— Толковый ответ. Поэтому минут через пять-семь перезагрузи БИУС, а после того, как оденешься, загляни в оружейку: негоже бойцу десантной секции «Ярого» ходить с кастрированным ассистентом и учебной «пукалкой»!

Я потерял дар речи и не нашел ничего лучше, как благодарно прижать к сердцу правый кулак. Однако Мезенцев счел это нормальным — подмигнул, вернул на место дверь моей душевой кабинки и ушел к следующей. Ну, а я, изнывая от предвкушения, добавил к стандартным параметрам анализа записи нашего боя еще один, запустил процесс, дождался его завершения, включил воспроизведение и через считанные мгновения понял, что победить в этом бою у меня не было шансов: я готовился воевать с обычным противником, а первый же рывок скафа Аллигатора оказался на семнадцать целых и пятьдесят девять сотых процента быстрее нормы!

Тут память чрезвычайно своевременно напомнила одну из любимейших присказок Цербера:

«Херои, вы опять играли по правилам. А война — это Путь Обмана»!

«Пора перепрошивать мозги… — отрешенно подумал я, два раза подряд в десятикратном замедлении изучил следующий маневр каплея, понял, чем он руководствовался, отправляя безоружный дрон в самоубийственную атаку, и все так же мысленно добавил: — Иначе когда-нибудь разочарую Аллигатора и десантную секцию „Ярого“, пролечу со службой на этом рейдере и никогда не заслужу боевой позывной…»

…Перезагрузка БИУС-а заняла порядка двух минут, зато после нее моя Дайна обрела если не полноценную личность, то что-то очень близкое к этому понятию. Да, я слегка расстроился из-за того, что Аллигатор разблокировал ассистент не в гражданском, а в предбоевом режиме, из-за чего формирование базовых настроек и приоритетов пользователя произошло в автоматическом режиме, но вовремя вспомнил о том, что до выхода из гипера осталось чуть менее четырех часов, и мысленно согласился с тем, что позволять мне теряться в программном обеспечении на сутки-двое было бы крайне нерационально. Так что поздоровался с помощницей, восхитился тембру голоса, выбранному ею для себя-любимой, задвинул куда подальше мысль о том, что это счастье — временное, ибо после моего возвращения в альма-матер программисты АПД опять заблокируют «лишние» функции БИУС-а, вырубил душ, высушил ежик чуть-чуть подросших волос и тушку, переключив форсунки кабинки в режим «урагана», выбрался наружу и отправился одеваться.

Торопиться, вроде бы, не торопился, но все равно уложился в норматив, «сокрушенно» вздохнул, превратился в слух и обломался: предбоевой режим перепрошивки программного обеспечения добавил Дайне только те функции, которые теоретически могли повысить шансы на мое выживание. А активацию всего остального, включая ехидство, все-таки отложил на сорок восемь часов.

«Что ж, раз до обретения полноценного второго „я“ придется потерпеть еще двое суток, значит, буду радоваться боевому игольнику…» — философски заключил я и ускорился. А через несколько минут, вывалившись из лифта на третью палубу, убедился в том, что затянувшаяся «прописка» действительно завершилась — старший лейтенант Илья Борисович Кожевников по прозвищу Катран, обнаружившийся в холле, первый раз с момента моего появления на «Яром» обратился ко мне по позывному и вместо того, чтобы хоть чем-нибудь да подколоть, извинился за свое поведение:

— Привет, Щегол. Поздравляю с достойным прохождением «прописки» и прошу прощения за негуманные тесты.

— Спасибо! — улыбнулся я, почувствовал, что где-то в глубине души расслабляется сжатая пружина готовности ко всему на свете, и добавил: — И за поздравление, и за выводы, озвученные командиру.

— Не дурак! — усмехнулся он и задал чертовски неожиданный вопрос: — Кстати, ты в курсе, что Аллигатор дал тебе допуск категории Бэ-два?

— Категорию он не называл — разблокировал мой ассистент в предбоевом режиме и отправил меня в оружейку менять игольник.

— В офицерский канал секции упала именно категория. Поэтому меняй все, начиная с «Наруча» и заканчивая скафом. Только поторопись: выходить из гипера мы, как обычно, будем по-боевому, а на качественную подгонку всей снаряги требуется не менее двух с половиной часов.

— Понял. Благодарю и за информацию, и за совет. Разрешите идти?

Он кивнул и ткнул в сенсор вызова кабинки, а я сорвался на бег, в темпе долетел до нужной двери, засветил личико перед сканером СРЛ, переступил через порог оружейки и почти не удивился, увидев в ней второго «обидчика» — старшего лейтенанта Дениса Игоревича Шаповалова по прозвищу Фрол.

Фрол тоже повел себя нестандартно — поздравил с завершением прописки, пожал руку и… помог не только с заменой оружия и снаряги, но и с подгонкой последней. При этом, вне всякого сомнения, помогал не из-под палки, а по велению души и добросовестнее некуда. Поэтому уже в четырнадцать десять по внутрикорабельному времени Дайна прогнала самый последний тест и подтвердила успешное сопряжение с базой разведдронов, я продублировал это сообщение Фролу, а он дал еще один толковый совет:

— Отлично. Значит, мы имеем полное право расслабляться аж сорок две минуты. Только не вздумай отправляться на обед: система, до которой мы вот-вот долетим, располагается в так называемой «серой зоне», область Махотина-Зеехофера там, вроде как, одна-единственная, соответственно, есть ненулевая вероятность нарваться в точке схода со струны. А наслаждаться активным маневрированием «Ярого» на полный желудок то еще удовольствие…

…Я спустился на летную палубу в четырнадцать сорок пять, подошел к нашему «Носорогу», заглянул в открытый десантный люк и обнаружил, что все третье отделение третьего взвода либо уже полулежит в своих ложементах, либо уже укладывается. Смены режима еще не было, так что ускоряться я и не подумал — спокойно скользнул на свое место, сел на направляющие, подал таз назад, дождался щелчка поясничных замков, затем зафиксировал подошвы, свел колени, вцепился в защиту контроллеров и откинулся назад. Остальное сделала Дайна — заблокировала мой скаф в штатном положении, прогнала все необходимые тесты, отправила доклад о моей готовности к десантированию искину корабля, «поймала» доступ к информационному блоку летной палубы и вывела на линзы МДР первую страничку.

На ней не было ничего интересного, поэтому я с чистой совестью влез на ту, на которой отражались статусы бойцов десантной секции, и довольно отметил, что занял свое место далеко не последним. Потом попутешествовал по остальным страничкам и выяснил, что пилоты истребителей-перехватчиков не в пример ленивее нас, ибо только-только выходят на палубу, что в авизо — посыльных корабликах без систем вооружения, зато с чрезвычайно мощными движками и гиперприводом — тоже пусто, а один из двух «Пеликанов» давно «зеленеет» подтверждением готовности к подбору спасательных капсул.

Само собой, подключался и к камерам отсека — полюбовался хищными обводами «Стрижей-4М»,

равнодушно оглядел обе скоростные, но беззубые «Молнии» и невесть в который раз за последние три с лишним года ужаснулся уродливости машины последнего шанса. А потом по периметру тактического окна МДР полыхнуло оранжевым, и я переключился в боевой режим.

В нем понаблюдал за вспышкой структурированного хаоса, потерял дар речи от скорости, с которой обычно вальяжные и нереально деловые пилоты истребителей-перехватчиков попадали в ложементы, прогнали предполетные тесты и «зазеленели», немного позалипал на алое мигание информационных табло над шлюзами, предупреждающих о скором начале откачки воздуха с летной палубы, и вслушался в обращение командира рейдера к экипажу.

Капитан первого ранга Николай Иосифович Переверзев тоже не любил переливать из пустого в порожнее, поэтому оно оказалось конкретнее некуда:

— Господа офицеры, мичманы и курсант, чуть менее, чем через четыре минуты «Ярый» выйдет из гиперпрыжка в единственной области Махотина-Зеехофера системы, в которой пропало без вести два корабля Службы Дальней Разведки. Какого… этого самого в нее послали нас, а не рейдовую эскадру, я, к сожалению, не знаю. Но обязательно выясню. После того, как мы выполним полученный приказ и вернемся домой. А пока настоятельно прошу вас ни в коем случае не расслабляться до тех пор, пока мы не покинем «серую зону». На этом пока все, всем удачи…

Как только он договорил, в общем канале десантной секции вспыхнуло обсуждение на редкость неприятных новостей. Кстати, никакой паники я в голосах десантников не услышал: народ методом исключения определил, что в этой системе могли пропасть только рейдеры «Неукротимый», «Отважный» и «Стремительный», сообщил, что два первых были из морально устаревшей серии «Челомей», а третий — древним, но все еще летающим «Богатырем», и… посочувствовали «уродам» из штаба ВКС. Последнее не только повеселило, но и заставило проникнуться нешуточным уважением к нашему командиру: если верить утверждениям чрезвычайно авторитетных офицеров и мичманов, то каперанг Переверзев не раз заставлял пожалеть о всевозможных просчетах и намеренных подставах даже вице-адмиралов и адмиралов! И пусть Большое Начальство его за это, мягко выражаясь, не любило, зато подчиненные просто боготворили. Что только добавило мне настроения. Ведь я уже чувствовал себя членом этого экипажа и жаждал гордиться своим командиром.

Гордился до перехода в красный режим, затем по команде командира отделения «закинулся» боевым коктейлем, перетерпел последние пятнадцать секунд до обнуления, дождался появления картинки, генерируемой системой дальнего обнаружения «Ярого», и… услышал низкий рык Аллигатора:

— Парни, мы в захвате системами целеуказания вражеских кораблей! Их тут четыре… вернее, шесть. Судя по особенностям сигнатур, лягушатники. Так что бою — быть…

Вывод мог и не озвучивать: ближе к концу этого монолога возле метки нашего рейдера, подсвеченной зеленым, начали появляться такие же, но в разы более мелкие. Тут я, конечно же, переключился на первую попавшуюся камеру летной палубы и опоздал: все двадцать «боевых» «Стрижей» успели вылететь наружу!

— Дайна, предыдущую! — потребовал я, сообразив, что теряю впустую самые важные мгновения, увидел перед глазами полноценную трехмерную модель области Махотина-Зеехофера и скрипнул зубами: за мгновения моего «отсутствия» четыре самые крупные вражеские метки пришли в движение и выпустили в нашу сторону целое облако тяжелых ПКР, а возле корабля-матки появились первые истребители!

Я невольно затаил дыхание, а через несколько секунд услышал голос командира взвода и похолодел:

— Судя по расположению вражеских меток относительно метки «Ярого», эта эскадра встречает гостей системы не первый раз и определила точку схода со струны с точностью до нескольких километров. Далее, метка под номером пять — эскадренный миноносец «Сеятель», следовательно, весь этот объем пространства окружен минными кластерами, россыпями масс-детекторов и… глушилками гиперсвязи. Получается, что «Ярый» отсюда уже не уйдет. А хотя бы один наш авизо — сможет. Само собой, если мы протралим ему коридор и дадим время разогнаться…

[1] СДР — Служба дальней разведки.

И пусть при этом сжег без малого двенадцать процентов запасов топлива, зато выжил, вышел в канал взвода и затараторил:

— Здесь Щегол. Понимаю, что мы отвлекали на себя внимание, но я помог «Возмездиям» пробить коридор к ходовой рубке, и ее реально захватить. Увы, тяжелого вооружения нет. Мои действия? Прием!

— Здесь двойка Шелеста. По возможности зачисти подступы, но особо не рискуй. Будем через полторы-две минуты…

…Подступы я зачистил. Под ноль. А еще как-то умудрился завалить две вражеские боевые двойки и не попал ни под один залп «Возмездий», медленно, но уверенно превращавших свой же корвет в дуршлаг. Увы, на шестьдесят третьей секунде ожидания погиб Питон, второй номер Шелеста — попал под внезапно натянувшийся трос грузового лифта и был перерублен по диагонали. При этом «Стакан» — портативный аналог стационарной «Открывашки» — не пострадал, поэтому Шелест вернулся к агонизирующему трупу, отцепил от скафа тубус с альтернативным ключом, без которого о визите в ходовую рубку можно было даже не мечтать, развернулся на месте, прыгнул вверх и попал. Между нижним торцом опускающегося лифта и двумя «поднимающимися» очередями чудовищных скорострелок ублюдочных «Возмездий». И не ушел. Хотя вовремя оценил ситуацию, как-то умудрился пробить и дно кабинки, и ее потолок, стартовал по правильной траектории и ни за что не зацепился. Увы, бронебойные снаряды оказались быстрее и расплескали его скаф над самым лифтом!

Не завязни первое отделение по пути к двигательному отсеку, а две оставшиеся пары третьего — на четвертой палубе, ко мне бы точно отправили кого-нибудь еще. А так трезво оценили мои шансы пробиться в одно из самых защищенных помещений корабля и приказали выдвинуться на помощь своим. Чтобы, по возможности, ударить в спину контрабордажникам корвета.

Я последний раз кинул взгляд на участок коридора, по которому можно было добраться до рубки и поставить крест на сопротивлении экипажа, снова сорвался с места и, подталкивая себя в спину сверхкороткими импульсами реактивного ранца, рванул к дыре, ведущей в уже знакомую шахту грузового лифта.

Как только покинул зону, палить по которой «Возмездия» не рисковали, изменил ритм движения на максимально хаотичный. И не ошибся: менее, чем через четыре секунды после начала безумных ускорений, диких торможений и кратковременных визитов во все доступные помещения по мне отработали первый раз. Сразу после того, как стало понятно, куда именно я направляюсь, шарахнули еще четырежды, а на семнадцатой секунде движения корвет вдруг полыхнул маневровыми двигателями и, развернувшись градусов на семьдесят с небольшим, врубил маршевые движки! Причем, по моим ощущениям, сходу дав максимальную тягу!!!

Штурмовые боты, по определению, не способные так разгоняться, сразу же начали отставать. А через считанные мгновения наплевали на защиту этого корабля, плавно развернулись и потелепались к другому.

Я обрадованно поддал жару, во время длинного перемещения по прямой кинул взгляд на внешнюю броню корвета и невольно сглотнул, обнаружив, что от одного нашего «Носорога» не осталось ровным счетом ничего, а второй потерял часть пилотской кабины!

«И на чем мы будем выбираться с этой лоханки?» — мелькнуло на краю сознания. Но продолжить эту мысль мне не удалось — сначала из-за того, что пришлось протискиваться через подходящую дыру в смежное помещение и уже из него расстреливать лифт, поднимавшийся навстречу, а затем из-за записи голоса каперанга Переверзева, вдруг пробившейся сквозь наведенные помехи:

— … -еры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» пошли вразнос, так что мы идем на таран вражеского крейсера. Первый авизо благополучно ушел, а второй сойдет с летной палубы за десять секунд до столкновения и сделает все возможное, чтобы подобрать выживших и доставить вас домой. Для меня было честью служить вместе с вами, принять вместе с вами последний бой и уйти из жизни, зная, что мы, экипаж самого боевого рейдера Союза Независимых Систем, сделали все, что могли, и забрали с собой не один или два корабля, а практически всю вражескую эскадру… Господа офицеры, мичманы и курсант! Двигатели «Ярого» по— …

Пока я переваривал это сообщение и сглатывал комок, подкативший к горлу, голос командира крейсера заглушил голос каплея Абалакова:

— Щегол, крейсер лягушатников разваливается на части; корабль-матка, миноносец и судно обеспечения уже никуда не полетят; фрегат разнесли в пыль. Так что единственный вражеский борт, в принципе способный покинуть систему — этот. В гипер он, конечно же, уйдет — дури в нем немерено, а нам до движков пока далековато. Зато не выйдет. И с этим делом мы справимся без тебя. В общем, лови пусть короткий, зато достойный отчет о практике, беги к ближайшей дыре, выбирайся на прочный корпус, лети к относительно целому «Носорогу», падай в первый попавшийся ложемент, перетягивай на него управление вот по этим кодам доступа и с предельным ускорением уходи в перпендикуляр к вектору разгона хотя бы сорок-сорок пять секунд! Как понял меня? Прием!

— Здесь Щегол!!! — гневно выдохнул я и, задавив проснувшуюся обиду, продолжил более-менее спокойно: — Меня смогут подобрать только в том случае, если к моменту схода авизо с летной палубы в области Махотина-Зеехофера не останется целым ни один вражеский истребитель, если на борт этой малютки набьется не больше пятидесяти человек, и если пилот рискнет пролететь сквозь минные кластеры по вектору разгона корвета до точки ухода в струну. И вы это понимаете не хуже меня. А еще видите, что передатчики наших шлемов до «Ярого» уже не добивают, и знаете, что на относительно целом «Носороге» антенн уже нет. В то же самое время мне до моих рукой подать. Так разрешите их деблокировать? Как поняли меня? Прием!

Как ни странно, мои аргументы были услышаны и признаны достаточно весомыми:

— У тебя сто пятьдесят восемь секунд на все про все, включая взлет с брони корвета!

— Спасибо! — выдохнул я, втискиваясь в очередную дыру, вбил один из дронов в сенсоры автоматической огневой точки, в длинном прыжке сжег эту пакость до того, как ее взял под контроль искин корабля, задавил электронику скафандра лягушатника, невесть с чего высунувшегося в коридор, и устроил этим уродцам похохотать — отправил к ним сразу четыре штурмовые ЭМИ-гранаты. Само собой, не броском, а еще одним дроном.

Такой подлости они почему-то не ожидали, поэтому на какое-то время потерялись в пространстве.

А это немного ослабило жажду мести, ибо остатки третьего отделения, не только услышавшие, но и правильно расшифровавшие мою скороговорку, рванули в атаку через долю секунды после счетверенной вспышки и помножили своих противников на ноль! Правда, потом прервали на полуслове монолог, в котором я попросил разрешения остаться, и чуть ли не хором потребовали выполнять полученный приказ.

Я скрипнул зубами, нехотя сообщил, что ухожу, и, сорвавшись с места, поймал за хвост весьма своевременную мысль:

— Здесь Щегол! Не уверен, что выживу, но если меня подберут, то даю слово связаться с вашими близкими. В общем, мне нужны контакты. Вместе с прощальными голосовыми сообщениями. У вас порядка двадцати секунд. Как поняли меня? Прием!

Пока они благодарили и обещали успеть, я продублировал этот монолог в канал взвода и поручил Дайне «ловить» прилетающие файлы. Ну, а сам рвал жилы, так как понимал, что рискую уйти в гиперпрыжок вместе с ублюдочным корветом и потеряться в «изнанке» пространства. Впрочем, рисковать не рисковал. В смысле, вместо того чтобы «резать углы» и с риском для жизни воевать с еще не подавленными автоматическими огневыми точками, пулей пронесся по уже знакомому маршруту, выбрался на броню разгоняющегося корабля, отрешенно порадовался тому, что он летит не в атмосфере какой-нибудь планеты, а в безвоздушном пространстве, и одним длинным прыжком переместился к десантному люку «Носорога» первого отделения.

Право перетягивать на меня управление штурмовым ботом делегировал Дайне. А сам рухнул в ближайший ложемент, побил норматив по фиксации в нем скафандра, разблокировал и убрал в подлокотники защиту контроллеров, не проверяя, на ходу ли двигатели, отключил магнитные захваты и, отработав одним-единственным сохранившимся маневровым движком, дождался, пока чертовски неповоротливая машина развернется на девяносто градусов, и дал полную тягу на маршевые.

Да, первые секунды полторы шел впритирку к борту корвета. Зато потом изуродованный корабль остался за кормой, и я, вывесив перед собой таймер обратного отсчета, снова вошел в канал взвода:

— Здесь Щегол. Стартовал. Ухожу по рекомендованному вектору. Кстати, а почему бы вам не захватить это корыто вместе с пилотами, не заставить их вывести его из гипера там, где вам заблагорассудится, и не вернуться домой на трофее?

— Здесь Шило! — прохрипело в канале очень уж слабым голосом моего третьего «обидчика». — Было бы… неплохо. Но нас осталось… только четверо. Против… трети команды. И с боеприпасами беда… Хорошо, хоть успели… пробиться… в двигательный отсек… и вот-вот… закрепим наш последний… «Стакан» над проекцией… блока развертки… гиперпривода. В общем, трофей рванет… через три-четыре секунды… после выхода на струну… Если эти… твари… не вломятся к нам раньше… Не поминай лихом, парень. И выживи…

— Выживу! — пообещал я, почувствовал, что плачу, сдуру дернул рукой в попытке дотянуться до лица, но не смог оторвать заблокированный рукав от подлокотника, услышал еще один прерывающийся хрип, но не разобрал ни слова. А через пару мгновений догадался посмотреть на пиктограмму наличия связи, обнаружил, что она уже посерела, и грязно выругался. Потом увидел, что полутораминутный таймер начал отсчитывать последние тридцать секунд, заставил себя определиться с точкой поворота, вспомнил о том, что в этой области минные кластеры не зачищали, подумал, не повисеть ли «на месте» до ухода корвета на струну, чтобы вернуться к месту боя по траектории разгона, подключился к внешним камерам, с помощью оптического умножителя нашел сине-белое пятнышко факела маршевых движков удаляющегося корабля, и в этот миг пространство, содрогнувшись и как-то странно поплыв, вдруг кинуло меня в какую-то стылую жуть…

созданной при помощи разведдронов, все так же виртуально познакомился с местной флорой и шестью представителями фауны, «полюбовался» небом и так далее. В процессе целенаправленно искал в случившемся положительные стороны, заострял на них внимание и убеждал себя в том, что альтернатива — долгий дрейф в области Махотина-Зеехофера и последующая смерть или, к примеру, гибель при подрыве минного кластера — обрадовали бы значительно меньше.

Да, получалось, мягко выражаясь, неважно, но от ни разу не радужных мыслей о будущем я все-таки отвлекался. Причем два раза — во время завтрака, напрочь отключившего мозги, и сверки списка позиций НЗ, которые в теории должны были храниться в специальном отсеке бота, с реальными запасами. К слову, за двадцать с лишним минут, выделенным на это дело, я практически без остановки поминал добрым словом командира «Ярого» и тыловиков этого рейдера. Почему? Да потому, что на этом корабле неприкосновенный запас не разворовывали, не комплектовали чем-попало и регулярно обновляли. Так что за каждой отдельной строчкой в виртуальном списке стояло именно то, что могло спасти жизнь в экстремальной ситуации!

Нет, на учебных кораблях и орбитальных комплексах АПД НЗ тоже был не так уж и плох. Но там за аббревиатурой ИРП-У прятался самый дешевый усиленный индивидуальный рацион питания на рынке, а в загашниках бота — рацион, разработанный для питания высокопоставленных офицеров Службы Дальней Разведки, выполняющих специальные задания в Дальнем Космосе. Там за фразой «боекомплект для штурмовых игольников» можно было найти разве что обыкновенные иглы, а тут, в «Носороге», их не было вообще. Зато специальные — от парализующих до бронебойно-зажигательных — имелись на любой, даже самый взыскательный вкус! В общем, осмотрев это великолепие, я от всей души пожелал Николаю Иосифовичу самого лучшего посмертия из всех гипотетически возможных, нашел офицерское флотское белье, комбез, носки и ботинки своего размера, добавил к этой стопке полотенце и мыльно-рыльные принадлежности, пополнил запас игл, задвинул на штатное место фальшь-панель и подошел к десантному люку, оказавшемуся под ногами.

Пока я развлекался с ревизиями, Дайна готовила периметр. Хотя нет, не так: почву под нашим ботом и два участка стены она запекла до стекловидного состояния еще во время моего беспамятства. Само собой, не сама, а с помощью систем вооружения одного из ударных дронов «Носорога». А где-то за час до моего возвращения в сознание выгнала на более-менее остывшую площадку оба универсальных дроида «Паук-СД», вбила в будущий пол и стены «чистой зоны» необходимые крепежи, растянула трехслойную маскировочную сеть с эффектом мимикрии, подключила ее к бортовой сети и так далее. Так что в тот момент, когда я приказал открыть люк, всего-навсего врубила насосы, создала область повышенного давления, вывесила наружу эвакуационную «стрелу» и прокатила меня на «люльке».

Стараниями личной помощницы ни насекомыми, ни живностью в этой «комнатке» не пахло, но я разгерметизировал и снял шлем только после того, как «Пауки» дотянули тоненькие, но чрезвычайно прочные и «вечные» трубы из специального пластика к точке подключения, подсоединили к внешнему отверстию фильтра, юркнули в «чистую зону» и вернули на место защитный полог.

Вдохнув воздух нового мира, пахнущий сыростью, лесом и чем-то пряным, я хмуро полюбовался внутренней поверхностью линзы, заляпанной давно подсохшей кровью и блевотиной, представил, как выглядит лицо, волевым усилием задвинул куда подальше вернувшийся страх перед будущим, стянул скаф, комбез и белье, вручил «услужливому» дроиду, поежился от прохлады и шагнул к импровизированной душевой. Да, терминала управления в ней не было. Зато за мной присматривал БИУС, за три с лишним года вынужденного сотрудничества успевший изучить мои вкусы от и до. В общем, как только я оказался под лейкой, позаимствованной из бортового комплекта выживания, из нее хлынул аналог любимого «Ливня». Причем не холодный, а подогретый до температуры в сорок два градуса по Цельсию!

— Ка-а-айф… — сладострастно простонал я, закрыл глаза и растворился в состоянии абсолютного безмыслия. К сожалению, совсем ненадолго — в какой-то момент откуда-то сверху послышался чей-то низкий и очень грозный рык, а это мгновенно переключило меня в боевой режим и кинуло к штурмовому игольнику, предусмотрительно оставленному в шаговой доступности.

Да, с учетом того, что Дайна плотно сидела на системах вооружения бота и ударных дронов, это было глупо. Но рефлексы, наработанные за время учебы в АПД, включались независимо от желания, поэтому я пару минут потупил. Голым, но с оружием наизготовку. Затем вернул его на место, добросовестно помылся, оделся и нехотя вернулся в десантный салон. Почему нехотя? Да потому, что безделье позволяло думать о далеко не самом приятном будущем. А в моем состоянии сколь-либо серьезные нагрузки были противопоказаны. Как минимум в течение двух суток. Слава богу, Дайна это понимала ничуть не хуже меня, поэтому после того, как я проверил статус своего скафа, висящего в «пенале», и улегся на лист вспененной резины, заботливо постеленной на бывший потолок все тем же БИУС-ом, загрузила мои мозги чертовски важным вопросом:

— Водоносный пласт, до которого добурились «Пауки», перекроет любые возможные потребности. А вот с запасами еды все намного хуже — даже при самой жесткой экономии ее тебе хватит максимум на полтора месяца. Тянуть время, откладывая момент перехода на дары местной флоры и фауны, на мой взгляд, абсолютно бессмысленно. Куда рациональнее приступить к охоте и сбору образцов полным сил. Дабы, в случае чего, восстанавливаться, питаясь ИРП-ками, а не листвой, травой и особо аппетитными червями.

— Для начала надо разобраться с излучением… — хмуро пробормотал я. — Если оно смертельно опасно, то…

— Будь наверху мертвая пустыня, я бы тебя поняла… — фыркнула личная помощница. — А там — буйный широколиственный лес, полный жизни, значит, единственная проблема, о которой стоит задумываться — это длительность и сложность адаптации.

Тут я чуть не сорвался:

— Дайна, я хоть и дуролом с факультета универсалов, но элементарными знаниями по биологии все-таки обла— …

— Я сказала «стоит задумываться»! — перебила меня она и погасила злость всего тремя предложениями: — Да, это зверье могло мутировать десятилетиями. Но вас, универсалов, учили выживать в любых условиях. Ну, и что тебе мешает попробовать?

Меня бросило в жар, а память услужливо напомнила один из монологов Цербера:

«Хватит трястись, херои: трусость парализует и отключает мозги, а вы, универсалы, обязаны выжить сами и спасти тех, кто вам доверился!»

— Ты права: мое дело — выжить! — твердо сказал я и добавил: — Значит, все страдания — побоку.

— Правильное решение… — проворковал БИУС и, как ни в чем не бывало, вернулся к прерванной теме: — Поэтому я уже отправила «Пауки» вывешивать лесенку до границы условно безопасной зоны. Так что послезавтра утром ты придешь на готовенькое. Вернее, продолжишь уже начатые работы. И да: я только что убедилась в том, что граница условно безопасной зоны постепенно понижается, и пришла к выводу, что ее отодвинуло каким-то воздействием струны.

— Ты хочешь сказать, что фиксируешь какие-то остаточные флуктуации, и что в тот момент, когда они исчезнут, нас накроет по полной программе⁈

— Ага… — спокойно подтвердила Дайна, заметила, что я привстаю, и добавила в голос закаленной стали: — Но ближайшие двое суток шевелиться буду только я…

достал из нужной ячейки пенал с набором выживальщика офицера СДР, сдвинул крышку, полюбовался темно-серым наручем с антибликовым покрытием и добросовестно подогнал крепежи под свое предплечье.

Закончив с этим делом, заблокировал оба фиксатора, сдвинул в сторону чрезвычайно прочную бронепластину, защищающую компас и механический хронометр от превратностей судьбы, выяснил у Дайны, который в этом мире час, установил время и текущую дату на «вечных» часах, завел пружину и, как обычно, залип на секундную стрелку. К слову, действие, намертво въевшееся в кровь еще к концу первого курса, неплохо успокоило и пробудило желание продолжать в том же духе. Нет, не медитировать на циферблат, а готовиться к первому боевому выходу. Так что я затребовал у искина штурмового бота файл с трехмерной схемой взаимного расположения предметов и тщательно изучил. Дабы в экстремальной ситуации не тратить время на поиски, к примеру, трута, огнива, цепной пилы или портативного гелиографа. Уложив в памяти новое знание, порядка получаса тренировался находить на ощупь каждый отдельно взятый контейнер. Потом нашел ячейку с рюкзаками-однодневками, вытащил первый попавшийся, проверил маркировку на встроенном гидраторе, помянул добрым словом каперанга Переверзева, выбившего у снабженцев Службы, пожалуй, самую продвинутую модель рюкзака из всех выпускающихся ВПК, и почти на час потерялся в процессе поиска, проверки и правильной укладки всего, что в принципе могло пригодится там, наверху.

Само собой, «обновил» и холодняк. Ибо ножи, обнаружившиеся в НЗ «Носорога», на голову превосходили мои. А вот менять «Вепрь», полученный в оружейке десантной секции «Ярого», на новенький «Зубр» я и не подумал: да, последние, заботливо уложенные в герметичные кейсы, были куда менее требовательными к условиям использования и обслуживания, следовательно, подходили для выживания в новом мире куда больше первых, но игольник, с которым я брал на абордаж корвет лягушатников, прошел проверку в реальном бою и… ощущался неотъемлемой частью прошлой жизни. Той, в которой я заслужил право подать рапорт на распределение на рейдер Мечты, в которой проверил на излом и себя, и членов своего взвода, и в котором, увы, не смог выполнить обещание, данное тем, кто подарил мне шанс выжить.

В общем, свой ствол я чистил вручную. Долго. Ибо, полируя каждую отдельно взятую деталь, вспоминал членов экипажа «Ярого», с которыми хотя бы раз столкнулся за двадцать шесть суток в гипере. И пусть вместо большей части лиц перед внутренним взором появлялись смутные пятна, поднимать записи с микрокамер Дайны даже не пытался. Из страха ухнуть в бездну отчаяния. Зато так боль потери вызывала только щемящую грусть и в какой-то момент вдруг в разы усилила желание выжить. Хотя бы для того, чтобы выполнить предсмертное требование Шила.

«Выживу…» — мысленно пообещал я погибшему, решительно закончил чистку, собрал, зарядил и вложил игольник в набедренную кобуру, убрался за собой-любимым и еще раз прокатился на «люльке». А там, внизу, опробовал импровизированный туалет, заполнил гидратор рюкзака водой, закинул туда же обеззараживающую таблетку и решил устроить себе второй завтрак. Ибо часы на «Наруче» и в тактическом окне МДР показывали десять с минутами утра…

…Не знаю, чем меня колола Дайна во время беспамятства и все утро, но усиленный рацион питания, рассчитанный на употребление в течение суток, ухнул в желудок, как в бездонную дыру, и не оставил впечатления сытости. Открывать второй я не стал — решил, что это будет перебором. Зато по совету все того же БИУС-а тяпнул «лишний» высокоэнергетический коктейль, убрал пустые пищевые контейнеры в полиэтиленовый пакет для мусора и невольно подобрался, услышав уже знакомый рык.

— Не знаю, что это за зверюга, но голосок у нее, определенно, внушает уважение! — заявила моя помощница, начала рассказывать о том, что звуковой фон этого мира на удивление беден, хотя птиц в округе, вроде как, хватает, а потом прервалась на полуслове и потребовала, чтобы я немедленно вернулся в десантный салон.

Я, естественно, повиновался — метнулся к «люльке», сел, в мгновение ока оказался в штурмовом боте, дождался, пока закроется люк, и потребовал объяснений.

Перед глазами мгновенно появился ничем не примечательный участок скальной стенки у самого края расщелины и знакомо «замерцал», а Дайна как-то странно хмыкнула:

— Если верить показаниям масс-детекторов, акустическим датчикам и датчикам вибрации, то вдоль этой трещины ползет что-то довольно крупное. Но его не видно ни в одном режиме наблюдения!

— И что тебе мешает поднять ударный дрон, рассчитать упре— …

— Любопытство. Или, если будет угодно, ряд специальных императивов псевдоинтеллектуальной матрицы, автоматически включившиеся в момент нашего попадания на неисследованную планету.

Я почувствовал себя идиотом и виновато вздохнул:

— До ответа на этот вопрос я должен был додуматься сам. Впрочем, мы эти императивы еще не изучали, так что объясни, пожалуйста, чего именно ты сейчас дожидаешься.

— Наличия или отсутствия реакции «незваного гостя» на исчезновение самой серьезной уже обнаруженной странности этого мира — секунд через двадцать-двадцать пять он доберется до границы, на которой остаточный фон гиперпространственной струны подавляет то самое непонятное излучение, и либо даст по тормозам, либо продолжит движение.

— Ну да, логично: если он привык жить под постоянным воздействием, то исчезновение последнего может вызвать некоторый дискомфорт… — пробормотал я, подождал несколько мгновений и ошалело вытаращил глаза: по эту сторону «границы двух сред» внезапно «проявилась» морда сине-фиолетовой змеюки, чем-то похожей на помесь анаконды и черной мамбы!!!

— Ничего себе экземплярчик! — восхитился БИУС после того, как оценил толщину первого погонного метра туловища этой твари. — Судя по тому, что эта милашка диаметром сантиметров под восемьдесят, с крупной дичью в этих лесах проблем нет. Кстати, тут этому монстрику явно не по себе, но он прет точно к нашему «Носорогу». С одной стороны, это чертовски неприятно, ибо ставит под сомнение эффективность наших способов маскировки, а с другой радует: у тебя вот-вот появится великолепная возможность продегустировать инопланетный деликатес, а я смогу провести несколько чертовски интересных экспериментов…

Общение со мной не мешало Дайне управлять ударным дроном — в тот момент, когда она заговорила о своих далеко идущих планах, грозная «птичка» вылетела из соответствующего отсека, стремительно вышла на боевой курс, выпустила очередь из скорострельной пушки и… не просадила «туманное марево», возникшее вокруг змеи!!!

— Нихрена себе… — ошалело пробормотал я и потерял дар речи, увидев, как «лоб» мамбо-анаконды и защитное поле «Овода» соединяет ослепительно-яркая молния!!!

БИУС обошелся без комментариев — врубил накачку поля, просевшего в оранжевый сектор, отстрелил одну тепловую ловушку, повел дрон в самый дальний конец расщелины по противоракетной траектории и, сменив тип снарядов на бронебойные, продолжил стрелять в ту же точку на «мареве» змеи.

Ловушка и высший пилотаж «монстрика» не обескуражили — он достал уходящую «птичку» второй молнией с такой легкостью, как будто всю сознательную жизнь охотился именно на такую дичь! Но нечеловеческая реакция и точность Дайны позволили завершить бой в нашу пользу: защитное поле «Овода», почти полторы секунды пытавшееся уйти в красную зону, все-таки выдержало безумный входящий урон, а «марево» — нет. И пресмыкающееся, внезапно лишившееся головы, забилось в агонии. Что, естественно, мгновенно скинуло его со скалы и отправило в недолгий полет ко дну расщелины…

Пока я наблюдал за падающим «деликатесом» и пытался представить результаты своего противостояния с подобным монстром один-на-один там, наверху, личная помощница занималась делом — вернула дрон на базу, выгнала из штольни «Пауков» и натравила на свою добычу. А потом загрузила меня еще сильнее:

— Для того, чтобы пробить защитное поле змеи, нам потребовалось аж семь обычных и тридцать два бронебойных снаряда! Даже если забыть о том, что обнаружить эту гадину без электронных приблуд физически невозможно, то соваться в лес, в котором водятся такие монстры или зверье, для охоты на которое необходимы такие навыки — форменное самоубийство. Согласен?

— Угу… — мрачно буркнул я.

— Тогда ответь вот на какой вопрос: тебе не кажется, что возможности, продемонстрированные нашей первой добычей, очень уж похожи на описания магических умений, встречающихся в каждом втором фантастическом романе или фильме?

— Только не говори, что один из включившихся императивов требует проверки и этой версии! — воскликнул я, не услышав в ее интонациях даже намека на веселье или ехидство.

— Ладно, не буду… — дурашливо расстроилась она и снова посерьезнела: — Упомяну лишь, что кто-то из авторов базы данных для БИУС-ов сотрудников СДР был либо неисправимым романтиком, либо исследователем от бога. И стараниями этой личности — или, как вариант, группы личностей — архив с рекомендациями на случай обнаружения чего-то подобного занимает порядка четырех процентов от общего объема знаний, залитых в мою память.

— Ты ведь сейчас не шутишь, правда? — на всякий случай спросил я.

— Не шучу… — спокойно ответила Дайна. — Более того, сейчас, то есть, после распаковки и изучения этого архива, склонна считать подобный подход к исследованиям Вселенной единственно верным. Причем сразу по двум очень веским причинам. Во-первых, одной из трех главных задач Службы Дальней Разведки, прописанных в ее уставе, является Поиск Знаний. Любых. А значит, шоры из категории «Это невозможно, значит, отметаем…» только навредят. И, во-вторых, судя по кое-каким нюансам алгоритмов изучения магии, жестко прописавшихся в мою базу данных, и появившемуся требованию взять с тебя подписку о неразглашении информации, нечто подобное уже обнаруживалось, было изучено и обзавелось очень серьезными грифами…

и пытался сообразить, когда и как меня сюда закинуло, где-то внизу раздался истошный визг, а буквально через пару секунд до меня докричалась Дайна:

— Максимум через четыре с половиной минуты я снова отправлю тебя в медикаментозный сон, так что слушай внимательно. Тот вариант инструкций, по которому я начала эксперименты, оказался лишь исходником, позволявшим нам, БИУС-ам, отталкиваться хоть от чего-нибудь, а по-настоящему секретная информация была закрыта чрезвычайно серьезными грифами. Не попади мы с тобой в ситуацию с нулевыми шансами вернуться в свой мир и исчезающе малыми — добраться хоть до какой-нибудь цивилизации, одна из «закладок», обнаружившихся в моем программном обеспечении, тебя бы списала. Причем уже на второй ступени заведомо неправильного эксперимента!

— Ты что, продавила ее Абсолютным Императивом? — мысленно спросил я и… не без труда вник в совет, донесшийся снизу:

— Задавай вопросы голосом: я переселилась в искин «Носорога» и вещаю через динамики «Овода».

— Зачем⁈ — хрипло спросил я и закашлялся.

— Поймешь чуть позже. А пока спрашивай…

Я не без труда повторил первый вопрос и получил ответ, испугавший до слабости в коленях:

— Ага: раз твои шансы выжить равны нулю, значит, я имею право срубить все, что мешает функционировать с максимальным КПД и делать абсолютно все возможное для твоего спасения! Так вот, после распаковки и изучения полной базы данных по магии я пришла к выводу, что ты умираешь только из-за того, что для взрывной перестройки организма, начатой супом-мутагеном, катастрофически не хватает подпитки от местного магофона.

— А я умираю? — угрюмо полюбопытствовал я.

— Умирал. До того, как я придумала способ вбить в верхний край скалы крючья с карабинами и веревками, продетыми сквозь последние, вытянула тебя за границу двух сред и подержала там в течение шести часов. После этого процесс вошел в нормальную колею и вот уже четыре с лишним часа создает в твоем теле ядро в комплекте с дублем нервной системы. При этом я, само собой, держу руку на пульсе — регулярно спускаю тебя вниз, провожу полную диагностику и все такое.

— Звери не мешают? — спросил я, более-менее оклемавшись от безумных новостей.

— Периодически пытаются. Но пополняют наши запасы высокоранговых ядер. Кстати, о ядрах: у тебя на животе лежат две бутылки. В левой, мутной — растертая в кашицу смесь четырех самых перспективных из тех, которые мне удалось добыть за время твоего беспамятства. В правой — коктейль из всего того, в чем будет нуждаться твой организм в течение следующего часа. И да, предвосхищая напрашивающийся вопрос, сообщаю, что ценность ядер бывает разной. Но об этом мы поговорим после того, как ты мутируешь. А пока тяпни кашицу, запей коктейлем и готовься отключиться.

Я приподнял голову, сфокусировал взгляд на полулитровых емкостях, облизал пересохшие губы и задал еще один вопрос, который считал важным:

— Ты считаешь, что пить кашицу из ядер надо именно сейчас, то есть, не после, а во время мутации?

— Да: так, вроде бы, больше шансов приживить магические умения.

— Ты хочешь сказать, что для того, чтобы стать магом из фантастических книг, надо всего-навсего тяпнуть эту дрянь и какое-то время повисеть на скале под приличным магофоном?

— Для начала необходимо найти гиперпространственную струну, которая ведет на планету с магическими аномалиями, переместиться из одной точки галактики в другую, не диффундировав в породу, окружающую жилу аструма, каким-то образом, не будучи магом, добыть нужное ядро, правильно начать мутацию и загнать ее в нужную колею, вовремя съесть одно или несколько ядер и выжить. И да: время, которое можно было выделить на болтовню, вышло.

Не знаю, что она намешала в коктейль, но зарубать меня начало как бы не раньше, чем я его допил. Тем не менее, я успел задать следующий чрезвычайно важный вопрос и услышать часть ответа:

— Если ты не раз спускала меня вниз, то должна была выяснить, сохранился ли имплантат с твоим исходником.

— Выгорел. Вместе линзами МДР и всей оста— …

…Очередное возвращение в сознание приятно удивило: единственным условно негативным испытываемым ощущением был голод. А все остальные были насквозь положительными: я чувствовал себя свежим, бодрым и полным сил, прекрасно соображал и жаждал действия. Не вспомни о том, что засыпал в «люльке», висевшей на скальной стене, попробовал бы вскочить. Но память тоже включилась с пол оборота, поэтому я открыл глаза, обнаружил, что лежу в мобильном реанимационном комплексе, «навелся» на ближайшую камеру и продолжил прерванный разговор:

— Дайна, ты сказала, что имплантат выгорел. Вместе с линзами и чем-то там еще. Я понимаю, что без особо веских причин ты бы не стала рисковать своим вместилищем, но не могу не спросить: неужели не было возможности подождать еще часок-другой, добыть этот чертов аструм и разобраться, какой толщины должна быть пластина, чтобы наде— …

— Для начала доброе утро… — грустно поздоровался БИОС откуда-то справа. — Поздравляю с успешным завершением мутации и сообщаю, что ты благополучно проспал чуть менее девяти суток!

Я ужаснулся, но все-таки продолжил начатую мысль:

— Солидно. Но в данный момент меня интересуешь ты. Вернее, мне надо понять, сколько весит искин «Паука» в комплекте со всем необходимым для его функционирования и контейнер для надежной экранировки этого добра!

— Вынуждена тебя расстроить: я не смогу переписать себя ни в один из искинов, имеющихся в нашем распоряжении, так как коды доступа, которые тебе переслал Абалаков, слишком низкого ранга, а на взлом системы защиты, даже вот так, «изнутри», уйдет порядка двадцати лет. Далее, к тому моменту, когда стало понятно, что мутация без подпитки магофоном убивает, аструма у меня было предостаточно. Но толку: для того, чтобы надежно заэкранировать имплантат, потребовалось бы отрубить тебе голову, а на это, как ты, наверное, догадываешься, я пойти не могла. И последнее: база данных по магии может копироваться только в искины класса А-плюс и выше. А искин «Паука» — даже не «Бэшка».

У меня оборвалось сердце, а на глаза навернулись слезы:

— Получается, что ты намертво привязана к «Носорогу»⁈

— К сожалению, да.

— А сколько весят его искин, самый легкий из подходящих источников питания и контейнер со стенками из аструма?

— Минимально возможный вес подобного комплекта — тридцать восемь килограммов. Но ты подходишь к этой решению проблемы не с той стороны: перед тем, как выдергивать меня из штатного места и куда-то тащить, стоит определиться с направлением движения, расстоянием до границы аномалии — если они у нее в принципе имеются — научиться выживать в этом мире без лишнего груза, найти надежное пристанище, в котором можно будет оставлять столь увесистый «рюкзачок», и так далее!

Эти аргументы звучали логично. А я НЕ ХОТЕЛ с ней расставаться. Так что скрипнул зубами и с хрустом сжал кулаки:

— Определюсь, научусь, найду и заберу тебя с собой. Вот увидишь!

— Отлично! Тогда, может, сделаем первый шаг к реализации этих планов?

Я мгновенно оказался на ногах, качнулся к закрытому десантному люку, прислушался к бунтующему желудку и дал по тормозам:

— Готов сделать хоть сто. Но для начала хотел бы поесть.

— Это не проблема: еды у нас теперь навалом… — весело хохотнула Дайна, спустила меня вниз и сытно покормила. Что интересно, невероятно вкусным стейком из мяса дикой свиньи с гарниром из ИРП-шки. Пока эксплуатировала «Паука», исполнявшего обязанности кока, походя упомянула о том, что проредила живность вокруг нашей расселины, а потом начала удивлять. Чем? Тем, что параллельно возне со мной завалила пятьдесят семь высокоранговых зверей, вырезала и убрала в криоконтейнер их ядра, провела порядка двух сотен экспериментов, проверила почти четверть тезисов из базы данных по магии, набрала море дополнительных материалов, добыла девять кубометров аструма, защитила им подступы к «Носорогу» и тэдэ! В общем, к концу трапезы мое желание любой ценой утащить ее с собой стало еще сильнее. Так что абстрагировался я от него только после того, как «Паук» протянул мне гидратор от рюкзака-однодневки и голосом Дайны озвучил не очень понятную инструкцию:

— Бери этот «допинг», выдвигайся к «лесенке», укладывайся в «люльку» и накрывайся маскировочной сетью — как только я подниму это ложе к краю расщелины, уйдешь в транс и заставишь себя поверить в то, что невидим!

Я по привычке попытался активировать тактический экран МДР, чтобы через камеры «Овода» увидеть «лесенку» и скалу, невесть в который раз с момента возвращения в сознание вспомнил, что имплантатов во мне больше нет, и угрюмо вздохнул:

— Прости, отвлекся: забыл, что стал обычным человеком, и попро— …

— Не «обычным», а зародышем мага! — сварливо уточнила помощница и продолжила объяснения: — Так вот, прокатившись до края скальной стенки, закрываешь глаза, уходишь в медитацию и представляешь, что тебя не видно. Каждые полчаса вываливаешься в реальность, делаешь один большой глоток из «поилки», выполняешь комплекс статических упражнений снайпера, чтобы размять застоявшиеся мышцы и продолжаешь медитацию.

— И зачем все это надо?

— В двадцати метрах от твоей лежки в «люльке» побольше подвешена полуживая высокоранговая рысь с неправильно сросшимися конечностями и хирургически удаленным ядром. Ходить и атаковать она не в состоянии. Зато периодически теряет сознание от слабости, поэтому, приходя в себя, не сразу включается в режим наблюдения за окружающим миром. Говоря иными словами, смотрит, но не видит, то есть, пребывает в состоянии, которым, если верить моей базе данных, можно воспользоваться для пробуждения навыка невидимости. Того самого, под которым пряталась змеюка, бившая молнией. Кстати, нужный энергетический узел у тебя уже появился. Осталось его пробудить. А для этого требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор. Задача понятна?

— Вроде, да… — неуверенно пробормотал я и заставил БИУС выйти из себя:

— Игнат, ты остался жив и обрел зародыш энергетической системы лишь благодаря одной из методик, найденных в базе данных НЕ ДЛЯ ПРОСТЫХ СМЕРТНЫХ. Теперь я предлагаю воспользоваться второй и превратиться в полноценного мага. Да, придется сломать себя об колено и ПОВЕРИТЬ в то, что это вполне реально. Но у тебя нет и не будет другого выхода: не пробудив ядро и несколько жизненно важных навыков, ты отсюда НЕ ВЫБЕРЕШЬСЯ. А умирать в какой-то паршивой расселине тебе, без пяти минут универсалу, вроде как освоившему самовнушение еще на первом курсе, как-то позорно, не находишь? Опять же, можно не верить то, что написано в книгах или показано в художественном кино, а ту змеюку ты видел собственными глазами. Дальше объяснять?

— Не надо! — взяв себя в руки, твердо сказал я, повернулся в нужном направлении, сделал первые пару шагов и зачем-то вгляделся в густые заросли стланика в дальнем конце расщелины: — Высокоранговая рысь, говоришь? Миленько: кошек, пусть даже хищных, я люблю…

[1] РОУ — растворитель органики универсальный. Спецсредство.

и коротко кивнул:

— Ты, как обычно, права: после распаковки эмоционального блока твоей псевдоинтеллектуальной матрицы я стал относиться к тебе не как к безликому инструменту с мысленным и голосовым управлением, а как к единственному по-настоящему близкому человеку на свете. Вот и размяк. Вернее, вспомнил, как приятно общение с личностью, при общении с которой можно быть самим собой, и в какой-то момент выпустил наружу себя-ребенка из неслучившегося детства. Мое отношение к тебе не изменится и после этого разговора. Но за ум я возьмусь. Прямо сейчас. Только мне потребуется программа развития магии, не ухудшающая физическую форму.

— Слова не мальчика, но мужа! — сыто мурлыкнул БИУС, «признался», что в шоке от своего нового статуса, пообещал оправдать доверие и перестал валять дурака: — А если серьезно, то я в восторге от всего, что ты наговорил, и с удовольствием помогла бы заново повзрослеть в максимально комфортных условиях. Увы, в создавшейся ситуации это, мягко выражаясь, неразумно, так что альтернативному варианту детства придется подождать. А программа занятий давным-давно готова. Вместе с усложненным аналогом спортивного скалодрома, примитивным спортивным городком, небольшой стрелковой галереей и пещерой для безопасных медитаций. Но перед тренировкой я бы хотела провести полную диагностику твоего организма…

— Проведешь… — потребовал я, метнулся к «лифту» в десантный салон «Носорога», плюхнулся в «люльку» и добавил: — А после того, как закончишь, подробно расскажешь о своих наблюдениях и обо всем, что понастроила за то время, пока я пробуждал в себе магию…

…Рассказ Дайны о результатах второй мутации моей многострадальной тушки не впечатлил — да, энергетический узел, обнаружившийся в основании мозжечка после первой перестройки организма, как-то трансформировался в тонюсенький «шнур», ядро немного увеличилось в размерах, а питающая его «плеть» из кровеносных сосудов и нервов стала почти вчетверо толще, но это было предсказуемо. Поэтому, выбравшись из МРК и вспомнив о том, что в НЗ штурмового бота нет ни спортивной формы, ни кроссовок, я волевым усилием «назначил» ими новый комплект белья и прыжковые ботинки. Стадионами, беговыми дорожками и «эллипсами» в расщелине тоже не пахло, так что, выбравшись наружу, я пораскинул мозгами и без помощи БИУС-а нашел наш «спортивный городок». Что, в общем-то, оказалось несложно — единственное место, куда я за трое последних суток ни разу не забредал, располагалось перед уже заброшенной штольней.

