Огненная стрела перечеркнула небосвод и воткнулась в землю где-то за бурым горизонтом. Сергей Владимирович проводил её взглядом. Нет, почва не содрогнулась под его ногами, но мир покачнулся и перешел в более неустойчивое положение.

Одно неосторожное движение, и все точно покатится по наклонной.

— Спасательная капсула в норме, — голосом секретаря сообщила гарнитура. — Ратьер забивает эфир матом, но, судя по телеметрии, с ним все в порядке.

— Это пока, Гоша, — выдавил Сергей Владимирович, нервно поглаживая переносицу. — Когда спустится, я ему торжественный прием устрою. По всей форме, с трибуналом и расстрелом у ближайшей стенки.

— Полно вам, коменданте! У нас и так людей мало, если этот туннель не откроется…

— Хватит. Пригласи Косыгина, у него были какие-то идеи относительно управления колонией.

Сергей Владимирович закрыл глаза и попытался представить, что сидит в настоящем кабинете руководителя, с внушительным креслом из крокодиловой кожи, за массивным столом с голографическим проектором в центре, на стенах пленочные мониторы с оперативной сводкой… увы, перед глазами до сих пор стоял огненный росчерк в вечернем небе. Что толку обманывать себя? Если тут даже стены только две, да и обе, натянутый на арматуру брезент, а вместо кресла — стандартная походная табуретка из комплекта для поселенцев.

Хорошо еще мост успели построить, подумал Сергей Владимирович. Косыгин, очевидно, сидел по соседству, в одном из пустых контейнеров, переоборудованных под аналитический центр. Следующим рейсом обещали привезти материалы для строительства нормального космодрома, с административным зданием, залом ожидания, таможенным терминалом… только где этот корабль теперь?

— К вашим услугам, шеф!

Косыгин иронично козырнул коменданту базы и, наплевав на деловой этикет, тут же устроился на одном из резиновых ковриков у стены. Немногочисленные табуретки для посетителей он игнорировал.

Сергей Владимирович и сам уселся бы по-турецки, но сломанная два месяца назад нога все еще побаливала, особенно утром и вечером.

— Только что шаттл не смог выйти на посадочную кривую. Хорошо еще, Джес не стал геройствовать и катапультировался в стратосфере. Сам понимаешь, что это значит для колонии…

— Если техники не починят ту консерву, что болтается на запасной площадке…

Сергей Владимирович поморщился, и снял с себя гарнитуру.

— Если за два месяца не починили, то шансов у них считай, нет. Вся эта возня — на три четверти чистая психиатрия, переходящее в психоз нежелание признавать очевидное.

— Не вели казнить, великий султан, вели слово молвить.

Петр Косыгин, тот еще хохмач, но зря на больную мозоль наступать не будет. Сергей Владимирович Султанов встал на ноги, повел плечами для разминки. Нога ногой, но ради такого случая…

— Германцы проявляют недовольство действиями администрации, — едва дождавшись, пока комендант неловко опустится на соседний коврик, зашептал Косыгин.

— В первую очередь русскими координаторами. Говорят, что мы все разворуем и устроим тут вторые Советы с лагерями и репрессиями. Греки с последнего рейса начинают к ним прислушиваться, но однозначного решения пока не приняли. Пока один из наших шаттлов еще доставлял грузы с орбиты, можно было еще на что-то надеяться, но сейчас все поймут, что могут рассчитывать лишь на себя. В такой ситуации авторитет власти… неизбежно пошатнется.

— Знаю, — отмахнулся Султанов. — Ничего нового. Еще когда сбилось расписание прибывающего транспорта, стало ясно, что надо выживать самим. У тебя были какие-то идеи, излагай без предисловий. А то Гоша скоро забеспокоится, что я слишком долго его не тревожу, и придет сам. Георгиос — хороший парень, но, ты же сам понимаешь, тут дело тонкое…

— Я просчитал модель социальной динамики, шеф, — Косыгин заговорил быстро-быстро, словно опасался, что его остановят. — Расклад паршивый, но есть шансы. Только если все пойдет в штатном режиме, колония загнется лет через сто. Если постараемся, но не сдюжим — через сто пятьдесят.

