На тренировочном поле было как всегда шумно и оживленно. Стояло солнце в зените и сильно напекало головы обучающимся. Они стирали пот своими рукавами и неотрывно следили за спаррингом в центре импровизированной арены из рекрутов. Почти все были возбуждены сверх обычного, потому что оттачивали технику боя две девушки.

Обе гибкие, стремительные и безжалостные в своих атаках словно кобры. Вместе с тем они чарующе прекрасны, их движения точны и грациозны. Выпад, удар и отступить. Увернуться, поставить блок, контратаковать. Так снова и снова, в разных комбинациях.

Удачный момент, и соперница падает от беспощадной подножки. Навалиться сверху и не дать подняться. Победа. Выигравшая девушка звонко рассмеялась на ликующие крики товарищей, сдула выбившуюся из косы иссиня-черную прядь и протянула противнице руку, помогая встать.

— Как всегда хороша, — чуть досадно проговорила проигравшая, небрежно смахивая пыль с формы.

— Брось, мне просто повезло, — несмотря на скромную речь, ее черные глаза сияли подобно обсидианам от гордости и радости.

— Хорошая работа, Лав, — похлопал ее по плечу сокурсник. — На ваши с Гердой спарринги смотреть одно довольствие.

— Довольствуйся, пока зрелище бесплатное, — расхохоталась девушка. Но буквально через пару минут ей стало не до смеха. В животе что-то сильно закололо, она побледнела и покрылась испариной. Нахмурилась, оценивая, в состоянии она продолжить тренировку или нет. Девушка подумала и решила потерпеть. Однако не тут-то было…

— Лавиния Марш! — прогремел над площадкой голос их наставника. Она закатила свои глаза. Ее раздражал командир. Он был безусловно талантлив, происходил из известного рода военачальников, однако он был всего на два курса старше, а еще постоянно придирался к Лавинии.

— В чем дело? Тебе плохо? — ее персонального демона звали Рихтер Лемман. Он стремительно приблизился к ней и пытливо осмотрел. Девушки всегда было неуютно под его взглядом янтарных, словно у зверя глаз.

— Все в порядке, — выпрямилась Лавиния. Она была весьма упряма и часто пререкалась с командиром.

— Ага, я вижу, — саркастично усмехнулся Рихтер Лемман. — Белая как простыня и трясешься как осиновый лист. Живо в здравпункт!

— Есть, — без особого энтузиазма ответила девушка и понуро направилась в сторону класса целителей. Там учился ее близкий друг, который был ей как младший брат. Он был необычайно талантлив и прилежен.

Она нашла его в светлом кабинете, когда он перебирал лекарства.

— Аллен, — она улыбнулась и помахала приветливо ладонью. Серо-голубые глаза вспыхнули от радости, и он расплылся в нежной улыбке.

— Лав, что тебя сюда привело? — молодой целитель пригласил ее присесть и засуетился вокруг. Он сгребал со стола разные склянки с жидкостями и порошками.

— Да так, — девушка неловко почесала щеку и отвела взгляд в сторону. — У меня резко заболел низ живота на тренировке. И Ястреб отправил меня в здравпункт.

— Один раз заболело или периодически? — взволнованно вскинулся Аллан. Он осторожно, но крепко взял девушку за руку и провел на кушетку. Когда она устроилась, он начал диагностику. Его руки засветились теплым белым светом, и Лавиния почувствовала тепло, побежавшее по венам. Она отвела взгляд в сторону.

— Ну, так заболело второй раз, скорее всего отравление, как в прошлом месяце?

— А что было в прошлом месяце?

— Да так, съела что-то не так, меня пару дней тошнило, а потом я ела только пшено и фрукты, так что все было в порядке.

Аллан промолчал, и девушка забеспокоилась, надеясь, что он не обнаружит какую-нибудь смертельную болезнь. Молчание затянулось, и Лавиния заволновалась еще больше. А позже она и вовсе испугалась. Потому что целитель тяжело вздохнул, возвел глаза к небу и спрятал лицо в ладонях.

— В чем дело? — вскочила девушка, — Я умираю?

— Нет, — покачал головой Аллан и осторожно взял ее за руки. — Мы же друг другу как брат и сестра?

— Да, конечно.

— Тогда я могу задать неудобный вопрос?

— Ты же знаешь, что можешь спрашивать все, что угодно, — улыбнулась Лавиния. Ее друг немного замялся, а потом собрался с силами и посмотрел на нее слишком уж серьезно. Слишком по-взрослому, к чему она не привыкла.

— Давно ли к тебе в гости заходила красная луна?

— Что? — непонимающе похлопала ресницами девушка. — Какая луна? Какие гости? На территорию академии не могут зайти посторонние.

— Да нет-нет, я не об этом, — страдальчески вздохнул Аллан и покачал головой. — Я имею в виду, как давно была менструация.

— О, — глубокомысленно изрекла Лавиния, а потом поглядела в потолок, припоминая. — Кажется, месяца два назад.

— Ах, ну почему ты за подобным не следишь?! Это ведь важно?

— Ой, да я все время забываю, да и цикл у меня нерегулярный, может скоро начнутся. Да и какая разница, я же ни с кем не сплю.

— Спала, — категорично заявил целитель и торжественно пожал девушке руку. — Поздравляю, ты примерно на втором месяце беременности.

— Ч-что? — она даже заикнулась от неожиданности. Ей вдруг стало не по себе. Трудно было осознать, что в ее теле развивается новая жизнь, которую Лавиния даже не планировала. — К-как?

— Думаю, ты и сама знаешь, откуда появляются дети, — Аллан постарался утешить и поддержать подругу, пусть и был раздражен ее легкомысленностью. — Около двух месяцев назад, может неделей-другой больше. Вспоминай, с кем провела жаркую ночку.

Девушка смутилась и напрягла память. Она была растеряна. Лавиния точно знала, что еще ни с кем в жизни не делила постель. Ей даже весенние сны не снились никогда. Кроме, разве что, парочки. Как раз за последние два месяца.

Она широко распахнула глаза. А что, если это были не сны, а воспоминания? Что же тогда произошло? Два месяца назад проходил фестиваль в честь тридцать четвертого выпуска чародеев. Гуляла вся академия и весь город. Тогда ее соученики отвели ее и других девушек с разных отделений в западный сад, что недалеко от мужских общежитий.

Они много веселились, играли, а потом кто-то принес выпивку. А дальше Лавиния не помнит. Проснулась она в чужой комнате в четвертом общежитии и поспешила убраться оттуда, пока не пришел с проверкой комендант. Ах, предупреждала же ее мама, что алкоголь — это зло. Теперь Лавиния убедилась в этом на своем опыте. Хотя неловко, конечно, получилось. Она всего-то разок выпила, а вот у нее уже ребенок в животе.

— Ах, кажется, я вспомнила, — воскликнула Лавиния.

— Замечательно, кто же это?

— Эм, я не знаю, — невинным голоском протянула она и пожала плечами, за что получила ощутимый тычок в бок. — Не бей беременную женщину.

— Поверь, тебе это не навредит, говорю как целитель, — уверенно заявил Аллан, а потом вновь вернулся к наболевшей теме. — В каком смысле ты не знаешь?

— Я его не помню, не видела, когда проснулась. Знаю, что он живет в четвертом общежитии на втором этаже, раз уж мы были в его комнате.

— Ужасно, что ты не помнишь таких важных вещей, но спасибо, что сузила круг поисков. В четвертом общежитии живут ваши, поэтому ищи отца среди них.

— Угу, — покивала Лавиния и посмурнела. — Что же мне теперь делать?

— Брать академ, наверное, — Аллан участливо обнял ее за плечи. — Сообщить родителям. Главное не вздумай идти к повитухам делать аборт. Ты бы видела железные крюки, которыми они выскребают плод изнутри. Там шансы умереть больше, чем на войне.

— Не преувеличивай, — Лавиния рассмеялась, пытаясь скрыть страх, однако ее друг был предельно серьезен.

— Не относись к этому легкомысленно, Лав.

— Да, хорошо, — она чмокнула Аллана в висок. Привычный способ выразить свое участие и поддержку между ними. Девушка получила подобный поцелуй. — Пожалуй, я вернусь к себе и все обдумаю.

— Ага, хорошо. Если что, я буду здесь, приходи. И помни, что я всегда готов тебе помочь.

Двое друзей попрощались, и Лавиния поспешила в свою комнату. Она была в замешательстве, напугана и растеряна. Она не уверена, что сможет быть хорошей матерью, да и не планировала девушка детей так рано. Ах, все из-за проклятого алкоголя. С этого дня она зареклась пить.

Теперь ей придумать, что делать дальше. Доучиться или оставить службу? Куда ей в таком случае пойти и чем она будет зарабатывать? Ах, как сложно, как сложно и неожиданно. Повезло, что в комнате не было соседки, и Лавиния могла лечь на кровать и взвесить все варианты. От ее решения будет завесить не только собственная жизнь, но и судьба маленького человечка, что неожиданно появился в ее чреве. Нужно быть осторожной в этом вопросе.