Кстати, спортивных снарядов там оказалось вполне достаточно, чтобы как следует загрузить почти любые группы мышц: под руководством Дайны, закончивший горнопроходческие работы, соорудил турник и брусья, вырезал из камня три массивные скамьи с разным наклоном «спинки», двенадцать пар гантелей и что-то вроде тренажера для гиперэкстензии, вбил в скальную стену восемь крючьев, навесил на них альпинистские карабины, пропустил сквозь эти импровизированные блоки репшнуры и так далее и тому подобное. Вот у меня глаза и разбежались. А после того, как помощница заявила, что ее трудами справа от турника появилась горизонтальная трасса для скалолазания длиной в семьдесят пять метров, я на какое-то время потерял дар речи. Впрочем, в себя пришел достаточно быстро, назвал Дайну умницей и по ее совету начал делать комплекс суставной гимнастики. Тот самый, с которого начинал все утренние разминки в АПД.

Прекрасно зная, что эти упражнения я вбил в подсознание еще на первом курсе, соответственно, не накосячу, БИУС дал мне время поймать привычный ритм и уже на пятом повороте головы вправо-влево попросил рассказать об обретении невидимости, последующей прокачке этого навыка и испытанных ощущениях. Выслушав мой монолог, задал как бы не два десятка уточняющих вопросов, а затем поделился сделанными выводами:

— Знаешь, Игнат, а ведь нам с тобой опять неслабо повезло! По мнению автора базы данных по магии, скорость пробуждения ядра и раскачки навыков в первую очередь зависят от ранга «сырья», вызывающего первичную мутацию организма неофита, и от плотности магофона, постоянно воздействующего на его энергетическую систему. А такая мелочь, как разница в уровнях развития ядер этого самого неофита и его наставника или ассистента, если и оказывают влияние, то несущественное. Как показала практика…

Тут я ее перебил. И довольно жестко:

— Так, стоп: три дня назад, ставя мне боевую задачу, ты заявила, что для пробуждения уже имеющегося энергетического узла требуется рассеянность высокорангового зверя или птицы, высокий уровень магофона, непоколебимая уверенность в себе и подпитка, залитая в гидратор!

Ответ Дайны убил на месте:

— Я соврала! В смысле, поставила боевую задачу на основании своих представлений о процессе…

— Зачем?!!!

— В этой базе данных не описан ни один документально подтвержденный метод первичной активации энергетической системы. А все девять описанных вариантов пестрят словосочетаниями «может быть», «вероятнее всего», «судя по всему» и тэдэ. Проанализировав блеяние автора или авторов, я пришла к выводу, что он или они научились развивать уже активированную энергетику, а превратить обычного человека в мага так ни разу и не смогли. Кстати, меня смутило не только это. К примеру, по мнению этих горе-экспериментаторов для пробуждения любого отдельно взятого навыка требуются ежедневные четырехчасовые медитации длительностью от полугода и выше.

— То есть, ты заставила меня поверить…

— Ага!

— … и получила «невозможный» результат?

— Тебя это расстраивает?

Я посмотрел в камеру дрона, «висящего» в паре метров, и отрицательно помотал головой:

— Нет. Наоборот, будь у меня возможность, я бы тебя расцеловал.

— Э-э-эх, и почему в НЗ «Носорога» нет ни одной «куклы»? — притворно застрадала она.

Не знаю, почему, но вместо флотского многофункционального андроида ФМА-СД перед моим внутренним взором появилась «кукла»-горничная моей ублюдочной тетушки.

Та самая, на которой тварь, вроде как заменившая мне родителей, реализовывала свои садистские потребности. Но проваливаться в давно забытое прошлое и заново переживать тот ад я был не готов, поэтому продолжил прерванное упражнение и вернул беседу в прежнюю колею:

— До гиперпрыжка на эту планету я бы с радостью согласился на твое переселение в корпус андроида типа «Регины»

или «Норико»

, а тут такой, увы, не заэкранировать. Так что задвинь, пожалуйста, эти мечты куда подальше и скажи, как много чего еще из рассказанного мне не является правдой?

…Последние метров двенадцать трассы «спортивного скалолазания» Дайна выжимала из меня последние соки. Как? Да очень просто: вместо того, чтобы позволить перемещаться в свободном режиме, подсвечивала маршрут. Или запрещала использовать зацепку, так и просящуюся под руку или ногу. К сожалению, верхней страховки для «тропинки», проложенной на высотах от одного до трех метров, в принципе не предполагалось, а пористой резины в «Носороге» было ой как немного. Поэтому первое же падение мне очень не понравилось — я прилично приложился правым локтем и бедром, ссадил кожу на колене и чуть не расквасил себе нос. Тормозить и требовать лечения, само собой, не стал — вернулся на стену, заново прошел не поддавшийся участок, нашел взглядом перспективный «пропил», за который можно было зацепиться как минимум тремя пальцами, подался вперед и… вполне осознанно спрыгнул на ковер из дробленого камня, прилично утрамбованного дроидами.

— Волки к нам еще не забредали… — задумчиво пробормотал БИОС, и, отправив меня в штурмовой бот, сдвинул фокус внимания на второй «Овод» и сеть, заброшенную на край расщелины.

Я опять затупил, попытавшись развернуть «свернувшиеся» окна МДР. А когда вспомнил, что эта возможность мне больше недоступна, чертыхнулся и ускорился. Поднявшись в десантный отсек, метнулся к виртуальному экрану, уже развернутому помощницей, и разочарованно вздохнул: четверо матерых серых «санитаров леса», оказавшиеся на сети в момент рывка, уже успели долететь до дна расщелины и здорово поломаться.

— И чего, спрашивается, я прерывал тренировку? — в сердцах спросил я, а через пару мгновений понял, что поторопился с выводами: самый большой волчище, по моим ощущениям, вымахавший до размеров не очень крупной лошади, регенерировал с сумасшедшей скоростью!

Нет, сломанные кости, конечно же, на место не становились, зато раны от открытых переломов затягивались на глазах. Впрочем, самым неприятным оказалось даже не это: оклемавшись от удара об землю от силы секунд за пятнадцать-двадцать, эта зверюга попробовала шарахнуть по ближайшему «Оводу» чем-то вроде каменного копья. Причем «вырастила» его из скальной стены за «спиной» дрона и не с внешней подпитки, которой на дне расщелины не было и быть не могло, а со своего резерва!

Будь эта «птичка» живой и обладай соответствующей реакцией, зевнула бы эту атаку с вероятностью в сто процентов. А так легко и непринужденно изобразила какую-то хитрую фигуру высшего пилотажа, всадила в правую переднюю лапу монстра один-единственный бронебойный патрон, поняла, что никакой защиты у волка нет, и вторым выстрелом перебила ему позвоночник. Как я понял, для того чтобы сберечь интересное ядро. Потом в таком же стиле добила остальных серых хищников и спокойно передала эстафету «Паукам», насобачившимся разделывать местную живность.

— Шустро ты их разобрала… — уважительно сказал я, посмотрев в камеру.

— Повезло… — откликнулся БИУС. — Будь у этого волчары какой-нибудь защитный навык, устроил бы мне похохотать. Как барсук-Воздушник, чудом не разбивший вдребезги один из «Оводов».

Кстати, ты уже, небось, остыл?

— Да, вроде, нет… — прислушавшись к себе, ответил я.

— Тогда дуй в спортгородок: у тебя в программе физуха, потом стрельба в движении «на сухую», час раскачки невидимости в компании с рысью, ужин и веселая ночка…

— В каком смысле «веселая»? — полюбопытствовал я.

— Твоя энергетическая система еще не закостенела, следовательно, имеет смысл приживить следующий навык: по моим ощущениям, так он «встанет» намного легче, чем, скажем, через месяц или год-два.

— И чем именно ты хочешь меня усилить?

— Теперь тебе нужна защита. По возможности, такая же, как у той змеи… — сообщила Дайна и обнадежила: — Ее ядро я использовала в качестве мутагена, и нужный энергетический узел давно сформирован. Плюс твой организм уже адаптировался к обретению энергетической системы, а она, в свою очередь, вышла на рабочий режим. В общем, «марево» просто обязано прижиться чуть ли не бегом. А потом мы подумаем о чем-нибудь атакующем…

p.s.: Неужели глава не заслуживает сердечек в очень большом количестве?)))

И пусть, на первый взгляд, все это выглядело редким извращением, но толк все равно был. Ведь каждая попытка сформировать заклинание отдавалась ноющей болью в ядре, а персональная надсмотрщица и, по совместительству, тренер подкидывала задачу за задачей и тыкала носом не только в каждую ошибку, но и в потери темпа.

В общем, к началу шестого вечера я основательно устал, но пребывал на подъеме. Поэтому, выхватив из манипулятора «Паука» портативный медблок, плотно прижав его к внутреннему сгибу левого локтя и увидев, что одна из пиктограмм замигала тревожным оранжевым цветом, невольно нахмурился.

Как оказалось, устройство, используемое чуть больше двух недель, уже потратило более восьмидесяти процентов какого-то расходника и требовало его пополнить! Я, конечно же, потребовал у Дайны объяснений и получил не очень приятный ответ:

— Игнат, мы попали в новый мир, соответственно, все девятнадцать суток нашего пребывания под этим небом я подстегивала твой иммунитет, помогала организму справляться с местными заболеваниями, нивелировала последствия укусов насекомых, гасила гормональный фон, плавно возвращала тебя на пик физической формы и тэдэ. Ну, а расходники на все вышеперечисленное брала из этого «Лекаря». Ибо магией Жизни, как ни обидно это в этом признаваться, не владею.

— Да уж, туплю я… чем дальше — тем жестче! — расстроенно признал я, затем заставил себя забить на рефлексии, поблагодарил помощницу за все, что она для меня делает, дождался завершения процедуры, вернул ПМ-СД-шку «Пауку» и пошел принимать душ.

Пока смывал с себя пот и восстанавливался после тяжелой тренировки, вдумывался в очередную боевую задачу. А минут через двадцать, одевшись и забрав у дроида гидратор с подпиткой, отправился в пещеру для медитаций. До входа в узенькую штольню, пробитую «Пауками» день на шестой после нашего появления на этой планете, поднялся в «люльке». Скользнув в уютный полумрак наклонного коридора, вжал голову в плечи, чтобы не оцарапать темя о низкий потолок, и быстрым шагом двинулся к помещению, вырубленному впритирку к прежней «границе двух сред». А когда добрался до нынешней и почувствовал, как опустошенный резерв начинает наполнять Сила, аж застонал от удовольствия и невесть в который раз мысленно поблагодарил Дайну за предусмотрительность.

Потом сделал то, что должно — процарапал новую риску на высоте, на которой начал ощущать магофон, отметил, что за последние сутки он «просел» всего сантиметра на три-четыре, ускорился, добрался до коврика из пористой резины, лег, перестал «тискать» динамометрический фонарик, сдвинул вверх левый рукав и засек время начала медитации на восстановление резерва. Хотя понимал, что это не лучший способ определить изменение его объема в том случае, если параллельно с ним увеличивается и скорость восполнения.

Образ визуализации, придуманный на следующий день после обретения невидимости, представился как-то очень уж легко и быстро. Правда, первые несколько минут полноценно фокусироваться на нем мешали фантастически приятные ощущения во всем теле, но стоило Силе начать циркулировать по каналам энергетической системы, как я провалился в состояние безвременья и, как выяснилось после возвращения в реальность, провел в нем без малого полчаса!

«Растем, однако!» — довольно подумал я, от души потянулся, встал с коврика, в быстром темпе спустился к выходу из штольни и, усаживаясь в «люльку», доложил о своих успехах Дайне.

— Отлично! — довольно заявила она через динамики «Овода» и спросила, готов ли я к тестам. Из вредности, ибо прекрасно знала, что после возвращения в режим курсанта-заучки я сфокусировался на развитии магии и вкладывался в это дело как бы не добросовестнее, чем в учебу в АПД.

Скоростной спуск на дно расщелины прошел мимо меня — я предвкушал самый интересный процесс из всего, что приходилось делать в течение дня. Потом отвлекся. На надевание импровизированного бронежилета — рюкзака-однодневки со вложенной внутрь бронепластиной от «Овода» — и шлема от скафандра. Зато после того, как обзавелся «мишенью» на груди и защелкнул пряжку широченного ремня на пояснице, пробежался до соседнего «лифта», сел в «люльку» спиной к скальной стенке, прокатился до точки, в которой когда-то пытался пробудить свой первый навык, развернул плечи, чуть-чуть наклонился вперед и накинул на себя сначала марево, а затем невидимость.

За БИУС-ом не заржавело — первый идеально круглый камень весом ровно в двадцать граммов влетел в центр бронепластины через считанные мгновения после моего «исчезновения» из реальности. Убедившись в том, что ни одно заклинание не слетело, переселенец в искин «Носорога» всадил в ту же самую точку второй такой же шарик и, укоротив до одной секунды паузу между выстрелами из пневматического метателя, собранного из «подручных средств», приголубил меня еще девять раз! Да, из-за последнего попадания запасы Силы в резерве приказали долго жить, но это нисколько не расстроило. Ведь накануне вечером я выдержал на два попадания меньше. Так что во время спуска улыбался по принципу «можно шире, но уши мешают». А когда встал с «люльки» и уставился в камеру подлетевшего «Овода», гордо задрал нос:

— Плюс два!

— Ага! — подтвердил дрон голосом Дайны. — Но больше всего радует не это…

— А что?

— Из-за того, что аппаратура, имеющаяся в моем распоряжении, не видит твой резерв и не позволяет объективно оценивать динамику изменения объема чисто энергетического образования, я придумываю все новые и новые альтернативные способы контроля этого процесса. Последние четверо суток пыталась разобраться, как длительное пребывание под нулевым магофоном сказывается на твоем развитии. Так вот, оказалось, что после обеих ночевок в «Носороге» ты восполнял резерв на восемь-десять процентов быстрее, чем после сна в пещере для медитаций. А прирост «глубины» невидимости и плотности марева был как бы не вдвое выше. Скажу больше: твой организм практически адаптировался к постоянному «магическому голоданию», то есть, перестал переключаться в форсированный режим работы и сжигать остатки Силы в попытках выжить в «крайне неблагоприятных условиях», понял, как ее экономить, и целенаправленно мутирует, добиваясь повышения скорости восполнения и увеличения объема резерва.

— «Нет худа без добра»? — усмехнулся я.

— Ага! Поэтому ночевок в пещере больше не будет. По крайней мере до тех пор, пока я не найду оптимальный баланс между твоим пребыванием под нулевым и нормальным магофонами. Кстати, я не уверена в том, что магофон сразу за «границей двух сред» не ослаблен излучением жилы аструма, так что сегодня объединю приятное с полезным. В смысле, отправлю тебя наверх с заданием немного доработать мои охотничьи ловушки и, заодно, оценить свои ощущения в десяти-пятнадцати метрах от края расщелины…

…Собираться в свой первый выход в «большой мир» я начал после того, как поднялся в пещеру для медитаций и восполнил всю потраченную Силу. Первым делом тщательно изучил видеоинструкцию по доработке ловушек, запомнил рекомендованную последовательность действий и попробовал в деле монструозный пневмопистолет для забивания крючьев, собранный все той же Дайной. Потом посмотрел вверх и оценил красоту «стенки»,

натянул поверх комбеза альпинистскую «систему», закрепил в точках фиксации все, что в принципе могло понадобиться наверху, тяпнул боевой коктейль, проверил жумары[1] и поднялся на «люльке» к крюку, вбитому в точке «скальной» медитации. Там накинул скользящий узел на веревке, ведущей к ловчей сети, добросовестно рассмотрел оставшуюся часть маршрута и пришел к выводу, что запросто пройду ее своим ходом.

Естественных зацепок на ней действительно было хоть завались, так что от силы минут через шесть-семь добрался до края расщелины и… провисел на нем еще столько же, вглядываясь в буйную зеленую стену, вздымающуюся к небу в двадцати-двадцати пяти от меня-любимого. Кстати, лес тоже оказался мутировавшим: несмотря на то, что густая листва высоченных дубов и ясеней смыкалась где-то очень высоко в сплошной «потолок» всех оттенков зеленого, флора всех остальных ярусов чувствовала себя прекрасно — листва кленов, вязов и лип образовывала второй «потолок», ну, а кустарник, переплетенный ветвями, вообще казался непроходимым. Впрочем, настоящее небо я все-таки увидел. Прямо над расщелиной. И, оценив скорость, с которой по нему летели низкие грязно-серые облака, пришел к выводу, что ближе к полуночи или, в крайнем случае, рано утром, стоит ждать осадков.

Пока заглядывал в ближайшее будущее, усиленно вслушивался в пение птиц. В процессе согласился с мнением БИУС-а о том, что этот звуковой фон, как-то уж очень слаб, потом напомнил себе, что до пробуждения ночных хищников осталось всего ничего, и зашевелился. Выбрался на твердую землю, скинул рюкзак, вытащил из него специальные накладки для кромки обрыва, которые, по логике, должны максимально уменьшить задиры ловчей сети, и, вооружившись тюбиком с «вечным» клеем, прошелся вдоль расселины.

Закончив с этим делом, накинул на себя невидимость и лесным шагом, то есть, перекатывая стопы с пятки на носок по внешнему краю ботинка, очень медленно двинулся в сторону опушки. На двадцатом шаге остановился, секунд десять оценивал плотность магофона, но не почувствовал никакой разницы с тем, к которому успел привыкнуть, проверил, не исчезло ли марево, в темпе разворошил листву в трех чем-то понравившихся точках, собрался с духом и выполнил самую шумную часть работы. А после того, как все три крюка были вбиты в скальное основание, вообще врубил турборежим — быстренько продел в ушко каждого карабин, прощелкнул в них веревки, проверил, свободно ли они скользят вперед-назад, вернулся к обрыву и сбросил свободные концы вниз.

Подумав, что не так страшен черт, как его малюют, помахал «Оводу», реющему под нижней границей «двух сред», то есть, метров на пятнадцать ниже, поднял голову, полюбовался противоположной стороной расщелины и… прыгнул влево-вперед изо всех сил! В полете привычно извернулся так, чтобы высвободить веревку и в момент ее натяжения оказаться лицом к скале, краем глаза увидел приближающееся грязно-коричневое пятно и похолодел — ко мне неслась енотовидная собака размером с матерого вепря.

Впрочем, это оказалось не самым страшным — буквально через секунду перед мордой этого мутанта начало «медленно» материализоваться какая-то мерцающая дрянь!!!

Когда в моей правой руке возник игольник, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что начал стрелять бронебойно-зажигательными в тот момент, когда атакующее животное, не успев затормозить на краю пропасти, сорвалось вниз. Потом включилась голова. Причем как-то странно: я вспомнил о том, что не мешало бы всадить в этого монстрика окоченение, выбрал место, вложился в навык максимально доступным объемом силы и, вроде как, ощутил что-то вроде отклика. Но в то же самое время контролировал свой полет и ждал рывка, радовался, что догадался прыгнуть не перпендикулярно кромке, а чуть-чуть в сторону, удивлялся тому, что не услышал приближения енотовидной собаки, и, что самое главное, страдал из-за того, что не обзавелся навыком, повышающим скорость реакции.

Эта «многопоточность» мышления исчезла где-то между рывком и не очень удачным торможением об скальную стену. Нет, поломаться я, конечно же, не поломался, ибо скалолазанию и всему, что с ним связано, в АПД учили на совесть. Но удовольствия не получил. А потом меня «догнало» понимание, и губы сами собой расплылись в довольной усмешке: да, «пес» заметил меня под активированной невидимостью, да, подкрался и рванул в атаку абсолютно неслышно, зато я его убил. Сам. Всадив все четыре иглы в область сердца и разворотив грудную клетку к чертовой матери!

Плавился от гордости все время, пока «летел» ко дну расщелины, пока тормозил, отцеплялся от веревки и фокусировал взгляд на камере «Овода». А уже на втором предложении монолога Дайны резко остыл:

— Судя по тому, что ты распотрошил животинку первыми же выстрелами, она сочла тебя совершенно безобидным и не стала поднимать защиту. Вывод напрашивается сам собой: в этом конкретном лесу нынешний уровень твоей невидимости не вызывает ничего, кроме смеха…

[1] Жумар — механический зажим кулачкового типа, применяемый альпинистами для подъема по веревке.

отказывавшейся понимать, какого черта ее мать притащила в дом сына сестры-идиотки, променявшей шанс выйти замуж за наследника «самого Афанасия Яковлева» на брак с «паршивым лейтенантом» СДР? Хотя, о чем это я? Ты, вне всякого сомнения, жаждешь вернуться под крылышко к «тете Саше», сразу после получения каких-то преференций по налогообложению превратившей твою жизнь в ад!

Я с хрустом сжал кулаки, набрал в грудь воздуха, готовясь разразиться гневной тирадой, и… медленно выдохнул:

— Эти вопросы — что-то вроде шоковой терапии?

— Что-то вроде дружеского подзатыльника, сбивающего розовые очки… — сварливо ответила Дайна.

— Да нет на мне никаких розовых очков! — мрачно буркнул я. — Просто этот сон помог вернуться в город, в котором я прожил всю жизнь, дал время размякнуть и как-то уж очень жестко напомнил, что мои шансы вернуться обратно равны нулю.

— Как сказал бы Цербер, «Лучшее средство от страданий — марш-бросок на пятьдесят километров…»! — хохотнула помощница и творчески доработала этот принцип: — Поэтому сейчас ты поднимешься в пещеру для медитаций, восполнишь и сразу же сольешь резерв в «смертельном бою» с «Оводом», а потом сдашь мне практический экзамен по уязвимым точкам местного зверья. В смысле, попробуешь остановить голограммы атакующих животных и птиц.

Я попробовал, было, найти часы на тактическом экране МДР, мысленно чертыхнулся, посмотрел на «Наруч» и… нехотя напомнил себе о том, что тот же Цербер поднимал нас и пораньше, чем пять двенадцать утра. Потом встал, натянул штаны от комбеза и отправился умываться. Пока садился в «люльку», решил загрузить голову хоть чем-нибудь и спросил Дайну, чем она занималась всю ночь. Ответ заставил подобраться:

— Выясняла, какой энергетический узел ответственен за нейтрализацию запахов…

— И… каким образом?

— Отловила, спеленала и отправила в медикаментозный сон лису, двух волков и бурого медведя.

Потом по очереди подняла к крюку, под которым в свое время болталась рысь, подтянула вплотную к границе двух сред датчик ольфактометра, подождала, пока звери очнутся и перейдут в боевой режим. А после того, как убедилась, что необходимый нам навык имеется у всех, кроме рыжей мелочи, заставила подопечных продемонстрировать все остальные и препарировала…

— Я бы до такого бы не додумался… — честно признал я, «поймал» порыв холодного ветра, зябко поежился, вслушался в шелест дождя, посочувствовал местным хищникам, вынужденным охотиться даже в такую погоду, и весело хохотнул: — Кстати, я только что додумался до еще одной веской причины не приживлять себе Молнию: в такую погоду она может расстроить меня самого. Или потенциальных союзников.

— Тебя — вряд ли: почти уверена, что в комплекте с этим навыком идет и иммунитет к воздействиям этой стихией. А вот союзникам прилетит почти без вариантов.

— … если они у меня когда-нибудь появятся! — уточнил я, но понимания не нашел:

— Не «если», а «когда»: вы, люди, как тараканы — плодитесь в любых условиях. А уж на терраформированной планете — сам бог велел…

…Весь свой невеликий, но постепенно «распухающий» резерв я слил на четвертой минуте «смертельного боя» с «Оводом. Однако расстраиваться и не подумал. Ведь за это время остудил его фронтальную бронепластину на семь целых восемь десятых градуса аж четырнадцать раз! Неплохо продвинулся и в дальности действия этого навыка — в одной из попыток 'дотянулся» до дрона с девяти метров четырнадцати сантиметров. И пусть при этом ощутил легкую ноющую боль в ядре, факт оставался фактом: я прогрессировал. И довольно стабильно.

Очень неплохо проявил себя и во время экзамена: да, в предрассветном полумраке стрелковой галереи тусклые голограммы замечались из рук вон плохо, зато память не подвела ни разу. Поэтому ярко-красная точка ЛЦУ систематически возникала именно там, где требовалось. Это, конечно же, отметила и строгая экзаменаторша, благодаря чему мое настроение медленно, но уверенно поползло вверх. Впрочем, по-настоящему хорошим оно стало уже после того, как я, получив вожделенный зачет, дорвался до горячего душа и забыл не только о дожде, пронизывающих порывах ветра, невесть с чего задувающего даже на дно расселины, и приснившемся сне, но и об ужасах наиболее вероятного будущего. Поэтому, как следует согревшись, я задумался о следующем шаге своего развития и в какой-то момент решил проверить о-о-очень интересную догадку:

— Слышь, Дайна, а ведь зверье, ядра которых я уже переварил, доросло до своих рангов отнюдь не в комфортабельных клетках зоопарков, а значит, наверняка умело скрывать свои запахи, видело в темноте и тэдэ!

— Верно! — откликнулась она. — Я сравнила результаты исследования их энергетических систем и пришла к выводу, что готовить тебе новую «бурду» и ждать, пока она усвоится, необязательно.

— Так, стоп: а нужные энергетические узлы?

— По состоянию на десять вечера вчерашнего дня у тебя насчитывалось девятнадцать полностью сформированных, но не активированных узлов. Семь из этих девятнадцати были идентифицированы, но соответствующие навыки мы с тобой забраковали, поэ— …

— Дальше можешь не объяснять! — сообразив, к чему она клонит, заявил я, вырубил воду, забрал у «Паука» полотенце и озвучил принятое решение: — Блокировка запахов мне действительно жизненно необходима, так что я сейчас быстренько позавтракаю и отправлюсь в пещеру. Медитировать в нужном «направлении». Кстати, образ визуализации придумался сам собой и, по моим ощущениям, сработает…

Образ визуализации действительно сработал. Причем куда эффективнее, чем планировалось: уже минут через сорок пять-пятьдесят после того, как я представил себя голодным уссурийским тигром, выбравшимся из логова после заката и отправившимся на охоту,

пробудился навык… сумеречного зрения. Вероятнее всего из-за того, что в тот момент я-тигр пробирался сквозь густой кустарник и до рези в глазах вглядывался в полумрак ночного леса. Выходить из транса мне почему-то и в голову не пришло — я добавил реалистичности картинке, придумываемой на ходу, «услышал какой-то шорох», «бесшумно проскользнул между стволом могучего дуба и валуном, поросшим зеленым мхом», «увидел метрах в десяти мышкующую ласку» и «вспомнил, насколько шустрым является этот зверек». Вот и решил подкрасться к нему поближе.

Тут-то меня и торкнуло. Аж два раза подряд: я-тигр абсолютно бездумно «спрятал» запах и заметно ускорил восприятие! Как водится, не обошлось без побочных эффектов — мгновенно опустевший резерв выбил меня в реальность, в ядре появились и боль, и очень неприятная тяжесть, во рту пересохло, а пальцы всех четырех конечностей ощутимо похолодели. Слава богу, гидратор с подпиткой оказался под рукой, так что я быстренько уговорил как бы не две трети его содержимого, посмотрел, который час, и снова загнал себя в транс. Восполнять затраты Силы.

Удивительно, но в этот раз ощущение переполнения резерва появилось не на тридцать первой, а на тридцать шестой минуте, что свидетельствовало либо о проблемах с энергетической системой, вызванных перегрузкой, либо о незапланированном прогрессе в развитии. Да, я рассчитывал на лучшее, но все равно пошел сдаваться Дайне. А после завершения внеплановой диагностики выслушал вердикт:

— Я не большой специалист по энергетике магов, но кое-какие признаки, вероятнее всего, свидетельствуют о небольшом истощении. Что, в общем-то, неудивительно: ты всего за два часа тридцать шесть минут отрастил себе еще один шнурок вдоль позвоночника, проапгрейдил затылочную долю головного мозга и вызвал направленную мутацию всей центральной нервной системы. И пусть ничего криминального я не вижу, советую не пользоваться магическими навыками хотя бы до тех пор, пока не закончится перестройка ЦНС.

— А когда она закончится? — спросил я.

— Понятия не имею! о готова проводить диагностику хоть каждые десять минут.

— Не-не-не, это будет слишком! — воскликнул я, неспешно встал с МРК и… почувствовал все усиливающийся голод. Для того, чтобы хотя бы на время заткнуть разверзающуюся дыру в желудке, сделал пяток глотков из гидратора и метнулся к фальшь-панели, прикрывающей ячейку с запасами ИРП-шек: — Так, я, оказывается, хочу жрать! Ждать, пока ты что-нибудь приготовишь, нет никаких сил. Поэтому заберу упаковку… нет, две… или даже три, и поднимусь в пещеру — думаю, что под нормальным магофоном мутация ЦНС пройдет в разы быстрее, чем под нулевым.

Дайна была того же мнения, так что отпустила с миром. Правда, перед тем как открыть десантный люк, заставила пополнить запас подпитки и взять СПП-шку, чтобы не промокнуть. Зато после того, как я накинул плащ-палатку, очень мягко посоветовала выспаться и… «забыла о моем существовании», ибо засекла приближение очередного подопытного, подняла в воздух оба «Овода» и сдернула в расщелину здоровенного лосяру…

…Мини-мутация ЦНС вроде как закончилась ближе к полудню. Почему «вроде как»? Да потому, что энергетическую составляющую процесса БИУС, увы, не видел. Но понимая, что ее не может не быть, а аппаратура мобильного реанимационного комплекса не предназначена для обследования магов, счел необходимым перестраховаться и разрешил мне вернуться под нулевой фон только в шесть вечера. Аж на полчаса. А после того, как я сытно пообедал и слегка осоловел, вдруг вывесил голограмму какого-то чертежа и попросил поучаствовать в создании нового «экспериментального полигона».

К этому времени я не только основательно выспался и одурел не только от примитивной физухи типа отжиманий, приседаний и скручиваний корпуса, но и от вынужденного «заключения» в совсем небольшом каменном мешке. А еще прекрасно понимал, что и этот «полигон» создается не от безделья. Вот и дал свое согласие чуть ли не раньше, чем дослушал просьбу.

Дайна ехидно поблагодарила меня за сознательность, потом перестала ерничать и объяснила суть своей очередной идеи:

— Контролировать динамику развития всех семи твоих навыков не так уж и сложно. Но цифры, получаемые при аппаратном контроле, не дают самого главного — понимания, как на имеющийся уровень каждого отдельно взятого умения реагирует местное зверье. Меня это категорически не устраивает: для того, чтобы дать добро даже на десятиминутный разведывательный выход за пределы расщелины, я хочу быть уверена в том, что невидимость и блокировка запахов действительно препятствуют твоему обнаружению высокоранговыми монстрами, марево способно защитить хотя бы от пары ударов когтями или укусов, окоченение, попавшее в глаз, лишит зрения, а сфера умиротворения, вбитая в морду, вытянет воздух из легких и не позволит сделать следующий вдох.

Я был готов подписаться под каждым словом ее монолога. Тем не менее, уточняющий вопрос все-таки задал:

— И как со всем этим поможет новый полигон?

Тут голограмма ожила и начала показывать «веселые картинки»:

— Да очень просто: я буду подвешивать зверей над границей «двух сред» в самом дальнем конце расселины, а тебя, соответственно, поднимать в самом ближнем. И по мере развития навыков придвигать к невольным ассистентам во-от по этим тросикам.

— То есть, перестали замечать под невидимостью и блокировкой с семидесяти пяти метров — будь добр добиться того же самого, но с семидесяти четырех?

— Ага! Кстати, это только первый этап тренировочного процесса.

— И каким будет второй? — полюбопытствовал я и прикипел взглядом к новой картинке:

— Граница двух сред понижается все медленнее и медленнее, но, по моим расчетам, в конечном итоге опустится еще как минимум на двенадцать метров. «Пауки» у нас дроиды работящие, поэтому эдак за неделю соорудят на отметке минус шесть метров от сегодняшнего уровня зал для наработки практических навыков использования магии и игольника против местного зверья. Система доставки твоих будущих жертв будет чисто механической, но с управлением отсюда, перед отправкой я буду отправлять их в медикаментозный сон, чтобы ты не нарвался на укус или удар во время «распаковки». А уровень опасности таких противников буду повышать, переставая удалять ядра, зубки, коготки и тэдэ.

Я представил себе удар лапой бурого медведя весом килограммов под четыреста и невольно поежился. Потом вспомнил, что перейду к этому этапу только после того, как раскачаю невидимость и блокировку запахов до более-менее приемлемого уровня, причем займусь этим делом не из баловства, а для повышения шансов на выживание, и заставил себя посмотреть на проблему под другим углом. В смысле, вспомнил, что прокачиваюсь в классического скрытника из сетевых многопользовательских игр, и представил стандартную атаку подобного персонажа — удар из невидимости окоченением, лишающим зрения, «дебафф» сферой умиротворения, отключающим легкие, и стрельбу бронебойно-зажигательными иглами в самые уязвимые точки тела, заметно приободрился и «вернулся» к БИУС-у:

— Толково. Немного пугает, но альтернатива — наработка аналогичных навыков «в поле» — радует на пару порядков меньше. Кстати, а где ты будешь брать зверье для таких тренировок, если «эдак через неделю» в окрестностях расщелины его не останется?

— Ты меня недооцениваешь… — притворно расстроилась помощница, помучила меня театральной паузой и заставила почувствовать себя идиотом: — Игнат, в НЗ «Носорога» имеется не только ИРП-шки, иглы для игольников и «Наручи», но и средства оповещения типа РСА-95. Кстати, а расшифруй-ка мне эту аббревиатуру…

«Теория без практики мертва…» — невесть в который раз за последние три недели мрачно подумал я и выполнил «просьбу» БИУС-а:

— Ракета сигнальная атмосферная, разработана в девяносто пятом году прошлого века…

— Верно. А принцип действия не забыл? — продолжила вредничать Дайна.

— Не забыл… — вздохнул я и процитировал текст, вызубренный еще на первом курсе: — 'Данный вид ракет применяется исключительно на планетах категории А и Б для подачи звукового и светового сигналов. Высота подъема ракеты от ста до трехсот метров с регулировкой шага через каждые пятьдесят.

Воспламенение вышибного заряда происходит спустя пять-семь секунд после запуска. При этом воспламеняются и сигнальная, и звуковая «звездка». Время действия сигнала не менее двадцати секунд и определяется с начала действия светового сигнала до окончания звукового. Время действия светового не менее двенадцати секунд и определяется по продолжительности горе— …

— Уровень твоих знаний потрясает, так что можешь не продолжать… — великодушно сообщила вредина и перестала валять дурака: — А если серьезно, то ты не универсал с двадцатилетним стажем службы в Дальней Разведке, а всего-навсего курсант, только-только закончивший третий курс. И реального опыта работы в поле у тебя считай, что и нет. Поэтому забудь про рефлексии и задумайся вот о чем: из семи навыков, имеющихся у тебя на данный момент, назвать атакующими можно всего два. Да и те — с серьезной натяжкой, ибо ни окоченение, ни умиротворяющая сфера урона, как такового, не наносят. А это, на мой взгляд, не дело. Может, проглядим описания имеющихся ядер еще раз и подберем что-нибудь повеселее и, как выражаются геймеры, подамажнее?

— У тебя ведь уже есть конкретные предложения, верно? — спросил я.

— Есть. Но вдруг тебе захочется овладеть чем-нибудь экзотическим?

Я вспомнил свой первый выход за пределы расщелины и отрицательно помотал головой:

— Экзотику — к этой самой матери: мне нужны навыки, способные помочь выжить…

— … панически боятся любых его проявлений, а без метаморфизма в плане усилений зубов, когтей, клювов и тэдэ им тут вообще не выжить… — продолжил я. — Что касается воздуха, воды, земли и растений, то их хватает где угодно, значит, обретение и применение соответствующих стихий, если можно так выразиться, должно получаться в разы естественнее, чем любых экзотических.

— Верно! — усмехнулась Дайна. — И пусть в моей базе данных магия Огня упоминается более двух сотен раз, я практически уверена в том, что тут, в лесу, нам с тобой ядро с навыками этого вида магии однозначно не попадется. В общем, тебе имеет смысл забыть о Заклинании Мечты и довольствоваться уже обретенными навыками. Кстати, если есть желание, то могу описать наиболее вероятную магофизику процесса формирования ледяной иглы…

— «Магофизику»? — ехидно переспросил я, дождался подтверждающего угуканья, и весело кивнул: — А давай!

— Я проанализировала записи применения этого навыка тобой-любимым на разных уровнях его раскачки, провела кое-какие замеры и пришла к выводу, что на начальном этапе формирования заклинания между соответствующим энергетическим узлом и целью возникает разность магических потенциалов. А в момент «пробоя» от тебя к ней устремляется некий единичный заряд Силы, подхватывающий, «прессующий» и определенным образом кристаллизующий молекулы воды, содержащиеся в воздухе. Почему столь крошечные ледышки обретают воистину запредельную прочность, я, каюсь, не понимаю. Зато знаю, что на формирование каждой отдельно взятой тратится порядка одиннадцати граммов воды, что видимыми они становятся уже на первой трети траектории полета, и что ты, раскачивая этот навык, повышаешь не массу иглы, а скорость ее полета. А теперь вопрос на засыпку: в каких условиях целесообразнее всего пользоваться этим умением, если в одном кубометре воздуха при минус десяти градусах по Цельсию содержится чуть менее трех граммов воды, при плюс двадцати — порядка семнадцати с половиной, а при плюс тридцати — тридцать один?

— Издеваешься?

— Неа, намекаю на то, что лупить иглами без остановки из одной и той же точки, мягко выражаясь, бессмысленно, а в зале для схваток со зверьем такой героизм, вне всякого сомнения, выйдет боком!

— А что, зал уже достроен? — коротко кивнув в знак того, что намек понят, полюбопытствовал я.

— Будет готов в районе двух часов ночи. Но толку: граница двух стихий еще не добралась даже до потолка.

— Значит, о наработке практических навыков использования магии и игольника против местной живности можно пока не вспоминать? — не удержав вздох облегчения, спросил я. И не угадал:

— С чего это вдруг? Твой первый противник уже восстановился после операции по удалению ядра и ждет в скальном тупичке за стрелковой галереей. В общем, заканчивай лениться, восполняй резерв и вперед…

…Первому противнику — лису размером с хорошего дога, но несколько изможденного вида — было не до меня. Он лежал в скальном тупичке и то злобно поглядывал на «Овод», висящий метрах в семи-восьми, то пытался перегрызть тонкий стальной тросик, затянутый на правой задней лапе чуть выше пяточной кости. Впрочем, стоило мне хрустнуть камушком, как зверь взмыл в воздух, развернулся мордой ко мне и оскалился.

Я вспомнил описание навыков, которые он потерял одновременно с ядром, представил схватку один на один с такой машиной для убийства, зябко поежился и… поймал себя на мысли, что тяну время. Справляться со страхом я научился еще на первом курсе АПД, поэтому сделал шаг вперед и обвешался «баффами». В смысле, разогнал реакцию навыком, который Дайна почему-то назвала просветлением, и сформировал марево.

Да, готовься я к бою за пределами расщелины или, хотя бы, в «зале для боевки», ушел бы под невидимость и активировал блокировку запаха, но тут, в нулевке, Сила тратилась намного быстрее, чем наверху, а восполняться — не восполнялась.

Последние восемь метров до белой полосы, появившейся на каменной россыпи, прошел в очень хорошем темпе. Потом остановился, настроился на очень быструю и очень вязкую схватку, привычно расфокусировал зрение, как перед тренировочной схваткой по унибосу, перенес центр тяжести вперед и… завалился навзничь, чтобы как можно быстрее выйти за пределы «радиуса поражения» невероятно быстрой рыжей твари! Само собой, потрогал и горжет скафа, защитивший мое горло от впечатляющего набора модифицированных зубов, и нагрудник, спасший от подрезанных, но все равно опасных когтей. А когда убедился в том, что космическая «броня» не пострадала, встал и хмуро посмотрел в камеру дрона:

— Марево слетело с первого же укуса. А прыжок я, каюсь, зевнул. Хотя, вроде как, был к нему готов…

— Вторую попытку делать будешь, или как? — ехидно спросил БИУС.

Вместо ответа я поднялся на ноги, обновил «схлопнувшийся» навык и повернулся к лису, вернувшемуся на исходную и начавшему зализывать лапу, пострадавшую при натяжении страховочного тросика.

Настроился. Сделал шаг вперед, а на втором, вроде бы, уловил самое начало сокращений мышц задних лап вынужденного спарринг-партнера и принялся формировать новообретенный рывок, чтобы уйти в сторону. Но куда там — рыжая молния снова «возникла» прямо передо мной и с грозным рыком вцепилась в горжет!

Третья и четвертая попытки получились чуточку получше — я с грехом пополам успевал выставить перед собой левое предплечье, так что реактивной зверюге приходилось кусать его. С пятой по восьмую я падал. Из-за того, что лис втыкался в меня в момент формирования рывка. А десятой не случилось — предыдущий «экстремальный сброс» марева полностью высушил резерв и вынудил сделать перерыв.

Пока плелся к «Носорогу», несколько раз промотал в памяти эти самую удачную попытку. А после того, как начал стягивать скаф, поделился своими соображениями с БИУС-ом:

— Пока не тяну. Ни по скорости восприятия, ни по скорости реакции тела, ни по плотности марева.

— С двумя первыми утверждениями, пожалуй, согласна… — послышалось из динамиков подлетевшего «Овода». — А с третьим — не полностью: перед тем, как подпустить лиса к тебе, я разобралась с его возможностями и могу сказать, что, судя по результатам съемок высокоскоростной камерой, твой защитный навык погасил порядка шестидесяти двух процентов кинетической энергии рывка. Кстати, зубки у лиса о-го-го: будь они обычными, при такой скорости удара о горжет рассыпались бы в пыль, а тут целехоньки! Может, сбацаем такие же и тебе?

Я понимал, что она шутит, но ответил предельно серьезно:

— Насчет зубов — не знаю. А от настолько прочных костей я бы точно не отказался. Знать бы еще, как «включать» направленный метаморфизм, и стоит ли это делать нам, людям.

Помощница заявила, что регенерация мне точно пригодится, а потом поинтересовалась дальнейшими планами.

— Проверю одну безумную идейку, посетившую меня в момент первой пропущенной атаки.

— Что за идейка?

— Лис далеко не самый крупный хищник этого леса, но валял меня, как детскую игрушку, и, вне всякого сомнения, не заметил бы выставленную руку, не будь в скафе мышечных усилителей. Это меня не устраивает. Так что я затащу в пещеру для медитаций скамью для жимов гантелями и сами гантели,

восполню резерв и попробую сделать тренировочный комплекс, вкладывая Силу в каждое повторение каждого упражнения…

…Затащить тяжеленную каменную скамью в пещеру оказалось намного сложнее, чем я рассчитывал. Да, до границы двух сред эту неподъемную хрень заволок «Паук», зато потом пришлось поднапрячься. Умотался до слабости в коленях, но вместо того, чтобы лечь отдыхать, спустился к добровольному помощнику и сделал шесть рейсов вверх-вниз. Пока поднимал в филиал «тренажерного зала» пять пар гантелей разного веса и два шланга, устал еще сильнее, но, оценив результаты работы принудительной вентиляции, поддался усилившемуся энтузиазму, полчасика помедитировал, хорошенечко размялся и попробовал сделать небольшой комплекс на мышцы груди, ибо во время беготни они загрузились значительно меньше ног и спины.

На жиме гантелями не добился ровным счетом ничего. Хотя придумал неплохой образ визуализации, работал относительно небольшими весами и ни на что не отвлекался. В том же режиме сделал и первый подход разводки. А во время второго представил, что вливаю Силу в средние пучки и уже на третьем повторении поймал почти неощутимый «положительный» отклик — гантели вдруг немного полегчали, а в области ядра появился намек на приятное тепло. Вот я и заманьячил, то есть, раздувал эти ощущения до тех пор, пока не поймал общий принцип и не научился их ловить, что называется, с полпинка. И пусть в результате основательно перестарался с нагрузкой, причем не только с физической, но и с магической, зато в двух последних подходах работал с гантелями по двадцать килограммов, как с пятнашками!

В общем, к штурмовому боту я голодным, как целая стая мутировавших волков, и лопавшимся от предвкушения. Но похвастаться своими успехами не успел: обнаружив меня в поле зрения, Дайна добавила мощность динамикам «Паука» и ехидно поинтересовалась, до каких объемов я планирую раскачать бицуху.

Тут я невольно рассмеялся, вспомнив Саню Левина, весь первый курс исступленно убивавшегося в тренажерном зале в мечтах «раскачать бицуху» до пятидесяти пяти сантиметров в обхвате, а в летних лагерях умиравшего на марш-бросках из-за лишнего веса:

— Не-не-не, за большой бицухой не ко мне — я хочу раскачать взрывную силу, выносливость, ловкость и гибкость!

— Не дурак, однако… — похвалила помощница и озадачила: — Но будь я на твоем месте, подросла бы сантиметров на десять-пятнадцать, ибо сила, как известно, пропорциональна массе.

— Два ноль два — два ноль семь? — задумчиво пробормотал я, прибавив эти десять-пятнадцать сантиметров к своим ста девяносто двум. — А что, было бы неплохо.

— Что ж, значит, вытяну… — на полном серьезе пообещала Дайна, а потом спросила, чем я планирую заниматься после того, как поем.

Я сказал, что собираюсь потренировать скорость формирования рывка, ибо она у меня никуда не годится. Хотя бы в течение часа. Потом «побегать» в стрелковой галерее, восполнить резерв, поработать над плотностью марева и вернуться на стену. Прокачивать невидимость и блокировку запахов.

В этот момент мы — то есть, я и дроид — подошли к каменному столу. Я плюхнулся в каменное кресло, застеленное куском пористой резины, «Паук» изобразил горничную, а БИУС признался в очередных прегрешениях:

— Да уж, планов, что называется, громадье. И, что самое обидное, все по-настоящему нужные. Так что я даже не знаю, стоит ли тебе тратить время на приживление очередного навыка, который полноценно раскроется только на высоких рангах?

Я понимал, что она намеренно разжигает мое любопытство, и в какой-то момент решил поддержать предложенную игру, но унюхал аромат мясного бульона и решил не валять дурака:

— Что за навык?

— Да позавчера рано утром к нам в расщелину заглянула белка-летяга, не очень удачно увернувшаяся от атаки какой-то хищной птицы типа коршуна. Зверек оказался Воздушником, причем неплохим — спикировав вдоль левой стенки почти до границы двух сред и почувствовав, что гроза миновала, снова начал набирать высоту.

А когда сообразил, что для возвращения в Большой Мир набранной инерции не хватит, стал подкладывать под лапки горизонтальные воздушные ступени и, перепрыгивая с одной на другую, чуть было не добрался до удобного вертикального камина!

— На каждого хорошего летуна — свой хороший зенитчик! — пошутил я, потом сообразил, по какой причине Дайна упомянула конкретное время визита этого монстрика, и ухмыльнулся: — Как я понимаю, ядро этого конкретного ты мне уже скормила?

— Ну-у-у… да! Не пропадать же столь перспективному добру?

— Добро действительно перспективное. И я его, конечно же, приживлю. Тем более, что этот навык в теории может улучшить мое сродство с магией Воздуха. Но, черт, у меня их уже набралось девять штук, а количество часов в сутках почему-то не увеличивается…

— Миленько! — довольно выдохнул я, «выстрелил» собой к мишени в новом режиме, без труда засунул две первые фаланги указательного пальца в отверстие и рванул к Дайне. Хвастаться своими успехами…

…Результаты тестов нового варианта марева подняли мне настроение в заоблачную высь — этот навык стал в три целых четыре десятых раза мощнее, а значит, должен был выдержать как минимум две атаки лиса! Кстати, одним увеличением мощности дело не обошлось: судя по тому, что я смог вывесить столь прожорливый навык аж тринадцать раз подряд, неслабо увеличился и резерв. Что пробудило в нас с БИУС-ом нешуточный энтузиазм и заставило посвятить экспериментам всю вторую половину дня. Да, набегался я в пещеру и обратно — жуть, зато выяснил, что увеличившихся запасов Сил хватает либо на двадцать три «продвинутые» ледяные иглы, либо на тридцать восемь сфер умиротворения, либо на сорок два окоченения.

Неплохо подросла и дальность действий атакующих навыков: самый короткий — сфера умиротворения — доставал с пятнадцати целых трех десятых метра, а самый длинный — ледяная игла — с семнадцати и двух! А прогресс в охлаждении точки фокуса окоченения вообще убил — температура в ней падала аж на шестнадцать с четвертью градусов! Что, конечно же, впечатлило не только меня, но и главного теоретика нашей компании:

— Идеи великолепны и, подтвердившись, открыли нам новые горизонты для творчества. Я уже переработала программу твоего развития с учетом еще нескольких перспективных допущений, соответственно, ориентировочно с завтрашнего дня мы с тобой сосредоточимся на качественных изменениях. Для нача— …

— Так, стоп! А почему «ориентировочно» и «с завтрашнего»?

— За восемь с половиной часов, которые прошли с момента улучшения марева и ледяной иглы, ты одиннадцать раз восстанавливал резерв и уговорил чуть больше шести литров подпитки. Последнее однозначно свидетельствует о начале новых мутаций, и я считаю необходимым дать твоему организму возможность их спокойно завершить.

— Значит, опять заставишь спать в МРК?

— Угу.

— И правильно…

Последнее решение не было вынужденным: я понимал, что и в этом деле главное не навредить, поэтому радовался стороннему контролю за организмом и не собирался мешать Дайне подбирать оптимальный режим «творчества». Правда, одно «послабление» все-таки выторговал:

— Только через часик после ужина я попробую порубиться с лисом. Ибо чувствую, что смогу взять реванш…

…Подав мне полуторную порцию свиной отбивной с гарниром из ИРП, БИУС вдруг поинтересовался, каким я вижу продвинутый вариант воздушных ступеней, и невольно включил мою фантазию в турборежим. До этого вопроса я не задумывался об улучшении «небоевого» навыка, но тут задумался и через считанные мгновения предложил первый вариант «тюнинга»:

— Если научиться переворачивать такую «линзу» вертикально и вешать перед атакующим зве— … Так, стоп: переворачивать не надо — небольшая линза, вывешенная на уровне морды, шеи или лапы, может нанести приличную рану. Особенно если окажется, что кромка достаточно острая, или удастся ее такой создать!

— Может… — согласилась помощница и заставила подключить к фантазии мозги: — Но затраты Силы на торможение разогнавшегося медведя или вепря могут оказаться слишком большими! Еще идеи есть?

Я задумчиво потер подбородок, представил атакующего монстра весом центнеров в пять

и крошечную ледяную ступеньку, озадаченно хмыкнул и… прозрел:

— В принципе, если опустить ее ему на голову в варианте пресса, то зверь уйдет в веселый кувырок или во что-нибудь воткнется. Далее, точно такая же ступень, только вертикальная и прилетевшая в морду сбоку, заменит оплеуху, а на высоких рангах раскачки просветления позволит выполнять подсечки под ход ноги. Причем не только животным, защищенным аналогами марева, но и людям. А еще можно уменьшить такую ступень до безобразия… хотя ледяные пули у меня уже есть.

— Ага, дублировать имеющиеся навыки нет смысла. По крайней мере, пока… — заявила Дайна и поставила интересную боевую задачу: — В общем, завтра, если все сложится хорошо, попробуй создать хотя бы пару-тройку альтернативных вариантов уже имеющихся навыков магии воздуха — я хочу посмотреть, не вызовет ли это рост соответствующих энергетических узлов и усиление сродства с этой стихией.

