри Александра ревели из колонок в моей мастерской, пока вдруг все не затихло.

— Почему ты слушаешь это дерьмо? — спросил Райан, схватил мой iPod и пролистал до The Smashing Pumpkins.

Я снял свои защитные очки и отложил болгарку в сторону.

— Мне нравится одна песня. Отвали.

— Чушь собачья! Ты любишь это дерьмо. Такая киска, — он пошел ко мне навстречу с обработанным фарфором в руках.

— Говорит мужик в пастельно-розовом галстуке.

Он застонал.

— Джен купила его для меня. Это отвратительно, но первое правило в попытке переспать с помощницей по административным вопросам — если она купила, значит нужно носить.

— А какое второе правило? — спросил я, закурив сигарету.

Он выдал громкий разочарованный вздох.

— У меня нет ни малейшего представления. Покрыть мое тело, бл*дь, татуировками и сделать пирсинг на головке моего члена? Ты мудак.

— Эй! Она не знает об этом.

— Ей лучше не знать! — пригладив рукой свои короткие волосы, пробормотал он пораженно. — Я понятия не имею, что делать с этой женщиной. Есть идеи?

— Думаю, что первое правило в «спать со своей помощницей» — не спать. Поэтому я ничего не буду говорить.

— Да ладно тебе. Это же Джен.

— О, это другое дело, — я подмигнул.

Райан был одержим Дженнифер Дженсен с тех пор, как она вошла в его офис, зажав свой послужной список за предыдущие шесть месяцев в руках. Он не ошибался — это Джен, и она была потрясающе великолепна. Только по этой причине я ей сразу не отказал, когда она сексуально домогалась меня на кухне во время рождественской вечеринки в офисе Райана. Он был зол, когда я ему рассказал, что мы с Джен целовались (обжимания я намеренно исключил из моей исповеди). Райан обвинял мои татуировки и закрыл мне вход на следующие мероприятия.

В течение двадцати четырех часов он отошел от этого и вернулся к погоне за Джен.

Райан обратил свое внимание обратно к ванне.

— Что это будет?

— Диван, — ответил я, выпустив дым.

— Ни хрена! — его это впечатлило.

— Ну, как только мне удастся получить перед. После этого нужно будет сгладить все снаружи, а затем обить его. Я достал эту невероятную шоколадную кожу. Охренеть как дорого, но оно того стоило.

— Сколько? — спросил он, присев перед ней и проведя рукой по гравировке, которую я сделал.

— Больше, чем ты можешь себе позволить.

— Удиви меня, — он выгнул бровь.

У Райана Микса были деньги. И много.

Я знал его с тех пор, когда мы были тощими детьми и играли в баскетбол в средней школе. Два сдружившихся неудачника, сидевшие на скамейке запасных. Оставались таковыми в средней школе и, в конечном итоге, делили комнату в колледже. Мы были лучшими друзьями много лет подряд, но очень отличались друг от друга. В нашем тандеме я был красавчиком, но Райан, несомненно, был мозгом. В то время как я проводил свои дни в пыли и держал в руках инструменты, Райан был адвокатом по уголовным делам в одной из крупнейших юридических фирм Сан-Франциско. Он был не на самой вершине, но уже получал шестизначную зарплату.

Однако я таких денег не получал.

Когда я уехал в колледж, изначально планировал специализироваться в области архитектуры, но это оказалось скучно. Поэтому быстро переключился на графический дизайн и влюбился. Я проработал в корпоративном мире рекламы года два после выпуска, и, в конечном итоге, возненавидел эту часть моей жизни. Однажды, в среду, я стоял и смотрел на дверь своего кабинета, как вдруг подавляющий страх заполнил мое нутро, а желчь подступила к горлу. Мне стало физически плохо от мысли, что я продолжал бы здесь работать. Не мог представить, как это дерьмо повлияло бы на меня эмоционально в течение многих лет. Так что без особых раздумий пошел в офис своего босса и уволился.

Тогда, возможно, это было не самым умным решением, которое я когда-либо принял. Тошнота, которая, как я думал, появилась из-за подавляющего страха, оказалась желудочным гриппом. Однако через три дня я выздоровел, но даже не смог себя заставить пожалеть об этом выборе. Потому что наконец-то нашел свое истинное призвание.

Всегда любил работать руками, это укоренилось во мне еще в юном возрасте. Мои родители не были богатыми, но и не бедствовали. У моего отца был ряд психических заболеваний, но даже в его самые плохие времена он все время что-то ремонтировал в своем магазине. Поскольку был твердо убежден, что мы должны использовать вещи до тех пор, пока это возможно. У моих родителей была микроволновка по крайне мере двадцатилетней давности, но отец отказался заменить ее. Он чинил эту штуку ежедневно в течение пяти лет. Сумма, потраченная на запчасти для ремонта, была просто безумной. Но он зациклился на том, чтобы никогда ничего не выбрасывать.

Даже после того, как он умер, я перенес эту черту в свою взрослую жизнь. Так как я оказался безработным, то пытался найти способы, чтобы использовать свою любовь к графическому дизайну и мой опыт работы в сфере ремонта, чтобы перепрофилироваться. У меня появилась мечта — открытие магазина креативной мебели.

Спустя месяц после увольнения я открыл свой магазин «Переделка».

На открытии у меня была только одна готовая работа. И всего лишь один клиент за первый месяц работы. Я просто не мог рисковать деньгами и временем, чтобы создавать предметы, которые могли не купить. В конце концов, мне тоже нужно было что-то есть. Покупать сигареты.

К счастью, с творчеством у меня не было проблем, поэтому я разработал план. Закрыл магазин на неделю и поселился за моим ноутбуком. За те пять дней, проведенные с кофе и сигаретами, я спроектировал более сотни уникальных предметов. У меня был приятель по колледжу, который помог мне с сайтом, и через неделю сайт «Переделка» начал свою работу.

И это сработало.

Я стал получать заказы со всего мира. Их было гораздо больше, чем я когда-либо смог бы выполнить в одиночку, поэтому и нанял двух невероятно талантливых плотников, Шейна и Трэвиса, чтобы они вдохнули жизнь в мои проекты. Они оказались просто находкой, и хрен знает как дорого мне обходились. В первый месяц их работы мне пришлось потратить более половины моих сбережений, чтобы заплатить им. Но с моими проектами и их мастерством у нас не было проблем с продажей мебели.

Шейн и Трэвис работали в магазине, а я тратил время на проектирование на компьютере или в магазине за домом, время от времени занимался воплощением идей, которые взбредали мне в голову.

На данный момент, это была старая ванна на декоративных ножках, которую я нашел в комиссионном магазине и был полон решимости превратить в арт-деко-диван-проект, который бы легко продал за десять штук. Поэтому, хоть я и знал, что Райан был в состоянии его купить, не мог позволить себе обычную для друзей и семьи скидку.

— Сорок штук, — соврал я.

— Господи Боже. Вот именно. В следующий раз, когда мы куда-нибудь пойдем, ты платишь за напитки. Больше не буду платить за бедного непризнанного художника.

Я потушил сигарету в переполненной пепельнице.

— Не говори об этой херне. Сколько раз ты случайно оставлял свой бумажник дома в прошлом месяце? — сказал я наигранным голосом, опустив мои защитные очки на глаза.

— Он был у меня в другом костюме, Сэм. Клянусь. Один раз. Это случилось один раз, и я никогда не повторю это.

— Один раз, ага, — сказал я и взял свою шлифовальную машинку, собравшись вернуться к работе.

— Ты что-то хотел?

— На самом деле, сделай мне большое одолжение.

Я придвинулся к нему, заполнив пустоту.

— Ладно, во-первых, мама хочет, чтобы ты пришел на ужин, который она приготовила в благодарность за книжную полку для Морган.

Я смотрел на него еще более настороженно. Он прекрасно знал, что ужин, который готовила его мама, вряд ли можно было назвать большим одолжением.

— Знаааачит, — протянул я подозрительно.

— А во-вторых, мне нужно, чтобы ты пришел и отремонтировал ящик в моем кабинете, — бросил он смущенно.

— Прости. Что?

— Я не смогу открыть этого сукиного сына, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. У меня важная встреча в три часа, и если мне придется нанять чертового ремонтника, чтобы его открыли, то я буду выглядеть идиотом на глазах у всего офиса.

Мои губы дрожали, когда я скрестил руки на груди. Райан был на три дюйма выше меня, но я работал руками, чтобы держать себя в форме, он же посещал частный тренажерный зал юридической фирмы на ежедневной основе. Поэтому был тяжелее меня, по крайней мере, фунтов на двадцать, из которых все до единого были мускулами. Райан напоминал классического американского спортсмена, даже в пастельно-розовом галстуке.

Я уже не смог притвориться, чтобы заглушить смех, который вырвался из меня.

— Ты не можешь открыть ящик в своем кабинете? — переспросил я недоверчиво.

Его плечи опустились в облегчении, хотя я еще не согласился поехать.

— Заткнись, придурок, и просто помоги мне.

Я продолжил смеяться и в очередной раз убрал свои очки.

— Ты думаешь, если я приду туда с мешком инструментов, то это будет менее заметно, чем если нанять мастера на все руки?

Он скривил губы в разочаровании.

— Какая нахрен разница, — засмеявшись, он поднял руки к подбородку, представив себя злым гением.

— План таков. Никаких инструментов. Просто притворись, как будто пришел что-то сказать. Они все знают тебя, — остановившись, он прищурился и указал сердито пальцем в мою сторону. — И держись, бл*дь, подальше от Джен!

— Ладно. И как именно я должен исправить все без инструментов?

— Я принес туда молоток, отвертку и пару зажимов…

Мои брови взметнулись вверх.

— Зажимы?

Он наклонил голову и поднял пальцы, показав, как будто что-то щипал или тянул.

— Ты знаешь, маленькая хрень, которую можно использовать, чтобы захватить вещи или вытащить их.

— Плоскогубцы? — спросил я в недоумении.

Он постучал пальцами по кончику носа.

— Бинго! В любом случае, я все принес туда сегодня утром. И ничего не получилось даже с ними, но я верю в тебя.

Я смотрел на него несколько секунд.

— Как, бл*дь, мы стали лучшими друзьями?

— Без понятия. А теперь надень рубашку с длинными рукавами, чтобы прикрыть свои татуировки и тащи свою задницу в мою машину.

— Отлично, — сказал я, когда стащил свой пиджак со стула и направился к его машине.

Спустя час я открыл ящик в кабинете своего лучшего друга, чтобы он не выглядел сукиным сыном, каким был на самом деле.

Затем потащил свою задницу на ужин к его матери, которая готовила самую вкусную еду, которую когда-либо пробовал. Все это время я считал время до момента, когда смог бы вернуться на мост, надеясь и молясь, чтобы было не слишком поздно для встречи с девушкой Дизайнерские туфельки, которую я никак не мог забыть.

— Спасибо тебе, Господи, — мое сердце екнуло в облегчении, когда я увидел ее, стоявшую на мосту. Вытащил сигарету из кармана и направился в ее сторону.

— Надеюсь, ты понимаешь, как напугала меня прошлой ночью, — сказал я, подойдя ближе.

Ее скрытый очками взгляд метнулся к моим глазам, но она не улыбнулась, когда увидела меня.

— Я сегодня не в настроении, Сэм.

— Если бы мне давали доллар каждый раз, когда женщина говорила это, — я улыбнулся, но улыбка сползла с моего лица, когда из-под темных очков покатились слезы. Мое дыхание болезненно замерло, а мысли заметались.

— Что происходит? Что-то случилось? Он что-то…

— О, Боже. Его не существует! — завопила она. — Меня не бьет парень. Поэтому, пожалуйста, прекрати говорить об этом и оставь меня в покое.

Я был шокирован этим взрывом, но ее реакция убедила меня в том, что нельзя было оставлять ее здесь в одиночестве. Я нихрена не понимал, и это ужасало меня словно ад. Но я мог бы с этим жить до тех пор, пока и она жила.

Ничего не ответил, но и не сдвинулся с места. Я просто сосредоточился на воде внизу и краем глаза наблюдал за ней.

Она нервно поправила свои волосы по крайней мере дюжину раз, пока я докуривал свою сигарету. Потом отошла от перил на несколько футов и, к ее ужасу, я сделал то же самое.

— Ты никуда не уйдешь, да? — всхлипнула она.

— Нет.

— Сэм, я…

Я развернулся к ней лицом.

— Не говори, что в порядке. Каким бы словом ты ни планировала закончить фразу, пусть это будет не «в порядке», — фыркнул я и провел рукой по своим волосам. Возможно это чересчур, но риск был обоснован.

— Я понимаю. Ты меня не знаешь, но в каком-то смысле это делает меня идеальным собеседником. Так что, пожалуйста, умоляю тебя. Скажи мне, что с тобой происходит. Расскажи свою историю. Я здесь не для того, чтобы судить.

— Не могу, — сказала она и провела двумя пальцами под очками, вытерев слезы.

Я отдал бы все, чтобы заглянуть в ее глаза и прочитать ее настоящую. Рот и язык тела девушки говорили о многом, но я нуждался в большем.

— Ну, в таком случае… Прости, если мое присутствие здесь мешает тебе, но я не могу уйти. Можешь ничего не говорить, но ты застряла тут со мной, пока мы не спустимся с этого моста.

Подняв взгляд к небу, она сделала глубокий вдох.

— Ты не обязан со мной нянчиться.

— Хорошо. Тогда ты стой здесь и нянчись со мной. Вчера мне было хреново, — я многозначительно посмотрел на нее. — И это утро было не лучшим. Мне могла бы понадобиться нянька, — я выдохнул, попытавшись успокоиться.

Она не заслужила этого. Очевидно, она через многое проходила сейчас и без расстраивавшего ее незнакомца.

Рассмешить. Я смог бы это сделать.

— И, как моя няня, если ты борешься с желанием погладить мою задницу, приговаривая, что все будет хорошо, я точно тебя не буду останавливать, — улыбнулся ей, хотя знал, что она не ответила бы мне тем же. Меня успокоило то, что она хотя бы остановилась.

Ее подбородок задрожал, когда она прикусила нижнюю губу.

Ненавидел видеть ее такой и должен был держать руки, сжатые в кулаки, чтобы удержаться от прикосновения. Я был в отчаянии, попытавшись утешить ее, но мне и так пришлось навязать ей свою компанию. Не хотелось делать это еще и физически.

Это не то, что было ей нужно.

А что ей нужно?

Я сглотнул, когда ее плечи затряслись от всхлипов, которые не могли найти выход.

К черту все это. Я хотел только слегка прикоснуться к ней.

Скользнул рукой вниз по перилам и дотронулся до нее.

Это был простой жест, но он оказался самым важным решением, которое я когда-либо принимал.

Одно прикосновение разрушило стену.

Было непонятно, чья стена была разрушена сперва — моя или ее.

Но я бы провел всю свою жизнь в попытках ее разрушения, если бы только знал, что меня ожидало на той стороне.

Повернувшись, она обхватила мою шею. Застигнутый врасплох, я сделал шаг назад, прежде чем нашел равновесие. Скрестил руки вокруг ее талии и притянул ее вплотную к себе. Она сотрясалась от рыданий, но я держал ее, как будто мог отогнать их прочь.

Я не мог, но попытался дать ей гораздо больше.

И прижал ее еще крепче.

Проходившие мимо туристы засуетились, посмотрев на нас. Но только один человек на этом мосту имел значение.

Это был не я.

И на этот раз, это была даже не Анна.

На самом деле, я даже не знал ее имени.

— Прости…я… — она продолжила плакать в мою шею.

— Не извиняйся, — прохрипел я из-за комка в горле.

Больше ничего не было сказано в течение нескольких минут, пока она плакала в моих объятиях. Я не шептал ей успокаивающие слова. Просто гладил по спине и давал время прийти в себя.

Что я должен был сказать? Причина ее слез была для меня загадкой, но я твердо решил разгадать ее.

Наконец, она отстранилась и начала судорожно вытирать глаза.

— Мне нужно идти. Сожалею об этом.

Я тут же захотел вернуть ее обратно.

В безопасность.

В мои объятия.

Чтобы занять руки, я вытащил сигарету.

— Пожалуйста, не уходи, — прошептал я, когда поднес сигарету ко рту.

— Мне нужно уйти с этого моста, — прошептала она.

Быстро кивнул в понимании. Я тоже хотел увести ее с моста.

— Спасибо за… Дерьмо. Мне очень жаль. Давай я отнесу в химчистку, — кивнула она на слезы и черные подтеки от макияжа, оставившие пятна на моем плече.

Я усмехнулся.

— Все в порядке. Кроме того, я не могу отдать его тебе. Это мое единственное пальто.

Ее лицо побледнело.

— О, боже. Это еще хуже. Я куплю тебе новое.

— Я шучу. У меня полный шкаф. Клянусь, — я сделал крест на моем сердце. — Не переживай насчет химчистки. Серьезно, все в порядке. Я могу просто бросить его в стирку, когда вернусь домой.

— Из своего личного опыта могу сказать, что тушь не сойдет после стирки. Просто позволь мне…

— Серьезно, это просто пальто. Если хочешь что-то сделать для меня, то просто скажи мне свое имя.

Она опустила голову.

— Ууух…

— Ладно, — сказал я, отложив эту тему.

— Просто…

Я сунул незажженную сигарету обратно в пачку, затем наклонил голову вниз.

— Давай, я готов идти домой.

Она не двигалась.

— Сэм, я…я хочу сказать…

Я заставил себя улыбнуться.

— Не беспокойся об этом.

Положив руку ей на спину, я направил нас вниз по мосту. Она пошла охотно, но ее взгляд был направлен на землю, а пальцы нервно дергались.

Когда мы достигли конца, она остановилась и подняла глаза на меня.

— О небольшом проколе на мосту… Я… Мне не следовало ставить тебя в такое положение. Я имею в виду, ты…

Она могла извиняться за все, что хотела, но это меня интересовало в последнюю очередь. Вытащив желтый листок бумаги из кармана, я перебил ее.

— Возьми это. Понимаю, что ты не хочешь или не можешь сказать свое имя. Но вчера я переживал, что… — я сделал паузу и подумал, как аккуратно сформулировать, но так ничего и не придумал. Что было, то было.

— Я подумал, что ты прыгнула.

— Сэм…

— Нет. Просто выслушай меня. Это мой номер. Ты, кажется, приходишь сюда каждую ночь не раньше одиннадцати. Так что я буду здесь завтра и каждый вечер после десяти тридцати. Но если по какой-то причине ты почувствуешь необходимость прийти сюда пораньше, то набери меня, и я буду здесь.

Ее лицо смягчилось, когда она сделала шаг ко мне.

— Сэм…

Я потер рукой свой подбородок и продолжил говорить.

— И если у тебя не будет желания прийти сюда, то может пожалеешь меня и напишешь хотя бы смс или что-нибудь еще?

— Сэм, остановись, — она подошла ещё ближе и положила руки на мою грудь.

— Я понимаю. Ты явно таинственное лицо. Не стесняйся скрыть свой номер и просто подпишись «Дизайнерские туфельки», или не подписывайся. Я все равно узнаю от кого это, — я молол вздор. И это не потому, что она вдруг дотронулась до меня, или как моя грудь почувствовала тепло, которое излучали ее руки, а потому что я тоже хотел прикоснуться к ней.

Мне на самом деле хотелось усадить ее в свою машину и заставить пройти какую-то терапию, потому что не мог перестать думать о ней, и тогда, возможно, я мог бы прикоснуться к ней по-другому.

Не думал, что ее похищение принесло бы какую-нибудь пользу, но вместо того, чтобы действовать как нормальный человек и предложить ей помощь, я сцепил руки вокруг ее талии и притянул еще ближе к себе.

— Думаю, что ты права. Я действительно могу быть татуированным сталкером.

Она улыбнулась.

— Я не буду прыгать, — прошептала она.

Господи, мне хотелось верить ей.

— Сними очки, — прошептал я, наклонив голову так, чтобы получилось почувствовать ее дыхание.

Она провела языком по своим красным губам.

Мне чертовски хотелось увидеть ее глаза. И попробовать вкус ее губ.

А затем я бы похитил ее.

Поэтому решил действовать. Медленно поднял руки вверх и зажал угол ее очков. Я не снял их, но сделал свои намерения ясными.

— Пожалуйста, позволь мне увидеть тебя.

Она не отошла, но и не дала согласие. Так я и стоял там, держал руки на ее очках, словно умолял своими глазами.

Она сделала кое-что получше.

Снова провела языком по губам, прежде чем разрушила всю мою жизнь.

Она оттолкнула мои руки и прижалась своими губами к моим.

Мои глаза распахнулись в шоке, но только на пару коротких секунд. А затем из моей груди вырвался стон, когда она открыла свой рот и провела языком по моему.

У нее был вкус манго, и я, блядь, как голодающий человек, пожирал ее. Я выкурил много сигарет пока ждал ее, и сейчас был, наверное, на вкус как пепельница. Но я мог бы извиниться за это попозже. Потому что не собирался останавливаться в ближайшее время.

Ее язык закружился, когда я углубил поцелуй.

Внезапно она оттолкнула мою грудь и сделала шаг назад.

— Черт. Дерьмо. Я не могу поверить, что сделала это. Что, бл*дь, со мной не так?

Моя голова закружилась, ее слова прозвучали как оскорбление, но я все равно потянулся за ней вперед.

— Я стою прямо здесь, — напомнил ей. — Могла бы ты задуматься об этом уже после того, как переспишь со мной на нашем первом свидании?

— О, боже! — застонала она.

Я потянул ее обратно на себя. Не собирался отпускать независимо от ее реакции. Не после небольшого поцелуя.

— Я шучу! Иисус, расслабься.

— Мне очень жаль. О… — она опустила голову на мое плечо.

— Перестань извиняться и выпей со мной. Я даже найду действительно яркое место, тогда тебе не придется снимать свои очки, — я пошутил, и она наградила мои старания тихим хихиканьем.

Этот звук, незнакомый и звонкий, завертелся в моей голове. Он мог бы посоревноваться с эффектом, который давали мне сигареты.

— Сэм, мне нужно идти. Но я обещаю, что буду здесь завтра вечером. Хорошо?

Настала моя очередь стонать.

Без имени.

Без глаз.

Только обещание, которое я не хотел, чтобы она сдержала.

Мне хотелось, чтобы она была где угодно, но не на этом мосту завтра ночью.

Но я хотел, чтобы она была со мной.

— Ладно, — ответил я, нехотя отпустив ее.

Она начала отступать, но я чувствовал на себе ее взгляд.

— Спасибо за вечер. Дай мне знать, если поменяешь свое мнение по поводу химчистки.

— Как насчет сделки? Я отдаю тебе свое пальто, а ты мне свои парик и очки!

Она улыбнулась. Теперь я знал вкус ее губ и отчаянно желал попробовать его снова.

— Спокойной ночи, Сэм, — она махнула рукой, после чего отправилась к припаркованному черному джипу и села… на заднее сидение?

Интересно.

— Спокойной ночи, Дизайнерские туфельки, — прошептал я себе, в то время, как ее автомобиль выезжал с парковки с силуэтом мужчины за рулем. Неестественная ярость затопила мои вены.

Какого хрена?

Что я, бл*дь, натворила? О, точно! Поцеловала Сэма!

Долбанного незнакомца.

Самоубийцу!

Прямо на мосту.

При этом он думал, что я была близка к самоубийству.

Но самое ужасное заключалось в том, что я не могла перестать думать об этом.

Прокручивала это в голове тысячу раз после своего ухода.

В прошлом я не раз ошибалась в выборе мужчин. Была далека от ангела, которого изображало СМИ. Но меня терзало смутное подозрение, что если новостные агенства пронюхали бы об этой маленькой истории, то превратили это не во что-то романтическое, все внутри меня скручивалось каждый раз, когда я думала о том, как его губы прикасались к моим.

Мои шаги в ту ночь, когда я выступала перед множеством людей, были немного легче. В мыслях отсутствовал страх и чувство вины. Вместо этого я думала о вершине моста и мечтала, чтобы вернуться туда.

К Сэму.

Шоу длилось слишком долго, но я улизнула за кулисы после тридцати мучительных секунд с начала афтепати. Как назло, забыла свой парик дома. Я должна была захватить его или, хотя бы, поинтересоваться у своего стилиста, было ли у него что-то подобное, но после концерта в ту ночь я просто хотела подышать свежим воздухом и побыть пару минут в покое.

И под этим я имела в виду облака дыма, а также сопровождавшего их сексуального и интригующего мужчину.

— Тебе лучше брюнеткой, — заявил Сэм, когда побрел рядом с сигаретой во рту.

Я улыбнулась уголком губ.

Он был одет в джинсы и черную рубашку на пуговицах с длинными рукавами. Рукава были закатаны, это притягивало мой взгляд к цветным чернилам на его руках, и я задалась вопросом, что они значили. Но, почувствовав, что мое сердце заколотилось, я не смогла понять, почему вдруг начала нервничать рядом с этим человеком, поэтому махнула рукой на глубокий смысл его татуировок и начала беспокоиться о моих потеющих ладонях.

— Опять без куртки? — спросила я, вытащив волосы из-под моей шапочки.

— Есть ли шанс, что завтра вечером ты потеряешь свои очки? — ответил он, проигнорировав мой вопрос.

— Вряд ли.

— Твои ноги хорошо заживают, — сказал он и оперся на перила рядом со мной.

— Они выглядели хуже, чем было на самом деле.

— Конечно, — он закатил глаза, которые, как я заметила, были самого удивительного оттенка золота. Не совсем карие, но и точно не коричневые.

Черт возьми! Пора было перестать пялиться на горячего суицидника.

Я перевела свой взгляд обратно к воде.

— Твоя рука выглядит сегодня лучше.

Он остановился, но потом все же поднес сигарету ко рту.

— Ты заметила? Я боялся, что ты перестанешь на меня смотреть после того, как вчера уехала с другим мужчиной, — сказал он грубо, заставив меня тем самым посмотреть в его сторону. — Это он поставил тебе эти синяки?

Тьфу!

— Что? Нет! Кроме того, я уже сказала, что нет никакого мужчины. Упала со ступенек.

— Все равно, — не поверил он мне, но, к счастью, казалось, его отношение изменилось. — Так тебе сегодня лучше?

— Фактически, да. Теперь позволь мне посмотреть на твою руку.

Он скривил губы, но поднял ее, чтобы я смогла посмотреть.

— Что случилось?

— Порезал гитарой.

Теперь он привлек мое внимание.

— Ты музыкант? — спросила я, покраснев от мысли об игре вместе с Сэмом. Попыталась спрятать свое лицо, сконцентрировавшись на его ладони, хотя понятия не имела, что искала. Просто не была готова отпустить его руку.

— Совсем нет. Я порезался, когда делал книжную полку.

Я удивленно посмотрела на него.

— Книжную полку?

— Да. Просто снял переднюю часть гитары и затем добавил полки, — он вытащил свой телефон из заднего кармана и стал пролистывать фотографии. Ему потребовалась минута, чтобы найти нужную фотографию, и от меня не ускользнуло, что он сделал это все одной рукой.

Какого хрена я творю?

Снова.

Отпустив его руку, я потянула свою шапочку вниз, а он вдруг подсунул мне под нос свой телефон.

Безусловно, там была акустическая гитара с отрезанной передней частью и тремя горизонтальными полками, расположенными внутри.

— Это для детских книжек, но я думаю, ты могла бы использовать это для специй или для чего-нибудь еще. Хотя они должны быть невысокими, — он потянулся ко мне, чтобы мы смогли посмотреть вместе. — Ну, или может быть для мелких безделушек? Я не знаю.

— Вау, — выдохнула я. — Это сделал ты?

Пока он был рядом, я тайком глубоко вдохнула мускусный запах его одеколона. Он не должен был так хорошо пахнуть, не тогда, когда курил. Но он точно хорошо пах, так что я сделала еще один незаметный вдох.

— Да, — он гордо похвастался, сверкнув своей мегаваттной улыбкой, мой мимолетный взгляд задержался на нем чуть дольше.

Ладно, явное приуменьшение. Я пялилась.

И он с улыбкой уставился на меня…а я на него.

И это не прерывалось.

Несомненно слишком долго.

Но не достаточно.

— Почему ты так на меня смотришь? — спросил он, наконец-то выведя меня из ступора.

— Просто… — ты сексуальный. — Я имею ввиду… — и смешной. — Я, э-э… — И счастливый. Внезапно, я собралась с мыслями и стряхнула с себя тот гипнотический транс, в который меня ввели воспоминания о его поцелуе.

— Ты просто не похож на человека, который хочет покончить с жизнью, — объявила я.

Его улыбка мгновенно исчезла, глаза опустились вниз, а черные конверсы нервно застучали по перилам.

— Никто не похож.

Я должна была быть приличным человеком, который бы не наблюдал за ним в такой подавляющий момент, но боль, которая отразилась на его лице, не дала мне отвести взгляд. Честно говоря, в тот момент он был больше всего похож на человека, который хотел покончить с собой, и это пугало меня до чертиков.

Я, возможно, была в таком же состоянии, но хотя бы знала, что происходило в моей голове. И не собиралась прыгать с моста, поэтому внезапно я начала переживать, что Сэм не мог честно сказать того же.

Мой пульс участился, когда он изо всех сил старался побороть своих демонов, которые появились из-за моего невинного замечания. Я хотела помочь, но понятия не имела, что, черт возьми, делать. Не имела ни малейшего представления, как бороться за эти золотые глаза. Я едва знала человека, который сломался передо мной, гораздо меньше, чем того, который утешал меня.

Единственное, что я знала — это то, что должна была увести его с моста.

— Я… я сожалею. Слушай, умираю с голоду. Ты случайно не хочешь перекусить?

Он сглотнул, а затем спросил.

— Ты меня приглашаешь?

Вопрос дразнил, но его голос звучал хрипло и был наполнен эмоциями.

Мой был не намного лучше, когда я нервно ответила.

— Просто хочу убраться с этого моста прямо сейчас.

Его голова недоверчиво дернулась, когда я ему натянуто улыбнулась, но он воспринял это как ответ.

— Хорошо, — согласился он.

Я облегченно вздохнула, кивнув чересчур много раз. Бросив сигарету на землю, он сделал шаг в мою сторону. Сэм успокаивающе потер мою руку, и я не могла притворяться, что это не успокаивало мои нервы, хотя было не единственной причиной, почему я еще больше прижалась к нему. Нежная улыбка играла на его губах, когда он, убрав мои волосы с шеи, прошептал.

— Я знаю один маленький пуэрториканский ресторанчик, который открыт до двух часов ночи. Что думаешь?

— Пойдет, — промямлила я.

Его глаза изучали мои, когда он спросил.

— Ты в порядке?

— А ты? — парировала я.

Он не заморочился с ответом. Положив руку на мою поясницу, он направил меня к подножью моста.

Мы не разговаривали по пути вниз. Обменялись только несколькими украдкой брошенными взглядами и застенчивыми улыбками. Я ненавидела чувствовать себя неловко рядом с Сэмом, но судя по тому, как он посматривал на меня, ему не нравилось это намного больше.

— Хочешь поехать со мной? — спросил он, покрутив брелок вокруг пальца, когда мы добрались до стоянки. Все признаки его расстройства на мосту неожиданно исчезли.

— Эмм… — протянула я, но не хотела признавать, что водитель ждал меня. Однако я боялась, что жилка на лбу у Девона могла разорваться, если я скрылась бы со случайным парнем, даже если Сэм был незнакомцем только для него.

— Я… я не уверена. Может встретимся там или где-то неподалеку.

Он поднял палец и постучал по оправе моих очков.

— Ты будешь носить их всю ночь?

— Я так далеко не продумала еще, — ответила натянутой улыбкой.

— Ну, тогда как насчет этого. Давай ты сначала назовешь мне свое имя. Затем мы разберемся с машинами и солнцезащитными очками. После нашего вчерашнего поцелуя мы с тобой практически встречаемся. Я должен знать твое имя, чтобы двигаться напролом и купить что-то сочетающееся для нас двоих как парочки.

— На-всег-да.

Он протяжно вздохнул.

— Тот факт, что ты поддержала эту шутку, делает тебя такой чертовски сексуальной.

Мои щеки покраснели, когда я попыталась и дальше шутить.

— Кроме того, я тебе ничего не должна. Если правильно помню, то ты наслаждался вчерашним общением. Подожди. Как все было?

Я на мгновение задумалась, а затем с придыханием застонала, сымитировав его звуки со вчерашнего вечера.

— Ох, да ладно тебе. Это был мужественный стон, и ты это знаешь, — он заигрывал со мной, послав мне широкую улыбку, которая согревала и другие места, помимо моих щек.

Отсутствие этих чувств в моей жизни, возможно, было единственной причиной того, почему я наплевала на своего телохранителя. Больше не смогла себя сдерживать. Я пошла навстречу к нему, а Сэм обернул руки вокруг моей талии, притянув меня к своей груди.

— Твой парень убьет меня за это? — он кивнул в сторону моей машины.

— Он не мой парень, — прошептала я, когда мое дыхание участилось.

Я не должна была говорить ему.

Но сходила с ума.

Это был всего лишь один поцелуй, который, вероятно, ничего не значил для него.

Может быть, это и было правдой, но эти несколько дней знакомства с Сэмом значили многое для меня.

Мое сердце колотилось в груди, пока я взвешивала варианты.

Я не могла рисковать тем, что он рассказал бы всему миру о моем грязном секрете про мост.

Поэтому должна была уйти прежде, чем заголовки «Ливи Уильямс — самоубийца» появились бы почти во всех мыслимых таблоидах.

Но я чувствовала себя в безопасности рядом с Сэмом, поэтому сломалась и сказала.

— Меня зовут Ливи.

Он наклонил голову набок от удивления.

— Действительно? Ливи как налог или как поп-принцесса?

Дерьмо.

— Ливи как набережная, которую делают, чтобы река не выходила из берегов.

Его голова откинулась назад, когда он расхохотался.

— Правдивая история.

Я не совсем поняла его реакцию, но была готова к худшему.

Сжав руку между нами, я сняла очки и тихо закончила.

— И поп-принцесса.

Его глаза широко раскрылись, что и не удивительно, но следующие слова были не совсем такими, как я ожидала.

Обхватив мою челюсть, его мозолистые пальцы прошлись по моей скуле.

— Без синяков, — выдохнул он, облегчение появилось на его лице.

Мой рот открылся в замешательстве.

— Что?

Он положил другую руку на мою щеку.

— Твои солнцезащитные очки не для того, чтобы прикрывать синяки.

— Господи, Сэм! Я сказала тебе, что никто не причинял мне боль. Я поскользнулась на ступеньках.

— Да, но все используют это как оправдание, — сказал он с заразительной улыбкой.

— Я упала со сцены во время репетиции ночью. Какой-то мудак выложил видео. Оно, наверное, занимает первое место в поисковике, если тебе нужны доказательства.

Он рассмеялся.

— Это чертовски хорошая новость. Я беспокоился о тебе.

А я беспокоилась о нем.

— Ну, нет. Я в порядке.

Он наклонил свою голову, отвел глаза в сторону, дав мне понять, что не купился на это. Вероятно, он был прав, но я закатила глаза. Он снова рассмеялся, на этот раз легко коснувшись своими губами моих.

— Так, парень в машине?

Я сжала свои пальцы и снова задела губами его.

— Телохранитель.

Прижавшись к моим губам, он притянул меня еще крепче к своему твердому телу.

— Ты должна его уволить, — поцелуй, — за то, что позволял тебе подниматься на мост в одиночестве каждую ночь, — поцелуй.

Улыбнулась у его губ.

— Я бы уволила его, если бы он следовал за мной.

— Я следую за тобой, — он усмехнулся. Поцелуй.

— У каждой знаменитости должен быть сталкер. Хорошая новость, если это случается так, как со мной.

— Это определенно облегчает мою работу, — он облизал свои губы, из-за чего мурашки пробежали по моему телу. Когда его язык пропал из виду, из меня вырвался тихий стон.

— Поцелуй меня, — прошептала я.

Мгновение он вглядывался в мои глаза, будто искал что-то. Но там не было ничего, кроме похоти.

— Поцелуй меня, — повторила я.

Он с готовностью припал к моим губам. Это был не робкий или пронизанный заботой поцелуй, как накануне вечером. А глубокий и наполненный непередаваемым облегчением.

Он поцеловал меня.

— Прости, я на вкус как пепельница, — пробормотал он напротив моих губ. — Черт, я испортил твой вкус манго.

Я захихикала, вернув его сползающие руки обратно. Сэм не был качком, но его стройное тело было подтянутым благодаря крепким мышцам.

— Это просто жвачка, — сказала я. — Дам тебе в следующий раз.

— Обязательно, — он перестал целовать меня и прислонился своим лбом к моему. — Ливи, это чертовски здорово познакомиться с тобой, — вздохнув, он снова поцеловал меня. — А теперь позволь мне купить тебе лучший рис с бобами, который можно попробовать ночью в среду.

— Идет, — ответила я, нехотя выбравшись из его объятий.

— Итак, как это работает? — он сунул руку в карман. — У тебя есть сопровождающие лица или просто телохранитель, которого тебе нужно брать с собой? — он насмешливо ткнул в мои ребра.

Теперь была моя очередь отводить глаза в сторону. Он вел себя слишком равнодушно к раскрытию моей маленькой личности.

— Ты знал обо мне все это время?

— Что? Нет! Я бы сразу попытался переспать с тобой, если бы знал, — откровенно ответил он.

— Отлично. От этого должно быть легче?

— Нет, это была шутка, принцесса.

Я остановила его взглядом.

— Не надо.

Он засмеялся и всплеснул руками, сдавшись.

— Эй, ты пыталась залезть ко мне в штаны еще до того, как я попытался проникнуть в твои.

Затем он усмехнулся настолько красивой улыбкой, что мой взгляд приклеился к его рту даже прежде, чем я смогла остановить себя.

— Мы можем просто пойти поесть?

Он приподнял бровь и сказал с улыбкой.

— Это разочарование я слышу в твоем голосе? Ливи, ты хочешь, чтобы я попытался переспать с тобой?

— Нет, — усмехнулась я, отведя взгляд.

Когда я посмотрела на его лицо, то увидела широкую улыбку, и так же, как и ранее, почувствовала тепло от нее.

— Тогда я не буду.

— Хорошо, — ответила я быстро.

— Хорошо, — повторил он, но его взгляд опустился на мой рот, и улыбка стала уверенной.

— О Боже, мы можем просто купить немного еды? Это становится неловким, — фыркнула я.

— Более неловко, чем быть твоим сталкером?

Я кивнула головой в согласии.

— Ты преуспел в этом.

Его плечи дрожали, когда он посмеивался до тех пор, пока что-то не привлекло его внимание за моей спиной.

— Я думаю, тебя зовут, — он указал на мигающие фары на стоянке.

— Да, Девон, мой эм… телохранитель.

— Скоро экс-телохранитель?

— Э, нет. Он был со мной долгие годы. Поначалу я ненавидела его, но теперь он приходит ко мне домой на рождественский ужин. Я не уволю его из-за того, что он уважает мои решения.

Сэм фыркнул.

— Отлично. Отлично. Я понимаю. Он твой Кевин Костнер.

— Вау. Ты был более очаровательным, когда я была в очках.

Я на самом деле обожала, что он не был жестким и не психовал из-за меня. Он был просто… Сэмом.

— Ты гонишь, — подмигнул он.

Я закатила глаза. Было бесполезно спорить с ним. Он действительно окрылил меня. Сейчас Сэм был еще более опьяняющим. К счастью, это осталось запертым в моей голове.

— Давай. Девон может отвезти нас.

Он положил руку на мою поясницу. В этот раз я даже не притворялась, что не вздрагивала от его прикосновений, поэтому ответила кокетливым подмигиванием.

Наклонившись вперед, он убрал волосы с моего плеча.

— Я в игре. — Прошептал он и на долю дюйма скользнул вниз рукой, остановившись чуть выше моей задницы.

Но я разочаровалась, потому что это было недостаточно низко.

После встречи с ее громадным телохранителем, который, к счастью, не был похож на Кевина Костнера, мы проехали полторы мили к Raíces. Когда мы припарковались, я попытался открыть дверь, чтобы выйти, но он захлопнул ее перед моим лицом. Ливи рассмеялась и сообщила, что Девону необходимо «оценить ситуацию». Мужчина позволял ей бродить ночью по мосту, но не дай Бог ей зайти в захудалый ресторанчик, где самой большой проблемой было бы упасть со ступенек после многих выпитых сангрий.

Впрочем, я не спорил. Предположил, что это было их системой. Кроме того, Ливи свернулась калачиком под моей рукой, положив голову на мое плечо. Я был обеспокоен, но мы могли бы прождать в джипе всю ночь. За эти двадцать минут мы мало разговаривали. Я выводил круги на ее руке, и хотя позже она это отрицала, но все-таки заснула в какой-то момент. Я абсолютно не спешил.

Когда мы, наконец, зашли внутрь, Raíces был странно пустым. Место обычно не было забито, но и никогда не было городом-призраком. Я надеялся, что Девон не платил за наш ужин, хоть он и стоял рядом с владельцем и постукивал картой Американ Экспресс.

Я с подозрением посмотрел на Ливи, и она смущенно глянула в ответ сквозь ресницы. Бросил ей ободряющую улыбку и поцеловал в макушку. Я уж точно не собирался жаловаться на уединенность.

