Перевод выполнен каналом «Резонансная Клитература»

Переводчик — Olla

Вычитка — Mary

Редактура — Olla

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ КАНАЛА — ЗАПРЕЩЕНО!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Обложка 2020 года Сэма Гриффина.

Всем нашим собратьям-любителям монстров, спасибо, что дали нам шанс.

Сэму Гриффину, нашему талантливому художнику, мы любим и ценим тебя больше, чем ты думаешь.

ГЛАВА 1

— Королевский хан’ул Коготь королевы мертв, — прохрипел Кетан на языке вриксков. — Клянусь Восемью, что я навлек на нас?

Айви прижала древко копья к груди. Тьма сгущалась вокруг нее, становясь глубже и зловеще из-за кроваво-красного света в коридоре, и она поймала себя на том, что борется с иррациональной уверенностью, что она поглотит ее.

Ее грудь сдавило, учащенное дыхание причиняло боль, а стук сердца эхом отдавался в ушах. Страх и адреналин горечью ощущались на языке.

Пожалуйста, не дай ему пострадать.

Сделав медленный, прерывистый вдох, она положила копье на пол и направилась к Кетану. Зловоние протухшей воды усилилось, когда она приблизилась к неровному обрыву, за которым пол шел под уклон. Невозможно было отличить кровь от черной воды, растекшейся по полу. К счастью, мрак сделал тело врикса, лежащее под Кетаном, достаточно нечетким, чтобы Айви могла не зацикливаться на каких-либо деталях.

Из груди Кетана вырвалось натужное рычание. Это рычание завершилось потоком отрывистых слов на его языке, произнесенных слишком быстро и свирепо, чтобы Айви могла что-либо разобрать.

Кетан наступил двумя ногами на мертвого врикса, схватил копье и вырвал его из спины трупа. Не было смысла притворяться, что брызнувшая темная жидкость, была чем угодно, только не кровью. Айви ахнула и отшатнулась, когда брызги долетели к ее ногам.

Кетан резко тряхнул копье, и капли крови разлетелись по сторонам. Звуки, с которыми маленькие кусочки плоти падали в воду, были тошнотворно обыденными.

— Ты ему не достанешься, — сказал Кетан. — Я не достанусь ей.

Айви с трудом сглотнула и подняла руку, чтобы коснуться руки Кетана.

— Кетан?

На мгновение он напрягся; эта тишина не предвещала того, что последует дальше. Она лишь смутно осознала звук падающего копья Кетана, когда он развернулся, подхватил Айви на руки и притянул к себе в сокрушительных объятиях. Айви обвила его руками и ногами, как будто это была самая естественная вещь в мире, как будто она делала это миллион раз за тысячу жизней.

Ни один из неприятных запахов в воздухе теперь не имел значения. Когда Айви вдохнула, ее легкие наполнились пряным ароматом Кетана, и этого было достаточно.

Одной рукой он погладил ее по волосам, приглаживая их, а сам зарылся лицом между ее плечом и шеей. После резкого выдоха, который согрел ее плечо и отбросил пряди волос назад, Кетан сделала прерывистый, отчаянный вдох. Он обхватил ее передними ногами и провел ими по тыльной стороне ее бедер.

Схватив ее за волосы, он потянул их назад, приподняв ее подбородок и усилив объятия.

— И ты никогда не достанешься ей, — прохрипел он ей в горло.

— Никто не заберет меня, — Айви закрыла глаза. — Я твоя, Кетан. Я ничья больше, только твоя.

Он вздрогнул, и по ее телу прошла дрожь. Айви знала, что она была тем, что держало Кетана вместе, всем, что сохраняло его спокойствие. Запустив пальцы в его волосы, она обнимала его, находя утешение в его близости, в том, как он гладил ее волосы, ее спину, ее тело. Она страстно желала избавиться от всего, от всего, кроме него, но реальность оставалась той же, как когда она впервые проснулась в этом чужом мире несколько недель назад.

Она поднялась на борт Соминиума , чтобы сбежать от своего прошлого. От настоящего ей никуда не деться.

— Ты ранен? — спросила она.

— Нет.

В это простое слово было вплетено больше слоев, чем Айви могла разгадать, но она, по крайней мере, знала, что он говорит правду.

— Кем он был, Кетан?

Его хватка на ней немного усилилась, когда новое рычание вырвалось из его груди.

— Дуракс. Он принадлежал королеве. Он был ее Когтем Хан'ул. Ее охотник.

— И он хотел отвести тебя к ней?

Кетан утвердительно хмыкнул. Звук был прерван низким гулом, горькой ноткой, намеком на то, что он еще чего-то не сказал — или еще не был готов сказать.

— Мы должны идти, Айви.

Он выпрямился и поднял голову, на мгновение посмотрел ей в глаза, прежде чем окинуть ее взглядом. Его жвалы дернулись. Они блестели в адском красном свете, и Айви не сомневалась, чем они были покрыты.

Она не сомневалась в том, чем она теперь была покрыта.

С очередным разочарованным рыком Кетан бросил последний взгляд на павшего врикса, убрал руку с Айви, чтобы забрать копья, и отнес ее в стазисную комнату, через которую они вошли на корабль.

Он поставил ее на ноги, хотя и не убрал от нее рук.

Айви так же неохотно отпускала его. Внутри нее бушевал эмоциональный водоворот. Она так много увидела, сделала и почувствовала сегодня, что казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как она проснулась в объятиях Кетана тем утром. Часть ее стремилась к оцепенению; смерть, горе и мимолетный привкус надежды были слишком сильны.

Но оцепенение — это «все или ничего», и она не хотела даже немного притуплять свои чувства к Кетану. Ее связь с ним была единственным, что поддерживало ее.

Нахмурившись, она посмотрела на него.

— Мы… мы не можем просто бросить других людей.

— Мы должны, — он отодвинулся от нее и опустился на усыпанный мусором пол. — Идем, нить сердца моего.

Без его рук на ее теле прохладный воздух беспрепятственно овевал Айви, оставляя неприятное покалывание под кожей. Она вздрогнула и оглянулась через плечо. Брешь в корпусе была похожа на зубастую пасть огромного монстра, ведущую во тьму и неизвестность.

Айви поспешно обошла Кетана и забралась ему на задние лапы, прижимаясь как можно ближе к его туловищу. Она обхватила руками Кетана за талию. Он поднялся, накрыв ее обеими большими руками. Айви не волновало, что его кожа была липкой от крови — ей просто нужно было утешение от его прикосновений.

— Как ты думаешь, с ним были еще охотники? — спросила она.

— Если так, то они не близко. Пока нет, — взяв в руки оба копья, он шагнул вперед.

— А… другие люди здесь в безопасности?

Каким-то образом новое напряжение охватило его, и он издал один из тех низких, нечеловеческих звуков, которые Айви скорее чувствовала, чем слышала.

— Ты в безопасности. Большего я сказать не могу.

Если бы не кровь — кровь Дуракса, засыхающая на ее коже в том месте, где ее непреднамеренно испачкал Кетан, Айви могла бы надавить на него по этому поводу. Но она увидела более чем достаточно, чтобы понять, что сейчас не время и не место для этого.

Она крепко держалась, когда Кетан проходил через брешь. Он двигался с нарочитой медлительностью и осторожностью, держа оба копья наготове. Даже когда он отодвигал в сторону свисающие куски проводов, он хранил полное молчание. Но она знала, что его спокойствие было только фасадом.

Сердца Кетана колотились, их пульс вливался в нее через все места соприкосновения их тел, быстрее и сильнее, чем обычно.

Им будет о чем поговорить, когда они вернутся домой. Она могла только надеяться, что Кетан будет откровенен с ней.

Воздух за пределами корабля сразу стал горячее и гуще. У Айви возникло тревожное чувство, что она впервые попала в новый, чуждый мир, и острая боль от всего связанного с этим ужаса и волнения пронзила ее грудь, но все это осталось позади.

Теперь Сомниум казался ей чужим и потусторонним. Эти джунгли, со всеми их опасностями… что ж, они принадлежали ей.

Кетан непрерывно осматривал окрестности, пока шел к краю кратера, казалось, уделяя особое внимание стенам и спутанным зарослям растений над головой. Айви тоже смотрела по сторонам, хотя видела только глубокие тени, контрастирующие с проблесками голубого неба, пробивающимися сквозь разрывы в растительности.

На краю кратера Кетан передал ей копья. Айви не смотрела на их черные каменные наконечники, зная, что Кетан еще не вымыл их. Она положила древки копий себе на бедра и протянула ему шелковую веревку. Работая в унисон, они закрепили веревку, связав тела вместе.

Удивительно, но ее руки лишь немного дрожали, когда она распутывала узлы.

Выбираться из ямы приходилось медленнее, чем спускаться на дно, но Айви была благодарна, что ей вообще не нужно было смотреть вниз. Она не осмеливалась оглянуться, пока они не взгромоздились на широкую твердую скалу на вершине.

На мгновение она заметила далеко внизу тусклое оранжевое свечение внешнего аварийного освещения корабля, отчего казалось, что яма под растениями полна голодного пламени.

Кетан забрал у нее копья и быстрым шагом направился прочь от кратера. Даже когда корабль скрылся из виду, Айви чувствовала это: он нес в себе и затаенный страх перед мощным кошмаром, и мерцающее пламя надежды на светлое будущее. И она была привязана к нему так же крепко, как к Кетану, и нити натягивались с каждым его шагом.

Он, не теряя времени, взобрался на деревья и углубился в джунгли, двигаясь быстро, но настороженно, что наводило на мысль о хорошо скрываемой паранойе. Его глаза были в постоянном движении, как будто он пытался следить за всеми направлениями одновременно, и воспринимал каждый звук так, словно он был издан потенциальной угрозой.

И ничто из этого, казалось, не могло замедлить его. За короткое время то скудное представление о направлении, которое ей удалось установить, было стерто, и она понятия не имела, где они были и куда двигались, знала только, что его маршрут был растянутым и почти кружным.

Благодаря всему тому времени, которое она провела с ним в джунглях, она знала, что он делает — скрывает свой след, делая его максимально запутанным для потенциальных преследователей.

Когда Кетан спустился в джунгли и остановился на берегу незнакомого ручья, на небе появились первые оранжевые отблески вечера. Неужели они действительно так долго отсутствовали?

Он переложил оба копья в одну руку и начал развязывать веревку у них на талии. Айви помогала ему, их руки двигались согласованно. Кетан все еще осматривал окрестности, сматывая веревку в маленький тугой моток.

— Мы умоемся и напьемся воды. Потом мы уходим, — сказал он.

Слезая с его спины, Айви огляделась, прежде чем остановить взгляд на Кетане.

— Что значит Хан'ул?

— Это похоже на первый, но больше. Коготь Хан'ул возглавляет охотников королевы.

Она съежилась. Значит, важный врикс.

— У тебя неприятности, Кетан?

Он защебетал, и Айви не была уверена, стоит ли ей успокаиваться от намека на веселье, скрывающегося за горечью в его голосе. Повернувшись к ней лицом, он свободной рукой снял с нее рюкзак, отложил его в сторону и положил ладонь ей на поясницу, подталкивая к воде.

— Они начались задолго до того, как он пришел к нам, нить моего сердца.

Нахмурившись, она наклонилась вперед и поочередно подняла ноги, чтобы развязать грязные полоски шелка, обернутые вокруг них.

— Потому что ты не стал бы парой королеве?

Кетан поймал ее за локоть, поддерживая, пока она снимала полоски. Его взгляд продолжал блуждать.

— Да.

— Но сейчас все гораздо хуже, не так ли?

— Это… самое худшее, — он уставился на нее, и его жвалы дрогнули. — Я должен был заявить на нее права вчера.

Айви нахмурила брови.

— Что?

Издав недовольный возглас, он воткнул копья в землю, отвернулся от нее и зашагал к ручью. Он опустился в воду по пояс и погрузил руки, оттирая кровь со своей шкуры. В его движениях чувствовалась настойчивость и агрессия.

Как только он привел себя в порядок, включая лицо и жвалы, он оглянулся через плечо.

— Пойдем, Айви.

С тяжестью, завязанной узлом в животе, она вошла в прохладный ручей и направилась к нему вброд. Вода постепенно поднималась вокруг ее ног и бедер и была почти по грудь, когда Айви подплыла достаточно близко, чтобы Кетан поднял ее и усадил на свои сложенные передние ноги так, чтобы вода плескалась на уровне ее живота. Мокрое шелковое платье прилипло к телу.

Несмотря на беспокойство, бушевавшее в нем, руки Кетана были такими же нежными, как и всегда, когда он смывал кровь с волос и кожи Айви, ласкал ее щеки, массировал руки. Это было прикосновение любовника, и от него по ее телу разлилось тепло. Но когда он опустил взгляд на ее платье, его жвалы опустились, и рычание, которое он издал, было в равной степени разочарованным и печальным.

Он осторожно зацепил ткань и отвел от ее кожи, проведя большим пальцем по красному пятну на шелке.

— Нет ничего, что она не запачкала бы кровью.

Айви нахмурилась. Набрав в ладонь немного воды, она поднесла ее к его щеке и смыла капельку крови, сочащуюся из раны. Платье ее не волновало. Все, что имело значение, — Кетан серьезно не пострадал. Платье можно было заменить, его — нет.

Она обхватила его челюсть руками и заставила встретиться с ней взглядом.

— Скажи мне, что не так, Кетан. Не храни от меня секретов.

Кетан фыркнул и поднял руку к волосам Айви, медленно расчесывая их когтями. Даже если его лицо не могло передать особых эмоций, ими были полны его глаза. Когда он заговорил, в его голосе звучала покорность, которая, казалось, так не соответствовала мужчине, которого она знала.

— Вчера были Высокие Требования. В этот день достойные самцы вриксов пытаются найти себе пару, как раз перед тем, как сильные штормы принесут сезон наводнений. Существуют… алтак, которым необходимо следовать. То, что должно быть сделано, делается всегда. Подарки и демонстрация силы и мастерства. Но это всегда заканчивается победой. Предъявлением прав.

— И королева хотела, чтобы ты предъявил на нее права? — от одного звучания этих слов узлы в животе Айви затянулись еще сильнее. Ей не нравилась мысль о том, что Кетан будет с кем-то другим, что эти нежные руки гладят другое тело. Она знала это чувство — ревность — и от этого ей становилось плохо. В ней возникало еще более противоречий в том, что она чувствовала к Кетану.

— Больше, чем хочет.

— Почему она просто не заявила права на тебя сама, если так сильно тебя хочет?

— Она хочет только самого сильного самца и хочет, чтобы все вриксы знали, что ее самец самый сильный. Если она заявит на меня права, я буду казаться слабым. Но если я завоюю ее, мы оба докажем свою силу, и очевидно, что наши детеныши будут обладать этой силой.

Айви погладила большими пальцами его подбородок.

— А теперь? Что будет теперь, когда ты не предъявил на нее права и убил ее главного охотника?

— Ее гнев потрясет Клубок, — сказал он, опуская жвала. Он прижался лбом ко лбу Айви и обхватил ее нижними руками, прижимая ближе к своей груди. — Но она никогда не узнает о тебе. Она никогда не должна узнать. Я буду оберегать тебя, моя сердечная нить, от королевы и всего остального.

ГЛАВА 2

Кетан уставился на вход в логово. Луч утреннего света по краю прикрытого тканью проема был тускло-серым, но казался сияющим по сравнению с тенями, затаившимися внутри.

Дождь шел приглушенно, не усиливаясь и не уменьшаясь с тех пор, как начался посреди ночи. Обычно он действовал успокаивающе, но пока он не принес Кетану никакого утешения.

Вчера они с Айви добрались до логова незадолго до наступления темноты. Казалось, что тени того, что произошло — и того, что еще может произойти, — следовали за ними сквозь Клубок. Они почти не разговаривали: истощение сказалось на Айви, и вскоре после того, как они оказались внутри, она легла на него, чтобы уснуть. Но усталость Кетана не была столь милосердной. Она мучила его всю ночь, бродила по краям сознания, дразнила его, постоянно манила к себе, но сон так и не принял его в свои объятия.

И приглушенный шум дождя был недостаточно громким, чтобы заглушить его хаотичные, бушующие мысли.

Кетан подвинулся, чтобы удобнее прислониться плечами к стене. Дыхание Айви оставалось медленным и ровным, оно слегка обдувало его грудь, а ее обмякшее тело оставалось надежно прижатым к нему. Он провел рукой по ее шелковистым волосам.

Ему стало немного легче оттого, что Айви была в безопасности и в его объятиях, но даже она не могла изгнать тревогу из его сердца — потому что она была в опасности. Угроза его жизни имела значение только в том смысле, что она была равной угрозой и для нее.

Всю ночь он обдумывал ситуацию. Он изо всех сил пытался найти каждое возможное решение, придумать способ как это могло бы сработать, не вынуждая Кетана отказываться от всего, что он когда-либо знал, или, скорее, от того немногого, что у него осталось. В конечном счете, это стало вопросом переоценки значимости всего этого для него.

Айви победила. Он знал это еще до того, как задумался обо всем этом, знал, что она всегда будет его первым выбором. Он безмерно заботился о своей сестре и друзьях, но Айви — милая, хрупкая, сострадательная Айви — была его парой. Она была для него всем. Она была превыше всего.

Оставалось сделать только одно. Кетан только надеялся, что еще не слишком поздно, что их время еще не истекло.

С сонным мурлыканьем Айви зашевелилась. Она глубоко вдохнула и потянулась, рука, лежащая на груди Кетана, скользнула вверх, чтобы обхватить его сзади за шею, когда она вытянула ноги по обе стороны от него. Со вздохом выдохнув, она расслабилась и, поймав пальцами пряди его волос, начала лениво их накручивать.

Ее движения, какими бы незначительными они ни были, напоминали ему о ее обнаженной теплой коже, прижимающейся к его шкуре, о ее мягкости, о ее успокаивающем весе. Всего этого было недостаточно, чтобы усыпить его прошлой ночью, но он сомневался, что когда-нибудь снова уснет без Айви, независимо от того, лежала ли она на нем или просто в его объятиях.

С тех пор, как он заявил на нее права, она привыкла спать без одежды, свернувшись на нем под большим одеялом, чтобы согреться холодными ночами. Без этого, без нее, чего-то всегда будет не хватать. Какой-то части его самого всегда будет не хватать.

Кетан провел рукой по ее спине, с этим движением стягивая одеяло. Прикосновение его грубой ладони к ее коже было более желанным, чем вся музыка джунглей.

Несмотря на тяжесть его мыслей, несмотря на усталость, несмотря ни на что, член Кетана зашевелился в его щели. Он накрыл ладонью ее округлый зад и крепко прижал к себе.

У Айви перехватило дыхание. Ее кулак сжался в его волосах, и она подтянула колени, шире раздвигая бедра в приглашении.

— Ммм… Доброе утро.

Кетан глубоко вздохнул. Воздух уже наполнился ароматом ее желания, который прекрасно дополнялся запахом дождя, наполнявшим берлогу всю ночь. Его кровь закипела, застежки обвились вокруг ее бедер, а ствол напрягся у его щели.

Сопротивляться желанию спариться с ней — сопротивляться ей — будет нелегко. Больше всего на свете он хотел погрузиться в ее горячие, влажные глубины, потерять себя в ее объятиях, в их совокуплении.

Но каждая новая капля дождя, падающая на крышу логова, была еще одним потерянным моментом, который никогда не вернуть. Еще один момент для королевы и ее Когтей, чтобы найти его.

Он заставил себя разжать свои застежки и переместил нижние части рук на ее бедра, еще крепче прижимая к своему тазу в надежде, что это удержит его от того, чтобы излиться. Но с этим движением его щель только покрылась ее соками. Кетана охватила дрожь.

Айви подняла голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза, должно быть, выдали его смятение, потому что она нахмурилась и наморщила лоб. Отпустив его волосы, она положила руки ему на грудь и села. Ее длинные светло-золотистые волосы рассыпались по плечам. Взгляд Кетана опустился к ее грудям, задержался на розовых сосках, затем спустился ниже по животу к небольшому участку волос и щели, на которой уже блестела роса.

Его пальцы сжались на ее бедрах. Чтобы побороть желание обхватить ее груди, погладить соски и посмотреть, как они твердеют, он положил ладони ей на бедра.

— Я твоя пара, — сказала Айви, снова привлекая его внимание к своему лицу. Взяв его верхние руки обеими своими, она убрала их со своих бедер и поднесла к своей груди. — Найди утешение во мне, Кетан. Используй меня. Позволь мне быть тем, что тебе нужно.

Ее слова, сказанные так нежно, разрушили последние барьеры его сопротивления, и его желание вырвалось на свободу, как проливной дождь после внезапной грозы. Его мысли и опасения улетучились, осталась только жгучая потребность в своей паре, в своей Айви. Его сердечная нить.

Его верхние руки разминали нежную плоть ее грудей, пока он поднимал ее нижними руками, которые оставались сжатыми на ее бедрах. В тот момент, когда она встала, его член вырвался из щели, пульсируя в такт бешеному ритму его сердец и скользкий от выделений. Он застонал.

Когда его желание вспыхнуло, он увидел его отражение в глазах Айви, их голубизна стала яростной и страстной. Поглощающей. И он жаждал, чтобы его поглотили.

Кетан медленно опускал Айви, пока кончик его стебля не вошел в нее; затем он быстро потянул ее вниз, погружаясь в тугие, горячие глубины. Схватившись за его запястья, она со вздохом откинула голову назад. Он зашипел от ошеломляющего удовольствия быть внутри нее. Это было непохоже ни на что другое. Ее тело приветствовало его — ее мягкая плоть обхватила его, дрожа и втягивая его глубже, когда ее вес полностью опустился на него. Его застежки обхватили ее бедра и усилили хватку, толкая его еще глубже.



Это было блаженство и наказание. Давление в позвоночнике разрушило бы его, стало бы его гибелью, но удовольствие того стоило. Он страстно желал остаться там навсегда, остаться внутри нее, соединить их тела так же крепко, как сплетаются нити их сердец, и все же он жаждал большего.

С низким рычанием он опустил взгляд туда, где их тела были соединены. Она растянулась вокруг него, и тот крошечный комочек, который доставлял ей столько удовольствия, был отчетливо виден, манил его, умолял прикоснуться. Ее роса смешалась с его слизью, покрывая его щель и блестя на ее бедрах. Достаточно скоро к ним присоединится его семя. Он наполнял ее до тех пор, пока она не могла больше терпеть — и тогда он все равно давал больше.

Он уперся передними ногами ей под колени и заставил ее расставить ноги шире. Прикосновение его тонких волосков к ее коже дало ему по-новому ощутить ее, ее сладкий вкус и манящий аромат, и разожгло в нем безумие. В груди у него заурчало от предвкушения.

Когда он приподнял ее тело, вызвав волну удовольствия, которая прокатилась по его стволу прямо к сердцевине, Айви издала тихий стон и подняла голову.

Их взгляды встретились.

Что бы ни возникло между ними в тот момент, это нельзя было выразить словами, и его бодрствующий разум не мог это осознать. Потому что какая-то его часть, таинственная и инстинктивная, понимала, что было между ними. Какая-то часть его ощущала невероятную силу и широту их связи. И только эта связь имела значение.

Он прижал ее к своему члену. Она снова застонала, ее лоно сжалось, тело выгнулось вперед, и она уперлась руками ему в грудь, поцарапав его шкуру своими тупыми ногтями. Кетан зарычал и снова поднял ее, прижимая к себе со все возрастающей скоростью и отчаянием. Огонь бурлил в его крови и затопил чресла, когда вся его ярость, разочарование и страх переросли в страсть и желание.

Одна из его рук поднялась, чтобы схватить ее за волосы, и он откинул ее голову назад, обнажая шею. Он наклонил голову, чтобы провести языком по одной стороне ее шеи, жадно слизывая солоновато-сладкий пот с ее кожи, в то время как кончик его жвала задел другую сторону.

Айви вздрогнула. Это передалось ему, вызвав грубое рычание из его горла.

— Кетан, — выдохнула она. — Не останавливайся. О, пожалуйста, не останавливайся.

— Никогда, — прохрипел он.

Он ускорил ритм, его дыхание было прерывистым и рычащим, а стоны Айви были пронзительными и лихорадочными, когда они мчались к своим вершинам, их тела двигались в неистовом, но текучем отчаянии. Каждый раз, когда его удовольствие, казалось, достигало предела, он рычал и толкался сильнее, быстрее, стремясь к большему — и Айви делала то же самое.

Освобождение Кетана было подобно удару молнии, и оно прогремело подобно раскату грома, когда он выкрикнул ее имя. Айви кончила в тот же миг, все ее тело напряглось вокруг него, а ногти впились в его шкуру достаточно сильно, чтобы вызвать крошечные уколы восхитительной боли в его груди.

Она вскрикнула и извиваясь рухнула на него, когда ее лоно безжалостно сжало его член. Его стебель раскрылся внутри нее и задрожал, закачивая в нее семя, уговаривая ее ядро принять то, что он ей дал. Кетан обхватил Айви за спину и задницу всеми четырьмя руками, крепко прижимая к тазу, чтобы погрузиться в нее как можно глубже.

Даже когда он неподвижно держал ее, дрожи внутренних стенок Айви было более чем достаточно, чтобы вытянуть еще больше его семени, вытянуть из него все.

Он откинул голову назад, прислонившись к стене, и закрыл глаза, наслаждаясь мелкими движениями их тел и тем огромным удовольствием, которое они доставляли. Он снова произнес ее имя долгим низким рокотом, позволив этому — позволив ей — полностью поглотить его чувства, пока он плыл по течению эйфории.

Когда всепоглощающий прилив экстаза ослаб, а Айви, обмякшая и тяжело дышащая, лежала у него на груди, Кетан замурлыкал и провел лицом по ее волосам, вдыхая ее аромат. Теперь он был сильнее и слаще, смешанный с его собственным запахом, чтобы создать аромат, олицетворяющий их связь.

Но как бы сильно он ни стремился насладиться этим моментом со своей парой, угасающее удовольствие быстро уступило место суровости реальности. На короткое время он избежал своих проблем, но они не были решены. Ситуация оставалась неизменной.

Воспоминания промелькнули перед его мысленным взором. Такарал и королева; яма с разбитым кораблем; Клубок и битвы, в которых он участвовал много лет назад; вся пролитая им кровь. Образы обрушились на него, как холодная вода, вылитая на угасающий огонь.

Подняв голову, он открыл глаза, чтобы посмотреть сверху вниз на свою пару. Айви прижалась щекой к его груди, ее губы приоткрылись, когда ее учащенное дыхание касалось его шкуры, а густые темные ресницы касались щек. Скудного света было достаточно, чтобы пряди ее взъерошенных волос засияли ярким золотом. Она была так же прекрасна, как всегда, — с каждым мгновением даже больше.

Она больше чем что-либо в мире Кетана стоила защиты. Любой ценой.

— Мы должны уходить, нить моего сердца, — сказал он.

Она замурлыкала, обняла его и потерлась щекой о его шкуру.

— Мы можем собрать еду и воду позже. Мне нравится то место, где я нахожусь, — словно в подтверждение своих слов, она прижалась своим щелью к его и еще глубже приняла его член.

Кетан напрягся, издав непроизвольную трель, когда его жвала раздвинулись. Он все еще не мог понять, как такое, казалось бы, незначительное движение могло вызвать такие ощущения — не то чтобы он жаловался на это. Но сейчас было уже не время для подобных удовольствий.

Он заставил свой голос звучать твердо.

— Нам нужно покинуть логово, Айви.

Она подняла голову и посмотрела на него. Ее волосы были растрепаны, щеки раскраснелись, а между бровями залегла небольшая складка.

— Что ты имеешь в виду?

— Главный Коготь не последний, кто будет искать меня. Эта часть джунглей больше небезопасна.

— Ты сказал, что никто, кроме твоей сестры, не знает, где находится твое логово.

— Повсюду знаки, которые приведут их сюда, если они присмотрятся. Со временем они найдут это место. Мы не можем оставаться здесь.

Нахмурившись, она положила ладони ему на грудь и приподнялась, заставляя его ослабить хватку.

— А как же остальные? Люди?

Челюсти Кетана дрогнули, а пальцы напряглись в инстинктивном желании снова притянуть ее к себе. Он едва сопротивлялся.

— Их нужно оставить наедине с их сном.

Айви молча смотрела на него, но Кетан заметил перемену в ее глазах, увидел, как страсть, которую они разделяли всего несколько мгновений назад, сменилась ожесточением. Она толкнула его в грудь и приподнялась. Его семя излилось из нее, стекая по бедрам Айви и его стволу, собираясь в лужицу вокруг приоткрытой щели. Айви вздрогнула, но это не остановило ее, когда она слезла с него, схватила шелковое одеяло и закуталась в него, как будто устанавливая барьер между ними.

Без ее тела его шкура сразу похолодела, и он поймал себя на том, что борется с новым желанием сорвать одеяло и выбросить его из логова. Он хотел, чтобы ничего не стояло между ним и его парой.

— Нет, — сказала она с такой же твердостью, как и он, если не с большей.

Его застежки прижались к тазу, а ствол спрятался в щель. Уперевшись руками в пол и стену позади себя, Кетан выпрямился, расставил ноги в стороны и встал над Айви.

— Это не тема для обсуждений, женщина.

Она откинула голову назад и встретилась с ним взглядом.

— Это нужно обсудить, Кетан. Мы не можем просто оставить их там умирать.

— Я не могу обеспечить безопасность тебе и еще семи людям, Айви, — прорычал он, раскинув руки в стороны. — Для двоих джунгли изобильны. С девятью это будет непростительно.

— И скольких ты кормишь, когда приносишь мясо своему народу?

— Дело не только в пище. Одежда, укрытие, инструменты…

— Ради всего этого они могут работать! — Айви поднесла руки к лицу, прикрыв его, и сделала несколько глубоких, размеренных вдохов. Когда она опустила руки и заговорила снова, то сделала это спокойно. — Люди не бесполезны. Мы можем охотиться, ловить рыбу, строить и выживать. Мы быстро учимся. Мы приспосабливаемся. Мы отличаемся от тебя, физически слабее тебя, но мы выносливы, Кетан. И они люди. Мой народ. Ты не можешь ожидать, что я буду двигаться дальше и нести вину за то, что бросила их, когда был шанс их спасти.

Пока она говорила, в ее глазах собирались слезы, обостряя эмоции, уже наполнявшие их. Кетан почувствовал, как натянулась нить его сердца.

— Так пусть вина будет на мне, — натянуто сказал он, поднимая руку, чтобы пригладить ее волосы. — Я бы предпочел это, чем вину за то, что не смог уберечь свою пару.

— Это не так работает, Кетан. Ты знаешь, что это не так работает.

Он опустил руку к ее щеке и провел подушечкой большого пальца по ее нежной коже, пытаясь не обращать внимания на усиливающееся стеснение в груди.

Айви схватила его за запястье, повернула лицо и запечатлела поцелуй на его ладони, прежде чем снова посмотреть на него.

— Я не прошу тебя выбирать между заботой обо мне или о них. Я… я прошу тебя просто… дать им шанс. Пожалуйста? Тысячи людей на том корабле уже погибли. Эти выжили. Как и я. Они заслуживают шанса на жизнь, даже если это не та жизнь, к которой они стремились.

Все, что он мог делать, это смотреть в глаза Айви, пока ее слова доходили до него. Если Восьмерка привела его в ту яму, если они привели его найти ее — если они поместили ее туда с самого начала, зная, что Кетан однажды наткнется на нее, — то разве не возможно, что другие живые люди тоже были там по какой-то причине? Айви было суждено стать парой Кетана. Вера в это, несомненно, означала, что у других людей была какая-то более великая цель.

Если она пережила путешествие между звездами, преодолев расстояние, намного превышающее способность Кетана измерить или постичь, чтобы прибыть сюда, в Клубок, ради него… у других людей тоже были судьбы, ожидающие их.

Но их было так много. Слишком много. Риск взять на себя еще семерых людей, еще семерых людей, которым потребовались бы еда, кров и обучение, которые были бы шумными и неуклюжими и, возможно, лишенными всей доброты и сострадания Айви, был огромен.

Она сжала его запястье.

— Если мы оставим их, они умрут. Как только на корабле закончится энергия, — все. Криокамеры выйдут из строя. Они просто исчезнут, — она посмотрела ему в глаза. — Смог бы ты оставить своих людей, если бы знал, что они умрут?

Этот вопрос был подобен удару в сердце. Он сжал челюсти, сведя вместе жвала, и опустил голову, чтобы прислонить головные гребни к ее лбу. Он не мог лгать ей. Он не мог притворяться, что в конечном итоге не сделал бы тот же выбор, которого она от него хотела, если бы их роли поменялись местами.

— Я бы не смог, — прохрипел он.

Айви положила руку ему на грудь, над сердцем.

— Тогда, пожалуйста, Кетан, просто дай им шанс.

Отрицать ее было невозможно — способность Кетана к этому исчезла и больше никогда не появится. Но как он мог исполнить это ее желание? Как он может отправиться в Такарал за припасами, если Когти Королевы будут искать его?

Ему нужно было время на подготовку, и как раз времени у Кетана не оставалось.

ОН запустил пальцы в волосы Айви, обхватив ладонями затылок.

— Я… должен подумать об этом, моя сердечная нить.

— Спасибо, — подняв лицо, она прижалась губами к уголку его рта.

Поцелуй. Сладкий человеческий поцелуй. Он наслаждался им за его простоту, интимность, за страсть, которую он разжигал, и поймал себя на том, что жалеет, что у него нет губ, чтобы он мог должным образом отвечать на поцелуи своей пары. Он удовлетворился тем, что обнял ее и прижал к себе.

Что-то с тяжелым стуком ударилось о стену логова. Кетан немедленно отпустил Айви, резко развернувшись лицом ко входу, одновременно раскинув руки и передние лапы, чтобы защитить ее. Его сердце бешено колотилось, но разум был ясен — защита Айви — это все, что имело значение, и он не собирался терять фокус.

— Что это было? — прошептала она.

— Возможно, упавшая ветка, — ответил он, хотя в тот момент, когда произнес, понял, что это неправда.

Звук повторился, на этот раз удар пришелся в другую часть логова — снизу. Он почувствовал слабую вибрацию от удара ногами. Не ветка, а камень.

Только одно существо в Клубке могло бросать камни в его логово.

— Мы не одни, моя Найлия.

ГЛАВА 3

Спокойствие окутало Кетана, ослабив чрезмерное напряжение в мышцах, хотя это и не замедлило бешено колотящееся сердце. Его восприятие быстро расширялось, подобно цветку джесана, распускающемуся в серебристом лунном свете. Каждый звук, каждый аромат, каждая вибрация и движение, какими бы незначительными они ни были, попадали в сеть его сознания.

Включая глухое, едва уловимое постукивание ноги по ветке где-то под логовом.

Когда он подкрался к входу, он почувствовал дыхание Айви на своей спине, которое к тому времени, когда достигало его, было лишь намеком на движение воздуха. Он чувствовал медленную, непрерывную барабанную дробь дождя по крыше логова, посылающую крошечные импульсы по плетеному дереву. Его носовые отверстия были заполнены разнообразными запахами в его логове — приторным запахом влажной грязи и растений, свежим ароматом дождя. Но сильнее всего остального был сладкий, смешанный аромат — аромат его спаривания с Айви.

Кетан взялся за свое зазубренное копье, прислоненное к стене рядом с отверстием, и ухватился за свисающую ткань.

Он знал, что времени мало, что Когти в конце концов найдут это место, несмотря на его удаленность от Такарала, но он никогда не мог предположить, что они придут так скоро.

Присутствие Айви ощущалось позади него, пробегая вверх и вниз по его спине с мурашками тепла. Он оглянулся на нее через плечо. Одной рукой он жестом велел ей оставаться на месте, указательный палец другой руки прижал ко рту.

Она кивнула. Ее кожа была бледной, глаза широко раскрытыми, поза напряженной и неловкой. Если бы не ее взъерошенные волосы и сохраняющийся румянец на щеках, она бы совсем не выглядела так, как будто всего несколько мгновений назад была хорошо спарена.

Словно в память об этом, его стебель зашевелился в разрезе, наполняя таз глубокой болью, которая распространилась в нижнюю часть живота. Его застежки дернулись и плотно прижались к щели, увеличивая и без того нарастающее давление за ней.

Но снаружи была опасность. Не только этот неожиданный гость, но и целые джунгли, полные угроз его паре — и в этих джунглях целый город под командованием разгневанной королевы, которой он бросил вызов. Кетан сжал кончики своих жвал и отвернулся от своей пары.

Он переместился в сторону от входа, приготовил копье — хотя у него не будет возможности метнуть его, пока он не выйдет из логова, — и откинул ткань в сторону.

Джунгли, в настоящее время унылые, серые и мокрые, открылись перед ним. Он опустил взгляд вниз.

Внизу, на толстой ветке, стояла одинокая фигура, женщина-врикс, которая казалась особенно большой и плотной в тумане. Она была закутана в темно-зеленый шелк, который закрывал ее плечи, шею и большую часть головы, но не скрывал многих ее украшений — золота, бус и драгоценных камней. Открытыми оставались и ее глаза, которые были ярко-фиолетовыми даже в полумраке.

Ансет пристально смотрела на Кетана, держа несколько камней на одной из своих поднятых ладоней. В другой руке она держала боевое копье, вертикально воткнув его в ветку рядом с собой. Пока она сохраняла эту позу, было трудно видеть в ней кого-либо еще, кроме слуги королевы.

Последняя мысль не давала ему почувствовать особого облегчения. Она не была Когтем, это правда, но Клык Королевы сейчас казался ничуть не лучше. Нет, даже Клык, которая оказалась сводной сестрой Кетана.

— Спускайся, брат по выводку, — позвала она достаточно громко, чтобы Кетан услышал ее сквозь шум дождя.

Кетан ухватился за раму отверстия, вцепившись когтями в сплетенные ветви. Он обвел взглядом окружающие джунгли.

— За тобой следили?

Ансет заскрежетала жвалами, отчего новая полоска вокруг правой блеснула тусклым отблеском.

— Это то, что ты решил сказать мне?

Жвала Кетана разжались, и дерево раскололось под его пальцами. Он зарычал.

— За тобой следили, Ансет?

Она сложила пару своих мощных рук на груди, ее глаза приобрели холодный, каменный оттенок взгляда Королевского Клыка.

— Нет. Спускайся.

Горький жар, охвативший Кетана, был совершенно не связан с тем жаром, который Айви разжигала в нем ранее. Его ненависть к королеве только усилилась в этот момент. Если бы Зурваши никогда не существовала, он никогда бы не оказался в ситуации, когда был вынужден усомниться в своем доверии к своей сестре по выводку.

— Ты уверена? — требовательно спросил он.

— Защитник, огради тебя, брат по выводку, ибо ты истощаешь нити моего терпения, — проворчала Ансет. — Я уверена, хотя твои недавние действия не облегчили выполнение этой задачи.

Узнали ли уже Когти Королевы о гибели Дуракса? Возможно ли, что Главный Коготь уже был обнаружен его товарищами?

Осколок паники пронзил его грудь, но он отогнал его. Паника не защитила бы Айви.

— И что это за действия?

— Ты хорошо знаешь, Кетан. На этот раз ты разозлил ее настолько, что она поручила Когтям найти тебя.

Кетан проклял себя за глупость; конечно, Дуракса не нашли. Главный Коготь находился в месте, куда никогда не отваживался заходить ни один другой врикс, в месте, куда Дуракс отправился только в погоне за Кетаном. Если бы Дуракса сопровождало больше Когтей, они бы ждали Кетана на вершине ямы… и вчерашнее путешествие домой было бы совершено через реку кровопролития.

— Должно быть, она мало ценит их жизни, — сказал он.

— Спускайся сюда, Кетан. О таких вещах не следует кричать в Клубке, как бы далеко мы ни были от Такарала.

Зарычав, он выпустил копье и начал протискиваться через отверстие. Его движения всколыхнули стойкий запах, который снова наполнил воздух — запах спаривания.

Он остановился, просунув в отверстие только голову и верхнюю часть плеч. Небольшого дождя было бы недостаточно, чтобы смыть этот аромат с его шкуры, не то чтобы он вообще хотел этого. Если бы он подошел слишком близко к своей сестре по выводку, она, несомненно, учуяла бы запах — и узнала бы, что это такое, несмотря на незнакомые элементы, привнесенные в него Айви.

— Мне нездоровится, — сказал Кетан, отступая в логово и не отрывая взгляда от Ансет. — У меня нет желания ухудшать ситуацию под дождем.

Еще один обман. Сколько еще лжи он мог бы наговорить своей сестре, своим друзьям, самому себе, прежде чем был бы раздавлен ее тяжестью?

Даже на разделяющем их расстоянии Кетан увидел, как взгляд Ансет смягчился, а ее жвалы опустились

— Что случилось, брат по выводку? Болезнь или травма? — она сделала шаг к логову, еще больше запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Спускайся, и я позабочусь о тебе.

— Нет, — быстро ответил он. — Нет ничего такого, что не было бы исцелено отдыхом и тишиной.

— Позволь мне хотя бы…

— Скажи то, что ты пришла сказать, сестра по выводку, и ступай своей дорогой.

Ее жвала отвисли, и Кетана пронзил укол вины. И снова он боролся с инстинктивным желанием спуститься к ней; и снова его ненависть к королеве усилилась. Но он не мог винить Зурваши за то, как ему приходилось разговаривать с сестрой.

— Ансет, я…

— Нет, Кетан. Я не желаю слышать твоих оправданий. Какая от них польза?

Ее слова зацепились за осколок вины и ранили его. Часть Кетана знала, что он заслужил эту боль. Но это не избавило его от гнева или страха — его страха, что он может потерять свою пару так скоро после того, как нашел ее.

Ансет откинула матерчатый капюшон, обнажив большую часть своей головы.

— Нет ничего такого, чего бы я тебе уже не сказала. И ничего из того, что ты хотел бы услышать.

— Я уже говорил тебе, Ансет. Позволь этому остаться между мной и королевой.

— Так не бывает, брат по выводку, и ты это знаешь.

Слова Ансет так близко перекликались со словами Айви, и Кетан обнаружил, что не в состоянии что-либо ответить. На мгновение он почти увидел нити судьбы, связывающие все воедино, искусно сплетенные Ткачом так, что ни один врикс не должен был их понять.

— То, что с тобой происходит, влияет на тех, кто о тебе заботится, — продолжила Ансет. — Ты не можешь притворяться, что это не так. И королева… она убила троих мужчин, попытавшися завоевать ее во время Высоких Требований. Я не хочу видеть, как твои искалеченные останки завернут в саван и положат рядом с ними.

Жвалы Кетана задрожали, зубы сжались, а когти снова вонзились в ветви логова.

— Ансет, не…

— Ты должен все исправить, Кетан, — голос Ансет приобрел одновременно твердость и нежность, такой же тон иногда использовала их мать, когда ее выводок пытался ослушаться ее. — Еще есть шанс успокоить ее. Она уже считает тебя своим и простит тебя, если ты искупишь свою вину.

— Искуплю вину? — Кетан зарычал, снова наполовину протискиваясь в проем. — Единственный, кто поступал неправильно, — это сама Зурваши.

Ансет была неподвижна, как статуи в Логове Духов, ее взгляд был прикован к нему.

— Мы — это все, что осталось от нашего рода, Кетан. Остальные давным-давно погребены под камнями в своих саванах или захвачены этими джунглями. И своими поступками ты говоришь мне, что я должна потерять и тебя тоже.

В его груди зазвучала тихая тревожная трель. Дождь, падающий на его шкуру, был холоднее всего, что он когда-либо чувствовал, но он не позволил себе дрожать.

— Я не присоединюсь к ним, Ансет.

Она тяжело вздохнула и поправила хватку на своем копье, позволив ему наклониться под углом, когда ее жесткая поза рухнула.

— Тебе не нужно продолжать плести нити этой паутины, брат по выводку. Еще не поздно выбрать другой путь, который не приведет к твоему уничтожению.

Кетан годами не слышала такого смирения и печали в голосе Ансет — как, когда она узнала о смерти их матери.

— Это не будет моим концом, Ансет, — сказал он, накал его ярости боролся с холодом вины. — Зурваши не будет моим концом.

Ансет смотрела на него еще несколько ударов сердца, прежде чем снова натянуть на голову шелковую накидку.

— Ты не сможешь прятаться от этого, брат по выводку. Не долго.

Она отвернулась и зашагала вдоль ветки. Тупой конец ее копья постукивал по дереву в устойчивом ритме, который затихал по мере того, как ее очертания становились нечеткими с расстоянием. Ярость и печаль растягивали сердца Кетан в разные стороны, разрывая на части, как стая ксискалов, дерущихся за свежую добычу.

Королева угрожала нитям, все еще связывающим Кетана с Такаралом; казалось, что одна из них уже оборвалась. Нить, которая, как он по глупости верил, выдержит все.

Маленькая ручка легла на его заднюю часть. Нежное прикосновение отвлекло Кетана от мрачных мыслей. Он сморгнул капли дождя, попавшие ему в глаза, потряс головой, чтобы стряхнуть с нее побольше воды, и скользнул обратно в логово.

Он обернулся и увидел Айви, в ее глазах светились беспокойство и печаль.

От этого не спрячешься.

Кетан обнял свою пару и притянул ее к груди. Эмоции захлестнули его, каждая более ошеломляющая, чем предыдущая, каждая только усиливала остальные, и все, что он мог сделать, — это зажмурить глаза и свернуться калачиком возле своей маленькой пары, ища утешения в ее тепле, мягкости и запахе.

Он крепче притянул к себе Айви, когда слова Ансет эхом отозвались в его голове.

От этого не спрячешься.

Айви прильнула к Кетану, ее сильные объятия выражали все, что он чувствовал. Найти ее — все равно что открыть для себя новый мир, и теперь казалось, что этот мир рушится.

От этого не спрячешься.

Мы — это все, что осталось…

— Они все ушли, — прохрипел он, только сейчас осознав, что никогда не оплакивал семью и друзей, которых потерял из-за амбиций Зурваши — он позволял себе только жаждать справедливости. Жаждать мести.

— Ты не один, — прошептала Айви, ее горячее дыхание коснулось его шкуры. — Ты никогда не будешь один, Кетан.

От этого не спрячешься.

Ты не один.

Кетан глубоко вздохнул, наполняя легкие ароматом Айви, пьянящим ароматом их совокупления, знакомыми запахами места, которое было его домом на протяжении семи лет. Такарал был его домом до этого логова, и… и после этого будет другое. Место с Айви.

Он не мог спрятаться, но он был не один.

ГЛАВА 4

Логово потряс гром. Дерево скрипело и стонало, а ткань у входа вздымалась и хлопала, несмотря на то, что была закреплена по всем четырем углам. Айви вздрогнула и плотнее свернулась в тепле тела Кетана, уткнувшись лицом в его грудь. Ее тупые ногти впились в кожу его боков.

Он погладил ее по волосам одной рукой, другой подоткнул одеяло вокруг и еще крепче обнял. Она лежала на нем, как всегда, когда они спали, но время для сна еще не пришло. Несмотря на густые тени, наложенные бурей, полдень был не так давно.

Казалось, что с момента утреннего визита Ансет прошло целых восемь дней.

Снова прогремел гром, отдавшись вибрацией в костях Кетана и заглушив все остальные звуки, даже шум дождя и вой ветра. Он почувствовал, как воздух прошелся по его коже, когда Айви ахнула, почувствовал тихий испуганный звук, который она издала. И он почувствовал, как она дрожит даже после того, как гром стих.

— Ты в безопасности, моя сердечная нить, — сказал он, обнимая ее третьей рукой и продолжая гладить по волосам.

Она расслабилась, ослабив давление ногтей.

— Я знаю. Извини.

Кетан провел костяшками пальцев по ее щеке и заправил выбившуюся прядь волос за ухо.

— Не извиняйся. Я понимаю.

Его пара не любила грозы. Он не мог винить ее за это; в лучшем случае, тревожные штормы были проявлением грубой силы Восьмерки. Или… они просто демонстрировали силу Клубка? Возможно, он спросит Айви, что, по мнению ее народа, вызывает такие бури. Он сомневался, что в небе действительно может быть так много монстров, чтобы боги так часто сражались с ними.

Но он не тратил много времени на подобные мысли и не позволял себе задаваться вопросом, был ли тихий дождь, сменившийся этой свирепой бурей, признаком грядущих событий — признаком того, что миру, которым они с Айви наслаждались, пришел конец. Так могли бы сказать говорящие с духами, поскольку они всегда стремились видеть волю Восьмерых во всем, но Кетан сейчас не стал бы беспокоиться об этом.

Они с Айви провели весь день вместе в логове. Они выполнили несколько мелких дел, которые были доступны здесь, дважды поели и поговорили, но большую часть времени проводили в тишине. В раздумьях.

Даже его красивой, манящей Айви было недостаточно, чтобы отвлечь Кетана от его мыслей.

Он лениво запустил пальцы в ее волосы, медленно и нежно поглаживая когтями кожу головы.

Ансет была права. Он не мог спрятаться, и он не мог спрятать Айви. По крайней мере, пока они оставались так близко к Такаралу. Однако проблема заключалась не в том, что они не могли прятаться вечно, а в том, что они не могли спрятаться именно сейчас. Но даже у королевы были свои пределы, и ее Когти потеряли своего лучшего следопыта — Дуракса. В Клубке было много мест, куда отказывались заходить даже самые храбрые вриксы.

Кетан отважится на любое место, на любую опасность ради своей пары.

Настоящим испытанием было то, что ему предстояло путешествовать не только с Айви, но и с целой стаей людей. Неуклюжие, маленькие, слабые, неопытные люди. Мысли Кетана возвращались к этому факту снова и снова. Оставаться здесь было опасно, углубляться в Клубок было опасно, но только первый вариант гарантировал конфликт в конечном итоге.

Перемещение людей за пределы досягаемости Зурваши потребовало бы подготовки и припасов, на сбор которых Кетану потребовалось бы два или три лунных цикла. Но из-за того, что сезон наводнений скоро надвигался — или, возможно, уже наступил, если принять этот шторм за его начало, — у него было не так много времени. Яму могло затопить в течение восьми дней, если не намного раньше.

Айви была компетентной и решительной, быстро училась, и было бы большим подспорьем, если бы другие люди были похожи на нее, но этого все равно было бы недостаточно, чтобы путешествовать так быстро, как было необходимо.

Он прижал подбородок к груди, глядя сверху вниз на свою золотоволосую пару, и приподнял жвала в улыбке.

Да, Ансет была права… но и Айви тоже. Кетан был не один. И время для нежелания давным-давно прошло. Время секретов прошло. Если его доверие к друзьям и сестре пошатнулось, то это была не вина королевы или кого-либо еще — виноват был только Кетан. Он один потерял из виду их узы. Он слишком долго позволял этим нитям оставаться без присмотра.

И он не мог отрицать, что хотел, чтобы его вид познакомился с видом Айви. Он хотел, чтобы вриксы и люди сошлись в мире, чтобы оба вида могли обрести счастье и самореализацию. Какая-то часть его, практичная и холодная, не считала, что это возможно или стоит таких хлопот, но он должен был верить в обратное.

Он не хотел разрывать оставшиеся связи с вриксами. Он не хотел навсегда оставлять все, что он знал. Кетан сделал бы это ради Айви без колебаний, но если бы был другой способ… он должен был попробовать, не так ли?

И Кетан устал прятать свою пару от всего мира. Он устал прятать ее, как некое тайное сокровище, как нечто, что нужно хранить. Он хотел, чтобы другие увидели ее — увидели ее сияние, ее неземную красоту, ее доброту.

Он хотел, чтобы мир увидел, что сами боги благословили его непревзойденной парой.

Если не мир… то, по крайней мере, вриксы, о которых он заботился.

В небе прогремел новый раскат грома, и логово закачалось от сильного порыва ветра. Айви прерывисто вздохнула. Тепло разлилось по его груди. Она повернула голову и прижалась к нему щекой, продолжая крепко обнимать. Застежки Кетана сомкнулись вокруг ее бедер, удерживая ее рядом с ним.

Когда отголоски грома стихли, он сказал:

— Я думал об этом, нить моего сердца.

— О чем думал? — спросила она. — Как сделать логово более безопасным?

Жвалы Кетана опустились, и из его груди вырвалось низкое рычание.

— Наше логово безопасно, самка.

— Ты уверен? В некоторых местах паутина выглядит довольно тонкой.

— Ты можешь сплести новые нити, чтобы все исправить, моя Найлия.

— Извини. Люди не выплевывают паутину из своих задниц.

— Недостаток, на который я не обращаю внимания, учитывая, насколько приятно держаться за твою задницу, — сказал Кетан, опуская руку на ее зад и сжимая пухлую округлую плоть.

Айви хихикнула и подняла голову, чтобы посмотреть на него. В ее глазах все еще мерцал страх, но он значительно смягчился. Кетан знал, что она искала что-то, что могло бы отвлечь ее от бушующей бури.

Она убрала руки с его боков и провела ладонями по груди, обводя пальцами плоскости и выступы его шкуры.

— Тебе действительно нравится моя задница… помимо всего прочего.

Он обхватил ладонью ее затылок.

— В тебе нет ничего, что бы мне не нравилось, Айви.

Ее щеки порозовели. Она мягко улыбнулась и опустила глаза, положив ладони ему на сердце.

— Итак, если ты думал не о том, как уберечь нас от падения навстречу смерти, о чем же тогда?

— Как защитить и обеспечить всех твоих людей.

У Айви перехватило дыхание, и она подняла широко раскрытые глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Означает ли это… что мы собираемся их разбудить?

— Да, но до этого… — что-то сжалось у него в груди. Он знал, что должен сделать, но тяжесть этого, связанный с этим риск не до конца осознавались им. Он положил руки на каждую из ее щек, поглаживая большими пальцами прямо под губами. — Ты доверяешь мне, моя сердечная нить?

Она накрыла его руку своей и крепче прижалась щекой к его ладони.

— Даже мою жизнь, Кетан.

Его жвала дрогнули, когда глубокое, мощное тепло затопило его, борясь со стеснением в груди.

— Чтобы сделать то, о чем ты просишь, я должен попросить моих друзей помочь. Возможно… попросить присоединиться к нам, если они захотят, когда мы покинем это место. Это будет означать, что я покажу тебя другим вриксам, моя сердечная нить.

— Если ты им доверяешь, то и я тоже, — уголки ее губ приподнялись. — Я имею в виду, ты меня еще не съел, так что…

Кетан еще раз сжал ее зад, когда застежки скользнули вниз, чтобы обвиться вокруг ее бедер.

— Нет, но я всегда буду пить досыта мою сладкую пару.

Ее щеки потемнели еще больше, и не потребовалось много времени, чтобы аромат ее возбуждения достиг его. Это было доказательством того, насколько его пара наслаждалась его вниманием. Его стебель зашевелился за щелью, загудев от ставшей уже знакомой боли, и Кетан издал долгое низкое мурлыканье.

Но еще не пришло время. Пока она не узнает, что он собирается делать.

Кетан пригладила волосы одной рукой.

— Айви, чтобы сделать это, помочь людям… я должен отправиться в Такарал.

В одно мгновение румянец, расцветший на ее щеках, исчез, а хватка на его руке усилилась.

— Но это… это… — ее дыхание участилось, когда страх вернулся в ее глаза. — А как же королева, Кетан? Ты не можешь вернуться к ней.

Выражение ее лица причинило ему боль, как ничто другое.

— Я должен, Айви. Она продолжит поиски, если я этого не сделаю, и это значительно усложнит сбор припасов и подготовку к путешествию. Если другие люди похожи на тебя, они будут слабы, когда только проснутся. Им понадобится время, чтобы набраться сил и приспособиться к этому миру. Мы не можем делать то, что должны, если Когти королевы прочесывают джунгли. Нам нужно время.

Айви отпустила его руку и потянулась, чтобы погладить его челюсть.

— А что насчет Дуракса? И что королева сделает с тобой, когда увидит тебя?

Кетан убрал руку с ее ягодиц и медленно провел ею вверх-вниз по спине.

— Они не узнают о Дураксе. Он там, куда не ступит нога врикса. Что касается королевы… — он раздраженно фыркнул. — Я не могу знать, что она сделает. Но я знаком с Зурваши, и я думаю, что она будет… заинтригована моим смелым возвращением. Это даст нам время. Я обязательно сообщу своим друзьям о том, что мы планируем.

Она нахмурилась, глядя на него сверху, и ее взгляд, светящийся беспокойством, забегал между его глазами.

— С тобой все будет в порядке?

— Ничто не удержит меня от возвращения к тебе, нить моего сердца.

Айви провела большим пальцем по его подбородку.

— И она не будет… принуждать тебя?

Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы расшифровать смысл сказанного; несмотря на все очень специфические слова в языке Айви, она часто говорила так, что истинный смысл едва угадывался. От ее вопроса у него неприятно покалывало кожу. Мысль о том, что Зурваши пытается предъявить на него права…

С рычанием он откатился в сторону, опрокидывая Айви на спину поверх постели из мехов и распушенного шелка. Он встал над ней, обхватив ее руками и вдавив свою выпуклую щель между ее бедер.

— Я никогда не позволю этому случиться, — прорычал он, потираясь лицом о ее шею и вдыхая ее сладкий аромат. Его руки крепко прижали ее к себе.

Она вздрогнула и обвила руками его шею.

— Я принадлежу только тебе, моя Айви. Никто другой не может претендовать на меня.

Айви повернула к нему лицо и прижалась губами к его головному гребню.

— Просто будь осторожен. Пожалуйста.

Кетан поднял голову и коснулся своим ртом ее, пробуя на вкус эти пухлые розовые губы. Быть осторожным означало бы вообще не ходить. Это означало бы бросить вид Айви и его собственный, чтобы увести ее в Клубок, где их никогда не смогут найти. Это означало бы быть эгоистом, забрать то, что он завоевал. Это означало бы держать ее как домашнее животное, за которое он ее сначала и принял.

Но он не мог так поступить с ней. Он не мог позволить нежному сердцу своей пары наполниться таким горем и виной, которые наверняка пустили бы корни и переросли в негодование. Нет, теперь бегства не будет. Пришло время повернуться и встретиться лицом к лицу со своим врагом. Перед ним был проложен путь, нити были видны, и он знал, как защитить свою пару и ее народ.

То, что ему нужно было сделать, было почти невозможным — умиротворить королеву, не подчиняясь ей, пока люди не будут готовы отправиться в путь.

ГЛАВА 5

Клубок вокруг Такарала был мирным. Песни зверей были беззаботными, даже приятными, а теплый ветерок шелестел листьями над головой, позволяя рассеянным, мерцающим лучам солнечного света пробиваться сквозь них. Те проблески неба, которые удавалось уловить, были либо успокаивающе голубыми, либо в пушистых белых пятнах.

Только капли на листьях и лужи в местах, которых никогда не касался солнечный свет, свидетельствовали о недавней буре, которая продержала Кетана и Айви в их логове еще целый день после того, как он поделился с ней своими планами.

Здесь не было и намека на разложение, гниющее под камнями Такарала всего в нескольких сегментах отсюда, где правление Зурваши искалечило вриксов.

Кетан неподвижно сидел в затененной лощине на большой высоте над землей. Его выгодное положение позволяло ему хорошо видеть скальное образование, выступающее из джунглей внизу.

Сверху камень был круглым, хотя его шероховатые бока явно никогда не обрабатывались руками вриксов. В том, что это был огромный одинокий камень среди корней и деревьев, не было ничего странного; по всему Клубку было много больших камней и скалистых выступов. Но ни один из них не соответствовал этому, прежде всего из-за глубокого бассейна с гладкими стенами, расположенного на его вершине. Прохладная вода, текущая из подземного источника, безостановочно переливалась через края бассейна и впадала в небольшой ручей.

Это было похоже на гигантскую чашу, которая никогда не опустошалась. Некоторые называли ее Чашей Богов.

Оторвав взгляд от камня, Кетан осмотрел джунгли. Хотя это место было известно вриксам, особенно по легендам, посещалось оно редко. Поляна вокруг него уменьшилась за годы, прошедшие с тех пор, как Кетан впервые появился в выводке, и тропинка, соединяющая его с Такаралом, была почти потеряна из-за разросшихся джунглей.

Но если бы все пойдет по плану, сегодня у него было бы несколько посетителей.

Кетан прибыл рано утром, после короткой остановки в потайном проходе, который проходил под Туннелем Лунного Заката. Уже наступил полдень. Обычно такое ожидание не беспокоило его, но с каждым мгновением он все больше осознавал, что находится вдали от Айви. Его тоска по ней всегда мешала сосредоточиться, и эта трудность усугублялась тем фактом, что она была одна и слишком далеко, чтобы он мог защитить ее. Все, что он мог сделать, это напоминать себе, что осторожность — лучший способ вернуться к ней в целости и сохранности и достаточно скоро оставить все это позади.

Что ж, он повторял это и надеялся, что сегодня он сможет вернуться в логово. Риск того, что он намеревался сделать, был огромен, и он ожидал, что вскоре ему скажут, какой он круглый дурак. Но если он сможет обратиться к своим друзьям, если они согласятся помочь, если они позаботятся об Айви, то даже в случае, если план Кетана приведет к его поимке или смерти, все риски будут оправданы.

Они должны быть оправданы.

Солнце было на полпути между полуднем и закатом, когда Кетан услышал отчетливый звук — удар черного камня о черный камень, высокий, резкий щелчок, который коротким, но отчетливым эхом разнесся между деревьями.

Кетан вытянул пару рук из дупла и ответил серией собственных щелчков, с помощью ножа из черного камня и свободным наконечником копья. Неподалеку прозвучал третий ритм, закончившийся коротким, но знакомым росчерком, который указывал на то, что это был Телок.

Несмотря на окружающую его неопределенность, Кетан улыбнулся. Он надеялся, что это не глупо: представлять себе день в ближайшем будущем, когда больше вриксов узнают о том, что такое улыбка, и что она означает. Он надеялся, что не глупо мечтать о дне, когда у многих вриксов будут причины регулярно носить такое выражение лица.

Его внимание привлекло движение по краю поляны. Он наблюдал, как три врикса пробирались сквозь подлесок, двигаясь медленно, чтобы производить как можно меньше шума. Возглавляющий их врикс с ярко-зелеными отметинами на черной шкуре вышел на поляну на несколько сегментов впереди своих товарищей.

Телок.

Рекош и Уркот появились почти бок о бок, не отставая друг от друга, несмотря на разницу в телосложении; Рекош был высоким и худощавым, в то время как Уркот был невысоким и плотным.

Три врикса внимательно изучали окружающую обстановку. Кетан был рад это видеть. Он ожидал многого от Телока, который охотился в Клубке большую часть своей жизни, но, похоже, Уркот и Рекош не утратили своих инстинктов после многих лет жизни и работы под камнями в Такарале.

— Где он? — спросил Уркот, его низкий голос едва доносился до Кетана из-за нежного журчания источника.

Телок хмыкнул и поднял взгляд вверх.

— Где-то высоко.

В последний раз оглядев поляну, чтобы убедиться, что на ней нет неожиданных гостей, Кетан вышел из укрытия. Взгляд Телока сразу же метнулся к нему.

Кетан спрятал наконечник копья и нож и спустился вниз. Хотя его мысли были заняты многими проблемами, дух Кетана воспрянул, как только он предстал перед своими друзьями.

— Еще несколько мгновений, и я бы нашел тебя, — весело сказал Телок, скрестив руки на груди и воткнув древко копья в грязь.

Кетан защебетал, ударяя передней ногой по ноге Телока.

— Если тебе нужно верить в это, чтобы собраться с мыслями, я не буду спорить.

— Вы двое стоите здесь и шутите, — проворчал Уркот, — в то время как Коготь Королевы рыщет по этим самым джунглям в поисках тебя, Кетан.

— Мы не можем винить дурака за то, что он находит развлечения везде, куда ни сунется, — сказал Рекош, его жвалы подергивались, издавая тихое постукивание.

Кетан боролся с желанием улыбнуться, когда подошел к Рекошу и Уркоту, коснувшись передними ногами каждого из них в знак приветствия.

— Ты уже назвал меня дураком, а я еще не поделился своим планом.

В глазах Рекоша заплясали веселые огоньки.

— Что я тебе говорил? В твоей компании всегда волнительно, Кетан.

— Если бы Защитник вбил в вас обоих немного здравого смысла, — Уркот топнул ногой по земле. — Королева в ярости, и ты, Кетан, источник ее гнева.

— Разве это не обычный ход вещей, Уркот? — спросил Рекош.

— Он прав, что беспокоится, — сказал Телок, не сводя глаз с Кетан. — Это редкое настроение, даже для нее.

У Кетана отвисли жвала. Вместе с ними все ниже и ниже падало его настроение, и он не пытался бороться с этим. Как бы сильно он ни хотел провести это время со своими друзьями, его ждали неотложные дела. Он подошел к краям Чаши Богов и погрузил в нее пару рук, зачерпывая воду, чтобы влить себе в рот. Прохладная, чистая жидкость освежала; во всем Клубке было мало воды такой чистоты, как эта.

Уркот придвинулся ближе, положив грубую ладонь на руку Кетана.

— Тебя беспокоит не только королева, как будто ее недостаточно.

— Действительно, — Рекош тоже подошел поближе, прислонившись плечом к внешней стороне скального образования. — Иначе ты не оставил бы своего таинственного послания.

— И только по чистой случайности мне довелось сегодня заглянуть в подземный туннель, — Телок поймал немного пролившейся воды в сложенные чашечкой ладони и с довольным щебетанием плеснул себе на лицо. — И даже тогда, мы, возможно, никогда бы его не поняли.

Рекош поднял руку ладонью к небу со слегка согнутыми длинными пальцами.

— Охотник, Формирователь, Ткач; даже Восьмерка, мучимые жаждой, должны утолить ее.

— Звучит как бессмысленный фрагмент какого-то священного писания, — сказал Уркот, смывая с рук бледную каменную пыль. — И Формирователь направлял твои руки, Кетан, но твои знаки были едва различимы.

— Писательство никогда не было моим талантом, — ответил Кетан, отворачиваясь от бассейна. — Я научился этому только по настоянию своей матери.

Рекош защебетал.

— Мы знаем. Ты жаловался на это каждый день, когда мы были птенцами.

Кетан хмыкнул.

— Это кажется преувеличением.

— Кажется, мои воспоминания совпадает с тем, что говорит Рекош, — сказал Телок.

Когда Кетан посмотрел на Уркота в поисках поддержки, широкоплечий врикс только шевельнул жвалами и сказал:

— Никто бы никогда не поверил, что ты стойкий охотник, основываясь только на твоих сочинениях. Скорее, детеныш, играющий с куском угля.

Кетан взмахнул рукой в воздухе и зашипел.

— Камень, на котором я оставил эти следы, был маленьким, как и уголь, которым я их сделал.

— Конечно, — сказал Рекош. — Как мы могли ожидать от тебя лучшей работы в таких условиях?

Хотя выражение лица Рекоша не изменилось, Кетан услышал в голосе своего друга то, что Айви назвала ухмылкой.

— Несомненно, ты позвал нас сюда, потому что предпочитаешь наши колючие оскорбления копьям Когтей, — сказал Телок.

— Трудно выбирать между этими возможностями, — ответил Кетан. — По крайней мере, я не чувствую вины за возмездие Когтям.

— Не притворяйся, что ты тоже что-то чувствуешь к нам, — Телок похлопал Кетана по ноге своей собственной.

— В самом деле, Кетан, что привело тебя сюда? — спросил Уркот.

— Тебе не следует сейчас находится в пределах восьмидневного пути от Такарала, — сказал Рекош. — Королева, как бы она ни была разъярена, скорее всего, учует твой запах даже отсюда. Она вырвется из-под земли, как древнее чудовище, чтобы сожрать тебя в любой момент.

Кетан страстно желал найти юмор, который, несомненно, был в этих словах, но он ускользал от него. Зурваши действительно была каким-то монстром из легенд — огромным, могущественным, безжалостным и не знающим конца своим аппетитам. Но это был один из зверей, которого Восьмерка не желала убивать, и ни один смертный врикс, казалось, также не мог противостоять ей.

Он отказался сдаваться ей, несмотря ни на что.

— Эта просьба дается мне нелегко, друзья мои, — сказал Кетан, по очереди встречаясь взглядом с каждым из своих спутников. — Мне нужна ваша помощь.

Эти слова прозвучали сухо и грубо; они были ожидаемо, разочаровывающе трудными, потому что их простота была обманчивой. Они ощущались как признание слабости, признание неполноценности.

Жвалы Телока дернулись и опустились, и он наклонил голову.

— Я не могу припомнить, чтобы ты просил о помощи хотя бы раз за все время, что я знаю тебя, Кетан, так часто, как ты ее оказывал.

— Видишь? Я был прав, — Уркот постучал пальцами по груди, но в его жесте и голосе не было ни злобы, ни высокомерия. — Что-то не так. Что-то помимо королевы.

Рекош задумчиво промычал, глядя на Кетана прищуренными глазами.

— Я понял, что что-то не так, когда ты пришел в мое логово ткать. Если бы к нам не пришел тот незваный гость, я бы уже тогда вытянул из тебя информацию.

— Тем не менее, — Телок обвел взглядом края поляны, на земле и по ветвям джунглей, прежде чем снова взглянуть на Кетана, — теперь мы все здесь, и нам лучше не задерживаться.

Кетан кивнул, не понимая, что этот жест не имел реального значения для его друзей, пока он не завершил его.

— Рекош прав.

Уркот зарычал.

— Как и всегда, — сказал Рекош, затем склонил голову набок. — В чем именно я прав?

Теперь Кетан осматривал края поляны. Клубок, всегда опасный, никогда не казался таким угрожающим, как с Зурваши в качестве его врага.

— Я бы сделал все возможное, чтобы быть вне пределов ее досягаемости. Далеко за пределами.

Уркот рассеянно провел нижней частью руки по поверхности скального образования.

— Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе сбежать?

— Да. Мне понадобятся припасы для долгого путешествия, — Кетан раздраженно фыркнул. Даже сейчас слова застревали у него в горле. Он не хотел ни с кем делиться Айви, даже мыслью о ней. — Припасы для… нескольких путешественников.

— Нескольких? — Рекош оттолкнулся от камня и выпрямился. — Кетан…

— Ты… ты имеешь в виду, что мы можем пойти с тобой? — спросил Уркот.

— Я не могу требовать от вас так много, — Кетан вытянул три ноги, коснувшись передних ног каждого из своих друзей. — Но я не могу отрицать, что ваше общество было бы желанным.

— Это имеет отношение к тому, что ты скрывал, не так ли? — спросил Рекош.

— Так и есть.

— Ты скрывал от нас нечто настолько серьезное? — Уркот фыркнул и снова топнул, подняв слабое облако пыли. — Мы здесь, чтобы разделить твое бремя, Кетан. Паутина может держаться только на одной нити не больше, чем туннель может устоять на одной опоре.

По поляне пронесся порыв ветра. Где-то поблизости хрустнула ветка, создавая еще больший шум, поскольку она падала сквозь листья и другие ветки. Все четыре врикса повернули головы в сторону звуков, и все четверо на несколько мгновений замерли и замолчали, наблюдая и прислушиваясь.

— Ветер, — прошептал Рекош. — Вечно жаждущий проказ.

— Мы не должны больше медлить, — сказал Уркот, снова поворачиваясь к Кетану.

— Ветер несет запах новой бури. — голос Телока был тихим и рассеянным. Когда Кетан взглянул на него, Телок смотрел в небо, туда, где в просветах в пологе джунглей было гораздо больше облаков, чем раньше.

— Шторм неизбежен, — пророкотал Кетан.

— Тогда идем, — Рекош придвинулся ближе, в его глазах вспыхнуло любопытство. — Расскажи нам. Иначе наши фантазии окажутся намного хуже правды.

— Я… — Айви промелькнула перед мысленным взором Кетана, и тепло разлилось в его груди. Все его желание и обожание к ней свободно струились через него, и его инстинкты — защитить ее от всего, от всех — вспыхнули в ответ. Любой мужчина был угрозой, потенциальным соперником.

Но не эти мужчины. Не его друзья.

У него вырвался долгий, медленный вздох. Он отбросил некоторые из этих инстинктов и взглянул на лица своих друзей.