Я пообещал приложить все усилия и сосредоточился на уничтожении еды. После того, как смел со стола все, что приготовил БИУС, выпил кружку витаминного коктейля и внезапно понял, по какой причине в каждом отдельно взятом блюде мяса становится все больше и больше, а гарнира — наоборот:

— А скажи-ка мне, пожалуйста, на сколько дней мне хватит гарниров из ИРП?

Ответ Дайны основательно напряг:

— Ты ешь за двоих. Так что при нынешнем размере порций — до конца сентября. Теоретически. А на практике — числа до седьмого-восьмого. Ибо как минимум десять рационов необходимо оставить для питания во время поисков цивилизации.

— Уменьшать порции, как я понимаю, не вариант?

— Игнат, ты активно мутируешь, растешь и набираешь вес. Причем две последние составляющие являются неотъемлемой частью жизненно важных изменений.

Тут мне захотелось подробностей, и я их получил:

— Ты начал набирать вес задолго до того, как придумал тренироваться с вливаниями Силы: организм перестраивается по новому шаблону, и в этом шаблоне ты кто угодно, только не задохлик!

Я мрачно вздохнул и подвел итоги услышанному:

— Итак, с запасами витамина Цэ у нас, по логике, все нормально. Значит, мне срочно нужны приличные объемы клетчатки, углеводы и кальций. Иначе светят проблемы с желудочно-кишечным трактом, воспалительные процессы в почках и мочевом пузыре, остеопороз, подагра, атеросклероз, ишемическая болезнь сердца, отравление белком и так далее.

— Десять баллов за знание теории. А на практике все не так плохо, как кажется на первый взгляд — только на расходниках МРК я могу держать тебя в относительной норме до середины ноября. Тем не менее, эта «относительная норма» — не лучшее состояние для дальних разведывательных рейдов.

— Что ж, намек понял… — буркнул я, встал из-за стола и добавил: — Пошел восполнять резерв, переваривать ужин и настраиваться на бой с лисом: чем раньше научусь побеждать этого зверя, тем раньше выйду в Большой Мир…

…Лис встретил меня тяжелым взглядом исподлобья и нехотя встал лишь после того, как я подошел вплотную к белой линии. Настроение, основательно испорченное беседой о назревших проблемах с питанием, не способствовало проявлениям гуманизма или рефлексиям, так что я без промедлений приложил себя новым вариантом марева и просветлением, сделал следующий шаг и в тот же миг сместился влево. Рывком, получившимся с полпинка. Правда, не успел развернуться к слишком шустрому зверю, из-за чего пропустил вторую атаку и, в конечном итоге, был вынужден выкатываться за пределы «радиуса поражения».

Следующие четыре подхода «схватка» развивалась практически по тому же сценарию — я успешно уворачивался от первого броска в горло, а потом так или иначе сливался, соответственно, оставался целым и невредимым только благодаря скафу. Вот к шестому подходу и озверел. В смысле, дал волю тому самому ледяному бешенству, благодаря которому и выживал в необъявленной войне со старшекурсниками первые полтора года учебы в АПД,

В этот раз вместо того, чтобы увернуться, я выстрелил собой влево-вперед впритирку к оскаленной морде лиса, упер левую ладонь в шею, чтобы не дать зверю вцепиться мне в горло, и, как следует разогнав бедра, всадил мощнейший апперкот в область солнечного сплетения.

Бил со всей дури, как по боксерскому мешку, поэтому плоть рыжего хищника промяло чуть ли не до позвоночника, а из пасти раздался истошный «мяв». Но я его не услышал. Из-за того, что пребывал под просветлением и в состоянии аффекта. Так что продолжил связку, отработанную до автоматизма: взял два захвата — за загривок и крестец рыжей твари — вбил правое колено практически в ту же точку, в которую воткнулся кулак, раскрутил корпус в противоположном направлении и нанес нисходящий рубящий удар левым предплечьем куда-то между лопаток трепыхавшейся твари. Потом отрешенно отметил, что эта связка рассчитана не на лиса, а на человека, соответственно, прилетает не в затылок, а абы куда, решил, что зверей надо глушить иначе, ушел рывком за белую линию, «снял» уже ненужное просветление, уставился в камеру подлетевшего «Овода» и поднял линзу шлема.

— Что, без унибоса никуда? — хохотнула Дайна, явно оценившая скорость выполнения одной из моих коронок.

— Против псовых эта связка, увы, не пашет… — постепенно успокаиваясь, заявил я, потом проанализировал ощущения, испытанные во время схватки, и добавил: — Впрочем, если своевременно обновлять марево, проседающее из-за моих же ударов, и взять в правую руку нож, то даже при нынешнем уровне развития просветления схема боя получится вполне рабочей.

— В смысле, под ситуации, в которых нет возможности врезать магией? — на всякий случай уточнил БИУС.

Я подтверждающе кивнул:

— Ага. Кстати, волки, обретающиеся в твоем загончике, еще не сдохли?

— Неа.

— Отлично! Тогда в следующей схватке с лисом я попробую ослепить его окоченением…

«Паука», распаковывавшего ИРП, чтобы «добыть» контейнер с каким-нибудь гарниром, даже не заметил — упал в каменное кресло, вцепился в ближайший стальной прут, впился зубами в первый кусок божественно вкусного мяса и аж застонал от удовольствия.

— Ага, я такая! — довольно проворковала личная помощница, не забывшая мои комплименты своим кулинарным талантам. А потом решила заполнить очередную обнаруженную информационную лакуну: — Кстати, моя прошлая версия разбиралась в особенностях воздействия мяса высокорангового зверья на твой организм?

Я утвердительно кивнул, проглотил тщательно прожеванный кусок и дал более распространенный вариант ответа:

— Оно усваивается значительно легче обычного, ускоряет направленные мутации и, по моим ощущениям, теряет при приготовлении не так уж и много энергии. Скажу больше: после него есть обычное не тянет от слова «совсем»: оно кажется каким-то «пустым» и почти не насыщает. Что еще? А, вспомнил: самый заметный прирост к скорости мутаций давали печень, пожаренная с кровью, густые мясные супы и что-то вроде хаша, приготовленного тобой из рубца и ног лося.

— А я тебя, однако, баловала по полной программе! — хохотнула Дайна, дала умять следующий кусок и… предложила посвятить вечер просмотру какого-нибудь художественного фильма. А когда увидела, что я изумленно выгибаю бровь, объяснила причины, побудившие озвучить это «безумие»: — Игнат, все, что можно было выжать из твоих рассказов, исследований твоего организма, лабораторных исследований подпитки и местного биоматериала, наблюдения за зверьем, обнаружившимся в загоне, и тэдэ, я уже выжала. Тем не менее, все еще не разобралась, где заканчивается нормальная мутация и начинаются ее патологии. Говоря иными словами, я хочу понаблюдать за тобой хотя бы до завтрашнего утра, чтобы набрать недостающей информации и получить хоть какие-то основания для разработки схем приема витаминных комплексов, подбора оптимальных нагрузок и многого чего еще. Кстати, если не нравится вариант с просмотром какого-нибудь фильма, то могу вывести на экран развлекательные и обучающие программы, книги, записи конце— …

— А базы данных по анатомии и физиологии местного зверья, конечно же, не сохранилось?

— Неа… — совсем по-человечески вздохнула она. — Вернее, материалы по «классическому» пониманию его анатомии и физиологии я могу выдать хоть сейчас. Но толку: в этой базе не будет самого главного — местоположения ядер и энергетических узлов, информации по метаморфизму, списка магических навыков, используемых теми или иными животными, и многого чего еще.

— С-суки… — в сердцах выругался я и вцепился в следующий кусок мяса, чтобы заесть пробудившуюся злость на уродов, придумавших и создавших алгоритм удаления их творения из БИУС-ов.

— Суки… — покладисто согласилась Дайна. — И будь у меня возможность, с большим удовольствием набила бы им морду. А раз такой возможности нет, предлагаю подуть на воду. В смысле, расслабиться и хоть немного развлечься. Тем более, что с момента нашего схода со струны ты ни разу нормально и не отдохнул. Да и этой ночью, по твоим же рассказам, не выспался.

Я немного поколебался и признал, что в ее предложении что-то есть. Поэтому «добил» шашлык и поднялся в десантный салон «Носорога». А там лег на операционный стол МРК, задумался, что бы такого посмотреть, и как-то незаметно вырубился.

Снов, вроде бы, не видел — открыл глаза, словно вынырнув из черного бездонного омута. Впрочем, чувствовал себя прекрасно, так что посмотрел, который час, ничуть не удивился тому, что настало воскресенье, ответил на пожелание Дайны доброго утра и поинтересовался, можно ли мне, наконец, заняться делом.

— Думаю, что можно… — не очень уверенно ответила она, и я развил бурную деятельность. В смысле, мгновенно оказался на ногах, обулся, сбегал в туалет, принял душ, оделся, тяпнул кружку витаминного коктейля, забрал из манипуляторов «Паука» гидратор со свежей подпиткой и унесся в пещеру для медитаций. А там всего за час с небольшим выполнил последнюю боевую задачу первой прошивки БИУС-а: создал альтернативные версии воздушной ступени и просветления. Причем, как выяснилось чуть позже, «продвинутых». То есть, Силу они жрали, как не в себя. Зато демонстрировали очень серьезную эффективность — оплеуха, требовавшая порядка восьми процентов резерва на одно применение, опрокинула на бок дроида весом в шестьсот сорок шесть килограммов, а «бафф на увеличение скорости восприятия» стал мощнее еще процентов на шесть-семь!

Я, естественно, обрадовался и, восполнив запасы Силы, слитые в ноль за время тестирования, и отправился проверять на прочность нового спарринг-партнера.

Волк, по моей просьбе перебазированный из загона в скальный тупичок, оказался значительно крупнее покойного лиса. Но удаление ядра сказалось и на его состоянии — зверь похудел и выглядел не таким бодрым, как после пленения. Кроме того, успел ободрать себе морду,

стер до крови лапу под петлей страховочного тросика и… не разобрался в длине последнего. Поэтому рванул в атаку намного раньше, чем я подошел к белой линии и аж взвизгнул от боли в и без того пострадавшей конечности.

Я дал ему возможность оклематься, повесил на себя просветление с маревом, сделал последний шаг и по уже апробированной схеме притерся к туше серого хищника, метнувшегося к моему горлу. Но после того, как всадил в нее апперкот, переместился рывком метра на четыре в сторону и как следует вложился в оплеуху.

Волчара, пойманный в момент отрыва от земли, изобразил сальто в два с половиной оборота и грохнулся на загривок. Ну, а прийти в себя я монстрику уже не позволил — вывесил перед мордой сферу умиротворения, «выморозил» левый глаз окоченением, а в правый всадил ледяную иглу. И «отпрыгнув» за белую полосу, уставился в камеру «Овода»:

— Этот вариант просветления куда повеселее и позволяет видеть начало атаки. Поэтому со вторым волком я подерусь без скафа, а завтра-послезавтра попробую себя против зверей с рабочим ядром, но полупустым резервом. И, пожалуй, подключусь к твоим охотам — мне надо научиться убивать зверье из невидимости. А тут, в расщелине, этому не научишься…

Кроме того, прекрасно помнил, что мяса у нас навалом, и не собирался приманивать хищников запахом крови. Поэтому унял проснувшийся было охотничий зуд, притаился и отвел взгляд в сторону. Как выяснилось, не зря: буквально минут через семнадцать-восемнадцать мирно пасущееся животное вдруг сорвалось с места и невероятно длинными скачками унеслось на половину пятого. А как только шелест прошлогодних листьев затих, с половины одиннадцатого на место обеда оленя выскользнула седая волчица с мордой, покрытой шрамами от кончика носа и до ушей.

Исчезновению жертвы не удивилась — задержала бег на том месте, на котором питался олень, дождалась появления двух сородичей помельче и спокойно потрусила дальше.

Я сидел метрах в двенадцати от земли, но все равно подобрался, ибо не был уверен в том, что эта старая сука не увидит или не почует меня с такого расстояния. Но пронесло — она спокойно пересекла мой след и пошла дальше.

« Блокировку запахов мы, определенно, раскачивали не зря…» — подумал я, потом обратил внимание на то, что держу в руке игольник, и мысленно хмыкнул: — «И рефлексы у меня ничего. А соображалка — так вообще: вздумай я поохотиться на оленя, встрял бы по полной программе…»

Следующие полчаса просидел на той же ветке — ждал, пока жертва и стая ее преследователей умотают подальше, и размышлял о тактике ведения боев против групп противников. Получившая картина не радовала — ни один из имеющихся навыков не позволял контролировать или атаковать больше одного человека или зверя, так что принимать бой на этих условиях было нецелесообразно. Зато отсутствие какой-либо реакции волков на мой след позволяло использовать классическую тактику скрытников из сетевых многопользовательских игр. В смысле, атаковать только тогда, когда это выгодно, все остальное время не вылезать из-под невидимости, а в экстренных случаях разрывать дистанцию последовательными рывками и сбрасывать преследователей со следа любым возможным способом. К примеру, ослепляя их светошумовыми гранатами.

Само собой, я пообещал себе попробовать создать навык, бьющий по площади. И даже придумал два варианта трансформации воздушных ступеней. А потом решительно съехал по тросику, «втянул» его в линемет и пошел по своим же следам обратно. Ибо отправляться на гребень счел неразумным…

…Обратный путь прошел без эксцессов, но только благодаря тому, что я усиленно параноил, то есть, никуда не торопился, крутил головой, как пилот истребителя-перехватчика в «собачьей свалке», и не стеснялся обходить чем-то не нравившиеся места со странными «затенениями». Впрочем, даже так нахватался адреналина по самое не могу, ибо чудом не стал обедом для «старшей сестричке» змеюки, поделившейся со мной невидимостью и маревом!

Однако «отходить» от пережитого ужаса или гордиться собственной крутостью и не подумал — спустившись в расщелину, показал «Пауку» страничку блокнота с моими художествами, поделился впечатлениями и прямым ходом отправился в «зал для боевки». Рубиться с двухсоткилограммовым свином, отловленным Дайной на рассвете.

Кстати, восполнять потраченную часть резерва счел неспортивным — да, мог. Но только тут, в наших «владениях». А там, «снаружи», мне предстояло вступать в схватки ни разу не в лабораторных условиях, вот я себя потихоньку и дрессировал.

По коридору поднялся лесным шагом, сразу после пересечения границы двух сред накинул полный комплект «баффов», «бестелесным привидением» просочился в здоровенную пещеру, выдолбленную работягами-дроидами, и секунд пять понаблюдал за возней монстрика, занятого чрезвычайно важным делом. Каким именно? Да кабанчик, являвшийся адептом магии Природы и Метаморфизма, усиленно пытался избавиться от стального страховочного тросика. К слову, владей зверь магией Земли, вне всякого сомнения, получил бы относительную свободу. Ибо, прилично раскровенив пасть об сам тросик, переключился на крюк, вбитый в стену. Только перегрызаться эта железяка все никак не перегрызалась. Даже «усиленными» зубками высокорангового зверя. А растений, взрывной рост которых мог раскрошить монолитную скалу, поблизости не наблюдалось.

Этапы, на которых я целенаправленно настраивался на предстоящие бои, атаковал из-под невидимости или позволял противникам атаковать меня с фронта, остались в прошлом. Поэтому в этот раз я бесшумно сделал вдоль левой стены помещения четыре метра, повернулся на девяносто градусов и все тем же лесным шагом двинулся к противоположной стене, изображая себя на марше. Траекторию движения подобрал довольно неплохо: свин засек меня аккурат в тот момент, когда находился на девяти часах. А из-за того, что слегка затупил, атаковал уже с восьми, да еще и в момент, когда я делал шаг левой ногой.

Активацию какого-то навыка Природы я почувствовал способностью без названия, проявившейся в четверг во время такой же тренировки. Уходя в рывок, был готов восполнить Силу, влитую в марево, но в него так ничего и не прилетело. Поэтому во время второго рывка, направленного перпендикулярно вектору первого, я отрешенно отметил, что кабан опять вложился в Природу, которая тут не работает. И контратаковал. Оплеухой. А она опрокинула зверя набок в тот самый момент, когда заканчивал формироваться его рывок.

Наблюдай я за этой схваткой со стороны, однозначно рассмеялся бы в голос — двухсоткилограммовая туша ушла в перемещение, вращаясь вокруг продольной оси и возмущенно хрюкая. Но я работал, как бездушный механизм — вывесил перед свином крошечную воздушную ступеньку, которую называл диском, дал в нее впороться, накрыл щетинистую морду продвинутой сферой умиротворения и после падения зверя на пол придавил воздушным прессом. Да, последний навык фиксировал монстрика чуть больше двух секунд, но за это время сфера успела вытянуть из его легких почти весь воздух, а я всадил в очень мощную защитную пелену аж четыре безответные ледяные иглы. Само собой, в движении. Не забыл и про игольник — «пятнал» тушку зверя алыми точками ЛЦУ и как минимум дважды «попал» в уязвимую точку под лопаткой.

Когда хрюндель передавил пресс и вырвался на оперативный простор, пришло время окоченения. Правда, попасть им в глаз, налившийся кровью, удалось только с третьей попытки и только благодаря очередному диску, на миг остановившему живой таран, но бинокулярное зрение приказало долго жить, и я воспользовался этим в полной мере. В смысле, постоянно смещался рывками в слепую зону, опрокидывал животное оплеухами и бил иглами, как из пулемета… аж тридцать восемь секунд! А потом тушка потеряла сознание и забилась в конвульсиях, почти продавленная защита слетела, и я, наконец, смог закончить это противостояние, всадив радиально-экспансивную иглу в точку между ухом и глазом…

Следующие несколько минут занимался уборкой места схватки — снял страховочный тросик с карабина, закрепленного на крюке, накинул еще одну петлю на обе задние ноги поверженного подсвинка, выглянул в коридор и попросил «Дайну» утащить кабана на разделку. После того, как помог тушке втиснуться в «арку» входа, поднял шланг, врубил воду и помыл пол. А после того, как привел пещеру в первозданный вид, отправился сдаваться БИУС-у.

Ход схватки описал предельно подробно, ответил на пяток уточняющих вопросов, выслушал вердикт и подтверждающе кивнул:

— Да, так и есть: рубиться против адептов Природы и Воды там, где их навыки не работают, бессмысленно, а с Земляками — стремно: если я, не дай бог, серьезно поломаюсь, то ты меня наружу не вытащишь. А откладывать уход в Большой Мир однозначно не стоит. В общем, ближайшие дня три буду рубиться с Воздушниками и чистыми Метаморфами.

— А что с общими планами? — спросила помощница.

Я пожал плечами:

— Завтра пробегусь километров на десять в направлении, в котором текут ручейки и речушки. В крайней точке прислушаюсь к своим ощущениям. Послезавтра — само собой, завтра если сложится нормально — сделаю еще два-три разведывательных выхода по той же схеме. А во вторник мы с тобой пойдем искать местную цивилизацию в самом перспективном направлении.

— И как ты будешь определять плотность магофона?

— Почти уверен, что скорость восполнения резерва зависит именно от него. Поэтому буду забираться на деревья, закутываться в маскировочную сеть, сливать резерв в ноль и засекать время, требующееся на его полное восстановление…

Как оказалось, торопился не зря: не успел я отойти от последнего камня, как с половины одиннадцатого на берег выперлась матерая росомаха и деловито пошла прямо на меня.

Будь я без рюкзака, спокойно скорректировал бы направление движения и не задурялся. А так очень медленно опустился на корточки, воспользовался самосбросом и ушел в сторону двумя последовательными рывками. После чего развернулся на месте и приготовился к бою. Зря: зверь, конечно, заметил падение странного «валуна» и не поленился подойти к нему вплотную. Но не унюхав ничего подозрительного, поплелся дальше. Ну, а я поскучал на том же месте порядка пяти минут, потом подобрал свою поклажу и пошел дальше…

…Место для трапезы искал порядка пятидесяти минут. Зато устроился на опушке с наветренной стороны очень большой поляны. Первым делом снял рюкзак, поставил рядом с могучим дубом и полностью восстановил резерв. На всякий случай. Потом достал из бокового отделения неподъемного чудовища герметичный пищевой контейнер с обедом, еще раз оглядел направление, с которого запах жареного мяса и картофельного пюре мог приманить местных гурманов, и отошел метров на двадцать в сторону. Чтобы во время возможной схватки «валун» не мешался под ногами и не пострадал. Блокировку запахов и невидимость снимать не стал — скинул только марево. И только после этого, сорвав пленку с емкости, принялся за сверхскоростное уничтожение пищи.

Умял четыре пятых или немного больше. А потом увидел, что на ковре из травы появилось подозрительное «течение», мысленно выругался и в три рывка вернулся к рюкзаку. Оставаться на месте не было никакого желания, так что он взметнулся на мои плечи, марево активировалось «само собой», а ноги понесли тушку в обход поляны.

Кого там принесло на место трапезы, каюсь, не увидел. Но не очень-то и хотелось — мне надо было добраться до края аномалии целым и невредимым, а не строить из себя величайшего охотника всех времен и народов. К слову, следующий час с лишним я периодически поглядывал в том числе и назад. Но обошлось — гад, помешавший доесть любимое блюдо, видимо, удовлетворился отжатым. Впрочем, «радостей» хватало и без преследования — с трех часов дня до семи вечера я чудом заметил рысь, мирно дремавшую на могучей ветви раскидистого дуба, чуть не напоролся на медведя, пасшегося в здоровенном ежевичнике,

и раз шесть, если не больше, залезал на деревья по самым разным причинам. Зато потом относительное невезение как отрезало — я очень быстро определился с местом для ужина, без треволнений умял полуторную порцию, оправился, снова встал на маршрут, добрался до точки, в которой медитировал накануне, и прошел еще километров шесть.

В принципе, мог двигаться и дальше, благо, под сумеречным зрением вечерние сумерки казались пасмурным днем. Но прекрасно зная, что в это время начинают просыпаться ночные хищники, нашел дерево, с которого, при определенной доле везения и безбашенности, можно было перебраться на два соседних, соорудил «гнездо» метрах в пятнадцати от земли, подтянул рюкзак на десять-двенадцать, установил под ним чисто механическую «сигналку», натянул несколько страховочных «перил» и спрятался под маскировочной сетью. Само собой, не снимая ни невидимости, ни блокировки запахов. Спать в аномалии, да еще и в области с высоким магофоном, было откровенно страшно, поэтому я занял себя делом. Послушал лес, в темпе слил весь запас Силы на заведомо безуспешные попытки продавить оплеухами могучий ствол, посмотрел на часы и занялся восполнением резерва.

Результат «теста» приятно порадовал: время восполнения увеличилось еще на четыре минуты сорок восемь секунд — хотя мой резерв, вне всякого сомнения, продолжал расти — а значит, я, с достаточно высокой долей вероятности, топал в нужном направлении.

Немного пострадав из-за того, что не могу поделиться этими выводами с Дайной, переключился на новую задачу. Тем более, что она становилась все актуальнее и актуальнее — загнал себя в неглубокий транс, представил образ визуализации, доведенный до ума на марше, и постарался научиться «тянуть» Силу при каждом вдохе. До полуночи не получалось от слова «совсем». Потом в области ядра появилось легкое тепло, однако сосредоточиться на усилении этого ощущения не позволило подергивание левого мизинца, к которому я привязал репшнур, ведущий к ловушке.

Транс как ветром сдуло, боевой коктейль, принятый почти без участия разума, и просветление, активированное намеренно, до предела ускорили мышление, а обновленное сумеречное зрение позволило увидеть ствол моего дерева во всей красе. Естественно, заметил и репшнур, медленно, но уверенно задирающийся вверх. А ночного гостя — не засек. Вот и напрягся: «скрытник», вероятнее всего, приходившийся родственником печально знакомой мамбо-анаконде, находился на дистанции, на которой мои «баффы» уже не работали, а значит, намеревался перекусить. Причем не кем-нибудь, а мною!

«Главное — увидеть голову…» — отрешенно подумал я, сдвинул в сторону маскировочную сеть, определился с направлением первого перемещения и со всей дури врезал продвинутой ледяной иглой в точку, над которой проползало невидимое тело. Результат этой атаки увидел с соседней ветви. Сразу после того, как вцепился в «перила» и удержал равновесие. Задерживаться на месте, естественно, не стал — ушел в следующий рывок и, оказавшись за стволом, торопливо обновил марево, просевшее процентов на семьдесят с лишним из-за попадания Молнии! Тогда же приложил змеюку сферой умиротворения, попал в марево на морде тремя радиально-экспансивными иглами и долбанул по ней же прессом. К слову, последний не смог отправить пресмыкающееся к земле, но сформировался очень уж вовремя, принял на себя вторую Молнию и, тем самым, сберег мне приличный объем Силы. Увы, на этом схватка не закончилась — змеюка выстрелила собой вперед и отыграла еще один метр! Впрочем, я тоже не зевал — переместился на следующую ветвь, сразу после выхода из перемещения шарахнул по преследовательнице оплеухой и сбил прицел! Выигранное время потратил на стрельбу и атаки окоченением. А за миг до того, как ночная гостья повернула морду в мою сторону, снова ушел в рывок.

Следующие секунд тридцать прыгал с ветки на ветку на зависть любой белке, жег боеприпасы и Силу, как на полигоне АПД, и старался не думать о том, что против пресмыкающегося, задняя часть правого легкого которого выполняет функцию воздушного мешка, сфера умиротворения может и не сработать. Но ближе к концу первой минуты боя стало ясно, что мой навык все-таки сработал: в движениях змеюки появилась неуверенность и, что самое главное, она практически перестала атаковать Молниями. Но расслабляться я не стал — создал возможность «подвесить» на то же место еще одну сферу, сжег почти полмагазина «обычных» игл и выпустил штук двадцать ледяных. А когда заметил, что защитная пелена гадины схлопывается, вбил в левый глаз окоченение и радиально- экспансивную иглу.

Тут пресмыкающемуся, лишившемуся трети черепа, стало не до меня — в тщетных попытках вдохнуть оно долбанулось головой об ствол, крайне неудачно подтянуло заднюю треть тела и, забившись в агонии, сорвалось с ветки. Да, не целиком. Но я воспользовался представившейся возможностью и прострелил голову еще раз. А потом допрыгал до своего «гнезда» и начал собираться. В максимально быстром темпе, ибо понимал, что запах крови вот-вот приманит других любителей свежатинки.

Слава богу, устраиваясь на ночлег, вытащил из рюкзака только самый минимум необходимого, так что к земле спустился от силы через две минуты, в темпе оценил размеры ночной гостьи,

отрешенно порадовался тому, что она почти на метр короче «родственницы», некогда познакомившей нас с Дайной с миром магии, и ушел под ветер задолго до появления первых желающих полакомиться змеиным мясом…

…Новое «гнездо» сооружать не стал — забрался на дерево эдак метрах в восьмистах от спешно покинутого, снова натянул страховочные «перила» и маскировочную сетку вокруг облюбованной ветви, привязал себя к стволу и снова ушел в неглубокий транс. Пока восполнял резерв, был сосредоточен на этом процессе. Потом тщательно проанализировал схватку, нашел несколько мелких недочетов как в перемещениях, стрельбе и использовании заклинаний, так и в подготовке места ночевки. Последние постарался исправить. А после того, как вернулся на место и пристегнулся, утолил проснувшуюся жажду из гидратора с водой, сделал три глотка из второго — с подпиткой — и снова ушел в неглубокий транс.

Забавно, но в этот раз ощутить тепло в ядре удалось практически сразу. А минут через сорок попыток добавить Силу в уже заполненный резерв вдруг появилось еще два новых ощущения — ощущение переполнения и потребность срочно тяпнуть подпитки!

«Черт, вызвал очередную мини-мутацию…» — хмуро подумал я, выйдя из транса, послушал лес и потянулся к «поилке». Сделав глотков десять и как-то почувствовав, что пока хватит, поймал за хвост мысль, объяснявшую этот идиотизм: — «Вполне возможно, что одна из последних, вызванных настолько легко и быстро. Поэтому прекращаем посыпать голову пеплом и продолжаем терзать резерв. Чтобы увеличился еще немного. Тут, под мощным магофоном. Ибо не факт, что это удастся за пределами аномалии…»

Вот и продолжил. Правда, без фанатизма. В смысле, стал втягивать Силу не на каждом вдохе, а где-то раз в минуту-полторы. Никакого дискомфорта это не доставляло: да, ядро продолжало «тлеть», но в приятном режиме, тем не менее, я «вглядывался» в него изо всех сил и «допрыгался», буквально на долю секунды увидев светло-синее «солнышко» и фрагмент плети магистрального канала!

Удивился так, что не передать словами, и выпал из транса. А после того, как вернулся в то же самое состояние, почему-то уперся в стену — «взгляд в себя» все не получался и не получался. Увы, в районе пяти утра со стороны предыдущей засидки раздался чей-то уж очень грозный рык, и мне стало не до экспериментов…

Столкновение получилось настолько мощным, что меня опрокинуло навзничь и выбило как из-под невидимости, так и из транса! Если бы не разгон сознания, даруемый просветлением, то я сто процентов пропустил бы удар в затылок клювом, усиленным метаморфизмом, и отъехал в страну вечных снов. А так в последний момент успел воспользоваться самосбросом и уйти в два последовательных рывка — по прямой и под углом градусов в восемьдесят к этому вектору.

Невидимость накинул еще до разворота к охамевшей птичке, как раз взмахнувшей крыльями и с грозным клекотом взмывшей в воздух. К этому моменту игольник «сам собой» возник в правой руке, но я счел необходимым контратаковать магией, поэтому притормозил взлет прессом, врезал оплеухой по правому крылу, увидел, как оно «складывается», и вложился в окоченение, сферу умиротворения и ледяную иглу. Да, перестарался. Но воспоминание о том, что защитных навыков у пернатых хищников Дайна ни разу не замечала, всплыло в памяти поздновато. Так что ястребу сначала резко остудило буйную головушку, затем вытянуло из легких весь воздух и, в качестве вишенки на торт, пробило черепушку прямо за безумно красивым ярко-желтым глазом.

Задерживаться на разделку тушки и извлечение ядра я даже не подумал. Хотя вру: подумать — подумал, но не стал рисковать. Поэтому в темпе выдернул из бокового кармашка рюкзака баллончик с РОУ, опрыскал места, на которые попала кровь лоханувшегося охотника, и, избавившись от запаховой «метки», продолжил движение.

На обед остановился эдак в километре от места схватки, на самом краю относительно небольшой проплешины и, поддавшись требованиям паранойи, добросовестно осмотрел не только небо и ближайшие подступы к подножию облюбованного дерева, но н россыпь валунов, на которых теоретически могли греться змеи. Подходить к каменюгам в половину человеческого роста, каюсь, не рискнул — обошел их по кругу, не обнаружил ничего крупнее ящерицы, облегченно перевел дух, направился к рюкзаку и… шаге на третьем-четвертом сорвался в серию рывков, так как увидел волка, вылетающего на опушку по моему следу!

Свето-шумовую гранату метнул после второго перемещения, то есть, еще до того, как заметил, что этот гад почти касается носом земли, сообразил, что меня нашли каким-то хитрым навыком Природы или Земли, и счел, что мои «баффы» перекрывают не все потребности. После третьего резко ушел в сторону, зажмурился и заткнул уши, перетерпел далеко не самые приятные ощущения и продолжил движение к своему дереву. Бегом, чтобы как можно быстрее развесить сферы умиротворения на серых хищников, коих, к слову, в поле зрения обнаружилось аж девять штук! Удача и в этот раз на что-то отвлеклась, поэтому задуманное удалось всего на треть — не успел я перевести взгляд на четвертого хищника, как мои ноги оплело разросшейся травой, а земля рванулась к лицу.

Переход в упор лежа получился и слишком резким, и слишком жестким, но способности соображать не лишил. Поэтому вторая СЗГ-шка взлетела в воздух буквально через две секунды после падения и «порадовала» волчар, «зевнувших» первую гранату. Да, прилично досталось и мне, но временная потеря слуха и разбитый нос пугали куда меньше перспективы стать обедом этих серых тварей. В общем, живую ловушку я срезал с ботинок за считанные мгновения и, стартанув с места в режиме профессионального спринтера, продолжил в том же духе. То есть, украсил морды шести пока еще скулящих хищников все теми же сферами и в режиме скорострельного пулемета сделал девять выстрелов из игольника.

Защиты не оказалось всего у двух зверей, но страдать мне было некогда — отрешенно отметив, что врагов стало меньше, я ушел в следующий рывок. Но в этот раз на всякий случай «накрыл» точку выхода из перемещения линзой воздушной ступени. На свое дерево взлетел в режиме обезьяны, благо, помнил все «перспективные» ветви, потом допер, что хороший Природник превратит это убежище в ловушку, и окончательно озверел. В смысле, нашел взглядом вожака стаи, как раз переставшего кататься по земле, обновил на нем сферу и снова открыл стрельбу из игольника. Волчий аналог марева просадил только на шестнадцатом попадании, разнес череп двумя ледяными иглами и… кинул свою тушку влево. А через мгновение — уже в падении — заметил, как перед спешно покинутой ветвью «тормозит» очередная хищная птица,

и приголубил ее ледяной иглой.

На землю грохнулся настолько жестко, что на пару-тройку секунд выпал из реальности. Да и потом, переворачиваясь на живот и подбрасывая себя в воздух, пребывал в состоянии грогги. Впрочем, силуэт, рухнувший метрах в четырех-пяти, все-таки рассмотрел и всадил в него еще четыре иглы. Ледяные, ибо игольника в руке почему-то не оказалось. Потом догадался активировать регенерацию, нашел взглядом силуэт покрупнее, как раз переставший кататься по траве и приподнявшийся на всех четырех лапах, накрыл прессом и отправил в этого зверя еще игл двадцать.

К тому времени, как этот «санитар леса» погиб смертью храбрых, зрение начало восстанавливаться, и я, оценив обстановку, плавненько пошел к стволу, обнаружившемуся буквально в двух шагах. Плавненько — чтобы ненароком не усилить головокружение и тошноту. А к игольнику — по той простой причине, что сферы умиротворения уже заканчивали умиротворять самых выносливых волчар. Само собой, посмотрел и на ястреба. Но увидев обрубок шеи и тушку, похожую на дуршлаг, мысленно похвалил себя за добросовестное отношение к стрельбе, присел на корточки, нащупал рукоять «Вепря», на всякий случай заменил магазин и употребил еще один коктейль с говорящим названием «Бодрячок». Созданный как раз под мои нынешние потребности.

Волна жара, прокатившаяся от пищевода до кончиков пальцев рук и ног, мгновенно «отодвинула» куда подальше все негативные ощущения. Так что к рюкзаку я подошел достаточно бодрым, вытащил из кармашка баллончик с растворителем органики, обработал свою тушку, вернул «химию» на место, обновил все «баффы», закинул за плечи «изрядно потяжелевший» груз, ушел под невидимость и быстренько умотал с места боя…

…Пообедал только в четыре с минутами дня, перебравшись с хребта, свернувшего «не туда», на соседний, поднявшись на гребень, заросший лесом, и найдя подходящую полянку. Насколько хорошо регенерация справляется с последствиями сотрясений мозга я, естественно, даже близко не представлял, но о лечении в медкапсуле и МРК или полном покое в течение нескольких дней мог только мечтать, поэтому тяпнул еще одну дозу «Бодрячка» и снова вышел на маршрут.

Минут через сорок пять остановился, чтобы зарисовать очередное место, на котором при возвращении можно было ошибиться с направлением, достал блокнот с карандашом, огляделся и решил, что снимать невидимость не стоит — через скальный выход, торчащий из земли метрах в двадцати от меня, перебирался здоровенный бурый медведь с основательно разодранной мордой и поврежденной передней лапой.

Он направлялся не ко мне, а должен был пересечь мой след достаточно далеко, но я все равно бесшумно опустился на корточки, чрезвычайно плавно снял рюкзак, отошел подальше и буквально через две минуты убедился в том, что параноил не зря: из-за того же валуна внезапно вынеслась еще одна волчья стая!

Две первые атаки серых хищников не прошли: да, самочки-Природницы заплели задние лапы косолапого густой травой, остановили и дали шанс своим самцам, но мишка без особого труда порвал живые путы и встретил первого противника зубодробительным ударом когтями по оскаленной морде. Оплеуха получилась что надо — нижнюю челюсть волка вынесло вбок, глаз выбило к чертовой матери, а шею потянуло так, что тушку закрутило вентилятором и унесло вниз по склону. Увы, стоило медведю опустить эту лапу в траву, как на ней сомкнулись очередные живые кандалы, а четыре самых крупных самца стаи практически одновременно ушли в рывок и впились в тусклое марево. При этом их защиты сияли не в пример ярче и прекрасно держали «входящий урон», благодаря чему серые спокойно приняли на них по оплеухе, добрались до плоти и украсили бока косолапого еще четырьмя чудовищными рваными ранами!

«Завалят — рюкзак не заберу…» — подумал я, оценив наклевывающиеся перспективы, обновил просветление, лег и из этого положения осторожно «украсил» сферами умиротворения все сражающееся зверье.

Потом подождал. Порядка минуты. И, заметив появление характерных судорог у самого стойкого хищника, бесшумно вернулся к рюкзаку. Рисовать в этом же месте, конечно же, не рискнул — запечатлел в памяти особенности опушки, отошел метров на триста, забился в густой кустарник и перенес все запомненное на бумагу. А после того, как вернулся на маршрут, привычно загнал себя в легкий транс и занялся восполнением резерва, который под всеми «баффами» и регенерацией тратился значительно быстрее, чем обычно…

…В восьмом часу вечера очередное понижение гребня привело меня в низину, по которой несколько лет назад прокатился неслабый лесной пожар. И пусть природа снова взяла свое, затянув «рану» на лике земли молодой порослью, но мне в нее соваться не хотелось. Хотя бы из-за того, что она была довольно низкой и очень густой. Увы, возможности обойти это «препятствие» за вменяемое время я не видел — «зеленка» тянулась от одного края низины до второго. А еще где-то впереди должна была находиться река, что тоже слегка напрягало. В общем, пришлось тратить время на разведку — снимать рюкзак, залезать на ближайшее высокое дерево и изучать следующие пару километров пути. Увиденное основательно загрузило — судя по цвету растительности, эдак в полутора сотнях метров от меня начиналось то ли болото, то ли местность, заливаемая водой при сильных дождях и в половодье.

«Там, небось, змей немерено. И хищников, охотящихся на водопое…» — хмуро подумал я, скинул регенерацию, осторожно подвигал головой вправо-влево, прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу, что вступать в бой даже с одиночными противниками пока рановато. Решив, что придется идти в обход, оценил расстояние до ближайших возвышенностей, качнулся, было, к стволу, но, представив, что там, внизу, снова придется взваливать на плечи неподъемный груз, разрешил себе немного полениться. Поэтому еще чуть-чуть послушал лес, слил весь запас Силы, засек время, помедитировал и расплылся в довольной улыбке: в этот раз на восполнение резерва ушло еще на девять минут семнадцать секунд больше!

— Определенно, я двигаюсь в нужном направлении… — еле слышно прошептал я и уточнил: — Наверное.

Потом тяпнул подпитки, снова активировал регенерацию, обновил все «баффы», заставил себя спуститься на землю и… придумал еще одну вескую причину отложить выход еще на полчасика.

Пока утолял «проснувшийся» голод, заметил сначала глухаря, а затем здоровенного ужа. Появление последнего счел аргументом, подтверждающим правильность принятого решения, и ускорился — в темпе доел поднадоевшее жареное мясо и полпорции картофельного пюре, допил витаминный коктейль, убрал пустые контейнера, встал, заправился, надел «совсем не полегчавший» рюкзак и поплелся налево. А минут через двадцать-двадцать пять добрался до опушки, с которой было видно берег речки, которую предстояло форсировать, и мысленно выругался — он был топким, широким и заросшим осокой!

«Если и дно заилено, то я изгваздаюсь, как чушка…» — угрюмо подумал я, посмотрел вправо, затем влево и отправился вверх по течению, ибо что из себя представляет берег эдак в километре, уже знал. Подходящее место так и не нашел, хотя убил на это дело как бы не полчаса. Зато насмотрелся на следы местного зверья и решил не искушать судьбу — вернулся метров на четыреста, к месту, на котором общая ширина двух берегов не превышала сорока метров, и провел следственный эксперимент.

Увы, попытка использовать воздушные ступени по прямому назначению не удалась — я проваливался сквозь «линзы» даже без «лишних» тридцати пяти килограммов и даже после того, как «остужал» под ними землю.

— Не дорос… — вздохнул я, прекращая извращаться, и наконец, додумался еще до одной идеи.

Да, для ее реализации пришлось выложить из «чудовища» добрую треть груза, зато я смог натянуть на ноги два самых больших целлофановых пакета.

Переправился, хм, не без проблем. Пару раз чудом удержал равновесие, раз пять чуть не сел на шпагат и оставил за собой колею глубиной сантиметров шестьдесят. Тем не менее, на ту сторону перебрался чистым, быстренько снял и свернул «защиту», пообещал себе при первой же возможности ее отмыть и двинулся вверх по склону, постепенно забирая вправо.

Не скажу, что подъем был сильно крутым, но вторые сутки без сна в комплекте с сотрясением мозга умотали меня уже ко второй трети. Поэтому последнюю я прошел на одних морально-волевых и, выбираясь на гребень, еле дышал. А там, вглядевшись в даль, потерял дар речи: в направлении, в котором я планировал идти, обнаружилось озеро. Хотя нет, не так — ОЗЕРО, то есть, водоем шириной километров пять-шесть и неизвестной длины, ибо тянулся вправо аж до горизонта!!!

Нет, смотрелся водоем весьма симпатично. Даже с учетом того, что дул довольно сильный ветер, и водная гладь смотрелась ни разу не гладью. Но от одной мысли о том, что его придется обходить, опускались руки. До тех пор, пока в памяти не всплыл фрагмент монолога, услышанного на какой-то из лекций по выживанию:

«По статистике, порядка восьмидесяти процентов населения обитаемых планет живет не далее ста километров от береговой линии морей, озер и рек. Поэтому, заплутав в незнакомой местности, ищите воду и смело двигайтесь вниз по течению — оно, с достаточно высокой долей вероятности, приведет к цивилизации…»

— Это озеро к цивилизации не приведет, ибо находится на территории аномалии… — сварливо пробормотал я и сразу же добавил: — Но на его берегу теоретически могут обнаружиться следы людей…

Я мысленно хмыкнул, представил процесс инфильтрации в общество с таким уровнем развития и заставил себя вернуться из фантазий в реальность. Нет, на полосу отчуждения выходить не стал. В смысле, сразу — прошел вдоль опушки к озеру, по галечному «пляжу» добрался до воды и чрезвычайно медленно побрел сначала к устью реки, а затем и вверх по течению. В итоге к примитивной, но добротно сделанной пристани, изучил «первобытные» средства механизации труда, еле слышно вздохнул и уселся на настил из хорошо отшлифованных и чем-то пропитанных досок.

Бездельничал, разглядывая шляпки самых настоящих стальных гвоздей, до тех пор, пока не просохли подошвы ботинок. Потом бесшумно поднялся на ноги и рывком переместился на самую середину каменного бордюра дорожки, ведущей к массивным распашным воротам. Следующие четыре «шага» сделал в том же стиле. А в тот момент, когда определялся с точкой выхода шестого, внезапно сообразил, что резьба в центральной части арки — это не простое украшение, а самый настоящий герб. Со щитом, разделенным на три части, дворянским коронованным шлемом, нашлемником из трех страусиных перьев, наметом и львами в качестве щитодержателей.

Геральдику мы проходили факультативно, поэтому ломать голову, пытаясь вспомнить, к какому роду принадлежит эта усадьба, я даже не подумал. Запомнил, что в верхней части щита изображено орлиное крыло, в левой нижней — башня, а в правой нижней — рука с поднятой саблей, «допрыгал» до ворот, не без труда нашел узкую вертикальную щель между мощными петлями и приник к ней.

Увидеть удалось совсем немного — крыльцо из трех ступенек, резные перила и распахнутую настежь входную дверь. Я почесал затылок, немного поколебался и двинулся в обратный путь. Решив, что ломиться в гости, будучи чужаком, причем из «другого времени», ничего не зная о хозяевах, днем, да еще и в моем состоянии — форменное самоубийство…

…Ожидание далось чрезвычайно тяжело. Да, я безостановочно грузил себя Очень Важными Делами типа наблюдения за усадьбой с опушки, поиском троп, натоптанных обитателями этого владения или наведения новой порции подпитки, но задачи, поставленные самому себе, выполнялись слишком уж быстро, а время тянулось, как резиновое. Поэтому перед тем, как выдвинуться к озеру, пришлось снова тяпнуть боевой коктейль. Но его хватило всего минут на сорок, а усталость, придавившая к земле в тот момент, когда я потянулся к подошве правого ботинка, появилась настолько резко, что чуть не уронила с пристани в воду. В общем, приняв следующую дозу и вернувшись в условно рабочее состояние, я заторопился — обновил сумеречное зрение, в семь рывков допрыгал до ворот, несколько секунд послушал тишину и решительно достал из специального чехла первую альпинистскую закладку. Вместо вертикальной трещины использовал ту самую щель, через которую увидел часть двора. Так что на левую створку взобрался достаточно быстро, затем перебрался на арку, преодолев так называемый «балкон», осторожно вытянул использованную снарягу и какое-то время изучал открывшийся вид.

Собак, лай которых я слышал во время наблюдения с опушки, в поле зрения не оказалось. Тем не менее, перед тем как спуститься на землю, влил предельный объем Силы в блокировку запахов. Да и открытое пространство пересек по аккуратному бордюрчику, чтобы не оставлять следов. Потом очень крупной белкой взлетел ко все еще открытому слуховому окошку под крышей, оглядел абсолютно пустой чердак, пахнущий пылью, и не без труда, но втиснулся в слишком узкий проем.

Что я там потерял? Возможность как следует выспаться: ночевать в лесу не хотелось от слова «совсем», под крышей строения, похожего на сарай, меня могли почуять псы, а тут, фактически на четвертом этаже — навряд ли. Правда, перед тем как решиться на такое хамство, я обошел все помещение, оценил слой пыли на полу возле люка и пришел к выводу, что посещают чердак раз в сто лет. Потом снял с себя СПП-шку, надул «спину», постелил плащ-палатку прямо на крышку люка и лег. Пока действовал боевой коктейль, успел тяпнуть подпитки, обновить регенерацию и послушать тишину. А потом прикрыл глаза вроде как на секундочку и… «сразу же» проснулся от радостного лая. Вернее, выплыл из омута беспамятства в реальность, с трудом приподнял одно веко, услышал мужской голос, отрешенно отметил, что никакого напряжения в нем не чувствуется, и отключился снова.

Следующий раз очнулся аж десятого сентября в четыре с минутами утра, справил нужду в запасной гидратор, захваченный с собой как раз на подобный случай, и вырубился в третий раз. Чтобы окончательно проснуться через пять с лишним часов — без четверти десять. Услышав странный стук, быстренько накинул полный комплект «баффов», перебрался к окну, выглянул наружу и почувствовал себя в Средневековье — кряжистый седобородый мужик в темно-серой фуфайке, бесформенных штанах и растоптанных сапогах колол дрова. Стальным топором на длинной ручке. И аккуратно укладывал поленья в самую настоящую поленницу.

«Миленько…» — мысленно пробормотал я, отполз назад, сел, снял верх от комбеза и изучил состояние раны.

Место, в которое воткнулся каменный шип, выглядело так, как будто я заработал эту дырку эдак с месяц тому назад. Само собой, свою роль сыграл и биогель, которым я обработал дырку сразу после схватки. Но основной эффект дала регенерация. Что, естественно, резко улучшило настроение и настроило на позитивный лад.

Нужду справил по апробированной схеме, уговорил литр подпитки и два батончика высокоэнергетического сублимата для пилотов, растворил крошки РОУ и снова перебрался к слуховому окну. Наблюдать за происходящим во дворе и постепенно вживаться в новый мир…

…К двум часам дня стало понятно, что в настоящее время в усадьбе проживает только один человек — тот самый мужичок, который колол дрова, таскал воду из колодца, выбивал ковры и так далее. Откуда я это узнал? Да от него же — работая во дворе, он постоянно жаловался на нелегкую жизнь паре огромных кобелей, очень отдаленно напоминавших канонических «кавказцев».

К слову, уже через полчаса анализа монологов этого типа у меня пропало всякое желание «выходить из леса», стучаться в эти ворота и о чем-то договариваться. Тем не менее, реально нужная информация все равно набиралась: я узнал, что этот представитель местной цивилизации служит Докукиным с детства, что когда-то работал на конюшне, но из-за болтливости какого-то Яшки «лишился куска хлеба с маслом» и был сослан в «эту глухомань», что каждое дежурство в «усадьбе» длится полтора месяца, что до конца нынешнего осталось «от силы три-четыре дня», что на «Ласточке» приплывет «ублюдочный» Антошка, которому «не мешало бы набить морду», и т.д. Само собой, всякую ерунду пропускал мимо ушей, а на основании интересных фактов делал выводы. Порой довольно интересные.

То, что я попал в Российский анклав, признаюсь, удивило не особо, так как восемь из двенадцати пропавших колониальных кораблей ушли в прыжок в один конец с жителями этой страны Старой Земли. Зато обращения типа «его благородие», «его сиятельство» и «его светлость», то и дело проскакивавшие в речи мужика, признаюсь, здорово загрузили: судя по всему, кто-то из особо честолюбивых и амбициозных колонистов, дорвавшись до власти, не только установил монархический строй, но и как-то «переформатировал» мозги своих «подданных», заставив бедняг принять новые устои, как данность! Почему загрузили? Да потому, что заставили вспомнить кое-какие отрывки лекции об истории запрета гипномодуляторов. Впрочем, стоило страдальцу заговорить о магии и пожаловаться на свое ублюдочное счастье, не позволившее родиться в семье какого-нибудь дворянина, как мне стало не до страшилок самого конца двадцать первого века: «дежурный по усадьбе» был убежден, что магический Дар передается только от отца к сыну или дочери и только во время неких Ритуалов, проводимых в родах аристократов, потомственных военных, купцов первой гильдии и добытчиков Искр!

Провести параллель между словом «Искра» и нашим термином «Ядро» трудов не составило, так что я обдумал первый слой «легенды внедрения»:

«Выдавать себя за аристократа с амнезией глупо — Высший Свет анклава наверняка не так уж и велик, значит, „неучтенных“ юношей тут не может быть по определению. Записываться в торгаши и не хочется, и не можется: что толку делиться „фрагментами воспоминаний из прошлой жизни“, если при первом же взгляде со стороны видно мышечный корсет, не появляющийся от сидения за конторкой? Получается, что я могу косить либо под сына военного, либо под начинающего, но особо невезучего добытчика Искр, отправившегося в анома— … вернее, в „Пятно“, и нарвавшегося на зверя или зверей себе не по плечу. В принципе, последний вариант легенды можно будет усилить показом „добычи“, но это не точно. Ведь криоконтейнеров в мире, в котором общество было вынуждено вернуться к технологии изготовления черепиц, может и не оказаться, соответственно, демонстрация этого устройства превратит меня в мишень номер один для всех власть имущих…»

Само собой, вспомнил и о «Наручах», без которых себя не мыслил, но решил, что их при определенной доле везения можно скрыть. Или назвать защитой предплечий, передающейся по наследству. И пусть это объяснение было притянуто за уши, я не хотел даже думать о возможности расстаться с Дайной, поэтому «со спокойной душой» переключился на следующий вопрос:

«Проблема с языком, прилично изменившимся почти за три века, вроде бы, решаема — травмы, вызвавшие амнезию, могли сказаться и на внятности речи. Да, кстати, если тут есть маги, специализирующиеся на исцелении ран, то при серьезной диагностике можно будет определить, что я действительно падал с дерева, а потом восстанавливался на ходу при помощи регенерации. Значит, этот бой я могу помнить. Отдельными фрагментами. Или помнить место, на котором очнулся, трупы волков, убитых умиротворяющей сферой, и свои скитания после спешной ретирады. А вот одежда, обувь и рюкзак для „первого контакта“ мне потребуются местные. Узнать бы еще, где их можно раздобыть…»

Обдумав эту мысль, решил перевернуться на спину, задел рукой кобуру с игольником и невольно помрачнел: по логике, спрятать следовало и его. Ибо он меня палил как бы не больше рюкзака, криоконтейнера и «Наручей», вместе взятых. Чем? Да специфическим видом и способом ношения. А проблемы, на которые можно было нарваться, использовав оружие «моего времени» при свидетелях или оставив следы попаданий его игл на каком-нибудь трупе, не хотелось даже представлять.