— Стоп! — перебил его комендант. — А на чем ты считал, если не секрет? Там же многофакторный анализ нужен! Без специального софта на выходе мусор получается, а наш единственный комп с этим софтом загнулся через неделю после катастрофы. Сам что ли, на инженерной технике, что-то писал?

— На одном компе георазведки нашлась подходящая софтинка, — чуть помявшись, признался Петр. — Слабая, тормозная, каждый вариант по четыре часа обсчитывает, но на такое дело не жалко. Комп пришлось по-тихому списать, чтобы лишнего шума не поднимать…

— Значит, все-таки крадем втихую, — подытожил Сергей Владимирович. — А потом еще возмущаемся, что немцы такие слухи распускают.

— Так в том-то и дело, шеф! Я нашел подходящий вариант, обеспечивающий положительную динамику для колонии! Только он… немного неэтичный.

— К черту этику, выкладывай свой вариант. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы придерживаться законов. Устав колонизационной службы плохо приспособлен под нашу ситуацию. Как-то не предполагалось, что туннель к звезде пропадет именно в тот момент, когда мы только второй этап развертывания завершаем.

— Как и то, что п-в туннель в принципе способен пропасть, — вздохнул Косыгин. — Но я продолжу. Если администрация будет действовать в штатном режиме, мы сможем лет тридцать или сорок обеспечивать население колонии минимумом необходимого, за исключением продовольствия. С имеющимся в нашем распоряжении оборудованием, терраформировать площади для сельского хозяйства не составит труда. Проблемы начнутся позднее, когда склады начнут пустеть. Там мы выходим на стабильную отрицательную динамику, как по уровню жизни, так и по демографии. Нас всего пятьдесят тысяч, из которых женщин — меньше половины. На нашем уровне жизни обеспечить необходимый прирост населения мы сможем, только установив диктатуру.

Сергей Владимирович бросил на собеседника скептический взгляд. Он уже догадывался, к каким выводам пришел аналитик, от которого по исходному плану, ожидалась обработка данных геологической разведки Бурого Яра.

— Ты предлагаешь обрушить уровень жизни до минимально возможного?

— Да, шеф! Если не сделать этого прямо сейчас, то не удастся стимулировать женщин на многочисленные роды. Это одна из основных закономерностей социальной динамики: чем ниже уровень жизни и урбанизация, тем выше прирост населения…

Косыгин явно прилагал немалые усилия, чтобы не сбиться с шепота на крик. Предлагаемое им решение было действительно радикальным. Если бы не некоторые обстоятельства…

— А как ронять будем, ты тоже придумал? — осторожно поинтересовался Сергей Владимирович. — На снижение уровня жизни люди реагируют крайне негативно. Если удастся найти виновных, может дойти до вооруженных беспорядков, нежелательных разрушений и срыва жизненно важных планов по снабжению колонии.

— А если не найдут, то в сравнении с нашим нынешним положением и общей подавленностью ничего не изменится, — буркнул Петр. — Перед лицом обстоятельств неумолимой силы людям остается только собраться с духом.

— Или вымереть, если сил окажется недостаточно и человек внутри сломался.

Уточнение Сергея Владимировича заставило Косыгина ненадолго замолчать и тщательно подобрать слова для продолжения разговора.

— Необходимо точечное сокращение текущих материальных запасов колонии, чтобы дефицит по некоторым номенклатурным группам наступил раньше, чем предполагает модель сейчас.

— Полагаешь, я об этом не думал?

Комендант выразительно посмотрел в ту сторону, куда совсем недавно указал огненный росчерк падающего с неба массивного тела.

— Точечное сокращение можно провести, только уничтожив часть инвентаря на складах. Но стоит нам ошибиться хоть в чем-то, и колония столкнется с острой нехваткой жизненно необходимого оборудования. Ошибка недопустима. Это намного хуже балансирования на канате или работы сапера с незнакомым устройством.