Ближе к четырем часам в комнату вернулась соседка Лавинии. Известная на всю академию красотка с алхимического отделения Клоди Эльхарт. Она была весьма эффектной девушкой. Без того высокая, она любила ходить на каблуках, тем самым возвышаясь над всеми. Не то, чтобы кто-то был против, ведь у многих парней появлялся более удобный ракурс на ее объемную грудь.

Она была яркой, активной, душой любой компании. Клоди любила искать приключения на свою рыжую голову, и часто тянула за собой Лавинию.

— Чего такая кислая? — как лучшая подруга, Клоди всегда подмечала настроение девушки. Они обнялись в знак приветствия, и Лавиния похлопала по матрасу рядом с собой.

— Что случилось? — плюхнулась рядом рыжеволосая красавица. Ее обычное высокомерное выражение сменилось участливым и любопытным.

— У меня для тебя шокирующая новость.

— Умеешь ты заинтриговать и напугать, — усмехнулась Клоди.

— Я беременна.

Ее подруга широко распахнула свои кукольные светло-карие глаза, тонкие брови надломились, она молчаливо спрашивала, не шутит ли Лавиния. Девушка оставалась серьезна.

— Воу, — шокировано выдохнула Клоди и потерла тонким пальчиком лоб. — Никогда бы не подумала, что из нас двоих первой родишь ты. И вообще я обижена.

Девушка быстро оживилась, надулась и в притворной обиде сложила руки на груди: — Я думала, мы лучшие подружки, а ты мне даже не рассказала о своих отношениях.

— У меня нет парня, — Лавиния прижалась к чужому боку и уложила подбородок на покатое плечо подруги. — Я не знаю кто отец.

— Что?! Как ты умудрилась? — Клоди сделала вид, словно сейчас упадет в обморок. Она правда была поражена словами своей соседки. Лавиния не была тихой домашней девочкой, она была легка на подъем, но при этом отличалась осторожностью. Как так получилось, девушка не понимала.

— Ну, во время празднования выпуска чародеев я выпила, а проснулась в комнате мужского общежития. Ну, вот так вот и получилось, — смущенно отвела взгляд девушка.

— Просто прекрасно, — будущий алхимик сжала переносицу, предчувствуя наступающую головную боль. — В безалаберности ты почти сравнялась с Айрис.

Лавиния неловко почесала щеку. Айрис была известной фигурой в третьем общежитии. Сейчас она всего на первом курсе, но уже известно, что к нее было за этот семестр пять парней, семь интрижек и четыре аборта.

— Я решила оставить ребенка, и узнать, кто его отец, чтобы потребовать компенсации, — глаза девушки загорелись решимостью. Она долго думала и поняла, что в одиночку вырастить ребенка будет трудно. Однако заставлять какого-то парня жениться на ней из-за одной только ночи — уже слишком. Лавиния не хотела идти под венец с первым встречным. Девушка стребует с нерадивого любовника кругленькую сумму на воспитание ребенка, и они разойдутся как телеги на дороге.

— Возьму академ, рожу, а там дальше посмотрим. Скорее всего придется оставить службу. И заняться чем-нибудь другим.

— Будешь шить?

— Вероятнее всего, — Лавиния, родившаяся в выросшая в цирке, умела прекрасно шить. Артистки привили ей хороший вкус, и иногда девушка баловалась тем, что могла сшить себе или подруге блузу или юбку.

— Итак, какой план? — тяжело вздохнула Клоди. Лав хитро улыбнулась и вскочила на ноги.

— Я знаю, где он живет, осталось только узнать владельца комнаты и дело в шляпе.

— Все хорошо, только в мужское общежитие тебя не пустят, — осадила ее пыл подруга. — Сама знаешь, многие спалились во время выпуска на свиданках, поэтому охрана там усиленная.

— Эх, тяжело, — тут же сдулась девушка. Впрочем, ненадолго, Лавиния была слишком жизнерадостной, чтобы унывать дольше минуты. — Тогда займусь опросом наших. Сузим круг поиска и последим за подозреваемыми.

— Звучит правдоподобнее, — согласилась Клоди. Ее глаза загорелись интересом и жаждой действий. — Я тебе помогу. Все же, у меня есть достаточно знакомых.

Воодушевленные своими планами, девушки отправились в столовую, смеясь и шутя. Пока что они относились к сложившейся ситуации как к очередному приключению.

На следующий день Лавиния занялась административными проволочками. Из-за беременности ей нельзя было посещать тренировки. А на военном отделении они были основным видом обучения.

Магическая академия Таша притягивала к себе талантливых людей со всех уголков мира. Отбор на поступление был крайне жестким, и Лавинии сильно повезло уцепиться за военное отделение. Теперь не хотелось потерять это место. Таша была лучшим учебным заведением, куда, к слову, принимали как простолюдинов, так и родовитых дворян.

Девушка держала путь в административное здание академии, в руках у нее была папка с документами, которые она оформила утром. Ее маршрут лежал через небольшой парк с мощеными битым кирпичом дорожками, идеально подстриженными кустами и газоном, старыми и ветвистыми кленами и вишнями. По осени она с Алленом любила собирать красные сочные ягоды и варить из них потрясающий конфитюр.

Ей нравились рябые тени от листвы, щебет птиц, ласкающий ветер. В бешенном учебном потоке ей редко удавалось насладиться красотой и безмятежностью. И вот даже сейчас девушку прервали.

В Лавинию неосторожно врезался засмотревшийся в учебник парень. Чародей первого курса, если судить по характерной мантии темно-бордового цвета. Разлетелись по дороге бумаги, упал парень на копчик, болезненно охнув. Лавинии удалось остаться на ногах благодаря своим отточенным рефлексам. Девушка нахмурилась от досады и присела, начав собирать свои документы.

— Осторожнее надо быть, — буркнула беззлобно она. Голос совести твердил, что в случившемся была и ее вина, ведь она также не смотрела по сторонам. Чародей тем временем оклемался и принялся ей помогать.

— Простите, извините, — лепетал он, и девушка смогла рассмотреть его. Чародей выглядел как подросток, худой, нескладный. Лавиния заволновалась, что могла навредить ему, таким хрупким он казался. Красивый при этом светлокожий голубоглазый блондин, прямо-таки дух зимы воплоти с огромными словно у олененка глазами. У девушки сразу же испарилось все недовольство. Она закончила собирать свои бумаги и приветливо улыбнулась.

— Ничего страшного, всякое случается.

Чародей еще долго лепетал извинения за спиной девушки, но та уже не слушала. Она поспешила в административный корпус, чтобы не столкнуться еще с кем-нибудь по пути. К счастью, до пункта назначения она добралась без дальнейших приключений.

За величественным пятиэтажным главным корпусом академии с величественными волшебными витражами и высоченными шпилями располагалась неприметная белокаменная пристройка. Однако именно здесь решались все проблемы студентов.

Лавиния прижала волшебный пропуск в виде семиконечной звезды с ромбическим волшебным камнем в центре к круглому пазу створок дверей. Послышалось уже привычное низкое жужжание, вспыхнули пурпурным защитные чары, и девушка смогла войти в здание. Ее встретили узкие светлые коридоры и обреченная тишина. Она поднялась на второй этаж и остановилась напротив деканата своего отделения.

Лавиния постучала коротко и приоткрыла дверь, просунув голову в щель.

— Эм, можно?

— Входите, — послышался усталый голос декана из соседнего кабинета. Профессор Элеонора Бельхарт была очень приятной женщиной, не только прекрасным воином, но еще и хорошим чародеем. Она вела теорию защиты от магии на первом курсе и очень полюбилась всем студентам. Сейчас она выглядела не очень. Чуть бледное лицо и темные круги под проницательными зелеными глазами, парящие вокруг нее свитки и документы. Декан была похоронена под бумажной работой, которую, казалось, не разберешь и за год.

— Добрый день, профессор. Я Лавиния Марш сто сорок седьмой отряд двадцать второго корпуса, по поводу материальной помощи, — робко вошла в кабинет девушка. Элеонора Бельхарт коротко глянула на нее и протянула руку. Лавиния шустро подала папку с документами.

— И Вам добрый. Заявление писали?

— Нет еще, — после этих слов перед девушкой возник с легким хлопком пустой бланк и ручка.

— Заполняйте пока, — профессор стала просматривать бумаги девушки.

Многие любили академию еще и за то, что та активно поддерживала студентов в разных жизненных ситуациях. Не говоря уже о приличных стипендиях и возможности обзавестись связями на самом высоком уровне, студентам с семьями предоставлялись отдельные льготы. Лавиния претендовала остаться в общежитии до родов, при этом получая повышенную стипендию, а потом уйти в академ и снять на полученные деньги комнату или даже дом. При этом ей необходимо было отсрочить сдачу зачетов по всем физическим дисциплинам в связи с беременностью. В каком еще учебном заведении с таким вниманием относились к студентам если не в Таше?

— Так Вы приезжая и места жительства в Туроле у Вас нет, верно?

— Верно, — болванчиком кивнула Лавиния.