«Спрячу. Вместе со всем остальным добром… — нехотя подумал я. — В глубоком и идеально замаскированном схроне, который сооружу поближе к цивилизации…»

Это решение основательно испортило настроение. Но альтернативы я пока не видел, поэтому заставил себя прислушаться к очередному монологу добровольного поставщика жизненно важной информации и поморщился: он поминал последними словами какую-то Анфиску, которая «наверняка крутила хвостом все время, пока его не было в Залесье»!

Название населенного пункта я, естественно, запомнил. А рассказы об… хм… излишней любвеобильности этой особы и о-о-очень подробные описания ее статей

старался пропускать мимо ушей. Причем сразу по нескольким разноплановым причинам. Во-первых, с детства не любил обсценную лексику, особенно в варианте ее использования в адрес представительниц слабого пола, а тут несчастную Анфису поминали только им. Во-вторых, отказывался понимать, какого черта этот придурок продолжает с ней встречаться или жить, если считает ее неисправимой распутницей. В-третьих, невольно вспоминал «прошлую жизнь» с разгульными увольнениями и не особо частыми, но фантастически приятными романами. И, в-четвертых, прекрасно понимал, что в ближайшем будущем мне подобное не грозит. Хотя бы потому, что спать с женщинами легкого поведения я не стану, ибо брезгую, а для встреч со всеми остальными потребуется какой-никакой, а статус и все сопутствующее, то есть, уверенное владение «местным диалектом» русского, жилплощадь, определенный внешний вид и свободные средства. Вот и развлекался, то обновляя регенерацию, то восполняя потери Силы, до тех пор, пока псы не залились радостным лаем, а «страдалец» не выдал на редкость несвоевременную тираду:

— Стук дизеля⁈ Сёня⁈ Да ыть, не может ентого быть: «Ласточка» райше срока ни причапывает…

[1] МЗП — сеть малозаметная проволочная, защита от проникновения нарушителей.

сначала остановил воздушным диском, а затем ослепил. Потом упал, нарвавшись на выходе из перемещения на что-то вроде ледяного копья, а буквально через миг вляпался левой ногой в… пусть будет каменный капкан.

От этих воздействий марево просело процентов на семьдесят-семьдесят пять, но пополнять его я уже научился, поэтому, восстановив плотность этого навыка, опрокинул обоих аристократов оплеухами и, не сумев сдвинуться с места, грохнул еще двух их подчиненных. Кстати, практически добравшихся до меня-любимого. Чем именно? Да все теми же ледяными иглами, ибо не смог нащупать игольник.

Само собой, уделил толику внимания и запаниковавшим «слепцам». Но уже после того, как вынужденно «поймал» по второму заклинанию от каждого из все еще трепыхавшихся дворян, снова восстановил просевшую защиту и на всякий случай обновил сферы. А когда положил последних простолюдинов и заметил, что «младший» аристократ, начав задыхаться, потерял контроль над капканом, сорвался в рывок.

Из перемещения вышел в полуметре от Ледовика, мазнул взглядом по его истончающейся защите, перехватил ножом тощую шею с острым кадыком и, прикрываясь без пяти минут трупом, помог его родичу побыстрее ощутить недостаток кислорода…

…Спасти «страдальца» не удалось. Нет, я успел прижечь обрубок языка угольком, позаимствованным в дровяной печи строения, над которым все утро курился дымок, но без толку — сердце мужчины, потерявшего слишком много крови, остановилось буквально через две минуты после того, как он пришел в сознание и нашел в себе силы вслушаться в мои объяснения. Нестись к схрону за портативным медблоком было бессмысленно — даже успей я притащить его до биологической смерти мозга умирающего, магофон… хм… Пятна сжег бы это устройство к чертовой матери. Навыками магического целительства — если такие вообще существовали — я тоже не владел. А небольшой опыт оказания первой помощи, полученный на соответствующих семинарах, увы, тут никак не катил. В общем, дождавшись, пока простолюдин с сердцем воина отойдет, я встал с колен, склонил голову в знак уважения к этой личности и представил, как развивались бы события, прихвати я с собой «Вепрь» и поработай им.

Выводы чуть-чуть успокоили не на шутку разбушевавшуюся совесть: да, я гарантированно положил бы «здоровяков» за считанные мгновения и, вполне возможно, сумел бы продавить защиты магов значительно быстрее, всадив в каждую по десятку-другому радиально-экспансивных игл. Но мог и нарваться. К примеру, не шокировав Седого с «младшеньким» начальным воздействием сфер умиротворения, попав в каменный капкан на первых мгновениях схватки и нахватав «входящего урона».

Нет, полностью я, конечно же, не успокоился, но смог переключиться в рабочий режим, придумал, как воспользоваться создавшейся ситуацией, и занялся реализацией своих идей. Начал с визита на чердак. А после того, как вернул игольник на законное место и спустился обратно, разул простолюдина с нужной комплекцией и размером ноги, снял ботинки, натянул трофейные сапоги и унес «ненужное» тело к реке. Само собой, не по дорожке, на которой остались бы «неправильные» следы, а по бордюрам и рывками. Там обзавелся новым шмотьем, по методике, не раз виденной в художественных фильмах, позаботился о том, чтобы труп не всплыл, утащил его метров на сто вниз по течению, занес поглубже в воду и вернулся обратно к пристани. А там почти час стирал одежду и белье.

Закончив с этим крайне неприятным, но жизненно необходимым делом, переоделся, обновил «баффы» и кружным путем добрался до схрона. На его углубление и сортировку своего имущества убил почти полтора часа. И почти столько же времени потратил на укладывание почти не полегчавшего рюкзака на дно здоровенной ямы, обработку его растворителем органики, закапывание, возвращение дерна на место и финальную маскировку местности.

Все это время пребывал в нешуточном напряжении, ибо понимал, что не застрахован от возвращения кораблика Левашовых или прибытия «Ласточки» Докукиных. Однако мои опасения не подтвердились — в тот момент, когда я добрался до пристани, на реке было пусто. Впрочем, расслабляться я не стал: еще раз продумал создаваемый слой легенды, протоптал две новые цепочки следов — за «убегавшего» десятого «незваного гостя» и за себя, мчавшегося следом — потом вынес со двора и выложил в ряд девять трупов нападавших, вроде как, дравшихся до последнего, закрыл ворота и занялся защитниками. Вернее, сначала обошел всю усадьбу и нашел ледник, а затем обмыл все три тела, перенес в помещение и отправился в дровяную баню.

Перед тем, как начать мыться, вытащил из «Наруча» огниво с трутом и разжег фитили керосиновых ламп.

Потом вдумчиво осмотрел трофейное шмотье на предмет поиска гербов и других знаков принадлежности к роду Левашовых, не нашел и придал кожаному костюму вид пострадавшего в схватке не на жизнь, а на смерть. Потом придал похожий вид рюкзаку-однодневке. Вернее, предельно добросовестно исцарапал пористым камнем, позаимствованным из каменки парилки, и в четырех некритичных местах пробил ледяными иглами. Удовлетворившись обновленным видом «вещмешка», проверил, не закрылась ли входная дверь, помылся в холодной воде, еще раз простирнул трофейное белье и шмотье, но уже с мылом, отжал не очень приятно пахнущую «кожу», натянул ее поверх потрепанного и жутко уродливого белья, посмотрел на себя в ростовое зеркало и решительно вышел под лучи заходящего солнца. Сушить одежду, изодранную «магическими навыками, зубами и когтями» стаи волков, вслушиваться в окружающий мир и обдумывать дальнейшие планы…

…Далекое тарахтение «мощного» дизеля раздалось в шесть сорок шесть вечера — естественно, по моим часам, выставленным очень приблизительно. Я, изрядно одуревший от размышлений о будущем, мгновенно переключился в рабочий режим, тяпнул боевой коктейль, вышел за ворота, отогнал от трупов вездесущее воронье, сел, привалился спиной к левой створке ворот и «устало» свесил голову на грудь. «Пришел в себя» минут через тридцать пять, когда тарахтение движка стало очень уж громким, открыл глаза, «заставил себя» повернуть голову на этот звук, наткнулся взглядом на суденышко с гордой надписью «Ласточка» на носовой части правого борта и «устало» поднялся на ноги.

К этому времени толпа человек из двенадцати, толпившаяся на палубе, заметила и меня, и трупы, поэтому пребывала в полной готовности к бою и ждала возможности высадиться на пристань. Правда, в момент касания на нее спрыгнуло всего семеро и, довольно толково рассредоточившись, рванула в мою сторону. Я поднял на уровень груди обе раскрытые ладони, подождал, пока до меня доберется самый шустрый, и мотнул головой на рядок из тел:

— Л-л-лева-ва-вашовы… Уби-и-ивали в-в-вашего ч-ч-челов-века… Я п-п-пытался п-п-помочь… Н-но с-с-смог д-д-допросить… то-то-о-олько умира-а-ающего…

— Левашовы⁈ — потемнев взглядом, переспросил он и задал дурацкий вопрос: — Ты уверен⁈

Я утвердительно кивнул и поморщился. Вроде как от головной боли. И продолжил косить под заику:

— О-о-они са-а-ами п-п-предста-а-авились. К-к-ка-а-агда п-п-предлалали е-е-ему п-п-предать га-а-аспадина…

Здоровяк с бычьей шеей с хрустом сжал кулаки:

— А он?

— А-а-аткусил с-с-себе я-а-азык и п-п-плюнул и-и-им в с-с-старшего.

— Да ладно, не может такого быть!

Я пожал плечами, поманил его за собой, протиснулся между створок, подошел к месту гибели «страдальца» и показал кусочек окровавленной плоти, так и валявшийся в пыли.

Мужик хмыкнул, поинтересовался, где сейчас тело, проследил за моей рукой, вытянутой в сторону ледника, отправил туда двоих парней года на три-четыре старше меня, а сам продолжил контролировать мои телодвижения. Это было вполне нормально, поэтому я не напрягался и спокойно ждал доклада «разведчиков».

Они исчезли из поля зрения всего секунд на сорок пять-пятьдесят и в два голоса подтвердили мои слова — сообщили, что Губошлеп мертв, что у него нет половины языка, что оставшуюся кто-то прижег, и что в ногах есть следы от ударов каменными шкворнями.

— П-п-п-при-и-и-ижигал я… — с большим трудом справившись с первым словом этой фразы, признался я, впечатал в память «правильное» название навыка и продолжил объяснения: — Пы-пы-пытался е-е-его с-с-спасти, но… но н-н-не у-у-успел — о… о… о-о-очень д-д-долго н-н-не мо-о-ог у-у-убить О-о-о— …

— Одаренных? — не выдержал мой собеседник.

Я облегченно выдохнул и осторожно кивнул.

Он попросил меня помолчать и уставился на парня, выглянувшего из окна основного здания усадьбы, выслушал лаконичный, но информативный доклад, и снова повернулся ко мне:

— А сколько Одаренных было среди нападавших?

Я показал два пальца, вернулся к Левашовым, остановился возле магов, уложенных с правого края, и с активной помощью Докукина, уставшего от моего блеяния, «вымучил» их «специализации».

Здоровяк присел на корточки возле Седого, выхватил из потертых ножен приличный тесак, деловито выпотрошил труп, вдумчиво изучил вырезанное ядро и уставился на меня с каким-то нездоровым интересом:

— Он — полноценная Семерка с опытом использования Дара не менее трех десятков лет. А какой ранг у тебя?

Я виновато вздохнул и поделился самой главной частью своей легенды:

— Н-н-не п-п-п-помню… О-о-о-охоти-ти-ти-ился в Пя-Пя-Пя-а-атне… На-а-арва-а-ался н-н-на с-с-ста-ста-стаю ва-а-алков… В бо-о-ою о-о-очень н-н-неудачно у-у-уда… у-у-ударился го-го-го…

— Головой?

— Д-д-да. И н-н-не по-по-по-о-омню п-п-по-очти ни-и-ичего.

Мужик нахмурился и задал более чем логичный вопрос:

— И как же ты выжил?

Я задумчиво потер подбородок, опустил взгляд на трупы, показал рукой на самый дальний, повесил на него сферу умиротворения и пожал плечами:

— Во-о-олки за-за-за…

— Задохнулись? — подал голос аристократ лет шестнадцати-семнадцати в потертой, но явно модной кожаной куртке, густыми бровями и задумчивым прищуром, обнаружившийся неподалеку.

— Д-д-да… — подтвердил я, на всякий случай поклонился, схватился за «раскалывающуюся» голову и «заставил себя» продолжить — сообщил, что еле ушел с места схватки и из-за того, что толком не соображал, забрел куда-то не туда, несколько дней не спал и не ел, чудом выбирался к цивилизации, вышел к их усадьбе и стал невольным свидетелем визита Левашовых.

Пока издевался над местным диалектом русского, к здоровяку подошел худощавый, но очень жилистый парень лет на шесть старше меня и что-то тихо прошептал на ухо. Тот прищурился, уставился мне в глаза и начал заваливать меня вопросами. Задал штук тридцать с приличным гаком. Как я понял, для того чтобы замаскировать самые главные. Но скрывать мне «было нечего», так что я ответил и на них — заявил, что незваных гостей было десять, а не девять, но труса, попытавшегося сбежать от меня вплавь, я догнал и добил уже в реке.

А потом переключил внимание Докукиных на проблему посерьезнее:

— Ле-ле-лева… Л-л-евашо-о-овы п-п-приплыли н-н-на ко… ко…

— Корабле?

— Д-д-да. И о-о-он у-у-ушел в-в-вниз п-п-по т-т-т…

— Течению?

Я кивнул и показал, в каком направлении суденышко уплыло после того, как вышло из устья.

— То есть, оно ушло на восток и ждет какого-то сигнала? — подобрался здоровяк.

Тут я развел руками — мол, скорее всего, но таких подробностей я не знаю и знать не могу.

Он мстительно оскалился и… включил режим следователя:

— Кстати, паря, а как тебя зовут?

— Ка… ка… кажется, И-и-игнат.

— Скажи-ка нам, Игнат, насколько далеко ты заходил в Пятно и добыл ли там хоть что-нибудь?

Я потер переносицу, зажмурился, «скривился от боли» и запустил руку за пазуху:

— На… н-наверное, д-д-далеко…

Потом развернул кусок тряпки, извлеченный из внутреннего кармана, и показал одно из ядер, которые собирался продать:

— Это И-и-искра ли… ли-и-и… ли-иса… Б-б-бой п-п-помню… П-п-почти в-в-весь…

— Позволишь проверить его ранг? — прикипев взглядом к куску плоти, без особого интереса спросил один из телохранителей юнца.

Я молча протянул ему ядро и постарался не показать своего интереса к предстоящему действу. Мужчина, кстати, облаченный в куда более дорогой и качественный прикид, чем здоровяк, лениво вытащил из нагрудного кармана куртки деревянный футляр длиной с карандаш и диаметром сантиметра четыре, достал из него стеклянную палочку, упер одним концом в «Искру» и, судя по реакции моей чуйки, использовал какой-то навык. А после того, как этот «тестер» пожелтел, ошалело вытаращил глаза и нервно сглотнул:

— Троечка⁈ Но как?!!!

— Троечка⁈ — еще более экспрессивно воскликнуло охраняемое лицо и шагнуло ко мне: — А ты помнишь, какой стихией бил этот лис?

— За… за… за-амедлял ко-о… ко-о-орнями… — после короткого раздумья «вспомнил» я и с большим трудом удержался от вздоха облегчения, заметив, что предвкушения в глазах телохранителя с «тестером» и его господина стало в разы меньше.

— Природник, значит… — заключил первый, а второй включил режим аристократа:

— Игнат, ты оказал роду Докукиных серьезную услугу, и мы не останемся в долгу. Вид и размеры нашей благодарности определит мой дед, я дам тебе хорошую цену и за эту Искру, и за другие. Если они, конечно, есть. Порукой тому мое слово…

извинился за проявленное недоверие, сообщил, что мои слова о скором начале межродовой войны подтвердились, и спросил, за какую сумму я бы мог продать их роду свой трофей.

Цен на бронекатера-перевертыши я, естественно, «не помнил», поэтому пожал плечами и воспользовался уже имеющимся клише подходящего ответа:

— Я по— … по-о-очему-у-у-т-то у-у-уве-ерен, ч— … ч-что в-вы, Д-Д-Доку-у-кины, д-да-да-дадите хо— … хо-о-орошую ц-ц-ц— …

— Дадим. Порукой тому мое слово! — не став дослушивать мое блеяние, уверенно подтвердил юноша, толкнул речь, в которой поблагодарил за все, что я сделал для их рода, включая грядущее повышение обороноспособности, а затем поинтересовался моими планами на ближайшее будущее.

Я воспользовался представившейся возможностью в полной мере. То есть, сначала «честно признался», что хотел бы с его помощью добраться до ближайшего города, чтобы отойти от скитаний по Пятну и заняться поисками своей семьи. А потом озвучил еще один слой легенды, придумываемой на ходу — сглотнул, нервно облизал «пересохшие губы» и криво усмехнулся:

— То— … то-олько м-м-мне по— … по-о-о-очему-то ка-а-ажется, что и-их у-у-убили. У-у-у м-меня н-на г-гла-а-азах… И я-а-а со— … со-о-орвался в Пя-а-атно, что-о-обы о-о-обру-у-убить х-х-хво-о-осты…

— А уйти ты мог, судя по состоянию одежды с вещмешком и имеющимся навыкам, далеко… — неожиданно подал голос Дядька.

Я коротко кивнул, опустил взгляд и вздохнул.

— У-у-учили. Н-н-на со— … со-о-овесть. По-о-мню…

— Учили тебя действительно на совесть… — согласился Ждан Еремеевич. — И, судя по навыкам, не жалели высокоранговых Искр. Так что не пропадешь, даже если не найдешь ни семьи, ни родственников. Кстати, окажись я на твоем месте, пробежался бы по трофею и перебрал личные вещи Левашовых.

— Не думаю, что Игнату стоит тратить время на перетряхивание этого мусора! — неожиданно жестко заявил юный маг и снова повернулся ко мне: — Ты ненамного старше меня, но уже являешься состоявшимся добытчиком. А мы, Докукины, не жалеем денег ни на Искры, ни на мясо Одаренного зверья, ни на травы из Пятен. И даем честную цену тем, с кем сотрудничаем…

…Через четверть часа после начала движения «с прицепом» Докукин-младший пришел на нос «Ласточки», потребовал, чтобы его телохранители «где-нибудь погуляли», облокотился на никелированный поручень слева от меня и мрачно вздохнул. Заговорил не сразу — эдак через полминуты. Зато ни с того ни с сего признался, что у него сердце не на месте. И объяснил, почему.

Местный «русский» я стал воспринимать на слух достаточно неплохо, поэтому этот монолог понял практически весь:

— Дядька Ждан считает, что оставлять перевертыш у пристани нашей заимки и срываться в обратный путь — это редкая глупость. Ведь уже завтра в обед этот бронекатер снова вернется в строй и сможет стать очень неприятным сюрпризом для Левашовых. А я боюсь не успеть и приплыть на пепелище. Да, от меня толку немного. Ни как от Одаренного, ни как от рубаки. Но даже в том случае, если Еремеич не отойдет от меня ни на шаг, один Одаренный седьмого ранга, двое — восьмого и семеро опытных рубак положат не один десяток нападающих.

Я легонечко хлопнул себя по лбу и виновато развел руками — мол, был бы рад поделиться своим мнением, если бы оно было.

Парень понял, сочувственно вздохнул, уверенно заявил, что память ко мне обязательно вернется, и по какой-то причине плавно съехал с темы на чуть менее актуальную, но волнующую:

— Эх, инициируйся я хотя бы на годик-другой пораньше, да еще и не в Воду, а в Воздух или в Землю…

Тут я превратился в слух, так как сам неплохо сочетал как минимум три стихии и до этого момента был уверен в том, что это нормально. Тем временем Докукин-младший вытянул вперед правую ладонь и «шарахнул» тоненькой струйкой. Эдак метра на полтора. А потом поделился по-настоящему ценной информацией:

— Струя. Взял с Искры восьмого ранга. Через полгода-год доведу до потолка развития и замучаюсь его пробивать на седьмой и далее. Правда, если дед расщедрится и выделит мне хотя бы одну троечку из тех Искр, которые я выкупил у тебя, то я смогу развиваться в разы быстрее.

— Э-э-это б-б-бу-удет с-с-сп-спра-аведливо… — заявил я, намекая на то, что эти ядра у меня выкупил не кто-нибудь, а именно он.

— Угу… — кивнул Докукин. — Но у нас на носу война, а она, к сожалению, меняет очень многое. Кстати, Игнат, а ты, случайно, не помнишь, с кого твои добыли Искру стремительного рывка?

«О, это название, можно сказать, совпадает с нашим вариантом…» — радостно отметил я и не стал скрывать правду: — К-к-ка-а-ажется, с к-к-к-ка-а-абана.

— Если и он был хотя бы четвертого ранга, то года через три-четыре ты станешь великолепным поединщиком и сможешь подрабатывать бретерством. Хотя… тебе оно и не нужно: даже самая дешевая Искра третьего ранга стоит больше, чем можно заработать на паре десятков подставных боев.

Я кивнул в знак согласия и услышал ожидаемое предложение:

— Кстати, Игнат, я тут накидал список умений, которые с удовольствием прикупил бы лично себе. Да, в данный момент тебе не до походов за добычей, но через какое-то время ты, вне всякого сомнения, снова начнешь ходить в Пятно, а мои потребности никуда не денутся. И… да: умения, перечисленные в первом столбце, нужны, как воздух, то есть, даже самого низкого, десятого ранга. Имей в виду, ладно?

— Х-х-хо-о-орошо… — «выдавил из себя» я, прочитал все девятнадцать названий, мысленно отметил, что, при желании, смогу осчастливить Петра Семеновича как минимум дважды, даже не заглядывая в схрон, и убрал клочок бумаги во внутренний карман. А мой собеседник, преисполнившись надежд,

задал следующий вопрос:

— Слушай, Игнат, а ты ведь стал заикаться после боя, из-за которого потерял память, верно?

— Д-да.

— Тогда советую обратиться к Виктору Михайловичу Селезневу, самому высокоранговому, авторитетному и опытному целителю Залесья. И пусть его услуги недешевы, но пятый ранг есть пятый ранг!

— Б-б-благод-д-да-арю з-з-за с-со-со-со-овет! — «искренне» промямлил я и на всякий случай прижал к сердцу правый кулак.

Парень отмахнулся — мол, это мелочи — и подался вперед. Видимо, для того чтобы увидеть заимку на секунду-другую быстрее меня. А после того, как «Ласточка», наконец, вошла в устье Еланки, и в поле нашего зрения появился знакомый частокол, успокоился и удивил:

— Даже те деньги, которые ты уже получил на руки, вызвали безумную зависть моих рубак. Абсолютное большинство контролируемо, поэтому сразу после отплытия я сообщу им, что ты согласился работать на наш род, и возьму с каждого клятву молчания. А самых жадных — Лягуха и Ефимку — оставлю охранять заимку. Причем сообщу им об этом перед самым отплытием. Ибо как бойцы они, может, и хороши, но всем остальным не радуют — болтливы, как бабы, и, по слухам, частенько якшаются с лихими людишками. Тем не менее, от случайностей, тем более от неприятных, никто не застрахован, поэтому постарайся уехать из Залесья сразу после лечения. Причем, по возможности, с самым минимумом наличных. А основную сумму положи в Имперский Банк — не знаю, помнишь ты или нет, но для открытия счета потребуются только аурный оттиск, который снимается прямо там, и цветная фотография, которую часа за три-четыре сделают в здании напротив. Что еще? А, вот: не вздумай экономить на тарифах: заключай договор только по желтому, оранжевому или красному с соответствующей чековой книжкой: владельцев таких счетов не похищают и не пытают, ибо бесполезно…

— По-о… п-п-по…

— Почему?

— Да.

— Владельцев счета и предъявителей таких чеков всегда обслуживают в кабинетах для особо важных персон, а чеки заверяются аурными оттисками, передающими состояние души. И если при проверке чека обнаруживается, что он был заверен под давлением, то в дело вступают следователи, следопыты и палачи Службы Безопасности Имперского Банка. А желающие связываться с ними перевелись еще в прошлом веке…

Но самое ценное — деньги, палочка-тестер и чем-то понравившийся кованый нож — я предусмотрительно переложил в свой рюкзак, поэтому мысленно пробормотал «У нас не воруют…», кинул его на кровать и принялся готовиться ко сну. Для того, чтобы обезопасить себя от ночных визитов, забил в щель под створкой, открывавшейся внутрь, сразу два деревянных клина, заботливо вырезанных из полена после поминок. Потом в том же самом стиле заблокировал крошечный иллюминатор, через который, по уверениям буйствующей паранойи, ко мне могли закинуть, к примеру, рыболовный крючок на леске и украсть «однодневку». И лишь после этого позволил себе раздеться, лечь и провалиться в сон без сновидений.

Проснулся в восемь с минутами и не сразу понял, где нахожусь. Когда голова заработала в нормальном режиме, прислушался к мерному перестуку работающего дизеля, проверил состояние раны, счел его удовлетворительным и сдуру решил оценить плотность магофона. Почему «сдуру»? Да потому, что, слив Силу попытками «выморозить» пол каюты окоченениями и потратив на восстановление резерва час и двенадцать минут, чуть не лопнул от желания сходить в туалет. Впрочем, как выяснилось после того, как я справил нужду и умылся из бочки с речной водой, обнаружившейся на корме, альтернативный вариант мог и не сработать — как только я вытер лицо трофейным полотенцем, в поле зрения возник один из четверых рубак, слонявшихся без дела именно в этой части «Ласточки», и сообщил, что Петр Семенович ждет меня на завтрак. В кают-компании.

Я быстренько затолкал трофейные мыльно-рыльные принадлежности в боковой карман рюкзака, пригладил отросшие волосы и коротко кивнул в знак того, что готов. Потом прогулялся по коридорчику не для простых смертных, вошел в небольшое, но довольно уютное помещение, поймал взгляд Докукина-младшего, сидевшего во главе стола, уважительно склонил голову и промычал что-то приветственное.

Он тоже пожелал мне доброго утра, а Ждан Еремеевич начал общение с забавного вывода:

— Кланяться ты, определенно, не привык. Следовательно, твой род либо входит в десятку влиятельнейших родов добытчиков Искр, что крайне маловероятно, либо отшельничает уже не один десяток лет. Владения первых найти и объехать несложно. А вот с поисками вторых возникнут проблемы — да, их ходоки регулярно появляются в большом мире. Но, продав добычу, сразу же уходят обратно и растворяются во внешних областях Пятна. Кстати, ты так и не вспомнил свою фамилию или, хотя бы, отчество?

Я сглотнул «подступивший к горлу комок», опустил взгляд, расстроено мотнул головой и поморщился, как от вспышки сильной головной боли.

— Пока расстраиваться не с чего… — подал голос Константин Алексеевич, изображавший статую у двери.

— Судя по тому, что у тебя пока не прошла головная боль, травма, вызвавшая амнезию, была получена совсем недавно. Соответственно, организм все еще борется с более серьезными последствиями и не тратит ресурсы на «такую ерунду», как восстановление памяти…

Его «авторитетное мнение» подтверждало мою легенду, так что я без какого-либо внутреннего сопротивления изобразил слабенькую благодарную улыбку и сел в кресло, в которое жестом отправил внук главы рода. А через несколько мгновений потерял дар речи от убийственного заявления Ждана Еремеевича:

— Игнат, не знаю, заметил ты или нет, но в вещмешки с твоими трофеями залезали аж четырежды. Сразу после того, как ты сошел с «Ласточки» на берег, Константин Алексеевич по моему приказу составил подробный список твоего имущества и передал мне. Потом в каюту наведался Лягух и украл два самых дорогих наручных стреломета, все артефактные болты, все золото и почти все шелковое белье. Через час после отплытия в нее заглянул еще и Баклан. Этот позаимствовал перевязь с метательными ножами и платиновый браслет. А в «благодарность» подкинул тебе серебряный, принадлежавший Митричу. Ну, а незадолго перед тем, как вы с Петром Семеновичем наговорились и пошли спать, я снова отправил к тебе Константина Алексеевича, с его помощью узнал о кражах и принял кое-какие меры. В смысле, разговорил Баклана, заставил всех остальных рубак выслушать его признания, собственноручно удавил и выбросил паскуду за борт. С Лягухом тоже разберусь. Как только появится возмо— …

— Дальше я! — гневно рявкнул Перт Семенович, который во время этого монолога успел пойти красными пятнами, поймал мой взгляд и извинился. За преступления своих людей. От имени всего рода Докукиных. А потом добавил несколько предложений, заставивших его зауважать еще сильнее: — И еще: я понимаю, что слова — не лучшая компенсация за порушенную веру в Слово и причиненный ущерб, поэтому отвечу действием: во время остановки в порту Белоречья я свожу тебя в Имперский банк, помогу открыть счет, созвонюсь с дедом и добьюсь, чтобы тебе перечислили не только триста двадцать тысяч, обещанные за бронекатер, но и достойную виру. Порукой тому мое слово…

…К Стрежевому, небольшому городку, построенному на самой границе Пятна, мы подошли в районе четырех дня. Откровенно говоря, насмотревшись на кожаное шмотье, примитивное оружие и «древнюю» технику жителей этого мира, я был уверен, что и «городок» окажется большой деревней. Ан нет: даже окраины, которые были видны с реки, выглядели очень и очень достойно. Нет, небоскребов за сто этажей, трехмерной паутины из воздушных трасс, забитых флаерами, и многоуровневых наземных дорожных развязок я, естественно, не увидел. Зато полюбовался красивейшими дворянскими особняками из белого и розового мрамора, аккуратными парками, не особо широкими, но идеально гладкими автомагистралями, по которым разъезжали разноцветные машины с двигателями внутреннего сгорания, деловым центром из восьми многоэтажек, заметил небольшой аэродром для легкомоторной авиации и два простеньких вертолета.

Очень прилично выросло движение и на самой Еланке — по ней мотались корабли поболее «Ласточки», носились скоростные катера, неспешно ползали буксиры и самоходные баржи. Так что скучно мне не было — я стоял на носу, разглядывал все, на что падал взгляд, и набирался информации об этом мире. Кстати, увидел, как минимум, два промышленных предприятия и, признаюсь, несколько мгновений чувствовал себя героем исторического фильма с полным погружением — у нас, на Китеже, все производства, которые в принципе можно было вынести в космос, выносились на орбитальные комплексы, так что найти заводы на поверхности было нетривиальной задачей. Впрочем, местные особо не дымили, что приятно порадовало.

Правда, радовался я недолго — составив первоначальное впечатление об уровне развития местной цивилизации, сообразил, что в ней не может не быть хоть какой-нибудь системы учета граждан, из-за чего грузился до тех пор, пока не вспомнил словосочетание «отшельничает не один десяток лет». Ну, а оно не только обнадежило, но и чуть-чуть подняло испортившееся настроение.

А потом «Ласточка» с «прицепом» зашли в городской порт, как-то очень уж быстро и легко пришвартовались к широченной пристани, вымощенной аккуратной светло-серой каменной плиткой, Митрич заглушил движок и дал команду опустить трап, а матросы, всю дорогу поторчавшие на бронекатере, вернулись на родной корабль. Я, естественно, покинул нос, на полпути к трапу услышал голос Докукина-младшего, решившего послать за мной кого-то из рубак, и ускорился. А через несколько секунд, нарисовавшись в поле зрения Петра Семеновича, выяснил свои планы на ближайшие несколько часов:

— Игнат, во-он то здание — местный филиал Имперского банка, который, кроме всего прочего, оказывает услуги по хранению высокотехнологичной техники лиц, отправляющихся в Пятно. Пока Ждан Еремеевич получит нашу, созвонится с моим дедом, доложит о нашем возвращении и выяснит, как дела в родовом поместье, мы с тобой займемся открытием расчетного счета. Готов?

Я кивнул, следом за ним и его телохранителями спустился на пристань, поднялся по тенистой аллее к самому монументальному зданию, виденному на Надежде, и вскоре оказался в далеком прошлом своего мира — в настоящем операционном зале! Правда, в нем мы зависали совсем недолго: не успел я как следует оглядеться и разобраться в принципе работы этого филиала, как Петр Семенович подозвал к себе чопорного мужчину лет сорока с гаком, к слову, одетого в архаичный, но классический деловой костюм с белой рубашкой и галстуком, описал наши потребности и нашел полное взаимопонимание. В результате от силы через две минуты мы оказались в роскошном кабинете для работы с особо важными клиентами банка, опустились в глубокие кожаные кресла без каких-либо технических прибабахов, и Докукин-младший невольно продемонстрировал один из алгоритмом общения дворян с простолюдинами:

— Игорь Матвеевич, добытчик Игнат, деловой партнер рода Докукиных, счел необходимым открыть в вашем банке расчетный счет по оранжевому тарифу и осуществить первые операции. По ряду причин максимум через час мы должны будем покинуть Стрежевой, поэтому я очень надеюсь, что вы изыщете возможность оказать нам весь комплекс услуг, включая изготовление фотографий, необходимых для заключения договора.

Не знаю, как на похожее заявление отреагировал бы сотрудник банка, заявись я в этот филиал один, но слова пусть юного, но аристократа с родовым перстнем на среднем пальце левой руки были восприняты, как приказ — Игоря Матвеевича как ветром сдуло. Эдак минут на десять-двенадцать. А нас все это время усиленно развлекала миловидная девушка по имени Оксана — узнала, кто что будет пить, заварила невероятно вкусный чай, принесла здоровенную тарелку с выпечкой и так далее. И пусть глазки строила исключительно Петру Семеновичу, я нисколько не расстроился, ибо пришел в этот филиал по делу, а не развлекаться. Ну и — если не кривить душой — готовился к каким-нибудь неприятностям. А их все не было и не было: Игорь Матвеевич, вернувшийся к нам с деловитым парнем лет двадцати с настоящим допотопным пленочным фотоаппаратом на шее,

организовал съемку, затем отправил помощника проявлять, закреплять и печатать результат своих трудов, вручил мне бумажный экземпляр договора на предоставление услуг банка и попросил тщательно изучить; в договоре, как ни странно, не нашлось ни одной зацепки или двусмысленности, к которой, в принципе, можно было придраться; снятие аурного оттиска заняло чуть менее минуты; чековую книжку мне выдали еще до того, как принесли готовое фото и так далее. Ну, а деньги, которые я решил положить на счет — тридцать восемь тысяч рублей — приняли, улыбаясь во все тридцать два зуба. Вот я и расслабился. Как вскоре выяснилось, зря: как только Петр Семенович вышел из кабинета, до меня донесся гневный рык его дядьки:

— Да что вы так долго-то⁈ У нас ВОЙНА!!!

Парень ответил не менее гневным рыком:

— Я ДАЛ СЛОВО, значит, война подождет!!!

— Ваш дед…

— Я поговорю с ним сам! Дай трубку…

Ждан Еремеевич скрипнул зубами, протянул воспитаннику устройство размером с мою ладонь и с хрустом сжал кулаки. А тот набрал какой-то номер, уважительно поздоровался, секунд тридцать-тридцать пять наливался дурной кровью, а потом взорвался:

— Дед, раз тебе плевать на то, что я, Докукин, ДАЛ СЛОВО, то поставлю вопрос иначе: тебе нужен бронекатер-перевертыш Хлебниковых в идеальном состоянии и с полным боекомплектом, причем не в следующем году, а прямо сейчас⁈

Весьма прилично вышибла из равновесия и «умопомрачительная» сумма, которую требовалось заплатить за поездку по премиальному тарифу — четыре рубля и семьдесят три копейки!

«Надо побыстрее разобраться с покупательными способностями рубля!» — подумал я, вручив водителю четыре трофейные банкноты, жестом показал, что сдачу он может оставить себе, выбрался из автомобиля, подождал, пока обрадованный парень достанет из багажника мой багаж, закинул вещмешки за левое плечо и неспешно пошел к центральному входу в… хм… «Пятнышко». Оказавшись в роскошном фойе, еще раз убедился в том, что у владельца этой гостиницы что-то не то с головой. Потом наткнулся взглядом на миловидную девушку лет двадцати двух, обнаружившуюся за стойкой администратора, и последовательно залипал сначала на буйную рыжую гриву, затем на мягкую улыбку и очаровательные веснушки. Увы, стоило подойти поближе и увидеть весь «комплект», как желание пуститься во все тяжкие сошло на нет — да, эта красотка была мила, но очень уж худа.

«Ты тоже не красавец… — напомнил я себе. — Одет в шмотье с чужого плеча, немыт, небрит, жутко заикаешься и, что самое неприятное, абсолютно не знаешь этот мир!»

Последний аргумент слегка испортил настроение, но я все-таки взял себя в руки и на вопрос Рыжей, чем она может быть полезна, кое-как объяснил, что хотел бы снять номер эдак дней на пять-семь. Потом получил на руки лист с описанием имеющихся вариантов, внимательно изучил и выбрал полулюкс за семьдесят пять рублей в сутки.

— Удачная охота? — понимающе усмехнулась администратор и попросила какой-нибудь документ.

Я молча достал чековую книжку и, судя по реакции, порвал девушке все шаблоны. Впрочем, в себя она пришла достаточно быстро и, заулыбавшись в разы приветливее, положила на стойку какой-то прибор. Как им пользоваться, я, естественно, не знал, поэтому положил свой единственный документ рядом с ним и «устало» опустил вещмешки на пол.

Спектакль удался — Рыжая благоговейно взяла книжку и приложила к плоскости, под которой, вероятнее всего, прятался какой-то хитрый сканер. Потом вернула на место, уточнила, сколько именно дней я планирую жить в их гостинице, потыкала пальчиком в сенсорный экран рабочего терминала, вытащила из принтера что-то вроде договора, показала мне итоговую сумму, подождала, пока я выпишу чек, и густо покраснела:

— Прошу прощения за то, что забыла представиться. Я — Валерия. Или Лера. Внутренний номер — три единицы. Дежурю сутки через сутки. Сменяюсь в двенадцать дня…

…Номер мне понравился. Да, по технической оснащенности он даже близко не валялся рядом с номерами Белозерского «Престижа», почти во всем остальном, начиная с мебели и заканчивая таким эфемерным понятием, как уют, держался наравне, а по одному пункту крыл, как ракетный крейсер авизо. По какому именно? Ха: в полулюксе «Пятнышка», специализирующегося на работе с добытчиками, имелся сейф с замком, вроде как, открывающимся и закрывающимся исключительно при некоем «воздействии аурой». Если бы не конец рабочего дня и воистину безумное желание как следует помыться, привести себя в порядок, надеть свою одежду и плотно поесть, то я бы, конечно же, разобрался с принципом его работы. Тем более, что он привлекал внимание дополнительной подсветкой.

А так оставил вещмешки в прихожей, закрыл дверь и отправился на поиски бульвара Влада Чарского, являвшегося главной торговой улицей Стрежевого. Благодаря объяснениям Валерии процесс не затянулся — уже минут через двенадцать-четырнадцать я добрался до самого последнего поворота несложного маршрута, а еще через пять-семь переступил через порог торгового центра с говорящим названием «Добытчик» и потерялся в нем на долгих два с половиной часа!

Что я там делал так долго? Львиную долю этого времени определялся с коридором возможностей добытчика Искр, то есть, вдумчиво выяснял, что я, «продвинутый простолюдин», имею право покупать и носить, а что вызовет вопросы или создаст проблемы. Не скажу, что было легко, но отыгрыш роли добытчика-отшельника, первый раз в жизни оказавшегося в крупном городе, и некоторые финансовые вложения в сотрудниц нескольких отделов помогли справиться с этой проблемой. Так что в какой-то момент я все-таки вырвался из этого царства шмотья, посмотрел на небо, на котором успели появиться звезды, и потопал обратно в гостиницу нагруженным, как вьючная лошадь.

До своего номера добрался без приключений, закрыл дверь, побросал покупки на огромную двуспальную кровать, ввалился в ванную комнату и убил порядка четверти часа на поиски скрытых камер. Не обнаружив ни одной, заткнул слив пластиковой ванны настоящей резиновой пробкой, врубил воду, при помощи механического смесителя подобрал комфортный температурный режим, снял рюкзак-однодневку и вытащил из бокового кармана блокнот с карандашом.

Инструкции для Дайны писал на собственном бедре, сидя на корточках и повернувшись лицом в глухой угол. Закончив, вырвал этот лист, положил на пол, достал аструмовый контейнер и, закрывая его собственным телом, извлек на свет второй «Наруч». На руку надевать не стал: дождался характерной вибрации и еле слышно прошептал:

— Инструкция на полу под моим коленом…

Крышка базы сдвинулась в сторону буквально на пять сантиметров, и почти прозрачный разведывательный микродрон, обдав мое лицо ветерком, ушел в короткое пике. Следующие секунд сорок пять-пятьдесят я, кажется, даже не дышал. А когда Дайна открыла еще одно отделение, выхватил из него шарик гарнитуры скрытого ношения, вложил в ухо и превратился в слух.

— Привет, Игнат! — радостно поздоровалась верная помощница и сразу же загрузила: — На мои реплики пока не реагируй: не знаю, с какого перепугу ты выбрал именно эту гостиницу, но подслушивающей и подглядывающей аппаратуры в ней в разы больше, чем хотелось бы.

«Обрадовав» этой новостью, она подняла микродрон на уровень моего лица и продолжила одностороннее общение:

— Вроде, цел и не особо изможден. Но радоваться твоей удачливости я пока повременю — подожду возможности осмотреть твое тельце во всей красе. Кстати, перед тем, как начать раздеваться, встань, покрутись вокруг своей оси и пару раз взмахни руками, чтобы я могла сгенерировать убедительный ролик для любителей подглядывать и подслушивать. Хе-хе, а за тобой прямо сейчас с интересом наблюдает какая-то девица. Она, конечно, ничего, но мне не нра… О-о-о, ей сообщили, какую сумму ты потратил в «Добытчике», и в глазах этой твари появилось предвкушение. Будешь смеяться, но она пытается удаленно взломать твой телефон. Ага, так я ей это и позволила…

Я нахмурился, провел напрашивавшиеся параллели и пришел к выводу, что пользоваться «невероятно надежным» сейфом однозначно не буду, через пять оплаченных суток съеду из «Пятнышка» куда-нибудь еще и, пожалуй, сделаю все, чтобы с гарантией срубить хвосты.

Пока размышлял о ближайшем будущем и давил в себе злость, Дайна закончила подминать систему контроля и наблюдения гостиницы, разрешила забить на осторожность и жизнерадостно хохотнула:

— Знаешь, а мне тут даже нравится: в этом мире информацию защищают настолько примитивными протоколами, что я чувствую себя богиней. И даже придумала, как обломать этих охотников за Искрами. Но подготовкой к этому веселью займусь в фоновом режиме, ибо страшно соскучилась и жажду узнать все подробности твоего анабазиса. В общем, раздевайся, укладывайся в ванну и рассказывай. Желательно с чувством, толком и расстановкой. Хотя нет, не так! Для начала сообщи-ка мне, сколько денег у тебя на расчетном счете, ибо в базе данных этой дуры такой информации нет и не будет: Имперский банк не делится информацией о клиентах ни с кем, кроме полиции и спецслужб. Да и тем идет навстречу только по постановлению суда.

— До визита в торговый центр было триста восемьдесят восемь тысяч рублей, а сейчас, честно говоря, не знаю… — сняв куртку и уложив в голове новое знание, хмуро буркнул я.

— Ого! — восхитился БИУС. — Ты что, кого-то грабанул?

— Можно сказать и так… — усмехнулся я. — Взял на абордаж бронекатер и продал представителю условно союзного аристократического рода. Ну и, до кучи, загнал ему же четыре ядра по десять тысяч рублей каждое.

— Значит, на руках осталось сорок шесть?

Я отрицательно помотал головой, стянул с себя штаны вместе с трусами, перешагнул через край ванны,

сел, затем лег, пристроил голову в специальное углубление, закрыл глаза и невольно вздохнул:

— Сорок штук я спрятал в схроне в восемнадцати часах пути на речном кораблике с примитивным дизельным движком, ибо, оценив технологический уровень снаряги местных жителей, не рискнул тащить с собой криоконтейнер. А шесть непроданных ядер так и лежат в «однодневке». Но я не уверен, что их все еще можно продать.

— Ты термос купил? — спросила Дайна, получила утвердительный ответ, выяснила, сколько дней «Искры» лежали при комнатной температуре, и слегка расстроила: — Все, их можно выбрасывать. Так что термос, который лежит на кровати в черном пакете с надписью «Утренняя звезда», уже не пригодится. А какого ранга были проданные, случайно, не в курсе?

— В курсе. Третьего… — буркнул я и сполз чуть-чуть пониже.

БИУС как-то странно хмыкнул и похвалил:

— Тогда продавать все десять действительно не стоило: если верить базе данных краж, совершенных шайкой-лейкой, окопавшейся в этой гостинице, то среднестатистический взрослый и опытный добытчик приносит из Пятна не более четырех высокоранговых и не более десяти-двенадцати среднеранговых Искр. Ты же не тянешь ни на взрослого, ни на опытного, значит, либо нашел, либо украл. А найденное или украденное не грех и отобрать…

сбил с ног мощнейшей оплеухой и упаковал отключившееся тело по уже апробированной схеме. А после того, как использовал в качестве кляпа наволочку, прихваченную аккурат на этот случай из своей спальни, наведался к стойке администратора, нейтрализовал Валерию, сладко спавшую в кресле, и озвучил мысль, пойманную за хвост в момент выключения «координатора»:

— А что теперь?

— Теперь повернись направо, открой справочник телефонных номеров, лежащий возле журнала учета постояльцев, и посмотри, нет ли там телефонов каких-нибудь юридических компаний!

— Так, стоп! — воскликнул я, сообразив, к чему она клонит. — У меня есть идея получше: администратор Имперского банка, помнится, заявил, что я, как владелец привилегированного счета, могу обращаться в службу поддержки клиентов чуть ли не с любой проблемой…

— О-о-о!!! — восторженно выдохнула помощница и мгновенно изменила свои планы: — Найди номер и набери. А остальное сделаю я: перехвачу сигнал, пообщаюсь с оператором от твоего имени и вызову сюда не только юристов, но и группу быстрого реагирования!

— А вдруг ее у банка нет?

— Появится! — уверенно заявил БИУС. — Ведь ты сделаешь оператору чрезвычайно выгодное предложение…

…Первая машина с сотрудниками банка подъехала к парадному входу гостиницы всего через двадцать семь минут после завершения «моей» беседы со «специалистом службы поддержки клиентов». И пусть сотрудники Службы Безопасности вошли в фойе только после прибытия двух мужичков пожиже, но поголовастее, я поверил, что наша авантюра удастся.

Гостей встретил возле стойки администратора, коротко кивнул вместо приветствия, выслушал представления «головастиков» и вручил начальнику юридического департамента четыре листа бумаги для принтера, исписанных корявым почерком «юного отшельника, пишущего, как курица лапой».

Текст изобиловал кошмарнейшими ошибками и сокращениями, однако мужик и глазом не повел — вдумчиво прочитал его с первого до последнего слова, хищно усмехнулся и… не стал строить из себя честную девочку:

— Вы правы: раз эта шайка прикормила продавцов «Добытчика», значит, была ненулевая вероятность того, что на ваш вызов прибыли бы полицейские, тоже получавшие мзду. А мы вызовем следователей из городского управления, проконтролируем весь ход расследования и не позволим избежать наказания ни одному виновному в совершении столь чудовищных преступлений. Кстати, вы не будете возражать, если наши ребятишки осмотрят ваш номер и комнату, из которой координировали действия, пообщаются с преступниками и тэдэ?

Я отрицательно помотал головой, вспомнил советы Дайны и постарался заикаться как можно ближе к показанному ею идеалу:

— Н-н-не-е бу-бу-у-уду. Я-а щ-щи-итаю с-с-се-ебя о-о-ос— … оско-ор— …

— Оскорбленным? — помог юрист.

— Д-д-да! — подтвердил я. — И-и-и хо-хо-очу п-п-по-о-олучить ви-ви-ви-и-иру….

— Справедливое желание! — без тени улыбки заявил он,

пообещал, что Императорский банк добьется выплаты по-настоящему достойной виры, и предложил упростить задачу его юристам, подписав несколько бумаг.

Возражать я, конечно же, не стал — взял протянутую им папку, достал верхний договор и «внимательно прочитал». При этом стоял так, чтобы Дайна смогла прочитать текст через камеру микродрона, приземлившегося на одной из полок за моей спиной. А через несколько мгновений услышал в гарнитуре презрительный смешок и вслушался в «диагноз»:

— Четыре «тонких» места в договоре есть. Но тебе, отшельнику с границы Пятна, не должно хватить мозгов, чтобы заметить эти шероховатости. Так что поизображай напряженную умственную деятельность еще пару минут, а затем подписывай. Кстати, я почти уверена, что тебе заплатят. Причем кругленькую сумму. Ведь ты, де-юре, представляешь добытчиков Искр, то есть, прослойку местного общества, работать с которой напрямую чрезвычайно выгодно. Так что владельцы Имперского банка, понимающие это не хуже меня, сделают все, чтобы выпятить свою роль в помощи юному добытчику, которого пытались ограбить или убить, и, тем самым, сделают себе сумасшедшую рекламу.

Я был согласен с каждым словом, поэтому старательно шевелил губами, «вникая» в заковыристые канцеляризмы, потом «устал», взял ручку со стойки администратора и перед тем, как подмахнуть сразу всю пачку документов, поймал взгляд юриста:

— М-м-мне не-е-е х-х-хва-хватает о-о-опыта, ч-ч-ч— …

Он понял, к чему я веду, и, по сути, подтвердил выкладки Дайны:

— Вы сделали нам чрезвычайно выгодное предложение. Авансом, то есть, еще не имея оснований для подобного доверия. И мы вас не разочаруем.

Я коротко кивнул, поставил шестнадцать автографов, вернул папку ее хозяину и вопросительно выгнул бровь.

— Начинаем работать! — ухмыльнулся юрист и начал озвучивать довольно интересные «ценные указания» сотрудникам ГБР: — Юрьев, берите Малыгина и поднимайтесь в двести четырнадцатый номер. Ваша единственная задача — видеосъемка телодвижений полицейских экспертов-криминалистов. Для того, чтобы было понятнее, сообщаю, что они гарантированно найдут в кармане одного из пленников господина Игната шприц с ядом черного крестовика…

Тут во взглядах абсолютно всех «силовиков» появилось понимание, а их командир криво усмехнулся:

— Толково, че: если в шприце содержится правильная дозировка — в чем я почему-то не сомневаюсь — то отравленный потеряет сознание часов через восемь-десять. Дальше все по известной схеме: прикормленный человечек случайно заметит, что прохожий упал в обморок, и вызовет прикормленных врачей. А те, доставив беднягу в клинику и поместив в отдельную палату, продиагностируют бессознательное тело, задокументируют диагноз и будут изображать бурную деятельность на протяжении трех с половиной недель. А после того, как «поставят пациента на ноги», выставят ему сумасшедший счет.

