Я опустил голову, следя за тем, чтобы мои лохматые каштановые волосы закрывали левую половину лица, схватил последний пакет с продуктами и выскочил за дверь. Мой грузовик был припаркован перед «Фоллен Маркет», поэтому я быстро закинул пакеты на заднее сиденье, прежде чем сесть за руль и отъехать со своего парковочного места.

В крошечном городке Фоллен Пик никогда не бывает пробок, и мне не требуется много времени, чтобы выехать за черту города и направиться к своему дому в горах.

Я живу в глуши вместе с четырьмя другими мужчинами, которые за последние пять лет стали моими друзьями, моей семьей. Мы все поднялись на гору, чтобы найти место, где могли побыть одни, и нашли убежище в Фоллен Пик.

Я переехал сюда после увольнения из армии. Прослужив четыре года, поступил сразу после окончания школы, думая, что так найду свое место в мире, но вместо этого у меня остались только медали, шрамы и страшные кошмары.

Я всегда стремился быть защитником. Может быть, поэтому меня тянуло в армию. Мой отец был придурком, алкоголиком, который не мог продержаться на работе дольше нескольких месяцев. Он постоянно избивал нас с мамой пока мне не исполнилось пятнадцать и я не пережил резкий скачок в росте.

Когда я в первый раз ответил на удар отца, он выглядел таким потрясенным, и я мог сказать, что он не знал, как реагировать. Я надеялся, что на этом все закончится. Может быть, он возьмет себя в руки и начнет содержать свою семью.

Когда ударил его во второй раз, он собрал вещи и уехал. Больше мы его не видели.

Казалось бы, это хорошо, но моя мама никогда так не считала. Она винила меня в том, что он бросил нас, вплоть до своей смерти несколько лет назад.

Я был гигантом, даже когда был еще глупым ребенком, возвышаясь над всеми в школе и над своими родителями. Мне было трудно вписаться куда бы то ни было, и я надеялся, что в армии мне, наконец, удастся слиться со всеми.

Но этого так и не произошло, и в итоге после аварии я был демобилизован по медицинским показаниям, выглядя еще большим уродом, чем до службы.

Время, проведенное за границей, и нападение, в результате которого получил шрамы, были еще свежи в моей памяти, когда я только ушел из армии. Я чувствовал себя как оголенный нерв, разгуливая по улицам. Не мог справиться с пристальными взглядами или кошмарами и знал, что мне нужно куда-то уехать, чтобы вылечиться как физически, так и душевно. Шрамы, которые получил за границей, были тогда свежими, а я еще не умел их скрывать.

Поэтому нашел самое маленькое, самое отдаленное местечко, какое только мог, и переехал туда. Я сам построил свою хижину и вел тихую жизнь.

У меня было не так много места — две спальни, гостиная и кухня, но мне этого более чем достаточно.

Я играл на фондовом рынке с тех пор, как пошел в армию. Один из моих бывших капитанов показал мне, как это работает, а у меня к этому оказался талант. К тому времени, когда я уволился из армии, у меня были неплохие сбережения.

Когда впервые оказался на гражданке, думал, что это стало моим спасением. С накопленными деньгами мне не нужно было сразу искать новую работу. Если я правильно сыграю, то, возможно, мне больше никогда не придется работать.

Это место и одиночество — то, что мне было нужно после службы, но в последнее время я стал желать чего-то другого, или, наверное, правильнее сказать, кого-то другого.

Рори Прюитт.

Девушка, с которой я общался по электронной почте последние полгода.

Первое электронное письмо пришло из ниоткуда, и мне потребовался почти месяц, чтобы заметить его. Раньше я редко проверял свою электронную почту, так как мне никто никогда ничего не присылал. В любом случае, интернет здесь слабоват, а мой компьютер древний и очень медленный.

Однако с первого письма я был увлечен, зависим от ее слов, от ее индивидуальности, которая сквозила в каждой строчке.

Рори случайно отправила электронное письмо не тому человеку, и я сказал ей об этом, но это не помешало девушке завязать со мной разговор.

Прошло шесть месяцев, и мы переписываемся почти каждый день.

В ненастные зимние дни перечитывание нашей старой переписки — это то светлое пятно, которое поддерживало во мне жизнь.

Она рукодельница и занимается чем-то на сайте под названием Etsy. Однажды я заглянул на ее страницу, и это стоило пятнадцати минут, которые ушли на загрузку сайта. Рори талантлива, делает все вручную. Ее особенность — брать старые или выброшенные вещи и делать из них что-то новое и красивое.

Останавливаюсь у своего домика и спешу внутрь, запуская компьютер и подключаясь к интернету. Открываю электронную почту и, пока она загружается, выбегаю обратно на улицу и заношу продукты.

Запираю машину и собираюсь зайти внутрь с последними пакетами, когда рядом с моим транспортом останавливается грузовик Грэма, и открывается дверца.

Из нас пятерых одиночек, живущих за городом, Грэм — самый скрытный.

И это о чем-то говорит.

У него сумасшедшие навыки работы с компьютером, и он, вероятно, мог бы руководить каким-нибудь сверхсекретным правительственным агентством, но вместо этого он здесь, в Фоллен Пик, вместе со всеми нами.

Я никогда не спрашивал его почему. Одна из причин, по которой мы все так сблизились, заключается в том, что у нас было негласное правило — никогда не совать нос слишком глубоко в чужие дела. Если вы не хотите о чем-то говорить, то мы все знаем, что лучше не настаивать.

Я мало что знал и об Олдере, Леджере и Уэллсе. Леджер живет в Фоллен Пик дольше всех и владеет половиной города. Меня всегда смешит, когда он рассказывает о своем бизнесе. Он такой крупный, рослый мужик, которому принадлежат местная пекарня «Сладкие пироги», закусочная «Двое мужчин и сковородка» и кофейня «Гриндл».

Уэллс владеет и управляет лесопилкой Фоллен Пик, и из нас пятерых он, кажется, больше всего скучает по цивилизации. Он спускается с горы примерно раз в месяц, всегда на одну ночь, прежде чем вернуться домой. Он никогда не говорит о том, что происходит, пока его нет, и все мы знаем, что лучше не лезть не в свое дело.

Олдер — самый оптимистичный из нас пятерых. Я знаю, что он попросил Грэма подключить ему интернет, чтобы тот мог завести анкету на сайте знакомств. Хотя не думаю, что у него это получилось. По крайней мере, он готов выставлять себя на всеобщее обозрение.

Грекхем или Грэм — большой парень, хотя проигрывает мне в размерах. Он переехал в Фоллен Пик за несколько месяцев до меня и является своего рода компьютерным мастером. Он тот, кто установил связь для меня и других ребят, живущих ближе к пику.

— Привет, мужик, — говорит Грэм, вылезая из своего грузовика и оглядываясь по сторонам.

— Хэй, что ты здесь делаешь? — спросил я, перекладывая пакеты в руках.

Хочу попросить его подождать, чтобы смог забежать внутрь и посмотреть, нет ли нового сообщения от Рори, но Грэм — мой друг, а я понимаю, что если сообщение есть, то я буду погружен в слова Рори до конца дня.

— Прошлой ночью в бурю у Олдера повалило дерево. Я только что закончил помогать ему спиливать его, и решил заглянуть по дороге домой к тебе, чтобы убедиться, что тебе ничего не повредило.

— Ты должен был позвать меня. Я бы помог, — говорю я, глядя туда, где вдалеке виднеется хижина Олдера.

Я вижу только дым, поднимающийся из трубы. Олдер живет ближе всех ко мне, но я все равно не могу видеть их дома из своего. Это уединение, которого мы все хотели, но с компанией, в которой мы все иногда нуждаемся.

— Это было всего лишь одно дерево, — отвечает Грэм, отмахиваясь от меня.

— Ну, у меня здесь все в порядке. Повреждений нет.

— Рад это слышать. Я отправляюсь в город за припасами. Увидимся позже, — сообщил он, направляясь к своему грузовику.

Я машу ему, когда Грэм уходит, а затем спешу в дом, вываливаю продукты на стойку и бросаюсь к компьютеру.

Деревянный стул протестующе скрипит, когда я усаживаю на него свое большое тело, нажимаю мышкой, возвращая экран к жизни и, затаив дыхание, жду, не придет ли новое электронное письмо от девушки, которая покорила мое сердце.

Мое сердце начинает бешено колотиться в груди, и клянусь, что меня не переполняло столько адреналина, даже когда я был в бою.

Мои пальцы дрожат, пытаясь нажать на письмо, и я наклоняюсь ближе к экрану, когда его заполняют ее слова.

Наношу последние штрихи на старую подставку для телевизора, которую я только что переделала в детский шкаф. Моя заказчица будет в восторге от него, и надеюсь, что дети в балетной школе, которой она руководит, полюбят его еще больше.

На моей одежде и руках пятна розовой и фиолетовой краски. Уверена, что на лице их еще больше, но я не потрудилась их стереть. Теперь, когда я закончила с проектом, приму душ и просто смою все это.

Но сначала мне нужно проверить, не пришло ли мне новое письмо от моего горного мужчины.

Когда отправила электронное письмо клиенту несколько месяцев назад, я была расстроена, что тот не ответил. Потом я узнала причину. Я набрала Роудс Мориссон вместо Роудс Мориссен, и клиент так и не получил мое электронное письмо.

Я извинилась не перед тем Роудсом, но не смогла оставить все как есть. Этот мужчина казался таким одиноким, и мне нужно было это изменить.

Одно письмо в неделю быстро превратилось в одно письмо в день. Теперь он не кажется таким одиноким в своих письмах, и он — лучшая часть моих дней.

Мы знали друг о друге все, говорили о нашем прошлом и семьях. Я знала, что его семья была дерьмовой и едва сводила концы с концами, а он был в курсе, что у моей семьи все было дерьмово из-за денег, с которыми они даже не знали, что делать.

Я рассказала ему о том, как они оставляли меня на воспитание целой череде нянек, пока сами путешествовали и ходили на вечеринки. Как они вернулись домой, только когда мне исполнилось шестнадцать, и только потому, что хотели выставить меня напоказ перед другими подходящими семьями с детьми моего возраста.

Я никогда не хотела такой жизни. Если я выйду замуж, то только по любви, а не ради связей.

Кроме того, те мальчики никогда меня не привлекали. Все они выглядели слишком глянцевыми, словно их содрали со страниц какого-то модного журнала. А мне не нужна была тощая модель. Мне нужен был настоящий мужчина.

Не то чтобы эти мальчики тоже хотели меня, и я знала, что если они и приглашали меня на свидание, то только потому, что их заставляли так поступать родители.

Я всегда была пышной. Что могу сказать? Я слишком люблю торты и пиццу, чтобы когда-либо быть нулевого размера, к большому разочарованию моей матери.

Когда стало ясно, что я не собираюсь подчиняться их планам, они разозлились и выдвинули мне ультиматум.

Я не разговаривала со своими родителями больше шести лет, и думаю, нас всех все устраивало. Роудс знал и об этом. Он знал, что я уехала, потому что больше не хотела жить в Нью-Йорке или любом другом большом городе, и что, когда родители узнали, что я хочу зарабатывать на жизнь, они отреклись от меня.

Вероятно, они думали, что однажды я вернусь, чтобы руководить семейным бизнесом, но математика и совещания утомляли меня до слез. Я же хотела заниматься тем, что мне нравится, в месте, которое люблю.

К сожалению, это место, похоже, больше не Огайо.

Последние несколько месяцев моя жизнь кажется застойной. Все мои проекты начинают казаться одинаковыми. Мне нужно найти новое вдохновение, и я думаю, что Роудс — мое спасение.

Он мой лучший друг. Он знает все мои секреты, а я знаю все его. С каждым слоем, который с него снимаю, я влюбляюсь в него еще больше.

Он такой милый и, кажется, помнит все, что я когда-либо говорила, независимо от того, насколько неважным это может показаться другим людям.

Может быть, именно поэтому в последнее время я так настойчиво пытаюсь встретиться с Роудсом. Чувствую, что в нем есть что-то еще, что-то более глубокое, но он не позволяет мне приблизиться к нему.

Я просила его встретиться лично не меньше дюжины раз, но у него всегда находились отговорки, почему мы не можем этого сделать.