Спустя два пива, три сангрии, мофонго и горки банановых чипсов, я сидел за столом с одной из самых больших знаменитостей в музыкальной индустрии.

Но не поэтому мои щеки болели от улыбки. Не поэтому руки чесались от желания прикоснуться к ней. Не поэтому я забыл про весь мир за пределами ресторана.

Конечно, я был в шоке, когда Ливи сняла свои очки, но на самом деле меня переполняла радость, потому что ее жизнь была не так сложна, как мне казалось всю последнюю неделю. Огромный груз упал с моих плеч от знания, что у нее были деньги и охрана, которая заботилась о ней. Она не потерянная женщина, шедшая одиноко по жизни. Похищение уже не было актуальным. Я мог бы сосредоточиться на том, чтобы узнать ее настоящую без всей этой шелухи. За последнюю неделю очень сильно привязался к ней.

— Ты не можешь использовать это против меня. Твоя музыка мне тоже нравится. Я пытался быть честным, — я смеялся, когда ее рот открылся в притворном ужасе.

Чокнувшись с моим бокалом пива своей сангрией, она сказала.

— Не могу поверить, что ты любишь Генри больше, чем меня! Ну, думаю, хорошая новость заключается в том, что Генри тоже предпочтет тебя вместо меня.

— Эй! Я не гей. Просто сказал, что мне нравится одна из его песен. Одна! — я махнул одним пальцем в ее сторону.

— Серьезно, это история моей жизни. Он будет пытаться ухаживать за тобой.

Я ткнул пальцем в свою грудь.

— Натурал!

— О, умоляю. Гораздо больше мужчин, чем ты можешь себе представить, меняли команду ради Генри.

— Ладно, успокойся, принцесса. Никто не меняет команду. Я пытаюсь ухаживать за тобой с помощью дешевой сангрии прямо сейчас. Все по порядку, пожалуйста.

— Богом клянусь, Сэм. Перестань называть меня принцессой! — потребовала она, но уголки ее губ дернулись. Я заметил это только потому, что пристально смотрел на ее рот.

— Просто… Дизайнерские туфельки не очень сексуально звучит.

— Всю прошлую неделю ты пытался узнать мое имя. Используй его! — отрезала она, спрятав улыбку, и подняла стакан к губам.

Нагнувшись через стол, я надавил на дно ее стакана.

— Очевидно, с таким отношением, за тобой неправильно ухаживали. Ты заслуживаешь большего.

— Перестань, — засмеялась она, расплескав красную жидкость по подбородку во время борьбы со мной, и поставила стакан на место. Я взял свою салфетку и вытер ее лицо.

— Отлично, — сказала она. — Я сейчас выгляжу, как черт знает что.

— Ну, это делает нас самой подходящей парой, — я указал на свою рубашку, которую она чуть ранее случайно испачкала соусом.

— Я же тебе сказала, что мне жаль. Банановый чипс раскрошился. Ты не можешь обвинить меня в этом.

Я покачал головой, сдвинул руку через стол и переплел наши пальцы.

Посмотрев на наши сплетенные пальцы, она прошептала:

— Это весело.

Я сжал ее руку. Она не ошиблась. Это, однозначно, была самая лучшая ночь для меня. Удивительная. Да. Невероятная. Я с легкостью назвал бы ее великолепной.

Беседа лилась легко. Она заставляла меня смеяться, а я заставлял ее то хмуриться, то смеяться. Мы не говорили о сложном. Я не спрашивал ее, что она делала каждую ночь на мосту, так же как и она меня. Мы просто болтали, словно старые друзья.

Это было здорово.

Она была великолепна.

Я хотел удержать ее в таком настроении.

— Какая у тебя фамилия? — спросила она, опустив салфетку на стол.

— Риверс[1].

— Не прикалывайся! Я серьезно.

— Я тоже, — я вытащил визитку магазина «Переделка» из бумажника и передал ей через стол.

— Только подумай, как смешно бы звучало твое имя, если бы мы поженились, — подмигнул я.

Она просверлила меня взглядом.

— Что? Так скоро?

— Лет через десять.

— Десять лет? Сангрия не так уж и плоха.

Я притворился, что ранен ее словами.

Она расхохоталась.

— Итак, расскажи мне о своей работе.

— Я беру старье, переделываю его, потом продаю как новое. Легко. Богатые люди любят такое, — я сделал паузу. — Присутствующие, разумеется, исключаются.

— Из гитары в книжную полку?

— Ага.

Она перевернула мою руку и провела пальцем по порезу на моей ладони. Это место начало покалывать от ее прикосновений. Я больше не мог держать свои руки при себе. Всю ночь отчаянно хотел, чтобы разделявший нас стол, исчез.

Подвинув свой стул, я протянул ей руку.

— Иди сюда.

Ее щеки покраснели, когда она встала и сократила расстояние между нами. Быстрым рывком я притянул ее к себе на колени.

Заправив непослушный локон за ухо, я провел большим пальцем по ее нижней губе. Потом наклонился к ней, почувствовав, что сладкие фрукты из сангрии перемешались с запахом манго.

— Я хочу увидеть тебя снова.

Ее щеки покраснели, как у застенчивой школьницы.

— У нас вроде бы как есть постоянное место встречи на мосту.

— Это не то, что я имел в виду.

Я скользнул рукой по ее спине, и, словно дождавшись какого-то знака, она соблазнительно скользнула под край моей рубашки. Ее гладкие пальцы начали дразнить мою кожу, заставив затаить дыхание. Я ахнул и поймал ее запястья.

— Хочу увидеть тебя снова, но не на мосту.

— Хорошо, — прошептала она, прижавшись губами к моим.

Она извивалась на моих коленях. Я не мог быть ответственным за свой стояк, и она, кажется, одобряла это, сдвинув свой вес, чтобы быть вплотную к нему. Я осмотрел комнату и вдруг понял, что лапал ее на публике, также увидел Девона, уводящего нашу официантку и хозяина на кухню.

Возможно он был в чем-то хорош.

Когда наша аудитория ушла, я набросился на ее рот. Она ответила, сидя на моих коленях с широко расставленными ногами, из-за чего ее платье медленно поднималось вверх, пока она прижималась своим лоном прямо к молнии моих джинсов. Я застонал и засунул руку ей в волосы, потянув голову назад и открыв ее шею для себя.

— Ты пьяна? — спросил я между покусываниями.

— Немного, — застонала она, не прекратив вращения бедрами.

Чтоб меня.

— Как я вижу, мои ухаживания сработали.

Она повернула голову в сторону, призвав меня к продолжению. Боже, я хотел этого. Но только не в ресторане, с полной кухней людей. Как я мог получить ее где-нибудь еще и при этом не выглядеть словно мудак, который хотел просто потрахаться со знаменитостью? Я знал ее как девушку с моста, но все знали ее как Ливи Уильямс. Я нуждался в том, чтобы она узнала Сэма Риверса… побыстрее.

Опустив ее лицо вниз, я прижался своим лбом к ее.

— Я собираюсь сделать неловкие вещи. Это вроде как то, что я делаю. Просто потерпи минутку.

Она облизала губы, и я вынужден был снова ее поцеловать. Когда она наконец пришла в себя, я продолжил.

— Меня зовут Сэмюэль Натан Риверс. Мне двадцать семь. Водолей. Без криминального прошлого. Я здоров. Демократ, но, ради Бога, не говори это моей маме. У меня есть мебельный магазин, который приносит мне шестизначные суммы дохода в год. Меня не интересуют твои деньги. Я покажу тебе свою налоговую декларацию, если понадобится. И я не суперфанат, который заинтересован в твоей славе. Но, ради всего святого, я нуждаюсь в тебе, Дизайнерские туфельки, пойдем домой со мной.

Ее глаза засверкали.

— У Девона будет инсульт, — она оттолкнула мои руки от своего лица и снова поцеловала меня.

Разочарованное рычание загрохотало в груди. Мой член нисколько не беспокоило здоровье Девона.

— Ливи, — ворчал я, когда она положила свои руки на мои плечи, прижав свою грудь снова ко мне. — Девон может…

— Но ты можешь пойти домой со мной.

Боже, бл*дь, благослови Америку!

Я поднялся с ней, по-прежнему обнимавшей меня.

— Счет пожалуйста! — громко крикнул я, в то время, как одной рукой доставал бумажник из заднего кармана, а она, захихикав, прижалась ко мне.

Я не смог спрятать свою улыбку, когда она уткнулась лицом в мою шею и сползла на пол.

— Я иду в туалет. Если тебе необходимо покурить, то сейчас самое время. Не хочу, чтобы у тебя был сердечный приступ прежде, чем я тебя раздену, — она невинно похлопала ресничками, как будто только что не шептала нежности прямо моему члену.

Я прикусил губу и наблюдал за тем, как она уходила, вильнув попкой. Потер лицо и попытался взять себя в руки, борясь с большой самодовольной ухмылкой. Когда я поднял взгляд, Девон сердито смотрел на меня, скрестив руки на широченной груди.

— Не смотри на меня так, — сказал я ему, когда бросил пачку денег на стол.

— Мне, бл*дь, не нравится это, — прорычал он. — Она пьяна и не соображает.

— Она подвыпившая, — повторил я не столько для него, сколько для себя.

Она была не очень пьяной, верно?

Не важно. Я был надежным парнем. Мне она нравилась и, судя по тому, как ее тело реагировало, я ей тоже нравился, по крайней мере, часть меня точно.

— Послушай, мужик. Я понимаю, это первый раз, когда мы с тобой встретились, но мы встречались всю прошлую неделю… Вроде как. Или… как-то так, — я почесал затылок. — Тебе не нужно беспокоиться насчет меня.

— Чушь собачья, — прорычал он.

Я многозначительно поднял брови.

— Знаешь, о чем тебе нужно беспокоиться? Она поднималась наверх по мосту каждую ночь. В один из таких дней она не вернется вниз, если ты что-нибудь не сделаешь.

— Извини? — он сделал угрожающий шаг в мою сторону.

Я украдкой прошелся взглядом по пустому залу, Ливи исчезла внизу.

— Слушай, ты не слышал это от меня, но факт в том, что она собиралась прыгнуть. Я не уверен, что она самоубийца, может быть это просто депрессия, но ей нужна помощь. Я делаю все возможное, чтобы она каждый раз возвращалась вниз, но мне нужно, чтобы ты дал мне слово, что ее семья или те, с кем она близка, знали, что ей нужна серьезная помощь.

— Нет уж, — но я видел, что его шестеренки начали крутиться.

— Она мне понравилась, ладно? Сильно. Даже раньше, чем я узнал ее имя. Но я не знаю ее так, как ты. Поэтому могу сделать не так уж и много.

Он прищурил глаза и уставился на меня с подозрением, но семя было посажено.

— Не позволяй ей больше одной возвращаться на тот мост. Если я буду там, то позабочусь о ней. Клянусь. Но если меня не будет, то вези ее в любое место в мире, а не на этот мост, — я смотрел прямо на него в попытке передать истину. У него не было причин доверять мне, но и не было причин для недоверия.

Наконец, он расслабил плечи и провел рукой по своим угольно-черным волосам.

— Черт, — прошипел он себе под нос.

Я услышал, что дверь в туалет открылась, поэтому остановил себя и вытащил из кармана сигареты.

— Ей просто нужна помощь, — прошептал я в последний раз.

— Позабочусь об этом, — ответил он, все еще заметно потрясенный, но мое беспокойство улетучилось.

Я собирался сделать все возможное, чтобы убедиться, что Ливи не спрыгнула с моста, но это больше не было только моей обязанностью. Я не мог предвидеть, где это случилось бы с ней. Она могла исчезнуть завтра, но теперь мне было спокойнее засыпать от того, что кто-то еще знал, что происходило в ее голове.

Я бы убил за такой же совет насчет Анны.

— Эй, красавица, — замурлыкал я, когда Ливи свернула за угол, а ее глаза заметались от Девона ко мне.

— Все в порядке? — спросила она только что накрашенными красными губами.

— Ага, — ответил я, после того, как обнял ее за талию и притянул к себе. Поцеловал ее в щеку, уловив свежий запах манго, когда она вздохнула. — Я хочу покурить. Встретимся в машине.

Подмигнув ей, я скользнул рукой вниз к ее заднице, нежно сжав, а затем вышел на улицу.

Я понятия не имела, какого черта делала. Не могла объяснить это даже самой себе. Но была уверена в том, что если не раздену Сэма Риверса в ближайшие тридцать минут, то взорвусь. Я ни с кем не была больше года, поэтому могла бы во всем обвинить свое ненасытное озабоченное желание, но это все равно была бы полная и абсолютная ложь.

Я провела последние несколько часов за разглядыванием различных частей его тела до тех пор, пока уже была не в состоянии физически это выносить. Было ли это из-за его татуированных предплечий, которые сгибались каждый раз, когда он поднимал пиво, или пухлых губ, обернутых вокруг горлышка бутылки, или даже из-за того, как он намеренно покусывал нижнюю губу каждый раз, когда ставил ее обратно на стол, я не знала. Но наблюдать, как этот мужчина пьет пиво, а тем более два, было мучительно и невыносимо. Он разговаривал и шутил, пока я мечтала о том, как его мозолистые руки скользят по моей коже. Это была самая легкая часть. А он был сильным и великолепным. Я не могла ничего поделать с физическим влечением к нему.

Было трудно представить, что Сэм захотел бы со мной остаться, когда исчезнет новизна. Моя жизнь была хаотичной, и не только потому, что я жила на глазах у публики. Я дошла до сумасшествия, изматывала себя на сцене, питалась едой из автоматов и сдерживала слезы у изголовья умирающих детей.

Но в ту ночь с Сэмом, моя жизнь не казалась такой невыносимой. Возможно это было из-за сангрии, но определенно связано с ним.

Я не была тем типом девушек, которые приводили парней домой, но Сэм делал такие вещи, большинство из которых начинались с его рта, что увидев приближение его стройного тела к моей машине, я надеялась, что на этом ничего не закончится.

Мне не хотелось спать с другими только для получения оргазма.

Но хотела Сэма.

Все в нем.

Мне действительно хотелось удержать его.

— Черт, — я перекинула ногу через его бедра в тот же момент, когда его задница коснулась кожаного сидения.

Заткнула его рот губами, скользнув рукой к его затылку и к волосам. Его член тут же стал прекрасно напряженным между нами.

— Ливи, подожди, — простонал он в мой рот, но накрыл ладонью мою задницу, покачнув меня. — Подожди. Подожди. Подожди. Не здесь.

— Да. Пожалуйста, не здесь! — возмутился Девон с переднего сидения и выехал с парковки.

Я засмеялась и положила голову Сэму на плечо. Не было смущения. Это же Девон. Я много раз переодевалась во внедорожнике. Он поглядывал на меня, но не в таком плане. Когда дело доходило до транспорта, у меня не было другого выхода. Запыхтев, я проклинала отсутствие у меня водительских прав и неспособность выйти из дома в одиночку.

— Посмотри на меня, — Сэм потянул мой подбородок и посмотрел в глаза. — Как далеко твой дом?

— В двадцати минутах.

— Дерьмо, — вздохнул он. — Просто для справки, мы не можем поехать ко мне? Это вроде бы в двух милях отсюда.

Я открыла рот, но Девон успел первым.

— Ни за что на свете!

Улыбнувшись, я понизила голос до шепота:

— У него на лбу действительно жуткая вена, которая, наверное, подергивается прямо сейчас.

Сэм закатил глаза и вздохнул.

— Положи голову мне на колени.

Мои глаза широко раскрылись от удивления. Ладно, хорошо…от волнения.

— Боже! Не смотри на меня так. Я просто имею в виду лечь и вздремнуть, а не то, что ты должна оседлать меня. Не возражаешь, если я закурю?

— Я возражаю! — сорвался Девон.

Покачав головой, я опустила окно и уселась на сиденье рядом с ним.

— Не-а, вперед.

Я не хотела дремать, но все же положила голову на его колени. И наблюдала, как он курил всю дорогу, возможно, из-за того, что я проводила ногтем вверх и вниз по его ширинке. Скорее всего.

Наверняка.

— Спасибо, бл*! — сказал Сэм и открыл дверь еще до того, как Девон припарковался.

— Ох, это не мой дом. Мы просто высадим Девона. Я говорила о двадцати минутах через весь город? — я послала ему милую улыбку и смело передвинула свою руку с его колен, нарочно задев выпуклость на джинсах.

Схватив мое запястье, он прищурился и крикнул:

— Девон, я одолжу твою спальню.

Я расхохоталась, когда Девон громко выругался.

— Шутка. Здесь живу я. Только не кури внутри, — предупредила я, выйдя из внедорожника.

— В таком случае, тебе лучше иметь какие-нибудь отвлекающие игры.

— У меня есть пинг-понг!

— Не совсем то, что я имел в виду, — он лукаво склонил голову. — Но я думаю, ракетки и шары будут отличным началом.

Он закинул меня к себе на плечо.

— Покажите, где столик для пинг-понга, моя леди.

Я истерично рассмеялась, когда он занес меня внутрь. После этого мы направились к моей спальне.

Я слышала, что Девон запер входную дверь, когда Сэм положил меня на кровать.

— Господи! Вот это вид! — он раздвинул шторы. — Почему, черт возьми, ты вообще поднималась на мост, когда у тебя есть это?

— Не знаю, — ответила я, сняв серьги и положив их на тумбочку.

Нет, я знала. Возможно, изначально он не был той причиной, почему я поднималась на мост, но точно был причиной моего возвращения туда каждую ночь. И сейчас на нем было слишком много одежды.

— Хочешь пива? — спросила я, сняв туфли.

— Нет, с меня достаточно, — он посмотрел на меня, и я могла сказать, что что-то в его поведении было не так. Он не придвинулся ближе. Вместо этого его губы были плотно сжаты, а глаза тревожно прошлись по комнате.

Вдруг я почувствовала, что передо мной стоял уже не Сэм.

Он чувствовался, как незнакомец, который только что столкнулся лицом к лицу с Ливи Уильямс.

Черт.

— Почему ты так на меня смотришь? Шокирован? — прошептала я, нервно облизнув губы.

Он засунул руки в карманы.

— Я не совсем уверен. Но мне нужно, чтобы ты перестала облизывать свои губы, тогда я смог бы в этом разобраться, — он широко улыбнулся, и мои плечи расслабились.

Теперь это был проблеск моего Сэма.

— Хочешь рассказать мне, что происходит?

— Просто… думаю, это первый раз, когда я осознал, что ты какая-то крутая знаменитость. Возможно, просто не могу поверить в это, Дизайнерские туфельки.

— Я просто делаю музыку, Сэм, — я вернула улыбку и начала медленно подкрадываться к нему. — А представь, что чувствую я. Ты Сэмюэль Натан Риверс. Крепкий, татуированный дизайнер мебели, который получает в год шестизначную зарплату, но боится сказать мамочке, что голосует за демократов, — я хихикнула, когда он шутливо нахмурился. Остановившись перед ним, я ногтем провела по его груди и затем начала дразнить его возле пояса джинсов.

— Может быть, я единственная, кто в это не может поверить? — я наклонилась вперед, чтобы его поцеловать, но он обернулся.

— Отлично. Мне нужно сильно постараться, чтобы держать себя в руках, Ливи. Ты еще даже не видела мои шесть кубиков и огромный член[2], — он ухмыльнулся и попытался меня ущипнуть, но я быстро отодвинулась.

— Ты принес пиво и курицу? — изобразила я волнение.

Эта избитая шутка была именно тем, что потребовалось, чтобы мой Сэм вернулся обратно.

С сексуальной улыбкой он застенчиво пожал плечами и обольстительно подтолкнул меня к кровати.

— Что я могу сказать? Мне нравится быть подготовленным.

— Ясно, — выдохнула я.

Он приблизился так, что его губы были всего в сантиметре от моих, но я хотела его настолько, что это было просто мучительно.

— Ясно, — повторил он, аромат дыма все еще чувствовался в его дыхании.

Он обернул свои сильные руки вокруг моей талии и притянул к своей груди, а я смотрела в его глаза и с нетерпением ждала его следующий шаг.

Любой шаг.

Каждый шаг.

Ее глаза были полны мольбы. Мольбы, которую я собирался удовлетворить… со временем.

Моим временем. Не ее.

Я опустил руку вниз по ее спине, сжав задницу.

— Здесь так жарко. Может тебе стоит снять это? — теребил я ткань ее платья.

Она прыснула смехом.

— Это была твоя стратегия? «Слишком жарко»?

— Я не шучу.

— Здесь очень холодно. Это было абсолютно наигранно, — она продолжала смеяться, но обняла меня за шею руками. Наше дыхание переплеталось, оставив лишь маленькую щель между телами.

— Я еще даже не успел их показать, а ты уже схватила меня за яйца, — сказал я, прикусив ее нижнюю губу.

Она лениво закрыла глаза в ожидании поцелуя. Но я отклонился назад.

Издав стон разочарования, Ливи открыла глаза.

— Прости. Просто вначале ты так хвастался своим огромным членом, — она снова залилась смехом, раздразнив меня еще больше.

— Тебе нужно перестать смеяться, — ответил я без малейшего раздражения.

Было много причин, почему миллионы людей теряли свои головы из-за Ливи, но узнав ее поближе, то, как она забывалась в своих язвительных шутках, я узнал, что они пропустили все ее лучшие черты.

Посмотрел на нее с ухмылкой, пока в моих венах полыхал жар, и она наконец-то протрезвела. Ее улыбка все еще была наполнена игривостью, выражением, которое быстро стало моим любимым. И, как высший судья, мой член подтвердил это, увеличившись между нами.

Внезапно появилась совсем другая улыбка, которая с озорством приподняла уголки ее губ.

Я ошибался. Эта была несомненно лучше.

Черт, я попал в беду с этой женщиной. Главным образом, потому что знал, что настоящий ужас случился, если бы я не получил ее голой.

К счастью, мы разделяли это чувство.

Она сжала мою напряженную эрекцию.

— Тогда дай мне повод не смеяться, Сэм.

Без. Всяких. Бл*дь. Проблем.

С рычанием я накинулся на ее губы и поднял с пола. Затем попытался бросить ее на кровать, но в последнюю секунду она обвила ногами мои бедра, увлекая вниз на себя. Ливи рассмеялась мне в рот, потому что наши зубы болезненно столкнулись.

Смех превратился в стон, когда мой стояк блаженно приземлился прямо на ее центр.

— Твою мать, — зашипел я, когда она повела своими бедрами у моих.

— Что-то не так, Сэм? — невинно спросила она.

Я бы ответил, но два слоя одежды удержали меня от погружения члена внутрь нее… я закончил разговоры.

Закончил шутить.

Черт, я даже не слушал ее смех.

Мне вдруг захотелось трахнуть ее жестко.

И быстро.

А затем я хотел ее медленно.

И неоднократно.

Оставив следы поцелуев на ее шее и за ухом, я теребил подол ее платья.

— Ты хочешь быть в нем или без, пока я буду лизать твою киску?

Она застыла, и, как я и надеялся, ее смех умолк.

Когда победоносная улыбка появилась на моем лице, она резко села и потянулась к застежке на спине.

— Без. И на будущее, ты должен начать с этого, а не «жаркого» фуфла.

— Согласен, — кивнул я, дернув молнию вниз и сняв ее платье через голову.

В черном кружевном бюстгальтере и соответствующих трусах-шортиках она откинулась назад на кровать. Я не последовал за ней, а сел на корточки и откровенно таращился.

Ливи была худой, очень худой, но все равно потрясающей. Мой взгляд поднялся с плоского живота к небольшой, но полной груди, прикрытой кружевом. Прямо под тканью я мог разглядеть вершины ее сосков, мой рот наполнился слюной от желания попробовать их вкус.

Я провел пальцами по ложбинке между ее грудей.

— Начну отсюда. А потом лично попрошу прощения перед твоей киской за задержку.

Уголок ее губ дернулся.

— Это должно быть лучшим чертовым извинением.

Я накрыл ладонью обе ее груди.

— Планируешь ли ты прекратить разговаривать в ближайшее время?

Она выгнулась от моего прикосновения и ахнула.

— Не знаю. А ты?

— Да. Прямо, — я оставил влажный поцелуй на ее груди. — Сейчас.

Без дальнейших предупреждений освободил сосок из ее лифчика и припал к нему ртом.

— Дерьмо, — выругалась она, быстро запустив руки в мои волосы и одновременно задвигав бедрами.

— Ааах, — застонала она, когда я щелкнул языком по ее соску.

Затем я переключился на другой, прежде чем повторил процесс. Ее бедра продолжали двигаться в поисках источника трения. Я бы предложил ей свою ногу, но боялся, что мой член отрастит себе руки и отдернет мою ногу с пути, лишь бы почувствовать, как она терлась бы об него.

Мой рот был все еще на ее груди, когда Ливи вцепилась в рубашку, дернув ее вверх по спине.

— Сними это.

Я выпрямился, чтобы ей было легче раздеть меня, но когда попытался вернуться к груди, она рукой остановила меня. Мой взгляд переметнулся к ней, и, к моему удивлению, Ливи таращилась на меня.

— Бл*дь, — выругалась она, проведя ногтями по моему животу.

Весь мой торс был в татуировках, и я ожидал, что она рассмотрит их, но когда Ливи снова толкнула меня в грудь, ее взгляд был прикован к моему стояку в джинсах.

Облизав губы, она приказала:

— Ложись!

— Смешно. Я как раз хотел тебе сказать то же самое.

Я аккуратно подтолкнул ее одной рукой, другой погладив кружево между ее ног.

Она ахнула и откинула голову назад, тем самым отдалась моим прикосновениям, проведя вверх и вниз по моему животу.

— Сэм, — выдохнула она, остановившись и грубо поцеловав меня в губы. — Мы можем ускорить этот процесс?

— Можем прямо сейчас, — пробормотал у ее губ.

Одним быстрым движением я отодвинул её трусики в сторону и вошел двумя пальцами в мокрую киску. Ливи широко раздвинула ноги и рухнула на кровать.

— Да, — зашипела она, сжав простынь в кулаках.

Я стоял на коленях на краю кровати и смотрел на бедра, между которыми была моя рука. Я мог бы наблюдать за этим весь вечер, но память о ее груди у меня во рту была все еще свежа.

— Снимай свой лифчик, — сказал я, показав рукой.

Она быстро села, сдвинула лямки вниз, а затем отбросила его на край кровати.

Ее ухмылка и глаза были полны самоуверенности, но она сразу подняла руки к волосам, тем самым приподняв грудь, как какая-то модель купальников. Бл*. Тело Ливи было невероятным, и последнее чего я хотел, чтобы она пыталась изменить мое мнение в чем-либо.

По одному я убрал свои пальцы. Ее челюсть отвисла в знак протеста, но я переложил ее руки с волос на мою шею.

— Не делай этого. Не для меня.

— Что не делать?

Я сел рядом с ней.

— Не пытайся принять позу, будто я оператор, который ищет идеальный снимок.

— Я не делаю этого, — она фыркнула.

Притянув ее за шею, я поцеловал ее, проглотив ложь.

— Да, делаешь, Дизайнерские туфельки. Но я здесь не для фотосессии. А для реальных вещей.

На знакомое прозвище ее глаза засверкали.

— Я не идеален, но был бы очень признателен, если бы мы могли притвориться, что и ты тоже, в то время, когда мои пальцы внутри тебя.

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, задержав дыхание так долго, что стало неуютно. Наконец, эти глаза цвета виски открылись, и от каждого мигания исходило освобождение.

— Хорошо, — прошептала она, опустив руки в сторону, полностью раскрыв себя.

— Вот и она, — я чмокнул ее в губы и заправил непослушный локон за ухо. — Ты великолепна Ливи. Сейчас даже больше, чем когда пытаешься быть как на обложке журнала.

Ее щеки покраснели, когда она попыталась скрыть свои эмоции.

Даже эта борьба была прекрасной.

Несколько секунд спустя из ее груди вырвался смех.

— Это было отчасти по-мудацки, Сэм.

Я улыбнулся ей. Действительно было так.

— Это было правдой.

— Может быть. Может быть и нет, — она пожала плечами. — Но я ценю это больше, чем когда-либо ты сможешь представить.

Из ее взгляда исчезла игривость, вместо этого в очередной раз ее глаза наполнились желанием, тем самым послав кровь обратно к моему члену.

— Больше никаких разговоров. Прикоснись ко мне, Сэм, — она поцеловала меня и попыталась направить мою руку обратно между ее ног, захныкав, когда я сопротивлялся.

— Шшш, — успокаивал я между поцелуями.

— Мне нужен… — раздраженно проворчала она.

Я прервал Ливи, взял ее руку и направил к своему члену под джинсами.

— Я. Ты нуждаешься во мне.

Я знал это, потому что и сам нуждался в ней.

Ее лицо смягчилось, когда правда вырвалась из ее рта:

— На самом деле, да.

— Тогда возьми меня.

Это было так просто. Я был там ради нее. Она могла взять меня как и когда хотела.

Не говоря ни слова, она расстегнула мои джинсы и скользнула рукой внутрь, обхватив мой член.

— Бл*дь, — вздохнул я.

Незамедлительно и из ее рта последовали ругательства, когда рука нащупала пирсинг на головке моего члена.

Я даже не успел вздохнуть, потому что ее губы столкнулись с моими. Ее рука постоянно двигалась на моем члене, и большой палец задевал металл на кончике при каждом взмахе. Знакомое покалывание появилось в моих яйцах — слишком быстро.

— Ливи, подожди.

Слова едва слетели с моих губ, когда она толкнула меня, и, потеряв равновесие, я упал рядом с ней. Одетая только в трусики, Ливи поднялась с кровати, даже не выпустив из рук мой член.

— Вверх, — приказала она, встав между моих ног.

— Что? — спросил я, в шоке от внезапного изменения ролей.

Я попытался сесть, но был вынужден отступить. Ее руки стащили джинсы с моих бедер.

— Сними свою обувь, — приказала она.

Эта властная сторона Ливи застала меня врасплох, но она была почти голой… и пыталась раздеть меня.

Я сделал, как мне сказали.

Ливи поставила себе задачу раздеть меня и даже не взглянула мне в глаза, пока не осталась довольной своей работой: джинсы, боксеры, носки… — все валялось на полу у ее ног.

— Боже, Сэм, — выдохнула она, упав на колени и вновь обхватив мой невероятно твердый член.

— Подожди, — я сел и попытался вернуть ее обратно на ноги. — Я начну первым. Я имею в виду, ты… черт… бл*дь! — я потерял все сознательные мысли, когда она опустила голову и обвела языком головку моего члена по кругу.

— У тебя проколот член, — ее рука скользила по нему от основания до кончика с неумолимым ритмом.

— Я… черт… фу, — мои мышцы напряглись, я скользнул к ее руке. — Это? Я думал, что все они так выглядят.

— Такой чертовски толстый, — она начала снова его лизать. Я упал обратно на кровать и прекратил все свои возражения.

Она официально могла начать первой.

Я продолжал материться и произносить случайные мысли вслух, пока она гладила и лизала мой ствол, подразнив штангу, шедшую вертикально через головку. Когда Ливи, наконец, взяла мой член до задней стенки горла, я обезумел.

— Черт, женщина! — я слегка потянул за волосы, попытавшись поднять ее.

Ливи еще не закончила.

Но я да.

Просунув свои руки под ее, я потащил ее на кровать.

— Сэм! — взвизгнула она.

Я поднялся на ноги с единственно верным ответом.

— Я трахну тебя.

Она резко вдохнула. Поиграв кончиками своих волос, Ливи неестественно сжала свои идеальные сиськи вместе. Я приподнял бровь, без слов дав ей понять свой приказ. Она быстро опустила руки по бокам. Я нашел взглядом свои джинсы и достал презерватив из бумажника, молча прокляв себя за то, что не взял весь чертов ящик.

Ливи лежала на кровати, согнув в коленях ноги и широко их раскрыв для меня. Ее волосы рассыпались вокруг нее, а бедра извивались из стороны в сторону.

Ливи дразнилась. И хотя мне нравилось это, она знала, что было недостаточно.

— Избавься от них, — скомандовал я, взглядом показав на трусики.

Ее губы сложились в улыбку, но она быстро послушалась, соблазнительно стянув их по своим ногам, после чего покрутила трусики на пальце и бросила на пол.

Мою грудь наполнило рычание, в то время как она нагло раздвинула ноги, показав свою гладкую, блестящую киску.

— Мне нужно больше презервативов, — объявил я, разорвав пакетик из фольги.

— У меня есть, — она провела рукой вниз и потерла свой клитор.

Господи!

Эта! Женщина!

— Продолжай, — сказал я, раскрыв пакетик. — Ты готова для меня?

— Для тебя? Даже близко нет, — прошептала она смущенно.

Затем ее глаза потемнели, и греховная улыбка появилась на губах.

— Для твоего члена? Абсолютно.

Я тяжело сглотнул. Внезапно испугался, что не был готов к Ливи. Но когда мой пульс успокоился, я собирался рискнуть, чтобы почувствовать ее.

Ее пальцы непрерывно кружили над клитором, и я опустил руку, присоединившись к ним.

Она была вся мокрая, поэтому мои губы просто не могли ее не попробовать.

— Ммм, — простонал я, когда она подняла свои влажные пальцы к моему рту, предложив мне попробовать их. — Я трахну тебя. Потом мы примем душ. Затем я буду пробовать тебя, пока не буду снова готов.

Я скользнул своим членом по ее складочкам.

Она головой прижалась к подушке и выгнулась на кровати. Я нагнулся и грубо провел зубами по ее соску.

— Затем мы начнем весь процесс сначала.

— Ты захочешь покурить в какой-то момент, — она насмехалась, даже когда извивалась подо мной.

— Нет, если ты займешь мой рот и руки, — ответил я ей тем же.

Затем, без предупреждения, вошел в нее до упора. Мы оба воскликнули и замерли, дав нашим телам приспособиться. Для меня приспособиться означало уговорить свои яйца не выстрелить в нее.

— Ты в порядке? — задохнулся я.

— Собираюсь кончить, как только ты начнешь двигаться. Я честно предупредила.

Я усмехнулся, посмотрел на то, как мой член медленно вышел, а затем заполнил ее снова.

— А-а-ах, — закричала она в экстазе. — Перестань смотреть и поцелуй меня.

Я не отказал ей. Потому что отчаянно хотел ее губы. Поэтому, опустившись на локти, нежно накрыл ее рот своим.

Ммм…манго.

Ливи цеплялась за мою спину, ее мышцы напрягались вокруг члена с каждым движением моего языка у нее во рту.

Мне даже не нужно было двигаться, но когда ее бедра начали раскачиваться, стало очевидно, что она на пределе. Я приподнял ее ногу к своему плечу, раскрыв ее еще шире для себя. Она ногтями вцепилась в мою спину, пока я начал двигаться в ней. Ливи не преувеличила. Спустя четыре толчка она кончила, выкрикнув мое имя. Ее пульсирующая киска буквально выдаивала меня, поэтому я тут же присоединился к ней, кончив.

Я обещал дать ей больше.

Меня беспокоило то, что я даже не знал, что еще мог ей предложить.

Слова не казались сексуальными, даже когда я кончил внутри нее.

Но был уверен, что хотел дать ей больше.

Намного. Больше.

Освежившись в душе, где Сэм довел меня до потрясающего оргазма номер два с помощью пальцев, я наблюдала за тем, как он в одном полотенце курил на балконе. Сэм точно отморозил свою задницу, но это было великолепное зрелище. Я ненавидела, что он курил, но, боже, это выглядело так сексуально.

Было чуть больше трех часов утра, когда мой телефон зазвонил на тумбочке. Это был Генри, и хоть звонки после пьянки не являлись чем-то необычным для него, меня все равно беспокоил этот поздний звонок.

Я сразу же подняла трубку.

— Алло.

— Скажи мне, что он лжет?

— Что?

— Пожалуйста, Господи, Ливи! Скажи мне, что это чушь собачья, и ты не собираешься покончить с собой!

Я замерла.

— О чем ты говоришь? Кто лжет?

— Парень, с которым ты спишь! — завопил он прежде, чем взял себя в руки. — Он сказал Девону, что ты поднималась на мост каждую ночь, чтобы прыгнуть. Ебать, Ливи, о чем, черт возьми, ты думала?

Мое сердце забилось, когда кровь отлила от лица.

— Это не так. Я имею в виду… я… я не… — я запнулась на своих словах, подняв взгляд на Сэма, стоявшего по другую сторону стекла.

— Стюарт сходит с ума прямо сейчас, думая, что Девон был лишь его первой остановкой, прежде чем разболтать все прессе.

О. Боже.

— Просто скажи мне, что это какие-то слухи.

Будто ощутив мое огорчение, Сэм повернулся ко мне лицом. Его золотые глаза встретились с моими, и на лице появилось озадаченное выражение.

— Что? — пробормотал он.

Я не могла ответить.

Ни Сэму.

Ни Гэнри.

Даже самой себе.

Это неправда.

Но это и не было ложью.

— О Боже! — ахнул Генри, когда мое молчание сказало ему больше, чем слова.

Несколько секунд Сэм настороженно смотрел на меня, после чего бросил сигарету и направился ко мне.

Мой мир начал двигаться в замедленном темпе, в то время как мысли в голове лихорадочно закружились.

Он рассказал Девону.

Предательство охладило мою кровь, послав дрожь вниз по позвоночнику.

— Ливи? — сказал Генри, напомнив мне, что я все еще держала телефон у уха.

— Да, — рассеянно прошептала я, мои глаза были прикованы к Сэму, который открыл балконную дверь. Порыв ветра раздул занавески в воздухе, когда он вошел.

— Я уже еду. Буду через полчаса, хорошо? Оставайся на месте. Мы что-нибудь придумаем.

— Я… правда… я… ммм, — мой подбородок задрожал, когда Сэм остановился передо мной и склонил голову в немом вопросе. — Я в порядке, — закончила я.

Глаза стали влажными от слез, а Сэма передернуло от этих слов, и он сразу же заключил меня в свои объятия.

— Что происходит? — нежно спросил он.

Зачем ему делать это со мной?

— Я буду через полчаса, — повторил Генри. — Девон уже в пути. Держись.

Но я больше так не могла.

Единственный человек, который поддерживал меня всю прошлую неделю, просто предал меня. Ужасающее чувство падения накатывало на меня, даже когда я стояла в его крепких объятиях.

Он бы никому больше не рассказал? Не так ли?

Если бы выяснилось, что я была какой-то сумасшедшей, склонной к самоубийству, не осталось бы никаких шансов, что мне разрешили бы и дальше помогать в больницах.

Мой пульс участился, а ладони стали влажными.

Я не позволила бы ему сделать это со мной… с ними.

В ушах стучало, и я не могла разобрать слова Сэма, которые он повторял у моих волос. Даже не уверена, были ли это были вопросы или успокаивающие слова. Он только что разбил мне сердце.

Сэм был для меня лекарством, которое превратилось в яд.

Опустив телефон, я отошла от Сэма. Затем подняла его джинсы с пола и швырнула их в него.

— Уходи.

Его голова откинулась назад.

— Что?

— Убирайся из моего дома!

Он положил руки на свои бедра, в непонимании.

— Извини?

— Убирайся! — я кричала так громко, что эхо отражалось от стекла.

Он не двинулся с места. Вместо этого натянул джинсы, затем пожевал свою нижнюю губу, попытавшись найти в моих глазах ответ.

— Кто звонил, Ливи?

Я не могла не рассмеяться. Он ревнует? Я собиралась стать главной новостью, а он ревновал.

Этого не происходило.

Это был полный трындец.

А еще я разозлилась.

Действительно разозлилась.

— Я не позволю тебе так поступить со мной. Твое слово ничего не значит против моего. У тебя нет доказательств, — я схватила халат и завернулась в него так туго, будто это могло волшебным образом помочь мне не развалиться на части.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? — потянулся он за своей рубашкой.

— Не позволю тебе погубить меня из-за какого-то неуместного комплекса спасателя. Я не нуждаюсь в тебе, Сэм. Так что сделай мне одолжение и помалкивай про эту фигню, о которой ничего не знаешь.

— Я ничего не понимаю прямо сейчас, — развел он руками.

— Ты сказал Девону, что я собиралась прыгнуть с моста!

Его плечи заметно расслабились.

— Ну… да. Кому-то нужно знать. Я не собираюсь стоять и смотреть, как ты убиваешь себя, — он усмехнулся, как будто я сошла с ума.

— Я не собираюсь убивать себя! — завизжала я и принялась расхаживать по комнате.

Это было почти комично.

Мне было больно.

Я была зла.

И металась больше, чем когда-либо прежде.

Но Сэм выглядел так, словно только что спас щенков из горящего здания.

— Ну, нет. Больше нет, — он с гордостью улыбнулся.

— Боже мой! — я подняла руки в отчаянии. — У тебя проблемы с психикой, — я должна была посмотреть на него. Но нет. Я продолжала шагать. — Ты, кажется, так чертовски одержим моим спасением, но что насчет тебя? — я должна была заткнуться. Но нет. Я продолжала разглагольствовать. — Ты тоже планируешь прыгнуть с моста, Сэм. Может быть, я должна рассказать твой маленький секрет твоим сотрудникам. Но нет. Я не сделаю этого. Почему? Да потому что я приличный человек, который уважает конфиденциальность. Мои поздравления, Сэм. Я не прыгнула, но после того, как все узнают о моем секрете, я пожалею, что не сделала это.