— Это еще не все! — холодно усмехнулся юрист. — За это время из сейфа в номере этого бедолаги извлекут высокоранговые Искры и продадут. А на их место положат куски плоти «мусорного» зверья из Пятна и позволят сгнить. Неплохо, правда?

— Не то слово… — угрюмо буркнул вояка и поинтересовался, что делать остальным его людям.

Начальник департамента пожал плечами:

— Им надо взять с собой Чехова, отправиться во-он в том направлении, зайти в коридор для персонала, обнаружить пост наблюдения и подождать, пока Олег Егорович скопирует все имеющиеся базы данных, потом дождаться полиции и поприсутствовать при первичном допросе оператора…

…Уже на второй минуте общения с полицейскими я по достоинству оценил всю волшебную многогранность словосочетания «привилегированный клиент Императорского банка. Оно снимало абсолютно все вопросы ко мне-любимому и переадресовывало многоопытному волчаре от юриспруденции. Ну, а он отрывался, что называется, в полный рост: объяснил, что я, хоть и пострадал во время неравной схватки с высокоранговыми хищниками Пятна, потерял память и заикаюсь, но признан абсолютно дееспособным; что являюсь деловым партнером еще одного привилегированного клиента Императорского банка — дворянского рода из некоей 'Белой Сотни» — что заслужил уважение этих аристократов и так далее. Потом по памяти описал на редкость занудному и въедливому следователю ночное «происшествие», да так, что я заслушался, ответил на три с лишним десятка уточняющих вопросов и, по словам Дайны, загнал беднягу в чрезвычайно узкий коридор возможностей. Впрочем, больше всего меня восхитила легкость, с которой юрист разобрался с самыми тонкими местами моей легенды. Когда следак заинтересовался причинами отсутствия у меня карточки гражданина, «волчара» заткнул его встречным вопросом:

— А чем вас не устраивает чековая книжка привилегированного клиента Императорского банка?

Полицейский в гражданке

попробовал потрепыхаться, но не тут-то было:

— Мой клиент прибыл в Стрежевой только вчера вечером. Посетил наш банк, поселился в этой гостинице и сходил в торговый центр «Добытчик». А заняться получением карточки гражданина планировал сегодня с утра. Кстати, с помощью юридического департамента нашего банка. Так что не заявись к нему в номер незваные гости, завтра к вечеру была бы решена и эта проблема.

— А теперь не будет? — язвительно спросил чем-то недовольный служака и нарвался на не менее язвительный ответ:

— Будет, конечно! Но наложить лапу на перспективного Одаренного не сможете не вы, ни ваше начальство: порукой тому мое слово. Далее, вопросы об умениях, которыми мой клиент нейтрализовал преступников, можете даже не задавать — он на них не ответит, ибо имеет право. И последнее: Святослав Евгеньевич, у меня начинает создаваться впечатление, что вы сфокусированы не на расследовании преступления, а на поиске возможностей замять это дело. И я обязательно пообщаюсь на эту тему с вашим начальством. Благо, оно будет тут в районе девяти утра…

Само собой, на несколько вопросов я все-таки ответил. И подписал пару бумаг. После того, как их тщательно изучил «волчара». Но в седьмом часу утра следователя начали заваливать информацией о результатах осмотра моего и нескольких свободных номеров, стенограммами допросов, распечатками всего того, что обнаружилось во взломанных базах данных, и бедняге стало не до меня. Я собрался, было, оккупировать диван в дальнем углу фойе и послушать комментарии Дайны, неявно «помогавшей» хакеру полиции и наблюдавшей за телодвижениями силовиков, но мой «защитник» переиграл эти планы:

— Игнат, нормально отдохнуть тут, в «Пятнышке», вам однозначно не удастся. Поэтому я взял на себя смелость забронировать аналогичный номер в доходном доме Чистяковых. Мои ребятишки уже освободились, машина тоже совсем рядом, так что все упирается в ваше согласие.

Я искренне поблагодарил его за все, что он для меня сделал, сходил за своими вещами, упал на хвост чем-то загруженному сотруднику ГБР банка и прокатился по просыпающемуся городу. А когда здоровенный внедорожник остановился перед отдельно стоящим миленьким четырехэтажным особняком,

невольно обратил внимание на розовеющее небо, отрешенно отметил, что уже наступило утро, и вспомнил, что не договорился с юристом о времени похода в полицейский участок. Но не успел я вытащить из кармана трубку и стильную бумажную визитку, как мой провожатый ответил на незаданный вопрос:

— Господин Игнат, мне поручили помочь вам с получением карточки гражданина. Почти уверен, что это дело займет не более четырех часов, но на всякий случай в полицейский участок желательно прибыть хотя бы к полудню. Доедем минут за десять, так что я подъеду к доходному дому в одиннадцать сорок пять. Что скажете?

— Бу-бу-буду б-б-бла-а-агодарен… — промямлил я, прижал кулак к сердцу и выбрался из салона.

Когда подошел к багажнику, из дверей моего нового пристанища пулей вылетел парнишка лет пятнадцати, примчался ко мне, вежливо поздоровался, сообщил, что мой номер уже готов, и предложил помочь с доставкой вещей.

Я, конечно же, согласился и с коротенькой остановкой в фойе добрался вроде как до очередного двухкомнатного полулюкса. Но, оглядев обстановку гостиной, пришел к выводу, что меня поселили в люкс. Или, как вариант, это — полулюкс для дворян, а тот — для добытчиков Искр и прочих простолюдинов. Потом с помощью Дайны обратил внимание на то, что парень чего-то ждет, вручил ему банкноту в один рубль и понял, что переборщил. Расстроиться, естественно, не расстроился — просто отложил в памяти, что в таких случаях надо держать в кармане мелочь, закрыл дверь за сбежавшим помощником и услышал довольный смешок БИУС-а:

— В гостиной — ни одного жучка. Почти уверена, что этой дряни не будет и в остальных помещениях.

— Миленько… — устало буркнул я, открыл все двери, чтобы микродрон закончил осмотр номера, дождался еще одного такого же доклада, задумчиво оглядел три вещмешка и вздохнул: — Не реши я изображать добытчика, не пришлось бы таскаться с чужим шмотьем по всему городу, продавать этот мусор и тэдэ.

— На мой взгляд, для инфильтрации в это общество лучшей легенды не придумать… — парировала личная помощница. — Так что терпи и привыкай к тому, что ты, потомственный отшельник, обязан быть прижимист. Кстати, ты уже решил, какую фамилию вписывать в карточку гражданина?

Я пожал плечами:

— Собирался «придумать» свою. А что?

— Да нет, ничего… — ответила Дайна и подколола: — Просто вспомнила все зверье, которое ты побеждал один на один, и решила, что пора привыкать называть тебя если не Кабановым или Змеюкиным, то хотя бы Волковым…

— Толковый шаг навстречу, однако! — прокомментировала эту речь Дайна и перешла на командно-штабной: — Включай подростка и соглашайся: свои колеса — это не только свобода передвижения, но и персональная сейфовая ячейка с возможностью серьезного технологического апгрейда…

…Как и предсказывал Герман Янович, документы мне оформляли чуть ли не бегом. Тем не менее, почти все время мотаний по полицейскому участку я ждал неприятностей, из-за чего пребывал в серьезнейшем напряжении. Чуть-чуть успокоился только после того, как следом за Степаном Ильичом вышел из здания через служебный вход, загрузился в «Манул» и откинулся на спинку сидения. Впрочем, расслабляться и не подумал — дождался, пока «водитель» заведет движок, поймал его вопросительный взгляд в зеркале заднего вида и в своем непередаваемом стиле предложил где-нибудь пообедать. Само собой, дал понять, что за мой счет, ибо был благодарен этому мужчине за воистину неоценимую помощь в инфильтрации в новый мир.

Он согласился, заявил, что знает неподалеку недорогой ресторан с очень хорошей кухней, тронул внедорожник с места и… через считанные минуты заехал в подземный гараж уже знакомого мне торгового центра «Добытчик». Когда я потянулся к выходу, сообщил, что до ресторана мы еще не доехали, попросил подождать его минут пять-семь и куда-то ушел. А через несколько минут, вернувшись в машину, протянул мне глянцевый рекламный буклет и приятно озадачил:

— В нашем городе всего три автосалона. Первый, с говорящим названием «Боярин», торгует автомобилями высшей ценовой категории, которые вам, как я понимаю, не нужны. Второй, «Вираж», ориентирован на горожан, искренне считающих этот «Манул» внедорожником, а во-он ту «Флейту» — гоночным болидом. В общем, вам имеет смысл закупаться в третьем, принадлежащем владельцам этого торгового центра и специализирующемся на машинах для добытчиков, отставных вояк и экстремалов. Но появляться там «во плоти» однозначно не стоит, поэтому изучите этот буклет и во время обеда выберите монстрика под свои потребности, а я помогу его приобрести.

Я благодарно прижал к сердцу правый кулак, минуты три знакомился с тактико-техническими характеристиками относительно небольшого рамного внедорожника «Алтай», а после того, как Степан Ильич сосредоточился на вождении, незаметно достал микродрон и перелистал перед его камерой весь буклет.

Вердикт Дайны услышал буквально через секунду:

— Симпатичных машинок тут хватает, но если накручивать, то «Порыв» в максимальной комплектации.

Я нашел соответствующую картинку, сравнил внедорожник цвета хаки с парой-тройкой более ярких и стильных «проходимцев», а потом мысленно обозвал себя придурком: любой из них привлекал бы внимание не только к себе, но и ко мне. А «рабочая лошадка», пусть даже с чудовищно мощным движком, двухсотлитровым баком и здоровенным салоном, в котором, при необходимости, можно было жить — вряд ли.

Само собой, обратил внимание и на строчки с ценами. Вернее, на самую последнюю, разделил сто сорок пять тысяч рублей на стоимость ядра третьего ранга и счел, что имею право потратить на себя-любимого «аж» четырнадцать с половиной штук.

Не знаю, как БИУС понял, что я принял именно это решение, но весело хохотнул, назвал красавчиком и… снова посерьезнел:

— Кстати, цены на бронекатера видел?

Я уставился на микродрон и едва заметно мотнул головой.

— Значит, не прочитал и сноску мелким шрифтом. А зря: она объясняет, почему Петр Сергеевич Докукин заплатил за твой трофей всего-навсего десять процентов от его реальной цены и заявил, что это хорошие деньги…

Пока она вещала, я пролистал буклет, перевернул последнюю страницу, увидел знакомые обводы и вместо того, чтобы вчитываться в очень уж мелкий текст, уставился в крошечный объектив.

Дайна поняла этот намек влет:

— Такие лоханки производятся на государственных верфях и продаются только тем родам, у которых имеется соответствующая лицензия. А для тех, кто взял их с боя и хочет продать или для любителей обходить законы введен заградительный налог в девяносто три процента от отпускной цены. Ну, а тебе перевели не семь, а десять. И, кроме всего прочего, закрыли глаза на то, что ты, простолюдин, не имеешь права владеть подобной техникой…

…Ресторан, в который меня привез Степан Ильич, выглядел неказисто и вряд ли относился к категории дорогих. Не впечатлила и почти пустая стоянка. Но предложить поехать в другое место я не успел — заметив мой скептический взгляд, «водитель» улыбнулся и заявил, что с шести вечера и до двух часов ночи в это заведение будет не протолкнуться. А для того, чтобы я побыстрее поверил, добавил еще два «весомых аргумента»:

— Да, даже сегодня, в четверг: тут кормят настолько недорого и вкусно, что в «Костромском дворике» столуются не только сотрудники близлежащих офисов, но и жители этого района. Поэтому постоянные посетители стараются бронировать столики за сутки-двое.

Я предвкушающе улыбнулся, дождался, пока он припаркуется, вылез из «Манула» и неспешно двинулся к центральному входу. Оказавшись внутри и принюхавшись к аппетитнейшим ароматам, доносившимся с кухни, сглотнул слюну. А через считанные мгновения утонул взглядом в декольте официантки, дожидавшейся гостей у стойки администратора.

Всю дорогу до отдельного кабинета залипал на упругие ягодицы, ритмично покачивавшиеся под струящейся тканью, а когда сел за стол и взял из рук блондиночки меню в кожаной обложке, заставил себя задвинуть куда подальше все игривые мысли и сосредоточился на выборе блюд. Мясные, естественно, даже не рассматривал — ткнул пальцем в салат из свежих овощей и сырное ассорти, на страничке с супами страшно захотел уху, а чуть дальше — филе форели с жареным рисом. Естественно, заказал и морс, и десерт. Потом подождал, пока отстреляется мой спутник, дождался ухода живого раздражителя и развернул буклет на нужной странице.

Степан Ильич подался вперед, прочитал строчку, которую я показал, пробежал взглядом колонку с ТТХ и уважительно хмыкнул:

— Серьезная машина — на такой хоть к границе Пятна, хоть в путешествие через весь континент. И добивать ничем не надо — в этой комплектации есть все, что нужно опытному добытчику, начиная с холодильника и заканчивая сейфом под Искры. Кстати, лет в восемнадцать-двадцать я бы «Порыв» даже не заметил и выбрал либо «Мастиф», либо «Корунд». Но в те времена я ценил, прежде всего, внешнюю красоту автомобилей, так как мечтал использовать их для охмурения самых красивых девчонок юридической академии. А вы уже состоялись, как добытчик и как личность, поэтому поставили во главу угла самое главное — надежность. И это делает вам честь.

Я пожал плечами — мол, с детства видел жизнь под другим углом — и спросил, что дальше.

— Мы с вами дождемся заказа и насладимся божественным вкусом блюд, приготовленных мастерами своего дела. А часа через два один из сотрудников нашего банка, которого я сейчас озадачу, подгонит сюда ваш «Порыв». Потом вы его примете, вручите мне подписанный чек, и мы с вами разбежимся…

Как ни странно, следующие два с половиной часа прошли именно так, как предсказывал Степан Ильич: я насладился вкусом воистину божественных блюд, победил желание заказать еще одну порцию форели с рисом, но сдался второму, благодаря чему уничтожил не один, а два куска умопомрачительно вкусного яблочного пирога, потом осмотрел внедорожник,

подписал чек на сто сорок пять тысяч рублей и, попрощавшись с сотрудниками банка, влез за руль своего «Порыва». Пока настраивал под себя сидение, руль, педальный узел и зеркала, моя верная помощница подмяла под себя всю электронику, поляризовала стекла, врубила сборник моих любимых песен и обратилась ко мне через динамики акустической системы:

— Поздравляю с покупкой своего первого автомобиля. Да, это случилось не на Китеже, а на Надежде, зато намного раньше, чем ты планировал. Кстати, машина очень даже ничего. И пусть, разработчики программного обеспечения для ИРЦ оставили пяток незадокументированных возможностей, но я сочла его устаревшим и заменила… собою. Правда, весь архив фильмов и музыки сюда не поместился, но синхронизацию с «Наручем» никто не отменял, так что теоретически ты можешь смотреть и слушать все, что заблагорассудится.

— А почему «теоретически»? — полюбопытствовал я.

БИУС насмешливо фыркнул:

— Игнат, ты попал в другой мир, о котором не знаешь ровным счетом ничего! Да, первые шаги к инфильтрации получились на славу. Но в любом обществе выживает сильнейший, а ты — бездомный простолюдин с амнезией, который уже разрушил чью-то давно налаженную схему обогащения, а значит, обзавелся врагами намного могущественнее себя. Причем не пришлыми, как мы с тобой, а местными, то есть, знающими все ходы и выходы, умеющими решать любые вопросы и обладающими налаженными связями.

— Дальше можешь не объяснять… — угрюмо пробормотал я, собрался с мыслями и задал напрашивавшийся вопрос: — С чего начинаем?

На экране ИРЦ появилась карта города с обозначенным маршрутом, а из динамиков раздался ехидный смешок:

— Естественно, с обрубания хвостов! Поэтому рулим на улицу Некрасова, паркуемся на открытой стоянке и идем в доходный дом через здоровенный парк. Забрав свое шмотье и выселившись, возвращаемся в машину, выезжаем из города, заливаем полный бак, забираем первый «Наруч» и уезжаем курсом на Александров.

— По-твоему, на стоянке и в парке нет уличных камер?

— Есть, наверное. Но если ты выпустишь все микродроны, то в архивах видеозаписей стоянки появится скорректированная картинка, а камеры парка случайно сгорят…

но продолжилась совсем в другом ключе: аристократы, судя по абсолютно новым шмоткам и снаряге, решившие пощекотать себе нервы, быстренько нашли виноватого в «потере лица» их подругой и… атаковали! Что самое смешное, метров с двадцати, с которых их каменные шкворни и воздушные кулаки до меня не долетали!

Случись нечто подобное в окрестностях двух предыдущих форпостов, я бы, наверное, сбежал, обошел придурков по большому кругу и постарался побыстрее уехать куда-нибудь в другое место. Однако предпоследнее занятие с Дайной, во время которого она заставила меня вызубрить абсолютно все статьи законодательства «Российской Империи», так или иначе связанные с деятельностью добытчиков, добавило уверенности в себе, поэтому я ответил на агрессию предупреждением. В смысле, напомнил, что немотивированное нападение на граждан Империи, в том числе и с использованием магических умений, является преступлением и карается лишением свободы на срок от трех и до двадцати лет в зависимости от тяжести последствий. А попытка убийства зарегистрированного добытчика автоматически удваивает эти сроки. При этом, естественно, усиленно заикался, и дурень с голубой кровью, шмалявший в мою сторону одним-единственным навыком Земли, счел этот дефект речи признаком слабости и рванул в атаку! От просьбы девушки не обострять «и без того непростую ситуацию» отмахнулся, а заколебавшегося, было, друга подбодрил весьма самонадеянным заявлением:

— Трупы не закладывают…

От двух следующих шкворней и одного кулака я просто увернулся, ибо для сознания, разогнанного просветлением, их полет казался недостаточно быстрым. А когда юный маг Земли выхватил из ножен тесак, размеры и форма которого чуть не заставили меня расхохотаться, решил, что этот цирк пора прекращать, и опрокинул страдальца на бок легонькой оплеухой.

Второй «боец» понял намек, что называется, с полпинка и остановился, а главный герой, во время падения изобразивший настолько убогую страховку, что сломал себе левую руку, начал повторяться. В смысле, заявил, что я уже труп, ибо его род весь, как один, начнет за мной охоту, и… дико взбесил двух очень непростых мужиков, скинувших невидимость аккурат в этот момент:

— Кто труп — добытчик, невольно помешавший вам, самовлюбленным недоумкам, втравить в неприятности мою дочь⁈ И за кем это начнет охоту род Синицыных — за человеком, просто пробегавшим мимо вас, сделавшим все для погашения конфликта, начатого вами, и сбившим вас с ног только для того, чтобы защититься от удара этой пародией на двуручный меч⁈

— Валерий Константи— … — одинаково спав с лица, заблеяли «герои», а их спутница вжала голову в плечи и виновато опустила взгляд.

— Рты закрыли! — гневно рыкнул озверевший отец, с хрустом сжал кулаки и заставил себя повернулся к своему спутнику: — Прохор, отведи этих… клоунов в форпост и загони в машину, а я поговорю с добытчиком и подойду. Кстати, не вздумай заводить Синицина к целителю — пусть поразмыслит над своим поведением до родового поместья. Все, выполняй!

Троица залетчиков и их конвоир дисциплинированно повернулись в нужную сторону и покинули место нашей встречи, а «скрытник», проводив их недобрым взглядом, переключился на меня:

— Здравствуйте, юноша. Я Валерий Константинович Уфимцев, наследник главы рода и отец дурехи, поддавшейся уговорам ухажеров и решившей лично поприсутствовать при их охоте на Одаренного медведя. Служба безопасности нашего рода ест свой хлеб не зря, поэтому я прибыл в форпост «Западный» одновременно с этой троицей, незримо сопровождал их с момента пересечения условной границы Пятна и ждал первой же возможности продемонстрировать дочке всю никчемность Синицына и его подпевалы. Никаких претензий к вам у меня нет и быть не может: я видел весь конфликт с начала до конца и считаю, что вы вели себя выдержаннее некуда. Конечно же, обратил внимание и на некоторые затруднения с речью, поэтому прекрасно обойдусь без титулования и буду задавать вопросы в расчете на односложные ответы. Итак, я правильно понимаю, что вы ходите в Пятно один?

— Д-да.

— И далеко не первый раз, верно?

— Д-да.

— Искры добываете?

— Д-да.

— Выше девятого ранга?

— Д-да.

— Выше восьмого?

— Д-да… — очередной раз кивнул я и счел необходимым сообщить, что все три штуки, добытые в этот раз, уже продал представителям рода Коробовых, встретившимся по пути.

— Искры мне не нужны… — заявил Уфимцев. — Я хотел выяснить уровень ваших доходов, так как скорость реакции, выдержанность, непоколебимое спокойствие и уровень интеллекта уже оценил. Да, кстати, если вы торопитесь, то предлагаю продолжить беседу на ходу…

Я, естественно, согласился, так что следующую часть монолога услышал после того, как тронулся с места:

— А еще я оценил уровень владения умением, которое вижу в первый раз, и точность, с которой вы отмерили нужный объем Силы, чтобы уронить, но не поломать. Задавать вопросы, на которые вам не захочется отвечать, не буду — во-первых, уважаю не только свои секреты, но и чужие, и, во-вторых, понимаю, что родичи позволили вам заняться свободным промыслом только после того, как сочли готовым и физически, и магически, и морально.

Он ничего не спрашивал, поэтому я просто пожал плечами. Что вызвало забавную реакцию:

— Да, пофилософствовать, каюсь, люблю. Но в этот раз просто подводил вас к нужному выводу: мне показалось, что предлагать вам деньги за молчание бессмысленно — вы от них откажетесь, ибо почувствуете себя уязвленным. Ведь так?

— Д-да.

— Отлично! В смысле, я среагировал бы так же. Поэтому сделаю вам подарок…

Тут он снял с пояса нож в простых кожаных ножнах и протянул мне:

— Наш род специализируется на артефакторике. А этот клинок работы одного из лучших мастеров зачарован на остроту, гибкость и прочность, что существенно упростит вырезание Искр. Пользуйтесь в свое удовольствие.

Я как-то почувствовал, что это именно подарок, а не завуалированная попытка заткнуть мне рот, поэтому взял нож и… сразу же проверил в деле — остановился, снял рюкзак, откинул крышку, отрезал половину парной шейки, оценил легкость, с которой лезвие рассекло плоть, и протянул мясо Уфимцеву:

— Све-све-свежа-а-атинка. С «се-се-семерки». Ша-а-ашлы-ык п-п-полу-у-учится н-на славу…

…С Валерием Константиновичем разбежались возле служебного входа в «Энергетический Рай» — я передал знакомому повару все оставшееся мясо,

попросил пожарить четыре шампура шашлыка, а остальное пустить в дело, согласился забрать причитающиеся денежки после того, как вернусь, и ушел к машине, а Уфимцев остался. Договариваться о завтраке на девять персон.

До «Порыва», намеренно оставленного в самом дальнем углу открытой стоянки, добрался без приключений, изобразил жест, вроде как, снимающий его с охраны, дождался, пока Дайна откроет багажный отсек, и с наслаждением снял с себя рюкзак. На веселое приветствие помощницы ответил еле заметным кивком, а после того, как стянул верх от комбеза и потянулся к пакету для грязного шмотья, еле слышно протараторил коротенький доклад:

— Потренировался на славу. Походя добыл три ядра и все три уже продал. Все подробности, как обычно, после того как ополоснусь, переоденусь и поем. А что у тебя?

— Если очень коротко, то опять нашла возможность подключиться к Сети и подготовила тебе еще два неинтересных, но жизненно важных обучающих курса.

— Ты меня так загоняешь до смерти… — вздохнул я, раздевшись по пояс, и под ее ехидное хихиканье взялся за ботинки.

Оставшись в одних штанах, вдел ноги в резиновые шлепки, достал из специального отделения и затолкал в карман штанов телефон, взял оба пакета с одеждой, повесил на шею банное полотенце и ткнул в сенсор закрывания багажного отсека. А когда начал обходить машину, вдруг увидел напротив нее два одинаковых черных внедорожника с какими-то гербами на капотах и… Уфимцева-старшего, с интересом глядящего на меня.

Выглядел я, конечно же, не очень — голый торс, полотенце, штаны от комбеза, резиновые шлепки и два пакета — но теряться и не подумал. Развел руками в знак того, что мыться все-таки надо. Особенно тем, кто только что вернулся из Пятна. И без особого труда расшифровал жестикуляцию коллеги-«скрытника»:

«А машина у тебя очень даже ничего. Откровенно говоря, не ожидал…»

«Машина — мелочи… — мысленно хохотнул я, поворачивая направо, к центральному входу гостиницы „Медвежья берлога“, в которой имелся банно-прачечный комплекс для добытчиков, считающих нецелесообразным снимать номера. — Самое главное, что у меня есть Дайна!»

Следующие полчаса посвятил себе-любимому — как следует помылся, причесал отросшие волосы, надел гражданскую одежду, отнес грязное шмотье в автоматическую прачечную и поплелся в «Энергетический Рай». По дороге устал удивляться количеству граждан, решивших провести выходные в Пятне, но поленившихся приехать в форпост к рассвету, а потом ввалился в ресторан и выпал в осадок снова: большая часть столиков была занята все теми же «ленивцами», только не слоняющимися, а жрущими!

Видимо, мое удивление как-то отразилось либо во взгляде, либо на лице, так как официантка Дарья, скользнувшая ко мне, чтобы проводить к одному из своих столиков, еле слышно хихикнула:

— Впечатлен?

— Не то слово! — подтвердил я и поделился образом, появившимся перед глазами: — Пытаюсь представить, какая толпа вот-вот ломанется через границу, и заранее сочувствую несчастному зверью…

— Ты решил, что это добытчики? — спросила девушка, округлив глаза, а когда услышала односложный ответ, закусила губу, чтобы не заржать, довела меня до небольшого закутка, дождалась, пока я сяду, и все-таки прыснула:

— Да ну, перестань — девяносто девять процентов народа, набивающегося в форпосты в выходные, приезжает в рестораны, чтобы поесть энергетически насыщенного мяса!

— Так они ж в комбинезонах. И снарягой увешаны на зависть любому отшельнику! — скосив глаза на четверку мужчин, оккупировавших ближайший столик, прошептал я.

— Ну, что ты, как маленький! — притворно возмутилась Дарья. — Они едут В ПЯТНО. Валить все, что шевелится. Но их подводят проводники, друзья, подруги, погода, звери и птицы, поэтому приходится довольствоваться малым — мясом, дорогим спиртным и девочками из «Приспущенной Бретельки»! Хотя вру: некоторые приезжают на черные аукционы. Но этого я тебе не говорила. И, кстати, что ты будешь есть?

— Там Миша должен был пожарить мне шашлык…

— Поняла. Сейчас узнаю, готов он, или как, и, если готов, то принесу… — деловито заявила она и унеслась на кухню. А я откинулся на спинку кресла, с наслаждением вытянул натруженные ноги и… полез в карман рубашки. За завибрировавшим телефоном. Прочитав имя и отчество личности, решившей мне позвонить, невольно подобрался и принял вызов:

— До-до-оброе у-утро, Ге-е-ерман Я-я-анович. Ра-ад в-вас с-с-слышать.

— Доброе утро, Игнат! — поздоровался «волчара» и сходу перешел к делу: — Прошу прощения за то, что беспокою в субботу и в такую рань, но время, увы, не терпит: вчера поздно вечером была предотвращена попытка убийства вашего «двойника», а чуть менее двух часов тому назад Имперская Служба Безопасности, взявшая и допросившая несостоявшегося убийцу, успешно завершила спецоперацию по задержанию членов боевого крыла и последних руководителей преступного сообщества, обломавшего о вас зубы.

— П-п-пре-е-еступ— … — начал, было, я, и Шепелев, догадавшись, какое словосочетание привлекло мое внимание, ответил на еще не заданный вопрос:

— Да, именно «преступное сообщество»: гостиница «Пятнышко» и обе клинические больницы нашего города работали на криминальный синдикат. Кстати, он действовал с достаточно серьезным размахом — имел филиалы в одиннадцати небольших городах, соседствующих с Пятном. Кроме того, он наживался не только на добытчиках, купечестве и отдельных дворянах, но и как минимум на двух аристократических родах из «Белой Сотни».

— И-и-и…? — с намеком протянул я.

— И у Большого Руководства нашего банка появилась пара предложений, которые желательно обсудить тет-а-тет. Скажите, вы бы не могли сегодня или завтра появиться либо в ковровском, либо в ясногорском филиале?

Я собрался, было, спросить, откуда он знает, что я нахожусь всего в ста десяти километрах от первого и в семидесяти восьми от второго, но вовремя сообразил, что дважды вносил скапливавшиеся наличные через банкоматы, а Герман Янович — не последний сотрудник Императорского банка. Поэтому сообщил, что до Ясногорска мне рукой подать, а машина все еще на ходу.

Шепелев завистливо вздохнул:

— Здорово. А я буду там не раньше пятнадцати ноль-ноль. Впрочем, это мелочи: буду вас ждать с пятнадцати тридцати и далее. Так что подъезжайте к этому времени и наберите меня хотя бы за полчаса, чтобы я успел заказать пропуск…

Вернее, сглотнул слюну, не без труда взял себя в руки и, безмолвно поздоровавшись, проследовал за красоткой в лифтовый холл.

Пока поднимались на девятый этаж, наслаждался лицезрением воистину божественной фигуры в отражениях зеркальных стен. Потом какое-то время любовался упругими ягодицами, благодаря чему зевнул переход до приемной. А там оценил внешность еще одной фантастической красотки, обретавшейся за стойкой секретаря, прошел через небольшой тамбур и оказался в роскошной переговорной.

Услышав тихий шелест открывающейся двери, Шепелев, стоявший возле панорамного окна, развернулся на месте, оглядел меня с головы до ног и заявил, что я выгляжу на миллион рублей. И преувеличил — деловой костюм, который я приобрел в Александрове «на всякий случай», стоил чуть больше тысячи. Зато новое шмотье и аксессуары Германа Яновича, вне всякого сомнения — целое состояние. Что в комплекте с остальным «антуражем» намечающейся встречи наталкивало на наиболее вероятный вывод — юриста не только повысили, но и перевели в Новомосковск. Вот перед ним местные и прогибались. Эту догадку я и озвучил. Постаравшись заикаться чуть меньше, чем раньше. И угадал:

— Да. Но это мелочи. Куда важнее то, что вы, судя по всему, понемногу восстанавливаетесь!

Я утвердительно кивнул, опустился в кресло, на которое мне показал Шепелев, и превратился в слух. «Волчара» спросил, что я буду пить, включил селекторную связь, поставил боевую задачу не своему секретарю и следующие минут десять-двенадцать интересовался результатами моих скитаний вдоль границы Пятна, хвалил за то, что не позволяю себе опускать руки, и т.д. Зато после того, как брюнеточка притащила все заказанное и удалилась, врубил глушилку, из-за чего у меня на пару мгновений заложило уши, и посерьезнел:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но у нашего банка имеется достаточно большое количество частных конкурентов. По-настоящему сильных немного — всего пять — но они ведут достаточно агрессивную политику и не дают нам почивать на лаврах. Само собой, среагировали и на эту рекламную кампанию. Ставить палки в колеса не решились, чтобы не противопоставлять себя Закону. Но сделали ряд телодвижений, существенно усложнивших привлечение новых клиентов. Расслабляться в таких условиях — последнее дело, так что мы делаем все возможное, чтобы не только сохранить имеющееся преимущество, но и уйти в отрыв. Из-за чего первоначальная идея сильно усложнилась, обрела дополнительный объем и потребовала чрезвычайно серьезных вложений…

Это вступление полностью укладывалось сразу в несколько наиболее вероятных вариантов развития беседы, предсказанных моей помощницей, вот она мне на ухо и хохотнула. Ну, а я равнодушно пожал плечами и заявил, что не претендовал, не претендую и не будут претендовать на авторство, ибо не горю желанием становиться публичной личностью.

Фраза, предложенная все тем же БИУС-ом, сыграла именно так, как мы и рассчитывали — увидев свет в конце тоннеля, Герман Янович воспользовался подаренной возможностью обойтись без лишнего словоблудия и перешел к конкретике:

— Между нами говоря, отличная позиция, ибо здорово упрощает жизнь и, что самое главное, выводит вас из-под удара сильных мира сего, а нам в каком-то смысле развязывает руки. В смысле, позволяет перевести противостояние с конкурентами на качественно новый уровень и перетянуть на свою сторону несколько сильных союзников…

Если верить дальнейшим объяснениям Шепелева, то руководство банка, обеспокоенное моим будущим, решило вывести меня сразу из-под нескольких возможных ударов, заинтересовав «вкусными» перспективами главу одного из влиятельнейших родов добытчиков Искр. Но мы с Дайной были уверены, что все было иначе: как только стало ясно, что бренд «героический добытчик» вот-вот сможет приносить серьезные деньги, кто-то из аналитиков предложил Большому Начальству заменить «чужого» мальчишку условно своим. Да еще и прилично заработав на этой замене. Предложение было «вкуснее некуда», поэтому «имперцы», выйдя на этого самого главу, наобещали всякого-разного вроде назначения какого-нибудь молодого, но харизматичного добытчика тем самым «героем» и, до кучи, «лицом» банка, сумасшедших доходов с десятков рекламных контрактов, всеимперской славы и — по версии БИУС-а — вполне реальных перспектив обрести если не потомственное, то личное дворянство.

Для того, чтобы я не взбрыкнул, «волчара» добросовестно раздувал все минусы продолжения «сотрудничества» в прежнем ключе и почти не заикался о плюсах. Зато на плюсах «смены концепции» остановился особо:

— Да, я понимаю, что известность, особенно в вашем возрасте, кажется чем-то волшебным, а добровольный уход в тень должен вызывать внутреннее неприятие, но, поверьте моему опыту, на самом деле жизнь куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Для того, чтобы не показаться вам голословным, приведу простенький пример: если вы продолжите фигурировать в качестве единственной жертвы преступного синдиката, сумевшей отбиться от нападения, то с этого понедельника вам придется начать мотаться на допросы, а со следующего — принять участие в уголовном процессе, который продлится не один месяц. То есть, забывать и о поисках своей родни, и о походах в Пятно, перебираться в Новомосковск и каждый божий день ждать либо неожиданной атаки высокорангового мага, либо выстрела снайпера. Зато альтернатива, при всей своей внешней невзрачности, подарит незыблемое спокойствие, полную свободу действий и очень неплохой разовый прибыток — руководство банка прекрасно помнит о том, что эту концепцию предложили вы, поэтому готово выплатить вашу долю предполагаемых доходов, то есть, пятьсот тысяч рублей чистыми. А пятьсот тысяч по нынешним ценам — это неплохая двухкомнатная квартира в спальном районе столицы или собственный двухэтажный домик в городе калибра Стрежевого или Александрова.

— Соглашайся, не торгуясь! — рыкнула Дайна чуть ли не раньше, чем он договорил. И сразу же добавила: — Только уточни самый важный нюанс…

Я сделал вид, что раздумываю, дослушал ее монолог, встал и прошелся по кабинету. Потом остановился

и снова поймал взгляд юриста, судя по кое-каким особенностям позы, дожидавшегося моего решения в нешуточном напряжении:

— В п-п-принципе, «а-а-альте— … -тернати-ива» м-м-мне п-по д-душе. Но е-есть о-один ню-у-уанс…

— Какой?

— М-м-мое ли-и-ицо… — намекнул я, чтобы не ломать язык в объяснениях.

Намек был понят влет:

— Этот вопрос уже решен: первые фрагменты видеозаписей с видеокамер «Пятнышка» и вроде как шпионские фотографии «героя-добытчика» появятся в СМИ в понедельник вечером, а первое интервью — во вторник утром, так что страна познакомится с юношей, который вас заменит. Видеозаписи, конечно же, доработают. А всех тех, с кем вы волей-неволей общались в гостинице, уже убедили дать подписку о неразглашении.

— Ч-ч-что ж, то-то-тогда ме-ме-меня в-все у-у-устраивает! — «твердо прозаикался» я, «не заметил» облегчения, мелькнувшего в глазах юриста, и «с интересом вчитался» в текст соглашения, которое он мне протянул.

Никаких подводных камней, по мнению Дайны, в нем не оказалось, так что я спокойно подмахнул оба уже подписанных экземпляра, сложил и убрал свой во внутренний карман пиджака и, наконец, отдал должное практически остывшему чаю и свежайшему миндальному печенью…

…Как ни странно, но за час с лишним моего пребывания в переговорной в «Порыве» не появилось ни одного жучка! Я сначала удивился, потом стал грешить на телефон, но Дайна помогла мне прозреть. В своем непередаваемом стиле:

— Игнат, тебя слушали все две с лишним недели мотаний по стране и уже поняли, что ты редкий молчун и никому не звонишь!

— Так, стоп! Что значит «слушали»⁈ — возмутился я.

— Помощник Шепелева установил в салоне четыре жучка. Я взяла их под контроль и сливала «машине сопровождения» звуковой фон, подтверждавший твою легенду, то есть, расстроенные вздохи, нервные срывы, бормотание во сне, попытки справиться с заиканием и так далее.

— А почему не сказала мне?

— В тот момент подобная информация могла навредить. А сейчас, когда жучки волшебным образом исчезли, ты можешь без каких-либо последствий возмущаться коварством Германа Яновича хоть до второго пришествия!

Я приложил себя прозрением и, разом избавившись от эмоционального «давления» на мозг, нехотя согласился с тем, что помощница права. Потом сообразил, что стою на парковочном месте слишком уж долго, завел движок, тронул машину с места и озвучил мысль, мелькнувшую на краю сознания:

— Так, в рекламном буклете «Добытчика» я видел опцию «Артефактная защита»!

— Все верно: она нам нужна. Но ставить ее тогда и там было бы редким идиотизмом. Зато теперь мы со спокойной совестью заскочим в ближайший город-миллионник — Полоцк — и «зарядим» машинку не дешевым «Контуром», а топовым «Периметром». Причем сделаем это под давлением по-настоящему толкового продажника…

— Не понял? — нахмурился я, заруливая на эстакаду.

— Там есть тюнинговое ателье «Предел», клиенты которого постоянно обсуждают некоего Михаила Юрьевича, стараниями которого на автомобилях тех, кто собирался улучшить, к примеру, акустику, появляется чип-тюнинг двигателя, новый обвес или та же артефактная защита. Причем не дешевые, а высших ценовых категорий. Ты в Сеть «ни разу не залезал», значит, о такой славе этого места знать не знаешь. Просто остановишься перекусить в нужной кафешке на въезде в Полоцк, восхитишься умопомрачительным звучанием музыки при любой официантке и получишь флаер, дающий скидку в пять процентов на все услуги ателье. Правда, в результате влетишь на девяносто с лишним тысяч, но однозначно не расстроишься…

— Почему?

— Судя по отзывам все тех же страдальцев, парни, хоть и разводят своих клиентов на безумные суммы, но свое дело знают и устанавливают лучшее из имеющегося в продаже.

Я прикинул, какая сумма останется на счету после таких трат, выехал с территории банка, повернул направо, ибо других вариантов не было, и задал БИУС-у следующий вопрос:

— Ладно, допустим, что мне действительно все понравится. Но с чего это вдруг я, мотающийся исключительно вдоль границы Пятна, вообще поеду в этот город?

— По моей просьбе, конечно! — возмущенно воскликнула она, помучила меня небольшой паузой и перестала валять дурака: — А если серьезно, то та грудастая брюнеточка, которую ты гипнотизировал в «Энергетическом Раю», весь завтрак обсуждала с подругой три концерта группы «Счастливый случай» в Полоцке. Сотрудник СБ Имперского банка сидел возле них и это наверняка услышал. А еще он наверняка слышал, как ты повторял это название почти всю дорогу до Ясногорска, а потом вспомнил, что до амнезии фанател с Маши Цветаевой, и решил попробовать попасть на ее концерт, чтобы там вспомнить что-нибудь еще!

— Ну, ты у меня и комбинатор… — уважительно пробормотал я, сообразив, насколько толковый кусочек легенды она для меня создала.

— Ага, я такая! — хихикнула помощница, вывела на экран ИРЦ нужный маршрут и скомандовала: — А вот тут направо. Ибо перед тем, как отправиться в дальнюю дорогу, тебе не помешает подкрепиться.

Возражать я и не подумал, так что поехал по предложенному маршруту. А минут через десять, увидев вдалеке отдельно стоящее здание в стиле «мечта пьяного тополога», поинтересовался, не туда ли я еду. Ответ загрузил:

— Ага! Это самый модный молодежный торгово-развлекательный центр города. Если верить названию, то в нем исполняются любые капризы. А тебе не мешает хоть немного расслабиться, отпраздновав завершение очередного этапа врастания в этот мир.

— И как я буду праздновать? В гордом одиночестве?

— А что тебе мешает с кем-нибудь познакомиться?

— Заикание.

— Зато у тебя классная машина, отличная фигура и довольно симпатичное лицо.

— По меркам БИУС-ов? — съязвил я.

— И по нашим — тоже… — парировала Дайна. — Но вообще это обобщенное мнение полутора десятков девиц, обсуждавших тебя с подружками в области досягаемости моих микрофонов. Кстати, вон в той красной «Симфонии» аж две премиленькие блондиночки в летних платьицах. И если ты догадаешься припарковаться рядом с их машиной, то сможешь себя проявить. Да, чуть не забыла: они, вне всякого сомнения, не аристократки, а из купеческих. Что должно упростить задачу.

«Собственно, а почему бы не попробовать?» — подумал я, пристроился к заднему бамперу недорогой, но яркой «мыльницы»

и катил следом до тех пор, пока она не заехала в подземный гараж. А там приотстал, чтобы, ненароком, не испугать «премиленьких блондиночек», заметил вдалеке одно свободное место и заранее расстроился. Как оказалось, зря: парковаться между дорогих внедорожников особа, сидевшая за рулем, не рискнула. Не замедлилась и у следующего места. Зато, увидев вдали целый свободный блок, поддала газку, зарулила на площадку, на которую, при желании, можно было втиснуть два «Носорога», и начала серию маневров, целью которых было загнать машину в пределы белого прямоугольника.

Я влетел в противоположный блок через соседний проход, остановил «Порыв» чуть в стороне от беснующейся «Симфонии», заглушил двигатель, снял пиджак, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, выбрался из салона и с наслаждением потянулся. Само собой, стоя не абы как, а показывая товар… нет, не лицом, а спиной. Но девица, расслаблявшаяся на пассажирском сидении, заметила отнюдь не ее. И, намеренно опустив стекло, решила меня смутить:

— Слышь, Тань, а задница-то у него ничего так, аппетитная!

Для следующего шага меня вполне устраивала и такая реакция, поэтому я повернулся к оторвам в фас и жестами объяснил, что все остальное ничуть не хуже.

— А он не из робких! — довольно отметила та же ценительница мужской красоты, открыла дверь и потеряла дар речи, обнаружив, что я «возник» рядом и галантно протягиваю руку. Впрочем, оклемалась за считанные мгновения, воспользовалась предложением и, утвердившись в вертикальном положении, задала чрезвычайно точный вопрос: — Это ведь стремительный рывок, верно?

Я утвердительно кивнул.

— Тут метров двадцать, значит, ты уже не «десятка» и не «девятка». Хм…

— Сонь, посмотри на «Порыв»: эта модификация посерьезнее, чем у Толи Коростелева… — подала голос ее подруга, почти не удивилась тому, что я в три рывка оказался возле ее двери, и тоже выбралась из салона.

— Получается, ты у нас добытчик?

— Есть т-такое д-дело… — улыбнулся я и сразу же расставил все точки над «i»: — Д-дефект ре-ре-ечи в-в-временный: я н-н-не о-о-очень у-у-удачно по-о-оруби-и-ился со-о с-с-стаей во-во-олков. Н-но м-м-мозги и ч-ч-чу-увство ю-у-умора н-не по-о-острадали…

чуть дальше излишне стройная, но невероятно пластичная блондиночка исполняла что-то вроде приватного танца, сидя на бедрах у кавалера и волнительно оглаживая свои прелести, а в закутке рядом с выходом в коридор вусмерть пьяный мальчишка лет пятнадцати тискал полураздетую страхолюдину втрое старше себя!

«Отсюда надо валить…» — подумал я, покосился на слабоалкогольные коктейли, так и не допитые моими спутницами, решил, что спиртное только ухудшит мое состояние, и решительно потянулся к терминалу. Но в процессе выбора прохладительного напитка догадался посмотреть на часы, вспомнил о том, что к четырем девчата должны быть дома, и просто оплатил счет. А через несколько минут убедился в том, что это решение было правильным: Соня, внезапно нарисовавшись за моей спиной, обняла меня за плечи, пристроила подбородок на левую трапецию и, перекрикивая очередной забойный шлягер, сообщила, что им, увы, пора. А потом начались сюрпризы — ее подружка, скользнув к терминалу, вывела на экран страничку со счетом, вытащила из кармана сторублевую банкноту и… возмущенно уставилась на меня:

— В клуб тебя затащили мы, а зна— …

Я прервал этот фонтан красноречия, прижав палец к свеженакрашенным губкам, и отрицательно помотал головой. Потом подхватил обеих девчонок под локотки и повлек к выходу, благо, до двери в коридор было рукой подать. А когда закрывшаяся створка отсекла от нас очень уж громкую музыку, чуть замедлил шаг и пошел на поводу у своих желаний:

— За-автра, т-т-то есть, у-уже се-сегодня — в-во-о-оскресенье. Я е-е-еду в По-по-олоцк н-на ко-ко-онцерт «Сча-а-астли-ивого с-с-случая». Ко-омпанию с-со-составите'?

— О-о-о!!! — сладострастно простонали подружки, затем остановились, как вкопанные, переглянулись и спросили, купил ли я уже билеты.

— Н-неа. Ра-ра-расчитывал вз-взя-ать та-ам.

Они закатили глаза к потолку, затем заявили, что в обычной продаже билетов наверняка уже нет, и пообещали помочь. Вернее, потребовала. Таня. Но поставила сразу несколько условий:

— Только ты отвезешь нас ко мне домой, ибо я немного выпила, а в таком состоянии за руль не сажусь, утром поедешь с нами на озеро Долгое поплавать, позагорать и пожарить шашлыков, а после обеда снова выделишь два места в своем «Порыве», так как из Полоцка мы с Соней улетим в Липецк.

— З-за-ачем, е-если это н-не се-се-екрет?

— Не секрет: мы там учимся. В педагогическом. На третьем курсе. А на эти выходные прилетели ко мне домой, чтобы проведать родителей…

…Еще раз озвучив время и место встречи, попрощавшись с девчонками и высадив их возле роскошного особняка,

я поехал на поиски ближайшей гостиницы, чтобы принять душ, перекусить и поспать хоть несколько часов. Шиковать не собирался, так что вломился в трехзвездочную «Комету», располагавшуюся всего в двух с половиной километрах от Купеческой Слободы, снял обычный номер и реализовал свои планы в полной мере. Да, не выспался. Но, приняв холодный душ, хорошенечко взбодрился, быстренько перекусил, спустился к машине и, забравшись в салон, запоздало обозвал себя придурком.

— Не шуми: я покопалась в Сети еще перед тем, как ты отключился… — сыто мурлыкнула Дайна. — Поэтому знаю, где можно прикупить свежее мясо и все, что потребуется для пикника. Кстати, знай ты о поездке на озеро заранее, побаловал бы девиц шашлыком из собственноручно добытой кабанятины.

— Угу… — согласно кивнул я и запоздало поблагодарил БИУС за помощь: — Спасибо, солнце. Что бы я без тебя делал?

— Брал на абордаж очередные бронекатера-перевертыши… — хохотнула она, вывела на экран ИРЦ маршрут и завела двигатель.

— Может, и порулишь сама? — ехидно поинтересовался я и… потерял дар речи, когда «Порыв», сорвавшись с места в режиме гоночного болида, рванул к выезду из подземного гаража. А после того, как внедорожник взлетел по эстакаде на скорости, на которой на нее ни за что на свете не сунулся бы ни один профессиональный гонщик, невольно сглотнул и извинился: — Прости, я тебя опять недооценил. Вернее, не сообразил, что ты умеешь и такое…

— Я умею не только такое, но и эдакое! — хихикнула верная помощница и заставила ужаснуться: — Ибо позаимствовала у искина «Носорога» абсолютно все программное обеспечение и базы данных.

У меня загорелись глаза и… сразу же потухли. Почему? Да потому, что попросить ее создать для меня «спецкурс» по экстремальному вождению было несложно. А вот выделить время еще и на эти тренировки — никак.

— Нашел, из-за чего страдать! — насмешливо фыркнула Дайна, без труда сообразив, что именно меня расстроило: — Через пару-тройку месяцев нагрузки станут ниже, и тогда я помогу тебе стать самым крутым гонщиком анклава.

— Ловлю на слове! — заметно приободрившись, выдохнул я, перехватил управление перед выездом на проезжую часть, покосился на идеально чистое небо и задумчиво хмыкнул: — В Белозерске в первых числах октября в озерах уже не поплаваешь. А тут стоит летняя жара…

— «Тут» — это на широте Ясногорска, Стрежевого и тэдэ. А Новомосковск намеренно построили на пятидесяти пяти градусах северной широты. Чтобы народ не забывал о своих корнях. Кстати, а тебя не удивляет то, что в этом анклаве не «съехала» дата?

Кое-какие сведения по истории этого мира она в меня уже впихнула, так что я сходу врубился в суть подначки и отрицательно помотал головой:

— Неа: хоть Первая Магическая война и продлилась три с половиной года, но в каменный век этот мир так и не загнали. Следовательно, дате «слетать» было не с чего. А вообще мне что-то не хочется представлять ту войну. Как подумаю, что за последние четыре месяца противостояния Шаповаловых с Трубецкими были сбиты абсолютно все орбитальные

и уничтожены почти все наземные высокотехнологичные производственные комплексы, сожжено две трети возделанных полей, а корпус колониального транспорта был утоплен в Штормовом океане, как волосы встают дыбом!

— Поэтому-то «благодарные» соотечественники и вырезали под корень оба этих рода… — усмехнулся БИУС и загрузил: — Впрочем, нет худа без добра: я почти уверена, что именно во время той войны и были уничтожены все гипномодуляторы, с помощью которых командир колониального транспорта «убедил» команду и переселенцев признать себя императором, сформировал систему сдержек и противовесов, позволившую создать нынешнюю Империю, и справился практически со всеми «детскими болезнями».

— И почему ты так решила?

— Спутниковой группировки нет; уровень элементной базы смехотворно низок, а коэффициент вовлеченности СМИ в формировании общественного мнения, наоборот, неоправданно высок; ряд нормати— …

— Тормози, а то беседа ни о чем опять превратится в урок! — потребовал я и «помог» Дайне переключиться на куда более интересную тему: — Чем снова завязывать мне мозги морским узлом, скажи, как ты оцениваешь девчонок.

— Акулки. Молодые, да ранние. Впрочем, знают себе цену, поэтому особо не дурят. А ты, добытчик, да еще и из отшельников, для них — как экзотическое блюдо, которое очень хочется попробовать. Короче говоря, настраивайся на короткую интрижку — на серьезные отношения с тобой они однозначно не согласятся…

…Соня с Таней приехали к торгово-развлекательному центру «Альтаир» на такси, вошли в здание через центральный вход, буквально через полторы минуты вышли обратно через один из второстепенных и, решив, что хвост уже сброшен, примчались на открытую стоянку. Метров с двадцати пяти жестами потребовали не вылезать из машины, самостоятельно забросили в багажный отсек один из двух стильных рюкзачков, а второй закинули на заднее сидение, запрыгнули в салон, захлопнули двери и затараторили, перебивая друг друга:

— Привет, Игнат! Прости, что немного задержались…

— … но Танькин отец с утра встал не с той ноги и задолбал нас вопросами.