— Вам будет легче увидеть это самим.

— У тебя недавно появилась любовь к загадкам? — спросил Рекош, наклоняясь еще ближе, как будто хотел изучить глаза Кетана.

— Я кое-что утаил от вас, и я собираюсь это исправить, но словами это не объяснить. Приходите ко мне в логово завтра на закате, и все станет ясно.

— Мы придем, Кетан, — сказал Уркот, скрещивая предплечья перед грудью, чтобы призвать Восьмерку; жест был неполным из-за отсутствия нижней левой руки.

Рекош и Телок повторили этот жест.

— Что тебе нужно от нас до тех пор? — спросил Телок.

Кетан рассказал им о предметах, которые он надеялся заполучить. Хотя некоторые из них наверняка показались им странными — особенно черный камень, кожа, ткань, костяные иглы и бурдюки с водой, — никто из его друзей не расспрашивал его. Они также не подвергли сомнению указания, как найти его уединенное логово, которые он дал им.

— Вы должны выносить эти предметы из Такарала понемногу, чтобы не вызвать подозрений, — сказал позже Кетан.

Рекош щелкнул клыками на жвалах.

— Тебе не нужно указывать на очевидное, Кетан.

— Я и не стану, если ты не будешь отвлекаться на свое любопытство.

— Не обращай внимания, — Рекош махнул рукой. — Мне просто было интересно узнать о природе твоего секрета. Кого ты все это время прятал? Может быть, тайная пара?

Кетан не был уверен, как ему удалось сохранить спокойствие в этот момент. Рекош догадался об этом с очевидной легкостью, но он никогда не смог бы угадать всей правды — что тайная пара Кетана была существом откуда-то со звезд.

— Ты достаточно скоро увидишь, Рекош, и это будет более шокирующим, чем любая из сплетен, которые ты когда-либо слышал в Такарале, — и более нереальным.

— Даже больше, чем слухи о том, что у королевы есть сводная сестра, запертая в ее покоях, которой она каждый день понемногу пускает кровь?

Кетан склонил голову набок.

— Что? Рекош, что за чушь ты несешь?

— Тьфу, — Уркот стукнул Кетана по заду кончиком толстой ноги. — Пожалуйста, Кетан, не заводи его. Мне придется слушать его болтовню, если он будет в таком состоянии.

Рекош, Кетан и Телок защебетали, но юмор слишком быстро угас. Запах шторма, хотя и все еще слабый, теперь был сильнее, чем всего несколько мгновений назад. Как бы ему ни хотелось задержаться и поговорить со своими друзьями о менее важных вещах — или вернуться к Айви, — предстояло сделать еще больше.

— Нам лучше идти, — сказал Кетан, — но прежде я должен попросить вас еще об одной вещи.

— Что угодно, Кетан, — сказал Уркот.

— Все, что тебе нужно, — предложил Телок.

Рекош мягким и грациозным жестом предложил Кетану продолжать.

— Перед тем, как я уйду в свое логово, я оставлю еще одно сообщение в подземелье. Если вы не найдете его к тому времени, когда будете готовы отправиться завтра… Я прошу вас, несмотря ни на что, отправиться в мое логово и беречь то, что вы там найдете, как будто это самая ценная вещь во всех джунглях.

Потому что, по мнению Кетана, Айви была самой ценной вещью в джунглях — самой ценной вещью среди всего сущего.

— Ах, это тайная пара, не так ли? — Рекош загудел. — Возможно, ранее неизвестный наследник родословной Такари?

Уркот похлопал Рекоша по ноге.

— Хватит, Рекош.

— Куда ты теперь направляешься, Кетан, если не прямиком в свое логово? — спросил Телок, прищурившись.

Кетан медленно и тяжело вздохнул, немного выпрямился и посмотрел на Такарал. Он сжал руки в кулаки.

— Я иду на аудиенцию к королеве.

На поляне воцарилась абсолютная тишина; казалось, даже источник затих.

— Формирователь, уничтожь меня, ты, проклятый дурак, — прорычал Уркот.

В то же время Телок прижал руку к лицу.

— Клянусь глазами Восьмерых…

На этих словах разговор казался завершенным. Кетан защебетал, хотя ему было не до веселья. Взгляды его друзей были невыносимо тяжелыми, но он знал, что может на них положиться. Он знал, что, что бы ни случилось, по крайней мере, Айви будет в безопасности.

В конце концов, это было все, что имело значение.

ГЛАВА 6

Кетан был завернут в два савана, когда крался по коридору — один из черного шелка, чтобы скрыть свои отчетливые фиолетовые отметины, а другой — из спокойствия и сосредоточенности охотника, чтобы расслабить руки и обострить чувства. Из-под капюшона он вгляделся в конец извилистого прохода.

Статуи бывших королев Такарала в натуральную величину стояли по обе стороны коридора, каждая в отдельной нише. Светящиеся кристаллы в основании каждой статуи освещали зал. На стенах и потолке висели пышные, струящиеся полотна шелка, большая часть которого была украшена замысловатой вышивкой и окрашена в любимый фиолетовый цвет королевы.

Фиолетовый, из-за которого она начала войну.

Старая ярость потрескивала под поверхностным спокойствием Кетана, но он отказывался выпускать ее наружу. Он не позволит ей помешать ему достичь своей цели.

После этого поворота коридор выпрямился, и циновки на полу — сотканные из переплетенного шелка ровно восьми разных цветов — вели прямо в комнату в конце.

Огромные каменные двери зала были открыты. Драгоценные камни и золото, инкрустированные на их резных гранях, поблескивали в свете ближайших кристаллов. Непрошеные воспоминания пронеслись в голове Кетана, поток, который он не мог остановить, и от которого не мог отвлечься.

Его руки сжались в кулаки, все еще держа саван. Немногие обычные вриксы когда-либо ходили сюда, в святилище королевы, из которого по-настоящему она управляла городом. Зал с большими дверями был лишь одним из многих в этих коридорах, но это был тот, который он хорошо помнил — Зал Совета, где много лет назад Кетан стоял, пока Зурваши, ее советники и ее Верховные планировали каждый шаг в ее войне с Калдараком.

Впервые он вошел в эту комнату как нетерпеливый молодой охотник, неопытный, но уже доказавший свое мастерство в борьбе с терновыми черепами. В последний раз он вышел из нее покрытым шрамами воином, раздавленным тем, что потерял, которого удерживали только сила его горечи и накал ярости.

Сегодня он снова войдет в эту комнату в качестве супруга Айви, полный решимости разрушить тени, которые так долго нависали над ним и внутри него, сиянием своей радости от того, что она принадлежит ему.

Пара Клыков охраняла вход. Они стояли в жестких, дисциплинированных позах, держа в правых руках длинные боевые копья. Зал Совета позади них был освещен мерцающим сине-зеленым светом горящего хвойного сока. Свечение отбрасывало на две фигуры внутри помещения, обе женские, неестественный свет, затемняя их черты и делая их похожими на тени, оказавшиеся между царством живых и царством духов.

Эти фигуры разговаривали, но ткань и плетение нитей в просторном зале приглушали эхо, которое было так распространено по всему Такаралу, и Кетан не мог разобрать, о чем говорили эти двое. Однако ему не нужно было ясно слышать или видеть, чтобы узнать более крупную из двух фигур.

Зурваши.

Он чувствовал королеву так же отчетливо, как если бы был связан с ней шелковой веревкой вокруг своей шеи; его тянуло к ней.

Кетан прищурился и едва сдержал рычание. Если Восьмерка привела его к Айви, пожелала, чтобы он взял ее в качестве своей пары, связал себя с ней навсегда, они также связали его судьбу с королевой. Первая из этих нитей была надеждой, радостью, добротой, страстью и желанием. Вторая — отчаяние, печаль, жестокость, ярость и ненависть. Его связь с Зурваши была единственной нитью в его жизни, которую он стремился разорвать.

Пригибаясь, он продвинулся вперед ровно настолько, чтобы нырнуть в нишу за ближайшей статуей, следуя безмолвному, но настойчивому указанию своих инстинктов. Проникнуть так глубоко в Такарал было нелегкой задачей; туннели ощетинились таким количеством Клыков, какого он не видел со времен войны, и он мельком видел несколько Когтей, рыскающих по городу.

Но предложение Рекоша — черный саван, сутулая поза и неестественная походка — оказалось столь же эффективным, сколь и простым для перемещения по общим пространствам Такарала.

Но настоящее испытание лежало как раз впереди, и Кетан преодолеет его.

Поправляя саван, чтобы прикрыться поплотнее, Кетан ждал, отмечая время по ровному биению своего сердца. Патрулирующие Клыки, которые прошли мимо него несколько мгновений назад, скоро доберутся до другого конца коридора…

Если бы все пошло по плану, у Кетана было бы всего мгновение, чтобы действовать.

Не в первый раз он размышлял о глупости всего этого. Он знал, что насмехается над смертью, что находится на грани катастрофы, но именно смелость этого начинания имела решающее значение.

Тяжелые шаги, сопровождаемые лязгом и позвякиванием золотых украшений, донеслись с той стороны, откуда он пришел. Он взглянул в направлении звуков. Из-за поворота появилась Клык, держа боевое копье наготове. Кетан не узнал ее, но она выглядела молодо — возможно, так же молодо, как были он и его сестра по выводку, когда их втянули в войну против Калдарака.

Он сменил позу, чтобы наблюдать, как Клык приближается к Залу Совета. Вторая фигура в комнате, услышав шум, подошла к открытому входу. Свет кристаллов упал на ее лицо, позволив Кетану впервые ясно разглядеть ее. Корахла.

— Нарушение, Верховный Клык, — объявила молодая женщина, остановившись перед Корахлой и приняв напряженную позу.

Корахла посмотрела за нее.

— Какого рода?

— Беспорядок у входа в коридор. Что-то было разбито.

— Так уберите это, — несмотря на приглушенное эхо, голос Зурваши доносился из Зала Совета, грохочущий от ярости, твердый от власти и все еще какой-то пустой от безразличия.

Жвалы Корахлы дернулись, но она не оглянулась на королеву.

— Нужно больше информации, — сказала она так тихо, что ее почти невозможно было расслышать.

Юная Клык ответила, но ее голос был слишком тихим, чтобы Кетан разобрал ее слова. И все же даже с такого расстояния он мог видеть, как ожесточились глаза Корахлы.

— Вы двое, — прорычал Главный Клык, привлекая внимание стражи у дверей.

Кетан напрягся; Корахла была элитным воином с острыми чувствами и тонким пониманием боя. Если кто-то и мог остановить его, прежде чем он достигнет своей цели, то это была она.

— Идите с ней, — продолжила Корахла. — Отправьте кого-нибудь навести порядок и скажите внешней охране, чтобы обыскали территорию.

Кетан опустился еще ниже, прячась в тени и наблюдая за Клыками сквозь узкую щель в своем саване. Верховный Клык Корахла стояла в центре коридора, выглядя более неподвижной, чем камень вокруг нее, в то время как другие Клыки спешили по коридору в направлении маленького подарка Кетана.

Корахла прищурила свои зеленые глаза и скрестила руки на груди. Кетан хотел, чтобы она двигалась, либо чтобы вернуться к королеве, либо, чтобы сопровождать других Клыков; пока у него будет возможность войти в комнату до того, как она заметит его, не имело значения, куда она пойдет.

— Это дело не должно тебя касаться, — сказала королева. — Вернись ко мне.

Верховный Клык осталась на месте.

— В зале раздавлены корни Мендера, моя королева. Кто бы это мог быть, кроме него?

— Любой из червей, вдохновленных его неповиновением.

— Я не знаю никого более смелого, чем он.

Зурваши зарычал.

— Кетан показал свой истинный дух. Он съежился в Зарослях, как будто это может защитить его от моего гнева.

Корахла повернулась лицом к королеве.

— Это не в его стиле, Зурваши.

— Ты сомневаешься в моем суждении, Корахла? — неясная фигура королевы зашевелилась в комнате, в ее глазах ненадолго отразился болезненный свет.

— Нет, моя королева, — натянуто ответила Кора. — Я просто советую соблюдать осторожность.

Королева снова отвернулась, пренебрежительно махнув рукой.

— Если ты так обеспокоена, присоединяйся к остальным. Трать свое время. Пока ты вне поля моего зрения, мне все равно. Но знай, что тебе лучше больше не перечить мне, Верховный Клык ты или нет.

Скованно двигаясь, Корахла отвесила королеве извиняющийся поклон, прежде чем удалиться по коридору. Только тогда сердце Кетана забилось быстрее.

Глупость — недостаточно сильное слово, чтобы описать то, что он делал. Ему придется спросить Айви, есть ли какие-нибудь человеческие слова, чтобы лучше описать это.

Походка Корахлы была размеренной, достойной и мощной, она быстро приближалась к нему.

Двигаясь как можно осторожнее, Кетан схватил нож, который он привязал к поясу рядом с сумкой, в которой хранились корни Мендера. У него был конфликт только с Зурваши, и не было желания сражаться с Корахлой… Но мысль о том, что его схватят без боя, была невыносима.

Когда Верховный Клык приблизилась, Кетан заметил нечто, что на мгновение заставило его забыть о своих опасениях — золотую повязку вокруг левого жвала Корахлы, идентичную той, которую его сестра по выводку недавно носила на правом жвале.

Он сжал рукоятку ножа. Все, что угодно, ради Айви. Что угодно. Но пролитие крови до того, как он доберется до королевы, только гарантирует, что он никогда больше не покинет Такарал, а сражаться с Корахлой будет все равно что сражаться со старшей сестрой — или вонзить копье в спину старого друга.

Ее темп замедлился, а спина напряглась. Ее жвалы неуверенно, словно с огромным усилием, сомкнулись и раздвинулись. Низкое рычание зародилось в ее груди; теперь она была достаточно близко, чтобы Кетан почувствовал звук так же ясно, как услышал его. Кожаная рукоять копья жалобно скрипнула в ее крепнущей хватке.

Верховный Клык Корахла подняла верхнюю левую руку и коснулась подушечкой пальца золотого кольца на жвале. Она тяжело вздохнула, и часть ее напряжения, казалось, исчезла. Кетан опустил нож; Корахла шагнула вперед.

В тот момент, когда она скрылась из виду, Кетан переключил свое внимание на Зал Совета. Зурваши стояла внутри, спиной к дверному проему, склонившись над приподнятой плитой в центре комнаты. Сине-зеленый свет костра по-прежнему придавал ей тревожный вид.

Кетан поднялся и двинулся вперед, стараясь ступать легко, плотно обернув тело саваном. Он пошел вдоль стены к комнате — навстречу судьбе. Но что бы ни задумали боги, он позаботился о том, чтобы это было всего лишь еще одной нитью в запутанной паутине его судьбы, не концом, а точкой пересечения, ведущей к чему-то большему.

Ведущей его обратно в Клубок, где его конечная судьба — нить его сердца — ждала его в подвесном логове, которое он семь лет называл домом.

Холодное спокойствие замедлило его сердцебиение, когда он приблизился ко входу, поглощая его ярость и превращая ее во что-то новое, что-то твердое и острое. Он не издал ни звука, приближаясь, и королева не пошевелилась.

У Кетана чесались руки от желания вытащить свой нож. Это был шанс застать ее врасплох, изменить Такарал навсегда — и воспользоваться этим шансом означало бы никогда больше не увидеть Айви, потому что отсюда был только один выход… и он был бы заблокирован огромным количеством Клыков.

Он вошел в Зал Совета, отогнал воспоминания, угрожавшие всплыть на поверхность, подавил инстинкты, призывавшие его не поворачиваться спиной к чудовищу перед ним, и повернулся, чтобы захлопнуть двери. Звук их закрытия эхом отозвался в комнате и отдался по полу. Прежде чем эхо стихло, он опустил толстую деревянную балку, чтобы запереть дверь.

Он повернулся лицом к Зурваши. Она не двинулась с места, но ее поза напряглась, а жвалы были приоткрыты.

— Последняя моя милость была потрачена на Сатаи, — сказала она, скребя когтями по каменной плите. — Ее смерть была быстрой. Но ты пострадаешь за то, что вызвала мой гнев, и прежде чем я закончу, ты пожалеешь, что не извлекла уроков из ее ошибки.

Кетан опустил руки по швам. Саван ощущался как броня, когда он пробирался сюда. Теперь ему казалось, что он тяжелее твердого камня, но при этом обеспечивает защиту не большую, чем травинка.

— Назови свое имя. Его будут помнить ровно столько, сколько потребуется, чтобы стереть с лица земли твою трусливую родословную, — Зурваши выпрямилась и повернулась к Кетану, ее янтарные глаза злобно сверкнули, когда они остановились на нем.

Ее жвалы дернулись, и она защебетала. Опасность в ее позе уменьшилась, но только на ширину нити.

— Самец? И, кажется, ты уже принес саван смерти. Удобно, поскольку некому будет сплести его для тебя до того, как твоя плоть сгниет с твоих костей.

Хотя в животе у Кетана затрепетало беспокойство, он ухватился за шелковый саван одной рукой и сдернул его.

Жвалы королевы опустились, и она наклонила голову.

— Ты, — прорычала она, делая шаг к нему. — Все, что я только что сказала, останется в силе? Ты не заслуживаешь ничего иного, кроме как уничтожения.

И все же Кетан знал Зурваши достаточно хорошо, чтобы распознать блеск любопытства в ее взгляде. Ему нужно было воспользоваться этим. Ему нужно было больше времени.

— Ты не сделаешь ничего подобного, Зурваши, — сказал он, вложив в свои слова столько холода и авторитета, сколько смог собрать.

Одна ее рука задержалась на плите; она сделала еще один шаг к нему, царапая когтями каменную поверхность.

— Кажется, ты забыл, маленький Кетан, кто правит этим местом.

Он защебетал, каким-то образом не позволяя звуку быть полностью затопленным горечью и ненавистью.

— Я хорошо это знаю, Зурваши.

Тонкие волоски на ее ногах встали дыбом, а украшения зазвенели, когда она напряглась.

— И каков был приказ твоей королевы?

Инстинкт требовал, чтобы он отверг ее вместе с любой мыслью, что она может командовать им. Была только одна женщина, которой он хотел служить, и он делал бы это с радостью. Зурваши никогда не была бы Айви.

— Вернуться на Высокие Требования и завоевать ее, — сказал он.

— Ты подчинился? — Зурваши сделала еще один шаг вперед; только скованность в ногах выдавала ее намерение. Она прыгнула на Кетана, издав рычание, которое остановило бы разъяренного ятина на месте, ее пальцы были скрючены, а когти готовы нанести удар.

Кетан метнулся в сторону. Он почувствовал движение воздуха, смещенного пролетевшим телом Зурваши, почувствовал, как задрожал пол, когда она опустилась на то место, где он стоял. Она ударила всеми четырьмя руками по дверям, чтобы удержаться. Двери задребезжали, и что-то треснуло; Кетан не был уверен, деревянная балка или сам камень.

Она снова повернулась к нему лицом, ее жвалы были шире, чем когда-либо, их клыки и золотые кольца поблескивали в жутком свете. Теперь Корахла и Клыки узнают. Кетану необходимо покончить с этим до того, как им удасться попасть в комнату.

— Ты выставил меня дурой, — прорычала королева, отталкиваясь от дверей.

— Я делаю то, что тебе нужно, — ответил Кетан.

Зурваши бросилась на него. Ее скорость могла бы удивить, если бы он не видел этого так много раз раньше. Он отпрыгнул в сторону, едва избежав ее огромных цепких рук, и набрал собственную скорость, чтобы вскочить на каменную плиту и перебежать на ее дальнюю сторону. Кончики его ног потревожили то, над чем размышляла королева, — грубую меловую карту джунглей вокруг Такарала.

— Ты хочешь сказать, что мне нужно? — Зурваши взревел. Она двинулась к плите, и одна из ее ног запуталась в длинной ткани, которая была обернута вокруг ее талии и накинута на заднюю часть. С разочарованным ворчанием она сорвала шелк и выбросила его. — Я говорю тебе, что мне нужно, и ты делаешь все возможное, чтобы доставить это! Так устроен этот мир. Мой мир.

— Ты требовала, чтобы я завоевал тебя, — сказал Кетан, возвышаясь над ней во весь рост. — Ты требовала достойного мужчину. Повиновение — это не то, что тебе нужно от меня, Зурваши. Тебе нужен равный.

— Наглый, пузатый, маленький…

— Я мог бы с легкостью раствориться в Клубке, — проворчал Кетан; даже сейчас они с Айви могли быть далеко-далеко отсюда. — Я мог бы навсегда покончить с тобой и Такаралом. Ты веришь, что я не ожидал твоего гнева?

Она прищурилась и сжала руки в кулаки, грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

— Ты дурак, проклятый Восьмерыми, с таким большим талантом и потенциалом, но без капли мудрости, чтобы применить его.

Она была выведена из равновесия. Кетан не был уверен, что когда-либо видел ее такой, но он должен был воспользоваться своим преимуществом.

Он шагнул к ней, остановившись на краю плиты.

— И все же я стою здесь, Зурваши, в сердце твоего святилища.

— Мои Клыки подвели меня.

Из коридора донеслись приглушенные голоса, за которыми вскоре последовал сильный стук в дверь. На этот раз деревянная балка действительно треснула, хотя и не поддалась. Зурваши даже не вздрогнула; она просто уставилась на Кетана.

— Нет, — сказал он. — Они просто столкнулись с превосходящим противником.

В глазах королевы вспыхнул голодный огонек.

— Ты, маленький Кетан, смелый. Смелый сверх всякой меры.

Кетан развел руки в стороны.

— Как и подобает завоевателю. Тебе не нужен мужчина, который подчинится твоей воле, Зурваши. Тебе нужен мужчина, который посмотрит тебе прямо в лицо… и тем самым возвысит тебя.

Слова отдавали пеплом на языке, но они были необходимы.

Она неторопливо подошла ближе.

— Ты полагаешь, я прощу то, как ты пренебрегал мной?

Все внутри Кетана восстало против него, требуя, чтобы он не делал того, что намеревался, но он напомнил себе, что это ради Айви. Ради Айви ему нужно было успокоить эту женщину. Ради Айви, ему нужно было убедить королеву.

Он сошел с плиты и сократил расстояние между собой и Зурваши, отказываясь выдать даже намеком, насколько труден был каждый шаг. Она наклонила голову, чтобы выдержать его взгляд.

Еще один удар в дверь; еще один треск ломающегося дерева.

— Я покорю тебя, Зурваши. Я дам тебе все, чего ты заслуживаешь. И ты будешь знать, что мужчина, которого ты хотела, не имеет себе равных. Высокие Требования ничего не значат. Королеву не следует завоевывать вместе с таким количеством обычных женщин.

Она пристально посмотрела ему в глаза. Ее аромат наполнил его легкие при следующем вдохе, уже обретя пьянящую силу, которая едва не погубила его в прошлом. Он собрался с духом, готовясь сразиться с их влиянием.

Запах Зурваши поразил его со всей своей силой, вторгаясь в каждую клеточку его существа, как будто вонзаясь в него остриями тысячи копий. Несмотря на то, что он ожидал такого эффекта, этот запах вызвал искру в его сердце, вызвал жар в паху и соблазнительно прошептал тем самым инстинктам, которые он надеялся заглушить.

Это угрожало лишить его силы воли. Это угрожало заявить на него права на уровне, лежащем за пределами его бодрствующего разума, за пределами его способности выбирать.

Кетан не мог подчиниться. Он не мог предать свою пару — он бы этого не сделал. Айви принадлежала ему. Хотя она так сильно отличалась от Кетана, от любого врикса, она принадлежала ему, и он не хотел никого другого. Запах королевы был сильным. Глубоко укоренившиеся инстинкты, реагирующие на этот запах, были сильны.

Но не было ничего столь же могущественного, как нить сердца Кетана, ничего столь же могущественного, как его связь с Айви.

Эти звериные инстинкты переросли в тоску — и эта тоска была по Айви, и только по Айви.

— Восемь дней, — сказал он. — А потом я преподнесу тебе восемь подарков, достойных королевы. Тогда я покорю тебя, Зурваши.

Она ничем не выдала себя — королева-воительница-ветеран вступила в игру. Одна ее рука взметнулась и сомкнулась вокруг его горла. Прежде чем он успел отреагировать, она схватила его за три руки своими руками.

Из коридора донеслись новые крики, за которыми последовал удар в дверь, похожий на раскат грома. Зурваши подняла Кетана. Вскоре только кончики его самых задних ног касались пола, и все, что он мог сделать, это схватить ее за предплечье свободной рукой.

Она швырнула его на плиту. Его спина приняла на себя основную тяжесть удара, но самая сильная боль была в том месте, где его задняя часть соприкасалась с туловищем, где ударил край плиты; это было похоже на лезвие. Затем Зурваши нависла над ним, придавив его своим телом, раздавливая его, раздвигая его ноги своими и заполняя его поле зрения своим лицом.

Она провела передней ногой по одной из его ног.

— Что это за запах, который исходит от тебя? Я никогда не ощущала подобного ему…

Кетан сдержал рычание, когда удушающая лоза страха обвилась вокруг его внутренностей. Он думал, что смыл все запахи со своей шкуры, прежде чем отправиться в Такарал, думал, что был достаточно тщателен. Но запах Айви, должно быть, остался на нем, несмотря на все его усилия, и он не хотел, чтобы он достался Зурваши, не хотел, чтобы она хоть что-то знала о его паре.

— Странно сладкий, — клык жвала Зурваши задел его лицо, когда она наклонила голову, чтобы понюхать его щеку. Ее таз прижался к его; их щели соприкоснулись, ее тело излучало ошеломляющий, манящий жар.

Невероятно, но аромат королевы усилился. Она передвинула бедра, с силой потираясь своей щелью о его, и он почувствовал, как ее плоть раскрылась, почувствовал, как вспыхнул жар. Похоть сверкнула в ее янтарных глазах.

— Чем ты там занимался, Кетан?

Кетан прижал свои застежки друг к другу, закрывая щель как можно плотнее.

Взгляд Зурваши потемнел, и она надавила сильнее.

Он издал звук; было ли это словом или бесформенным звуком ярости, не имело значения, поскольку Зурваши заставила его замолчать, сдавив ему горло.

С последним грохотом деревянная балка треснула, и каменные двери распахнулись внутрь.

— Я должна отрывать тебе конечности по одной за раз, — прошипела Зурваши.

Страх давил на сердце Кетана, но он не позволил ему пустить корни. Айви была всем, что было важно, и его друзья позаботятся о ней. Они будут оберегать ее.

Он непоколебимо выдерживал взгляд королевы, несмотря на боль, несмотря на жжение в легких, несмотря на отвратительное давление и трение, которые она оказывала на его щель. Вокруг слышались крики и движение, но он не обращал на это внимания.

— Но теперь я заинтригована, — промурлыкала Зурваши. Она подняла голову, прочертив полосу боли на его щеке, когда отвела клык жвала, разрезав его шкуру как раз под порезом, нанесенным Дураксом. — Ты удивляешь меня, Кетан. Я верю, что ты докажешь, что мой выбор в твою пользу был правильным решением. У тебя всего один восьмидень, — ее хватка на его горле усилилась. — Тогда моему терпению придет конец.

Она хлопнула его ладонями по груди и оттолкнулась от него, выбивая воздух из его легких. Его зрение поплыло, когда он боролся за воздух, пытаясь очнуться и усилием воли прогоняя тьму, вторгшуюся на грани его сознания. Он не мог уступить; ему нужно было вернуться к Айви. Ему нужно было держать ее в своих объятиях и позволить ее запаху перебить запах Зурваши, нужно было забыть обо всем этом, хотя бы ненадолго. И тогда ему придется действовать, потому что это только укрепило то, что он уже знал — он должен был увезти Айви и остальных как можно дальше от Такарала со всей возможной поспешностью.

— За эту неудачу будет расплата, Корахла, — сказала королева. — Все вы, вон. И убедитесь, что наш дорогой маленький охотник найдет дорогу обратно в джунгли.

— Да, моя королева, — сказал кто-то грубым, знакомым голосом. Верховный Клык.

Сильные руки схватили Кетана за правые руки и оторвали его от плиты. Хотя его суставы грозили подогнуться, а голова словно кружилась, ему удалось встать на ноги и обрести некое подобие равновесия.

Эти руки принадлежали Корахле. Она держала его и двигалась рядом с ним, наполовину направляя, наполовину таща вперед.

— Вернуться к своим постам, — прорычала она.

Кетан едва замечал движение вокруг себя. Он был сосредоточен в основном на двух вещах — удержании ног в движении, когда Корахла вывела его в коридор, и на следующих действиях, необходимых для достижения его целей. Он заработал восемь дней, но это время далось дорогой ценой, и все будет полностью зависеть от прихоти Зурваши.

Он так, так устал подчиняться вспыльчивости королевы.

Чем скорее Айви и люди будут готовы к путешествию, тем лучше. У них не было месяцев на обучение и подготовку, как у нее.

— Ты проклятый дурак, — проворчала Кора. — Лучше бы твоей сестре не участвовать в этом.

— Она этого не делала.

Корахла фыркнула.

— Хорошо. Не знаю, обрадуется она или ужаснется, услышав обо всем этом, но, по крайней мере, она не заслужила выговор.

Кетан снова взглянул на золотое кольцо на нижней челюсти Корахлы, на этот раз задумчиво. Через мгновение он защебетал, и это прозвучало на удивление искренне.

— И то, и другое.

— Клянусь Восьмеркой, Кетан, я молюсь, чтобы ты знал, что делаешь.

Он не мог сказать, знал он это или нет, но был уверен в одном — почему он это делал.

И скоро он вернется к своему разуму, к своей Айви.

ГЛАВА 7

Хотя прошло всего четыре дня, было странно снова стоять в ярко-белой комнате стазиса, единственной части Сомниума, не тронутой временем. Айви обвела взглядом криокамеры по обе стороны комнаты. Из двадцати функционировали только семь. Осталось семь человек — восемь, считая саму Айви. Они были всем, что осталось. Количество подающих надежды колонистов сократилось с пяти тысяч до восьми.

Айви вцепилась в ремешок своей сумки. Ее ладони увлажнились от пота, а в животе закружились дурные предчувствия. Она хотела этого, но теперь, когда она была здесь, она нервничала. Она собиралась вывести семерых человек из стазиса и познакомить их с суровым, чужеродным миром, который был домом для гигантских говорящих людей-пауков, и вдобавок ко всему, именно она должна была сказать им, что все друзья или родственники, которые могли быть у них на этом корабле, скорее всего, мертвы.

Это правильный поступок.

Она знала, что это так. Айви никак не могла продолжать жить своей жизнью, зная, что все, кто остался здесь, умрут в течение двух лет. Они заслуживали шанса.

Айви просто… не знала, как их разбудить.

— Что случилось, моя сердечная нить? — спросил Кетан у нее за спиной.

— Мне страшно.

Он положил руки ей на плечи и мягко заставил повернуться. Как только она оказалась лицом к нему, он обхватил ее щеки нижней парой ладоней.

— С тобой ничего не случится. Я буду защищать тебя, Айви. Всегда.

Несмотря на жгучие слезы, она не отрывала от него взгляда, уткнувшись лицом в его ладони. В этой светлой комнате его глаза были ярко-фиолетовыми, светились нежностью и привязанностью, но даже мощный искусственный свет не мог разогнать тени в глубине его взгляда. Вчера он пострадал от рук королевы, и тяжесть всего происходящего явно давила на него.

Чувство вины и сомнения затопили ее, кисло и густо оседая в желудке. Поступала ли она правильно? Была ли она эгоисткой? Как она могла позволить Кетану так страдать только для того, чтобы утолить собственное раскаяние?

— Моя Найлия, — пророкотал он, поглаживая подушечкой большого пальца ее щеку. — Скажи мне. Что тебя беспокоит?

Ее грудь сдавило, и на мгновение стало трудно дышать. Несмотря на то, чему он подвергся, несмотря на все, что он вынес ради нее, единственной заботой Кетана была Айви.

Она положила ладонь ему на грудь, над сердцем. Ее зрение затуманилось, когда слезы наполнили глаза.

— Я поступаю правильно? Я… Может нам просто уйти? Прямо сейчас, далеко отсюда, далеко от королевы, туда, где ты будешь в безопасности?

Он защебетал; звук был теплым и нежным, немного веселым и немного печальным.

— Мы уйдем, Айви. Скоро. Но это, — он поднял подбородок, указывая на капсулы позади нее, — правильно. Ты права. Мы не можем оставить их умирать, не тогда, когда у них есть шанс выжить.

Айви подошла к нему ближе. Кетан убрал нижние руки с ее лица и обнял ее. Одна из его передних ног вытянулась вперед и интимно коснулась ее икры. Его тонкие волоски были мягкими и дразнили ее обнаженную кожу.

— Мне страшно, потому что я… я не знаю, как они отреагируют. Я не знаю, как объяснить им все, не вызывая паники. Как успокоить их, заставить сосредоточиться… Я даже не знаю, будут ли они меня слушать.

Кетан наклонил голову.

— Почему они не будут слушать?

Она нахмурилась, опустив взгляд.

— Потому что я… никто. В этой колонии я собиралась быть просто рабочим и животноводом. У меня нет никаких особых навыков, нет никаких специальных знаний, нет…

Кетан заставил ее замолчать, прижав палец к ее губам. Как только она снова встретилась с ним взглядом, он наклонился и прижался своим лбом к ее лбу.

— Ты прожила в Клубке много восьмидней, моя сердечная нить. Ты брала уроки охоты, рыбалки, выслеживания. Ты знаешь о джунглях больше, чем кто-либо из них.

Айви сделала медленный, глубокий вдох и прерывисто выдохнула.

— Потому что я была с тобой.

— И я всегда буду с тобой. Но ты справлялась сама. Ты мне веришь, Айви?

Тепло наполнило ее грудь, немного ослабив тяжесть внутри.

— Да.

Он провел уголком рта по ее лбу в нежном поцелуе, при этом прижимая ее чуть ближе.

— Хорошо.

Она наслаждалась его объятиями, черпая в них всю силу и утешение, какие только могла. Когда он ослабил хватку, Айви повернулась и снова посмотрела в лицо реальности. Она поставила свою сумку на пол, подошла к ближайшей действующей криокамере и посмотрела вниз на спящую внутри женщину.

— Ее зовут Ахмья Хаяси, — сказала Айви, изучая тонкие черты лица женщины и длинные черные волосы. — Я познакомилась с ней во время обучения.

Кетан занял место рядом с Айви.

— Она друг?

— Вроде того? Думаю, я была слишком напугана, чтобы подпускать кого-либо близко, а она была очень застенчивой и обычно держалась особняком. Я думаю… Я думаю, если бы я позволила, мы могли бы стать друзьями.

— Шанс не упущен.

Айви посмотрела на лицо Ахмьи, и ее губы изогнулись в легкой улыбке.

— Да, не упущен.

Опустив взгляд на панель управления в передней части капсулы, она коснулась экрана. Внизу была красная кнопка с надписью «АВАРИЙНОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ».

Внутреннее освещение капсулы ожило, осветив Ахмью.

— Колонист Ахмья Хаяси, номер четыре три шесть, — произнес компьютер бестелесным голосом откуда-то сверху. — Жизненные показатели в норме. Подтвердите последовательность аварийного пробуждения.

Сжав пальцы в кулак, Айви втянула губы в рот, прикусила их и сделала еще один успокаивающий вдох, прежде чем снова нажать на кнопку.

— Аварийное пробуждение началось, — сообщил компьютер. Пол под ногами Айви завибрировал ровно настолько, чтобы она это почувствовала. Трубки, подсоединенные к Ахмье, освободились от всех жизненно важных жидкостей, которые протекали по ним, и втянулись, а внутренность криокамеры наполнилась туманом.

— Объект разбужен без рекомендованного периода адаптации, — продолжил компьютер. — Может испытывать временную вялость, тошноту, головокружение, дезориентацию, усталость и трудности с концентрацией внимания. Пожалуйста, проконсультируйтесь с медицинским специалистом, чтобы сообщить о любых проблемах.

Капсула зашипела, сбрасывая давление, а затем прозрачная крышка поднялась и откинулась назад. Туман рассеялся, когда дно капсулы поднялось, приподняв Ахмью так, что она лежала под углом сорок пять градусов. Тем не менее, она спала.

Айви так и подмывало протянуть руку и прикоснуться к ней, чтобы убедиться, настоящая ли она. Хотя прошло сто шестьдесят восемь лет с тех пор, как они покинули Землю, прошло всего два месяца с тех пор, как Айви была разбужена. И прошло очень много времени, с тех пор как она видела другого человека, и все это время она задавался вопросом, не осталась ли она единственной выжевшей.

Отойдя от Ахмьи, Айви повторила процесс с остальными шестью колонистами. Там были еще три женщины — Элла Льюис, Кэлли Райт и Лейси Андерсон — и трое мужчин — Уильям Рид, Коул Уокер и Диего Родригес.

Никто из них не пошевелился. Их глаза оставались закрытыми, и они продолжали мирно спать. Айви была такой же, когда Кетан наткнулся на это место и случайно освободил ее. Он украл ее отсюда, и она очнулась лицом к лицу с монстром в темном, неизвестном месте. Она помнила свой ужас. Хотя она ожидала смятения от этих выживших, когда они придут в сознание, они, по крайней мере, окажутся в знакомом месте, и это поможет им успокоиться, поскольку Айви все объяснит. За исключением…

— Кетан?

Он смотрел на людей, слегка подергивая жвалами, но, услышав, что она говорит, перевел взгляд на Айви.

— Да, моя сердечная нить?

— Я… думаю, будет лучше, если ты уйдешь.

Его глаза вспыхнули, и он повернулся к ней лицом.

— Я не оставлю тебя.

— Это ненадолго.

Кетан указал на открытые капсулы.

— Я им не доверяю. Не тебя, Айви.

Айви подошла ближе к нему и, обхватив рукой его запястье, нежно притянула его к своей груди, чтобы положить ладонь ей между грудей, на сердце. Она почувствовала легкое покалывание его когтей и шероховатость его ладони на своей коже.

— Со мной все будет в порядке. Доверься мне. Пожалуйста?

Он обхватил ее затылок своей большой рукой и удержал ее взгляд.

— Я доверяю тебе. Не им. Я не смогу защитить тебя, если буду далеко.

— Я не прошу тебя уходить далеко, — Айви отпустила его руку и обняла его, прижавшись ухом к груди. Она закрыла глаза, позволяя ритму его сердец успокоить ее, и когда его руки обняли ее, она почувствовала себя в безопасности. — Ты помнишь, как я повела себя, когда впервые увидела тебя?

В его груди раздался недовольный звук, ясно дававший понять, что он действительно вспомнил.

— Они будут больны и слабы, когда очнутся, и если ты будешь первым, кого они увидят, они тоже испугаются. Со мной все будет в порядке, — она открыла глаза и запрокинула голову, чтобы посмотреть на него. — Просто позволь мне поговорить с ними, рассказать им, что произошло, и подготовить их к тому, что они увидят. Тогда я познакомлю тебя с ними.

Несколько секунд он смотрел ей в глаза непроницаемым взглядом. Его жвалы опустились, но кивок, которым он ответил, был твердым.

— Я позабочусь о Дураксе. Лучше остальным не видеть того, что от него осталось.

— Спасибо тебе.

Кетан взял ее за подбородок.

— Ты позовешь меня, если я тебе понадоблюсь.

— Я так и сделаю.

Когда он наклонился, она инстинктивно встала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его рту, подарив ему долгий, нежный поцелуй, который ни один из них, казалось, не хотел прерывать.

Она не могла лгать себе; она не хотела, чтобы он уходил, особенно учитывая, что он отсутствовал большую часть вчерашнего дня, оставив ее одну в логове, ужасно обеспокоенную тем, что с ним случится, пока он будет в Такарале. Их нынешнее расставание, хотя и незначительное по сравнению с вчерашним, вызвало те же чувства.

Наконец Кетан отстранился. Он осторожно подцепил когтем несколько выбившихся прядей ее волос и заправил их за ухо.

— Скоро увидимся, моя сердечная нить.

Она улыбнулась ему, и он приподнял жвалы в своей версии улыбки. Затем он разжал объятия, повернулся и вышел из комнаты, его шаги по твердому полу были тихими, как шепот.

Несмотря на то, что Айви была окружена семью другими людьми, в этот момент она почувствовала себя более одинокой, чем когда-либо прежде.

ГЛАВА 8

После ухода Кетана время шло медленно, и Айви провела его в тишине среди спящих людей. Эту комнату было легко принять за морг — здесь было так тихо, а воздух был почти леденяще свежим после недель, проведенных в жарких, влажных джунглях. Даже живые люди не двигались.

И то, что там было двенадцать капсул, служивших гробами для погибших людей, не помогало.

Айви провела рукой по волосам, откидывая их с лица, и огляделась. Медленно выдохнув через рот, она вернулась к своей сумке, присела на корточки и открыла ее. Она достала два бурдюка с водой, а также различные фрукты и сушеное мясо. От нечего делать Айви села, прислонившись спиной к стене, и стала ждать.

Тишина затянулась, жуткая и одинокая, давая разуму Айви слишком много времени для блужданий, позволяя ее тревогам слишком много места для умножения. Ее последняя работа на полную ставку была кассиром в продуктовом магазине. Она действительно не была квалифицирована для того, чтобы ухаживать за кем-либо и инструктировать людей в такой ситуации. Что, если она скажет или сделает что-то не так? Что, если она… что, если она напортачит, и кто-то пострадает или умрет из-за этого?

Сжав губы, она изо всех сил старалась сдержать этот страх, это беспокойство. Она что-то делала. Это имело значение, не так ли?

И у меня есть Кетан.

Он так много сделал для Айви, хотя ничего не знал ни о ней, ни о ее виде. Она наблюдала, как его пожирали беспомощность и отчаяние, когда она была больна, и она видела, как он преодолевал это, делая все, что в его силах, чтобы помочь ей. Это был пример, которому она должна была следовать.

Если она не знала, что делать, то должна была делать то, что считала правильным. И это казалось правильным, несмотря на все ее опасения.

Тем не менее, Айви отчаянно надеялась, что у кого-то из этих людей есть подготовка, которая поможет им пройти через это — и что все они скоро придут в себя.

Тишину нарушил сдавленный вздох, напугавший Айви. Хотя Ахмья была первой, кого вывели из стазиса, звук издала не она. Звук донесся с другого конца комнаты. Оттолкнувшись от стены, Айви схватила один из мехов с водой и встала.

Элла Льюис тяжело дышала, ее веки трепетали, пальцы сжались, впиваясь ногтями в обивку кровати капсулы.

— Ч-сколько времени… нужно, чтобы… заснуть? — спросила она. Ее голос был грубым и слабым, именно таким, какой Айви ожидала от человека, который был без сознания почти семнадцать десятилетий.

Айви поспешила к Элле и положила руку ей на плечо.

— Тсс. Ты на самом деле только что проснулась. Мне нужно, чтобы ты сделала несколько глубоких, ровных вдохов, хорошо? Постарайся расслабиться.

— Хорошо, — сказала Элла. Она сделала глубокий вдох, и ее брови нахмурились, когда она с дрожью выдохнула. Ее кожа блестела от пота, несмотря на прохладный воздух. — Меня тошнит.

Айви убрала каштановые волосы женщины с ее бледного лица и заправила их за ухо.

— Ты… ты можешь чувствовать себя так некоторое время. Это побочный эффект выхода из стазиса, но с тобой все будет в порядке, хорошо? Просто постарайся сохранять спокойствие и продолжай дышать.

Элла приоткрыла глаза. Им потребовалось несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на Айви, зрачки постоянно расширялись и сужались.

— Мы на месте? Мы на Ксолее?

Острая боль пронзила сердце Айви. Она прикусила нижнюю губу, почувствовав, как слезы подступают к глазам. Что она должна была сказать?

Пока нет, Айви. Подожди, пока проснутся остальные. Подожди, пока они не избавятся от некоторых эффектов стазиса.

Подняв бурдюк с водой, Айви открыла его и поднесла ко рту Эллы.

— Вот. Сделай глоток воды, Элла.

Женщина приоткрыла губы и позволила Айви помочь ей напиться. Айви не дала ей слишком много; ровно столько, чтобы смягчить пересохший рот и горло, прежде чем убрать бурдюк. Веки Эллы закрылись.

— Просто расслабься, пока мы ждем, когда проснутся остальные, хорошо? — сказала Айви.

— Хорошо, — ответила Элла. Даже это простое слово прозвучало неуверенно.

За спиной Айви раздался низкий стон. Она обернулась и увидела мужчину со светлыми волосами до плеч, который поднял руку к голове, прижал пальцы к вискам и помассировал их. Коул Уокер.

— Черт, — опустив руку, Коул открыл глаза и, ухватившись за борт капсулы, выбрался наружу. Его босая нога с удивительной устойчивостью опустилась на пол. Вторая нога была не такой устойчивой.

Коул потерял равновесие, сделав один-единственный неуверенный шаг, его тело пошатнулось, прежде чем он упал на четвереньки.

— Ах, черт.

Айви бросилась к нему, присела на корточки и взяла его за руку, пока он пытался подняться.

— Вот, я помогу тебе сесть. Тебе нужно не торопиться.

— Я в порядке, просто нужно… — его слова были слегка невнятными, и то, что он хотел сказать, так и не прозвучало. Как только он сел, то провел рукой по лицу и выпустил струю воздуха. — Не думал, что будет так плохо. Худшее похмелье, которое у меня когда-либо было.

Айви сочувственно улыбнулась. Она точно знала, что он имел в виду.

— Это только начало. Может быть хуже, — она протянула ему бурдюк с водой. — На, выпей воды. У меня есть немного еды, но мы подождем, пока твой желудок сможет справиться с ней.

Коул взял бурдюк с водой и сделал большой глоток, запрокинув голову и чуть не откинувшись назад при этом. Он вытер рот тыльной стороной ладони и судорожно вздохнул, только после этого взглянув на сам бурдюк. Его брови нахмурились.

— Полагаю, они действительно сэкономили на этом снаряжении, а?

— Это… долгая история. Я знаю, вы в замешательстве, но я объясню, когда все проснутся.

— В замешательстве? — Коул несколько раз моргнул. — С чего бы мне… — затем он посмотрел на Айви, и на мгновение у него отвисла челюсть. — Ты намного сексуальнее, чем техник, которая меня усыплял.

Айви усмехнулась, и легкий румянец залил ее щеки.

— Сиди тихо, ладно? Все остальные скоро должны проснуться, и мне нужно будет им помочь. Не хочешь еще воды?

Не сводя с нее голубых глаз, он поднес бурдюк с водой ко рту и сделал больший глоток, чем первый, прежде чем вернуть его ей.

— Спасибо.

Постепенно остальные приходили в себя, каждый в своем уникальном состоянии дезориентации и слабости. Никому не было так плохо, как Элле, которая осталась лежать на кровати в своей капсуле, ее кожа блестела от пота. Тем не менее, худшим, с чем Айви пришлось столкнуться, было пробуждение Диего Родригеса — после того, как она помогла ему спуститься из криокамеры, он сделал пару шагов, тяжело опираясь на нее, прежде чем согнулся пополам и его вырвало на пол.

Система фильтрации воздуха работала достаточно хорошо, чтобы за несколько секунд нейтрализовать запах, но этого небольшого дуновения было достаточно, чтобы желудок Айви скрутило. Она увела Диего подальше от беспорядка, сжав губы и сказав своему желудку: Не сейчас, черт возьми!

Она напоила всех, почти опустошив два бурдюка, которые они с Кетаном захватили с собой, помогла некоторым из них занять более удобные позы, убрала беспорядок на полу и стала ждать. Информация, которой она должна была поделиться с ними, была прямо здесь, собранная в плотный, увесистый комок страха в ее груди, но она пока не осмеливалась ничего сказать. Пока они будут готовы слушать.

И когда это будет? Даже спустя столько времени мне еще трудно все осознать.

— Они пропустили мою смену? — спросил Уильям Рид. — Я должен был… Я поменялся с Джонсоном. Предполагалось, что я его заменю.

Он сидел в глубине своей криокамеры, упершись локтями в колени и прижав ладони к вискам, рассеянно проводя пальцами по коротко подстриженным черным волосам. На его темной коже выступили капельки пота, но он казался гораздо более оживленным, чем Элла. Хотя он был одет в ту же белую майку и трусы, что и все остальные, на его рубашке над сердцем был синий логотип Инициатива Родной Мир.

Он был частью команды.

— И разве нам не следует пройти медицинское обследование прямо сейчас? — спросил Диего. — Кажется неправильным, что мы просто сидим здесь вот так.

— У меня такое чувство, что моя голова вот-вот расколется надвое, — сказала Лейси Андерсон. Она сидела у стены, склонив голову и обхватив ее руками, ее длинные рыжие волосы рассыпались перед ней.

— Я думаю, что моя уже сделала это, — ответила Келли Райт, лежа на полу рядом со своей капсулой, ее копна длинных черных кудрей разметалась вокруг головы. — Если ты найдешь какие-нибудь кусочки серого вещества, разбросанные по полу, это мое.

Ахмья тихо рассмеялась, но это быстро перешло в стон. Она сидела в своей криокамере, обхватив ноги руками и опустив голову на колени.

— Не смеши меня. Это больно.

— Это нормально? — спросила Элла. Ее одежда была влажной от пота, и она дрожала.

Айви вытащила одно из одеял из своего рюкзака и развернула его, подходя к Элле.

— Это нормально. Я прошла через то же самое.

— Я вроде как ожидал большего, когда проснусь, — сказал Коул. Он единственный из только что проснувшихся выживших осмелился снова подняться на ноги, хотя и не отходил от своей капсулы больше чем на пару шагов. — Неужели нам ни хрена не нужно делать?

Он махнул рукой в сторону соседней криокамеры, которая все еще была закрыта.

— И почему эти ленивые засранцы еще не встали?

Комок в груди Айви скрутился и увеличился. Она накрыла Эллу одеялом, и та прижала его к телу.

— Серьезно, чувак? — спросил Диего. — Мы все проспали шестьдесят лет. Они не ленивее тебя.

Уильям прищурился, окинув Айви взглядом.

— Тебя перевели из другой стазисной комнаты? Я думал, Алисия Хилстад была нашим назначенным медтехником.

— Она не медтехник, — сказала Келли. — Она одна из нас. Я имею в виду, не из команды. Я помню ее по тренировкам. Айви, верно?

Несколько человек обратили на нее свое внимание.

— Да, меня зовут Айви. Айви Фостер. И я… я не член команды.

Лейси наклонила голову и прищурила зеленые глаза.

— Предполагается, что у нас что-то вроде зрительных галлюцинаций? Почему кажется, что на ней паутина?

Брови Коула низко опустились.

— Если ты не член команды, какого черта ты нас будишь?

Айви смущенно провела ладонями по бокам своего шелкового платья.

— Я должна объяснить вам всем кое-что действительно важное, но мне нужно, чтобы вы сохраняли спокойствие, хорошо?

— О Боже, — простонала Элла.

— Это не к добру, — сказал Диего, проводя руками по своим коротким черным волосам.

Глубоко вздохнув, Айви сложила руки перед собой и уставилась в пол.

— Мы не на Ксолее. Мы… не смогли попасть туда.

Хотя все, казалось, ахали, шептали или бормотали что-то в ответ, все ответы были схожи по тону — одновременно недоверчивые и отчаявшиеся.

— Это… этого не может быть! — воскликнула Лейси.

Айви повернулась лицом к закрытой криокамере рядом с ней.

— Остальные не проснулись, потому что… мы — все, кто выжил.

Коул нахмурился, подошел ближе к соседней капсуле и заглянул вниз. Его глаза вспыхнули, и он отшатнулся, наткнувшись на открытую криокамеру.

— О, черт!

— Что? — Келли с трудом поднялась на ноги, чтобы заглянуть внутрь одной из запечатанных капсул. Она прикрыла рот рукой, подавляя тихий вскрик, а ее темные глаза округлились. — О Боже. Это гребаный труп?

— Я была единственной, кто мог разбудить вас всех, — продолжила Айви, с трудом выговаривая слова, — и мне пришлось это сделать. Сомниум теряет энергию. Если бы я оставила вас в ваших криокамерах, вы все были бы мертвы через два года.

— Это просто… это невозможно, — сказал Коул, заметно встряхнувшись, прежде чем повернуться к Айви. — Пять тысяч человек, верно? Как мы можем быть всем, что осталось от пяти тысяч человек? Это… это своего рода учения или что-то в этом роде, верно? Тест? Инициатива просто хочет посмотреть, как мы справляемся под давлением?

Айви покачала головой.

— Я не знаю, как это произошло, но корабль потерпел крушение. То, что вы видите здесь, — она махнула в сторону закрытой двери, — там по-другому. Все еще хуже.

— Как ты проснулась? — спросил Диего.

Айви потерла ладонью руку.

— Кое-кто… другой разбудил меня. Уроженец этого мира.

— Т-так мы не одни? — спросила Ахмья, ее глаза блестели от слез.

— Где они? — спросила Келли.

— Я скоро познакомлю вас с ним, — сказала Айви. — Я просто подумала, что лучше всего… подождать.

— Вы что, ребята, блядь, не слышали, что она сказала? — потребовал Коул, целеустремленно шагая вперед. Ему не потребовалось много времени, чтобы потерять равновесие, и он едва удержался на ногах у своей криокамеры, откидывая волосы с лица, открывая покрасневшие от напряжения щеки. — Туземец. В этом мире. Гребаный инопланетянин.

Его слова тяжело повисли в воздухе, и Айви внезапно осознала присутствие Кетана по ту сторону двери — и снова она засомневалась, правильно ли это было. Кетан не проявлял к ней ничего, кроме доброты и терпения с тех пор, как она проснулась. Она сделала все возможное, чтобы ответить ему тем же.

Но не все были настолько непредубежденными. Она сама, конечно, не была такой, поначалу. И она не знала этих людей, не знала, какие они, не могла предположить, как они отреагируют на него.

Это тяжелое молчание нарушил Уильям, который с тихим ворчанием поднялся на ноги. Он не смотрел на криокамеры, которые использовал для опоры, когда шел к пульту управления в конце комнаты; он просто двигал ногами в медленном, болезненном, но решительном ритме.

— Мы действительно на чужой планете? — спросила Элла Айви мягким шепотом.

Айви посмотрела на женщину сверху вниз. Под глазами Эллы были темные круги.

Она кивнула и успокаивающе положила руку на ее плечо.

— Прости. Я знаю, это не очень хорошие новости, но мы живы, верно? Это уже что-то.

— Черт возьми, — Коул зарычал, опускаясь и садясь на пол у изножья своей криокамеры.

Когда Уильям подошел к консоли, он коснулся элементов управления, и перед ним появился голоэкран, заполненный ошибками и предупреждениями. Он пробормотал проклятие, положил одну руку на панель управления, а другой нажал значок отчета о состоянии на дисплее.

— Все системы… — начал компьютер; Уильям заставил его замолчать, коснувшись другого значка, когда информация потекла по экрану.

— Что, нам нельзя тоже это послушать? — спросил Коул.

— Если он единственный, кто знает, что делает, просто заткнись и позволь ему делать это, — сказала Лейси, которая снова склонила голову и закрыла лицо волосами. — Ты ведь знаешь, что делаешь, верно?

Уильям не ответил. Хотя он был повернут ко всем спиной, Айви уловила что-то в его позе, определенную скованность — шок. Ужас. Медленное осознание сокрушительной реальности. В какой-то момент компьютер предложил ему ввести код, что он и сделал, словно в оцепенении, и на дисплее появилось больше текста.

В комнате снова воцарилась тишина, если не считать дыхания восьми выживших. Айви опустила взгляд в пол. Ее ноги были обернуты полосками шелка, который сейчас был тусклым и в пятнах, а вскоре станут настолько изодранным, что от них не будет толку. Носки и туфли уже были не более чем далеким воспоминанием. Если бы она остановилась и подумала об этом, то была бы поражена тем, как быстро адаптировалась к жизни на этой планете.

Но как поступят другие? Нашли бы они здесь жизнь, которую, по их мнению, стоило прожить? Приняли бы они эту ситуацию, адаптировались к ней и нашли бы какой-нибудь способ процветать?

Или они вообще потеряют желание жить?

Они возненавидят меня за то, что я их разбудила?

Какой-то звук отвлек ее от размышлений, и, подняв глаза, она увидела Уильяма, возвращающегося к группе с тревожно пустым выражением лица.

— И что? — спросил Коул. — Что, черт возьми, происходит, чувак?

— Это, э-э… — Уильям глубоко вздохнул. — Все именно так, как она сказала. Система на грани сбоя, но большая часть информации все еще там. Эта стазисная комната — единственная, которая все еще функционирует в этой части корабля.

— В этой части? Значит ли это, что в других отсеках могут быть выжившие? — спросила Келли.

Уильям начал качать головой, но остановил себя и вместо этого пожал плечами.

— Я не знаю. Э-э, корабль развалился на части. Когда это произошло, компьютер потерял связь с другими отсеками, и у него нет записей о них.

Он, пошатываясь, вернулся к своей криокамере и опустился на пол, прислонившись к ней спиной.

— Помощь приближается? — спросила Ахмья.

Откинув голову назад, Уильям плотно сжал губы и закрыл глаза.

— Нет, — мягко ответила Айви. — Аварийный маяк не работает, и навигационная система понятия не имеет, где мы находимся.

Нижняя губа Ахмьи задрожала, и она уткнулась лицом в колени. Ее тело сотрясалось от тихих рыданий.

— Итак… что случилось? Почему, черт возьми, корабль развалился на части? — спросил Диего усталым голосом, пронизанным страхом.

— Я не знаю, — ответил Уильям. — Какое-то столкновение. Метеорит или что-то в этом роде? У меня нет доступа ко всей информации. Но Сомниум был спроектирован с такими большими отсеками, предполагалось, что это функция безопасности или что-то в этом роде. У всех них есть собственные системы питания и жизнеобеспечения на случай чрезвычайной ситуации, поэтому поврежденные части корабля могут быть изолированы. Я думаю, это единственная причина, по которой мы все еще здесь. Целостности этого отсека было как раз достаточно, чтобы помочь нам пережить катастрофу.

— Что, черт возьми, делала команда во время всего этого? — спросил Коул.

— Все, что они могли, — сказал Уильям.

— Чушь собачья! Мы, блядь, разбились на чужой планете, чувак, так что не надо мне этого рассказывать. Какого хрена ты спал? Разве ты не должен был помогать?

Уильям крепче зажмурил глаза и пробормотал что-то в ответ.

— Ни хрена тебя не слышу, — прорычал Коул, хватаясь за свою капсулу, словно собираясь снова подняться на ноги. — Не хочешь объяснить?

— Он сказал, что был в стазисе, — огрызнулась Лейси. — Ты что, не внимательно слушал на семинарах? По пути команда работала посменно.

— Какая нам, блядь, польза, если они были в стазисе, когда дерьмо попало на вентилятор?

Черты лица Уильяма напряглись. Его губы дрожали, ноздри раздувались, а мышцы челюсти подергивались.

— Прекрати! — Айви шагнула вперед, свирепо глядя на Коула. — Насколько нам известно, команда была мертва еще до того, как мы разбились. А если не так, я уверена, они сделали все возможное, чтобы защитить нас. Уильям не виноват, и попытка свалить вину на него не изменит того, что произошло.

Коул уставился на нее, но через мгновение снова опустился на пол.

В группе снова воцарилась неловкая тишина, нарушенная только тогда, когда Келли спросила:

— Как долго мы здесь?

Айви вздохнула и повернула ладони перед собой ладонями вверх.

— Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как мы разбились здесь, но прошло сто шестьдесят восемь лет с тех пор, как мы покинули Землю.

— Столкновение произошло сто двадцать два года назад, — сказал Уильям. — Не уверен насчет падения на эту планету, но я не думаю, что это было много времени спустя.

Более ста лет назад корабль разбился на этой планете. У предков Кетана было достаточно времени, чтобы превратить катастрофу в миф.

— Господи, — выдохнула Келли, откидывая голову на стену и закрывая глаза.

Айви прикусила нижнюю губу. Как бы сильно она ни хотела, чтобы каждый смирился с этим в свое время, как бы сильно она ни хотела позволить им задать все вопросы, которые у них, должно быть, были — а у нее самой их все еще было так много, — она не могла забыть о спешке Кетана. Они действовали в условиях дефицита времени.

— Тебя зовут Уильям, верно? — спросила она.

Уильям открыл глаза и взглянул на нее.

— Да. Хотя обычно просто Уилл. А ты… Айви.

Она улыбнулась ему.

— Да. Ты не знаешь, есть ли у нас какие-нибудь припасы, к которым мы можем получить доступ? Еда, инструменты, одежда, лекарства, что угодно.

Он кивнул и указал на пульт управления.

— В каждой комнате стазиса есть небольшой запас на случай аварии.

Она посмотрела в указанном им направлении. Несомненно, рядом с консолью в стене был запечатанный отсек с нарисованным на двери синим крестом. Она не заметила этого, когда была здесь в последний раз, не то чтобы она могла винить себя — у нее было, мягко говоря, немало забот.

— Этих припасов хватит на более долгий срок, — он резко вдохнул, провел языком по губам и выдохнул. — Нас всего восемь, но их все равно немного.

Айви кивнула. Если такие отсеки были в каждой стазисной комнате, это означало, что потенциально в других местах было больше припасов, но прямо сейчас она не хотела думать о том, чтобы войти в эти тихие, похожие на могилу камеры.

— Как давно ты не спишь, Айви? — спросила Лейси. — Ты выглядишь… здоровой.

Айви повернулась к Лейси и обнаружила, что женщина изучает ее, нахмурив темные брови.

— Я очнулась почти два месяца назад. По крайней мере, я так думаю. Дни здесь кажутся немного длиннее, чем на Земле.

— Почему ты не разбудила нас раньше? — спросил Диего.

— Я не знала о вас. Местный житель, который нашел это место, забрал меня отсюда. Когда я пришла в сознание, я уже был снаружи. Он только что вернул меня сюда. С тех пор, как я проснулась, я думала, что я единственный оставшийся человек.

— Так где же он сейчас? Этот туземец? — спросила Келли. Ее кожа приобрела серовато-бледный оттенок.

Айви посмотрела на дверь.

— Он ждет меня. Я подумала, что будет лучше дать вам время, ну, проснуться. Он… другой.

Это преуменьшение тысячелетия, Айви.

— Я не думаю, что какое-либо количество времени может подготовить нас к встрече с гребаным пришельцем, — сказал Коул.

— Это просто даст нашему воображению время разгуляться, — сказала Келли.

Пробежав взглядом по выжившим, Айви сделала глубокий вдох. Она никогда не могла заглушить все свои сомнения и дурные предчувствия, но она не позволила бы им помешать ее цели здесь, и она не позволила бы тратить еще больше времени впустую.

Эти люди были такими же, как и она, — сбитыми с толку, потерявшими ориентиры и надежду. С их точки зрения, вчера они легли спать, ожидая проснуться в прекрасном новом мире, чтобы начать совершенно новую жизнь. И она только что сказала им, что прошло сто шестьдесят восемь лет и все, о чем они мечтали, было отнято как будто в мгновение ока.

Ее внимание задержалось на бедняжке Элле. Никто не выглядел так, будто чувствовал себя очень хорошо, но она словно страдала от ужасного случая гриппа. Учитывая инъекции, которые они все получили перед посадкой на корабль, это было маловероятно.

— У кого-нибудь из вас есть медицинское образование? — спросила Айви.

— У нас здесь член команды, — сказал Коул, переводя все еще сердитый взгляд на Уилла.

— Я компьютерный техник, — сказал Уилл. — У меня нет ничего, кроме того же обучения оказанию первой помощи, которое прошли все вы.

— Какая, на хрен, польза от…

— Я медбрат, — сказал Диего, повысив голос, чтобы перебить Коула. — У меня все еще в голове туман, понимаешь? Но я думаю, что работа достаточно вошла у меня в привычку, и на данный момент я могу справиться и без ясной головы.

Айви одарила его улыбкой.

— Хорошо. Диего, не мог бы ты взглянуть на Эллу? Посмотри, можешь ли ты что-нибудь для нее сделать?

Диего уперся рукой в пол и поднялся на ноги, тряся головой, как будто пытаясь прояснить ее.

Когда Диего направился к капсуле Эллы, Айви подошла к Уиллу.

— Не мог бы ты открыть отсек с аварийными припасами?

Уилл несколько раз моргнул, посмотрел на Айви, а затем обратил свое внимание на отмеченный отсек.

— Да. Да, я могу.

— Спасибо. Мы сами разберемся, с чем нам придется работать, — Айви протянула Уиллу руку и помогла ему подняться. — Кто-нибудь может помочь ему достать снаряжение?

— Я сделаю это, — сказала Лейси, опираясь рукой на капсулу рядом с собой, чтобы встать. Она подошла, чтобы присоединиться к Уиллу в хранилище, ее шаги были заметно увереннее, чем у некоторых других до сих пор.

— Спасибо, Лейси, — Айви вернулась к Элле. — С тобой все будет в порядке. Когда я проснулась, то тоже некоторое время чувствовала себя довольно паршиво, но это пройдет.

Элла открыла глаза и посмотрела на Айви. Дрожа, она слабо улыбнулась, когда Диего проверил пульс у нее на запястье.

— У меня бывало и похуже. Ничто не может удержать эту фермерскую девчонку.

Айви улыбнулась в ответ, кивнула Диего и вернулась к своим и Кетана рюкзакам, из которых достала большой свернутый лист. Расправив лист на полу, она разложила на нем фрукты, орехи, сушеное мясо, коренья и грибы.

— У меня не было под рукой сканера, но путем проб и ошибок и с большой помощью я знаю, что все это безопасно для употребления в пищу, — сказала Айви. — Вашим желудкам, возможно, потребуется некоторое время, чтобы проснуться, но если вы почувствуете голод, берите все, что вам нравится.

Келли встала и осторожно подошла ближе. Оказавшись рядом с Айви, она с тихим ворчанием опустилась на пол. Даже небольшая физическая активность утомила ее.

— Помощь от туземцев?

— Только от одного.

— Есть ли другие?

Айви понизила голос.

— Есть, но я с ними еще не встречалась. Мы… проявляем осторожность.

Глаза Келли округлились, но она кивнула.

— Не совсем обнадеживающе, но я понимаю.

— Они… плохие? — спросила Ахмья, выбираясь из своей капсулы, чтобы присоединиться к ним.

— Они такие же люди, как и мы. Они просто выглядят по-другому, — сказала Айви. — И ну… это мы для них пришельцы. Кетан, с которым я была, — добрый и терпеливый. Он оберегал меня и научил выживать. Он готов сделать то же самое для всех вас, пока мы пытаемся найти свое место на этой планете. Поэтому, пожалуйста, когда вы увидите его, помните об этом.

Келли снова кивнула, бросив взгляд на Айви.

— Ну, судя по твоему виду, я бы сказал, что все сложилось хорошо. Ты выглядишь так, словно просто светишься.

Айви боролась с румянцем, угрожавшим окрасить ее щеки, и опустила глаза. Все, что она могла, — это вспомнить, как сегодня утром проснулась с длинным фиолетовым языком Кетана между бедер. Она не думала, что упоминание этого понравится людям, особенно после того, как они увидят его.

— Хотите верьте, хотите нет, но я была здесь счастлива. Моя жизнь на Земле была довольно дерьмовой, но, несмотря на все, что произошло, я искренне счастлива.

— Это вселяет в меня надежду, — тихо сказала Ахмья, заправляя прядь волос за ухо. — Я имею в виду, я… я чувствую себя немного оцепеневшей прямо сейчас. Шок, я думаю? Но если ты можешь найти счастье здесь, я уверена, что и мы сможем. Мы покинули Землю, чтобы начать все сначала в новом мире… разве это не одно и то же?

Келли фыркнула, но на ее губах появилась добродушная улыбка.

— Да, но у нас должно было быть электричество и сборные дома. Я думаю, здесь нам не хватит нескольких предметов роскоши.

— Должна признаться, я действительно скучаю по туалетам, — сказала Айви с усмешкой.

Келли и Ахмья застонали.

ГЛАВА 9

Немного еды и еще немного времени, чтобы приспособиться к ситуации, похоже, помогли большинству только что проснувшихся выживших. За исключением Эллы, чье состояние не изменилось, все выглядели немного более трезвыми, живыми и спокойными к тому времени, как они закончили есть смесь из даров джунглей, которые принесла Айви, и нескольких пайков, которые были в хранилище на случай непредвиденных обстоятельств.

Даже Коул успокоился, невнятно извинившись перед группой за то, что, по его словам, «Потерял хладнокровие или что-то в этом роде».

Теперь у них был запас медикаментов, продуктов длительного хранения, пакеты для регидратации, одеял, комбинезонов, обуви и нескольких инструментов, которые могли пригодиться в джунглях. Этот запас пополнится, как только они проверят другие тайники, которые все еще были доступны, хотя Айви не была уверена, не испортились ли еда и лекарства в других комнатах.

Это было начало, и это сняло бы часть нагрузки с Кетана, поскольку ему не пришлось бы немедленно обеспечивать еще семь человек.

Но на сегодня все еще оставалось одно серьезное испытание, которого Айви с каждой минутой боялась все больше. Все было так, как сказала Келли, — время давало воображению Айви больше простора для разгула. И она уже придумала около миллиона способов, по которым первая встреча Кетана и этих потрепанных, ослабленных людей могла пойти не так.

И все же этот страх был не сильнее ее желания увидеть его снова, прикоснуться к нему, поговорить с ним. Даже зная, что он рядом, она скучала по нему.

— Хей, э-э… Айви? У тебя есть минутка? — спросил Коул у нее за спиной.

Айви повернулась к нему лицом и улыбнулась.

— Я могу уделить одну, но мое расписание довольно напряженное.

Он усмехнулся и засунул руки в карманы своего комбинезона, который надел, как только они их распаковали. Если он и пытался скрыть то, как скользил взглядом по телу Айви, то с треском провалился. Это заставило ее еще больше осознать, как мало на ней надето по сравнению с другими. Она вцепилась в короткую юбку своего платья.

— Просто хотел сказать, что я не хотел горячиться с тобой, — сказал он. — Все тренировки, которые у нас были, на самом деле не подготовят тебя, когда все действительно идет наперекосяк, понимаешь?

— Я знаю, и я не держу зла или что-то в этом роде. Я понимаю. Я имею в виду, я действительно понимаю, — Айви обвела взглядом комнату и других выживших, которые сидели, тихо разговаривая между собой. — У меня было довольно суровое пробуждение, мягко говоря.

— Я даже представить не могу. Гребаный пришелец, да?

Айви снова посмотрела на Коула. Он был по меньшей мере на фут выше нее, с точеным носом и подбородком, полными губами, густыми бровями и темно-синими глазами. Его атлетическая, широкоплечая фигура выгодно подчеркивалась тем, как на нем сидел комбинезон. Он был привлекателен — более чем привлекателен, он был великолепен. Но она ничего не чувствовала к нему, даже намека на желание.

Действительно ли я влюблена в Кетана?

Что еще это могло быть? Перед ней стоял сексуальный мужчина ее собственного вида, и она ничего не чувствовала. Ничего.

Наверное, я предпочитаю мужчин с несколькими парами конечностей и глаз.

— Да, пришелец, — сказала Айви с мягкой улыбкой.

Коул придвинулся к ней ближе; из-за изменения позы комбинезон натянулся на груди и плечах.

— Ну, ты больше не одна. Я буду присматривать за тобой. Нет ничего такого, чего не могли бы преодолеть человеческие мускулы и умственные способности, верно?

Айви приподняла брови.

— О. Э-э, спасибо, но это…

Раздалось знакомое шипение, и Айви повернула голову в его сторону — как и все остальные, — чтобы обнаружить открытую дверь комнаты и большую, темную, нечеловеческую фигуру, стоящую в кроваво-красном свете коридора. Кто-то закричал, возможно, не один человек, и воздух мгновенно наполнился напряжением и ужасом.

— Что за хрень? — сказал Коул.

Кетан вошел в комнату, и его фиалковые глаза встретились с глазами Айви.

Она собиралась сделать шаг к нему, когда чья-то рука обхватила ее за талию и дернула назад. Коул прижал Айви к себе, поворачиваясь всем телом к Кетану, чтобы защитить ее.