— Конец семестра придется на шестой месяц Вашей беременности, — задумчиво протянула профессор и добавила уже громче. — Поступим так. В связи с вашем состоянием продолжать физические тренировки опасно, однако Вы все еще можете посещать теоретические дисциплины и стрельбище. А перед следующим семестром возьмете академ. С отцом ребенка будете заключать брак?

— Эм, — смутилась девушка. — Нет.

Профессор осуждающе вздохнула и покачала головой, заставив Лавинию почувствовать вину: — В таком случае советую стрясти с него приличную компенсацию. Раз уж он настолько безответственный.

Лав быстро согласилась и забрала свои документы. Еще минут пятнадцать у нее ушло на согласование всех деталей и получения всех нужных направлений, и вот теперь она была свободна. Лавиния отнесла важные документы в комнату и направилась в сторону мужского общежития, чтобы освежить в памяти события двухмесячной давности. Возможно, ей удастся определить из какого блока она сбежала.

Общежитие состояло из пяти корпусов, каждый из которых был в виде креста. То есть каждый корпус имел четыре крыла. В каждом крыле было всего четыре комнаты, что весьма упрощало поиск ее неожиданного любовника. Обычно не было разделения студентов по отделениям. Лавиния, например, будучи воином жила с алхимиком. Таких примеров было очень много. Просто так получилось, что в четвертом общежитии жили преимущественно воины.

Четвертый корпус, как назло, находился внутри архитектурного ансамбля, и девушка со своего места не могла его увидеть. Она нахмурилась и закусила губу, думая, как же ей поступить. За тяжелыми думами Лавиния совершенно не заметила, как к ней приблизился человек. Она вздрогнула от неожиданности, когда чья-то крупная ладонь легла на плечо, и резко развернулась, занеся руку для удара.

Ее перехватили, и девушка услышала до раздражения знакомый голос.

— Пришла на свидание, Лавиния?

Она раздраженно дернула плечами, скидывая ладонь Рихтера Леманна. Ее настроение тут же испортилось.

— Боюсь, Вас не должна волновать моя личная жизнь, командир, — съязвила девушка. Рихтер усмехнулся, его янтарные глаза светились весельем.

— А Вы не должны находиться рядом с мужским общежитием, — парировал он. За это Лавиния его и не любила. Рихтер Леманн всегда оставлял за собой последнее слово. Девушка чувствовала себя уязвленной, когда не знала, что ему ответить.

Вот и сейчас она развернулась и направилась в сторону своего общежития. Лав приняла твердое решение не обращать на него никакого внимания. По крайней мере до занятий.

— Как твое здоровье? — Рихтер последовал за ней, вышагивая чуть позади. — На тренировке тебе было плохо. Сейчас лучше?

— Лучше, — нарочито чопорно бросила она. — Однако посещать тренировки я больше не смогу. Позже я занесу Вам соответствующие документы.

— Ничего серьезного, надеюсь? — теперь голос командира звучал взволнованно и осторожно, как будто ему было не плевать.

— Как посмотреть, — загадочно протянула Лавиния и заликовала внутри, когда Рихтер промолчал. Она расправила плечи и слегка улыбнулась. К сожалению, девушка не заметила, как смягчилось лицо Рихтера, когда он глядел на нее. Какое искреннее беспокойство плескалось в его взгляде.

Они разошлись у центрального сада. Лавиния направилась к себе, а ее командир — в главный корпус. До самой ночи у девушки было прекрасное настроение.

Вечером, после занятий, в комнату ворвался безудержный ураган по имени Клоди. Девушка была чему-то безумно рада и тут же закружила подругу в подобии вальса.

— Лав, у меня есть решение нашей проблемы! — от ликования запрыгала на месте она. Ее медно-рыжие кудри и объемный бюст подпрыгивали в такт ее движениям. Эх, были бы тут парни…

— В книгах я нашла рецепт «микстуры прошедшего дня». Она поможет вернуть тебе воспоминания, — возбужденно щебетала Клоди. Лавиния обрадовалась.

— Ах, это же прекрасно! Ты ее приготовишь?

— Конечно! — уверенно кивнула подруга и тут же остановилась, смущенно потерла пальцем кончик носа. — Только мне потребуется время, чтобы найти некоторые ингредиенты.

— Ох, туда нужно что-то дорогое? Я заплачу.

— Нет-нет, — поспешила успокоить девушку Клоди. — Просто нужная мне трава закончилась. Я сделала заказ, но ее привезут только через неделю.

— Подождем, — кивнула Лавиния, — а пока поищем своими силами.

— Верно-верно, а пока пойдем поедим. Ты же еще не ужинала?

— Нет, — смутилась девушка, и Клоди наградила ее строгим взглядом.

— Относись ответственнее к своему здоровью, — заворчала подруга и подтолкнула Лав к двери. — Тебе теперь надо заботиться не только о себе, но и о моем маленьком племяннике.

— Да, ты права, — болванчиком кивала Лавиния, — я буду осторожнее и внимательнее.

Подруги вскоре дошли до столовой — сердца всех студенческих сплетен. Это было просторное помещение с высоким стеклянным потолком. Теплый свет люстр бликовал на отполированном полу из вишни. Слева от входа всегда была большая очередь, ведь там студенты накладывали себе еду, затем они растекаются по просторному залу, где на подиумах разной высоты стоят четырехместные лиственные столы. А поев, они убирают посуду в специальные окна справа.

Девушки уже привычно встали в очередь. Сейчас людей тут было немного, и подруги со своего места могли рассмотреть, что же сегодня приготовила кухня. Лавиния тут же заметила и нацелилась на куриные шашлычки и печеные груши. Она почувствовала, как свело от голода желудок, и погладила успокаивающе живот, мысленно извинившись перед своим ребенком за безответственность.

Они молча взяли деревянные подносы с тарелками и стаканами и быстро выбрали блюда. У них было любимое место в углу зала. Там всегда было немного людей, рядом большое окно, через которое утром проникали теплые солнечные лучи. Подобный роскошный завтрак и красивое место, где они едят, заряжали хорошим настроением на весь день.

— Ох, не хватает хорошего чая, — услышала Лавиния жалобы какой-то молодой аристократки с отделения хранителей рун. Сама девушка на еду никогда не жаловалась, она была простолюдинкой, и есть мясо три раза в день было пределом ее мечтаний. Она довольствовалась и травяными чаями и компотами, но больше всего Лавинии нравились фруктовые соки.

Вот и сегодня она взяла для себя яблочный сок. Клоди выбрала ромашковый чай. Девушки только приступили к трапезе, как рядом появился Аллен и сел возле Лавинии.

— Поздно вы сегодня, девочки, — приветливо улыбнулся он и взял ложку.

— Привет-привет, — разулыбалась Клоди. — Давненько мы с тобой не виделись.

— Верно, ты прекрасна, как и всегда.

Девушка почесала кончик носа и отвела взгляд на секунду, а Лавиния рассмеялась.

— Клоди ведь в курсе твоей ситуации? — быстро перешел к главной теме целитель.

— Еще бы она мне не сказала! — притворно возмутилась она и гневно воткнула вилку в кабачковый оладушек. — Мы с ней подруги по гроб жизни. У нас нет секретов друг от друга.

— Я просто уточнил, — попытался сгладить углы Аллен, — чтобы не было неловких ситуаций. Есть какие-то успехи?

— Ну, — Лавиния откусила кусочек превосходной ржаной булочки и прожевала его, — я попыталась сходить к мужскому общежитию, чтобы точнее определить откуда я бежала, однако четвертый корпус оттуда не видно.

— Ты могла подойти с другой стороны, — Клоди перемешивала гарнир из фасоли с соусом из-под говяжьего карри.

— Я бы так и сделала, но меня застукал Рихтер, — быстро скисла девушка и заворчала. — Мне пришлось уйти.

— Опять он, — презрительно сморщилась ее подруга. Клоди ненавидела аристократов, так как сама была внебрачной дочерью какого-то барона. Тот бросил ее мать еще до рождения самой Клоди. Поэтому девушка была весьма предвзята к знати. Рихтер, который часто придирался к Лавинии без причины, был где-то на вершине списка неприятелей молодой алхимички.

— Вряд ли получится увидеть четвертое общежитие со стороны, — мягко включился в диалог Аллен. — Хотя у меня есть идея, как реализовать «прогулку» по территории.

— Как же? — заинтересовались девушки.

— Простой артефакт записи изображения. Я пройдусь по территории, а потом мы отсмотрим материал и определим, откуда сбежала Лав.

— Ах, у меня завалялся один такой! — обрадовалась девушка, чем удивила своих друзей.

— Откуда?

— А, выиграла на одном из соревнований.

— Тогда мы поедим и принесем Аллену этот артефакт, — быстро воспряла духом Клоди и деловито начала раздавать указания. — Он завтра прогуляется, ты скажешь откуда выпрыгнула и порасспрашиваешь, кто живет в том крыле на том этаже. Потом я сделаю зелье, и дело в шляпе!

— Какое зелье? — растерялся немного молодой целитель.

— О, микстура прошедшего дня, — охотно пояснила девушка. — Лав выпьет его и вспомнит ту ночь.

— В ее состоянии нужно быть осторожнее со всякими зельями, — обеспокоенно заерзал Аллен. — Принеси мне потом список ингредиентов, я проверю их на безопасность для Лав.