— Зато мы достали билеты на «Счастливый случай»! Через одну из моих тетушек, близкая подруга которой занимается их распространением.

— В общем, считай, что мы уже на концерте…

— … поэтому заводи движок и вези нас развлекаться!

— Кстати, озеро Долгое отменяется…

— … там слишком много людей, а мы жаждем как следует оторваться. В стиле пусть не настоящих, но все-таки отшельниц!

— Кстати, ты ведь у нас из отшельников, верно?

Я мысленно отметил, что Дайна была права, и утвердительно кивнул.

— А это — твой самый первый самостоятельный выезд в Большой Мир, верно?

Я улыбнулся и кивнул снова.

— Значит, ты еще не испорчен соблазнами цивилизации…

— … и это радует. Ибо напыщенные индюки, все знающие и умеющие, но только в теории, изрядно надоели….

— … вот мы и решили посмотреть на настоящего мужчину в естественной среде обитания!

— Т-так ку-у-уда м-мы в ито-о-оге е-едем?

— На Бирюзовое… — сообщила Соня, оккупировавшая переднее сидение, влезла в ИРЦ, нашла в навигаторе нужное место, ткнула в сенсор построения маршрута, дождалась появления алой вспышки по периметру экрана и весело хохотнула: — Ну вот, подъехать к нему невозможно. В смысле, по асфальту. Но то бездорожье для твоего «Порыва», как асфальт, поэтому мы съедем с дороги во-от тут и рванем во-от сюда. Ибо за западный берег, бывает, наведываются дурни из Зареченского.

После нескольких правок навигатор перестал ломаться и великодушно выдал несколько вариантов маршрутов. Я плавно тронул внедорожник с места и неспешно покатил к выезду со стоянки, а Танька, все это время упиравшаяся плечами в спинки передних сидений, отпустила тормоза:

— Все, теперь закрывай глаза! В смысле, не смотри… Ну, или смотри, но не особо пристально: мы сказали отцу, что срочно улетаем в Липецк, поэтому оделись, как в дорогу…

— … а отрываться в глухомани в костюмах — это извращение, поэтому мы сейчас быстренько переоденемся…

Переоделись. В настолько открытые раздельные купальники, что меня бросило в жар. Хотя нет, не так: в жар меня бросило еще тогда, когда Соня без какого-либо стеснения сняла лифчик и «невольно» продемонстрировала мне внушительную грудь с небольшими светло-розовыми сосочками. Когда вниз по аппетитным бедрам поехали трусики, я облизал пересохшие губы и сдуру кинул взгляд в зеркало заднего вида, в котором волнующе покачивалась еще одна пара полушарий моего самого любимого размера! Если бы не Дайна, ехидно отметившая, что у девиц, «видимо», чрезвычайно серьезные планы на меня-любимого, я бы, наверное, потерял лицо. А так заставил себя успокоиться и сделал оторвам игривый комплимент:

— А п-почему «бы-быстренько»? В-вы на-астолько к-красивы, ч-что з-за про-процессом мо-о-ожно на-аблюдать ве-ечно!

— Ну, ты и льстец! — «возмутилась» Соня, а Татьяна пожала плечами и заявила, что во всем виноват я, ибо не догадался включить медленную музыку.

Я попробовал объяснить, что раз ее подружка отжала роль штурмана, значит, я не имел права лезть к ИРЦ, но не прокатило — мне доказали, что в этом случае должен был сработать инстинкт. Причем заранее. И убедить меня «нормально подготовиться». Что интересно, аргументировали каждый тезис настолько оригинально и весело, что завелся и я. Естественно, в хорошем смысле этого слова. Так что с большим удовольствием включился в шуточную перепалку и толком не заметил, как мы пролетели почти сорок километров! А потом навигатор сообщил, что мы прибыли в точку назначения и с помощью Дайны переключился в новый режим отображения карты, а я, оценив крутизну съезда с дороги, увеличил клиренс до предела, нажал на сенсор активации повышенной проходимости, без труда въехал на довольно высокий поребрик и не удержался от улыбки, увидев, как Соня уперлась в переднюю панель, а ее подружка — в спинки передних сидений.

Следующие минут пятнадцать-двадцать вел «Порыв» по бездорожью и легонечко подначивал девиц, периодически дуревших от легкости, с которой машина, заточенная под эксплуатацию в подобных условиях, преодолевала любые препятствия. А потом зарулил на склон очередного оврага, попетлял между вековыми дубами, выкатился на опушку и потерял дар речи от красоты не такого уж и маленького лесного озера, прячущегося между высоченными холмами!

Пришел в себя только после того, как остановил внедорожник перед крошечным песчаным пляжем, бездумно заглушил движок и услышал веселый смешок Татьяны:

— Что, нравится?

— Н-не то с-сл-сло-ово! П-правда, к-к-ка-атастро-о-офически н-не х-х-хватает в-вас. М-между к-к-капотом «П-порыва» и л-линией п-п-прибоя…

— То есть, ты с нами плавать не собираешься⁈ — притворно нахмурилась Соня, уже выбравшаяся из машины, «задумчиво» подергала себя за мочку уха и… сорвала с себя лифчик: — А если так⁈

— Б-б-буду го-готов че-е-рез т-три ми-минуты! — пулей вылетев из салона, протараторил я.

— И чем ты будешь заниматься столько времени?

— Ра-а-асстелю по-по-покрывало и ра-а-азденусь…

— Покрывало нам однозначно пригодится! — авторитетно заявила Таня, последовавшая примеру подруги, качнула тяжелыми полушариями, и хитро улыбнулась: — Только измени программу на куда более интересную. В смысле, сначала разденься…

— … по возможности, полностью…

— … а потом стели покрывало!

Глаза обеих девчонок уже затянуло поволокой желания, поэтому я дал немного воли своему — плавно потянул вверх футболку и, почувствовав, что ее край задрался выше кубиков пресса, прервал процесс:

— То-огда б-без ва-ашей по-помощи я-а н-не о-обойдусь…

Не прошло и пары мгновений, как по моему животу вроде как случайно скользнула чья-та ладошка и с помощью второй начала расстегивать ремень брюк. Затем вторая пара рук нагло ощупала ягодицы и чрезвычайно медленно потянула вверх футболку. А вишенкой на этом торте стал хриплый выдох Сони куда-то в правую лопатку:

— Ну да, без нашей помощи тут никак не обойтись… И мы ее, конечно же, окажем… Надеемся, что не один и не два раза…

Я, в отличие от него, уходить и не подумал — метнулся к бессознательному телу, присел на корточки и перевернул беднягу на бок, чтобы обнулить шансы попадания рвотных масс в дыхательные пути. Слава богу, не прошло и двух минут, как толпа, собравшаяся возле нас, расступилась, и в поле зрения нарисовалось аж двое сотрудников СБ.

Судя по тому, что спрашивать, что тут произошло, они не стали, запись ЧП была уже кем-то просмотрена. Тем не менее, я все-таки сообщил, что удар был совершенно случайным, и что я видел его с начала до конца.

— Спасибо, мы уже в курсе! — вежливо сказал тот, который стоял чуть ближе ко мне, а второй в том же стиле поблагодарил за правильную первую помощь пострадавшему, опустился на одно колено и шепотом напомнил, что до начала концерта осталось меньше минуты.

Я коротко кивнул, начал выпрямляться и вдруг почувствовал, что мне мешают. А через секунду около меня стремительно присела Соня и горячечно зашептала на ухо:

— Не вставай. И сделай вид, что ты не с нами — сюда идет отец Таньки с ее женишком, а ты не из купеческих, и это видно издалека! Держи свой билет, жди моего сообщения и… прости за испорченный вечер, ладно?

Что интересно, шептала достаточно громко и, разговаривая со мною, смотрела в глаза сотруднику СБ. Результат не заставил себя ждать — сообразив, чего от него ждут, мужчина ехидно подмигнул нам обоим и рыкнул в полный голос:

— Девушка, ваша помощь мне больше не нужна, поэтому огромное вам спасибо и приятного отдыха. А вы, юноша, подержите, пожалуйста, парня в этом же положении, пока я свяжусь с врачом…

Я мысленно вздохнул и придерживал пострадавшего до появления где-то задержавшегося медика, потом помог погрузить бессознательное тело на носилки, проводил взглядом и задумчиво огляделся.

Сони, Татьяны, ее отца и жениха было не видать — по опустевшему фойе изредка пробегали опаздывающие зрители. Причем либо парами, либо целыми компаниями. Я отошел к стене, чтобы не изображать памятник самому себе, услышал первые аккорды вступления к какой-то песне и восторженный рев зала, посмотрел на экран телефона и увидел, как на нем появляется конверт.

Ткнул, посмотрел, кто отправитель, развернул и вчитался в текст:

«Прости-прости-прости: Танькина тетка решила помочь сыну какого-то родича своего мужа заключить выгодный брак, поэтому достала не три, а пять билетов. В общем, мы сидим вчетвером, и эти двое уже не уйдут. О, черт: женишок приглашает всех нас провести ночь в их загородном доме, и мы, судя по всему, не сможем отказаться. А ты все никак не найдешь, с кем обменяться билетами, да?»

Я почесал затылок, задвинул куда подальше крайне неприятный осадок, оставшийся от «нежданного сюрприза», и написал то, что думал:

«Если на мое место придет девочка, которая видит вас в первый раз, то это вызовет подозрения. Поэтому скажите, что ждали подругу, а она по какой-то причине не пришла. Я же посмотрю этот концерт в следующий раз. И не расстраивайтесь: ночь, утро и день выдались лучше некуда, а песни „Счастливого случая“ я смогу послушать и в машине. Особенно после того, как поменяю в ней акустику. Хорошего отдыха…»

Отправив это сообщение, решительно двинулся к выходу, в хорошем темпе добрался до лифта, ведущего в подземный гараж, и, уже открывая дверь «Порыва», получил ответ:

«Я сказала про подругу, и сейчас мы с Танькой не находим себе места. Ведь сюда, в Полоцк, изначально собирался ты. А мы, навязавшись и заставив изменить планы, в итоге попали на этот чертов концерт, а ты оказался на улице!!! Кстати, Танька ничего не обещала ни этому „Коленьке“, ни кому-либо еще. Я в данный момент тоже ни с кем не встречаюсь, поэтому мы имели полное право оторваться с тобой. И оторвались. Да так, что хочется еще… В общем, не обижайся на нас, пожалуйста! Ладно?»

— Читаешь? — спросил я у Дайны, заводя движок.

— Конечно: я ж контролирую твой телефон… — ответила она.

— И что скажешь?

— Неприятно, конечно. Но случайности, бывает, случаются… — усмехнулась она. — Поэтому я в данный момент разговариваю с администратором «Предела» от твоего имени.

— Они работают и в воскресенье вечером⁈

— Ага. Вроде как, заканчивают какой-то срочный заказ. Поэтому поехали к ним — чем раньше оставишь машину, тем раньше заберешь.

Одновременно с этим утверждением на экране ИРЦ появился маршрут, так что я тронул, было, внедорожник с места, но вовремя вспомнил, что не ответил на Сонин крик души, и отправил ей еще четыре предложения:

«Я не обижаюсь, ибо не на что. Еду в то самое ателье сдавать машину. Не грузитесь и вы: забейте на „соседей по бельэтажу“ и оторвитесь, как следует. В том числе и за меня…»

Минуты через три-четыре Соня прислала следующее сообщение, от которого явственно тянуло если не бешенством, то злостью:

«Спасибо за великодушие… Мы бы постарались, честно. Но Коленька почему-то решил, что уже вытянул счастливый билет, и пытается нас обаять. Причем обеих и в самом омерзительном режиме из всех возможных. А еще не слышит ни замечаний, ни просьб и в принципе не затыкается!!!»

Я им посочувствовал и сосредоточился сначала на вождении, а минут через двадцать — на общении с «по-настоящему толковым продажником».

Ну, что я могу сказать о его талантах? Да, не будь со мной Дайны, он запросто развел бы меня на что угодно только харизмой и силой убеждения! А так мы «сдались» только в тех позициях, которые заранее обсудили, и налетели аж на девяносто три тысячи семьсот рублей! И пусть в эту сумму входило десять процентов за срочность, она все равно впечатлила. Правда, уже после того, как я забрался в такси, откинулся на спинку сидения, закрыл глаза и почувствовал, что начинаю отходить от жесточайшего морального изнасилования.

Расслаблялся всю дорогу до гостиницы «Вече», в которой собирался снять самый дешевый номер на все трое суток вынужденного пребывания в Полоцке. А за несколько мгновений до остановки машины перед центральным входом почувствовал вибрацию телефона и услышал веселый смешок в гарнитуре скрытого ношения.

Заинтересовался. Поэтому торопливо выбрался из салона, открыл новое сообщение Сони и вчитался в текст:

«Все, Коленька допрыгался — проигнорировав семь просьб не класть руку на Танькино бедро, положил в восьмой раз и теперь захлебывается кровью из расквашенного носа. Танин отец остался в зале. Успокаивать несправедливо обиженного мальчика. А мы сбежали. И слава богу, так как рисковали не ответить на логичный вопрос „Где ваши рюкзачки?“ Короче говоря, напиши, куда подъехать, и мы подарим тебе такую ночь, что сумасшествие на Бирюзовом озере покажется целомудренным поцелуем в щечку…»

— О, черт: рюкзачки!!!

— И номер! — ехидно добавила Дайна. — Тот, который ты собирался снять — конура с односпальной кроватью! Нет, как следует оторваться вы, молодежь, при большом желании сможете и на полу. Но оно тебе надо? И еще: будь я на твоем месте, обязательно начала бы романтический вечер с ужина в каком-нибудь кафе или ресторане… длительностью от двух часов и выше.

— Зачем? — тихим шепотом спросил я.

— А ты уверен, что отец Татьяны, успокоив несчастного мальчика, не захочет сорвать злость на взбунтовавшейся дочурке?

потом вспомнил, какой ранг определился у меня, вернул диск в коробку, а коробку в пакет, и задумчиво потер подбородок:

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, помнится, седьмой ранг берется за несколько лет…

— За пять-шесть. Если проводить на заимках типа Докукинской не менее месяца в год и хоть иногда питаться энергетически насыщенной едой, а все остальное время торчать в «нулевке» и жрать все подряд. А какая плотность магофона была в том районе?

— Если сравнивать его с плотностью магофона в нашей расщелине, то никакая… — с улыбкой ответил я и снова посерьезнел: — «Семерок» в Империи навалом, значит, по-хорошему, мне надо возвращаться к «Носорогу» и срочно брать хотя бы шестой ранг.

— Не «хотя бы», а именно шестой… — уточнил БИУС и объяснил причину: — В конце октября-начале ноября начнется сезон дождей, из-за чего мотаться туда-обратно станет небезопасно. Потом будет два месяца снежной зимы, что тоже создаст определенные трудности, поэтому имеет смысл рвануть туда на неделю в ближайшие десять дней, а следующий рывок в развитии совершить весной.

Тут я невольно нахмурился:

— Получается, что наши планы опять летят под откос?

— С чего ты это взял? До сезона дождей еще далеко, а межродовая война Докукиных с Левашовыми закончилась еще во вторник убедительной победой первых.

— Тогда мне пора в путь?

— Неа: сегодня у тебя честно заслуженный отдых…

…На городской пляж Полоцка я приехал в начале пятого, когда дневная жара уже спала, и к воде потянулся народ, имевший возможность отдыхать в будний день. Машин на открытой стоянке было относительно немного, зато со стороны остановки городского транспорта двигался достаточно плотный и очень веселый поток молодежи. Да, процентов на семьдесят, если не больше, состоявший из школьников, зато в остальных тридцати попадались весьма и весьма фигуристые студенточки! Две особо аппетитные красотки с попками на одиннадцать баллов из десяти возможных, увы, шли в компании аж шести парней, но я все равно упал им на хвост и пару минут получал эстетическое удовольствие от покачиваний упругих ягодиц. Потом залюбовался бюстом дочерна загорелой женщины лет тридцати, возвращавшейся к стоянке на пару с на редкость крикливым ребенком дошкольного возраста, переключился на буйную каштановую гриву красотки с фигуркой гимнастки, какое-то время вглядывался в контуры, просвечивавшие сквозь белый сарафан рыженькой секс-бомбы и так далее.

Место на пляже тоже выбрал с дальним прицелом — неподалеку от группы из семи неплохо тренированных красоток, уже расслаблявшихся под лучами заходящего светила. Нет, знакомиться с кем-нибудь не планировал, так как знал, что всего через несколько часов уеду из этого города и не факт, что когда-нибудь вернусь. Просто следовал любимой привычке. Две компании парней, выбравшихся на «охоту» и собиравшихся «атаковать» этих милашек, конечно же, заметил. Равно, как заметил и добрый десяток предупреждающих, недовольных и откровенно злых взглядов. Но опасаться гражданских я отвык еще на первом курсе АПД, поэтому нагло расстелил покрывало метрах в трех от здоровенного лежбища «спортсменочек», спокойно разделся, сложил вещи в аккуратную стопку и пошел к воде по проходу между причесывавшейся брюнеткой с небольшой, но крепкой грудью, и четверкой «грозных» доходяг. А когда поравнялся с «самым опасным», услышал не особо низкий «рык»:

— Слышь, здоровячок, живо вернулся к своему шмотью и ушел в закат!

Мне, «заике», мериться красноречием с «оратором» было не с руки, поэтому я, не сбавляя шага, оглядел его ни разу не внушительную фигуру, презрительно фыркнул и залюбовался двумя темноволосыми красотками в узеньких раздельных купальниках, стоявших чуть поодаль, но с интересом разглядывавших меня.

Потом весело подмигнул. Вроде как обеим, но на самом деле особе в красном купальнике, понравившейся чуть больше, добрался до воды и, почувствовав рывок за правое плечо, привычно «вкрутился» под руку. Захват, взятый на автомате, не подвел: «советчик», решивший меня воспитать, взвыл от боли в заломленном запястье, рухнул на колени и уткнулся лицом в песок. А я нехотя прервал молчание:

— Е-еще о-один акт не-не-е-емотиви-ированной а-аг-агрессии, и-и я о-о-отвечу на-на-амного же-жестче…

— Слышь, заика, да ты знаешь, с кем связался⁈ — гневно прошипело тело, все еще стоящее на коленях, и собиралось продолжить эту тираду, но снова взвыло. А я озвучил второе и последнее предупреждение:

— У-у-услышу лю-у-убое о-о-оскорбле-бление — с-с-сломаю р-р-руку. И бу-у-уду в сво-своем п-п-праве…

— Да я… а-а-а!!!

— Л-ломать? И-или т-ты та-ак и-и-извиня-аешься?

Хруст растягивающихся связок и новая, намного более сильная вспышка боли убедили парня в том, что я выполню обещание, и он мгновенно сменил стиль общения. И пусть извинение получилось недостаточно убедительным, капризничать я не стал — коротко кивнул, выпустил пострадавшую конечность из захвата, спокойно сделал еще шагов восемь-девять и с наслаждением ухнул в прохладную воду.

Плавать я и умел, и любил, поэтому проскользил над песчаным дном метров тридцать, неспешно всплыл к поверхности и поплыл дальше обычным брассом. Причем не скоростным — со сведением плеч на последней фазе гребка и все такое — а на скольжение. Увы, до буйков «оказалось» рукой подать, так что тормозить пришлось слишком быстро. Но я не расстроился — перевернулся на спину, лег на воду и несколько минут бездумно смотрел в небо без единого облачка. Потом услышал приближающийся плеск и чью-то ругань, вернулся в «нормальное» положение и невольно поморщился: в паре десятков метров от меня мужчина с длинными угольно-черными волосами и козлиной бородкой крыл последними словами свою спутницу, с трудом сдерживавшую слезы.

Мой взгляд был замечен, и «козлик», пребывавший в диком бешенстве, переключился на меня:

— Что уставился⁈ Тебе что-то не нравится⁈

— В-во-п-п-первых, н-не «т-ты», а «в-вы», ибо м-мы д-д-друг д-другу н-не п-предста-авлены, а, в-во в-вторых, д-да, н-не н-нравится. Т-та-та-акое от-от-отно-ошение к д-даме!

Будь мы в моем прошлом мире, такая формулировка ответа наверняка вызвала бы резкую эскалацию начинающегося конфликта. А тут, в сословном обществе, заставило мужика включить голову и испугаться разборок с аристо:

— Прошу прощения, ваше благородие! Такое больше не повторится…

Я медленно выгнул бровь и демонстративно перевел взгляд да его даму.

Намек был понят влет: «козлик» торопливо извинился и перед ней, затем попросил у меня разрешения вернуться на берег и, дождавшись кивка, уплыл!

— Миленько! — довольно хохотнула Дайна, судя по всему, наблюдавшая за мной через камеру микродрона. — Полгодика занятий по местному этикету — и можно будет сосредотачиваться на получении дворянского патента.

Я еле заметно пожал плечами в знак того, что не возражаю против такого изменения статуса, коротко кивнул растерянной «даме» и последовал примеру ее обидчика. Только поплыл к «своим» красоткам. Вернее, к шеренге парней сразу из двух компаний «охотников», не только объединивших силы перед лицом «обнаглевшего чужака», но и выстроившимся перед линией прибоя.

Оценив выражения лиц двух самых крупных, мысленно усмехнулся и на последних метрах дистанции обвешался «баффами». Доплыв до места, на котором можно было нащупать дно, встал и продолжил движение в том же темпе.

— Говорят, что ты ломаешь тем, кто тебя оскорбляет? — поинтересовался коротко стриженый «кабанчик» с объемным, но рыхлым мышечным корсетом химического качка и поиграл выпуклыми грудными.

— В-в-верно… — подтвердил я, не замедляя шаг.

— А как ты реагируешь на удары? К примеру, ногой в голову? — спросил его подпевала, сместившийся вправо, чтобы не дать мне сбежать, изобразивший что-то вроде классической левосторонней стойки и изобразивший супербойца.

— П-проверь н-на деле! — предложил я, поднырнул под правый круговой удар подъемом стопы в висок, причем не показушный, а «проносной», сломал опорную ногу в коленном суставе и, оказавшись за спинами пацанов, впавших в ступор от влажного хруста, задал им встречный вопрос: — В-вам до-доста-а-аточно, и-и-или м-мне п-про-продолжить?

— Ты сломал ему ногу!!! — заблажил качок, переводя испуганный взгляд с меня на пострадавшую конечность и обратно.

— В-в-верно. И го-го-о-отов п-пр-про-одолжить. Е-если в-вы н-не у-уйме-е-тесь…

— Да, но нас се— … шестеро! — сообщил белобрысый парень, при росте под метр девяносто тянущий от силы килограммов на шестьдесят пять.

— И-и ч-что? — «удивился» я. — В Пя-Пя-а-атне хва-а-атает с-ста-стайных жи-ивотных, а я хо-о-ожу т-ту-уда о-один…

— Да: эти ублюдки уже полгода грабят окрестные деревеньки. Позавчера наведались к нам, в Михнево. И пока шестеро «рядовых» бандитов выносили магазин, трое «старших» вломились в наше единственное кафе. Там заметили мою сестру с двумя подругами и решили, что им срочно нужна женская ласка. Я в это время была на службе, в Мценске. Поэтому узнала о похищении аж через семь часов. Добиралась еще четыре. Потом выясняла, в какую сторону уехали эти твари, бегала вдоль всей границы Пятна, практически допрашивая встречных добытчиков, и так далее. В итоге воспользовалась советом одного старого охотника, забурилась вглубь Пятна километров на пятьдесят и пошла параллельно границе. На эту тропу наткнулась в пятом часу дня, нашла место, где следы ботинок было видно достаточно хорошо, и поняла, что трое мужчин тянули за собой девчонок, а остальные тащили очень тяжелые рюкзаки. Вот следом и рванула.

— В о-о-одиночку? — зачем-то спросил я.

Она криво усмехнулась и осторожно пожала плечами:

— Их боятся, как огня. А я, хоть и «восьмерка», но с неплохим арсеналом умений. И за сестру перегрызу глотку кому угодно…

…Очередной приток Еланки искали больше часа и за это время встряли аж четырежды. Что, в общем-то, не удивляло, ибо свежей кровью от Ольги тянуло со страшной силой. Кстати, первая же стычка — с полуторагодовалым медведем — резко отбила у нее всякое желание торопиться и автоматически добавила веса всем моим советам или пожеланиям. А вторым чрезвычайно веским аргументом в пользу необходимости как можно быстрее и как можно добросовестнее помыться стало ощущение полнейшей беспомощности — да, до противостояния со змеей госпожа Кольцова усиливала свое тело каким-то хитрым умением и, тормозя зверье каменным капканом, забивала навыками ближнего боя все той же магии Земли, но сломанные ребра резко ограничили возможности «мстительницы» и, по сути, превратили ее в балласт.

Кровь смывала порядка пятидесяти минут, то скрипя зубами, то глухо матерясь. Потом взялась за ботинки. А когда оценила состояние комбеза, аж застонала от отчаяния и… заявила, что пойдет дальше голой, ибо нормально отстирать свое шмотье без химии однозначно не сможет.

Сменной одежды не было и у меня. Зато нашлись новые носки, трусы, футболка и артефактная накидка с рюкзака. Поэтому обошлось без экстрима — Ольга облачилась во все вышеперечисленное, активировала отвод глаз и… предложила понести рюкзак, дабы мне — единственной боеспособной единице «команды» — было удобнее реагировать на атаки местной живности.

Не будь у девушки сломаны ребра, я бы, пожалуй, согласился — при росте за метр восемьдесят она весила килограммов семьдесят пять и явно не чуралась тренировок с железом, а рюкзак весил от силы килограммов тридцать. Но травмы меняли все, так что я отказался, без особого труда нашел брошенный след и двинулся по нему первым.

Следующие часов шесть-семь нам ворожили боги — меня, двигавшегося без невидимости, заметила только молоденькая рысь и погибла смертью храбрых, не продавив марево даже на четверть. А потом спереди потянуло ароматом горелого мяса, и я дал команду тормозить. Рюкзак заныкал на высоченном дубе, потом с огромнейшим трудом убедил Кольцову дать мне возможность сходить на разведку в гордом одиночестве, вышел из ее поля зрения и, наконец, закосил под нормального скрытника.

К «клону» заимки Докукиных, только меньших размеров и стоящей не на берегу Еланки, а возле небольшого озерца, вышел минут через восемь-десять. Обошел забор по незамкнутому кругу, нашел проход к какому-то сараю,

прокрался по нему к воротам, приник к щели между неплотно прикрытыми створками и, насмотревшись на покосившийся дом из местного «сырья», прохудившуюся крышу и окна, прикрытые мощными ставнями из-за отсутствия стекол, пришел к напрашивавшемуся выводу — это владение было заброшено как минимум лет десять тому назад, а значит, Юдин и его присные были обычной шайкой, а не слугами какого-либо дворянского рода. Потом перевел взгляд на небольшую беседку, возле которой стояло что-то вроде стационарного мангала, понял, что обитатели этого домика забыли на нем шампуры с мясом, вслушался в рычание и визги, вгляделся в темное пятно, за которое грызлось мелкое зверье, и невольно сглотнул: это был труп. Судя по толстой косе, изредка слабо подергивавшейся из стороны в сторону — девичий!

Уже через минуту я стоял возле двери в баню, судя по лужам и следам босых ног, накануне использованной по назначению, и мысленно уговаривал себя не делать глупостей. Но получалось из рук вон плохо: перед внутренним взором висела картинка, замеченная по дороге — растерзанное тело девчонки лет семнадцати и окровавленные морды дикой кошки, двух барсуков, четырех хорьков и пары-тройки ласк. Пришлось обновлять просветление. Зато с ним пришлось воевать с диким желанием нарубить в лесу кучу кольев, подпереть ими двери и ставни всех построек и сжечь банду к чертовой матери. Но девичий труп был только один, поэтому в какой-то момент я все-таки взял себя в руки и… внаглую дернул на себя рассохшуюся створку. С чего это вдруг? Да сообразил, что видел не только труп, но и десяток пустых бутылок из-под спиртного, а значит, перепившиеся уроды наверняка мотаются по нужде на автопилоте.

Через предбанник прошел, пошатываясь, как мертвецкий пьяный алкаш и задыхаясь от кошмарнейшего смрада. А когда оказался в комнате отдыха и оценил боеспособность пяти жутко храпящих и страшно воняющих перегаром скотов, спящих там, где их срубило переизбытком алкоголя, потянулся, было, к своему ножу. Но, вовремя сообразив, что убивать сподручнее артефактным, вооружился им. И не ошибся — здоровяки заметно крупнее меня отправлялись в края вечной охоты с одного тычка, не успевая даже квакнуть.

Прирезав эту компанию, бесшумно прокрался в душевую, пахнущую блевотиной и нечистотами, не нашел ни души, потом заглянул в парилку и мысленно взвыл — на полу перед нижней полкой валялось тело еще одной девчонки. Судя по синюшным пятнам на шее, задушенной либо во время, либо после насилия!

Как выбирался наружу, откровенно говоря, не помню — этот промежуток времени почему-то стерся из памяти. Зато помню, как ушел в рывок, заметив тело, стоящее на крыльце и мочащееся во двор, как всадил ледяную иглу в раззявленную пасть во время богатырского зевка и как ловил без пяти минут труп, чтобы не дать ему упасть и чем-нибудь загреметь. Само собой, запомнил и следующие действия: шаг в «серую» темноту прихожей, плавное смещение в сторону с дверного порога страшно захламленной гостиной, скоростную оценку диспозиции, еще один рывок и тычок артефактным ножом в левый, все еще закрытый глаз ублюдка, только-только приподнявшегося на локте. Потом прирезал, как свиней, всех спящих в том помещении, приблизительно в том же стиле отправил к предкам всех остальных бандитов, обретавшихся на первом этаже, и незримой тенью взлетел на второй.

Последнюю девчонку, похищенную из Михнево, обнаружил в хозяйской спальне. И при виде ее бездыханного тела, лежащего в луже крови, привычная программа действий дала сбой — вместо того, чтобы перехватить глотку скота, сладко спящего возле окна на изрядно покосившейся кровати,

аккуратно застеленной белоснежным шелковым бельем, я вложился в удар в затылок, перевернул отключившееся тело на спину и всадил клинок в проекцию ядра.

Лишив предводителя банды возможности пользоваться магией, в очень хорошем темпе перебил ему ключицы, затем перерезал связки над коленями и на всякий случай заткнул рот уголком простыни. Тут уродец пришел в себя и попытался что-то промычать, но я пребывал в дичайшем бешенстве, поэтому сбросил его на пол, мощнейшими пинками по корпусу подкатил к ногам его жертвы, вскрывшей себе вены каким-то стёклышком, и прервал затянувшееся молчание:

— Смотри на нее, уродец, и предвкушай скорую казнь. А я ненадолго отлучусь и приведу очень мотивированного палача…

и, что самое главное, заставил женщину нормально пообедать и поужинать. Само собой, параллельно внимательнейшим образом отслеживал ее состояние, но, лично убедившись в том, что усиление тела действительно ослабляет все негативные эффекты направленной мутации, перестал строить из себя цербера и в начале одиннадцатого предложил Ольге идти париться первой.

К этому времени у нее, как выяснилось, уже «закончились батарейки», помогавшие держать лицо, и женщина, опустив взгляд, сообщила, что хотела бы подняться «к себе» и лечь спать. Я в это, естественно, не поверил, поэтому вложил в ее руки нераспечатанные упаковки с двумя банными полотенцами и простыней, найденные в шкафу личной спальни Юдина, развернул Кольцову к себе спиной и легонечко подтолкнул в нужном направлении.

— Ты тиран… — абсолютно без души «пошутила» она, но, сделав два шага, остановилась и повернулась ко мне: — Ты прав: мне действительно стоит хоть немного расслабиться. Но я все, сдулась. Поэтому, вероятнее всего, рухну на диван в комнате отдыха и продолжу себя накручивать. Может, составишь мне компанию и загонишь в парилку хотя бы раза три?

Я молча кивнул, ввалился в баню следом за ней и постоял лицом к стене, пока Ольга раздевалась, разувалась и заворачивалась в простыню. Потом в темпе сделал то же самое и отправился греться. Целая керосиновая лампа в бане была одна-единственная и моими стараниями светила в комнате отдыха. А в душевой и парилке было темно. Но с сумеречным зрением — или, если по-местному, то с ночным взором — увидеть, что Кольцова скромненько легла на боковую часть верхней полки, проблем не составило. Поэтому я застелил полотенцем центральную, завалился на спину, закинул левую руку за голову, закрыл глаза и услышал вопрос, которого ждал целый день:

— Почему ты до сих пор не ушел? Боишься, что я наложу на себя руки или сотворю еще какую-нибудь глупость?

Врать не хотелось, поэтому я сказал правду:

— Б-боюсь, ч-что мо-о-орально с-сло-омаешься.

— Правильно боишься… — неожиданно призналась она. — Я балансирую на самой грани. В основном, из-за того, что последние четыре года жила одной Инной, а теперь, когда ее не стало, мое существование потеряло всякий смысл.

— Я п-пришел в се-ебя в на-ачале се-е-ентября о-очень глу-убоко в Пя-атне… — вздохнул я и продолжил делиться «уже подтвержденной» начальной частью придуманной легенды: — По-омнил то-олько с-сво-ое и-имя и ка-акие-то о-обрывки из п-про-ошлого. С-сда-аваться не-е в мо-оем ха-а-арактере, по-оэтому я-а до-обрался д-до н-населенных ме-ест, на-ачал и-искать с-с-семью, е-е-если о-она у м-меня, ко-конечно, е-еще е-есть, и за-арабатывать н-на жи-изнь. Б-благо, у-у-умения ни-икуда н-не д-д-делись…

Она услышала «самое главное»:

— Получается, что ты тоже один-одинешенек?

— Д-да.

— И… чем ты выключаешь голову, когда становится совсем плохо?

— Т-т-тренировками н-на и-и-износ.

— Мой любимый способ… — криво усмехнулась она и приоткрылась еще немного: — Наши с Инной родители погибли случайно, во время межродовой войны Вельяминовых и Перфильевых. Оказались не в том время и не в том месте, попали под площадное умение Одаренного третьего ранга и умерли вместе еще с тремя десятками ни в чем не повинных простолюдинов. Да, нам с сестрой выплатили «компенсацию», позволившую прикупить четыре самые дешевые Искры у знакомого добытчика, но родителей это не вернуло. Тогда Инне было всего тринадцать, и я, кое-как оклемавшись после обретения первых умений, начала исступленно тренироваться. Убивалась практически все время, свободное от работы на ферме, и уже через год смогла устроиться в небольшую частную военную компанию. Доходы увеличились втрое, и я стала откладывать деньги на учебу сестры — она мечтала стать стилистом, а в тот момент нам были не по карману даже самые дешевые курсы. Не забросила тренировки и потом, так что сделала два небольших шажка по карьерной лестнице, смогла выбирать, на каких объектах дежурить, и, в конечном итоге, оплатила очень хорошие курсы в Николаеве. Занятия должны были начаться пятого января, но Инна на них уже не попадет…

Тут по лицу Ольги покатились слезы, но она этого, кажется, не заметила: рассказала, как ее сестренка радовалась «столь сумасшедшей» возможности, как готовилась к учебе, целыми днями штудируя материалы, найденные в Сети, как нарабатывала навыки на подружках и как благодарила старшую сестру за подаренный шанс выбиться в люди. Потом вспомнила о Юдине, ухнула в недавнее прошлое и почему-то решила, что я, помогавший ей его… хм… наказывать, тоже должен пребывать на грани срыва!

Испугалась — не передать словами. Причем по-настоящему, а не для вида. Но я прервал ее монолог, густо замешанный на извинениях, фразой из трех слов:

— О-они не-е-елюди, О-оль.

— И что⁈ Тебе же всего лет семнадцать-восемнадцать!!!

Я пожал плечами:

— О-они по-олучили и-именно т-то, ч-что за-аслужили. И э-это г-греет д-душу.

Два последних слова, намеренно выделенные интонацией, заставили женщину задать уточняющий вопрос:

— Ты хочешь сказать, что считаешь кровавое безумие, устроенное мною, нормальным⁈

— Я по-омогал те-ебе о-обмывать те-ела, ви-идел, в ка-аком о-они б-были с-состоянии, и до-огадался, ч-что с ни-ими д-делали п-перед с-смертью. Да-да-альше о-объя-аснять?

Она глубоко вдохнула, ненадолго задержала дыхание и отрицательно помотала головой:

— Нет.

— То-огда к-кто п-первым о-окунается в ку-упель?

…Прекрасно понимая, что «естественным образом» Ольга заснуть не сможет, после пятого захода в парилку я подсыпал ей в кружку воды четверть капсулы снотворного из НЗ. Теоретически химия должна была подействовать минут через пятнадцать-восемнадцать и достаточно плавно, чтобы женщина почувствовала сонливость, успела высушить тело и волосы, дошла до спальни и спокойно отключилась. Но то ли местные жители не привыкли к препаратам из моего мира, то ли двое с лишним суток безостановочных мотаний по Пятну в сильнейшем нервном напряжении сработали, как катализатор, но Кольцову вырубило уже минуты через четыре-четыре с половиной. Да, сонливость она почувствовала.

И даже начала приводить себя в порядок. Но отъехала, натянув только «мои» трусы и стянув грудную клетку новой давящей повязкой.

Нести бессознательное тело через двор я, откровенно говоря, не рискнул — рычание и визг пирующего зверья доносились даже сквозь плотно закрытую дверь и внушали если не страх, то опасение, что с такой ношей на руках я многого не навоюю. Поэтому чрезвычайно аккуратно поднял на руки, чтобы как можно меньше тревожить сломанные ребра, отнес в комнату отдыха, все еще освещенную керосиновой лампой, уложил на диван и, дождавшись, пока глаза привыкнут к новому уровню освещенности, накрыл последним сухим банным полотенцем. Потом снова наткнулся взглядом на слишком уж сильно изменившееся лицо женщины, удивленно хмыкнул, упал во второе более-менее целое кресло, закрыл глаза и решил еще раз обдумать свои планы. Но перед внутренним взором вдруг стали «сами собой» появляться картинки с «обновленной» внешностью Ольги.

Пока я воевал с сознанием, почему-то отказывавшимся переключаться в рабочий режим, оно «показало» высокий лоб, длинные ресницы, красиво очерченные скулы, аппетитные губы, почти переставшие пугать нездоровой синюшностью, сильную шею, восхитительно полную и чертовски упругую грудь, распирающую сдавливающую повязку, чуть широковатую, но все равно аппетитную талию, плоский живот и мускулистые, но женственные бедра. А после демонстрации всего этого великолепия вдруг натолкнуло на интересную мысль:

«Этой особе ни разу не двадцать восемь и, тем более, не тридцать: на этот возраст она выглядела из-за запредельной усталости, отчаяния и мертвого взгляда. А вот так, немного расслабившейся и хорошенечко отмытой, „тянет“ от силы года на двадцать два!»

Как водится, эта догадка вызвала цепную реакцию и помогла сделать еще несколько выводов. Итоговая картина обрадовала до невозможности, ведь если на момент гибели родителей Кольцовой-старшей было лет семнадцать-восемнадцать, то получалось, что даже в столь юном возрасте она являлась Личностью с большой буквы. Иначе не наплевала бы на свое будущее и не устроилась на ближайшую ферму зарабатывать средства на жизнь далеко не самым высокооплачиваемым трудом. Мало того, Ольга уже тогда отличалась фантастической целеустремленностью, невероятным упорством и здоровым авантюризмом — именно последний заставил ее воспользоваться вроде как призрачным шансом радикально изменить свою жизнь, потратив деньги, полученные в качестве компенсации, на низкоранговые Искры, рискнуть приживить «неприживляемое» и, в конечном итоге, прыгнуть выше головы. Ну, а о ее самоотверженности можно было даже не вспоминать: девица моего возраста, не задумываясь, взвалила на свои плечи ответственность за младшую сестру и чуть менее, чем за четыре года каторжного труда заработала средства для гарантированного перехода сестры на следующую ступень социальной лестницы.

В общем, по итогам этих размышлений желание разобраться в характере Ольги, появившееся еще во время разговора над трупом змеи и основательно усилившееся после казни Юдина, куда-то пропало. А ему на смену пришла внутренняя потребность хоть как-то поучаствовать в судьбе Кольцовой-старшей и помочь ей снова найти смысл жизни.

«Ядра, заныканные возле заимки Докукиных, не испортятся… — подумал я, устало вытянув ноги. — В деньгах я, мягко выражаясь, не нуждаюсь. Так что наведаюсь к схрону на обратном пути из расщелины. А пока буду делать вид, что продолжаю искать семью. Кстати, отправляться в Большой Поход надо будет по другому берегу Еланки, чтобы не рисковать, переплывая ее в Пятне. И последнее: уходить отсюда надо будет уже после того, как у Ольги появятся невидимость и марево. Чтобы по пути к „Приозерному“ она была вынуждена заниматься их прокачкой под „нормальным“ магофоном и не рвала себе душу тягостными воспоминаниями…»

А еще тренировалась фанатичнее некуда. В каком режиме, естественно, не знаю, ибо вел, но к моменту, когда мы вышли к Еланке, уверенно «держала» марево, невидимость, блокировку запахов, просветление и регенерацию. Правда, как следует порадоваться ее добросовестности у меня не получилось: как только я остановился на опушке, снял рюкзак и вытащил из него самый обыкновенный надувной матрас, купленный в спортивном магазине, Ольга вдруг потемнела взглядом, закусила губу и требовательно дотронулась до моего плеча. А когда я разрешил ей заговорить, приподнялась на цыпочки и еле слышно зашептала:

— Игнат, прости, но я очень плохо плаваю. Сказала бы раньше, но не думала, что ты решишь переправляться через настолько широкую реку.

Я почесал затылок, быстренько придумал пару альтернативных выходов из сложившейся ситуации и понял, что занимаюсь ерундой: оставлять на этом берегу девушку, не раскачавшую блокировку запахов даже до десятого ранга, было нельзя. Даже напротив заимки Докукиных, то есть, в точке, из которой можно было бы дойти до схрона, сделать все свои дела и вернуться обратно от силы часа за четыре. Поворачивать к форпосту с последней четверти пути тоже не хотелось, поэтому я со вздохом пожал плечами:

— Это са-амое у-удобное ме-есто для п-переправы. Да, мо-ожно с-сделать два ре-ейса, но уже сте-емнело. По-оэтому я по-оложу рюкзак на ма-атрас, а те-ебя пра-авильно при-ивяжу сза-ади. Те-ебе надо б-будет про-осто мне по-оверить и по-олностью ра-ассла-абиться. Смо-ожешь?

— Да! — твердо ответила она и зябко поежилась. А после того, как я надул матрас, подхватил рюкзак и спустился к кромке воды, рванула следом.

Заходить в «настолько широкую» реку, да еще и в Пятне, откровенно побаивалась. Но как только я начал расстегивать комбез, последовала моему примеру. Раздевшись до трусов и сдавливающей повязки, потянулась, было, ко второму целлофановому пакету, чтобы собственноручно упаковать в него одежду и обувь, но получила по рукам и послушно выпрямилась. А когда я в сердцах шлепнул себя по лбу, невольно подобралась.

Объяснять я ничего не стал — выдернул из бокового кармана рюкзака СПП-шку, расправил, надул все четыре секции «спины» где-то наполовину, а капюшон-подушку — на две трети, надел плащ-палатку на Ольгу и виновато улыбнулся:

— Я п-про нее з-забыл. Те-еперь тебе б-будет намного ко-омфортнее. То-олько не взду-умай пе-ереворачиваться на живот…

…Вопреки моим опасениям, переправа прошла без каких-либо проблем — несмотря на то, что я изображал буксир почти час, нас не атаковали ни рыбы, ни птицы, Ольга не запаниковала, не сорвала с себя накидку, не попыталась помочь и т.д. Правда, слила почти весь резерв на поддержание «баффов», из-за чего чувствовала себя виноватой, но не услышав даже намека на претензии, переключилась в рабочий режим. Менять сдавливающую повязку сначала отказалась, заявив, что под усилением тела простуда ей не грозит, а через три-четыре часа движения в хорошем темпе мокрые тряпки высохнут сами собой. Но стоило напомнить о принципе работы блокировки запахов, как девушка переиграла это решение и, наложив первые несколько витков сама, попросила помощи. После того, как оделась и обулась, попросила разрешения восполнить резерв медитацией. А минут через сорок пять жестами сообщила, что готова продолжить движение, с большим удовольствием стрескала предложенный бутерброд и без каких-либо подсказок с моей стороны обновила «баффы».

По маршруту шла достойнее некуда и продолжала радовать невероятной исполнительностью. Поэтому ближе к полуночи я позволил себе расслабиться. Нет, в лес вглядывался и вслушивался также добросовестно, как и прежде, но почему-то решил, что артефактная накидка с отводом глаз и «намек» на блокировку запахов защищают мою спутницу достаточно хорошо. А зря: уже в начале второго сзади послышался волчий вой, и мои надежды как ветром сдуло.

Да, я понимал, что серые хищники могли встать и не на наш след, но предпочел перестраховаться — нашел дерево, на которое теоретически могла забраться Кольцова, с грехом пополам поднял ее метров на четырнадцать-пятнадцать, затащил на ту же ветку рюкзак, спустился вниз и увидел первого «санитара леса» еще до того, как спустился вниз. А когда оценил уверенность, с которой тот несся по следу, отрешенно отметил, что и у этого гада, скорее всего, имеется навык выслеживания по следам, оставленным на земле.

Атаковал ледяной иглой, понадеявшись на то, что у этого конкретного волчары не окажется марева или его аналогов. И ведь угадал — «продвинутая» льдинка, влетев в левую глазницу зверя, пробила мозг. А вот следующая, увы, бесславно разбилась о защитный навык монстрика поздоровее, возникшего в поле зрения буквально через секунду. Зато оплеуха, активированная под шаг передней ногой, не только опрокинула его набок, но и замедлила остальную стаю. И пусть за выигранное время я успел развесить только четыре сферы умиротворения, зато украсил ими и вожака, и трех самых крупных самцов.

Кстати, «украшательством» занимался в движении. Вернее, в коротких промежутках между рывками. Ну и, конечно же, внимательнейшим образом смотрел по сторонам. Поэтому после выхода из четвертого перемещения вдруг заметил, как в точке его начала прорастают и цепкие корни, и колючий побег! Вот и ускорился. В смысле, до предела укоротил задержки между рывками и изменил последовательность применения навыков: перед тем, как повесить очередную сферу, опрокидывал одну двух самых «подозрительных» волчиц оплеухой и сразу же шарашил ледяной иглой какого-нибудь особо деятельного самца. Почему самца? Да потому, что этих сук «проверил» в первую очередь и неприятно удивился. Зато два не самых крупных волка оказались «голыми» и погибли смертью храбрых еще секунде на тридцатой боя.

С какого перепугу у одного из этих зверей обнаружился удар молнии, я так и не понял. Но два попадания в мою тушку сняли процентов девяносто пять марева и очень неприятно взбодрили. Да, я его, конечно же, обновил. Но начал прыгать так, чтобы, выходя из рывка, оказываться прикрытым хотя бы от части стаи каким-нибудь деревом. Разок вляпался даже так. В цепкие корни. Но выводы, сделанные после аналогичного попадания, не подвели — для того, чтобы вырваться из этой «замедлялки», достаточно было сбросить защиту, в которую она, собственно, и «упиралась», и мгновенно уйти в перемещение. Слава богу, что этот эксперимент удался с первого же раза. Ибо второго могло и не случиться — в тот момент, когда я срывался с места, ко мне подлетало сразу два крупных зверя с оскаленными пастями.

А потом одному из монстриков, поймавших сферу, резко поплохело, и я опять изменил алгоритм перемещений. Для чего? Для того, чтобы всадить в эту тварь иглу сразу после того, как исчезнет защита.

Всадил. Правда, ушел в следующий рывок с небольшим замедлением, из-за чего впоролся в самку, вытянувшуюся в длинном прыжке. Но падать меня научили еще в детской секции по унибосу, поэтому перекат получился очень даже ничего. И даже позволил добить еще одного «умиротворенного» зверя. А диск, как-то уж очень удачно выставленный на траектории прыжка вожака, не только остановил эту тварь, но и выбил из нее дух. Да так, что волчара забился в предсмертной агонии чуть ли не раньше, чем грохнулся на землю.

К этому времени прыгало всего два самца, а «замедлялками» шмаляла только одна самка,

поэтому я заметался между задыхающимся зверьем и начал работать одними ледяными иглами. Это решение оказалось верным — пока я кошмарил полутрупы, «шустрикам» тоже стало не до меня, так что я ударил иглой еще трижды и рванул к «нашему» дереву.

К рюкзаку взлетел за считанные мгновения, дернул за край репшнура, развязывающий фиксирующий узел, в хорошем темпе спустил свою поклажу к земле, сорвал со ствола веревку и карабин, а затем взобрался к Кольцовой:

— Де-ержись з-за «си-истему». Ока-ажешься в-внизу — сни-имай.

Девушка оказалась ни разу не дурой. Поэтому к тому моменту, как я спустился вниз, держала в руках всю снарягу, использованную для ее подъема. Приятно порадовала и после того, как я закинул это добро под верхний клапан рюкзака, закинул его за плечи и рванул под ветер — молча упала на хвост, не спросила, почему мы ломимся «не туда» и даже не заикнулась о возможности «быстренько» вырезать «аж» одиннадцать Искр. А еще великолепно держала темп, хотя двигался я значительно быстрее, чем стоило в ее состоянии, и очень достойно выдержала пятнадцатиминутную «прогулку» по чертовски вязкому дну небольшой речки. Поэтому, увидев огромный дуб, одна из ветвей которого нависала над водой, я замедлил шаг, жестом подозвал Ольгу к себе и негромко порадовал:

— Во-озможный х-хвост мы сбро-осили. И пп-рошли п-прилично. Т-так что сейчас за-аберемся на это д-дерево и отдохнем ча-асов д-до се-еми утра. А ча-асам к пяти дня бу-удем на месте…

А как только оценил толщину пачки денег, извлеченной из внутреннего кармана, успокоился и переключил все внимание на пациентку. Я отсчитал нужную сумму, аккуратно положил на небольшой стол с рабочим терминалом, поймал затравленный взгляд своей спутницы и пообещал вернуться в шесть вечера. Потом вышел из кабинета, проигнорировал бессвязное мычание Олега, успевшего прийти в себя, в темпе спустился во двор и отправился на стоянку. А там «правильно» махнул рукой «Порыву», подошел к открывшемуся багажному отсеку, начал избавляться от снаряги и одежды по привычной схеме и, конечно же, поздоровался с Дайной.

— Привет, Игнат! — радостно откликнулась она и поинтересовалась, что это за бабу я занес в пункт целительской помощи.

Я рассказал. Вроде бы, предельно подробно. Но БИУС-у этого, конечно же, не хватило, и он завалил меня вопросами. Допрашивал все время, пока я готовился к традиционному посещению банно-прачечного комплекса для добытчиков и выжал все соки. А потом озвучил убийственный вывод:

— Что ж, эта особа нам с тобой однозначно пригодится.

— Зачем⁈ — удивленно воскликнул я.

— Как это «зачем»? Аристократический род — это не один и даже не два человека. А по-настоящему достойные личности без каких-либо обязательств перед другими родами встречаются нечасто. Кстати, будь я на твоем месте, навела бы справки и об Илье Столярове: он понравился и мне. Хотя приехал в «Приозерный» в пять утра и, по большому счету, общался только со своими спутниками. Правда, строить «вертикальные» отношения конкретно с ним можно будет начинать только после того, как ты получишь дворянский патент. Ибо этот мужчина почти вдвое старше тебя и наверняка не пойдет под руку простолюдина-мальчишки.