Широко расставив жвалы, Кетан издал глубокое, дребезжащее рычание и шагнул вперед, тяжело опустив ноги на пол. Несколько других людей отпрянули, их испуганные крики затерялись среди биения ее собственного сердца.

Она уперлась рукой в грудь Коула и попыталась оттолкнуться от него, вытянув шею, чтобы посмотреть на Кетана из-за мужчины, державшего ее.

— Коул, прекрати! Все в порядке, — она ткнула другой рукой в Кетана. — Кетан, нет! Не нападай на него.

Кетан остановился. Хотя казалось, что они были направлены на нее, Айви знала, что его глаза были полностью сосредоточены на Коуле.

— Что он с тобой делает? — спросил Кетан на скрипучем английском с сильным акцентом.

Который вызвал новые вздохи у остальных.

— О Боже, оно только что заговорило? — Элла захныкала.

— Э-это похоже на паука, — запинаясь, пробормотал Ахмья.

Хватка Коула на Айви усилилась, и он оттащил ее еще дальше.

— Уилл, хватай гребаную ракетницу!

— Не смей! — огрызнулась Айви. Положив обе ладони на грудь Коула, она изо всех сил толкнула его. Этого было достаточно, чтобы она смогла вырваться из его хватки, порвав платье, когда его палец зацепился за ткань.

Жвалы Кетана сомкнулись с резким щелчком, и он рванулся вперед, тонкие волоски на его ногах встали дыбом. От него волнами исходила ярость. Каким-то образом Айви пришла в движение на долю секунды раньше него; хотя, вырвавшись из объятий Коула, она потеряла равновесие, Айви воспользовалась инерцией, и споткнувшись развернулась, направляясь в сторону своей пары.

Ей удалось встать между двумя мужчинами как раз перед тем, как Кетан столкнулся бы с Коулом, и вместо этого он столкнулся с ней.

Айви смутно осознавала, как его ноги поцарапали пол, когда он резко остановился. Она гораздо лучше ощутила, как из-за удара у нее вышибло воздух из легких, но все равно обняла Кетана.

Все четыре руки Кетана обхватили и оторвали ее от пола. Его голос был низким и неистовым, когда он говорил с ней, его слова вываливались на смеси английского и его родного языка, которые она понимала без особых сложностей — большинство из них сводилось к моя пара, нить моего сердца, с тобой все в порядке? Что я наделал?

Одной рукой он взял ее за подбородок, откидывая голову назад, чтобы она встретилась с ним взглядом, в то время как другой пригладил ее волосы. Хотя ярость все еще тлела в его глазах, ее сменила озабоченность.

— О, черт, черт, черт. Он собирается ее съесть! — воскликнула Келли.

Он повернул лицо к Келли и прорычал:

— Кетан не ест Айви!

Хотя Айви чувствовала себя так, словно налетела на бетонную стену, губы ее скривились в ухмылке, которую она тут же попыталась сдержать, заставив себя посмотреть на Кетана.

— Ты должен был ждать, пока я тебя не позову.

Кетан вернул свое внимание к ней и тихо фыркнул.

— Ждал слишком долго. Я должен был знать, что ты в безопасности.

На этот раз Айви позволила себе широко улыбнуться.

— Я в безопасности.

— Почему тот мужчина обнимал тебя?

— Он пытался защитить меня. От тебя.

Незаметно переведя взгляд, Кетан уставился на Коула.

— Я защищаю тебя. Не он.

— Да, ну, у меня не было возможности много рассказать им о тебе, а ты просто ворвался сюда в таком пугающем виде.

Его жвалы опустились, и он зацепил большим пальцем ее подбородок, царапнув кожу когтем.

— Ты говоришь, что я не пугающий. Я сексуальный.

Айви покраснела.

— Эм, да. Для меня.

— Подожди. Что за… Ты трахаешь эту тварь? — потребовал ответа Коул.

Она напряглась. Холод пробежал по ее спине. Отодвинувшись от Кетана, она посмотрела на Коула.

— Это не твое дело. И он не тварь.

Кетан осторожно поставил Айви на ноги, расположившись так, чтобы своим телом загораживать ее от Коула. Он не убирал с нее рук.

— Она моя пара.

— Он гигантский… жук, — сказал Диего.

Все уставились на Айви и Кетана, на их лицах отразились ужас, отвращение, благоговейный трепет и неуверенность. Айви даже не подумала о том, как другие отнесутся к ее отношениям с Кетаном. Но что бы они ни думали о ней в тот момент, Айви отказывалась стыдиться того, что она чувствовала к Кетану. Они не знали его так, как знала она. Они не знали, что он сделал для нее, чем был готов пожертвовать. Они не знали, на что он был готов ради них.

Она понимала их страх, их отвращение. Но она не позволит им заставить ее чувствовать себя грешницей.

— Я врикс, — твердо сказал Кетан. — И я дам вам уроки выживания.

— Это тот пришелец, о котором ты говорила? — спросила Келли.

— Так и есть, — сказала Айви. — Его зовут Кетан.

Темные округлившиеся глаза Келли пробежались по фигуре Кетана.

— Когда ты сказал, что он другой, я никогда бы не подумал, что он будет настолько другим.

Айви искоса взглянула на Кетана.

— У меня не было возможности подготовить вас к тому, что вы увидите.

— Я не знаю, что ты могла бы сказать такого, что подготовило бы нас к… этому, — сказал Уилл. — Я… я имею в виду, к нему.

Коул посмотрел на остальных, нахмурив брови.

— Вы все серьезно собираетесь игнорировать тот факт, что она трахается с этим существом? Это чертов паук!

— Не паук, — прорычал Кетан, наклоняясь к Коулу и поднимая жвалы. — Врикс.

Айви сделала шаг вперед, но ее удержал Кетан, чьи пальцы властно обхватили ее талию. Она вздохнула и ущипнула себя за переносицу.

— Послушай, — она опустила руку. — То, что я делаю с Кетаном, не имеет никакого отношения к нашему выживанию в этом мире. И не имеет значения, насколько он отличается, потому что он единственный, кто может научить нас выживать здесь. Найти безопасное место для жизни. Процветать. Прямо сейчас среди людей Кетана… проблемы. Итак, нам всем нужно отложить в сторону все, что может нас разделять, и работать вместе, потому что у нас не так много времени, прежде чем нам нужно будет отправляться в путь.

— Какого черта ты имеешь в виду? — спросил Коул. Хотя он отошел еще дальше, его взгляд был прикован к Кетану. — Это место — наш лучший выбор. Здесь у нас есть укрытие и припасы. Мы никуда не пойдем, особенно с этой тварью.

— Ваши запасы ограничены, и это место скоро затопит.

— Затопит? — спросил Диего.

— Прямо сейчас мы находимся на дне ударного кратера, — сказала Айви. — Некоторые части корабля уже затоплены, и, вероятно, так было годами. И сезон дождей уже начинается. Даже если вода не доберется до этой комнаты, как только она поднимется, входить в этот корабль и выходить из него будет невероятно опасно.

— Тогда ч-что мы собираемся делать? — спросила Лейси.

Кетан глубоко вздохнул, и в его груди раздалось низкое, протяжное урчание.

— Вы наберетесь сил и будете готовы к путешествию. Я буду защищать вас до тех пор, пока вы не сможете защитить себя сами.

Коул нахмурился.

— Я могу позаботиться о себе, спасибо.

— Чувак, может, ты уже просто заткнешься? — сказала Келли, свирепо глядя на Коула.

Диего покачал головой.

— Мы даже не знаем, что там снаружи. Каким бы безумием это ни было… Кетан, возможно, все, что у нас сейчас есть.

— Вы просто собираетесь доверить этому монстру свои жизни? Вот так, — Коул щелкнул пальцами. — Вот так?

— Айви выглядит так, будто у нее все чертовски хорошо получается, так что да, — сказала Келли.

— Ты тоже собираешься трахнуть жука?

— Ты, сукин сын…

Уилл схватил Келли за плечи, но это не помешало женщине поджать губы и метнуть в Коула убийственный взгляд.

— Оно того не стоит, — тихо сказал Уилл.

Келли подарила Коулу еще один уничтожающий взгляд, прежде чем фыркнуть, кивнуть и, отвернувшись, отойти, чтобы сесть у стены.

— Тебе пора сомкнуть губы и замолчать, — сказал Кетан размеренным, но предупреждающим тоном. — Скоро ты увидишь, что находится за пределами этого места. Джунглям наплевать на твои громкие слова. Им все равно, какую долгую дорогу вы прошли. Им все равно, что вы прилетели со звезд. Все вы маленькие, мягкие и слабосильные. В одиночку вы не проживете.

— Это… должна была быть воодушевляющая речь? — спросила Лейси.

Кетан повернулся лицом к Айви, наклонив голову.

— Что это значит, моя Найлия?

— Эм, воодушевляющая речь — это что-то вроде… попытки заставить кого-то почувствовать себя смелым и уверенным? — Айви провела ладонью по его руке. — Но я думаю, ты просто пугаешь их.

Он фыркнул, опустив жвала, прежде чем оглянуться на остальных.

— Я… верю в вас, люди.

Келли фыркнула и закрыла лицо рукой.

— Невероятно.

Айви прикусила нижнюю губу зубами и попыталась сдержать улыбку.

Она потерпела неудачу.

Кетан переводил взгляд с Келли на Айви, в его глазах был намек на неуверенность.

— Что?

— Ничего, — ответила Айви.

— Да, ничего, — проворчал Коул. — Хотел бы я, чтобы все это было гребаной шуткой.

Не обращая внимания на Коула, Айви высвободилась из объятий Кетана и направилась к сумкам, стоявшим на полу рядом с Ахмьей. Она присела, засунула пустые бурдюки из-под воды в сумки и закрыла их.

Ахмья положила дрожащую руку на предплечье Айви.

— Ты… ты действительно в порядке?

Айви посмотрела на женщину, но темные, полные страха глаза Ахмьи были устремлены на Кетан.

— Ахмья, посмотри на меня.

Ахмья медленно перевела взгляд на нее.

— Я выгляжу обиженной?

Ахмья покачала головой.

— Нет. Это просто… просто… — ее взгляд метнулся к Кетану. — Он выглядит…

— Я знаю. Он тоже пугал меня вначале. Но я обещаю тебе, он добрый. Он никогда бы не причинил мне вреда.

Убрав руку, Ахмья прижала ее к груди и посмотрела вниз.

— Я ужасно боюсь пауков. Даже крошечных пушистых с большими глазами. А он…

— Большой и страшный? — Мягко предположила Айви.

Темноволосая женщина кивнула. Ее кожа была бледной, если не считать румяных пятен на щеках. Эти люди только очнулись из стазиса, и они едва успевали достаточно осмыслить все происходящее. Но, как всегда, все упиралось во время, и в то, как мало его осталось. Кетан заинтриговал королеву, чтобы выиграть восемь дней отсрочки. Но к восьмому дню им нужно быть далеко-далеко отсюда.

— Я знаю, как он выглядит, но на самом деле, Ахмья… он не паук, и он не желает тебе или кому-либо еще здесь вреда. Я прошу многого, но мне нужно, чтобы ты доверяла ему. Или… по крайней мере, доверяй мне настолько, чтобы следовать за ним. Я знаю, что мы не близкие друзья или что-то в этом роде, что мы едва знаем друг друга, но мы с Кетаном просто пытаемся всем помочь.

Шаг Кетана был медленным и тяжелым, когда он направлялся к Айви; это всегда был осознанный выбор, когда он шел таким образом, потому что обычно его шаги были бесшумными, каким бы быстрым он ни был. Он остановился рядом с ней — перед Ахмьей — и сел, скрестив ноги, чтобы опустить нижнюю часть тела на пол. Хотя это не скрывало его размера, его голова была намного ближе к уровню Айви.

Ахмья резко втянула воздух и подтянула ноги к груди.

— Я не хочу пугать, — сказал он с нежностью в своем глубоком голосе, — только защищать. Айви — моя пара. Ты из ее рода. Так что ты тоже из моего рода.

Женщина кивнула.

Айви улыбнулась и протянула Кетану один из рюкзаков. Он принял его и отступил, предоставляя Ахмье немного пространства.

Поднявшись на ноги, Айви просунула руки сквозь ремни другого рюкзака.

— Мы вернемся, хорошо?

— Подожди, что ты делаешь? — спросила Лейси, округлив глаза. — Ты уходишь прямо сейчас?

— Моя пара живет со мной, — пророкотал Кетан, обхватывая Айви за талию одной из своих нижних рук и притягивая ее ближе.

Коул скривил губы и отвернулся.

— У вас здесь остались кое-какие припасы и много еды, — сказала Айви. — Мы… дадим вам всем отдохнуть и все обдумать.

— Значит, ты просто будишь нас и уходишь? — спросил Коул.

— Серьезно, чувак, в чем твоя проблема? — спросила Келли. — Ты бы предпочел, чтобы она оставила нас умирать в этих капсулах?

— Пожалуйста, — выдохнула Айви, — пожалуйста, давайте не будем вцепляться друг другу в глотки. Это тяжело для всех нас, хорошо? Но я обещаю вам, что с помощью Кетана мы все сможем пройти через это. Это не то начало с чистого листа, которое мы все себе представляли, но… но это уже что-то, верно? Мы живы. Все, что мы можем, — это сделать все, что в наших силах. Мы будем совершать ошибки, но пока мы совершаем их вместе, у нас все будет в порядке.

— Да, она говорит это, уходя, — огрызнулся Коул.

— Почему бы тебе не пойти вздремнуть или что-нибудь в этом роде, чувак? — сказал Диего; он все еще был рядом с капсулой Эллы, в очередной раз проверяя ее пульс. — Ты ведешь себя как капризный ребенок.

В глазах Коула вспыхнул гнев, но он сжал кулаки и, казалось, проглотил его. Он несколько раз кивнул.

— Да. Да, ты прав. Это много. Это чертовски много, — он отвернулся от остальных и прошествовал в дальний конец комнаты, где сел, прислонившись спиной к стене.

Айви нахмурилась. Она не ожидала, что все это будет легко, и она никогда не думала о себе как о лидере в каком-либо качестве — особенно не сейчас, — но она знала, что нужно действовать. Если бы так продолжалось и дальше, то… Наибольшей угрозой для людей стали бы они сами.

— Мы все, гм, воспринимаем подобные вещи по-разному, — предложила она, — а вы, ребята, все еще в тумане после стазиса. Отдохните немного, дайте друг другу поблажку, и мы обсудим все это снова, когда почувствуем себя лучше, хорошо?

— Да, — сказал Уилл, натягивая усталую улыбку. — Спасибо, Айви.

— Ты скоро вернешься? — спросила Ахмья, бросив еще один неуверенный взгляд на Кетана.

Айви нахмурилась еще сильнее.

— Как только смогу.

— Завтра, — сказал Кетан. — Мы вернемся завтра.

— Мы здесь в безопасности? — спросила Лейси.

— Учитывая состояние этой комнаты и количество прошедшего времени, я бы сказала, что с нами все в порядке. Иначе все было в гораздо худшем состоянии, — сказала Келли.

— Пришелец проник сюда, — крикнул Коул с другого конца комнаты.

— Больше ни один не сможет, — сказал Кетан, обменявшись коротким серьезным взглядом с Айви. — Здесь вы в безопасности.

Люди, за исключением Коула, попрощались, и внимание Айви задержалось на Элле, даже когда Кетан повел ее к дверям. Несмотря на всю надежду, которая зародилась в ее сердце, что есть еще семеро выживших и что у нее есть шанс помочь им, на нем также была и темная тень. Айви была полна решимости помочь этим людям пройти через любые испытания, которые их ожидали. Она была готова столкнуться с любыми трудностями, необходимыми для обеспечения их выживания.

Но, даже едва зная их, Айви не была уверена, сможет ли она смириться с вполне реальной возможностью того, что через день, неделю, несколько месяцев на этой планете станет меньше человеческих лиц. Она разбудила этих людей… сможет ли она вынести, если потеряет кого-нибудь из них?

Она цеплялась за Кетана, когда они выходили из Сомниума, отчаянно отбрасывая страшные «что и если», сосредоточившись на его запахе, его тепле, его твердости.

И она отказывалась признавать самую ужасную возможность из всех — что она потеряет Кетана до того, как все будет сделано.

ГЛАВА 10

Обладая жесткой, плотной кожей, твердыми мускулами и твердой костной структурой, вриксы очень мало могли выразить своими телами — и еще меньше почти неизменным выражением лица. Подсказки, которые они предлагали языком тела, обычно были неуловимыми. По крайней мере, таков был опыт Айви с Кетаном.

Но она провела с ним достаточно времени, чтобы выучить некоторые из его крошечных сигналов.

Как обычно, Айви сидела верхом на его задних части, обхватив руками туловище, пока он пробирался по ветвям, направляясь домой. Хотя разница с обычным состоянием была незначительной, она заметила дополнительное напряжение в его мышцах. Она почувствовала намек на скованность в его движениях. И она не могла игнорировать низкое, слабое рычание, которое время от времени прерывало его выдохи, и которое она ощущала через его широкую, крепкую спину.

— Ты можешь поговорить со мной, — сказала она, поглаживая ладонью его живот. — Тебе не обязательно держать все это в себе.

Издав явно задумчивую трель, Кетан замедлил шаг. В джунглях внизу уже сгустился мрак, где биолюминесцентная растительность с каждой минутой становилась все более заметной, но здесь, наверху, оставалось несколько клочков красно-оранжевого солнечного света.

— Ты знаешь все, что меня беспокоит, моя сердечная нить, — сказал он через несколько секунд. — Опасности, с которыми мы сталкиваемся… масштабность этой задачи.

— Да. Но я также знаю, что теперь есть нечто большее. Что-то новое после встречи с другими людьми.

Он хмыкнул и протянул руки, чтобы ухватиться за другую толстую ветку и взобраться на нее.

— Ты расстроен, что они не назвали тебя человеком-пауком, верно? — Айви ухмыльнулась. — Я могла бы сообщить им в следующий раз, если хочешь…

Кетан издал короткое, резкое шипение, двигаясь по ветке.

— Не человек-паук. Они… не знают меня. Пока нет. Они напуганы и неуверенны.

Айви нахмурилась и крепче обняла его, прижавшись щекой к его плечу. Его длинные черные волосы с фиолетово-белыми прядями щекотали ей лицо.

— Они узнают тебя. Тебе просто нужно дать им время. Тогда они увидят тебя таким, каким вижу тебя я.

Он нежно замурлыкал и накрыл ее руку своей.

— Это меня не беспокоит, моя Найлия. У меня есть ты, и тебя всегда будет достаточно.

Тебя всегда будет достаточно.

Айви закрыла глаза от переполнявших ее сердце эмоций. Она так долго надеялась услышать это от своих родителей, увидеть это в их глазах. Но ее никогда не было достаточно — ни для них, ни для ее бывшего, ни для кого-либо из тех, кого она когда-либо знала. Но для Кетана… ее всегда будет достаточно.

Она сморгнула подступающие слезы и прерывисто вздохнула.

— Тогда в чем дело?

Кетан фыркнул и покачал головой.

— Тот мужчина. Коул.

— Я знаю, что он вел себя действительно… грубо, но нам нужно дать ему немного времени, чтобы привыкнуть. Нелегко очнуться и обнаружить, что весь твой мир изменился. Для нас это все равно что проснуться после одной ночи отдыха и увидеть, что все, что мы знали,…исчезло.

Кетан зарычал и остановился.

— Это не имеет значения, Айви. Он дотронулся до тебя.

Айви нахмурила брови. Тело Кетана напряглось еще больше, а крошечные волоски на его ногах встали дыбом. Она подняла голову и отстранилась, чтобы посмотреть на него, но он повернул вперед свое лицо, похожее на маску, и сжал кулаки по бокам.

И тут ее осенило.

— Ты ревнуешь, — сказала Айви.

— Я не знаю этого слова.

— Тебе не нравится, когда другие мужчины прикасаются ко мне, или даже мысль об этом.

— Почему мне это должно нравиться? — прорычал он. — Ты моя, Айви. Когда он прикасается к тебе таким образом… Это заставляет меня чувствовать то, чего я никогда не испытывал. Это пробуждает что-то во мне, зверя в моих сердцах. Я бы убил его, если бы не ты.

Айви прижала ладони к его спине и медленно провела ими вверх по его плечам, пока не смогла обвить руками его шею. Дрожь пробежала по его телу. Она приподнялась, туго натянув шелковую веревку, связывающую их вместе, прижалась к его спине и коснулась щекой его волос.

— Я чувствовала то же самое с тобой. Каждый раз, когда ты говоришь о том, что королева прикасается к тебе.

Он свободной рукой взял ее за предплечья, рассеянно поглаживая большим пальцем ее кожу.

— Я не хочу ее. Я никогда не хотел ее.

— И я не хочу Коула.

— Он человек, — сказал Кетан нехарактерно тихим, сдавленным голосом. — У него волосы, как у тебя, глаза, как у тебя. Две руки и две ноги.

— Внешность не всегда имеет значение, Кетан.

Таннер, ее бывший, был великолепным мужчиной, и его внешность только закрыла ей глаза на ужасного человека, скрывающегося за этим красивым лицом. Нет, красота ни черта не значила.

Айви вдохнула его землистый аромат красного дерева и специй. Он был подобен афродизиаку: растекался по ней, заставляя соски твердеть, а сердцевину нагреваться и сжиматься.

— Я принадлежу тебе. Не ему.

— Да, — пророкотал он, поворачивая к ней лицо. Его глаза были свирепыми. — Ты моя. И я позабочусь о том, чтобы никто не смог усомниться в этом. Я буду громко заявлять о своих правах на все джунгли.

У нее вырвался смешок.

— Разве ты уже этого не делаешь?

Его взгляд смягчился, и он защебетал, опуская руку, чтобы провести по ее икре.

— Ах, моя Найлия. Я буду делать это снова и снова, пока небо не обрушится на джунгли и этого мира больше не будет.

Тудум-Тудум.

Сердце Айви забилось быстрее, и это внутреннее тепло распространилось, полностью охватив ее. Как… как это могло не быть любовью?

Она коснулась своим лбом его лба и закрыла глаза.

— Мы должны идти дальше.

Он проворчал что-то в знак согласия, но прошло несколько долгих, блаженных секунд, прежде чем он, наконец, возобновил их путешествие. Айви снова села и обхватила его руками, крепко прижимаясь.

Некоторая скованность в его движениях исчезла, и напряжение в мышцах ослабло, но не полностью. Айви боялась, что этого и не произойдет — по крайней мере, в течение долгого, долгого времени. Коул был лишь одним из многих источников стресса, и никто не мог сказать, улучшит ли вообще поведение мужчины еще один день на восстановление и адаптацию.

Она достаточно освоилась с этой частью джунглей — даже здесь, высоко на деревьях, — чтобы знать, что они были менее чем в минуте ходьбы от логова, когда Кетан резко остановился. Его мышцы снова напряглись, и он оперся рукой о ствол дерева, чтобы не упасть, высоко поднялся на своих длинных ногах и повернул голову.

Сердце Айви забилось быстрее по совершенно другой причине. Она знала эту позу — он услышал что-то неуместное. Заставляя себя дышать как можно медленнее и тише, она тоже внимательно прислушалась.

Только потому, что окружающие звуки джунглей стали настолько привычными для Айви, она смогла различить то, что насторожило его, — голоса со стороны логова, едва слышные из-за шелеста листьев и отдаленных криков животных. Хотя слова были слишком приглушены, чтобы разобрать их, они явно говорили на языке вриксов.

— Это они? — тихо спросила она.

— Возможно, — Кетан крался вперед, его длинные конечности двигались плавно и бесшумно, его зазубренное копье было наготове. Его голова непрерывно двигалась из стороны в сторону, вверх и вниз, пока он осматривал ветви вокруг.

Хотя Айви сомневалась, что когда-либо заметит угрозу раньше Кетана, она тоже не сводила глаз с джунглей. Как бы часто ей ни казалось, что они находятся в каком-то тропическом раю, она никогда не могла забыть о постоянных опасностях джунглей.

Голоса становились все отчетливее по мере того, как Кетан поднимался к логову.

— …не здесь, — сказал один из вриксов удивительно ровным голосом.

— Мы не узнаем, пока не поднимемся наверх и не проверим, — сказал другой, более глубоким и хриплым тоном.

— Будь он там, он услышал бы тебя еще полный лунный цикл назад. Ты шагаешь так, словно хочешь сломать все под собой, — ответил первый.

— На него не похоже опаздывать. Все, что я говорю, это то, что мы должны пойти и проверить. Что, если он был ранен и лежит там сейчас, умирая?

— Запаха крови нет, — сказал третий врикс, его голос был ниже и более хриплым, чем у первых двух.

Айви пришлось сосредоточиться, чтобы следить за их разговором; они говорили быстро, совсем как Кетан со своей сестрой, что заставляло ее мозг лихорадочно разбирать чужеродные слоги и находить среди них знакомые слова. Это действительно заставило ее оценить, как Кетан всегда замедлял свою речь ради нее, давая каждому слову пространство для вдоха — и давая Айви время перевести.

— Как ты можешь быть уверен, глядя отсюда? — спросил второй врикс.

— Когда ты в последний раз выслеживал в Клубке, Уркот? — спросил первый.

Уркот хмыкнул.

— Какое это имеет значение, Рекош?

— Ты вряд ли почувствуешь какой-либо запах через каменный циркитан у себя в носу, — сказал Рекош.

Кетан издал приглушенный звук, от которого у него затряслась грудь. Айви потребовалось мгновение, чтобы понять, что это было сдавленное щебетание.

— Тихо, — рявкнул третий врикс. В наступившей тишине воздух стал напряженным, и даже сами джунгли, казалось, затаили дыхание. — Покажись, или мое копье отведает твоей крови.

Судя по всему, другие вриксы находились по другую сторону ближайшего ствола дерева — под свисающим гнездом, которое стало домом Айви.

Забравшись на толстую ветку, торчащую из этого ствола, Кетан полностью защебетал в полную громкость.

— Кетан, — прорычал Уркот. — Покажись, чтобы Телок мог пырнуть тебя за то, что ты играешь в эти игры.

— Будь спокоен, — крикнул Кетан. — Я должен знать, был ли ты…

— За нами не следили, — сказал Телок, — хотя пара Когтей пытались. Они преследовали нас через Такарал и в Клубок, но мы оставили их позади возле Халтай’ани Хак.

— С Уркотом вместе с нами все непросто, — сказал Рекош.

— Как будто ты викар сотню слов с каждым шагом лучше, — ответил Уркот.

— Они были такими все путешествие? — спросил Кетан, его жвалы приподнялись в том, что, должно быть, было улыбкой.

— Да, — раздраженно сказал Телок. — Все навыки, которым я их учил, они давно забыли. Они, должно быть, распугали всех зверей в пределах десяти зеккан сегментов.

— Мы всего лишь вносили свой вклад в то, чтобы сделать Клубок безопаснее для всех нас, — сказал Рекош.

Кетан поднял руку, потянув себя за спутанные волосы.

— Все равно я рад, что вы пришли.

— Ты позвал нас сюда, чтобы поиграть в охотников и прячущихся, или просто хочешь избавить наши глаза от своего вида? — спросил Уркот.

Щебетание Кетана было искренним, но коротким. Он опустил руку и склонил голову, испустив тихий, прерывистый вздох.

— Нет. Я должен вам кое-что показать.

— Тогда покажи, — сказал Рекош.

Айви скрючила пальцы и впилась ногтями в грудь Кетана. Она знала, что таков был план, знала, что он попросил своих друзей прийти, чтобы они могли познакомиться с ней, но теперь, когда это происходило, беспокойство покалывало ее кожу. Люди были шокированы — а некоторые и испытывали отвращение — когда увидели Кетана. Как отреагировали бы эти вриксы, увидев ее? Приняли бы они ее?

Кетан посмотрел на нее через плечо, его взгляд был мягким и теплым.

— Ты в безопасности, моя сердечная нить.

Айви глубоко вздохнула, ослабила хватку и кивнула.

— Я знаю. Я доверяю тебе.

Он опустил руку на ее бедро и ободряюще сжал. Затем, держа копье в одной руке, он вскарабкался по стволу дерева и обогнул ветку, на которой ждали его друзья.

— Что пристало к тебе, Кетан? — спросил Уркот, когда Кетан уселся на широкую ветку — ту самую, на которой стояла Ансет во время своих предыдущих двух визитов.

Айви не сразу увидела другого врикса, так как Кетан стоял к ним лицом.

— Она человек, — Кетан развязал шелковую веревку, которая связывала его и Айви. Как только он освободил ее, он протянул ей руку.

Уркот хмыкнул.

— Шеловек¹?

— Что это был за звук, который ты издал? — спросил Рекош. Он попытался воспроизвести звук «ч», потерпев такую же неудачу, как и Кетан при первой попытке.

— Мне нужно многое вам рассказать, — сказал Кетан.

Айви немного поколебалась, прежде чем вложить свою руку в руку Кетана, но он не торопил ее. Она взглянула из-за его спины на трех вриксов, стоящих перед ними. Ее глаза вспыхнули. Они разделяли паукообразные черты Кетана, но каждый отличался от других.

Один из них был почти такого же роста, как Кетан, хотя он был более стройным и грациозным, и, можно сказать, немного зловещего вида с длинными острыми когтями и красными глазами. На шкуре у него были малиновые отметины, а в черных волосах — красные и белые пряди в тон. Эти волосы были собраны в толстую аккуратную косу, перекинутую через плечо.

Рядом с ним стоял врикс пониже ростом и по-крупнее с бело-голубыми отметинами. Темные шелковистые волосы с ярко-синими прядями свободно спадали на плечи. Его фигура заставила ее подумать о бодибилдере — или, возможно, точнее, о пауэрлифтере. Хотя он был на добрый фут ниже своего ближайшего товарища, казалось, что он весит в два раза больше, и весь этот вес, несомненно, был мускулами. Но больше всего в нем выделялась отсутствующая конечность; там, где должна была быть нижняя левая рука, был только участок грубой, покрытой шрамами плоти.

Третий врикс мог бы издали сойти за Кетана, если бы не его зеленые отметины. Он был похож на Кетана телосложением, хотя и немного меньше, и держался с такой же уверенностью и непринужденностью. Хотя у всех трех вриксов были заметные шрамы — ни один из них не был таким заметным, как отсутствие руки, — у этого их было больше всего. Его черные волосы с зелено-белыми прядями были собраны в пучок на макушке, из которого свисало несколько выбившихся локонов.

Его проницательные, ярко-зеленые глаза метнулись в сторону Айви, заставив ее вздрогнуть.

— Что это за существо, Кетан? Я никогда не видел подобного.

Айви судорожно сглотнула. Борясь со своей нервозностью, она переместила свой вес и, используя руку Кетана для поддержки, перекинула ногу через его бок, чтобы соскользнуть с его задней части. Ее ноги мягко опустились на ветку. Устроившись между двумя его тонкими ногами, она обвела взглядом его друзей.

— Меня зовут Айви, — сказала она на лучшем языке вриксов, на который была способна.

Все три врикса отшатнулись, их жвалы раздвинулись, а глаза вспыхнули.

— Оно заговорило, — сказал красный врикс. — Оно произнесло слова, Кетан.

— Она, — поправил Кетан. — А как еще она должна говорить, Рекош?

— У всех зверей есть свои звуки, — сказал зеленый врикс, — но только врикс произносит слова.

Его скрипучий голос выдавал в нем Телока, что означало, что громоздкий мужчина с синей отметиной был Уркотом.

Кетан защебетал.

— Никто, кроме вриксов и человека.

— Снова этот звук, — Уркот наклонил голову, бросив быстрый взгляд на Кетан. — Что… Я не понимаю. Что это, Кетан? Кто она?

— Я человек, — Айви прижала свободную руку к груди. — А меня зовут Айви.

— Не просто слова, — пробормотал Рекош, как будто он не слышал ничего из того, что было сказано с тех пор, как он сделал свое заявление несколькими минутами ранее, — но слова вриксов.

Он придвинулся ближе; движения его длинных, тонких ног были такими же плавными, как и его голос.

— Слова вриксов? — Уркот наклонил голову и скрестил руки на груди, уперев нижнюю правую руку в бедро. — Ты можешь понять, что она говорит? Я бы лучше понял терновый череп, чем ее.

Айви запрокинула голову, чтобы посмотреть на Кетана.

— Что он имеет в виду?… Череп с шипами?

— Терновые черепа — это вриксы, с которыми мы сражались в войне Зурваши. Они говорят не так, как мы, — ответил Кетан на смеси английского и своего родного языка. — Многие их слова похожи, но то, как они их произносят, отличается. Иногда бывает трудно понять, что они говорят, и есть слова, которые теряют свое значение между нами.

Когда Айви снова опустила взгляд, она обнаружила, что все остальные вриксы уставились на Кетана.

— Ты получил травму головы? — Телок подошел ближе, его жвалы подергивались. — Я смог разобрать только одно из каждых нескольких произнесенных тобой слов, Кетан.

— Он говорил на моем языке, — сказала Айви, снова привлекая к себе внимание Телока. Его глаза были ярко-зеленого цвета, но в них было столько инстинкта хищника, который она часто видела в глазах Кетана, что его взгляд почти заставил ее дрогнуть. — По крайней мере, частично. И если ты… будешь говорить помедленнее, я смогла бы лучше тебя понять.

— Что она говорит? — спросил Уркот.

Рекош раздраженно фыркнул и посмотрел на Уркота через плечо.

— Если бы ты попытался послушать, ты бы понял. Она сказала, что Кетан говорит на ее языке, и попросила нас говорить помедленнее.

Он замедлил темп речи, отвечая Уркоту, но только относительно того, как быстро он говорил раньше.

И друзья Кетана снова уставились на Айви. Она чувствовала себя животным в зоопарке — одним из странных, редких созданий, на которые люди приходят поглазеть, достаточно необычным, чтобы привлечь внимание, но слишком маленьким и слабым, чтобы внушать страх.

Должно быть, именно так чувствовал себя Кетан на борту Сомниума, когда только что проснувшиеся выжившие смотрели на него, хотя реакция людей была вызвана скорее испугом, чем удивлением. Для вриксов Айви была мягким, бледным, бесформенным существом, но ее пара была огромным, чудовищным хищником для ее вида.

Друзья Кетана придвинулись еще ближе, и он слегка сместился, прикрывая своим телом большую часть ее. Айви инстинктивно попыталась воспользоваться укрытием, которое он предоставил. Хотя эти вриксы отличались от Кетан не больше, чем любой из выживших людей от Айви, она их не знала, и они могли легко разорвать ее на части, если бы решили напасть.

Но почему она пряталась? Это были друзья Кетана. Если он доверял им настолько, что привел их сюда для встречи с ней, ей тоже нужно было доверять им. Айви отодвинулась от Кетана, позволив другому вриксу разглядеть ее полностью.

— Она выводок? — спросил Уркот. — Она такая маленькая.

— Нет, — ответил Кетан. — Она уже взрослая.

Айви выгнула бровь, глядя на Уркота.

— Она здесь и может говорить сама за себя.

Уркот моргнул и наклонил голову в другую сторону.

— По крайней мере, женщина по духу.

— К тому же женщина по форме, — ответила Айви. — Только не в форме врикса.

Телок и Уркот защебетали, услышав это, но внимание Рекоша было занято другим — его глаза были прикованы к телу Айви. Он преодолел расстояние между собой и Айви одним длинным шагом, так быстро, что сердце Айви замерло, и она, ахнув, отступила на несколько шагов. Но Кетан встал перед ней, прежде чем протянутая рука Рекоша с длинными, острыми как бритва когтями смогла дотянуться до нее, остановив отмеченного красным врикса.

— Не прикасайся, — прорычал Кетан, отрывая передние ноги от ветки.

Хотя ее обзор был в значительной степени закрыт телом Кетана, она увидела, как остальные отшатнулись.

— Кетан? — в голосе Телока слышался намек на неуверенность; что-то в его поведении подсказывало, что это для Кетана ненормально.

Айви нахмурилась. Она не хотела сеять смуту между ними. Она знала, что друзья Кетана не причинят ей вреда, и была уверена, что Кетан тоже это знал, но сейчас он действовал, руководствуясь инстинктом — тем же инстинктом, который истолковал хватку Коула как прямую угрозу, вызов.

Шагнув вперед, она положила ладонь на одну из его рук. Его мускулы перекатывались под ее ладонью. Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него, но его глаза были сосредоточены на другом вриксе.

— Все в порядке, — сказала она по-английски. — Он просто напугал меня, Кетан.

Глаза Кетана опустились, чтобы встретиться с ее взглядом. Его жвалы дернулись. Раздраженно обхватив ее рукой за талию, он потянул ее вперед, так что она оказалась перед ним, и расставил передние ноги по обе стороны от нее. Его нижние руки обвились вокруг ее талии, прижимая к животу, и застежки обхватили ее бедра.

— Кем бы ни была Айви, — сказал он низким рокочущим голосом, — знай, что она моя пара прежде всего.

Хотя выражения их лиц могли измениться лишь незначительно, все три врикса были явно ошеломлены. Рот Рекоша шевельнулся, как будто он хотел что-то сказать, но не издал ни звука; глаза Телока постоянно перебегали с Кетана на Айви; жвалы Уркота, низко опущенные, покачивались, словно от легкого ветерка.

Первым заговорил Уркот.

— Клянусь Восьмеркой. Пара?

Слышать слово на языке вриксов, обозначающее пару — найлия — от кого-то, кроме Кетана, было странно. В нем не было и близко того огня, который он вкладывал в него, не было того мурлыканья. И Уркот произнес его с потрясением.

— Это то, что ты прятал, — прохрипел Рекош. — Она — это то, что ты прятал. Шелк, который на ней надет…

Айви опустила взгляд на свое платье, подарок Кетана — напоминание о той ночи, когда он впервые заявил о своих правах на нее. Она коснулась маленькой затяжке на талии, там, где зацепился палец Коула, и нахмурилась.

Она встретилась взглядом с Рекошем.

— Кетан сделал его для меня.

Что-то смягчилось в глазах Рекоша, и Айви почувствовала искру осознания — и она поняла, что теперь на нее смотрят как на человека, как на равную, а не как на какое-то любопытное.

— Да. Он сделал его в моем логове. От восхода до заката он работал, китуа закончить его, оставив меня гадать, почему после стольких лет он ткал. И теперь я понимаю, — он перевел взгляд на Кетана. — И я был прав.

Кетан хмыкнул.

— О чем?

— Твоя лизив пара. Я был прав!

— Да, — сказал Кетан с щебетанием. — И я тоже.

Рекош тоже защебетал.

— Так и было. Это, безусловно, превосходит любой ситикар, который я когда-либо слышал в Такарале, все это.

— Как долго? — спросил Телок, снова переключая свое внимание с Кетана на Айви.

— Я нашел ее два лунных цикла назад, — Кетан провел ладонью по волосам Айви. — В тот день, когда я принес в жертву королеве корни Мендера.

Уркот постучал ногой по ветке, вызвав вибрацию, которую даже Айви почувствовала ступнями.

— И ты просто… спарил ее?

— Нет. Сначала я подумал, что она странный зверь. Домашнее животное. Я думал, что поймал самое редкое существо в джунглях, и моя гордость была такова, что я не понимал, что это Айви поймала меня.

— Ты ничего не упомянул об этом, когда мы разговаривали на следующий день, — сказал Телок, прищурив глаза. — Вот почему ты не хотел, чтобы я присоединился к твоей охоте. Ты прятал Айви даже от меня.

— От всех нас, — добавил Рекош.

Кетан фыркнул, обхватив другой рукой грудь Айви, чтобы притянуть ее еще ближе.

— И от моей сестры по выводку тоже. Айви моя, и даже сейчас я никтера делить ее.

Рекош скрестил все четыре свои длинные руки на груди.

— Пока тебе не понадобилась помощь.

— Она моя пара. Нить моего сердца. Ее безопасность — это все, что имеет для меня значение, — в голосе Кетана была грубость, которую Айви редко слышала — отчасти собственническая, отчасти защитная, отчасти агрессивная. Но в ней была и уязвимость.

Айви слегка повернулась к нему и взяла его подбородок в ладонь, поглаживая большим пальцем.

Кетан встретился с ней взглядом и заправил ей волосы за ухо, лаская раковину. Он оглянулся на своих друзей.

— Мне не доставляло удовольствия хранить от вас лисив, но я делал только то, что считал лучшим для нее. И я буду делать это всегда.

Хранить лисив? Они говорили о том, что Кетан прятал Айви от всех… Так лисив значит секрет?

— Так это шел-век и есть причина, по которой ты наконец решил уйти? — Уркот почесал щеку; только тогда Айви заметила, что его пальцы и когти покрыты бледной пылью.

— Так и есть.

Рекош защебетал.

— Спасибо тебе, Айви, за то, что заставила его наконец образумиться. Иногда кажется, что в голове Кетана камней больше, чем у Уркота.

Айви нахмурила брови.

— На его месте я бы воспринял это как похвалу, — сказал Уркот.

— Я уверен, что ты бы так и сделал, — ответил Рекош, махнув рукой.

Телок с отработанной осторожностью оглядел окрестности, прежде чем вернуть свой взгляд к Кетану и Айви.

— Как бы желанна ни была твоя помощь в Такарале, вам лучше идти. Я не знаю, как ты вчера убедил королеву позволить тебе уйти, но я бы не хотел, чтобы ты рисковал еще раз встретиться с ней.

— Я сказал ей, что вернусь через восемь дней с подарками в руках, чтобы покорить ее, — ответил Кетан.

Хотя Кетан уже все рассказал Айви, она не смогла удержаться и стиснула зубы, сдерживая вспыхнувшую в животе ревность. Он не хотел иметь ничего общего с королевой, но просто слышать, как он произносит эти слова, представлять, как он берет королеву, как он взял ее, было почти невыносимо для Айви.

— Ты что? — переспросил Рекош.

— Формирователь, уничтожь меня, — произнес Уркот.

— Из всех глупостей, — прохрипел Телок.

Хотя все трое говорили одновременно, Айви без труда поняла их — ее реакция на новость Кетана была схожей.

— Это был единственный способ заработать время на подготовку без того, чтобы поблизости рыскали Когти, — сказал Кетан.

— Когти Королевы расслабился, — сказал Телок, — но они не отступили. Многие из них вернулись в Такарал, но другие все еще бродят по джунглям, как будто в поисках.

Уркот хмыкнул, рассеянно потянувшись к животу, чтобы почесать шрам на боку.

— И были те двое, которые пытались сегодня преследовать нас, из всех вриксов в городе.

— Это было не случайно.

— Мы также не можем игнорировать слухи о том, что Главный Коготь пропал, — сказал Рекош. — Некоторые заходят так далеко, что говорят, будто королева сама убила его в ярости во время спаривания.

Жвалы Телока дернулись.

— Что идеально соответствует ее поведению во время предъявления Высоких Требований.

Напряжение внутри Кетана еще больше возросло, и когда он выдохнул, из его груди вырвалось глубокое рычание. Но его хватка на Айви оставалась устойчивой — твердой и надежной, но не болезненной. Она прикусила нижнюю губу зубами, переводя взгляд с его друзей на него. Беспокойство поселилось в ее животе.

— Королева не убивала Дуракса, — сказал Кетан. — Это сделал я.

Если друзья Кетана и были шокированы этим открытием, они не выдали этого своей реакцией. Насколько могла судить Айви, их настроение было более созерцательным, чем каким-либо другим.

Телок положил копье на предплечье и скрестил руки на груди, наклонив голову.

— Он нашел тебя.

— Да. Но не здесь.

— Я всегда знал, что Дуракс доведет дело до такого конца, — проворчал Уркот.

— Даже если бы он не навязал битву, я бы это сделал, — продолжил Кетан. — Он нашел не только меня. Он нашел Айви… и остальных представителей ее вида.

Уркот разжал челюсти.

— Есть еще такие, как она?

— Конечно, они есть. Они не могут вылупиться из ничего, — Рекош склонил голову набок и посмотрел на Айви, его длинная коса упала на грудь. — Лучший вопрос — почему мы никогда не видели их раньше?

— Мы пришли со звезд, — сказала Айви.

Телок, Рекош и Уркот, как один, запрокинули головы и посмотрели в небо. Хотя уже темнело, все равно должно было пройти некоторое время, прежде чем над головой появятся первые звезды — не то чтобы она действительно могла указать место, откуда она появилась, среди всех этих сверкающих звезд.

Кетан провел когтями по ее волосам, вызывая дрожь на коже головы. Айви знала, что это было сделано скорее для того, чтобы утешить себя, чем ее, но все равно она ценила это.

— Никто, кроме самих Восьмерых, не может летать так высоко, — сказал Уркот. — Как могли эти шело-веки появиться оттуда, будучи такими маленькими и мягкими?

— Многое нужно объяснить, и я мало что понимаю в этом, — сказал Кетан, — но я покажу вам все через два дня. Принесите все припасы, какие сможете собрать, в яму, которая находится в направлении восхода от этого места.

Теперь жвалы Телока поднялись, и он издал низкое шипение.

— Это проклятое место, Кетан. Неужели ярости королевы недостаточно, чтобы ты теперь стремился разозлить темных духов?

— Ты помнишь, Телок, когда я сказал тебе, что упал? Именно туда я упал. Именно там я нашел Айви.

Тонкие волоски на ногах Телока встали дыбом, и он попятился.

— Значит, это ее вид? Шеловеки — это духи, синен огненного зверя, пойманные Восьмеркой?

— Она кажется слишком твердой, чтобы быть духом, не так ли? — спросил Рекош.

— Духи могут сбивать с толку чувства, — предположил Уркот, хотя его голос звучал не совсем убежденно.

Кетан зарычал.

— Она из плоти, крови и костей, и она моя пара.

Айви легонько толкнула Кетана в одну из рук. Он держался твердо, и опустил глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.

Она одарила его улыбкой.

— Позволь мне.

Он крепче сжал ее в объятиях и согнул пальцы, прокалывая ее кожу когтями, но в конце концов ослабил хватку.

Она посмотрела на других вриксов и шагнула к ним. Несмотря на то, что она жила в логове высоко над землей, несмотря на то, что каждый день ходила с Кетаном по ветвям и деревьям, прогулка по одному из них в одиночку выбивала ее из равновесия и вызывала неловкость. Но она продолжала смотреть вперед, отказываясь смотреть вниз.

Друзья Кетан наблюдали за ее приближением. Телок оставался настороженным, а Уркот был непроницаем, но в глазах Рекоша было что-то другое — по крайней мере, это было любопытство, но, возможно, оно граничило с волнением.

Оставив несколько футов между собой и другим вриксом, Айви подняла руки ладонями вверх.

— Ты можешь прикоснуться ко мне.

— Помни, что она моя пара, — прорычал Кетан у нее за спиной.

Губы Айви растянулись в усмешке. Она обнаружила, что ей очень нравится его ревность.

Рекош защебетал и без колебаний шагнул к ней, опустившись так, чтобы его глаза были ближе к ее уровню. Медленно двигаясь, он поднял руку и нежно коснулся пальцами ее ладони, держа эти длинные, похожие на бритву когти подальше от ее кожи. Хотя его рука была грубой, она была не такой сильной, как у Кетана, и мозоли были в основном лишь на кончиках пальцев.

— Как ты уже слышала, меня зовут Рекош, — сказал он тем же мягким голосом. — Если ты действительно хочешь кирилку шелк, тебе нужно только попросить. По сравнению со мной Кетан — неуклюжий ткач.»

— Она не наденет ничьего шелка, кроме моего, — сказал Кетан.

Айви усмехнулась.

— Приятно познакомиться с тобой, Рекош.

Взгляд Рекоша опустился к ее рту, и его челюсти раздвинулись.

— Ты обнажаешь на меня зубы. Почему?

— Это улыбка, — она снова улыбнулась. — Это значит, что я счастлива.

Телок прищурился.

— Для любого другого существа это было бы угрозой.

Уркот фыркнул.

— Эти зубы не выглядят угрожающими. У нее даже нет клыков, — придвинувшись ближе, он посмотрел на ее руки. Он обхватил своими толстыми пальцами ее запястье, игнорируя рычание Кетана, и развернул его, чтобы увидеть ее руку. — Когтей тоже нет.

Хотя Уркот был ниже своих друзей, ладони у него были шире, чем у Кетана, а пальцы по сравнению с его товарищами были толстыми и с тупыми кончиками — не то чтобы Айви сомневалась, что его покрытые пылью когти могли причинить реальный вред, когда ему это было нужно. Его рука охватила более половины ее предплечья. Он мог бы раздробить ей кости простым сжатием, но его хватка была свободной и осторожной.

— И мягкая, тоже — продолжил он. — И приятно хоть раз встретить кого-то, у кого рук меньше, чем у меня.

Айви разразилась смехом.

Рекош и Уркот вопросительно посмотрели на нее, причем первый зашел так далеко, что наклонился ближе и уставился на ее рот, словно пытаясь разгадать, как она издает этот звук.

Айви очнулась и откинулась назад. Она знала, что им было любопытно — однажды она уже прошла через это с Кетаном, — но не могла остановить всплеск чувства, что она выставлена напоказ, как диковинка в интермедии².

— Это называется смех, — сказал Кетан. — Это то же самое, что щебетать.

— Значит, это звук веселья? — спросил Рекош.

— Да. И он громче, когда что-то более забавно.

Уркот издал трель и стукнул передней ногой о ногу Рекоша.

— Я уже нравлюсь ей больше!

Телок хмыкнул.

— Это только потому, что я еще не представился ей.

— Маловероятно, что ты завоюешь ее после того, как сказал, что она, должно быть, темный дух, пришедший наложить на нас свои проклятия, — сказал Рекош, убирая руку и отступая назад.

— Нет ничего плохого в том, чтобы проявлять осторожность, — ответил Телок. — Это ново. Она новая. И в Клубке есть много вещей, которые на первый взгляд кажутся безобидными, но на самом деле совсем не таковы.

— Я понимаю, Телок, — сказала Айви, встретившись с ним взглядом. — Мне потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с Кетаном, и я все еще чувствую себя… не на своем месте в этих джунглях. Но теперь я полностью доверяю ему, а поскольку он доверяет тебе, то и я доверяю.

Взгляд Телока задержался на ней еще на несколько ударов сердца. Затем он соединил руки и поклонился; она знала от Кетана, что это был жест извинения.

— Я не знаю каждого слова, которое ты произносишь, Айви, но я понимаю, что ты имеешь в виду.

— Она не может издавать звуки, которые издаем мы, но полное понимание придет со временем, — Кетан встал позади Айви, положив одну пару рук ей на плечи, а другую на бедра. — Если вы все еще готовы помочь. Я не просил вас об этом раньше, но я бы хотел, чтобы вы трое пошли с нами, когда мы покинем эту часть Клубка.

— Оставить позади Такарал и все, что мы знали? — спросил Уркот. — Как Рекош выживет без его ситикар?

— Полагаю, мне придется научиться разговаривать с деревьями и камнями, как делаете все вы, — сказал Рекош с преувеличенным вздохом. — Но мы должны понимать, что с уходом Кетана Такарал будет гораздо менее приветлив к любому из нас в ярости королевы. До сих пор она щадила нас троих, но она, безусловно, знает о нас.

— Она угрожала всем вам и моей сестре по выводку, чтобы добраться до меня, — сказал Кетан, и его глубокий голос донесся до Айви. — Я никогда не хотел подвергать вас опасности, но мои желания не могут удержать ее.

Телок снова огляделся по сторонам и глубоко вздохнул.

— Временами я завидовал твоей жизни в Клубке, Кетан. Но это… здесь есть над чем подумать.

— Я знаю. Вы трое многое сделали для меня, и я прошу гораздо больше того, на что имею право. Подумайте об этом. Людям нужна моя помощь, если они хотят выжить… а мне нужна ваша, если я хочу помочь им.

— Ты получишь ее, Кетан, — сказал Рекош, шагнув вперед и коснувшись одной из своих передних ног ноги Кетана. — Ты можешь доверять нам.

ГЛАВА 11

Несмотря на отчетливый запах огня из древесного сока и ароматный дым горящих трав, эти туннели и камеры пахли смертью. Старой смертью. Это был такой запах, что проникал в каждую трещину, просачивался в каждый камень, бродил в тени каждой впадины и ниши, который оставался как напоминание — все когда-нибудь должно умереть.

Кетану не нужно было такое напоминание. Он давно понял этот факт и давно с ним смирился. Но впервые за многие годы у него было то, ради чего действительно стоило жить. Все, что было ему дорого, висело на единственной натянутой нити, окруженной безжалостными когтями. Эти когти разорвут эту нить в тот момент, когда его защита дрогнет.

Разочарование, нетерпение и беспомощность вспыхнули в нем, сдавив грудь. Такарал был последним местом, где он хотел быть, сейчас больше, чем когда-либо, — потому что он оставил Айви на корабле с другими людьми.

Через огромные каменные двери, распахнутые настежь, он наблюдал, как Архиречица Валкай проводит семерых говорящих с духами через ритуал подношения. Их облаченные в шелк фигуры казались глубоко затененными и потусторонними в танцующем сине-зеленом свете костра. Все восемь говорящих — по одному от каждого бога — встали в круг в центре зала, который был таким большим, что даже эти женщины казались маленькими и кроткими. Но это было целью Гробницы Королев, не так ли?

Каждый должен был чувствовать себя ничтожеством перед лицом наследия королевы Такари. Стоит ли удивляться, почему Зурваши решила положить конец этой родословной и забрать славу себе?

Говорящие с духами размахивали тлеющими пучками трав и поднимали корзины, наполненные подношениями, с алтарей, перед которыми они стояли, призывая Восьмерых одного за другим. Их пение было низким гулом, из-за которого клубящийся дым казался еще более сюрреалистичным.

Нетрудно поверить, что завеса между миром живых и туманным царством духов в этой комнате была прорвана.

Но Кетана подобные вопросы не интересовали. Он прибыл сюда с определенной целью, и даже на ней было трудно сосредоточиться… потому что Айви была на том корабле с семью людьми, которых Кетан не знал и которым не доверял.

Она была на том корабле с Коулом.

Едва сдерживая рычание, он отвернулся от комнаты и направился к дальней стене. Его шкуру покалывало под устремленными на него взглядами — пары Клыков, охраняющих вход, и пары Когтей, стоящих несколькими сегментами дальше по туннелю. Последний следовал за Кетаном с момента его прибытия в Такарал этим утром.

Ему не следовало приходить сюда. Не потому, что это было глупо — хотя так оно и было, — а потому, что он оставил Айви с другими людьми. Какая защита у нее была от них? Какая защита была у нее от Коула? Огонь пробежал по венам Кетана, когда он мысленно увидел, как Коул хватает Айви. Вчерашние слова мужчины-человека были неважны, но его действия…

Они были неприемлемы.

Кетан сжал кулаки. Царапанье когтей по ладоням не отвлекало.

Только он должен был прикасаться к Айви. Она была его парой, его целью, его всем. Намерения Коула не имели значения; он прикасался к Айви так, словно она принадлежала ему. Он схватил ее. Этому не было оправдания.

Тонкие волосы Кетана встали дыбом, а из груди вырвалось рычание.

— Ритуал почти завершен, — сказала одна из Клыков, ее голос эхом разнесся по коридору, несмотря на то, что был таким тихим.

— Нетерпение не подобает охотнику, — сказал один из Когтей.

Кетан перевел взгляд на двух мужчин.

— Как и быть мертвым.

Когти стояли, прислонившись плечами к стене туннеля, и изображали беззаботность. Но то, как каждый держал руку на топоре, висевшем у него на поясе, то, как подергивались их пальцы и жвалы, а тонкие волоски часто вставали дыбом, говорило об их беспокойстве.

Их убийство не принесло бы Кетану удовлетворения. Это только вызвало бы больше проблем, как всегда вызывало кровопролитие. И все же, хотя он мог сопротивляться этим побуждениям, он не мог заставить их замолчать.

Кетан остановился у стены, прислонился к ней плечом и снова обратил свое внимание на говорящих, исполнявших ритуал в Гробнице Королев.

Архиречица Валкай держала над головой корзину для подношений и что-то говорила. Он полагал, что она просила Восьмерых и духов прошлых королев продолжать присматривать за Такаралом, но ее слова было трудно разобрать. Этот глубоко под камнями, особенно в этих извилистых туннелях и темных погребальных камерах, всепроникающая тишина усиливала даже самые незначительные звуки. Скрежет одинокого волоска о камень был слышен на расстоянии нескольких сегментов, и каждый шум отдавался долгим искаженным эхом. Но из Гробницы Королев звук разносился не так легко.

Казалось, что комната поглощает голоса тех, кто внутри.

Кетан перевел взгляд на две другие фигуры внутри помещения — еще одна пара Клыков, их черты лица почти теряются в мерцающем свете, но украшения из золота и драгоценных камней ярко поблескивают. Они стояли в напряженных позах по обе стороны позади от Архиречицы. Одна из них была Ансет, хотя Кетан не знал, кто именно.

Заставляя себя не шевелиться, Кетан наблюдал за завершением ритуала. Дым от сожженных трав закручивался и рассеивался, уносимый мягким потоком воздуха, который пронизывал Такарал даже здесь, внизу.

По очереди говорящие с духами возлагали свои подношения на соответствующие алтари, отступали и направлялись к дверному проему, шелковые покрывала ниспадали на их тела. Войдя в туннель, они плавно разделились, попеременно поворачивая налево и направо, чтобы следовать дальше своей дорогой.

Погребальные камеры содержались исключительно говорящими с духами. Они отвечали даже за чаши с древесным соком, которые давали единственный свет, хотя по всему городу эту задачу выполняли хранители света.

Мысль об обязанностях говорящих только напомнила Кетану о его обязанностях перед своей парой и о том, что в настоящее время он не в состоянии их выполнять. О том, что его нет рядом, чтобы защищать ее.

Внутри Гробницы Королев Клыки придвинулись поближе к Архиречице, и теперь все трое были заняты тихой беседой. В новом положении на них попадало достаточно света, чтобы Кетан мог их узнать — Ансет была с Верховным Клыком Корахлой. Из-за приглушенного тона было бы трудно расслышать их слова, даже если бы они не находились в помещении, заглушающем звуки.

Ансет и Корахла смотрели друг на друга несколько мгновений. Когда они снова посмотрели на Архиречицу Валкай, она вытянула передние ноги вперед, освобождая их от шелкового покрова, и коснулась ими передних ног Клыков, и сложила руки на груди в жест Восьмерки.

Корахла и Ансет повернулись друг к другу.

Кетан наклонил голову и оттолкнулся от стены, опустив руки по бокам. Один из Когтей постучал пальцами по рукояти топора из черного камня. Эти звенящие звуки перекрыли затихающий шум удаляющихся шагов говорящих с духами, усиливая раздражение Кетана.

Если бы в тот момент он держал свое копье, то без колебаний метнул бы его в Когтя — не отводя взгляда от своей сестры по выводку и Верховного Клыка.

Ансет и Корахла наклонились ближе друг к другу и соприкоснулись головными гребнями. Когда они приняли эту интимную, доверительную позу, их передние ноги мягко соединились.

Когти находились слишком далеко от входа, чтобы заглянуть в комнату, а Клыки, охраняющие двери, смотрели в другую сторону. Кетан был благодарен за это. То, что делали Ансет и Корахла.… Слух об этом не должен был распространиться, особенно через Когти королевы.

Верховный Клык и Ансет медленно отодвинулись друг от друга, их передние ноги оставались в контакте как можно дольше. Они снова повернулись к Архиречице, и Корахла жестом велела Валкай идти.

С Клыками за спиной Архиречица Валкай направилась к двери, длинные белые шелка развевались вокруг нее. Ее голубые глаза встретились с глазами Кетан, и она замедлила шаг, остановившись за несколько секунд до того, как достигла дверного проема.

— Кетан, — она подняла руку, подзывая его. — Я бы хотела поговорить с тобой, если ты уделишь мне несколько минут.

Он скрестил руки на груди и поклонился, подавляя вспышку нетерпения. Его и так уже слишком долго не было — ему вообще следовало оставлять Айви, не с этими людьми. Ей было бы безопаснее одной в логове; ему было бы спокойнее, если бы она была там одна. И теперь, когда он был так близок к цели своего посещения Такарала, мысль о задержке еще на несколько мгновений сводила с ума.

Да, открытое возвращение Кетана в город покажет Зурваши, что он не сбежал из Такарала в эти восемь дней, которые она ему предоставила. Пока нет. Но он пришел по единственной причине — ему нужно было поговорить со своей сестрой лицом к лицу. Ему нужно было посмотреть ей в глаза, прежде чем он попросит ее отправиться в джунгли и впутаться в то, чего она никогда не забудет. Прежде чем он попросит ее предать королеву, которой она служила годами.

— Всегда для тебя, Архиречица, — сказал Кетан, выпрямляясь и шагая вперед.

Когти оттолкнулись от стены и двинулись за ним.

— Ты тренируешь этих птенцов, Кетан? — спросила одна из стражниц у двери.

— Нет. Некоторых невозможно обучить, — он прошел между Клыками, и стук упавших на пол позади него наконечников копий заставил Кетана оглянуться через плечо.

Стражницы переместились, чтобы блокировать Когтей, скрестив древки своих копий в пространстве между ними.

— Нам приказали следовать за ним, — прорычал один из Когтей.

— И нам было приказано никого не впускать в Гробницу Королев без разрешения Архиречицы или Верховного Клыка.

— Наши приказы исходят непосредственно от Королевы!

Корахла бросилась к двери, заставляя пол вибрировать от ее тяжелых шагов. Кетан без колебаний убрался с ее пути.

— И откуда, ты думаешь, поступают наши приказы? — требовательно спросила Верховный Клык.

Когти отступили, когда она приблизилась, но всего на несколько шагов.

— Мы должны постоянно держать Кетана тес Ишуун'ани Ир'окари в поле зрения, и, по милости Охотника, именно это мы и намерены делать, — говоривший мужчина выпрямился и расправил плечи, как будто привлекая внимание к черному меху, перекинутому через плечо, который выдавал в нем Когтя Королевы.

Кетан сжал кулаки, снова вонзил когти в ладони и заскрежетал жвалами. Все, чего он хотел, — это мирной жизни со своей парой. Зурваши могла получить все остальное, ему было все равно; ему нужна была только Айви.

— Такие, как ты, никогда не знали грации Охотника, — сказал Кетан низким, грубым голосом. — Вы не Когти. Вы ничем не отличаетесь от хранителей записей, только следите за приходами и уходами своих собратьев-вриксов, а не за едой и материалами.

— Ты, брюхатый юнец…

Корахла резко топнула ногой, заставив Когтя захлопнуть рот.

— Хватит. В этой комнате только один вход. Здесь твоя добыча не ускользнет от тебя.

— Мы не позволим ему проскользнуть сквозь нашу паутину, — сказал другой Коготь. — Не так, как это сделали твои Клыки на днях.

Корахла напряглась, ее руки крепче сжали боевое копье. Она была достаточно сильна, чтобы одним ударом копья пробить сразу обоих Когтей. Кетан задумался, собиралась ли она сделать именно это, когда подошла ближе к самцам.

Жестким, рычащим голосом она сказала охранникам у входа:

— Выведите этих двоих из погребальных камер и проследите, чтобы они никуда не ушли, пока я не приду за ними.

— У нас приказ от королевы, — повторил один из самцов.

— Главный Коготь услышит об этом, — прорычал другой.

Стражницы у дверей шагнули вперед, и Когти отступили перед ними.

— Ты можешь рассказывать Дураксу все, что захочешь, — сказала Корахла, возвращаясь к своему обычному каменному спокойствию, — если когда-нибудь узнаешь, куда он уполз.

Пока Кетан наблюдал, как два Клыка отводят Когтей, к нему подошли Ансет и Архиречица; шаги первой были отмечены звоном золотых украшений и бус, второй — мягким шелестом ткани.

— В последнее время Такарал только и говорит о твоих подвигах, — сказала Архиречица. — Я не ожидала увидеть тебя еще несколько дней.

Кетан повернулся лицом к самкам, поклонился и сделал извиняющийся жест, и от него не ускользнуло разочарование в глазах Ансет.

— Я не хотел создавать проблемы, Архиречица.

Архиречица Валкай защебетала и вытянула переднюю ногу, коснувшись ею ноги Кетана.

— Твои действия свидетельствуют об обратном, Кетан. Некоторые говорят, что ты чересчур смелый. Другие считают тебя безрассудным дураком.

Сильный запах травяного дыма окутывал ее, перекрывая более мягкий, женственный аромат. Возможно, в другой период своей жизни Кетан нашел бы его привлекательным, но все, чего он хотел сейчас, — это чтобы аромат Айви смыл все остальные.

Ансет хмыкнула, соглашаясь со словами Архиречицы.

Кетан выпрямился. Как и все взрослые женщины, Валкай возвышалась над ним, но не нависала. Несмотря на то, что она была почти такой же крупной, как Ансет, она не представляла угрозы. Возможно, это было из-за полос белого шелка, окутывавших ее тело. Возможно, — результат ее мягкого поведения или непринужденной позы.

— Я верю, что в обоих случаях есть доля правды, — сказал он.

Раздраженно вздохнув, Ансет стукнул ногой по полу. Ее жвалы подергивались, а глаза, казалось, были полны эмоций, но она ничего не сказала.

Архиречица снова защебетала, звук был мягким и теплым. Кетан разрывался; она была доброй, и это заставляло его стыдиться своего нетерпения, но он не собирался отпускать это нетерпение. Его место было рядом с Айви. Ее смех был тем, что он жаждал услышать.

— Я бы предположила, что правда гораздо сложнее, — сказал Валкай.

— Мы всего лишь цепляемся за запутанную паутину, которую сплела Восьмерка, цепляя наши судьбы, — ответил Кетан. Говорящие с духами часто говорили подобные вещи, но он никогда особо не задумывался над такими словами. Однако теперь он был уверен в одном — независимо от того, по какой нити судьбы он пойдет, она приведет его к Айви. Он не согласился бы ни на что другое.

— Так нас учили. И все же, мне интересно…

Архиречица Валкай подняла взгляд и медленно обвела им зал. Кетан проследил за ее взглядом.

Он никогда раньше не был в этом зале. Двери обычно были запечатаны и открывались только тогда, когда говорящие совершали свои ритуалы жертвоприношения или когда предавали земле останки королевы. Помещение было достаточно большим, чтобы сине-зеленый свет от огня не касался потолка, который поддерживали огромные каменные колонны, стоящие через равные промежутки. В центре помещения располагалось кольцо алтарей. Две стены, перпендикулярные входу, были выложены квадратными плитами. Многие из этих плит были пустыми; на других были вырезаны портреты и имена бывших королев.

В дальнем конце зала, напротив входа, находилось каменное возвышение, на котором покоился большой саркофаг из черного камня. Он хранил в себе саму королеву Такари, основательницу Такарала, мать династии королев, правивших поколение за поколением. Именно на этом остановились взгляды Валкай и Кетана.

Его снова охватило чувство того, что он крошечный и незначительный перед лицом всего этого, как будто ни один врикс не мог сравниться с тем, что сотворила первая королева города. Как будто вся их борьба не имела значения, потому что только королевы были достойны памяти.

Испытывали ли Айви и другие люди когда-либо подобные ощущения в своем мире? Делали ли могущественные люди все возможное, чтобы те, кем они правили, чувствовали себя слабыми, ничтожными и бессмысленными? Сыграло ли это какую-то роль в их выборе уехать?

Возможно, Зурваши изменила его представление обо всех королевах. Она убила свою предшественницу и взошла на трон, чтобы править Такаралом, когда Кетан был еще птенцом, и он мало что помнил о предыдущей королеве. Многие вриксы, казалось, благоговели перед потомками Такари, восхваляя их как доброжелательных, справедливых, мудрых правителей — хотя и тихо, чтобы эти слухи не добрались до центра паутины Зурваши.

Кетану было трудно поверить, что потомки Такари были настолько бескорыстны.

Приблизились тяжелые шаги Корахлы. Верховный Клык встала рядом с Ансет, так что золотая обруч на ее правом жвале совпал с таким же на левом жвале Ансет.

— В чем дело, Архиречица?

— Ты должна простить меня, — сказала Архиречица Валкай. — В последнее время мои мысли блуждают так же часто, как нити первой паутины птенца. Я задавалась вопросом, действительно ли судьба определяется Восьмеркой, или мы, вриксы, обладаем силой формировать ее сами.

Ее глаза вернулись к Кетану, взгляд внезапно стал тяжелее. На мгновение показалось, что она смотрит прямо в него. Как будто его мысли, его эмоции, его секреты, сам его дух были раскрыты перед ней.

Но он отказался позволить ей увидеть его сердечную нить, которая принадлежала только Кетану.

Айви принадлежала ему одному.

ГЛАВА 12

— Вопрос вне моей компетенции, — сказала Верховный Клык Корахла. — Задача Клыков — исполнять волю королевы. Наши судьбы всегда связаны с кем-то еще, будь то королева или боги.

— И все же наша королева когда-то сама была Клыком, — Архиречица не сводила задумчивого, пронзительного взгляда с Кетана. — Была ли она избрана Восьмеркой, чтобы стать королевой, или она сама определила свою судьбу?

Кетан не отводил от нее глаз, даже когда ее взгляд заострился и заблестел странным светом.

— Я оставлю эти вопросы тебе и твоим сестрам, Архиречица, — сказала Корахла. — Для меня это не имеет большого значения. Я поклялась защищать королеву. Это не более и не менее сложно.

— Когда-то такой была и Зурваши, — сказал Кетан.

Ансет и Корахла обратили на него свое внимание, подергивая жвалами.

— Мой брат по выводку — дурак, — прорычала Ансет, крепче сжимая свое боевое копье. — Клубок помутил его разум.

Кетан пристально посмотрел в глаза Ансет. Он узнал многое из того, что увидел там, узнал ее, но больше, чем когда-либо, он осознавал, что они с сестрой провели так много времени порознь, что просто не могли знать друг друга так хорошо, как когда-то. Жизни, которые они вели, разошлись, как две нити в паутине, с годами расходясь все дальше, и их соединяли лишь несколько тонких, изношенных кусочков шелка.

— Такие вещи не следует обсуждать, — сказала Корахла низким, напряженным голосом.

— Я всего лишь сказал правду, — ответил Кетан, поднимая ладони к окутанному тенями потолку.

— Если ты так предан правде, — Ансет наклонилась к нему, щелкнув клыками на жвалах, — открой глаза на правду о своей ситуации, Кетан.

— Я вижу правду, сестра по выводку. Больше, чем ты думаешь.

— И все же ты добиваешься всего, чего желаешь, и игнорируешь то, что сохранит тебе жизнь и безопасность?

— Все духи чего-то жаждут, — сказала Архиречица Валкай, ее относительно мягкий голос привлек внимание. — Для большинства достаточно выживания. Но для других это могут быть перемены, власть, мир, дружеские отношения или что угодно еще. Лишь изредка мы можем знать, что лежит в сердце другого человека. Но в этих тайнах, я думаю, могут скрываться ответы на вопросы, которые я поставила.

За ее словами последовала тишина, воцарившаяся в зале на несколько ударов сердца — в течение этого времени Кетан не упускал из виду продолжительный зрительный контакт между Ансет и Корахлой.

В груди Корахлы раздалось низкое жужжание.

— Пойдем, Архиречица. Мы посмотрим, как ты справишься с оставшимися обязанностями, — она указала на открытый проход.

— Очень хорошо, Верховный Клык, — ответила Валкай.

— Можно мою сестру ненадолго освободить от ее обязанностей? — спросил Кетан.

Корахла хмыкнула, прищурившись, глядя на Кетана.

— До тех пор, пока она и Архиречица Валкай согласны.

— Не мое дело нарушать священные узы между братьями и сестрами по выводку, — сказала Валкай.

Ансет стукнула древком копья об пол и склонила голову. Обруч на ее жвале блеснул в свете костра.

— Я ненадолго отстану, Верховный Клык.

— Все в порядке, — Корахла коснулась передней ноги Ансет. — Мы скоро увидимся.

Верховный Клык направилась к выходу, но Архиречица задержалась, переводя взгляд с Кетана на Ансет. Она наклонилась ближе, ее шелковые покрывала зашуршали по полу.

— За саркофагом королевы Такари звук не разносится далеко. Там у вас будет столько уединения, сколько может предложить Такарал.