Когда я наконец — бл*дь, наконец-то — посмотрела на него, то увидела, что Сэм исчез. Он все еще стоял в комнате, но в то же время его уже не было со мной. Его лицо побледнело, а руки сжались в кулаки.

— Послушай, принцесса, — прорычал он. И это не было ласковым обращением. Скорее оскорблением, и от него было гораздо больнее, чем от любого другого прозвища, которым он меня называл.

У меня даже не было достаточно времени, чтобы прийти в себя после его словесного удара, как он продолжил.

— Прежде чем польешь на меня оскорбления в своем стеклянном особняке, ты должна узнать кое-какие факты. Четыре месяца назад моя психически больная сестра вышла на прогулку по мосту. Через два дня нашли ее тело у залива.

Моя рука взлетела вверх, прикрыв рот, едкая вина поселилась в моем желудке.

— В то последнее утро мы разговаривали, и она упрямо сказала, что в порядке, — он выплюнул слова и размял шею. — Но она не была. И ты тоже. Ливи, я никогда не хотел умереть. Прихожу на тот мост, потому что хочу, чтобы Анна вернулась.

Моя убежденность растаяла.

— О Боже.

— Возможно, ты никогда и не собиралась прыгать, но находилась на мосту не просто так. Не волнуйся. Твой секрет в безопасности со мной. Но я не буду извиняться за то, что рассказал Девону. Сейчас с радостью уйду, но в один прекрасный день, когда я увижу твое лицо в новостях, это будет не из-за того, что они нашли твое тело на берегу залива. Всегда, черт побери, пожалуйста, — после, подняв свою обувь с пола, он пулей вылетел из комнаты.

— Сэм, стой! — я побежала вслед за ним, догнав у входной двери, когда сигарета уже свисала с его губы.

— Не надо, — отрезал он. — Я не смогу справиться с этим. Ты совсем не такая, как я думал.

— Сэм, прости. Я не знала. Я…

— Или, может быть, ты именно такая, как и ожидалось, — он поднял руки, жестом указав на мое шикарное фойе.

Это было больно. Очень.

Но не настолько, как мысль о его потере.

— Извини, пожалуйста…

Дверь захлопнулась прежде, чем я смогла закончить извинения.

— Подожди, — я дернула дверь, но по другую сторону стоял сонный Девон. — Отодвинься! — я попыталась спихнуть его с дороги. Но он только покачал головой и затащил меня в дом.

— Ливи, остановись. Картер отвезет его домой.

— Что ты наделал? — завизжала я, бросилась обратно к двери и увидела исчезающие задние фонари.

— У тебя есть проблемы побольше, чем этот осел.

Стиснув зубы, я прошагала в его сторону.

— Ты уволен.

— О, пожалуйста. Я еще в своем уме для того, чтобы не уйти, после того как узнал про это дерьмо, которое ты скрывала от меня.

— Я не собиралась прыгать! — заорала я, казалось, в миллионный раз, но когда слова слетели с моих губ, я поняла, что это лучшая ложь, которую я когда-либо говорила.

Даже я поверила в это.

Хотя Сэм не поверил.

В глубине души я серьезно задумывалась над этим. Больше раз, чем следовало.

Ежедневно.

Мои ноги начали дрожать, но у меня не было и шанса упасть, потому что Девон поймал меня в свои объятия.

— Шшш. Я понимаю, — прошептал он в мои волосы. — Всегда, Ливи.

— Я… я думаю… я нуждаюсь, — в Сэме, — в помощи.

— Значит давай получим ее.

Дерьмо.

Это была еще одна бессонная ночь. После того, как огромный парень, предположительно являвшийся еще одним телохранителем, довез меня домой, я сел на крыльце с Сэмпсоном и наблюдал за восходом солнца.

Чувствовал себя так же, как когда не мог заснуть по ночам. Не понадобилось много времени, чтобы я захотел увидеть Ливи перед собой. У нее были проблемы, а я поступил так, как поклялся никогда не делать после смерти Анны — ушел. Но, бл*дь, ее взрывные громкие слова глубоко меня ранили.

Но это не совсем верно.

Анна ранила меня глубоко.

Ливи невольно посыпала соль на рану.

Мне нужно было извиниться. Она не заслужила этого дерьма. Если бы я вернулся туда, то смог бы объяснить ей свою реакцию. Но это было последнее, в чем я нуждался.

Я не имел права заставлять ее делать что-то. Мы из разных миров, чего стоило только то, чем она занималась. Черт, это было так легко. Мы оба были так наполнены болью.

Только она хотела избегать этого, пока я пытался остановить ее. Мы вместе словно гребаное крушение поезда.

Но эта женщина…

Прошла всего неделя, мы провели только одну ночь вместе, но, боже, она была тем чудом, которое я искал всю жизнь. Кого волновало, что у нее возникли проблемы, и я всегда буду переживать за нее?

Ах, да. Меня.

Но когда мы были вместе, все это легко забывалось.

Несложно было потеряться в глазах цвета виски и заразительной улыбке.

В ее гибком теле и гладкой фарфоровой коже.

В мягкой груди и упругой…

Черт возьми.

Я отчаянно хотел поговорить о ней. Но Ливи была известной личностью, поэтому с этим возникли сложности. Я не собирался трепаться, как она, очевидно, думала обо мне. Моя мама до сих пор боролась со смертью Анны. Я не мог перенести такого рода драмы. Она просто хотела вернуть ее обратно.

У меня был только один выбор.

Поэтому в девять утра я схватил кошелёк и направился к двери.

— Чувак, какого черта ты тут делаешь? — спросил Райан, когда я вошел в его кабинет и закрыл за собой дверь.

— Только что нанял тебя. Я вчера облажался, и мне нужно поговорить, но ты не можешь никому ничего рассказать.

— Что. Ты. Сделал? — он говорил очень медленно, оттолкнулся от стола и поднялся на ноги.

— Кстати, я только что узнал, что ты берешь 400 долларов, когда заплатил Джен за твое время. Офигеть, чувак.

Он сердито свел брови.

— Первое, держись, блин, от Джен подальше. Второе, мы лучшие друзья! Тебе не нужно платить за мое время, мудак.

— Да, я знаю, но мне нужна привилегия «адвокат — клиент», из-за того, что я собираюсь тебе рассказать.

— Бл*дь, Сэм. Это не очень хорошо звучит, — он ущипнул переносицу, когда сел на край стола, потом жестом показал налить ему.

— Я виделся с Ливи Уильямс и прошлой ночью переспал с ней.

Он вскинул голову.

— Ливи Уильямс, певица?

Я быстро кивнул.

— Ни хрена! — выдохнул он. Улыбка растянулась на его лице, но еще быстрее он выпучил свои глазенки.

— Господи, ты обидел ее? Она хочет подать на тебя в суд за домогательства?

— Что? Нет! — закричал я, вскочив на ноги.

— Тогда какого хрена ты сделал, что тебе понадобился адвокат по уголовным делам?

— Ничего! Я просто хотел поговорить с тобой, не беспокоясь о том, что ты откроешь свой огромный рот. Райан, черт тебя подери! Первое о чем ты подумал — это то, что я напал на нее?

— Я не думал, что ты обязательно напал на нее, — он усмехнулся, скрестив руки на груди и пожав плечами. — Может быть, ей не понравился твой огромный член? Кто его знает.

Я невесело рассмеялся.

— Не будь смешным. Всем это нравится.

— В том числе и Ливи Уильямс, — он ухмыльнулся.

— Давай, придурок, будь уже профессионалом.

— Хорошо, я спрошу тебя об этом, когда у тебя не будет ни копейки, — он встал со стола и очень деловито сел в кресло. — Теперь мистер Риверс. Что я могу сделать для вас сегодня?

Я сделал глубокий вдох и откинулся на спинку стула.

— Я встретил ее на мосту около недели назад.

Он понизил голос и пробормотал ругательства.

— Ты должен перестать ходить туда и мучать себя.

Я отмахнулся. И не нуждался в лекциях. Мне нужен был кто-то, кто сказал бы, что я сходил с ума, если хотел быть с Ливи. Потом мне нужен был кто-то, кто смог бы убедить мое тело, что все это было безумием, так как все, чего мне хотелось — это убежать обратно на вершину холма и потерять себя снова внутри нее.

— Я сначала не знал, кем она была. Приходила всегда в темных очках и парике, но я видел ее намерения, как маяк, — я прочистил горло. — Она собиралась спрыгнуть. Я знал, что она собиралась. Все время высовывала ноги через перила, пробуя ветер на своей коже. Я не мог перестать беспокоиться о ней, поэтому на третью ночь завязал с ней разговор. И встречал ее на мосту каждую ночь, а вчера она наконец-то сказала мне свое имя, и после ужина мы… э-э… вернулись в ее дом. — Я улыбнулся и покачал головой, вспомнив, как прошла первая половина вечера. Потом застонал от воспоминая о том, чем все закончилось. — В любом случае, я сказал ее телохранителю, что она собиралась прыгнуть, и когда она узнала, то разозлилась и выгнала меня из дома. Не знаю, что мне делать, Райан. Я сегодня очень хочу вернуться туда и извиниться, но такая женщина раскромсает меня. Ты помнишь, каким я был с Анной. Я, как подсадная утка, в ожидании повтора. Она… хм… нравится мне.

Он вздохнул.

— Ты не можешь быть с кем-то подобным. Твоя личность не справится с сумасшедшей.

— Да ладно тебе, чувак. Не называй ее сумасшедшей.

— Тебе нужен кто-то немного безопаснее и спокойнее. Знаешь, я всегда считал тебя братом. Но тот факт, что ты готовил мне обед и складывал мою одежду каждый день в колледже, говорит о том, что ты заботишься обо всех.

Я уставился на него с непониманием.

— Ты заботливый, Сэм. Это то, чем ты занимаешься. Ты делал это для своей мамы, когда умер твой отец. Сделал это для меня, когда… — он замолчал, покачав головой и отогнав воспоминания. — Ну ты сделал все-таки это для меня. Делал все ради Анны. Ты делаешь это для Морган. И сейчас ты хочешь сделать это для Ливи, долбанной, Уильямс. Ты поступил правильно, позволив кому-то узнать о ней, но, я думаю, она будет в порядке без тебя. Если хочешь поразвлечься с ней, то всеми силами действуй. Но поскольку я знаю, что твое влагалище не работает, то ты должен остановить это прямо сейчас. Тебе нужно, чтобы заботились о тебе, а не наоборот.

Он был прав.

Я потратил годы своей жизни в заботах об отце. Потом еще пару лет пытался восстановить свою семью, когда он повесился в мастерской. Совсем недавно я пытался не дать Анне повторить его участь, но облажался.

Да. Я не поступить так, как с Анной.

Не снова.

Я откашлялся и встал.

— Ты прав.

Он так чертовски ошибался, но даже тогда согласие слетело с моих губ.

Она была права.

Мы были правы.

Я был просто слишком напуган и не смог запустить цикл боли на повтор.

Поэтому, как настоящий трус, я повторил свою ложь.

— Ты абсолютно прав.

— Хорошо, — он встал и по-деловому застегнул пиджак.

— Мы закончили?

Я вздохнул и кивнул, собравшись уйти, но Райан остановил меня.

— Не хочешь выпить кофе? Не на работе, разумеется, — он подмигнул и сунул руки в карманы.

— Да. Я мог бы покурить и выпить кофе, — ответил я разочарованно.

— Потрясающе. Теперь рассказывай все. Она была ужасна в постели? Думаю, она извращенка. И даже не пытайся уйти от ответа. Ты не можешь трахать мировую звезду и скрывать все от своего лучшего друга.

Я прочистил горло.

— Мой лучший друг не знает, что я занимался сексом с Ливи. Только адвокат. И поскольку ты сейчас не на работе… — я замолчал, пожав плечами.

— Ты ничтожество, — он надулся, а я сделал себе мысленную заметку не позволить Райану напоить меня в ближайшее время.

— Джен совсем не это говорит, — пошутил я, увернувшись от удара, который как я знал, был направлен в сторону моего плеча.

Райан разговаривал всю дорогу до кафе, но мне нечего было сказать. Как я должен был просто забыть про нее? Или перестать беспокоиться о ней? Или остановить себя от желания запрыгнуть в машину и отправиться к ней домой? Боже, я надеялся, что Девон окажет необходимую ей помощь, и она перестанет приходить на этот гребанный мост каждую ночь.

Был только один способ убедиться в этом.

Семь дней я боролся с желанием и каким-то образом умудрился удержаться от нее подальше. Ее дом находился всего в пятнадцати минутах езды от моего, а ладони чесались от желания прикоснуться к ней.

То, как сильно я хотел ее увидеть, не было похоже на взаимное желание. У нее имелся мой номер телефона, который я отдал ей ночью на мосту, но не знал, сохранила она его или нет. Она знала, где я работал. И я дал указания на ресепшене в «Переделке» предоставлять мой номер телефона всем, кто звонил и спрашивал.

Миллион клиентов позвонили. Но не Ливи. Беспокойство не позволило мне отпустить ее. Каждую ночь я поднимался на мост в надежде найти Дизайнерские туфельки, притаившуюся в тени.

Но она там не появилась.

Хоть я чувствовал облегчение каждую ночь, когда не находил ее на мосту, боль все сильнее разрасталась в моей груди.

Я скучал по ней.

Не прошло много времени, как я оправдал свое прозвище, которое мне дала Ливи, и стал интернет-сталкером. Во время одного из многочисленных поисков в гугле, я обнаружил, что она была беременна от Генри Александра. Они даже выложили явно отредактированные фотографии, где приписывали ей животик.

Более надежные источники сообщали, что она находилась в реабилитационном центре. Я не мог представить себе, что Ливи подсела на наркотики. Но как хорошо я ее знал? И мой маятник беспокойства качнулся, заставив меня переживать снова.

Изначально мне понравилось отвлекаться с помощью Ливи. Если бы я только мог придумать, как отвлечься от нее. У нас не было какого-то бурного романа, после которого я не оправился бы. Это было просто мимолетным увлечением, которое вообще не должно было случиться.

Мне нужно было отпустить ее и двигаться дальше.

Я просто не мог этого сделать.

И все.

— Я, действительно, хотел бы остаться дома, — сказал Генри, развалившись на моей кровати.

Вечером, когда он приехал после ухода Сэма, то сделал тоже самое, закатив за собой огромный чемодан. Я до конца не верила в произошедшее, но, когда грузовик не появился на моей подъездной дорожке, стало совершенно ясно, что он останется. Генри даже не спросил, согласна ли я снова жить вместе с ним, но спорить точно не стала, особенно когда стадо грузчиков превратили две (именно две) комнаты в личное убежище Генри.

— Я должна выбраться из этого дома. Умираю от скуки, — ответила я, надев выцветшие джинсы. — Почему бы тебе не пойти и заняться чем-нибудь сегодня вечером?

Покопавшись в своих сумках, я вытащила футболку с надписью «New York», открывавшую одно мое плечо, простая, удобная и именно то, что было нужно.

— Отвратительно, — опроверг с кровати Генри. — И нет, спасибо. Мне нужно отдохнуть.

Я фыркнула, сняв футболку через голову, и потопала в гардеробную.

— Когда ты стал таким домоседом? — спросила я, начав копаться в своих рубашках.

— Когда, мать твою, любовь всей моей жизни решила, что она собирается прыгнуть с моста, — сказал он, появившись в дверях.

Я закрыла глаза и опустила подбородок вниз.

— Мне жаль.

— Ну да. Я переживу это. Ты просто напугала меня. Я не в настроении куда-то идти в эти дни без тебя, — рассеяно улыбнулся он, когда увлекся своим отражением в зеркале.

Пока я не до конца знала расписание Генри, но была в курсе, что он не совсем свободен. Он был занятым человеком. Тем не менее, ему удалось провести каждую свободную минуту со мной. Что означало, что Генри был свидетелем моей одержимости и беспокойстве о Сэме не понаслышке. Что также значило, что он уже знал ответ на свой вопрос, когда спросил.

— Нет еще новостей о Сэме?

По сравнению с прошлой неделей я постепенно начала приводить свою жизнь в порядок, готовившись провести месяц на роскошном курорте. Я не пристрастилась к наркотикам, но, по словам врача, с которым Генри заставил встретиться утром после маленького откровения Сэма, у меня была депрессия, тревожное состояние и усталость, которая была моей отравой. Я не могла сказать, что не согласна с ним. Но не могла сказать и обратного. Пресса скорее всего охотилась за мной, но Стюарт заверил меня, что мы сможем держать все в тайне. Я засмеялась. Ничего не проходило тихо в музыкальной индустрии. Слухи уже просочились.

Во всем этом меня беспокоило только то, что Сэм подумает, когда услышит новости. Он был бы счастлив? Ему полегчало? Все еще сердится? Даст ли он мне шанс извиниться? Я чувствовала себя последней дурой, но скучала по его ухмылке и золотистым глазам.

Скучала по рукам, которые согревали меня. И особенно то, как они посылали озноб по моей спине.

Честно говоря, скучала по тому спокойствию, которое я чувствовала, просто находившись рядом с ним, даже когда он курил сигарету.

— Нет, — ответила я коротко, забрав у него из рук изумрудно-зеленый топ.

— Тогда перестань хандрить и позвони ему, Ливи. Отпусти свою чертовую гордость и просто позвони ему.

— И что мне ему сказать? Извини, я психованный трудоголик, который даже не может вспомнить без посторонней помощи, что съел? Прости, что выгнала тебя из своего дома за попытку помочь мне? Прости, что собиралась покончить с жизнью на том же мосту, с которого прыгнула твоя сестра? Не хочешь пойти со мной на свидание? Нет, спасибо, не хочу, — засмеялась я так, что даже слезы появились на глазах. — Давай не будем забывать, что, если я даже смогла бы найти подходящие слова, то понятия не имею, что сказать ему потом. Он не сносил мою дверь.

Просто потому, что я не видела, как Сэм выбежал из моего дома, не значит, что я не думала о нем. Перевернула весь дом, но так и не смогла найти бумагу с его номером, которую он мне дал. Поэтому, наконец, сдалась. Я звонила множество раз в «Переделку», но сбрасывала каждый раз сразу после первого гудка, не дав и шанса ответить.

У человека, который мог рассказать историю в трехминутной лирической песне, не нашлись подходящие слова для спасения ситуации с Сэмом. Я была в подавленном состоянии с нашей последней встречи. Здесь был парень, которого я действительно любила, и который получил первое место в ряду в одном из самых больших кризисов в моей жизни. Мне даже не нужно было прятать свое смущение.

— Хорошо, — вздохнул Генри. — Может быть тебе нужно сделать причиной секс? «Эй, прости, но ты не мог бы зайти и пошалить в кровати, и на этот раз пусть мой приятель Генри потрогает твой член?».

У меня челюсть отвисла в смеси гнева и отвращения, но Генри вплеснул руками в попытке остановить меня прежде, чем я успела бы поругаться с ним.

— Шучу! — он понизил голос и пробормотал. — Наверное.

Я швырнула вешалку в его голову.

Он увернулся.

Это очень разочаровывало.

— Тебе повезло, что я люблю тебя, — предупредила я его, надев пару черных носков.

Генри откашлялся.

— Пенисы.

Я смотрела на него несколько секунд, но в конце концов шагнула в его сторону и скользнула в обнаженном виде на место.

— На полном серьезе, Ливи. Я не думаю, что новый парень — это то, что тебе нужно сейчас. Но, безусловно, не стану тебя останавливать. Дотянись до него. Дай ему шанс послать тебя нахер.

Я вздрогнула. Это было именно тем, чего я боялась.

— Иииииили… он тоже может извиниться. Ты не думаешь, что он может чувствовать себя странно от случившегося, как и ты? То, что он не выскочил от тебя как потерянный щенок, не значит, что не хотел показаться тебе таким.

Боже, я ненавидела, когда Генри говорил толковые вещи. Но то, что я действительно ненавидела, так это понимать его правоту, но быть слишком напуганной, чтобы послушать его советы.

— Мне нужно идти. Собираюсь вернуться поздно.

Я поправила в последний раз волосы у зеркала и направилась к двери.

— Ты смешна! — крикнул он мне.

— Увидимся в два часа. Я принесу тебе ужин, — ответила я, как будто он ничего не говорил.

— Только не суши!

— Тогда остаешься без ужина!

Я улыбнулась, когда услышала его проклятия.

Когда я добралась до подножия лестницы, то обнаружила Дэвона, ожидавшего меня с широкой улыбкой.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он приветливо.

— Спасибо.

— Ты знаешь, что он просто попросит меня принести ему что-то кроме суши, верно? — Девон сказал, вытащив свой телефон из кармана. Он повернул его ко мне лицом и приподнял пальцы в воздух, чтобы сосчитать до трех. Не успел он спрятать последний палец, как текст высветился на его телефоне.

Я рассмеялась.

— Что это значит? — спросила я, когда он убрал телефон обратно в карман, совершенно не обратив внимания на текст.

— Я научился ничего не спрашивать у Генри, — ответил он, положив руку на мою поясницу, чтобы помочь мне выйти из дома.

— Ливи! — завизжала Морган, когда я вошла в ее палату.

— Эй, красивая девушка. Как у тебя дела? — спросила я, мое сердце защемило в груди.

Провода по-прежнему болтались на ее теле, но носовые канюли пропали, и цвет лица, как мне показалось, стал лучше.

Ее мама встала со стула, спрятанного в углу, и протянула руку для приветствия. Вместо этого я обняла ее.

— Что Вы здесь делаете? — спросила она.

— Я думала о мисс Морган сегодня вечером, — я сжала одеяло, накрывавшее ее ноги. — Поэтому решила прийти сюда и посмотреть, как обстоят дела, прежде чем уехать из города на некоторое время.

— Вау. Это так мило с Вашей стороны. Мы не ожидали увидеть Вас снова. Я рада, что Вы пришли. Морган хотела сказать спасибо за все вещи Генри Александра, которые Вы оставили у медсестер.

— Ой. Это не было проблемой. Генри был счастлив сделать это. Я обещаю, что притащу его сюда однажды. Он не любитель ходить по больницам, кто-то из медсестер не позволил ему съесть все красное желе, — дразнила я.

Морган наградила меня хихиканьем.

— Я сделала для Генри благодарственную открытку. Может Вы… сможете… передать ему от меня? — спросила она нервно.

— Конечно! Ему очень понравится.

Я засмеялась, когда она захлопала в ладоши, как будто был праздник.

— Мама! Принеси открытку!

— Сейчас! — ее мама, чье имя мой измотанный мозг не смог вспомнить, улыбнулась, когда перешла на другую сторону кровати. — Куда ты положила, милая?

— Я положила его между двумя книгами на моей полке, чтобы сохранить блестки от падения.

— Оххххх, Генри любит блестки, — утрировала я с широко раскрытыми глазами.

В тот момент она действительно хлопала.

Ее мама со смехом отошла к другой стороне комнаты. Я нашла взглядом открытку даже раньше нее.

Знакомая переделанная гитара, наполненная книгами, висела на стене.

— Где…, как… — вздрогнула я, когда мое сердце застучало в груди. — Это гитара в виде книжной полки? — спросила я, как будто это оазис в пустыне, который только я могла видеть.

— Ага, — пискнула Морган из кровати позади меня.

Я застыла посреди комнаты от боли в груди, воспоминания переместили меня обратно на середину моста.

— О Господи, — вздохнула я.

— Классно, да? Дядя Сэм сделал это для меня, — Морган болтала, не обратив внимания на мой приближающийся эмоциональный срыв.

— Ливи, — ее мама позвала меня, заставив отвлечься от гитары. — Все хорошо?

— Это… эм… Это сделал Сэм Риверс?

— Да. Господи. Эта чепуха — лучшее из того, что он сделал. Я не думала, ты узнаешь одну из его работ.

— На самом деле… я его знаю. Он показал мне однажды фотографию книжной полки в своем телефоне. — Я прочистила горло, чтобы сдержать дрожь в голосе.

— Вы знаете, дядю Сэма?

— Серьезно?

Они ахнули в унисон.

Я засмеялась, чтобы приглушить слезы, испугавшись, что не смогу больше сдерживаться. Повернувшись обратно к Морган, я наклеила улыбку на лицо. — Мы… мы были друзьями.

— Круто! — Морган вскрикнула.

Когда мой взгляд переместился к матери Морган, на ее лице был понимающий вид.

— Итак… — я смущенно замолчала. — Мне очень жаль. Это грубо, но я не помню Вашего имени.

— О, ничего. Мэг.

— К сожалению, я иногда очень забывчива.

— Не нужно извиняться. — Она наклонилась и прошептала. — Достаточно того, что вы помните о Морган.

— Итак, Мэг, Сэм твой брат?

— О, Боже, нет. Он лучший друг моего младшего брата, Райана. Я думаю, что мы выросли вместе. Знаю этого парня с того времени, когда он был прыщавым подростком.

Даже не могла представить, что Сэм так когда-нибудь выглядел, и это неверие, должно быть, она и прочла на моем лице.

— Я серьезно, — она настаивала. — До этих татуировок он был мужланом. Однако, уверенно взрослел, — она повела бровями.

Я снова засмеялась, а мои щеки покраснели.

— Да, он определенно повзрослел.

— Сэм всегда был хорошим парнем.

Это было правдой.

Я сглотнула и посмотрела на свои каблуки.

— Мир узок. Тебе придется передать привет от меня.

И что я по нему скучаю.

И хочу его видеть.

И удержать его.

И быть с ним.

— Конечно, — протянула она недоверчиво.

Мне пришлось перестать волноваться о нем.

Пришло время двигаться дальше.

Расправив плечи, я пошла обратно и села в кресло рядом с кроватью.

— Итак, Морган, покажи мне открытку для Генри.

В течение двадцати минут Морган щебетала мне в ухо. Она больше не стеснялась. Я даже не была уверена, что она хоть раз вздохнула. У меня был всего час, прежде чем Девон собирался вывести меня оттуда — поручение доктора. Я все ждала, когда Мэг даст мне возможность перейти к другим пациентам, но она просто улыбалась и фотографировала.

— Может быть, когда мои волосы отрастут, они будут кудрявыми, и мы сможем быть как сестры-близнецы!

— Может, так и будет. Но прямые волосы тоже хорошо. Как насчет этого? Пришли мне фотографию, когда они отрастут, и я привезу вам плойку, если будет необходимо. Мы все еще сможем быть близняшками.

— Хорошо! — Морган взволнованно согласилась, когда кто-то постучал в дверь.

— Заходи! — прокричала Мэг.

— Ну, я лучше пойду. Это, наверное, медсестра пришла, чтобы выгнать меня. — Я наклонилась, чтобы обнять Морган, когда глубокий, делавший мокрыми трусики голос наполнил воздух.

— Кто за кем следит, Дизайнерские туфельки?

Я закрыла глаза, помолившись, чтобы его там не было, но все же надеялась, что мои уши не обманывали меня. Я развернулась к двери, и мое дыхание остановилось при виде Сэма, стоявшего с руками в карманах и ухмылкой на сексуальных губах.

Я не мог с собой ничего поделать. В тот момент, когда получил смс от Мэг с фотографией Ливи и Морган, мои ноги рванули из дома, прежде чем у моего разума появился бы шанс догнать их. Ее сообщение прокручивалось в моей голове всю дорогу до больницы.

Когда я пришел в себя, вспомнив, почему, оставался в стороне, то смотрел уже в ее широко раскрытые карие глаза в больничной палате.

Ебать мои чувства.

Приход к ней был правильным шагом — это факт, я серьезно не мог поверить, что мне удалось остаться в стороне так долго. Больница была нейтральной территорией. Не похоже, что я делал усилие над собой. Мне просто нужно было извиниться и посмотреть на ее реакцию. Все было бы проще, если между нами ничего не произошло, но я сожалел бы о том, что не воспользовался шансом извиниться.

Потом я смог бы ее отпустить.

Смог бы. Самосохранение было настоящей сукой.

Наши глаза встретились друг с другом в молчаливом извинении. Слова были не нужны. Я мог видеть это в ее глазах, и молился, чтобы она могла видеть и в моих тоже.

Мне нужно напомнить себе, что это было мучением, потому мне никогда не удалось бы полностью расслабиться с такой женщиной, как она. И, Боже, мне нужен был шанс на отдых после последних нескольких лет.

Но, опять же, она не была Анной.

Она была Ливи.

Более того, я хотел, чтобы она была моей.

Как будто Ливи смогла прочитать мои мысли, ее подбородок задрожал, и слезы появились в ее глазах. Я ухмыльнулся ей с поджатыми губами, тем самым ничего не произнес, но в то же время сказав о многом.

На ее красных губах появилась захватывающая улыбка, которая мгновенно подавила беспокойство, в котором я жил всю прошлую неделю.

Боже! Что со мной не так?

Она стояла прямо передо мной, и мое тело ныло от желания обнять ее.

Чтобы чувствовать себя хорошо.

Чтобы помочь ей.

На хрен все. Я не мог позволить этому произойти.

И не потому, что мусоровоз полон чего-то. Я сказал Ливи, что не идеальный, но и не хочу, чтобы она была такой, однако при появлении первых признаков неприятностей я бы смотался жалеть себя. С первого момента, когда положил глаз на нее, я понимал, во что ввязывался. Может быть не знал, что она была какой-то суперзнаменитостью, но был в курсе того, что она изранена. Мы встретились на вершине моста, ради Бога, для меня не было сюрпризом то, что у нее возникли проблемы. Я знал это и в момент встречи, и когда решил переспать с ней. Но, что хуже всего, я знал это, когда чувства выше страсти или беспокойства начали выходить из-под контроля. Не был уверен в этих чувствах, но знал, что они появились.

И я хотел, чтобы эти чувства оставались.

Я был мужчиной, и пришло время начать вести себя соответственно. У меня получилось бы пережить бурное пробуждение Ливи Вильямс. Но то, что я не смог бы пережить, так это позволить ей уйти, даже не попытавшись. В течение пяти секунд оставил все свои опасения и пришел к решению, что отчаянно нуждался в ней. Мне просто нужно было выяснить способ, который помог бы заставить ее прийти к такому же решению.

— Иди сюда, — прошептал я с надеждой, что она смогла бы послушаться меня.

Рыдания клокотали в ее горле, но она бросилась в мою сторону и не остановилась, пока не врезалась в меня.

— Я так по тебе скучала, — сказала она мне в грудь, и облегчение наполнило мои вены.

Ну, это было легче, чем я ожидал.

Я усмехнулся, обняв ее за талию и поцеловав в макушку.

— Не смейся надо мной, — сопела она, сжав меня крепче.

Конечно, это только заставило меня рассмеяться. Ее голова откинулась назад, и хмурый взгляд появился на ее великолепном, заплаканном лице.

Заправив кудри за уши, я улыбнулся ей.

— Скучал по этому виду.

Она отвела взгляд в сторону.

— Мне нельзя было подниматься на мост.

Использовав подбородок, я наклонил ее голову назад.

— Хорошо, — выдохнул я, поцеловав ее в лоб.

— Ты тоже не поднимался туда?

— Я был там каждую ночь, но мне не хватало этого вида.

Ее щеки покраснели, а глаза улыбались.

Но не ее губы.

Потому что внезапно набросились на мои.

Ее язык вторгся в мой рот, а вкус манго переполнил мои чувства. Ливи. Все мое тело расслабились, когда я скользнул рукой вниз к ее заднице.

— Уххх… — голос Мег украл мое внимание и напомнил, что мы не одни, хотя я так отчаянно этого хотел.

Ливи хихикнула и уткнулась лицом в мою шею.

— Эй! — поприветствовал смущенно я Мэг.

— Приятно видеть тебя, Сэм. — Она закатила глаза, затем перевела взгляд в сторону Ливи в молчаливом вопросе.

Я пожал плечами.

— Ну, хорошо знать, что твой болтливый брат, по крайней мере привилегию адвокат-клиент воспринимает серьезно.

— Заткнись! — прошептала она. — Райан знал об этом и не сказал мне! — ее лицо переменилось от юмора к гневу.

— Да. — Подтвердил я, убедившись, чтобы Райану хорошенько надрали задницу позже.

— Мама, — задохнувшись сказала Морган.

Мы все посмотрели на нее, даже Ливи, которая перевернулась в моих руках. Лицо Морган было бледным, и слезы навернулись в ее ярко-голубые глаза.

— Что случилось? — спросила Мэг, устроившись на кровати рядом с ней.

— Значит ли это, что Ливи собирается стать моей тетей? — слезы потекли по ее щекам.

— Ну… — Мэг остановилась, переведя на меня хмурый взгляд. — Сэм? Ливи? Вы собираетесь дать ответ?

Ливи облегченно вздохнула.

— Может быть.

Чувство паники, перешедшее в восторг, наполнило мою грудь, когда я с блеском в глазах посмотрел в ее направлении.

Потом она пожала плечами и вернулась к разговору с Морган.

— А может и нет. Вы не возражаете, если я выйду обсудить это с Сэмом?

Морган вскочила на колени и сложила руки в молитве.

— О, пожалуйста, скажи «да», Ливи. Пожалуйста. Если ты станешь моей тетей, то сможешь приходить на ужин каждое воскресенье к бабушке. И Рождество. О Боже мой! Рождество — это так весело. Сэм всегда пахнет дымом, но я обещаю, что положу зубную щетку в чулок в случае, если ты захочешь еще его поцеловать.

Ливи закусила губу, чтобы сдержать смех.

— Дядя Сэм, ты принес кольцо? Тебе нужно кольцо, если ты собираешься жениться на ней.

Я вскинул руки в защитном жесте и медленно попятился к двери.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь сейчас.

Мэг согнулась от смеха, но у Морган было убийственное выражение лица.

— Девочкам нужно кольцо! Давай, Сэм. Мои друзья умрут, если Ливи станет моей тетей. Не подведи меня.

Ливи расхохоталась.

— Да, Сэм. Не подведи ее, — она дала «пять» Морган, чтобы ее энтузиазм вернулся.

— Не поощряй ее, — прошептал я Ливи, но безнадежная ухмылка выдала меня.

После предложения Морган о быстрых обнимашках Ливи направилась к двери, натолкнувшись на мое плечо, когда проходила мимо.

— Давай, Сэм. Нам нужно поговорить об этом кольце.

— Увидимся позже, Морган! — прокричала Ливи, когда подошла к двери.

— Увидимся за ужином в воскресенье! — Морган случайно пригласила ее.

Не смог ничего поделать и засмеялся, и, когда дверь щелкнула за спиной Ливи, я услышал, что она тоже захохотала.

Я быстро поцеловал Морган в макушку и обнял Мэг.

— Спасибо за сообщение.

— Вам нужно будет многое объяснить, — поругалась она, но тут же начала прогонять меня из комнаты.

Я забрел в коридор, где нашел Ливи, которая шепталась с Девоном.

— Привет, здоровяк. — Я похлопал по его мясистому плечу, обвив руки вокруг талии Ливи.

Он сердито посмотрел на меня, но его слова были адресованы к Ливи.

— Мы должны уйти. Время вышло.

Она смущенно посмотрела на меня.

— Может хочешь… пойти ко мне ненадолго, чтобы мы могли…поговорить.

— Да. Звучит хорошо. — Я достал ключи от машины из своего кармана, и все лицо Ливи загорелось.

— Я возвращаюсь с Сэмом! — Заявила она, подпрыгнув на носочках.

— Нет, — отрезал Девон.

— Да.

— Нет, — ответил он твердо.

— Да, — повторила она с улыбкой.

— Я возьму вас обоих, но ни за что не позволю тебе уйти с этим парнем.

Обидевшись, я подпрыгнул.

— Эй! Как это понять?

Ни один из них не обратил на меня внимания.

— Жаль, но я тебя не спрашивала, — Ливи схватила меня за руку и потащила прочь, оставив проклятия Девона позади.

Когда мы шли по коридору, я наклонился и прошептал ей на ухо, — я припарковался сзади.

Она ударила по тормозам, закряхтев в разочаровании. Мы быстро развернулись и направились обратно в сторону надеявшегося Девона.

Он открыл рот, когда мы подошли, но Ливи перебила его, пройдя мимо.

— Неа. Все-таки поеду с Сэмом. Не забудь про ужин Генри.

— Черт возьми, — закипев пробормотал он сквозь зубы, но Ливи, казалось, это не волновало.

Ну, а потом.

Я предположил, что она поехала со мной.

— Чтоб меня, — застонал Сэм, когда я оседлала его, как только он сел за руль своего джипа.

— Если ты настаиваешь, — пробормотала я, смяв его рот, запах дыма все еще чувствовался на его губах.

— Ливи, — предупредил он, когда я опустила руку к его молнии. Схватив мое запястье, он попытался остановить меня, в отместку я скользнула бедрами по его возбужденному члену.

— Твою мать! — Сэм сдался и поцеловал меня, запустив руку в мои волосы, чтобы проконтролировать все.

Нежно повернул мою голову и уткнулся мне в шею, начав покусывать и посасывать ее вплоть до моего уха. Жесткая хватка его рук в моих волосах направляла кровь к моему клитору, в то время как его дыхание у моего уха посылало озноб по позвоночнику.

— Давай вернемся ко мне. Это ближе, чем к тебе.

— Окей, — ответила я без единой секунды раздумий. Я бы пошла куда и насколько он бы захотел. Потрясенный, Сэм посмотрел мне в глаза.

— Ты правда сделаешь это?

— Я большая девочка. Мне «разрешили» делать все, где хочу или с кем хочу. — Я хотела снова его поцеловать, но Сэм поднял меня с колен и усадил на пассажирское сиденье.

— Пристегнись, — проворчал он, поправив брюки. Джип Сэма был таким, каким я себе его представляла. Он был старого года выпуска, но в идеальном состоянии. У него отсутствовали окна и двери, защищавшие от опасностей, но мысль о свободе оправдывала себя. Громкая музыка из его колонок наполнила воздух, как только он завел двигатель.

— Прости, — он отвернулся и включил заднюю скорость. Положив руку на заднюю часть моего сидения, выехал с парковки и помчал по улицам Сан-Франциско.

С моей рукой на его бедре и с развивающимися волосами от ветра, Сэм отвозил нас к себе.

К тому времени, когда мы добрались, я выглядела, как дрожащий пудель, и не могла не переживать. Сделав глубокий вдох, закрыла глаза и улыбнулась про себя. Я не хотела, чтобы этот момент закончился. Это было впервые, насколько я могла помнить, когда искренне хотела этого.

Что-то происходило, когда я была с Сэмом.

Я не знала, что именно, но что-то определенно происходило.

Он не был целителем. Мне было известно, что свободное падение ждало в конце ночи. Но я не чувствовала, что падала, когда была с ним.

— Почему улыбаешься? — спросил Сэм, когда мы остановились у красного светофора.

Я замурлыкала как котенок, ответив на его прикосновения.

— Ммм, вот так я чувствую себя прямо сейчас, — открыв глаза, я увидела, как он с ухмылкой смотрел на меня.

— Ты прекрасна, — сказал он, прежде чем свет стал зеленым, и мы снова поехали.

Слова о моей красоте не были чем-то особенным.

Хотя это говорил Сэм.

Значит они были особенными.

Меньше чем через минуту, Сэм подъехал к великолепному двухэтажному кирпичному дому с верандой, что почти заставило меня застонать. Это было так странно и уютно, что на мгновение я почувствовала себя внутри.

— Опусти свои выпученные глаза. Это дом моей мамы. Я живу в подвале.

— Ох. Ты живешь с… мамой? — я сделала все возможное, чтобы не показать свое разочарование, но судя по звуку его смеха, провалилась с треском.

— Какие-то проблемы? — он повел бровями.

— Нет. Я имею в виду… просто, — у меня заплетался язык. — Это не проблема. Ну, не совсем. Просто я не ожидала. — И вдруг, в тот момент я поняла, как мало я знала о Сэме. — Я думала…

Я продолжала нести бред, пока он не наклонился и не поцеловал меня. Это был не глубокий поцелуй, но я прекрасно чувствовала, как его плечи дрожали от удовольствия.

— Расслабься, Ливи. Я просто прикалывался. Это мой дом. Я купил его два года назад и ремонтирую до сих пор. Будь уверена, у мамы есть свой дом.

— Симпатичный домик, — облегченно вздохнула я.

— Это так. Но работа еще не завершена, и я не могу обещать, насколько безопасна она сделана, так что не наступай на трещины или весь пол может обрушиться. — Он отстегнулся сам и вылез.

— Уххх, — пробормотала я, когда выходила, встретив его у капота. — Да, что ты говоришь?

Он покачал головой и обнял меня за талию.

— Почему ты нервничаешь?

— Что? Это не так, — я примкнула к его рукам с огромным количеством бабочек в животе.

— Ты не сказала мне ни одного чертового слова с тех пор, как мы сели в машину. Ты нервничаешь. А теперь скажи почему.

— Я не… — начала я, но он скривил губы в неверии.

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя домой?

— Нет!

Он опустил руку к моей заднице.

— Тогда скажи, что тебя отвлекает?

Я укусила себя за щеку. Что, черт возьми, мне на это ответить?

Ты, Сэм! Ты меня отвлекаешь. Я нервничаю, потому что не хочу снова сказать неправильные вещи. Нет, если хочу, чтобы ты вернулся. И, Боже, я хочу, чтобы ты вернулся.

Я держала это в себе.

Приподняв меня, он прижал к капоту.

— Ливииии.