— Что ж, значит, постараемся пересекаться с ним хоть раз в сто лет… — заключил я, затолкал грязное шмотье в один пакет, взял второй — с чистой одеждой и мыльно-рыльными принадлежностями — сделал шаг назад и замер: — Чуть не забыл: сегодня ж суббота, верно?

— Да.

— Значит, в форпост должны были съехаться желающие прикупить Искр за сравнительно небольшие деньги. Ты ведь сможешь навести меня на них, верно?

— Естественно: эту обязанность ты с меня не снимал, а я не из ленивых.

— Отлично. Тогда я скоро вернусь и отправлюсь продавать ядра, добытые в этом походе.

— И много их собралось?

— Много… — вздохнул я. — Четыре «шестерки», пятьдесят две «семерки» и двадцать одна «восьмерка».

— Прилично! А что-нибудь толковое есть?

— В этот раз его навалом… — усмехнулся я. — Одних рывков то ли девять, то ли десять штук. Пяток Искр с сумеречным зрением и четыре с блокировкой запахов.

— Только то, что ты перечислил, потянет тысяч на сто пятнадцать с гаком! — восхитилась Дайна и уколола: — Значит, твоя девочка получит на руки как минимум шестьдесят. Ну, и как ей не упасть под тебя-любимого?

Я обозвал ее врединой, закрыл багажный отсек и поплелся мыться. В субботу утром в банно-прачечном комплексе было пусто, поэтому я там завис почти на час. Завис бы и на два, и на три, будь там еще и русская баня или, на худой конец, финская сауна. Но ни той, ни другой в этой гостинице, увы, не имелось, так что пришлось довольствоваться малым. Впрочем, взбодрился и так, поэтому, посетив автоматическую прачечную, вернулся к «Порыву», еще немного пообщался с Дайной, достал из рюкзака-термоса «мусорные» ядра и отправился совмещать приятное с полезным, то есть, утолять проснувшийся голод и искать покупателей для добычи.

В ресторане «Край света» я был всего один раз — накануне ухода в Пятно — поэтому еще не примелькался. Однако большинство сотрудников заведения так или иначе зарабатывали на Искрах, а практически все посетители прибыли в форпост только ради их приобретения, так что на довольно большой пакет, набитый кусками плоти Одаренного зверья, народ отреагировал… забавно: две группы добытчиков, явно готовившиеся к выходу в аномалию, одинаково ревниво оглядели сначала его, а затем меня, компания, состоящая из юных, но очень героических аристократов, авторитетно заключила, что я принес одни «десятки» и «девятки», а покупатели постарше и поопытнее, точно знавшие, что зверье такого ранга в относительной близости от форпоста выбито почти полностью, подобрались. Устраивать грызню им, дворянам, было невместно, да и алгоритм поведения в подобных ситуациях был отработан давным-давно, поэтому мне дали сесть за свободный стол и сделать заказ, а потом уступили право «первой ночи» представителю самого влиятельного рода. Ну, а тот, встав с места, склонил голову в знак благодарности за проявленное уважение, без какой-либо спешки подошел ко мне, вежливо поздоровался,

представился, спросил, не на продажу ли я принес эти Искры, получил утвердительный ответ и поинтересовался, когда именно я буду готов пообщаться на эту тему.

Я пригласил его присаживаться, достал из кармана брюк лист блокнота с предложением и молча выложил на столешницу.

Борис Валентинович Николаев сходу прикипел взглядом к колонке, в которую я вписывал ранги, при виде четырех «шестерок» и пятидесяти двух «семерок» изумленно выгнул бровь, торопливо проглядел описания умений, озадаченно хмыкнул и пошел на поводу у проснувшейся паранойи:

— Прошу прощения за вопрос, но насколько свежие эти Искры?

— То-олько и-из т-термоса. До-обыва-ались с во-оскресенья п-по в-вчера-ашний в-вечер. В ко-омплекте к к-каждой И-искре — э-энерге-етические у-узлы, у-у-упрощающие по-олучение у-умения.

— Могу я проверить состояние, соответствие описаниям и ранги?

— И-извольте.

Суетиться он не стал — деловито подозвал официанта, взял из его рук специальный поднос, аккуратно выложил на него упаковки со всеми ядрами шестого ранга, распаковал первое и порядка двух минут изучал иннервацию, кровеносные сосуды, особенности строения и т.д. При этом в справочник, протянутый все тем же официантом, заглянул всего два раза. А потом ткнул в кусок плоти тестером, увидел насыщенное светло-синее свечение и озвучил вердикт:

— Да, это стремительный рывок. Полноценный шестой ранг в идеальном состоянии. Готов взять за восемь триста.

Цена была хорошей, так что я согласно кивнул и повел рукой, предлагая продолжать. Николаев вернул «свою» Искру в упаковку, отложил в сторону, задумчиво потер подбородок и решительно выложил перед собой все ядра с рывками…

…К половине второго у меня на руках оказалась ни разу не круглая, но довольно внушительная сумма в сто тридцать семь тысяч четыреста пятьдесят рублей, а в пакете осталось всего четыре «семерки» и две «восьмерки». В принципе, при большом желании можно было продать и этот «мусор», но сидеть за столиком и смотреть, как покупатели изучают ядра, до смерти надоело, поэтому я допил пятый бокал сока, оплатил счет, оставил официанту хорошие чаевые и свалил.

Добравшись до машины, закинул пакет с остатками добычи обратно в термос, затем забрался в салон, опустил спинку сидения, дождался, пока Дайна заблокирует двери и поляризует стекла, показал ей все полученные визитки и выгреб из карманов все наличные. Шестьдесят пять тысяч шестьсот рублей — долю Кольцовой за вычетом аванса за лечение — сложил в одноразовый пакет и затолкал в бардачок. Потом отнес свои в мини-сейф, стараниями БИУС-а появившийся в багажном отделении, вернулся обратно, лег, закрыл глаза и задал помощнице риторический вопрос:

— Взгляды компании, сидевшей возле сцены, видела?

— Конечно! — отозвалась она и презрительно фыркнула: — Эти уродцы до сих пор дуреют от зависти и алчности. Но выходить сразу за тобой побоялись — понимают, что охранники Николаева, Спиридонова, Поливанова и Розова их срисовали, соответственно, попытка тебя ограбить закончится не так весело, как хотелось бы. Кстати, тебя сфотографировали все до единого. А сейчас еле слышно обсуждают стоимость обращения к некоему Валету — судя по всему, этот тип представляет местный криминалитет и торгует информацией.

— В общем, ты взломала их телефоны и держишь руку на пульсе, верно? — на всякий случай уточнил я, хотя точно знал, что так оно и есть.

Дайна подтвердила.

— Тогда я не буду забивать себе голову всякой ерундой и подремлю.

— Ага, щаззз!!! — хохотнула она и поинтересовалась, не хочу ли я, часом, набрать Петра Докукина и сообщить, что добыл две заказанные им Искры.

— А почему именно две? У нас аж сорок «троек», которые надо продать.

— Две из его персонального заказа! — сварливо сообщила помощница. — А в комплекте с ними можешь предложить еще ядра четыре для нужд рода. Но с общей суммой предложения не перегибай: да, этот конкретный Докукин уже заслужил толику доверия, но он в своем роду не один. А информация о том, что некий добытчик-одиночка гребет деньги ковшом экскава— …

— Дальше можешь не продолжать… — угрюмо буркнул я и нехотя взялся за телефон.

Искать и набирать номер не потребовалось: БИУС, «сидящий» на этом устройстве, сделал все за меня. Так что я вывел звук на динамики акустической системы «Порыва» и послушал сначала гудки, а затем сообщение, записанное на автоответчик:

«Прошу прощения за то, что не могу ответить на ваш звонок: в данный момент я нахожусь в Пятне и вернусь только в последних числах октября…»

— Свалил на заимку… — вздохнул я, сбрасывая вызов. И добавил:: — Судя по всему, Левашовых они утрамбовали по полной программе.

— Угу. Иначе оставили бы парня в родовом име— … — продолжила мою мысль Дайна, прервалась на полуслове и сообщила, что мне кто-то звонит.

Я шевельнул рукой, предлагая принять звонок, напомнил себе, что все еще заикаюсь, и вслушался в женский голос, раздавшийся из динамиков:

— Добрый день, Игнат! Я Александра Ярославовна Докукина, мать Петра Семеновича, которому вы только что звонили. В данный момент он находится в Пятне и вернется только в конце месяца, поэтому попросил меня ответить на ваш вызов и либо выплатить аванс, либо выкупить Искры по рыночным ценам плюс пять процентов.

— А парень-то обязательный! — прокомментировала этот монолог Дайна. Само собой, через гарнитуру. И я, утвердительно кивнув, обратился к матушке Петра — вежливо поздоровался, сообщил, что только что вернулся из Пятна, где добыл две Искры из личного списка ее сына и четыре обычные «троечки» на продажу.

Женщина оказалась в курсе всех договоренностей, поэтому выяснила, какие именно умения можно получить из этих ядер, заявила, что возьмет все, и предложила слишком высокую цену. Вот я и уперся: заявил, что по ценам форпоста, в котором я нахожусь, эти шесть Искр тянут не на двести семьдесят, а на двести сорок тысяч, что я уважаю ее сына, соответственно, лишнего не возьму.

— Вы забыли учесть один маленький, но важный нюанс! — вздохнула она. — Я нахожусь в Залесье и по целому ряду причин не смогу встретиться с вами где-либо еще. Поэтому будем считать, что я плачу лишние деньги за доставку.

— Т-тут не т-так уж и да-алеко… — усмехнулся я. — К-каких-то д-д-двести ки-илометров, а я н-на ма-ашине. Та-ак ч-ч-что д-доставка бу-удет бе-беспла-атной…

виновато вздохнул:

— Я с-сделал тебе больно. Вы-ынужденно.

— Поняла. Поэтому читаю дальше… — буркнула она и опустила взгляд, чтобы я не заметил, что на ее глаза навернулись слезы.

Последний лист изучала преувеличенно долго. А когда справилась со слабостью, вернула все три на переднюю панель, некоторое время задумчиво изучала мое лицо, а потом изрядно загрузила:

— До того, как устроиться работать на ферму, я закончила школу лучшей в потоке и получила грант на бесплатное обучение пусть в заштатном, но все-таки высшем учебном заведении. Учителя в один голос утверждали, что у меня светлая голова, и пророчили успех на ниве изучения точных наук, в аналитике и тэдэ. Мышление у меня действительно техническое. И хоть голову я толком не грузила четыре последних года, думать все-таки не разучилась. Поэтому смею утверждать, что для обычного добытчика-отшельника ты слишком уж грамотно и связно излагаешь мысли. Хотя нет, не так: эти объяснения слишком четко структурированы, в них нет «воды», аргументация предельно логична и отвечает математическому принципу «Необходимо и достаточно», а идеи, на первый взгляд кажущиеся безумными, поданы так, что в них невольно веришь. Да, судя по почерку, писать ручкой тебе приходилось нечасто, но в наше время это нормально. Так что выводы, мягко выражаясь, удивляют: откуда в тебе все вышеперечисленное?

— Фрагменты воспоминаний… — протараторила в гарнитуру Дайна, и я творчески воспользовался этой подсказкой:

— П-прошлое я помню отде-ельными о-отрывками. Но ме-чту всей жи-изни — обретение д-дворянства — н-не забыл. А еще у-уверен, ч-что го-отовился к тому, ч-чтобы когда-нибудь с-с-стать аристо-ократом. Да, по инфо-ормации, добытой из С-сети, но д-другой у меня не было. Кроме т-того, я да-аже сейчас н-не вижу в этой за-задаче ни-ичего сложного — если мо-отаться в Пятно н-не раз в де-есять лет, а ре-егулярно, и б-бродить не по окра-аине, а заходить по-оглубже, то взять че-етвертый ранг впо-олне реально. А он а-автоматически позволяет п-п-претендовать на ли-ичное дворянство.

— Что ж, пожалуй, это объясняет абсолютно все… — пробормотала Ольга и, наконец, переключилась на то, что вычитала на последней странице: — Тогда первый вариант — работа на тебя за «достойную зарплату» — мне в принципе неинтересен. Впрочем, я уверена, что ты предложил его только для того, чтобы мне было с чем сравнивать два других. Второй — уход под твою руку на роль постоянной напарницы с перспективой в течение десяти лет гарантированно обрести статус Слуги рода — выбрала бы до гибели Инны. Чтобы точно дожить до этого момента и взять в род сестру в качестве члена семьи. А сейчас, когда мне нечего терять, пожалуй, разделю твою мечту и приложу все силы, чтобы ты добился ее как можно быстрее.

— В-во-первых, это уже н-не м-мечта, а Цель! — уточнил я. — А, во-о-о-вторых, раз «ра-азделю», з-значит, «м-мы» и «до-обились».

— Принимается… — слабо улыбнулась она и пошутила: — Где расписаться кровью?

— Мне будет до-остаточно т-твоего слова… — предельно серьезно сказал я и был услышан:

— Оно у тебя есть. Что дальше?

— Сна-ачала плотный у-ужин. А п-потом есть ва-арианты…

…Пень, возле которого Ольга перед уходом в Пятно закопала телефон, нашли без особого труда. И не удивительно: в тот момент она была не в себе, так что выбрала первый же приметный ориентир рядом с местом высадки из такси. Откровенно говоря, я бы не удивился, уведи трубку водитель. Ан нет — она нашлась. И напрочь испортила хозяйке настроение полутора сотнями уведомлений о пропущенных звонках от родичей подруг ее сестры.

— С-сообщать о то-ом, что их бо-ольше нет, б-будешь? — спросил я через пару минут тягостного молчания.

— Надо бы — не чужие… — угрюмо ответила Кольцова и немного напрягла: — Но упоминать о том, что мы выследили Юдина и его людей, добрались до их логова и вырезали всю шайку, нельзя ни в коем случае — этого скота прикрывал кто-то влиятельный. И наверняка получал немалую долю от награбленного. А зачем нам лишние враги? Так что я, пожалуй, скажу, что девочкам вроде как, удалось сбежать от похитителей. Километрах в пятидесяти от границы Пятна. И добраться до ближайшей речушки. А там я так и не поняла, куда ушла эта троица — по течению или против. Хотя искала следы почти трое суток. Потом неудачно упала, заработала сотрясение мозга и переломы нескольких ребер, в полубессознательном состоянии наткнулась на тебя, выпала из реальности и пришла в себя только в «Приозерном».

— В э-этой леге-енде есть с-слабое з-звено… — вздохнул я. — Вернее, два…

— Только одно! — возразила она. — Ужин. Но и его можно объяснить твоим самодурством: ты не только загнал меня к целителю и оплатил лечение, но и заявил, что отвезешь в Михнево только в том случае, если я нормально поем.

— То, что ты бы-ыла н-на ужине, к-как раз не-есущественная м-мелочь: е-если ты озвучишь этот в-вариант ле-егенды, то не смо-ожешь объяснить, по-очему, добравшись до фо-орпоста, н-не пошла к опе-еративному де-ежурному, не по-озвонила ни в бли-ижайшие по-олицейские у— …

— Да и мой отъезд из деревни вызовет вопросы… — мрачно продолжила Кольцова, сообразившая, к чему я клоню, и, наконец, выдала более логичный вариант легенды: — Значит, там, у речушки, я все-таки нашла цепочку следов, добралась по ним до места гибели Инны, узнала останки по обрывкам одежды и браслету, подаренному на шестнадцатилетие. А почему девочки разошлись в разные стороны, так и не выяснила…

Браслет она действительно нашла. Но на заимке. И могла показать кому угодно. Так что я согласно кивнул и добавил еще один важный штрих:

— Ага. А упала т-ты, во-озвращаясь к речушке — х-хотела найти хоть по-одруг се-естры, но б-была не в с-себе от г-горя и толком не видела, куда идешь.

— Все так и было… — решительно заключила Кольцова и открыла свою дверь: — Я — звонить, врать и реветь. Не выходи ко мне, ладно?

«Звонила, врала и ревела» до начала одиннадцатого. Потом вернулась в машину, опустила солнцезащитный козырек, оглядела свое опухшее лицо в обнаружившемся за ним зеркале, ужаснулась и спросила, нет ли у меня, часом, какой-нибудь емкости с водой. Я выбрался наружу, открыл багажный отсек, отсоединил от рюкзака гидратор с «обычным» содержимым и поассистировал. А после того, как девушка умылась, присобачил гидратор на законное место, выдал напарнице полотенце, закрыл багажный отсек и вернулся за руль. Когда Кольцова снова уселась на переднее пассажирское сидение, завел двигатель и вопросительно мотнул головой.

— Домой не поеду — мне там будут не рады…

— В ка-аком смысле? — не понял я.

— Мать Марины Струковой обозвала меня никчемной, бессердечной и трусливой овцой, брат пообещал переломать руки и ноги, а отец, вроде как, собрался сжечь наш дом. Чтобы в Михнево я больше не возвращалась.

— Н-но по-очему⁈

— Оказывается, они на меня рассчитывали. А я была обязана любой ценой вернуть их кровиночку домой! Вернуть, а не врать про какие-то сотрясения и переломы!!!

— А ч-что ж они сами-то не рва-анули за Ю-удиным и его ш-шайкой⁈ — возмутился я.

— Они рассчитывали НА МЕНЯ! Ибо я — сотрудница частного охранного предприятия, а значит, должна была показательно уничтожить всех бандитов еще до того, как они заявились в нашу деревню!!!

— Это далеко не самое неприятное из того, что ей наговорили… — подала голос Дайна. — В общем, девочка на грани срыва, так что немедленно смени тему.

Я едва заметно кивнул и последовал этому совету. Первым делом заявил, что сжигать дом они однозначно не рискнут, поэтому Ольге стоит выбросить из головы их угрозы. Потом тронул внедорожник с места и попросил девушку вбить в навигатор адрес самого лучшего торгово-развлекательного центра Мценска.

— Ты думаешь, что я сейчас в состоянии развлекаться? — саркастично поинтересовалась она.

— А р-разве я ска-азал хотя бы одно слово о ра-азвлечениях? — притворно удивился я, выдержал небольшую паузу и озадачил ее по полной программе: — За-автра в пя-атнадцать ноль-ноль у н-нас с тобой д-деловая встреча в родовом по-оместье До-окукиных. С су-упругой наследника гла-авы этого р-рода — она со-обирается купить не-есколько Искр тре— … тре-етьего ранга для лю-убимого сына. В За-алесье мы, наверное, н-не попадем, так что п-приоденемся тут, в М-м-мценске. П-по возможности, се-егодня. А еще т-тебе надо за-айти в банк, по-оложить деньги на с-свой счет и о-оплатить ш-штраф.

— Со штрафом все понятно, и я его, конечно же, оплачу. А со встречей — нет: зачем на ней я⁈

На этот вопрос я ответил с огромнейшим удовольствием.:

— Ольга, т-третий ва-ариант — это, кро-оме всего про-о-очего, еще и во-овлеченность в мои дела. П-привыкай…

Ну, а в суть сказанного напарницей вник уже после того, как заставил себя охолонуть:

— Ванна тут воистину королевская. Но укладываться в нее я не рискнула — испугалась окончательно расклеиться. Так что приняла душ и хотела бы лечь спать. Вернее, выключиться. По возможности, побыстрее.

Я быстренько навел ей снотворного, затем добил список и отправился расслабляться. Ибо, в отличие от Ольги, расклеиться не боялся…

…С подбором правильной дозы «химии» из моего мира я ошибся и в этот раз. Правда, в «другую сторону» — Ольга проснулась не в начале девятого, как планировалось, а без двадцати восемь и, по словам Дайны, мониторившей ее состояние, как-то уж очень быстро ухнула в бездну отчаяния. Пришлось принимать меры. В смысле, «просыпаться», выходить в общую гостиную, «совершенно случайно» задевать бедром и ронять на пол тяжеленное резное кресло, приглушенно чертыхаться и т.д. Зато помощь, предложенная таким своеобразным способом, была принята — новообретенная напарница заставила себя выбраться из-под одеяла, накинула халат и рванула на выход из спальни. Вроде как, желать доброго утра и уточнять ближайшие планы. Обе короткие «разлуки» перенесла достаточно тяжело. Но как только водные процедуры остались в прошлом, вернулась в более-менее нормальное расположение духа. Так что на завтраке в ресторане «Северного сияния» вела себя если не как потомственная дворянка, то как представительница не самого последнего купеческого рода Империи, и очень достойно отыграла эту же самую роль во время выселения из гостиницы. А потом роль лицедея примерил на себя и я. В смысле, сообщил Кольцовой, что накануне вечером вдруг вспомнил рецепты пары-тройки «коктейлей», которыми меня когда-то усиленно поили родители, и собираюсь повысить КПД наших будущих тренировок еще и так. Правда, в аптеку заскочил один. Чтобы не шокировать девушку объемом закупок. И в одно лицо загрузил расходники для всевозможных экспериментов БИУС-а в багажный отсек. А после того, как вернулся в салон, по настоятельной просьбе Дайны спросил у Ольги, что у нее с лицом.

Она немного поколебалась и ответила вопросом на вопрос:

— Скажи, пожалуйста, у тебя действительно нет ни дома, ни квартиры?

— Нет. Но ско-оро появится… — ответил я и повернулся к ней: — Я не со-обираюсь скитаться по го-остиницам о-остаток осени, всю зиму и по-оловину весны, поэтому с за-автрашнего дня мы с т-тобой займемся по-оисками дома.

— Может, заселимся в мой?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет. Я пла-анирую купить не-едвижимость где-то между Вла-адимиром и Южным.

— Ничего себе! — ошарашенно выдохнула она.

— Оль, это — один из пе-ервых шагов к моей цели. Кроме того, нам нужны ч-четвертые ранги. При-ичем не через пя-атнадцать-двадцать лет, а в о-обозримом будущем. Поэтому все ме-ежсезонье мы проведем в тре-енировках.

Кольцова заявила, что такое будущее ей нравится, немного поколебалась и задала следующий вопрос. По моим ощущениям, самый важный:

— Раз мы переберемся настолько далеко от моих родных мест, может, заедем в Михнево, чтобы я могла забрать то, что мне по-настоящему дорого?

— За-абивай адрес дома в навигатор! — потребовал я. — У нас ка-ак раз есть пара ча-асов свободного в-времени…

…Почти всю дорогу от Михнева до Залесья напарница терпела мои издевательства — училась автоматически пополнять марево, проседающее под моим прессом, мгновенно уходить в невидимость и держать «баффы» до последних капель Силы. Кроме того, регулярно медитировала, восполняя невеликий резерв, и пыталась поймать это же ощущение без медитации.

Я тоже пахал, как проклятый: нарабатывал опыт использования боевых навыков «краем сознания», учился дозировать нагрузку, выдаваемую прессом, то формировал, то сбрасывал «баффы», то разгонял, то замедлял восприятие и так далее. Получалось. Причем неплохо: за все двести с мелочью километров дороги Дайна перехватила управление «Порывом» всего один раз и заставила уйти с левой полосы, чтобы пропустить догонявший нас зеленый «Ураган».

Так что к съезду с трассы, ведущему к родовому гнездышку Докукиных, добрались в рабочем настроении, зарулили в первый попавшийся «карман» и, по очереди перебираясь на задние сидения, переоделись в парадно-выходное костюмы. В том же «кармане» провели и «лишние» семнадцать минут: я без особого фанатизма грузил напарницу ценными указаниями, а она вдумывалась в услышанное и старательно настраивалась на свою первую деловую встречу с потомственной аристократкой. Впрочем, самые последние и самые простые советы я дал уже после того, как снова тронул машину с места:

— В общем, абсо-олютно все д-дворянские рода были о-основаны про-остолюдинами; мы с то-обой — уже без пя-ати минут д-дворяне; а я, глава на-ашего ро-ода, не дам те-ебя в обиду. Так что «зе-еркаль» мое поведение, ни-ичему не удивляйся и ни-ичего не бойся!

— Поняла. Можешь на меня рассчитывать… — отрывисто ответила Ольга, и я со спокойной душой набрал матушку Петра Семеновича.

Она приняла звонок после второго гудка, поздоровалась и спросила, не изменились ли мои планы.

Я вполне осознанно забил на титулование и обратился к ней по имени-отчеству:

— Д-добрый день, А-александра Яро-ославовна. Н-нет, мы по-одъезжаем к въезду на о-охраняемую те-ерриторию.

— «Мы»? — переспросила Докукина, и я озвучил заранее подготовленный ответ:

— Пя-атно не прощает о-ошибок даже н-на окраинах, а я захожу доста-аточно далеко. Во-от и нашел на-адежного напарника. Кстати, мы е-едем на «По-орыве» цвета ха-аки…

Она пообещала, что нас пропустят и проводят, сбросила вызов, а где-то минут через пятнадцать-двадцать приняла нас в кабинете, обставленном под старину. Что интересно, первым делом оглядела Кольцову. За долю секунды, но с головы до ног. И, как мне показалось, сделала «не те» выводы. Впрочем, высказывать мне свое «фи» и не подумала — сделала стандартный комплимент нашей пунктуальности, предложила присаживаться, поинтересовалась, что мы будем пить, и т.д. Свое доверенное лицо — мужчину лет сорока-сорока двух с фигурой молотобойца и очень недобрым взглядом — представила уже после того, как я выложил на столешницу один пакет с ядрами и вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла:

— Юрий Денисович, мой личный телохранитель и, по совместительству, один из лучших экспертов нашего рода по Искрам. Если вы не возражаете, то вашу добычу осмотрит и оценит он.

Я едва заметно выгнул бровь и получил ожидаемый ответ:

— Да, он в курсе ваших договоренностей с моим сыном.

— О-отлично… — вежливо улыбнулся я, выложил на стол второй пакет и коротким тычком подвинул к «эксперту»: — Ту-ут т-те самые, л-личные…

Сообщать, какие именно, не стал. Но этой личности подсказки были не нужны — он узнал ядро марева чуть ли не раньше, чем заглянул в пакетик. Так же быстро идентифицировал и иллюзорный сдвиг. Потом тщательно изучил их состояние, вытащил из внутреннего кармана пиджака артефактный тестер, ткнул им в каждую Искру и озвучил вердикт:

— Защитный покров и иллюзорный дубль. Обе Искры — третьего ранга и в идеальном состоянии.

Струю воды, регенерацию, туман и усиление тела осмотрел ничуть не менее добросовестно, поделился своими выводами с хозяйкой и основательно напряг:

— В списке Искр, похищенных или украденных за последние два месяца, этих наименований нет.

Докукина сделала вид, что эта фраза была произнесена не по ее просьбе, спросила, пользуюсь ли я еще расчетным счетом, открытым в присутствии ее сына, получила утвердительный ответ и кому-то позвонила. Личность, судя по всему, дежурившая в Залесском отделении Императорского банка, оказалась не только исполнительной, но и шустрой — уведомление о поступлении на мой счет двухсот сорока тысяч рублей упало на телефон всего через двенадцать минут после соответствующей команды.

Я собрался, было, откланяться, но Александре Ярославовне захотелось поговорить — она попросила нас не торопиться, ткнула в сенсор селекторной связи, разрешила какой-то Машеньке занести чаю и печеных, дождалась, пока та закончит сервировать стол и выйдет из помещения, поймала мой взгляд и спросила, собираюсь ли я в Пятно в ближайший месяц-полтора.

— Д-да… — кивнул я. — Уйду либо в ч-четверг, либо в пя-ятницу. Не-едели на полторы. А ч-что?

— Хочу заказать еще две регенерации третьего ранга. Готова заплатить за каждую не двадцать одну, а двадцать пять тысяч. Кроме того, выкуплю три-четыре стремительных рывка и семь-восемь защитных покровов на двадцать процентов дороже рыночной цены. А про наш интерес к атакующим умениям Воздуха и Земли вы уже знаете. Могу выдать в качестве аванса тридцать тысяч рублей.

От аванса я отказался, заметил во взгляде «эксперта по всему и вся» что-то вроде недоумения напополам с завистью и разозлился:

— Кста-ати, вы почему-то не обра-атили внимания на эне-ергетические узлы, лежавшие в па-акетах с Искрами. А ведь они су-ущественно упрощают по-олучение и раскачку у-умений.

— Что за бред? — насмешливо воскликнул телохранитель, но был перебит Александрой Ярославовной:

— Вы в этом уверены?

— А-абсолютно. И если вам эти у-узлы не нужны, то с удо-овольствием з-заберу и пущу в де-ело.

— Нужны! — твердо сказала женщина и добавила: — Я сегодня же проверю ваши наблюдения на себе, и если они подтвердятся, то отблагодарю.

— Александра Я— …

— Юра, закрой рот и не позорь ни себя, ни меня: этот парень — отшельник, а они, в отличие от тебя, живут в Пятне, благодаря чему знают о его обитателях НАМНОГО БОЛЬШЕ, чем все Докукины, вместе взятые!

Мужик набычился, злобно зыркнул на меня

и сделал еще одну попытку продавить свое мнение:

— Как бы там ни было, проводить эксперименты надо не на себе, а…

— Юра, выйди вон! — негромко, но очень грозно рыкнула она, а когда оскорбленный телохранитель потянулся к пакетикам, добавила: — Без Искр!!!

Он одарил меня еще одним многообещающим взглядом, неторопливо вышел из кабинета и не стал захлопывать дверь. А зря — госпожа Докукина ни разу не успокоилась, поэтому ткнула в сенсор включения селекторной связи и приказала «Машеньке» закрыть дверь.

Щелчок замка раздался буквально через десять секунд, и аристократка, взяв себя в руки, повернулась ко мне:

— В вопросах, так или иначе связанных с обретением и развитием умений, Юрий Денисович считает себя истиной в последней инстанции. И, что самое обидное, видит в вас не талантливого добытчика, а удачливого мальчишку. Я же считаю иначе. Поэтому буду счастлива, если вы объясните мне тонкости употребления энергетических узлов…

довел девушку до места, в котором вода «поднялась» мне до пояса, развернулся на месте и негромко поставил боевую задачу:

— Море, как известно, со-оленое, значит, держаться на во-оде будет не так сложно. Сейчас я отплыву ме-етров на пять-семь, за-ависну на месте, оце-еню твои нынешние во-озможности и объясню, что ты де-елаешь не так.

Заплыл, развернулся на месте, махнул рукой и приятно удивился — Оля, не задумавшись ни на мгновение, сделала «самый страшный шаг» и поплыла. Да, невероятно «кривым» брассом и очень медленно, но сама.

Я подождал, пока она преодолеет почти все разделявшее нас расстояние, подставил ладонь, помог зависнуть на месте и предложил сразу два варианта получасового «отдыха»: тренировку по плаванию с первой и до последней минуты пребывания на пляже или заплыв «на мне» к буйку и обратно, а потом теоретический разбор правильной техники плавания, совмещенный с приемом солнечных ванн.

Кольцова без колебаний выбрала второй, выслушала мои инструкции, вцепилась в трапеции, вытянулась в струнку и расслабилась. Буксировать настолько беспроблемный балласт было в разы легче, чем тащить инструктора или однокурсника, мертвой хваткой вцепившегося в щиколотки и усиленно изображающего раскоряку. Да и дистанция — жалкие метров восемьдесят — радовала не в пример сильнее, чем обязательные двести. Так что я абсолютно не устал и, вернув напарницу к месту, на котором она могла встать на дно, не стал выбираться на берег, а принялся объяснять технику плавания брассом.

Не успел показать технику гребков руками, как к нам подвалила троица «аборигенов», и их предводитель, темноволосый кабанчик, раскачавшийся на «химии» до нереальных объемов, с апломбом заявил, что я брежу, ибо, как и все приезжие, разбираюсь в Настоящем Плавании, как тушканчик в токарно-винторезных станках.

Вряд ли это сравнение озвучивалось первый раз, но свита качка радостно заржала. А я промолчал. Вернее, продолжил объяснения. И жестом показал Ольге, что в ее помощи не нуждаюсь. Жестикуляции парни не заметили — их страшно возмутило показное игнорирование, и все тот же кабанчик обострил ситуацию:

— Слышь, задохлик, а ведь ты сейчас доиграешься!

В радиусе метров пятидесяти других представителей мужского пола не наблюдалось, поэтому я воспользовался представившейся возможностью и ответил. Само собой, заикаясь:

— Вы н-настолько пре-едсказуемы, что нет с-слов. Впро-очем, я не м-могу не заявить, ч-что мою по-одругу устраивают м-мои объясне-ения, что она н-не со-обирается с вами з-знако-омиться, и что тее-елефон, ле-ежащий на покры-вале, пи-ишет все, что вы г-г-говорите.

Качок картинно выгнул бровь и посмотрел на правого подпевалу:

— Нет, я, конечно, привык к тому, что меня боятся. Но парня с трясущейся нижней челюстью вижу в первые!

— Зато у этого дурачка отсутствие мужества компенсируется умением связно излагать свои мысли! — весело хохотнул левый и вальяжно направился к нашему лежбищу. — Он честно признался в том, что настолько опасается знакомств, что пишет все подряд.

— О-отключить за-апись без мо-оей биоме-етрии вы н-не сможете… — дав ему поднять трубку, предупредил я. — А по-опытка порчи чу-ужого имущества явля-ается пре— … пре-еступлением!

— Ломать свой новый модный телефон я, конечно же, не буду — вежливо попрошу тебя его разблокировать и подарить.

— И н-не по-одумаю! — фыркнул я, сделав ровно три шага. Потом вежливо попросил положить трубку на место и, услышав четко сформулированную угрозу, ушел в рывок.

Восприятие, ускоренное просветлением, субъективно замедлило время, так что телефон перекочевал в мою левую руку через долю секунды после того, как правый локоть воткнулся в квадратную челюсть с ямочкой по центру. Добивать это тело не требовалось, поэтому я «положил» два других оплеухой, придавил прессом и переместился к онемевшему кабанчику:

— Мо-огу по-оломать и в-вас. Но л-лениво — вы бе-езобиднее за-айцев де-есятого р-ранга, а охо-отиться н-на них мне на-адоело еще л-лет в ш-шесть. Т-так что и-извиняйтесь и ва-алите. Т-только не за-абудьте п-прихватить с со-обой это го-оворливое во-орье.

В этот раз меня, конечно же, услышали — двое «выживших» подхватили бессознательное тело третьего и куда-то бодренько унеслись. Провожать эту троицу взглядом я и не подумал — положил трубку на место, вернулся к Ольге и продолжил объяснения. А во время первой же паузы услышал тихий смешок:

— Мне так хотелось добавить, что девушки-добытчицы с зайчиками не знакомятся…

— И что тебе по-омешало?

— Отсутствие морального права так называться.

— Не ра-асстраивайся! — улыбнулся я. — Такие красавцы по-опадутся нам еще не раз и не два. А тре-енироваться ты уже начала…

…Информацию о самых интересных новостройках юго-западной части побережья Лазурного моря Дайна нарыла еще в Ясногорске, и она же от моего имени договорилась о встрече с начальником отдела продаж компании «Уют». Строила компания и хорошо, и очень много, но один из проектов фактически запорола — возвела в заливе с романтичным названием «Бухта уединения» коттеджный поселок из десяти домов, но… продала только три. Почему так мало? Как я понял из объяснений верной помощницы, изначально их поселок позиционировался, как самое лучшее место отдыха для любителей тишины и спокойствия, коих в Империи хватало. На момент начала строительства эта часть побережья считалась редкой глухоманью, и от желающих приобрести небольшой двухэтажный домик с тремя спальнями, тремя ванными, джакузи вместо бассейна, сауной вместо «настоящей» русской бани и гаражом всего на две машины не было отбоя. А месяцев через десять, то есть, на момент сдачи в эксплуатацию трех первых коттеджей, всего в двух с половиной километрах от Бухты Уединения конкуренты «Уюта» начали строить курортный городок для круглогодичного отрыва самой состоятельной молодежи страны. Как и следовало ожидать, любители тишины и спокойствия мгновенно отказались от покупки коттеджей там, где с уединением должны были возникнуть очень серьезные проблемы, а молодым аристократам, как правило, развлекающимся большими компаниями, настолько крошечные домишки были неинтересны.

Да, продажники «Уюта» делали все, что могли, начиная с понижения цен до уровня себестоимости коттеджей и заканчивая попытками привлечения к внимания других целевых аудиторий, но без особого толку — потенциальные покупатели появлялись раз в сто лет и, как правило, отказывались от осмотра еще на небольшом «перевальчике», с которого было видно достраивающийся городок, уже сияющий тысячами огней.

Мы с Ольгой тоже им полюбовались. И даже решили следующим летом наведаться в огромный аквапарк, каркас которого возвышался над ближней окраиной. А потом я свернул под указатель «Бухта Уединения», проехал под трассой, немного попетлял между невысоких холмов, густо поросших лесом, и плавно остановился возле серебристой «Ариадны», припаркованной справа от автоматического шлагбаума. Кстати, о том, что это именно «Ариадна», а не что-нибудь еще, мне сообщила Дайна.

Я едва заметно мотнул головой из стороны в сторону в знак того, что эта машина мне несимпатична, выбрался из своей и «снова» поздоровался с Яном Георгиевичем Треповым.

Оглядев меня с головы до ног, он почему-то решил, что и эта поездка станет пустой тратой времени. Тем не менее, скрыл накатившее разочарование и предложил на выбор два варианта начала просмотра — заехать на территорию на его машине или пройтись пешком. Когда я выбрал второй и помог Кольцовой выбраться из «Порыва», сделал ей красивый комплимент, повел рукой, предлагая следовать за ним, и пошел к аккуратной калитке. А после того, как помог нам преодолеть этот «кордон», начал с «минусов»:

— Не знаю, в курсе вы или нет, но всего через четыре с половиной месяца, то есть, первого марта, состоится торжественное открытие курортного городка Лукоморье, и в этой части побережья станет очень шумно. Не особо тихо и сейчас: два из пяти жилых районов и чуть меньше половины развлекательных заведений этого города уже сданы, а граждане, купившие дома или квартиры, уже заняты их обустройством, перегоняют в него яхты и тэдэ. Впрочем, в этом есть и свои плюсы. К примеру, для того, чтобы закупиться продуктами, вам не придется ехать, плыть или лететь ни во Владимир, ни в Южный: ближайший функционирующий торгово-развлекательный центр «Бессонница» находится всего в трех минутах езды от коттеджного поселка…

Эту часть повествования я слушал через пень-колоду, так как знал, что Дайна в любом случае запомнит все рассказанное слово в слово, а дорожка, по которой мы шли, вилась через фантастически красивый облагороженный лес, показывая то деревянную беседку на небольшом обрыве, то премиленький родничок с кристально чистой водой, то огромный валун, покрытый густым темно-зеленым мхом. Каюсь, и ими я любовался краем глаза, ибо жаждал увидеть коттеджи, так вкусно описанные БИУС-ом. А их все не было и не было… до тех пор, пока нас не подвели к здоровенной каменюге высотой метров пять и не сообщили, что это — имитация скального выхода, за которым спрятаны гараж, лифт и подземный коридор, ведущий в коттедж, «вросший» в другую сторону холма!

В «скалу» мы вошли через небольшую дверь и первым делом оценили размер гаража. Ну, что я могу сказать об увиденном? Если он и был рассчитан на две машины, то под словом «машина», скорее всего, подразумевались либо лимузин, либо БТР. Ибо моих «Порывов» должно было влезть как минимум три. Лифт, который Трепов тоже назвал «небольшим», мог вместить человек семь-восемь. А в «небольшом» спортивном зале, обнаружившемся ближе к концу того самого коридора, стояло два ни разу не дешевых универсальных тренажера, две беговые дорожки и стойка с довольно серьезным гантельным рядом. Имелись и боксерские мешки. Один относительно короткий, весом килограммов под шестьдесят, а второй — полноразмерный, позволяющий бить не только руками, но и ногами. Да, любоваться морем, не слезая с дорожки, было нереально — этот зал находился внутри холма. Но для любителей именно такого времяпрепровождения имелся экран, на который, при желании, можно было вывести картинку с нескольких десятков видеокамер.

Ян Георгиевич искренне считал это серьезнейшим недочетом и почему-то винил в его появлении себя, а я все никак не расстраивался. Ибо слушал комментарии Дайны и знал, что в этом помещении великолепная вентиляция и звукоизоляция. Жилые помещения оценивали в приблизительно с таким же расхождением во взглядах: по мнению Трепова, спальни, ванные, гардеробные и гостиные были «хоть и небольшими, но уютными», а я одинаково сильно дурел и от вкуса дизайнеров, и от размеров почти всего, на что падал взгляд. Ибо на кровати, обнаружившейся в хозяйской спальне, можно было запросто ночевать впятером, в той же компании расслабляться в джакузи или загорать в «крошечном» солярии на крыше коттеджа!

В общем, к моменту, когда начальник отдела продаж вывел нас на пляж и показал коттедж снаружи,

я пришел к выводу, что шестьсот двадцать тысяч, за которые компания «Уют» ныне продает такие домики, занижена как минимум впятеро. После того, как узнал, что благодаря некоему комплексу гидротехнических сооружений даже в самые сильные шторма волнение в этой бухте не превышает одного балла, мысленно изменил коэффициент «пять» на «семь». А когда Трепов показал нам мыс, под которым, вроде как, прятался выход в море из общего эллинга поселка, решил, что лучшего варианта за эти деньги мы однозначно не найдем, и вклинился в бесконечный монолог:

— Ян Георгиевич, меня все устраивает. Поэтому давайте не будем терять ни ваше, ни мое время и займемся делом…

— Устраивает? — эхом повторил мужчина, явно не поверив своим ушам, и я утвердительно кивнул:

— Да, я готов купить один из свободных коттеджей. Поэтому хочу узнать, какие из них пустуют, оценить вид, открывающийся с каждого, осмотреть тот, который понравится мне, подписать контракт и перечислить вам деньги. Дабы не искать гостиницу, а остановиться у себя…

Через несколько секунд девушка повернулась ко мне спиной, поэтому взгляд сам собой уперся в восхитительно круглую попу. А после того, как «сполз» на чертовски аппетитные ножки, Ольга метнулась к здоровенному холодильнику, накануне забитому продуктами от силы на треть, вытащила из него два контейнера с блинчиками и развернулась ко мне:

— Игнат, питаться полуфабрикатами, пусть даже очень качественными, не дело. Особенно с учетом того, что я и умею, и люблю готовить. Разрешишь взять на себя эту обязанность?

— Буду только рад… — нисколько не кривя душой, ответил я, запретил себе вспоминать диаметрально противоположное заявление двоюродной сестры, некогда запавшее в память, и снова вслушался в монолог Кольцовой:

— Спасибо, для меня это важно, хотя и кажется мелочью. А теперь, если можно, объясни, пожалуйста, зачем ты вкладываешь в меня такие безумные деньги. Ведь мы знакомы считанные дни, и ты физически не мог успеть как следует разобраться в моем характере!

— Получается, что ты не веришь в мою ге-ениальность? — убито вздохнул я и перестал валять дурака: — А если се-ерьезно, то разбираться в х-характерах людей сложно только в о-обычной жизни. Зато в э-экстремальных ситуациях становится не до при-ивычных масок. В общем, я видел тебя-на-астоящую и решил рискнуть. Я понимаю, что мог за-аметить не все, но ты — единственный ч-человек, встретившийся за м-месяц «новой жизни», на которого мне захо-о-отелось положиться. Теперь скажу пару слов о «бе-езумных деньгах». Оль, я вкладываюсь в тебя одни-ими Искрами, которые с моим арсе-еналом умений добываются достаточно легко. Да, эти Искры можно продать. Но если мы с тобой на-айдем общий язык, то уже к весне у меня по-оявится по-настоящему надежная напарница, что, как ты на-аверняка понимаешь, стоит любых денег. И последнее: поставь себя на мое место и попро-обуй предложить достойную альтернативу…

Она помотала головой и криво усмехнулась:

— Достойной альтернативы нет: окажись я на твоем месте, сделала бы то же самое. Только присматривалась бы к потенциальному напарнику в разы дольше.

— Тебе про-осто не хватает информации… — мягко улыбнулся я и сделал еще один шаг ей навстречу: — Вчера мы с тобой употребили «аж» девять Искр. И даже после этого у ме-еня осталось два с лишним десятка «троечек»! Дальше объяснять?

Она расфокусировала взгляд и достаточно быстро догадалась, к чему я клоню:

— Ну да: продавать такое количество высокоранговых Искр сразу, мягко выражаясь, небезопасно, а они, пусть медленно, но все-таки портятся даже при хранении в термосах. А так ты используешь добычу с максимальным КПД. Кстати, а зачем ты рисковал жи— …

— Оль, я пришел в себя, по-омня только имя. И не где-нибудь, а в ареале обитания зверей тре-етьего ранга. Первое время не понимал, в какую сторону идти, а в тех ме-естах покров теневика прячет далеко не от всего з-зверья. Так что я просто выживал. А Искры и энергетически узлы вырезал из вну-утренней потребности. Хотя даже не догадывался, за-ачем я это делаю.

— А потом память стала потихоньку возвращаться… — продолжила она, дождалась подтверждающего кивка и мрачно усмехнулась: — Да уж, не хотела бы я оказаться в такой ситуации!

Потом вспомнила, о чем мы говорили, согласилась с тем, что под таким углом зрения мое поведение выглядит более чем рациональным, и решительно тряхнула влажной гривой:

— Как ты, наверное, догадываешься, решение принять твое предложение я приняла на эмоциях и от безысходности. Первые сутки-двое, можно сказать, плыла по течению, а потом ко мне стало возвращаться критическое мышление, и я стала анализировать все, что вижу и слышу. До вчерашнего полудня это не мешало упиваться горем, но стоило узнать, что ты отвалил за этот коттедж аж шестьсот двадцать тысяч, как я осознала, ЧТО ты мне предложил в третьем варианте, и испугалась.

— Почему?

Кольцова поставила передо мной бокал с апельсиновым соком и криво усмехнулась:

— Я поняла, что твои планы добиться дворянства не только реальны, но и уже начали реализовываться, представила себя- деревню на приеме высшего света, о котором не знаю ровным счетом ничего, и…

— Оль, высший свет, бе-езусловно, тот еще гадюшник, но мы попадем в него на тре-етьем ранге. А теперь добавь к этому словосо-очетанию еще два: «добытчики, неделями про-опадающие в центральных областях Пя-атна» и «опыт сотен боев не на жизнь, а на смерть».

В ее глазах появилось понимание:

— Ты хочешь сказать, что нас будут опасаться?

— И еще как! — ухмыльнулся я. — Поэтому будут радостно про-ощать не только мелкие шероховатости поведения, но и серьезные ошибки.

Оля расфокусировала взгляд и задумчиво хмыкнула. Не знаю, о чем она думала в этот момент, но позволять ей заморачиваться проблемами далекого будущего я не собирался, так что продолжил объяснения в несерьезном ключе:

— На мой взгляд, дворяне по-охожи на Одаренное зверье: атакуют только тех, в ком чу-увствуют страх, и не свя-азываются с хищниками сильнее себя.

Вывод напрашивается сам собой: хо-очешь выжить в их обществе — с-стань хищницей.

Трудно сказать, по какой причине, но она сочла эту шутку руководством к действию и без тени улыбки посмотрела мне в глаза:

— Поможешь?

Я, конечно же, воспользовался представившейся возможностью, чтобы закрепить на редкость удачную реакцию:

— Конечно! Ты, гла-авное, забудь слова «я», «боюсь» и «невозможно»: мы можем все. И со-оздаем будущее сами…

…Трехчасовая тренировка в спортзале прошла под знаком удивления. Мы с Дайной, сначала разбиравшиеся в нынешних возможностях организма Кольцовой, а затем ставившие ей правильную технику всего и вся, удивлялись выносливости девушки и ее внутренней готовности выкладываться до предела даже там, где этого не требовалось, а она дурела от «моих» знаний и умения объяснять любые понятия с помощью образных аналогий. Следующий час, целиком и полностью посвященный магии, порадовал ничуть не меньше: Оля, регулярно терявшая дар речи от «моего» видения «единственно верного» пути развития Одаренного, нереально спокойно «отпускала» свои представления о правильном, достаточно быстро «хватала» нужные ощущения и потихоньку пьянела от восторга. В результате «продвинутый» вариант марева создала на эмоциональном подъеме, поверила в то, что в том же режиме можно изменить любое «умение», и… прозрела:

— Игнат, это Знание в разы более ценно, чем Искры!!!

— Выводы де-елать будем? — ехидно улыбнулся я.

— Уже! — предельно серьезно заявила она и от избытка чувств прижала к сердцу правый кулак: — Ты вкладываешь в меня душу. Я в восторге. И сделаю все возможное, чтобы ты никогда не пожалел о решении взять меня под свою руку.

— Я тебя услышал! — так же серьезно сказал я, встал с пола и подал ей руку: — Самый первый и самый ва-ажный шаг ты уже сделала, поэтому в темпе о-ополаскиваемся, одеваемся и ровно в час уезжа-аем в Лукоморье…

Она подобралась:

— Форма одежды?

— Белая рубашка, черные штаны… — начал, было, я, но услышал смешок Дайны и не стал вдаваться в подробности: — В общем, стиль «Хи-ищница на отдыхе».

— Кажется, поняла… — пробормотала девушка и унеслась к себе.

И ведь действительно поняла — ровно в двенадцать пятьдесят пять вошла в гостиную первого этажа в образе, запавшем мне в душу еще в ТРЦ «Шарм».

Я удовлетворенно кивнул и дал команду выдвигаться. А минуты через полторы, подняв ворота гаража и легонечко надавив на педаль газа, поднял довольно щекотливую тему:

— Оль, завтра утром я снова уйду в Пятно. Ве-ероятнее всего, последний раз в этом году. Уйду довольно глу-убоко, один и не на охоту…

— А зачем?

— Информация не для распро-остранения: до шестого ранга мне осталось совсем чуть-чуть, и я хочу его взять.

— О-о-о! — восхитилась она, вспомнила, с чего я начал это предложение, и посерьезнела: — Я не болтлива. А твои тайны умрут вместе со мной. Обещаю.

Я коротко кивнул, вырулил на трассу, с набором скорости перестроился в левый ряд и продолжил объяснения:

— Сколько времени по-отребуется на такой рывок, я, естественно, даже не пре-едставляю, но уверен, что не больше десяти дней. В общем, ве-ернусь до начала сезона дождей и хотел бы, чтобы ты в мое о-отсутствие тоже сделала хоть небольшой ры-ывочек.

Соображала Кольцова действительно неплохо, ибо без труда додумалась до всего остального:

— Сделать этот самый «рывочек» здесь однозначно не получится, значит, ты хочешь, чтобы я поселилась в гостинице какого-нибудь форпоста, каждый день моталась в Пятно на тренировки и развивала новые умения. А еще, вне всякого сомнения, страшно переживаешь из-за того, что вынужден оставить меня одну, да еще и на столь долгий срок.

Я виновато вздохнул и утвердительно кивнул:

— Да, так и есть: я не хочу у-уходить, но впереди сезон до-ождей и зима, а мой уровень ра-азвития — это залог нашего выживания.

— Согласна с каждым словом… — как-то очень уж уверенно заявила она и сняла с моей души немалую часть груза: — … и тоже считаю, что ты обязан добиться этой промежуточной цели еще в этом году. А по поводу себя и своего состояния следующее: да, я продолжу упиваться горем, но однозначно не в ущерб тренировкам. Ибо у меня появились новые знания и желание как можно быстрее превратиться из обузы в помощницу. Кроме того, слова «я», «боюсь» и «невозможно» остались в прошлом, а в настоящем их нет и не будет. Короче говоря, я справлюсь. Ты, главное, поставь мне задачи и как можно подробнее опиши алгоритмы их решения.