Косыгин явно хотел возразить, но Сергей Владимирович продолжал назидательный монолог.

— Мы на незнакомой планете, Петя, а Бурый Яр — не площадка для пикников. Ты точно знаешь, чего и сколько необходимо оставить? Какие единицы учета не пригодятся в ближайшее время или не смогут быть перепрофилированы? Я, например, нет. Пока у нас оставался работоспособный шаттл и болтающиеся на орбите грузы с последнего контейнеровоза, можно было рискнуть и сделать лишний рейс за тем, что действительно необходимо. Там еще больше восьмидесяти контейнеров висит — мы очень много горючего потратили на поиски этой чертовой пятимерной аномалии. Эта дурацкая теория дрейфа точки выхода и упрямство Ратьера стоили колонии множества ценных ресурсов. Еще одна такая ошибка и следующее поколение обречено на варварство, а две — гарантированно покончат с людьми на планете лет за сорок. Женщины просто откажутся рожать, чтобы не обрекать детей на голодную смерть.

— А мы не будем ничего уничтожать, шеф! — широко улыбнулся Косыгин. — Немцы сами, пускай и невольно, подсказали мне выход. До их слов я и сам был слишком скован ограничениями морали, а потому не находил подходящего способа устранить то противоречие, о котором вы сейчас говорили. Излишки со склада необходимо разворовать и припрятать в надежных местах! В этом случае мы получим возможность регулировать уровень жизни колонии через сброс необходимого инвентаря на черном рынке. Колонисты столкнутся с дефицитом жизненно необходимых вещей, им придется приступить к самостоятельному изготовлению низкотехнологичных аналогов из подручных средств. Пока еще существует какая-то работающая техника с Земли, с её помощью получится наладить местную промышленность, хотя бы кустарно, на примитивном уровне.

Комендант оценивающе посмотрел на аналитика. Молодой. Самостоятельно наладил модель на узкоспециализированном, не предназначенном для таких расчетов компьютере, смог посмотреть на проблему свежим взглядом…

— Когда высокотехнологические артефакты выработают весь свой ресурс, колония уже адаптируется к автономному существованию. А если мы столкнемся с какой-то серьезной проблемой, можно будет открыть все тайники и попробовать справиться с ней во всеоружии, — продолжил Косыгин, не видя воодушевления на лице коменданта колонии, но все равно не собираясь отказываться от своей идеи.

— Слабенькая у тебя программа была, — вздохнул Султанов, поднимаясь на ноги. — Действительно, много факторов не просчитывает. Или ты слишком поспешил, не все до конца просчитал. По четыре часа на вариант — слишком много. Но, тем не менее, хвалю. Кто бы мог подумать, что у горного инженера откроются способности к социальной динамике. Пойдем, тут недалеко.

— И какие же факторы я не успел посчитать? — поинтересовался Косыгин, поднимаясь следом за комендантом. — Да, это нелегкий путь, но…

— Но он требует создания небольшой группы посвященных, этакого гибрида воровской шайки и рыцарского ордена, — ответил Сергей Владимирович. — Людей, готовых рисковать честью ради процветания колонии, способных получить доступ к сказочным, по нашим местным меркам, богатствам — и не использовать их преждевременно, для собственного обогащения. Ты представляешь, какой должен быть объем краж со складов? Как это организовывать? Пятьдесят тысяч человек это очень мало, тут скоро все друг о друге будут знать столько, что вести двойную жизнь станет практически невозможно. Ты это тоже просчитал? Критерии отбора воров, систему координации их действий, методики прикрытия друг друга…

— Дерьмо! — выругался Косыгин, выходя вслед за комендантом из палатки. — Вы правы, этого я как-то не предусмотрел. Такая красивая схема, единственная работоспособная за два месяца лихорадочной работы… Жалко. Но это же означает, что колония обречена. Я, понятное дело, буду молчать, нельзя распространять панику среди колонистов, но детей заводить не собираюсь. Слишком уж страшная судьба их ждет.