Грациозно сотворив знак Восьмерки, она повернулась и последовала за Корахлой. Верховный Клык задержалась достаточно надолго, чтобы оглянуться через плечо на Ансет, прежде чем выйти из зала и свернуть в туннель за ним. Архиречица держалась рядом с ней.

Не говоря ни слова, Ансет направилась к задней части Гробницы Королев, ее тяжелые шаги были странно приглушены. Кетан последовал за ней, изучая окрестности. Продуманность этого помещения, мастерство изготовления, продемонстрированное здесь, заставляли другие погребальные камеры казаться не более чем грубыми, неуклюжими попытками.

По сравнению с этим, место, где была похоронена его мать, казалось норой, вырытой когтями слепого подземного зверя.

Ансет поднялась на помост и, уступив саркофагу почтительное пространство, подошел к задней стене, где висели старые шелковые знамена. Их малиновая окраска была удивительно яркой, несмотря на очевидный возраст. Кетан не обратил особого внимания ни на саркофаг, ни на шелк, когда присоединился к своей сводной сестре; ее поза была напряженной, тонкие волосы стояли дыбом, а дыхание было глубоким и тяжелым.

— Ты, восьмикратно проклятый дурак, — прорычала она. — Пробираешься в святилище королевы, как убийца, крадущийся в тени? Ты действительно так стремишься встретить собственную смерть?

— Я хотел только поговорить с ней, — ответил он так уверенно, как только мог.

Ансет развернулась к нему лицом, раскинув руки в стороны.

— Я бы отвела тебя к ней! Кора… Верховный Клык отвела бы тебя.

— На встречу смерти. Зурваши хочет достойного мужчину. Чтобы доказать свою ценность, я должен был совершить то, чего не смог никто другой, — у Кетана внутри все перевернулось от его собственных слов. Все, что он делал, было ради Айви, и даже притворяться, что он пошел на такой риск ради Зурваши, было отвратительно.

Ансет опустила руки и одним шагом преодолела расстояние между ними, заставив Кетана еще больше запрокинуть голову, чтобы выдержать ее взгляд.

— Если бы ты пришел с миром, она бы послушала. Но то, как ты пошел к ней, брат по выводку… Удивительно, что она сохранила тебе жизнь.

Жвалы Кетана дернулись.

— Я знаю, что ее интригует. Я воспользовался шансом вернуть ее расположение.

Издав звук, который был наполовину рычанием, наполовину фырканьем, Ансет сжала руки в кулаки.

— Этот шанс был таким же маленьким, как один лист по сравнению со всем Клубком. Это не повод для уверенности.

Кетан фыркнул, стиснув челюсти. Под поверхностью его шкуры пробежал жар. Гнев, разочарование, нетерпение. То же самое, что он чувствовал с тех пор, как покинул яму этим утром, с тех пор, как оставил свою пару.

— Я не твой птенец, Ансет, — сказал он более резким голосом, чем намеревался.

— И все же ты настаиваешь на том, чтобы вести себя как один из них.

В его голове промелькнула мысль — не следовало приходить сюда— и исчезла так же быстро, как и появилась, но этого было достаточно, чтобы пронзить его острым осколком вины. Он снова почувствовал дистанцию, которая выросла между ними. Он не позволил ей сохраниться.

— Ты помнишь, как мы пробирались в эти туннели, когда были молоды? — спросил он, смягчая тон.

Ансет отвела взгляд.

— Да. Эхо здесь было намного громче, и мы всегда спорили о том, почему.

— Уркот думал, что это духи, насмехающиеся над нами, и что они заставят мертвых ходить, если мы будем слишком шуметь. Телок говорил, что это монстры, прячущиеся в темноте, пытающиеся подманить нас достаточно близко, чтобы напасть. Рекош всегда пытался заставить их сказать что-то отличное от того, что сказал он.

Голос Ансет был тихим и немного печальным.

— Он преуспел только в оскорблении самого себя. И все это время мы с тобой гонялись за этим эхом по всем затененным комнатам, стремясь защитить наших друзей.

— И нам удалось только побить нашего брата по выводку.

Она снова защебетала, теплее, чем в первый раз, но еще печальнее.

— Ишкал не боялся теней. Они как будто обнимали его. Даже взрослый врикс не смог бы найти его, если бы он не хотел, чтобы его нашли.

Жвалы Кетана растянулись в улыбке.

— И хотя мы знали, что это всегда был Ишкал, притаившийся в тени, чтобы напугать нас, ему все равно каждый раз это удавалось.

— Он никогда не останавливался, даже зная, как мы отреагируем.

— О, он заслужил эти синяки. Он носил их с гордостью, — взгляд Кетана на мгновение опустился, пробежавшись по многочисленным шрамам на его шкуре. Вриксы считали, что носить такие отметины — честь.

Он с радостью променял бы эту честь на то, чтобы снова иметь рядом своего брата по выводку.

После долгого молчания Ансет сказала:

— Он все равно стал бы Когтем, случись война или нет.

Старое, затаенное, горькое чувство скрутило внутренности Кетана.

— Да. Это было естественно для него, и в Клубке не было никого, кто мог бы сравниться с ним.

— Какими же мы были дураками, что считали себя воинами, когда были птенцами?

— Мы не были дураками. Мы просто не знали.

— Как глупо мы, должно быть, выглядели, несмотря ни на что.

— Ты с палкой в руке воображала, что это копье.

— И ты со своими костяными иглами и маленьким ножом, готовый забить до смерти даже самого страшного зверя.

Кетан защебетал и скрестил руки на груди.

— Я бы сначала попытался зашить глаза и рот монстра, чтобы он не смог нас увидеть или укусить.

— Ты никогда не был таким жестоким, Кетан.

— Ты никогда не была такой жестокой, Ансет. Я… служил в Когтях королевы против Калдарака. Мне пришлось научиться жестокости, чтобы выжить.

Она вздохнула, и ее поза поникла.

— Семь с лишним лет мы почти не виделись. Неудивительно, что мы так мало знаем друг о друге.

— Ах, моя сестра, — пророкотал Кетан, касаясь ее передней ногой. Ансет окутывало несколько запахов — приятный травяной дым, ее знакомый аромат и, более сильный, чем казалось возможным после столь краткого контакта, запах Корахлы. — Ты говоришь правду, но я бы не хотел, чтобы так оставалось. Я хранил секреты, но я больше не хочу, чтобы они были невидимой стеной между нами.

— Ты не одинок в хранении секретов, брат по выводку, — она подняла руку, чтобы постучать по золотому кольцу на жвале. — Я долго скрывала правду о своем сердце, даже от тебя.

— Корахла, — мягко сказал он.

Ансет подняла ладони к потолку.

— Что еще мы могли сделать, кроме как молчать? У Клыков редко есть время удовлетворять свои потребности с самцами, особенно когда королева ожидает, что мы берем только лучших партнеров, чтобы это не отразилось плохо на ней. Многие из моих сестер по копью время от времени находят утешение друг в друге, — низкий, недовольный гул завибрировал в ее груди. — Делить удовольствие с Верховным Клыком приемлемо. Делить большее…

Что-то сжалось в груди Кетана, сдавливая его сердца и заставляя легкие гореть. Неужели он так долго был озабочен только собой, что не заметил признаков, которые должны были там быть? Неужели он так легко забыл, что его сестра по выводку — врикс со своими собственными желаниями, стремлениями, своим собственным сердечными нитями? Последние два лунных цикла его мысли были только об Айви и о том, каким он мог бы быть с ней, и он был готов отказаться от всего остального в этом стремлении.

Даже зная это, он все равно был готов отказаться от всего остального. Но он не хотел, чтобы до этого дошло.

Он не мог винить сестру за то, что она скрывала это от него, особенно когда он держал в секрете свою собственную пару. Все, что он мог сделать, это надеяться, что это поможет Ансет понять, что он сделал и что намеревался сделать.

— Чтобы защитить то, что у вас с ней общего, ты должна это скрывать, — сказал Кетан, прижимая другую переднюю ногу к ее. Он протянул руку, обхватил ее за шею и притянул к себе, чтобы коснуться своим головным гребнем ее головы. — Я понимаю, сестра по выводку.

— Как ты можешь, Кетан? — ее голос был мягким и тихим, в нем сквозила боль, но не было и следа обвинения, гнева или горечи. — Ты оставил все позади, всех, чтобы быть одному.

— Я сделал это. Я бросил все, чтобы получить свою свободу… сбежать от нее.

— И она притягивает тебя обратно с еще большей яростью каждый раз, когда ты отстраняешься. Все, что я сделала, — это призвал тебя подчиниться, — она закрыла глаза и положила руку ему на плечо. — Теперь… ты должен выполнить данное ей слово, или ты умрешь. Потому что я велела тебе пойти к ней.

— Не потому, что ты велела, сестра по выводку, — следующие слова, которые он произнес, вырвались непрошеными, хрипом, от которого воздух стал гуще. — У меня есть пара.

Ансет напряглась, и ее хватка на его плече стала сокрушительной.

— Кетан…

— Я пришел сегодня в Такарал, чтобы поговорить с тобой, — сказал он. Его сердце было напряжено и трепетало, напряженное до предела, и это был он; тот момент, когда Кетан должен был озвучить принятое им решение, когда он должен был воплотить все это в реальность.

— Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы защитить ее, — продолжил он, — и это означает, что я должен оставить Такарал далеко позади.

Ансет открыла глаза и выпрямила спину, подняв голову, чтобы посмотреть на Кетана со смесью замешательства и тревоги.

Он выдержал ее взгляд. Каждое произнесенное им слово немного снимало с него тяжесть и облегчало давление на его сердца.

— Это мой последний визит в город. Я больше никогда не буду ходить по этим туннелям.

— Ты… Кетан, ты не можешь всерьез говорить это. Ты… — ее хватка усилилась еще больше. — Ее ярость превратит Клубок в пепел. Каждому Когтю, каждому Клыку будет приказано убить тебя в тот момент, когда тебя найдут. Я… мне будет приказано убить тебя.

— Я пришел сюда открыто только для того, чтобы она подумала, что я еще не сбежал. Чтобы она подумала, что я искренен. Но как только я уйду, меня никто не найдет. Она больше никогда меня не увидит, Ансет.

— И я тоже больше никогда тебя не увижу, — жвалы Ансет опустились.

— Зная, что ты здесь нашла, сестра по выводку, я не могу просить тебя уйти со мной, хотя и очень хочу это сделать. Эта ситуация намного сложнее, чем я могу объяснить.

— По крайней мере, попробуй.

Кетан невесело защебетал и покачал головой, хотя она не могла знать, что означает этот жест.

— Честно говоря, я не могу. Ты бы мне не поверила, даже если бы я нашел правильные слова.

Она наклонилась, приблизив свое лицо к его лицу.

— Брат по выводку, ты должен сказать мне. Твоя жизнь висит на одной ниточке.

— И эта нить обрывается, — сказал Кетан. Учитывая положение Ансет в качестве Клыка и ее отношения с Корахлой, она уже была слишком вовлечена в его дела, чтобы оставаться в стороне, а у него не было желания подвергать ее еще большей опасности. У него не было намерения угрожать ее образу жизни.

Но он также не мог оставить ее в недоумении, почему он ушел, или что он будет делать до конца своих дней, никогда не узнав ответов, потому что он исчез в Клубке.

Она заслуживала знать. И Кетан не мог отрицать, что хотел гордиться тем, что представил свою пару своей сестре, даже если они встретятся всего один раз.

— Ты можешь покинуть Такарал сегодня вечером? — спросил он.

Ее жвалы дернулись, и по телу пробежала дрожь, от которой зазвенели украшения.

— Я не могу повернуться спиной к Такаралу, к своим обязанностям, к моей… моей паре.

Кетан толкнул ее ногой.

— Я не прошу тебя об этом, Ансет. Все, чего я хочу, это чтобы ты пришла в мое логово, чтобы ты могла познакомиться с моей парой. И я попробую объяснить, что смогу, прежде чем мне придется уйти.

— То, о чем ты просишь… означает ли это предательство королевы?

— В ее глазах, конечно. Но для тебя, только в том смысле, что я попрошу тебя никогда не рассказывать ей ничего об этом.

Ансет глубоко вздохнула. Когда она заговорила, к ее голосу вернулась большая часть обычной уверенности.

— Верховный Клык даст мне разрешение, если я попрошу ее об этом.

В груди Кетана зазвучала удовлетворенная трель.

— Хорошо. Тогда мы снова увидим друг друга при свете лун, просто как брат и сестра.

Она снова сжала его плечо, усилив вспышку боли.

— Тебе еще не поздно отказаться от всего этого, брат. Чтобы… стать парой королевы и избежать всякого риска.

— Ансет, — Кетан потянулся, чтобы положить руку поверх ее, ослабляя ее хватку на своем плече, но не разжимая ее. — Ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что для этого всегда было слишком поздно.

— Если ты нашел пару… Да, я все слишком хорошо знаю, — в последний раз нежно сжав руку, Ансет убрала ее и отступила назад. — Я долго разрывалась между желанием видеть тебя в безопасности и желанием видеть тебя счастливым, Кетан. Возможно, с моей стороны было глупо надеяться, что у тебя будет и то, и другое… но королева никогда этого не допустит.

— Это возможно, сестра по выводку. Только не в ее тени.

Ансет выпрямилась, расправив плечи: внезапное превращение из сестры в Клыка прямо у него на глазах, в последний раз.

— Я должна вернуться к своим обязанностям. Верховный Клык и Архиречица, несомненно, уже считают меня халатной.

Кетан изобразил извиняющийся жест.

— Я виноват, как всегда. Прости меня.

Она защебетала, низко и немного грубо.

— Двигайся, чтобы я могла запечатать комнату. До вечера. Защитник, защити тебя.

— И тебя Ансет.

Кетан отвернулся от нее, спустился с помоста и вышел из Гробницы Королев, даже не оглядев ее еще раз. Королева Такари оставила после себя огромное наследие, но ему положил конец единственный вызов. Какая разница, были ли наследники Такари мудрыми и справедливыми, если они пали от необузданной силы и жестокости Зурваши?

Он не оглядывался назад, двигаясь в направлении спирального пандуса, ведущего на более высокие уровни Такарала. Тяжелые, лязгающие шаги Ансет эхом отдавались за его спиной, с каждым мгновением становясь все тише.

Нужно смотреть в будущее, в котором можно будет опереться на прошлое, но которое не будет омрачено им. То, которое он сможет разделить со своей парой, со своей Айви, независимо от того, как далеко от Такарала им предстояло отправиться.

Но сначала он должен был вернуться к ней. И он не забыл, где она сейчас — или с кем она там была.

Айви заверила Кетана, что принадлежит ему. Он не сомневался в ней, но все равно не мог избавиться от навязчивых мыслей. Что, если она хочет выводок — младенцев? Что, если она хочет быть матерью? Она могла бы выносить детенышей, только если бы спарилась с кем-то своего вида. Он никогда не смог бы исполнить это желание, если бы оно у нее было.

Его пальцы согнулись, мышцы напряглись, а когти на ногах заскребли по полу.

Мысль о том, что она может быть с другим мужчиной — прикасается, целует, совокупляется — зажгла огонь в его груди, который заставил его тело дрожать от ярости. Он стиснул челюсти и раздраженно фыркнул. Это была ревность, ненасытная и агрессивная, проникающая в его душу, как дождевая вода по нитям паутины.

И что бы это ему дало? На какого мужчину он мог направить свою ярость, кто стал бы ее законной мишенью? Это было бесполезно. Это истощало.

Это было удручающе настойчиво.

Кетан ускорил шаг, не обращая внимания на темные, тихие покои, мимо которых он проходил, не обращая внимания на приторный запах смерти, исходивший от самого камня, не обращая внимания на удаляющиеся шаги Ансет. Все, что он видел перед своим мысленным взором, — это Айви.

Она была всем, чего он хотел. Всем, что ему было нужно. Всем, чего он жаждал. Скоро они построят такую жизнь, которую хотят разделить, и Клубок может забрать любого, кто встанет у них на пути.

Но он не мог игнорировать новый звук, который слишком поздно проник в его мысли — тяжелые шаги, стук и позвякивание впереди.

Неизвестные обогнули следующий поворот, прежде чем Кетан успел нырнуть в одну из близлежащих погребальных камер, чтобы спрятаться. Королева Зурваши была во главе группы, ее безошибочно можно было узнать даже в мерцающем свете, преследующую Кетана, ее пурпурные шелковые накидки развевались вокруг нее, а украшения сверкали. Два Клыка шагали в шаге за ней, а три Когтя за ними — двое, которым Корахла приказала покинуть Гробницу Королев, и их спутник, что отделился от остальных вскоре после того, как Кетан вошел в Такарал.

Инстинкты Кетана взревели, разливая еще больше жара по его венам. Страх и ярость закружились внутри него с равной силой и свирепостью. Встреча с королевой всегда была возможной, когда он возвращался в Такарал. Он был дураком, надеясь, что его открытое присутствие здесь удержит ее на расстоянии, что это усилит ее предвкушение и убедит подождать до того дня, когда ему суждено будет выполнить свои обещания.

Очевидно, ему следовало причислить себя к тем, кого невозможно было обучить.

Не замедляя шага, Кетан выпрямился, расправил плечи и вздернул подбородок. Хищный взгляд Зурваши был устремлен на него, холодный и расчетливый, и ее походка оставалась прежней. Кетан сделал медленный, глубокий вдох. Он уже чувствовал ее запах; ее аромат тошнотворно дополнялся скрытым зловонием смерти.

Когда они приблизились друг к другу, Кетан сказал:

— Моя королева, я не…

Зурваши сделала выпад, обхватив рукой шею Кетан. По сравнению с ее хваткой жесткая хватка Ансет казалась нежной и осторожной. Он схватил ее за запястье двумя руками, вцепившись в него с нарастающей паникой, когда она подняла его и отшвырнула в сторону.

Тьма поглотила Кетана, когда королева шагнула вперед, но это было не из-за нехватки воздуха — он чувствовал слишком сильную боль, чтобы терять сознание. За огромной, внушительной фигурой Зурваши он заметил сине-зеленый свет, танцующий в коридоре, окруженном тенями. Она втолкнула его в погребальную камеру. Снаружи защебетали Когти; звуки их самодовольного веселья эхом разносились по туннелю, превращаясь в потустороннее чириканье злобных духов.

Ноги Кетана задергались, пытаясь найти опору, но королева только подняла его выше. Ее когти впились ему в шею по бокам.

Его грудь горела от нехватки воздуха, а шея пульсировала от боли. Он чувствовал, как силы покидают его мышцы. Тьма вторглась на задворки его разума, притупляя мысли.

Он не позволит Зурваши одержать неоспоримую победу. Кетан сделает все, что в его силах, чтобы вернуться к Айви, снова держать ее в своих объятиях, заявить права на будущее, к которому он так стремится.

Кетан потянулся за ножом, который он прикрепил к верхнему сегменту задней ноги. Против королевы он сработал бы немногим лучше, чем костяная игла против воображаемых монстров его юности, но она не убила бы его, не пролив немного своей собственной крови.

Его пальцы сомкнулись на рукоятке ножа.

Зурваши зарычала и повалила Кетана на спину. Сочетание его веса и ее силы создавало ощущение, что он разбился на сотни частей о твердый камень. Нож выскользнул из его рук и застрял в перевязи.

Боль была ошеломляющей, пронзающей его кости.

Она опустилась на него сверху, одной рукой схватила его верхние руки и закинула их ему за голову; оставшейся парой рук она развела его нижние руки в стороны. Ее вес только сделал его неудобное положение еще более мучительным — его спина и задние конечности были прижаты к полу, оказывая невыносимое давление на позвоночник.

Ее таз прижался к его. Ее шкура излучала тепло, сосредоточенное в ее щели. Кетан раздвинул жвала и зарычал, когда ее большие, толстые ноги потерлись о его, распространяя свой пьянящий аромат по его тонким волосам.

— Ты слишком долго отвергал мои желания, — ее голос вибрировал вокруг него, проникал в него, такой же агрессивный и настойчивый, как и ее запах.

Зурваши прижалась своей щелью к его, еще сильнее вдавливая его в пол. Холодный камень впился в его шкуру. Когда он открыл рот, чтобы заговорить, она крепче сжала его шею и заставила поднять подбородок.

— Это мой могущественный завоеватель? Это мужчина, которого я считала достойным меня, который заявил, что достоин этого сам? — спросила она, склонив голову.

Слабое свечение выделило края ее украшений, и в ее глазах блеснули искорки холодного золота. Она провела большим пальцем по его жвалам. Кетан щелкнул ими, но она была вне его досягаемости.

Ее ноги по-прежнему касались его, ее запах и жар преследовали его.

Внутренности Кетана скрутились в узел, и казалось, что его шкура вот-вот спрыгнет с тела и убежит глубже в тень. Но было ли на самом деле где спрятаться от нее?

Королева слегка приподнялась только для того, чтобы снова ударить его своим тазом, вызвав сильную боль в его костях. Он держал застежки плотно сжатыми; он не позволит своей щели раздвинуться даже на ширину нити. Ее запах, усиливающийся с каждым ударом сердца, заполнял его чувства, как приторный туман.

Он не предал бы свою пару. Ни ради Зурваши, ни ради кого-либо еще. Даже ради спасения собственной жизни.

— Почему я должна ждать? — прорычала королева. Когда она повернула таз, ее разрез раздвинулся над шкурой Кетана, обнажая гладкую плоть внутри. — Кто ты такой, чтобы отказывать мне в том, чего я желаю? Я беру то, что хочу. Мне ни в чем не будет отказано.

Она еще сильнее наклонилась к нему, усилив давление на его руки и изменив угол своих движений. Новый угол угрожал раскрыть его щель.

— Я победительница. Я королева, и ты мой, пока ты мне не надоешь — или не сломаю тебя безвозвратно.

Зурваши наклонила свое лицо еще ближе, прижимая свои жвалы к внутренней стороне его жвал, что лишило его возможности закрыть их.

— Теперь, Кетан, я утверждаю…

Кетан вскинул голову и ударил королеву головным гребнем в лицо. Она испуганно хрюкнула, отшатнулась, но звук сменился хрипом. У него не было времени обдумывать произошедшие перемены; его шанс действовать не выдержит даже малейшего колебания.

Ее изменившееся положение сняло часть веса, который прижимал его верхние руки к полу. Кетан вывернул их из ее хватки, переплел пальцы обеих рук вместе и взмахнул ими, как дубинкой. Его кулаки ударили по внутренней стороне ее локтя, заставив ее руку подогнуться, ослабив хватку на его горле.

Королева издала трель и снова устремила на него взгляд. Даже при скудном освещении он не мог не заметить похотливый, возбужденный блеск в ее взгляде.

Она наклонила туловище вперед, направив верхний левый локоть ему в лицо. Он резко отклонил голову в сторону. Ее огромная рука с тяжелым стуком ударилась об пол менее чем в пальце от его лица. Из-за изменения позы ее грудь оказалась прямо над глазами Кетана; хотя ее локоть промахнулся, свисающие бусы, подвески и золотые украшения упали, глухо ударив его по лицу и закрыв обзор.

Его обоняние также было затруднено. Запах Зурваши бил по его чувствам с большей силой, чем когда-либо. Его удерживала в сознании только боль, сосредоточенная теперь в нижних руках, которые все еще были зажаты под ее нижними кистями и несли на себе большую часть ее веса.

Он ухватился за эту боль, желая, чтобы она прошла через него и закрепила его, как корни дерева, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы выдержать этот бушующий шторм. Он не позволит ее запаху проникнуть внутрь. Он не позволит ему повлиять на него.

Упершись одной парой ног в пол, он обхватил остальными нижнюю половину королевы, плотно прижав свои задние ноги к ее туловищу. Она излучала тепло и тревожно жужжала от желания.

С рычанием Кетан крутанул бедрами и рванулся. Каждый мускул в его теле напрягся и закричал. К счастью, борьба была недолгой; равновесие королевы уже было нарушено. Она повалилась на бок с ворчанием и лязгом множества металлических украшений о камень, но не отпустила его рук, и теперь две его ноги застряли между ее задней частью и полом.

Хотя он слышал тяжелые шаги и голоса где-то позади себя, видел скудный свет, разбитый большими тенями, все же он не мог позволить себе отвлечься от королевы даже на мгновение. Она была слишком опасна.

Зурваши продолжила движение, увлекая за собой Кетана. Он широко расставил свободные ноги и поставил их на пол, используя всю свою силу, чтобы остановить это движение, когда она перевернулась на спину, и чтобы не дать ей снова подмять его под себя.

Ее верхние руки метнулись к его шее. Кетан согнул локоть, отразив предплечьем ее движение и навалившись всем своим весом. Его конечность задрожала от чудовищной силы, которую приложила Зурваши. Паника угрожала взорваться внутри него. Он знал, что это всего лишь частица ее могущества. Она выиграет этот поединок в тот момент, когда сама этого захочет.

Кетан протянул правую руку назад и вырвал нож из перевязи на ноге. Быстро, как удар молнии, он приставил лезвие к горлу Зурваши.

Янтарные глаза королевы вспыхнули, и она раздвинула жвалы. Бесчисленные косички ее волос были растрепаны вокруг головы, многочисленные украшения в беспорядке, а в уголке рта блестела струйка крови, вероятно, результат удара, нанесенного его головным гребнем.

Она медленно открыла рот, и ее длинный желтый язык выскользнул, чтобы слизать кровь.

Королева снова защебетала. Звук эхом отозвался в зале, превратившись во что-то невероятно более извращенное, чем обычно.

— Ах, дорогой маленький Кетан.

Он зарычал и всем весом навалился на нож, но тот еще не успел вонзиться в плоть, когда его схватили за все четыре руки и оторвали от Зурваши, которая наконец ослабила свою хватку на нем.

Хотя теперь он мог видеть Клыков, сопровождавших королеву по обе стороны от себя, его взгляд, окрашенный в малиновый цвет, оставался прикованным к Зурваши. Его ноги заскользили по полу, когти царапали камень в отчаянии от желания вернуться к ней и закончить то, что она начала.

Чтобы покончить с ней.

Один из Клыков вывернул ему руку, заставив выпустить нож. Оружие со звоном упало на пол. Затем его оттащили в заднюю часть зала, развернули лицом ко входу и ударили о стену. Его спина ударилась о холодный твердый камень. Его задняя часть заскребла по грубо отесанному камню и наткнулась на что-то, завернутое в толстый шелк. Оно соскользнуло в одну из могильных ям.

Зурваши уже стояла. Она небрежно поправила свой наряд, понемногу возвращая себе королевское самообладание.

— Что случилось? — спросила Верховный Клык Корахла из коридора.

К залу приближались новые шаги, еще больше фигур врывалось через вход. Но внимание Кетана было приковано к королеве, которая возвышалась перед ним темной фигурой.

— Итак, в твоем хвастовстве есть доля правды, — сказал Зурваши, подходя к Кетану.

Айви… Мне жаль.

— Шесть дней, Кетан, — королева медленно провела передней ногой по его боку, еще больше помечая своим запахом. Тошнотворный голод все еще светился в ее глазах, хотя теперь в них появилось и что-то ужасающе нежное, а голос стал мурлыкающим. — Я полна надежд после этой демонстрации. В следующий раз я не буду сдерживаться… и я ожидаю, что ты произведешь на меня впечатление своим заявлениям.

Она повернулась и направилась к выходу, когда в зал вошли Корахлаа и Ансет, их глаза были непроницаемы в полумраке. Зурваши протиснулся мимо них и помахал рукой в воздухе.

— Освободите моего маленького охотника. Ему многое предстоит сделать в ближайшие дни.

Королева остановилась в дверях и оглянулась через плечо, когда Клыки отпустили Кетана.

— И скажи этому дураку Дюраксу, чтобы немедленно явился ко мне, если ты случайно встретишь его там. Он исчерпал мою благосклонность.

А потом Зурваши исчезла, и два Клыка поспешили за ней.

Ноги Кетана чуть не подкосились, когда слабость нахлынула на него, как вода из переполненного ручья в сезон наводнений. Запах королевы окутал его, пересиливая все остальные ароматы. Его шкура гудела, по ней пробегал тошнотворный жар, а боль пульсировала в большем количестве мест, чем он мог сосчитать.

Он яростно отряхивал свои ноги всеми четырьмя руками, отчаянно пытаясь стереть этот запах, этот вкус, когда Ансет схватила его за плечо.

Но запах королевы не исчезал. Она погрузила его в самую его шкуру.

— Легче, — сказал кто-то. Возможно, это была его сестра, но также могла быть и Корахла.

Кетан боролся с рукой на своем плече.

— Я должен идти. Должен вернуться к…

К Айви. Только она могла это исправить. Только она могла сделать все лучше. Только она могла заставить его забыть о том, как королева осквернила его.

ГЛАВА 13

— Как тебе это? — спросила Элла, держа корзинку, которую она делала.

Айви оторвала взгляд от своей корзины и посмотрела на работу Эллы. Широкие зеленые травинки были плотно сплетены, и Айви уже могла сказать, что она получится намного лучше, чем любая из ее собственных ранних попыток.

— Это выглядит великолепно!

Элла опустила корзинку на колени. Ее дрожащие пальцы возобновили работу, продевая другую длинную и толстую травинку.

— Когда я была маленькой, я плела браслеты дружбы на переменах в школе. У меня не было много времени, чтобы делать их дома, потому что на ферме всегда было так много работы, если я не делала домашнюю работу. Но все мои одноклассники любили их и всегда спрашивали, могу ли я сплести для них. Мне нравилось их создавать. Эта работа напоминает мне об этом.

Айви улыбнулась. Ей пришла в голову идея научить других выживших плести корзины рано утром, перед тем как Кетан ушел навестить свою сестру, и он помог ей собрать траву и связать ее шелковой веревкой по пути к яме. Она не только надеялась занять свой разум и отвлечься от мыслей обо всех ужасных вещах, которые могли случиться с Кетаном во время его визита в Такарал, но и хотела дать другим людям возможность более приятно скоротать время.

Праздные руки — орудия дьявола, как любила говорить ее мать.

Тьфу, не ходи туда, Айви.

Большинство остальных с энтузиазмом взялись за задание, благодарные за то, что можно что-то сделать. Услышав теплые воспоминания Эллы, сердце Айви переполнилось. Она была рада, что смогла доставить этой женщине немного радости, несмотря на обстоятельства.

Айви окинула Эллу пристальным взглядом, и ее улыбка погасла. Состояние Эллы не улучшилось. Если уж на то пошло, она выглядела хуже, чем накануне. Серая бледность женщины и темные круги под глазами были более заметны, и Диего беспокоился, хотя и старался не показывать этого при Элле. По крайней мере, Элла нашла достаточно энергии, чтобы выскользнуть из своей криокамеры и походить по комнате сегодня, но даже это отняло у нее много сил.

К счастью, она могла сидеть на полу и плести корзины, не перенапрягаясь.

Время, Айви. Элле просто нужно время на восстановление.

Но времени у них не было.

Айви посмотрела на дверь, как будто она могла открыться в этот самый момент и на пороге появится Кетан. Как бы ей ни нравилось находиться среди других людей, она скучала по нему и тосковала по его присутствию, по любящей ласке его рук, по нежному скольжению его когтей по ее коже и волосам. Она так долго жила без физического прикосновения — без интимного, любящего физического прикосновения, — но Кетан давал ей их в изобилии, и она любила каждую частичку. Она стала жаждать этого.

Ему не нравилась идея оставить Айви в этом месте смерти среди людей, которым он не доверял, и он был особенно взволнован после того, что произошло вчера с Коулом. Когда Кетан привел ее сюда этим утром, его взгляд сразу же остановился на Коуле: жвалы широко раскрылись, тонкие волосы встали дыбом, и он стал выше, шире, каким-то образом выглядя даже более внушительным, чем обычно. К счастью, Айви была единственной, кто находился достаточно близко, чтобы услышать его недовольное рычание.

Ее взгляд блуждал по криокамерам, выстроенным вдоль стен. Большинство из них теперь были накрыты; остальные использовали для этого одеяла из аварийных тайников. К сожалению, это был самый уважительный — и практичный — способ обращения с мертвыми.

Это лишь немного помогло притвориться, что здесь не было двенадцати трупов, разделяющих это пространство с выжившими.

— Так ты работала на ферме, Элла? — cпросила Ахмья, возвращая внимание Айви к разговору.

— Да, ферма моей семьи, — ответила Элла. — У нас было несколько дойных коров, несколько свиней, целое стадо кур и двести акров посевов.

Келли усмехнулась.

— Я и не знала, что до сих пор существуют подобные семейные фермы. Я думала, что в наши дни все автоматизировано.

— За эти годы многие разорились или были выкуплены, да, но эта земля принадлежала моей семье очень, очень давно. Мои родители не хотели бросать свое дело, и торговли на местном рынке свежих продуктов было достаточно, чтобы мы могли продержаться. Мой брат собирается унаследовать его после того, как они… — Элла опустила взгляд, но не раньше, чем Айви заметила слезы, навернувшиеся у нее на глаза. — Ну, я думаю, все это уже случилось очень давно, да?

— Я знаю, с этим трудно смириться, — мягко сказала Айви, — но у нас всегда будут воспоминания о том, что мы оставили позади.

К лучшему это или к худшему, верно? Даже если мы предпочли бы забыть…

— У меня была небольшая пасека, и я растила пару коз, — сказала Лейси, склонив голову набок, когда вплетала пучок травы между другими стеблями. — У меня был небольшой бизнес по продаже домашнего мыла из козьего молока, бомбочек для ванн, солей и свежего меда. Иногда мне звонили по поводу ульев в домах или других случайных местах, и я выезжала, чтобы извлечь их и привезти домой.

— Вы, девочки, выросли на земле, а я родилась и выросла в Нью-Йорке, — сказала Келли с ухмылкой.

— Что ты делала, Келли? — спросила Айви.

— Я только что окончила колледж со степенью магистра химии, когда ко мне обратились с предложением присоединиться к Инициативе Родной Мир.

— Вау, — сказала Элла. — Они обратились к тебе?

— Да. Я думаю, что они довольно рьяно набирали специалистов для этой экспедиции, и они предложили мне шанс расширить границы человеческих знаний, присоединившись к миссии и работая со всеми инопланетными соединениями на Ксолее. Они действительно знали, как добраться до сердца молодого ботаника, понимаешь? — она подняла свою убого сплетенную корзинку и с неудовольствием осмотрела ее. — Не то чтобы я сейчас много этим буду заниматься, — она перевела взгляд на Айви. — А как насчет тебя?

Айви потерла руку, когда ее охватила вспышка смущения. Жизни всех остальных казались такими приятными по сравнению с ее собственной.

— Когда я учился в средней школе, моим планом было стать учителем. Но… ну, я приняла несколько неудачных решений и в итоге стала работать кассиром.

Ахмья подтолкнула Айви локтем в плечо, слегка ободряюще улыбнувшись.

— Жизнь не всегда идет по плану.

Лейси хихикнула и обвела рукой вокруг себя.

— Это точно.

— Чем ты занималась, Ахмья? — спросила Айви.

— Я была флористом, — сказала Ахмья, глядя на корзинку у себя на коленях. Она была готова почти наполовину и, безусловно, казалась лучшей из всех. — Я думала поступить в колледж на ботанику, но… Я вроде как отстой в математике.

Элла усмехнулась.

— Я тоже.

Ахмья улыбнулся.

— Но все в порядке. Я должна проводить каждый день, работая с прекрасными цветами.

Коул опустился на пол рядом с ними и вытянул ноги, свесив руки с колен.

— Вы все здесь играете с травой и говорите о цветах, как будто мы в отпуске.

— Не слишком ли сложно сплести корзину для мистера строителя? — спросил Диего, не отрываясь от своей неуклюжей попытки плетения. Он закрыл свою криокамеру и сидел на ней, свесив ноги с борта. — Хорошо, что я не нанял тебя, чтобы ты построил мне веранду или что-нибудь в этом роде.

— Ццц. Плетение корзин — это совершенно другой набор навыков, — сказал Коул с ухмылкой. Сегодня его настроение было лучше — по крайней мере, с тех пор, как ушел Кетан.

Келли бросила свою корзину, которая начала разваливаться на части, на пол перед собой.

— И какими навыками ты обладаешь?

— Ну, во-первых, я могу построить чертовски красивую веранду.

Айви улыбнулась.

— Это может пригодиться. Здесь определенно много дерева.

Он ухмыльнулся ей, сверкнув ровными белыми зубами.

— Я очень хорошо обращаюсь с деревом.

— Правда, Коул? — Уилл покачал головой. Он не участвовал в уроке плетения корзин и вместо этого спокойно наблюдал за происходящим, сидя у стены. У него немного болели кончики пальцев после того, как вчера он и еще несколько человек отправились в соседние помещения за дополнительными припасами — в электрической панели произошло короткое замыкание, и он получил несколько незначительных ожогов. — Я думал, что такого рода подкаты вымерли лет двести назад.

— И на то была веская причина, — сказала Келли.

— Да ладно тебе, — Коул вскинул руки в притворном раздражении. — Всего лишь небольшое веселье.

Диего соединил большой и указательный пальцы так, что между ними остался всего дюйм расстояния.

— Небольшое — ключевое слово, верно?

Келли присвистнула.

— Ооо, вот это ты его уделал.

— Жестоко, чувак. Жестоко, — сказал Коул. — Я привнес очень ценный и практичный набор навыков в эту… команду, или как мы там это называем. Как ты думаешь, кто построит нам там убежище?

— Парень-паук, — сказала Лейси.

— Врикс, — поправила Айви с тихим смешком.

Лейси выгнула бровь.

— В каких домах они вообще живут?

— Ну, люди Кетана живут под землей, но он устроил свое логово высоко на деревьях. Безопаснее находиться не на земле.

— Наверху, на деревьях? Ты же не собираешься сказать нам, что он живет в паутине или что-то в этом роде? — спросил Коул.

— Он… вроде как да. Его гнездо построено из ветвей, лиан и шелка, и оно подвешено на гигантской паутине, которая как бы вплетена в близлежащие ветви и прикреплена к стволам деревьев.

Глаза Ахмьи расширились.

— А ты… ты тоже там живешь? С ним?

Щеки Айви залило теплом. Они уже знали, что Кетан — ее пара, и Коул прямо спросил — нет, он потребовал сказать, — трахается ли она с Кетаном, так что она могла только догадываться, что они о ней думали. На мгновение жар, вспыхнувший под ее кожей, был тем старым стыдом, который она испытывала под осуждающими взглядами своих родителей, но она быстро прогнала это чувство прочь.

— Да. К этому пришлось долго привыкать, — сказала Айви, ставя корзинку на колени. — Честно говоря, я все еще не привыкла забираться так высоко, но я доверяю Кетану свою жизнь.

— Какие планы после того, как мы выберемся отсюда? — спросил Уилл.

Айви покачала головой.

— Я пока не знаю.

— В любом случае, когда мы выдвигаемся? — Коул поднялся на ноги и направился к их куче припасов. Он схватил один из гидро-пакетов. — Я не хочу быть тем, кто жалуется, но я не думаю, что смогу выдержать неделю, пялясь на эти стены от нечего делать.

Оторвав угол пачки, он запрокинул голову и выпил.

— Скоро, — сказала Айви, жалея, что не может дать лучшего ответа. — Кетану понадобится помощь, чтобы вытащить отсюда нас и все эти припасы, но ему также нужна помощь, чтобы обеспечить безопасность, обучить нас и поставлять нам свежую еду. Он должен быть осторожен, организуя все это.

— Значит, их будет больше? Больше вриксов? — спросил Диего.

Коул махнул Айви ладонью.

— Подожди секунду. Одна из этих тварей достаточно велика, чтобы съесть всех нас на завтрак за один присест, а теперь ты говоришь мне, что скоро появятся еще? У нас есть все, что нам нужно, прямо здесь. Мы можем справиться с этим, не так ли? Нет причин приглашать с собой еще кого-то из них.

— У нас нет необходимых знаний об этой планете. О ее флоре и фауне, о ландшафте, в котором мы находимся, — сказала Келли.

— У нас нет всех инструментов, которые нам понадобятся, чтобы выжить там. Мы даже не сможем выбраться из этого кратера, — добавила Айви.

Коул указал на припасы, сложенные перед ним.

— У нас есть инструменты.

Уилл провел рукой по своим коротким волосам.

— В основном, ножи для выживания и химические сканеры. Пара зажигалок и ракетниц. То, что у нас есть, — это начало, но это не совсем универсальный набор для легкой жизни в джунглях, чувак. И мы не знаем, что еще там есть.

Айви прикусила нижнюю губу. Она никогда не была лидером, никогда не обладала необходимыми для этого навыками, и ее окружали люди, которые, по большей части, были гораздо более компетентны говорить обо всем этом, чем она, бывшая кассирша.

Но она не могла упустить из виду то, что было необходимо. Этим людям нужно было быть готовыми к путешествию как можно скорее, и им нужно было сделать это вместе, как единое целое.

— Я знаю, это слишком много, но я прошу тебя доверять Кетану и его друзьям, — сказала Айви. — Они хотят нам помочь. И в этой ситуации нам нужна вся помощь, которую мы можем получить.

Уилл вздохнул.

— Я согласен. Нас всего восемь, и если то, что сказала Айви, правда, нас скоро здесь затопит. Все, что мы должны были использовать для основания колонии на Ксолее, — исчезло. Все оборудование, вся еда, семена для посева, лекарства, сборные здания, все это исчезло.

— А кто лучше научит нас приспосабливаться к этому миру, чем туземцы? — спросила Лейси.

— Значит, вот так просто мы возвращаемся в каменный век? — Коул покачал головой. — Нет, должен быть способ использовать все эти технологии, на которых мы сидим. Давай, Уилл. Ты ведь можешь что-то сделать, верно?

С невеселым смешком Уилл поднял ладони к потолку.

— Дайте мне несколько недель, и я, вероятно, смогу устранить примерно половину ошибок в компьютерной системе. Возможно, даже удастся выжать энергии еще на несколько дней из резервных реакторов, отключив системы, которые без необходимости ее расходуют. Но на самом деле это не принесет нам никакой пользы, если нам нужно выбираться отсюда.

— Что нам действительно нужно сделать, — Келли указала на дверь. — Мы все видели линию затопления в коридоре. И этих пайков хватит лишь на некоторое время. Либо убираемся отсюда и разбираемся со всей этой дикой природой, либо оказываемся здесь в ловушке и умираем.

— Это… будет как в сериалах о выживших, — сказала Элла с улыбкой. — Но у нас будут гиды, которые смогут нам помочь.

Лейси усмехнулась.

— Жаль, что у нас не будет продюсеров за кадром, чтобы вернуть к цивилизации, если мы захотим сдаться.

— Это тяжелая работа, иногда опасная, но не все так плохо, — Айви поставила корзину на пол и вытянула ноги. — И будет легче, если мы все будем работать вместе.

Коул скрестил руки на груди.

— Ты имеешь в виду работу с этими паучьими тварями. Неужели нам всем придется нагибаться и давать себя трахнуть в обмен на их помощь?

Айви уставилась на него.

— Я полностью за, если это тебя, блядь, успокоит, чувак, — сказал Диего, тоже бросив свирепый взгляд на Коула. — Я даже не знаю, почему это нужно говорить, но то, что она делает со своим телом, — он кивнул в сторону Айви, — не твое дело. Это никого не касается, кроме нее.

Что-то внутри Айви смягчилось по отношению к Диего, и ее уважение к нему возросло. Не часто… не часто кто-то заступался за нее.

Губы Коула растянулись в улыбке.

— Это просто отвратительно.

Огонь гнева вспыхнул в груди Айви, обжигая ей горло. Она проглотила его. Им это было не нужно. Им не нужны были пререкания, драки и враждебность.

Поднявшись на ноги, она повернулась к Коулу.

— Как сказал Диего, то, что я делаю, не твое дело, поэтому я была бы признательна, если бы ты прекратил делать нежелательные комментарии. И нет, Кетан ничего от вас не требует, кроме того, чтобы вы внесли свой вклад. Он вообще не обязан это делать. У него нет обязательств ни перед кем из вас. Но, несмотря на риск для собственной жизни, он помогает вам, потому что это правильно.

Айви подошла к Коулу и остановилась прямо перед ним.

— Вы более чем можете сделать это самостоятельно, если это то, чего вы хотите. Мы не собираемся заставлять вас следовать за нами. Это ваш выбор.

Коул несколько секунд смотрел на нее сверху вниз, его глаза блестели, но она не могла сказать, был ли этот блеск вызван стыдом или гневом. Он резко отвел взгляд.

— Я останусь с группой, — пробормотал он. — Людям нужно держаться вместе.

— Вриксы нам не враги, Коул.

— Нет ничего плохого в том, чтобы быть настороже.

Айви кивнула.

— Я понимаю это, — она протянула руку и коснулась его руки, желая показать ему, что у нее нет обид, что она может простить. — Я просто надеюсь, что ты увидишь в них людей, а не монстров.

Раздалось слабое шипение, когда система наддува выпустила воздух, а затем дверь со свистом открылась. Сосредоточившись на разговоре, несколько человек ахнули или вздрогнули. Взгляды всех устремились к открытой двери, в которую уже вошел Кетан, с его волос и шкуры капала вода.

Его жвалы были раздвинуты, и они разошлись еще шире, когда его глаза, в которых горел острый, горячий блеск, остановились на Айви.

Чья рука все еще лежала на руке Коула.

О, ради Бога.

Как бы она ни была рада его видеть…

Худшее время за всю историю.

Она быстро отдернула руку и отступила от Коула. Улыбка тронула ее губы, но исчезла, когда Кетан направился к ней, волосы на его ногах встали дыбом, а поза стала напряженной. Он завладел таким большим количеством ее внимания, что она лишь смутно заметила, как пара человек отшатнулись, когда он проходил мимо них.

Айви нахмурила брови.

— Кетан, ты…

Кетан повернулся к Коулу и зашипел, скрючив пальцы, чтобы пустить в ход когти. Коул выругался и отшатнулся назад. Его ноги натыкались на аккуратно сложенные припасы, с резким стуком опрокидывая пайки и аптечки на пол.

— Кетан, остановись! — она положила руку на одно из его предплечий, опуская его вниз. — Это не помогает.

Кетан с рычанием повернулся к ней лицом. Прежде чем она смогла встретиться с ним взглядом, он обхватил ее руками, приподнял, и его нижние руки обвили ее ноги вокруг его талии, в то время как застежки обхватили ее бедра, прижимая к себе.

Еще один поворот, и он вынес ее из комнаты. Если кто-то и сказал что-то, Айви не услышала — Кетан снова был всем ее миром.

Его походка была быстрой, почти яростной, а тело дрожало от напряжения и неугомонной энергии, отчего воздух казался заряженным — как будто он был собирающейся грозой, которая вот-вот разразится. От его кожи исходил жар, и ее окутывал его пряный аромат. Красный свет в коридоре в тот момент был как никогда уместен.

Красный — кровь. Красный — ярость. Красный — страсть. Красный — необузданное, всепоглощающее желание.

Айви вцепилась в него, когда он выходил из Сомниума. Шел небольшой дождь, просачиваясь тяжелыми беспорядочными каплями сквозь спутанные заросли растений над головой. Кетан схватил свое копье, прислоненное к корпусу корабля, и двинулся вперед. Его темп ускорился сейчас, когда они оказались снаружи, длинные ноги преодолевали расстояние, пересекая влажную, усеянную мусором землю.

Она нахмурилась. Что-то было не так. Что-то случилось, пока он был в Такарале.

Она прижалась еще крепче, когда он добрался до стены кратера, просунул древко своего копья между спиной и рюкзаком и начал карабкаться. Его конечности яростно работали, поднимаясь все выше и выше, быстрее, чем она когда-либо видела, хотя у него было всего две свободные руки. Толстые шелковые нити, которые он закрепил на торчащих корнях и глубоко в грязи, помогали ему, но большая часть его скорости, казалось, была порождена отчаянием. Кусочки грязи и гальки выскальзывали и падали в стоячую воду внизу. И независимо от его скорости, независимо от охватившего его безумия, его тело было таким же твердым и крепким, как всегда.

Айви хранила молчание. Они поговорят, как только выберутся из ямы и разберутся с тем, что его беспокоило. То, что она прикасалась к Коулу, несомненно, усилило его волнение, но за этим определенно было нечто большее. Гораздо большее.

Дождь, больше не сдерживаемый спутанной растительностью, свободно падал на них, увлажняя кожу Айви и ее волосы. Она гладила руками вверх и вниз по его спине, пока он взбирался, делая все возможное, чтобы облегчить его, утешить, но его напряжение только усилилось. Его пальцы сжались на ее заднице, уколов ее когтями. Несмотря ни на что, это ощущение покалывало кожу и разжигало желание Айви, разливая жар по ее сердцевине. Он сильнее прижал ее лоно к своему животу.

Кетан взобрался на край через валун и спустился на участок земли в джунглях, покрытый мхом, растениями, похожими на папоротники, и пучками тонкой мягкой травы. Именно там он остановился, грудь его тяжело вздымалась, дыхание было прерывистым.

Айви подняла голову и отстранилась, чтобы посмотреть на него, когда он высвободил свое копье и отбросил его в сторону.

Его глаза встретились с ее всего на мгновение, прежде чем он развернул ее и заставил опуститься лицом на мшистую землю. Она ахнула, ошеломленная, и уперлась руками в землю. Трава щекотала ее ладони.

Грубые ладони Кетана прошлись по ее бедрам и задрали юбку, обнажая ее задницу под дождем. Она вздрогнула от этого ощущения. Приторные запахи влажной земли, растительности и дождя наполнили ее чувства.

Айви повернула голову, ее взгляду мешали пряди мокрых волос. Кетан склонился над ней, упершись руками по обе стороны от ее плеч и вонзив когти в землю. Его таз прижался к ее заднице, излучая сводящий с ума жар, и она почувствовала, как раздвинулась его щель, когда его застежки снова обвились вокруг ее бедер.

Ее дыхание участилось, и лоно сжалось в ответ.

— Кетан.

Он коснулся лбом ее затылка и глубоко вдохнул. Когда он выдохнул, она почувствовала его теплое дыхание на своей шее сквозь волосы.

Он прорычал:

— Кир теленас кесс, кир’ани Найлия.

Ты нужна мне, моя пара.

ГЛАВА 14

Айви задрожала от резкости в его голосе, от глубины и честности этих простых слов, от осознания того, что он нуждался в ней так же сильно, как в воздухе, пище и воде.

И она нуждалась в нем не меньше.

В тот момент, когда слово найлия слетело с его губ, Кетан пришел в движение. Он схватил ее за руку и намотал на нее шелковую прядь — начало чего-то гораздо более сложного. Его руки, быстрые, но всегда нежные, даже в его отчаянии, ловко манипулировали ее телом, когда он провел нить под ее грудью, обхватывая груди и обвивая спину. Он поймал веревкой другую руку Айви, изгибы и узлы нити образовали грубую, но эффективную обвязку вокруг верхней части ее тела.

Когда он потянул за веревку, локти Айви поднялись за спиной, а грудь оторвалась от земли. Она уперлась ладонями в мох; большего пространства для движений он ей не предоставил.

Его руки скользили по ее коже, оплетая живот, бедра и таз, в то время как его член — горячий, скользкий и пульсирующий — появился из щели и устроился между ее ягодиц. Он застонал и обернул шелк вокруг ее лодыжек.

Дрожа от предвкушения, Айви снова прошептала его имя, и он произнес ее, его голос был более звериным, чем когда-либо. Он поднял ее ноги, подтянув ее зад к себе, и Айви застонала, когда узел нити потер ее клитор. Кетан подсунул под нее согнутые передние ноги для поддержки. Она чувствовала, как он дрожит от каждого прикосновения ее кожи к члену. Его сердца учащались, пульс бился повсюду вокруг нее, а дыхание сбивалось.

Натянув шелковую нить, Кетан обхватил ее талию нижними руками и отвел бедра назад. Несмотря на влажность, дождливый воздух холодил ее обнаженную киску. Быть связанной вот так, пойманной в ловушку и уязвимой, возбудило ее больше, чем она когда-либо могла себе представить. Боль внутри усилилась. Айви потянулась к нему, еще выше выгибая попку и прикусывая нижнюю губу зубами.

Затем она почувствовала, как кончик его члена нацелился на ее вход.

Одним сильным толчком Кетан полностью погрузился в нее.



Айви вскрикнула. Ее тело напряглось, она зажмурилась и вцепилась пальцами во влажную, покрытую мхом землю. Какой бы возбужденной она ни была, их совместной смазки оказалось недостаточно, чтобы облегчить его внезапное вторжение. Боль была поразительной, захватывающей дух и огромной, но она была ничем по сравнению с растяжением и полнотой, вызванными его невероятными размерами. И в этой позе она чувствовала все.

Кетан зашипел. Его пальцы сжали ее бедра, вызывая волнующее покалывание там, где его когти впились ее плоть. Застежки обвились вокруг ее ягодиц и сомкнулись. Он медленно отвел назад таз. Скольжение его члена сотрясло ее от удовольствия, и ее лоно прижалось к нему, словно не желая отпускать.

Когда казалось, что Кетан полностью отстранится от нее, он снова рванулся вперед, зарываясь еще глубже и с силой сотрясая все ее тело. Айви ахнула.

У нее не было времени прийти в себя; он задал бешеный темп, двигаясь с чудовищной скоростью, используя руки, чтобы удерживать ее на месте, и веревки, чтобы контролировать угол входа, врезаясь в нее все сильнее и сильнее, быстрее и быстрее. Вскоре каждый его вздох прерывался рычанием.

Айви застонала, когда удовольствие разлилось внутри нее, заливая жаром. Этот жар скопился в ее сердцевине и стекал по бедрам. Холодный дождь усилился, заливая их соединенные тела, но Айви едва осознавала это. Она горела изнутри, опаленная обжигающим членом Кетана.

Она попыталась шире раздвинуть бедра, попыталась протянуть руку назад и прикоснуться к нему, но ее удерживали. Все, что она могла сделать, это взять то, что он давал, — все это. Каждый толчок сотрясал ее клитор, который терся о шелковый узел, заставляя ее хныкать.

— Ты нужна мне, — прохрипел он. — Нужен этот запах. Твой запах.

Одна из его рук скользнула под нее, поглаживая ее живот и нити веревки, а затем он провел пальцами по ее лону и внутренней стороне бедер, собирая ее смазку.

Он усилил давление своих пальцев, разминая ее плоть.

— Я для тебя. Тебя. Никого другого, никогда другого.

Что-то в его голосе пробилось сквозь туман ее удовольствия. Айви открыла глаза и повернула голову. Она видела его достаточно хорошо, чтобы наблюдать, как он убрал руку и провел ею по своей ноге, втирая ее эссенцию в свои тонкие волосы. Дрожь охватила его, пульсировала по его телу и прямо в нее, только усиливая ощущения, поднимая ее еще ближе к пику.

— С ней — никогда, — толчки Кетана стали более сильными, более требовательными. Он прорычал: — Есть только ты. Моя Айви.

Удовольствие сгустилось внутри Айви, становясь тяжелее с каждым ударом ее сердца, скручиваясь все туже и туже внутри нее, угрожая разорвать на части.

Кетан схватил прядь ее волос, оттягивая назад вместе с шелковой нитью, которой была обвязана Айви, чтобы загнать себя еще глубже. Его член вошел в нее под новым углом, поглаживая ее клитор, и Айви кончила. У нее перехватило дыхание. Сжавшись всем телом, она зажмурилась, когда экстаз захлестнул ее.

Но Кетан контролировал ситуацию и продолжал безжалостно врезаться в нее. Каждый толчок вызывал вспышку звездного света за ее веками и посылал через нее новую волну удовольствия, каждая из которых была сильнее предыдущей. Ее крики усилились; задыхающиеся стоны и вздохи превратились в первобытные крики всепоглощающего, безжалостного блаженства.

Резкие, дикие звуки вырвались из уст Кетана. Его пальцы сжались крепче, впиваясь своими свирепыми когтями в ее кожу и вызывая небольшие вспышки боли, и он заставлял бедра двигаться все быстрее, его дыхание было не более чем диким ворчанием, когда он опустошал ее тело.

Он кончил с ревом. Его застежки прижимали ее к себе, мышцы сомкнулись вокруг нее, и член на мгновение увеличился, прежде чем семя горячим и сильным взрывом хлынуло в нее. Затем знакомое ощущение трепета, вибрации и стимуляции шейки матки привело ее к еще одному пику, от которого Айви чуть не расплакалась. Ее сердцевина сжалась, и лоно крепко обхватило член Кетана, высасывая из него все, что он мог дать, и даже больше.

Когда ее удовольствие, наконец, начало спадать, тело Айви расслабилось в шелковом переплете. Кетан ослабил натяжение нити, и хотя она оставалась связанной, ее конечностям была предоставлена возможность расслабиться. Она опустила голову на мох. Он ослабил хватку на ее волосах и провел ладонью по голове, убирая влажные, взъерошенные пряди с ее лица. Кетан снова содрогнулся, его член запульсировал, и еще больше семени наполнило Айви.

Он наклонился вперед, навалившись на нее сверху, упершись руками в землю по обе стороны от нее. Когда-то она могла подумать, что он запер ее в клетке, но теперь она видела это по-другому — он укрывал ее. Их груди вздымались от неровного дыхания, когда они лежали вот так под дождем. Его сердцебиение, хотя и постепенно замедлялось, служило устойчивым, надежным противовесом более неустойчивому ритму дождя.

— Что случилось? — мягко спросила Айви, нарушая молчание.

Кетан напрягся, когти одной руки погрузились в мох.

— Королева пыталась сделать меня своим.

Тошнота подкатила к горлу Айви, отрезвляя ее и отравляя удовольствие, все еще бурлящее в ней.

Нуждаюсь в тебе. Нужен этот запах. Твой запах.

Я для тебя. Тебя. Никого другого, никогда другого.

С ней — никогда. Есть только ты. Моя Айви.

О Боже. Что натворила королева? Айви забыла, что каким бы крупным ни был Кетан, самки вриксов были еще крупнее и сильнее. Она знала, каково это — быть такой уязвимой, знала, каково это — быть бессильной, и она ненавидела, что Кетану, такому сильному и мужественному, пришлось испытать это.

Она судорожно сглотнула, когда слезы защипали ей глаза.

— Она…?

— Она потерпела неудачу, — его голос был низким, грубым. — Но она оставила на мне свой запах, и он не смывался.

Айви закрыла глаза и опустила лицо к земле, испытывая облегчение от того, что не случилось ничего хуже, но слезы все равно текли, смешиваясь с дождевой водой на ее щеках. Ее грудь сдавило от слов, которые она произнесла дальше.

— Это… это неправильно? Что мы делаем? Т-ты и я?

Он вздрогнул, и на мгновение его вес усилился, прежде чем он пришел в себя и прорычал:

— Нет, Айви. Не неправильно. Никогда неправильно. Ты — единственное, что правильно.

Ее сотрясло рыдание, и она вцепилась в мох под ладонями.

— Если бы ты не нашел меня, ничего бы этого не случилось.

— Айви…

— Я не хочу, чтобы тебе причинили боль, Кетан. Я причина, по которой ты сейчас страдаешь, — она прижалась лбом к земле. — Это все из-за меня.

Кетан с ворчанием приподнялся, вытаскивая передние лапы из-под Айви и отрываясь от нее всем телом. Он резко вынул свой член, он все еще немного пульсировал, даже когда выскользнул из нее, оставив опустошенной. Его семя пролилось из ее лона и потекло по внутренней стороне бедер.

Шелковая веревка, связывающая ее, натянулась, когда он снова схватил ее, но это длилось всего мгновение, прежде чем его когти перерезали ее в нескольких местах. В его движениях снова был намек на ту неистовую энергию, когда он разрывал нити и освобождал ее конечности. Затем его руки обхватили ее, оторвали от земли и, заключив в объятия, прижали к своей груди.

Айви обвила рукой его шею и уткнулась в него лицом.

— Прости меня. За все это.

— Она жестока не из-за тебя, — проворчал Кетан, гладя ее по волосам. — Она знает только, как причинять страдания, — отпустив Айви одной рукой, он взял ее за подбородок и повернул ее лицо вверх, заставляя встретиться с ним взглядом. Его волосы рассыпались по плечам, с них капала вода. — Это не твоя вина, моя Найлия. Не ты привела меня к жестокости королевы. Ее жестокость привела меня к тебе.

Айви сморгнула слезы и капли дождя с глаз, а ее нижняя губа задрожала.

— Если бы не я, ты бы здесь не застрял. Тебе не пришлось бы возвращаться туда к… к ней.

— И она со своими Когтями все равно охотилась бы за мной. Она не собиралась так легко меня отпускать, Айви, — он наклонился, чтобы прислонить головной гребень к ее лбу. — Даже если бы я знал, что произойдет, я бы ничего не изменил. Я бы предпочел разбудить тебя. Я бы выбрал сделать тебя своей. То, что ты маленькая, мягкая и человек, не имеет значения. То, что я большой, твердый и врикс, не имеет значения.

Кетан провел грубыми костяшками пальцев по ее щеке.

— Только наши сердечные нити, наш дух — вот все, что имеет значение, и они связаны. Судьба привела меня к тебе, моя сердечная нить, и даже если бы она попыталась отвернуть меня от тебя, я бы бросил ей вызов. Ничто не встанет между нами. Пока солнце, луны и звезды совершают свои путешествия по небу, ты будешь моей, Айви.

ГЛАВА 15

Айви вцепилась в Кетана, когда ехала верхом у него за спиной, ее грудь прижалась к нему, ноги сомкнулись вокруг его тела, а пальцы переплелись у него на груди. Она пыталась не обращать внимания на то, как у нее переворачивался живот при каждом его прыжке, замахе и нырке, когда он карабкался по деревьям с копьем в руке. Хотя дождь продолжался, ветви и листья над головой давали некоторое укрытие. На Кетана и Айви падали только нечастые капли, за исключением тех случаев, когда он проходил под редкими открытыми участками — не то чтобы это имело значение, поскольку они хорошо промокли перед началом этого путешествия. Ее шелковое платье прилипло к ней, как вторая кожа.

Хотя Айви не была поклонницей штормов, дождь в джунглях успокаивал. Все остальное стихло, остались только постоянные, нежные звуки воды, падающей на листья и стекающей по сетям лиан и ветвей.

Небо потемнело с тех пор, как они с Кетаном покинули Сомниум, и не только из-за дождевых облаков. Приближалась ночь. Это немного сбивало с толку. Утреннее солнце ярко светило, когда Айви вошла сегодня на корабль, и у нее не было ощущения, что она провела внутри весь день — возможно, потому, что в компании время прошло так быстро.

Но с дождем и приближением ночи пришел холод. Он целовал ее обнаженную кожу и прилипал к мокрой одежде и волосам, заставляя кожу покрываться мурашками. Она вздрогнула. Все, чего она хотела в тот момент, — это оказаться дома, в сухости и тепле, прижавшись к Кетану в их постели из шелкового пуха.

Я бы не отказалась от горячей ванны…

Айви была морально и физически истощена. Ее глаза были опухшими и усталыми после слез, и, как бы ей не нравилось совокупляться с Кетаном, это оставило ее слабой и болезненной — в хорошем смысле. Ее лоно все еще пульсировало напоминанием о том, что они разделили. Грубо или нежно, Айви любила и жаждала всего, что давал ей Кетан. Не имело значения, что он был вриксом. Ее тело признало его прикосновение единственным, чего оно хотело.

Айви провела руками по груди Кетана и крепче обняла его.

— Мы почти дома?

Кетан опустился на толстую ветку и накрыл ее руку своей.

— Да, моя Найлия.

Как бы хорошо она не привыкла к окружающим джунглям, в темноте все менялось. Сгущающиеся тени делали любые ориентиры, которыми она могла руководствоваться, искаженными и инопланетными.

Ну, во всяком случае, более инопланетными.

Он продолжил путь вдоль массивных ветвей с едва уловимой, но заметной нерешительностью. Айви могла догадаться, откуда это взялось — отчасти из осторожности, поскольку из-за дождя все поверхности стали скользкими; отчасти из-за затянувшейся скованности от волнения; отчасти из-за его собственных травм.

Нежность явно не входила в лексикон королевы. Айви наполнилась гневом, когда увидела, что ее большой, сильный партнер избит и страдает, и этот гнев только усилил ее печаль из-за своего бессилия. Все, что она могла сделать, чтобы защитить его от новых издевательств, — это подготовить других выживших к дороге как можно скорее… и этого было далеко не достаточно.

Пока она просто держалась за него, полная решимости никогда не отпускать.

Кетан взобрался на другую ветку, сделал шаг вперед и остановился. Айви посмотрела вверх. Паутина была над головой, покрытая бесчисленными капельками воды, которые она могла разглядеть только потому, что они отражали точки слабого серого света, последние проблески дневного света, которые были едва заметны в небе.

— Формирователь, уничтожь меня, — прохрипел Кетан, его поза стала более жесткой.

Айви опустила глаза и обнаружила, что он смотрит вперед, вдоль ветки.

Положив руки ему на плечи, Айви слегка приподнялась, чтобы заглянуть за его плечо.

Огромная фигура стояла не более чем в пятидесяти футах перед ними, прямо под свисающим гнездом. Это расстояние нисколько не смягчило шока от вида женщины-врикса в лоб — она была огромной. Золотые украшения, которые были на ней, тускло блестели в угасающем свете, придавая ей призрачный вид.

Невольно вонзив ногти в плоть Кетана, Айви отпрянула назад, стараясь сжаться как можно сильнее позади него.

— Я пришла рано или ты опоздал? — спросила женщина.

Айви узнала ее голос. Это была Ансет, сестра Кетан. Напряжение Айви немного спало, и она ослабила хватку на Кетан.

— Возможно, и то, и другое, — ответил Кетан. В его тоне чувствовалась неуверенность, острая, но тонкая, как бритва. — Раз мы все здесь, это не имеет значения.

— Ты не говорил мне, что просил свою сестру прийти сюда, — прошептала Айви.

Кетан посмотрел на Айви через плечо. Его фиолетовые глаза мягко заблестели.

— Прости, Айви. Мои мысли были… заняты многими вещами.

Она фыркнула, на ее губах заиграла ухмылка.

— Значит, ты позволил своему члену ненадолго взять верх над разумом?

Он защебетал мягко, но печально.

— Я хотел тебе сказать.

Улыбка Айви погасла, и она протянула руку, чтобы погладить его по подбородку.

— Все в порядке. Я понимаю.

Ветка загрохотала от движения. Еще раз оглянувшись за Кетана, она увидел, что Ансет приближается, склонив голову набок и не сводя с него глаз. От ее веса дерево дрожало.

— С кем ты разговариваешь, Кетан? — спросила Ансет. — И что?… У тебя что-то на спине?

— Кто-то, — ответил он, повернувшись лицом к сестре. — Кое-кто, с кем я хотел бы тебя познакомить.

Шелковая веревка, привязывающая Айви к Кетану, на мгновение натянулась, прежде чем ослабла и упала.

Прикусив нижнюю губу зубами, Айви глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от нервозности. Она уже познакомилась с тремя друзьями Кетана, вриксами, которым он доверял. Это была его сестра. Айви дважды видела Ансет из логова, была свидетельницей их взаимодействия, слышала, как они с любовью разговаривали друг с другом.

Перекинув ногу через Кетана, Айви соскользнула с его задней части, легко приземлившись на ветку. Она съежилась, когда почувствовала, как теплое семя Кетана стекает по внутренней стороне бедра.

Идеально. Встречаю свою золовку со спермой, стекающей по моей ноге.

Айви повернулась к Ансет и снова была поражена ее огромными размерами. Женщина-врикс должна была быть не менее десяти футов ростом, и копье, которое она сжимала в одной из своих массивных рук, выглядело почти таким же длинным.

Кетан переложил копье в левую руку и вытянул правые руки, держа их перед Айви — возможно, чтобы защитить ее, возможно, — предложить поддержку. Скорее всего, и то, и другое.

Что касается Ансет, то она слегка откинулась назад, глаза вспыхнули, как будто в шоке. Ее жвалы сомкнулись, дернулись и снова расправились, прежде чем безвольно упасть.

— Что это за существо, Кетан?

— Она человек, — он опустил руки с явной неохотой. — Ее зовут Айви.

— Ты дал ему имя? — Ансет придвинулась ближе, оставив между ними всего несколько футов — слишком близко для существа, которое могло обхватить рукой всю голову Айви. — Это что-то вроде домашнего животного?

— Я не домашнее животное, — осторожно произнесла Айви на языке вриксов с легкой улыбкой. За последние пару месяцев она привыкла запрокидывать голову, чтобы встретиться взглядом с Кетаном, но смотреть на Ансет снизу вверх было для нее чем-то новым.

Несмотря на свой размер и очевидную силу, Ансет попятилась назад с блеском страха в глазах. Она выбросила свое копье вперед быстрее, чем Айви успела заметить, взяв его оборонительным захватом двумя руками. Кетан двигался еще быстрее, подхватив Айви за спину правой рукой и оказавшись между ней и своей сестрой. Он держал древко своего копья поднятым, но острием вниз.

— Отойди, Ансет, — прорычал он.

Сердце Айви колотилось о ребра, когда она мертвой хваткой вцепилась в руку Кетана. Он был единственным, кто удерживал ее на ногах.

Ладно, сперма — это наименьшая из моих забот.

— Говорят только две вещи, Кетан, — сказала Ансет низким и глубоким голосом. — Вриксы и духи. Это существо — не врикс.

— И она не дух, — ответил он. — Люди тоже говорят, а Айви — человек.

— Кетан, это…

— Опусти свое копье. Я не допущу никаких угроз Айви, даже от тебя.

Ансет уставилась на него. Она оставалась неподвижной, если не считать подергивания жвал. Наконец, она ослабила хватку и опустила копье.

— Ты никогда раньше не угрожал мне оружием, брат по выводку.

Кетан не опустил свое копье, хотя оно по-прежнему было направлено вниз, и его поза не расслабилась.

— И я не делал этого сейчас, сестра по выводку. От меня нет угрозы. Но я буду защищать ее ценой своей жизни от любого, кто желает ей зла.

Айви мягко опустила его руку.

— Все в порядке, Кетан. Это ново для нее — я для нее новое, — Айви оглянулась на Ансет. — Я не думаю, что она причинит мне боль.

Он взглянул на Айви через плечо, глубоко и тяжело вздохнул и, наконец, опустил свое копье, позволив наконечнику упереться в ветку.

— Как оно говорит на нашем языке? — спросил Ансет.

— Она, — поправил Кетан. — Она учится у меня. Показывая, говоря, работая вместе. Живя вместе.

Опустив жвала, Ансет придвинулась ближе, наклонилась и посмотрела прямо на Айви.

— Почему мы никогда раньше не видели таких существ? Где ты ее нашел?

Света было как раз достаточно, чтобы Айви увидела, что глаза Ансет были такого же фиолетового цвета, как у Кетана, и что в них светилось то же любопытство, которое он часто проявлял. Сердце Айви все еще колотилось, но чуть медленнее.

— Потому что мы из другого мира. Место среди звезд.

— Звезды? — Ансет запрокинула голову и посмотрела вверх, подергивая жвалами, прежде чем вернуть взгляд к Айви. — Как это возможно?

— Они прилетели с неба на корабле, — произнес Кетан последнее слово по-английски. — Он упал в яму, в которой, по легенде, находится огненный зверь, побежденный Восьмерыми.

— Он не падал в яму, — мягко сказала Айви, произнося слова медленно, чтобы Ансет могла понять ее. — Он разбился и сделал яму.

— …дерьмо³, — так же осторожно произнесла Ансет, неправильно произнося незнакомые звуки.

— Дерьмо — это совсем другое дело, сестра, — весело сказал Кетан.

Айви толкнула его локтем и сказала по-английски:

— Я помню, у некоего человека-паука тоже были проблемы с произношением.

— И некоторые благодаря моему маленькому человечку, — ответил он на своем английском с сильным акцентом и юмором в голосе.

Айви закатила глаза.

— Это была не моя вина.

— Что она сделала со своими глазами? — спросила Ансет. — И что вы оба сказали?

Кетан снова оглянулся на Айви. Их нежное поддразнивание, по-видимому, расслабило его, поскольку он, наконец, переместился так, чтобы его тело не стояло между Айви и Ансет, как щит. Он плавно перешел на свой родной язык.