На том они и порешили. Друзья доужинали за непринужденной беседой, а после вместе отправились к восточному общежитию. Клоди с Алленом остались у входа, а Лавиния быстро сбегала в комнату за артефактом.

— Вот, — она вложила в руку целителя небольшой икосаэдр из серебристого металла, испещренный неровными линиями темно-фиолетовых рун и грубыми прямыми гранями переливающегося обсидиана, а также темно-красный кристалл в форме тетраэдра, на который будет записываться изображение.

— Хорошо, — он спрятал артефакт в глубоких карманах своей робы и сделал шуточный поклон. — Доброй ночи, дамы.

Подруги засмеялись и попрощались с Алленом. Однако возвращаться в свою комнату они не спешили. Ведь был такой прекрасный вечер для прогулки. Солнце уже склонилось к закату, окрасив небо в причудливую смесь от лазурного в оранжевый через вкусную розовизну. Было тепло и безветренно.

Девушки неторопливо шли по дорожке через центральный сад, они делились последними новостями с занятий и строили планы на предстоящие выходные. Студентов в саду было достаточно, кто-то устроился под раскидистым деревом и оживленно общался. Кто-то предпочел оживленную игру с мячом на лужайке. Чародеи баловались с магией воплощения, создавая причудливых стихийных зверей и красуясь мастерством.

Подруги наслаждались этим зрелищем до тех пор, пока на Клоди случайно не плеснула водой созданная кем-то акула. Девушка, недолго думая, пошла отстаивать свою честь, а Лавиния встала у бордюра. Она знала, что ее соседка прекрасно справиться сама и лишь потребует того, чтобы ее высушили, и чтобы чародеи были осторожнее со своими играми дабы не навредить другим.

Меньше минуты прошло с тех пор, как Клоди отошла, а к Лавинии приблизился парень с отделения воинов. Третий курс, поняла она по его салатовому дублету. Таков бы порядок академии, у каждого отделения был свой цвет и тип формы, и чем старше курс, тем светлее эта форма.

— Красиво, но стоит быть осторожнее, — услышала девушка глубокий раскатистый голос. Парень улыбался с прищуром, ямочки на щеках и контраст смуглой кожи и темных волос со светлыми почти прозрачными глазами были довольно привлекательны.

— Уж мы-то обязаны увернуться от подобной шалости, — фыркнула Лавиния и отвела взгляд в сторону своей подруги. Та продолжала отчитывать чародеев, сокурсник встал рядом с ней и сложил руки на груди.

— Действительно, — покивал он головой, — иначе позор нашему отделению.

Девушка промолчала и стала ждать Клоди. Парень с места не сдвинулся. На некоторое время между ними повисла тишина.

— Боевая у тебя подруга.

— Компенсирует прекрасную внешность тяжелым характером.

— Ахаха, — рассмеялся сокурсник, — не только она красива. Ты тоже компенсируешь свое великолепие тяжелым нравом?

— Нет, — покачала головой девушка и улыбнулась, — только упрямством.

Парень звонко рассмеялся и протянул ладонь для рукопожатия.

— Эрик Вирден, приятно познакомиться.

— Лавиния Марш, — она взялась за его руку, и Эрик ловко согнулся, запечатлев на тыльной стороне ладони девушки короткий поцелуй. Она смутилась и поспешила одернуть руку, место, которого коснулись его губы, горело. Никто еще не целовал ей руку. Так страшно и приятно одновременно.

К счастью, в этот момент вернулась Клоди и обняла подругу за плечи, ненавязчиво отстранив ее от нового знакомца.

— Прошу прощения, но нам пора, — лучезарно улыбнулась она и потащила Лавинию прочь. Эрик засмеялся и помахал на прощание рукой.

— До встречи!

По возвращении в комнату Клоди устроила подруге допрос с пристрастием. Она усадила Лавинию на стул и оперлась руками в его спинку по обе стороны от плеч девушки. Зеленые глаза алхимички горели огнем любопытства и жажды сплетен.

— Кто это? Зачем подходил? Он ведь с отделения воинов, так?

— Да, да, — не могла противостоять ее напору Лав. — Он представился как Эрик Вирден, он только познакомился. И вообще, кажется, он тобой заинтересовался.

— Но-но, давай без вот этого, — грозно проговорила Клоди. — Я знаю взгляд мужчин, когда они во мне заинтересованы. Этот даже не взглянул на меня. Ты просто не видела каким горящим взглядом он на тебя смотрел!

— Горящий взгляд тут только у тебя, — Лавиния попыталась высвободиться и после недолгой возни ей это удалось. Чуть запыхавшиеся девушки уселись на свои кровати.

— А если серьезно, — Клоди сдула упавшую на лицо прядь, — то он в списке подозреваемых. Надо узнать, где он живет.

— Спрошу потом, — рухнула на постель Лав, ее подруга начала переодеваться в ночную рубашку.

— И будь осторожна с ним, — предостерегла девушку Клоди, — очень странно, что он нарисовался именно сейчас.

— По-твоему, я не могу просто понравиться мужчине? — обиделась Лавиния.

— Нет-нет, я не это имела в виду, — алхимичка подлетела к подруге и крепко обняла ее. — Ты красива, талантлива и имеешь хороший характер. Конечно, ты нравишься многим. Просто в твоей ситуации надо присматриваться к каждому, кто решил к тебе приблизиться.

— Ладно, — буркнула девушка и похлопала Клоди по спине, она быстро простила подругу. Они переоделись и легли спать. Вот только спокойной эту ночь назвать было нельзя.

Через пару часов после полуночи Лавиния проснулась от жуткой тошноты. Ее бил озноб, тело ослабло. Девушке еле хватило сил на то, чтобы добежать до уборной на этаже. Но даже высвобождение содержимого желудка не облегчило ее состояние. Она долго отплевывала желчь, а потом до самого утра практически не спала от сильной тошноты и головокружения.

В какой-то момент она даже разбудила Клоди. Подруга не могла ей толком помочь, однако так же не спала всю ночь и поддерживала Лавинию. Кутала в одеяло, выносила кубок с какого-то алхимического соревнования, когда девушку рвало в него, успокаивающе поглаживала волосы.

К утру Лавинию отпустило, и подруги провалились в неглубокий сон до утреннего подъема. Естественно, на завтраке они выглядели не очень — растрепанными и бледными, как простыня.

Лавиния смогла заставить себя съесть пару ложек пшенной каши, и это был ее максимум. Девушку мутило от запахов еды и ей не терпелось поскорее покинуть столовую.

— Что случилось? — к счастью, у их места появился Аллен. Он взволнованно схватил подругу за руку и проверил ее состояние. От теплой лечебной энергии, разлившейся по телу Лавинии стало лучше, и она облегченно выдохнула. Увидев, что та расслабилась, Клоди тоже смогла успокоить свои нервы и устремить усталый взгляд на целителя.

— Ее почти всю ночь тошнило и рвало, — объяснила она. — Когда я проснулась, уже выходила желчь, а потом были пустые позывы. Почти до утра.

— Такое может быть в ее состоянии, — кивнул целитель, он продолжал облегчать состояние девушки своей силой. — Я дам травы для чая и расскажу, как их готовить. Давай ей их, если будет сильно плохо. Лав, ты пока поешь.

Аппетита не было, но она все равно послушала друга. Еще пара ложек каши, несколько долек яблока, глоток воды. После этого девушка отложила приборы.

— Больше не могу.

— Хорошо, — удовлетворительно кивнул Аллен и поднял подругу из-за стола, — позже поешь еще.

Он стрельнул глазами в сторону Клоди, и та подмигнула ему. Согласно уставу академии, студенты не могли выносить еду за пределы столовой, однако это правило вполне легко нарушалось чародеями и любым, кто освоил простейшую магию перемещения.

Клоди была алхимиком, поэтому знала не так уж и много заклинаний, однако протащить в комнату немного еды для своей подруги она была в состоянии.

— Ты же не поел совсем, — запротестовала Лавиния, ее успокоила подруга.

— Не волнуйся, я и о нем позабочусь.

— Спасибо, Клоди, мы будем в триста четвертом кабинете здравпункта. Приходи, как позавтракаешь, приятного аппетита.

После этого Аллен с Лавинией покинули столовую. От небольшой прогулки девушке стало лучше, а после того, как целитель провел полноценное лечение, она почувствовала себя человеком.

— Божечки, неужели теперь такое будет постоянно? — обреченно обмякла Лавиния.

— Не драматизируй, — отмахнулся от ее дурачества Аллен и подошел к шкафу с лекарствами. Он был довольно широким, с десятками небольших одинаковых ящичков вместо дверок. Целитель ловко открывал то те, то другие, доставал какие-то травы в деревянных банках и шелковых мешочках.

— Твое тело меняется для беременности и родов. Тошнота может продлиться как пару дней, так и несколько недель, это все нормально и пройдет на более поздних сроках. Как я уже сказал, я дам Клоди рецепт средства от тошноты. Пей его только в случае, если симптомы будут продолжаться дольше четырех часов и не чаще раза в сутки. Поняла меня?