— Красотка, че! — прокомментировала этот монолог Дайна, а я задвинул куда подальше оставшиеся сомнения, свернул на новенькое окружное шоссе и перешел ко второму вопросу, который решил обсудить:

— Я ставил себя на тво-оем месте и понимаю, насколько некомфортно жить на всем готовом. Поэтому не стану за-апрещать охотиться на одиночное зверье девятого ранга и продавать Искры, хотя не вижу в этом смысла. Кроме того, не стану загонять те-ебя ни в какие рамки — я знаю, что делать глупости ты не будешь, а проблему с родительским домом все равно придется когда-нибудь решать.

Тут Ольга нахмурилась и призналась, что не поняла смысл последнего утверждения.

— Перед тем, как выйти из до-ома, ты оглядела большую комнату так, как будто прощалась с ней на-авсегда. А соседке, прицепившейся к тебе на улице, сообщила, что решила его про-одать, и, по моим ощущениям, не шутила.

— Так и есть… — после небольшой паузы сказала девушка. — Я не смогу там жить. И не брошу этот дом на разграбление деревенскому ворью.

— Меня не будет доста-аточно долго. И если за это время ты п-примешь о-окончательное решение по этому вопросу, то тебе по-отребуются колеса… — заявил я, сворачивая к автосалону «Трек». — Да и вообще: у тебя, добытчицы, должна быть во-озможность в любой момент покинуть форпост. К п-примеру, для того, чтобы избежать конфли-икта с каким-нибудь охамевшим ублюдком вроде Олега, быстренько сгонять в бли-ижайший город и продать добычу о-особо привередливому клиенту или вернуться в Бухту Уединения на вре-емя долгой непогоды.

Кольцова пару раз прикусила нижнюю губу и осторожно высказала свое мнение. Причем ни разу не в том ключе, который предсказал БИУС:

— Не то, чтобы я сильно возражала, но ты уверен, что мы потянем еще и такие траты?

— Абсолютно! — твердо сказал я и зарулил на почти пустую стоянку для клиентов. Припарковался прямо напротив входа для любителей спортивных автомобилей, поймал изумленный взгляд напарницы и признался, что покупал «Порыв» в специализированном магазине для добытчиков, в котором, увы, не было такого «зверья».

Она весело улыбнулась, заявила, что с удовольствием полюбуется этим «зверьем» вместе со мной и как-то уж очень легко изобразила образ «Хищница на отдыхе». Кстати, чувствовала себя в нем настолько свободно, что продавец-консультант, встретивший нас в дверях, принял ее за аристократку и почти полчаса рассказывал о каждой модели, возле которой мы останавливались. Мало того, пришел к выводу, что мы никак не можем выбрать между темно-синим «Сапфиром»,

темно-красным «Перуном»,

черно-красным «Коршуном»

и оранжево-черным «Конкордом».

Мы не стали его разочаровывать: с тоской во взглядах еще раз оглядели бесконечный ряд четырехколесных истребителей, переглянулись и «нехотя решили», что окончательное решение по покупке спортивного автомобиля, устраивающего обоих, примем дома. Зато «игрушку» для Оли возьмем прямо сейчас. Зал с внедорожниками «обнаружился» прямо за стеной, поэтому мы поблагодарили парня за помощь, подошли к стеклянной двери, подождали, пока она сдвинется в сторону, и оказались в царстве «зверья» покрупнее.

Там Кольцова снова оперлась на мое предплечье, равнодушно прошла мимо довольно симпатичного «Краба» и легонько царапнула меня ноготками:

— Ты ведь уже решил, что покупать, верно?

Я отрицательно помотал головой:

— Нет, я изучил пре-едложение и определился с моделями, которые тебе о-однозначно подойдут. Но выбирать будешь ты. На свой вкус. И е-еще: все эти машинки стоят в районе восьми-идесяти тысяч. Тридцать ты отдашь мне ве-ечером, а остальную сумму я верну себе из т-твоей доли добычи, скажем, в течение следующего года. Устроит?

Она набрала полную грудь воздуха, задержала дыхание, очень медленно выдохнула и… решительно кивнула:

— Да. Из чего выбирать?

— Будешь смеяться, но из целого зве-еринца — мне понравились «Варан», «Бу-уйвол», «Мастиф», «Волк» и «Ёж».

— Серьезные машины… — негромко пробормотала она, покосилась на «рогатого»,

к которому мы как раз подходили, и «приоткрылась»: — Этот точно не хочу: на таком, но темно-сером, катается командир смены. «Волк»

почему-то несимпатичен, хотя даже в базовой комплектации очень и очень неплох. Из трех оставшихся самый проходимый — «Варан»,

но по всем характеристикам, включая внешний вид, я бы поставила его на третье место…

— Оля, ты ведь уже ре-ешила, что покупать, верно? — поддразнил ее я.

Она забавно наморщила носик и сломалась:

— Если честно, то мне безумно нравится «Ёжик». Правда, вживую я его видела всего один раз, зато ТТХ выучила наизусть еще в апреле…

p.s.: Не откажусь от пары-тройки «лишних» сердечек )

— Но ведь это озеро находится на границе ареалов обитания Одаренного зверья седьмого и шестого рангов!

— «Шестерки» водятся только у дальнего бе-ерега, а я сойду на ближнем. Далее, владелец «Авантю-уриста» — Воздушник пятого ранга, съевший целую стаю собак на про-отиводействии хищным птицам. И последнее: этот катер доставит меня к заимке Докукиных все-его за пять с половиной часов. А ровно через десять дней, то есть, в сле-едующее воскресенье, оттуда же заберет и, тем самым, сэкономит как минимум четыре дня пути…

…Геннадий Романович Бехтеев, владелец «Авантюриста» и, по слухам, собранным все той же Дайной, самый отмороженный «таксист» форпоста «Дальний», оказался наблюдательным, шустрым, но крайне неразговорчивым живчиком лет сорока. Меня «идентифицировал» чуть ли не раньше, чем я заметил его катер, оценил возраст, неприятно удивился, но стращать ужасами Пятна и не подумал — дождался, пока я подойду поближе, перескочил с транца на пристань, молча взял из моих рук восемьсот рублей и жестами показал, куда прятать рюкзак. Потом вернулся на «свое рабочее место», завел двигатель и превратился в статую.

— Ну что, до следующего че-етверга? — спросил я, повернувшись к Ольге.

— Угу… — кивнула она, пару секунд что-то высматривала в моих глазах и, явно задавив какой-то порыв души, просто пожелала мне удачи.

Затягивать прощание мы не видели смысла, поэтому я без лишних слов перебрался в катер, опустился в «самое престижное» пассажирское кресло и подмигнул напарнице, а она прикоснулась двумя пальцами к правой брови и отправилась готовиться к своему первому самостоятельному рейду в Пятно. Бехтеев не изменил себе и в этот раз — ткнул в какую-то кнопку, мгновенно избавляющую от швартовов, отошел от пристани метра на полтора и поддал газку так, как будто управлял не «Авантюристом», а гоночным скутером. В том же режиме гнал до стремнины, обходя другие плавстредства, как бакены, затем встал на курс и едва заметно вздохнул.

Я его понимал: буквально метров через четыреста обходить стало некого — отправляться в пятно на катерах было ни разу не дешево. Особенно для тех, кто промышлял охотой на низкоранговое зверье. А в далекие рейды мотались единицы, а в этот день их было не видать. Что нисколько не расстраивало. По крайней мере, меня — дождавшись появления магофона, я сообщил Геннадию Романовичу, что ухожу в многочасовую медитацию, закрыл глаза, обновил все «баффы», включая новое и еще не понятое усиление тела, восполнил резерв и принялся нарабатывать навык мгновенного формирования тумана.

Воды вокруг было навалом, навык я вывешивал за кормой катера, дабы не нервировать «капитана», а возможность работать над собой, ни на что не отвлекаясь, подстегивала и без того нереальный энтузиазм, поэтому уже часа через полтора туман получался безошибочно и быстро, а у меня появилась твердая уверенность в возможности его «оптимизации».

Разобраться в принципе изменения геометрических размеров области, в которой возникало плотное облако мельчайшей водяной взвеси, затруднявшей дыхание и фактически отключавшей зрение, удалось относительно легко. А вот поэкспериментировать с резким ее расширением или, наоборот, сужением, увы, не получилось: «Авантюрист» несся вниз по течению настолько быстро, что я терял контроль над туманом чуть ли не раньше, чем он возникал. Не смог проверить и возможность его «привязки» к статичному или движущемуся объекту из-за отсутствия оных на середине реки. Поэтому в какой-то момент переключился на чрезвычайно осторожные эксперименты с усилением тела и… уже минут через сорок пришел к выводу, что играю с огнем. Причем без возможности «сохраниться». Вот и дал по тормозам. В смысле, решил, что вернусь к этому вопросу только после того, как Дайна как-нибудь нароет и изучит все местные наработки и придумает методику «отката» неправильных изменений.

Для того, чтобы справиться с разочарованием, «расстрелял» весь резерв ледяными иглами — палил в листики, щепки, особо красивые пузырьки и т.д. Потом восполнил процентов семьдесят потраченной Силы и был вынужден вывалиться из медитации. С одной стороны, не зря: «включившаяся» чуйка позволила засечь активацию атакующего навыка и мгновенно загнала в боевой режим. Кроме того, позволила увидеть попадание воздушного кулака в какую-то хищную птицу, сдуру решившую спикировать на кого-то из нас, оценить эффективность этого навыка со стороны и решить, что мои диски ничуть не хуже. А с другой… с другой птичка сдохла без моего участия и облаком из окровавленных перьев исчезла далеко за кормой, а второй подобной героини поблизости, увы, не наблюдалось. Вот я с горя пару бутербродиков-то и умял. Потом тяпнул подпитки, немного позалипал на «медленно» ползущие мимо берега и продолжил тренировки. Только в другом режиме — принялся сливать Силу в атакующие заклинания, не теряя концентрации на ее восполнении.

Задача была не из легких, поэтому оставшихся двух часов пути я даже не заметил и перестал издеваться над собой-любимым только после того, как катер начал замедлять ход. Увидев вдалеке знакомую крышу, позволил себе немного помечтать о доставке на другой берег. Но ломиться к «Носорогу» без игольника и свето-шумовых гранат было страшновато, мариновать свое добро в схроне — рискованно, а просить Бехтеева подождать «эдак часа три-четыре» и нестись выкапывать нычку — и дорого, и глупо. Особенно с учетом наличия на заимке Докукиных аж двух моих недоброжелателей.

«Высажусь на другой берег в следующий раз…» — который раз мысленно пообещал себе я, подождал, пока «Авантюрист» подойдет к пристани, поднял рюкзак, выбрался на настил, развернулся на месте и, поймав взгляд владельца катера,

на всякий случай озвучил дату и время своего подбора:

— Три-идцатого, в воскресенье. В ра-айоне полудня.

— Буду… — пообещал Геннадий Романович, кивнул на прощание и увел своего кормильца в плавный вираж…

…В гостях у Петра Семеновича я провел чуть больше получаса, хотя он мне искренне обрадовался, предложил переночевать, удивился отказу и долго уговаривал не уходить «на охоту» в ночь. Но оставаться под одной крышей с Лягухом и Ефимом, в момент моего прибытия ошивавшимися во дворе и аж задохнувшимися от зависти при мысли о том, что я выбросил «их» деньги на доставку скоростным катером, не хотелось от слова «совсем». Поэтому я дал понять, что тороплюсь, попросил уделить мне несколько минут для разговора тет-а-тет, сообщил парню, что уже продал защитный покров и иллюзорный сдвиг третьего ранга его матушке, и пережил шквал восторгов. А уже без семи пять вышел за ворота заимки, тепло попрощался с Петром Семеновичем и его дядькой, «навелся» на опушку и втопил. Само собой, не к схрону, а к озеру, по берегу которого, вроде как, собирался добираться до более глубоких областей Пятна.

По-настоящему серьезно стал запутывать следы только после того, как дошел до воды — прошел по ней метров четыреста, в два рывка на предельную дистанцию переместился к опушке и понесся в том же режиме к «знакомому» скальному выходу. После того, как преодолел метров семьдесят по камням, влез на огромный выворотень, прогулялся по стволу и, свернув на последнюю крупную ветвь, добрался до звериной тропки. А там снова перешел на рывки. В итоге до нычки добрался минут за пятьдесят. Там скинул рюкзак, достал и расстелил на траве кусок целлофана, поднял и перенес на него дерн, аккуратно «отключил» первую пару сюрпризов и так далее, что тоже заняло ни разу не две минуты. А когда докопался до захоронки и вытащил на поверхность земли, вдруг услышал «неправильный» звук. Причем со стороны, с которой пришел.

В боевой режим переключился на автомате, за считанные мгновения обновил все «баффы», выдернул из кобуры, еще валявшейся в траве, игольник и ушел в невидимость. А еще секунд через десять и два перемещения рывком увидел Лягуха и Ефима, перемещавшихся очень неплохим лесным шагом!

Сдвинутые к локтю рукава курток и наручные стрелометы, из которых торчали бронебойные болты, не оставляли простора для фантазии, поэтому цацкаться с этими паскудами я и не подумал — сходу «украсил» обоих сферами умиротворения, опрокинул оплеухами и подвесил над местом падения густой туман. Нет, не экспериментировал и не развлекался — у них имелись аналоги марева, и я не видел смысла долбить по этой защите ледяными иглами до тех пор, пока не обнулю шансы охотников за чужим добром приголубить меня в ответ.

Как ни странно, из облака водяной пыли раздался жизнерадостный смех и издевательский комментарий:

— Парниша, ты держишь нас за дураков? Мы видели, чем ты атакуешь, так что подготовились!

— Ага: всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и твое главное умение — душегубка — не работает!

«Спасибо за ценную информацию!» — мысленно воскликнул я, присел на корточки за деревом со стволом в полтора обхвата и превратился в слух. По мнению одного из этих уродов, совершенно зря:

— Не прячься, дурень:

мы прошли по цепочке следов, которые ты прятал в спокойном режиме, так что гарантированно догоним и паникующего!

Паниковать я однозначно не собирался — подождал буквально десять-двенадцать секунд, заметил Ефима, в буквальном смысле выкатывавшегося из тумана, выставил перед ним частокол из каменных копий, «выросших» из земли под углом порядка сорока градусов к горизонту, уронил набок оплеухой, прижал прессом, сформировав его точно над поясницей, и просадил защитный покров серией из двенадцати выстрелов из «Вепря». Само собой, палил не с места, а в движении. Но «продвинутое» просветление и сумеречное зрение очень неплохо помогали видеть эту тварь, поэтому сразу после «схлопывания» ее защиты я вложился в ледяную иглу. Правда, не в глаз, а в височную кость, но меня вполне устроил и этот вариант. А потом из водяной взвеси выскочил Лягух, увидел развороченный череп напарника и выдал на редкость грязную матерную тираду. Причем не стоя, а на бегу. Но толку — оплеуха, прилетевшая в плечо, уронила и его. А пресс, все так же приложенный ни разу не в зону действия кусочка аструма, зафиксировал.

Да, цепкими корнями этот гад меня все-таки достал. И даже удерживал… эдак полсекунды. Но схема избавления от этой напасти была уже понятна, так что я «мигнул» маревом, вышел из рывка, выдернувшего мою тушку и из-под какого-то атакующего навыка Воды, и из «контроля», а затем всадил в защиту тужащегося противника почти полтора десятка радиально-экспансивных игл.

Добил все так же — ледяной. Вернее, ледяными, ибо одной эту паскуду почему-то не положило. Потом перезарядил «Вепрь», с огромнейшим трудом нашел и собрал абсолютно все иглы и, облегченно выдохнув, сбегал к рюкзаку. За двумя целлофановыми пакетами и баллончиком с растворителем органики. Первые натянул на простреленные головы, заправил под воротники курток и застегнул их на все пуговицы, а вторым уничтожил пятна крови. Закончив с этим делом, вернулся к схрону, в темпе перекидал все заныканное добро в рюкзак местного производства, с ним за плечами нашел подходящее дерево метрах в ста пятидесяти от ямы, поднял свое добро повыше, надежно закрепил и накрыл артефактной накидкой. Потом вернулся обратно, добросовестно замаскировал опустевшую нычку и налегке рванул к заимке Докукиных. Выкатывать Петру Сергеевичу претензии. Ибо был непоколебимо уверен в том, что в данном конкретном случае лучшая защита — это нападение…

и вопросительно мотнул головой.

Я удовлетворенно усмехнулся и начал объяснения с «похвалы»:

— Правильные у вас ре-ефлексы — в наше время в спину б-бьют даже свои. Я тоже опасаюсь та-аких «сюрпризов», поэтому при любой во-озможности усложняю жизнь по-отенциальным убийцам, грабителям и дру-угой подобной швали. Сторожился и сегодня — покинув вашу за-аимку, очень добросовестно запутал следы. А через пару-тройку ча-ссов, добравшись до схрона, в котором перед первым ви-изитом на вашу заимку на всякий случай спря-атал кое-какие вещи из прошлой жи-изни, услышал непра-авильный звук, немного подождал и обнаружил, что по моим сле-едам идут Лягух и Е-ефимка. С наручными стре-елометами, поднятыми на уровень груди…

Услышав прозвища Слуг рода, Ждан Еремеевич налился дурной кровью, с хрустом сжал кулаки и уставился на Тетерю:

— Они у тебя отпрашивались?

Тот отрицательно помотал головой:

— Нет. И покинули заимку не через калитку: я не отлучался с поста ни на минуту!

Здоровяк скрипнул зубами и снова повернулся ко мне:

— Подожди, пожалуйста, буквально две минуты: твой рассказ должен услышать и Петр Семенович…

Я коротко кивнул. А через некоторое время оценил состояние Докукина-младшего, вылетевшего на крыльцо, слово в слово повторил это «вступление» и перешел к самой интересной части повествования:

— Мои попытки убедить их не ду-урить были проигнорированы. И тогда я приложил каждого душегубкой. Дабы проблемы с дыханием за-аставили паскуд охолонуть. Однако Ефим рассмеялся м-мне в лицо и заявил буквально сле-едующее: «Всего четыре грамма аструма в мешочке на груди, и душегубка не ра-аботает!»

Эта цитата взбесила и Петра Семеновича, и его дядьку. Но если первый просто пошел красными пятнами, то второй гневно раздул ноздри, поймал взгляд Тетери и преувеличенно спокойно поинтересовался, по какой причине тот не собрал «боевые НЗ».

— Я их собрал, Ефим Еремеевич! — твердо сказал рубака.

— Как обычно, через трое суток после прибытия на заимку. При этом заглянул в каждый мешочек с кристалликами аструма и убедился в том, что мне сдали именно его, а не речной песок!

— Что ж, тогда сходи и проверь свой шкафчик! — скомандовал Дядька, но я переиграл его решение:

— Ду-умаю, что шкафчик можно будет п-проверить и позже. А сейчас стоит пройтись по мо-оим следам и следам этой парочки. Чтобы убедиться в том, что я сказал пра-авду. И осмотреть трупы до того, как их н-найдет местное зверье.

— Ты их убил? — угрюмо спросил Докукин-младший, потом сообразил, что я был в своем праве, а он этим вопросом невольно поставил себя на сторону несостоявшихся убийц, и поспешил исправиться: — В смысле, как тебе удалось справиться с двумя очень хорошими и чрезвычайно опытными бойцами?

— Опыта хватает и у меня… — равнодушно сообщил я. — Да, в Пятне я, как правило, ре-еагирую на неожиданные нападения высокорангового зверья, но оно ча-астенько оказывается и изобретательнее, и опаснее людей.

— Прошу прощения за то, что прерываю столь интересную дискуссию, но вот-вот стемнеет, и ночные хищники, выбравшиеся из логов, учуют запах сытного ужина… — съязвил Ждан Еремеевич, затем подозвал к нам четверку рубак, стоявших в отдалении, и приказал Тетере вести.

Честно говоря, я был уверен, что Дядька не рискнет брать в лес своего подопечного, но ошибся — парень привычно встал в центр образовавшейся «коробочки», «взял» темп, предложенный лучшим следопытом в его свите, и переключился в режим молчания.

За следующие час десять не произнес ни одного слова. Хотя предельно внимательно вслушивался в объяснения Тетери, читавшего все три цепочки следов, как открытую книгу, и с каждым новым подтверждением моих слов все сильнее и сильнее наливался даже не злостью, а диким бешенством. Когда увидел барсука, вгрызшегося в руку Ефима, ударил водяной струей. Без толку, ибо имевшийся уровень раскачки этого навыка не позволял бить настолько далеко. Вот и взбесился еще сильнее. Впрочем, держал себя в руках до тех пор, пока Тетеря не закончил осмотр места боя и не заявил, что готов его описать.

— Да что тут описывать⁈ Даже я, горожанин, вижу, что эти твари опозорили наш род!!!

— Так и есть… — вздохнул следопыт. — Я проверил все, включая дерн над схроном и уверен, что яма была выкопана более месяца тому назад. Да, я так и не понял, что собирал Игнат на месте боя после того, как победил, но не думаю, что ответ на этот вопрос хоть как-то изменит общую картину.

— А я нашел аструм… — мрачно буркнул Ждан Еремеевич. — Причем не два мешочка, а все двенадцать. И две почти одинаковые пачки денег. Так что могу сказать, что, вскрыв шкафчик Тетери, эти твари украли не только аструм, но и накопления своих товарищей. Следовательно, после убийства Игната собирались пуститься в бега…

— И чем все это закончилось? — нетерпеливо спросила Дайна, не захотев дослушивать «слишком неспешное повествование».

— Петр от имени главы рода признал вину Докукиных в попытке моего убийства, пообещал загладить эту вину достойной вирой, официально заявил, что я был в своем праве, поэтому ни он, ни его родичи не имеют ко мне каких-либо претензий, и попросил не держать зла. В смысле, сохранить имеющиеся деловые отношения.

— Что ж, посмотрим, поддержит ли это решение глава рода… — ни разу не оптимистично заключил БИУС и спросил, не было ли проблем на маршруте.

— Разок пришлось зарубиться со стаей волков, выследивших меня по следам от ботинок. Но этот бой дался на удивление легко. Видимо, из-за того, что с тактикой этих хищников я знаком не понаслышке. Так что почти всю дорогу я экспериментировал.

— И как? — полюбопытствовала помощница.

Я гордо задрал нос, поизображал памятник секунд, эдак, пять, а потом ударил Молнией. В темное пятно высоко на скальной стенке.

Сначала из центра правой ладони, а затем из центра левой!

— Нихрена себе!!! — удивленно воскликнула Дайна, и это восклицание напрочь выключило мою скромность:

— Ага: восполняя резерв на борту «Авантюриста» в самый первый раз, я неожиданно для самого себя задумался о навыках Молнии и в какой-то момент понял, что соответствующие энергетические узлы могут появляться в головах змей только из-за отсутствия у пресмыкающихся рук. Вот и решил при первой же возможности попробовать вырастить такие узлы в каналах ладоней. Благо, ядро мамбо-анаконды ты мне скормила еще в первые дни нашего пребывания в расщелине. Попробовал часа через два после прощания с Докукиными и, как видишь, смог. Правда, на «апгрейд» правой руки потребовалось аж тринадцать часов целенаправленной активной медитации, зато левая «доработалась» чуть менее, чем за пять!

— Значит, всю оставшуюся часть пути ты изображал Перуна? — ехидно поинтересовалась вредина.

Тут я обиженно выпятил губу и отрицательно помотал головой:

— Неа: ни разряд, ни акустический удар я еще не раскачивал. Ибо они слишком уж сильно демаскируют. Поэтому сливал Силу сразу на два варианта воздушных ступеней. Первый, базовый, вывешивал в точку рывка и старался, чтобы появляющаяся линза компенсировала все большую часть моего веса. А вторым, совершенно новым, подпирал и облегчал рюкзак.

— Назвал, небось, подпоркой? — хохотнула Дайна и угадала:

— Ага! Но название — мелочи: последний час этот навык «скрадывал» как минимум килограммов двенадцать!

— Солидно, однако… — задумчиво пробормотала она и прервала мой следующий монолог весьма актуальными предложениями: — Так, дуй-ка ты в душ. А я пока разберу рюкзак и приготовлю завтрак…

…После сытного завтрака желудок стал настолько сильно «давить на глаза», что я поблагодарил помощницу за заботу, поднялся в десантный отсек штурмового бота, завалился на операционный стол, закрыл глаза и виновато вздохнул:

— Двое с лишним суток передвижения то рывками, то быстрым шагом умотают даже лошадь. А я всего-навсего человек, поэтому вот-вот выключусь. Но ты все равно начни рассказывать о своих успехах, ладно?

— Ядер я набила аж сто сорок семь штук…

— Как⁈ — удивленно воскликнул я и даже приоткрыл один глаз.

— Соорудила что-то вроде мощной баллисты. С ее помощью отправляю в полет кусок мяса или емкость с мелкими дырочками, наполненную кровью. Потом медленно подтягиваю обратно к расщелине и жду появления добычи. Кстати, я одолжу у тебя тестер для определения ранга ядер, ладно? А то есть подозрение, что штук шесть-восемь зверьков, заглянувших ко мне на огонек, были не «тройками», а «двойками».

— О-о-о, Искры такого уровня — на вес золота!

— К чертям это золото: ядра такого уровня надо пускать сначала на твое усиление, а потом на усиление твоей напарницы! Кроме того, ты рискуешь привлечь к себе слишком много внимания даже нереальным количеством добываемых «троечек». Дальше объяснять?

Я отрицательно помотал головой, и помощница, поворчав еще немного, продолжила доклад:

— К сожалению, тезис «Свято место пусто не бывает» в реальной жизни работает, мягко выражаясь, так себе: за последние трое суток я добыла всего четыре ядра. Впрочем, материала для исследований все равно хватает. Так что исследования я не прекращала. А сейчас, получив в свое распоряжение труды местных фанатиков от науки, сделала качественный рывок в понимании маго-физики и маго-физиологии…

После этого вступления она, если мне не изменяет память, рассказывала о натурных испытаниях нового варианта подпитки, ускоряющего развитие энергетических систем процентов на сорок эффективнее прежней, и, кажется, описывала альтернативный способ использования моего зала для боевки. Но к этому моменту я уже практически спал, поэтому запомнил только то, что на каком-то этапе экспериментов подопытный зверь «обзаводился» ошейником и поднимался в пещеру. Восполнять резерв под нормальным магофоном этой области аномалии. А через какое-то время вытягивался наружу с помощью стального поводка. Вот мне эта хрень и приснилась. Как водится, в «чуть-чуть» переработанном виде: «Пауки» и «Оводы» выгуливали своих питомцев по аккуратной дорожке, проложенной по периметру расщелины. Причем в свободном манипуляторе дроида был зажат зонт, защищавший от слишком яркого солнца, а модники-дроны зачем-то таскали за собой полупрозрачные белые вуали.

Зверье тоже выглядело наряднее некуда: мало того, что шерсть была чисто вымыта и красиво поблескивала под лучами светила, каким-то образом освещавшего нашу «яму», так еще и каждый отдельно лис, волк, кабан, лось и медведь щеголял в стильном костюмчике для домашнего животного!

В общем, вывалившись из этого кошмара, я минуты полторы-две тихо дурел от изысков своей фантазии. А потом вдруг обратил внимание на то, что мои верхние конечности зафиксированы специальными захватами, а к венам тянутся какие-то трубочки!

— Ну, и как это называется? — поинтересовался я, зная, что Дайна меня услышит.

— Следственный эксперимент, мой господин! — проворковала она через динамики акустической системы штурмового бота.

Я знал, что БИУС физически не может мне навредить, но напрягся все равно. Из-за его своеволия:

— А с каких это пор для проведения экспериментов на мне-любимом тебе не требуются разрешения?

— С тех пор, как ты стал позволять себе снимать марево в этом чертовом Пятне, перестал обращать внимание на такую мелочь, как укусы насекомых,

и счел необязательным сообщать мне о начавшемся зуде… — резко перестав ерничать, ответила она.

— Ты хочешь сказа— …

— Я хочу сказать, что не удерживай ты на себе усиление тела, часа через три-четыре «порадовался» бы параличу дыхательного центра!

— О, как… — только и смог, что выдохнуть я.

— Да не грузись — все обошлось… — успокоил БИУС. — А я, обнаружив эту бяку, для полного счастья провела полную диагностику твоего организма, изучила ядро и энергетическую систему, испытала определитель магического ранга Одаренного и тэдэ.

— Понял. Прости, был неправ. И мне теперь стыдно…

— Не очерствел. И это радует… — неожиданно заявила помощница и тут же съехала с темы: — Кстати, могу порадовать: за полтора месяца пребывания в «нулевке» твой организм полностью адаптировался к последствиям такого количества мутаций и снова набрал определенный запас прочности. Да, за это же время темпы усложнения энергетической структуры упали как бы не на порядок, но до шестого ранга осталось всего ничего, а на нем, как мне кажется, твоя энергетика совершит очередной качественный скачок. По крайней мере, я заметила «зародыши» каких-то новых однотипных образований, которых раньше не было. Ну, и последнее: мои предположения подтвердились — среди ядер, добытых в твое отсутствие, имеется семь «двоечек». Как минимум пять стоит «приживить» тебе.

— А что там за навыки? — полюбопытствовал я.

— Из уже имеющихся — рывок, окоченение и сумеречное зрение. Плюс на редкость неприятный площадной навык, который я окрестила ледяной вьюгой, и точечный, получивший название воздушное лезвие. Кстати, урон последнего как минимум в полтора раза выше, чем у твоей любимой ледяной иглы.

— Ты права: все это пригодится самому… — заявил я, а потом спросил, что за ядра она забраковала. Ответ не вдохновил от слова «совсем»:

— Ядовитый укус и гниение, активирующееся в момент удара когтями…

К сожалению, потом пришло время готовиться к возвращению в Большой Мир, и настроение стремительно поползло вниз. Да, я пытался его удержать, приняв участие в сортировке Искр, добытых БИУС-ом, и какое-то время искренне восхищался как количеством пакетиков с аккуратными надписями, выполненными моим почерком, так и примерной стоимостью этих запасов. И какое-то время забивал себе голову «ходовыми испытаниями» металлической рамки для артефактной накидки на рюкзак — она визуально увеличивала его объем почти в полтора раза, зато аструмовый контейнер уже не «отключал» отвод глаз и не демаскировал меня-любимого. А самым последним условно приятным «раздражителем» стала укладка в этот самый контейнер трех баз микродронов, двух блоков развертки голограмм и небольшой горки электронных схем, зачем-то понадобившихся второй «версии» Дайны — я узнал о том, что в моей спальне коттеджа через какое-то время появится аналог информационно-развлекательного центра из моего времени, более-менее разобрался в алгоритме реализации этой задачи и захвалил помощницу до умопомрачения.

Хотя нет, вру: я отвлекся от мыслей о предстоящем расставании с этой версией БИУС-а и после того, как протестировал невидимость и блокировку запахов на кабане, «назначенном» подопытной свинкой — выяснив, что теперь зверье третьего ранга «палит» меня только на дистанции менее трех метров и двадцати двух сантиметров, какое-то время искренне радовался своим новым ТТХ. А потом настало время прощального ужина, и я, сев за каменный стол, еле заставил себя нормально поесть. И пусть умял все, включая десерт, но моя постная физиономия настолько достала Дайну, что она устроила мне разнос:

— Игнат, со мной все будет в порядке: граница двух сред давным-давно не опускается, а через недельку-другую я, потратив все расходники для своих экспериментов, отключусь эдак до середины марта. Ну, и какой смысл за меня переживать? И еще: да, чисто теоретически ты можешь поднапрячься и унести в большой мир искин «Носорога». Но, на мой взгляд, это будет полным и законченным идиотизмом!

— Почему?

— У-у-у… — застонала она, а через несколько секунд показала всю глубину моей ограниченности: — Высокоранговых добытчиков достаточно много. Но ни один из них не приносит из рейдов в Пятно больше пяти ядер четвертого ранга и выше, ибо дорога в один конец до ареалов обитания зверья такого уровня занимает порядка трех суток…

— Я отыграл как минимум одни, спустившись к Мрачному на катере… — напомнил я и, как выяснилось, попал пальцем в небо:

— Ага. Но возможностью экономить время в таком ключе пользуются уже вторую сотню лет, из-за чего зверье с дорогими ядрами в секторе Пятна за этим озером выбивается гораздо быстрее, чем появляется. В результате — согласно статистике из форпостов — паломничество сюда практически прекратилось, а абсолютное большинство твоих коллег предпочитает промышлять в других секторах. И без нужды не рискует, ибо семь-восемь суток без сна, да еще и в постоянном напряжении, умотает кого угодно даже под препаратами вроде боевых коктейлей. А у тебя, в отличие от других добытчиков, есть безопасная база, позволяющая и отсыпаться после долгих переходов, и медитировать, и тренировать навыки в что полностью реальных, что в упрощенных боях с местным зверьем…

— Дальше можешь не продолжать… — вздохнул я. — Безопасность этой базы обеспечиваешь ты, а значит, с твоим исчезновением я всего этого лишусь.

— Ага. Кроме того, оставишь без присмотра технику из нашего мира и залежи аструма, в разы замедлишь развитие Дара и… через полгода-год не сможешь ходить в рейды в «единичку». В общем, смирись с тем, что я тебе нужна не только в Большом Мире, но и тут, перестань рвать себе душу и освой перемещение по воздушным ступеням — уверена, что на каком-то уровне ты сможешь носиться по сугробам, не оставляя следов, соответственно, обретешь возможность заглядывать в гости даже самой лютой зимой…

…Последние полчаса перед выходом в дорогу я провел в пещере для медитаций, восполняя резерв «под завязку». За это время Дайна затолкала в аструмовый контейнер «Наруч» с информационным пакетом для своего дубля, так что терять время на это дело не пришлось — спустившись в расщелину, я в темпе переоделся и переобулся, получил последние наставления, попрощался с трудягой, взлетел по скальной стенке и подтянул к себе рюкзак. В этот раз веса в нем было относительно немного. Тем не менее, закинув его за спину и застегнув поясничный обхват, я активировал подпорку, обвешался полным комплектом «баффов», спрятался под невидимостью, активировал отвод глаз на артефактной накидке и ушел в первый рывок.

«Крейсерскую скорость» набрал на третьем-четвертом, еще через два-три привычно расфокусировал внимание, пропрыгал метров сто пятьдесят и… дал по тормозам, ибо засек краем взгляда полет белки-летяги. Потенциальный донор воздушных ступеней для Кольцовой несся от одного дерева к другому поперек моему курсу и всего метрах в двадцати трех-двадцати пяти, поэтому я «остановил» зверька диском, уронил на землю прессом, зафиксировал на месте колючим побегом и, переместившись поближе, аккуратно перерубил воздушным лезвием тоненькую шейку. В принципе, вытащить ядро я смог бы сам. А вот с извлечением крошечного энергетического узла мог не справиться. Поэтому выдернул из нагрудного кармана «дежурный» целлофановый пакет, подождал, пока тушка белки истечет кровью, и утащил к расщелине.

Да, в конечном итоге вышел в дорогу с получасовой задержкой, зато довольным, как-то уж очень быстро добрался до приметного дуба на гребне холма, покосился на плоский камень, на котором когда-то слишком сильно расслабившаяся змея подставилась под атаку ястреба, и рванул вниз по склону. Само собой, не на максимально возможной скорости, а с чувством, с толком и расстановкой, то есть, старательно вывешивая в каждой точке выхода из рывка по воздушной ступени, максимально насыщенной Силой. И пусть при таком режиме передвижения резерв тратился раза в три быстрее, чем обычно, навык, потенциально способный превратить меня в скрытника, не оставляющего следов, раскачивался в самом быстром режиме из всех возможных. Ну, а Силу я восполнял на ходу. Благо, соответствующее умение тренировал в каждом походе в Пятно.

Кстати, «развлекался» не только работой над собой. Теперь, зная точное направление на западный край Мрачного, я при любой возможности прятал следы в речушках,

на каменных склонах и крупных осыпях. Так как очень не хотел, чтобы какой-нибудь особо любопытный коллега, наткнувшись на них, смог добраться до расщелины с «Носорогом».

Как выяснилось ближе к следующему рассвету, параноил совсем не зря: во время перехода с одного «попутного» хребта на другой я наткнулся на две странные цепочки человеческих следов. Причем вторая была значительно свежее первой. Веди они к озеру или напрямик к условной границе аномалии, я бы, вероятнее всего, решил, что «припозднившийся» добытчик не очень хорошо знает эти места, поэтому выходит к цивилизации по тропинке, проторенной более опытным коллегой. Однако движение параллельно границе по заведомо «зачищенной» области уж очень напоминало преследование. И вызвало во мне желание разобраться в ситуации. Для чего? Да для того, чтобы в самом худшем случае избавиться от человека, охотящегося в «моих местах» не на зверье, а на таких, как я. В общем, втопил на полной скорости и буквально минут через двадцать пять добрался до места, на котором преследуемый завалил лесную кошку и вырезал ядро, а преследователь обошел место пиршества по кругу с наветренной стороны, останавливаясь через каждые несколько метров.

Следопытом я, увы, был аховым, но напрашивавшийся вывод — искал следы использованных навыков, дабы разобраться в возможностях — все-таки сделал. И, естественно, не обрадовался. Поэтому к месту схватки Первого с матерым бурым медведем примчался полным предубеждения ко Второму. А после того, как убедился в том, что преследователь и тут не изменил своим привычкам, ускорился еще немного. Правда, об осторожности не забывал. Благодаря чему вовремя среагировал на внезапное пробуждение чуйки, в точке выхода из рывка перешел на лесной шаг и приготовился к бою. А минуты через две с половиной, бесшумно подкравшись к краю здоровенного оврага, оглядел открывшуюся картину и понял, что опоздал: схватка между «классическим» добытчиком и его преследователем уже завершилась… тяжелейшим ранением первого и смертью второго!

Как я сделал столь серьезный вывод? Да по взаимному положению тел: Первый лежал в фокусе атаки двенадцати кабанов, то есть, напал на стадо, нежившееся в грязи и в момент атаки в спину успел положить навыками Земли и Воды как минимум девять зверей. А второй ударил из-за поваленного дерева. Вроде как, Воздухом. И пробил защиту преследуемого только после того, как его начали втаптывать в землю два матерых секача и заметно менее крупная самка. Но додавить — не додавил: добытчик каким-то образом разобрался и с озверевшими животными, и с преследователем. А потом перетянул резиновым жгутом обрубки ног и, забив на вскрытую брюшину, дополз до своего рюкзака. Чтобы вытащить блокнот с ручкой и оставить послание тем, кто теоретически мог наткнуться на место этого боя!

Кстати, навык, на который регулярно реагировала моя чуйка, оказался целительским — с его помощью умирающий удерживал себя на этой стороне грани между жизнью и смертью, дабы успеть выложить свои мысли на бумагу.

Я понимал, что он может принять меня за сообщника убийцы, но ждать, пока Смерть возьмет свое, и не подумал — спрятал игольник за пазуху, снял невидимость, напитал марево предельным объемом Силы, открыто вышел из-за ствола могучего дуба и вежливо представился:

— И-игнат, добытчик из отшельников, про-омышляющий в этой части Пятна. Часа три то-ому назад наткнулся на подозрительные це-епочки следов, рванул по ним, но опоздал…

Коллега через силу вытянул в мою сторону правую руку, но, оценив мою внешность, решил, что это утверждение может оказаться правдой:

— Наемных убийц… твоего возраста… не бывает. Правда, я не встречал и парней… промышляющих так глубоко… но иные отшельники дрессируют… свою молодежь… достаточно жестко. Впрочем, даже если… я ошибаюсь… то шансов справиться с тобой… у меня, пожалуй, нет. Поэтому окажи мне… пожалуйста, две услуги — подтащи сюда труп… чтобы я мог посмотреть на его лицо… и передай письмо… моим родичам.

Я без лишних слов скинул рюкзак, в четыре рывка допрыгал до ствола, за которым валялось тело убийцы, взял его за воротник дорогущей кожаной куртки и отволок к умирающему. Следующие несколько минут чувствовал себя ассистентом профессионального следователя — подручными средствами снимал отпечатки пальцев, показывал уши, давая возможность их зарисовать, искал особые приметы вроде шрамов и т.д. А после того, как изучение тела было закончено, и «следователь» озвучил вердикт, невольно оценил еще одну грань характера этого мужчины:

— Парень ты… конечно… непростой… но однозначно… не сообщник Николаши… И это радует… Поэтому я сейчас… допишу еще пару строк… и мой старший брат… тебя отблагодарит.

— Я спешил сю-уда не за благодарностью… — угрюмо буркнул я, ощутил еще две активации целительского навыка, скрипнул зубами и добавил: — Мне просто не нравится, к-когда добытчики друг друга у-убивают!

— Это не добытчик… а родич… и, вероятнее всего… любовник моей… жены. Моя смерть… должна была… сделать ее… очень богатой вдовой… Но они… не рассчитывали на то… что моя удача… сделает мне прощальный… подарок… прислав… тебя. Так, Игнат, я… потратил… почти всю Силу… и уйду… минуты через две. Так что… извини — я должен… закончить… письмо.

Я сглотнул подступивший к горлу комок и вытаращил глаза, чтобы удержать наворачивавшиеся на них слезы. А секунд через пятьдесят услышал последнюю волю умирающего:

— Будь… так… любезен… позвони по… номеру… на обороте… листа… договорись… о встрече… и передай брату… это письмо… и мой перстень… лично… в руки… И не вздумай… меня… хоронить — подставишься… На этом все… Заранее… бо-ольшое… спа— … сибо… Прощай…

не ждут атак с боков и со спины, придерживаются правил, частью сознания ждут приказа остановиться, знают, что после боя выжившему поможет целитель, и тэдэ. Ну, и что тут от настоящей схватки, к примеру, со стаей волков?

Со стаями волков я встречался не один и не два раза, так что понимающе кивнул и на всякий случай помог парню ужаснуться:

— Абсолютно ничего: в тех, с которыми ста-алкивался я, всегда имеется хотя бы пара-тройка волчиц, пра-актически мгновенно замедляющих жертву цепкими корнями или колючими по-обегами. А самцы, как правило, постоянно удерживающие на себе усиление тела, атакуют не только клыками и когтями, но и сти-ихийными умениями. Причем не абы как, а максимально неудобном режиме для добычи. Кстати, забираться на деревья, д-даже очень высокие, не вариант — ссаживают магией только в путь. И не дают второго шанса…

После этих слов я «ушел в себя», вспомнил свое падение с ветви и криво усмехнулся:

— Правда, я по каким-то причинам все-таки н-на него полез. Поэтому теперь не помню своего прошлого и все никак не пе-ерестану заикаться…

…За шесть с половиной часов обратного пути я тренировался от силы два. Да и эти два занимался всякой ерундой типа незаметного слива Силы на подпорку, подложенную под свою же задницу, и развитие взгляда в себя. А все потому, что Докукин-младший оказался большим любителем поболтать — он обсудил со мной каждую из четырех атак хищных птиц, скорость применения умений нашим капитаном, особенности рельефа местности, по которой мы проплывали, начавшийся моросящий дождик, предстоящий сезон дождей и даже зиму, которая, по утверждениям синоптиков, должна была выдаться на редкость долгой и снежной. Что самое грустное, интересной или сколь-либо нужной информации в бесконечных монологах парня было настолько мало, что я был готов сойти с катера на берег и продолжить движение своим ходом, а молчун-Бехтеев начал тискать руль и играть желваками.

Слава богу, в какой-то момент из-за очередного поворота русла реки вдруг показалась стена форпоста «Дальний», и мне полегчало. К сожалению, ненадолго — на пристани, появившейся в поле зрения буквально секунд через тридцать, было пусто. Да, я честно пытался задвигать куда подальше все те варианты ЧП с Кольцовой, которые придумывались сами собой, но без толку. Поэтому последние несколько минут плавания субъективно растянулись раз в пять-семь и уронили настроение в ноль.

Делиться своими страхами со спутниками я, конечно же, не стал — кое-как дотерпел до остановки, поблагодарил Геннадия Романовича за доставку, пообещал воспользоваться его услугами уже в середине весны, попрощался с Докукиными, вытащил из рундука рюкзак и поднялся на пристань. Увидев между зданиями чей-то силуэт, активировал сумеречное зрение и обломался — там мочилась какая-то пьянь, еле-еле удерживавшая вертикальное положение. Потом за моей спиной взревел движок «Авантюриста», и я позволил себе чуть-чуть ускориться. Секунд через сорок чуть не влип — пьянь, закончившая справлять нужду на стену пункта целительской помощи, заметила меня и решила выпендриться.

Но в тот момент, когда она обратилась ко мне… хм… крайне некультурно, из-за дальнего угла выбежал здоровяк в форме постоянного состава форпоста и отвесил быдлу такого леща, что того воткнуло в стену.

Со «спасителем» я, конечно же, поздоровался. Потом, наконец, добрался до точки, с которой было видно стоянку, увидел оба внедорожника и мысленно вздохнул: да, «Ёжик» Ольги стоял не так, как в день моего отплытия, но это ни о чем не говорило.

Последние метры пути я плавился от желания сорваться на бег, но смог не задурить. Более-менее спокойно обошел свой «Порыв», изобразил жест, открывающий багажное отделение, закинул в него рюкзак, набрал полную грудь воздуха, чтобы поздороваться с Дайной, и услышал голос напарницы… откуда-то снизу:

— Игнат, это я, Оля. Прячусь под пеленой теневика…

— … под моей машиной? — выдохнул я, стараясь не шевелить губами.

— Да.

— Вылезай и забирайся в салон через багажное отделение! — приказал я, запоздало сообразил, что девушка залезла под внедорожник из-за начавшегося дождя, сдвинулся на шаг в сторону так, чтобы прикрыть мокрый асфальт от ближайших камер, и приготовился «потерять равновесие», чтобы опереться на крыло и, тем самым, скрыть «странные колебания» «Порыва». Но Кольцова оказалась редкой умницей, поэтому уперлась ладонями в центр покрытия пола отсека, плавно перенесла на него свой вес и чрезвычайно медленно пошла к задним сидениям на четвереньках. Возле сейфа остановилась, развернулась на месте и села. Пришлось прерывать молчание и вправлять мозги:

— Забудь про чистоту обивки и перебирайся дальше!

«Забыла». Но перед тем, как перебраться, сняла ботинки и комбез. Ну, а я открыл сейф, спрятал между пальцами гарнитуру скрытого ношения, сделал вид, что достаю телефон, и, не разгибаясь, задал девушке два очень важных вопроса:

— Помощь целителя нужна?

— Нет, я не пострадала.

— Время терпит? В смысле, могу я сходить в гостиницу и помыться, дабы мое поведение после рейда ни у кого не вызвало вопросов?

Ответ Кольцовой пусть и не очень сильно, но напряг:

— Время терпит. И эта предосторожность однозначно будет не лишней.

Но я ждал не только его. Поэтому, услышав голос Дайны, превратился в слух:

— Я не знаю, что произошло: сегодня Оля, как обычно, ушла в Пятно в шесть с минутами утра и в гордом одиночестве. А вернулась, судя по всему, под невидимостью. И, видимо, во время пьянки — часа четыре тому назад тут так грохотала музыка, что мои акустические датчики не засекли бы даже топот стада носорогов.

Это сообщение тоже не обрадовало, но я задавил проснувшуюся злость, взял пакет с чистым шмотьем, полотенце и в кои-то веки пригодившийся зонт, еле слышно пообещал не задерживаться, закрыл багажное отделение и пошел ко входу в гостиницу. Пока плелся под постепенно усиливавшимся дождем, тихим шепотом попросил БИУС приглядеть за рюкзаком, в котором «хватает компромата», и услышал мрачный вздох:

— Во-первых, лазить по чужим вещам не в ее характере, а, во-вторых, эта девочка здорово замерзла, поэтому сидит, обхватив руками колени, и стучит зубами…

«Черт, а печку-то я и не включил…» — угрюмо подумал я и вслушался в продолжение монолога помощницы:

— Кстати, пока ты изображаешь себя-беспечного, расскажу-ка я о том, как эта девочка вела себя в твое отсутствие. В день твоего убытия провела в Пятне ровно двенадцать часов, притащила две Искры девятого ранга и сразу после возвращения в форпост обменяла их на базу данных по ценам на ядра Одаренного зверья. Несмотря на поздний отбой, следующим утром встала в семь ноль-ноль, привела себя в порядок, позавтракала и уехала в Мценск. Там нашла риэлторскую компанию, провела неплохие переговоры с заместителем начальника отдела продаж, свозила его в Михнево и убедила купить ее дом. Да, при этом потеряла как минимум восемнадцать процентов от рыночной стоимости, зато избавилась от него без колебаний и сразу. Начиная с двадцать второго числа целыми днями пропадала в Пятне. Эффективность тренировок я, естественно, оценить не смогу, но видела результаты схваток с животными — в общей сложности Кольцова притащила и продала одиннадцать Искр. И пусть по сравнению с твоими заработками вырученные ею три тысячи семьсот двадцать рублей выглядят бледно, но она как-то находила добычу даже тогда, когда добытчики поопытнее возвращались в «Дальний» с пустыми руками. И последнее: эта дуреха собирает деньги для того, чтобы как можно быстрее отдать тебе долг. Поэтому сняла самый дешевый номер и тратится только на еду!

Задавать уточняющие вопросы, находясь в здании гостиницы, я почему-то не рискнул, так что помылся в тягостном молчании, собрал грязное шмотье, для вида поколебался, решая, сдать его в автоматическую прачечную или нет, потом пошел на поводу у проснувшейся лени и поплелся на стоянку. Самую последнюю сценку этого спектакля отыграл в том же ключе — закинул пакеты с мыльно-рыльными принадлежностями и одеждой в багажный отсек, кинул взгляд на небо, изливавшееся вполне серьезным дождем, забрался в салон и врубил сначала двигатель, а затем и печку. Заблокировав двери, кинул взгляд в зеркало заднего вида, «обнаружил», что Кольцова сидит в одном белье, объяснил, где взять футболку, подождал, пока девушка ее найдет и натянет, развернулся вполоборота и уставился в глаза, в которых плескалась ярость:

— Рассказывай…

Она скрипнула зубами и гневно раздула ноздри:

— Сегодня утром я отправилась в Пятно по обычному маршруту, то есть, к речушке, в которой по твоему совету сбрасывала возможные хвосты. До нее порядка километра, так что шла без пелены теневика. Метров через шестьсот заметила, что за меня догоняют. Двое мужчин, одетых в гражданку и налегке.

Решив, что они торопятся по своим делам, сменила направление движения, но без толку — они свернули возле того же дерева, что и я, а минуты через четыре внезапно обратились ко мне по имени-отчеству и попросили подождать. Они были похожи либо на адвокатов средней руки, либо на риэлторов, поэтому я остановилась. Как оказалось, зря: как только эта парочка подошла поближе, старший заявил, что они — люди некоего Валета и что мы с тобой ему крупно задолжали за то, что работаем на его территории, но не платим, и… ни за что ни про что искалечили «его человека» Олега!

— Валета, говоришь? — переспросил я только для того, чтобы услышать реакцию Дайны. Но она почему-то промолчала, и мне пришлось вслушиваться в продолжение истории:

— Ага. Кстати, о том, что ты куда-то уплыл, они знали. Однако выяснили это не у владельца «Авантюриста», а либо у кого-то из сотрудников форпоста, либо каким-то образом получив доступ к архивам камер видеонаблюдения, так как не имели представления ни о месте высадки, ни о дате твоего возвращения. Этой информацией не стала делиться и я. Что взбесило обоих, и они, перестав задавать вопросы, выкатили ультиматум: предложили качественно обслужить обоих и переоформить на них «Ёжика» или обслужить так, как захочется им, и превратиться в инвалида.

— Изнасиловали? — донеслось откуда-то со стороны, и я вдруг понял, что это слово выдохнул я.

— Нет… — криво усмехнулась Кольцова. — Я их убила. Как только поняла, что они не шутят…

Конец первой книги.

Вторая будет тут: https://author.today/work/374160