— У меня вши! — ляпнула я, когда правда застряла в горле. — Я не хотела тебе рассказывать, но, поскольку мы занимались сексом, это только вопрос времени, пока эти твари доберутся до тебя.

Я не ожидала, что он поверил бы моей шутке, но думала, что она заставила бы его засмеяться. Вместо этого он застонал и провел рукой под моей рубашкой к груди — его грубые пальцы забрались в мой бюстгальтер, подразнив мои соски.

— Черт, я скучал по тебе.

— Ммм, — застонала я. Закрыв глаза, конечно же, сунула руку за пояс его джинсов — конечно, строго для равновесия.

Я жалобно заскулила, когда он вдруг отстранился.

— Тащи свою попку внутрь. Мне нужно покурить.

— Ты сумасшедший? Я не пойду одна в дом сталкера.

Он склонил голову.

— Ты когда-нибудь вообще была в доме сталкера?

— Отличное место. Мы обязательно должны сделать это на подъездной дорожке. — Я потянулась к кнопке на его джинсах, но он отступил от меня.

— Иисус, Леви. — Он вытащил из кармана пачку сигарет. — Разве мы не должны поговорить?

Я нервно начала жевать внутреннюю часть моей щеки.

Разговоры — отстой. А секс — нет.

Но секс не означал, что мы должны держаться на расстоянии. Разговоры, как ожидается, да.

— Да. Ты прав, — сказала я, опустив глаза вниз.

Я почувствовала, как возникла искра. Затем его ботинок появился в поле моего зрения. Сплетя наши пальцы вместе, он поднял тыльную сторону моей руки, чтобы провести по своему члену, выпирающему из джинсов.

Я резко вздохнула, когда он прошептал у моей шеи.

— Никогда в жизни не хотел потерять себя внутри женщины больше, чем с тобой. На моей подъездной дорожке. На моей кровати. В моей машине посреди больничной парковки.

Везде, Ливи.

Он забросил мои руки на свою шею и соприкоснулся со мной лбами.

— Я никогда не хотел быть с женщиной больше, чем с тобой. Итак, если речь идет о том, что я должен сделать, тогда давай сделаем это. Но, после всего этого, и я клянусь Богом, мы определенно вернемся к…, — он грубо дернулся напротив меня, резко покачивая бедрами. — ЭТОМУ.

Я ошибалась.

Это было всем для меня.

Я сразу же отвернулась и улыбнулась.

Широко.

Взяв меня за руку, Сэм закурил, пока мы шли по тротуару к его парадной двери. Когда он возился с ключами, мой взгляд был обращен на две античные белые двери, которые были трансформированы в качели на крыльце.

Я указала нашими сцепленными руками на них.

— Ты это сделал?

Он показал мне гордую ухмылку.

— В этом доме все сделал я.

— Это потрясающе. Я не могла себе представить, что ты настолько талантлив.

Он расхохотался, открыв свою дверь.

— Говорит женщина, чья каминная полка полна Грэмми.

— О, заткнись. Я имела в виду твои талантливые руки, умник. — Я ущипнула его за сосок.

— Оу! Дерьмо! — пожаловался он, прежде чем потянулся и ущипнул меня в ответ.

Он был определенно мягче, и я, возможно, тайно желала, чтобы он снова это сделал.

Неоднократно.

Но он не сделал этого. Он опустил руку и включил свет.

Снаружи его дом был удивительным, но внутри было ничуть не хуже. Темные паркетные полы покрывали пространство гостиной, а прочный, коричневый кожаный диван был прижат к стене, обращенный к плоскому экрану, установленному над каменным камином. Вся территория была открыта, кроме кухни, отделенной от комнаты гранитной столешницей и баром. Дом казался старше снаружи, но внутри он был настолько современным, насколько возможно.

Дом Сэма не выглядел холостяцким, вопреки моим ожиданиям. Он был неестественно чистым. Всю рабочую неделю ко мне приходила горничная, но его дом выглядел лучше.

Как парень самостоятельно держит дом в такой чистоте?

Я ахнула.

— Боже мой, ты женат!

— Тсс! Ты разбудишь мою жену, — ответил он, прикоснувшись губами к моему виску. — Не волнуйся. Она не расстроится, если ты будешь здесь. Ты была на вершине моего списка сексуальных знаменитостей.

Смех вырвался из моего рта. Сэм повел бровями, когда подходил к маленькому столику рядом с дверью. Перерыв почту, он протянул мне конверт.

— Пришли смской мой адрес Девону. Мне у двери спецназ не нужен, когда он поймет, что я тебя не вернул.

Он был прав. И, взяв в расчет мою ситуацию, Генри уже хватил инсульт.

Достав телефон из своего кармана, я послала сообщение Генри и попросила его передать мои слова Девону тоже. Он сразу ответил, но я не стала читать, а отключила телефон.

— Пива? — спросил Сэм, пройдя мимо холодильника и направившись к раздвижной стеклянной двери с задней стороны кухни.

— Конечно.

— Окей. Скоро вернусь, — он скрылся за дверью.

Менее чем через минуту в комнату вошел черный лабрадор.

— Сэмпсон! — закричал Сэм за ним.

Я тут же отступила. Он точно не выглядел свирепым, но я слишком любила свои ноги, чтобы их случайно сгрызли.

— Сидеть! — приказал Сэм, появившись в дверях с четырьмя сортами пива, прижатыми к своей груди.

Собака замерла, а затем опустилась на задние лапы в дюйме от меня. Его хвост с шумом опустился на твердую древесину и начал жадно изучать меня.

— У тебя есть собака?

— Очень проницательное наблюдение. Ливи, познакомься с Сэмпсоном, — засмеялся он, открыв две бутылки местного пива.

— Твою собаку зовут Сэмпсон?

— Ага, — сказал он, прежде чем сделал глоток и протянул вторую бутылку мне.

— Тебя зовут Сэм, а твою собаку Сэмпсон. Это немного эгоистично, ты так не думаешь?

— Ну, парень, который делает татуировки, не захотел сделать нам одинаковые. Так, что я был ограничен в своих эгоистических возможностях.

— Точно, — я потянулась почесать ушко Сэмпсона.

— Я забрал из приюта его несколько лет назад. Увидел табличку с именем на его будке и принял это как знак, — он свистнул, и Сэмпсон ринулся в его сторону. Указал своим пивом в сторону дивана, как бы пригласив присесть.

— Ты любишь собак? — спросил он.

Последовав его невысказанному приказу, я уселась в конце дивана, сняла туфли и положила ногу под себя.

— Да. Я всегда хотела собаку, но к тому моменту, когда смогла позволить себе позаботиться о ней, моя жизнь превратилась в хаос. Слишком много путешествую.

— Понятно, — сказал он, сев рядом со мной на диван.

В мгновение ока Сэмпсон побежал к своей лежанке в углу комнаты, хрюкнув, прежде чем плюхнуться вниз.

Мы неловко молчали и пили пиво. Малая беседа официально закончилась, но похоже Сэм не был готов начать серьезный разговор, как и я.

— Ты голодна? — спросил он, когда я нервно допила свое пиво.

— Нет, спасибо.

Он кивнул и снова уставился в пространство.

— Итааак… — протянул он, но не продолжил.

Даже не посмотрев на него, я нарушила тишину.

— Ты уверен, что мы не можем просто начать с секса?

Засмеявшись, он опустил голову обратно на диван и повернулся ко мне. Я встретила его пристальный взгляд с ухмылкой в надежде, что он вот-вот готов был сдасться. Вместо этого его улыбка погасла, а взгляд смягчился.

— Сожалею, что устроил этот шухер, но не жалею, что все рассказал Дэвону. Ливи, у меня дерьмовое прошлое и это настораживает меня, чтобы начать что-то новое с тобой.

С кем-то вроде тебя.

Я с трудом сглотнула и постаралась не вздрогнуть от его жалящих слов.

— Ох.

Я поднялась с дивана и снова обула туфли.

Он схватил меня за локоть, прежде чем у меня появилась возможность встать на ноги.

— Выслушай меня. Пожалуйста.

— Да, конечно. Я просто собиралась взять еще пиво. — Я улыбнулась, но он не выпустил мою руку.

Одной рукой он забрал мою опустевшую бутылку пива, заменив наполовину полным своей.

— Остановись и послушай. Это все, о чем я прошу.

Кивок был моим единственным ответом.

— Мои самые приятные воспоминания — это когда я был ребенком и проводил время с отцом. Помню, как часами бегал с Анной у нас во дворе. Он был таким чертовски смешным и энергичным. Клянусь, мы всегда смеялись с ним. Проблема заключалась в том, что моя мама сидела у кухонного окна, плача, потому что знала, что будет дальше. Моему отцу был поставлен диагноз, биполярное расстройство, еще до встречи с ней. Но у него были лекарства, и, хотя они не могли его вылечить, но помогали. Так же, как и все остальные, кто борется с этим расстройством, ему было трудно придерживаться режима лечения, — он вытер ладони о бока своих джинсов и вытащил сигареты из кармана. Взглянул на меня, потом вздохнул, бросив их на кофейный столик в виде колеса фургона — определенно свое творение.

Вся моя боль исчезла, когда я поняла, что Сэму было намного хуже. Я не поощряла его привычку, но сделала бы все возможное, чтобы стереть это выражение с его лица.

— Не хочешь выйти на крыльцо покурить? — спросила я, положив свою руку поверх его.

— Да, но мне нужно перестать компрометировать тебя из-за рака легких. Так, что нет, — его губы дрогнули, когда он переплел наши пальцы. Издав стон, он продолжил. — Были времена, когда мой папа исчезал в своей мастерской на заднем дворе на неделю или больше. Это был наш образ жизни, и мы с Анной научились не задавать вопросов. Несмотря на все его дерьмо, он был хорошим отцом, — Сэм сжал мою руку и пристально посмотрел на меня, когда сказал. — Я сильно по нему скучаю.

Это звучит не очень хорошо.

Я подумала, что все его воспоминания приводили к истории об Анне. Но быстро поняла, что не только из-за нее у него было дерьмовое прошлое.

Он провел рукой по волосам.

— Когда мне было пятнадцать лет, папа потерял работу и у него началась типичная для такой ситуации депрессия. Никто не обратил на это никакого внимания. Мы слишком привыкли к этому. Мама попросила принести нам его обед из магазина. Он не всегда был терпелив к маме так, как ко мне или Анне. Хотя раньше мама всегда была для него центром вселенной. Но потом… он стал гребанным мудаком.

Сэм поднял мою руку к своему рту, но я нервно ждала и молилась, чтобы конец оказался не таким, которого я боялась.

— Анне было двенадцать и, к счастью, она в тот вечер ночевала у соседей, когда я нашел его, повешенного на балках. Я знал, что он умер, как только открыл дверь. Но все еще отчаянно пытался спасти его, — он сделал глубокий, мучительный вдох, а потом усадил меня к себе на колени. И держал меня так, как будто я была единственным, что удерживало его в настоящем. — Ливи, вот почему я рассказал обо всем Дэвону. Никогда не забуду те секунды, когда был один в той комнате, умоляя вселенную помочь спасти его — молясь о том, что невозможно. Я просто не мог рисковать, оставаясь тем единственным, кто знал. Кто-то еще должен был быть в курсе. Я не могу нести ответственность за потерю еще кого-то. Не снова.

Лед охладил мои вены, когда я все поняла.

О Боже!

Я тоже не могла допустить этого.

Сэм действительно не мог быть с такой, как я.

— Мне нужно идти, — сказала Ливи, соскользнув с моих колен.

Я только что разворошил свои воспоминания, которые всю жизнь пытался забыть, чтобы объяснить свое прошлое. У меня были близкие друзья, которые не знали о скелетах, которые я вытащил из шкафа, чтобы рассказать о них ей. И теперь она убегает?

— И куда, черт возьми, ты идешь? — я выпалил слишком грубо, подтолкнув ноги к ней.

Она начала возиться с телефоном, пока он не включился.

— У меня завтра напряженный день. Они перенесли мой концерт в Лос-Анджелесе на завтра. Я, наверное, пойду домой. А потом уезжаю в отпуск на несколько недель. Ты знаешь, отдых и покой, и, конечно, джаз. Я позвоню Девону, чтобы он меня забрал, — она поднесла телефон к уху.

Черт.

Побери.

— Положи трубку, Ливи, — зарычал я.

Она сжала трубку между плечом и ухом, подняла пустые пивные бутылки со стола.

— Я просто положу их в мусорку, — она упорхнула на кухню, схватила тряпку с края раковины и начала протирать воображаемую грязь с моей безупречной столешницы.

Какого черта она делает?

— Ливи, — позвал я, но, видимо, Девон уже взял трубку.

— Эй. Ты можешь приехать за мной? — спросила она тихо, но недостаточно, потому что я услышал дрожь в ее голосе, громко и ясно.

И это все, что потребовалось, я вскочил на ноги и двинулся в ее направлении.

Она стояла ко мне спиной, но я потянулся через плечо и выхватил телефон от ее уха.

— Эй! — закричала она, повернувшись ко мне лицом.

Мои нервы все еще были на пределе из-за маленького путешествия в прошлое, но я был невероятно разочарован.

Посмотрел на нее и поднял телефон к уху.

— Привет, Девон. Я привезу ее домой немного позже.

— Нет, черт возьми, ты этого не сделаешь, — рявкнул он, но я уже отключился.

Она с трудом сглотнула и выдавила сладкую улыбку, которая наверняка принадлежала Ливи Уильямс.

Но она не принадлежала моим Дизайнерским туфелькам.

Больше нет.

— Сэм, ты не должен меня отвозить. Дай мне телефон. Девон может быть здесь через несколько минут.

Бросив телефон на столешницу, я сделал грозный шаг вперед.

Ее глаза расширились, когда она отступила.

— Сэм, мне нужно идти.

Я сделал успокаивающий вдох, который не помог, так как разочарование назрело внутри меня.

— Нет, не нужно. Ты из-за чего-то волнуешься, так открой рот и назови причину, — я подошел ближе. — Я рассказал свои самые мрачные секреты, и вдруг у тебя появляются какие-то дела? Ну, знаешь, что, Ливи? У меня есть дела сегодня вечером. И они начинаются и заканчиваются тобой.

Наконец, она исчерпала пространство на моей кухне и спиной ударилась в раздвижную стеклянную дверь.

— Я не знаю, что сказать. Мне просто нужно уйти, — сказала она, но слеза, скатившаяся по ее щеке, не дала меня одурачить.

Я поймал ее подушечкой большего пальца, убрав влагу с лица Ливи.

— Врунишка.

— Сэм…

— Будь то на мосту или в больничной палате, твои слезы всегда говорили мне правду, — я провел своим влажным большим пальцем по ее губам. — Это нечестно. Не говори мне, что ты в порядке. Не говори мне, что должна уйти. Не говори, что все нормально. Просто скажи правду, твои глаза молчат о том, что я хочу услышать.

Она пристально посмотрела на меня и сломалась.

Полностью.

Когда она обняла меня за шею, слезы полились в полную силу.

Взяв ее на руки, я отнес Ливи на диван и посадил на свои колени.

Ее мокрое лицо впечаталось в мою шею, пока она рыдала со скоростью миллиона миль в минуту.

— Я понятия не имею, что здесь делаю. Ты мне нравишься, но ты прав. Потому что не можешь быть с кем-то вроде меня. И, более того, тебе не придется этого делать. В течение прошлой недели мне было намного лучше, чем в течение последних лет. Но я не знаю, как долго это продлится. Что, если я снова пойду на тот мост? — она вдруг привстала. — Я не могу поставить тебя в такое положение, не после того, что ты пережил, — она положила голову мне на плечо. — Ты удивительный, Сэм. Мне чертовски жаль, что тебе пришлось столкнуться со всем этим в своем прошлом, но я не могу просить тебя решать мои проблемы в будущем. И больно от того, что соврала. Ты мне больше, чем нравишься. Я тебя почти не знаю, но хочу, чтобы ты был рядом со мной. Именно таким, какой ты есть. Может быть, навсегда.

Комок сформировался у меня в горле, и неожиданная улыбка появилась на моих губах. Как бы ни старался, я не смог убрать ее. И не смог помочь отцу, так же как и Анне.

Однако, я мог помочь ей.

— Тогда сделай это, — со вздохом я прошептал ей в волосы.

Она подняла голову, смятение нарисовалось на ее заплаканном лице.

— Ливи, я не пытаюсь уйти. Ты права. Это будет трудно, потому что я не знаю о твоих проблемах, но понял, что ты похожа на моего папу или Анну.

Я приподнял ее лицо для поцелуя. Она все еще была расстроена, но я не смог отрицать, что этот короткий контакт был нужен мне больше, чем ей.

— Ливи, когда Анна была подростком, она начала демонстрировать такое же поведение, как и отец. Мама сразу потащила ее к врачу и буквально умоляла их как-нибудь помочь…, и они сделали это. Сестра боролась с тем, что мы считали биполярным расстройством в течение многих лет, но когда ей исполнилось двадцать, все пошло под откос. Начались галлюцинации и срывы по пустякам. Мы с мамой делали все возможное, но ничего не помогло. В двадцать один год Анне была официально диагностирована шизофрения. Я понятия не имел, было ли у моего отца то же. Увидев Анну, не нужно было долго думать, чтобы понять, что он мог ошибиться в диагнозе. — Мой пульс замедлился, но на самом деле я был готов признать, что страх все еще присутствовал в моем теле. — Но я знаю, что ты борешься точно не с этим.

Ее глаза снова наполнились слезами.

— Нет. Я тоже не думаю, что это так. Но факт остается фактом — ты заслуживаешь кого-то другого, лучше.

Ливи поднялась с моих колен, но я больше не беспокоился о том, что она собиралась сказать. Если ей понадобилось время для размышлений, то я был готов дать его.

Эта маленькая, миниатюрная девушка отошла. Затем остановилась и повернулась ко мне лицом, ее плечи поникли в поражении.

— Тебе нужен кто-то, кого ты не встретишь на вершине моста.

Но мне было насрать на то, что думала Ливи.

Я сделал свой выбор.

Беспокойство за нее подтолкнуло меня к осознанному преследованию, но затем я легкомысленно отогнал эти мысли. Откинулся на диван, сложил руки за голову и пододвинул ноги к столу.

— Ты права, — коротко ответил я, после чего она дернулась всем телом и отвернулась. Я ухмыльнулся про себя. — но, Ливи, я хочу только тебя.

Ее взгляд был направлен на меня, в глазах читалось удивление и надежда. Она попыталась побороть улыбку, тем самым дав мне надежду.

Я подошел и заключил ее в свои объятия. Затем повторил знакомые слова, которые вдруг оказались более уместным, чем когда-либо.

— Я не идеален, и хотел бы притвориться, что ты тоже.

Она положила голову мне на плечо, опустив руки по бокам.

Я поцеловал ее волосы и прошептал.

— В мире нет женщин без демонов. Независимо от того, с кем я в конечном итоге осяду, всегда будет борьба.

Я снова поцеловал ее волосы, позволив этому затянуться, как будто губы смогли передать истинность моих слов.

— Ливи, я хотел бы бороться вместе с тобой.

Должно быть, это был мой грандиозный финал, но она никак не отреагировала на эти слова.

Но все еще находилась в моих объятиях. Она не отошла, но и не обнимала меня в ответ. Я не смог увидеть ее лицо и оценить реакцию, поэтому затянувшееся молчание меня нервировало.

— Я имел в виду в хорошем смысле слова, — прошептал я, сжав ее крепче.

Она наклонила голову назад, посмотрела в глаза и пробормотала.

— Мне нужно, чтобы ты подписал отказ.

— А?

— Мне нужно, чтобы ты подписал отказ от авторских прав, потому что я буду использовать каждое слово этой речи в песне. Иисус, Сэм. Я хотел бы бороться вместе с тобой. Я завидую, что сама не написала их.

Я улыбнулся, когда она наконец обняла меня за шею.

— Ты можешь использовать их. Не похоже, что мне пригодятся эти слова снова.

— Я не знаю. Ты неплохо потрудился, вдруг снова захочешь использовать эти прекрасные слова.

— Не буду, если что, просто переделаю, — я наигранно подмигнул ей.

Она засмеялась и положила голову на мое плечо.

— Сэм, ты понятия не имеешь, во что ввязываешься.

— Никто никогда не понимает. В этом вся прелесть риска.

— О Боже, — выдохнула она. — Мне нужен отказ от этих слов тоже.

Я усмехнулся, опустив руки к ее заднице.

— Посмотри на меня, — настоял я, ущипнув ее.

Неохотно ее покрасневшие глаза встретились с моими.

— Я не должен был выбегать от тебя той ночью, но, клянусь, что это больше не повторится. Тебе нужно поговорить об… ни о чем. Черт, даже если ты устанешь от меня и бросишь завтра ради какого-то супер-пупер актера, я все еще буду здесь.

Она прищурила глаза.

— Просто хочу сказать, что я здесь независимо от того, когда, где и почему. И не хочу, чтобы ты сдерживала себя из-за моей истории. Ладно? — мне было безразлично, что она ответила бы или думала, что была в порядке. Я чувствовал себя гораздо лучше, поняв, что высказался.

— Тьфу. — Она откинула голову назад. — Ты такой хороший парень.

— Не всегда. Я превращусь в настоящего мудака, если ты попытаешься использовать мою зубную щетку утром.

Ее плечи задрожали, когда она смеялась. Ливи успокоилась и губами коснулась моей шеи.

— Я запомню это.

— Хорошо, — я снова сжал ее задницу.

— Это будет катастрофа для тебя, Сэм. Но я действительно хочу увидеть, можем ли мы провернуть это дело. И верю, что могу стать лучше и привести свою жизнь в порядок, но борьба со мной — это именно то, чем ты будешь занят, пока я буду пытаться найти баланс. Помимо всех проблем, моя жизнь безумна. — Она не подняла глаза, когда продолжила. — У меня нет такого понятия, как ужин и кино. Я не могу даже покинуть дом без телохранителей. Непрерывно работаю, меня узнают практически везде, куда бы я не пошла. Путешествую шесть месяцев в году, и все свободное время обычно провожу в детских больницах. — Она вздохнула. — Я не знаю, как мне встречаться с кем-то, особенно с тем, кто не в моей отрасли. Пресса съест тебя живьем, поэтому нам нужно будет молчать.

Я чувствовал, как ее сердце колотилось напротив моей груди, а дыхание было затрудненным, как будто она только что пробежала марафон.

— Никто не должен знать. — Конечно, она разговаривала со мной, но не сказала ничего нового. Все, что ей удалось сделать, так это разобраться в этом безумии.

— Успокойся. — Я обнял ее. — Мы не должны все это выяснять сегодня вечером. Черт, нам вообще не нужно ни в чем разбираться. Все решится. Некоторое время мы будем все скрывать. Я не против скрываться в Каса-де-Риверс. Там есть удобная отдельная спальня. — Я скользнул рукой вниз по ее спине, но ей было не до смеха.

Она продолжала паниковать.

— Ты не понимаешь, как это изменит твою жизнь, — прошептала она.

Она была абсолютно права. Моя жизнь изменилась и не будет прежней.

И это воодушевляло.

Я понимал, что встречаться с такой женщиной, как Ливи, было трудно, но, если она в конце концов была известна, то я был более чем готов принять вызов.

— Я буду в порядке. Обещаю…

— Ты сейчас так говоришь… но…

— Ливи, остановись. Сделай глубокий вдох и расслабься. Можешь ничего не говорить. Я хочу быть вместе с тобой, и ты дала ясно понять, что хочешь того же. Поэтому давай сделаем это. Конец истории.

— Сэм, — возразила она, явно не закончив разговор.

Но я закончил.

— Какое у тебя расписание на завтра? Я хотел, чтобы ты провела ночь здесь.

— Я должна уехать утром в Лос-Анджелес. Завтра вечером у меня концерт. Затем я планирую уйти на месяц, — она подняла руки и сделала кавычки. — В отпуск.

— Будут ли врачи в этом отпуске?

Она кивнула.

— Хорошо.

— Просто прелестно, — ответила она невозмутимо.

— О, тише. Это и правда будет прелестно. Теперь, давай трахнемся, и ты расскажешь, с кем мне нужно переспать, чтобы получить билеты на твой завтрашний концерт? У меня есть два дня до твоего ухода. Мне нужно больше времени с тобой, хочешь ли ты этого или нет.

— Ты серьезно?

Я потянулся и сжал ее губы между двумя пальцами.

— Помолчи. Я шучу.

Она вздохнула, и все ее тело расслабилось.

Когда тревога ушла с ее лица, Дизайнерские туфельки появилась на моих глазах с соблазнительной улыбкой. Оттолкнув мою руку, она поцеловала меня.

— Я знаю кое-кого, кто может достать билеты, но слышала, что она довольно сильно нуждается в сексе.

— Она не может нуждаться в нем больше, чем ты. — Я снова поцеловал ее, жадно открыв рот, чтобы получить вкус, к которому так стремился.

Ливи уезжает через два дня, но впервые с момента нашей встречи я точно знал, что она вернется.

Ко мне.

Если Сэм мог притворяться, что силы воли было достаточно для преодоления наших проблем и построения отношений, которые явно были обречены на провал, то и у меня все получилось бы.

Черт, я могла притворятся до конца своих дней, если бы он продолжал держать меня так, как держал.

Целовал бы также.

Прикасался бы также.

Спасал бы также.

Руками, крепко обернутыми вокруг моей талии, он поднял меня с земли. Не разорвав поцелуй, он донес меня до дивана.

Сел на подушку и попытался посадить меня на себя сверху, но вместо этого я опустилась на колени.

— Нет, — возразил он, когда я начала расстегивать кнопки на его джинсах.

— Да.

— Ливи, нет, — он просунул руки под мои, увлекая меня за собой.

— Остановись! — смеялась я, когда боролась с ним, но каким-то образом он сумел втиснуть меня между спинкой дивана и его телом.

Он зафиксировал мои руки над головой и навалился на меня.

— Я остановлюсь, когда закончу лизать твою киску.

Он скользнул рукой между моих ног вдоль шва джинсов, когда совершал приятные кругообразные движения.

— Но, когда я закончу, обещаю, что дам тебе свой член в любом месте, где ты захочешь. Во рту, — он расстегивал пуговицу на моих джинсах одной рукой. — В киске. — Отпустив мои руки, он потянул мои джинсы вниз, пока я снимала обувь. Притормозив, он повел бровями. — В попе.

Я нахмурилась, что заставило его усмехнуться, когда он снимал мои трусики.

— Хорошо, хорошо. Может не в попу.

— Хорошая мысль, — сказала я, села и сняла рубашку.

Рубашка была все еще в моей руке, когда он припал ко мне в поцелуе, а его рука опустилась между моих ног.

— Сэм, — я задохнулась, когда внезапно он наполнил меня двумя пальцами.

— Сядь, — приказал он, встав на коленях на диване и продолжив движение пальцами.

Я не собиралась спорить. Тем не менее это не остановило меня от дальнейших действий.

Сэм своей умелой рукой пытался расстегнуть мой лифчик, но я в это время справилась с пуговицей на его джинсах и залезла внутрь.

— Блядь, — выругался он.

Стон вырвался из моего горла, когда я провела рукой по всей его длине.

Член Сэма был невероятной мечтой всех женщин — толстым и длинным. Воспоминания о металле в его головке заставили меня не один раз заменить батарейки за последнюю неделю. У меня еще не было партнеров с проколотым членом, но ощущение того, как металл скользит по тому, что, как я предполагала, являлось неуловимой точкой G, убедило меня, что это стало обязательным требованием для всех будущих бойфрендов.

Или может быть, каким-то образом мне повезло, и Сэм достался мне на постоянной основе.

Наклонившись, он подарил мне быстрый поцелуй. Я соответствовала ритму его руки, но он вдруг вышел из зоны моей досягаемости. Убрал пальцы и снял рубашку через голову. Я бы пожаловалась из-за потери, но он вернулся, сначала пальцами, а потом и губами прошелся по моему клитору.

— Боже, — я выгнулась на диване, когда Сэм попытался устроиться между моими коленями. Его массивное тело не помещалось на диване, поэтому он поднял мои ноги на свои плечи и повернул нас таким образом, чтобы получилось встать на колени передо мной.

Мои пальцы запутались в его волосах, когда он прикоснулся рукой к моей груди и ущипнул за сосок. Хотя этого было недостаточно. Он пожирал меня, я могла легко кончить через несколько минут, но мне хотелось большего. Мы ошибались во многом, но он заставлял меня забыть обо всем, когда находился внутри, значит все произошедшее было совершенно правильно.

По крайне мере, для меня.

После той ночи, я не хотела идти против него. Мечтала, чтобы его тело было на мне, наказав меня и напомнив о том, что мы имели сейчас. И что мы могли бы иметь в будущем.

— Хочу, чтобы ты вошел в меня, — сказала я, подняв его за волосы грубым рывком.

Он языком продолжал скользить по моему опухшему клитору, но поднял свой взгляд.

— Ты сводишь меня с ума, но я хочу тебя внутри. Мне нужно знать, что я тоже свожу тебя с ума.

— Нет, — пробормотал он. Затем высунул язык наружу.

— Сэм, пожалуйста, — захныкала я, дернув его за волосы.

Он убрал руку с моей груди. Начал гладить свой член, задев плечом мою ногу, и смотрел за движением своих пальцев внутри меня.

— Будь уверена, что ты сводишь меня, черт возьми с ума. Но у нас есть только одна ночь. А весь следующий месяц у меня будут только эти воспоминания. Поэтому прекрати сражаться и кончи на мой язык.

Боже.

Как будто я собиралась сказать нет.

Кем я себя возомнила, чтобы лишить человека воспоминаний?

Воспоминания были нужны не только ему.

— Хорошо. Эмм… Думаю, тебе следует прекратить говорить и вернуться к работе.

Дьявольская усмешка появилась на его губах.

Он это сделал. Сэм лизал и дразнил с жестокой решимостью. Его язык крутился, кончики пальцев кружились, держав меня в напряжении и подтолкнув выше, чем когда-либо прежде. Я все еще хотела почувствовать его внутри себя, но и терять его рот не входило в мои планы.

Мои мышцы напряглись, начав борьбу с надвигающейся кульминацией, но вдруг руки Сэма исчезли. Его язык, конечно, остался, но я услышала и осознала знакомое шуршание обертки презерватива. Подняла бедра в немой мольбе о большем, и Сэм дал больше, чем просто ответ. Двумя пальцами он толкнулся внутрь меня, пока сильно всасывал мой клитор. Я не могла даже бороться.

Приподнялась и прижалась к его лицу, когда оргазм прошел через меня.

Я еще пульсировала и была на пике, когда Сэм внезапно исчез.

Меньше чем через секунду, он был везде.

Накрыл меня своим телом, вынудив опуститься на диван, после чего резким толчком оказался внутри меня. Он громко выругался, но я уже не могла ясно мыслить. Новый оргазм вспыхнул еще до того, как прошел первый. Он обернул мои дрожавшие ноги вокруг своих бедер. Рукой прошелся по моим волосам и продолжил грубо вдалбливаться в меня, с каждым толчком все глубже и глубже.

Золотистые глаза Сэма были наполнены одержимостью, когда встретились с моими.

В тот момент мысли о прыжке ничего не стоили, имело значение только то, как он заставил меня чувствовать себя.

Я по-прежнему падала с бешеной скоростью — только теперь в его руках, когда он уносил меня без единого слова, я вдруг падала… вверх.

Слеза покатилась из моих глаз, на губах появилась улыбка, руками я вцепилась в его спину, когда очередной оргазм меня захлестнул.

Сэм продолжал преследовать свое собственное освобождение, пока, наконец, не прошептал мое имя. Это было приятнее на слух, чем любая нота, которую я когда-либо пела, писала или играла.

— Эй, — его хриплый голос привлек мое внимание, когда он приподнялся, чтобы поймать мой взгляд. — Хорошо или плохо? — спросил он, подушечкой большого пальца стерев мокрый след от слез, затем надавил на мои губы.

— Хорошо, — пробормотала я. — Действительно, очень хорошо.

— Хорошо, — прошептал он, заменив большой палец губами. Сэм глубоко вздохнул, но поцелуй был целомудренным. — Позволь избавиться от презерватива. Мне нужно покурить. Тогда мы сможем принять душ, — подмигнул он, поднялся и ушел.

Я сидела в вертикальном положении и собирала свою одежду с пола с глупой улыбкой на лице.

Да, мы сможем сделать это.

— Может хочешь поспать? — спросил Сэм, появившись из коридора в других джинсах, низко сидевших на его бедрах, и с рубашкой, перекинутой через плечо, незажженная сигарета уже свисала с его губы.

Он выглядел совершенно съедобным. Мои глаза прошлись по татуировкам, покрывавшим его грудь, руки и бока.

Он гордо стоял под моим пристальным взглядом, словно хвастался своими кубиками на животе.

— Ебать, я люблю, когда ты так смотришь на меня.

— Замечательно, потому что я люблю смотреть на тебя так. — Я обвела пальцем вверх и вниз его тело.

— Официально заявляю. Я сжигаю все свои рубашки. Ты хочешь спасти эту от огненной ямы и поспать сегодня вечером в ней? — он предложил мне ту, которая была у него на плече.

— Пожалуйста, — засмеялась я, когда он бросил хлопчатобумажную рубашку в мою сторону.

— Когда я натянула универсального размера футболку на свое обнажение тело и надела трусики, он медленно направился ко мне.

Обхватив мой подбородок, он провел большим пальцем по моей щеке.

— Я действительно счастлив, что ты здесь.

— Я тоже, — улыбнулась я.

Он вынул сигарету изо рта и наклонился, чтобы поцеловать меня, когда внезапный стук в дверь остановил его. Сэмпсон залаял, и глаза Сэма подозрительно сузились.

— Что за херня?

Злое рычание Девона проникало через древесину.

— Открой эту чертову дверь.

Голос Генри быстро последовал за ним.

— Почему бы тебе не успокоиться? Вероятно, прямо сейчас она трахается.

— О Боже, — простонала я.

Это сейчас не происходит.

— Либо она умерла на полу этого мудака, — ответил Девон.

— Она в порядке.

— Ты нихуя не знаешь. Тебе нужно было слышать ее по телефону.

Мы снова услышали громкий стук, Сэм уставился на дверь и сказал. — Я думаю, это к тебе.

— Она собирается надрать тебе задницу, — издевался Генри.

— Я выживу. Кроме того, именно ты дал мне адрес. Вероятно, она сначала убьет тебя, — продолжил Девон, пока я топала к двери и открывала ее.

— Что, черт возьми, вы здесь делаете? — я накинулась на них.

Их глаза прошлись по моему одеянию, ну или его отсутствию, на лице Генри появилась улыбка, когда он ударил локтем в бок Девона.

— Видишь? Я же тебе говорил. Она трахалась.

— Пошли, — рявкнул на меня Девон.

— Да, пожалуйста, уходите, — прорычала я, хлопнув дверью перед их лицами, но Девон подставил ногу, не дав ей полностью закрыться.

— Ты позвонила и попросила приехать за тобой. Я здесь. Садись в машину, — он оттолкнул дверь и зашел внутрь.

Руки Сэма вдруг обняли меня за бедра.

— Иди оденься. Мы сможем поговорить, когда ты не будешь сверкать тут своей полуголой задницей.

В этот момент Генри увидел Сэма.

Его челюсть отвисла и, казалось, что мультипликационные сердечки появились в его глазах.

Сэм и Девон тоже это поняли, так как глаза Девона широко раскрылись, а Сэм инстинктивно сделал шаг назад со мной, надежно спрятавшись за ним.

Генри кинулся вперед, а Сэм бросил на меня непонимающий взгляд.

— Ты, наверное, для начала должен одеться, — сказала я Сэму, пока Генри глазами пожирал моего парня.

Парень?

Может быть это слишком.

Так ведь?

Руки Сэма крепко обняли мои бедра, и я не смогла удержаться от улыбки при этой мысли.

Последний раз я была так взволнована от того, что кого-то назвала своим парнем, когда в пятом классе Джей Роджерс передал мне записку, где надо было поставить галочку на вопрос да или нет.

В воспоминаниях я все еще была взволнованной школьницей, когда Сэм прервал мои мысли.

— Привет, итак, я Сэм. Ты, должно быть, Генри, — он протянул ему руку.

Я рассмеялась, когда Генри посмотрел на его руку, затем наклонился в сторону, облизнул губы и начал открыто рассматривать достоинства Сэма. Затем я засмеялась еще громче, когда Сэм расположил меня перед собой так, чтобы Генри ничего не смог рассмотреть.

Я должна была сказать что-то, чтобы разрядить безумно неловкую ситуацию, но ведь это совсем не весело, да? Посмотрела на Сэма и, как ни в чем не бывало, сказала, — я говорила, что он попытается соблазнить тебя.

— Это он так соблазняет?

— Ты был бы удивлен, узнав сколько мужчин пали жертвой моего соблазнения.

Девон покачал головой, когда Генри продолжил смотреть с восхищением и нарезать круги вокруг нас.

— Он собирается что-то говорить? — прошептал Сэм.

— К сожалению, да. И когда он это сделает, ты снова захочешь, чтобы он замолчал.

Вдруг Генри успокоился, снял рубашку через голову и объявил:

— Групповушка.

— Извини, — сказал Сэм, когда Генри уже надвигался на него.

— Прекрасно, тогда вдвоем, но Ливи будет смотреть. В конце концов, она мой лучший друг.

Я захихикала и прижала руку к голой груди Генри.

— Надень свою чертову рубашку и оставь его в покое.

Он застонал и оторвал взгляд от Сэма.

— Это так несправедливо. Зачем ты выставляешь напоказ этот прекрасный образец натурала передо мной и даже не позволяешь покусать его. Ты меня совсем не любишь? — надулся он.

— Никто ничего не кусает, — быстро добавил Сэм.

— Это пока, подмигнул Генри.

Сэм отошел в сторону и порылся в кармане, — Господи, мне нужна сигарета.

— О, мне тоже. Пойдем на улицу, — согласился Генри и последовал за ним.

Я схватила его за руку.

— Не смей! Во-первых, ты не куришь. Во-вторых, Сэм совершенно под запретом для тебя. Успокойся.

Его плечи поникли в поражении.

— Ты такая эгоистка, — прохныкал Генри, снова надев рубашку.

— Может быть, но, если ты прекратишь ныть, мы могли бы вместе посмотреть, как он уходит. Его задница — это безумие.

— Серьезно? — цинично спросил Сэм.

— Ну, теперь ты просто ведешь себя подло. Но я согласен, — Генри обнял меня за плечи.

Мы оба повернулись к Сэму, который с недоверием смотрел на наш обмен информацией.

Генри бросил ему вдогонку.

— Вперед горячий мужчина. Кури свою сигарету. И, прежде чем ты спросишь, да, я совершенно в порядке, ведь в моем воображении это я у тебя во рту.

— Генри! — крикнула я, но потом рассмеялась.

— Что? — он притворился невинным.

Сэм скривил губы в отвращении, затем расхохотался и почесал затылок, что можно было охарактеризовать только как изумление.

— Да. Я… э… пошли, Сэмпсон.

Пес побежал за ним.

Я ударила Генри по груди.

— Ты тупица. Не вмешивай меня в это. Ты же знаешь, что он мне нравится.

— Да. И я совершенно точно знаю почему. Черт, этот мужчина — секси.

— Да, именно так. И он хороший парень, — я вздохнула. — Он заслуживает гораздо лучшего, чем я.

Генри потер мою руку.

— Бред какой-то. Если он умный, то, вероятно, стоит на коленях и благодарит Бога за то, что может быть с тобой, — он покачал головой. — И, поскольку он уже стоит на коленях, возможно, мне нужно пойти к нему.

Я снова ударила его по груди.

— Заткнись! Оставь его в покое.

Генри усмехнулся, подняв руки в защитном жесте.

— Ладно, ладно.

Девон заговорил, прервав наш разговор.

— Шоу закончилось. Мне скучно. Ливи, одевайся и пойдем.

— Я никуда не поеду. Приезжай за нами утром.

Глаза Девона широко раскрылись. — Нами?

— Сэм едет со мной в Лос-Анджелес. Он может вернуться с тобой после концерта.

— Потрясающе, — пробормотал Девон.

Я не знала, какая проблема была у Девона с Сэмом, но он явно не скрывал ее. Он всегда защищал меня. В конце концов, это было его работой. Буквально. Но наши отношения были больше, чем просто работник — работодатель. В течение последних нескольких лет мы с Девоном сформировали дружбу, которая в конечном итоге превратилась в отношения брата и сестры. Я любила и ненавидела все это одновременно.

Было бы неплохо иметь сотрудника, который просто делал то, что я говорила. Но мне нравилось, что Девон был всегда там, где нужен, и не важно по какой причине.

— Итак, кто хочет пива? — спросил Сэм, когда вернулся внутрь с упаковкой пива в руках, и надел мятую толстовку.

— Где ты ведешь магическое производство пива? — спросила я.

— У меня есть запасной холодильник в магазине на заднем дворе.

— И толстовка?

Его глаза сверкнули.

— В джипе. Я не думаю, что было бы безопасно возвращаться без рубашки.

— Умный ход, — сказал Генри, подошел и забрал пиво. Он подмигнул, открыл крышку и наклонил бутылку к губам.

— Хорошо. Все это, конечно, весело, но вы можете уйти? Уже поздно, и мы с Сэмом собирались принять душ.