Сегодня утром я снова попросила его об этом в своем электронном письме, и не могу не надеяться, что сегодня, на этот раз, он скажет «да».

Знаю, что он живет на горе, потому что мужчина уже проговорился об этом. Я просто понятия не имею, на какой горе или даже в какой стране он находится.

Не могу не задаваться вопросом, почему он не хочет встречи. Моя мать сказала бы, что он женат или просто водит меня за нос, но уверена, что мой Роудс никогда бы так со мной не поступил. Он не лжец, но есть что-то еще, что сдерживает его.

Я просто хочу узнать от него, что именно, чтобы я могла помочь это изменить.

Я вытираю руки тряпкой, когда раздается стук в мою дверь.

Морщу лоб, гадая, кто бы это мог быть. Я никогда не встречаюсь с клиентами в своей квартире, и у меня нет кучи друзей, никого, кто бы зашел без предупреждения.

А значит, это может быть только один человек.

Мой домовладелец.

Вздыхаю и размышляю, стоит ли мне притвориться, что меня здесь нет, но, когда он стучит снова, я знаю, что должна ответить.

— Здравствуйте, мистер Генри. Чем могу помочь? — спрашиваю я его.

Мой домовладелец — скользкий придурок, который любит пользоваться своим положением, чтобы притворяться, что у него больше власти, чем есть на самом деле. Он всегда пристает ко мне, и я беру себя в руки, когда он прислоняется к дверному косяку, а его дыхание касается моего лица.

Я стараюсь не морщить нос от запаха.

— Привет, красотка, — говорит он улыбкой, которую, я уверена, считает очаровательной.

Его светлые волосы зачесаны назад с таким количеством геля, что они больше похожи на шлем, чем на прическу. У него жирное лицо, а во рту зубочистка, с которой он продолжает играть.

Мистер Генри всегда называет меня красоткой, и мне интересно, знает ли мужчина вообще как меня зовут или просто видит мое лицо и изгибы.

— Я как раз думал о том, что скоро наступит День святого Валентина. Кажется, что двум красивым людям будет обидно провести его в одиночестве. Как ты смотришь на то, чтобы поужинать со мной? А после мы можем отправиться ко мне домой, — говорит он, наклоняясь еще больше.

Я откидываюсь назад, изо всех сил стараясь, чтобы на моем лице не отразилось отвращение. Меня не так часто приглашают на свидания, но, конечно, парни должны быть более вежливыми, чем сейчас.

Верно?

Если бы Роудс когда-нибудь пригласил меня на свидание, он был бы более очаровательным, чем этот человек передо мной. Я уверена в этом.

От мыслей о Роудсе у меня защемило сердце. Я потеряла счет дням и забыла, что скоро наступит День святого Валентина.

Мой домовладелец прав. Обидно провести этот день в одиночестве, а не с любимым человеком. Проблема только в том, что тот, кого я люблю, не хочет со мной встретиться.

— Я не могу. Извините, но у меня другие планы, — говорю я мистеру Генри, и его взгляд на моем лице становится жестким, а улыбка спадает.

— Планы, значит, — говорит он, но на самом деле это не звучит как вопрос. Теперь его голос такой холодный и ровный, и я киваю, надеясь закончить разговор.

Да, мне определенно пора искать новую квартиру.

— Да. Да и в целом много дел. Вам что-нибудь еще нужно? — спрашиваю я, уже начиная медленно закрывать дверь.

— Нет. Пока нет. Скоро увидимся, красотка, — говорит мужчина, поворачивается и уходит по коридору.

Я смотрю ему вслед, убеждаясь, что он не попытается вернуться сюда, прежде чем закрыть дверь, дважды проверяя, заперта ли она, и только тогда направляюсь к своему крошечному письменному столу, который задвинут в угол моей гостиной.

Мой ноутбук открыт, электронная почта проверена, но, когда я сажусь перед ним, на меня накатывает волна грусти.

Я люблю Роудса. Знаю, что никогда не встречала его, но это неважно. Мне не нужно его видеть, чтобы понять, что я к нему чувствую.

Я предназначена быть его, а он предназначен быть моим.

Есть только один человек, с которым я хочу провести День святого Валентина, и это мой Роудс.

Я хочу быть с ним, иметь с ним настоящие отношения. Больше не могу просто писать ему по электронной почте. Я больше не могу узнавать его только по его электронным письмам и словам.

Именно эти мысли вызывали осознание внутри меня.

Я так больше не могу.

Не могу продолжать надеяться на мужчину, который, возможно, никогда не позволит нам встретиться.

Это не настоящие отношения.

Еще нет.

Я открываю последнее электронное письмо Роудса и молюсь, чтобы он наконец согласился на нашу встречу.

Я был на ногах всю ночь.

И должен был догадаться, что скоро произойдет нечто подобное, особенно учитывая, как часто она просила о встрече.

Я паниковал, пытаясь придумать, как объяснить Рори, почему не хочу с ней встретиться. Я написал десятки писем, пытаясь сформулировать их по-разному, но какие бы слова ни подбирал, все они звучали жалко.

Я не могу потерять ее.

Не могу потерять ее, но боюсь, что потеряю, несмотря ни на что. По крайней мере, если я никогда не встречу ее, мне никогда не придется видеть отвращение или жалость в глазах девушки, когда она развернется и отправится обратно к своей маленькой красивой жизни.

Черт, возможно, я уже потерял ее. Рори сказала, что ее пригласил на свидание кто-то другой, возможно, она нашла кого-то еще, с кем хочет проводить время.

Как кто-то может любить такого уродливого, покрытого шрамами гиганта, как я?

Мои самоуничижительные мысли прерывает стук в дверь, и я останавливаюсь, чтобы встретить гостя.

Грэм стоит по ту сторону, весь закутанный, и улыбается мне, когда я открываю дверь.

— Хэй.

— Привет, — кивает он, проходя мимо меня и заходя внутрь. — У Уэллса на сарай упало дерево. Не хочешь помочь нам спилить его и починить все?

Он обнадеживающе улыбается, и я киваю, уже натягивая сапоги и хватая куртку и зимнее снаряжение.

— Я поведу, — говорит Грэм, и я беру свои ключи, направляясь за ним.

Нам требуется двадцать минут, чтобы доехать по заснеженным дорогам до дома Уэллса, и когда мы подъезжаем, вижу, что грузовики Олдера и Леджера уже там.

Снег перестал падать, и я вижу, что Уэллс расчистил лопатой свою подъездную дорожку и тропинку к тому месту, где уже работали остальные.

Звук бензопилы нарушает тишину, и я натягиваю шапку на уши, пробираясь по снегу вслед за Грэмом.

— Привет, — приветствую я остальных мужчин, и все они кивают, когда мы приступаем к работе.

Пока мы рубим поваленное дерево, восстанавливаем крышу и одну сторону сарая, стоит тишина.

Нам требуется несколько часов, чтобы все привести в порядок, перестроить сарай, а дерево порубить на дрова и сложить.

— Спасибо, — бурчит Уэллс, раздавая пиво, и каждый из нас просто кряхтит, переводя дыхание.

Снова начинает идти снег, просто мелкими хлопьями, но я знаю, что мне нужно вернуться домой и ответить на электронное письмо Рори. Прошел почти целый день, и она будет волноваться.

Я просто до сих пор не знаю, что ей сказать.

— Мне нужна помощь, — выпаливаю я.

Все остальные мужчины перестают пить, поворачиваются и смотрят на меня.

— Что-то не так с твоим домом? — спрашивает Уэллс, и я качаю головой.

— Тебе нужны деньги, — предполагает Леджер, как всегда, хмурясь.

— Нет, я в порядке. Проблема в девушке, — все же признался я.

Они все смотрят на меня пустыми глазами, и я понимаю, что не мог выбрать более невежественную компанию, чтобы обратиться за советом о Рори.

Сколько я их знаю, они все одиноки. Я даже не слышал, чтобы хотя бы один их них ходил на свидание.

Конечно, Олдер ищет, но ему не везет, и совершенно очевидно, что Леджер неравнодушен к Тилли, девушке, которая работает в его пекарне «Сладкие пироги», но он так и не сделал ни одного шага в ее сторону. Я уверен, что он просто лает на нее, как и все остальные. Неудивительно, что они не вместе.

— Проблемы с женщиной? — спрашивает Уэллс, как будто думает, что, возможно, неправильно меня расслышал.

— Ага.

— Это из-за девушки, с которой ты переписывался по электронной почте? — уточнил Грэм.

— Да. Она хочет встретиться.

— Ладно, — говорит Леджер, растягивая слово, как будто думает, что я могу быть медлительным. — И тебе нужны какие-нибудь советы по поводу чего? Секса?

Мое лицо краснеет, и Олдер сильно бьет Леджера локтем в ребра.

— Я сказал ей, что не могу с ней встретиться, — признаюсь я.

— Почему? — спрашивает Олдер, выглядя расстроенным.

— Из-за его лица, — говорит Леджер, зарабатывая еще пару ударов локтями, на этот раз от Грэма и Олдера.

— Он прав, — согласился я, глядя на Леджера.

— Ее не будут волновать шрамы, — тянет Уэллс, но эти ребята — мои друзья, и они привыкли видеть меня и мое изуродованное лицо.

— Тогда просто отпусти ее, — говорит Леджер, но я игнорирую его.

Я не могу отпустить Рори. Она нужна мне.

— Я не могу, — шепчу я, уставившись на свои ноги.

— Тогда встреться с ней, — предлагает Леджер, теряя остатки терпения.

— Ты должен с ней увидеться, — говорит Олдер, и я практически вижу, как в его глазах пляшут сердечки.

— А что, если она отвергнет меня?

Ни у кого сразу нет ответа на этот вопрос, и у меня сжимается желудок.

— Послушай, Роудс. Тебе повезло, что ты нашел человека, который делает тебя счастливым. Того, от кого ты без ума. Если не рискнешь, если не увидишься с ней, то ты просто трус, который бросил свое счастье, — заговорил Леджер, и я думаю, что это самая длинная фраза, которую я когда-либо слышал от него.

— Похоже, Олдер здесь не единственный романтик, — протянул Грэм, глядя на Леджера так, словно видит его в новом свете.

— Да пошел ты, — выплевывает Леджер в ответ, и напряжение спадает.

Мы допиваем наше пиво, и я говорю им, что увидимся позже, когда следую за Грэмом к его грузовику.

Мы едем ко мне домой в тишине, и только когда мы останавливаемся возле моего дома, Грэм ее нарушает.

— Не позволяй страху управлять тобой, Роудс. Если ты хочешь эту девушку, тогда решайся. Если она хочет тебя, то несколько шрамов ее не побеспокоят. Ты хороший парень, и девушка это знает. И именно поэтому хочет с тобой встретиться.

Я смотрю в лобовое стекло его грузовика, наблюдая, как снегопад становится все сильнее.

— Ты прав, — говорю я, и он дарит мне улыбку.

— Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Увидимся позже, — бросает Грэм напоследок, когда я вылезаю из его грузовика и машу на прощание.

Спешу внутрь, но замираю, когда подхожу к своему компьютеру.

Понимаю, что мои друзья правы. Я не могу позволить страху диктовать мне условия, чтобы встретиться с Рори. Если я хочу ее, то мне нужно попробовать.

Иначе буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, постоянно задаваясь вопросом, а что, если бы мы встретились. Приняла бы она меня, может быть, даже полюбила.

Я загружаю компьютер и снимаю с себя зимнюю одежду.

Затем, поскольку мне нужно еще немного времени, принимаю душ и готовлю себе что-нибудь поесть.

Наконец, у меня закончились способы оттягивать время, и настало время сделать это.

Я витаю в облаках с тех пор, как вчера вечером прочитала письмо Роудса. Я сразу же ответила, и когда он сообщил свой фактический адрес, я уже купила билет на самолёт и заказала машину напрокат.

Мы так и не определились с датой, но мне кажется, что, если я спрошу его, он будет откладывать встречу месяцами. Я не хочу больше ждать, поэтому забронировала билет, чтобы улететь на следующий день.