— Да, да, за кого ты меня держишь?

— За Лавинию Марш, которая может выпить лекарство в качестве профилактики, — припечатал Аллен. Девушке сказать было нечего, ведь он был прав.

— Ругаетесь, ребятки? — появилась в дверях Клоди. У нее на плече висела массивная сумка из темно-красной кожи для алхимических ингредиентов.

— Пока нет, — поднялась со своего места Лавиния. — Братик просто опять читает мне нотации…

— Я еще не начинал, — вставил свое слово «братик». Девушки засмеялись. Они обе знали, что Аллен сильно любил свою названую сестру и иногда беспокоился о ней сверх меры. Впрочем, Клоди его не винила. Она хорошо знала свою подруга, та никогда ничего не делала со зла, однако иногда была слишком небрежна по отношению к своему здоровью. И Клоди с Алленом негласно решили заботиться о ней, когда она сама об этом забывала.

— Ладно-ладно, я побегу, пока ты не начал, — Лавиния ловко покинула кабинет, помахав рукой на прощание. — Увидимся в пять в нашей беседке.

В это время у девушки заканчивались занятия, друзьям повезло больше — у них сегодня выходной. Так Клоди и Аллен остались наедине. Он поманил девушку пальцем.

— Смотри, — целитель указал на разложенные на столе травы, — бледный шиповник, сонная трава и сахарный колосок. Я смешаю их в нужных пропорциях, тебе надо будет просто заварить кипятком минут на пять и дать Лавинии. Только не увлекайся, ей можно пить не больше стакана в день. Давай ей если только будет очень плохо.

— Да, я поняла, — кивнула девушка и совершенно естественным образом присела на краешек стола. Аллен достал ступу, мерную чашу и весы. Отмерил травы по весу и соединил их в каменной ступке. Клоди обратила внимание на то, что он был очень красивым во время работы. Так похож на алхимика сейчас. Молодой целитель полностью сосредоточился на своем деле, не замечая девушку. Неожиданно, но ее это немного огорчило, Клоди привыкла быть в центре внимания.

— Лучше просеять травы, чтобы они были одинаковой дисперсности, — сделала она замечание, на что получила мимолетный взгляд. Аллен согласно промычал и кивнул.

— Спасибо за совет, но это будет чай, а не мазь.

Девушка почесала кончик носа, а затем улыбнулась.

— Обращайся. Я профи по части смешивания чего-либо, — она преувеличенно гордо заявила она и поправила волосы. Клоди услышала тихий смешок, Аллен скосил на нее глаза, и они встретились взглядами. Девушка чуть прищурилась, и целитель быстро отвел глаза. Она заметила, как он тяжело сглотнул, и осталась довольной. Больше наседать Клоди не стала и села ровно. С этим невинным олененком было весело играть.

Она слегка провалилась в свои мысли, с предвкушением улыбнулась и заболтала в воздухе ножкой. Аллену немного мешали колебания стола, однако и слова не сказал. Подруга Лавинии сегодня была чересчур игрива, волнуя его сердце.

— Ах, — внезапно вспомнила о чем-то девушка и стала рыться в своей сумке. Она достала оттуда немного помятый листок пергамента. — Вот, ты просил рецепт микстуры.

Аллен внимательно изучил ингредиенты и медленно кивнул: — Все должно быть нормально. Когда ты его приготовишь?

— Через неделю, когда привезут волосы гарпии.

— Придите сюда, когда все будет готово. Я буду наблюдать за состоянием Лав.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулась Клоди и вновь решила поиграть. Она протянула свою изящную ладонь к руке целителя. — Так, где чай для нашей подружки?

Тем временем Лавиния шла на занятия. Судя по большим часам на заднем фасаде главного корпуса до начала лекции у нее оставалось еще двадцать минут. Ей можно было не торопиться.

Путь девушки лежал через так называемый «темный угол» — это часть сада, которая из-за угла, созданного зданиями почти всегда в тени. Тут росли старинные грабы и бузина, стелились можжевельники и цвела жимолость. Людей тут было немного, преимущественно парочки, приспичившим побыть наедине здесь и сейчас.

Однако сегодня темный угол был необычайно оживленным. Обычно тут можно было услышать лишь сбивчивый шепот, однако сейчас тут кто-то ругался.

— Ты думал, что тебе удастся отвязаться от нас только потому, что ты нажаловался профессору?! А?! Отвечай, крыса подзаборная!

Услышав подобную речь, Лавиния нахмурилась. Явно имеют место быть издевательства. Этого девушка не любила, и ее чувство справедливости не позволяло ей равнодушно пройти мимо. И сейчас она направилась на голос.

В самом углу, за гладкой колонной, под сенью раскидистой бузины трое первокурсников чародеев зажали уже знакомую Лавинии «Снежинку». Его вещи снова были разбросаны по земле. Он еще сильнее побледнел, став похожим на приведение, и опустил глаза в пол.

— Эй! — прервала издевательства девушка. — Слабо решить проблему один на один?

— Иди куда шла, — огрызнулся на нее один из чародеев. Она заметила у него лишь вспышку рыжих веснушек на лице. Второй был высоким и худым как столб, третий — похож на одуванчик из-за пушистых, торчащих во все стороны русых волос.

— Невежливо говорить так с теми, кто вас старше, — прищурилась Лавиния. Трое еще совсем зеленых чародеев переключились на нее.

— Тебя волнует?! — весьма грубо огрызнулся на нее первый. — Нравится лезть не в свое дело?

— Не нравится, когда задирают младшеньких, — мило улыбнулась девушку, ее тело напряглось готовое к битве. — Особенно если это такие бараны как вы.

Второй не стерпел легкой подначки и бросился на нее, замахнувшись кулаком. Лавиния только этого и ждала. Она ловко нырнула под руку одному, тычком точно попала ему по почкам. Он застонал от боли и согнулся. Девушка тем временем пнула третьего в колено, сбив с ног, и, не замедляясь, вдарила первому по паху. Три секунды, и все противники валяются на земле. Как и «Снежинка». В какой-то момент он упал и теперь восхищенно глядел на девушку снизу вверх.

Девушка протянула ему свою руку и помогла подняться. Она увела его подальше от этих недоумков.

— Как же тебя угораздило связаться с ними?

— С-спасибо, — на грани слышимости проговорил чародей, смущенно опустив глаза в пол. — П-просто так получилось.

— Не ходи с такими типами в малолюдные места, — нравоучительно наставляла его Лавиния. — Скажи профессору, если над тобой издеваются. Не думай, что все прекратиться само собой. Подобные ублюдки не остановятся, пока их не заставишь это сделать.

— С-спасибо, — продолжал смущенно кивать чародей. Девушке он казался весьма милым, словно ребенок, который нуждается в чужой заботе.

— Это, к слову, наша вторая встреча. Думаю, можно уже и представиться друг другу. Я Лавиния Марш, второй курс отделения воинов. Как тебя зовут?

Паренек сильно растерялся, его фарфоровые щеки густо покраснели, голубые глазки забегали туда-сюда, лицо сжалось в непонятной гримасе, словно он не понимал, какую эмоцию ему нужно выдать.

— А-Артур Сайгер, первокурсник отделения чародеев.

— Будем знакомы! — лучезарно улыбнулась девушка и погладила паренька по голове. Она довела его до главного корпуса, где собралось уже достаточно народа и оставила, убежав на лекцию.

А юный чародей еще некоторое время глядел ей вслед горящими глазами, прожигал взглядом яркую стройную фигуру. Для него не существовало других людей, только прекрасная Лавиния Марш.

Прямо перед носом прошел неизвестный ему студент, и Артур медленно моргнул, возвращаясь в реальность. Пустым взглядом он оглядел окружение, опустил голову и побежал в главный корпус, прижимая к груди свои многочисленные тетради и фолианты.

Вечером друзья, как и договаривались, встретились в небольшой беседке в центральном саду. Их тут было всего восемь, и им полюбилась одна на самом юге. С севера ее скрывала от любопытных глаз ветвистая ива, колонны обвил клематис, а на юге открывался прелестный вид на ипподром.

Аллен обошел мужское общежитие с артефактом и теперь показывал записанную картину девушкам. Он шел от самого входа по белой брусчатке, мимо домика коменданта к первому общежитию. Как и остальные, это было белое здание с квадратными окнами через каждые пару метров. От других общежитий первое отличала лишь старая скульптура вздыбившегося единорога.

За первым общежитием стояло второе. Точно такое же, только штукатурка в некоторых местах осыпалась, да дикий виноград залез на стену. Почти впритык ко второму стояло третье общежитие, образуя небольшой дворик между крыльями зданий. Живи там девушки, в нем бы обустроили беседку или скамейки, высадили бы растения. Но это было мужские общежитие, поэтому там что-то вроде спортивной площадки — засыпанный песком квадрат, который зимой заливали льдом.

В центре архитектурного ансамбля стояло интересующее друзей четвертое общежитие. Лавиния затаила дыхания и стала внимательно вглядываться в движущуюся картинку. Она увидела знакомый кипарис, которой рос не прямо, как стрела, а как-то загнуто, словно его верхушку когда-то привязали к земле. Теперь на его стволе был забавный изгиб. Девушка проходила мимо него, когда убегала.