Рот Генри был полон, и он поднял палец, когда проглотил.

— Нет, ты не можешь присоединиться к нам!

— Почему ты так категорична? — проворчал Генри.

— Отвези его домой. Пожалуйста, — умоляла я Девона, который сердито смотрел на всю ситуацию в целом и особенно на Сэма.

— Ливи, нам нужно поговорить. Стюарт не будет рад тому, что ты останешься тут. Мы не знаем этого парня, и сейчас дела обстоят не очень хорошо. Нам нужно какое-то время держать это внутри семьи.

Я подошла и остановилась перед ним, подняв голову верх, чтобы встретиться с его глазами.

— Сейчас у меня дела обстоят не очень хорошо, но Сэм в первом ряду во всем этом происходящем. Нет ничего такого, что он не знает.

— Ливи…

— Девон, я в порядке. Клянусь. Знаю, что ты беспокоишься, но не говори мне об этом. Теперь, пожалуйста, просто возьми Генри и уходите. Увидимся утром.

Он посмотрел на меня в недоумении несколько секунд, прежде чем закатил глаза и прокричал. — Генри, мы уходим.

Генри поставил пиво и направился к двери, задержавшись, чтобы обнять меня.

— Увидимся утром. — Затем он крикнул через плечо. — Спокойной ночи, Сэм! Позвони мне, если передумаешь.

Я застонала.

Сэм подошел, обнял меня за талию и ответил ему. — Будет сделано! Спокойной ночи.

Как только дверь щелкнула позади них, все мое тело расслабилось.

— Боже, я сожалею.

— Не стоит. Это было… интересно.

Я засмеялась. Даже близко не было ничего интересного. Но посмотрела вверх сквозь ресницы, чтобы прочитать выражение лица Сэма, и увидела только огромную улыбку.

— Это было весело, Ливи. Не стоит так волноваться. Нужно нечто большее, чем то, что Генри Александр пытается залезть мне в штаны, чтобы отделаться от меня.

— Я заставлю его прекратить все это. Клянусь. Но не уверена, что могу пообещать то же в отношении Девона.

— Остановись, — он прижал меня к груди и поцеловал в макушку. — Ты застряла со мной.

Я глубоко вздохнула, молясь, чтобы это было правдой.

— Давай в душ. Ты воняешь. — Я дернула его за толстовку.

— Да, она грязная, — он оттолкнул меня и снял ее через голову. — Извини, но я не мог вернуться полуголым.

— Не могу винить тебя. — Хихикнула я ему в грудь.

Он скользнул рукой по моей заднице.

— Эй, в следующий раз, когда люди постучатся в мою дверь, на тебе должна быть одежда.

— О, пожалуйста. Это просто Генри и Девон.

Он другой рукой залез в мои трусики и прошелся по мокрым складкам.

— Может быть. Но теперь это мое. Больше никакого шоу.

Стон вырвался из моего горла, и это была лишь маленькая капля, потому что кончик его пальца был во мне.

— Это мое.

— Да, — выдохнула я, прежде чем его рот коснулся меня.

Мы с Ливи закончили принимать душ. Затем она оседлала меня до самого утра, и никто из нас не спешил ложиться спать, потому что мы понимали, что следующий день был последним перед разлукой. Я постоянно напоминал ей, что это было временно. Она говорила, что из-за ее работы это еще не раз произойдет. Я глубоко целовал ее каждый раз, как только она начинала отговаривать меня быть с ней.

Ливи не могла сказать ничего, что изменило бы мое мнение.

В конце концов, она сдалась и задремала у меня на руках, когда солнце уже начало проникать в окна спальни.

Я же так и не уснул. Как истинный сталкер, наблюдал за ней спящей, благополучно лежавшей рядом со мной. Наши ноги были переплетены, а ее рука была перекинута через мои бедра.

Сколько себя помнил, я не чувствовал такого покоя.

И надо было постараться, чтобы его потерять.

Я собирался потрахаться, чтобы забыться.

Но, когда будильник на телефоне начал звенеть, я отпустил ее, потому что знал, что она вернется. Я бы позаботился об этом.

Всего лишь три часа совместного сна у меня и пять часов в объятиях друг друга по дороге в Лос-Анджелес. Когда мы прибыли на стадион, Ливи с Девоном сразу высадили меня. Она была твердо уверена, что это необходимо для того, чтобы нас не сфотографировали вместе, мне было неприятно, но я все понимал. После быстрого поцелуя меня высадили у автобусов, припаркованных на заднем дворе, где я встретился с группой Ливи и подтанцовкой.

Симон, ее гитарист, приветствовал меня с распростертыми объятиями и крутился рядом со мной. Видимо, Ливи позвонила ему и попросила понянчиться со мной. Он был хорошим парнем, на самом деле все они были. Не болели рок-звездной болезнью, как я ожидал. В течение нескольких часов я прохлаждался в автобусе, знакомился с членами ее группы и их женами, и был удивлен, обнаружив, что с одним из них ездила даже трехлетняя дочь. Им было чертовски любопытно, кто я такой, и было сложно подсчитать, сколько раз мне пришлось уклоняться от вопроса о том, как мы с Ливи познакомились.

Я постоянно проверял свой телефон, ожидая сообщения от нее, но ничего не приходило. Поэтому предположил, что она занята, но тот факт, что Ливи была в непосредственной близости, заставил меня нервничать. Но я не собирался быть тем парнем. Она оставила меня на заднем дворе не просто так. Я предоставил ей необходимое пространство, которое нужно было для подготовки к шоу.

Наконец, четыре часа спустя, дверь в автобус открылась, и Девон сообщил мне, что Ливи спрашивала обо мне. Он передал мне усилитель и надел на шею бейдж сотрудника, затем отвел к черному входу. Фанаты столпились у входа, бросив на меня достаточно долгие взгляды, чтобы понять был ли я важной персоной или нет.

Мы пробрались через лабиринт закулисных коридоров и остановились у двери без надписи.

Девон постучал, а затем взял усилитель из моих рук.

— Входите, — проговорила монотонно Ливи.

Недовольно он открыл дверь и молча пригласил войти.

Я перестал дышать, как только наши глаза встретились. Ее прическа все еще была в процессе создания, а тяжелый макияж покрывал гладкую кожу, вот так я впервые увидел Ливи Уильямс — суперзвезду.

Я узнал карие глаза, которые смотрели на меня, но все остальное принадлежало женщине, украшавшей страницы журналов.

Эта женщина, бесспорно, была красива, но я определенно предпочитал ту, которая провела ночь голой в моей постели.

— Вот ты где, — сказала она спокойно, когда женщина продолжила работать над ее волосами.

— Я уже начал думать, что ты забыла обо мне, — шагнул я вперед с серьезным намерением поцеловать накрашенные розовые губы, но потом остановился, чтобы перевести взгляд к стилисту.

— О! Прости. Мэдисон, это Сэм. Сэм, это Мэдисон.

Женщина подняла глаза и тепло улыбнулась.

— Оооо, ты красавчик.

— Спасибо? — ответил я, с любопытством переведя взгляд к Ливи.

— Сегодня утром Генри позвонил Мэдисон и прожужжал все уши о тебе.

— О, Боже, — простонал я, заставив их засмеяться.

— Ты ему нравишься. Но не позволяй Ливи лгать. Она начала говорить о тебе сразу, как только села, — сказала Мэдисон.

Даже под всеми слоями косметики, я увидел, как щеки Ливи покраснели.

Мне чертовки понравилось, как она отреагировала.

— Это так? — спросил я с ухмылкой.

Ливи покачала головой и сложила руки на коленях.

— Я просто беспокоилась о тебе. Ты никого не знаешь, а Генри может попытается похитить тебя и принудить к сексуальному рабству.

Я сжал руки на бедрах и серьезно сказал:

— Угроза реальна.

Мэдисон усмехнулась, положив расческу на маленький передвижной столик.

— Я собираюсь взять кофе, — она приподняла бровь. — Мы можем подкрасить помаду, но не играй с волосами. Ферштейн?

Я кивнул, не сводя глаз с Ливи.

Как только дверь закрылась за ней, Ливи встала и поцеловала меня в губы. Затем подушечками пальцев вытерла их.

— Я скучала по тебе. Где ты прятался?

Я обнял ее за талию и притянул к себе.

— Отдыхал с группой. На том же месте, где вы меня высадили.

Она откинулась и подозрительно посмотрела на меня.

— Девон сказал, что тебя там больше нет. Он искал тебя последние три часа.

— Он, должно быть, не выглядел запыхавшимся, потому что я никуда не выходил. Спроси Симона. — Я коснулся губами ее виска.

— Хм, — она в замешательстве скривила губы. — Ну ладно. Сейчас ты здесь.

— Ага. Теперь я хотел бы найти свои дизайнерские туфельки. Кажется, они пропали. Я боюсь, что ее заживо похоронил визажист.

Ливи хихикнула и крепко сжала меня.

— Ты должен увидеть пескоструйный аппарат, который они используют, чтобы смыть все это в конце дня.

— О, они переделывают тебя! — поддразнил я, когда она смело приблизилась.

— В принципе, — пробормотала она. — Я ненавижу, что после шоу ты должен вернуться домой. Сегодня мы не смогли провести время вместе. Ты либо пускал слюну на моем плече, либо храпел по дороге сюда. Теперь я должна расслабиться.

— Не смей даже притворятся, что это я пускал слюну. Я проснулся, и нашел себя сидящего на мокром пятне, видит Бог. И не в хорошем смысле.

— Заткнись, лжец.

— Нет, ты заткнись, слюнявая.

Мы оба рассмеялись, но она вновь разочарованно вздохнула. — Я не хочу, чтобы ты уходил сегодня вечером.

— Тогда я не уйду. Ты же не уходишь никуда до утра, верно?

— Верно, но Девон должен отвезти тебя обратно сегодня, когда заберет мои вещи и Генри. Они высадят меня завтра.

— Мне не десять, Ливи. Я не хочу ехать домой. Если ты хочешь, чтобы я остался на ночь, то улечу обратно утром.

Ее взгляд оживился.

— Правда?

— Да, правда, сумасшедшая.

— Я имею в виду, что заплачу за билет. Просто скажи мне, когда ты хочешь улететь, и я забронирую билет прямо сейчас.

Я усмехнулся.

— Я не проститутка. Ты не будешь покупать билет, иначе сильно разозлишь меня. Но да, я останусь.

— Ты уверен? — спросила она с надеждой.

— Уверен. Я не настолько странный, чтобы быть проституткой.

Она ущипнула мой сосок.

— Это не то, что я имела в виду. И теперь я разочарована, узнав, что ты не извращенец.

Я ущипнул ее за сосок в ответ, позволив моим пальцам задержаться, а зубами прикусил ее шею.

— Ты не выглядела разочарованной прошлой ночью.

Она ахнула и покачнулась от моего прикосновения.

— И, прежде чем ты состришь, я обещаю, что ты не будешь разочарована когда-либо. Я куплю себе билет. Ты развлечешь тысячи людей. Пескоструйным аппаратом вернем тебя к жизни. И тогда я буду трахать тебя, как только захочешь, пока физически не сможешь забыть меня весь следующий месяц.

— Дааа, — запищала она, скользнув руками по моей заднице.

Я ущипнул ее за мочку уха и почувствовал, как мой член увеличился между нами. Все бы отдал, чтобы перейти к концу этого сценария. Я хотел быть в самом конце, когда она возвращается домой.

Здоровой.

Счастливой.

И моей.

Я собирался поцеловать ее, когда Мэдисон постучала в дверь.

— Все одеты? — спросила она, открыв дверь, но не зашла.

Ливи застонала и облокотилась о мое плечо.

— К сожалению. Но дай нам минуту.

— Прости. Мне нужно доделать. Они зовут тебя обратно в гардеробную.

— Верно, — сказала Ливи, отойдя в сторону. Взглянув вниз на мой член, выпиравший из джинсов, прошептала. — Какая трата совершенного стояка.

Я рассмеялся, поправив себя.

— Позднее. Я обещаю. — Я оставил целомудренный поцелуй на ее губах, затем закрыл глаза и начал повторять алфавит, список видов деревьев.

Наблюдение за выступлением Ливи было одним из самых волнующих событий в моей жизни. Конечно, она устроила отличное шоу, включавшее в себя танцоров, костюмы, пиротехнику, но даже без этого она завораживала. От того, как Ливи чувствовала себя на сцене, владела каждой нотой, которая выскальзывала из ее сексуального рта, мой член твердел. Я не смог бы отвести от нее взгляд, если бы даже не был влюблен в нее.

Я слышал музыку Ливи по радио. Узнал ритмы и мелодию. Но, познакомившись с женщиной, которая их написала, я понял, что те слова были самыми прекрасными. По ее песням было ясно, что Ливи боролась какое-то время, но самая ошеломляющая часть заключалась в том, как много надежды и борьбы было вплетено в ее лирику. И из-за этой битвы я тоже нашел надежду.

Она будет в порядке.

Все будет в порядке.

Я все еще не знал, почему Ливи поднималась на мост каждую ночь. Понял, что ее жизнь была напряженной, но, когда я увидел, как она оживала на сцене с микрофоном в руке, то не мог себе представить, что Ливи хотела убежать от всего этого. Я прекрасно понимал, что жизнь не всегда была такой, как казалось посторонним людям. Что-то еще должно было произойти с ней, и, когда ее глаза постоянно находили меня в первом ряду, у меня возникло внезапное и жгучее желание выяснить, что это было.

Когда концерт подошел к концу, Девон позвал меня и проводил в раздевалку Ливи. Как обычно, он был взбешен, но я начинал думать, что это его естественное состояние, которое не имело никакого отношения ко мне. Песня Ливи на бис ворвалась в комнату, когда я расслабился на маленьком диване, подперев ноги. Закрыв глаза, я глубоко вздохнул и начал перебирать последние двадцать четыре часа в моей голове. Прежде чем я понял это, мои щеки болели от огромной улыбки, которая красовалась на моем лице.

Я был так чертовски счастлив.

И, если подергивание моего члена являлось каким-то признаком, то я также был возбужден. Воспоминания о том, как Ливи вела себя на сцене, были тому причиной.

Когда последний удар барабана, наконец, прозвучал, я начал посматривать в щелочку приоткрытой двери. Концерт был нереальным, и я отчаянно хотел потрогать Ливи и напомнить себе, что мы на самом деле были настоящими.

Я вскочил на ноги, когда дверь распахнулась, и люди заполнили комнату. Вошли пять или шесть человек, но в тот момент, когда Ливи появилась в комнате, мне показалось, что мы все еще находимся в середине толпы, которые купили билеты на концерт.

Мы договорились держаться на расстоянии на какое-то время, поэтому, хотя она стояла прямо передо мной, была совершенно недосягаема в комнате, полной людей.

Ее лицо было покрыто потом, и макияж начал смываться. Крошечные локоны завивались от корней ее волос, смело выбравшись из того, что можно было описать только как смертельный захват волос. Она стояла передо мной в крошечном черном платье с глазами, полными желания, и была великолепней, чем когда-либо ранее.

Мне потребовалась собрать всю волю в кулак, чтобы не обнять ее, но, поскольку мои глаза были прикованы к ней, я понятия не имел, кто еще был в этой комнате, если, конечно, они знали о нас.

Я знал, что им нужно было убраться.

— Вы были невероятны там, — прошептал я, и застенчивая улыбка появилась на ее губах. Понизив голос настолько, что он едва был слышен, я положил руки в карманы и наклонился к ней, сказав:

— Теперь избавься от этих людей, чтобы я мог раздеть тебя догола и показать тебе, как ты смотрела на меня со сцены.

Я отошел и смотрел, как потемнели ее глаза, и сквозь приоткрытые губы вырвался воздух. Эта ее реакция послала кровь прямиком к моему члену, и опьяняющее чувство, которое я не был готов еще признать, распространилось по моей груди.

Ливи пристально смотрела на меня и крикнула: «Все, на выход! Мне нужно всего несколько минут».

Толпа продолжала разговаривать между собой, но без единого вопроса покинула комнату.

Если бы мы хотели сохранить наше прикрытие, то я, вероятно, должен был выйти вместе с ними и потом прокрасться обратно внутрь, но я был сосредоточен на женщине, которую собирался раздеть, вместо того, чтобы продумывать план.

Мое сердце заколотилось.

Ее соски затвердели.

Мои ноздри раздулись.

Ее зубы задели нижнюю губу.

Мои кулаки сжались по бокам.

Ее глаза искали мой член.

Дверь щелкнула.

Наши тела соединились.

Ее руки были моих волосах, а мой рот доминировал над ее. Стоны и рычание смешались в симфонии отчаяния вокруг нас. Я больше не мог ждать ни секунды. Схватив ее за задницу, я поднял ее на руки и прижал к стене. Она обхватила ногами мои бедра, и ее руки обернулись вокруг моей шеи в безумном желании быть ближе. Был только один способ сделать это, и для этого требовалось отпустить ее и надеть гребаный презерватив.

Я бы отдал все, чтобы разорвать ее трусики и похоронить себя в ее влажном жаре. Хотел потерять себя в тот момент и показать ей, насколько я был ненасытным из-за нее. Хотел быть нежным и грубым одновременно, чтобы подавить физиологическую потребность, которую она вызывала во мне, когда мы были вместе.

Тем не менее, я не ставил ее в такое положение. Независимо от того, как сильно стучало мое сердце, было слишком рано, чтобы просить ее настолько сильно доверять мне.

Даже если каким-то странным образом я уже доверял ей.

— Держись, — приказал я, ослабив свою хватку на ее заднице.

Она прижалась ко мне, когда я держал ее прислоненной к стене своими бедрами между ног. Ливи ртом атаковала мою шею, пока я торопливо доставал презерватив из своего кошелька. Это было нелегко, но я трахнул бы ее у стены, даже если это меня убило бы.

Не успев спустить свои джинсы на задницу, я отодвинул ее трусики в сторону. Она была мокрой, поэтому я пропустил все приготовления и грубо вошел в нее.

Она закричала, но я не дал ей времени приспособиться. Потому что сходил с ума.

Я не был нежен, потому что брал то, что уже было моим, но знал, что это то, что нужно было нам обоим.

И это был не просто оргазм.

Это был я.

Никогда не медлил в желании овладеть ею. Она ногтями впилась в мои плечи, заскользила по моим бедрам, заставив нас обоих прийти к освобождению.

Никаких слов не было произнесено. Все было сказано, когда мы кончили с нашими именами на устах друг друга.

Я хотел претендовать на нее. И, в свою очередь, она владела мной.

Это было почти так же волнительно, как и страшно.

Почти.

Я не хотела оставлять Сэма. Это была невероятная ночь, во время которой наши тела соединялись во всех возможных позах, поэтому я боялась, что уехав на месяц, могла потерять то, что обрела. Но мне нужно было наладить свою жизнь, чтобы мы могли возобновить наши отношения в здоровом месте, а не на вершине моста. И, к сожалению, независимо от того, насколько все было хреново, я должна была сделать это сама.

На следующее утро, в 9 часов, я послала воздушный поцелуй Сэму из окна, пока Девон отвернулся. Он стоял, засунув руки в карманы, и покачивался на ногах. Это заставило меня почувствовать себя немного лучше, потому что он не смотрел мне вслед с ненавистью.

— Сэм будет здесь, когда ты вернешься, — сказал Генри и похлопал меня по ноге, заметив мою нервозность.

— Надеюсь на это, — сглотнула я и положила голову ему на плечо.

— Ты хочешь, чтобы я присматривал за ним, пока тебя не будет?

Я усмехнулась.

— Ты имеешь в виду, присмотришь за ним, когда он будет просыпаться каждое утро в твоей постели?

— Я считаю, это будет наиболее эффективным способом.

Я покачала головой.

— Держись от него подальше. Мне не нужно, чтобы ты проводил следующий месяц, пытаясь разорвать своими когтями его штаны, когда меня здесь не будет, чтобы защитить его.

— О, пожалуйста. Даже если бы у меня не было члена, это не сработало бы. Он попал под влияние Ливи Уильямс. В комплекте с влюбленными глазками и вздохами.

Мои внутренности согрелись и плечи расслабились.

— Он смотрел на меня так еще до того, как узнал, кто я. Это просто Сэм.

Генри обнял меня и крепко сжал.

— Вот как ты узнала, что он под твоим влиянием.

Я закрыла глаза и вздохнула.

Один месяц.

Это нужно было сделать. Та высота, которую я ощущала с Сэмом, была только началом. Он заслужил лучшую женщину, и когда мы направились в аэропорт, я была настроена стать этой женщиной.

Два частных самолета и шесть часов спустя я прибыла в реабилитационный центр в штате Мэн. Снаружи он выглядел как роскошный отель, но как только мы вошли через черный ход, то сразу поняли, что это был лечебный центр.

Первые несколько дней меня одолевало беспокойство из-за возможной встречи с журналистами, но, к счастью, этого не произошло.

Мы отменили большинство выступлений и объявили, что я должна была пройти реабилитацию. Все подумали о наркотиках, но несколько дней назад я написала в Твиттере, что после большого тура была истощена и нуждалась в отдыхе. Поклонники, казалось, поддержали и поняли, но именно средства массовой информации в конечном итоге вынесли окончательное решение. Стюарт надрывал свою задницу вместе с моим менеджером, чтобы придать моему «отпуску» позитивный настрой.

— Мисс Уильямс, приятно встретиться с Вами. Я доктор Терренс Пост, — пожилой мужчина в очках протянул мне руку.

— Мне тоже приятно познакомиться. Стюарт высокого мнения о вашем центре.

— Ну, это было очень мило с его стороны, — он улыбнулся. — Пойдемте. Давайте найдем Вам место.

Врач ушел, но я осталась на месте. Мой живот скрутило от нервов. Я не хотела больше этого делать. В этом не было необходимости. Ну, это не совсем правда. Реабилитация была необходима, но меня это пугало до усрачки. Я уже чувствовала себя лучше, возможно, все это было лишним. Что-то изменилось, но что?

Генри взял меня за руку и потянул вперед.

— Перестань нервничать.

— Я не хочу больше этого делать. Хочу домой.

— Ну, я хочу, чтобы тебе стало лучше. Так что смирись.

— Генри, пожалуйста.

Он выпустил мою руку и отошел.

— Нет. Не говори мне об этом. Возвращение домой в ту же рутину никому не поможет. Ни тебе. Ни мне, — затем он принялся за тяжелую артиллерию. — Ни Сэму, — он выгнул бровь. — Ты волнуешься, потому что это дерьмо просто стало реальным. Ну, угадай, что? Это затронуло всех нас, когда мы узнали, что ты каждый вечер поднималась на мост.

Я нахмурилась, но мы оба знали, что он был прав.

— Пусть эти люди помогут тебе в течение тридцати дней. Это все, что я прошу, Ливи.

Его маленькое надавливание на чувство вины не подействовало на сердитых бабочек в моем животе, но заставило меня двигаться.

— Спасибо, — сказал он мягко.

— Заткнись, — ответила я.

Через три дня…

Я чувствовала себя ребенком в летнем лагере, прятавшим голову под одеялом, чтобы скрыть телефон. Отбой был несколькими часами раньше, но я не была готова отпустить Сэма, даже когда мои веки стали тяжелыми ото сна. В течение первых нескольких дней они забирали мой телефон, пока я проходила обследования. Доктор Пост прописал мне антидепрессанты и запретил принимать успокоительные препараты. Я действительно чувствовала себя лучше, но контролировать свою жизнь вне зоны постоянного стресса было совершенно иным, чем в окружении миллионов людей, тянувшими меня в разные стороны. Тем не менее, в мои намерения входило выполнение всего возможного для возвращения домой, даже если это означало кардинальное изменение моей жизни.

Я должна была отдыхать и расслабляться, дав моему разуму и телу шанс на восстановление, но ничто не исцелило меня больше, чем, то время, которое я провела за разговорами с Сэмом по телефону.

Было три часа утра, когда мы оба поняли, что пора выключаться. Даже после того, как это произошло, я все еще чувствовала потерю, сравнимую разве что с физической болью. Скучала по нему больше, чем когда-либо. Но, когда на мой телефон пришла фотография, все исчезло.

В какой-то момент во время нашего шестичасового телефонного звонка Сэм был очень занят. На моем экране высветилось его фото в плавках, лежавшего на пляже и похожего на татуированного греческого Бога. Тепло разлилось между моих ног, когда я впервые за несколько дней увидела его. Затем громкий смех вырвался из моего горла, когда я заметила на фотографии себя позади него. Сразу же узнала этот кадр. Это был один из многочисленных случаев, когда я случайно выставила себя на посмешище, упав в самое неподходящее время. Я была с открытом ртом, мои волосы были растрепаны самым непривлекательным образом, и мое лицо было искажено выражением абсолютного страха.

Я больше не была на красной ковровой дорожке, где изначально был сделан этот кадр. На мне вместо платья было бикини, но каблуки все еще украшали мои ноги. Только теперь они были покрыты песком, а я падала всего в нескольких футах от Сэма. Я забыла, что он был графическим дизайнером, и если эта фотография была его работой, то он был действительно чертовски хорош. Это был безукоризненный фотошоп, который определенно меня рассмешил, но мое сердцебиение участилась, когда я прочитала подпись внизу.

Я смотрела на эту фотографию больше часа, пока не заснула с телефоном в руке и улыбкой на лице.

В последующие недели мы с Сэмом разговаривали каждый день. Да, через FaceTime. Он также присылал мне новую фотографию нас «вместе» каждый вечер после окончания разговора. Они все были разные, но он всегда выглядел как Адонис, а я всегда выглядела как дерьмо. Как он находил все эти ужасные фотографии, которые меня тревожили? Но внизу всегда было забавное сообщение, которое стоило этого мгновенного смущения. На ночных снимках Сэма мы путешествовали по миру вместе. От Эйфелевой башни до большого Каньона, я падала на лицо по всему миру.

Моей любимой фотографией из всех была Тельма и Луиза в зеленом Тандерберд кабриолете. У Сэма был фирменный шарф на шее, из-за которого он должен был выглядеть смешно, но с этими татуированными руками, лежавшими на руле, он все еще был сексуальным, как ад. Для меня он использовал фотографию, сделанную, когда я каталась на американских горках с маленькой девочкой из Фонда «Загадай желание». Мой рот был широко открыт, и ужасающий крик был вытеснен из моего горла. Он даже зашел так далеко, что добавил жука, залетевшего мне в рот, пока я сидела в машине рядом с ним. Чуть позже заметила на переднем номерном знаке надпись: «Сэм и Ливи навсегда», и растаяла.

Я так быстро влюблялась в этого мужчину, что могла только надеяться на то, что это было взаимно.

Месяц назад я стояла на мосту и думала о том, чтобы спрыгнуть, но с ним рядом, даже в отфотошопленной машине, я никогда в жизни не была счастливее. И это чертовски пугало меня. Я не была уверена, что смогла бы справиться с этим, если он не чувствовал то же самое. Наркотики, возможно, не были моей проблемой, но я была абсолютно зависима от тихого блаженства, который он предложил моему разуму.

В течение двух недель мы с Сэмом жили в пузыре блаженства новых отношений.

Это были не только смех и улыбки, но именно из-за этого все чувствовалось реальным.

Мне нравилось с ним соперничать. Мы нашли тонну банального дерьма, из-за которого можно было спорить. Но это все было бессмысленным дерьмом. Постепенно стало очевидно, что мы на самом деле пришли из разных миров. Но также было ясно, что именно поэтому мне нужно было держаться за него.

Он не отвечал три полных нервотрепки часа. Но потом прислал фотографию двух гитарных книжных полок, прислоненных к стене его спальни. Они оказались универсальными акустическими гитарами, определенно не моими Гибсонами.

Прикрепил фото курицы.

Я не отвечала полчаса, потому что рыдала. Конечно, мне было плохо из-за того, что я заставила его почувствовать себя мужчиной из благотворительного магазина, но плакала не из-за этого.

Он уже сделал мне полки.

Этим он подразумевал, что я его женщина. Факт, который я знала, но никогда не была уверена.

И он заставил меня смеяться, когда я все еще должна была злиться.

Но основная причина моих слез была из-за того, что я поняла, что именно в этот момент влюбилась в Сэма Риверса.

Теперь пути назад не было, не то чтобы в я этого хотела.

Но знала, что не смогла бы прожить еще две недели без него.

Я визжала, как подросток, когда мое сердце взорвалось в груди.

Он придет.

Я разразилась смехом со слезами, все еще скользившими по моим щекам.

Да, я абсолютно и безнадежно потерялась в этом человеке.

Я был в аэропорту уже через час после того, как Ливи попросила меня приехать к ней. До этого момента я даже не знал, что ее можно навестить, иначе наверно, поселился бы в штате Мэн уже несколько недель назад. Поездка была долгой, и всю дорогу я летел в режиме ожидания, поспал в аэропорту Филадельфии, но, наконец, в семь часов утра следующего дня мое местоположение было в том же штате что и у моих Дизайнерских туфелек. Я взял арендованную машину и направился прямо по адресу, который она написала мне прошлой ночью.

В девять часов вечера вошел в двери и подошел к стойке администратора.

— Привет. Я Сэм Риверс. Я здесь, чтобы увидеть…

Худенькая блондинка, сидевшая за столом, тут же прервала меня.

— В целях конфиденциальности мы не используем имена гостей.

— О, точно, — неловко сказал я и попытался придумать, как ей объяснить, почему нахожусь здесь, без озвучивания имени Ливи.

— Ну, меня зовут Сэм…

— Риверс. Да, я поняла. Пожалуйста, дайте мне минуту, чтобы найти вас.

Она улыбнулась, но это было больше похоже на гримассу.

Ну разве она не стервозный лучик солнца?

Я беспокойно постукивал носком ботинка, представив, как Ливи сидит где-то неподалеку. Она, вероятно, грызла свой наманикюренный ноготь большого пальца. Я опустил взгляд на свои ботинки, попытавшись скрыть ухмылку.

Глубокий голос прервал мои мысли.

— Пожалуйста, пройдемте с нами, сэр.

Двое мужчин в темных костюмах, которые могли бы выйти из фильма «Люди в черном», внезапно появились рядом со мной.

Я кивнул с улыбкой и последовал за ними через двойные двери, пока мой желудок бурлил от возбуждения.

Она так близко.

Только она вовсе не была близка.

Они подвели меня к стеклянным дверям, которые выходили на заднюю парковку.

— Ухх… — пробормотал я, когда агент Кей широко толкнул ее.

— Вам запрещено находиться на территории, мистер Риверс. Если вы вернетесь, местные власти будут немедленно уведомлены. Это ваше первое и единственное предупреждение.

— Мне жаль, должно быть, произошла путаница, — я понизил голос до шепота и сказал. — Ливи Уильямс ожидает меня.

— Здесь нет гостя с таким именем. Пожалуйста, не усложняйте ситуацию, — процедил агент Джей.

Мое предвкушение быстро сменилось гневом, а разочарование поселилось в моем желудке, как кислота. Шагнув вперед, я прорычал.

— Она дала мне адрес. Я не уйду, не увидев ее.

— Убирайтесь.

Он щелкнул пальцем в сторону парковки и окинул меня угрожающим взглядом.

Я не сдвинулся с места.

К черту этого засранца, если он думает, что удержит меня от нее.

— Поищите, Ливи.

— Я больше не буду просить вас уйти, — заявил агент Кей, когда Джей проскользнул позади меня.

— Пошел ты.

Я достал телефон из кармана и набрал номер Ливи.

Она ответила после первого гудка, и, если бы моя голова не была готова взорваться, то я проучил бы ее за это.

— Ты уже здесь? — спросила она.

— Да, и нет. Охрана выгоняет меня.

— Что? — вскрикнула она так громко, что мне пришлось убрать телефон от уха.

— До свидания, сэр, — прорычал агент Джей, подтолкнув меня к дверям.

Я стоял на своем, пока ярость кипела в моих венах. Ткнул его пальцем в грудь, которая была сделана словно из кирпича.

— Не прикасайся ко мне больше, черт возьми.

— Сэм, что, черт возьми, происходит? Позволь мне поговорить с ними.

Стиснув зубы, я поднял телефон.

— Ливи хочет поговорить с вами.

Они посмотрели друг на друга в молчаливом согласии.

Никто из них не взял трубку.

Один схватил меня за руку и заломил ее мне за спину. Пока он выталкивал меня, другой держал дверь открытой. Мой телефон упал на бетон, когда я, споткнувшись, двинулся вперед и едва удержался на ногах, а дверь закрыли и заперли за моей спиной.

Что, бл*дь, произошло?

Мышца на моей челюсти дернулась, пока я пытался вернуть себе хоть какое-то самообладание, чтобы не разбить эту чертову стеклянную дверь и не убить двух человек. Затем я услышал голос Ливи, доносившийся из моего валявшегося на земле телефона.

— Сэм!

— Я сяду в тюрьму. Это может затянуться на долгое гребаное время, — схватив телефон, выдавил я.

Протопал к двери и постучал по стеклу, но «Люди в черном» уже ушли.

— Что? Сэм, остановись и скажи мне, что происходит!

— Меня только что выгнали на хрен за то, что я пытался навестить тебя! — крикнул я.

Потом закрыл глаза и сделал глубокий вдох, полностью осознав, что это была не ее вина.

— Прости, — я быстро извинился.

— Просто успокойся, хорошо? Позволь мне пойти и поговорить с ними, и я тебе перезвоню. Не уходи.

— Забавно. Это не то, что они сказали, когда выбросили меня на улицу, — огрызнулся я и вздохнул. — Снова, прости.

— Все в порядке. Ты хочешь, чтобы я их уволила?

Она спросила в шутку, и если бы я мог замедлить выброс адреналина в кровь, то без сомнения улыбнулся бы.

— Это было бы отлично, — я провел рукой по волосам и фыркнул.

— Считай, что дело сделано. А теперь расслабься, я увижу тебя через минуту.

Расслабиться.

Да, это было совсем не то, что я хотел сделать, но обещание увидеть ее через минуту все еще звенело в моих ушах, и мне удалось собраться с мыслями.

Я протопал вокруг здания к своей арендованной машине.

И замер в ожидании.

И еще немного.

И, бл*дь, подождал еще немного.

Больше часа сидел в машине, уставившись на вход в здание. Телефон молчал, а мои звонки Ливи отправлялись прямо на голосовую почту. Усталость от путешествия давала о себе знать, и, когда адреналин покинул мое тело, я внезапно почувствовал себя измотанным.

Схватив свой телефон, я быстро отправил сообщение, дав понять Ливи, что собирался выпить кофе, но недалеко.

Она не ответила.

— Кто это сделал? — я кричала, как дива, которой обещала никогда не становиться. Но, опять же, раньше в мою личную жизнь никто никогда не вмешивался.

— Успокойтесь, мисс Уильямс. — Доктор Пост и кто-то, чьё имя я сразу забыла, но его представили как главного администратора центра, сидели в маленьком конференц-зале и пытались меня обезвредить.

— Богом клянусь, либо вы показываете мне эти гребаные бумаги, либо я вас разорву! Вы не сможете заплатить кому-то, чтобы он пришел сюда, когда я закончу с вами.

— Мы пытаемся найти физическую копию ваших документов. Наши записи цифровые.

— Старайтесь сильнее! — крикнула я, когда они оба выбежали из комнаты.

Я сняла трубку с рычага. Мой мобильный телефон отключился вскоре после разговора с Сэмом, но я воспользовалась телефоном в конференц-зале, чтобы повторно позвонить Генри. Я знала, что он едет, чтобы увидеть меня, но его рейс уже должен был приземлиться. По-настоящему нервным было то, что я получила такое же радиомолчание и от Девона. Что-то происходило, и, очевидно, только я была в неведении.

— Привет, красотка! Замурлыкал Генри, когда, черт возьми, наконец ответил.

— Поклянись мне, что не знал об этом дерьме с Сэмом, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Что сделал мой любовничек? — Генри задохнулся.

— Сэм ничего не сделал. Но кто-то внес его имя в мой лист запрещенных посетителей. Ты заполнял мои документы, Генри. Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне что ты этого не делал.

— Сукин сын, — прошептал он и вздохнул.

Мой пульс участился в ожидании любого ответа, который он собирался мне дать.

— Я не заполнял твои документы, Ливи. А болтал с санитаром, так что Девон заполнил твои документы.

Мое сердце раскололось. Я почти пожалела, что это был не Генри. Мы могли бы устроить серьезную ссору, где бы он объяснил, почему это сделал, и я бы поставила его на место за то, что он вмешивался. Мы бы не разговаривали неделю, но в конце концов с этим справились. Я не могла сказать того же о Девоне. Хотя я считала его членом своей семьи, но не могла упустить из виду тот факт, что он также был моим сотрудником, который явно заигрался. Предполагалось, что я могла доверить этому человеку свою жизнь, а он воспользовался этим доверием по какой-то причине, которую я совершенно не понимала. Ладно, ему не нравился Сэм, но этого и не требовалось. Его единственная работа заключалась в том, чтобы убедиться в моей безопасности. Мой желудок сжался от этого маленького откровения, что заставило меня почувствовать что угодно, только не безопасность.

— Дерьмо, — я прошипела в трубку.

— Мне жаль. Слушай, мы с Картером будем там примерно через час. Девон летит за нами. Мы все соберемся и разберемся с этим. Просто скажи им, чтобы впустили Сэма. Они не могут запретить тебе видеться с ним.

Я застонала.

— Видимо, могут. Они отказываются позволить мне видеться с ним, пока не поговорят с членом моей семьи. Я не буду звонить родителям, чтобы попросить разрешения увидеться с моим парнем, Генри. — Слезы навернулись на глаза.

Это было слишком. Все это.

Я должна была расслабиться и взять ситуацию под контроль. Вместо этого чувствовала себя заключенным не только в этих стенах, но и во всей своей гребаной жизни.

И тут же знакомое свободное падение охватило меня. Я закрыла глаза и боролась с болью в легких.

— Сэм все еще там? — спросил Генри.

— Думаю, да, — удалось мне пропищать.

— Просто скажи ему подождать. Я скоро буду. Мы это исправим, хорошо?

Но я не хотела просить Сэма подождать. А хотела видеть его. И пойти с ним домой. И пусть он делал именно то, чем невольно занимался с нашей первой встречи — исцелял меня изнутри.

Внезапно мои глаза распахнулись. Почему у меня не могло быть этого?

Да, моя жизнь вышла из-под контроля. Но единственным человеком, который мешал мне взять на себя ответственность за свое будущее, была я сама.

Ливи Мишель Уильямс была бойцом. Я бы не добилась успеха в музыкальной индустрии, сидев на месте и позволив людям указывать мне на то, как жить. Мне удалось пробиться к вершине, имея только гитару и голову, полную мечтаний.

К черту это место.

Никто не собирался указывать мне, как прожить мою жизнь — жизнь, которую, как я вдруг поняла, что никогда не потеряю. И это прозрение пришло не со дна рецептурного флакона и не из этих стен. Оно пришло в образе великолепного мужчины, который спас меня всего лишь сообразительностью и простым разговором. И он сидел всего в нескольких ярдах на стоянке, потому что его имя было в волшебном гребаном списке.

Я убрала телефон от уха и толкнула дверь конференц-зала, затем дверь коридора и, наконец, входную дверь здания. И не остановилась, пока мои высокие каблуки не коснулись асфальта парковки.

Голоса звали меня сзади, но все они были приглушены моей вновь обретенной решимостью.

Мои ноги продолжали двигаться в поисках пары золотых глаз, которых, как я вскоре поняла, нигде не было. Я обнаружила, что нервы не взяли верх. У меня не было миллиона мыслей о вине и беспокойстве. Я больше не позволяла свободному падению управлять моей жизнью.

Расправила плечи и гордо улыбнулась, впервые за много месяцев почувствовав себя самой собой.

— Ливи! — позвал доктор Пост.

Но я быстро проскользнула за машину, низко присела на корточки, пока голоса не исчезли. Не собиралась возвращаться, даже для того, чтобы объяснить причины своего ухода. Я была не в настроении для спора. Но хотела начать жить. Без телефона я не могла позвонить Сэму, но было только одно место, куда я могла пойти. Поэтому пошла по тротуару и поймала такси.

Он знает, где меня найти.

Почти три часа я потягивал кофе, курил и уговаривал себя не поддаваться гневу, но решил вернуться и посмотреть, получится ли пробраться к Ливи. Когда я заехал на парковку, то был взволнован, увидев знакомое лицо. Картер, телохранитель с бочкообразной грудью, который увез меня домой от Ливи после нашей ссоры в первую совместную ночь, стоял у входа и лаял в телефон. Я бросил свою машину и подбежал к нему. Может быть он смог бы провести меня внутрь. Его глаза расширились, когда я приблизился.

— Она не с тобой? — спросил он, прикрыв рукой телефон.

— Ливи? Нет. Они меня не впускают. Я надеялся…

Он снова поднес телефон к уху.

— Сэм только что приехал, мистер Уильямс. Ее с ним нет. Мы будем держать вас в курсе событий.

Мистер Уильямс? Отец Ливи?

Он повесил трубку.

— Пошли со мной, Сэм. — Он направился к двери.

Я схватил его за руку.

— Что, черт возьми, происходит? Почему ты думал, что Ливи была со мной?

— Следуй за мной, — был его единственный ответ.