Я выбрала авиакомпанию «Red Eye» на западное побережье, ибо это был самый дешёвый рейс. Кроме того, так я смогу прилететь утром и провести с ним больше времени.

Я уже собрала вещи и заказала Uber на поздний вечер, чтобы он отвёз меня в аэропорт здесь, в Колумбусе, штат Огайо. Теперь самое сложное — просто дождаться, когда наступит время уезжать.

Мой домовладелец сегодня ошивался поблизости, и я знаю, что он слышал, как я сказала почтальону, что меня не будет несколько дней. Я чувствовала на себе его взгляд всё время, пока возвращалась в свою квартиру, и это только укрепило мою решимость найти новое жилье.

Может быть, мы с Руодсом так хорошо поладим, что он попросит меня переехать к нему в Фоллен Пик.

У меня такое чувство, что я забегаю вперёд, но я все равно не могу не желать, чтобы это произошло.

Я опередила свои заказы на Etsy и оставила в своём магазине уведомление о том, что меня не будет в городе несколько дней и я не буду принимать никаких новых заказов, пока не вернусь.

Наконец-то наступает шесть вечера, и я натягиваю парку, шапку и варежки, прежде чем схватить сумочку и ручную кладь, и спуститься вниз к ожидающему меня Uber.

На прохождение контроля в аэропорту уходит целая вечность, но потом я прохожу на посадку и занимаю среднее место в самом последнем ряду.

В самолёте шумно, и я едва могу уснуть из-за бабочек, порхающих в животе, но мне удаётся немного задремать, потому что, когда я просыпаюсь, мы уже приземлились в штате Вашингтон и наступило утро.

Мне требуется ещё сорок минут, чтобы сойти с самолёта, пройтись по аэропорту и отстоять очередь у стойки проката автомобилей, но затем я уже в пути.

Дорога к горе занимает почти четыре часа, но это прекрасная поездка. Гора великолепна с её снежным покровом, и приятно оказаться за пределами Огайо.

Моё сердце начинает биться быстрее, чем ближе я подъезжаю к Фоллен Пик. В животе урчит, и поскольку мой GPS не может найти адрес Роудса, я останавливаюсь пообедать в городе.

Есть удивительно современно выглядящее заведение под названием «Блэкбрик Гриль», которое, похоже, выходит за рамки моего ценового диапазона, поэтому вместо этого я захожу в закусочную «Двое мужчин и сковородка».

Как только я переступаю порог заведения, я словно попадаю в пятидесятые годы прошлого века. Стены оформлены в стиле ретро, а сиденья кабинок обтянуты ярко-синей и розовой виниловой кожей. У задней стены играет музыкальный автомат, и я улыбаюсь черно-белому клетчатому полу, направляясь к стойке, чтобы занять место.

Я опускаюсь на один из табуретов и беру меню, которое засунуто между контейнером с кетчупом и дозатором для салфеток.

— Я сейчас подойду к тебе, милая, — кричит одна из официанток, суетясь за стойкой.

Ожидая ее, я просматриваю меню, выбирая кока-колу, панини с фермерского рынка и суп дня.

— Вы уже выбрали? — спрашивает та же официантка, прислонившись к стойке напротив меня.

Я делаю заказ и благодарю её, когда она протягивает мне колу через стойку.

— Что привело тебя в город, дорогая? — любопытствует официантка Мари.

— Парень. Я должна была встретиться с ним, но мой GPS не может найти его адрес. Я надеялась, что кто-нибудь подскажет мне дорогу, — говорю я ей с улыбкой.

— Конечно, милая. Я знаю всех в городе. С кем ты встречаешься?

— Роудс Моррисон.

Её брови скрываются за чёлкой, и мне интересно, что означает этот взгляд.

Впервые у меня появляются сомнения.

Что, если у Роудса куча женщин, приезжающих в город, чтобы повидаться с ним, и именно поэтому он не хотел встречаться со мной. Он не похож на такого типа, но что я могу знать? У меня нет опыта общения с мужчинами.

Может быть, она видела его с другими девушками, и я не в его вкусе. Я опускаю взгляд на свою простую футболку и джинсы.

У меня пышные формы, чувственный четырнадцатый размер, но мне всегда нравилась моя фигура в форме песочных часов. Что, если Роудс привык встречаться с худенькими женщинами модельной внешности?

Я знаю, что я хорошенькая. У меня папин цвет кожи с бледными светлыми волосами и ярко-зелёными глазами. У меня мамин нос и полные губы. Мой рост — это загадка. И мама, и папа были статными — 175 и 185 сантиметров, а я — всего лишь 160 сантиметров.

Что, если Роудсу не понравится то, что он увидит?

Внезапно я не могу вспомнить, почему я так упорно добивалась нашей встречи.

— Роудс живёт в нескольких милях от города. Он один из одиночек, — поведала мне Мари, и я наклоняюсь ближе к ней через прилавок.

— Один из одиночек? — шепчу я в ответ.

— Да, эти пятеро мужчин появились примерно в одно и то же время и купили по участку земли в нескольких милях от города. Они держатся особняком, и я вижу их, только если они приезжают в город за припасами.

— Правда? — уточняю я, пока мой мозг работает в усиленном режиме.

— Ага. Единственный, кого я действительно знаю — это Леджер, но он здесь уже давно и владеет половиной города. Вообще-то, это его закусочная.

— Это милое местечко, — признаюсь я ей, и Мари одаривает меня тёплой улыбкой, когда идёт забирать мой заказ.

— Давай нарисую тебе карту к Роудсу, — предложила она, и я улыбаюсь, вгрызаясь в еду.

Это вкусно, и я быстро расправляюсь с обедом, разговаривая с Мари. Она рассказывает мне больше о городе и таинственных мужчинах, которые живут за его пределами.

К тому времени, как я оплачиваю счёт и ухожу, начинают прибывать ранние пташки на ужин. Я машу Мари на прощание, направляясь к своей машине, и она дарит мне тёплую, рассеянную улыбку в ответ.

Интересно, удастся ли мне увидеться с ней ещё раз до отъезда? Может быть, у меня выйдет убедить Роудса сходить сюда на обед или завтрак в один прекрасный день.

Я достаю карту Мари и начинаю выезжать из города, подниматься дальше в гору. Это занимает у меня двадцать минут и один неправильный поворот, но я, наконец, нахожу подъездную дорожку к его дому.

Я останавливаюсь на вершине и смотрю на длинную подъездную аллею, моё сердце гулко стучит в ушах.

Такое чувство, что все вот-вот изменится, и я думаю, так оно и есть.

Так или иначе.

Я делаю глубокий вдох, снимаю ногу с тормоза и направляюсь к его подъездной дорожке.

Я тщательно убираю свой дом с тех пор, как отправил Рори свой адрес. Не знаю, когда она захочет приехать сюда в гости или когда она попросит меня явится к ней, но хочу быть готовым к любому повороту.

Она еще не ответила, и думаю, что отсутствие вестей от нее еще хуже.

Я бы не выдержал, если бы она перестала со мной переписываться.

Постоянно проверяю свою почту, но она не отвечает.

Неужели Рори уже изменила решение? Может, она посмотрела на город и передумала. Возможно, она задавалась вопросом, что за мужчина, который предпочел жить в глуши, и поняла, что я не тот, кто ей нужен.

Может, мода на мужчин гор прошла, и она хочет вместо меня хипстера или еще кого-нибудь подобного.

Я уже собираюсь отправиться на кухню и приготовить себе что-нибудь поесть, когда раздается тихий стук в дверь.

Я хмурюсь. Не знаю никого, кто мог бы зайти ко мне без предупреждения. Если кто-то из парней и заходил, то обычно колотил в дверь, словно собирался ее выбить.

Может быть, кто-то заблудился, хотя моя подъездная дорожка довольно хорошо скрыта, так что это сомнительно.

Я направляюсь в коридор, чтобы встретить незнакомца, открываю дверь и вижу стоящего там ангела.

Мгновенно понимаю, что это Рори, и в последнюю секунду вспоминаю, что нужно повернуть голову влево, чтобы она не увидела шрамы, уродующие эту сторону моего лица.

Мое сердце в груди, как колибри, торопливо порхает и ударяется о грудную клетку.

— Роудс, — выдыхает она, и мои колени слабеют, когда я слышу, как мое имя слетает с ее губ.

Прежде чем успеваю ответить, девушка встает на цыпочки, обвивает руками мою шею и прижимается своими губами к моим.

Я ошеломлен ее действиями, и прежде, чем успеваю отреагировать, она отстраняется, опускается на ноги и лучезарно улыбается мне.

— В течение нескольких месяцев я думала о том, чтобы сделать это, — признается она, и я смотрю на нее сверху вниз с неверием.

Возможно, у меня галлюцинации.

Не может быть, чтобы эта богиня, стоящая передо мной, только что добровольно прильнула своими губами к моим.

— Можно мне войти? — спрашивает она, я тупо киваю и отхожу в сторону.

Маленькая красная машина припаркована рядом с моим грузовиком на подъездной дорожке, и я хмурюсь, глядя на нее. Рори не должна ездить на чем-то подобном в такую погоду. Это небезопасно и непрактично.

Мне требуется секунда, чтобы пережить шок от того, что я вижу Рори в своем доме.

Мои глаза жадно впиваются в нее, пока я следую за гостьей дальше в дом.

Она — совершенство. Маленькая, как фея, с длинными светлыми волосами, которые свисают до середины спины. Рори отворачивается от меня, оглядывая мой дом, и я не спеша изучаю ее.

На ней пара потертых ботинок, в которые заправлены темно-синие джинсы. Пышная черная парка, неоново-розовые варежки и ярко-синяя шапка согревают ее, и я рад видеть, что, по крайней мере, она оделась по погоде.

Пухлые губы девушки, идеальной формы бантика, с легкой вертикальной складкой по центру, гладкие и сексуальные, но при этом каким-то образом остающиеся невинными. Они раздвинуты ровно настолько, чтобы видеть ее розовый язычок внутри. Женщины за такой рот готовы убить, а мужчины мечтают о нем.

Она самая красивая из всех, кого я когда-либо видел в своей жизни.

Никто даже близко не сравнится с ней.

У Рори ярко-зеленые глаза, окаймленные лесом темных ресниц. Я настолько захвачен ими и интересом к ней, что почти не замечаю, как она расстегивает молнию на своей парке и сбрасывает ее с плеч.

Иисус Христос.

На ней тонкая футболка, облегающая грудь и соблазнительное тело, и при виде этого у меня потекли слюнки.

— Так приятно наконец-то встретиться с тобой, — говорит Рори, поворачиваясь ко мне лицом, и я могу только кивнуть. — Я остановилась в Фоллен Пик. Пришлось спрашивать дорогу, так как GPS здесь не работает, — продолжила она с легким смешком.

Неправильно называть это смехом, когда это больше похоже на музыку. Сердце сжимается в груди, и я против своей воли подхожу к ней ближе.

Она приковывает внимание и завоевывает мое сердце, словно мастер заклинаний. Хотя присутствие ее в моем доме кажется разрушает остальные части моего тела, как какое-то стихийное бедствие.

— Извини, что ворвалась без предупреждения, — говорит девушка, опуская взгляд на свои пальцы, которые продолжает сжимать. — Я боялась, что ты передумаешь, и просто… Мне действительно нужно было тебя увидеть. Познакомиться с тобой лично.

Мысль о том, что этому совершенному созданию что-то от меня нужно, просто смехотворна.

— Ничего страшного, — говорю я, и эти слова звучат так глупо для моих ушей. Может ли она заметить, что я нервничаю? Что не знаю, что сказать или сделать со своими руками? — Я хотел сказать, что я счастлив, что ты здесь.

Рори улыбается мне, глядя на меня так, словно я ее герой или что-то в этом роде, и этот взгляд вызывает странную боль в моем животе.

Я хочу, чтобы она смотрела на меня так каждый день до конца моей жизни.

Мне надоело стоять, пряча левую сторону моего лица, и я знаю, что рано или поздно она увидит уродливые следы на нем. Лучше раскрыть правду прямо сейчас.

Я поворачиваюсь, делаю глубокий вдох и набираюсь храбрости, позволяя солнечному свету из окна осветить левую сторону моего лица.