— Она только пошевелила ими. Человеческие глаза… другие, но со временем их вид становится менее тревожным. Что касается того, что она сказала…

— Я сказала ему, что у него тоже проблемы с произношением человеческих слов, — сказала Айви.

— Так это… к… ко… — Ансет склонила голову набок.

— Корабль, — предложила Айви.

— Да. Он упал с неба, — Ансет снова посмотрела вверх, как будто даже сейчас могла увидеть пылающий космический корабль, стремительно падающий с небес, — и образовал яму. Это… Я не понимаю. Это… этот корбль — зверь, или он было там, когда зверь был побежден? — она подняла руку и потянула за одну из своих косичек; это напоминало жест, который делал Кетан, когда был глубоко задумчив или особенно встревожен. — Но Восьмерка сделали яму и растения, которые заманивают зверя в ловушку…

— Я думаю, что корабль был чудовищем. Ваши… ваши… Вриксы, жившие до вас, должно быть, видели, как он упал, и не понимали, что это было на самом деле. Но он не живое существо.

— Это было давно. Почему ты появилась сейчас?

— Я спала, — Айви заправила прядь волос за ухо, нахмурив брови. Ей было намного легче общаться с Кетаном, потому что она могла использовать английский, чтобы заменить слова языка вриксов, которых не знала или не могла правильно произнести. — Я была во чем-то вроде… кокона, — она сложила ладони вместе, одну поверх другой, и подняла крышку, как у криокапсулы. — Кетан нашел меня внутри и разбудил.

Ансет опустила глаза на Айви, и в ее груди зазвучал задумчивый вздох.

— Я… не знаю, что сказать. Что подумать. Это…

— Безумие, — тихо сказал Кетан. — Это похоже на безумие.

— Да, — Ансет стукнула ногой по ветке, отчего древесина под ногами Айви задрожала. — И это противоречит очень многому из того, что мы знаем, Кетан. Если Восьмерка действительно не создавали эту яму, чтобы заманить в ловушку ужасного зверя, что еще не так? Что еще… неправда?

— Я потратил много времени на размышления над подобными вопросами, сестра по выводку. Все, что я могу сказать, это то, что в этой яме нет зверя, и я не видел никаких признаков того, что там когда-либо было что-то, кроме существ, которые упали в нее и умерли.

Анс уставился на Айви.

— Она… такая другая. Маленькая. Мягкая. Шеловеки-самцы должно быть достаточно маленькие, чтобы их можно было держать в руках, — чтобы продемонстрировать это, она подняла одну из своих рук ладонью вверх.

Айви была почти уверена, что могла бы сидеть на этой руке, и у Ансет не возникло бы никаких проблем с удержанием ее веса.

— Наши самцы обычно крупнее самок, — сказала Айви.

Ансет подошла ближе и протянула руку к Айви. Когти на ней были такими же острыми, как у Кетана, но гораздо крупнее. Смертоносные. Одна из рук Кетана метнулась вперед, схватила руку Ансет за запястье и остановила ее.

Огромная самка вопросительно посмотрела на своего брата, ее жвалы дернулись и приподнялись.

— Я не причиню ей вреда, брат.

— Я верю, что ты этого не сделаешь, — он поколебался, выдерживая взгляд сестры в течение нескольких секунд, прежде чем отпустить ее.

Ансет с большой осторожностью прикоснулась подушечками пальцев к обнаженной руке Айви. Она вздрогнула, но надавила сильнее.

— Она такая мягкая. Это все равно что прикоснуться к свежему мясу.

Айви сморщила нос при этом сравнении.

— Мы все сделаны из мяса, Ансет, — пророкотал Кетан, не сводя глаз с руки сестры.

— У нее нет ни шкуры, ни брони, ни меха, — Ансет взяла Айви за руку и осмотрела ее пальцы. — Нет когтей. Как она выживает?

Одна из ног Кетан скользнула за спину Айви и коснулась ее икр, вызвав у нее трепет.

— Ее вид намного сильнее, чем кажется, и они разумны. Они создали вещи, превосходящие воображение врикса.

— Она просто выглядит такой… слабой. И ее запах… — Ансет наклонила свое лицо ближе и глубоко вдохнула. Внезапно все ее тело напряглось, и ее хватка на руке Айви усилилась до боли.

Айви вздрогнула и зашипела сквозь зубы, пытаясь отдернуть руку.

Кетан снова схватил сестру за запястье, на этот раз переместив свое тело перед ней.

— Ослабь хватку, Ансет, — прорычал он. — Ты делаешь ей больно.

Ансет отпустила ее, и Айви прижала руку к груди, успокаивающе потирая ее. Женщина-врикс не причинила ей никакого реального вреда, но Айви знала, что Ансет потребовалось бы совсем немного усилий, чтобы полностью раздробить ей руку.

— Почему она пахнет тобой, Кетан? — спросила Ансет, глядя на своего брата. — Почему она пахнет… семенем?

Кетан выпрямился, расправил плечи и слегка толкнул Айви задней ногой, чтобы пододвинуть ее ближе и обнять ее за талию и плечи. Его подбородок вздернулся.

— Она моя пара.

Ансет отпрянула, отползла на несколько шагов назад, сотрясая ветку. Одна из ее толстых ног соскользнула с края, и она чуть не потеряла равновесие; Айви могла предположить, что только невообразимая физическая сила Ансет удержала ее от падения.

— Ты… ты спарился… с этим? — голос Ансет был грубым и тонким, на мгновение показалось, что он не мог исходить из этого мощного тела.

— Были ли мои слова неясными? — голос Кетана, напротив, был сильным и непреклонным, твердым, как глубоко укоренившийся камень.

— Она чудовище, Кетан! Она не врикс. Это… это мерзко!

Айви сжала кулаки, на мгновение прикрыв глаза от острой боли, которую вызвали эти слова в ее сердце.

Кетан крепче прижал к себе Айви, и что-то опасное заурчало в его груди.

— Айви — не большее чудовище, чем ты или я, сестра по выводку. Ее вид похож на наш. Они стремятся только к тому, чтобы выжить и найти свое место в Клубке.

— Их еще больше? — Ансет кивнула подбородком в сторону Айви. — Больше этих бледных, слабых созданий, у которых, как ты утверждаешь, есть вракас, как у Восьмерых?

— Да, их больше, но у них нет вракаса. У них были… инструменты. Теперь у них ничего нет, и я им помогаю.

— Помогать этим существам — это одно, но ты спарился с одним из них, брат. Твой запах остается с ней.

Айви сжала бедра, которые были скользкими и липкими от семени Кетана. Это было напоминанием о том, чем они занимались прямо перед этой встречей. Она прогнала стыд, который оставался на задворках ее сознания.

Пальцы Кетана сжались на Айви.

— Как запах Корахлы цепляется за тебя, сестра.

— Это не то же самое.

— Потому что она врикс, а Айви нет? — он повернул голову, чтобы посмотреть на Айви сверху вниз, поймав ее взгляд своим собственным. — У моей пары есть дух, самый сильный из всех, что я знал. Она учится и говорит, она преодолевает проблемы, она свободна в своем юморе и она видит чудо в этих джунглях, к которому я почти ослеп. Более того, ее сердце наполнено состраданием.

В тот момент сердце Айви действительно переполнилось; от его слов у нее перехватило дыхание и на глаза навернулись слезы. Любовь. Это должна была быть любовь. Иначе, как она могла быть такой сильной? Такой болезненной? Такой… замечательной?

Взгляд Кетана смягчился. Он убрал прядь волос с лица Айви и погладил ее по щеке своими грубыми пальцами, прежде чем снова посмотреть на свою сестру.

— Это напоминает мне другую женщину, которую я знаю. И как бы сильно я ни хотел видеть в этом слабость, это сила, которую я не могу отрицать… и к которой меня не может не тянуть. Ее тело другое, но она все равно вплетена в мое сердце. Она моя пара, Ансет. Навсегда.

Ансет молчала, переводя взгляд между ними. Она открыла рот, резко закрыла его и фыркнула. С долгим усталым вздохом она провела рукой по своему головному гребню и по заплетенным в косы волосам, стряхивая воду с бусин и золота, вплетенных в пряди.

— С тобой всегда так сложно, брат по выводку. Ты настаиваешь на плетении целой паутины, когда хватило бы одной нити.

— Все, что у меня осталось, — это нити, — ответил он. — Я изо всех сил пытаюсь сплести из них паутину.

Женщина-врикс встретилась взглядом с Айви.

— Королева должна знать об этих… шеловеках.

— Нет, — прорычал Кетан.

— Мы не можем держать их в секрете, Кетан. Мы не знаем этих существ, или какую угрозу они могут представлять для Такарала.

Кетан отпустил Айви и шагнул вперед, пока не оказался прямо перед своей сестрой, выпрямляя ноги, чтобы подняться до ее уровня. Хотя он был физически меньше, он производил устрашающее впечатление даже в сравнении — просто силой своего присутствия.

— Она никогда не должна узнать, — сказал он низким, мрачным голосом. — Особенно об Айви.

— Мы должны думать не только о королеве. А как насчет всех остальных, кто живет в Такарале? Зурваши всего лишь одна из всех вриксов города, Кетан, — в словах Ансет прозвучали почти умоляющие нотки.

— Мы не представляем угрозы, Ансет, — мягко сказала Айви. — У нас нет оружия, навыков или… или желания причинять вред вриксам. В этом мире нас осталось всего восемь.

— Восемь? — тихо спросила Ансет.

— Случайно или волей судьбы, да. Людей восемь, — сказал Кетан. — И я имею в виду, что их останется восемь до тех пор, пока я буду дышать.

— Восемь, Кетан, — пробормотала Ансет, не сводя глаз с Айви. — Это знак?

— Не имеет значения, знак ли это, сестра по выводку. Айви — моя сердечная нить, и я доверяю тебе этот секрет, — он вытянул переднюю ноги и коснулся ею ноги своей сестры. — Не предавай меня.

Ансет вздрогнула, но не отстранилась от его прикосновения. Она выдохнула и придвинулась ближе, широко раздвинув жвала и прижавшись головным гребнем к голове Кетана.

— Я обязана служить нашей королеве. Но я не могу предать тебя, брат по выводку. Ты и твоя пара получите мою помощь, если она вам понадобится.

— Мы с радостью примем это, Ансет, но я не могу просить тебя предать королеву, чтобы помочь мне. Я только хотел, чтобы ты знала, почему я должен уйти. И я хотел познакомить тебя со своей парой.

— Спасибо. Но я бы сделала все, что в моих силах, чтобы быть спокойной, зная, что мой единственный брат жив и невредим где-то там, — Ансет отстранилась и подняла голову, чтобы посмотреть на Айви. — Добро пожаловать, сестра.

Айви улыбнулась и положила руку на заднюю часть Кетана, мягко отодвигая его в сторону. Он повиновался с тем намеком на нежелание, который она ожидала, освобождая пространство между Айви и Ансет. Огромная самка выдержала пристальный взгляд Айви, и Айви откинула голову назад, когда шагнула вперед.

— Ты можешь… наклониться? — спросила Айви.

Ансет склонила голову набок и вопросительно посмотрела на Кетана, прежде чем опуститься, расставив ноги и медленно согнув их, чтобы не потерять равновесие. Даже сидя брюхом на ветке, она была намного выше Айви, но Ансет наклонилась вперед, чтобы приблизиться к уровню глаз Айви.

Пытаясь игнорировать тот факт, что жвалы Ансет выглядели такими же большими, как ее собственные предплечья, Айви неуверенно потянулась вперед и положила руки по обе стороны от лица Ансет. Ансет напряглась, но не отстранилась, и когда Айви наклонила голову Ансет вниз, врикс не сопротивлялась.

Айви прижалась лбом к головному гребню Ансет.

— Спасибо тебе, сестра.

Жвалы Ансет дернулись, как будто в неуверенности, а затем опустились. В ее груди зазвучала тихая трель. Она закрыла глаза и сделала долгий, неглубокий вдох.

— Прошло… слишком много времени с тех пор, как у меня была сестра. Я рада называть тебя так сейчас, Ай-ви.

ГЛАВА 16

Диего закрыл глаза и застонал, продолжая жевать.

— Это так вкусно.

Лейси издала похожий звук с набитым ртом и проглотила свой кусок.

— Преуменьшение года. Такое чувство, что прошла целая вечность с тех пор, как я ела настоящее мясо.

— Ну, — Келли слизнула мясной сок с кончиков пальцев, — Я не знаю насчет вечности, но прошло по крайней мере сто шестьдесят восемь лет.

Несколько человек рассмеялись. Кетану показалось, что в этом смехе прозвучал намек на грусть, но он и не мог ожидать иного, зная их ситуацию.

— Этого почти достаточно, чтобы заставить меня забыть, как здесь воняет, — сказал Уилл, доедая, должно быть, третью или четвертую порцию мяса.

— Извини, — сказал Коул. — Это на моей совести. Давненько я не принимал душ.

На этот раз человеческий смех был немного менее тревожным.

Кетан посмотрел вниз на Айви, которая сидела рядом с ним, и увидел, что она улыбается. Ее голубые глаза блестели в свете огня, яркие, как всегда, и были полны удовлетворения. Хотя он по-прежнему не был уверен в этих других людях, он не мог отрицать, что их присутствие укрепляло ее и без того сильный дух.

Потянувшись вперед, Кетан оторвал кусочек мяса, что жарилось над огнем, и позволил ему повиснуть между когтями указательного и большого пальцев, чтобы он остыл. В это время Кетан изучал других людей.

Хотя утреннее солнце заливало Клубок над головой своими золотыми лучами, ночь цеплялась за эту яму, не желая отпускать свою хватку. Сюда проникало мало света, их освещал только огонь — огонь и медленно пульсирующее свечение, отбрасываемое кораблем.

В теплом мерцающем свете костра люди выглядели более… реальными. Более живыми. Чистый белый свет внутри стазисной камеры, хотя и поражал своей интенсивностью и постоянством, всегда казался неправильным. Неестественным. Слегка тревожным, так же как и участки постоянной непроницаемой тьмы. Однако достаточно скоро корабль и его странности останутся позади.

Но эти маленькие, мягкие существа останутся с Кетаном, и он не сомневался, что в конечном итоге они будут выглядеть так, как будто принадлежат Клубку, как и любой врикс.

Его взгляд остановился на женщине по имени Элла. Она положила свою порцию мяса на широкий лист на камне перед собой. Она съела всего несколько кусочков. Остальные, напротив, особенно Коул и Уилл, пожирали свою порцию. Бледная кожа Эллы выглядела болезненной, и пот на ней блестел сильнее, чем у кого-либо из остальных. Ее волосы были влажными и тусклыми, из-за чего она выглядела так, словно только что вынырнула из бассейна с водой.

Знания Кетана о людях оставались ограниченными, но Элла напомнила ему о том, как выглядела Айви, когда она тяжело заболела… И Элле, казалось, день ото дня становилось хуже.

Путешествие по Клубку с восемью людьми и без того было бы трудным и опасным, но если один из них болен…

Айви положила руку на верхнюю часть передней ноги Кетана и провела кончиками пальцев по его шкуре, отвлекая его от размышлений. Когда он снова посмотрел на нее, она улыбнулась. Он ответил своей версией улыбки, прежде чем поднести кусок мяса к ее рту.

— Ешь больше, моя сердечная нить, — сказал он. — Тебе нужны силы для того, что нас ждет впереди.

Айви приоткрыла губы, высунула язык, чтобы втянуть мясо в рот, при этом ее губы коснулись его пальца.

В нем вспыхнуло желание, и он уставился на ее рот, пока она жевала. Его сердце забилось быстрее, и обжигающий жар охватил его, когда ее маленький розовый язычок снова появился, чтобы дочиста облизать губы. Он много раз ощущал эти губы на своих губах с тех пор, как она впервые поцеловала его, наслаждался их мягкостью и жаждал еще больше их ловких, ласкающих движений.

Ему всегда нравились эти тихие моменты наедине со своей парой, когда они изучали тела и души друг друга, но он боялся, что в грядущие времена этого будет катастрофически мало. План по переселению людей в новый дом, подальше от Такарала, был в действии, и Кетан не собирался отступать от него. Это означало, что они с Айви уже попрощались со своим логовом: отныне они будут жить с людьми. У них было слишком мало времени, чтобы тратить его на ежедневные поездки в яму и обратно.

— Что нас ждет впереди? — спросил Уилл, потирая подбородок тыльной стороной ладони.

— Долгая дорога через джунгли, — ответил Кетан. — И множество уроков по пути.

— Что за уроки? Как бойскаутское дерьмо? — спросил Коул.

Кетан взглянул на Айви и вопросительно наклонил голову.

Айви пожала плечами.

— Если бойскауты отправятся в поход в джунгли, полные тварей, которые хотят их съесть, тогда да. Бойскаутское дерьмо.

— Это… не обнадеживает, — сказала Элла.

— Я знаю, — Айви вздохнула, вытянула руки перед собой ладонями вверх и нахмурилась, глядя на них сверху вниз. — Я хотела бы сказать, что это будет легко, но не могу.

— Как бы это ни было дерьмово, я думаю, что предпочитаю правду, — сказала Лейси, бросая косточку в огонь.

— Я тоже, — сказала Ахмья, уставившись на недоеденный кусок мяса в своих руках.

— Я не знаю, — сказал Уилл. — Если есть твари, которые выглядят необычно, чем животное, которое Кетан принес на завтрак, действительно ли мы хотим знать, что еще там есть?

Кетан фыркнул и поднял руку, взявшись за спутанные волосы на затылке и рассеянно потянув за них.

— Джунгли — это смерть. Это правда. Но это также и жизнь. Много красоты, много опасности. Мы, вриксы, покажем вам, как жить. Мы покажем вам, как обустроить свой дом в джунглях. Но вы должны слушать нас и повиноваться.

— Итак, твои, э-э, друзья тоже говорят по-английски? — спросил Диего.

— Нет.

Коул невесело рассмеялся.

— Тогда довольно трудно слушать и повиноваться, тебе не кажется?

— Тебе просто придется больше стараться, чтобы понять, — сказал Кетан, передразнивая пожатие плеч Айви.

Диего прищурился и наклонился вперед, положив руки на колени, когда взглянул на Айви.

— Он шутит? Мне показалось, что он почти пошутил.

Айви усмехнулась.

— Он вроде как умная задница.

Кетан перевел взгляд на Айви и щелкнул жвалами.

— Я же говорил тебе, не называй меня тем, откуда какашки, самка.

Келли поперхнулась и закашлялась, выплюнув небольшой кусочек еды, который она, должно быть, проглотила.

— Что?

Айви ухмыльнулась.

— Трудности перевода.

Прежде чем Кетан успел ответить дальше, его внимание привлек звук — фирменный стук черного камня Телока где-то над ямой. Люди замолчали, их глаза внезапно расширились и стали ищущими. Это был хороший знак; они были настороже, несмотря на их обычно расслабленное поведение. Он надеялся, что это продолжится даже после того, как они лучше познакомятся с Клубком.

Самая простая ошибка, которую можно было здесь допустить, — это чрезмерное самодовольство.

Кетан отошел в сторону, чтобы поднять свое копье и вытащить нож, который он прикрепил к ноге. Он постучал лезвиями из черного камня друг о друга в ответном ритме. Телок снова подал сигнал, который медленно рассыпался, разносясь эхом между деревьями и спускаясь в яму.

— Пришли другие, — сказал Кетан. Он снял с огня жареное мясо, передал палку Айви и поднялся, обратив свое внимание на край ямы, где он закрепил шелковые веревки, чтобы легче было карабкаться.

Довольно скоро звуки группы вриксов, пробирающихся сквозь подлесок наверху, донеслись до дна ямы. Эти звуки были на удивление тихими, учитывая, сколько времени прошло с тех пор, как Уркот и Рекош забирались так глубоко в Клубок, и это еще больше укрепило надежду Кетана. Они были на пороге новой жизни, нового будущего. Еще немного…

— Оставайтесь здесь, — сказал Кетан людям. Он направился к стене, его ноги погрузились в стоячую воду гораздо раньше, чем они сделали бы это восемь дней назад; недавние дожди постоянно заполняли яму, и вода уже поднялась, покрыв почти половину земли, которая раньше была обнажена, когда Кетан впервые упал в это место.

Когда он приблизился к стене, где ему пришлось слегка выпрямить ноги— чтобы вода не касалась его нижней части, он откинул голову назад. Кетан расчистил значительную часть растительности над головой, чтобы обеспечить легкий проход, и это было единственное место в яме, откуда открывался прекрасный вид на окружающий мир.

Голова врикса высунулась из-за края ямы, его ярко-красные отметины выделялись на фоне всего зеленого, фиолетового и серого. Рекош посмотрел вниз, медленно обводя все взглядом, пока, наконец, не перевел глаза на Кетана.

Рекош защебетал.

— Все еще прячешься в этой норе, Кетан?

— Я грел ее для тебя, мой друг, — ответил Кетан, снова переходя на свой родной язык.

— Ты полезешь наверх, — крикнул Уркот вне поля зрения. — Или заставишь нас спускаться?

Жвалы Рекоша дернулись, когда он оглянулся через плечо.

— Как будто ты не проводишь свои дни, копаясь в темных дырах, Уркот.

— Меня заставили поверить, что это изменит меня, Рекош. И все же я здесь, собираюсь делать то же самое, что и всегда.

— Сколько бы лет ни прошло, вы двое никогда не меняетесь, — весело сказала Ансет.

Тонкие волоски Кетана встали дыбом, а его жвалы широко раскрылись от удивления. Два дня назад он попросил своих друзей прийти, но не ожидал увидеть свою сестру.

Стряхнув с себя удивление от присутствия Ансет, Кетан сказал:

— Спускайтесь.

Телок перегнулся через край, чтобы заглянуть вниз. Его жвалы яростно подергивались, когда он осматривал яму, а голос слегка дрожал, когда он заговорил.

— Что с припасами, Кетан?

Кетан оглянулся на людей. Они сгрудились на относительно плоском участке камня, который Кетан, как мог, очистил от грязи и обломков, в их округлившихся глазах отражался свет костра. Они выглядели как хрупкие, пугливые создания, съежившиеся в темноте в ожидании какого-нибудь хищного зверя, который решит: съесть их или нет.

Но он вспомнил, что сказала Айви, и что, как он знал, было правдой — люди были далеко не такими слабыми, как он думал. Они были далеко не такими неспособными, какими казались. Все, что им было нужно, — это руководство и помощь.

Кетан вернул свое внимание к своим друзьям.

— Спускайте все. Довольно скоро нам придется поднимать это снова, но пока лучше ничего не оставлять на милость Клубка.

Используя длинные веревки, вриксы понемногу спускали припасы, которые они несли через джунгли. Кетан позвал людей, чтобы они помогли перенести припасы обратно на корабль. В стороне осталась только Элла— хотя она и попыталась подняться и оказать свою помощь.

Диего был первым, кто сказал ей не делать этого, но она, казалось, была готова настаивать, пока Кетан не подошел и не опустился перед ней на колени.

Глаза Эллы наполнились слезами.

— Мне жаль. Обычно я не такая слабая, клянусь. Я… я хочу помочь, — она слегка рассмеялась, вытирая сбежавшую слезинку со щеки. — Мой папа бы сейчас отчитал меня за то, что я такая ленивая.

— Все в порядке, Элла, — медленно произнес Кетан, желая убедиться, что правильно подобрал слова. — Когда одному плохо, другие помогут. Мы все, — он сцепил пальцы верхних рук, — вместе. Как одно целое. В другой раз ты поможешь, когда одному из нас станет плохо.

Ее взгляд скользнул по Кетану, когда она поджала губы. Наконец, она кивнула.

— Спасибо тебе, Кетан.

— Сядь, Элла. Отдохни.

— Хорошо.

Диего помог ей снова устроиться на камне.

— Стазис влияет на всех по-разному. Просто дай себе еще немного времени, Элла.

Кетан расслабил жвалы и отвернулся. Возможно, он не знал этих людей, возможно, он не полностью доверял им, но время, проведенное с Айви, сделало невозможным не видеть их так же, как он видел бы любого врикса. И он боялся за Эллу, потому что из-за ее болезни путешествие для нее будет тяжелее, чем для кого-либо другого.

Он разыскал Айви, которая стояла по колено в воде вместе с другими людьми. Их взгляды встретились, и он увидел знакомое беспокойство в ее глазах, когда она посмотрела на Эллу.

Хотя у Кетана не было намерения оставлять кого-либо из этих людей позади, он не мог отрицать реальность. Был шанс, что их группа станет меньше, прежде чем они доберутся туда, где захотят осесть и начать новую жизнь.

Когда они спустили последние припасы — люди со слезящимися глазами и сморщенными носами, потому что, по словам Коула, пахло «горячим дерьмом и смертью» — Рекош начал спускаться, демонстрируя ту легкую ловкость, с которой он всегда держался.

Его ноги коснулись мутной воды, и он отошел от стены.

— Я бы солгал, если бы сказал, что я когда-либо чувствовал запах хуже.

Кетан защебетал.

— Я думаю, люди чувствуют то же самое.

Рекош поднял ногу из воды, взглянул вниз на грязь, прилипшую к его шкуре, и содрогнулся. Он смахнул грязь; она с плеском приземлилась рядом с Уиллом и Лейси.

Уилл отшатнулся.

— Да ладно! Это отвратительно!

— Ты уже весь ей покрыт, — нахмурившись, сказала Лейси. — Какая разница, если еще немного?

Айви усмехнулась, ущипнув материал человеческой одежды — она называла ее комбинезоном, — в которую она была одета, и оттянула ее со своего тела.

— По крайней мере, он водонепроницаемый.

Кетан не был уверен, что он чувствовал, видя ее в комбинезоне и покрытиях для ног, которые, по ее словам, были ботинками. Да, человеческая одежда обеспечивала ее нежной коже большую защиту, чем платье, но он предпочитал видеть ее в своем шелке — и ему нравилось беспрепятственно любоваться ее маленькими и стройными ножками.

— Это не мешает ему чертовски вонять, — пробормотал Коул.

Рекош наклонил голову, рассматривая людей.

— Что они говорят?

— Они очень рады, что от них так воняет, — ответил Кетан, улыбаясь.

— Не лги, Кетан, — сказала Айви на языке вриксов с ухмылкой, скрещивая руки на груди.

Защебетав, Рекош стукнул грязной ногой по ноге Кетана.

— С тобой всегда интересно.

— Что это за звук, который они издают? — спросила Ахмья, подходя к Айви.

Айви была крошечной самкой, но Ахмья была еще меньше. Темноволосая женщина выглядела как птенец по сравнению с остальными, включая Айви, и даже сейчас Кетану было трудно осознавать, что она уже взрослая.

Красные глаза Рекоша остановились на Ахмье. Осознав, что на нее пялятся, маленькая женщина посмотрела на него, ее собственные темные глаза расширились. В груди Рекоша зазвучала тихая, странная трель. Он медленно заскользил вперед, едва касаясь поверхности воды.

— Они все выглядят… так по-разному, — рассеянно сказал Рекош. — Но эта… Другая женщина?

— Да, — ответил Кетан.

Ахмья отпрянула от приближающегося врикса, но не отступила полностью; она схватила Айви за руку и, казалось, почти спряталась за ней.

Сложив руки вместе, Рекош поклонился, его длинная коса упала на плечо.

— Простите меня за то, что я не могу понять ваших слов. Меня зовут Рекош.

Ахмья громко сглотнул и, посмотрев на Айви, прошептал что-то, чего Кетан не расслышал.

Айви улыбнулась и ответила по-английски.

— Он представился. Он сожалеет, что не может говорить на нашем языке. Его зовут Рекош.

— Рекош, — затаив дыхание, повторил Ахмья.

Еще одна трель от Рекоша, который поднял голову, оставаясь в поклоне.

— Она скажет мне свое имя? — он спросил Айви, не отводя взгляда от Ахмьи.

Айви перевела.

Темноволосая женщина нерешительно протянула правую руку. Через мгновение она остановила ее, скрючив пальцы, и, казалось, собиралась отдернуть, когда Рекош протянул свою руку. Она напряглась, когда он согнул один палец и подсунул его под ее ладонь, слегка приподняв ее крошечную ручку. Подушечка его большого пальца коснулась ее костяшек.

— Ахмья, — тихо сказала она.

— Ахнья, — промурлыкал Рекош. — Так нежно и мягко.

Нахмурив брови, Ахмья переводила взгляд с Рекоша на Айви.

— Что этот делает? — спросил Коул, останавливаясь позади Айви. — Еще больше пауков хотят украсть и трахнуть наших женщин?

Кетан шагнул к ним, волосы на ногах встали дыбом от вспышки инстинктивной ярости. То, как Коул сказал это — наши женщины, — нельзя было игнорировать, и было трудно не воспринять это как вызов.

Айви не принадлежала никому, кроме Кетана.

Ахмья ахнула, отдернула руку от Рекоша и прижала ее к груди, ее щеки стали ярко-красными.

— О-он просто назвал мне свое имя.

— Чувак, тебе действительно нужно научиться держать язык за зубами, — сказал Диего Коулу, хотя его глаза были прикованы к Кетану.

— Мы не можем винить их, если они не знают, что такое рукопожатие, Коул, — осторожно сказал Уилл.

Ахмья снова взглянула на Айви, ее щеки почему-то потемнели еще больше.

— Эм… он ведь он, верно?

— Да, — прогрохотал Кетан, проходя мимо Айви и становясь между ней и Коулом. — Рекош — мужчина. Как и Телок и Уркот.

Коул поднял руки и сделал шаг назад.

— Все, что я хочу сказать, это то, что красному было слишком уютно с Ахмьей, — он посмотрел на других людей, как будто ища поддержки. — Как мы должны создавать колонию, если всех наших женщин заберут пауки?

— Достаточно, Коул, — сказала Айви.

Он опустил руки.

— Просто говорю. Посчитай. Пять женщин и трое мужчин. И я сомневаюсь, что Айви произведет на свет детей.

— Я сказала, достаточно, — сказала Айви напряженным голосом.

— Что? Просто озвучиваю то, что мы все думаем. Восемь человек, Айви. Это все, что от нас осталось. Сколько времени пройдет, прежде чем каждый из нас умрет? У нас может быть шанс создать что-то здесь, но не в том случае, если ты раздвигаешь ноги для одного из…

Кетан щелкнул клыками на жвалах и наклонился ближе к Коулу, рычание клокотало в его груди.

— Молчи, человек!

Коул отшатнулся, но быстро восстановил равновесие. Проведя руками по волосам, чтобы убрать их с лица, он сжал губы и сердито посмотрел на Кетана.

— Господи, тебе действительно нужно понять, когда пора заткнуться, — сказала Келли.

Рекош, все еще стоя перед Ахмьей, задумчиво пропел.

— Этот парень доставляет неприятности?

Волосы на ногах Кетана встали дыбом, и ему потребовалось немалое усилие, чтобы снова не начать скрежетать жвалами. Он сжал кулаки так сильно, что они задрожали, когда отвечал Рекошу на языке вриксов.

— Немного. В нем много гнева и страха, и он часто позволяет им управлять собой.

— Вот, — сказал Уилл, прижимая к груди Коула пухлую сумку из кожи ятина. — Отнеси это внутрь. Остынь.

Коул обхватил сумку руками и некоторое время с жаром смотрел на Кетана, прежде чем повернуться и направиться к кораблю.

Затянувшееся напряжение было неожиданно нарушено сильным всплеском у стены. Кетан и остальные повернулись в сторону беспорядка и увидели Уркота, стоящего в воде, его забрызгало грязью при приземлении.

— Ты оставил последнюю веревку слишком высоко, Кетан, — проворчал он, стряхивая темную жижу со своих рук.

Рекош защебетал.

— Или Восьмерка сделали тебя слишком низким, Уркот.

Уркот тоже защебетал, направляясь к Рекошу.

— Не настолько низко, чтобы я не смог утащить тебя сюда с собой, друг мой.

Со своей обычной грацией Рекош увернулся от Уркота, который, вероятно, понимая, что не стоит надеяться поймать более высокого врикса, наклонился, чтобы зачерпнуть пригоршню грязи. Он с ворчанием швырнул ее в Рекоша.

Рекош отодвинулся в сторону, чтобы увернуться от основной массы грязи; лишь несколько капель попали ему на руку и одну из ног. Но этот снаряд все-таки нашел цель — грудь Ахмьи в комбинезоне.

Ахмья ахнула, ее руки взлетели вверх, чтобы защититься от грязи, но было слишком поздно. Капли попали ей на лицо и волосы, когда комок разлетелся на части, попав на ее одежду. Она вздрогнула, подняла лицо, сморщила нос и крепко зажмурила глаза.

Айви уставилась на Ахмью, разинув рот и округлив глаза.

Рекош замер, его багровый взгляд был прикован к крошечному человечку и грязи, стекающей по ее переду. Он потерял дар речи — такое случалось всего несколько раз за всю дружбу Кетана с ним.

— Что ж… так они приветствуют друг друга или что-то в этом роде? — спросила Келли, наморщив нос.

Ахмья открыла глаза и посмотрела вниз. Она вздрогнула и подавилась, прежде чем вытереть густую грязь со своей груди.

— О, это так отвратительно.

Уркот произнес слова извинения и сделал глубокий, искренний жест. Несколькими сегментами позади него Телок достиг основания стены, плавно спустился в воду и настороженно огляделся.

Как будто он был связан невидимой нитью, которая внезапно оборвалась, Рекош пришел в движение, снял со спины сумку и открыл ее нехарактерно торопливыми, отрывистыми движениями. Он извлек из нее кусок ткани и раздутый бурдюк с водой и подошел ближе к Ахмье.

— Пожалуйста, позволь мне помочь.

У Ахмьи перехватило дыхание, и она отпрянула от Рекоша.

Его поза изменилась так, как Кетан никогда не видел. У Рекоша часто были приступы страсти и волнения, но он редко позволял проявиться каким-либо другим эмоциям.

Айви улыбнулась Рекошу.

— Дай ей время привыкнуть к тебе, — сказала она на языке вриксов, прежде чем повернуться к Ахмье и положить руку ей на плечо. Она снова перешла на английский. — Давай зайдем внутрь, переоденемся и приведем себя в порядок.

Кетан наблюдал, как его пара повела Ахмью обратно на корабль. Его ноги подергивались, он хотел последовать за ней, чтобы не упустить из виду свою пару, но теперь ему выпало выступать в роли единственного переводчика, пока ее не было. У него было предчувствие, что его новые обязанности будут сильно противоречить его желаниям и инстинктам в ближайшие лунные циклы.

Рекош склонил голову, подергивая жвалами, как будто пытался — и безуспешно — сомкнуть их.

— Снова используешь свое обаяние, Рекош? — cпросил Телок, но его голос был явно рассеянным, когда он приближался, а глаза сканировали яму, как будто что-то могло выскочить и напасть в любой момент.

При этих словах Рекош напрягся, выпрямив спину. Он развернулся и ткнул пальцем с длинными когтями в сторону Уркота.

— Это его рук дело. Ведем себя как птенцы, когда нам нужно произвести хорошее впечатление на этих существ.

Уркот фыркнул и скрестил руки на груди, явно не заботясь о том, что одна из его ладоней все еще была покрыта грязью.

— Ты тот, кто отказался мужественно встретить свою судьбу.

— И какая смелость в том, чтобы бросаться грязью?

— Это значит, что тебе уже понравилась эта крошка? — Уркот наклонил голову.

— Я просто пытаюсь быть дружелюбным, — прошипел Рекош, подходя к Уркоту. — Если ты забыл, эти шеловеки будут нашими спутниками в обозримом будущем.

Лейси шагнула ближе к Кетану, хотя он не упустил ее нерешительности.

— Они что… ссорятся?

Взгляд Телока наконец перестал блуждать — он остановился на Лейси, и в нем появился странный блеск.

Кетан защебетал.

— Они дружат.

— О. Странный способ показать это, — сказала она.

— Я думаю, что на самом деле это довольно нормально для парней, — сказал Уилл. — Я имею в виду, я предполагаю, что они оскорбляют друг друга, верно?

Кетан приподнял свои жвалы в улыбке.

— Да.

Уилл усмехнулся.

— Думаю, в конце концов, вы не так уж сильно отличаетесь от людей.

Диего ухмыльнулся, и в его голосе прозвучало веселье, когда он сказал:

— Я могу назвать несколько вещей, которыми они сильно отличаются.

— Ну, если они соберутся снова бросаться этим мерзким дерьмом, предупреди нас, хорошо? — сказала Лейси.

Рекош и Уркот оба вопросительно смотрели на людей.

— Они говорят о нас? — спросил Рекош.

— Конечно, да, — сказал Уркот, протягивая руку, чтобы хлопнуть Рекоша по плечу своей грязной рукой. — Посмотри на нас. Ведем себя как пара птенцов.

С низким рычанием Рекош взглянул на руку Уркота. Уркот защебетал и отдернул ее, но не раньше, чем размазал еще немного грязи по шкуре Рекоша.

Не обращая внимания ни на что остальное, Телок подошел к Лейси, ни разу не отведя от нее взгляда.

— Они собираются начать… — слова Лейси оборвались, когда она поняла, что Телок приближается к ней, и обратила на него свое внимание.

Он остановился в сегменте перед ней, его зеленые глаза пристально изучали ее.

С неуверенным видом она подняла руку и помахала.

— Эм… привет?

Взгляд Телока метнулся к Кетану.

— Она поздоровалась, — сказал Кетан.

Телок поднял руку, копируя ее жест.

— Э-э, привет.

— Он просто смотрит на меня, — сказала Лейси уголком рта. — Я не знаю, что делать.

— Может быть, сказать ему свое имя? — Элла откликнулась его со своего места у огня.

Лейси выдохнула, отчего пряди ее рыжих волос разметались в стороны. Она изучала покрытую шрамами шкуру Телока.

— Боже, он страшный, — прижав руку к груди, она сказала: — Лейси. Меня зовут Лейси.

Телок снова повторил ее жест, прижав руку к собственной груди.

— Телок.

— Отлично. Теперь, когда мы устано…

Телок протянул руку, зацепил пальцами прядь ее волос и приподнял ее.

— Она такая яркая. Не похожа ни на одну женщину, которую я видел.

Лейси замерла, уставившись на Телока широко раскрытыми глазами.

— Ч-что он делает?

Уилл хихикнул.

— Он выглядит довольно очарованным.

— У женщин-вриксов нет таких цветов, как у тебя, — ответил Кетан.

— Ну что ж, — Лейси протянула руку и выдернула свои волосы из пальцев Телока. — Человеческие женщины бывают самых разных цветов. Мужчины тоже.

Кетан передала смысл сказанного Телоку, который только склонил голову набок и сказал:

— И все же среди них нет таких, как она. Во всем Клубке нет таких, как она.

— Во всем мире, — предположил Рекош.

Прежде чем обсуждение продолжилось, последний врикс достиг дна ямы. Все взгляды обратились к Ансет.

Несмотря на свои размеры и вес, она осторожно опустилась в воду. Она отказалась от многих своих обычных украшений, сохранив кожаное с золотом ожерелье, браслеты на руках и запястьях и золотое кольцо на жвале. В ее заплетенные волосы все еще были вплетены бусины и золото, но Кетан знал, что снимать их было бы гораздо утомительнее. Ее пояс был из толстой кожи без драгоценностей.

Несколько человек ахнули, когда Ансет повернулась к ним и присоединилась к другим вриксам, что подчеркивало ее размеры в сравнении.

— Срань господня, — пробормотал Уилл.

— Черт возьми, — выдохнул Диего.

— Как… как вообще они могут быть еще большие? — спросила Келли.

Кетан шагнул вперед, пока не оказался перед своей сестрой. Она наклонилась, и они соприкоснулись головными гребнями.

— Я не ожидал, что ты придешь сегодня, сестра по выводку, — сказал он.

— Я освобождена от своих обязанностей на несколько дней, — ответила она тихим голосом. — Я сказала Корахле, что хочу помочь тебе. Она согласилась и отослала меня. Она скажет любому, кто спросит, что я выполняю секретное задание Клыков. Я помогу тебе всеми возможными способами, брат по выводку… но я не могу сопровождать тебя в твоем путешествии, как остальные.

— Как остальные? — Кетан отодвинулся от нее и посмотрел через плечо на своих друзей, все трое повернулись к нему.

— Мы сделали выбор, — сказал Рекош. — Когда ты уйдешь, мы уйдем с тобой.

— К какому бы концу это ни привело, — добавил Уркот.

— Я надеюсь, ты готов к тому, что эти двое будут препираться рядом с тобой до конца твоих дней, Кетан, — защебетал Телок. — Твоему мирному одиночеству пришел конец. Теперь ты должен разделить бремя, которое я нес все эти годы.

— Спасибо вам, друзья мои, — сказал Кетан сквозь растущее стеснение в груди. Это было больше, чем он мог просить, больше, чем он смел надеяться. Но это значило для него все. Он посмотрел мимо своих друзей, чтобы увидеть людей за ними, сбившихся в свободную группу.

В выражениях их лиц читалась неуверенность, и они то и дело бросали взгляды в сторону Ансет и снова отводили глаза.

Именно Лейси нарушила их молчание.

— Кетан… этот…

— Большой, — предложил Диего.

— Да, — Лейси быстро кивнула. — Большой. И, эм…

Кетан отступил в сторону, открывая им полный обзор Ансет. Он указал на нее.

— Она пришла помочь, как и другие.

— Она? — недоверчиво спросила Келли.

— Да. Это моя сестра. Ее зовут Ансет.

— Она твоя… твоя старшая сестра? — спросил Уилл. — Ты что, еще не совсем взрослый?

Кетан защебетал и покачал головой.

— Мы вылупились вместе в одном выводке. И я самый крупный самец в Такарале.

— В этом есть смысл, — сказала Лейси, обретя самообладание. — У многих насекомых и пауков самки крупнее и сильнее.

Рефлекс чуть было не заставил Кетана настаивать на том, что он не паук, но он сдержался.

— Теперь, когда пришли мои друзья, вы, люди, должны подготовиться к дороге. Мы должны выбрать.

— Выбрать что? — спросила Келли, приподняв бровь.

Кетан указал на вершину ямы.

— Какой врикс понесет каких людей.

— О, черт возьми, нет, — сказал Уилл, качая головой.

— А как еще ты ожидал отсюда выбраться? — спросила Лейси, махнув рукой в сторону стены ямы. — Не то чтобы здесь были лестницы, и я почти уверен, что лифт вышел из строя.

Рекош спросил, о чем говорят люди. Кетан вкратце объяснил ситуацию, хотя некоторых слов Лейси он не знал, и Рекош защебетал в ответ.

— Что он сказал? — спросил Диего.

Кетан улыбнулся.

— Мы можем завернуть вас в шелковые коконы, чтобы вы чувствовали себя в безопасности, пока мы будем карабкаться.

Темные глаза Келли широко раскрылись.

— Ты шутишь. Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

Диего усмехнулся.

— Похоже, в конце концов, мы станем едой для пауков.

— Не паук, — поправил Кетан. — Врикс.

Его разъяснение, похоже, не принесло людям никакого утешения.

ГЛАВА 17

Кетан обвел взглядом окружающие джунгли, как всегда высматривая угрозы. Конечно, сегодня его внимание было разделено — ему приходилось наблюдать за людьми так же внимательно, как он наблюдал за Клубком. В противном случае все это было бесполезно.

Все до единого люди были мокрыми от пота. Некоторые стянули верхнюю часть своих комбинезонов, обнажив под ними более тонкую белую одежду, идентичную той, что была на Айви, когда он впервые нашел ее.

Коул снял футболку. Накачанные мышцы его торса завораживали Кетана, отдаленно напоминая мышцы врикса, но в то же время совершенно чужеродные. Но это также и раздражало; Кетан не мог быть уверен, но у него возникло ощущение, что было что-то расчетливое в том, что мужчина-человек снял свое покрывало, когда другие, казалось, так настаивали на том, чтобы носить одежду как можно чаще.

Пытался ли Коул привлечь пару?

Кетан стиснул зубы.

Хотя у него не было проблем с тем, чтобы эти люди спаривались между собой, он не потерпел бы, если кто-то попытался отнять у него пару — и Коул, конечно, бросал тяжелые взгляды на Айви в течение дня.

Скрежеща жвалами и сжимая руку в бесполезный кулак, Кетан посмотрел на Айви. Она шла по джунглям несколькими сегментами ниже него и рассказывала Диего о том, как съела корень сладкого клыка и заболела. Они упомянули, что инъекция, вероятно, спасла ее. Кетан подавил всплеск беспомощности. Он отказывался снова впадать в это мучительное состояние.

Сегодня не было беспомощности. Сегодня они расширяли пределы, обучали и обеспечивали готовность каждого столкнуться со многими ожидающими их испытаниями — по крайней мере, настолько, насколько это возможно за несколько дней.

Взгляд Кетана упал на желтые крапинки на фоне темного ствола дерева.

— Айви.

Она взглянула на него, проследив глазами за его жестом, когда он указал на желтое.

— Золотые гребни, — сказал он. — Покажи остальным.

Она кивнула, растянув губы в улыбке, и подозвала других людей к скоплению золотых гребней. Ансет подошла к ним и низко присела, чтобы позволить своему всаднику соскользнуть вниз.

Элла неуверенно слезла с Ансет. Келли схватила ее за одну руку, чтобы поддержать, Ансет — за другую.

Между ними были некоторые споры о том, стоит ли им брать с собой Эллу. Диего мягко объяснил, что ей больше всего на свете нужен отдых. Она проявила впечатляющую силу воли в своем желании пойти, но признала, что Диего был прав, и сказала, что не хочет никого задерживать.

Хотя Ансет не была уверена, стоит ли это делать, она предложила понести Эллу и убедиться, что человек не отстанет. Кетан предположил, что именно разница в их размерах была причиной нерешительности его сводной сестры больше, чем странности людей. Ансет придется проявлять большую осторожность в обращении с Эллой, чтобы не причинить ей никакого вреда.

Но Ансет сдержала свое слово, продемонстрировав огромное внимание и мягкость. Более того, присутствие Эллы, казалось, воодушевляло остальных — как людей, так и вриксов. Элла с самого начала не проявляла особого беспокойства по отношению к вриксам. Путешествуя с Ансет, она часто улыбалась и даже предпринимала неуклюжие, но решительные попытки выучить слова из языка вриксов и произносить их.

Ансет, казалось, была так же увлечена человеческой женщиной. Наблюдать за их взаимным любопытством было приятно.

— Твои мысли? — спросил Телок, забираясь на поваленное дерево, на котором сидел Кетан. Он посмотрел вниз на людей, которые наблюдали, как Айви собирает золотые гребни и раздает их.

— Они сильнее, чем я ожидал, как и сказала моя пара, — ответил Кетан. — Но они еще не полностью очнулись ото сна.

— Они громкие, — жвалы Телока отвисли и дернулись вверх. — Какими бы маленькими они ни были, по сравнению с ними Ансет и Уркот кажутся очень тихими.

Кетан издал задумчивую трель.

— Впечатляющее достижение.

Телок защебетал.

Айви предложила другим людям попробовать золотые гребни. Позади них Уркот и Рекош заняли позиции на возвышении, чтобы осматривать джунгли, хотя Уркот время от времени бросал тоскующий взгляд на людей.

Несмотря на все его жалобы на то, что его заставляли есть только коренья и грибы, Уркот всегда любил и то, и другое.

— Они должны научиться ходить в Клубке, прежде чем смогут делать это тихо, — сказал Кетан.

Телок хмыкнул, скрестил руки на груди и посмотрел в небо. Солнечный свет позднего дня струился сквозь щели в кронах деревьев, отбрасывая неясные танцующие тени на все внизу.

— Как долго ты собираешься находить с ними здесь, Кетан?

— До наступления темноты.

Телок постукивал ногой по бревну в медленном, мягком ритме.

— Большинство из них выдохнутся задолго до захода солнца.

Ниже Лейси собрала свои рыжие волосы и отвела их с шеи, скрутив в грубый пучок. Задняя часть ее шеи блестела от пота. Внимание Телока упало на нее и осталось там.

— Мы должны знать, — сказал Кетан.

Айви разделила оставшиеся золотые гребни и раздала их остальным, не оставив ни одного для себя. Несмотря на напряжение, которое это вызвало в челюстях Кетана, он продолжил.

— Мы должны найти их пределы и выйти за них. Когти, несмотря на всю их трусость, не успокоятся в поисках.

— Нам мало что поможет, если эти шеловеки не смогут даже стоять на ногах к тому времени, как мы вернемся, — Телок повернул голову, чтобы посмотреть на Кетана. — Мы привели их сюда, чтобы научить.

— И учиться, мой друг, — Кетан встретился взглядом с Телоком. — Нам предстоит узнать столько же, сколько и им.

Как только был роздан последний кусочек золотого гребня — Элле, которая обхватила его дрожащей рукой, — Кетан позвал их продолжать путь. Он и Телок оставались на высоте, прикрывая фланги. Рекош и Уркот вернулись на землю, первый занял тыл строя, второй — голову. Ансет, снова усадив Эллу на заднюю часть туловища, шагала в центре, возвышаясь в самом сердце группы.

Таков была стандартный порядок охотничьих отрядов вриксов на протяжении многих поколений. Направляемый ведущим следопытом, со всех сторон под наблюдением, со всех сторон защищен.

Конечно, все члены охотничьего отряда вриксов были вооружены копьями, а эти люди были вооружены только маленькими металлическими ножами, которые они нашли на корабле, за исключением Айви, которая несла копье, которое изготовила сама. Это скоро нужно будет исправить. К счастью, Уркот принес несколько кусков черного камня, которые вполне подойдут в качестве наконечников копий.

Уроки продолжались все утро — и вриксы, и Айви указывали на примечательные растения, следы животных и опасности, и время от времени группа останавливалась, чтобы Кетан мог показать им что-то более подробно.

Когда он привел всех к дереву, кишащему личинками, указал на признаки заражения и продемонстрировал, как приподнимать кору, чтобы добраться до пухлых личинок под ней, несколько человек побледнели.

Кетан вытащил извивающуюся личинку, бросил ее в рот и откусил. Раздался громкий хлопок, когда она лопнула у него между зубами.

После этого большинство людей выглядели больными.

— Почему-то во второй раз смотреть на это даже хуже, — пробормотала Айви, отворачиваясь.

Кетан не был удивлен ее реакцией, и поэтому его не удивило, что и остальные отреагировали так же. Но он был застигнут врасплох, когда Лейси и Уилл вышли вперед и сказали, что попробуют личинок. Коул вызвался добровольцем сразу после Уилла, снова создав у Кетана впечатление о каком-то скрытом брачном ритуале — как будто Коул считал себя соревнующимся с другими самцами.

У всех троих людей были неуверенные лица, когда они засовывали в рот извивающихся личинок — губы опущены, брови нахмурены, а носы сморщены.

От Кетана не ускользнул странный гордый блеск в глазах Телока, которые снова были устремлены на Лейси.

— О Боже, это странно, — сказала Лейси, прожевав и проглотив. Ее пробрала дрожь. — Фу, зачем я это сделала?

— Да, — Уилл отпил из одного из бурдюков с водой, проделав тот странный человеческий трюк, при котором он покатал жидкость во рту, отчего его щеки раздулись из стороны в сторону, прежде чем сплюнуть ее на землю. — Этот вкус просто не сочетается с текстурой.

Коул сглотнул, и уголки его рта приподнялись, отчего на шее на мгновение обозначились жилы. Он резко вздохнул и покачал головой.

— Неплохо.

Лейси высунула язык и сморщила нос.

— Это как орехи и древесина, размолотые в мягкую кашицу.

Уилл кивнул, краем глаза посмотрев на Коула, прежде чем сделать еще один большой глоток воды.

Никто больше не хотел пробовать личинок, несмотря на уговоры Кетана.

Айви усмехнулась и толкнула Кетана бедром в ногу.

— Видишь? Дело не только во мне.

Кетан защебетал, и группа возобновила свой путь. Хотя люди проявляли признаки усталости, он подгонял их двигаться немного быстрее, направляя вверх по широкому корню, который вел выше на деревья. Они шли примерно так, как он и ожидал, — плохо.

Айви справлялась хорошо, хотя ее темп был медленнее обычного, но остальные были неуверенны и даже медленнее ее.

Телок и Кетан переглянулись, когда люди попытались перебраться с корня на нижнюю ветку.

Между двумя вриксами установилось взаимопонимание. Их настоящее путешествие, их бегство из Такарала, будет медленным, трудным и чрезвычайно опасным — особенно потому, что им придется совершать его почти полностью по земле.

И все же Кетан был воодушевлен. Люди почти не жаловались, несмотря на очевидный дискомфорт. Они были внимательны, и он видел, как они помогали друг другу в мелочах в течение дня. У них было мало опыта, и прошло некоторое время, прежде чем они сработались вместе, как будто подчиняясь инстинкту, но потенциал был.

Когда в небе появились первые оранжевые намеки на приближающийся закат, Уркот случайно наткнулся на нурунала, которого убил броском своего копья. Пока Уркот подбирал худощавого пушистого зверька и перекидывал его через плечо, все еще насаженного на копье, Телок повел группу на ближайшую поляну.

Ахмья, которая до сих пор вела себя так тихо, что было бы легко забыть о присутствии этого маленького человечка, резко втянула воздух.

Кетан напрягся, поднял копье и повернулся к ней; такой звук наверняка означал опасность. Краем глаза он заметил, что Рекош уже приближался к женщине, которая отошла к краю поляны. Она стояла перед растением с широкими листьями и цветами на длинном стебле.

Тонкие волоски Кетана встали дыбом. Его глаза обшаривали джунгли вокруг Ахмьи, и он глубоко вдохнул через ноздри, выискивая любые признаки присутствия поблизости хищников.

— В чем дело, Ахмья? — спросила Айви, делая шаг к темноволосому человеку.

Кетан поспешил встать между Айви и Ахмьей. Если бы существовала невидимая угроза, он не оставил бы свою пару беззащитной перед ней.

— Эти цветы, — ответила Ахмья, медленно качая головой. — Они потрясающие.

— Напугала всех, потому что увидела какие-то чертовы цветы? Какого черта? — проворчал Коул.

— Сколько видов инопланетных цветов ты видел? — рассеянно ответила Ахмья. Она потянулась к ближайшему цветку.

Его лепестки были длинными и тонкими, широкими и потом резко сужающимися к концам. Они были глубокого, яркого синего цвета — хотя под другим углом с таким же успехом могли выглядеть фиолетовыми — с малиновыми прожилками, ведущими к центру. Длинные усики, которые росли из середины, имели маленькие красные сгустки на концах.

Рука Ахмьи замерла в воздухе. Она посмотрела на Кетана и Айви через плечо.

— К ним безопасно прикасаться?

Кетан кивнул. Ахмья ухмыльнулась и вернула свое внимание к цветку. С невообразимой деликатностью она провела кончиками пальцев по лепестку. Легкое движение, вызванное ее прикосновением, заставило лепесток переливаться между синим и фиолетовым цветами.

— Могу ли я тоже постоять и понюхать розы? — спросил Коул.

— Иди разведи огонь, — сказал Кетан по-английски. — Нужно позаботиться о мясе.

Коул издал звук, в котором были и горечь, и веселье, и ушел.

Кетан не смотрел на мужчину-человека; его слишком интересовало то, что происходило впереди.

Рекош медленно приблизился к Ахмье, наклонив голову и пристально глядя на нее.

— Их называют копьецветами.

Внимание Ахмьи переключилось на Рекоша.

— Я, э-э… я…

— Ты находишь их красивыми? — мягко спросил Рекош.

— Он говорит, что это копьецветы, — сказал Кетан по-английски, — и спрашивает, красивы ли они.

Выражение лица маленькой женщины смягчилось, в глазах остался только радостный огонек. Она улыбнулась Рекошу и кивнула.

— Одни из самых красивых, которые я когда-либо видела.

После того, как Кетан перевела ее слова, Рекош замурлыкал. Он мельком взглянул на цветы.

— Для вриксов это знаки памяти. Лепестки — это копья охотников, воинов, а красный цвет — это кровь, пролитая ради выживания нашего вида. Копьецветы — это память обо всех тех, кто был потерян… Но они также являются надеждой на будущее. Они означают страдание и боль, но они также означают жизнь.

Пока Рекош говорил, Айви встала рядом с Кетаном. Она схватила пальцы Кетана и мягко сжала их. Он нежно накрыл ее руку своей и передал слова Рекоша Ахмье.

Улыбка Ахмьи смягчилась, как и что-то в ее взгляде.

Оставив двоих наедине с цветами, Кетан и Айви вернулись к остальной группе. У людей уже горел небольшой костер. Кетан почувствовал легкий укол сожаления по этому поводу; он был очарован маленьким инструментом, который они использовали для растопки. Инструмент был быстрее и эффективнее даже лучших методов, практикуемых вриксами, и он хотел увидеть его в действии снова.

Как только костер разгорелся сильнее, Рекош, Уркот и Телок образовали свободное кольцо вокруг группы. Кетан и Айви присоединились к людям и его сестре у костра, и он объяснил, как снять кожу с нурунала, который, по словам Уилла, немного напоминал что-то, называемое опосум. Он снова был удивлен, когда Элла попросила попробовать. Несмотря на болезнь, она держала руку твердой и пользовалась ножом привычно и уверенно.

Ей не потребовалось особых инструкций, чтобы освежевать животное, хотя Коул помог ей передвинуть тушу и содрать шкуру, когда это оказалось слишком тяжело для ее ослабевших рук.

Элла позволила Коулу закончить снимать шкуру с существа и откинулась назад, чистя нож листом.

— Раньше мне иногда приходилось заниматься этим на ферме, — сказала она с улыбкой, когда Айви открыла бурдюк с водой и ополоснула руки Эллы. — Сначала мне это не очень нравилось, но через некоторое время ты просто… привыкаешь.

— Это всего лишь мясо, верно? — спросил Уилл немного дрожащим голосом.

— Мы все просто мясо, — сказал Коул.

Кетан чуть не защебетал от этих слов; не так давно он сказал то же самое Ансет. Он кивнул подбородком в сторону Коула.

— Хороший урок. В Клубке всегда есть кто-то более крупный, считающий нас едой.

— Я никогда не думала, что мы опустимся на самое дно пищевой цепочки, — сказала Келли.

Коул вытащил свой собственный нож и занес его над освежеванным нуруналом.

— Просто придется пробивать себе дорогу обратно.

Кетан показал ему, как разделать животное, и вскоре над огнем запекалось мясо. Вкусный аромат наполнил воздух, вызвав голодный блеск в глазах людей, и группа расположилась вокруг костра, наконец позволив себе отдохнуть.

Прошло много времени с тех пор, как Кетан был в охотничьем отряде. Он совершал походы в Клубок в основном в одиночестве, пока не нашел Айви, и общение с ней было таким естественным, без усилий, что без нее ничто не казалось правильным. Потребуется время, чтобы привыкнуть к компании, но было приятно снова видеть рядом с собой друзей. Было приятно, что вокруг него и Айви сформировалась группа. Приятно иметь… племя.

Он опустился на землю в паре сегментов от костра, и Айви уселась на его передние ноги, прижавшись плечом к его груди.

— Мы возвращаемся назад после еды? — спросила она.

Кетан поднял взгляд к небу.

— Да, но мы пойдем другим путем. Еще столько всего нужно показать, а времени на это слишком мало, — когда он опустил взгляд, то обнаружил, что Айви лениво теребит материал своего комбинезона беспокойными пальцами, склонив голову.

— Все было хорошо, правда? — спросила она тихим, мягким голосом. — Я… я пытаюсь помочь, но я еще многого не знаю, и я…

Взяв Айви за подбородок, Кетан приподнял ее голову, заставляя посмотреть на него. Неуверенность в ее глазах, даже если это был всего лишь намек, ранила его сердце до глубины души.

Он наклонился так, что его лицо оказалось совсем близко к ее.

— Ты молодец, моя Айви. Как всегда, ты заставила мою грудь раздуться от гордости.

Она смотрела на него в течение нескольких ударов сердца, ища что-то, прежде чем в ее глазах вспыхнул огонек. Обвив рукой его шею, она притянула его к себе, прижалась своими мягкими губами к его рту и нежно провела языком по его языку. С мурлыканьем Кетан запустил пальцы в ее волосы, чтобы погладить по затылку, и обнял ее нижними руками, желая — нуждаясь — больше ее.

Спустя блаженную вечность Айви оторвалась от него. Ее глаза горели страстью, щеки порозовели, а губы растянулись в ухмылке.

— Держу пари, твоя грудь — не единственное, что я могу заставить раздуться, — прошептала она.

Звук, который зарокотал в груди Кетана, наполовину рычание, наполовину трель, был совершенно первобытным.

— Ах, моя сердечная нить!.. Моя милая маленькая Найлия… — его застежки раздвинулись и сомкнулись вокруг ее бедер.

Жар в воздухе джунглей был ничем по сравнению с жаром, который она пробудила под его шкурой.

Айви усмехнулась с восхитительным коварством и схватила его за заплетенные волосы.

— Но не сейчас, человек-паук.

Кетан хмыкнул.

— Даже если я притворюсь, что ты меня так не называла?

— Мы, блядь, прямо здесь, — сказал Коул. — Остальным из нас не нужно видеть это любовное дерьмо.

Жар внутри Кетана очень быстро сменился со страсти на ярость. Его мышцы напряглись, пальцы сжались, а жвала раскрылись. Но эта ярость была остановлена, когда Айви накрутила его волосы на пальцы и растянула свою губы в ухмылку; она никак не отреагировала на слова Коула.

— Тебе не повредит хотя бы раз обратиться к своей более чувствительной стороне, чувак, — сказал Диего спокойным, непринужденным тоном. — Тебе не идет на пользу то, что ты все время на взводе.

Они с Уиллом сидели рядом с Эллой, которая прислонилась к задним ногам Ансет с закрытыми глазами.

— Да, ну… стресс укрепляет силы, — ответил Коул. — Это человеческая эволюция.

— В какой-то степени, — сказала Келли. — Странно, что мы справляемся с определенными уровнями стресса как с механизмом выживания, но…

Айви повернула голову, чтобы посмотреть на остальных, и Кетан убрал руку с ее подбородка, обнимая ее.

— Постоянный стресс вредит твоему здоровью, — закончил Диего.

— Я просто… — Коул тяжело вздохнул и обвел взглядом группу, выражение его лица было трудно прочесть. — Мне не нужно, чтобы все постоянно ополчались против меня, понимаешь?

— Мы так не делаем, — мягко сказала Айви.

Уилл вытянул ноги перед собой и стряхнул грязь со штанин своего комбинезона.

— Каждый справляется по-своему, но мы все в этом вместе. Нам просто… просто нужно дать друг другу поблажку, да?

Коул кивнул и провел пальцами по волосам, остановив взгляд на Айви.

— Да. Да, я понял.

Улыбка Айви была искренней и мягкой; Кетан чуть не зарычал, увидев, как она дарит ее Коулу. Она была парой Кетана, и только Кетан должен был получать от нее такие взгляды. Его хватка к ней становилась все более собственнической, и он прищурился, глядя на Коула.

— О чем они говорят, Кетан? — спросила Ансет.

Весь день ее окружали существа, которых она не могла понять. Кетану было знакомо подобное разочарование. У него было достаточно проблем, когда Айви разговаривала с ним на языке, смысла которого он не мог понять.

Кетан подавил свой гнев и дал себе несколько мгновений, чтобы придумать ответ.

— Эти люди не связаны кровными узами, и они не знали друг друга до того, как пробудились ото сна. Они все еще налаживают связи друг с другом. Сплетая нити между собой.

— Все будет сложно, но мы в этом вместе, — сказала Келли. — Мы все важны.

Застежки Кетана сжали бедра Айви, и низким рокочущим голосом — на своем родном языке — он сказал:

— Никто так сильно, как ты, моя Найлия.

Она прижалась к нему, уткнувшись щекой в его грудь.

— Особенно Коул, — сказал Уилл. — Не представляю, как мы собираемся обустроить здесь новый дом без потрясающей террасы, на которого можно позависать.

Люди рассмеялись, а вриксы обменялись смущенными взглядами друг с другом. Кетан не стал утруждать себя объяснениями; он тоже не был уверен, что Уилл имел в виду.

К счастью, смех, казалось, разрядил напряжение. Телок, Уркот и Рекош подошли ближе, и вскоре люди и вриксы пытались научить друг друга словам на своих языках. Айви переводила, улыбаясь и смеясь вместе со всеми остальными, когда они запинались на произношении — или когда Рекош с преувеличенной серьезностью изо всех сил старался воспроизвести человеческий звук ммм. Хотя Рекош не объяснил, почему он был так серьезно настроен, Кетан мог догадаться о мотивах своего друга.

Имя Ахмьи звучало именно так.

Кетан в основном оставался молчаливым; он довольствовался тем, что просто наслаждался близостью своей пары.

Так много всего произошло за последние несколько дней, и он потерял так много времени, которое мог бы провести с Айви. По крайней мере, он встретит грядущие дни с ней рядом. Это все, что имело значение, какие бы испытания их не ждали.

— Они как птенцы, — сказала Ансет, привлекая к себе внимание Кетана. Она сидела на земле, согнув передние ноги и частично поджав их под себя, и смотрела на Эллу. Ансет воткнула свое боевое копье в землю рядом с собой; его древко возвышалось высоко над всеми присутствующими.

— Но они не птенцы, — мягко возразил Кетан. — И мы не можем относиться к ним как к таковым.

— Я знаю, брат по выводку, — Ансет подняла руку с растопыренными пальцами и указала на свое лицо. — Это написано в их глазах. Они потеряны, сбиты с толку, напуганы, опечалены… но они не птенцы. В их глазах горит огонь.

— Да, — сказал Рекош, щелкнув жвалами. Он отвернулся от группы, наблюдая за джунглями. — В конце концов, какие птенцы могли создать средство для путешествий между звездами и спать сотни лет, не умирая?

— Мы не птенцы, — сказала Айви с ухмылкой, тщательно выговаривая слова на языке вриксов. — Но, несмотря на все чудеса, которые мы сотворили, мы часто ведем себя как дети.

На вопросительный взгляд Ансет Кетан объяснил значение человеческого слова дети. Она хмыкнула, положила нижние руки на передние ноги и снова обратила свое внимание на Эллу.

Ансет всегда была защитницей, даже до того, как стала Клыком. Она взяла Эллу под свою опеку, по крайней мере, на данный момент — и никто, ни человек, ни врикс, не мог желать более способного защитника, чем Ансет тес Ишуун'ани Ир'окари.

Он хотел бы, чтобы им не нужно было расставаться через несколько коротких дней; он будет очень скучать по своей сестре по выводку.

Телок следил за готовящимся мясом, пока Уркот и Рекош держались поближе к группе, оба стояли прямо, чтобы следить за окружающим пространством, хотя их внимание часто переключалось на людей.

Это был хороший день для обучения и познания, для сближения, несмотря на различия во внешности и языке. Но день еще не закончился. Если бы на обратном пути они пошли извилистой тропинкой, то оказались бы возле ямы с наступлением темноты, как и планировал Кетан — он хотел, чтобы они попробовали на вкус Клубок в темноте.

К сожалению, джунглям, как и королеве Зурваши, было наплевать на планы Кетана.

В ветвях раздался рев, гортанный и волнообразный.

Сердца Кетана забились быстрее, а его тонкие волосы встали дыбом, когда он повернул голову в сторону рева. Все остальные сделали то же самое.

— Что это было? — прошептала Ахмья.

— Внебрачный ребенок льва и моржа, — ответил Коул без намека на дрожь в голосе.

— Ятин, — сказал Кетан, вставая и помогая Айви подняться на ноги.

— Триста сегментов, — прохрипел Телок, — возможно, чуть больше.

Уркот топнул ногой по земле.

— Или чуть меньше.

— Я так понимаю, это плохой звук? — спросил Уилл.

Второй рев раздался с другой стороны, более глубокий и грубый, чем первый, и лишь немного дальше.

— Всем встать, — сказал Кетан по-английски, подхватывая с земли пару копий. Он протянул Айви ее оружие. — Соберите все вещи. Быстро.

— Этих тварей больше одной? — спросила Лейси, собирая бурдюки с водой, которые были приготовлены для ужина.

— Два самца, — Кетан подошел к Ансет и Элле, поднял болезненного человека и посадил ее на заднюю часть туловища своей сестры по выводку. — Они бросают вызов друг другу, чтобы завоевать эту землю.

— Территориальные споры? — вставая, Диего перекинул сумку через плечо. — Разве мы не можем просто позволить им сражаться?

Кетан помог Ансет и Элле скрепить их тела веревкой и покачал головой. Рекош, Уркот и Телок уже заняли позиции вокруг группы, держа копья наготове, а Ансет подобрала с земли свое могучее боевое копье.

Вытянув руку, Кетан указал в направлении ямы, одновременно яростно закидывая огонь влажной землей.

— Быстро.

Где-то вдалеке, словно раскат грома, затрещало дерево. Просто ветки или целое дерево, но это означало, что один из ятинов пришел в движение.

— Сейчас, — прорычал Кетан на людей, глядящих широко открытыми глазами.

Группа пришла в движение. Айви, держа свое маленькое копье в сжатом кулаке, была в тылу, чуть впереди Кетана, который намеренно занял место сзади. Он был лидером в этом путешествии. Он станет первым щитом между своими товарищами и любой угрозой.

Несмотря на усталость, люди двигались в приличном темпе, помогая друг другу преодолевать неизбежные препятствия, разбросанные по джунглям.

— Это хищники или травоядные? — спросила Келли, затаив дыхание.

Кетан посмотрел в спину Айви; предвидя его непонимание, она перевела простую фразу. Если бы ситуация не была столь ужасной, он бы спросил, зачем людям нужны такие странно произносимые слова, чтобы обозначить, едят животные мясо или растения.

— Ятины едят растения, — сказал он.

Первый ятин снова заревел, гораздо ближе, чем раньше.

— Формирователь, уничтожь меня, — проворчал Уркот.

— Защитник, защити нас, — нараспев произнесла Ансет.

— Какая, черт возьми, разница, что они едят? — спросил Коул. В одной руке он держал металлический нож острием вниз. Это оружие могло пробить шкуру ятина, но вряд ли нанесло бы такому зверю серьезные раны.

— Это не имеет значения, — сказал Кетан, наблюдая, как золотистые волосы Айви подпрыгивают при каждом ее шаге.

— Я просто хотела знать, они собираются нас растоптать или съесть, — сказала Келли.

Второй ятин заревел, отвечая на вызов; он тоже был неприятно ближе.

— Они, должно быть, учуяли наш запах, — бросил Телок через плечо.

— Нам нужно подняться выше от земли, — сказала Ансет.

— Мы не можем поднять всех людей достаточно быстро. Двое из них на твоей спине помешают взбираться даже тебе, Ансет, — сказал Рекош.

Кетан зарычал, борясь с желанием сократить расстояние между собой и Айви, чтобы подхватить ее на руки и умчаться в безопасное место.

— Терновые заросли, которые мы проходили раньше. Это наша цель, Телок.

Уркот щелкнул жвалами.

— Этого будет достаточно?

— Должно быть.

Тонкие волосы Кетана все еще стояли дыбом, а сердце учащенно билось. Жар пробежал прямо под его шкурой. Он помнил это чувство, узнавал его; это были моменты перед битвой, когда все приобретало ошеломляющую, холодную ясность.

Люди тяжело дышали, некоторые из них вспотели сильнее, чем раньше, но никто не ослабел и не отстал. Айви дала Кетану представление о человеческой силе воли; возможно, она была даже сильнее, чем он предполагал.

— Почему они преследуют нас? — спросила Лейси, тяжело дыша.

— Ятин чует издалека, — ответил Кетан. — И они чуют нас на своей земле.

— Они кажутся огромными, — Уилл оглянулся через плечо, чуть не споткнувшись о выступающий корень, когда ятин снова взревел. — Почему они относятся к нам как к угрозе?

— Они чуют вриксов и знают, что мы охотники, — Кетан поправил свое копье и приготовил прикрепленный к нему моток шелковой веревки. Ногами он ощущал вибрацию от движения приближающихся ятинов. — Они чуют людей и совсем не знают вас. И то, и другое представляет угрозу.

— Блядь, — выплюнул Коул.

Несмотря ни на что, Кетан не мог не восхищаться многогранностью этого слова.