Аллен тем временем неторопливо обходил каждое крыло. Возле первого рос причудливый кипарис, осторожно подстриженные кусты возле второго ей были не знакомы. Третье было слишком пустым и начисто вылизанным, Лавиния тогда специально выбрала другой путь, так как боялась, что на открытом пространстве ее быстро заметят. И вот последнее четвертое крыло.

— А, оно! — девушка увидела знакомое треснувшее окно в углу первого этажа, узнала чахлый куст пионов и замшелые булыжники на краю брусчатки. — Я спрыгнула со второго этажа. Уверена в этом.

— Что же, — Аллен отключил артефакт, — уже гораздо лучше. Там всего четыре комнаты, восемь человек.

— У нас уже есть кандидат, — возбужденно и проникновенно сообщила целителю Клоди, она хитро сверкнула глазками в сторону подруги. — Появился вчера один весьма симпатичный воин с третьего курса.

— Вот как? — приподнял удивленно бровь Аллен и посмотрел на Лавинию. — И кто же это?

— Какой-то Эрик Вирден, — пожала плечами та, — я вчера увидела его в первый раз.

— Тебе нужно снова с ним встретиться и узнать осторожно, где он живет, — Клоди была слишком взбудоражена продвижением в деле и теперь не могла усидеть на месте. Только после того, как Аллен опустил руку на ее плечо, она успокоилась.

— Знаю-знаю, — раздраженно закатила глаза Лавиния. — Представиться шанс, обязательно с ним поговорю.

Стоит сказать, что возможность предоставилась весьма скоро. На следующий же день. Полночи девушка опять мучилась от тошноты, но после целебного чая ей стало куда лучше, и она смогла поспать до подъема и даже потом нормально поесть. Однако Лавиния была все еще немного бледной.

Ей уже не нравилась беременность. Помимо тошноты, на нее каждые пару часов накатывала сильная слабость, словно она болеет. Ужасные ощущения для девушки, которая привыкла всегда быть сильной.

Лавиния присела на скамейку в центральном саду, чтобы переждать слабость в ногах. Она прикрыла глаза и откинула голову назад, подставив лицо теплым солнечным лучам. Неизвестно сколько времени прошло, когда она услышала шаги справа от себя и скосила туда взгляд. Приветливо улыбался приблизившийся Эрик.

— Хороший сегодня день, верно? — он присел рядом с ней, и Лавинии пришлось выпрямиться.

— Вполне, — уклончиво ответила она. Девушка чувствовала смущение, из-за которого костенел язык и пустела голова. Лав не представляла, о чем с ним можно говорить, надеялась, что парень сам продолжит диалог. Впрочем, ее надежда была не напрасной, ведь Эрик был весьма общительным человеком, которой мог завести диалог с кем угодно и где угодно.

— У второго курса так рано начинаются занятия?

— Нет, первая пара стоит на двенадцать.

— О, почему же ты не спишь у себя?

— У нас с друзьями есть традиция есть вместе, а у них пары часто с самого утра.

— Хех, — усмехнулся Эрик, он выглядел как довольный кот, — так по утрам ты совершенно свободна?

Прозвучало так, словно он собирается проводить с ней утренние часы. От подобной мысли сердце девушки забилось сильнее, щеки загорелись румянцем.

— В-верно, — она на секунду отвела взгляд, чтобы взять себя в руки, а потом вновь поглядела на Эрика. Светло-голубые глаза того были наполнены теплом, на тонких губах расцвела нежная улыбка. Ах, все было зря, предательское сердце с новой силой пустилось в пляс.

— М-м, вон как, — мягко протянул он, положил руку на спинку скамейки и опер острый подбородок о ладонь. — И ты каждое утро гуляешь в саду?

— Обычно я иду на тренировочную площадку или ипподром, — медленно проговорила Лавиния, плавясь от внимательного взгляда. — Но теперь буду больше гулять по саду.

— Мне тоже нравится сад, — ласково продолжил Эрик и крутанул свободной рукой, как бы указывая на большие деревья и зеленые лужайки, на мощеные дорожки и аккуратные клумбы. — Особенно утром и вечером. Пока все еще сонные и медлительные, мне нравится наблюдать, как просыпается жизнь и все выше встает солнце. А вечером сад становится похож на фестиваль. Все отдыхают после тяжелого дня, становиться так оживленно и шумно, словно мы на главной улице города. Разве это не прекрасно?

— Возможно, но я больше люблю именно природу. Деревья, мягкую траву, тепло солнца и прохладу тени. На веселящихся людей я насмотрелась еще в детстве.

— Интересно, где же ты выросла?

— В цирковой труппе, мама гимнастка, а отец метатель ножей. В сезон каждый вечер проходили выступления, я помогала, пока была маленькой, — девушка улыбнулась, вспоминая детство. Оно было ярким и волшебным. Вся труппа очень любила немногих детей своих артистов. С малых лет Лавиния и Аллен жили в вечной цветастой подготовке и специфической вони от животных. Однако она не жаловалась. Какой еще ребенок может в любой момент покормить обезьян, покататься на верблюде или погладить тигра?

— Ничего себе! — изумился Эрик. — Так тебе с такими данными было суждено стать воином!

— Да брось, — смутилась девушка. Не то, чтобы она хотела быть воином. Лавиния просто желала остаться рядом с Алленом, когда у того в тринадцать лет проявились целительские способности и он поехал их развивать. У нее самой не было других способностей, кроме гибкости и меткости, поэтому у нее не было альтернативы. Только отделение воинов открыло перед девушкой свои двери.

— Но это правда удивительно, — настаивал Эрик. — Мое детство более скучное. Мой отец купец, его часто не было дома, и я рос за высоким забором под присмотром матушки. Потом, когда я вырос, он настоял на том, чтобы я мог самостоятельно себя защитить и отправил в Ташу.

— Разве сюда можно попасть, просто заплатив? — теперь уже изумлялась Лавиния. Академия была известна своими жесткими принципами приема студентов.

— Ну, может высокопоставленные аристократы и могут, но мне просто сказали, что выкинут из дома, если не поступлю, — рассмеялся парень. — Ну, я и поступил. выпущусь, и стану работать у отца. А какие у тебя планы?

— Пока не знаю, — растерянно ответила она. Не факт, что она вообще выпуститься. Да и куда она пойдет на службу с младенцем на руках.

— Эх, хороша молодость, — по-дедовски вздохнул Эрик, — столько времени для веселья.

— Ты всего на год старше меня, — рассмеялась от абсурдности Лавиния. Неожиданно Эрик приблизился к ней, заставив ее вздрогнуть.

— Ну вот ты и улыбнулась, — нежно прозвучал его голос. — Ты такая красивая, когда улыбаешься. Делай это чаще.

Девушка совершенно растерялась. Ее лицо горело, кончики пальцев чуть подрагивали, в груди разливалось незнакомое тепло, и трепетало сердце, отчего перехватило дыхание. Она отвела взгляд в сторону, не зная, что сказать. Но у нее и не было уже возможности.

— Что тут происходит? — неизвестно откуда вылез Рихтер Леманн. Раздраженный взгляд янтарных глаз был пугающим и даже немного диким, словно принадлежал зверю, а не человеку. Эрик чуть нахмурился и отстранился.

— Позвольте полюбопытствовать, какое Вам дело? — голос его звучал незнакомо холодно и колюче, Лавиния почти могла видеть молнию, сверкнувшую между мужчинами. Ее мозг не успевал за стремительно развивающимися событиями. Она не понимала, что ей делать и говорить. Все, что сейчас могла девушка — это безмолвно открывать и закрывать рот. Впрочем, мужчины уже почти не обращали на нее внимание, поглощенные конфликтом друг с другом.

— Как ее командир, я весьма обеспокоен тем, что Лавиния Марш не посещает тренировки, — мимолетный взгляд пригвоздил девушку к скамейке. — И я бы понял, если бы ее прогулы были связаны с состоянием здоровья, но если…

— Но даже если Вы ее командир, Вы не имеете права вмешиваться в ее личную жизнь, — голос Эрика был хлестким, словно кнут, и таким же бескомпромиссным в своей атаке.

— А Вы разве часть этой личной жизни? — высокомерно усмехнулся Рихтер Леманн. Эрик вскочил, казалось, что вот-вот начнется драка.

— С-стойте! — Лавиния обрела дар речи перед угрозой неминуемо надвигающегося мордобоя. Она подскочила и втиснулась между ними, раздвинув их в сторону своими узкими хрупкими плечами. Девушка развернулась к Рихтеру: — Сегодня перед тренировкой я хотела отдать Вам документы. Врачи сказали, что по состоянию здоровья я могу посещать только стрельбище и лекции. С Эриком мы только познакомились и просто беседовали. Насколько я знаю, это не запрещено. Так что Вам не стоит так бдеть за мной вне тренировочного поля.

Ответить Рихтеру на это было нечего. Около минуты он прожигал своим взглядом девушку, а потом цыкнул и отошел. Недалеко. Теперь его пылающий взор был направлен на Эрика, и им двоим ничего не оставалось кроме как скомкано попрощаться и разойтись.