Ожидаю увидеть, как Рори уставится на меня или быстро отвернется с отвращением, но вместо этого она делает вид, что даже не видит шрамов.

Девушка лучезарно улыбается мне, и я никогда не был так счастлив и удивлен, но не могу не задаться вопросом, когда же неизбежное все же произойдет.

Мне понравился его домик. Он такой милый и уютный, с аккуратной гостиной и кухней. В одной из сторон есть три двери, которые, как я полагаю, ведут в спальни и ванную.

Это гораздо более современный дом, чем тот, который я представляла себе, когда Роудс писал, что живет на горе. Я нафантазировала себе какую-то деревенскую хижину без водопровода и электричества.

Вместо этого здесь деревянные полы и классный камин, который выглядит так, будто его вырезали из камня. Домик, возможно, и не очень большой, но оформлен так, чтобы в нем тепло и уютно.

Стены выкрашены в бежевый цвет, а перед окнами стоят удобные на вид кожаный диван и глубокое кресло. У него нет телевизора, только книжная полка, забитая книгами, и я подхожу ближе, желая узнать, какой жанр мужчине нравится больше всего.

Возможно, его хижина и не выглядела так, как я предполагала, но сам Роудс был именно таким, каким я его и представляла, фантазируя об этом мужчине.

Он высокий, по крайней мере, сто девяносто три сантиметра, и мощный, как дуб. Наверняка у него крепкая грудь, покрытая волосами. Не знаю почему, но меня всегда возбуждали мужчины с волосатой грудью.

В старших классах мои подруги фанатели и сходили с ума по модельным типажам, а меня всегда больше интересовал первобытный и дикий типаж.

Может быть, именно поэтому меня с самого начала так тянуло к Роудсу. Он — все, что я хочу видеть в мужчине. Полный комплект.

— Тебе достаточно тепло? — спрашивает мужчина, и его голос глубокий и хриплый.

Звук пробегает по моей коже, оставляя за собой мурашки, и я стараюсь не дрожать, чувствуя, как мои соски напрягаются под лифчиком.

— Я в порядке, — отвечаю я, выглядывая в окно и замечая, что на улице начинает идти снег.

— У тебя есть сумки? — спрашивает Роудс, словно читая мои мысли.

— Я как раз хотела спросить — могу ли остаться здесь или ты подскажешь мне, где в городе находится отель.

— Ты останешься здесь. Тебе не следует разъезжать по нашей местности на своей игрушечной машинке.

Он хмурится, глядя в окно на арендованную машину, и я не могу удержаться от смешка над его тоном, хотя мои внутренности плавятся.

Я всегда хотела, чтобы кто-то присматривал за мной, заботился обо мне, и понимаю, что Роудс будет этим кем-то. Я здесь всего несколько минут, а он уже делает это.

— Это арендованная машина. И только ее мне могли предложить.

Роудс только хмыкает на это и выходит на улицу, я следую за ним по пятам. Я нажимаю на кнопку разблокировки, открывая багажник, мужчина протягивает руку и хватает мою сумку.

— Это все, что ты с собой взяла? — спрашивает он, выглядя озадаченным.

— И мой бумажник. Я здесь всего на несколько дней.

Не уверена, но могу поклясться, что он выглядит почти опечаленным, услышав, что я не собираюсь оставаться здесь дольше, чем на выходные.

Роудс провожает меня внутрь и запирает за нами дверь.

— Ты можешь занять гостевую спальню, — говорит он через плечо, направляясь к одной из закрытых дверей.

Я начинаю следовать за ним и выглядываю из-за угла, но все, что я успеваю заметить — это аккуратно заправленную кровать. Роудс поворачивается и направляется ко мне, на ходу закрывая дверь спальни. Порыв воздуха от этого движения обдувает меня, и я замечаю, что в комнате немного пахнет плесенью и затхлостью, и мне интересно, когда в последний раз у него здесь останавливался гость.

Я подхожу к нему ближе в маленькой комнате, и наши руки соприкасаются.

Мое дыхание замирает в груди, и между нами возникает новое осознание.

Чувствую, как мои трусики становятся влажными, а сердце начинает биться быстрее в груди, когда придвигаюсь ближе к нему.

— Я собираюсь развести для нас костер, — выпаливает Роудс, практически пробегая через комнату, и я задаюсь вопросом, чувствовал ли он притяжение между нами, так же, как и я.

Я прохожу за ним через маленькую гостиную, и у меня текут слюнки, когда он опускается на колени рядом с камином и начинает подкладывать в него поленья.

Его предплечья вздрагивают, мышцы спины напрягаются, когда мужчина наклоняется ниже и зажигает спичку. Такое ощущение, что он зажег огонь внутри меня.

Роудс такой большой, такой сильный, и у меня перед глазами мелькает видение того, как он возвышается надо мной, и как его огромное тело прижимает меня к матрасу.

Мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон.

Я мысленно возвращаюсь к тому короткому поцелую, который подарила ему, когда он впервые открыл дверь, и внезапно мне ничего так не хочется, как забраться к нему на колени и делать это снова и снова.

Роудс садится на диван, и я присоединяюсь к нему, желая прижаться к его боку, но заставляя себя держаться от него на расстоянии в несколько дюймов.

Я ерзаю на диване, и Роудс, кажется, напрягается. Он казался нервным с тех пор, как я вошла в дверь. И я заметила, что он отворачивал голову всякий раз, когда я смотрела на него.

Я предполагаю, что это из-за шрамов на левой стороне его лица. Кажется, он стесняется их, но не понимаю почему. Думаю, что они придают ему сексуальный вид. Делая его еще более первобытным и горным мужчиной, нежели я его себе представляла.

Интересно, как я могу показать ему это? Как показать кому-то, что ты не против чего-то? Особенно когда парень едва смотрит на меня, потому что все время пытается это скрыть.

Мой желудок урчит. Наверное, суп и сэндвич не насытили меня так сильно, как я думала. Возможно, это потому, что я пропустила завтрак.

Урчание повторилось, и Роудс оказывается на ногах прежде, чем я успеваю моргнуть.

— Я приготовлю нам что-нибудь поесть, — говорит он, исчезая на кухне.

— Я помогу, — заявила я, зная, что, если только предложу, он просто скажет мне, что сам справится.

Кроме того, мне кажется, я знаю, как показать Роудсу, что люблю его таким, какой он есть. И что я буду любить его независимо от того, как он выглядит.

Рори пытается свести меня с ума. Я уверен в этом.

Она последовала за мной на кухню, чтобы помочь приготовить ужин, и продолжает прикасаться ко мне. Я знаю, что мой дом довольно маленький, но не настолько, чтобы мы постоянно вот так прижимались друг к другу.

Она, наверное, делает это специально.

— Где у тебя тарелки? — спрашивает Рори, и я киваю в сторону шкафчика рядом с холодильником.

Ее пальцы скользят по моей спине, пока она обходит меня, чтобы взять тарелки, и все мое тело напрягается. Я смотрю на Рори краем глаза и замечаю лукавую улыбку, изгибающую ее губы.

— Я знаю, что ты делаешь, — шепчу я, и она ухмыляется.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Уверен, что понимаешь, — ворчу я, и девушка хихикает.

— Что, по-твоему, я делаю? — уточняет она, расставляя тарелки на столе и возвращаясь за столовым серебром.

Я открываю ящик раньше нее, и Рори достает две вилки.

Хочу сказать ей, что она меня заводит, что я никогда в жизни не был так возбужден, но боюсь, что это ее отпугнет.

Сейчас мы находимся в зоне флирта, и, если я скажу ей, что хочу повалить ее на пол и вонзиться в нее, как животное, эти слова наверняка все испортят.

Адреналин захлестывает меня, когда я думаю о том, как уложу своего маленького ангела в постель… или на кухонный стол.

Мне придется быть с ней нежным, ведь она намного меньше меня. Я могу легко раздавить ее, так что мне нужно будет быть осторожным с тем, когда я ее возьму.

Я выныриваю из своих мечтаний. Шансы на то, что Рори попросит меня заняться с ней любовью, ничтожно малы.

— Вкусно пахнет, — говорит Рори, прижимаясь щекой к моей покрытой шрамами руке, и на этот раз я напрягаюсь совсем по другой причине.

Разве мои шрамы не отталкивают ее? Даже спустя столько лет эти линии выглядят неровными и устрашающими, и я знаю, что девушка чувствует их на своем лице, но все равно продолжает прикасаться к ним, словно их и нет.

— Еда готова, — говорю я, отстраняясь от ее тепла, хотя это действие убивает меня.

Рори помогает мне разложить еду по тарелкам и отнести ее на стол в углу кухни.

— Где ты научился готовить? Мы никогда об этом не говорили, — с улыбкой говорит она, откусывая кусочек куриного фахитаса, который я для нас приготовил.

— Пришло с годами. Я не хотел постоянно ходить в закусочные в городе или питаться замороженными полуфабрикатами, поэтому пришлось научиться.

— Что ж, это нереально вкусно, — призналась Рори, откусывая еще кусочек.

— Спасибо. А ты готовишь?

— Ну, зависит от твоего понимания готовки, — говорит она с легким смехом и очаровательным румянцем на щеках.

— Почему это?

— Думаю, большинство людей классифицируют то, что я делаю, скорее, как поджигание, чем как приготовление пищи. Но если ты любишь сильно прижаренное, то все, я твоя девушка.

Я смеюсь над этим, мне нравится, что она не воспринимает это слишком серьезно.

Рори рассказывает мне о некоторых случаях, когда пыталась готовить, и я смеюсь над тем, насколько все было неправильно. В детстве у ее семьи был личный повар, поэтому ей никогда не приходилось учиться, но теперь, когда она стала самостоятельной, то поняла, какая это была ошибка.

Я удивлен тем, насколько легко говорить с ней лично.

— Я помогу прибраться, — заявляет девушка, помогая мне отнести тарелки к раковине.

— Каковы твои навыки уборки? — шучу я, и она смеется, звук легкий и полный блаженства.

— О, я умею убирать лучше всех, — уверяет мой ангел.

Мы стоим бок о бок у раковины и наводим порядок. Рори моет, а я вытираю и убираю в шкаф, и тут меня осеняет, что девушка идеально вписывается сюда. Она идеально вписывается в мою жизнь.

Рори идеально подходит мне, но смогу ли я убедить ее в том, что я тоже идеально подхожу ей?

Уже стемнело и ветер вместе со снегом бились в окна, когда мы с Роудсом решили устроиться перед сном.

Мы еще долго не спали, разговаривая о наших любимых книгах и его хижине. Он рассказал мне немного о своих друзьях, других горных мужчинах-затворников, которые живут здесь.

Однако у меня был долгий день и держать глаза открытыми было сложно.

— Я подготовил для тебя гостевую комнату, — сообщил Роудс, проведя меня в спальню, и сразу сделал несколько шагов к окну, чтобы закрыть жалюзи.

— Спасибо, все прекрасно.

Комната такая же мужская, как и вся остальная часть хижины, с полами из темного дерева и темно-синим покрывалом, наброшенным на маленькую кровать.

— Прости, но это обычная односпальная кровать, — Роудс извинился, вызвав у меня смех.

Мне кажется странным, что у такого крупного мужчины такая маленькая кровать, но для меня она идеальна.

— Я маленькая, так что отлично помещусь.

— Ага, — пробормотал Роудс, блуждая глазами по моему телу.

Каждый дюйм моего тела нагревается от желания, которое вижу в его глазах, и я хочу прижаться к нему.

Внезапно я перестаю чувствовать себя такой усталой.

Хочу целовать его и тереться своим телом о его. Я хочу почувствовать его внутри себя.

Делаю шаг к нему, но он отступает.

— Я собираюсь развести огонь и лечь спать. Ночью здесь может быть холодно. Особенно, если снаружи бушует шторм.

— Ладно, спи крепко, — шепчу я, когда он поворачивается и выходит из комнаты.

Я слышу, как на улице бушует непогода, и думаю, не станет ли здесь настолько холодно, что мне придется забраться в постель к Роудсу, чтобы согреться.

Я хочу переспать с Роудсом.

Эта мысль поражает меня внезапно. Имею в виду, я знала, что он меня привлекал, а кого бы нет, но до этого момента не была уверена, что на самом деле готова на этот шаг.