— Там, — позвал Телок.

Терновые заросли появились в поле зрения Кетана, когда он перебирался через выдолбленное, гниющее бревно, за мгновение до этого помогая перебраться Айви — не потому, что она не могла сделать это самостоятельно, а потому, что ятины были так близко, что он мог слышать их яростное, фыркающее дыхание.

Переплетенные лианы, некоторые толщиной с корни деревьев, поднимались из джунглей впереди, создавая пространство густой, колючей растительности, изобилующей лозами с шипами и ползучими растениями. В лучах заходящего солнца тени среди зарослей терновника были глубже и насыщеннее, чем где бы то ни было еще.

— Это то место, куда мы направляемся? — недоверчиво переспросил Диего.

— Вперед, — прорычал Кетан. Он отошел от бревна всего на двадцать сегментов, когда оно разлетелось позади с хрустом, пробирающим до костей.

Люди ахали и кричали, в ужасе оглядываясь через плечо — и некоторые из них при этом спотыкались или замедляли шаг.

Кетан, возможно, и сам бы взревел, но он не мог позволить себе тратить время и усилия, которые для этого потребовались бы. Он хотел, чтобы люди узнали, насколько опасным может быть Клубок. Что ж, это была прекрасная демонстрация — самцы ятинов, сражающиеся за территорию, были одним из самых пугающих и жестоких зрелищ, которые можно было увидеть под пологом джунглей.

Вриксы охотились на ятинов, да, но всегда большими группами и всегда сверху.

— Уркот, Ансет, — прокричал Кетан сквозь грохот копыт, — заберите людей!

Не сбавляя шага, Уркот махнул людям рукой и помчался к зарослям. Телок и Рекош отступили, чтобы присоединиться к Кетану, взяв в руки шелковые веревки, привязанные к их копьям. Ансет щелкнула клыками на жвалах и поспешила за людьми.

Айви оглянулась, приближаясь к отверстию на краю зарослей, брови ее нахмурились, голубые глаза тревожно заблестели. Ее глаза округлились, когда она посмотрела за спину Кетана; за время своего пребывания здесь она повидала много существ, но ятины были для нее в новинку.

Кетан надеялся, что его глаза передали сообщение, бьющееся в его сердце, когда он встретился взглядом со своей парой.

Скоро он будет с ней.

Подняв копье, он развернулся лицом к атакующему ятину.

ГЛАВА 18

Ятины были кошмарным смешением звериных черт. Мозг Айви не мог решить, на какое земное животное он походил больше: были намеки на кабана, лося, быка и слона, но он был крупнее всех этих животных. Даже Ансет выглядела бы маленькой рядом с ятином, который при своих неуклюжих, мощных плечах должен был достигать по меньшей мере пятнадцати футов в высоту — и, вероятно, был вдвое длиннее.

Айви не была уверена, назвать ли массивные костяные выступы по бокам его головы рогами или бивнями. В любом случае они были ужасающими, широкими и плоскими, как лосиные рога, в некоторых местах, но заканчивающиеся зловещими остриями. Из его пасти торчала пара толстых, покрытых пятнами клыков, загибающихся вверх в виде тупых, но смертоносных крючьев. Его тело представляло собой бугрящиеся мышцы под покрытой шрамами светло-коричневой шкурой, с большим участком лохматого меха на верхней части толстой шеи, спускавшегося назад до массивных плеч.

До сих пор единственное, что она знала о ятинах, было то, что вриксы использовали их шкуры для выделки кожи.

Даже самая мягкая кожа не стоит того, чтобы сталкиваться с ним.

Кетан, Рекош и Телок повернулись, чтобы сразиться со зверем.

— Вперед! Поторопитесь, шеловеки, — проревел Уркот на языке вриксов, махнув людям, чтобы они поторопились через проход под лозами в форме арки, усеянными шипами длиной в несколько дюймов.

Ансет резко остановилась, ее толстые ноги врезались в землю, и развернулась лицом к ятину и другим самцам. Элла цеплялась за задние ноги Ансет с отчаянной силой, которая противоречила ее состоянию.

С оглушительным ревом второй ятин, такой же большой, как первый, вырвался из подлеска с другой стороны, его огромные копыта прокладывают путь разрушения. Он врезался в первого зверя. Шкура и мускулы покрылись рябью от удара. Рога и бивни столкнулись с резким, отдающимся эхом стуком кости о кость.

— Возьми Эллу, — просит Ансет.

Айви посмотрела на нее и увидела, что женщина-врикс развязывает веревку, которая надежно удерживала Эллу на ней; большие пальцы Ансет возились с узлом. Прежде чем потерять еще немного времени, Ансет зацепила веревку когтем и разрезала ее на части.

Подбежав к Ансет, Айви протянула руку и помогла Элле спуститься. Больная женщина со вздохом упала, всем весом навалившись на Айви. К счастью, Диего тоже поспешил к ним и помог поймать Эллу, прежде чем они с Айви успели упасть.

Закинув руки Эллы себе на плечи, чтобы поддержать ее вес, Айви и Диего понесли ее к арке, пригибая головы, чтобы пройти под ней.

— Пойдем, Ансет, — зовет Уркот.

— Я не подойду, — ответила Ансет, беря копье в правые руки и снимая левой верхней рукой с пояса дубинку, усыпанную лезвиями черного камня. — Заведи их поглубже.

— Быстрее, шеловеки, — прорычал Уркот. Низко пригнувшись, он обогнал остальных и углубился в колючие лианы, двигаясь по странному проходу, похожему на туннель.

Рев и треск растительности сзади заставили Айви оглянуться, когда она и Диего последовали за остальными.

Она не могла видеть Кетана или других самцов. Только Ансет, твердо стоящую перед низким проходом, и второго ятина за ней. Он отвернулся от первого зверя и бросился на женщину-врикса.

Желудок Айви скрутило в узел, а кровь заледенела. Казалось, что ноги весят тысячу фунтов.

Ансет в последний момент отскочила в сторону. Айви показалось, что она увидела, как ее копье вонзилось в ребра зверя как раз перед тем, как ятин влетел головой в заросли колючих лиан.

Другие люди закричали, когда ветви затрещали и затряслись от ударов зверя, а внутрь полетели кусочки дерева и шипы. Айви не знала, был ли ее собственный голос слышен среди криков — или она вообще не издала ни звука.

Хотя она не могла отвести взгляд от животного и его бивней, каждый из которых казался почти размером с нее саму, Айви каким-то образом заставляла свои ноги двигаться.

Ноздри ятина раздувались от сильного фыркающего дыхания, он глубже засунул голову в колючки. Сквозь опадающую растительность пробивалось ровно столько света, чтобы Айви увидела темную кровь, блестевшую по всей морде зверя.

С серией болезненных вздохов и мычаний ятин выбрался из колючек.

Уркот крикнул своим глубоким, рокочущим голосом, чтобы они двигались; его тона было достаточно, чтобы разрушить языковой барьер, и все люди поспешили присоединиться к нему. Дыхание Айви учащалось, каждый мускул в ее теле горел, даже несмотря на холодный страх в крови. Каким-то образом она все это время держалась за свое копье, хотя сомневалась, что оно поможет против таких чудовищных животных, но это было хоть что-то.

Группа погрузилась еще глубже, пригибаясь и извиваясь, когда шипы цеплялись за их волосы и одежду. Айви почувствовала, как несколько шипов впились в нее достаточно сильно, чтобы проколоть кожу, но боли не было. Адреналин позаботился о ней.

По крайней мере, на данный момент.

Шум снаружи зарослей почти не утихал; казалось, что стадо бегущих зверей сносит все в джунглях. Воздух наполнился ревом и фырканьем, иногда агрессивными, иногда болезненными.

Но она не слышала голосов других вриксов.

Пожалуйста, будь в порядке, Кетан. Пожалуйста, все вы, будьте в порядке.

— Осторожнее здесь, — сказал Диего, снова привлекая внимание Айви к происходящему.

Уркот и остальные прошли через широкое низкое пространство — должно быть, ему пришлось ползти на животе, чтобы поместиться, — и теперь настала очередь Айви, Диего и Эллы. К счастью, у Эллы хватило сил шевелить ногами, когда они были согнуты. После долгих усилий и сражений с бесчисленными колючками, они вышли на удивительно открытое пространство, где, казалось, растения и лианы были намеренно убраны. Уркот и остальные стояли в центре, их фигуры были темными и мрачными во мраке.

— Приготовь свое копье, Айви, — сказал Уркот сдавленным голосом, который едва слышался за шумом битвы снаружи. Его ноги были широко расставлены в твердой позе, а взгляд прикован к дальней стороне поляны, где в зарослях было еще несколько тропинок, точно таких же, как та, по которой они только что пришли. Они были похожи на туннели, пробуренные в зарослях ежевики, и Айви не горела желанием выяснять, кто их создал.

— Эм, ты справишься один, Диего? — спросила Айви. Узел в ее животе скручивался сильнее, становясь невероятно тяжелым и опускаясь все ниже и ниже.

— Я помогу, — Ахмья подошла к ним.

Айви поменялась местами с Ахмьей, положив руку Эллы на плечи женщины поменьше. Элла немного завалилась в сторону, но Диего слегка наклонился, и выровнял ее.

— Поймал, — сказал Диего. — У тебя все в порядке, Элла?

Элла слегка кивнула.

— Ммм.

Троица присоединилась к остальным. Айви обеими руками схватила свое копье и обошла группу. Ее ботинок наткнулся на что-то маленькое и твердое, и она посмотрела вниз.

Земля была покрыта сухой травой, листьями и мусором, слой которого был еще толще в центре. Часть этого мусора представляла собой сучья и крошащиеся обрывки лиан. Но, несмотря на плохое освещение, она знала, что кое-что из этого явно было… костями.

Это гнездо.

— Черт, — Коул отбросил носком ботинка кусок кости, очевидно, придя к тому же выводу.

Тяжело сглотнув, Айви встала в широкую стойку рядом с Уркотом. Ей хотелось, чтобы у Кетана было больше времени научить ее пользоваться копьем, чтобы было больше времени попрактиковаться. Она хотела, чтобы они не оказались в ситуации, в которой жизни людей могли зависеть от ее умения пользоваться оружием.

Больше всего на свете она хотела, чтобы Кетан был рядом с ней, в целости и сохранности.

Он охотник, Айви. Воин. С ним все будет в порядке. Прямо сейчас тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы вытащить свою задницу из этого живой.

Что-то шевельнулось в зарослях растений впереди, и Айви отбросила свое желание посмотреть правде в глаза, поправляя положение своих липких рук на копье.

Кто-то появился в поле ее периферийного зрения, и, оглянувшись, она увидела Уилла и Коула, стоящих рядом с ней, каждый держал в руках нож. У обоих блестели от пота лица, похожие в тусклом свете на маски.

— Ксискалы, — сказал Уркот, подергивая жвалами, — и мы в их гнезде.

Несмотря на весь шум яростной битвы снаружи, на этой поляне — в этом гнезде — царила гробовая тишина. Айви была уверена, что все остальные слышали, как колотится ее сердце, которое, казалось, могло выскочить из груди в любой момент.

Уркот издал низкое, рокочущее рычание.

— Скажи им. Держаться поближе друг к другу. Тесной группой.

Кивнув, Айви передала сообщение. Люди сбились в кучу; Лейси и Келли с ножами в руках присоединились к Уиллу и Коулу в небольшом оборонительном кольце с Эллой в центре, которую по-прежнему поддерживали Диего и Ахмья. Как только их группа сформировалась, начался настоящий ад.

Впереди раздались пронзительные животные визги — звуки напоминали крики хищных птиц. В ответ отовсюду раздались такие же крики, и все слилось в угрожающий хор.

Кто-то из людей вскрикнул, похоже, Келли.

Уркот пришел в движение еще до того, как Айви смогла осознать, что происходит. Он метнулся в сторону, выставив вперед правую руку с копьем, когда черная фигура прыгнула на Келли из одного из отверстий в колючих лианах.

Существо взвизгнуло от боли, когда наконечник копья Уркота встретил его в воздухе, резко изменив инерцию движения и швырнув его на землю. Оно извивался на конце этого копья, пригвожденный к земле, когда еще две твари выскочили из других туннелеобразных проходов.

Внезапно окружающие заросли ожили, зашипев, зарычав и завизжав. Айви увидела, как Уркот потянул за свое копье, которое, казалось, застряло в первом ксискале, прежде чем поднять оружие, как дубинку, и использовать на размахивающем лапами звере, чтобы отбиваться от его товарищей.

Другой ксискал появился ближе к Айви. Ее сердце подскочило к горлу; она лишь мельком увидела это существо, но этого было достаточно, чтобы навсегда запечатлеть его облик в памяти. Четыре блестящих глаза, кожистая пятнистая шкура, длинные загнутые когти и ряд шипов вдоль позвоночника.

Она с силой ударила копьем, прежде чем страх смог парализовать ее. Наконечник из черного камня попал в переднее плечо существа, ударившись о то, что, должно быть, было костью, и отскочил в сторону, оставляя за собой кровавый след.

Появились новые твари. Выпады Айви были быстрыми, дикими и не особенно точными, но она сражалась изо всех сил, создавая стену из ударов копьем, чтобы защитить своих товарищей. Она слышала человеческие крики и проклятия, смешивающиеся с воплями, визгом и шипением животных, а также с грохотом копыт и треском ломающейся растительности за кустами зарослей. Она видела, что копье Уркота сломалось надвое, и он использовал обе половины древка и свои когти для борьбы с кишащими тварями.

И более того, она видела, что вокруг люди и вриксы, которых она так отчаянно хотела защитить, о которых она уже заботилась.

Она видела мужчину, которого любила, который даже сейчас боролся за ее спасение. Как бы она ни была напугана или обеспокоена, она не допустит, чтобы его усилия, его риск были напрасными.

Айви закричала, вложив в это все свои эмоции, и вонзила копье в грудь ксискала.

ГЛАВА 19

Даже оглушительный шум разъяренных ятинов не смог помешать Кетану услышать крик Айви. Это перекрыло все остальные звуки и пронзило его до глубины души, обволакивая его сердце и разжигая в нем ужасный огонь.

Он почувствовал страх в ее крике. Он почувствовал вызов, гнев, страсть, самоотверженность. И он почувствовал свою неудачу.

Моя пара.

Он послал ее вперед с Уркотом и остальными, чтобы обеспечить ее безопасность. Но теперь он не мог добраться до нее. Теперь он не мог быть рядом, чтобы защитить ее.

Нет.

Слово вырвалось из глубин его души, наполнившись силой.

Он был нужен своей паре. Будь то разъяренный ятин, голодная трясина или сама Зурваши с каждым воином в Такарале в ее распоряжении, никакие препятствия не удержали бы Кетана от Айви.

Земля задрожала под ним, когда ятин, с которым они с Телоком сражались, бросился в атаку. Кетан принял пламя в своей груди, желая, чтобы оно стало еще жарче, и приветствовал его тепло в своих конечностях. Его мускулы вздулись от отчаянной, ощетинившейся энергии. Этот зверь был не просто препятствием, удерживающим его от Айви — это была прямая угроза для нее.

Кетан побежал к зверю, его сердца бились быстрее, чем бешеный топот ног по разбитой земле. Ятин фыркнул и опустил голову, направив на него свои огромные, покрытые пятнами клыки.

Скоро он будет с Айви.

Кетан нырнул вперед, вытягивая свое тело, чтобы пройти через пространство между изогнутым бивнем ятина и его широким рогом. Зверь откинул голову в сторону, словно пытаясь поймать его. Твердая кость бивня ударила Кетана по ногам с такой силой, что он отлетел по дуге, но боли не было — по крайней мере, до тех пор, пока он не приземлился.

Когда он упал, его левое плечо приняло на себя основную тяжесть удара. Его пронзила агония, отголоски повреждений, недавно нанесенных Зурваши. Но Кетан изогнулся и выбросил правую руку, ухватив древко своего упавшего копья. Его пальцы сомкнулись на оружии, и, используя инерцию своего падения, он перекатился, пока ноги снова не оказались под ним.

Ксискалы визжали в зарослях, люди кричали испуганными голосами. Что-то могущественное сжало сердечную нить Кетана и потянуло в сторону этих звуков. Но его взгляд был сосредоточен на ятинах.

Зверя занесло, и он споткнулся, ударившись задними лапами о ствол ближайшего дерева. Кора раскололась, треснула и осыпала землю. Древко копья, копья Телока, отскочило и затряслось на боку ятина, наконечник вонзился слишком глубоко, чтобы его можно было вытянуть. Из-за дюжины других ран шкура существа блестела от темной крови, но Кетан знал, что ни одна из этих ран не была смертельной. Усилия охотников пока не смогли даже замедлить зверя.

Теперь Кетан бросился на существо, оказавшееся на мгновение в невыгодном положении. Его конечности горели огнем ярости и отчаяния. Ятин отбросил свой вес в сторону, повернув громоздкое тело, чтобы устремить маленькие темные глазки на Кетана. Он взревел.

Кетан взревел в ответ, резкий звук вырвался из его горла. Его нижние руки яростно сматывали длинную шелковую веревку, свисающую с его копья, но к тому времени, когда он прыгнул, их работа еще не была закончена.

Ятин поднял голову вверх, прослеживая полет Кетана по воздуху. Врикс раскинул руки и ноги и вцепился в голову зверя, хватаясь за рога, бивни и шкуру. От удара из его легких вырвался воздух, а желудок скрутило. На мгновение показалось, что зверь сбросит его с себя, но Кетан держался крепко.

Ятин фыркнул и яростно замотал головой. Его копыта вырывали комья влажной грязи и мха и сминали подлесок, усиливая толчки, сотрясавшие тело Кетана. Его нижние руки ловко работали, обвязывая шелковую веревку вокруг рогов ятина.

Джунгли замелькали вокруг Кетана, когда ятин закружился. Хотя он этого не видел, но почувствовал, как позади него вырисовывается твердый, возвышающийся предмет, и по спине пробежал жар. Ятин бросился вперед. Кетан крепче ухватился за свободную веревку и прыгнул вверх, через рога зверя.

Опущенная голова ятина врезалась в дерево с огромной силой, которая отозвалась в каждой клеточке тела Кетана, но он избежал удара. Веревка натянулась и обвилась вокруг руки Кетана. Его тело дернулось, падая на толстую шею ятина сбоку; его вес потянул рога, вокруг которых была обвита веревка, отклонив огромную голову зверя в сторону.

С ошеломленным стоном ятин отшатнулся от дерева. Этот стон превратился в звук боли, когда Телок прыгнул на спину существа и схватился за копье, торчащее из его бока.

— Скоро, Айви, — прохрипел Кетан.

Вцепившись когтями в бок ятина, Телок протянул Кетану руку. Кетан ухватился за нее и вскарабкался на спину зверя.

Рыча и хрюкая, ятин брыкался и метался в попытке сбросить своих непрошеных наездников. Кетан вцепился когтями на своих ногах в густой мех на спине ятина. Потянув за веревку, он высоко поднял копье и вонзил его ятину между плеч. Наконечник копья проскользил по твердой кости позвоночника зверя и глубоко погрузился в мышцы шеи.

Движения ятина стали более бешеными, звуки — более интенсивными. Он несколько раз врезался в дерево, ломая кору и осыпая сверху дождем веток и листьев.

Телок пробрался на место прямо за Кетаном и ухватился за веревку. Вместе они с силой потянули ее назад.

Подняв свою массу, ятин встал на задние лапы; в этой позе он был раза в три выше самца врикса.

Кетан отдал веревку Телоку и спрыгнул вниз, ухватившись сбоку за шею зверя. Он приблизил лицо и сомкнул жвалы на относительно мягкой шкуре на горле зверя. Его клыки прорвались сквозь плоть.

Он изогнулся, отводя лицо, и вырвал кусок плоти из горла ятина. Горячая кровь залила его лицо и грудь. Из глубины груди зверя вырвался мучительный звук, надломленный и напряженный.

Оттолкнувшись от ятина, Кетан тяжело приземлился на землю, но ему удалось удержаться на ногах. Телок спрыгнул мгновением позже. Дыхание ятина было неровным и хриплым, каждое слабее предыдущего, когда зверь спотыкался, и из его разорванного горла лилась кровь. В конце концов он прислонился к дереву, не в силах больше выдерживать собственный вес.

Кетан не стал ждать, пока существо умрет, и не позволил себе увидеть печаль, сменившую ярость в глазах ятина. Он уже приближался к следующему препятствию между ним и Айви — ятину, с которым столкнулись Рекош и Ансет.

Крики Айви эхом отдавались в голове Кетана, с каждым разом его сердце сжималось все сильнее.

Его взгляд скользнул по развернувшейся перед ним картине, и инстинкты немедленно подсказали что происходит. Шкура ятина была изодрана в клочья и кровоточила от десятков порезов как от оружия вриксов, так и от близлежащих шипов, кровь ручьями текла из ран, но именно первый удар Ансет причинил настоящий ущерб. Древко ее боевого копья выступало из бока ятина только наполовину. По крайней мере, одно из его легких было пробито.

Хотя ятин попятился от зарослей, он все еще был слишком близко — слишком близко к Айви.

Внимание существа было сосредоточено на Ансет. С ее когтей и шипастой дубинки капала кровь, но часть, разбрызганная по ее шкуре, выглядела как ее собственная. Рекош все еще держал свое копье. Оно тоже было окровавлено, и половины древка не хватало. Свободными руками он наматывал толстую шелковую нить, снятую с фильер.

Нить мало что сделала бы сама по себе, но…

— Телок, за мной, — позвал Кетан.

Телок встал на свое место рядом с Кетаном, и они побежали к ятину, который был повернут к ним боком. Как только ятин бросился на Ансет, Кетан и Телок напали на зверя. Это было похоже на столкновение с твердым каменным утесом, но он не выдержал мощи и веса двух вриксов. Ятин зарычал и перевернулся, тяжело приземлившись на бок.

Кетан и Телок вонзили когти в зверя, используя инерцию, чтобы перевернуть существо на спину.

Рекош немедленно оказался на чудовище. Его тонкие конечности двигались как в тумане, когда он наматывал шелковую нить на бьющиеся ноги ятина; Кетану это напомнило узоры, которые иногда делал Рекош, протягивая нитяную петлю между ладонями и несколько раз зацепляя ее пальцами.

Кетан и Телок нырнули подальше от зверя. Ятин сопротивлялся и пытался перевернуться, но Рекош продолжал свою работу и едва избежал удара бивнем, отпрыгнув в сторону.

Зверь, наконец, выпрямился, упершись копытами в землю. Грязь и растительность прилипли к его скользкой от крови шкуре. Его маленькие темные глазки уставились на врикса перед ним — на Ансет — и он попытался атаковать. Нить Рекоша натянулась в тот момент, когда передние лапы зверя двинулись вперед. Задние лапы ятина подогнулись, и он снова рухнул вниз.

Ансет издала волнообразный боевой клич и бросилась на ятина. Она обрушила свою дубинку на его голову, с тошнотворным треском погрузив шипы из черной камня в его плоть, прежде чем схватить за рога и бивни всеми четырьмя руками. Она широко расставила ноги и отшвырнула зверя в сторону, поворачивая ему голову. Рычащий ятин снова упал, на этот раз на край зарослей, подминая под себя лианы и шипы.

Все три самца врикса одновременно набросились на существо. Кетан и Телок атаковали потоком когтей и клыков; Рекош вонзил свое копье в нижнюю часть челюсти ятина. Треснуло еще больше костей. Ятин дернулся, вызвав дрожь, которая, должно быть, потрясла весь Клубок. У него вырвался хриплый вздох, и грудь опала.

Зверь успокоился.

Запах крови доминировал во вкусе и обонянии Кетана, не оставляя места ни для чего другого, и в его ушах звенело в отсутствие оглушительного шума ятинов. Но тишина длилась не более нескольких ударов сердца. Вопли и шипение ксискалов, смешанные с неистовыми человеческими голосами, донеслись до Кетана с новой отчетливостью.

Сердца Кетана дрогнули. Он спрыгнул с ятина, даже не успев втянуть когти, вырывая куски плоти, которые сбросил на землю джунглей щелчками запястий. Без колебаний он бросился в теперь уже искореженный проем в терновых зарослях, через который прошли Уркот и остальные. Лианы опутали его конечности, а шипы царапали и цеплялись за шкуру, но он почти ничего не чувствовал, когда полз по земле, чтобы добраться до этих звуков. Его сердца бились быстрее с каждым мгновением, а дыхание было неровным и напряженным.

В его голове снова и снова повторялись одни и те же мысли, как простые благословения и молитвы, которые иногда произносили говорящие с духами.

Будь в порядке, Айви.

Почти на месте.

Будь в порядке.

Нижний проход вышел в месте, мало чем отличающемся от одной из нижних комнат Такарала; логово, которое ксискалы, должно быть, расчистили среди колючих, переплетенных лиан. Люди столпились в центре, некоторые держали свои металлические ножи — окровавленные металлические ножи. Вокруг них были разбросаны трупы множества ксискалов.

Несколько зверей были еще живы, рычали и скрежетали клыками на людей.

Неуклюжая фигура Уркота была видна на дальней стороне группы, но Кетан не видел Айви. Где она? Где ее запах? Все, что он мог чувствовать, это запах крови, человеческого пота и затхлой вони гнездящихся ксискалов. Все следы Айви были скрыты.

Кетан бросился на ближайшего зверя. Его нижние руки ударили ксискала снизу, когти пробили плоть, прежде чем сила удара подняла существо в воздух и перевернула его. Оно взвизгнуло от боли и тяжело рухнуло.

Из группы высунулся человек и вонзил копье в упавшего ксискала. Зверь корчился, но его сопротивление быстро ослабло; в течение нескольких ударов сердца он был неподвижен. Человек — женщина — повернула голову к Кетану, ее влажные от пота золотистые волосы рассыпались по плечам. Несмотря на мрак, несмотря на грязь и кровь, размазанные по ее щеке, голубые глаза Айви сияли — от страха, да, но также от облегчения и чего-то гораздо более глубокого.

Уркот с рычанием бросился в сторону, обрушив три свои ноги на единственного выжившего ксискала. Мучительный крик существа смешался с резким звуком хрустящей кости.

Кетан сократил расстояние между собой и Айви. Она выпустила свое копье, оставив его застрявшим в мертвом звере, и повернулась к нему лицом как раз перед тем, как он подхватил ее на руки и прижал к своей груди. Она крепко обвила руками его шею, когда его застежки сомкнулись на ее заднице. Она немедленно подняла ноги по обе стороны от него.

— Моя сердечная нить, — прохрипел он. Его внутренний жар усилился, но теперь он высасывал силы из его конечностей, а не укреплял их. Он снова и снова гладил рукой ее взъерошенные волосы. Кетан, возможно, был бы рад опуститься на землю прямо там, свернуться калачиком вокруг своей пары и держать ее до тех пор, пока их не поглотит Клубок.

— Я в порядке, — выдохнула Айви, ее дыхание обжигало его шею. — Я в порядке. Мы все в порядке.

Он вдохнул, желая, чтобы ее сладкий аромат перебил зловоние крови, переборол мускус ксискалов, успокоил страх, поселившийся в его сердце. За свою жизнь он потерял множество друзей и родственников. Он видел, как их завернули и похоронили во влажной грязи джунглей, видел, как их оставили гнить в болотах, видел, как их положили в ямы глубоко под Такаралом, но его скорбь об этих потерях не шла ни в какое сравнение с яростью и паникой при мысли о потере Айви.

С ней все было в порядке. Она была здесь, в его объятиях, и с ней все было в порядке. Он не опоздал. Он не подвел.

Кетан не знал, сколько прошло времени — он знал только, что в конце концов его дыхание выровнялось, сердцебиение замедлилось, а инстинктивная потребность уничтожить все, чтобы защитить Айви, отступила на задворки его сознания.

Он неохотно откинул голову назад, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Ее бледная кожа была измазана кровью и грязью. Его жвалы опустились, и пепел от этого внутреннего огня зашевелился, угрожая разгореться вновь.

— Мне жаль, моя Найлия. Я снова залил тебя кровью.

Она улыбнулась и провела кончиками пальцев по его лицу.

— Она смоется.

Пальцы Кетана сжались, и он крепче прижал ее к себе, подставив щеку под ее прикосновение. Нежность ее руки противоречила ее свирепости и жестокости мгновений назад.

Уилл прошипел.

— Ублюдок поймал меня.

Но, похоже, эти кровавые дела еще не были закончены.

Кетан поднял глаза, чтобы окинуть взглядом людей. Они уже были потными и грязными после долгого похода по джунглям, а сейчас еще и окровавленными, в глазах у всех были проблески страха, хотя непосредственная угроза теперь исчезла. Этот страх мог поглотить их, если не обращать на него внимания, но он также мог быть превращен в инструмент с такой же легкостью, как осколок черного камня или брусок дерева.

Уилл зажимал ладонью свою левую руку над длинной, глубокой раной. Кровь сочилась из раны и капала на землю.

— Дай мне взглянуть, — сказал Диего, осторожно беря Уилла за руку и осматривая ее. Его брови были нахмурены, когда он осторожно потрогал порез. — Раздвинь для меня пальцы, а затем сожми их в кулак.

Уилл сделал, как было велено, оскалив зубы от боли. Его пальцы двигались скованно, но, казалось, нисколько не утратили гибкости.

— Хорошо, — сказал Диего, одной рукой берясь за ремень своей сумки и снимая ее с плеча. — Это неприятный порез, но выглядит он хуже, чем есть на самом деле. Я собираюсь тебя подлатать, хорошо?

Уилл кивнул.

Диего оглядел остальных.

— Кто-нибудь еще пострадал?

Лейси упала на колени, тяжело дыша, и откинула волосы с лица.

— Всего несколько царапин.

Другие люди отреагировали аналогичным образом; небольшие порезы, царапины и ушибы, но ничего такого же серьезного, как рана Уилла, — и ничего хуже.

Коул усмехнулся; в этом звуке слышалась горечь.

— Думаю, нам повезло.

Уилл фыркнул, приподняв бровь. Выражение его лица было чем-то средним между болью и весельем.

— Если это была удача, я не хочу знать, как выглядит невезение.

— Теперь ты знаешь, — сказал Кетан на размеренном английском, осторожно ставя Айви на ноги. — Опасность есть всегда. Смерть, всегда. Но вместе мы сильнее всего.

— Я не могу избавиться от ощущения, что мы пропустили пару шагов между выживанием любительского уровня и сражениями с дикими животными насмерть, — сказала Келли. Она наклонилась вперед, уперев руки в бедра, и пыталась отдышаться.

— Иногда лучший способ научиться — это делать, — сказала Ахмья, ее голос был тихим и мягким, но почему-то не слабым. — Знаешь… что-то вроде «утонуть или выплыть»? По крайней мере, так учил нас мой папа, — она подняла руку и заправила волосы за ухо. — В любом случае, ты в порядке, Элла?

Элла кивнула; капли пота стекали по ее лицу.

— Да, спасибо.

— Там еще светло, Кетан? — спросил Диего.

Кетан кивнул.

— Еще на какое-то время.

— Уилл, зажми рукой порез. Давай выведем тебя отсюда.

— Давайте все пойдем, — сказал Кетан, махнув им рукой, чтобы они шли дальше.

Люди ушли тем же путем, каким пришли, пара из них оглянулась прежде, чем выбраться из этих зарослей. Кетан не мог не задаться вопросом, было ли это первым случаем, когда кто-то из них боролся за выживание. Он не мог представить, какую жизнь вели люди в их мире, даже после всего, что рассказывала ему Айви, но он не стал бы жаловаться на отсутствие волнения, если бы это означало, что его паре никогда больше не придется смотреть в лицо своей потенциальной смерти.

Он держал Айви до тех пор, пока последний из людей, Коул, не вошел в низкий, тернистый туннель. Кетан наклонился, коснувшись ее лба своим головным гребнем. Она на мгновение протянула руку и запустила пальцы в его волосы, привстав на цыпочки, чтобы запечатлеть поцелуй на его губах. Затем она отстранилась. Он отпустил ее и наблюдал, как она, пригнувшись, вошла в проход.

— Я должен был догадаться, — прогрохотал Уркот у него за спиной.

Кетан повернулся, чтобы посмотреть на своего друга, его жвалы отвисли.

— Должен был увидеть признаки, должен был учуять их, — продолжил Уркот, постукивая ногой по земле. — Но я этого не сделал. Я… я был слишком сосредоточен на…

— Хватит, Уркот, — мягко сказал Кетан. Он вытянул переднюю ногу, коснувшись ею ноги Уркота. — Ты сделал то, что было необходимо, чтобы защитить их. Будь вы немного ближе к краю ловушки, и ятины могли бы добраться до них.

Уркот, кряхтя, свел предплечья вместе и склонился в низком поклоне.

— Ты доверил мне свою пару, Кетан, и я…

Кетан повернулся лицом к своему другу и вытянул руки, схватив Уркота за широкие плечи и заставив его выпрямиться.

— Ты сохранил ей жизнь. Ты сражался за нее, проливал за нее кровь, и за это я всегда тебе благодарен. Как будто ты уже не заслужил моей благодарности тысячу раз до этого дня.

Вриксы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, прежде чем Уркот наконец отвел взгляд. Его голос был низким и серьезным, когда он заговорил.

— Они напали, потому что мы были в их гнезде, но… Я думаю, они почувствовали запах болезни от этой женщины. Эллы.

Ужас в животе Кетана, который должен был исчезнуть, когда он воссоединился с Айви, еще сильнее скрутил его внутренности.

— Они пытались отделить ее от остальных.

— Да. Если бы шеловеки не сгруппировались вокруг нее…

Не было необходимости завершать мысль; они знали, что произошло бы. Тишина говорила достаточно громко, чтобы выразить всю мрачность того, что могло случиться.

В груди Уркота зазвучала усталая трель.

— Пойдем. Это место воняет. Я готов снова дышать свежим воздухом джунглей.

Отойдя в сторону, Кетан махнул Уркоту, чтобы тот проходил. Когда другой самец заполз в проход, Кетан повернулся, чтобы осмотреть гнездо. Обычно он вытаскивал туши, освежевывал их и разделывал мясо, какое мог, но группа была достаточно занята другими заготовками — мясо и шкуры ятинов были намного предпочтительнее, чем шкуры ксискалов.

Медленно, прерывисто вздохнув, Кетан вышел из зарослей, чтобы присоединиться к своей паре.

Люди собрались в нескольких сегментах от ятинов, погибших на краю колючих кустов. Диего обрабатывал рану Уилла своими странными человеческими инструментами, используя для работы одну руку, а другой держа Уилла за руку, и двое мужчин каждые несколько мгновений смотрели друг на друга.

На губах Уилла появилась любопытная улыбка. Если ему все еще было больно, он этого больше не показывал.

Элла лежала на земле, на боку, положив верхнюю часть тела и голову на одну из сумок, которые они взяли с собой в путешествие. Хотя она, казалось, спала, ее глаза иногда приоткрывались, чтобы взглянуть на остальных; даже такое крошечное движение, казалось, утомляло ее.

Ансет, Телок и Рекош присоединились к Кетану и Уркоту.

— Вы ранены? — спросил Кетан, изучая своих друзей и сестру.

— Нет ран, которые нельзя было бы перевязать шелком, — ответил Телок.

— У всех нас будут боли утром, — сказала Ансет.

Кетан защебетал.

— Новые и старые.

Его тело уже пульсировало от некоторых из этих болей, которые будут усиливаться по мере того, как будет проходить время после битвы, что произошла здесь.

— Этот инструмент, который он использует, — сказал Рекош, указывая на Диего. — Он затягивает раны, как паутина, только быстрее и чище.

— Человеческая текнология, — ответил Кетан по-английски. Его взгляд остановился на Айви, которая помогала остальным промывать раны, готовя их к осмотру для Диего. У нее слегка дрожали руки, но она хорошо сохраняла самообладание.

Он не мог дождаться, когда останется с ней наедине, чтобы излить на нее всю нежность и привязанность, которых она заслуживала, и даже больше.

— Должны ли мы понимать это слово? — спросил Телок.

Кетан поднял ладони к небу.

— Нет. Но все равно это слово. Я уже говорил вам, многие из их инструментов находятся за пределами нашего воображения.

После того, как люди обработали свои раны, Диего, Лейси, Ахмья и Айви подошли к вриксам. Пока Айви переводила, четверо предложили помочь вриксам обработать их раны.

Предложение застало друзей Кетана врасплох, но они с благодарностью согласились. Кетану и Айви пришлось сдержать смех над тем, как его друзья ерзали, когда люди прикасались к ним, промывали и заклеивали их порезы и царапины.

Вскоре необработанными оставались только раны Ансет. Она вопросительно смотрела на Кетана каждый раз, когда Диего заговаривал с ней или собирался применить один из своих странных инструментов.

Когда все было закончено, все выглядели усталыми — и люди, и вриксы.

— Это было чертовски безумно, — пробормотал Коул, рассматривая мертвых ятинов.

— По сравнению с этими тварями слоны кажутся маленькими, — сказал Уилл.

— Пошли они на хер, — Коул пренебрежительно махнул руками. — Я готов рухнуть в своей капсуле и проспать два чертовых дня.

Диего склонился над своей сумкой, чтобы убрать инструменты.

— Наконец-то я в чем-то с тобой согласен, чувак.

Кетан возразил.

— Мы не можем уйти.

— Что? — спросила Келли, когда все люди посмотрели на Кетана.

— Только не говори мне, что есть еще что-то подобное, — сказал Уилл, широко раскрыв глаза.

Приподняв в улыбке жвала, Кетан кивнул в сторону лежащих ятинов.

— Их мясо и шкура очень хороши. Мы не можем их оставить.

— Ты серьезно? — спросила Лейси. Она посмотрела на Айви, затем на Кетана, затем снова на нее. — Он серьезно, не так ли?

Айви рассмеялась.

— Он серьезно.

— Чеееерт, — простонал Коул, опустив плечи.

— Поторопитесь, люди, — весело сказал Кетан. — Ночью в джунглях опасно.

— Это был сарказм? Он саркастичен? — Келли уперла руки в бока и склонила голову набок, внимательно рассматривая Кетана.

— Может, и лучше, что он серьезен, — сказала Лейси, пожав плечами. Она вытащила нож из маленького держателя на штанине своего комбинезона. — Из пчеловода в мясники. Не та смена карьеры, которую я планировала.

Когда группа приблизилась к ближайшему ятину, страх Кетана ослаб. Несмотря на все, что пошло не так, это был обнадеживающий день. В нем чувствовалось обещание. У него был потенциал для будущего сотрудничества и процветания. У него и Айви был потенциал прожить долгую, счастливую совместную жизнь в мире.

Им просто нужно было, как сказал бы человек, сначала убраться к чертовой матери подальше от Такарала.

ГЛАВА 20

Все, включая Кетана и других вриксов, почувствовали последствия битвы с ятинами и ксискалами на следующее утро. Трапеза, которую они разделили за пределами корабля, была тихой, если не считать потрескивания огня и редких тихих стонов сидящих вокруг: иногда — боли, иногда — удовольствия от свежеприготовленного мяса.

У людей были явные синяки. Благодаря Айви Кетан познакомился с подобными ранами и знал, что они, как правило, незначительны. В противном случае он был бы встревожен, рассматривая людей и видя резко обесцвеченные участки их плоти — особенно те, что на теле его пары.

Повреждения на вриксах, как и ожидалось, были менее заметны, особенно после усилий Диего. Что бы он ни использовал для лечения порезов и царапин вриксов, оно хорошо справилось со своей работой. Все их раны заживали чисто и быстро. Даже Ансет и Уркот, которым досталось больше, чем остальным, казалось, были лишь слегка обеспокоены заживлением своих травм.

Для Кетана было странно проснуться внутри разбившегося корабля людей в окружении такого количества дремлющих существ. Он долгое время ни с кем не делил спальное место, кроме Айви, — со времен войны с Калдараком. Заснуть было трудно. Хотя люди приглушили свет, в комнате сохранялось неестественное свечение, и он лучше, чем когда-либо, осознавал слабое гудение под полом.

Его блуждающий взгляд часто падал на нераспечатанные капсулы. Люди нашли одеяла, чтобы накрыть эти капсулы, отчего они напоминали Кетану саваны смерти. Он знал, что другие вриксы — даже Ансет, Рекош и Уркот, которые большую часть времени проводили под камнями, — тоже чувствовали себя здесь неуютно.

Но это было необходимо. Чем скорее все привыкнут спать рядом друг с другом, тем лучше… а пока корабль был самым безопасным местом для ночлега.

Относительная тишина у костра была нарушена, когда Келли сказала, что скучает по чему-то под названием кофе, что вызвало обсуждение у людей. Многие другие согласились с Келли. Они быстро пришли к выводу, что в аварийных запасах корабля должен был быть кофе — очевидно, это было так же важно, как лекарства и еда. Айви рассмеялась, когда Кетан спросил ее об этом, и объяснила, что это за кофе и почему люди его пьют.

Основываясь исключительно на том, как выглядели эти люди, он был вынужден согласиться с ними. Всем им не помешало бы немного кофе, чтобы заставить себя двигаться.

Несмотря на усталость и травмы людей, Кетан не мог позволить им больше отдыхать. Пока нет. Только вид Айви, вздрогнувшей, когда она встала, мог поколебать его; было трудно заставить себя давить на нее сейчас, после того как он делал это так часто с тех пор, как разбудил ее. Было тяжело осознавать, что он принесет ей только еще больше страданий.

Но иногда страдание было необходимо, чтобы завоевать мир, создать безопасность и заслужить эти тихие, интимные моменты.

Кетана встретили хором стонов, когда он велел всем собирать свои сумки и оружие, чтобы они могли выбраться из ямы.

— У нас много дел, — сказал он им. — Нет времени на слезы.

— Он только что сказал нам перестать плакать, не так ли? — Уилл спросил Айви.

Айви усмехнулась, подняла руки над головой и потянулась.

— В принципе, да.

— Итак, какие у нас планы на сегодня? — спросила Лейси, поднимаясь на ноги.

— Уроки, — ответил Кетан, улыбаясь.

Коул натянул рюкзак.

— Будем надеяться, что эти уроки не попытаются убить нас сегодня.

— Я думаю, что будет автоматический эффект, если ты умрешь, — сказал Диего.

— Должно быть, это один из тех курсов, которые можно либо сдать, либо провалить, — добавила Ахмья. — Или получаешь «отлично»…

— Или ты больше никогда не получишь другой оценки, — сказала Лейси, убирая с лица рыжие волосы и завязывая их сзади кожаным шнурком. Она посмотрела на Телока и указала вверх. — Я снова пойду с тобой?

Смысл ее слов, должно быть, был достаточно ясен. Жвалы Телока дрогнули, и он позвал ее к себе тихой, но довольной трелью.

На то, чтобы поднять всех из ямы, ушло больше времени, чем накануне утром, но сегодня в процессе было меньше страха и неуверенности. Кетан мог только надеяться, что это означает рост доверия между вриксами и людьми. Им понадобится много доверия, чтобы преуспеть в предстоящих испытаниях.

Хотя ему очень хотелось держать Айви в объятиях, обхватив ее руками за талию, Кетан поставил ее на ноги, как только они оказались наверху ямы. Он рассказал группе, что они должны сделать за день, и повел их в Клубок. Темп людей был немного медленнее, чем раньше, но они казались более уверенными в преодолении препятствий в джунглях. Каким бы незначительным ни было улучшение, тем не менее это оно было. Хотя все были потрепаны и измотаны, люди также были более бдительными — возможно, даже слишком, поскольку некоторые из них, казалось, вздрагивали при любом звуке.

Они обретут правильную меру осторожности, узнав больше о джунглях и их многочисленных знаках и звуках.

Вриксы продолжали обучение по пути, сосредоточившись на поиске материалов для изготовления и ремонта оружия и заготовке еды, которая сохранит свежесть во время их предстоящего путешествия. Кетан не уводил их так далеко от ямы, как во время их предыдущего похода, вместо этого прокладывая путь вокруг нее постепенно расширяющимися кругами. Если что-нибудь случится снова, он хотел иметь быстрый и прямой путь к их убежищу.

Элла снова ехала на Ансет. Хотя она была единственной, кто избежал ран от нападения ятинов и ксискалов, она выглядела не лучше, чем накануне. Когда она бодрствовала, ее глаза часто были яркими и любопытными, но иногда они были тревожно отстраненными и пустыми. Много раз Кетан, взглянув на Эллу, обнаруживал, что ее глаза закрыты, а щека прижата к широкой спине Ансет.

Другие люди время от времени подходили к ней, но чаще всего Диего. После полудня, когда остальные сидели с Телоком и Уркотом и учились делать древки для своих копий, Диего подошел к Айви и Кетану и попросил разрешения поговорить с ними наедине.

Все трое отошли на небольшое расстояние от остальных и обогнули дерево.

— Элле становится хуже, — сказал Диего, бросив взгляд в сторону остальных, чьи голоса в легкой, юмористической беседе доносились до них.

— Я знаю, — сказала Айви, хмуро глядя на свои поднятые ладони. — Я не знаю, что делать. Ахмья сказала, что едва смогла разбудить ее этим утром.

Губы Диего тоже скривились, и он провел рукой по крошечным жестким волоскам, которые выросли у него на щеках и челюсти, издав скрежещущий звук.

— Это стазисная болезнь. Это то, на что указывали знаки с самого начала, но я не хотел в это верить и продолжал молиться, чтобы это было неправдой. Теперь этого нельзя отрицать.

— Что мы можем для нее сделать?

— Все, что мы можем сделать, это дать ей отдохнуть. Это единственное, что может помочь, но даже это… — Диего тяжело вздохнул, его плечи поникли. — Ее органы отказывают.

Айви прикусила нижнюю губу и перевела взгляд, в котором теперь блестели слезы, на Диего.

— Значит, это всего лишь вопрос времени?

Он кивнул и плотно сжал губы.

Кетан издал низкое рычание и, потянувшись назад, схватил себя за волосы, потянув за них достаточно сильно, чтобы вызвать вспышку боли в голове. Хотя прошло всего несколько дней, эти люди были людьми Айви — и из-за этого они были его тоже. За это короткое время он узнал их немного лучше. Он уловил проблески того, кем они были. Он видел их доброту, их сострадание, их гнев и горечь. Их надежду и решимость.

Эти люди на самом деле не так уж сильно отличались от вриксов. У них было гораздо больше общего, чем он мог себе представить.

И Кетан не хотел терять никого из них. Он потерял слишком многих из тех, кто следовал за ним во время войны.

— Все ваши технологии, — сказал Кетан, махнув рукой. — Разве это не может помочь?

— Ей нужно в госпиталь, — ответил Диего, — или, по крайней мере, то оборудование, которое было в медицинском отсеке. Все это было на корабле, но сейчас у нас нет к этому доступа. Все, что у нас есть, — это куча гребаных аптечек первой помощи, которые ни черта ей не дадут.

Разочарование просачивалось в голос Диего, когда он говорил, придавая силу его словам, и Кетан понимал эту эмоцию на первобытном уровне. Он понимал это чувство беспомощности.

Кетан мягко положил руку на плечо Диего.

— Мы сделаем, как ты говоришь. Когда мы вернемся, она отдохнет. Она будет отдыхать, пока мы не покинем ваш корабль навсегда. Все, что тебе нужно для нее, скажи. Я сделаю это.

Диего стиснул зубы и кивнул.

Кетан похлопал передней ногой по ноге Диего, прежде чем положить руку на поясницу Айви и подвести ее к остальным.

— Пойдем. До захода солнца еще многое предстоит сделать.

Хотя все еще работали над древками своих копий, Кетан не стал долго ждать и велел им собирать вещи, чтобы они могли отправиться в путь. Численность группы могла бы отразить некоторые угрозы, но, как продемонстрировали ятины, не всех зверей можно отпугнуть. Имея так мало оружия, их компания была здесь более уязвима, чем когда-либо. Разумнее всего было бы закончить их работу над оружием в безопасности. Яма была лучшим местом, если им нужно оставаться на месте в течение длительного времени.

Но это не означало окончания дневных уроков — или того, что Кетан оценивал навыки людей. Как только все собрались и встали, он жестом указал на людей.

— Ведите нас обратно.

Они ответили пустыми взглядами, несколькими недоверчивыми фразами, и один пробормотал что за хрень?

— Ведите нас, — повторил Кетан.

Когда Рекош спросил, что происходит, Кетан объяснил. И Рекош, и Телок защебетали; Уркот стукнул кулаком по земле и хрюкнул.

— Разве сейчас время шутить над ними? — спросила Ансет. Она стояла с Эллой за спиной, ее нижние руки накрывали человеческие, которые были прижаты к животу Ансет. Ручонки маленькой женщины не могли даже полностью обхватить Ансет за талию.

Кетан изобразил быстрый жест извинения.

— Это не шутка, сестра по выводку.

— Просто проверка, — сказал Телок.

После пары неудачных попыток, которые люди исправили сами, они отправились в обратный путь. Кетан и другие вриксы не предложили никаких указаний, как и Айви, несмотря на то, что некоторые просили ее об этом. Казалось, она понимала цель Кетана и обменивалась с ним понимающими улыбками всякий раз, когда группа останавливалась, чтобы обсудить намеченный путь.

Кетан не мог удержаться от щебета, когда она подошла к нему во время одной из таких остановок и сказала:

— Ты же понимаешь, что я тоже понятия не имею, в какую сторону идти, не так ли? Из-за меня мы заблудимся.

— Как так может быть? — он поднял руку, нежно проведя костяшками пальцев по ее щеке. — Пока я с тобой, моя сердечная нить, я никогда не смогу потеряться.

Хотя ее щеки уже порозовели от ходьбы, они потемнели еще больше. Она улыбнулась и, повернув голову, прижалась губами к его пальцам.

— С тобой я тоже никогда не потеряюсь.

Кетану был интересен процесс человеческих обсуждений. Они долго говорили, предлагая различные способы, с помощью которых они могли бы определить, в каком направлении находится яма, приводя множество причин, почему каждая идея была правильной или неправильной. Пару раз эти обсуждения балансировали на грани того, чтобы перерасти в споры, тем более что Коул, казалось, считал свое мнение правильным просто потому, что говорил громче остальных.

Каким-то образом группа двигалась в правильном направлении. Каким-то образом их голоса не привлекли любопытных, голодных зверей.

Но именно Ахмья произвела на Кетана наибольшее впечатление во время путешествия — и именно она направила их в правильном направлении.

— Сюда, — сказал Коул, ткнув большим пальцем в сторону далекого Такарала.

Келли покачала головой.

— Этого не может быть.

— Мы просто ходили кругами весь день. Так и должно быть.

— Да, но в какую сторону мы ходили кругами? — спросил Диего.

— Это там, — сказал Ахмья, поднимая крошечную ручку и указывая прямо на яму. — По крайней мере… я думаю.

— Не может быть, — сказал Коул.

Келли выглядела сомневающейся.

Рекош пристально смотрел на Ахмью, несомненно, понятия не имея, о чем она говорит, но все равно понимая, что происходит.

— Почему именно там, Ахмья? — мягко спросил Кетан.

Она прижала руки к животу и посмотрела на них, нахмурив брови. Она переступила с ноги на ногу, ерзая, как мог бы делать птенец, которого застукали за чем-то неправильным.

— Из-за… цветов.

— Каких цветов?

Ахмья взглянул на него и указал на группу растений в нескольких сегментах от него, где сотни крошечных цветов санкреста поникли в тени позднего дня, их лепестки медленно закрывались.

— Я видела эти цветы повсюду, пока мы гуляли, сегодня и вчера. Утром они всегда смотрят прямо на солнце. К полудню они оказываются в тени и начинают закрываться. Каждый раз, когда я вижу их, они всегда смотрят на восход солнца. И, что ж… Сегодня я обратила на них внимание и использовала их, чтобы отслеживать, как мы шли по кругу. Так что, я думаю, это тот путь.

Она снова указала на яму.

Все люди посмотрели на Кетана, некоторые с выражением недоверия, все искали подтверждения. Он перевел взгляд с Ахмьи на цветы санкреста и позволил своему взгляду задержаться там, издавая медленное, задумчивое гудение в груди.

— Что она сказала? — спросил Рекош, не сводя глаз с Ахмьи.

— Она использовала цветы санкреста, чтобы отметить направление нашего путешествия, — ответил Кетан на языке вриксов, улыбаясь.

Искра, появившаяся в глазах Рекоша, когда он впервые увидел Ахмью несколько дней назад, усилилась.

— Я знал, что за этими застенчивыми глазами скрывается многое. Она тихая, но проницательная.

Телок встал рядом с Кетаном и склонил голову набок.

— Эти шеловеки быстро учатся.

— Мм… Почему они на меня пялятся? — спросила Ахмья, глядя на Айви.

Айви закатила глаза в своей тревожащей человеческой манере и толкнула Кетана локтем.

— О, просто скажи им уже.

Кетан защебетал, шлепнув Айви ногой по заднице.

— Ты права, Ахмья. Насчет цветов и нашего пути.

— Вау! Молодец, Ахмья, — сказала Лейси с усмешкой.

Элла улыбнулась.

— Ты на пути к тому, чтобы стать нашим гидом в дикой природе. Думаю, работа с цветами действительно принесла свои плоды.

Коул пнул землю, вырвав немного растительности из-под ботинка, и пробормотал:

— Гребаные цветы.

Диего ухмыльнулся.

— Думаю, нам лучше обращать внимание на эти гребаные цветы, а, Коул?

— Может быть, мы сможем сохранить несколько цветов на той крутой террасе, которую ты собираешься построить, — сказала Келли.

Вопреки его желанию, уголок рта Коула дернулся вверх.

— Может быть. В свое время я собрал несколько довольно милых кашпо.

Кетан взял на себя инициативу на оставшуюся часть путешествия. К тому времени, когда они все были в безопасности на дне ямы, небо все еще было светлым — не то чтобы этот свет достиг их внизу.

Они разожгли костер, приготовили еще мяса и продолжили работу над копьями. С помощью вриксов люди отобрали куски черного камня из тех, что принес Уркот, отточили их и прикрепили к древкам, туго обмотав шелковыми нитями.

Как все ни устали, за этим ужином было гораздо больше разговоров, чем утром, — и больше смеха и щебета.

В какой-то момент, когда темнота становилась все глубже и мир сузился до пределов света костра, Диего сказал:

— Жаль, что у нас нет больше света.

— Мы можем установить несколько солнечных фонариков, — предложила Келли.

Уилл ухмыльнулся, протянул руку и стукнул Диего кулаком по колену.

— У меня есть идея. Не знаю, сработает ли это, но… — он поднялся на ноги и поспешил к кораблю. — Оставайтесь там. Через несколько минут вы узнаете, сработает это или нет.

Остальные наблюдали, как Уилл пробирается по усеянной обломками земле, пока он не исчез на корабле.

— Интересно, что он делает, — сказала Лейси.

— Не знаю, — рассеянно сказал Диего. Что-то смягчилось в его улыбке; он продолжал смотреть в ту сторону, куда ушел Уилл, в течение нескольких ударов сердца после того, как другой мужчина скрылся из виду.

Разговоры возобновились — до тех пор, пока в яме внезапно не вспыхнул свет.

Кетан услышал вздохи, шипение и, по крайней мере, одно ворчание, когда он прищурил глаза и поднял руку, чтобы защитить их от неожиданного света. Он повернулся к его источнику — потерпевшему крушение кораблю.

Его зрение постепенно привыкло, открыв дно ямы таким, каким он никогда не видел его раньше. Свет, исходящий от корабля, был того же чисто-белого цвета, что и в помещениях внутри, а снаружи он создавал длинные, глубокие, резко контрастирующие тени. Это свечение было намного сильнее огня и было похоже на то, что восходящее солнце светило прямо на них.

В этом свете все смогли рассмотреть внешнюю часть корабля. Теперь люди смотрели на него — на покрытый коркой грязи металл, налипшие на него мох, лианы и грязь. Человеческие надписи на нем были видны только с того места, где они все сидели.

— Это же… это просто безумие, — мрачно сказал Диего. — Несколько дней назад я смотрел на этот корабль, и он блестел. Чертовски блестел, яркий, как солнце. Я так нервничал и был взволнован, что думал, меня вырвет прямо там.

— Я тоже была взволнована, — сказала Элла с легкой улыбкой. Она сидела, прислонившись спиной к задней части тела Ансет. — Я не могла дождаться, когда увижу новый мир и открою для себя новые растения и животных, — она посмотрела на Кетана и его друзей, а затем на Ансет. — Но я думаю, что это еще более удивительно.

Ансет перевела взгляд с Эллы на Кетана.

— Что же она сказала?

Кетану потребовалось несколько мгновений, чтобы обдумать слова Эллы — и смысл, стоящий за ними. Сейчас было невозможно не смотреть на нее и не вспоминать слова Диего о том, что этот маленький человечек умирает.

— Она рада, что встретила нас и увидела Клубок.

Подергивая жвалами, Ансет снова посмотрела на Эллу. Кетан и Айви никому больше не рассказывали о том, чем с ними поделился Диего, но он знал, что другие вриксы почуяли это по запаху Эллы — болезнь, которая, по мнению Уркота, довела ксискалов до безумия.

Ансет протянула одну из своих согнутых ног к Элле, коснувшись ею руки человека. Улыбка Эллы стала шире, и она положила голову на ногу Ансет, закрыв глаза.

— Я грызла ногти, пока ждала, когда меня посадят, просто смотрела на него, — сказала Лейси, глядя на свои растопыренные пальцы. — Я не делала этого годами, но привычка сразу вернулась, потому что в тот момент я знала, что ничто уже не будет прежним.

— Я почти передумала, — сказала Келли. В руке она держала маленький камешек и медленно, задумчиво перекатывала его между пальцами. — У меня просто было это… предчувствие, что должно произойти что-то плохое.

Диего усмехнулся.

— Доказательство способностей медиума?

Келли рассмеялась и покачала головой, сжимая пальцами камень.

— Не-а. Просто нервы. Что, черт возьми, я делала до того, как села на этот корабль? Я провела всю свою жизнь в школе, учась в безопасной, контролируемой среде, а затем пошла тренироваться в Инициативу. Попасть на этот корабль означало на самом деле сделать что-то. То, чего никто другой никогда не делал.

— То, что оказалось ужасным, — сказала Ахмья, которая сидела, подтянув колени и обхватив их руками. — Но… и захватывающим. Сомниум означает сон, мечту, и именно таким был корабль. Мечта человеческой расы.

— А теперь посмотри на это, — Коул подбросил в огонь еще одну ветку. — Не более чем гребаный металлолом.

— Нет, это не так, — тихо сказала Айви. — Это судьба. И… памятник. Всем этим людям, всем мечтам, которых мы никогда не исполним, и всем мечтам, о существовании которых мы и не подозревали, — она повернулась, чтобы посмотреть Кетану в глаза. — Моим мечтам.

Кетан положил ладонь ей на щеку, запустив кончики пальцев в ее золотистые волосы и поглаживая нежную кожу подушечкой большого пальца.

— Моя сердечная нить.

Коул прочистил горло.

— Да, ну, моей мечтой, черт возьми, не было потерпеть здесь катастрофу.

— Правда? Это единственная причина, по которой я на все подписался, чувак, — сказал Диего. — Кому не нравится, когда на тебя нападает гигантский свино-слон и тому подобное безумное дерьмо? Это делает жизнь интересной.

— Это действительно сработало? — взволнованный голос Уилла донесся с разбитого корабля, привлекая всеобщее внимание к нему. Он выбрался из дыры и смотрел на яркий свет с широкой улыбкой на лице, возвращаясь к группе.

Люди зааплодировали. Кетан был совершенно уверен, что это начал Диего, но энтузиазм быстро распространился по группе — даже на Коула — и Кетану показалось, что речь шла о чем-то большем, чем свет.

Уилл смеялся, когда садился рядом с Диего, опустив глаза и улыбнувшись еще шире.

— На самом деле я мало что сделал. Я просто рад, что за плечами у меня все эти годы обучения айти. Все это стоило того, чтобы включить хотя бы одну лампочку.

Диего поднял руку и слегка толкнул Уилла локтем; жест казался таким же игривым, как когда Айви делала что-то подобное с Кетаном.

— Я понятия не имею, о чем они говорят, — сказал Рекош, — но, несмотря на это, я очарован.

— Странные существа, — проворчал Уркот, — но они мне нравятся.

— В них есть чем восхищаться, — Телок наблюдал за Лейси, которая, как и остальные, смеялась.

Рекош остановил свой взгляд на Ахмье.

— Они очень отличаются от нас. И друг от друга тоже. И все же в них есть неоспоримая красота. Неожиданная красота.

— Есть, — согласился Кетан, глядя на свою пару.

Даже когда джунгли наверху погрузились в полную темноту, вриксы и люди на дне ямы оставались у костра, разговаривая, смеясь и щебеча, чувствуя себя все более комфортно друг с другом. Айви и Кетан поддерживали разговоры между представителями своих видов, переводя. При белом свете, льющемся с корабля, все, казалось, забыли о своей усталости.

Довольно скоро Уркот подошел к Келли. Он мягко указал на камень в ее руке и, настаивая на том, чтобы Кетан и Айви позволили ему общаться с ней наедине, уговорил ее немного отойти от огня. Он опустился на землю рядом с расчищенным участком земли и раскрыл одну руку, демонстрируя коллекцию маленьких камешков на ладони.

Уркот когтем нарисовал круг в грязи. Отступив примерно на шаг, он взял один из маленьких камешков, отмеченных черной полоской угля, между указательным и большим пальцами и бросил его в круг. Затем он указал на Келли.

Она перевела взгляд с него на камень в своей руке. Отодвинувшись, она встала рядом с Уркотом, сжала губы и бросила свой камень в круг.

Второй камень Уркота ударил по камню Келли, с легким стуком выбив его из круга. Она наблюдала за ним, пока он размечал землю перед собой. Затем он разделил оставшиеся камни на ладони, протянув ей половину, на которой не было пометок.

— Подожди… они играют в марблс⁴? — спросил Диего.

Айви рассмеялась.

— Похоже на то.

Келли ухмыльнулась и взяла с ладони маленький круглый камешек.

— О, сейчас начнется.

Эти двое играли с большой скоростью и интенсивностью; Уркот оставался в основном тихим, за исключением случайного ворчания или трелей, когда Келли выбивала один из его камней из круга, в то время как Келли была довольно шумной, добродушно поддразнивая Уркота и отмечая свою игру.

В конце они пересчитали камни, оставшиеся у каждого в круге, сопоставили их с отметками за выбивание камней друг друга. Уркот защебетал — он выиграл с перевесом в три камня.

Келли наклонилась вперед, собирая свои камни.

— Хорошо, большой парень, мы начинаем снова. Давай, — ухмыльнувшись, она указала на помеченные камни Уркота.

Он защебетал и собрал свои камни. Их второй раунд прошел быстро, движения проносились, как обмен ударами между двумя воинами. Другие люди и вриксы продолжали наблюдать, подшучивая друг над другом и двумя соперниками, в то время как Уркот и Келли становились все более и более азартными.

Последний бросок Келли выбил два камня Уркота, обеспечив ей победу с разницей в один камень.

— Хa! Получи! — она вскочила на ноги и затанцевала, подняв руки вверх, провозгласив нараспев: — Я победила! Я победила!

Рекош наклонился к Кетану.

— Это что, какой-то брачный танец?

Кетану оставалось только смотреть на Айви в ожидании ответа, которая расхохоталась.

— Значит ли это, что… нет? — Рекош наклонил голову.

Все еще хихикая, Айви смахнула влагу с глаз и покачала головой. Она ответила на языке вриксов.

— Это называется танец победы.

Уркот пристально наблюдал за Келли с непроницаемым выражением лица. Подергивание его жвал могло означать что угодно — или вообще ничего, — но в его взгляде был лишь намек на жар…

Внезапно осознав, что Уркот пристально смотрит, Келли остановила танец.

— Что? Ты ведь не обижаешься из-за проигрыша, правда?

— Я думаю, ты празднуешь слишком рано, — сказала Лейси. — Вы один на один. Нужно провести решающий матч.

Келли зарычала и опустилась обратно, не сводя глаз с Уркота, пока подбирала свои камни.

— Прекрасно, — ее улыбка вернулась. — Поехали, большой парень. Еще один раунд.

Щебет Уркота был глубоким и раскатистым.

— Эта самка маленькая, но свирепая.

Как и моя Айви.

Кетан перевел взгляд на свою пару, чьи глаза сияли от смеха, а губы растянулись в улыбке, когда она наблюдала за игрой и подбадривала игроков. Айви была счастлива среди себе подобных. Она была счастлива с людьми и вриксами вместе, связанными многим, что у них было общего. Несмотря на трудности, с которыми они столкнулись, несмотря на бремя всего, что они сделали и что еще предстояло сделать, Айви процветала.

И Кетан сделает все, что в его силах, чтобы эта группа — его племя — оставалась целой и невредимой. Он сделает все, чтобы его пара была счастлива.

ГЛАВА 21

Копье ударилось о сгнивший пень с глухим стуком, выбив из дерева темные щепки. Древко задрожало от удара. Телок подошел к нему, схватил одной рукой и вытащил. Упало еще несколько кусков дерева, на этот раз красноватого оттенка, из глубины гниющего пня.

Отойдя от пня, Телок указал на него, а затем указал на Лейси.

Она сжала губы и неуверенно посмотрела на копье в своей руке. Когда она перехватила его и подняла для броска, Телок подошел к ней. Ее неуверенность, казалось, усилилась, когда она посмотрела на Телока, но Кетан заметил в ее глазах и что-то еще. Она не дрогнула, когда Телок протянул две руки и легким прикосновением поправил ее хватку на копье.

Он встал рядом с ней и, положив руку ей на плечо, медленно провел ее по траектории замаха, остановив ее руку на пике дуги.

— Отпусти здесь, — сказал он на языке вриксов, подняв кулак и разжав пальцы. Затем он продолжил движение рукой вперед, нацелив кончики пальцев на пень. Он отпустил Лейси и отступил на несколько шагов.

Лейси кивнула, и черты ее лица окаменели в решимости, прежде чем она вернула внимание к цели. Она пробормотала что-то себе под нос, что прозвучало как поощрение, вздохнула и бросила.

Копье описало короткую дугу и опустилось на пень под скошенным углом, но наконечник глубоко вонзился в древесину.

Лейси развернулась и подняла кулаки над головой.

— Да!

Уилл и Диего, стоявшие поблизости, воодушевляюще захлопали. Лейси улыбнулась, и ее щеки порозовели.

Склонив голову, Телок постучал костяшками пальцев по головному гребню — знак уважения между вриксами, которые не были достаточно близки, чтобы прикасаться непосредственно к гребням.

Лейси склонила голову набок, нахмурив брови, и повторила его жест. Хотя восхищенная трель Телока была мягкой и негромкой, Кетан не пропустил ее мимо ушей.

Когда Лейси пошла за своим копьем, Телок махнул Диего, что подошла его очередь. Кетан скрестил руки на груди, зажал копье в сгибе правой нижней руки и прислонился плечом к дереву рядом с собой. Он позволил своему взгляду несколько мгновений блуждать по джунглям, прежде чем остановить его на другой группе.

Уркот и Рекош были с Келли и Ахмьей, обучая женщин владеть копьями в ближнем бою. Они выполняли упражнения, чтобы познакомить людей с ощущением своего оружия — оружия, которое послужит их самым важным инструментом здесь, в Клубке. Им нужно было настолько освоиться с этими копьями, чтобы оружие ощущалось как продолжение их тел, ничем не отличающееся от когтей или клыков вриксов.

Кетан хотел, чтобы у людей было достаточно времени, чтобы достичь этого уровня, прежде чем им придется углубляться в неизвестное.

Движение сзади привлекло его внимание, но он не обернулся; в неподвижном влажном воздухе до него донесся знакомый запах Ансет, смешанный с запахами мокрой грязи, гнили и каких-то растений.

— Все тихо, — негромко сказала Ансет, останавливаясь рядом с ним. Она кивнула подбородком в сторону людей. — По крайней мере, кроме них.

— Они подбадривают друг друга, — сказал Кетан.

Рекош с нарочитой медлительностью ткнул Ахмью копьем. С широко раскрытыми глазами — и выглядя такой же крошечной, как всегда перед высоким вриксом, — она переместила свое оружие, чтобы отразить удар древком копья, вздрогнув, когда дерево ударилось о дерево. Рекош с нежным щебетанием продемонстрировал потенциальную контратаку, показав, как ее размер может помочь ей нанести удар по его уязвимой нижней части.

— Вы действительно намерены уйти послезавтра? — Ансет тоже рассматривала людей, подергивая жвалами, как будто не могла решить, справятся они или нет.

— Да, — ответил Кетан.

— Они не готовы.

— Я тоже не был готов, когда впервые отправился в джунгли с Когтями, — в голове Кетана промелькнули воспоминания об Айви — о том, как она была напугана, какой неспособной казалась, о его уверенности, что она умерла бы без него. Но с тех пор она многому научилась. — Клубок — быстрый учитель.

— Потому что те, кто не учатся, умирают, — прогрохотала Ансет. Краем глаза Кетан увидел, как ее руки сжались в кулаки.

— Телок, Рекош, Уркот и я будем служить им щитами, Ансет.

— Ни один щит не является непробиваемым. Его можно сломать или обойти, — в ее голосе слышалось едва уловимое рычание, намек на разочарование, которое она редко показывала.

Кетан повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Скованность в позе его сестры по выводку была не такой, какую она показывала в роли Ансет-Клыка королевы; это не результат дисциплины.

— Элла в безопасности, — сказал он, опуская жвала и вытягивая ногу вперед, чтобы коснуться ее. — Иначе я бы не оставил Айви с ней.

Волоски на ноге Ансет встали дыбом, и в горле у нее недовольно заурчало.

— Я знаю, брат по выводку. Но… Мне следовало остаться и присмотреть за ними обоими.

— Каждая частичка меня жаждет быть со своей парой, — Кетан взглянул в сторону ямы, которая была скрыта подлеском и торчащими корнями. — Я мог бы бросить камень и попасть в то место, где она прячется, но даже такое расстояние невыносимо.

— Тогда, по крайней мере, позволь одному из нас пойти к ней. К ним. Это облегчило бы мои мысли, Кетан.

Кетан повернулся лицом к сестре.

— Это необходимо, Ансет. Я должен потерять эти моменты с Айви, чтобы иметь возможность в предстоящие годы проводить с ней как можно больше времени.

Ансет подняла руку, уперев кулак в грудь Кетан.

— Наши друзья искусны. Они сейчас обучают шеловеков без нас. Шеловеки узнают то, что должны, независимо от того, будем мы с тобой здесь или нет.

— И мы должны быть начеку, сестра по выводку. Эти уроки похожи на уроки джунглей, — Кетан накрыл ее руку своей, обхватив пальцами ее большой кулак. — Ты и я принесем больше пользы здесь, чем там, внизу.

Диего вызвался остаться с Эллой этим утром после того, как стало ясно, что болеющая женщина не в состоянии путешествовать — даже на короткие расстояния, даже с помощью Ансет. Он сказал, что несет ответственность перед Эллой, потому что она была его пациенткой; у Кетана возникло ощущение, что Диего не имел в виду под этим словом терпение⁵.

Кетан не решился позволить Диего пропустить день обучения и подготовки. Всем способным людям нужно было узнать как можно больше, прежде чем они столкнутся с окончательным испытанием — прежде чем они окажутся в Клубке, где их не ждет ни безопасного места для сна, ни пресной воды и еды, ничего, кроме опасности.

Айви прервала противостояние, сказав, что вместо этого останется с Эллой. Кетан едва подавил свой гнев при этой мысли. Ему было тяжело расставаться с ней и в лучшие времена, но после всего, что было с королевой, и столкновений с ятинами и ксискалами, у него не было никакого желания оставлять ее одну.

Айви, должно быть, почувствовала его смятение, потому что она протянула руку, взяла его лицо в ладони и притянула ближе, заглядывая в глаза.

— Элле нужен кто-то рядом, а Диего нужно учиться. У меня есть двухмесячная фора перед всеми остальными. В этом больше всего смысла, Кетан.

Внутри Кетана нарастало огромное давление. В тот момент он мог бы зарычать и перекинуть ее через плечо, утащив в джунгли, чтобы она осталась с ним, несмотря ни на что. Он мог бы настоять на том, чтобы остаться с ней, как пыталась сделать Ансет.