Администратор впилась в меня взглядом, когда Картер проводил меня мимо нее в подсобное помещение. Я и так был комком нервов, но в тот момент, когда увидел пустые глаза Генри, понял, что произошло нечто ужасно неправильное. Он остановился на полпути, и надежда заполнила его пустоту.

— О, слава Богу! — он бросился в мою сторону и заглянул мне через плечо. — Где она?

— Я понятия не имею.

Желчь подступила к моему горлу.

Он закрыл рот руками и развернулся на месте лицом к Девону и «Людям в черном», которые совещались в углу. Несколько других людей выстроились вдоль стен, и все они выглядели одинаково опустошенными этим знанием.

— Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что, черт возьми, происходит! — рявкнул я, пока мой взгляд метался по комнате и буквально умолял их дать какие-нибудь ответы.

Но никто даже не взглянул мне в глаза.

— Черт возьми! — закричал Генри, взмахнув рукой и драматично скинув все со стола. Он сердито ткнул пальцем в Девона. — Найди ее прямо сейчас, блядь.

Найди ее.

Блядь.

Девон кивнул и направился к выходу из комнаты, но я схватил его за руку первым. Он задолжал мне несколько ответов.

— Введи меня в курс дела.

Он этого не сделал. Нахмурив брови, он вырвал свою руку из моей хватки и направился к двери. Я подошел к Генри, который выглядел так, словно вот-вот развалится на части в любую секунду, но и я тоже.

— Поговори со мной. Сейчас же! — взревел я, потеряв всякое терпение.

— Девон внес тебя в ее список запрещенных посетителей. Она сошла с ума. Позвонила мне в слезах, и я сказал ей оставаться на месте, но она убежала. Мы предполагали, что она была с тобой.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду, сказав, что она сбежала? — я угрожающе наклонился к его лицу.

— Я имею в виду, что мы понятия не имеем, куда она делась! — он в отчаянии развел руки в стороны и закричал.

Весь мой мир замер, а затем полностью перевернулся с ног на голову. Свистящий шум наполнил мои уши, и улыбка Анны появлялась с каждым морганием. Ее слова из прошлого эхом отдавались в моей голове.

Я в порядке.

Я точно знал, куда направлялась Ливи. И это был самый ужасный момент за всю мою жизнь. Не сказав больше ни слова, я выбежал из комнаты, как олимпийский атлет в огне. И, судя по тому, как жгло в моей груди, я действительно мог бы им быть.

Нет, нет, нет, нет.

Этот мир мало что мог мне предложить такого, чего бы я еще не испытал, но это…

О, Боже.

Маятник моего беспокойства раскачивался эпически высоко, ударив кувалдой по моим коленям на пути вверх. Мои ноги так сильно дрожали, что, если бы я не нуждался в них, чтобы найти ее, то они бы подогнулись. Чистая сила воли удержала меня на ногах — ну, это и пара Дизайнерских туфелек, о которых я молился, чтобы они все еще надежно стояли на твердой земле.

Я скользнул за руль своей машины и открыл приложение «Карты» на своем телефоне. Затем выехал с парковки, продолжив увеличивать и уменьшать масштаб в поисках ближайшего моста.

Я пытался быть рациональным и говорил себе, что она не поступила бы так со мной. У нее все шло намного лучше. Ливи просто была расстроена, и ей нужно было выпустить пар. Это не означало, что она была склонна к самоубийству. Однако я не нашел ее на первом мосту, а непреодолимый страх мешал сохранять позитивный настрой.

После второго моста было чертовски сложно держаться.

А после третьего я погрузился в пучину отчаяния.

Но продолжал ехать, и только ее последние слова, обращенные ко мне, подпитывали мою надежду.

Увидимся через минуту.

Я никогда в жизни не смог бы забыть тот момент, когда в поле зрения появились эти каштановые кудри. На этом маленьком мосту над тем, что можно было описать только как ручей, не было даже пешеходной дорожки. Но она была там, стояла у бетонных перил — ее сердце все еще билось, дыхание все еще наполняло легкие воздухом. И когда моя машина с визгом остановилась посреди уличного движения, на ее лице появилась улыбка.

Я испытал такое облегчение, что мне было наплевать, когда машины начали сигналить, когда выпрыгнул из своей машины и скользнул по капоту, как Бо Дьюк.

— Господи Иисусе, Ливи, — выдохнул я и врезался в нее, крепко сжав ее в своих объятиях.

— Ну, это заняло у тебя достаточно много времени, — поддразнила она.

Я хотел разозлиться. И действительно это сделал. Но это могло подождать. Мне нужно было выяснить, где была ее голова. Она не казалась расстроенной или несчастной, но определенно стояла на краю моста по какой-то причине. Я просто надеялся, что это не та причина, которая пришла в мою голову. Клаксоны продолжали реветь, когда машины объезжали мой автомобиль.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

— Жду тебя. — Она отклонилась в сторону и широко улыбнулась.

— На мосту? — недоверчиво спросил я.

— Это крошечный мост, Сэм. — Она посмотрела вниз на воду внизу. — Я даже не уверена, что упав отсюда, сломала хотя бы ноги.

— Мне плевать, даже если это бревно над канавой. Это все еще мост, — огрызнулся я.

Ее глаза сузились от моей вспышки.

— Ну, ты нашел меня, не так ли? Я в порядке.

Меня передернуло от последней фразы.

— Да, после обыска каждого моста в этом городе. Я был напуган до чертиков, Ливи.

Ее отношение изменилось.

— Черт, мне жаль. Я не думала об этом. Прыжок — это совсем не то, зачем я здесь. Клянусь. На самом деле, я много думала с тех пор, как оказалась здесь. Не уверена, что когда-либо хотела покончить с собой, Сэм. Просто идея сбежать от всего хаоса и подавляющего чувства вины, которые заполнили мою жизнь, звучала так привлекательно. Но это причина не для прыжка, а для внесения некоторых изменений. Изменений, которые я официально готова внести прямо сейчас. — Она гордо улыбнулась.

И, по правде говоря, я тоже гордился ею. Но был расстроен.

— Ты не могла позвонить и сказать мне об этом? Возможно подождала бы меня в «Старбакс»?

— Видишь ли, забавная штука с мобильными телефонами. На самом деле я не знаю твой номер наизусть. — Она смущенно отвела взгляд.

Я закатил глаза и собрался вывалить на нее еще больше дерьма, когда стакан с содовой ударил меня по затылку.

— Шевелись, придурок! — автомобилист крикнул из своей машины.

— Сукин сын! — я выругался, вытерев жидкость с задней части моей рубашки.

Я нахмурился, когда Ливи начала хихикать.

Улыбка, которую она бросила мне в ответ, неизмеримо ослабила тиски на моей груди.

Она была… действительно и по-настоящему… в порядке.

Ливи показала средний палец разъяренному парню с газировкой, когда он умчался прочь, мне даже не было больно признавать это.

— Давай выбираться отсюда, — сказал я, потянув ее за руку. — Больше никаких гребаных мостов. Я официально заявляю, что твердая почва — наше дело.

Она с энтузиазмом кивнула и последовала за мной к машине.

— Мне жаль, Генри. Я серьезно, — сказала Ливи в трубку, когда я затушил сигарету и направился обратно через балконную дверь, чтобы присоединиться к ней на кровати.

Мы были в недорогом отеле недалеко от моста, на котором я ее нашел. Сначала попытался отвезти Ливи обратно в реабилитационный центр, но она быстро отодвинула эту идею на задний план, положив руку мне на колено. Я не отрицал тот факт, что нам нужно было поговорить о причинах ее побега.

Но я был мужчиной и не видел ее несколько недель.

Гостиничный номер, по крайней мере, оставлял мои варианты открытыми после этого разговора.

— Эй, моя мама снова звонит. Я свяжусь тобой через некоторое время. Хорошо. Тоже тебя люблю.

Она отодвинула телефон от уха и переключилась на другой звонок.

— Я в порядке! — Ливи фыркнула в трубку, даже не поздоровавшись. — Нет! Не приезжай в Мэн, мама. — Простонала она, но смирилась. — Ну, я думаю, ты можешь, но меня здесь не будет. — Она бросила на меня раздраженный взгляд, затем закатила глаза. — Хорошо, мне нужно идти. Ага. У меня все отлично. Ага. Хорошо. Поговорим с тобой позже. Пока.

Ее мама все еще говорила на другом конце, но Ливи уже отключилась.

Она бросила мой телефон на кровать и вздохнула, плюхнувшись рядом со мной.

— Можно подумать, что я целый месяц бродила по улицам Абу-Даби.

— Они были обеспокоены, Ливи.

Она свернулась калачиком в моих объятиях и переплела свои ноги с моими.

— О, чушь собачья. Любовница отца, вероятно, беспокоилась, что это повлияет на ее новую коллекцию украшений, а мама, вероятно, просто беспокоилась, что ей придется наконец признать ее на моих похоронах. Ик! Есть причина, по которой я не разговариваю со своими родителями. Я подпишу чек в любой день недели, если это удержит их в Аризоне и подальше от меня. — Ее плечи содрогнулись от отвращения.

Я записал эту маленькую тираду в папку «О чем спросить Ливи, когда не будет миллиона других вещей, о которых нужно поговорить».

Со вздохом она положила голову на мою подушку и поцеловала меня в губы. Все началось целомудренно, но прошло совсем немного времени, прежде чем наши языки заскользили друг по другу, а тела нашли схожий ритм.

— Почему на тебе так много одежды? — спросила она, закинула ногу мне на бедра и потерлась своей сердцевиной о мой член, который, к сожалению, все еще был скрыт за джинсовой тканью.

— Потому что я хочу поговорить с тобой о сегодняшнем дне. — Я схватил ее за задницу, чтобы остановить ее движения.

— Тьфу! Клянусь, ты самый разговорчивый человек, которого я когда-либо встречала. Предполагалось, что ты все время хочешь заниматься сексом, а я должна хотеть поговорить. Чего я не делаю. Так что давай перейдем к сексуальной части.

Она потянулась за очередным поцелуем, но вместо этого я прижался губами к ее лбу.

— Скажи мне, почему ты была на мосту, Ливи, — прошептал я.

— Уже говорила тебе. У меня не было с собой телефона, и я знала, что именно там ты будешь меня искать.

— Не сегодня. Когда мы впервые встретились.

Все ее тело напряглось в моих руках.

— Я… э-э… Думаю, я просто была измотана и подавлена. — Она пожала плечами.

— Это я знаю. Но ты должна дать мне больше.

Она перевернулась на спину и выдохнула, но не сказала ни единого слова.

— Скажи мне, почему ты была на мосту, Ливи, — снова потребовал я.

— Потому что я была ходячей катастрофой. — наконец она подняла голову и прямо сказала.

То, что она использовала прошедшее время, ободрило меня.

— Нет, не была. — Я убрал волосы с ее шеи и нежно поцеловал в губы.

— Я действительно была, Сэм, — она натянуто улыбнулась. — Больше не могла отключаться. Тебе знакомо это чувство, которое возникает в животе от внезапного падения? У меня все время было такое чувство. Я не могла уснуть. Не могла есть. Переживала из-за всего. Особенно из-за детей, таких как Морган, умирающих в детских больницах.

— Что? — моя голова откинулась назад.

— Я не могу посетить их всех. Просто не могу. Хотя делаю все возможное, но ты хоть представляешь, сколько умирающих детей? — она вырвалась из моих рук и встала на ноги. — Это так чертовски несправедливо. — Ее подбородок задрожал, когда она начала расхаживать по комнате и грызть ноготь большого пальца.

— Ливи, Морган не умирает. — Я сел на кровати.

Она остановилась, и ее глаза метнулись к моим.

— На самом деле ее отпустили несколько дней назад. Она была в больнице только из-за тошноты от лекарств. Поэтому они перевели ее в более стерильную среду.

— Правда? — она с трудом сглотнула, и слезы наполнили ее глаза.

— Ты вообще спрашиваешь об этих умирающих детях, к которым ходишь?

— Нет. Не собираюсь вторгаться в их частную жизнь, задавая миллион вопросов. Когда я прихожу, то делаю это для того, чтобы отвлечь их, а не чтобы напомнить, почему они там.

— Ливи, ты убиваешь себя чувством вины из-за больных детей, которые сражаются и побеждают.

— Они не все выигрывают, Сэм. — Ее голос дрогнул в конце.

— Но многие из них, да. Сосредоточься на правой части этого уравнения. Неудивительно, что ты в депрессии. Потому что думаешь, что каждый ребенок, который посещает больницу, умирает. — Я сохранял свой тон ласковым, но твердым.

— Не думаю, что они все… но…

— Больницы — это то место, куда дети идут, чтобы поправиться. Да, некоторые проигрывают свои битвы, но большинство — нет. — Я снова прервал Ливи, прежде чем в ее голове опять возникла путаница.

— Но некоторые проигрывают, — отрезала она. — Моя сестра Лиззи умерла в больнице через три недели после того, как у нее обнаружили лейкемию. — Она прошептала, опустив голову.

Так вот что произошло.

У Ливи было свое прошлое.

И просто осознание того, что у нас было что-то настолько похожее, задело меня.

— Иди сюда. — сказал я, но не стал дожидаться ее подчинения. Поэтому сам подошел к ней.

Ее руки были зажаты между нами, но она приняла мои объятия, прислонившись головой к основанию моей шеи. Я подтолкнул ее к кровати, затем в последнюю секунду повернулся и потянул ее на себя.

— Сколько тебе было лет? — спросил я, когда ее напряженное тело расслабилось.

— Восемь, — пискнула она.

— Это было очень давно. Ты когда-нибудь видела кого-нибудь… ну, знаешь… чтобы поговорить об этом? — я пригладил ее кудри и поцеловал в макушку.

— Да. Я так и делала, когда была ребенком.

— А в последнее время? — подсказал я.

— На самом деле я не очень хорошо ее помню. То есть, помню. Но это не значит, что она преследует меня или что-то в этом роде. Большая часть того, что я помню о ней, была в больнице в течение этих трех недель. А потом я почувствовала себя такой одинокой после ее смерти. Она была на два года старше меня. Я хотела быть такой же, как Лиззи, когда вырасту. А потом, в один прекрасный день, я оказалась старше нее. Это было действительно тяжело.

Я понимающе кивнул. Это действительно отстой. Анна была на три года младше меня. Но я был старше, чем она когда-либо будет.

— Это забавно. Я мало что помню о Лиззи, но одним из моих самых ярких воспоминаний о ней был день, когда знаменитость посетила больницу, в которой она находилась. Она была так больна, но момент, когда он вошел в комнату, неся в руках ни что иное, как мягкую игрушку и футболку, она полностью воспряла духом. Смеялась и улыбалась. Мы думали, что встреча с кем-то знаменитым — это самая крутая вещь во всем мире. Клянусь, она была другим человеком по крайней мере неделю. Это было безумие, как что-то такое маленькое так много значило для нас тогда.

— Кто был той знаменитостью? — спросил я, понимающе погладив ее по спине.

— Рик Флэр.

— Реслер, Рик Флэр? — я вопросительно выгнул бровь.

Она кивнула с улыбкой на губах.

— Парень с характером, Рик Флэр? — я вставил его фирменное «ууу», просто чтобы не было путаницы.

Она снова кивнула, ее улыбка стала шире.

— Я, честно говоря, понятия не имею, серьезно ли ты сейчас.

Она рассмеялась.

— Я совершенно серьезно.

— Ты была фанаткой реслинга? — я наклонился, чтобы полностью прочитать выражение ее лица, все еще не поверив ей.

— Нет! И я думаю, что это та часть, которая меня зацепила. Лиззи не нужно было знать, кто он такой. Просто нужно было почувствовать себя особенной. Я работала на износ, чтобы осуществить свою мечту — зарабатывать на жизнь музыкой. Как только моя песня попала на радио, я начала проводить свои выходные с больными детьми. Половина из них сначала даже не знали, кто я такая, но все равно улыбались и смеялись, когда я входила в палату. В каждом из них я видела лицо Лиззи. После прихода популярности давление только усилилось. Я должна была делать больше. Давать больше. Быть там дольше.

Слова застряли у нее в горле, и я почувствовал, как ее сердце бешено колотилось в груди.

От одного только разговора об этом у нее начался приступ паники. Я не мог представить, как она справлялась с этим ежедневно.

— Тссс. Расслабься. — Я крепко прижал ее к своей груди.

— Черт побери! — она стукнула кулаком по матрасу. — Я обещала себе, что верну свою жизнь сегодня. И посмотри на меня. Я даже не могу говорить об этом, не потеряв рассудок.

— Твой взгляд на жизнь серьезно искажен. — Сказал я ей совершенно серьезно.

Она вздрогнула всем телом, дав понять, что эти слова не были приукрашиванием, которого она ожидала от меня. Но кто-то должен был ей сказать.

— Ты не Человек-паук. — Я ухмыльнулся.

— А ты несмешной, — отчеканила она.

— Да, я смешной. Но выслушай меня. Ты не можешь спасти всех. Я понимаю, Ливи, потому что так чертовски долго я чувствовал то же самое. Черт, я перепугался, когда ты пропала сегодня, меня еще не отпустило. Но, по крайней мере, я могу это признать. Годами я корил себя за то, что меня не было рядом в тот день, когда мой отец покончил с собой. Чувство вины разъедало меня. Пока однажды мама не усадила меня и не объяснила, что я не Человек-паук. — Я рассмеялся от этого воспоминания. — Имей в виду, мне было шестнадцать, когда она мне это сказала, а не десять. Но, Боже, это была самая освобождающая вещь, которую мне когда-либо говорили после его смерти. Я был всего лишь человеком. Не мог быть везде и для всех. Не для папы. Даже для Анны.

— Сэм, это была не…

Я не дал ей шанса сказать мне то, что и так уже знал.

— Это была не моя вина. Знаю. Я просто хотел бы сделать больше. Это борьба порядочных людей повсюду. Ливи, это не плохое чувство. Оно становится плохим только тогда, когда эти желания поглощают тебя, и когда ты настолько погружаешься в помощь людям, что теряешь из виду, как это тяжело для тебя. Я мог бы сидеть с Анной двадцать четыре часа в сутки. Моя мама могла бы делать то же самое для моего отца. Ты могла бы легко выбросить свою карьеру на помойку и отправиться в мировое турне по больницам, но как это повлияет на тебя? В какой-то момент ты должна сделать свою собственную жизнь приоритетом. Никто другой не может сделать это за тебя. Ни врач, ни твоя семья и друзья. Черт, даже я не могу этого сделать. Это на твоей совести, Ливи.

— Это неправда. Ты делаешь это для меня все время. Я не чувствую себя такой неуправляемой, когда с тобой. — Слезы наполнили ее глаза.

Я не мог винить ее в этом. Она тоже делала это для меня. Но не понимала, что это такое.

— Нет, нет.

— Да, да.

— Нет. На самом деле, нет.

— Да, ты правда делаешь! — огрызнулась она, начав злиться.

Я не смог удержаться от смеха, когда она сузила на меня глаза. Провел пальцами по коже между ее бровей.

— У тебя появятся морщины, если ты будешь продолжать в том же духе. Мне нужно, чтобы ты оставалась горячей, а я мог похвастаться тобой перед своими друзьями, когда ты, наконец, позволишь мне рассказать им.

— Ты не можешь сказать мне, что я чувствую из-за тебя. Ты не в моей голове. — Она отмахнулась от моей руки.

— Я могу сказать тебе все, что захочу, — возмущенно сказал я.

— Нет, не можешь.

— Да, я могу.

— Нет. Ты. Не можешь. — Она разозлилась еще больше, и я снова начал смеяться.

— Я люблю тебя.

Ливи села прямо, как будто в кровать только что ударила молния.

Ага. Это был мой плавный ход. Я просто проболтался, пока мы препирались, полностью одетые, в случайном гостиничном номере в центре штата Мэн. Это должна была быть история, о которой мы будем рассказывать нашим детям — волшебный момент, который бывает только раз в жизни с кем-то. Это была романтика Сэма Риверса в ее лучшем проявлении — совершенно и абсолютно нелепая, но и более честная, чем все на свете.

— Ты что? — наполовину вздохнула она, наполовину обвинила.

— Дизайнерские туфельки, я сказал: «Я люблю тебя». Я люблю тебя уже давно. Наверное, с того момента, когда ты использовала свое тело как щит от ветра, чтобы я мог прикурить сигарету. Может быть, даже раньше. Это была любовь с первого взгляда, Ливи.

— Сэм…

— Так что, да, я могу сказать тебе все, что захочу. И я говорю, что предлагаю тебе отвлечься от остальной части твоей сумасшедшей жизни. Это действительно чертовски хорошее отвлечение, и я молюсь, чтобы ты полюбила это отвлечение и захотела сохранить его навсегда. Но, в конце концов, ты должна быть тем, кто хочет жить. Все, что я могу сделать, это быть рядом с тобой, пока ты это делаешь. — Я просто пожал плечами.

Хотя, когда я смотрел в ее карие глаза, в этом не было ничего простого.

Я люблю ее.

Теперь мне нужно было сидеть и ждать, чтобы узнать, любит ли она меня тоже.

Она удерживала мой взгляд, пока по ее великолепному лицу пробегала целая комбинация эмоций. Ее щеки застенчиво розовели. Губы подергивались от улыбки. Глаза наполнились любовью.

— Ты тупица! — сказала она.

Ну, тогда ладно.

Сэм засмеялся, уверенно сложив руки за головой, но смотрел на меня настороженно.

— Прошу прощения?

— Я сказала: «Ты тупица», — повторила я, но огромная улыбка угрожала поглотить мое лицо.

Он любил меня. Но был тупицей, поэтому я почувствовала необходимость сообщить ему эту информацию. Но, на самом деле, я была слишком занята борьбой, чтобы удержаться на ногах, в то время как мое сердце пыталось взлететь.

Он любит меня.

— О, правда? Как тебе это? — на губах Сэма появилась такая же ухмылка.

— Во-первых, мне нужно, чтобы ты отказался от своего признания в любви.

— Ни за что. — Он покачал головой и с отвращением скривил губы.

Я повернулась к нему и скрестила ноги перед собой.

— Ты должен! Я не могу говорить о своих бывших парнях после того, как ты сказал мне, что любишь меня! Это дурной тон.

Он склонил голову набок.

— Почему черт возьми ты чувствуешь потребность говорить о своих бывших парнях прямо сейчас?

— Потому что это объясняет, почему ты тупица, — заявила я, наклонилась и прикоснулась своими губами к его. — Это действительно хорошая история. — Я прошептала, отстранившись всего на дюйм.

Глубоко вдохнув, он схватил меня за затылок и снова поцеловал. Прижав меня к своим губам, он выдохнул с довольным вздохом.

— Я ни от чего не отказываюсь, но, если тебе очень нужно, я даю тебе полное разрешение говорить о своих бывших.

— Хорошо. — Я попыталась сесть, но Сэм не дал мне этого сделать.

Вместо этого он схватил меня за ногу и потянул к себе на колени. Затем одним движением стянул мою рубашку через голову, за которой быстро последовала его собственная. Я уставилась на его аппетитную, покрытую чернилами грудь, впервые заметив, что имя Анны было вплетено между беспорядочными узорами. Протянула руку, чтобы провести пальцами по татуировкам, но он поймал мое запястье и поднес мою руку ко рту.

— Итак, почему я тупица? — сказал он, поцеловав тыльную сторону моей руки.

— Ах, да. Томас Рейнс, Крис Спирс, Дэвис Лонг и Ли Шульц были отвлекающими факторами.

— Господи, ты встречалась с кем-нибудь, кто не играл в НФЛ?

— Ли играет в бейсбол. — Я пожала плечами.

— С кем-нибудь еще?

— Джонни Депп. Но он был такой странный.

— И старый, — насмехался Сэм, явно не в восторге от парада моих бывших.

Я хихикнула, когда он выругался себе под нос.

— В любом случае, я хочу сказать, что в моей жизни было много отвлекающих факторов. И я могу сказать без всяких сомнений, что ты, Сэм Риверс, не один из них.

— Ливи… — начал он, но я заставила его замолчать поцелуем.

— С того момента, как я впервые встретила тебя, ты сделал мир светлее. Сначала даже не знал, что делал это. Но просто знание того, что ты будешь на этом мосту каждую ночь, успокаивало безумие, которое рикошетом отдавалось в моей голове. Ты заставлял меня смеяться и, как Рик Флэр, — я сделала паузу, пока он хихикал, — ты заставлял меня чувствовать себя особенной. Облегчение, которое я чувствовала в твоих объятиях, делало безумие управляемым. Ты никогда не отвлекал меня, Сэм. Но всегда был моей отсрочкой.

Я улыбнулась в надежде получить ответную улыбку, но, когда он провел пальцем по моему декольте, беспокойство отразилось на его лице.

— Мне это чертовски нравится. Очень нравится. Но что, если однажды меня не будет рядом с тобой? Я беспокоюсь, что у тебя не будет правильного мышления по этому поводу. Не смогу решить твои проблемы, просто заставив тебя смеяться.

— Может быть, и нет. Но я много думала в последние несколько недель и особенно сегодня. Не хочу учиться справляться со своей старой жизнью. Я хочу, чтобы она изменилась. Много лет мечтала попасть туда, где я сейчас, но потеряла себя в свете прожекторов. Я скучаю по написанию песен, Сэм. Знаешь ли ты, что я написала только четыре из двенадцати на моем последнем альбоме?

Он покачал головой и начал скользить своими мозолистыми руками вверх и вниз по моим бокам. От его прикосновений по моей коже побежали мурашки.

— Я поклялась, что никогда не стану таким артистом. Сочинение музыки всегда было моей страстью, задолго до того, как я мечтала о том, чтобы самой выйти на сцену. Я начала записывать тексты сразу после смерти Лиззи, хотя даже не умела играть на гитаре. Может быть, это то, кем мне суждено быть, потому что я быстро понимаю, что, возможно, не готова к такой известности.

— Ты хочешь сказать, что хочешь уйти? — его руки замерли.

— Нет! Но возможно сделать шаг назад на некоторое время — это не такая плохая идея. Я могла бы написать немного музыки и вспомнить, почему хотела начать эту жизнь.

Он скептически приподнял бровь.

— Ливи, я думаю перерыв — это блестящая идея. Но, если быть честным, то беспокоюсь, что если ты не получишь реальную помощь, будешь проводить еще больше времени в больницах, убивая себя другим способом.

Боже, мне нравилось, что он говорил все прямо. Именно поэтому я знала, что смогла бы справиться с этим переходом, если Сэм будет рядом со мной.

— Я всегда ходила в детские больницы, Сэм. Но только недавно это стало чем-то вроде зависимости. Мне нужен кто-то, кто поможет не забывать об этом, кто скажет мне, когда я начну выходить из равновесия. Я одержима всякой ерундой. Такая, какая есть, но я не иррациональна. Генри раньше был моим голосом разума, но теперь у него своя жизнь, и она тянет нас в разные стороны.

Наклонившись, я поцеловала его. Затем поцеловала его снова. Потом поцеловала его так, как будто это был последний раз, и, насколько мне было известно, так оно и было. Потому что я хотела чего-то совершенно нового с Сэмом.

И мне нужно было начать все правильно.

— Я влюбилась в тебя, когда была на самом дне. Но никогда не смогу оглядываться на те мрачные дни с чем-то, кроме улыбки. Я хотела прыгнуть, Сэм, но не ожидала что падение будет вверх.

— Господи, Ливи. — Он притянул меня в объятия. Крепко сжал и осыпал поцелуями мою шею и плечо. Они не были такими чувственными, на которые, как я знала, способен рот Сэма, но все же откликались глубоко в моей душе.

Постепенно его руки переместились к моей груди, но впервые с тех пор, как мы встретились, я была единственной, кто хотел говорить.

— Подожди, послушай, — я отстранилась, но обхватила его ногами за талию, чтобы сохранить нашу связь. — Я люблю тебя.

Все его лицо засветилось, а глаза улыбнулись.

— И мне нужно, чтобы ты мне доверял. Я знаю, что ты все еще беспокоишься обо мне, но я не собираюсь возвращаться туда. — Его тело напряглось, а глаза подозрительно прищурились.

— Я хочу вернуться домой с тобой, Сэм. Я пойду к психотерапевту, если это то, что нужно, чтобы ты чувствовал себя комфортно, но я хочу засыпать каждую ночь с тобой. Твои ночные звонки и глупые фотографии помогли мне больше, чем любой врач. Возьми меня домой и позволь мне бороться с тобой.

— Это нечестно. Ты не можешь использовать мои слова против меня. — Его голова откинулась назад, и он уставился в потолок.

— Я не использую их против тебя. — я схватила его за обе стороны лица и наклонила его губы к своим. — Переделала их, — и подмигнула.

— Отлично. — Он хихикнул мне в губы.

— Отлично? — я широко улыбнулась.

— Иди домой со мной, Ливи. — Он издал покорный рык.

— Ладно, ладно. Если ты настаиваешь, — поддразнила я.

— Я официально настаиваю. — Он повернулся, сбросил меня со своих коленей на кровать.

Его твердое тело последовало за мной, полностью накрыв меня. Удерживая свой вес на локтях по бокам от меня, он опустил свой рот к моему в гипнотизирующем поцелуе, от которого жар разлился у меня между ног. Я скользнула рукой вниз по задней части его джинсов и использовала его задницу, чтобы потереться о него.

— Бл*дь, — прошипел он, его член увеличился между нами.

— Я также собираюсь настоять на том, чтобы ты начала принимать противозачаточные средства как можно скорее. С меня хватит презервативов. — Он оттолкнулся от кровати и одним плавным движением расстегнул пуговицу на моих джинсах и стянул их. Его брюки быстро оказались на полу.

Лежать перед Сэмом в одном лифчике и трусиках было более волнующе, чем на любой сцене, на которую я когда-либо ступала. Его глаза потемнели, и тепло разлилось по моему телу.

— Ты набрала вес, — сказал он, сняв с меня трусики.

Я хотела было возмутиться, но два его пальца заполнили меня, и так же быстро его большой палец нашел мой клитор. Прошло слишком много времени без его прикосновений, и я раздвинула ноги в мольбе о большем.

— Ты всегда будешь красивой, Ливи. Но раньше ты была слишком худой. А это, — он провел рукой по моему животу, затем по груди, — просто совершенство.

Опершись на предплечья, я поймала его рот, прежде чем он успел выпрямиться. Я рукой обхватила его шею, прижав его губы к своим, и отпустила только тогда, когда его пальцы внезапно скрутились внутри меня.

— О, Боже, — вздохнула я, упав обратно на подушки.

Сэм стоял на краю кровати и смотрел, как я потеряла себя в его умелых руках. Открыла глаза и увидела, что он свободной рукой обрабатывает свой толстый ствол, пока наблюдал за проникновением своих пальцев в меня. Сэм постоянно облизывал губы, и его лицо было покрыто чистой, ничем не замутненной похотью. Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня. Абсолютная любовь сияла в его золотых глазах, не дав мне возможности отвести взгляд.

Он ошибался. Это было совершенством.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — вздохнула я.

Он не ответил мне, но убрал руку, начав поиски своих джинсов.

Я села и взяла его член в руку, погладив от основания до кончика.

— Без презерватива, Сэм.

— Мы должны предохраняться… Дерьмо. — Он застонал, когда я наклонилась и провела языком по металлической штанге. Запустил пальцы в мои волосы, когда я провела языком по ободку головки и по соленой капельке смазки, образовавшейся на кончике.

— Без презерватива. — Повторила я, посмотрев сквозь ресницы.

— Мы не можем, — пожаловался он, но сделал это, бросил поиски бумажника и последовал за мной, пока я поднималась по кровати.

— Я принимаю противозачаточные таблетки с семнадцати лет. — Сказала я, пока он молча снимал с меня лифчик. — Я чиста, и полагаю, что ты тоже. А теперь трахни меня, пожалуйста.

Его глаза широко распахнулись, но это был единственный сигнал, который я получила. Встав на колени между моих ног, он вошел в меня. Секс с Сэмом всегда был таким.

Нуждающийся.

Быстрый.

Грубый.

Невероятный.

Но без барьера между нами и с любовью, излучаемой его глазами, это было намного больше.

Это был конец неопределенности.

И начало нас.

Более часа Сэм чередовал быстрые и жесткие, медленные и уверенные движения. Шепот «Я люблю тебя» эхом отдавался между нами, когда он подталкивал меня к краю большее количество раз, чем я могла сосчитать, но каждый раз, как только я была готова перейти эту грань, он менял темп. Наконец, когда наши тела покрылись капельками пота, Сэм вошел в меня до упора и кончил, а я кончила, выкрикнув его имя.

Какой бы подавляющей не была моя жизнь, с этого момента я ни за что не хотела отказываться от этих мгновений с Сэмом. Не могла измениться ради него. Понимала это. Я делала свою жизнь приоритетной для себя. Но если бы я могла прожить ее с ним рядом, это был бы легкий выбор.

Мы с Ливи решили уехать на следующее утро, вернуться в Сан-Франциско, и я уже сомневался, стоит ли везти ее домой.

Я определенно хотел, чтобы она была со мной, но мне казалось неправильным лишать ее помощи, которую она могла получить. Во время поездки в аэропорт она улыбалась и смеялась рядом со мной, мне было легко притворяться, что все могло получится.

Может быть, я был Человеком-пауком для Ливи.

Или просто настраивал себя на свою самую большую неудачу.

За исключением нескольких человек, остановившихся рядом с Ливи, чтобы взять автограф или сфотографироваться, мы выбрались из Мэна практически незамеченными. Однако это было не так, когда мы приземлились в Калифорнии. Мы полетели одним рейсом, прижавшись друг к другу в первом классе, как молодожены, но, когда самолет приземлился, наши пути разошлись. Ливи еще не была готова к вниманию прессы, поэтому я хотел сделать все, чтобы снизить уровень ее стресса, несмотря ни на что. Я сделал глубокий вдох и неохотно прошел мимо нее, когда большая группа людей начала фотографировать и выкрикивать ее имя, стоило ей выйти из зоны безопасности.

Глава службы безопасности Генри, Картер, договорился о том, чтобы два телохранителя встретили ее после приземления. Я успел отойти всего на несколько ярдов, прежде чем мое внимание снова привлекла суматоха. Нервозность появилась в моем животе, а ноги приросли к земле. Мне еще предстояло по-настоящему ощутить статус известности Ливи вблизи, но сердце бешено колотилось, когда море людей роилось вокруг женщины, в которую я был безвозвратно влюблен. Это были невероятно жалкие тридцать секунд, после чего она появилась, зажатая между двумя гигантскими мужчинами.

Со стоическим выражением лица и в солнцезащитных очках, прикрывавших ее удивительные глаза, она была больше похожа на незнакомку, что было странно. Видеть ее такой казалось неправильным. Неважно, какую ностальгию это вызывало у меня.

В глубине души она всегда была моими Дизайнерскими туфельками, но теперь она также была моей Ливи — сильной и храброй женщиной, которую я планировал никогда не отпускать.

Даже в толпе, полной людей, ее взгляд инстинктивно нашел мой. Приподняв очки, она улыбнулась и подмигнула, когда они подтолкнули ее к ожидающему лимузину. Я не должен был этого делать, но у меня не было ни единого шанса, что я смог бы сдержаться.

— Я люблю тебя. — Произнес одними губами и улыбнулся ей в ответ, скрестив руки на груди.

Она не ответила словами, но ее щеки покраснели, дав мне ответ, в котором я нуждался.

Вытащив из рюкзака солнцезащитные очки, я опустил их на глаза и анонимно направился к своему джипу, стоявшему на долгосрочной стоянке.

Накануне вечером Ливи провела два часа в спорах по телефону с Генри из-за того, что не собиралась возвращаться в реабилитационный центр. Он был обеспокоен. И я частично разделял его страхи. Генри, наконец, смягчился, когда Ливи заверила нас обоих, что будет продолжать терапию дома. Мысль о том, что она будет полностью принадлежать мне во время ее добровольного перерыва, определенно облегчила принятие. Она бросила сумку на пол в моей спальне и одновременно с этим говорила по телефону, назначив встречи с врачом на оставшуюся часть месяца.

Я тайно отправил Генри сообщение, сообщив, что она выполнила свою часть соглашения. Было несложно догадаться, что он почувствовал облегчение, хотя в ответном сообщении Генри попросил фото обнаженного тела. Я отправил ему изображение племени голых мужчин, которое нашел на сайте «Нейшнал географик». Не то, чтобы он был конкретен в своем желании. Генри не нашел это и близко таким забавным, как я, ответив изображением щенка, которого рвало. Так и родилась наша удивительная и невероятная дружба.

Ливи отказалась разговаривать с Девоном в Мэне. Он неоднократно звонил и даже появился в отеле, в котором мы остановились, чтобы все объяснить. Ливи даже не сказала ему номер нашей комнаты. Она притворилась рассерженной, но ее глаза слезились в конце каждого разговора, это было болезненно. Но во мне накопилось столько злости, что хватило бы на нас двоих. В конце концов она поговорит с ним, и я надеялся остыть к тому времени. Потому что драка с Девоном не могла закончиться для меня хорошо.

Мы вернулись ко мне домой всего два часа назад, но уже дважды сломали мою кровать. Ливи все еще была голой и свернулась калачиком у меня под боком, когда на мой телефон поступил звонок с неизвестного номера. Ливи не вернулась в центр за вещами, но на следующий день ей доставили новый телефон, а до того момента она использовала мой как единственный источник связи. Я не ответил, а сразу передал его Ливи.

— Алло? — сказала она и прижала трубку к уху, чтобы продолжить дразнить ногтями мой живот.

Я скользил рукой по ее заднице, когда она внезапно выпрямилась.

— Э-э, кто это?

— Забавно, потому мне казалось, что это я девушка Сэма. — Сказала она, бросив в мою сторону обвиняющий взгляд.

Я бросился к телефону, но Ливи отскочила вне пределов моей досягаемости, поэтому я рухнул с кровати. Только один номер был заблокирован, и только одна женщина знала это, поэтому и пыталась позвонить с нового номера.

— Как долго вы с Сэмом вместе, Лекси? — подтвердив мои подозрения, спросила Ливи.

— Ливи, дай мне телефон.

Я вскочил на ноги, но она нырнула мне под руку и направилась на кухню.

О, это было плохо.

Лекси была чертовски сумасшедшей, особенно если думала, что я встречаюсь с кем-то другим. Даже представить себе не мог, сколько дерьма она вывалила на Ливи.

— Что за придурок! — крикнула Ливи из другой комнаты, после чего я поспешно натянул пару боксеров и последовал к ней.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

— Он сказал, что любит меня, — захныкала Ливи, когда я осторожно пробирался к ней.

К черту мою жизнь.

Я завернул за угол и обнаружил Ливи, одетую в мою брошенную по дороге в спальню футболку. Она наклонилась, обыскивая холодильник, с телефоном, прижатым к уху.

— У тебя есть пиво? — она прошептала, положив руку на динамик.

— Я не могу поверить, что он мог так поступить со мной. — Мой рот открылся, когда она небрежно вернулась к разговору с Лекси.

— Ммм… нижний ящик, — пробормотал я, ошарашенный.

Она подмигнула мне, вытащила две бутылки и передала одну мне. Чокнулась горлышком своего пива с моим, а затем поднесла его к губам. Я наблюдал за этим со странным сочетанием изумления и замешательства.

Дерьмо. Может быть, Ливи тоже сумасшедшая.

Поставив свою бутылку на стойку, я сократил дистанцию и попытался забрать телефон у нее из рук. Ливи рассмеялась, отступив назад.

— Остановись, — одними губами произнесла она.

— Она не моя девушка. Клянусь… — объяснил я, но она заставила меня замолчать, приложив палец к моим губам.

Убрав телефон от уха, она нажала кнопку громкой связи и бросила его на стойку. Лекси говорила со скоростью миллион миль в минуту и использовала настоящее время относительно наших отношений.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Ливи закрыла его ладонью, а другой рукой обняла меня за талию, скользнув ею вниз, к задней части моих боксеров.

— Это та, которую твоя мама назвала сукой? — она прошептала, прикусив зубами мочку моего уха.

Вздох облегчения вырвался из моих легких. Ливи была, по сути, сумасшедшей, но в тот момент это работало в мою пользу. Я кивнул, и она отодвинулась достаточно далеко, чтобы поддразнить.

— Подожди, Лекси, это было до или после того, как он вытатуировал мое имя… — она замолчала, изучая чернила на моем торсе, наконец нашла пустое место и закончила словами. — С левой стороны.

— Что? — Лекси закричала.

Я попытался подавить смех, с трудом сдержав его, потому что Ливи начала покрывать мою шею поцелуями с открытым ртом.

— Да, она огромная. Ты определенно заметила бы ее. Я могу прислать тебе фотографию позже, если хочешь? — сделав паузу, сказала она.

Мои брови вопросительно поползли вверх.

— Ты можешь это сделать в фотошопе, верно? — она прошептала мне на ухо.

Я покачал головой. Затем пожал плечами и кивнул.

Я бы не стал… но точно смог бы.

Поднял ее и усадил на край стойки, потом схватил телефон и передал его Ливи.

— Ты злая, злая женщина. Я не был уверен, что смогу влюбиться в тебя сильнее. Но перестань давать ей еще больше повода быть стервой и повесь трубку. — Прошептал я.

Я нежно провел большим пальцем по ее торчавшему соску, заставив Ливи ахнуть.

Она улыбнулась, оставив долгий поцелуй на моих губах, взяла телефон из моей руки и вслепую нажала кнопку отбоя.