Ни один мужчина никогда не вызывал у меня подобных чувств, и уж точно ни один из тех, перед кем мои родители выставляли меня напоказ.

Ни один мужчина, кроме Роудса.

Я устала ждать всего в своей жизни. Мне надоело чувствовать, что я должна ждать «правильного времени». И начинаю понимать, что нет такого понятия вообще для чего-либо. Вы сами создаете свое правильное время.

У меня всего несколько дней с Роудсом, и я должна использовать каждую секунду.

Свет в гостиной выключается, и я понимаю, что Роудс направляется спать. Теперь у меня есть шанс.

Расправляю плечи, снимаю джинсы и рубашку и натягиваю пижаму с короткими шортами, которую захватила с собой на всякий случай.

Я вижу две другие двери и босиком подхожу к двери его спальни.

Она приоткрыта, совсем чуть-чуть, и я заглядываю внутрь, чтобы увидеть, как Роудс забирается в постель. На нем фланелевые пижамные штаны, и у меня слюнки текут, когда я вижу очертания его твердого члена.

На нем нет рубашки, и я вижу шрамы на левой стороне его тела. Они проходят по рукам и несколько по ребрам. Некоторые проступают в волосах, покрывающих его грудь, и от этого зрелища у меня еще больше рот наполняется слюной.

Я открываю дверь и на цыпочках подхожу к кровати. Роудс уже лег ко мне спиной, но как только я проскальзываю под одеяло, все его тело напрягается. На его спине тоже есть несколько шрамов, и я не могу удержаться, чтобы не провести по ним пальцами.

Мы долго молчим, прежде чем любопытство берет верх.

— Откуда они у тебя? — прошептала я.

Могу с уверенностью сказать, что они вызывают у него беспокойство.

— Я получил их за границей. Когда служил в армии. Я ехал в «Хаммере», и его подбили. Машина опрокинулась, и меня задела шрапнель. Остальные я получил, выползая через разбитое лобовое стекло.

Мое сердце разрывается от боли, и я не могу удержаться, чтобы не наклониться вперед и не поцеловать его в отметины.

— Мне так жаль. И я рада, что сейчас ты в порядке.

Напряжение покидает его тело, когда я продолжаю целовать шрамы.

— Я знаю, что ты не любишь, но я люблю твое тело. Шрамы и все остальное. Я люблю тебя, Роудс. Всего тебя.

Роудс ничего не говорит, но чувствую, как его дыхание участилось, когда я возвращаюсь к тому, чтобы провести по нему руками и поцеловать шрамы.

Снаружи поднимается ветер, дребезжат стекла, и я прижимаюсь к нему еще теснее.

Перед глазами проплывает видение того, как я живу с ним здесь, в Фоллен Пик, и я удивляюсь нахлынувшей на меня волне тоски.

Теперь, когда я здесь, я не могу представить, что уеду.

Не без моего горного мужчины со мной.

Губы Рори на мне. Ее руки ласкают меня.

Должно быть, я сплю.

Это единственное объяснение, почему я думаю, что она только что забралась ко мне в постель и сказала, что любит меня.

Кроме того, могу поклясться, что чувствую ее теплое дыхание, скользящее по моей спине. И это определенно похоже на то, как ее пухлые губы касаются моей кожи.

Я переворачиваюсь, затаив дыхание, ожидая, что разочарование настигнет меня, когда пойму, что на самом деле ее здесь нет.

Только она здесь.

От шока у меня сбивается дыхание, и Рори улыбается мне, ее черты купаются в отблесках камина прямо за дверью моей спальни.

— Ты действительно имеешь в виду то, что только что сказала? — я буквально задыхаюсь.

— Имею в виду что? — шепчет она в ответ, и я тяжело сглатываю.

— Что ты любишь меня? Шрамы и все остальное?

— Да, Роудс. Конечно, люблю. Не знаю, почему не видишь, какой ты горячий, но я собираюсь показать тебе, что ты красавчик.

Эмоции сжимают мне горло, когда я смотрю вниз на женщину, которая пленила мою душу.

— Я тоже люблю тебя, Рори. Люблю с того самого первого письма.

В следующее мгновение она обхватила меня, а ее губы вжались в мои.

Она на вкус как конфета и что-то подобное, что присуще только Рори. Девушка прижимается ко мне своими изгибами, пальцами зарывается в мои волосы. Я проникаю языком в ее рот, чтобы спутаться с ее языком.

У меня нет опыта общения с женщинами. Когда я был моложе, был занят учебой и работой, и ни одна девушка не хотела встречаться с парнем, который был на фут выше всех в классе.

Даже в армии я никогда особо не общался с ними, по крайней мере, в романтическом плане, поэтому не знаю, что делать дальше. Все, что знаю, это то, что я хочу, чтобы она была обнаженной и подо мной. Я хочу попытаться воплотить все фантазии, которые у меня когда-либо были.

Но что, если я ее напугаю?

Рори стонет и толкает меня в плечи, переворачивая на спину так, чтобы она могла оседлать мои бедра.

— Я хочу тебя, — говорит она мне в губы, ее голос хриплый и затуманен похотью.

Она садится, ее руки на моей груди, пока она покачивается на твердом выступе моего члена.

Мой член упирается в тонкую ткань пижамных штанов, и я хочу потянуться вниз и освободить его, но слишком заворожен видом Рори, сидящей на мне.

Я тянусь к ее бедрам одновременно с тем, как девушка тянется к подолу своей тонкой ночной рубашки, одним быстрым движением стягивая ее через голову.

Она голая.

Обнаженная Рори на мне, и кажется, что в моем мозгу просто произошло короткое замыкание.

— Рори, — простонал я, приоткрыв рот, когда мой взгляд остановился на ее пышных сиськах.

Соски розово-красные, которые так и просятся в рот, поэтому я повинуюсь инстинкту, наклоняюсь вперед и обхватываю губами один твердый бугорок.

— Ох! — Рори задыхается и раскачивается на мне быстрее.

Я обхватываю ладонью ее другое полушарие груди, большим пальцем дразня сосок, а языком и зубами играю с другим.

— Это так приятно, — стонет она, откидывая голову назад.

Я чувствую, как ее соки начинают впитываться в мои пижамные штаны, и это только сильнее сводит меня с ума.

— Еще, — стонет Рори, и я переворачиваю нас прежде, чем успеваю все обдумать.

Понятия не имею, что делаю, но, кажется, ей это нравится. Я подтаскиваю девушку дальше по кровати, чтобы устроиться между сладких бедер.

Ее влагалище розовое и влажное, и я наклоняюсь вперед, проводя языком по центру.

Она вскрикивает при первом же прикосновении, когда губами я раздвигают ее складочки. Рори стонет и вцепляется мне в волосы, когда я провожу зубами по клитору, и мне не нужно много времени, чтобы понять, что ей нравится.

Вскоре я понимаю, что сводит Рори с ума. Она плотно прижимается бедрами к моим ушам, пока я долго облизываю, и пальцами впивается в мои волосы, когда я провожу языком по влажному отверстию.

Я трахаю Рори ртом, слизывая ее сливки своим твердым языком. Мои длинные толстые пальцы проникают глубоко в нее, и я пробую углы и скорость, чтобы выяснить, от чего у моего ангела перехватывает дыхание.

Рори задыхается, стонет и извивается подо мной, пытаясь оторваться от моего рта. Я обхватываю руками ее задницу и крепче прижимаю к своему лицу.

— Кончи для меня, — говорю я в ее пухлые складочки.

Это наполовину мольба, наполовину приказ, и я даже не уверен, что девушка слышит меня, но она делает именно это.

Рори прижимается бедрами к моему лицу в грязном, сексуальном ритме, пока длится ее оргазм.

По позвоночнику пробегают мурашки и жар, и я понимаю, что вот-вот кончу.

Я собираюсь вернуться к вылизыванию сладкой киски и, возможно, мы сможем кончить вместе, но Рори тянется ко мне.

— Иди сюда, — говорит она, и я бессилен ей в чем-либо отказать.

Я целую внутреннюю сторону ее бедра, замечая красные следы, которые оставил своей бородой.

— Больно? — шепчу я, проводя пальцами по следам.

— Нет, мне это нравится. Это напоминание о том, что только что произошло.

Клянусь, я чуть не кончаю от таких слов, но мне удается сдержаться. Я хочу увидеть, что она придумала дальше.

— Иди сюда, — снова говорит она, и я ползу вверх по ее телу, страстно желая всего, что она готова мне дать.

Это было так… вау.

Клянусь, на миг я отключилась, но потрясение уже прошло, и я готова к большему.

Роудс ползет вверх по моему телу, и я спешу толкнуть его так, чтобы он перевернулся на спину. Я закидываю ногу на него, забираясь сверху на его талию и запускаю пальцы в волосы на его груди.

— Тебе правда понравилось, — говорит Роудс, и его голос звучит шокировано.

— О, да. Это было невероятно, — призналась я ему.

Он удивленно смотрит на меня, и я улыбаюсь ему, запечатлевая поцелуй на его сердце, прежде чем провести дорожку из них вверх по его шее.

— Я хочу тебя. Но тебе придется набраться терпения и позволить мне подготовить себя. Иначе ты причинишь мне боль. Ты же не хочешь причинить мне боль… правда? — я мурлычу ему в ухо и чувствую, как все его тело вздрагивает подо мной.

— Никогда, — практически кричит он, когда я провожу языком по его шее.

— Отлично.

Я быстро целую его, пробуя себя на его губах, двигаясь вниз по его телу, прежде чем он сможет перевести контакт в нечто более глубокое. Я представляла себе это с тех пор, как он открыл дверь, но понятия не имею, что делаю сейчас, поэтому мне нужно сделать это, пока у меня не сдали нервы.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, в его голосе звучит паника, когда я скольжу по его большому телу.

— Мне нужно облизать, пососать, сделать мокрым, чтобы я могла принять его, — говорю я мужчине, когда оказываюсь лицом к лицу с толстым членом между его ног.

— О, бл*ть! — закричал Роудс, когда я попыталась обхватить его руками.

Прежде чем я успеваю прижаться к нему губами, он кончает. Я задыхаюсь, когда первая порция спермы попадает мне на лицо. Еще больше попадает на подбородок и стекает на грудь.

— Это тоже сработает, — говорю я мужчине, видя, что его член теперь покрыт и блестит от разрядки.

Я не могу удержаться и долго облизываю член, пробуя на вкус его освобождение. Роудс выглядит так, будто вот-вот сойдет с ума, и я хочу, чтобы в следующий раз, когда мужчина кончит, он был во мне, поэтому снова взбираюсь по его телу.

Я вновь сажусь на него верхом и замечаю румянец на его щеках.

Роудс смущен?

Потому что я никогда в жизни не чувствовала себя более сексуальной и желанной. Я нервничала, боялась, что все испорчу или сделаю что-то не так, но теперь, когда я знаю, что достаточно лишь взглянуть на него, чтобы он взорвался, обретаю новый вид уверенности в себе.

— Что не так? — спрашиваю я его, заправляя прядь его непослушных волос за уши. — Тебе не нравится видеть, как твоя сперма стекает по моему лицу? Капает мне на грудь?

Я понятия не имею, откуда взялись эти слова, но, похоже, они вызывают одинаковую реакцию у нас обоих.

Все его тело содрогается, но румянец исчезает, оставляя на лице только вожделение.

— А теперь не двигайся.

Я хватаю его за плечи, прижимая кончик его члена к своему маленькому отверстию. Я такая мокрая, что мне интересно, войдет ли он просто так, без подготовки. Может быть, это даже не будет больно, как написано во всех этих романтических книгах.

Затем я начинаю опускаться на него.

— Черт возьми, ты такой большой, — выдыхаю я, как только преодолеваю первый дюйм.

Он просто хмыкает, его глаза постоянно скользят по мне, пожирая каждый дюйм моего тела.

— Ты поможешь мне кончить еще раз? Сделаешь меня еще более влажной? — спросила я, потираясь своей грудью о его тело.

Роудс кончает прежде, чем я успеваю закончить предложение.

Я вскрикиваю, когда чувствую, как сперма выплескивается из моего узкого лона, стекая мне на бедра. Я опускаюсь еще на дюйм, мое дыхание становится хриплым.