Но он этого не сделал.

Айви сказала ему, что останется на корабле с запечатанной дверью камеры. Что там они будут в большей безопасности, чем где-либо еще. И он знал, что она была права, но ему было так трудно согласиться. Было так трудно уйти.

Внутри Кетана бушевала буря, когда он вывел остальных наружу и они совершали восхождение; он едва помнил, что было сказано, что было сделано, пока солнечный свет не приобрел золотистый оттенок середины утра.

— Элла больна, Кетан, — прохрипела Ансет, возвращая его внимание в настоящее. Она перевела взгляд на остальных. — Каждый может это видеть.

— Я никогда не говорил иначе.

— Ты этого не делал, но ты знаешь об этом больше, чем все мы, — вместо обвинения, которое должны были содержать эти слова, Кетан услышал в голосе своей сестры только усталость и печаль.

Кетан крепче сжал свое копье; он отвел древко подальше от себя и Ансет, не зная, что сказать. Другое копье ударило в пень неподалеку, и люди снова зааплодировали.

Тяжело вздохнув, Кетан схватился одной рукой за свои спутанные волосы и потянул за них — как будто крошечная вспышка боли, которую это вызвало, могла каким-то образом прояснить его мысли и заставить произнести нужные слова.

— Я знаю, — он махнул рукой в сторону людей. — Диего сказал мне и Айви.

— Диего, — повторила Ансет, растягивая слоги в типичной манере вриксов. Со временем она больше привыкнет к человеческим словам, и…

Нет. Она этого не сделает. Послезавтра Кетан уведет этих людей и трех своих друзей глубоко в Клубок, чтобы найти убежище за пределами всего, что он знал… и Ансет вернется в Такарал.

Печаль, охватившая его в тот момент, сковала его сердца и заморозила кровь.

— Он целитель, — продолжил Ансет, — сведущий в здоровье шеловек.

Кетан испустил еще один вздох, на этот раз медленный и тихий, и освободил свои мысли от этой печали. Она сохранится — вероятно, до конца его жизни, никогда полностью не исчезая. Но у него все еще не было сомнений или сожалений о том, что он намеревался сделать. Ансет поняла.

Кетан пристально посмотрел на Диего, который ухмылялся, когда Уилл подошел к нему. Диего поднял кулак на уровень груди, и Уилл, тоже ухмыляясь, стукнул по нему своим кулаком. Кетан несколько раз видел, как они выполняли этот жест; в конце концов, ему придется спросить об этом.

— Да, — сказал Кетан. — Их слово — медбрат.

— Что он говорит о болезни Эллы? — спросила Ансет, наклоняясь ближе к Кетану.

— Что он мог бы все исправить, если бы у него были нужные инструменты, но у него их нет.

— Если нам придется разорвать это дерьмо на части, чтобы найти эти инструменты, Кетан, я…

Кетан сжал ее руку, и она замолчала.

— Корабль⁶, — мягко поправил Кетан. — И у них нет инструментов, сестра по выводку. Ни он, ни другие люди ничего не могут сделать. Элла более чем больна. Она умирает.

Ансет уставилась на него, ее жвалы медленно поднялись и расширились. Внутри нее раздалось рычание.

— Нет. Нужно что-то делать. Должен быть выход.

Хотя он хорошо знал свою сестру, он не мог предвидеть, как быстро она привяжется к этим людям, а точнее, к Элле. Ансет понимала не более нескольких человеческих слов, и она знала эту группу всего несколько дней, но все же была полна решимости защитить Эллу.

— Нет, Ансет.

— Нет для шеловеков, — Ансет отступила назад и обвела взглядом присутствующих, тонкие волоски снова встали дыбом. Она развела руками. — Но у нас, вриксов, есть свои способы. Мы… мы можем очистить ее или сделать подношения Восьмерке за помощь. Мы можем… Мы можем … — ее глаза расширились, и она снова сжала руки в кулаки, прежде чем повернуться обратно к Кетану. — Корень Мендера, брат по выводку! Шеловеки не знают о корне Мендера, но мы знаем. Он излечивает многие болезни.

— Последний из корней Мендера, который у меня был, Ансет, был использован, чтобы отвлечь Клыки в святилище королевы.

Он раздавил корни и оставил их как отвлекающий маневр, когда проник в Такарал, чтобы поговорить с Зурваши, — а перед этим сама королева уничтожила партию. Сейчас он не мог сдержать укол сожаления по этому поводу, но откуда он мог знать?

Как он мог предвидеть что-либо из этого в тот судьбоносный День Жертвоприношения, когда он насмехался над Зурваши перед всем городом?

— С тобой и Телоком мы сможем найти больше, — сказала Ансет.

Кетан щелкнул клыками на жвалах и покачал головой.

— Чтобы добраться до ближайшего, о котором я знаю, потребуется более двух полных дней, чтобы забрать и принести обратно, если запас еще не разорвали звери. И Диего сказал нам, что, несмотря ни на что, ничего нельзя поделать.

— Он не знает наш вид, Кетан. Он не знает наших обычаев.

— И ты не знаешь людей, Ансет.

— Я знаю их достаточно, чтобы понять, что Элла, — она ткнула пальцем в сторону ямы, — не заслуживает этой медленной смерти. Ей нужна помощь.

Кетан стоял на своем.

— И мы делаем для нее все, что в наших силах.

— Если есть еще что-то, что можно сделать, мы должны это сделать.

Стараясь говорить как можно ровнее, он ответил:

— Это не так просто, сестра по выводку.

— Это очень просто, брат, — она топнула толстой ногой по земле, как бы подчеркивая свои слова. — Ей нужна помощь. Возможно, у нас есть способ ее оказать. Как бы Восьмерка посмотрела на нас, если бы мы ничего не предприняли?

— И, под глазами Восьмерых, что они сделали? — спросил он резким шепотом. — Пока наш вид страдает под властью Зурваши, какую помощь предложили Восемь? Если они так мало заботятся о вриксах, ты действительно веришь, что их вообще волнует жизнь хотя бы одного человека?

Жвала Ансет раздвинулись в гневе, и она выпрямилась, расправив плечи.

— Восьмерка не виновата в бедах нашего вида, Кетан.

— И все же они могут нас судить?

Ее жвала сомкнулись в опасной близости от головы Кетана; он не дрогнул, не моргнул, никак не отреагировал. Он просто продолжал удерживать ее взгляд.

Что-то заурчало в груди Ансет.

— Это… это не то, о чем речь. И это не похоже на тебя — так говорить.

— Я годами так говорил о королеве, сестра по выводку. Я был в самом сердце Такарала и сказал это ей напрямую.

Она зарычала, но ее жвалы внезапно опустились, а глаза снова округлились. Она повернула голову, глядя в сторону города.

— В Такарале есть корень Мендера, Кетан. И целители-вриксы, имеющие опыт в его использовании.

Сердечные нити Кетана натянулись, и его сердца забились быстрее, сильнее, громче.

— Ансет, корень Мендера в Такарале контролируется королевой.

— А я из Клыков Королевы, Кетан.

— Она не отдаст тебе ни одного корня, сестра по выводку, и даже если бы она это сделала… — Кетан вскинул три руки, держа одну на копье, и указал на окружающую обстановку. Древки копий клацали друг о друга в медленном, устойчивом ритме, пока люди продолжали тренироваться. Животные издавали вдалеке свои кличи, а птицы дарили небу свои песни. — Тебя не было несколько дней, и никто не знал, куда ты делась. Если ты вернешься и попросишь корень Мендера только для того, чтобы снова исчезнуть, она что-то заподозрит. За тобой будут следить, и это будут не один или два Когтя, от которых можно легко ускользнуть.

Ансет снова зарычала и, отвернувшись от него, прошла несколько сегментов вперед.

— Тогда… тогда мы расскажем ей, Кетан. Расскажем ей о шеловеках, расскажем ей, что одному из них нужна помощь.

Жар пробежал под шкурой Кетана, потрескивая, как молния, до кончиков его конечностей и отдаваясь обратно, чтобы вскипеть в его сердцевине. Его ответом стало низкое рычание.

— Нет.

— Я видела лишь малую толику того, что сотворили эти шеловеки, Кетан, — она расхаживала из стороны в сторону, опустив глаза. — Нашему виду было бы лучше работать бок о бок с ними. Учиться друг у друга и расти. Представь, чего можно было бы достичь, если бы у нас были те же знания, те же возможности.

Кетан ударил кулаком по дереву позади себя. Кора хрустнула от удара, осыпаясь на землю джунглей.

Ансет замерла, бросив на него пристальный взгляд.

— Я сказал нет, — он зарычал. — Ни единого слова о людях не должно быть произнесено в пределах тысячи сегментов Такарала.

— Королева Зурваши сделала наш город сильным, Кетан, — сказала Ансет, снова повернувшись к нему лицом. — Наши предки из поколения в поколение воевали с Калдараком, завоевывая и теряя территорию. Она раздавила их.

— Мы, — Кетан ударил себя в грудь двумя кулаками, — раздавили их, сестра по выводку. Мы сражались в той войне. Мы были победителями.

— И она была там, чтобы вести нас, проливая свою кровь и кровь наших врагов на нашей стороне!

— Из-за гребаных корней!

Жвалы Ансет клацнули друг о друга и раздвинулись.

— И теперь терновые черепа не осмеливаются нападать. Она поймет, что эти шеловеки могут еще больше укрепить власть Такарала, Кетан. Она… она увидит, что принести в жертву нескольких корней Мендера для исцеления Эллы пойдет на пользу всем вриксам, находящимся под ее властью.

Кетан развел руки в стороны, рассекая воздух.

— Нет, Ансет. Она увидит либо способ укрепить свою власть… либо угрозу ей. И она не терпит угроз.

Ансет согнула передние лапы, опустилась на колени перед Кетаном и склонилась вперед.

— Она такая, как ты сказал, Кетан, но она может быть чем-то большим. Она способна на большее. Но этого никогда не случится, если ты не дашь ей шанса. Королева знает, что сила и процветание Такарала принадлежат только ей. Она увидит пользу от помощи этим шеловекам.

— Она прикажет их уничтожить.

— Я знаю твои обиды, брат по выводку, но все, что королева сделала, она сделала для Такарала. Быть лидером — значит делать трудный выбор. Это… означает принести в жертву немногих, чтобы защитить многих.

Кетан фыркнул и уставился в глаза своей сестры, пытаясь найти в них правду. Ее веру в свои слова.

— Если ты думаешь, что Зурваши когда-либо принимала решение, помня о благе Такарала, Ансет, ты еще более слепа, чем я когда-либо мог предположить.

— Ты судишь о ней слишком сурово.

— А ты недостаточно строго судишь ее!

— Слова мужчины, который не знает своего места, — отрезала она.

Ее голос поразил Кетана с силой атакующего ятина, выбив жар из его груди и на несколько долгих ударов сердца лишив дыхания.

Ансет отшатнулась, ее жвала неуверенно опустились, и она отвела взгляд.

Огонь снова хлынул в Кетана, разгораясь в его сердце и наполняя вены. В нем бушевала ярость. Но на кого он злился? На Ансет? На Зурваши?

На самого себя?

Кетан шел по запутанной паутине, которая привела его к этому моменту, была ли она создана Восьмерыми или он сам сплел ее, и все же он не мог распутать эти нити, чтобы определить, как он достиг этого. Он и его сестра — вместе с третьим из их выводка, братом Ишкалом — были неразлучны в детстве.

Но он потерял своего брата по выводку семь лет назад, и почти столько же времени не испытывал такого чувства гармонии с Ансет. И будь проклята Восьмерка, если они в этом виноваты, но это больно.

— Брат по выводку, я…

— Я знаю, что значит быть лидером, — сказал он, и его хриплый голос прозвучал так, словно испуганный зверь вырывался из его горла. — Я знаю, что значит видеть, как страдают те, кто следует за мной. Видеть, как они умирают. Я знаю, каково это — чувствовать их кровь на своей шкуре, на своих руках, перекрывающую все остальные проклятые запахи. Я был здесь, — он воткнул свое копье в землю и отпустил его, оставив стоять самостоятельно, — с нашими друзьями, с нашим братом по выводку, ведя их против врага, которого она спровоцировала.

Ансет подняла на него взгляд, в ее глазах светились беспокойство и собственная боль.

— Кетан…

— Пойми меня, Ансет, — его жвалы задрожали; дрожь прошла вдоль позвоночника и перешла в задн… часть его тела, и он зажмурился от этого. — Я держал Ишкала, когда его кровь растекалась по земле, я чувствовал, как его хватка на мне слабеет с каждым ударом его сердец. И я умолял.

Кетан открыл глаза, его голос дрогнул и превратился в хрип.

— Я умолял Восьмерых сохранить его. Защитник, Охотник, Праматерь, Певец Корней. Копатель, Огненосец, Ткач, даже Формирователь. Я умолял их всех. И мы оба знаем, к чему это привело. Я не собираюсь проходить через это снова, сестра по выводку. Особенно со своей парой.

Поза Ансет поникла, и она посмотрела вниз, как будто искала что-то на земле перед собой. Кетан почувствовал… усталость. Его гнев уже угасал, даже если и не исчез, и он просто устал.

Он коснулся ноги Ансет.

— Элла умирает, Ансет. Я доверяю знаниям Диего в этом. Мы не можем этого изменить.

Издав низкую рокочущую трель, Ансет повернула голову в сторону ямы.

Кетан придвинулся к ней ближе. Он оперся другой передней ногой о ногу Ансет и потянулся, чтобы обхватить ее лицо руками, направляя его к себе.

— Все, что мы можем, это сделать так, чтобы ее смерть сопровождалась максимальным комфортом и радостью, которые мы можем обеспечить, — он притянул ее голову к себе, соединяя их головные гребни. — Это больше, чем многие из нас когда-либо получат.

Какое-то время они замерли так. Запах Ансет был знакомым, как всегда, даже с привкусом Корахлы, и Кетан черпал в нем утешение.

Хотел бы он, чтобы у него было еще восемь дней — еще несколько лет — поговорить со своей сестрой, справиться с болью потери, которую, как он знал, они оба несли. Найти истинное взаимопонимание друг с другом и полностью восстановить их связь.

Когда брат и сестра отодвинулись друг от друга, Кетан не был уверен, что он чувствовал. Тяжесть в его душе, да; затаенная печаль в его сердцах; страх перед тем, что должно было произойти. Но он не оставлял своей надежды. И его чувства к Айви, то, какими сильными они были, только укрепили его решимость идти вперед.

Он оглядел окружающие джунгли, молча ругая себя за то, что стал небрежно относиться к своим обязанностям наблюдателя, прежде чем, наконец, взглянуть на остальных, которые все еще тренировались.

— Сейчас их восемь, — тихо сказала Ансет, — но… скоро их станет семь. Это дурной знак.

— Я не позволю предзнаменованиям остановить нас, Ансет. И я не позволю Зурваши…

В этой мысли было что-то еще, но она растворилась в неподвижном, удушливом воздухе прежде, чем Кетан успел ее уловить. Людей было восемь человек — конечно, он отметил важность этого, когда впервые осознал их количество. Этим утром на корабле остались двое.

Но сейчас здесь было только пятеро. Уилл, Диего, Кэлли, Лейси и Ахмья.

— Будь прокляты мои глаза, — прорычал он, шагая вперед.

Остальные прервали свои упражнения, когда заметили приближение Кетана, и их внимание переключилось на него.

— Коул, — Кетан задал свой вопрос по-английски и повторил его на своем родном языке. — Где он?

Люди обменялись вопросительными взглядами друг с другом. Другие мужчины-вриксы склонили головы набок. Жвалы Рекоша дернулись, и Уркот рассеянно почесал шрам на боку.

— Он был не с Ансет? — спросил Рекош.

Ансет остановилась рядом с Кетаном.

— Нет. Я наблюдала за джунглями.

— Как я мог потерять след одного из них? — спросил Телок, щелкая клыками на жвалах. — Как я мог не заметить, что одного не хватает?

— Потому что там уже остались двое, — ответил Уркот.

— Я думал, он с нами, — сказал Диего. — Я помню, что видел его, когда мы ждали, чтобы подняться.

Келли кивнула.

— Я тоже.

— Но мы все поднялись на вершину за один раз, — сказал Ахмья. — Пять людей, пять вриксов.

Произнося это, она пошевелила руками; растопырив пальцы, она положила одну руку на тыльную сторону другой и подняла их выше.

Уилл поджал губы и выгнул бровь.

— Значит, он просто остался внизу? Он хорошо себя чувствовал?

— Да, не похоже, что в его стиле пропускать подобные вещи, — сказала Лейси, глядя на копье в своей руке. — До сих пор он полностью посвятил себя всем этим физическим тренировкам и пытался выделиться.

— Но он ничего не говорил о том, чтобы остаться, не так ли? — спросила Келли.

Диего провел рукой по коротким темным волосам на щеке и подбородке и покачал головой.

— Насколько я слышал, нет.

Ярость клокотала во внутренностях Кетана, с каждым мгновением набирая силу. В то утро он был слишком отвлечен, чтобы заметить простое несоответствие — поскольку шесть человек должны были сопровождать их из ямы, один из вриксов должен был спуститься обратно после первого подъема.

И Кетан сам собирался это сделать. Но он был так сосредоточен на нежелании оставлять Айви, на борьбе со своей потребностью вернуться к ней, что, когда он посмотрел вниз и никого не увидел на дне ямы, он больше не задумывался об этом.

Он немедленно сосредоточился на наблюдении за тренировками и джунглями. Настолько сосредоточился, что не понял, что не хватает одного человека — конкретного человека.

— Что случилось, брат по выводку? Если он остался в яме, он в безопасности, — сказала Ансет.

Коул остался в яме.

Прорычав проклятие, возможно на языке вриксов — или, возможно, на английском, — Кетан помчался к яме, продираясь сквозь подлесок. Все более неистовая энергия наполняла его ноги, заставляя их двигаться сильнее и быстрее. Его сердца колотились так же быстро, как его ноги касались земли.

Коул остался в яме с Айви.

ГЛАВА 22

Айви поглаживала спину Эллы медленными успокаивающими движениями, пока женщина перевалилась через край своей криокамеры. Все, что Элла ела накануне, вышло прошлой ночью, и с тех пор у нее не было аппетита — не то чтобы она была в состоянии что-то проглотить.

Беспомощная Айви стояла рядом, пока Эллу мучительно рвало, и ее тело сотрясали конвульсии. Единственное утешение, которое она могла предложить, это убедиться, что Элла знает, что она не одна. Айви не знала, что еще делать, не знала, как облегчить страдания женщины.

— Ты в порядке, — сказала Айви, почувствовав горечь лжи, как только слова слетели с ее губ, и возненавидев это.

— Нет, я не в порядке, — Элла покачала головой, отчего волосы выбились из пучка и упали ей на лицо. Ее тело задрожало, и из горла вырвался сдавленный всхлип. — Я не в порядке, и мне… мне не становится лучше».

Она ухватилась за борт капсулы, и ее снова вырвало.

С тяжестью в груди, Айви собрала волосы Эллы и откинула их назад. Слезы защипали ей глаза, когда отчаяние и вина затопили ее. Она не могла избавиться от чувства, что все из-за нее. Она вывела Эллу из стазиса; неужели она сделала что-то не так?

Я разбудила их всех одним и тем же способом.

Но почему это случилось с Эллой, и ни с кем другим?

Мы знали, что есть вероятность заболеть стазисной болезнью, когда нас погрузили в сон. Нам это объяснили. Мы приняли это.

Потому что они сказали, что могут это вылечить. Они сказали, что это можно исправить.

Айви поджала губы.

Если бы я просто оставила ее спать, она могла бы спокойно умереть. Ей не пришлось бы проходить через… это.

Откуда я могла знать? Я не могла знать. Я просто… Я просто хотела, чтобы у них был шанс. Я хотела, чтобы у них у всех был шанс.

Элла сделала несколько неглубоких, хриплых вдохов и попыталась сесть. Айви помогла ей откинуться на подушки в криокамере. Элла поморщилась, зашипела сквозь зубы и схватилась за бок.

Айви не торопила ее, делая паузу всякий раз, когда это было необходимо, пока, наконец, не устроила ее поудобнее, подоткнув вокруг нее одеяло.

Элла закрыла глаза и замерла, если не считать беспорядочного движения ее груди от хриплого дыхания. Было невыносимо видеть ее лежащей там, такую худую и бледную, со впалыми щеками и глубокими темными кругами под глазами. Одна ее рука лежала на груди, тонкая, как у скелета, костяшки пальцев и сухожилия проступали сквозь кожу. Щеки женщины были мокрыми от слез.

Она выглядела совсем не так, как несколько дней назад, когда очнулась от криосна.

Айви убрала влажные волосы со лба Эллы.

— Я умираю, не так ли? — спросила Элла, открывая глаза, чтобы посмотреть на Айви. Несмотря на ее болезнь, в их зеленой глубине была такая ясность.

Не в силах снова солгать, но и не способная говорить из-за комка в горле, Айви кивнула.

— Я… я так и думала. Я имею в виду, как могло быть иначе? — Элла подняла глаза, полные слез, к девственно белому потолку. — Я увидела это в глазах Диего. Страх, жалость. Я вижу это в том, как все смотрят на меня. И я… Боже, я тоже это чувствую. Я чувствую, что умираю.

Айви положила свою руку на руку Эллы.

— Мне так жаль, Элла. Я не хотела, чтобы это произошло.

Дрожа, Элла повернула ладонь и, взяв Айви за руку, слабо сжала ее.

— Я знаю. Я просто… — она повернула голову и посмотрела на Айви, из ее глаз текли слезы. — Я бы хотела больше увидеть этот мир. Исследовать его. Я бы хотела больше узнать о вриксах. Я бы хотела выучить их язык, их культуру, просто… познакомиться с ними. Они такие, такие очаровательные, Айви.

Айви не смогла сдержать мягкой улыбки, которая тронула ее губы, когда она подумала о Кетане. О том, как далеко они продвинулись с тех пор, как впервые встретились.

— Да, это так.

Элла улыбнулась в ответ.

— Я понимаю, почему он тебе небезразличен. Я видела, как он защищает тебя, как он смотрит на тебя, заботится о тебе. Я думаю, в глубине души мы все одинаковы. Наши души видят то, чего не видят наши глаза, и они соединяются независимо от того, что снаружи. Наши тела… это всего лишь оболочки.

Наши души видят то, чего не видят наши глаза.

Айви поначалу не могла видеть ничего за внешностью. По всем параметрам Кетан был монстром. Как она могла разглядеть мужчину в нем, если так боялась его внешности? Но как только этот страх утих, как только она позволила себе узнать его получше, ее влечение к нему стало непреодолимым. Не имело значения, как сильно она боролась с этим, не имело значения, насколько неправильным это должно было быть.

Ее неудержимо тянуло к Кетану. И теперь… теперь она навсегда была связана с ним неразрывной нитью.

— Ты говоришь так, будто мы родственные души, — сказала Айви.

— Может быть, так и есть. Как еще вы могли найти друг друга?

— Все, что потребовалось, — это путешествие в космосе и сто шестьдесят восемь лет, — Айви ухмыльнулась. — И что ж… он был практически первым парнем, который появился рядом, а у женщины есть… потребности.

Элла хихикнула, хотя смех ее оборвался, когда она напряглась от боли.

Глаза Айви расширились.

— Мне очень жаль!

— Все в порядке. Оно того стоило, — Элла улыбнулась и сделала глубокий вдох, медленно выдыхая. — Я рада, что ты разбудила меня, Айви. Я рада, что мне удалось увидеть нечто настолько удивительное перед концом. Я понимаю… Я стала одним из восьми людей во всей вселенной, встретивших вриксов.

Айви сжала руку Эллы.

— И более того, ты подружилась с ними. Я думаю, что ты действительно нравишься Ансет.

Элла улыбнулась, ее веки опустились.

— Я не могу поверить, какая она большая. И она так добра ко мне. Я просто хотела бы… Я хотела бы, чтобы я могла по-настоящему с ней поговорить. Ты скажешь ей спасибо от меня?

— Ты сможешь поговорить ей позже, когда они вернутся, а я переведу. Я думаю, ей понравится беседовать с тобой.

Когда ее глаза закрылись, а хватка на руке Айви ослабла, Элла снова заговорила. Ее слова были слегка невнятными.

— Да. Я… тоже… так думаю…

Дверь с шипением открылась, привлекая внимание Айви. Вошел Коул, окинув взглядом комнату, прежде чем заметить Айви. Она поднесла палец к губам. Он посмотрел на Эллу и кивнул, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Вскоре после этого дверь закрылась.

Айви подождала, пока затрудненное дыхание Эллы выровняется, прежде чем осторожно высвободить руку. Отойдя, она подобрала с пола свое собственное сложенное одеяло и вернулась к Элле, накинув его на нее для дополнительного тепла. Она не упустила легкой дрожи, пробежавшей по телу женщины.

Вздохнув, Айви отвернулась и взяла один из бурдюков с водой из собранных запасов. Она открыла крышку и сделала глоток.

— Как она? — тихо спросил Коул.

— Хуже.

— Она сейчас спит?

— Да, — нахмурившись, Айви закрыла бурдюк с водой и посмотрела на Эллу. — В последнее время ее утомляют даже простые разговоры, — она снова посмотрела на Коула, сдвинув брови. — Ты рано вернулся. Где остальные?

— Э-э, да, — уголок его рта приподнялся, когда он почесал затылок. — Ну… я не пошел с ними наверх.

— Почему нет?

— Я хотел еще немного исследовать Сомниум. Что от него осталось. Знаешь, прежде чем мы уйдем через пару дней и никогда больше его не увидим? — он опустил руку и оттолкнулся от стены. — И я действительно кое-что нашел в одной из других комнат.

Айви вернула бурдюк с водой на место и склонила голову набок.

— Что ты нашел?

— Думаю, будет лучше, если я покажу тебе. Я сам не совсем уверен.

Айви перевела взгляд на Эллу. Женщина, вероятно, какое-то время поспит, и в этой комнате она будет в безопасности. Айви могла бы тем временем ненадолго выйти.

— Хорошо, но давай побыстрее, — Айви подошла к Коулу. — Я не хочу оставлять ее одну слишком надолго на случай, если ей что-нибудь понадобится.

Коул нажал кнопку, и дверь скользнула в сторону.

— Мы не должны задержаться надолго.

Он вышел в коридор, и Айви последовала за ним. Хотя воздух здесь был теплее и более влажный, чем в стазисной комнате, он также был подвижным, и от сквозняка по ее обнаженным рукам и ногам побежали мурашки. Поскольку она не пошла вместе с остальными в джунгли, вместо комбинезона она надела шелковое платье, которое сшил для нее Кетан. После нескольких недель жизни в минимуме легкой одежды в комбинезоне она чувствовала себя стесненно и некомфортно, особенно в жаре Клубка.

Когда они проходили мимо одной из дверей, Айви подняла глаза на красную лампочку над ней. Сколько бы раз она ни ходила по этому багровому коридору с его глубокими темными тенями, она так и не смогла избавиться от холода, который пробирал у нее по коже всякий раз, когда она оказывалась внутри.

Коул не успел уйти далеко, как остановился у двери, которая была наполовину приоткрыта. В отличие от других дверей в коридоре, эта была вровень со стеной, и над ней не было лампочки. Из комнаты исходило мягкое белое свечение.

Повернувшись всем телом в сторону, Коул посмотрел на нее и сверкнул улыбкой.

— Здесь.

Он протиснулся в дверной проем.

Айви проскользнула в комнату и, оказавшись внутри, огляделась.

Эта комната была намного меньше стазисных, не более пятнадцати на пятнадцать футов. У каждой стены стояли по две кровати, одна над другой, встроенные в изящные ниши, а рядом с каждой парой коек стоял большой шкаф. Как и в помещении, где жили Айви и другие выжившие, здесь не было грязи и повреждений от воды, но внутри не было притока воздуха, а белое свечение создавалось не верхним освещением, а солнечным фонарем из запасного хранилища, стоявшим в центре комнаты.

Этот фонарь отбрасывал странные тени, придавая пространству древний, потусторонний вид. Эта комната должна была быть обычной — койки, плакаты и фотографии на стенах, некоторые из которых покоробились от времени, предметы одежды и одеяла, разбросанные по полу. Но, как и на остальном корабле, все было лишь грустно, одиноко и более торжественно, чем когда-либо должно было быть.

— Что это была за комната? — спросила она, разглядывая фотографии на стене. На большинстве из них были жены, мужья и дети. Семьи.

— Помещение для экипажа, — ответил Коул прямо у нее за спиной. — Мы с Уиллом открыли его на днях, когда искали припасы, но он отнесся к этому странно и практически вытолкал меня, когда осмотрелся. Дверь заклинило, когда он попытался ее закрыть.

Потому что Уилл знал людей, которые жили здесь.

Сердце Айви переполнилось сочувствием к Уиллу. Узнал ли он кого-нибудь из лиц на фотографиях? Знал ли он членов экипажа, которые спали здесь, когда произошла катастрофа, знал ли он их семьи? У него были с собой собственные фотографии?

— Я даже не заметила дверь, — она повернулась лицом к Коулу. — Так что же ты хотел…

Слова Айви были прерваны вздохом, который сам собой смолк, когда Коул схватил ее сзади за шею и прижался губами к ее губам. Ее глаза расширились, и она застыла, ошеломленная, когда другая его рука скользнула по ее бедру, чтобы схватить за задницу. Он притянул ее ближе, застонав, когда прижался к ней своим тазом и уже твердеющим членом. В этот момент Айви осознала все: его жесткую щетину, царапающую ее кожу, прикосновение его языка к ее рту, жар его плоти, его мозолистые пальцы на ее шее, запах пота и мужчины.

И все это вызывало у нее отвращение.

— Каково это, когда тебя целует настоящий мужчина? — Коул прошептал ей в рот, сжимая ее задницу, чтобы притянуть ее еще ближе. — Ты жаждала этого, Айви? Ты жаждала этого?

Упершись руками в грудь Коула, Айви оторвалась от его губ и оттолкнула его так сильно, как только могла.

— Отпусти меня!

Хватка Коула ослабла, и он отшатнулся на шаг назад, его глаза расширились от шока за мгновение до того, как ее кулак коснулся его рта. Его голова откинулась назад, когда его ноги зацепились за одеяла на полу. Этого оказалось достаточно, чтобы отправить его на пол. Коул приземлился на задницу, клацнув зубами.

Айви зашипела, прижимая руку к груди, когда боль отдалась в кости. Она посмотрела вниз и увидела кровь, сочащуюся из пореза на костяшках пальцев.

— Что за черт! — Коул поднес руку ко рту, который тоже был в крови.

Ярость захлестнула Айви. Она задрожала от этого, и ей пришлось прижать руку к груди, чтобы не наброситься на него снова. Она сделала шаг к нему и свирепо посмотрела.

— Какого хрена? Разве не я должна спрашивать об этом? Нет, Коул, какого хрена?

Коул отнял руку ото рта и посмотрел на нее. На кончиках его пальцев блестела кровь.

— Зачем ты меня ударила?

— О чем, черт возьми, ты думал?

Нахмурившись, он схватил одеяло, о которое споткнулся, и встал, промокнув уголком ткани разбитую губу.

— Просто пытался провести с тобой немного времени теперь, когда он не дышит тебе в затылок.

— Так ты привел меня сюда, чтобы напасть на меня?

— Я не нападал на тебя!

— Ты поцеловал меня! Ты положил на меня руки и прижался своим ртом к моему. Это насилие, Коул.

— Я подумал, что тебе, возможно, понравится быть с настоящим мужчиной. Я бы не сказал ему.

— Ты действительно думал, что я захочу этого только потому, что Кетан занят и ты застал меня одну?

— Я просто подумал…

— Ты, должно быть, подумал недостаточно хорошо. Когда я хотя бы намекала тебе, что хочу тебя?

Он развел руки в стороны.

— Ну же! Ты же не можешь на самом деле хотеть трахаться с этой тварью, не так ли?

Айви зарычала и направилась к нему. Коул отступил на несколько шагов, отбросил одеяло и поднял ладони вверх в знак капитуляции. Но Айви не остановилась, пока не встала прямо перед ним, запрокинув голову и встретившись с ним яростным взглядом.

— Я с Кетаном, потому что я выбрала его. Он — тот, кого я хочу. Он — мой выбор. И я бы никогда его ни в коем случае не предала, — по ее коже все еще бежали мурашки от прикосновений Коула. — Не имеет значения, как он выглядит, или что вы думаете о моих отношениях с ним, важно то, что я чувствую здесь, — она ударила себя кулаком в грудь. — Это важно.

— Я уже встречалась с кем-то вроде тебя, Коул. Мужчина с красивым лицом и приятными словами. Он был бóльшим монстром, чем когда-либо мог быть Кетан.

Брови Коула были низко нахмурены, а губы, все еще кровоточащие, опущены, когда он смотрел на нее.

— Он… и правда тебе небезразличен, так?

Айви закатила глаза и всплеснула руками.

— Да!

Насколько тупым мог быть Коул?

Коул застонал и запустил пальцы в волосы, убирая пряди со лба.

— Все равно чертовски странно, что ты трахаешься с пауком.

Айви скрестила руки на груди.

— Да, ну, тебя никто не спрашивал, и, как я уже сказал, это не твое собачье дело.

Он усмехнулся, качая головой.

— И он не паук, — сказала Айви. — Он врикс.

— В любом случае, не человек. Никто из них не человек.

— И какое это имеет значение, Коул? Они не люди, но все равно помогают нам. Может быть, мы смогли бы выжить в этом мире самостоятельно. Может быть… может быть, мы смогли бы во всем разобраться. Но, более чем вероятно, мы все погибли бы, пытаясь — хотя никто из нас никогда бы не проснулся без Кетана.

Нахмурившись, он опустил взгляд и неловко переступил с ноги на ногу.

— Мы не можем позволить себе забыть, кто мы здесь, Айви. Люди. В чужом мире. Неважно, что это не та планета, которую мы должны были колонизировать, теперь это место наше.

— Это не так работает, Коул, — со вздохом ответила Айви.

Его короткий смешок был немного горьким, но в нем не было настоящей язвительности. Он встретился с ней взглядом.

— Это работает так, как мы хотим, Айви. Мы — все, что осталось.

Брови Айви нахмурились, и она ткнула в него пальцем.

— Да, ну, то, что ты только что пытался провернуть, — не то, как это будет. Ты понимаешь?

Коул снова умиротворяюще поднял руки.

— Я понимаю. Тебе это не интересно. Я просто… — когда он опустил руки, одна из них потянулась вперед, и он поймал пальцами прядь свисающих волос Айви. — Я плохо с этим справляюсь. Я… зол. Разочарован. Одинок.

Он погладил ее волосы указательным и большим пальцами.

— Ты серьезно не слушал… — Айви потянулась к его руке, намереваясь откинуть волосы, когда в дверном проеме позади Коула появилась огромная темная фигура, силуэт которой вырисовывался в кроваво-красном свете коридора.

Призрачный монстр из кошмара — но в тот момент Айви боялась не за себя.

ГЛАВА 23

Кетан зарычал, полностью отодвинув дверь со стоном скрежещущего металла, и ворвался в дверной проем. У Айви не было времени на раздумья. Она завершила движение рукой, схватив Коула за комбинезон спереди, и потянула его назад изо всех сил, разворачивая так, чтобы оказаться между ним и Кетаном. Если бы он не был застигнут врасплох, она сомневалась, что смогла бы сдвинуть его.

Маневр развернул Айви так, что она оказалась спиной к Кетану. Она повернулась к нему лицом и раскинула руки, стараясь выглядеть как можно больше, но все равно была смехотворно маленькой по сравнению с ним. Он резко остановился, расставив тонкие ноги по обе стороны от Айви.

— О черт, — выдохнул Коул.

— Отодвинься, Айви, — прорычал Кетан на языке вриксов. Его пылающие фиолетовые глаза были прикованы к Коулу, и она знала, что он мог легко обойти ее и добраться до человека, если бы захотел.

— Нет. Я не позволю тебе убить его, — сказала Айви.

Жвалы Кетана раздвинулись шире, но он опустил на нее взгляд. Рокочущий звук вырвался из его груди, когда он обхватил рукой ее подбородок снизу и откинул ее голову еще дальше назад, наклоняясь, чтобы осмотреть Айви — осмотреть ее губы, которые все еще пульсировали от затяжного, нежеланного ощущения поцелуя Коула; осмотреть ее подбородок, который был раздражен щетиной Коула.

Слова, которые он произносил, были такими гортанными, такими звериными, что Айви почти задрожала.

— Ты выбрала его.

Айви дернулась, как будто что-то пронзило ее сердце. Неужели он действительно был о ней такого низкого мнения? Не сводя с него глаз, она вложила в свой голос всю ярость своей любви и убежденности.

— Нет, я выбрал тебя, Кетан.

Его хватка на ее челюсти чуть усилилась.

— Ты защищаешь его. Почему?

— Чтобы защитить тебя.

— Он не может причинить мне вреда.

Айви протянула руки и обвила пальцами его запястье.

— Если ты убьешь его, все доверие людей к тебе исчезнет. Они будут бояться тебя. Они будут бояться других. И ничего из этого не сработает.

Кетан приблизил свое лицо к ее, глубоко вздохнув.

— Ты говоришь, что не выбирала его. Но на тебе его запах, — его большой палец провел по ее губам, сотрясаемым легкой дрожью. — Его метка на тебе.

— Он поцеловал меня. Он пытался добиться большего…

Каким-то образом и без того твердое тело Кетана напряглось еще больше, излучая жар и ярость. Айви уперлась руками ему в грудь, прежде чем он смог броситься вперед.

— Но я уже позаботилась об этом! — поспешила сказать Айви. — Я боролась с ним. Я боролась с ним, потому что я твоя.

Взгляд Кетана задержался на ней на несколько ударов сердца, прежде чем переместиться, чтобы посмотреть ей за спину. Он убрал руку с ее подбородка, взял за предплечья и без усилий оторвал от пола, отставив в сторону. Прежде чем она успела вернуться назад, он заблокировал ее одной из своих длинных ног.

— Кетан, пожалуйста… — Айви умоляла.

Он шагнул вперед, и Коул попятился, но его отступление было остановлено стеной.

Коул поднял руки вверх.

— Послушай, Кетан, это было просто…

Быстрее, чем Айви могла заметить, рука Кетана метнулась вперед. Шкаф за спиной Коула прогнулся от силы удара. Мужчина вздрогнул, его широко раскрытые глаза переместились с огромного кулака Кетана, который опустился всего в дюйме от головы Коула, на его лицо.

Кетан медленно наклонился, расположив голову чуть выше головы Коула, так что клыки на его жвалах почти касались щек мужчины.

— Айви моя, — сказал он по-английски с более сильным, чем обычно, акцентом. — Не прикасайся. Не смотри с желанием. Даже не думай. Понимаешь?

Пока Коул просто продолжал смотреть, Кетан поднял другую руку, обхватил Коула за горло и прижал его спиной к уже поврежденной дверце шкафа. Кетан прорычал:

— Прикоснись еще раз, и все будет кончено. С тобой будет покончено.

— Я-я понял! — прохрипел Коул, вцепившись в руку Кетана. — Я не буду!

— Теперь уходи, — Кетан оттащил Коула от стены, ослабив хватку, и подтолкнул мужчину к двери.

Коул споткнулся и наклонился вперед, удержавшись от падения только благодаря тому, что ненадолго уперся рукой в пол. Еще даже не успев полностью выпрямиться, он протиснулся в дверной проем и исчез в коридоре, не оглянувшись.

Внимание Кетана уже было приковано к Айви. Он шагнул к ней, сокращая расстояние между ними, как будто его никогда и не было, и оттесняя ее назад, пока она не врезалась в стену. Аромат красного дерева и специй наполнил ее нос, а его голодное рычание вибрировало в ней.

— Кетан, я…

Он схватил ее за подбородок, отчего у нее перехватило дыхание, и заставил поднять лицо.

— Моя.

Твердый рот Кетана накрыл ее губы. Прикосновение его грубой плоти, настойчивое прикосновение его языка к ее губам и тепло, которое он излучал, выжгли воспоминания о нежелательных прикосновениях Коула. Айви приоткрыла губы с пьянящим вздохом и приветствовала инопланетный поцелуй Кетана, обвив руками его шею, чтобы притянуть еще ближе. Тепло разлилось по ней и скопилось между бедер.

Его пальцы скользнули по ее подбородку и зарылись в волосы, чтобы обхватить затылок, удерживая ее на месте, пока он опустошал ее рот. Казалось, он был полон решимости стереть все следы присутствия Коула. И Айви ответила на поцелуй полностью, предлагая все. Ее лоно сжалось от желания, когда пустота внутри нее расширилась.

Моя.

Эхо этого заявления вызвало у нее восхитительную дрожь, заставив застонать.

В груди Кетана зародилась низкая вибрация, похотливое мурлыканье и собственническое рычание слились в один голодный, волнующий звук. Это было единственное предупреждение, которое он дал о том, что будет дальше.

С той же скоростью, с какой он набросился на Коула, Кетан подсунул нижние руки под колени Айви, обхватил ее запястья верхними и поднял ее. Он прижал ее к стене, закинув ее руки за голову, пригвоздив к месту своим телом. Холодный воздух ласкал ее обнаженную киску, когда его пальцы сомкнулись вокруг ее задницы.

Кетан расставил задние ноги, согнул передние, свел их поближе и провел ими по тыльной стороне ее бедер, разводя и приподнимая их. Кончик его члена коснулся и без того скользкой киски Айви. Ее соски затвердели, жаждая прикосновений и ласки, усиливая ее потребность в нем еще больше.

Оказавшись в ловушке, замерев и тихо дыша, Айви подняла глаза и встретилась взглядом с Кетаном. Свет фонаря позади него только усиливал темноту его шкуры, заставляя его многочисленные фиолетовые глаза светиться среди теней на лице.

Он снова стал тем призрачным монстром — ее призрачным монстром.

И, Боже, это ее завело.

— Сделай это, — выдохнула Айви. — Трахни меня. Заяви на меня права. Возьми мое тело.

Как ты взял мое сердце.

Пальцы Кетана согнулись, и когти укололи ее, посылая восхитительные мурашки по телу. С рычанием он вошел в нее в то же мгновение, насадив на свой член, заставляя принять его полностью.

Крик Айви был коротким и резким. Она откинула голову назад, прислонившись к стене, но не сводила с него глаз. Ее руки сжались от боли при его вторжении, от легкого жжения, когда он растянул ее, когда наполнил ее до края и еще глубже. Но внутри нее бурлила неугомонная энергия — жажда большего.

Он поднял ее, содрогнувшись, когда ее лоно обхватило его толстый член, и снова вошел в нее с такой же силой, как при первом толчке. На этот раз он не остановился. Его тело полностью окружало ее, удерживая в ловушке, гарантируя, что она будет принадлежать ему, чтобы использовать, брать, заявлять права. Бешеный, безжалостный ритм Кетана обдавал ее волнами жара и удовольствия, которые убывали и приливали с каждым движением его бедер, поднимая все выше и выше.

Комната наполнилась ее стонами, ее криками, ее прерывистым дыханием, наполнилась его ворчанием. Она смутно осознавала, что дверь открыта, понимала, что любой может пройти в этот момент и увидеть их, но ей было все равно. Она хотела, чтобы они увидели. Хотела, чтобы они без всяких сомнений знали, что она принадлежит Кетану — и что он принадлежит ей.

Когти на концах его ног царапали пол, и ритм его движений становился все более бешеным. Склонив голову к ее плечу, он провел языком по ее ключице и шее, слизывая пот.

— Ты моя, — прохрипел он ей на ухо.

— Да, — простонала она.

Он зарычал и прижался своим головным гребнем к ее лбу. Их глаза снова встретились, и мир сузился до них двоих.

— Моя Найлия. Моя сердечная нить.

— Твоя, мой Лувин. Я не хочу другого.

— Формирователь, уничтожь меня, — простонал Кетан.

Он отпустил ее запястья, чтобы обхватить лицо Айви ладонями. Его твердый рот встретился с ее губами, когда он изменил угол наклона ее бедер, заставляя его толчки чувствоваться по-новому. Изменившиеся ощущения подтолкнули ее к кульминации. Все ее тело напряглось в ожидании этого последнего толчка, этой последней искры, которая прикончит ее. Айви захныкала ему в рот и обвила руками его шею.

Рыча, Кетан прижал ее к себе, загоняя себя глубже, чем она когда-либо считала возможным. Он удерживал ее так, его тело напрягалось, а член набухал. Жар, исходящий от его шкуры, усилился, просачиваясь в нее, как раз перед тем, как его семя — еще более горячее — изверглось в нее.

Это было все, что потребовалось. Наслаждение, которое нарастало внутри нее, прорвалось наружу, полностью захлестнув ее. Крики Айви были заглушены ревом освобождения Кетана.

Ее пальцы зарылись в его волосы, хватая пряди; ей нужно было за что-то — за что угодно — ухватиться, пока волна за волной эйфория захлестывала ее. Он вцепился в нее, его когти впились в ее кожу, застежки сжали задницу, и все, что Айви могла сделать, это уступить, когда любопытные, трепещущие усики Кетана подтолкнули ее к новым высотам.

И когда Айви наконец выплыла из моря удовольствия и пришла в сознание, Кетан был там, держал ее, баюкая в своих объятиях, как будто она была самой драгоценной вещью во всем мире. Он провел уголком рта по ее губам в легчайшей из ласк, и его волосы, теперь выбившиеся из узла, упали вперед, коснувшись ее кожи.

Она открыла глаза. Интенсивность, горевшая в его взгляде, смягчилась, но не уменьшилась, и она знала, что больше ни на кого во всей вселенной он не смотрел так, как на нее.

Ты говоришь так, будто мы родственные души.

Может быть, так и есть. Как еще вы могли найти друг друга?

Она понятия не имела, существуют ли родственные души, существует ли судьба, есть ли у каждого во вселенной человек, с которым ему суждено быть. Но всем сердцем знала, что она выбрала Кетана, чтобы быть с ним навсегда — и он навсегда запечатлелся в ее душе.

Айви мягко улыбнулась и погладила Кетана по подбородку.

— Моя сердечная нить.

Издав нежную трель, Кетан коснулся своим головным гребнем ее лба.

— Моя Айви.

ГЛАВА 24

Айви вынырнула из воды, проводя руками по лицу и волосам. Она открыла глаза и глубоко вдохнула свежий воздух, напоенный ароматом цветов, чистой воды и земли. Солнечный свет, проникающий через широкое отверстие в потолке пещеры, согревал ее кожу и заставлял красивый бирюзовый бассейн сверкать, как будто он был усыпан кристаллами. Мягкие, успокаивающие звуки, создаваемые журчанием воды, эхом отражались от стен пещеры.

За последние несколько дней было несколько спокойных моментов — но, к сожалению, не расслабляющих.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть вверх. Отверстие в потолке было примерно пятидесяти футов в ширину и почти на такой же высоте над головой. Стены загибались внутрь, к отверстию, создавая естественный купол над бассейном. Вокруг него свисали виноградные лозы и корни, их яркие изумруды и фуксии прекрасно дополняли цвет воды. Она также могла разглядеть там ветви нескольких высоких деревьев, их листья мерцали, когда их колыхал ветерок, но большую часть обзора занимали голубое небо и мягкие белые облака, лениво проплывающие мимо.

Улыбаясь, она повернулась к Кетану, который сидел, развалившись, на низком выступе, обрамлявшем одну сторону бассейна. Хотя солнечный свет не достигал его самого, блики от поверхности воды танцевали на его шкуре.

Рядом с ним был пролом в стене, через который они вошли, — заросшая расщелина, которая спускалась в пещеру под углом снаружи, вероятно, образованная дождевой водой за тысячи лет. На данный момент по нему текла лишь тонкая струйка, образуя крошечный водопад, который заставил Айви вспомнить о причудливых фонтанах, которые всегда устанавливались для украшения офисных зданий на Земле.

Казалось, что у них с Кетаном так давно не было такого момента, как этот. Некоторые из ее любимых воспоминаний были о тех временах, когда он водил ее к ручью, чтобы она могла поплавать в прохладной воде и отдохнуть на солнышке рядом с ним.

Айви плыла к Кетану, пока ее ноги не коснулись дна. Ручейки потекли по ее обнаженному телу, когда она вышла из воды. Ее кожу покалывало от осознания, что взгляд Кетана скользнул по ней, и возбуждение вспыхнуло внутри нее. Она все еще чувствовала последствия их бурного совокупления накануне, и это напоминание только усилило ее желание, заставив ее страдать.

Оказавшись на выступе, который был частично заросшим растительностью, она откинула волосы в сторону и отжала их. Вода выплеснулась на землю у ее ног.

— Как далеко вы уходили от Такарала?

Кетан запустил когти в свои распущенные волосы.

— Пять дней пути. Возможно, шесть. Было трудно следить за временем, пока мы сражались с терновыми черепами.

— Как далеко мы уйдем?

— Намного дальше этого. За пределы желания Когтей преследовать. Глубже в неизвестность, чем любой врикс Такарала со времен первой королевы, — он со вздохом опустил руку. — Пока мы не окажемся в безопасности.

Айви выпрямилась, откинула волосы назад и встала на солнце, позволяя его лучам высушить ее кожу.

— Мы когда-нибудь будем в безопасности? Она просто отпустит тебя?

— По-настоящему безопасно нигде не бывает, Айви, — Кетан покачал головой. — И она не сдастся. Не скоро. Мы должны зайти так далеко, чтобы они никогда нас не нашли, и даже тогда она может искать еще долго.

Айви прикусила губу, когда посмотрела вниз, подталкивая ногой виноградную лозу.

— Как ты думаешь, остальные готовы?

Он фыркнул; звук превратился в щебетание, которое снова привлекло ее внимание к нему, потому что что-то в нем казалось, должно быть безнадежным или горьким, но… не было.

— Никто из них не готов. Они неуклюжи, как птенцы. Громкие. Слабые. Слишком медлительные и слишком маленькие.

Скрестив руки на груди, она вопросительно подняла бровь.

— Ах. Так вот что ты думал обо мне.

Свет в его глазах пронзил ее прямо в сердце, когда он приподнял свои жвалы в улыбке.

— Я говорил тебе это раньше, женщина. Я не буду тебе лгать.

Ауч.

Айви вздернула подбородок.

— Не похоже, что это те качества, которые ты хотел бы видеть в паре. Разве вриксы не предпочитают своих женщин большими и сильными?

Кетан издал трель.

— Мне нравится, когда моя женщина умна, добра и решительна. Маленькая, с мягкой кожей, но с сердцем, столь же нежным, сколь и сильным. Мне нравится, когда моя женщина смеется.

И она улыбнулась, когда по ее телу разлилось тепло.

— И мне нравятся ее поцелуи и ее мягкие, мясистые холмики груди. Ее бедра, ее ноги. Ее задница. Ее восхитительная щель и песни, которые она издает во время совокупления.

Айви рассмеялась, и это тепло превратилось в другой вид жара, обжигающего щеки. Она прижала руку к лицу и покачала головой.

— Я не могу поверить, насколько это похоже на то, что сказал бы человек.

— Тебе достаточно взглянуть на меня, чтобы понять, что я не человек… Но я твой мужчина, Айви. А ты моя женщина. Моя пара.

— Да, мы это тщательно выяснили вчера, — улыбка Айви погасла, когда укол сомнения омрачил ее счастье. Она опустила руку.

Выражение ее лица, должно быть, предупредило Кетана о перемене в ее настроении. Он наклонился вперед, его взгляд был напряженным и серьезным.

— Услышь мои слова, моя сердечная нить — мы достигнем нашей цели, где бы она нас ни ждала. И мы, вриксы, сделаем все, что в наших силах, чтобы защитить людей.

— Я знаю, что ты это сделаешь.

Кетан поднял руку и сложил пальцы, подзывая ее.

— Иди сюда, моя Найлия.

Айви подошла к нему, уходя от солнечного света, и опустилась на подстилку из листьев, которые он собрал для нее между передними ногами.

Одной из нижних рук он погладил ее по спине, как бы успокаивая. Взяв пальцем ее за подбородок, он запрокинул ее голову назад, пока их глаза не встретились с его. В его взгляде сверкнул огонь.

— Я не позволю причинить тебе боль.

Айви улыбнулась и поцеловала его палец.

— Я знаю, Кетан.

Он провел рукой по ее щеке, к влажным волосам, по которым нежно провел когтями. Когда эти когти достигли ее затылка, он вернул их к линии роста волос и повторил процесс, постепенно распутывая узлы и колтуны. Его забота успокаивала, чему способствовала уютная тишина, воцарившаяся между ними. Снаружи слышался только шелест листьев, медленное журчание струйки в бассейне и едва уловимый плеск воды о стены.

Завтра они оставят позади все, что Айви и Кетан знали в этом мире. Но сегодня у них было немного времени, чтобы насладиться тишиной… и друг другом. Сегодня они могли наслаждаться, будучи просто двумя влю…

— Могу я задать тебе вопрос? — спросила Айви, нарушив молчание.

— Все, что угодно, моя Найлия.

Она подняла на него глаза.

— Что… для врикса значит — быть парой?

Его жвалы дернулись, и он склонил голову набок.

— Объясни.

Айви прикусила нижнюю губу и посмотрела вниз. Она сорвала с земли один из больших листьев и покрутила его за стебель.

— На Земле существует множество видов отношений. Есть друзья, бойфренд и герлфренд, друзья с привилегиями, а потом есть брак.

— Это… как жениться?

— Да. Дружба — это то, что было у нас с тобой в начале. Друзья с привилегиями — это люди, которые остаются друзьями, но делят удовольствие друг с другом без обещаний или обязательств. Бойфренд и герлфренд — это люди, которые состоят в отношениях вместе, но без… без постоянных обязательств. Но брак обязывает. Все так, как я тебе рассказывала. Двое людей дают клятвы в любви и обещают оставаться верными друг другу, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит их.

Низко нахмурив брови, Айви разорвала лист вдоль жилок.

— Я думаю… Я просто не уверена, к какой категории мы относимся. И я беспокоюсь, что, возможно, однажды ты можешь… можешь бросить меня. Что ты больше не будешь меня хотеть.

Кетан накрыл обе ее руки одной из своих, успокаивая ее дрожащие пальцы.

— Для вриксов… пара тоже может значить многое. Но когда самец называет свою самку Найлия, это нечто большее. Когда самец называет самку своей сердечной нитью, это… все. Я хочу только тебя, Айви. Мои сердца бьются для тебя.

У Айви сдавило грудь. Слезы защипали ей глаза и затуманили зрение. Она моргнула, позволяя им пролиться.

— Ты причинил мне боль вчера.

Его жвала опустились, и он взял ее за подбородок одной рукой, запрокидывая ее голову назад и окидывая ее пристальным взглядом.

— Я был слишком груб. Где я причинил тебе боль?

Она выпустила листок, повернула руку, чтобы взять его за руку, и прижала его ладонь к своему сердцу.

— Здесь.

Неуверенное, недовольное гудение завибрировало в его груди. Его голос был тихим, когда он сказал:

— Из-за того, что я с ним сделал?

— Нет, это из-за того, чего, как ты подумал, я хотела от него. Ты подумал, что я предала тебя, Кетан.

С тех пор причиненная ей боль только усилилась. Прошлой ночью она была беспокойной, не могла заснуть, несмотря на усталость и несмотря на то, что была именно там, где хотела быть — в объятиях Кетана. Но он… он усомнился в ее верности. И это ранило.

Кетан провел большим пальцем по ее щеке, смахивая слезы.

— Ах, моя Айви. Это я предал тебя. Я позволил своей ярости ослепить меня в том, что я давно знал в глубине своего сердца… что ты моя и только моя, и мне никогда не нужно сомневаться в этом.

Он обхватил Айви руками, оторвал ее от земли и прижал к своей груди. Она почувствовала его силу, биение его сердец и шорох его шкуры на своей коже. Ее мягкие изгибы касались твердых бугров его мышц. Непрошенно, ее соски напряглись, превратившись в болезненные точки. Его застежки обхватили ее бедра, когда его передние лапы обхватили ее, дразня своими тонкими волосками. Он еще раз вытер слезы с ее щек, прежде чем расчесать когтями ее влажные волосы.

— Я прошу тебя простить меня, моя сердечная нить, — хрипло произнес он.

Айви провела кончиками пальцев по его жвалам, следуя по их суставам.

— Я прощаю.

— Некоторые вриксы берут себе пару для удовольствия, как всегда делала Зурваши, — прогрохотал он. — Некоторые берут себе пару только для размножения, чтобы сохранить свою кровь живой, и после этого имеют мало общего друг с другом. Но некоторые, как мои отец и мать, стали парой ради чего-то глубокого и прочного. Потому что они увидели друг в друге то, без чего ни один из них не мог жить.

Кетан наклонился вперед, прижался губами к ее волосам и глубоко вдохнул.

— Я не могу жить без тебя, Айви.

Айви закрыла глаза от волны сильных эмоций, наполнявших ее грудь. Она запустила пальцы в его распущенные волосы, сжимая длинные пряди.

— Люди называют это любовью.

— Любовь, — повторил он, поглаживая Айви пальцами и застежками. — Это то, что у меня есть к тебе, Айви. И это переживет Клубок, звезды, с которых ты пришла, даже саму Восьмерку. Ты навсегда моя Найлия.

— Я люблю тебя, Кетан, — она подняла голову, заставляя его сделать то же самое. Ее губы растянулись в улыбке, хотя глаза наполнились новыми слезами. — И я тоже не могу жить без тебя, мой Лувин.

— Моя прекрасная, прекрасная женщина, — пророкотал Кетан. Он осторожно вытер еще одну слезинку с ее щеки. — Почему ты плачешь? Я здесь, с тобой. Тебе никогда не придется жить без меня.

У нее вырвался тихий смешок.

— Обещаешь?

Кетан издал низкую раскатистую трель, снова успокаивающе проведя большим пальцем по ее щеке.

— Кир райати кир’ани икарекс элуш уль ситхал, Айви, — я вплетаю свое слово в узы, Айви. — Я обещаю.



Улыбка Айви смягчилась, и она провела пальцами по его шелковистым волосам.

— Хотя я скучаю по нашему логову, я не могу дождаться, когда мы найдем безопасное место, чтобы могли вместе построить новое.

Он наклонил голову, прижимаясь лицом к ее шее, и вдохнул ее. Его рука прошлась по линии ее подбородка, в то время как три другие скользнули вниз по спине.

— Я не могу дождаться, когда ты снова будешь принадлежать мне, сокровище моего сердца. Я устал делиться тобой.

Дрожь пробежала по ее коже, когда его мозолистые руки и кончики когтей прошлись по ней. Когда его ладони опустились ниже, чтобы обхватить ее задницу, ощущения усилились, сливаясь в ее сердцевине, перерастая в томительную боль.

— И тогда ты сможешь заниматься со мной своими порочными паучьими делами в любое время, когда захочешь? — спросила она.

Одна из его рук скользнула ниже между их телами, раздвинув ее бедра, и проникла в складки ее лона. Айви ахнула, ее пальцы обвились вокруг его спины, когда он провел пальцем по ней, поглаживая ее клитор и раздвигая ее щель.

Мурлыканье зародилось в его груди и проникло в нее.

— Мужчина должен заботиться о потребностях своей женщины, — давление пальца усилилось, подарив ей новую волну удовольствия, когда он провел губами по ее плечу. — Обо всем, что ей нужно.

И когда он говорил, его застежки дернулись и усилили хватку на ней, прижимая ее бедра к его щели, которая приоткрылась и излучала тепло. Его член вырвался наружу, ствол беспрепятственно скользнул по ее плоти.

Тяжело дыша и извиваясь под его рукой, она спросила:

— А как насчет потребностей ее мужчины?

Хотя его член уже был твердым, как сталь, обернутая шелком, он напрягся еще больше. Он пульсировал у ее бедра, соответствуя быстрому биению его сердец, которое она чувствовала через его грудь. Его дыхание обжигало ей шею.

— Я возьму все, что мне нужно, — его язык скользнул и затанцевал по ее шее, щекоча кожу, но оставляя после себя восхитительный огонь, — как я отдаю тебе все.

Айви прикусила нижнюю губу зубами, закрыла глаза и откинула голову назад, когда удовольствие, охватившее ее, становилось все сильнее и сильнее. Ее ногти впились ему в спину.

— Есть… другой способ… спариваться со своими мужчинами… который нравится женщинам.

Было так трудно сосредоточиться на разговоре, пока он продолжал чувственно водить пальцем по ее клитору, но это было то, что ее интересовало в течение некоторого времени, то, что она хотела сделать.

Кетан вонзил острые зубы ей в шею, заставив Айви извиваться в его объятиях. Он удовлетворенно зарычал.

— О чем ты говоришь, Айви?

— Я… я хочу… О Боже, Кетан, — дрожа, она захныкала и выгнулась навстречу его прикосновениям, ее твердые, ноющие соски терлись о его грудь, когда она покачивалась на его пальце. Она была такой влажной и так, так близко. Ее влага стекала по бедрам и пропитала его руку.

Но она хотела сделать это для него. Ей было нужно сделать это. И… она также хотела знать.

Айви подняла голову, заставила себя открыть глаза и схватила его за запястье.

— Я хочу тебе показать.

Другой звук раздался в нем, на этот раз более мягкий и любопытный, но не менее голодный. Его палец замер, подушечка осталась на ее пульсирующем клиторе, когда он оторвал лицо от ее шеи и встретился с ней взглядом.

Между этим пальцем, от которого ей хотелось самозабвенно извиваться, и его страстными, заинтригованными глазами Айви оказалась в полной ловушке.

Кетан убрал палец с ее промежности, и она отпустила его. С медлительностью, от которой у нее перехватило дыхание, он поднял руку и высунул свой длинный фиолетовый язык, слизывая ее эссенцию со своих пальцев, как будто это было величайшее лакомство во вселенной. Увиденное только еще больше возбудило ее.

— Тогда покажи мне, моя Найлия, — сказал он низким и хриплым голосом.

Айви судорожно вздохнула, разрываясь между мольбой к нему прикоснуться к ней снова, закончить то, что он начал, и своим желанием доставить ему удовольствие. Ее клитор пульсировал от неудовлетворенной похоти.

— Мне нужно чтобы… ты отпустил меня, а потом встань, — сказала она.

Его пальцы согнулись, и когти надавили на ее плоть, их злобные кончики только усилили все, что она уже чувствовала, и заставили ее отчаянно желать большего. Но она не могла поддаться этому искушению. С явной неохотой Кетан поставил ее на ноги. Его ладони царапали ее кожу, когда он менял положение рук и расставлял ноги, поднимаясь до своего нормального роста. Его блестящий фиолетовый член подергивался на открытом воздухе.

Айви опустилась на колени среди наваленных листьев, хотя и не была уверена, было ли это из-за того, что ее ноги были слишком слабыми, чтобы держать ее в тот момент, или она сделала это нарочно. В любом случае, ей было все равно.

Она обхватила пальцами его застежки и легонько потянула. Он хмыкнул и последовал за ней, придвигаясь ближе. Она выпрямилась, пока ее лицо не оказалось на одном уровне с его членом. На кончике блестела перламутрово-белая капелька семени. Айви посмотрела на Кетана, и он уставился на нее сверху вниз, его темные волосы рассыпались по плечам.

— Я хотела поцеловать тебя, Кетан, — Айви отпустила его застежки и переместила руки к члену, слегка проводя пальцами по стволу, пока не обхватила его у выпуклого основания. Он был слишком толстым, чтобы она могла полностью обхватить его рукой. — Здесь.

Дрожь сотрясла его тело, и тонкие волоски на ногах встали дыбом. Его верхние руки сжались в кулаки, в то время как нижняя пара опустилась, накрыв ее ладони. Его рот открылся, обнажив острые зубы внутри, а блестящие глаза расширились.

— Айви…

Эти зловещие жвалы, которые, как она знала, были способны наносить ужасные повреждения, дернулись и безвольно опустились по бокам его лица.

Она наклонилась вперед и, не сводя с него глаз, обвела языком кончик его члена.

— Я хочу доставить тебе удовольствие, моя сердечная нить.

Кетан застонал. От этого звука ее киска сжалась и наполнилась жаром. Его руки сжали ее, и он прерывисто вздохнул.

— Доверься мне, — она прижалась губами к головке его члена в нежном поцелуе. — Позволь мне любить тебя таким образом.

Скованными движениями Кетан убрал руки от Айви и потянулся к ней. Он провел пальцами по ее подбородку и положил ладони на щеки. Его застежки вытянулись вперед, легко пробежавшись по внешней стороне ее рук.

— Я доверяю тебе.

Предвкушение переполняло ее, переплетаясь с желанием доставить ему удовольствие, познать его полностью.

Схватившись одной рукой за основание его члена, Айви приоткрыла губы, взяла в рот его кончик и пососала. Он был теплым, пульсирующим и имел соленый привкус на ее языке, но в нем было что-то большее, что-то неуловимое, более сладкое. Его аромат красного дерева и специй был сильнее, чем когда-либо, наполняя ее чувства, возбуждая ее еще больше и заставляя приоткрыть рот, чтобы впитать его глубже. Но он был слишком большим. Итак, она взяла столько его члена, сколько смогла, поглаживая языком его нижнюю сторону, дразня щель на кончике и двигая другой рукой по всей длине.

Пальцы Кетана согнулись. Новые спазмы сотрясли его тело, дыхание стало прерывистым. Он что-то пробормотал — возможно, приглушенное проклятие, за которым последовало имя Айви, — прежде чем запустить свои когтистые пальцы в ее волосы. Одна из его передних ног обвилась вокруг ее спины, дрожа, прежде чем он опустил ее обратно на землю рядом с ней.



Подстегнутая его реакцией, Айви закрыла глаза, двигаясь во всю длину в устойчивом темпе, жадно набрасываясь на его член, облизывая и посасывая, слегка задевая его зубами. Снова и снова она дразнила его щель, стремясь узнать, что же она чувствовала внутри себя снова и снова.

И хотя ей было отказано в освобождении, слышать, как он наслаждается, только увеличило ее собственное удовольствие. Ее естество болело, клитор пульсировал, жаждая прикосновений, и горячая влага стекала по бедрам.

Она представила, как его член проникает в нее, как она втягивает его в рот, представила, как он толкается, широко растягивая ее, заполняя ее так сильно, что между ними не останется места. Она страстно желала быть частью его — быть единым целым с ним. У нее вырвался стон, вибрацией передающийся Кетану.

— Айви, — прохрипел он. Его когти слегка царапнули ее по голове, и его таз дернулся вперед, и он издал еще один низкий, довольный звук. Вот так просто, какой бы контроль Айви ни имела над этим, он исчез.

Большие, сильные руки Кетана направляли ее навстречу толчкам его бедер, которые сначала соответствовали заданному ею темпу, но вскоре превзошли его. Его дыхание также участилось и стало еще более неровным. Айви видела, какие беспорядочные, мощные импульсы пробегали по его телу; она знала, что он был на пороге кульминации, и это только усиливало ее голод.

Опустив руку между бедер, Айви поглаживала свой клитор в такт его энергичным толчкам. Она застонала, позволяя ему использовать себя, желая, чтобы он использовал ее, не заботясь о дискомфорте в челюсти. Все, что имело значение. Он.

Она кончила быстро, ее тело напряглось, когда ее сердцевина сжалась и затопила ее жаром. Удовольствие пронзило ее, зажгло каждый нерв, поглотив каждую частичку ее тела в блаженном аду.

— Ах, Айви. Моя пара, моя Найлия, — задыхаясь, произнес Кетан. Внезапно его тело напряглось. — Формирователь, уничтожь меня, — прорычал он, когда его нога снова скользнула ей за спину, вместе с застежками притягивая ее к себе, вводя еще немного своего члена ей в рот. Это было почти чересчур.

Выпуклость у основания его члена расширилась в ее руке, выделяя еще больше тепла. Он гудел от напряжения, от давления, и Айви наслаждалась неминуемым взрывом.

Кетан кончил с ревом, его горячее семя заполнило ее рот. Она не знала, чего ожидать, но его вкус был шоком — восхитительным. Он был пряным и насыщенным, с легким привкусом сладости, и она быстро проглотила, снова застонав от того, какой он восхитительный.

Пока что-то не вылезло из его щели, не развернулось и не завибрировало у ее языка и неба.

Айви резко отстранилась. Когда его член выскользнул у нее изо рта, из него снова брызнуло семя, обрызгав ее грудь. Наконец, она увидела их — три черных усика, трепещущих в воздухе, словно пушистые усики мотылька. У нее перехватило дыхание, а глаза вспыхнули. Это было то, что она чувствовала пульсирующим внутри себя, то, что снова и снова подводило ее к краю.

Она неуверенно протянула руку, обхватила головку его члена и провела большим пальцем вдоль открытой щели и выше, к этим усикам. Они были твердыми и мягкими одновременно. Она погладила их по всей длине, следуя за ними вниз, к его щели.

Из его кончика потекло свежее семя.

Кетан резко, прерывисто вздохнул, и его тело затряслось.

— Айви, — прохрипел он, одной своей большой рукой придерживая ее затылок, другой — сжимая ее длинные волосы. Его застежки дрожали на ее плечах.

Усики были чувствительными.

Она ухмыльнулась и, не в силах сопротивляться, сократила расстояние между ними, проводя языком по всей длине члена Кетана, слизывая его восхитительное, пряное, сладкое семя. Добравшись до кончика его члена, она накрыла его ртом и обвела языком эти усики.

Кетан издал отчаянный звук — рев, стон и рычание вместе взятые — который стал чем-то бесконечно глубоким и первобытным, отразившись от стен пещеры. Суставы его ног подогнулись, а бедра дернулись назад, вырывая член из ее хватки, даже когда он опустился на землю — но не раньше, чем Айви была вознаграждена новым извержением его семени, которое она жадно выпила.

Туловище Кетана наклонилось вперед, остановившись только тогда, когда он уперся всеми руками в землю. Его плечи вздымались от тяжелого дыхания. Кончики его головного убора задели кожу Айви прямо под грудью, а пряди его распущенных волос защекотали ее живот и бедра.

Айви опустилась на пятки и усмехнулась, проводя кончиками пальцев по фиолетово-белым отметинам на его головном гребне.

— Я так понимаю, тебе понравилось?

Кетан издал щебет и выдохнул; его теплое дыхание обдало живот Айви, к ее все еще пульсирующему лону.

— Я… — снова защебетал он, поднимая голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Ты разрушила меня, Айви.

Откинувшись назад, Айви оперлась на руку за спиной и раздвинула бедра. С самодовольной улыбкой она провела пальцами другой руки по теплому, перламутровому семени на своей груди и размазала его, проводя пальцами вокруг соска.

Айви пару месяцев назад никогда бы не узнала женщину, сидящую здесь сейчас. Она никогда бы не подумала, что способна принять эту открытость, эту страсть, эту… эту греховность. Но присутствие его сущности на ее теле, отметина на ней, клеймо его запаха возбуждали ее на инстинктивном уровне. Боль между ног усилилась, и к сердцевине прилило свежее тепло.

— Я тебя слишком утомила? — спросила Айви, двигая пальцем, покрытым семенем, вниз по животу к своему лону.

Его глаза проследили за ее пальцем; его сверкающий взгляд был взглядом голодного хищника, зацикленного на своей добыче. От осознания этого у нее по коже побежали мурашки, а сердце учащенно забилось.

— Нет, — его длинный язык выскользнул и пробежался по разрезу рта, а жвалы широко раздвинулись, прежде чем опуститься низко и загнуться назад. — Ты только разбудила мой голод, моя сердечная нить.

Он не подал никаких других признаков своих намерений, прежде чем начать действовать — не напряг мышцы, не перефокусировал взгляд, даже не переступил с ноги на ногу, готовясь. В одно мгновение он был на земле перед ней, опираясь на руки. В следующее мгновение он набросился на нее, темное пятно фиолетовых глаз, когтей и захватывающей силы.

Его верхние руки схватили ее за предплечья, нижние зацепили за бедра. Он приподнял ее и раздвинул ей ноги. На мгновение Айви почувствовала себя невесомой, и ее желудок сжался от предвкушения и возбуждения. Она хихикнула.