Лавиния была крайне зла и обижена. До мутной пелены из слез перед глазами. Нравится же Рихтеру Леманну издеваться над ней, просто так. Она искренне не понимала, чем заслужила подобное отношение. Это сбивало с толку, заставляло сомневаться в себе. Лавиния не была избалованной девочкой, она многое могла принять и вынести. Все, у чего была хоть какая-то причина.

Настроение было безнадежно испорчено до конца дня. Девушка направилась в свою комнату за справками и документами. Она хотела как можно скорее отдать их Рихтеру и больше его сегодня не видеть.

Лавиния нашла его в командном штабе и неучтиво бросила папку на стол.

— Вот документы, — раздраженно и холодно выплюнула она и уже собиралась уйти, как командир ее остановил.

— Подожди, — как бы не хотелось, ослушаться его приказа в командном штабе девушка не могла. Лавиния встала по стойке смирно и сжала кулаки, стараясь подавить вулканом извергающуюся злость. Рихтер Леманн ее эмоционального состояния словно бы не замечал. Он неторопливо просматривал бумаги, хмурился и глядел исподлобья своими янтарными глазами.

— Диагноз конфиденциален, — озвучил он очевидную вещь, — что же у тебя за заболевание?

— Он на то и засекречен, чтобы о нем не спрашивали, — огрызнулась девушка. — Если думаете, что бумаги подделаны, сходите к профессору Бельхарт, она подтвердит подлинность документов.

— Не стану себя утруждать, — Рихтер Леманн убрал пергаментную папку в стол, — я тебе верю. Можешь не посещать общие тренировки, однако я надеюсь, ты посетишь общие состязания через два дня.

— Конечно, не стоит волноваться, — проговорила Лавиния и развернулась. — Всего доброго.

Она была слишком раздражена, чтобы замечать что-либо вокруг себя. Поэтому и не увидела, как устало покачал головой ее командир, и как задумчиво он глядел ей вслед.

Стоило ей осознать, что в ближайшее время она не увидит ненавистное лицо Рихтера, как гнев быстро сошел на нет, оставив лишь опустошение. Лавиния почти не помнила, о чем говорил профессор на теории тактики. Более-менее включилась в работу на устройстве вооружения. А после пар отправилась на стрельбище.

Лавиния хорошо стреляла из лука и хромистой винтовки. Она взяла учебное оружие и проверила его. Дальность стрельбы зависела от сложности и точности рун, которые преобразуют энергию хромистого камня в снаряд и выстреливают им в цель.

у той винтовки, которую она взяла, были целы все руны, чисты все составляющие. лавиния взяла два хромистых камня — это кубики серебристого кристалла с гранью не более фаланги длиной. Одного такого хватит на восемь выстрелов.

Девушка вставила их в питающую коробочку, руны потемнели, что означало, что винтовка готова к использованию. Лавиния встала в стойку примерно в сорока шагов от мишени, решив для начала немного разогреться. Давненько она не стреляла.

Такой знаковый и понятный алгоритм: поднять винтовку, зафиксировать и снять большим пальцем предохранитель, прицелиться и спустить курок. От обычной винтовки раздаться сначала жужжащий гул, а затем хлопок и отдача в плечо. Магическая пуля пронзила мишень. Точно в сердце. Затем повторить. Так три раза и увеличить дистанцию, сменить положение. Теперь она попробует лежа. Так, как предполагается в реальном бою. Впрочем, последовательность действий все та же.

Она отстреляла все шестнадцать раз, затем еще шестнадцать и еще. Пока не истратила все предписанные ей двадцать хромистых камней. Тренировка помогла девушке остыть. И Лавиния со спокойной душой отправилась на ужин.

Однако дойти без происшествий ей было не суждено. Возле стрельбища ее поджидал Эрик. Он ярко улыбнулся, когда девушка приблизилась.

— Превосходно стреляете, госпожа, — в шутливой манере, но все равно искренне проговорил он. Губы Лавинии против воли растянулись в улыбке. Тем не менее, она прошла мимо.

— Это результат долгих тренировок, — невозмутимо ответила девушка. Эрик последовал за ней.

— Усилия не отменяют великолепие достижения. Я вижу лишь результат, и он прекрасен.

— Тогда я благодарна за столь высокую оценку моих способностей, — преувеличенно благородно проговорила она и сделала шутливый реверанс. Эрик раскатисто рассмеялся.

— В таком случае благородная госпожа просто обязана разделить со мной ужин.

— Прям-таки обязана? — приподняла бровь Лавиния, парень стушевался и примирительно поднял руки.

— Нет, конечно, нет, — торопливо оправдывался Эрик, — однако мне очень хочется с тобой поужинать.

Девушка чуть прищурилась, раздумывая над предложением, а после благосклонно кивнула.

— Хм, ладно, — произнесла она, и парень засиял. Время, за которое они дошли до столовой, пролетело незаметно за смехом и разговорами.

Лавиния узнала, что Эрик любитель веселых пьянок, но не пьет ничего крепче пива, иначе потом у него будут проблемы с желудком. У воина есть две младшие сестры, поэтому он весьма хорошо знаком с женской модой последних лет. Он рассказал, что мечтает путешествовать по миру. Хотя бы год-другой, потому что его концентрации и внимания на одно увлечение не хватает.

С Эриком было приятно говорить, он много шутил, травил байки и пересказывал слухи. Так Лавиния узнала, что Рихтер Леманн был соседом Эрика по крылу, пусть и редко сталкивались в силу разных расписаний.

— А в каком крыле ты живешь? — задала она самый волнующий вопрос. Тот, ради которого все и затевалось. Ответить парень не успел, стоило ему открыть рот, как со спины девушки появилась Клоди и Аллен.

— Лав, Лав, мы тебя совсем потеряли, — защебетала подруга. Лавиния крепко вцепилась пальцами в ее плечи, состроив угрожающую гримасу. Благо, Эрик этого не видел, так как девушка развернулась к нему спиной.

— Ах, я думаю, вы с Алленом сегодня поужинаете вместе. Не ждите нас и занимайте место, — с нажимом проговорила она. К счастью, Клоди ее поняла, пусть и находилась в замешательстве. Девушка кивнула и натянуто улыбнулась.

— Конечно-конечно, — беззаботно пропела она и привалилась к плечу целителя, оттесняя его чуть назад. — Приятного аппетита, ребята.

Лавиния и Эрик быстро взяли себе блюда и устроились за столиком в самом углу зала. Весьма укромное место, хоть девушке и не нравилось, так как было весьма темным.

— Так о чем ты спрашивала? — вновь завел диалог Эрик, весьма элегантно разрезая свиную котлету в хрустящей панировке.

— Про крыло, в котором ты живешь, — невозмутимо ответила Лавиния, размешивая ложкой молочную пшенную кашу. Парень напротив нее усмехнулся и откусил кусок ржаной булки. Его глаза хитро блеснули.

— Я могу не только крыло назвать, — рассмеялся он и добавил, — четыре двести сорок четыре.

Девушка на секунду замерла, а потом продолжила есть как ни в чем не бывало. А сердце тем временем колотилось где-то в горле, в голове набатом билась лишь одна мысль:

«Четвертое общежитие, второй этаж, четвертое крыло».

— Я надеюсь, что у Лав все будет хорошо, — обеспокоенно пробормотал Аллен, когда они с Клоди устроились на своем обычном месте. От переживаний целитель малость побледнел. Клоди легонько пнула его под столом.

— Она не маленькая девочка, — невозмутимо ответила девушка и воткнула вилку в сочную куриную голень. Аллен поглядел на нее, вдохнул и стал ковырять капустный салат. Его беспокойство не проходило, хотя он и понимал, что оно было необоснованным.

Лавиния была уже взрослой девушкой, старше его, между прочим. Однако целитель все еще видел в подруге девчушку, что вместе с ним дразнила тигров и собирала конструктор посреди арены цирка. Пора бы уже вырасти из этих рассуждений, но как же это непросто.

Он тяжело вздохнул и продолжил есть. Клоди видела его беспокойство, ее сердце затрепетало от наполнившей его нежности. Аллен был милым и казался испуганным брошенным щенком. Девушка чуть привстала и протянула руку к целителю, потрепав его мягкие светло-русые волосы.

— Не забывай, что наша Лав весьма боевая особа, которая себя в обиду не даст, — подбодрила Аллена алхимичка. — Больше верь в нее.

Он тяжело выдохнул и убрал чужую руку со своей головы, но тонкое запястье не отпустил. Удивительно, но Клоди могла успокоить его не хуже Лавинии. Ему было приятно быть рядом с ней.

По мнению многих девушек Аллен весьма привлекателен. И иногда он получал весьма настойчивые знаки внимания. Целителю от этого было неудобно, Аллен не знал, что сказать, ведь взаимностью он ответить не мог. После нескольких таких случаев у него выработалась модель поведения с любой девушкой, которая к нему слишком приближается, — Аллен просто убегал и прятался. Вот так по-детски, но эффективно.