Не думаю, что смогу принять его всего. Я уже чувствую себя заполненной, хотя еще и половины не прошла.

Затем я заглянула ему в глаза. Он смотрел на меня так, словно я богиня.

Как будто я — весь его мир.

— Ты чувствуешь мою киску? — спрашиваю я, задыхаясь, и Роудс кивает, все его мышцы напрягаются. — Хочешь заполнить ее? — шепчу я, глядя на него сквозь ресницы.

Еще один отрывистый кивок.

— Очень, — выдавливает мужчина, и все мое тело становится теплым и расслабленным.

Никогда не думала, что буду грязно болтать в постели, но, похоже, нам обоим это нравится.

Я киваю, и мужчина руками хватает меня за бедра, слегка приподнимая, прежде чем снова опустить обратно.

Испуганный вздох застревает у меня в горле, но я чувствую, как он приближается, и сосредотачиваюсь на этом, а не на резкой боли.

Когда он останавливается, и я чувствую, что снова могу дышать, начинаю двигаться.

Я начинаю медленно, пробуя ритм движения, которое поведет нас к высшему пику наслаждения.

Вскоре мы начали двигаться вместе, ускоряясь, от чего кожа покрылась капельками пота.

Я качаюсь на нем, насаживаясь на его член, пока мы оба не задыхаемся и не оказываемся на грани.

— Черт возьми, ангел.

Он произносит эти слова, как молитву и проклятие, и я понимаю, что он чувствует.

— Я сейчас… Я кончаю! — кричу я, когда моя киска сжимается вокруг его члена и наступает разрядка.

— Рори! — выкрикнул Роудс, и я едва успеваю сосредоточиться на его словах, как чувствую, что его теплая сперма снова заполнила мое лоно.

— Ангел, — бормочет он, когда я опускаюсь обратно, ложась на него сверху.

— Хм, — мычу я ему в грудь, и он смеется, слегка встряхивая меня и заставляя нас обоих застонать.

— Спи, ангел. Я держу тебя, — шепчет мужчина мне в лоб, и я улыбаюсь, позволяя сну захватить меня.

Обнимать Рори прошлой ночью, ее соблазнительное тело, крепко прижатое к моему, было буквальным воплощением мечты.

Однако, при ярком свете дня стали закрадываться сомнения.

Что, если она пожалеет о случившемся? Что, если все это для нее просто интрижка?

Я знаю, она призналась, что любит меня, но, возможно, девушка выпалила это сгоряча.

Я надеюсь, что это не так, но все же уже привык не питать ложных надежд.

Пессимистичный тон моих мыслей выводит меня из себя, но трудно измениться, когда имел целую жизнь нарушенных обещаний и ложных надежд.

Рори еще крепко спала, когда я проснулся, и, хотя это убивало меня, оставил ее в постели одну. Мне нужно было побыть наедине со своими мыслями. Чтобы понять, чего я хочу сейчас.

Кроме того, моему ангелу нужен был отдых.

Я оделся и вышел на улицу, схватил лопату и расчистил дорожку к сараю для дров. Все еще значительно ниже нуля, и я знаю, что сегодня нам понадобится больше дров. Я не хочу, чтобы мой ангел замерзла.

Я расчищаю подъездную дорожку и слежу за тем, чтобы ее машина была вычищена на случай, если Рори решит, что хочет уехать. Если ангел выберет меня, я хочу, чтобы это было потому, что она хочет меня, а не потому, что просто физически не может уехать.

Рори все еще спит, когда я вношу первую охапку дров и складываю их в подставку рядом с камином. Крадусь обратно на улицу и беру еще дров.

Солнце уже высоко, и мое тело покрывается потом, когда я захожу внутрь с последней охапкой дров для камина. Закрываю дверь так осторожно, как только могу, и снимаю свое толстое пальто, шапку и варежки.

Я складываю дрова, когда пара рук обвивается вокруг моей шеи.

— Ты хоть представляешь, как сексуально сейчас выглядишь? — Рори шепчет мне на ухо, и я вздрагиваю.

— Я потный и весь в грязи, — отвечаю со смехом.

— М-м-м, — стонет Рори, прикусывая мочку моего уха. — Продолжай. Ты заводишь меня еще больше.

Я поворачиваюсь, обхватываю ее руками, когда девушка прижимается своими губами к моим. На ней моя вчерашняя футболка, и мой член твердеет при виде ее стройного тела, завернутого в мою одежду.

— Возвращайся в постель, — шепчет она.

— Тебе больно после вчерашнего?

— Хм? — спрашивает она, уклоняясь от вопроса, и я это становится моим ответом.

— Давай я тебя покормлю. Сейчас почти время обеда. Ты, наверное, проголодалась.

— А потом мы вернемся в постель? — не сдается Рори, и я ухмыляюсь, глядя на нее.

— Посмотрим.

Я даю Рори пару толстых шерстяных носков, и мы вместе отправляемся на кухню.

— Что бы ты хотела? — интересуюсь я, открывая холодильник.

— Как насчет блинчиков? И бекона! — отвечает она, обнимая меня за талию.

— Все, что пожелаешь, — отзываюсь я, беря бекон и яйца.

Рори пытается помочь, но, когда она путается в носках и чуть не падает, я поднимаю ее и сажаю на стойку рядом с собой.

— Я люблю то, как ты заботишься обо мне, — призналась она мне с яркой улыбкой.

Я встаю между ее ног, наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на ее губах.

Рори снова произнесла слово на букву «Л», и я хочу затронуть тему прошлой ночи, но в последнюю секунду трушу и возвращаюсь к приготовлению нашего позднего завтрака.

Проходит совсем немного времени, прежде чем еда готова, и я хватаю своего ангела, чтобы отнести к столу. Пытаюсь усадить ее на стул, но она цепляется за мою шею.

— Я хочу сидеть у тебя на коленях.

Я немедленно опускаюсь на свое место, и Рори хихикает, уткнувшись мне в шею.

— Ты как гигантский плюшевый мишка, — говорит она, прижимаясь ко мне поближе.

— Я буду всем, кем ты захочешь, Рори, — честно отвечаю я ей.

Мне нравится, что она, кажется, не может перестать прикасаться ко мне. Девушка хочет быть всегда рядом со мной, и меня это устраивает, поскольку я хочу, чтобы она обнимала меня каждую секунду.

Мое лицо вспыхивает после этого признания, и я спешу отрезать ей кусочек блинчика.

Я кормлю ее блинчиками, а Рори меня беконом, до тех пор, пока тарелки не пустеют, и мы полностью сыты.

— Теперь мы возвращаемся в постель? — спрашивает она, когда мы заканчиваем мыть посуду, и я ухмыляюсь.

— Может, вместо этого примем душ?

Девушка дуется, но позволяет мне проводить ее в ванную.

Ей не требуется много времени, чтобы раздеться и встать под струи воды. Видя, как капли скатываются по ее упругому телу, чуть не падаю на колени, но мне удается удержаться на ногах, пока я раздеваюсь и захожу вслед за ней.

Рори обнимает меня, как только за нами закрывается дверь душа, и я стону, когда она пытается забраться на меня.

— Я не хочу причинять тебе боль, — начинаю я, но Рори сразу качает головой.

— Большой, — выдыхает она мне в губы, когда я приподнял ее, и кончик моего члена толкнулся в ее отверстие.

— Совсем немного, это только кончик, — говорю я ей, и она нетерпеливо кивает, уже пытаясь скользнуть вниз по моей длине.

Я крепко держу ее за задницу и прижимаю к стене, чтобы она не могла выскользнуть из моей хватки.

— Полегче, — говорю я нам обоим, прижимаясь лбом к ее лбу и вводя еще дюйм своего члена.

— Еще, — стонет Рори, пытаясь прижаться ко мне.

Я сдерживаю проклятие, когда погружаюсь в нее еще на дюйм.

— Вот так, — пыхчу я, а Рори качает головой, пытаясь поерзать, чтобы наши тела соприкоснулись еще больше. — Черт, ангел.

Я шиплю, когда она вбирает в себя еще один дюйм.

— Как ты можешь быть еще туже, чем прошлой ночью? — рычу, и ее голова откидывается на кафель, глаза закрываются от удовольствия.

И тут я понял, клянусь, что она смогла принять всего меня.

— Такая жадная девчонка, — выдыхаю я, резко двигая бедрами вперед, жестко трахая ее у стены.

— Мне это нравится, — вздыхает Рори, впиваясь ногтями в мои плечи.

Я врезаюсь в нее жестко, как дикое животное, но Рори, кажется, это нравится.

Мой ангел выкрикивает мое имя, ее стенки сжимают мой член до приятной боли. Рори говорит мне, как хорошо я ощущаюсь, как сильно растягиваю и наполняю ее. Она может чувствовать каждый дюйм меня.

Ее грязные слова сводят нас обоих с ума, и когда я чувствую, как ее киска начинает доить мой член, отпускаю ее и кончаю вместе с ней.

Мы оба тяжело дышим, прислонившись к стене, пока переводим дыхание. Я медленно опускаю Рори на ноги и беру бутылек с шампунем, желая, чтобы она еще немного побыла в блаженстве.

Она возвращается в нормальное состояние, когда ступает под струи воды и одаривает меня ленивой улыбкой.

— Чем хочешь заняться теперь? — любопытствую я и тут же вижу, как на ее личике появляется озорство.

— Как насчет настольных игр? Или карт?

— Да, кажется, у меня есть колода карт, — говорю я, выключая воду и вытирая нас обоих полотенцем.

— Отлично. Но сразу предупреждаю, ты захочешь сыграть много партий.

— Почему это? — спрашиваю я, когда она выходит из ванной.

— Потому что мы будем играть в покер на раздевание, — сообщает Рори через плечо, и мой член снова начинает твердеть.

Сегодня День Святого Валентина, и я хочу сделать что-то особенное для Роудса. Он заботился обо мне все выходные, и я хочу показать ему, как сильно его люблю и ценю.

Приготовление завтрака показалось мне хорошей идеей, как только я проснулась, но теперь, когда я на кухне с лопаткой в руке, начинаю думать, что, возможно, мне следовало выбрать что-то другое.

Я попыталась приготовить блинчики, так как вчера, когда это делал Роудс, все показалось весьма простым, но сейчас передо мной на тарелке лежали черные полоски, ранее бывшие беконом и сгоревшее нечто.

Я правда очень старалась. Я все время наблюдала за блинчиками и понятия не имею, как они так подгорели. Я беспокоилась, что они не пропекутся до конца, поэтому дала им по несколько дополнительных минут с каждой стороны, но, очевидно, это было ошибкой.

Бекон тоже не выглядел готовым, поэтому я оставила его, пока готовила блинчики, а когда вернулась к нему, все было уже испорчено.

Я вздыхаю, возвращаясь к холодильнику. Должно же быть что-то, что я смогу приготовить, не испортив.

— Ты пытаешься сжечь дом дотла? — спрашивает Роудс, пугая меня, заставляя подпрыгнуть на месте. Но я сразу же ему улыбнулась.

— Я приготовила тебе завтрак! С Днем Святого Валентина! — говорю я, бросаясь в его объятия.

Я осыпаю его лицо поцелуями, и он смеется, направляясь к кухонному столу и разглядывая мои творения.

— Выглядит очень аппетитно, — врет он, и я влюбляюсь в него еще больше.

— Вместо этого я собираюсь угостить тебя завтраком в закусочной города, — хихикаю я, уткнувшись ему в шею, и чувствую, как по нему прокатывается взрыв смеха, когда его руки обнимают меня крепче.

— Как насчет того, чтобы я все убрал, и мы смогли поехать в город?

— Звучит неплохо, но сначала… — я вырываюсь из его объятий, беру Роудса за руку и веду в гостиную. — Сначала открой свой подарок.

Я передаю ему коробку, которая была спрятана на заднем сиденье моей арендованной машины, и он бросает на меня удивленный, но довольный взгляд, когда поднимает крышку и достает одеяло, которое я шила для него последние три месяца.

Я часто им укрывалась, потому что оно помогало мне чувствовать себя ближе к Роудсу, но теперь я хочу, чтобы оно было у него.