Кетан опустил ее на спину с невероятной мягкостью, учитывая скорость, с которой он это сделал. Листья служили мягкой подушкой, защищавшей ее от удара камнем. Он навис над ней, его торс был зажат между ее бедер, его тело отбрасывало на нее тень, отчего его глаза сияли, как восемь аметистов, подвешенных в пространстве. Его застежки дразнили верхнюю часть ее бедер, как будто не совсем уверенные, хотят ли они вцепиться или исследовать.

Расставив ноги и упершись ими в обе стороны, Кетан наклонился, прижимаясь своей твердой, бугристой плотью к ее мягкому телу. Его смертоносные жвалы задели ключицы Айви, когда он провел языком по ее шее. Это движение вниз продолжалось, и все его тело двигалось вместе с ним; ладони его верхних рук скользили по ее рукам от запястий к локтям, от локтей к плечам, в то время как его язык скользил по ложбинке между ее грудями.

Айви выгнула спину, прижимаясь к нему грудью, когда его нижние клыки задели ее набухшие чувствительные соски и вызвали внутри нее непреодолимый взрыв желания.

Но его голова продолжала свой путь вниз по ее телу. Его язык проложил дорожку по ее животу, очертив колечко вокруг пупка, отчего она задрожала от желания. И его руки снова переместились, эти грубые ладони обхватили ее груди. Он на мгновение задержал их неподвижно. Этого было достаточно, чтобы она в отчаянии начала извиваться, пытаясь потереться сосками о его шкуру и получить все возможные ощущения.

Айви накрыла его сильные руки своими.

— Кетан… Пожалуйста.

Его язык прошелся по ее тазу, легко коснулся небольшого участка волос и опустился ниже, чтобы подразнить ее клитор, кружа и пощелкивая по нему. У Айви перехватило дыхание. Только тогда его руки снова задвигались, разминая нежную плоть ее грудей, пощипывая пальцами соски.

Она замычала, улыбаясь, ее ресницы трепетали, хотя она хотела, чтобы ее глаза оставались открытыми.

Кетан глубоко вздохнул и издал рычание.

— Теперь я позабочусь о твоих потребностях, моя Найлия.

Он приподнял ее бедра, подсунул под них свои жвалы и обхватил ее задницу ладонями нижних рук. Прежде чем Айви смогла полностью осознать что-либо из этого, он прижался лицом к ее лону и пронзил ее своим длинным языком.

Голова Айви откинулась назад, и она закричала. Закрыв глаза, она отдалась удовольствию, которое дарила ей ее пара, пока, наконец, он не убрал голову, не оторвал ее от земли и не усадил на свой пульсирующий член. Их стоны эхом отражались от каменных стен, перерастая в песню, которая окутывала их обоих — песню страсти и любви, песню, рожденную невероятными шансами встречи двух душ, несмотря на непостижимую даль времени и пространства, разделявших их.



ГЛАВА 25

Люди некоторое время назад приглушили свет в комнате, оставив только мягчайшее белое свечение, которое окутывало большую часть пространства тенью. Криокамеры казались темными даже проницательному глазу Кетана, такими же черными, как ниши, в которые помещали мертвых Такарала. Но он знал, что это его блуждающий разум ищет тьму в каждом углу, ищет мрак, опасность, смерть. Он знал, что это была работа инстинктов, корни которых глубже, чем у самых старых и высоких деревьев Клубка, — инстинктов, которые видели гибель, скрывающуюся в каждом затененном углублении.

И на этот раз его инстинктам нельзя было доверять. Страх естествен для всех существ. Вриксы были не более невосприимчивы к нему, чем любые другие звери, независимо от того, большие они или маленькие. Эта ночь, возможно, больше, чем любая другая в жизни Кетана, была той, когда все эти страхи угрожали всплыть на поверхность.

Что-то столь же мрачное и зловещее, как вода, затопившая коридоры корабля, таилось на задворках сознания Кетана, крадучись переходя из тени в тень. Это открыто проявлялось только в комочке страха, засевшем глубоко в животе, — тяжелом чувстве, что что-то пойдет не так, что все это будет напрасно, что Зурваши в конце концов добьется своего.

Что Кетан потерпит неудачу, и все эти невинные люди, включая его пару, пострадают из-за этого.

Но он не позволит этим страхам овладеть им. На рассвете наконец начнется новая жизнь, к которой Кетан так долго стремился. И его пара, его Айви, будет там, с ним.

Кетан крепче обнял ее и посмотрел вниз. Как всегда, она спала на нем, грудь к груди, ее золотистые волосы разметались по его шкуре, и их тревожило только ее медленное, мягкое дыхание. Он осторожно подцепил пальцем прядь ее волос и отвел их с ее лица.

Его маленькая пара была прекрасна, как всегда. Нежный свет ласкал ее кожу, которая уже не была такой бледной, как тогда, когда он впервые увидел ее. Казалось, это было целую жизнь назад.

Ее лицо было наклонено к его лицу. Одна ее щека покоилась на его груди, над сердцами, а глаза были закрыты, отчего ресницы казались еще темнее и пышнее, чем обычно. Ее лоб был расслаблен, освобожденный от забот, которые она так часто несла на своих плечах в моменты бодрствования. И ее губы…

Полные розовые губы Айви, все еще припухшие после их совокупления в пещере ранее, манили Кетана, взывая к тем желаниям, которые никогда не будут — и не могут быть— удовлетворены. Увидев Айви в первый раз, он сравнил ее губы с парой пухлых личинок, но даже тогда они очаровали его. Отвращение переросло в любопытство; любопытство переросло в страстное желание. И после того, как она использовала эти губы, чтобы доставить ему удовольствие сегодня, это желание теперь было ближе к потребности.

Внезапно он гораздо острее ощутил ее вес на себе и ее восхитительное тепло, которое было заключено под шелковым одеялом, накинутым на нее. Его руки, сами того не желая, скользнули вниз по ее спине и по бокам, следуя изгибу бедер, чтобы попробовать податливую плоть ее зада, которая была обнажена из-за того, что юбка задралась до талии.

Однако он также осознавал тихие звуки в комнате — низкое, непрерывное гудение, которое он всегда ощущал сквозь пол; медленные, приглушенные ритмы дыхания людей и вриксов во сне; более хриплые, беспорядочные звуки Уилла, дремлющего в своей открытой капсуле. Люди назвали это храпом.

Ансет, Телок, Рекош и Уркот были разбросаны по своим самодельным гнездам, все спали, насколько мог судить Кетан. Его сестра по выводку устроилась спиной к криокамере Эллы. Одна рука Эллы свисала с края кровати-стручка, так что ее ладонь, такая маленькая и хрупкая, могла покоиться на широком плече Ансет.

Даже в этом неестественно прохладном, сухом воздухе, даже глубокой ночью было заметно, как блестит пот на коже Эллы.

Все остальные спокойно спали в этой построенной человеком комнате, пользуясь тем, что, вполне возможно, это была их последняя безопасная ночь за долгое время. Но Кетан лежал, прижавшийся к своей паре, и его разум был охвачен клубящимся хаосом, неспособный выбирать между желанием к Айви и множеством опасений по поводу того, что принесет завтрашний день, большинство из которых были не более чем смутными, частично сформированными фантазиями.

Едва сдерживая рычание, Кетан выбросил все мысли из головы и сосредоточился на своих чувствах. На ощущении тела Айви, на ее сладком, знакомом аромате, на поблекших, но безошибочно узнаваемых следах ее восхитительного вкуса на его языке. Он закрыл глаза; темнота почти полностью сгустилась за его веками, но золотые нити танцевали перед его мысленным взором.

Тяжесть навалилась на него, принося чувство покоя и уверенности. Сегодня вечером у Кетана была его пара. Со всем остальным он может столкнуться завтра.

Наконец он заснул.

Его разбудил звук, пробившийся сквозь туман сна и коснувшийся его сознания. Движение. Но даже когда его глаза приоткрылись, он знал, что его разбудил не шорох. Его сердца едва успели ударить еще раз, прежде чем повторился первый звук — кашель.

Его инстинкты подсказывали ему, что еще не утро, но он чувствовал надвигающийся солнечный восход, как будто это был знакомый врикс, замеченный в дальнем конце одного из длинных туннелей Такарала.

Айви зашевелилась в объятиях Кетана, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на Эллу и Ансет. Он рассеянно провел руками вверх и вниз по спине своей пары, наблюдая, как Элла ухватилась за борт своей капсулы и, дрожа, приняла сидячее положение. Одеяло, которым она была укутана — одеяло Айви, которое она вчера одолжила больной женщине, — упало с плеч и груди Эллы. Ее тело сотрясалось от все более приглушенного кашля.

Ансет поднялась и повернулась к Элле, положив поддерживающую руку на спину человека. Эта рука охватила спину Эллы от плеча до плеча и почти сверху донизу. На языке вриксов Ансет прошептала:

— Полегче, малышка. Дыши.

Только несколько других, казалось, проснулись — зеленые глаза Телока настороженно смотрели со своего места у двери, Рекош выпрямился, используя накрытую тканью капсулу, рядом с которой он спал, как опору, а Лейси подняла голову с кровати в своей криокамере, чтобы сквозь полумрак посмотреть затуманенными глазами на Эллу.

— Ты в порядке? — спросила Лейси.

— Просто… Просто нужно подышать воздухом. П-подышать свежим воздухом, — удалось тихо произнести Элле между приступами кашля.

С беспокойным огнем в глазах Ансет взглянула на Кетана.

Он наклонил голову в сторону двери и сделал жест рукой.

Кашель Эллы утих, но, похоже, передышка ее мало успокоила. На ее щеках выступили неистовые пятна румянца, которые резко выделялись на ее болезненно-бледной, покрытой каплями пота коже, а дыхание было поверхностным, затрудненным и учащенным.

Ансет переместила свое огромное тело к передней части капсулы. Осторожно она подцепила согнутым пальцем подбородок Эллы и заставила самку посмотреть на нее. Ансет указала на себя, затем на Эллу, прежде чем махнуть рукой в сторону двери.

Элла кивнула и изобразила улыбку; выражение ее лица выглядело тонким и напряженным, искренним, но произведенным какой-то невидимой ценой.

Полностью поднявшись, Ансет склонилась над криокамерой, осторожно взяла Эллу на руки вместе с одеялом и всем остальным и повернулась к двери. Она остановилась только для того, чтобы забрать свое боевое копье и сумку, прежде чем шагнуть вперед.

Телок наблюдал за Ансет, когда она подошла к двери. Он склонил голову набок, глаза слегка сузились, и короткая, неуверенная дрожь пробежала по его жвалам.

Ансет протянул руку и нажал кнопку на дверном косяке. Дверь издала обычное шипение и скользнула в сторону, позволив красному свету проникнуть из коридора за ней. Она колебалась три удара сердца, сосредоточив внимание на Телоке, прежде чем пригнулась, отклонилась в сторону и, несколько раз переступив ногами, протиснулась в слишком маленькое отверстие.

Лейси снова опустила голову. Рекош опустился обратно на пол.

Телок встал, оперся рукой о дверной косяк и выглянул в коридор. Его подозрения должны были пробудить подозрения Кетана, но Айви издала сонный, смущенный звук и начала приподниматься с груди Кетана.

— С Эллой все в порядке? — спросила она.

— Тсс. Она в порядке, — Кетан опустил взгляд на свою пару, возобновляя успокаивающие движения рук вверх-вниз по ее спине. — Возвращайся ко сну, моя сердечная нить.

Со вздохом она расслабилась и опустилась на него, потершись щекой о его грудь. Он не мог не заметить, как ее теплое, мягкое тело прижалось к нему.

Дверь с тихим шорохом закрылась, и шкура Телока заскрежетала по стене, когда он опустился на пол. Кетан хотел посмотреть на своего друга, без слов задать вопрос и выяснить, что произошло между Телоком и Ансет, но на него навалилась такая усталость, какой он никогда не испытывал. Веки Кетана опустились. Каким-то образом он продолжал двигать руками, пока темнота полностью не поглотила его.

— Кетан.

Глубокий, знакомый голос вырвал Кетана из сна, окатив его настороженностью так же уверенно, как если бы ему на голову вылили горшок холодной воды. Хотя ему казалось, что он только что закрыл глаза, он знал, что время прошло, на инстинктивном уровне. Немного времени, но все же.

Айви все еще лежала на нем, вялая и теплая во сне, и он мог поклясться, что все еще чувствует, как трепещет ее тело после их совокупления накануне. Но Телок тоже был здесь, его ноги были согнуты так, что нижняя часть тела почти касалась пола.

— Они ушли, Кетан, — сказал Телок.

— Кто? — спросил Кетан, но он знал ответ еще до того, как это крошечное слово полностью сформировалось у него во рту.

Холодный, твердый комок внутри него увеличился, давя на грудь и затрудняя дыхание.

— Ансет и Элла. Я пошел проведать их, когда мне показалось, что их не было слишком долго. Но их нет снаружи.

Кетан уперся парой рук в пол и принял более вертикальное положение, продолжая крепко держаться за свою пару. Айви снова пошевелилась, напрягшись и прижавшись к нему. Он сжал кончики жвал и поборол нарастающую панику.

— Телок, солнце еще не взошло?

— Только что, — ответил Телок. — Но ночью разразилась буря, и она до сих пор не утихла.

Айви прикрыла зевок рукой и провела пальцами по волосам, убирая их с лица.

— Что происходит?

Слова ответа Кетана прозвучали так, как будто они были пропитаны болью и неуверенностью, даже для него самого. По-английски он сказал:

— Ансет забрала Эллу.

Айви уперлась локтем ему в грудь, перенеся на него свой вес, когда приподнялась. Ее глаза были широко раскрыты и полны недоверия.

— Что? Что это значит, Кетан? Забрала ее куда?

С ее лица исчезли все признаки сна. Кетан почувствовал, как ее сердце учащенно забилось через соприкосновение их тел; оно не могло сравниться с ритмом его и без того учащенно бьющихся сердец.

— Ансет унесла отсюда Эллу, — ответил он.

— Почему? Куда? Кетан, что…

Его, несомненно, затопил холод, его не испугал страх в голосе его пары, не смутило сбивчивое бормотание, когда проснулись остальные.

— Она несет Эллу в Такарал, Айви.

Паника сверкнула в ее глазах, угрожая затмить их ясную, небесно-голубую окраску. Тысячи невысказанных вопросов танцевали в ее взгляде, как оборванные нити наспех сплетенной паутины на ветру, и ни один из них не был достаточно сильным, чтобы превалировать над другими.

Это отражало эмоции Кетана; его захлестнули тысячи чувств, все противоречивые, тысячи мыслей, все вышли из-под контроля, ни одна из них не помогала. В этой спутанной паутине была обреченность и смерть. Предательство. Но все равно он знал, что его не предавали.

Слова, которые он однажды сказал своей сестре по выводку, эхом отдавались в его памяти.

Ты всегда видела вещи такими, какими они должны быть, Ансет, а не такими, какие они есть.

Кетан изначально возражал против пробуждения этих людей. Он знал, что его сестра встала бы на сторону Айви, хотя она не знала ни одного из этих существ.

Так быстро, но нежно, как только мог, Кетан снял Айви с себя, опуская ее на пол. Она встала на колени, наблюдая, как он изогнулся, подобрал ноги под себя и поднялся.

— Кетан?

— Она хочет помочь, — он потянулся в сторону, чтобы взять свое копье со стены. — Но она ошибается в том, как это сделать.

— Что происходит? — спросила Ахмья, садясь в своей криокамере.

— Что-то не так, — сказала Келли.

— Ни хрена себе, — пробормотал Коул.

— Это не помогает, чувак, — Диего уже свесил ноги с борта своей капсулы и протирал глаза, прогоняя сон.

Теперь Айви была на ногах, глядя на Кетан снизу вверх с еще большим беспокойством в глазах.

— Кетан… Что будет?

Наклонившись, Кетан взял ее за руки ладонями нижних рук. Айви вцепилась в нижнюю сторону его предплечий.

Свободной рукой он пригладил ее взъерошенные волосы. В тот момент она казалась такой маленькой, такой уязвимой, такой потерянной и одинокой. Все инстинкты Кетана протестовали против этого; даже видеть намеки на это на ее лице было невыносимо. И все же… В своем беспокойстве она была прекрасна, как всегда. Это сострадание и забота сделали ее дух таким лучезарным, что он сиял ярче любой звезды, любой луны, ярче самого солнца.

Он коснулся губами ее шеи сбоку и глубоко вдохнул ее аромат, не прилагая никаких усилий, чтобы унять голодное, благодарное урчание в груди. В то же время он погладил передней ногой ее икру. Ему нужно было ощутить на себе как можно больше ее аромата, пока дождь все не смыл.

Кетан ничего так не хотел, как остаться здесь с ней навсегда. Он хотел перестать заботиться обо всем и обо всех остальных. Он хотел освободиться от ответственности, от чувства вины.

Но каждый удар его сердец знаменовал еще один момент, приближающий катастрофу.

— Скажи им, что моя сестра по выводку отправилась за помощью для Эллы, — прохрипел он на языке вриксов.

— Почему ты не можешь сказать им сам? — она дрожащим голосом ответила на том же языке. По смирению в ее тоне он понял, что она уже осознала.

Он отстранился, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти Ансет до того, как она доберется до Такарала.

— Позволь мне пойти вместо тебя, Кетан, — хрипло сказал Телок. В его глазах было что-то жесткое, решительность, с которой Кетан был хорошо знаком.

Один из людей — похоже, Уилл — спросил Айви, что происходит. Она повернула к нему голову и ответила по-английски, передав сообщение Кетана.

— Мы все с ней друзья, — Рекош развел руки в стороны ладонями вверх. — Любой из нас мог бы пойти вместо тебя.

Телок заскрежетал жвалами, тонкие волоски ощетинились.

— Ты нужен здесь, Кетан.

Все люди проснулись и выбрались из своих капсул, на их лицах явно читалось беспокойство. Некоторые из них разговаривали друг с другом; их голоса теперь ничего не значили для Кетана.

Кетан посмотрел на своих друзей одного за другим.

— В этом, должно быть, виноват я. Этот вопрос… Он задевает суть моей сестры по выводку. Только у меня есть надежда изменить ее путь. И она не могла далеко уйти за это время.

Уркот хмыкнул и постучал ногой по полу.

— И все же, если Ансет доберется до Такарала…

— Завтра тот день, когда я должен исполнить свое слово, данное Зурваши, — сказал Кетан, сдерживая вспышку ярости, которая вспыхнула в центре его страха. — Сегодня я все еще обладаю некоторой свободой. О королеве можно не беспокоиться.

— Если только она тебя не увидит, — хотя Айви не повышала голоса, ее слова заполнили все пустое пространство в комнате, сделав воздух невероятно густым и тяжелым.

Кетан вернул свое внимание к ней. Его сердце натянулось, дрожа под огромным давлением. Все должно было пойти не так. Они не так составляли свои планы, не к этому готовились.

Но был один урок, который Кетан должен был выучить снова и снова на протяжении всей своей жизни, — Клубок не интересовался ничьими планами.

И его пара, при всей ее мягкости, при всей ее доброте, определенно не была дурой. Он не мог спорить с ее беспокойством. Он не мог сказать ей, чтобы она не волновалась — эти слова даже не могли сформироваться у него в горле.

Опустив голову, Кетан прислонил головной гребень ко лбу Айви. Она скользнула ладонями вверх по тыльной стороне его рук, ее ногти царапали его кожу, пока не оказались на плечах.

Он еще раз вдохнул ее аромат и прохрипел:

— Я вернусь к тебе, моя Найлия. Я обещаю.

Она закрыла глаза, чуть глубже вонзив ногти в его плоть.

— Тебе лучше вплести эти слова в самую крепкую паутину во вселенной, мой Лувин.

Несмотря ни на что, Кетан защебетал. Это немного ослабило его напряжение, пусть и ненадолго, и он приподнял свои жвалы в улыбке. Он обнял ее и притянул к себе ее маленькое тело. Голос в глубине его сознания, слишком тихий, настаивал на том, что это не прощание, что все будет хорошо.

Что он достаточно скоро вернется в это место вместе с Эллой и Ансет.

Любовь не была чем-то незнакомым вриксам, хотя у них не было слова, чтобы описать это чувство, которое Кетану казалось скорее набором чувств, сплетенных в единую паутину, непостижимо сильную и большую, теплую и надежную, успокаивающую и сводящую с ума. Но Айви, давшая этому название, расставила для него все по местам. Решила головоломку, над которой он и не подозревал, что так долго думал.

Два лунных цикла назад он был бы доволен тем, что встретит свой конец, поскольку у него никогда не было пары. Теперь он сделает все возможное, чтобы его последние мгновения, когда бы они ни наступили, были проведены рядом с ней.

— Мои сердца бьются для тебя, Айви.

— И мое сердце бьется для тебя. Я люблю тебя, Кетан.

Айви встала на цыпочки, откинула голову назад и поцеловала его, снова подарив вкус этих мягких, податливых губ, хотя поцелуй был рожден отчаянием. Кетан издал трель, низкую и раскатистую, только для нее. Он сказал себе, что достаточно скоро попробует ее еще раз.

Она прислонилась лбом к его головному гребню.

— Пожалуйста, вернись ко мне, — умоляла она срывающимся голосом.

Кетан провел пальцем по ее изящному подбородку, наклоняя ее лицо так, чтобы встретить ее взгляд.

— Я так и сделаю, моя сердечная нить.

По пути к двери он поудобнее перехватил копье и перекинул сумку через плечо.

ГЛАВА 26

Под темными грозовыми тучами, тени в джунглях были еще глубже, чем ночью. Растения теперь не давали света. Ни холодного синего, ни яркого пурпурного, ни ярко-желтого, ни огненно-оранжевого. Не было ничего, что освещало бы путь, кроме беспорядочных вспышек молний — все они были слишком слабыми и далекими, чтобы рассеять мрак.

Не было никаких признаков недавнего ухода Ансет. Как внизу, так и на ее вершине земля была слишком испещрена следами, чтобы различить что-то конкретное, и эти следы были еще больше замазаны грязью и дождевой водой. Найти Ансет и идти по ее следам во время этого шторма было бы медленным и утомительным процессом.

У Кетана не было свободного времени. У Эллы не было времени.

Итак, Кетан воспользовался своим единственным преимуществом — он был быстрее своей сестры и знал, куда она направляется.

Сильный дождь ограничил его обзор и сделал каждую поверхность скользкой и ненадежной, но Кетан не мог позволить себе ничего, кроме спешки. Он перепрыгивал с корней на ветки и обратно, прорывался мимо могучих стволов, не обращая внимания на ущерб, наносимый его когтями, и продирался сквозь спутанные заросли растений, размахивая руками и скрежещущими жвалами. Каждый пройденный им отрезок был выигран с учащенным биением сердца. Каждое прошедшее мгновение усиливало жар, бушующий под его шкурой.

Тяжесть, которую он долгое время не ощущал, в полной мере навалилась на него. Она тянула его вниз, делая конечности тяжелыми и негнущимися, как камень. И хотя он долгое время был избавлен от полноты этого чувства, он осознал, что это — бремя ответственности за жизни других. Бремя жизней, выше его собственной, и жизни его пары, которые подвергаются риску из-за его действий, бремя того, что их судьбы переплетены с его судьбами.

Все было ради Айви. Он будет бороться за нее сильнее, чем за что-либо еще. И он позволил бы себе не менее яростно сражаться за любого другого члена племени — которое сформировалось вокруг него и его пары, особенно за тех, кто не мог защитить себя.

Защитник, позволь мне быть их щитом.

Охотник, позволь мне быть их кормильцем.

Копатель, позволь мне быть их гидом.

Молю, глаза Восьмерых, присмотрите за моим новым племенем… Или отойдите в сторону, чтобы я мог сделать это сам.

Кетан боролся еще сильнее под весом этого бремени. Его мышцы напряглись, их затопил невыносимый огонь, несмотря на холод под дождем, но они не дрогнули.

К тому времени, как он добрался до Такарала, его дыхание было прерывистым, и он знал, что его сердце вряд ли замедлится. Этот непрекращающийся страх смешался с огненной волной ярости, когда в поле зрения показался вход в туннель. Жар и холод пробегали по поверхности его шкуры, пробирали до костей и боролись друг с другом в груди.

Больше никогда. Предполагалось, что он никогда больше не увидит это место.

Прорычав проклятие, Кетан направился ко входу — и паре Королевских Клыков, охраняющих его.

Они наблюдали за его приближением со странной смесью настороженности и уверенности в глазах.

— Я ищу одну из твоих сестер по копью, — сказал он, максимально смягчая тон. — Ансет.

— Она не шла этим путем, — ответила одна из Клыков.

— Сегодня никто не приходил, — сказала другая, указывая подбородком на джунгли. — Хотя некоторые охотники уходили.

Ансет пошла не этим путем, но она могла бы использовать другой вход — возможно, поближе к святилищу королевы. Это означало бы меньшую вероятность того, что Эллу увидят.

Но в спешке Кетан вполне мог прибыть раньше своей сестры. Что тогда? Ждать, полагаясь на крошечный шанс, что она воспользуется этим входом?

Он не мог рисковать, оставаясь без дела, в то время как вполне возможно, что она уже вошла в город с Эллой.

Кетан поспешил вперед, не обращая внимания на новую вспышку ярости и беспокойства, охватившую его, когда из серого мрака шторма он вошел в жуткое голубое сияние Такарала. Один из Клыков что-то сказал у него за спиной. Ему было все равно, что именно.

Эти туннели никогда не казались такими тесными, этот камень никогда не казался таким холодным, эти тени никогда не выглядели такими жестокими, это место никогда не было таким неприветливым. Кетан всегда конфликтовал с королевой, но с годами он стал видеть в Такарале некое извращенное продолжение ее. Казалось, что злоба Зурваши просочилась в каждый камень, пропитала каждый лоскуток ткани и проникла в сердцевину каждого кристалла.

И снова он мчался прямо к ней.

Он привлекал внимание многих других вриксов своим движением — одинокий самец с редкими фиолетовыми отметинами, сжимающий копье и разбрызгивающий повсюду воду, как будто он принес с собой бурю. Их приглушенные разговоры не имели для него смысла. Их лица слились воедино, когда он обводил их взглядом, ища Ансет и Эллу, игнорируя всех и все остальное.

С каждым шагом вглубь Такарала его сердце сжималось все сильнее. Его дух кричал от потребности — потребности вернуться к своей паре, к своей Айви. Его все более отчаянная, тревожная песня отзывалась эхом в костях Кетана.

Ему нужно было обезопасить Айви, нужно было спрятать ее — и ей подобных — от своих врагов. То, что Ансет принесла сюда Эллу…

Страх Кетана усилился еще больше, когда впереди стал виден более яркий синий свет — совокупное свечение бесчисленных кристаллов в Логове Духов, дающих свой собственный свет в отсутствие солнца.

Его мысленный взор окрасил это свечение в малиновый цвет.

— Я вернусь к Айви, — прохрипел он. Каждый шаг был тяжелее предыдущего, каждый давался труднее, и он был вынужден черпать силу все глубже и глубже внутри себя. — Это не конец.

Сегодня было начало.

Хотя был не День Жертвоприношений, большой вход в Логово Духов охраняли Клыки Королевы, их украшения из золота и драгоценных камней холодно поблескивали в голубом свете, льющемся из помещения за ними.

— Королева проводит частную аудиенцию, — сказала одна из Клыков, выступая вперед с поднятой ладонью. Он знал ее; ее звали Нахкто, она была ветераном войны с Калдараком. — Развернись…

В ее глазах вспыхнуло узнавание.

— Проходи, — сказала Нахкто напряженным голосом. Она отступила в сторону, уперла древко своего копья в пол и махнула Кетану, чтобы тот шел вперед.

Он не испытывал стыда из-за того, что его первым побуждением было сбежать. Зурваши была последней, с кем он хотел связываться — не только сейчас, но и вообще. Их предыдущая встреча должна была стать последней. Он никогда не должен был увидеть ее снова.

Блядь.

Стиснув зубы, Кетан расправил плечи, поднял взгляд и зашагал вперед.

Он был остановлен другим Клыком, когда она встала у него на пути. Хотя ее копье оставалось в стороне, твердая, широкая поза говорила о готовности к действию, а один из ее больших пальцев был зацеплен за пояс прямо над шипастой дубинкой. Он знал и ее — Айрека, которая прижала невинного мужчину к стене за то, что тот нес ткацкий нож, когда Кетан видел ее в последний раз.

— Твое оружие, охотник, — прорычала она.

Кетан сжал древко своего копья. Вода сочилась из влажной кожаной рукояти, текла между его пальцами и капала на пол. Мысленным взором он увидел мимолетный образ своего копья, вонзенного в горло королевы. Он уставился на женщину, маячившую перед ним, неуверенный в том, сумел ли он скрыть свою ненависть и жажду крови.

Ее украшения тихо звякнули, когда она изменила позу на толщину нити, а рукоять боевого копья скрипнула в ее кулаке.

Ради Айви. Ради Эллы.

Ради будущего, о котором он никогда не смел и мечтать, но которое теперь было так близко.

Направив наконечник своего копья к полу, Кетан повернул древко так, чтобы оно стояло вертикально, и протянул его Клыку. Айрека с рычанием выхватила оружие. Еще несколько ударов сердца самка выдержала его взгляд, ее глаза были напряженными, а тонкие волоски встали дыбом.

Наконец, Айрека фыркнула и отошла в сторону.

— Поторопись. Мы не заинтересованы в том, чтобы делить твою компанию, охотник.

Когда Кетан проходил мимо нее, она сильно толкнула его в спину, заставив споткнуться на пороге.

Он отклонил требование своего гнева развернуться и показать Айреке, что ему не нужно копье, чтобы нанести урон. Но он был слишком близок к цели.

Логово Духов было практически безлюдно; от этого факта у Кетана внутри все скрутилось в узел. В большинстве дней здесь всегда можно было встретить множество вриксов, которые читают истории, вырезанные на камне, греются в отраженном солнечном свете или тихо отдают дань уважения духам своих предков и молятся Восьмерым. Единственные присутствующие здесь вриксы собрались на центральном помосте.

Клыки стояли вдоль края помоста, как украшенные золотом статуи. Небольшая группа говорящих с духами расположилась в паре сегментов от этого края, их закутанные в шелк фигуры были такими же крупными, но гораздо менее внушительными, чем у Клыков.

Стоящая посередине говорящая с духами была одета иначе, чем две ее спутницы — Архиречица Валкай. Она говорила мягким тоном, белые покрывала колыхались от ее мягких движений. Несмотря на эхо в зале, Кетан не мог разобрать ее слов; к тому времени, как до него донесся ее голос, он был не более чем музыкальным гулом.

За говорящими с духами, на самой высокой точке помоста, восседала королева. Два Когтя стояли прямо за ней. Черный мех на их плечах свисал достаточно низко, чтобы касаться задних конечностей.

Ансет нигде не было видно. Облегчение и новый ужас столкнулись в Кетане, заставив его грудь сжаться, а внутренности скрутиться. Ее здесь не было, но это не означало, что ее не было в Такарале. Это не означало, что она не направлялась сюда даже сейчас.

Голова Зурваши повернулась к Кетану. Даже с такого расстояния он не упустил хищный блеск в ее янтарных глазах. Ее жвалы дернулись и сомкнулись, и она приподнялась немного выше. Длинные, ниспадающие концы ее фиолетовых шелковых покрывал волочились по камню под ней.

Сестры Кетана здесь не было, но он оказался в ловушке.

Королева полностью повернулась к нему, даже не заметив неуважения к Архиречице, которая все еще говорила.

— Мой смелый маленький охотник, — позвала Зурваши. Пещера превратила ее голос во что-то гулкое и зловещее, и шаги Кетана замедлились. Ее глаза — и тон — потемнели. — Ты недостаточно долго заставил меня ждать, Кетан? Подойди. Сейчас.

Зубы Кетана заскрежетали, когда он заставил свои ноги двигаться. Напряжение, охватившее его тело, было сильнее, чем когда-либо, угрожая полностью захлестнуть его.

Ему снова придется играть в эту игру. Еще раз, и больше никогда.

Больше никогда… Сколько раз он говорил себе это? Сколько раз ему не удавалось воплотить это в жизнь?

Королева пренебрежительно махнула рукой в сторону говорящих с духами.

— Мы продолжим нашу дискуссию в другое время.

Говорящие с духами по бокам от Валкай склонились в низких поклонах.

Архиречица Валкай лишь слегка наклонила голову, бросив при этом взгляд в сторону Кетана.

— Моя королева, могу ли я попросить еще несколько минут…

Зурваши резко повернула голову в сторону Валкай, придав этому движению ощущение силы и завершенности резким щелчком клыков на жвалах. Она ничего не сказала; ее взгляда было более чем достаточно, чтобы передать ее сообщение.

Архиречица Валкай удерживала взгляд королевы в течение пяти ударов сердец Кетана; гораздо дольше, чем он ожидал. Затем она низко поклонилась и попятилась с впечатляющей грацией, ее шелковое покрывало плавно колыхнулось.

Каким-то образом Кетан обнаружил в себе еще больше ненависти к Зурваши. Какие бы вопросы ни возникали в его сердцах по поводу Восьмерки, он видел только доброту и уважение со стороны Архиречицы — не только к королеве и другим вриксам высокого положения, но и ко всем вриксам в Такарале. Казалось, что она всегда проявляла искреннюю заботу обо всем обширном выводке Восьмерки здесь, в царстве плоти, крови и костей.

Трое говорящих с духами отступили с помоста, как только Кетан подошел к нему. Валкай снова встретилась взглядом с Кетаном, на этот раз скрестив руки в знаке Восьмерки.

Он вернул жест, желая придать ему подобающий почтительный оттенок.

— Пусть они благосклонно присматривают за тобой, охотник, — мягко сказала Архиречица.

На возвышении зазвенело золото и зашуршал шелк. Кетан посмотрел на королеву, которая приближалась к нему с неторопливым видом хищника, играющего со своей добычей. За ней последовали Когти.

— Я не вижу подарков. Должна ли я выразить свое разочарование, Кетан? — промурлыкала она. Хотя она была еще в нескольких сегментах от него, ее запах сгустился в воздухе, начав то, что наверняка станет безжалостной атакой на чувства Кетана.

Когти позади королевы метнули в ее сторону взгляды, их застежки дернулись.

Кетан заставил воспоминание о запахе Айви выйти на передний план своего сознания и обернуться вокруг него.

— Ты королева. Разве ты не ясно дала понять, что будешь поступать так, как пожелаешь?

На помосте стояли шесть Клыков, включая Верховного Клыка Корахлу. Несомненно, у каждого входа в пещеру их было больше. Побег был бы невозможен без разрешения королевы.

Щебетание Зурваши было низким и рокочущим, таким же неторопливым, как и ее походка.

— Я не знаю, хвалить тебя за ум или наказывать за дерзость. Но и то, и другое будет для меня радостью.

Она остановилась на краю помоста и вытянула вперед переднюю ногу, высвобождая ее из-под длинного шелкового покрывала. Кетан был вынужден, как всегда, посмотреть на нее снизу вверх. Она задела ногой его плечо. Ее тонкие волоски дразнили его кожу, вызывая волну отвращения, которая мгновенно прокатилась по всему его телу.

— От тебя снова исходит этот странный запах… — Она наклонила голову, ее жвала качнулись наружу и обратно.

Сердце Кетана дрогнуло. Это был запах Айви; дождя было недостаточно, чтобы смыть его. Он не мог не гордиться этим, хотя его тревога за свою пару была намного сильнее.

Он отступил назад, разорвав контакт с ее ногой.

— От меня исходит много странных запахов. И, как всегда, ни один из них не твой.

В глубине души какая-то часть Кетана протестовала. Чего он мог добиться, провоцируя Зурваши? Из-за своей гордости, из-за своей горечи он действительно собирался подвергать Эллу дальнейшей опасности?

Он не смог бы защитить кого-либо, если бы королева разорвала ему горло.

— Твои маленькие насмешки ничего не значат, Кетан. Это не более чем финты, применяемые для проверки навыков вражеского воина.

Кетан сжал руки в бесполезные кулаки. Где Ансет? Сколько еще ему осталось ее искать?

Как долго он мог заставить себя притворяться?

— Вот кто мы друг для друга, Зурваши? Враги?

Она задумчиво пропела.

— Кажется, ты стремился сделать нас таковыми.

— Я стремлюсь только доказать свою ценность, — сказал он, каким-то образом сохраняя ровный голос. — Нет такой женщины, как ты, моя королева, и покорить тебя — величайший вызов, с которым может столкнуться любой врикс. Однако пока я заслужил только твое разочарование.

— Ах ты, глупый маленький самец, — сказала она легким тоном. — Я разочарована только потому, что ты не прибыл нагруженный подарками, как обещал. Это означает, что тебе нужно будет приложить дополнительные усилия в других вопросах, чтобы успокоить меня.

Все внутри Кетана скрутилось и съежилось при мысли о усилиях, которые она подразумевала.

— Твое терпение принесет плоды. Но я должен отметить, что, как бы сильно ты этого ни желала, моя королева, семь предшествует восьми. Завтра твой день.

Она снова защебетала. В этом было гораздо больше веселья, чем Кетан мог надеяться услышать, и это выбивало из колеи. Откинув длинную шелковую ткань, Зурваши плавно сошла с помоста.

— Каждый день — это мой день, Кетан. И, согласно нашим дорогим говорящим с духами, восемь превыше всего.

Зурваши шагнула к нему, два Когтя не отставали далеко. От нее исходил аромат, окутывающий Кетана облаком, более густым, чем любой туман в джунглях, который он когда-либо встречал. Он вонзил когти в его инстинкты, ища слабое место на его шкуре, чтобы подавить его чувства и заявить на него права. Он выдержал ее взгляд, когда она приблизилась, — и остался на месте.

Королева остановилась менее чем в половине сегмента от Кетана. Она подняла верхние руки; одна потянулась к тонким косам, свисающим через плечо, деликатно играя с ними, в то время как костяшками другой провела по руке Кетана. Ее злобно-веселый взгляд переместился на ближайших говорящих с духами.

— Конечно, я говорю, что один важнее всех.

Эти янтарные глаза вернулись к Кетану, горящие голодом.

— Ты еще можешь убедить меня, что два, — ее рука скользнула по его плечу и вверх по шее, — лучшее число.

Она вытянула передние ноги вперед, потерлась ими о ноги Кетана и замурлыкала.

Дрожь угрожала пробежать по телу Кетана от спины до гребня. Инстинкт взревел в нем — это не Айви, не моя пара! Он сосредоточился на этой ярости, на этой неправильности, на обещании, которое он дал своей паре. Раздраженно выдохнув, он выпустил из легких воздух, пропитанный запахом Зурваши.

Кетан сократил расстояние между собой и королевой, высоко поднявшись на выпрямленных ногах, чтобы посмотреть ей в глаза.

Краем глаза он увидел, как Клыки, все еще находившиеся на помосте, взяли свои копья двумя руками, их внимание было приковано к Кетану. Когти, следовавшие за королевой, опустили руки к топорам из черного камня на поясах, но их глаза были устремлены на королеву, а не на Кетана, и в них светилась едва замаскированная похоть. Несомненно, они также боролись с ее запахом.

— Об этом не будет и речи, когда я закончу, Зурваши, — сказал Кетан.

Зурваши поймала его взгляд.

— Какое высокомерие.

— Уверенность, — поправил он. Полностью осознавая, что ее огромные жвалы так близко от его лица, он наклонился еще ближе и понизил голос. — Ты фактически побеждена, моя королева. Завтра.

Ее рука замерла в своем движении по челюсти Кетана. Жар от ее тела усилился, и напряжение в мышцах завибрировало в воздухе. Этот пьянящий аромат усилился еще больше, атаковав в отместку на сопротивление Кетана, сокрушая его защиту, вынуждая его ответить.

Он как можно туже затянул застежки, зажимая щель от непроизвольного желания, которое вызывал ее запах. Он не предаст свою пару, будь проклят инстинкт.

Ее пальцы медленно согнулись; изменение привело к тому, что когти ее верхней руки оказались прижаты к относительно нежной плоти на горле Кетана. Но она не стала давить этими когтями. Пока нет.

— Завтра, — повторил Кетан. — Я не нарушу своего слова.

Его слово Айви. Людям. Самому себе. Королева ничего не заслужила от него — ни преданности, ни честности, ни даже капли уважения.

На другой стороне пещеры — той, что вела в святилище королевы — началось движение. Тяжелые шаги, стук наконечников копий и звон золота.

Зурваши говорила таким же низким голосом, как и Кетан, но в ее тоне слышалась угроза.

— Моя щедрость привела тебя к мысли, что ты можешь диктовать условия наших отношений, Кетан?

Кетан не сводил с нее глаз, ничем не выдавая себя.

— Я уже это делаю.

Звуки, проникшие в пещеру, быстро приближались. Жвалы Зурваши дернулись, как будто в такт приближающимся шагам. По шкуре Кетана под ее когтями пробежали мурашки боли.

Но в ее глазах мелькнула похоть.

— Моя королева, — сказал один из вновь прибывших, — пожалуйста, простите, что прерываю.

Ни Зурваши, ни Кетан не отвели друг от друга глаз, даже когда один из вновь прибывших вриксов ахнул.

— Позже, — прорычала королева. Она не ослабила хватку на горле Кетана, но и не усилила ее, и ее нога легко, дразняще погладила его.

— Моя королева, это вопрос…

— Позже! — жвалы Зурваши опустились вниз, остановившись только тогда, когда ее клыки оказались всего на волосок от лица Кетана. Он не удостоил ее даже малейшей дрожью.

— Это нельзя игнорировать, моя королева, — сказала Корахла голосом одновременно повелительным и нехарактерно тонким.

Кетан предположил, что именно ее тон, а не слова, зацепили внимание королевы; это, безусловно, привлекло его внимание. Издав низкое рычание, Зурваши повернула голову к вновь прибывшим. Глаза Кетана на мгновение остановились на горле королевы — ужасный, соблазнительный момент, — прежде чем проследить за ее взглядом.

Он мог бы сравнить то, что почувствовал тогда, с сетью, захлестнувшейся вокруг его внутренностей и стянувшейся так туго, что, казалось, она вот-вот лопнет. Холод, исходивший из его сердца, делал снег, о котором ему как-то рассказывала Айви, почти нежным в сравнении.

Ансет стояла, с парой явно растерянных, выбитых из колеи Клыков по бокам от нее. Она прижимала к груди что-то, завернутое в знакомое шелковое одеяло. С ее шкуры капала вода, мокрые косы в безвольном беспорядке свисали на плечи, а широко раскрытые, отчаянные, извиняющиеся глаза были устремлены на Кетана.

Хотя она была крупнее и шире любого из своих сопровождающих, хотя она сражалась насмерть с бесчисленным количеством врагов, хотя она была элитой даже среди элитной гвардии королевы, в тот момент в Ансет было что-то прискорбно невинное. Что-то, что напомнило Кетану о выводке.

Что-то, что было похоже на нож, вонзившийся в одно из его сердец.

Королева зарычала.

— Ансет? — ее пальцы согнулись ровно настолько, чтобы Кетан почувствовал, как коготь впился в его шкуру. Она оторвала руку от его шеи и развернулась лицом к его сестре по выводку. — Объяснись. Сейчас.

Легкие Кетана горели, но горло было слишком сдавлено, чтобы втянуть воздух — и это не имело никакого отношения к ослабевшей хватке королевы. Печальный блеск в глазах Ансет усилился; она не отводила взгляда от Кетана, несмотря на то, что сейчас находилась в центре внимания королевы.

Не было слов, чтобы выразить поток эмоций, бушевавших внутри Кетана. Тысяча ткачей могли бы работать над ним тысячу лет и не распутать клубок.

— Не игнорируй меня, — Зурваши шагнула к Ансет. Сопровождающие Клыки отступили на равное расстояние. Королева остановилась, ее гнев угас, когда она опустила глаза. — Что у тебя с собой?

Прости меня, моя Найлия.

Мне жаль.

Ансет тяжело вздохнула и, наконец, посмотрела на королеву, мягкость исчезла из ее глаз.

— Существо, нуждающееся в помощи, моя королева.

Она подняла сверток в руках. Существо внутри зашевелилось, и часть ткани упала, обнажив маленькое личико с бледной кожей, жидкие каштановые волосы и измученные, испуганные зеленые глаза.

Человеческие глаза.

Стоявшие поблизости женщины ахнули и потрясенно выругались. Одна из говорящих с духами прошептала краткую молитву Восьмерым. Несколько Клыков направили свои копья на Эллу и Ансет, как будто крошечный болезненный человечек мог причинить им какой-либо вред.

Но только одна реакция испугала Кетана — только одна реакция напрямую повлияла на его холодный, тяжелый ужас.

Зурваши уставилась на Эллу, совершенно безмолвная, совершенно неподвижная. И Кетан почувствовал, как его мир рушится вокруг нее.

ГЛАВА 27

Жвалы королевы поднимались и опускались, и она едва заметно наклонила голову в сторону. Единственным звуком в зале был шум шторма, бушевавшего далеко-далеко наверху, доносившийся через дыру в потолке пещеры, и медленный, отдающийся эхом звук капель воды, падающих через то же отверстие.

Сердца Кетана снова пришли в движение. Его кровь поползла по венам, как грязь, стекающая с холма, загустевшая от этой невозможной смеси горячего и холодного.

— Что это за существо? — спросила Зурваши. Жужжание, скрывающееся за ее словами, могло быть любопытством, но с таким же успехом могло быть и отвращением.

Хотя движение было незаметным, Ансет отодвинулась от королевы.

— Она шеловек.

Зурваши нетерпеливым жестом подозвала Когтей. Самцы осторожно приблизились, глядя на Кетана и держа руки на оружии.

— Вы видели такое существо, как это? — спросила королева.

— Нет, моя королева, — ответил один.

— Никогда, — сказал другой.

— Только лучшие охотники охотятся среди твоих Когтей, моя королева, — насмешливо сказала Зурваши. — Если бы не его преданность, я бы давным-давно раздавила этого дурака Дуракса, — она быстрым взмахом отпустила Когтей и посмотрела на Кетана. — А ты?

Кетан не ответил.

Королева защебетала.

— Ты видел. Это ясно по твоим глазам, Кетан.

— Ч-что происходит? — спросила Элла тихим, усталым голосом. Свет в ее глазах был больше, чем просто страх. Это был потрескивающий костер, в котором догорали последние дрова, и он был ярче, чем когда-либо, когда вступал в свои последние мгновения. И всякий раз, когда ее взгляд отрывался от вриксов, чтобы осмотреть пещеру вокруг нее, этот свет приобретал оттенок удивления.

— У него странные звуки, — заметила один из Клыков.

— Тихо, — оборвала Верховный Клык Корахла.

— Ансет? — Элла перевела взгляд с Ансет на Кетана, между ее бровями образовалась умоляющая складка. — Кетан?

Зурваши недоверчиво фыркнула.

— Это существо только что произнесло ваши имена?

— Все будет хорошо, Элла, — сказал Кетан по-английски; он не отводил взгляда от королевы.

— Слова, — выдохнула Архиречица Валкай. — Это слова на другом языке.

— Шеловеки разумны, — сказала Ансет, придав своему голосу новую уверенность. — Моя королева, дружба с этими существами пошла бы на пользу всему Такаралу. Инструменты, которые они способны создавать, превосходят все, что мы могли себе представить.

Королева подошла ближе к Ансет и Элле. Человеческая самка съежилась в объятиях Ансет, тесно прижавшись к ее груди.

— К-Кетан, что?… что это за место? — Элла спросила, дрожа. — Зачем Ансет… привела меня сюда?

Слова, которые Кетан собирался произнести, сформировались где-то глубоко в его животе, приняв форму колючей виноградной лозы. Они разрывали его внутренности, когда поднимались, оставляя разорванными грудь и горло; не язык пришельцев, на котором он их произносил, причинял им такую боль. Это была правда в них.

Они были тщетны.

— Для исцеления, — сказал он. — Ансет… хочет помочь.

— Ты понимаешь это существо, Кетан? — спросила королева, снова глядя на него. — Скажи мне, что оно говорит.

Кетан сжал руки в кулаки, вонзив когти в ладони.

— Ансет, забери ее отсюда.

— Ты этого не сделаешь, — прорычала Зурваши, ткнув пальцем в сторону Ансет, как боевым копьем. — Принеси это существо мне.

Жвалы Ансет дернулись и опустились, повиснув по бокам ее лица. Ее поза была напряженной и неуверенной.

— Кетан, я…

— Твоя королева приказала тебе, — прорычала Зурваши. — Не игнорируй меня.

Дрожь Эллы только усилилась перед лицом гнева королевы.

Какой бы большой и могущественной ни казалась ему королева, с точки зрения Эллы она, должно быть, была намного больше. Элла была маленьким, мягким, болезненным созданием в мире гигантов — и никто из них не был таким большим, как Зурваши.

Кетана не волновало, была ли смерть Эллы всего в нескольких днях или в годах в будущем — он не допустил бы, чтобы последние мгновения человека были здесь. Не с ней.

— Не игнорируй меня, — прорычал он, бросаясь в пространство между Зурваши и Ансет.

Клыки вышли из своего очевидного ступора. В порыве движения четверо из них встали кольцом вокруг Кетана, нацелив свои копья ему в шею. Двое Когтей за спиной королевы подняли топоры, скрежеща Жвалами.

Кетан не отводил взгляда от Зурваши.

Королева опустила подбородок, чтобы взглянуть на него, прищурив глаза.

Ансет произнесла его имя.

Грудь и плечи Кетана вздымались, дыхание становилось неровным, когда огонь внутри него наконец победил холод.

— Мы не закончили, Зурваши.

Королева Зурваши издала задумчивую трель.

— Нет, маленький Кетан. Мы этого не сделали. Убирайся с моего пути.

Айви… Прости меня.

— Нет.

— Будь проклят за свое упрямство, охотник, — прорычала Верховный Клык Корахла. Она стояла позади королевы, переводя взгляд с Кетана на его сестру по выводку. Он никогда не видел ее такой встревоженной.

Маска спокойствия, которая была надета на глаза Зурваши, разлетелась вдребезги. Она бросилась на него, протянув обе левые руки. Ее длинные, зловещие когти метнулись к голове Кетана, каждый из них был способен проткнуть его шкуру, как заостренный клинок черного камня.

Кетан нырнул под руку Зурваши и сместился к ее левой стороне. Он поднял одну руку, обхватив ею обе руки королевы, и скользнул за нее, используя свою хватку, чтобы прижаться к ее спине.

Из-за инерции ее атаки и веса Кетана передние ноги Зурваши подогнулись. Суставы ее ног тяжело ударились об пол. Золото и драгоценные камни гремели и звенели, некоторые из них ударялись о камень, и ей пришлось изогнуться, чтобы поймать себя, опершись правой рукой.

Полностью усевшись на нее сверху, Кетан обхватил ногами ее заднюю часть и туловище, вцепившись когтями в ее шкуру. Она зарычала от боли и слишком быстро выпрямилась.

Перед мысленным взором Кетана промелькнули лица всех вриксов, которых он видел погибшими за эти годы. С собственным рычанием он обвил верхней левой рукой шею Зурваши и вонзил когти в ее щеку, чтобы закрепить хватку. Горячая кровь потекла по его пальцам.

Вокруг раздавались крики, поблизости маячили громадные фигуры, но Кетан ничего не мог разобрать; этот хаос не имел значения.

Защитник… Мститель. Если он не сможет спасти Эллу, он, по крайней мере, позаботится о том, чтобы Зурваши никогда не представляла угрозы ни для других его друзей, ни для других людей.

Зурваши подняла верхнюю правую руку над головой и закинула ее назад, опустив на спину Кетана между его шеей и плечом. Ее когти вонзились в его плоть, как будто она была не толще листа.

Он не чувствовал боли, но силы все равно покинули его руку. Зурваши наклонилась вперед, с необузданной силой оттаскивая Кетана. Его тело перекинулось через ее плечо, когти оставили борозды на ее щеке, и он упал на пол спиной с такой силой, что у него перехватило дыхание.

Зурваши покачала головой. Капли крови выступили из порезов на ее щеке, упав на Кетана.

Когти вцепились в него первыми. Грани их топоров из черного камня заблестели в голубом свете кристаллов, когда их руки схватили Кетана за плечи.

— Не убивайте его, — рявкнула Зурваши.

Не пытаясь скрыть своего разочарования, Когти зарычали и крепче вцепились в Кетана, таща его вверх. Когда он попытался поджать под себя ноги, один из Когтей ударил его по задней поверхности суставов ног, заставив конечности подогнуться.

— Пожалуйста, Ансет, я хочу вернуться. П-пожалуйста. Забери… забери меня… забери меня обратно, — слова Эллы были надломленными, слабыми, отчаянными. Вымученными и испуганными. В ее глазах заблестели слезы.

— Тсс. Спокойнее, маленькая, — успокаивала Ансет. Кетан распознал трещины в ее внешнем спокойствии, легкую дрожь в ее голосе.

— Было ли это вызовом правлению? — спросила королева, устремив взгляд на Архиречицу. — Неужели мы сражались под глазами Восьмерых, чтобы определить судьбу Такарала?

Валкай опустила голову.

— Нет, моя королева.

— Нет, — Зурваши развернулся к Клыкам, тонкие волоски встали дыбом. — Так почему же вы все стояли и смотрели, как напали на вашу королеву? Валуны обеспечили бы мне лучшую защиту!

— Он был безоружен, — ответила Верховный Клык Корахла, — а ты всегда выбирала встретить нападавших собственными руками. Моя королева.

Королева подошла к Верховному Клыку, согнув пальцы, как будто готовясь наброситься. Голос Зурваши был опасно низким.

— Когда все это закончится, Корахла, у нас состоится оживленная дискуссия относительно лояльности и эффективности Клыков под твоим командованием.

Что-то промелькнуло в глазах Корахлы — беспокойство, возможно, даже стыд, — но оно исчезло прежде, чем Кетан смог определить, что это было.

Главный Клык сделала жест извинения и склонила голову.

— Да, моя королева.

Зурваши задержалась перед ней еще на несколько ударов сердца; Корахла стояла на своем месте, но больше не поднимала головы. Наконец, королева встала перед Кетаном.

Алая кровь текла по ее щеке, когда она наклонилась и схватила его за челюсть, удерживая голову неподвижно. Она промурлыкала:

— Мы не закончили, ты и я, — она подняла согнутую переднюю ногу, прижала ее к его боку и медленно, обдуманно провела ею вниз, распространяя свой сильный запах по его шкуре. — Подчинить тебя своей воле — величайшее испытание, с которым я когда-либо сталкивалась, Кетан. Но когда ты, наконец, сдашься, когда ты, наконец, признаешься себе, что принадлежишь мне… Этот момент будет намного слаще любого другого.

— Клянусь Восьмеркой, — прохрипел Кетан, — я прикончу тебя, Зурваши.

— Глупый самец, которому нужно знать свое место. Тебе повезло, что твое место — быть моей парой и отцом моего выводка, — она ослабила хватку на его лице и погладила по щеке. — Но я должна позаботиться о других моих гостях, прежде чем вернусь к тебе, маленький охотник.

Он дернул головой вперед, пытаясь дотянуться жвалами до предплечья королевы, но один из Когтей вцепился в волосы Кетана и сильно потянул назад. Зазубренное лезвие топора прижалось к его горлу.

— Не двигайся, — прорычал Коготь справа от него.

Зурваши защебетала, как будто все это было в шутку, и повернулась обратно к Ансет.

— Я скажу это еще раз, Ансет. Принеси это существо сюда.

Ансет сделала глубокий вдох, отчего ее грудь раздулась. Кетан наблюдал, как она напряглась — ее глаза, ее поза, сам ее дух. Она в два шага сократила расстояние между собой и королевой.

Королева Зурваши скрестила руки на груди.

— Положи это.

Ансет чопорно опустила Эллу. Человек вцепился в Ансет, борясь за то, чтобы оставаться рядом, в укрытии ее рук, но для Эллы это была бы безнадежная борьба, даже если бы она была в расцвете сил.

Ноги Эллы коснулись холодного каменного пола; они были босыми. Она покачнулась назад к Ансет, делая вид, что хочет повернуться к ней.

Твердость в глазах Ансет рассеялась. Она отвела взгляд, положила пару рук на плечи Эллы и мягко подтолкнула человека вперед. Борьба Эллы прекратилась, когда она обнаружила, что смотрит на Зурваши. Кожа вокруг ее глаз была темной и запавшей, резко контрастируя с ее ужасно бледной кожей, а губы имели синеватый оттенок. Она плотнее закуталась в одеяло, дрожа.

— Как я уже говорила, моя королева, мы могли бы многому у них научиться, — сказал Ансет.

— От чего-то такого крошечного и хрупкого? — Зурваши наклонилась ближе к Элле. — Что с ним не так?

— Она больна. Я надеялась… попросить корень Мендера, моя королева, чтобы исцелить ее.

— Они все такие? Мягкие и слабосильные? — королева подняла взгляд на Ансет. — Это существо похоже на то, на кого мы, вриксы, охотимся, хотя из него едва ли можно приготовить хоть одно блюдо.

У Кетана все сжалось внутри при мысли о том, что люди могут быть пищей, что его Айви может быть едой.

— Не прикасайся к ней, — прорычал он, бросаясь вперед. Удерживающие его Когти зарычали и потянули его назад.

Зурваши повернула голову, посмотрев на Кетана. Его сердца колотились в груди, ярость бурлила огненными волнами, которым некуда было деться, поглощая его изнутри, и его сердце скорбно колотилось в отсутствие его пары.

— Их больше, да? — Зурваши снова обратила свое внимание на Ансет.

Жвалы Ансет сомкнулись, клыки заскрежетали друг о друга.

Королева потянулась к Элле. Человеческая самка издала слабый крик и отпрянула, но отступить не могла; крепкая хватка Ансет удерживала ее на месте.

Рука Зурваши схватила Эллу за подбородок. Дыхание Эллы, и без того неглубокое и напряженное, стало быстрым и прерывистым, в глазах вспыхнула паника. Зурваши запрокинул голову человека назад, поворачивая ее из стороны в сторону.

— Уродливые твари. Как бесформенные личинки, выползающие из грязи, — королева схватила одеяло и сорвала его с Эллы. Влажная тряпка скользнула по передней ноге Зурваши, когда она отпустила ее.

— Она безобидна, как птенец, — сказал Кетан. — Отпусти ее. Она не представляет для тебя угрозы.

Тело королевы напряглось. Низкое рычание зародилось в ее груди, когда она подцепила упавшее одеяло когтями и подняла его в одну из рук. Она прижала ткань к лицу и глубоко, тяжело вдохнула.

Осознание поразило Кетана сильнее, чем любой удар, который могла нанести Зурваши.

Это было одеяло Айви. Им она пользовалась почти каждый день в течение нескольких восьмидней, прежде чем отдать его Элле. И оно до мельчайших ворсинок хранило аромат Айви.

Широко расставив жвала, Зурваши наклонилась и понюхала Эллу, которая закрыла глаза и отвернула лицо.

— Оставь ее, Зурваши! — Кетан зарычал.

— Я знаю этот запах, — королева переместила руку, чтобы обхватить Эллу за горло.

Элла издала сдавленный крик, вскинув руки, чтобы тщетно вцепиться в руку Зурваши.

— Я чувствовала этот запах от тебя, — Зурваши ткнула пальцем в сторону Кетан, в ее глазах вспыхнул огонь, — много раз. Ты сказал, что это один из многих ароматов джунглей. Но я никогда раньше не чувствовала этого запаха, а я ходила по джунглям, Кетан.

Руки Ансет напряглись, по ним пробежала дрожь.

— Моя королева, пожалуйста. Она не сделала ничего плохого ни тебе, ни любому другому вриксу. Она и ей подобные не желают нам зла.

Зурваши вырвала Эллу из рук Ансет, заставив Клыка покачнутся вперед. Ноги Эллы волочились по полу, когда Зурваши, держа за шею, развернула ее лицом к Кетану.

— Ты спарился с этим существом!

Кетан вырвался из хватки Когтей, сердца бешено колотились.

— Нет!

Лицо Эллы покраснело. Кетан знал, что некоторые оттенки этого цвета человеческой кожи полезны для здоровья, но в этом не было ничего полезного.

Он взревел и яростно дернул туловищем в сторону, высвобождая руки из хватки Когтя и перенося свой вес на другую. Лезвие из черной камня рассекло ему горло. Жгучая боль была отдаленной, рана незначительной — и его ярость вырвалась наружу.

Им руководил инстинкт, требующий крови, требующий смерти, требующий жестокости, чтобы защитить этого болезненного члена его племени. Его когти яростно хлестали, разрывая плоть мужчины, которого он сбил с ног.

Другой Коготь продолжал удерживать Кетана за волосы. Теперь он потянул за них. Кетан мгновение сопротивлялся, прежде чем перенести свой вес в том же направлении. Внезапная смена инерции нарушила равновесие Когтя, и Кетан упал на него. В мгновение ока он выбил топор у самца их рук.

Огромная фигура приблизилась сбоку. Кетан ударил топором, вонзив голову в живот Клыка, которая попыталась вмешаться. Это замедлило ее движение, но она не остановилась.

Буря хватающих рук и молотящих кулаков окутала Кетана, затуманив его зрение, сведя его разум к самой примитивной из всех мыслей — убить или быть убитым. Он бился и царапался, скрежетал жвалами и пинал ногами, нанося своим врагам столько вреда, сколько мог.

Но их было слишком много, они были слишком сильны. Клыкам удалось схватить его за руки и ноги, полностью оторвав его от пола, чтобы лишить его рычага воздействия, который обеспечила бы твердая земля. Они согнули его конечности, оказав такое сильное давление на суставы, что он мог бы завыть, если бы не дымка битвы, притуплявшая все, кроме его ярости.

Клыки развернули его так, что он снова оказался лицом к лицу с Зурваши.

Круглые, полные ужаса глаза Эллы, в которых так много белого и, похожих на паутину, сосудов, проходящих через них, теперь более заметных, чем когда-либо, встретились с пристальным взглядом Кетана.

— Ты спарился с этой мерзостью, — прорычал Зурваши. — Ты отверг меня ради этого существа! Этого червяка! Тебе предложили лучшую в нашем роде, а ты вместо этого выбрал животное, — она сильно встряхнула Эллу; конечности человека дрогнули от этой силы, но Элла каким-то образом удержалась.

— Освободи ее, — взревел Кетан, вырываясь из рук своих похитителей.

Клыки покачнулись, переставляя ноги, чтобы лучше удержаться, и усилили свою сокрушительную хватку на нем.

— Пожалуйста, моя королева, — умоляла Ансет. — Все не так, как ты говоришь!

Она бросилась вперед, но Корахла перехватила ее, преградив путь Ансет своим телом.

— Ты все еще борешься за жизнь этого существа? — Зурваши высоко поднял Эллу. Ноги человека болтались и дергались почти в двух сегментах над полом. Зурваши все еще смотрела на Кетана. — Я не позволю, чтобы эти мерзкие существа запятнали наш вид. Я больше не позволю выставлять себя дурой в моем городе.

Королева шагнула вперед и обхватила рукой шею Кетана, сжимая достаточно сильно, чтобы остановить поступление воздуха в его легкие. Она заставила его поднять голову.

— Я больше не позволю тебе верить, что у тебя есть выбор, ты, хныкающий червяк из джунглей. Такарал мой. Весь Клубок мой. Ты. Мой.

Кетан пытался выдавить из себя слова; он не знал, какими они могли быть, не знал, что он мог бы сказать, да это и не имело значения. Они бы ничего не изменили, даже если он смог бы их произнести.

Она не позволила ему отвести взгляд, когда положила руку Элле на макушку. Она не позволила ему отвести взгляд, когда сжала шею и череп Эллы. Не позволила ему отвести взгляд, когда тянула руки в разные стороны.

— Нет! — закричала Ансет.

Мучительный крик Эллы был прерван влажным хрустом костей и треском разрываемой плоти. Кетан слышал подобные звуки бесчисленное количество раз, но на этот раз они пронзили его до глубины души. Они были выжжены в его душе, в его сердце, и они будут преследовать его вечно. Раздался крик, Ансет вскрикнул от шока и ярости, но все, что Кетан мог слышать, это треск костей, разрываемую плоть и этот короткий, ужасающий вопль.

Сдавленный стон был последним звуком Эллы. Он был чуть громче шепота среди бушующей бури.

Между пальцами Зурваши хлынула кровь, а вместе с ней потекли куски раздробленной плоти и кости. Ее янтарные глаза впились в Кетана, когда она оторвала то, что осталось от головы Эллы, от ее тела.

— Формирователь, уничтожь меня, — прохрипел кто-то.

Кетан уставился на неподвижное тело Эллы, уставился на кровь, стекающую по ее комбинезону, уставился на ее грязные босые ноги, по которым между пальцев стекала кровь и собиралась лужицей на полу. На мгновение его воображение представило Айви на месте Эллы — и он понял, что Восьмерка совсем не такие, как его учили. Какие благожелательные боги допустили бы такое зверство здесь, в той самой пещере, где им поклонялись?

Зурваши рывком повернула к себе лицо Кетана и наклонилась ближе — достаточно близко, чтобы он мог поймать ее своими жвалами, достаточно близко, чтобы он обязан был это сделать, но он не чувствовал своего тела, не мог двигаться, не мог думать.

— Я прикажу привести ко мне каждое из этих существ, — промурлыкала она, проводя кончиком когтя по линии его подбородка, — и ты увидишь, как я разорву их на части, одного за другим. Ты будешь наблюдать, как я разрисовываю камень Такарала их кровью. И ты дашь мне все, что я потребую, и даже больше, потому что ты принадлежишь мне, Кетан. Ты проведешь остаток своих дней, искупая вину за то, что ты натворил. Ты проведешь остаток своих дней на своем месте, подо мной.

Она с силой пригнула его голову и разжала хватку. Кетан втянул воздух через горящее горло, широко раскрыв жвалы.

— Я дам тебе все, чего ты заслуживаешь, — прорычал он. — Кровь за кровь.

Королева отбросила останки Эллы в сторону, как испачканный кусок шелка, стряхивая излишки крови с рук.

— Отведите его в самую глубокую и темную дыру в Такарале и проследите, чтобы он оставался там, пока я не сочту нужным использовать его.

Клыки потянули его назад, утаскивая прочь от королевы. Кетан боролся и шипел, но не мог разорвать их хватку. Его сердца бились подобно раскатам грома, а ярость была такой горячей, что могла расплавить камень, но все было напрасно.

— Что касается тебя, Ансет… — сказала королева, поворачиваясь спиной к Кетану.

Верховный Клык Корахла переместилась, чтобы частично встать перед Ансет.

— Зурваши, она…

Королева заставила Верховного Клыка замолчать щелчком своих жвал.

— Она приведет мои Когти к остальным этим существам.

Кетан взревел в бесполезной ярости; его крик эхом отдавался в пещере, нарастая и нарастая, сотрясая кристаллы, становясь чем-то столь же могущественным, сколь и бессмысленным. Он ревел до тех пор, пока у него не перехватило горло, и даже тогда он не остановился, пока из него больше не могло вырваться ни звука.

И Клыки Королевы потащили его вниз, в темноту.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Итак. Мы поймем, если вы не захотите говорить с нами прямо сейчас. Увидимся в следующей книге.

** Съеживается**

Просто шучу. Не ненавидьте нас! Пожалуйста? Поверьте нам, нам было тошно от осознания того, что происходит, когда мы писали это, зная, что это должно было произойти, чтобы продвинуть историю вперед. Нам не нравилось это делать. Но мы никогда не говорили, что этот серия будет пушистой. По крайней мере, утешайтесь тем фактом, что в этой трилогии будет еще всего лишь одна книга, так что после нее больше не будет кульминационных моментов. Это хорошо, не так ли? Не так ли?!

В любом случае, большое спасибо за чтение «Очарованной». Мы надеемся, что вам все понравилось — кроме концовки. И, как мы всегда просим (или это называется «попрошайничество»?), если вам понравилось, пожалуйста, оставьте отзыв, поделитесь серией в вашей любимой группе читателей, в социальных сетях или с другом. Сарафанное радио — лучший способ поддержать автора.

Мы также хотели поблагодарить тех из вас, кому понравилась «Пойманная в ловушку». Мы были поражены откликом, который мы получили на эту книгу, и волнением, вызванным этой трилогией. Мы можем только надеяться, что вы все еще с нетерпением ждете следующую, несмотря на… то, как далеко все зашло.

СВЯЗАННАЯ

«Пара Паука № 3»

ТАКЖЕ ТИФФАНИ РОБЕРТС

Трилогия «Пара Паука»

Пойманная в ловушку

Очарованная

Связанная

ОБ АВТОРЕ

Тиффани Робертс — псевдоним Тиффани и Роберта Фройнд, мужа и жены, пишущего дуэт. Тиффани родилась и выросла в Айдахо, а Роберт был уроженцем Нью-Йорка, прежде чем переехать через всю страну, чтобы быть с ней. У Тиффани и Роберта всегда была общая страсть к чтению и писательству, и они мечтали объединить свои могучие силы для создания таких книг, которые им хотелось бы читать. Они пишут научно-фантастические романы с персонажами, создавая «долго и счастливо» для инопланетян и неизвестных.

Ждите переводы книг из серии «Пара паука» и другие работы Тиффани и Роберта Фройнд на канале https://t.me/rdalien

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Мне очень жаль оставлять вас на таком моменте! Когда я читала эти книги в первый раз, то испытала те же эмоции. Если для вас важно знать, что будет дальше — я оставлю небольшой сюжетный спойлер на следующей странице. Если же вы готовы терпеть и ждать — то можете просто закрыть книгу прямо сейчас!

СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР! СПОЙЛЕР!СПОЙЛЕР!

Цепляясь за веревку, он подтянулся обратно к самке.

Она приподнялась, опираясь на нижние руки. Используя верхнюю пару, она потянула за веревку, выдергивая руки Кетана из-под него. Его подбородок ударился об пол. В его сознании вспыхнуло лицо Айви, окровавленное и разбитое.

Кетан зашипел. Он уперся ладонями в пол и прыгнул на Клыка, как ксискал. Одна из ее больших рук схватила его за горло, но он только зарычал, щелкнул жвалами и атаковал когтями. Мышцы ее руки вздулись от напряжения, когда она сдерживала его.

— Клянусь глазами Восьмерых, это я, — поспешно сказала она, потянувшись, чтобы полностью откинуть капюшон. Свет блеснул на золотом кольце вокруг ее левого нижнего жвала.

Его холодная ярость вырвалась наружу, заставив внутреннее пламя затухнуть. Хриплым голосом он сказал:

— Корахла?

Ее пальцы сомкнулись на его горле, и она прерывисто выдохнула.

— Да. Теперь освободи меня из этих пут.

Кетан зарычал и сильнее потянул за нить, прижимая руки ближе друг к другу. Корахла была парой его сестры по выводку, но она также была Верховным Клыком. Она была наперстницей королевы почти десять лет, связанная верностью, долгом и целеустремленностью, которым Кетан когда-то завидовал.

— Я пришла не сражаться с тобой, — сказала она, напрягая руки, чтобы не дать затянуться шелковой нити.

Он повернул запястье, надежнее наматывая веревку на руку.

— Тогда почему ты здесь?

Жвала Корахлы дрогнули, и по ее телу пробежала короткая, едва заметная дрожь.

— Чтобы освободить тебя.

— Не лги мне!

— Клянусь глазами Восьмерых, Кетан, послушай меня.

Бросившись всем весом вперед, Кетан заскрежетал жвалами у ее лица. Они напряглись, пытаясь за что-нибудь ухватиться — за плоть, чтобы разорвать, или кость, чтобы раздавить.

Кора прошипела.

— Будь проклят этот день, — она толкнула его за горло, ослабив хватку.

Кетан упал спиной на пол, основная сила удара пришлась на заднюю часть его туловища. Холодный камень царапнул его шкуру.

Они с Корахлой одновременно выпрямились. Она подсунула большой палец под шелковую нить, которая оказала лишь мгновенное сопротивление, прежде чем ее коготь разрезал ее на части.

Мышцы Кетана напряглись для нового прыжка, когда он поправил оставшуюся веревку

— Твоя сестра попросила меня освободить тебя.

³ англ. ship — корабль; shit — дерьмо. Ансет неправильно произносит слова на незнакомом для себя языке.