Этот монолог продолжался до тех пор, пока комендант не остановился перед металлическим контейнером, определенным под кабинет главы колонии. Все знали, что Султанову эта коробка осточертела, и он предпочитает принимать посетителей неподалеку от Звездного моста, благо до зимы оставалось еще пять месяцев.

— Заходи, — Сергей Владимирович распахнул тяжелую металлическую дверь, пропуская аналитика вперед. Отреагировав на движение, включилась тусклая лампочка под потолком. — Извини, что тут такая темень, но квоту на электричество не могу нарушать даже я. Тем более я.

Косыгин сделал несколько шагов и замер, прислушиваясь к тихому гудению из дальнего угла.

— Сергей Владимирович, у вас тут работает…

— Да, мне пришлось снять его со второго шаттла. Навигационный компьютер, самый мощный на планете. Из-за этого монстра мне приходится делать вид, будто я предпочитаю сидеть на сквозняке и любоваться природой. Мне, уроженцу орбитальной станции! Так что можешь распрощаться со своим геофизическим старьем, работать на привычной технике и современном профессиональном софте. Он иногда глючит на специфических преобразованиях, но просчитывает варианты намного быстрее. Я даже не жалею, что пришлось сломать тот сервер, который занимался сходными исследованиями до катастрофы. Но про социодинамику и так знало слишком много народу, нельзя было допустить утечек, даже таких как с тобой. Пришлось подтереть все расчетные программы в открытом доступе и провернуть интригу, по итогам которой они исчезли на остальных рабочих машинах. На геологический компьютер не подумал, решил что он слишком загружен профильным софтом и слаб для таких расчетов. Мой косяк.

— То есть, вы все знали еще до меня?

Сергей Владимирович внимательно посмотрел на аналитика, только что негласно назначенного главным специалистом по социальной динамике.

— Твой план реализуется с того момента, как наш второй шаттл осуществил аварийную посадку, — комендант поморщился, вспоминая, как его выпиливали из амортизационного каркаса. — Вот уже два месяца наша администрация, при поддержке ключевых лиц на местах, осуществляет систематические кражи специального оборудования и предметов первой необходимости. К наступлению холодов запас контрацептивов в колонии подойдет к концу. Сенсорный голод сделает свое дело: к следующей осени мы ожидаем небольшой демографический взрыв. Кстати, сегодняшняя катастрофа — инсценировка. Шаттл приземлится на запасной площадке и будет законсервирован до возникновения экстремальной ситуации. Состояние его ходовой части позволяет сделать в лучшем случае два или три вылета, а заранее предусмотреть, что понадобится из болтающихся в космосе грузов, как ты сам уже успел посчитать, невозможно.

— Но если вы и так все знаете, то зачем нужен я? — Косыгин довольно быстро пришел в себя, сказывалось профильное образование. — Или вы, таким образом, просто пресекаете утечку информации? Но вы же и так ухитрились меня почти что убедить в нереалистичности плана…

— И это тоже, — отмахнулся Сергей Владимирович, запирая дверь, включая сенсорный экран и выводя на него рабочую модель колонии. — Но куда важнее твой талант. Обстановка крайне неустойчивая, требуется быстро принимать судьбоносные решения, руководить колонией, параллельно осуществляя то, что многие непосвященные назвали бы саботажем. Любой, казалось бы, второстепенный фактор, способен нарушить наш план. Мне уже давно требуется способный оператор из числа посвященных, знакомый как с этой техникой, так и с подобным софтом. Мне кажется, что ты соответствуешь всем требованиям.

Косыгин, казалось, не обратил внимания на последнюю реплику коменданта. Он лихорадочно прокручивал страницы отчетов по составленной Султановым компьютерной модели, то и дело наталкиваясь на расхождения с собственными расчетами. Предстоящая работа захватила его целиком и полностью.

— Интересно, что обо всей этой авантюре скажут наши потомки? — пробормотал Петр через четверть часа, изучив в первом приближении всю модель.

— Если узнают о ней, если у нас все получится… — ответил ему довольный новым сотрудником Сергей Владимирович. — Должно быть, они скажут, что вор — это звучит гордо.