— Рори, это… — он замолкает, притягивая одеяло, и я ухмыляюсь ему.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, проводя пальцами по материалу.

— Очень, — отвечает мужчина, и я забираюсь к нему на колени, чтобы указать на некоторые нашивки на нем.

— Я нашла эту ткань в магазине для хобби рядом с моим домом, и это напомнило мне о том случае, когда ты рассказал мне о своем армейском приятеле, что бросил тебе вызов: кто сможет съесть больше тех ужасных спагетти, которые они готовят за границей.

Роудс усмехнулся, когда я указала на найденные мною материалы и нашивки, которые напоминали мне о нем. Была и армейская ткань, и нашивки с мороженным, ведь он однажды проболтался, что очень его любит. И так же я добавила материал с рисунком гор, как отсылку к Фоллен Пик.

Все это украшено квадратиками с тканями, которые представляют все его любимые вещи. Каждую историю или факт, которые он рассказывал мне о себе, я нашла способ воплотить в одеяле.

— У меня есть для тебя еще один подарок, — говорю я, и он аккуратно сворачивает одеяло и кладет его обратно в коробку.

— Одеяла более чем достаточно, Рори. Тебе не нужно было покупать мне что-то еще.

— Ну, это не совсем то, что я тебе привезла. Это скорее то, что я хочу сделать для тебя, — ответила я, опускаясь на колени между его бедер.

Его глаза расширяются, и он замирает, когда мои руки проходят по его груди и спускаются к поясу его пижамных штанов.

— Рори, — говорит Роудс почти хрипло, когда я стягиваю с него штаны и у него перехватывает дыхание. — Ты не обязана этого делать.

— Я хочу, — мурлычу я, уже пристрастившись к тому, как этот мужчина смотрит на меня.

Роудс приподнимает бедра, помогая мне стянуть штаны с его ног. Его член вырывается на свободу, как только он спускает штаны, и я облизываю губы, обхватывая его рукой.

— Рори, — говорит Роудс, и мое имя звучит в его устах как молитва.

Я улыбаюсь ему, наклоняясь вперед и прокладывая дорожку языком вверх по нижней стороне его члена. Грудь Роудса быстро поднимается и опускается, когда с его губ срывается проклятие, и моя уверенность растет.

Обхватываю его другой рукой, и даже сейчас мои пальцы едва соприкасаются. Как же я смогу поместить его в свой рот?

Снова облизываю губы и наклоняюсь вперед, беру его кончик в рот и нежно посасываю.

— Черт, — шипит Роудс, его пальцы путаются в моих волосах, когда я пытаюсь взять в рот больше. — Сильнее, ангел. Черт, я не должен просить тебя об этом. Я собираюсь испортить тебя, — простонал он.

Слюна соскальзывает с моих губ, стекая по его члену и помогая облегчить мой путь, когда я вбираю в себя еще немного. Я даже не приблизилась еще к середине члена, но Роудс, похоже, не возражает.

Я использую свои руки на оставшихся дюймах и работаю в такт ртом. Сосу сильнее, как он и хотел, и голова Роудса откидывается назад, с глухим стуком ударяясь о спинку дивана.

Я вижу, как быстро поднимается и опускается его грудь, когда его член начинает набухать у меня во рту, и понимаю, что он, должно быть, близко.

— Ангел, ангел, ты должна… Я почти… — его голос прерывается рыком, когда я сильнее обхватываю его, мои руки двигаются быстрее, пока я дрочу ему своим ртом.

Через мгновение его соленая сперма попадает мне в горло, и я жадно глотаю, урча вокруг его ствола, пока его освобождение, кажется, продолжается и продолжается.

Когда Роудс заканчивает, я отпускаю его, облизываю уголки губ и смотрю на него снизу вверх.

— Черт возьми, ангел.

Мгновение спустя я лежу на спине на диване, а его голова оказывается у меня между бедер. Я так возбуждена от минета, что мне не требуется много времени, прежде чем я кончаю ему в рот, извиваясь у его лица, когда мой оргазм накатывает на меня волнами.

— С Днем Святого Валентина, — ошеломленно говорю я, когда мужчина нависает надо мной.

Он лениво ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

— С Днем Святого Валентина, Рори, — говорит он, прижимаясь губами к моим.

Я целую его, вкладывая в эти объятия всю любовь, которую чувствую.

Когда Роудс входит в меня, я осознаю, что мой билет обратно в Огайо уже завтра, от чего в животе зародилось ноющее чувство.

Попросит ли меня Роудс остаться? Или все это вот-вот закончится?

Рори слишком сильно отвлекла меня после того, как я открыл ее подарок, потому осознал лишь после позднего завтрака и уборки, что не вручил подарок, который подготовил для нее.

Я ускользнул в спальню и достал два купленных мною подарка.

Один из них — это пробники горячего шоколада разных вкусов какой-то модной фирмы, о которой Рори постоянно говорила, но утверждала, что она слишком дорогая. Второй — гораздо меньше, но еще дороже.

Это кольцо я купил на следующий день после того, как отправил ей электронное письмо с предложением встретиться.

Я увидел его в городе, когда ходил за продуктами, и оно привлекло мое внимание. Я понимал, что покупать его было глупо. Я даже не встретился с девушкой, а уже подумывал о том, чтобы сделать ей предложение.

Я смотрю на две коробки, и у меня внутри все переворачивается, пока я размышляю, какую из них отдать ей.

Мое сердце знает, что я на самом деле хочу ей подарить, но что, если еще слишком рано? Что, если я слишком тороплюсь, делая предложение?

Мы не говорили о будущем с тех пор, как она приехала, и сейчас я начинаю жалеть об этом.

Что, если она откажется, потому что это все слишком быстро, а завтра уедет и больше никогда со мной не заговорит?

Нет, я не могу этого допустить. Лучше не спешить и подождать, пока не буду уверен, что она скажет «да» и что я не тороплю ее.

Посмотрел на коробку с шоколадом, вздохнул и взял ее. А коробочку с кольцом спрятал в верхний ящик комода и отправился в гостиную.

Глаза Рори расширяются, когда она видит плохо упакованный подарок, и я съеживаюсь

— Прости, я не умею упаковывать, — извиняюсь я.

— Все в порядке. Я не умею готовить. Ты можешь готовить все наши блюда, а я буду заворачивать все наши подарки

— Договорились, — сразу отзываюсь я, потому что это звучит так, будто Рори строит планы на будущее.

Возможно, стоило подарить ей кольцо?

Теперь уже слишком поздно, поэтому я передаю ей коробку и сажусь рядом с ней на диван.

Рори разрывает упаковку, и я смеюсь над ее волнением. Она достает жестяные банки с горячим шоколадом, и у нее открывается рот.

— Боже мой! Это потрясающе! — кричит она, слегка подпрыгивая на диване. — Мы должны сделать по чашке каждого вкуса и попробовать их!

— Я все сделаю, — говорю я, тут же представляя, как у Рори волшебным образом подгорит молоко.

Рори смеется, вприпрыжку следуя за мной на кухню, и я задаюсь вопросом, как я вообще собираюсь ее отпустить.

Как буду ходить по своей пустой хижине и не скучать по ней каждую секунду?

После обеда мы лежим на диване, пьем горячий шоколад и обнимаемся. Я занимаюсь с ней любовью перед камином, после того как она признается, что всегда мечтала об этом.

После мы принимаем душ, и я еще раз прижимаю ее к стене, прежде чем мы отправимся на ужин.

На следующий день после ее приезда я позвонил в ресторан «Блэкбрик Гриль» в городе и заказал столик на вечер.

Тогда я переживал, что меня увидят на публике, но теперь меня волнует только мнение Рори, а она считает, что я просто прелесть.

Она говорит мне об этом как минимум раз в день, и если ее не смущает, что я появляюсь на публике вместе с ней, то я могу не обращать внимания на взгляды, которые некоторые могут бросать в мою сторону.

Рори держит меня за руку всю дорогу до города и заставляет проехаться, чтобы показать ей всю Мэйн-стрит, прежде чем мы паркуемся у «Блэкбрика» и заходим внутрь.

В зале полно народу, и моя собственная неуверенность начинает подниматься на поверхность, но тут Рори обнимает меня и прижимается ближе, и я выпрямляюсь.

Эта девушка гордится мной. Она любит меня. Пришло время перестать прятаться и снова начать жить.

Хостес называет мое имя, и я веду Рори к стойке, когда чуть не сталкиваюсь с Олдером и Леджером.

— Что вы двое здесь делаете? — спрашиваю я их.

— У Олдера было свидание, — ответил Леджер.

— Все прошло не очень хорошо, — бурчит Олдер, прежде чем я успеваю спросить.

— Жаль это слышать. Но что ты здесь делаешь? — спрашиваю Леджера, и он хмурится.

— Ему показалось, что он видел, как сюда вошла Тилли.

— А, — тяну я, и меня осеняет понимание.

— Кто такая Тилли? — любопытствует Рори, и я понимаю, что забыл представить ее своим друзьям.

— Тилли — это девушка, в которую влюблен Леджер

— Оу, — говорит Рори, улыбаясь Леджеру, который свирепо смотрит на меня.

— Рори, это Леджер и Олдер, двое моих друзей, которые живут рядом со мной. Ребята, это Рори, — гордо заявляю я, улыбаясь своему ангелу.

— Девушка из интернета, — тянет Олдер с широкой улыбкой.

Рори смеется над этим и кивает, пожимая им руки.

— Приятно познакомиться. Я пойду к столику, пока его не отдали кому-нибудь другому, — говорит Рори, приподнимается на цыпочки и целует меня, прежде чем направиться поприветствовать хостес.

Я провожаю ее взглядом по ресторану, прежде чем снова повернуться к друзьям.

— Поздравляю, — говорит Олдер, улыбаясь мне.

— Ага, — поддакивает Леджер, явно с меньшим энтузиазмом.

— Мы отпустим тебя, но я правда рад за тебя, парень. Рад, что ты наконец перестал бояться, — сообщает Олдер, выходя вслед за Леджером на улицу.

Перестал ли я бояться? Если бы перестал, разве я не отдал бы ей кольцо сегодня?

Я размышляю об этом, направляясь к нашему столику.

Рори улыбается мне, когда я занимаю место напротив нее, и сосредоточенно смотрю на ее улыбающееся лицо, пока беру меню и пытаюсь понять, чего я хочу.

На следующий день я собирала свой чемодан с мрачным настроением.

Вчера вечером Роудс был немного отстраненным во время ужина, после того как мы столкнулись с его друзьями. Я подумала, что возможно не понравилась его товарищам, но мне кажется, что такое не помешало бы Роудсу быть со мной.

Потом он привез меня домой и занялся со мной любовью, и все казалось вернулось на круги своя.

— Все собрала? — спросил мужчина, похоже, нервничая, когда присоединился ко мне в спальне.

— Да, — отвечаю я.

В горле першит от слез, которые я сдерживаю.

Он берет чемодан, я надеваю пальто и иду за ним к арендованной машине. Когда мужчина засовывает чемодан в багажник, я понимаю, что он не собирается просить меня остаться. Роудс даже не спрашивает, когда мы сможем увидеться снова.

Может быть, он доволен тем, что у нас есть сейчас? Или может быть для него, я слишком тороплю события.

Я должна просто спросить его, но мне кажется, что все шаги здесь делала я.

Это я хотела встретиться.

Прилетела сюда.

Я сделала первый шаг в постели.

Первая поцеловала его и сказала, что люблю.

Я не могу всегда быть единственной, кто пытается продвинуть эти отношения вперед.

Мне нужно, чтобы Роудс показал мне, что я важна для него так же, как и он для меня. Мне нужно, чтобы он показал мне, что любит и хочет меня.

Слезы застилают мне глаза, когда мужчина закрывает багажник и поворачивается ко мне лицом.

Я делаю шаг к нему и обнимаю, прежде чем Роудс успевает увидеть мое лицо. Уверена, что он мог бы увидеть мою душевную боль, написанную на нем.

— Было так приятно с тобой встретиться, — шепчу я, и мой голос звучит сдавленно для моих собственных ушей.

— Мне тоже, — говорит Роудс таким же взволнованным голосом, как и я.