— Ты действительно изменился ради меня. Ты ведь знаешь это, верно? — заявила она, обхватив ногами мои бедра.

— Да, я знаю. Хотя я полагал, что прямо сейчас ты будешь подавать мои яйца в качестве сашими. — Я рассмеялся.

Она рассмеялась в ответ.

— Почему? Потому что у тебя сумасшедшая бывшая? — обхватив меня руками за шею, она уткнулась щекой в щетину на моем подбородке.

— Нет, потому что большинство женщин купились бы на все то дерьмо, которое она несла.

— Я доверяю тебе, Сэм. И, как бы тяжело это ни было, тебе тоже придется мне доверять. — Она вздохнула и отстранилась, поймав мой взгляд.

— Тебе нетрудно доверять. — Я раздраженно скривил губы.

— Это произойдет, когда журнал опубликует фотографии, на которых я обнимаю какого-то парня, с заголовком, что мы вместе. Ты был бы поражен тем дерьмом, которое они находят, чтобы опубликовать обо мне. Каждая сделанная фотография, какой бы невинной она ни была, используется для их манипуляций.

— Да, я слышал, что ты была беременна ребенком Генри в прошлом месяце. Я ждал, когда ты мне скажешь, — поддразнил я, погладив ее живот.

Она шлепнула меня по руке.

— Одна мешковатая рубашка, и вдруг я залетаю от своего лучшего друга. — Она застонала, а затем заскулила. — Это была моя любимая рубашка.

— Я доверяю тебе, Ливи. — Я усмехнулся, заправив локон ей за ухо.

— Это легко сказать сейчас…

— Это, легко сказать. Немного доверия. — Я прервал ее, посадив на край стойки.

— Знаю. Просто я никогда раньше не встречалась с кем-то, кто не был на виду у публики. Не хочу потерять тебя из-за заголовка в таблоиде. — Ее плечи опустились, когда она уткнулась лбом мне в грудь.

— Нет, я не знаменит, но и не глуп. Давай заключим сделку. Ты разберешься с моей сумасшедшей бывшей ради меня, а я разберусь со всем гребаным миром ради тебя.

— Ух ты! Из-за этого я кажусь очень требовательной. — Она с улыбкой подняла голову.

— Ты действительно такая. Но я обещаю тебе, если мир когда-нибудь станет слишком большим, и я начну ревновать из-за твоих фотографий, на которых ты трахаешься с маленьким членом Томаса Рейнса… — я преувеличенно вздохнул.

— Я обещаю, что сначала поговорю с тобой, хорошо? — она засмеялась, хлопнув меня по груди.

Все ее тело растаяло в моих объятиях.

— Я люблю тебя, даже когда TMZ[3] утверждает обратное.

— Я тоже тебя люблю, Лекси… Я имею в виду, Ливи. — Поддразнил ее в ответ, поцеловав в шею.

— Уморительно. — Она громко рассмеялась.

— Я так и думал.

— Так почему же вы, голубки, все-таки расстались? Она кажется такой восхитительной молодой леди. — Ее голос был полон сарказма.

— Она спала со своим личным тренером. Из-за этого опоздала на похороны Анны на два часа. — Я ответил, пожав плечами.

— Cука! — акричала Ливи с широко раскрытыми глазами.

— Она достаточно милая, просто…

— Достаточно милая? — недоверчиво спросила она. — Я собираюсь ударить ее!

— Ладно, подожди, Тони Сопрано. Никто не будет никого бить. — Я сделал паузу. — Просто чтобы внести ясность, у тебя нет таких связей, верно?

— Нет, но у меня есть деньги! Я уверена, что смогу потянуть за кое-какие ниточки, — ответила она со всей серьезностью.

Я чертовски люблю ее.

Наклонившись, я перекинул ее через плечо.

— Что за человек так поступает? Твоя сестра только что умерла! — она продолжала разглагольствовать, пока я нес ее обратно в спальню.

— Забудь об этом, — сказал я, бросив ее на кровать.

— Я не могу так просто это оставить! — ответила она, подняв руки, чтобы я мог сорвать рубашку через ее голову.

— Хорошо, тогда не надо. Но не могла бы ты раздвинуть ноги, чтобы я мог съесть твою киску, пока ты мысленно защищаешь мою честь? — я ухмыльнулся и заполз на кровать вслед за ней.

— Такая сука, — пробормотала она, широко раздвинув ноги.

Это были последние слова, которые я услышал от нее, прежде чем мой рот сомкнулся на ее клиторе. Долгий, невнятный стон вырвался из ее горла, когда она запустила руку в мои волосы. Я трахал ее уже дважды, но мой член мгновенно стал твердым.

Она извивалась напротив меня, когда я погрузил в нее палец, согнул его и повернул так, чтобы она воспламенилась. Этот раз ничем не отличался. Приподняв бедра над кроватью, Ливи сжала в кулак мои волосы на затылке.

— Перевернись, — приказала она.

Ливи была такой. Так же сильно, как я любил лизать ее киску, она любила сосать мой член. И никогда не могла долго ждать, прежде чем начать умолять об этом. И чаще всего я был более чем готов дать ей это.

Но не в этот раз.

Я вытащил ее руку из моих волос и прижал ее к кровати рядом с ней. Попеременно посасывал и покусывал ее клитор, а также просовывал свой язык внутрь и наружу ее влажного отверстия. Другой рукой она нащупала мои волосы, продолжив умолять меня перевернуться. Но я в ответ прижал ее вторую руку к кровати.

— Подожди, подожди, подожди. — Сказала она, села и прижалась киской к моему рту. Затем сделала глубокий вдох и задержала дыхание.

— Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя? — спросил я между ласками, когда все ее тело изогнулось в надвигающемся освобождении.

— Да, — пискнула она на выдохе.

— Нет, пока ты не кончишь.

Я сильно пососал ее набухший бугорок, проведя по нему языком.

— О, Боже! — Закричала она, упав обратно на кровать.

Ее настиг оргазм, влагалище начало пульсировать напротив моего рта. Это был знак. Поднявшись на колени, я широко раздвинул ее ноги и перевернул на бок. Оседлав ее бедро на кровати и перекинув другое через плечо, я вошел в нее сильнее, чем когда-либо прежде. Череда ругательств слетела с ее губ, когда она продолжала пульсировать вокруг меня.

Мы были влюблены друг в друга — в этом не было никаких сомнений. Но мы все еще узнавали друг друга на стольких уровнях.

Но не наши тела. Они были сексуальными родственными душами.

Ливи двигала бедрами в ритме, который, как она знала, мог вырвать оргазм из моих яиц. И я входил очень глубоко, следя за тем, чтобы металл моей штанги находил именно то место, от которого у нее подгибались пальцы на ногах.

Это были постоянные уступки, когда мы подводили друг друга к краю, но одновременно яростно боролись с собственным освобождением.

В какой-то момент один из нас потерпел неудачу. На этот раз это был я.

— Черт, — я выругался, когда мой член выстрелил в ее тесное лоно.

Мне нужно было довести ее до края, поэтому я опустил большой палец на ее клитор и потер тугой бугорок, продолжив раскачиваться внутри нее. Мой оргазм уже разорвал меня на части, но в тот момент, когда ее мышцы начали сжиматься вокруг меня, совершенно новая волна экстаза сжала мои яйца, опустошив меня снова.

Я открыл глаза и увидел гибкое, дрожавшее подо мной тело Ливи, никогда в жизни не чувствовал себя более полноценным.

Да, я пережил невероятный оргазм с еще более невероятной женщиной, но у меня не было никаких сомнений в том, что чувство, разраставшееся в моей груди, было тем, которое я всегда искал. Было восхитительно, даже когда Ливи сжала внутренние мышцы, пока я опадал внутри нее, но наслаждение было недолгим.

В моей жизни после каждого взлета наступало падение.

Я уставился в ее насытившиеся глаза, которые смотрели на меня с такой любовью, что это почти причиняло боль, но гребаный маятник качнулся снова.

Я провела два великолепных дня, потерявшись в Сэме, прежде чем снова вышла на воздух. Мне хотелось остаться в его постели навсегда, но у него была работа, и, к сожалению, у меня тоже. На самом деле, я не хотела ничего делать.

Конечно, мне нужно было ответить Стюарту на сотни звонков, которые я сбросила, сообщить ему о намерении взять бессрочный перерыв в музыке. И была уверена, что ничего хорошего из этого не вышло бы.

Мне также нужно было уволить Девона. Мое сердце разбивалось от этой мысли, но не больше, чем в тот день, когда он взял на себя смелость встать между мной и Сэмом.

А потом мне нужно было отправиться в свой дом, сменить все замки и коды безопасности, и перевезти половину гардероба в шкаф Сэма. Даже не возникло вопроса, в каком доме мы собирались жить. Его магазин находился на заднем дворе, и нужно было позаботиться о Сэмпсоне, поэтому дом Сэма стал очевидным выбором. Но, помимо всего выше перечисленного, мне нравился этот дом. Провела в нем всего одну ночь перед отъездом, но почему-то чувствовала себя там как дома. Я не собиралась переезжать насовсем, но и возвращаться домой в ближайшее время тоже не планировала.

Сэм проснулся несколько часов назад, а я только вылезла из постели, чтобы сделать прическу и макияж. Я не торопилась, понадеявшись, что еще один день закончится, и мне удалось бы избежать своего списка дел, но час спустя я надела туфли на каблуках, а часы показывали только одиннадцать утра.

Схватив свой новый телефон, я решила немного посидеть в Твиттере, прежде чем начала свой день.

Это было неправильным решением.

Чертовски неправильным.

Самым первым сообщением, появившимся в моей ленте, было видео с лысым маленьким мальчиком не старше трех лет, подключенным к большему количеству проводов, чем я могла сосчитать. Он выглядел таким слабым, но кто-то за кадром включил мою песню «Discovery», и мальчик начал дрожать и дергаться на своей больничной койке. Песня длилась всего несколько секунд, а потом оборвалась, и мальчик сразу же расплакался. Когда она снова зазвучала, малыш опять начал танцевать. Мой желудок скрутило, когда я несколько раз нажала на кнопку воспроизведения, чтобы прочитать твит.

Это было безобидное сообщение, которое было ретвитнуто более трех тысяч раз, но ощущалось как удар ножом в живот.

Я действительно должна это сделать.

Мне бы ничего не стоило оказаться в самолете в ту же ночь, но я понимала, что нельзя было начинать заново этот порочный круг, цена слишком высока.

У меня перерыв.

И все же я уже строчила ответ.

Мой палец слишком долго завис над кнопкой отправки.

Поездка к одному больному ребенку — это не то же самое, что изнурение себя в больницах на постоянной основе.

Что может быть плохого в том, чтобы просто слетать на один день?

Даже не обязательно было проводить там целый день. Я могла бы вернуться к ужину. Или, что еще лучше, Сэм мог бы поехать со мной, и мы смогли бы сделать эту поездку увлекательной для нас обоих.

Мой палец медленно приблизился к кнопке отправки.

Конечно, он бы согласился на это. Он знал, как важно для меня навещать больных детей. Сэм же не думал, что я полностью готова отказаться от этого.

Ты не Человек-паук.

Черт.

Снова нажала на воспроизведение видео, мой палец все еще завис над кнопкой отправки, и я увидела, как загорелись глаза этого маленького мальчика, когда моя песня зазвучала через динамик телефона.

Это правильный поступок. Неважно, как это повлияет на меня.

Но как насчет того, что как это повлияло бы на Сэма?

Не успела я опомниться, как уже была на ногах и направлялась в магазин Сэма. Я распахнула дверь и была мгновенно встречена громким скрежетом электроинструмента. Сэм сидел в углу, склонившись над столом, сигарета болталась у него во рту. В комнате воцарилась тишина, когда его взгляд метнулся ко мне. Должно быть, я выглядела испуганной, потому что он тут же бросил инструмент на стол и направился в мою сторону.

— Что не так?

— Мы можем поехать в Индиану?

Он развернулся и бросил сигарету в пепельницу, прежде чем снова повернулся ко мне лицом.

— Думаю, зависит от того, почему ты хочешь поехать.

— Есть больной маленький мальчик, который прислал мне видео в Твиттере. Я думаю, это было бы очень мило. У меня сейчас много свободного времени. Мое появление будет много значить для него. Я могла бы попросить Стюарта связаться с его родителями и сделать им большой сюрприз, — выпалила я на одном дыхании, пока у меня не закончился воздух.

Он выгнул бровь.

— Мы могли бы поехать вместе! Пусть это будет романтическое путешествие! — я сделала глубокий вдох, прежде чем это выпалила.

Он смотрел на меня целую минуту, а затем молча протянул руку ладонью вверх, попросив отдать телефон. Я бочком подошла к нему, когда он нажал кнопку воспроизведения видео.

Мой взгляд метался между его лицом и телефоном, я наблюдала, как он тепло улыбался ребенку на экране. Когда видео закончилось, он обнял меня за плечи и, как и я ранее, снова нажал кнопку воспроизведения. Я прижалась к его груди, обхватив руками его бедра. Закрыв глаза, я слушала его сильное сердцебиение в ожидании вердикта.

— Что ты хочешь сделать, Ливи? — спросил он, когда видео закончилось.

— Хочу поехать, — ответила я с закрытыми глазами.

— И ты думаешь, что это ему поможет?

— Я не знаю.

— Но ты думаешь, что это может помочь тебе, верно?

Да.

— Я не знаю.

Сэм тяжело вздохнул, а я приподняла голову.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, верно? — сказал он.

Я не ответила на этот вопрос и не ослабила хватку вокруг его талии, даже когда он перестал меня обнимать.

— Ты собираешься сказать мне нет, не так ли?

— Нет. Я тебе ничего не скажу. Если ты хочешь ехать, иди.

Я удивленно вытянула шею.

— Ты хочешь пойти со мной?

— Нет, — коротко ответил он.

— П… почему нет? — я заикалась.

— Потому что у тебя перерыв. Ты должна завтра пойти к своему психотерапевту. Собиралась уволить Девона, связаться со Стюартом, навести порядок в своем шкафу.

Он сделал паузу, сердито запустив руку в волосы.

— Ты, бл*дь, должна была переехать ко мне.

Черт. Может быть, я переезжаю насовсем.

Наконец я отошла в сторону.

— Чего ты ждешь от меня, Сэм?

— Того, что ты обещала! — прорычал он и взял себя в руки. — Если ты хочешь уйти, то уходи. Но это будет твой выбор, — отрезал он, повернувшись ко мне спиной.

Мое чувство вины превратилось в гнев.

— Видишь, в этом то и проблема. Мой выбор!

Он по-прежнему стоял ко мне спиной и закуривал сигарету.

— Два дня.

Сэм невесело рассмеялся.

— Что это должно означать?

Я была более чем готова к его ледяному взгляду, но не к разочарованию, которое отразилось на его сердитом лице.

— Это значит, что два дня назад я согласился поиграть в Человека-паука и уехать с тобой домой. Это значит, что я люблю тебя так чертовски сильно, что был готов рискнуть твоей жизнью, просто чтобы провести с тобой больше времени. И два гребаных дня спустя я уже потерпел неудачу.

Мой желудок сжался, воздух между нами стал слишком густым, чтобы дышать.

— Ты не потерпел неудачу. Я просто хотела навестить ребенка!

Он поднес сигарету к губам и еще раз затянулся.

— Тогда что?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Понятия не имела, что будет дальше. Это был просто порыв помочь кому-то. До меня дошло, Сэм был уверен, что я собиралась это сделать в любом случае.

— Так я и думал, — прошептал он в облаке дыма. — В конце концов ты снова окажешься на том мосту, — он крепко зажмурился.

— Сэм, я не позволю этому случиться снова. Клянусь.

— Я думаю, что тебе нужно вернуться в Мэн, Ливи. — Он объявил, почесав затылок.

— Нет! — воскликнула я, сделав гигантский шаг к нему. — Послушай меня, пожалуйста. Я не поеду в Индиану. Это была просто инстинктивная реакция на просмотр этого видео. Я пришла сюда, чтобы посоветоваться с тобой.

Он смотрел в землю, покачав головой.

— Ну, ты его получила, не так ли?

— Посмотри на меня, — приказала я, и его глаза немедленно поднялись к моим. — Мне не нужно возвращаться в Мэн. Я записалась на прием к врачу. И хочу быть здесь.

— Правда? — он вопросительно наклонил голову. — Ты действительно пытаешься?

— Да, действительно.

Он затушил сигарету и закурил другую.

— Тогда почему ты не позвонила Стюарту? Никому не рассказала о перерыве, который обещала мне сделать. Даже Генри не знал, когда я упомянул об этом прошлой ночью.

— Ты разговаривал с Генри?

— Мы оба беспокоимся о тебе, Ливи.

Я не знала, почему меня шокировало то, что они общались без меня, но даже в разгар спора это согревало меня во всех нужных местах.

— О… Хорошо. У меня просто еще не было возможности сказать ему об этом. Вот и все.

Взгляд Сэма метнулся к двери его магазина и надолго там задержался. Я не была уверена, что происходило в его голове.

— Мне страшно. — Прошептал он, когда я собралась спросить.

— Что? — спросила я, подойдя ближе, чтобы лучше его слышать.

Он прочистил горло, но не сводил глаз с двери.

— Я сказал: «Я боюсь».

Затем его пустые глаза поднялись на меня.

— Я думаю, что ты хочешь вернуть свою жизнь обратно. Действительно, черт возьми, хочешь. Но буду честен — я не приспособлен для этого. Думал, что смог бы это сделать, но я ошибался. Помнишь, ты рассказывала мне о том чувстве, которое было у тебя в животе — как будто ты падала?

Я кивнула, на глаза навернулись слезы.

— Это именно то, что я почувствовал, когда ты вошла сюда. Мой желудок сжался в тот момент, когда я увидел тревогу в твоих глазах. Чувствую это каждую ночь, когда смотрю, как ты засыпаешь.

О, Боже.

— Свободное падение, — прошептала я.

— Это ужасно, но я испытал такое гребаное облегчение, когда понял, что ты просто расстроилась из-за больного ребенка.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза.

— Мне жаль.

Я подпрыгнула от неожиданности, когда его руки внезапно обхватили меня.

— Нет. Мне жаль. Я должен был сильнее настаивать на том, чтобы ты осталась в Мэне. Ливи, мне нравится, что ты здесь. Я просто в ужасе от того, что тоже подведу тебя. — Он сжал меня до боли крепко, зарывшись лицом в мои волосы. — Я не могу потерять и тебя тоже.

Я ненавидела мысль об уходе больше, чем когда-либо, но потом закрыла глаза, поставила себя на его место и поняла, почему ему нужно, чтобы я ушла. И, помимо всего прочего, это касалось его прошлого, и не было абсолютно ничего в мире, чего бы я не сделала, чтобы остановить его свободное падение.

В конце концов, он сделал это для меня.

Я крепко сжала его и вдохнула полной грудью дымную сладость аромата Сэма.

— Я вернусь.

Его тело обмякло от облегчения.

— Но не в Мэн. Они были идиотами.

— Ладно. Где-нибудь в новом месте. Меня это устраивает. Может быть, на этот раз где-нибудь поближе. — Он поцеловал меня в макушку, погладив руками вверх и вниз по моей спине.

— Но, если я сделаю это, то ожидаю чего-то взамен.

Он усмехнулся.

— Все, что ты захочешь, детка. Просто назови это.

Я рассмеялась, потому что он понял, что одной этой фразой загнал себя в угол.

— Брось курить, пока меня не будет.

— Ты такая забавная девочка, — покровительственно сказал он.

— Я не шучу. Ты не единственный, кто напуган. Бороться с раком легких вместе с тобой — не совсем мое представление о хорошем времяпрепровождении. Ты бросишь курить, и мы оба станем здоровыми.

— Бл*дь. Было сексуально, когда ты показала Лекси эту злую сторону. Но показав ее мне… уже не так горячо.

— Сэм…

Он громко застонал.

— Хорошо. Я все равно пообещал маме, что брошу. Думаю, это как убить двух зайцев одним выстрелом, раз и все.

Я еще теснее прижалась к его груди.

— Мне нравится, когда ты называешь меня зайчиком и угрожаешь выстрелить в меня.

Он провел рукой по моей спине.

— Я так и думал. Ты всегда была развратнее меня.

— Так мы действительно собираемся это сделать? — спросила я, взглянув на него снизу вверх.

— Я в деле, если ты в деле, Ливи. Нет ничего такого, чего бы я не сделал ради душевного спокойствия, которое даст мне твоя помощь.

Я прикусила губу и отвела взгляд. Ненавидела тот факт, что он не только сильно беспокоился обо мне, но и заботился еще сильнее. Сэм такой хороший парень.

Мой парень.

На моих губах появилась улыбка.

— Включает ли это в себя, наконец, покупку гитар на двадцать четыре тысячи долларов? — спросила я, когда мой взгляд упал на мои четыре «Гибсона», прислоненные нетронутыми к дальней стене.

— Ух ты! Теперь ты просто сходишь с ума.

Дьявольская улыбка появилась на его пухлых губах, и весь его прежний гнев и беспокойство полностью исчезли.

У меня перехватило дыхание. Боже, он был великолепен.

Я обхватила ладонями его сильную челюсть.

— Должно быть, миллионы женщин бросаются на тебя. Как ты до сих пор не женат и не обзавелся кучей детей?

Его улыбка стала невероятно широкой.

— Я еще не встретил тебя.

Он пожал плечами, прежде чем завладеть моими губами в благоговейном поцелуе.

Ну, для Сэма это мог быть простой поцелуй. А для меня это было определенно благоговейно, потому что все время, пока его губы были на моих, я благодарила любого Бога, который правил нашей сумасшедшей вселенной, за то, что он привел его ко мне на том мосту все те ночи назад.

— И ты уверен? Вам нужно будет установить ворота безопасности и все такое. Это полностью испортит ощущение домашнего уюта, когда ты въедешь на свою подъездную дорожку! — прокричала Ливи сквозь ветер, когда мы подъехали на моем джипе к ее дому.

— Клянусь Богом, если ты спросишь меня об этом еще раз, я передумаю! — крикнул я в ответ. — Да, Ливи. Переезжай ко мне. Принеси все семь миллиардов пар своей обуви и загромождай мою свободную спальню, пока я не буду вынужден превратить ее в новый шкаф для тебя. — Я улыбнулся и продолжил смотреть на дорогу, а рукой гладил ее бедро.

— Я чувствую себя неловко. — Она поджала под себя ногу и повернулась ко мне лицом. — По крайней мере, позволь мне заплатить за охрану.

Я притормозил на светофоре и сжал ее бедро.

— Если это заставит тебя перестать волноваться из-за того, что ты живешь со мной, я запишу всю гребаную ипотеку на твое имя. А теперь остынь!

Она прищурила глаза от моей вспышки гнева.

֫— Я не покупаю тебе дом, Сэм.

— Тогда напомни мне, какой смысл снова встречаться с тобой?

Я вздрогнул, когда ее рука метнулась вперед и сжала мой сосок.

Немедленно скрестив руки на груди, она попыталась защититься от моего возмездия, но вместо этого я просто ущипнул ее за задницу.

— Ой! — закричала она, прежде чем разразилась приступом смеха.

Я буду чертовски скучать по этой сумасшедшей женщине.

Прошло три дня с тех пор, как Ливи согласилась вернуться к программе лечения. Она все еще не разобралась с Девоном. И никому не сказала, что на некоторое время уходит из музыкальной индустрии. Однако я держал рот на замке, потому что она нашла стационар на окраине Сан-Франциско. Уже не тот роскошный курорт, на котором она была в Мэне, но все равно это было приятное место. После долгого разговора с директором учреждения мы оба почувствовали себя комфортно, осознав, что они смогли бы справиться с ее проблемами, а также защитить ее частную жизнь, пока она там находилась. У них никогда раньше не было такого знаменитого пациента, как Ливи, но они заверили нас, что это не было проблемой.

Ливи была непреклонна в том, чтобы на этот раз я был вовлечен в процесс. Не мог сказать, что возражал. Пошаговое знание о том, какую помощь она могла получить в значительной степени помогло мне справиться с беспокойством. С учетом нашей ситуации новый врач Ливи позвонила на дом, чтобы встретиться с нами. Доктор Спеллман была пожилой дамой, профессионалом до мозга костей. Она рассказала все в точности так, как оно было, и даже не улыбнулась. Мне чертовски нравилось это в ней. Она не пускала дым нам в задницу, сказав, что все будет хорошо. Вместо этого изложила четкий план лечения, в котором точно описала, что, как она надеялась, Ливи извлечет из своего времени, проведенного под ее присмотром. Она также рекомендовала Ливи провести полные тридцать дней в стационаре, а затем перейти на шестимесячное амбулаторное лечение.

Ливи все еще сомневалась по поводу всего этого, когда мы смотрели, как доктор Спеллман уезжала.

Но не я.

Я был чертовски близок к экстазу.

И только по этой причине я потерял свой любящий разум на целых десять секунд.

Глаза Ливи были огромными, когда я вытащил пачку сигарет из кармана и одну за другой раскрошил их на полу.

Пять минут спустя я чуть не плакал, пока убирал их.

И вот так я впервые обнаружил, что ехал в своем джипе без сигарет. Однако у меня был никотиновый пластырь на руке, рот, полный жевательной резинки со вкусом манго, и рядом со мной сидела красивая женщина, которую я безумно любил. Я мог бы жить с этим.

Когда мы подъехали к воротам безопасности перед особняком Ливи, она выпалила целую кучу кодов, которые мне были необходимы, чтобы попасть внутрь позже в тот же день. Мне нужно было отправиться в «Переделку» и подписать кое-какие документы, которые я игнорировал с момента возвращения, но Ливи оставалась у себя, чтобы подготовиться к небольшой встрече с моей семьей и друзьями, на которой она настояла перед своим отъездом завтрашним утром.

Ливи все еще не горела желанием объявлять о наших отношениях прессе, главным образом потому, что нам так успешно удавалось оставаться незамеченными. Сан-Франциско — это не Лос-Анджелес. Папарацци не прятались за каждым углом. Буквально накануне вечером нам удалось незаметно пробраться в кино. Мы были просто обычной парой, которая приехала поздно, целовались на последнем ряду, как подростки, а затем рано ушли, чтобы заняться сексом на заднем сиденье моей машины — конечно, она была надежно заперта в моем гараже, когда мы это делали, но она определенно закончила ночь с голой задницей на моем заднем сиденье. Я не торопился отказываться от таких мелочей, как и она.

Тем не менее, Ливи была готова на всех парах встретиться с моей мамой и Райаном. А вместе с Райаном приглашены Мэг, ее муж Тай и, конечно же, Морган.

И, поскольку Морган собиралась быть там, Ливи заставила Генри тоже прийти.

— Я люблю тебя, — прошептала Ливи мне в губы, когда я собрался уходить.

— Я тоже тебя люблю. Вернусь с компанией в четыре. Мы все встречаемся у меня дома, а потом возвращаемся сюда.

Она улыбнулась и рассеянно кивнула.

— Ты нервничаешь? — спросил я.

Ливи снова кивнула.

— Не стоит. Моя мама уже любит тебя.

Она сняла невидимую ворсинку с моей рубашки.

— Ты сказал ей, что я знаю Лайонела?

— Эм, если бы я это сделал, то не сказал бы тебе не нервничать. А сказал бы тебе бежать и прятаться.

Она хихикнула и снова поцеловала меня.

— Я все же сказал ей принести фотоальбом.

Ливи резко втянула в себя воздух.

— Дааа! — прошипела она.

— Это верно. Я пожертвую своим мужским достоинством, позволив своей матери показать тебе мои фотографии с кудряшками, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Ты должна знать, я ожидаю, что ты выразишь свою признательность своим ртом вокруг моего члена сегодня вечером.

— Договорились. — она быстро ответила, скользнув рукой по моей заднице.

Выполнив по меньшей мере дюжину поручений, в том числе захватив холодильник с пивом на поздний вечер, я отдыхал на диване и работал над новой фотографией для Ливи, когда Райан внезапно влетел в мою парадную дверь. Сэмпсон начал поднимать шумиху, но успокоился, когда узнал, кто это был.

— Что за хрень? — крикнул я, когда дверь за Райаном захлопнулась.

Он прислонился к ней, как будто стая зомби преследовала его по пятам.

— Скажи, да, — выдохнул он.

— Что? — спросил я, закрыв свой ноутбук и поставив его рядом с собой.

— Ты мой лучший друг. Я бы сделал для тебя все на свете. И люблю тебя, как брата. Просто скажи, бл*дь, да!

— О чем ты говоришь? — рявкнул я, вскочив на ноги.

— Хорошо, я не хотел этого делать, но ты помнишь то время в старшей школе, когда я сделал для тебя доклад о книге «Великий Гэтсби»?

— Э-э-э, ты сделал мой доклад только потому, что сломал посудомоечную машину, наполнив ее стиральным порошком, и тебе нужно было, чтобы я починил ее, пока твоя мама не узнала, — быстро исправил его я.

— Дело не в этом. У тебя была потребность, и я позаботился об этом. — Он фыркнул.

— Что тебе нужно? — я закатил глаза.

Он глубоко вздохнул и поправил воротник на своей рубашке.

— Мне нужно залезть в трусики Джен Дженсен, и ты можешь позаботиться об этом, позволив мне привести ее на встречу с твоей знаменитой девушкой.

— Ни за что, черт возьми! Встреча только для семьи!

Внезапно раздался тихий стук в дверь.

— О, и, кстати, я уже пригласил ее. У нас только что был фантастический обед и очень романтическая прогулка по парку. — Райан застенчиво улыбнулся.

Мой рот открылся, когда я моргнул в полном шоке.

— Я целовался с Джен. И ты хочешь, чтобы я отвез ее в дом моей девушки на барбекю?

— Почему ты всегда напоминаешь мне, что целовался с моей будущей женой? Это был один поцелуй больше года назад.

Я шагнул ему навстречу.

— Она хватала мое хозяйство, чувак.

— Потрясающе. А теперь скажи, да, чтобы она схватила мое сегодня вечером. — Прорычал он, шагнув прямо ко мне.

Я попятился, покачав головой и ущипнув себя за переносицу. Не мог поверить, что соглашусь на это.

— Просто убедись, что она держит рот на замке, хорошо? Мы с Ливи пока не афишируем публично, что вместе.

— Это не проблема. Я заставил ее подписать соглашение о неразглашении. — Он гордо улыбнулся.

— Кто ты, черт возьми, такой? Кристиан Грей? — я недоверчиво выгнул бровь.

— Кто ты, черт возьми, такой? Женщина в постменопаузе? Почему ты что-то знаешь о Кристиане Грее? — он с отвращением скривил губы.

Я плотно сжал губы. Ни за что, бл*дь, не скажу ему, что этот фильм мы с Ливи смотрели вместе.

— Да. Приведи Джен. — вздохнув, сказал я.

Его рука победно взметнулась в воздух.

— Мой член ценит это. Очень сильно.

Он с энтузиазмом похлопал меня по плечу.

В этот момент дверь открылась, и вошла моя мама с тарелкой, полной салата из макарон, а Джен следовала за ней.

— Райан, дорогой, я думаю, ты забыл кое-кого снаружи.

— Конечно, нет, миссис Риверс. Как я мог забыть о такой красивой женщине? — ответил он, обняв Джен за плечи.

— Прости, детка. Нам с Сэмом нужно было обсудить кое-какие дела. — Взглянув на Джен, он заговорил самым смешным детским голоском, который я когда-либо слышал.

Как эта женщина не закатила глаза, я не узнал, потому что мои глаза грозили выкатиться из орбит.

Десять минут спустя все прибыли, и мы начали наш подъем к дому Ливи.

Я понял, что что-то не так, как только мы приехали.

— Боже милостивый, — выдохнул я, посмотрев на открывшееся передо мной зрелище.

— Ничего себе, черт, не может быть, святые угодники. — Все эхом отозвались у меня за спиной.

Прошло чуть больше шести часов с тех пор, как я высадил Ливи, и каким-то образом за это время ее двор превратился в причудливое сочетание экстравагантной белой свадьбы, смешанной с ярмаркой штата в комплекте с небольшим колесом обозрения и карнавальными развлечениями. Воздушные шары жемчужного цвета украшали углы каждой кабинки, в то время как большие розовые цветочные композиции украшали все восемь столов под огромным белым навесом.

Моя мама ткнула меня локтем в ребра.

— Возможно, мне следовало взять что-нибудь более изысканное, чем салат с макаронами… и нужно было надеть коктейльное платье.

Она подняла подбородок к мужчине в смокинге, открывшему перед нами входную дверь.

— Я думаю, что наша идея встречи может немного отличаться от идеи Ливи, — ответил я.

— Ты думаешь? — огрызнулась Мэг. — Я в джинсах!

— Ливи! — Морган заплакала, когда она внезапно появилась в дверях, выглядев как знаменитость из списка А, которой она и была — идеально уложенные волосы, обтягивающее белое платье, дизайнерские туфли, лицо, полное макияжа, и самая фальшивая улыбка, которую я когда-либо видел у этой женщины.

Я начал смеяться, когда наши взгляды пересеклись.

— Дайте мне секунду, — сказал я компании, направившись в ее сторону.

— Привет, — пискнула она, когда я заключил ее в крепкие объятия, подняв с места.

— Что ты сделала? — спросил я, поставив ее на землю.

Ее глаза метнулись в сторону.

— Ну, я сожгла торт, который пыталась сделать, а потом занервничала, поэтому позвонила организатору вечеринки, и… Ну, возможно, я немного перестаралась.

— Немного? — Генри подошел к ней сзади.

— Заткнись и иди приударь за одним из официантов, — рявкнула она и застенчиво оглянулась на меня.

— Один из официантов? — я попросил разъяснений, приложив ладонь к уху.

Генри поднял руку и пошевелил четырьмя пальцами, быстро протянув ее для пожатия, когда Ливи повернулась и уставилась на него.

Я протянул и пожал ему руку.

— Что случилось, чувак?

— Знаешь, просто пил «Кристал» твоей девушки и пытался убедить ее, что красные туфли смотрелись бы лучше с этим платьем. Но что я знаю? — он пожал плечами и поднес к губам бокал с шампанским.

Мои глаза снова встретились с глазами Ливи.

— «Кристал»?

— Я уже сказала, что перестаралась. Прекрати нести эту чушь. Я нервничала, а этот организатор вечеринок была чертовски настойчива. Предупредила ее, что придут дети, и прежде чем я поняла, что произошло, все было готово. — Она фыркнула.

Я схватил ее сзади за шею и наклонился, чтобы прикоснуться губами к ее губам.

— Я не собираюсь издеваться. Это действительно мило. Совсем не обязательно. Но, тем не менее, мило. Здесь есть торт?

Ее тело растаяло, когда она обвила руками мою шею.

— Красный бархат и шоколад.

— Хорошо! День рождения Морган на следующей неделе. Я скажу ей, что это ее вечеринка. Сэкономь Мег и Таю немного денег. — Я подмигнул.

Отпустив ее, я раскинул руки в стороны и развернулся лицом к своей семье.

— С днем рождения, Морган!

Ее глаза загорелись, когда она закрыла рот руками.

Как по команде, Генри выскочил из-за двери.

— Подожди, Морган здесь?

При виде него Морган разрыдалась.

Мэг и Тай рассмеялись.

Моя мама схватилась за сердце.

Щеки Джен порозовели, когда она ахнула.

Райан посмотрел на нее сверху вниз и выругался, бросив сердитый взгляд в сторону Генри.

Рука Ливи обвилась вокруг моей талии.

И я улыбнулся, как мне показалось, в самый первый раз.

— А вот и Сэм в четыре года. В том году мы ходили на «Всю ночь напролет» Лайонела. Я думаю, получилось довольно здорово. — Сказала мама Сэма, перевернув страницу огромного фотоальбома.

Больше часа мы вдвоем сидели за одним из угловых столиков, листая страницу за страницей о детстве Сэма. Там также было множество фотографий отца Анны и Сэма. Было легко увидеть, откуда у Сэма такая привлекательная внешность, но после разговора с его мамой было легко понять, как он оказался таким удивительным человеком.

— Хорошо. Достаточно, — сказал Сэм, подойдя к нам с пивом в одной руке и подарочным пакетом в другой.

— Что у тебя там, горячая штучка? — спросила я, когда он положил передо мной подарочный пакет.

— Ну, я подумал, что мы тоже должны показать маме наш фотоальбом? — он одарил меня озорной улыбкой.

— У нас есть фотоальбом? — cпросила я.

— Да, — ответил он, и его улыбка стала шире.

— Привет, Генри. Хочешь посмотреть, как мы с Ливи познакомились?

Я немедленно вскочила на ноги, а мои глаза нервно метнулись к его маме. Не хотела, чтобы она знала, как мы с Сэмом познакомились. Черт, я бы хотела, чтобы Сэм забыл, как это произошло.

— Ммм, может быть, нам не стоит делать этого здесь?

— Это не то, что ты думаешь. — Обняв меня за талию, он притянул меня к своей груди и прошептал.

Я с трудом сглотнула и посмотрела ему в глаза, обнаружив искру юмора.

— Хорошо, — выдохнула я и села обратно, когда все собрались вокруг нас.

Засунув руку в пакет, я вытащила прямоугольную книгу. Она имела форму номерного знака, а на лицевой стороне аэрографом было написано «Сэм и Ливи навсегда».

Я начала смеяться, но как только открыла книгу, у меня перед глазами все поплыло.

Да, Сэм был занят.

«Однажды…» было написано шрифтом в верхней части страницы. Изображение было одним из композитов Сэма, где он соединил нас вместе. И, на этот раз, я не падала на лицо. Мы оказались на углу улицы, и Сэм сидел на земле в грязной одежде, держа чашку для мелочи, а Сэмпсон спал рядом с ним. Его рот был приоткрыт от благоговения, когда он посмотрел на меня.

Для меня он использовал кадр одного из музыкальных клипов, где я была одета как принцесса, которой меня считала Америка. Выражение моего лица было свирепым, мои кудри были отброшены назад с лица, в то время как нога выглядывала из высокого разреза моей сексуальной версии бального платья.

— О Боже, — рассмеялась я.

Следующая страница гласила: «Принцесса встретила нищего и дала ему работу по сборке своих книжных полок».

На снимке я стояла над ним со скрещенными руками, в то время как он выглядел так, словно кричал на меня, но в его руке был безошибочно узнаваемый переделанный корпус одного из моих Гибсонов.

Я резко втянула воздух, вопросительно посмотрев на него.

— Я сделал тебе только два из них, — объяснил он. — Полагаю, ты можешь подписать два других, и мы пожертвовали бы их на благотворительный аукцион или что-то в этом роде. Заставь нас обоих чувствовать себя лучше из-за уничтожения двадцати четырех тысяч.

От этих слов мое зрение поплыло. Слеза скатилась по моей щеке, а на губах расплылась широкая улыбка.

— Я рад, что ты одобряешь, — прошептал Сэм и вытер слезу большим пальцем.

Я вернулась к книге, перевернула страницу, чтобы найти подпись: «Принцесса не понимала, как сильно ей понравится пиво и цыпленок для нищих».

Я расхохоталась, увидев фотографию Сэма в джинсах, низко сидящих на бедрах. Он был без рубашки, а его пресс был невероятно напряжен, и, если я не ошибаюсь, он тоже был хорошо подкрашен аэрографом. Даже из-за пивной бутылки, которая была поднесена к его губам, я могла видеть ухмылку.

Понятия не имела, как Сэм нашел мою фотографию, на которой я стою на четвереньках, но каким-то образом он это сделал, поместив меня прямо перед собой. Если бы не петух, которого я, казалось, преследовала у него между ног, это определенно было бы непристойным.

— Мне понадобится копия из этой книги. — Генри внезапно пропищал позади меня.

— Считай, что дело сделано, — без колебаний ответил Сэм.

Следующая страница гласила: «И вот тогда принцесса начала влюбляться в нищего».

Я сразу узнала эту фотографию как первую, которую он когда-либо присылал мне. Все вокруг нас начали смеяться, но при этом воспоминании меня окутало тепло.

На следующих страницах были остальные фотографии, которые он прислал мне, пока я находилась в Мэне. Каждое из них было подписано: «Влюбляется…»

С каждой страницей компания смеялась все громче, делав паузы, чтобы указать на что-то смешное, например, на случайных цыплят, которых Сэм спрятал на заднем плане. Я, однако, не могла оторвать от него глаз — ни вживую, ни на фотографиях. В маленькой истории Сэма я была принцессой, а он — нищим, но в тот момент, когда его друзья и семья столпились вокруг нас, я поняла, что он был богат. Я определенно была нищим в нашей реальной истории. Но мне было все равно. Никогда в жизни так не гордилась тем, что называла кого-то своим.

Через несколько страниц подпись сменилась на: «Но хорошая новость в том, что он тоже в нее влюбился».

На следующих страницах были совершенно новые изображения, которых я никогда раньше не видела.

И они были ошеломляющими. Не потому, что я действительно выглядела великолепно, а потому, что это были наши фотографии. Реальные фотографии. Все началось с нашего селфи, которое было сделано за пределами кинотеатра перед тем, как мы пошли смотреть «Пятьдесят оттенков серого» всего несколько ночей назад, только Сэм перенес нас на красную дорожку, на то, что выглядело как премьера, и он добавил пару наручников, свисавших с запястья, лежавшего на моем плече.