Мое сердце замирает. Может быть, он удивит меня и попросит остаться или решится поехать со мной.

— Я скоро тебе позвоню, хорошо? — спрашивает мужчина, и мои надежды рушатся, разбиваясь на мелкие кусочки у нас под ногами.

— Да, конечно.

Я сжимаю его напоследок, обхватываю руками за шею и целую в последний раз, прежде чем отстраниться и улыбнуться ему.

— Веди машину осторожно, — приказывает он, и я киваю.

Роудс стоит там, пока я забираюсь в машину, и мы машем друг другу, когда я выезжаю с его подъездной дорожки на главную дорогу.

По дороге из города я проезжаю мимо закусочной «Двое мужчин и сковородка» и думаю, работает ли Мари сегодня.

Мне так и не удалось увидеть ее снова, пока я была в городе, и теперь кажется, что у меня больше никогда не будет такого шанса.

После этого я уже не смогу вернуться в Фоллен Пик. В конце концов, это будет слишком больно.

Если я не могу быть с Роудсом, то здесь мне делать нечего.

Длинная дорога до аэропорта стала еще длиннее, ведь приходилось ехать медленно из-за того, что я почти ничего не видела сквозь слезы.

Я долбанный идиот.

Я начал скучать по Рори в ту же секунду, как она уехала, и теперь, четыре часа спустя, все еще брожу по хижине, удивляясь, как я мог быть настолько глуп, чтобы отпустить девушку, которую люблю, лишь обняв и поцеловав на прощание.

Моя входная дверь открывается, и на секунду мне кажется, что это Рори вернулась ко мне.

Но вместо этого вижу, что в проходе стоит Леджер.

— Что-то я не слышал, как ты стучал, — сухо заметил я, на что он закатывает глаза.

— Мне нужно знать, как ты это сделал.

— Сделал что? — уточняю я, когда он пинком закрывает мою входную дверь и снимает куртку. — Пожалуйста, чувствуй себя как дома, — ворчу я с сарказмом.

— Как ты заполучил свою интернет-девушку? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.

— Я скажу тебе… если ты назовешь ее по имени.

Друг сверлит меня тяжелым взглядом, на что я тоже лишь скрещиваю руки.

— Не знаю, что с тобой случилось, чувак. Тебе нравится вести себя как задница, которой все равно, но я знаю, что это не так. Ты заботишься о людях, и это не так стыдно, как тебе кажется. Забота о людях — это не слабость

Проводя пальцами по своим лохматым волосам, Леджер начинает вышагивать так, словно прокладывает колею в моем полу.

— Рори, — наконец выплевывает он. — Ее зовут Рори.

— Очень хорошо, — говорю я покровительственно.

— Ты хуже всех, — стонет он, плюхаясь на мой диван.

Я сажусь рядом с ним, и мы оба откидываемся назад, упираясь головами в спинку дивана.

— Я не получил ее. То есть она была у меня, но сегодня утром я просто отпустил Рори.

— Ты идиот.

Прямота Леджера может раздражать, но это то, что мне сейчас нужно услышать.

— Знаю.

— Итак, позволь мне прояснить ситуацию. Ты нашел девушку своей мечты, которая влюблена в тебя по уши и хочет быть с тобой, а ты просто позволил ей сесть в самолет и улететь?

— Да, это похоже на точное описание, — говорю я, проводя рукой по лицу, пока в моем мозгу окончательно не укладывается, насколько сильно я облажался. — Я был напуган, запаниковал и струсил.

— Наверное, мне стоит посоветоваться с Олдером насчет отношений, — ворчит Леджер, и я закатываю глаза.

— И что мне делать? — спрашиваю я у него.

— Эм, если ты вообще помнишь, то это я к тебе за советом зашел.

— Леджер, — стону я, садясь и поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

Он вздыхает, как будто я действительно вывожу его из себя, но тоже выпрямляется.

— Почему бы тебе не попытаться позвонить ей? Скажи ей, что ты уже скучаешь и любишь ее.

Кажется, это хорошая идея.

Я хватаю свой телефон и набираю ее номер. Однажды ленивым днем Рори загрузила его в мой телефон, и я улыбаюсь, когда вижу фотографию, которую она добавила к своему контакту.

Я нажимаю «Набор» и жду, но телефон переключается сразу на голосовую почту. Мое сердце учащенно бьется, когда я слышу ее голос на записи, и понимаю, что она, должно быть, уже в самолете.

— Она, наверное, уже на борту, — говорю я, бросая телефон на кофейный столик.

— Тогда отправляйся за ней.

— Что? — спрашиваю я, поворачиваясь и глядя на соседа, как на сумасшедшего.

— Ты же понимаешь, что самолеты летают в обе стороны и что любой желающий может купить билет?

— Ты хуже всех, — говорю я, возвращая ему его же слова, сказанные ранее.

Он закатывает глаза, но достает телефон и стучит по экрану.

— Где она живет?

— Колумбус, штат Огайо.

Еще пару минут Леджер тыкал по экрану телефона, а потом отложил его в сторону.

— Ну вот, ты забронировал билет на ближайший рейс. Считай, что это подарок за все те прекрасные советы по отношениям, которые ты мне сегодня не дал.

— Знаешь, я думаю, что ты самый большой романтик из всех нас, — говорю я ему, и Леджер зыркает на меня, но я вижу намек на улыбку, играющую в уголках его губ. — А теперь, прошу меня извинить. Мне нужно успеть на самолет.

Он удивляет меня, обнимая перед тем, как выйти на улицу к своему грузовику.

У меня нет времени беспокоиться о друге, поэтому я вытесняю его из своих мыслей и спешу в спальню.

Я бросаю кое-что из одежды в свою спортивную сумку, сжимаю пальцами коробочку с кольцом, направляюсь в гостиную и беру ключи с тумбочки. Я бегу к своему грузовику и мчусь на полной скорости в аэропорт.

Пришло время добиться того, чего я хотел.

Пришло время перестать позволять страху управлять мной.

Пришло время вернуть свою девушку.

По дороге домой на меня бросали странные взгляды, но я, кажется, просто не могла перестать плакать.

Я так сильно скучала по Роудсу, и все творческие идеи, которые приходили мне в голову, пока я была с ним, канули в небытие.

Я рассматривала все ткани и художественные принадлежности в своей квартире, но ничто меня не привлекало. У меня также было несколько сообщений от клиентов, но я пока не смогла найти в себе силы их просмотреть.

Вместо этого свернулась калачиком в постели и плакала.

Я действительно не могла заснуть, и у меня совсем пропал аппетит, хотя и знала, что должна попытаться что-нибудь съесть.

Когда раздался стук в мою дверь, я со стоном натянула одеяло на голову.

Вероятно, это мой неряшливый домовладелец, а он последний человек, с которым я хочу сейчас иметь дело. Я с трудом переносила его в хорошие дни, а сегодня определенно денек был не из лучших.

Стук раздается снова, на этот раз сильнее, и я, всхлипывая, скатываюсь с кровати и иду открывать.

Начинаю вытирать лицо, но потом понимаю, что, возможно, моему домовладельцу будут настолько противны мои слезы и сопли, что он больше никогда меня не побеспокоит.

Открываю дверь и смотрю в испуганные глаза моего горного мужчины.

— Роудс, — выдыхаю я и через секунду оказываюсь в его объятиях.

— Что случилось? Не плачь, ангел, я обо всем позабочусь. Обещаю, — тараторит он, пытаясь меня утешить.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, уткнувшись в его рубашку.

— Я пришел за тобой. Осознал, что испугался, но, Рори, больше я так жить не хочу.

— Испугался чего? — вопрошаю я, вытирая слезы о его рубашку, прежде чем отстраниться и посмотреть на него.

— Я жил в страхе долгое время. Боялся того, что подумают люди, увидев мои шрамы или мой рост. Страшился, что стоит тебе взглянуть на меня — как тут же ты покинешь навсегда. Боялся, что никто никогда меня не полюбит. И не хотел встречаться с тобой, потому что просто не мог тебя потерять.

— Как ты мог подумать, что я такая поверхностная? — снова задаю я вопрос, раздражаясь. — Я люблю и тебя, и твое тело.

— Знаю, ангел. Знаю, что ты меня любишь. Просто проецировал на тебя свою неуверенность. Ты заставила меня понять, что мои шрамы не определяют меня и что мне нужно перестать прятаться. Тогда я так и сделал. Я хотел сделать это в День Святого Валентина, но боялся, что действую слишком быстро и этим отпугну тебя. На следующий день я позволил тебе уйти, но больше никогда не хочу тебя отпускать.

— Что ты хотел сделать? — любопытствую, ощущая, как сердце затрепетало в груди, когда он отстранился и полез в карман своего пальто.

— Это, — говорит он, опускаясь передо мной на одно колено.

Мужчина открывает коробочку, и я замираю, увидев внутри кольцо с изумрудом.

— Роудс, — выдыхаю я, разинув рот.

— Рори, то, что ты написала мне, было лучшим, что когда-либо случалось со мной. Ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Ты заставила меня понять, что мне нужно забыть о том, что люди могут сказать обо мне, и добиваться того, чего я хочу. А хочу я тебя. Я больше не боюсь, ангел. Ты выйдешь за меня?

— Роудс, — плачу я, бросаясь в его объятия.

— Это значит «да»? — с надеждой уточняет он, обхватывая меня руками.

— Да! Да, я выйду за тебя. Я люблю тебя, — говорю я ему в плечо.

— Тогда оно должно быть на своем месте.

Мой горный мужчина достает кольцо из коробочки и надевает мне на палец.

— Оно прекрасно, — говорю я, и слезы текут по моим щекам.

На этот раз это слезы счастья.

Наш идеальный момент прерывает стук в дверь, и я хмурюсь, гадая, кто бы это мог быть.

Роудс протягивает руку и открывает, и я замираю, когда вижу мистера Генри, моего домовладельца, стоящего в коридоре.

— Ты кто такой, черт возьми? — огрызается мистер Генри на Роудса, и мне хочется рассмеяться.

Домовладелец — маленький парень, едва достающий Роудсу до плеча, и тот факт, что он бросил вызов моему горному мужчине, показался мне уморительным.

— Эм, Роудс, это домовладелец, мистер Генри. Мистер Генри, это мой жених, Роудс, — представляю я их друг другу, радуясь, что теперь могу называть Роудса своим женихом.

— Жених! — выкрикнул мистер Генри, выпучив глаза, переводя взгляд полного неверия от меня к мужчине.

— Да. Ее жених, — категорично заявляет Роудс и ухмыляется, когда я прижимаюсь к его боку.

— Понятно, — говорит ровным голосом мистер Генри, и я понимаю, что он расстроен, но знает, что не может ничего сделать, когда над ним возвышается Роудс. — Арендная плата должна быть внесена на следующей неделе, Рори, — добавляет он, а затем поворачивается и уходит по коридору.

— Да, он худший, — говорю я, закрывая, а потом и запирая дверь на замок.

Роудс смеется, бросая на дверь последний мрачный взгляд, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Нам, наверное, стоит обсудить условия проживания. Ты хочешь переехать в Фоллен Пик? Или я могу переехать сюда. Тогда, возможно, нам придется подыскать жилье побольше. Или такое, где не будет шнырять мистер Генри, — говорит он, осматривая мою квартиру-студию.

— Фоллен Пик. Я хочу переехать в Фоллен Пик с тобой. Хочу жить в нашем домике вместе. Я хочу всего с тобой, — говорю я ему, и мужчина с любовью улыбается мне.

— Я люблю тебя, Рори.

— Я люблю тебя еще больше, Роудс, — говорю я, обвивая руками его шею и прижимаясь своими губами к его.

Когда мы, наконец, выходим подышать свежим воздухом, я улыбаюсь.

— Отвези меня домой.

— Все, что захочешь, ангел. Я сделаю для тебя все, что угодно.

Роудс обнимает меня, и я прижимаюсь к нему сильнее, уже точно зная, что это он.

Он — мое долго и счастливо.

Переводчик: Евгения Оул

Редактор: Дарья Паздникова

Вычитка: Марина Маралекс

За обложку благодарим Dark Owl

Переведено специально для группы Dark Eternity of Translations