Райан расхохотался, бросив Сэму пять, которая так и осталась висеть.

Следующая страница гласила: «Влюбляется…»

Это была фотография, на которой я спала, свернувшись калачиком на кровати Сэма.

Была видна только одна сторона его лица, когда он поцеловал меня в нос. Мое сердце начало таять от чего-то такого сладкого, но смех вырвался из моего горла, когда я наклонилась ближе, осознав, что он добавил струйку слюны, вытекшую из моего рта, и мокрое пятно на подушке.

Моя рука тут же скользнула вверх и ущипнула его за сосок. Я решила, что мои были в безопасности, так как его мать сидела рядом со мной. Но Сэм, не колеблясь, наклонился, чтобы ущипнуть меня в ответ.

— Сэм! — его мама шлепнула его по руке, но он просто пожал плечами, совершенно невозмутимый.

Засмеявшись, я перевернула последнюю страницу в книге и замерла, когда увидела изображение перед собой. Мое сердце неистово заколотилось, а в животе бешено запорхали бабочки.

Меня вообще не было на последней фотографии. Это была просто фотография Сэма в той же самой грязной одежде с первого снимка, и он стоял в ювелирном магазине, передав поводок Сэмпсона и ящик, полный цыплят, в обмен на обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

Его мама ахнула.

Но у меня совершенно не было воздуха в легких. Он делал предложение? Это было слишком, слишком рано, но слово «да» даже не вертелось у меня на кончике языка. Оно было на старте, готовое сорваться с моих губ в тот момент, когда я открою рот.

Подпись гласила: «И, в конце концов, этот нищий продал все свое скудное имущество только для того, чтобы иметь возможность позволить себе оставить эту принцессу навсегда».

Когда я медленно подняла голову, чтобы посмотреть на него, еще одна предательская слеза скатилась из моего глаза, дав Сэму мой ответ на его невысказанный вопрос.

Тепло улыбаясь, он поднес большой палец к моей щеке, вытерев влажный след и прижав его к моим губам.

— Так я и думал. Но я хотел проверить. Переверни страницу, Ливи. — Сказал он шепотом.

Я не хотела переворачивать страницу.

Но, в то же время, никогда в жизни не хотела чего-то большего.

Я была в ужасе от того, что он поторопился. Между нами столько всего произошло. Так много еще предстояло преодолеть. Он даже не знал, каково это — быть со мной по-настоящему. До сих пор мы жили в идеальном маленьком пузыре одиночества. Что, если Сэму не нравилась жизнь в центре внимания? Что, если он не сможет доверять мне, когда таблоиды попытаются разлучить нас слухами? Нам нужно было больше времени.

Еще слишком рано.

Хотя я, несомненно, собиралась сказать «да».

И, пока я жива, никогда не пожалела бы, что согласилась.

В глубине души я знала, что Сэм — это вся моя жизнь. Все остальное встало на свои места.

Мы сможем подняться ввысь вместе.

Итак, сделав глубокий вдох, я перевернула страницу.

И сразу же расплакалась.

Вскочив на ноги, я обвила руками шею Сэма, когда он крепко прижал меня к своему телу.

Предложения не было.

Но обещание определенно было.

И в тот момент это было лучше, чем любое кольцо, которое он мог бы надеть мне на палец.

Фотографии не было. Это была всего лишь белая страница со словами: «Продолжение следует. (Через тридцать дней)».

— Ну, это было разочаровывающе, — невозмутимо произнес Генри.

Я все еще невероятно крепко сжимала Сэма.

— Это было подло! — сказала Мэг, хлопнув его по плечу.

Это не было подло.

Это были мы.

И, более того, это добавило совершенно другой импульс моему стремлению собраться с силами в течение следующего месяца.

Лучший подарок, который он когда-либо мог мне сделать.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептала я ему в шею.

— Знаю, — он усмехнулся.

— Спасибо, что не сделал мне предложение.

— Пожалуйста, Ливи. — Засмеялся он чуть громче.

— Пожалуйста, не продавай Сэмпсона, чтобы купить мне кольцо. И, просто чтобы ты знал, я не уверена, что выйду замуж за тебя без члена. Так что, пожалуйста, сохрани и его тоже.

— Принято к сведению. — он крепко сжал меня, прежде чем ослабить хватку.

Я отступила, внезапно осознав, что у нас была аудитория, а мой макияж, вероятно, сполз с моего лица.

— Итак, кто хочет есть?

— Я! — закричала Морган.

— Пойдем, красотка. — я схватила ее за руку, взяв со стола свою новую ценную вещь.

Когда мы уходили, я слышала, как мама Сэма ругала его за то, что он не сделал предложение.

— Прекрати, ма. Ей это понравилось. — Он просто рассмеялся.

Мне правда, правда понравилось.

Вечеринка подходила к концу, и Морган только что закончила задувать свечи на своем импровизированном праздничном торте. Мы с Генри столпились вокруг нее, сфотографировав ее, чтобы она могла показать своим друзьям, когда раздался сердитый стук во входную дверь. Сначала я предположила, что это был кто-то еще из приглашенных Сэмом, поскольку они явно прошли через ворота безопасности, но в тот момент, когда те распахнулись, стало понятно, что должна была сделать смену своих кодов и ключей приоритетной задачей.

Девон ворвался в комнату, смерив меня убийственным взглядом, прежде чем я даже успела поздороваться. Или, что более вероятно, убираться к чертовой матери.

— Ты, бл*дь, вышла за него замуж! — прорычал он, пробежав глазами по моему платью, и получил совершенно неверное представление о том, что за вечеринку мы устроили.

— Да. И тебя не приглашали. Уходи. — Ответила я, поскольку мне все еще было больно от маленького трюка, который он выкинул в Мэне, не говоря уже о том, что появился и накричал на меня в комнате, полной людей.

— Ты неблагодарная сука, — огрызнулся он, прежде чем потерять равновесие, едва удержавшись на ногах и прислонившись спиной к стене.

Он пьян? Я никогда не видела, чтобы он пил.

Генри и Сэм бросились вперед.

— Эй! Следи за своим языком, — прорычал Сэм.

Глаза Девона метнулись к Сэму за несколько секунд до того, как его кулак неуклюже взмыл в воздух. Сэм успел отойти в сторону. Генри не так повезло.

— О Боже! — ахнула вся комната, когда Генри отшатнулся, схватившись за подбородок.

Райан и Тай бросились в их сторону. К счастью, из ниоткуда в комнату ворвался Картер, заключив Девона в медвежьи объятия сзади, прежде чем швырнул его на землю.

— Как ты могла так поступить со мной? — Девон закричал с земли, когда Картер удержал его на месте коленом в спину. — Я люблю тебя!

— Ты что? — закричала я ему в ответ, еще более сбитая с толку, чем когда-либо.

— О, черт, — пробормотал Генри, потерев челюсть.

— Я пожертвовал своей жизнью ради тебя, Ливи. Проводил каждую свободную минуту рядом с тобой. Я гребаный телохранитель, а не твой слуга. Или даже твой водитель или дворецкий. Но я смирился с этим и сделал это для тебя, потому что люблю тебя.

У меня закружилась голова, но он продолжил, прежде чем я успела догнать его. Девон любит меня?

— Я сидел сложа руки и наблюдал, как ты выставляешь придурка за придурком в течение трех чертовых лет, но знал, что в конце концов ты увидишь во мне нечто большее. Я всегда был рядом с тобой. И ты влюбляешься в какого-то суицидального мудака, которого встретила, пытаясь спрыгнуть с моста. Что с тобой не так?

Свободное падение не просто настигло меня — оно поглотило всю комнату.

— О Боже мой! — мама Сэма заплакала, прижав руку к сердцу.

Лицо Сэма побледнело.

— Это не то, о чем ты думаешь, ма. — Он быстро сказал. — Клянусь Богом, это не то, о чем ты думаешь, — бросившись к ней, он прижал ее к своей груди.

— Давай выйдем на улицу. — Мэг взяла Морган за руку. — Тай, Райан, Джен, пошли.

Райан внимательно посмотрел на Сэма.

— Поклянись Богом, что ты не лгал мне, — взмолился он, скрестив руки на груди, перед тем, как и все остальные, выйти из комнаты.

Сэм просто наклонил к нему голову и нетерпеливо сверкнул глазами.

Райан кивнул, подняв руки вверх в знак капитуляции, прежде чем отступить.

— Он лжет, ма. Ничего этого не было. — Сэм посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, пока держал свою мать в объятиях.

Я видела по его глазам, что он хотел сказать ей правду и заверить ее, что она не потеряет своего единственного оставшегося ребенка так же, как потеряла мужа и дочь. Я также могла видеть, что он не хотел раскрывать мою тайну в процессе.

— Чушь собачья, — невнятно пробормотал Девон.

И вот тогда меня осенило.

Это действительно была чушь собачья.

Все это.

Тот факт, что это произошло.

Тот факт, что я скрывала это.

Тот факт, что Девон пытался использовать это как оправдание того, почему я влюбилась в Сэма.

Все это было чушью собачьей.

— Девон, ты идиот. Потому что я тоже тебя люблю.

Голова Сэма резко повернулась ко мне.

— Прошу прощения?

Я отмахнулась от него и продолжила говорить.

— Может быть, не так, как ты хочешь, чтобы я любила тебя, но это все равно была любовь. Вы с Генри были единственными двумя людьми, на которых я могла положиться без вопросов. И хотела, чтобы ты был мужчиной и сказал что-нибудь вместо того, чтобы вести себя как маленький мальчик, дергавший за косички свою пассию. Знаешь, почему я не ответила ни на один из твоих телефонных звонков и даже не рассказала тебе о том дерьме, которое ты натворил в Мэне? Потому что я боялась, что это будет означать, что нам придется попрощаться. Надеялась, что смогу остыть и обсудить с тобой все лично, но потом, сегодня вечером, ты приходишь ко мне домой… пьяный… бросаешься ложью и оскорблениями? — я с отвращением покачала головой. — Спасибо. Ты чертовски смутил меня перед некоторыми действительно удивительными людьми, но сделал мою жизнь намного проще. Девон, ты уволен. — Я расправила плечи и посмотрела на Картера. — Уведите его отсюда.

— Ливи, подожди, — взмолился Девон, когда Картер поднял его на ноги.

— Генри, ты хочешь выдвинуть какие-нибудь обвинения? — спросила я, когда он переступил через меня.

— Нет, — ответил он, обняв меня за плечи в знак солидарности.

— Тогда ладно. Девон, если ты еще когда-нибудь покажешься на моей территории, я вызову полицию. Прикажу тебя арестовать. И выдвину обвинения. — Я посмотрела на него в течение нескольких секунд чтобы он убедился, насколько все серьезно.

Мое сердце все еще разрывалось на части, но я смирилась с этим, потому что должна была.

Я не была Человеком-пауком.

Не могла исправить то, что Девон чувствовал ко мне.

И не могла оставить его на работе только потому, что чувствовала себя виноватой.

Однако я могла делать то, что было лучше для меня.

— Ты молодец, — прошептал Генри, когда Картер вывел Девона из моей парадной двери.

Мои плечи расслабились, но желудок скрутило. Мне нужно было сделать еще так много хорошего.

— Миссис Риверс, мне жаль, что вам пришлось быть свидетелем этого, но то, что он сказал, было правдой… в каком-то смысле.

— Ливи, оставь это в покое, — предупредил Сэм.

— Нет. Во-первых, учитывая то, как все произошло, я даю ему время до утра, прежде чем Девон передаст все мое грязное белье прессе. Во-вторых, не лги своей маме из-за меня. Миссис Риверс, мы встретились на вершине моста. Он был там, оплакивая Анну. Я была там, чтобы покончить с собой… Наверное. Я действительно не знаю наверняка, потому что никогда не заходила так далеко. Сэм спас мне жизнь большим количеством способов, чем я могу сосчитать, и завтра утром я отправляюсь в лечебное учреждение в отчаянной попытке вернуть свою жизнь под контроль. Я долго тонула, а ваш сын не только вдохнул воздух в мои легкие, но и вообще вытащил меня из воды. Вы вырастили удивительного мужчину, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы попасть туда, где смогу быть женщиной, которую он заслуживает. Вы должны по-настоящему гордиться.

— Вау, — выдохнула его мама, посмотрев на Сэма.

Я натянуто улыбнулась, проследив за ее взглядом, она посмотрела ему в глаза.

Чистое обожание было запечатлено на каждом дюйме его красивого лица.

— Я так чертовски горжусь тобой, — похвалил он.

— Не говори раньше времени. Я думаю, нам нужно сделать что-то вроде пресс-релиза, прежде чем у Девона появится шанс продать всю эту информацию. Я бы хотела, чтобы ты был там, чтобы, по крайней мере, он не мог использовать тебя как своего рода рычаг давления на меня.

Улыбка Сэма стала шире.

— Ливи Уильямс, ты просишь меня быть твоим публичным парнем, а не просто тайным любовником?

— Фу, — сказала его мама, высвободившись из его объятий.

— Я думаю, что да. — Я улыбнулась. — Думаю, что готова к тому, что весь мир попытается украсть тебя у меня.

Губы Сэма приподнялись еще выше, когда он неторопливо направился в мою сторону. Использовав мой подбородок, чтобы запрокинуть голову назад, он поцеловал меня в губы.

— Пусть они попытаются. — высокомерно сказал он.

После миллиона извинений от Ливи моя семья решила покончить с этим вечером. Прежде чем мама ушла, она отвела Ливи в сторону и немного поболтала с ней. Они обе закончили тем, что плакали и обнимались, прежде чем мама, наконец, вышла за дверь.

Мы смотрели, как они все уезжают, Ливи положила голову мне на плечо и заявила, что мне запрещено встречаться с ее родителями. Я рассмеялся, затем перекинул ее через плечо и направился вверх по винтовой лестнице в спальню.

Я бы с удовольствием сказал, что раздел ее догола, и мы отгородились от мира, запутавшись в простынях. Однако, как только она оказалась на кровати, Генри развалился рядом с ней. И, когда я рухнул с другой стороны от нее, то понял, что дела плохи, когда Генри даже не пошутил о сексе втроем.

— Итак, ты уверена в этом? Действительно думаешь, что Девон вот так тебя продаст? — спросил он, посмотрев в потолок.

— Не знаю. Два часа назад — нет. Но теперь… Я не уверена. Почему, черт возьми, я не знала, что он влюблен в меня?

— Я же говорил тебе, что он твой Кевин Костнер. — Сказал я, подсунув руку ей под голову.

— О, тише, — поддразнила она, перекатившись ближе ко мне.

— Как бы то ни было, я думаю, что ты поступаешь правильно. Игра в прятки здесь не поможет. — Сказал Генри, слез с кровати и направился к стулу в углу. — Ты все еще планируешь сделать небольшую паузу в карьере?

Ливи откинула голову назад и посмотрела на меня.

— Да. Я действительно думаю, что мне это нужно. — Выдержав мой пристальный взгляд, она ответила Генри.

— Хорошо. Тогда позвони Стюарту. Сделайте официальное заявление. И поправляйся, чтобы я мог перестать проводить свои выходные наедине с вами двумя. Это возбуждает меня. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз трахался.

— Вторник. Фотограф. — Сообщила она ему. — Я получила подробности в среду.

Генри нежно улыбнулся.

— Ах, да. Я должен позвонить ему.

Она снова обратила свое внимание на меня.

— Ты уверен, что готов ко всему этому? Я полностью пойму, если ты захочешь держаться от этого подальше.

— Что я теряю, Ливи? Я в этом с тобой на все сто процентов, и если это означает, что ты перестанешь прятаться, и мы будем жить… вместе, то я в деле. — Я улыбнулся, поцеловав ее в кончик носа. — И да, я подпишу разрешение на авторские права на это тоже.

Со стоном она подняла телефон и набрала номер.

— Нет, ты можешь оставить это себе. Это было не так уж и здорово.

— Что? — воскликнул я.

— Да, не лучшая твоя работа. Тебе действительно следовало стараться усерднее.

— Серьезно?

— О, да ладно. Не смотри на меня так. Это было и близко не так хорошо, как «Я хочу бороться с тобой». Извини, Сэм. Я думаю, ты был одноразовым чудом.

— Ну, я думаю, что не все могут быть Ливи Уильямс.

Я щекотал ее, пока она не скатилась с кровати, прижав телефон к уху.

— Стюарт? Нам нужно поговорить.

Больше часа Ливи расхаживала по комнате, говорив по телефону. Генри сидел в углу, попеременно то слушал ее, то шепотом высказывал свое мнение. Я молча сидел на кровати и пытался угадать, о чем, черт возьми, они говорили. Я был умным парнем. Но, клянусь, они говорили на другом языке. Из того, что я понял, они обсуждали плюсы и минусы того, какие детали Ливи должна обнародовать в своем официальном заявлении.

— А теперь мы ждем. — Объявила Ливи, повесив трубку и опустив подбородок к груди.

— И это все? — спросил я и встал, чтобы заключить ее в объятия.

— Да. Мой рекламный агент сделает все остальное.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Я собираюсь посмотреть, присылает ли сексуальный фотограф грязные фотографии. — Генри потер ладони друг о друга и направился по коридору в свои комнаты — во множественном числе.

Когда Ливи изначально сказала, что нам нужно было сделать пресс-релиз, я не был совсем уверен, чего ожидать, но, черт возьми, точно не лежать в постели и пялиться на наши аккаунты в социальных сетях.

— О, о, о. Все кончено, — сказала она, сев на кровать.

Когда я обновил свой аккаунт «Переделки» в Instagram, появилось уведомление о том, что меня отметили на фотографии.

Это была наша совместная фотография, сделанная этой ночью. Я почти уверен, что Мэг сняла это на свой мобильный телефон, что было совершенно поразительным. Мы стояли, прижавшись друг к другу, и разговаривали с Генри. Я держал пиво и смеялся, а Ливи приподнялась на цыпочки и целовала меня в щеку, ее улыбка была видна даже с такого ракурса. Я крепко обнимал ее за талию, а она рукой касалась моего живота.

Сообщение гласило: «Однажды… Я влюбилась в „Человека-паука“. #Правдивая история».

Я знал, что Ливи не публиковала эту фотографию. Агент по рекламе или его помощник нажал на волшебную кнопку, поделившись нашим интимным моментом со всем миром.

Но я был уверен, что это сообщение написала именно Ливи, и, если для кого-то это не имело смысла, то для меня значило многое.

Она схватила меня за руку и переплела наши пальцы.

— Не отпускай. Несмотря ни на что, хорошо?

Я смотрел в карие глаза цвета виски, которые олицетворяли всю мою оставшуюся жизнь, и знал, что был только один ответ.

— Никогда.

В ту ночь моя жизнь изменилась.

Она была права.

Все было по-другому.

Но даже когда на экране мелькали наши фотографии, а новостные каналы сообщали, что Ливи Уильямс проходила курс лечения от депрессии и возможной попытки самоубийства, одно оставалось неизменным.

Мы.

Она рисовала круги у меня на груди, пока мы не ложились спать до рассвета, смеялись и разговаривали, как два безумно влюбленных человека.

И только это имело значение, чем мы были на самом деле.

Наши отношения не имели абсолютно никакого отношения к звездному статусу Ливи или к моему отсутствию такового.

Она не была принцессой.

А я не был нищим.

Она была просто грустной девушкой, которая любила писать песни.

А я был лишь простым парнем, которому посчастливилось заставить ее влюбиться в него.

Ливи отсутствовала уже тридцать дней.

Тридцать невероятно сложных дней.

Первая неделя была тяжелой. Так же, как и в штате Мэн, у Ливи наступил период затемнения, когда у нее не было своего мобильного телефона. Хотя, возможно, это к лучшему, потому что мир был переполнен всем, что касалось Ливи… и Сэма.

Меня трясло от желания покурить. Порыв, которому я сопротивлялся… с трудом. Бросить курить было самым трудным, что я когда-либо делал. И даже месяц спустя не был уверен, что мне это удалось. Но я продолжал свой путь. Потому что дал обещание двум главным женщинам в своей жизни, и, будь то ядерная война или зомби-апокалипсис, я выполнял свою часть сделки.

Однако глобальная катастрофа сейчас казалась менее значимой. Боже, было тяжело.

Но пора вернуться к моему новому звездному статусу… даже если он был жалким, свободным от курения.

За исключением шквала онлайн-заказов в «Переделке», больше ничего не взорвалось после того, как Ливи объявила о своем внезапном уходе из музыки. Во всяком случае, общественность сплотилась вокруг нее. Последовал массовый поток поддержки, но тонна критиков предсказывала, что все это было большим рекламным трюком. Даже фанаты, которые ненавидели меня до глубины души, поддержали Ливи. Но особенно те, кто думал, что я создал единорогов.

Репортеры не расположились лагерем у моего порога, как опасалась Ливи, но недостатка в людях, пытавшихся получить информацию о ней, не было. Мне пришлось трижды поменять номер телефона, и периодически за мной следили папарацци, даже когда я выгуливал Сэмпсона в парке. Но я просто улыбнулся и продолжил прогулку.

Я заполучил девушку. Потребовалось бы больше, чем несколько снимков, чтобы сбить меня с толку.

Фото с моим изображением попало на обложку какого-то таблоида только через пару недель. Это была полностью сфабрикованная история о том, что я на самом деле был преследователем Ливи и продержал ее в плену все выходные, после чего она в меня влюбилась. Я был относительно уверен, что они не знали о нашей шутке со сталкером, но мы от души посмеялись над этой статьей. Это был восхитительный маленький кусочек дерьма, который я быстро вставил в рамку и повесил над нашей кроватью.

Насколько мы могли судить, Девон ни о чем не сообщил прессе. Все настоящие секреты остались таковыми. Было миллион предположений о том, как мы с Ливи встретились, особенно после того, как репортеры начали копаться в моем прошлом, но ни один человек так и не решил уравнение, что мы вместе стояли на вершине этого моста. Я предположил, что Девон действительно любил ее — или, по крайней мере, ему нравилась возможность получать заработную плату. Несмотря на мои убеждения в обратном, Ливи дала ему блестящую рекомендацию. Она заявила, что их проблемы носили личный, а не профессиональный характер. Хотя поначалу я был против этого, но обрадовался, что Дэвон получил работу в крупной охранной фирме за две тысячи миль отсюда, в Чикаго. Мне не нужно было беспокоиться о том, что он случайно появится у нашей двери, расстроив Ливи.

К сожалению, не только он мог расстроить Ливи, многие могли исполнить эту роль.

В третий уик-энд отсутствия Ливи я наконец-то познакомился с ее родителями. Бьянка и Кайл Уильямс решили нанести неожиданный визит.

Ливи чуть не расплакалась, и я не мог сказать, что винил ее.

Они были… ужасны.

Не поймите меня неправильно. Они любили Ливи, это наверняка было взаимно, но находиться рядом с ними было невероятно утомительно. Ее мать ходила взад и вперед, скулила, жаловалась и ворчала все время, пока была там. Она прочитала лекцию доктору Спеллман о важности аксессуаров даже во время работы. И в ту минуту, когда я снял куртку, ее губы скривились от отвращения. Ливи сошла с ума, когда Бьянка спросила, сколько татуировок я сделал в тюрьме. Женщина была несчастна, и, судя по рассказу Ливи, ей просто нравилось, когда всем остальным было так же плохо, как и ей.

Кайл Уильямс тихо сидел в углу с телефоном и переписывался, а прерывался только для того, чтобы оскорбить Бьянку, что, в свою очередь, злило ее еще больше. Никто не мог даже вставить и слова, потому что они спорили весь свой двухчасовой визит.

В какой-то момент их спор стал настолько громким, что стало уже не до смеха. Ливи хмуро посмотрела на меня с другого конца комнаты в попытке сохранить мир.

— Мы никогда не станем такими же. — Одними губами произнес я, после того, как преувеличенно перекрестил свое сердце.

Все ее тело обмякло, но губы изогнулись в улыбке. Ливи оставила попытки вмешаться и присоединилась ко мне на диване. Они продолжали препираться, пока мы участвовали в очень серьезном турнире по борьбе большими пальцами. Она выиграла, хотя я считал это нечестным. За эти недели разлуки я влюбился в Ливи еще больше, если такое вообще было возможно. Каждый вечер мы проводили по крайней мере час на телефоне, говорив обо всем на свете. Именно в это время я понял, как много о ней не знал. Вероятно, большинство ее поклонников победили бы меня в игре в пустяки о женщине, на которой я твердо намеревался однажды жениться.

Меня это устраивало. Я знал все важные вещи.

Мне пришлось спросить, какой способ приготовления яиц ей нравился, и к какой группе она принадлежала в старшей школе, но я знал, как рассмешить ее глупой шуткой и как заставить ее щеки покраснеть простым прикосновением.

Я знал ее сердце.

И то, что оно принадлежало мне.

Через тридцать дней, почти с точностью до часа, я приехал, чтобы забрать ее.

— О, Боже, Боже, Боже, — нервно бросила Ливи, как только я вошел в кабинет доктора Спеллман.

Я замер и настороженно посмотрел на нее.

Ее взгляд остановился на докторе Спеллман, прежде чем вернуться ко мне.

— Я в беде, не так ли? — спросил я.

Она покачала головой.

— У меня есть идея.

Если робкая интонация ее голоса и была каким-то признаком, то это был не очень хороший признак — даже если в ее глазах плясали искорки возбуждения.

Доктор Спеллман встала и направилась к двери.

— Я собираюсь оставить вас двоих наедине, чтобы обсудить эту ситуацию. — Она остановилась прямо перед дверью и бросила на меня многозначительный взгляд. — Выслушай ее, хорошо?

О, черт. Это нехорошо. Даже доктор в этом замешана.

— Садись. — Ливи потянулась и взяла меня за руку.

— Ты заставляешь меня нервничать.

Она улыбнулась, потянув меня вниз на диван.

Тогда я понял, что было намного хуже, чем просто плохо. Она не села рядом со мной. А перекинула ногу через мои бедра и устроилась на мне сверху.

— Не нервничай, — она наклонилась и оставила долгий поцелуй на моих губах.

Схватив ее за бедра, я ободряюще сжал ее.

— Выкладывай.

И она так и сделала.

— Я хочу выпустить альбом в следующем году.

Я закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана.

— Что случилось с перерывом, Ливи?

— Я подхожу к этой части. — Она игриво ущипнула меня за сосок.

Однако я ни в малейшей степени не чувствовал себя игривым.

А был встревожен и расстроен.

— Тогда приступай к делу, — прорычал я, открыв глаза и снова ущипнув ее за сосок.

— Десять песен. Никаких крайних сроков. Когда получится, тогда получится. Никакой огласки. Не будет даже фотосессии для обложки альбома. Неожиданный выпуск. Никакого тура. Никаких интервью. Альбом будет говорить сам за себя. Хотя все они были действительно отличными пунктами продаж для меня — но, возможно, не для альбома, они не помогали решить мою главную проблему.

— Почему? Почему именно сейчас? Почему бы не через шесть месяцев, после того как ты закончишь с лечением?

Она прижалась своим лбом к моему.

— Потому что я думаю, что это будет более терапевтическим для меня, чем что-либо еще. Доктор Спеллман согласна.

— Как ты смогла ее околдовать, чтобы получить одобрение? — я невесело рассмеялся.

— Никакого. Я поделилась с ней своими идеями. Она задала несколько вопросов. Потом согласилась.

— И что это за идеи, Ливи? Убеди меня, потому что прямо сейчас я не уверен, что согласен с добрым доктором. — Выдохнул я.

— Ты это сделаешь. — Она уверенно улыбнулась. — Знаешь ли ты, что наш мост — один из немногих, оставшихся в стране без барьера для предотвращения самоубийств?

К сожалению, я действительно знал это. Это один из фактов, которыми я был одержим после смерти Анны.

Я кивнул.

— Знаешь ли ты, что город одобрил план по его созданию? Но это смехотворно дорого, и государство до сих пор не смогло его профинансировать?

Я этого не знал, поэтому покачал головой.

— «The Fall Up».

— Что?

— «The Fall Up». Это название моего альбома. Я собираюсь написать десять песен о моем путешествии на вершину этого моста. Затем мое путешествие обратно вниз. Хочу рассказать все это. Я начала писать несколько ночей назад, и с такой скоростью закончу через несколько недель. — Она внезапно оттолкнулась от моих колен, вскочила на ноги и начала расхаживать вдоль дивана.

— Боже, это было такое освобождение, Сэм. Превращая всю эту боль и тьму во что-то позитивное. — Ее глаза горели, когда она остановилась. — Я хочу помогать людям, но ты прав. Моя жизнь важнее. Но почему я не могу сделать и то, и другое? Эти две вещи не обязательно должны быть взаимоисключающими. Итак, с «The Fall Up» я предполагаю получить терапевтическое облегчение, рассказав свою историю с помощью музыки, и пожертвую каждый заработанный пенни, чтобы никто никогда больше не смог использовать этот мост в качестве оружия.

Комок эмоций внезапно образовался у меня в горле. Я не мог точно определить, какие именно, потому что никогда в своей жизни я не испытывал ничего подобного раньше.

В тот момент, когда воспоминания об Анне опустошили меня, я еще больше влюбился в Ливи Уильямс. Меня не должна была удивлять эта идея.

Это было продуманно.

Умно.

Красиво.

Добро.

Храбро.

Точь-в-точь как Ливи.

Я с трудом сглотнул, борясь за то, чтобы сохранить свое мужское достоинство нетронутым и сдержать гребаные слезы. Но, черт возьми, меня это ошеломило.

Я не должен был удивляться.

Это определенно была Ливи.

Я встал и крепко обнял Ливи, прижав ее голову к изгибу моей шеи. У нее даже не было выбора в этом вопросе. Хотя она не сопротивлялась.

— Я справлюсь с этим, Сэм. Клянусь Богом. Это будет очень, очень хорошо для меня. Если в какой-то момент я зайду слишком далеко, то ты будешь рядом, чтобы вернуть меня обратно. Пожалуйста, скажи, да.

— Выходи за меня замуж. — Я прочистил горло и сказал единственное, что имело смысл.

Она вскинула голову в удивлении.

— Что?

— Выходи за меня замуж. — Я повторил, обхватив ее подбородок.

— Что… Почему?

— Потому что я люблю тебя. Потому что ты любишь меня. Потому что каждая секунда, в течение которой ты не являешься моей женой, начиная с этого момента, будет мучительной. Потому что я готов начать нашу совместную жизнь. Потому что у меня нет абсолютно никакого понятия о романтике, и я просто болтаю подобную чушь, но, клянусь Богом, никогда за всю свою жизнь не имел в виду чего-то большего. Ливи, выходи за меня замуж.

Ее блестящие глаза наполнились слезами. Это было тем ответом, который облегчил весь мой мир.

— Но где другая половина моего фотоальбома? — когда она попыталась поддразнить, ее голос был хриплым от эмоций.

Улыбнувшись, я вытер слезу с ее щеки.

— Я закончу его в эти выходные. Продам свою печень, чтобы купить тебе настоящее кольцо. Мне жаль, что я сделал это не подготовившись, но не мог ждать. «The Fall Up», Ливи? Это чертовски гениально. Конечно, я поддерживаю тебя. Скажи, да. — Я прошептал, приложив свой мокрый от слез большой палец к ее губам.

Она выдержала мой пристальный взгляд и, обхватив мой большой палец, очень серьезным тоном произнесла.

— Полагаю, я принимала в жизни решения и похуже.

Я бросил на нее равнодушный взгляд.

— Могу это подтвердить. Я слушал твое выступление с Лайонелом прошлой ночью с моей мамой. — Ответил я.

Она бросила на меня свирепый взгляд, что вызвало мою улыбку.

— Скажи это, — взмолился я.

Взяв меня за запястье, она убрала мою руку от своих губ. Затем обвила руками мою шею, завладела моими губами в медленном поцелуе, который сказал даже больше, чем слезы, но это все равно было не тем, что мне нужно.

— Произнеси это, — настаивал я, когда она усадила меня на диван.

Она не последовала за мной вниз. Вместо этого направилась к двери, повернула замок на ручке, прежде чем очень сексуально снять джинсы.

— Бл*дь. Нам пора домой, — прорычал я, когда она забралась ко мне на колени и сразу же потянулась к пуговице на моих джинсах.

— Не могу ждать так долго. — Укусив меня за шею, пробормотала она.

— Господи. — Мои глаза метнулись к двери, когда она одним быстрым движением сняла через голову рубашку и лифчик.

— Я люблю тебя, — выдохнула она, нашла мой член и провела им по своим складкам, прежде чем направить в себя.

— Значит ли это, что ты выйдешь за меня замуж? — спросил я, наклонившись вперед, чтобы засосать ее торчавший сосок в рот. Затем я провел зубами по чувствительной плоти и отпустил ее.

— Даааа. — Посмотрела мне в глаза и прошипела она, медленно опустившись на мой член.

Достаточно близко.

Шел дождь. Разве не так начинались все великие любовные истории? И также обычно заканчивались? Прохладный ветерок развевал мои кудри, когда я смотрела со стороны этого моста.

Своей рукой Сэм накрыл мою и забрал зонтик.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он и провел рукой по моему увеличенному, но все еще скрытому животу, а затем схватил меня за бедро.

— Как дерьмо, — ответила я с улыбкой, когда вокруг нас замелькали десятки камер.

— Я хотел бы воспользоваться этим моментом, чтобы еще раз напомнить тебе, что в эту ситуацию ты попала не из-за минета. Глотание безопасно и всегда будет таковым.

Я наигранно рассмеялась для толпы, затем заключила его в крепкие объятия, просунула руку между нами и тайком ущипнула его за сосок.

— Я не буду сосать твой член. Меня чуть не вырвало, когда я чистила зубы этим утром. — Прошептала я ему на ухо.

Он отстранился и с любовью посмотрел мне в глаза.

— Это объясняет твое дыхание. Хочешь немного жвачки? — Сэм подмигнул, и искренний смех вырвался из моего горла, когда он вытащил из кармана пачку жевательной резинки со вкусом манго.

Через год после того, как Сэм сделал предложение, мы сказали да перед тремя сотнями гостей на грандиозной церемонии в Сан-Франциско. Новостные вертолеты пролетали над головой, из-за чего практически невозможно было расслышать ни единого слова, сказанного Сэмом, но мне было все равно. Я знала эти клятвы наизусть — в конце концов, я слышала их во второй раз.

Правда заключалась в том, что мы с Сэмом тайно поженились на нашем мосту, менее чем через пять часов после того, как я сказала, да. Мы оба были в джинсах, и нашу церемонию проводил рукоположенный священник, с которым Генри однажды переспал, но все, что нас волновало — это обещания, которые мы дали друг другу, даже если они были скреплены простыми серебряными лентами, которые мы купили в универмаге за десять минут до его закрытия.

Дорогой, всемирно известный фотограф сделал для нас экстравагантный свадебный альбом после публичной церемонии, но я не дорожила им так сильно, как тем, которым Сэм удивил меня на нашу настоящую годовщину через месяц. Он состоял из нескольких селфи, которые мы сделали, чтобы показать наши новые кольца на вершине моста, и забавных составных изображений, которые Сэм нарисовал вместе с цыплятами и угощением, разбросанными по полу бара на нашей деревенской свадьбе. Сэм утверждал, что он не силен в романтике, но я рыдала, когда переворачивала каждую страницу этого альбома, поэтому не согласилась с этим.

Он был хорош во всем.

И вместе нас было не остановить.

«The Fall Up» был выпущен через месяц после нашей пышной свадьбы. Проект не раз ускользал от меня, и было гораздо больше стресса, чем предполагалось. Но каждый раз, когда я натыкалась на препятствие, Сэм становился моим голосом разума. Особенно когда мой звукозаписывающий лейбл попытался забраковать несколько треков для альбома. Но, когда мой муж был рядом со мной, а мои разум и сердце наконец-то сошлись воедино, я отстояла свою позицию. Пригрозила задержать альбом и уйти, когда мой контракт закончится всего несколько месяцев спустя. Они были не слишком довольны позицией, которую я заняла против них, но мы знали, что они нуждались во мне больше, чем я нуждалась в них.

Они отступили.

Я все равно выпустила альбом на своих условиях.

А потом ушла.

Мы с Генри основали собственный звукозаписывающий лейбл.

Голова Сэма взорвалась, когда я сказала ему, что взялась за новый проект.

В конце концов, он справился с этим. Я более чем доказала, что уже не являлась той девушкой, которую он встретил на вершине моста. Больше не тонула. Честно говоря, я жила по-настоящему, может быть, впервые в жизни.

После выхода «The Fall Up» не была уверена, чего ожидать, поскольку никто даже не знал, что я работала над новым проектом. Тем не менее, он разбил вдребезги каждый альбом, который я когда-либо выпускала, взлетев на вершину чартов и продав миллионы копий только за первую неделю. Между продажами пластинок и пожертвованиями от других музыкантов, желающих помочь после того, как они услышали мою историю, мы собрали более ста восьми миллионов долларов.

Быть знаменитым — забавная штука. По какой-то причине люди думали, что ты особенный. Но, на самом деле, без них я бы даже не была заметна на радаре. Тем не менее, каким-то образом сотни людей обратились ко мне, чтобы сказать, что «The Fall Up» изменил их жизнь.

И это изменило мою жизнь.

Я по-прежнему посещала детские больницы, когда позволяло время, и по-прежнему было невероятно приятно вызывать улыбку на этих крошечных лицах, но предотвращение самоубийств быстро стало моим личным призванием. Мы с Сэмом даже сняли серию рекламных роликов, которые должны были выйти в эфир во время Суперкубка.

Мир воспринял Сэма почти так же, как и я — с полным благоговением.

Он был самоуверен перед камерой, и, клянусь Богом, раздал столько же автографов, сколько и я, когда мы выходили на публику. Мы оба были поражены количеством предложений, которые он получил. Calvin Klein фактически предложил ему кругленькую сумму за то, чтобы он стал новым лицом их линии повседневной одежды. Сэм отклонил все предложения, кроме одного: «Модное дерево».

«Переделка» взлетела, и Сэм открыл магазины в Майами, Сиэтле и Нью-Йорке в течение двух лет. Он также решил сделать шаг назад и нанять генерального директора для управления делами.

Его бизнес процветал.

Как и моя карьера.

Мы были безумно влюблены друг в друга.

Это казалось идеальным временем, чтобы перевернуть нашу жизнь с ног на голову.

Через три года после того, как мы поженились, я перестала принимать противозачаточные средства. Пять месяцев спустя я свесила голову в унитаз, прокляв богов беременности за то, что они солгали мне, что утренняя тошнота должна была пройти после пятнадцатой недели.

Несколько часов спустя я обнаружила, что стояла на вершине моста в объятиях Сэма, на этот раз на официальной церемонии открытия нового фонда «Заграждения для предотвращения самоубийств Анны Риверс».

— Мое дыхание не воняет, — наконец выпалила я Сэму, прежде чем принудить его к еще одному поцелую.

— Мой нос не согласен, — пошутил он, а затем сунул в рот жвачку.

Сэм больше ни разу не брал в руки сигарету. Но, судя по тому факту, что он только что проглотил десятую жвачку с тех пор, как мы прибыли на мост, его воспоминания испытывали его.

— Итак, ты подумала о Сандере? — спросил он, повернувшись лицом к трибуне, на которую поднялся губернатор, чтобы произнести свою речь.

— Сандерс? Может быть. Сандер? Нет. Это окончание «с» имеет большое значение.

Он застонал, хотя все еще улыбался в камеру.

— Сандерс Риверс — ужасное имя. Не обрекай нашего сына на неудачу.

— Я не подставляю нашего сына. У нас будет девочка.

— Хорошо, но мы не назовем ее Бриджит.

Я ахнула, повернув голову к нему лицом.

— Мы встретились на мосту!

— Это не значит, что она должна страдать из-за этого, — ответил он уголком рта. Слава Богу, мы не встретились в Тако Белл.

— Ее могли бы звать Белла.

Он закатил глаза.

— Отлично. Макдональдс.

— Донна Риверс — красивое имя! — воскликнула я, перебив губернатора и заставив все взгляды на мосту повернуться в нашу сторону.

Сэм рассмеялся и опустил зонтик вперед, чтобы защитить нас от камер. Обняв меня за плечи, он притянул меня к себе для крепкого поцелуя.

— Ладно. Хорошо. Бриджит. Но, для протокола, мы зовем ее Бри, а не Бридж.

— Договорились, — пробормотала я ему в губы, пока фотографы прокладывали себе путь позади нас и яростно делали снимки.

Меня должно было волновать, что они крадут у нас этот момент только для того, чтобы продать его какому-нибудь журналу или веб-сайту. Но такова была наша жизнь. Трудно волноваться из-за этого, находясь в безопасности в сильных руках Сэма.

Итак, вместо того, чтобы закончить этот момент в попытке защитить нашу частную жизнь, я глубоко вздохнула и потерялась в золотисто-карих глазах, которые спасли мне жизнь почти на этом же самом месте несколько лет назад.

— Я люблю тебя.

Сэм улыбнулся одной из своих отмеченных наградами улыбок, а затем постучал носком ботинка по моему высокому каблуку.

— Я тоже тебя люблю, Дизайнерские туфельки.

Реки (англ.).

Игра слов — в англ. Cock (член) можно перевести как «петух», а six pack — как «упаковка банок пива».

Бульварная журналистская онлайн-газета. Название происходит от аббревиатуры тридцатимильной зоны «thirty-mile zone».