С Клоди было по-другому. Может, потому что она была подругой Лавинии? С ней было комфортно. Она была слишком яркой и популярной, чтобы обратить свое внимание на Аллена. Хотя в последнее время девушка ведет себя слишком двусмысленно, заставляя его краснеть.

Сама Клоди была весьма довольна. На нее лице расплылась удовлетворенная улыбка. И Лав поймала себе парня, и она сблизилась с Алленом. Что может быть еще прекраснее?

После ужина трое встретились в своей беседке. Лавиния влетела туда подобно фурии, ее черные глаза лихорадочно блестели.

— Это может быть он! Это может быть он! — надрывным шепотом звучал ее голос. Клоди и Аллен едва не подскочили со своих мест. С трудом все трое успокоились, прежде чем начать обсуждение.

— Так, — алхимичка спрятала лицо в ладонях на секунду, а потом пронзительно посмотрела на подругу, — ты считаешь, что он может быть отцом?

— Он сказал мне, что живет в четыре двести сорок четыре, — сообщила Лавиния бесцветным голосом. Ей правда хотелось найти отца своего ребенка и стребовать с него компенсацию, но когда она так близко подобралась к разгадке той ночи, как в ней появился страх.

Они так хорошо общались, и Лавиния была уверена в том, что Эрик в ней весьма заинтересован, однако представить себя в одной постели рядом с ним она не могла. Как теперь с ним говорить? Что делать?

— Так, соберись, — Клоди хлопнула подругу по плечу, увидев, что та начала загоняться. — И что, что он живет именно в том крыле на втором этаже. Он там не единственный.

— Верно, — кивнул Аллен. — Этот парень рассказал что-нибудь о своих соседях?

— А, еще Эрик сказал, что напротив него живет Рихтер Леманн.

Повисла гнетущая тишина. Лавиния сжалась под пристальными пораженными взглядами друзей.

— Что не так? — ощерилась девушка.

— Лав, — Клоди осторожно взяла подругу за руки, — ты понимаешь, что он тоже в числе подозреваемых? Да, мне он тоже не нравиться, так что не начинай бухтеть.

— Ах, ты с ума сошла?! — возмутилась девушка. — Да ни в жизнь! чтобы я! с ним! Это в каком состоянии надо быть?..

— Пьяной, — безжалостно оборвала ее алхимичка. — Так что возможно все. и я не говорю тебе бежать к этому аристократишке. Просто имей в виду, что возможно это был он.

— Бред, — выдохнула Лавиния. Умом она понимала, что подруга права, пускай все ее естество отрицало этот вариант развития событий. Однако мысль в ее голову была заложена. Были ли придирки со стороны Рихтера неумелыми, ужасными, но все же знаками внимания? С другой стороны, Рихтер Леманн принадлежал известному аристократическому роду, а она была простолюдинкой. Маловероятен такой вариант.

— Ладно, все равно нам нужно узнать, кто еще живет в четвертом крыле на втором этаже, — вздохнул Аллен и прижал пальцы к виску.

— А может подождем, пока Клоди приготовит зелье? — следом тяжко выдохнула девушка. Алхимичка повторила за друзьями.

— Можем, конечно, однако стопроцентной гарантии не даю.

— Ты только сейчас об этом говоришь?!

— Послушайте, — нахмурилась Клоди и покачала головой, — алхимия — это не создание рунических артефактов, где все выверено и высчитано, а результат предсказуем. Я могу приготовить зелье, которое поможет вернуть воспоминания, но я не могу контролировать какое из них всплывет из подсознания.

— Эх, ладно, — Лавиния запрокинула голову назад, прижав основания ладоней к векам. — Ждем твою траву, а я пока постараюсь еще что-нибудь полезное вытянуть из Эрика.

На том обсуждение и закончилось. Оставаться в беседке они дальше не стали. На Лавинию вновь накатила слабость, ей едва хватило сил, чтобы помыться, подняться на родной уже пятый этаж и дойти до кровати. Девушка рухнула на постель и прижала руки к животу. Где-то внутри рос маленький человечек, отбирая у нее кучу сил.

И все же Лавиния успела полюбить его за те несколько дней, что знает о его существовании.

— Не волнуйся, крошка, — на грани слышимости прошептала она, — мама сделает все для того, чтобы ты ни в чем не нуждался. Вот увидишь.

Девушка загорелась решимостью исполнить свое обещание, откинув стыд и неловкость. Однако она не смогла и глаз открыть, провалилась в глубокий сон. Самый спокойный за последние дни.

Появление Эрика на следующий день не было чем-то необычным. Он поджидал Лавинию у входа в столовую.

— Не против, если я составлю вам компанию? — парень ярко улыбнулся, спрашивая разрешения у девушек. Преимущественно у Клоди, ведь Лавиния почти сразу после его слов согласно кивнула. Ее подруга подозрительно прищурилась и после недолгого молчания позволила присоединиться к ним.

— Вроде мы еще официально не знакомы, — продолжил говорить он. — Меня зовут Эрик Вирден.

— Клоди Эльхарт, — прохладно ответила девушка и прошла вперед. Эрик смутился и перевел взгляд на Лавинию, безмолвно прося помощи. Та лишь хихикнула и пожала плечами.

Завтрак прошел в атмосфере неловкости, пускай Эрик и пытался разрядит обстановку болтовней. Клоди и Аллен вежливо, но не очень активно поддерживали беседу. А после трапезы Лавиния отправилась с воином на прогулку.

— Твои друзья слишком осторожные, — устало выдохнул парень и опустил расстроенно плечи. Девушка посмеялась и ободряюще похлопала его по плечу.

— Они просто желают для меня лучшего.

— Как и я, — уверенно заявил Эрик. Сердце Лавинии затрепетало. Она чувствовала легкость и воодушевление. От этого хотелось скакать и дурачиться. Так приятно и хорошо. Словно чувствуя настроение девушки, парень схватил ее за руку и повел в сторону главного корпуса.

— Скорее-скорее, — радостно и громко торопил он, двое бежали по мощеным дорожкам сада, держась за руки. В здании пришлось перейти на шаг, бегать было запрещено. Однако рук пара не расцепила. Лавиния широко улыбалась, ее черные глаза сверкали словно звездное небо, щеки покрылись слабым румянцев, придав ее образу особое очарование.

Интересно, так чувствовалась влюбленность? Словно силы бесконечны, словно все по плечу, сердце подобно костру — теплое, яркое и уютное.

Эрик привел девушку в комнатку под большими часами. Лавиния ахнула, увидев ее. От цветастого витража на полу и стенах плясали разноцветные пятна. Тут было тепло и чисто, уютно, пускай и не было никакой мебели.

— Красиво, правда? — подкрался парень сзади и тихо прошептал на ухо. Девушка вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась.

— Да, — робко ответила она. Эрик отступил сам и окинул Лавинию взглядом. Цветные пятна не хуже драгоценностей украшали ее. Подсвечивали гладкую светлую кожу, раскрашивали чернильно-черные волосы.

— Я хотел показать тебе это место. В лучах ты выглядишь как волшебная фея, — его глаза сверкали восхищением. Лавиния не выдержала его взгляда и отвернулась, смутившись.

— Ты всех так охмуряешь?

— Нет, — Эрик усмехнулся и покачал головой, его взгляд ни на мгновение не отрывался от фигуры девушки, — только тебя.

Сердце Лавинии забилось где-то в горле, лицо горело как после изнурительной тренировки. Она не знала, что сказать, как отреагировать. Все предыдущие ее влюбленности были односторонними, им не суждено было перерасти во что-то большее. И вот сейчас, когда серьезные отношения стояли на пороге, Лавиния совсем не представляла, что делать.

Молчание затянулось, однако тишина не стала неловкой. Эрик вновь заговорил первым:

— Я хочу пригласить тебя на свидание после общих соревнований, — предложение шокировало девушку, однако отторжения она не чувствовала. Наоборот, все ее естество затрепетало, губы против воли растянулись в улыбке. Лавиния коротко кивнула.

— Хорошо, — согласие плавно соскользнуло с ее языка. Это было согласие не только на свидание, на все, что произойдет между ними. Эрик словно понял ее посыл, он приблизился, мягко обхватил руками тонкие плечи и нежно прижался губами ко лбу Лавинии.

— Я очень рад, что ты согласилась, — с легкой хрипотцой шепнул он. По телу девушки прошла дрожь, в мозгу что-то зашевелилась, появилось чувство, словно она уже слышала или этот тон, или эти слова. Ее сердце забилось чаще. Возможно, отцом ее ребенка и правда был Эрик.

Против воли в голове стали появляться картины возможного совместного будущего, где она втроем будут жить в светлом и теплом доме. Пускай первоначальный план состоял в том, чтобы не выходить замуж, если это был Эрик, она была не против.

Послышался громкий бой часов, которые находились прямо над ними. Лавиния отстранилась от парня и направилась к выходу.

— Эм, мне уже пора, скоро лекция.

— Я провожу тебя, — улыбнулся Эрик и галантно открыл перед девушкой дверь. Она вышла и увидела «Снежинку», который сидел у стены и лихорадочно засовывал тетради в сумку.

— О, здравствуй, — поздоровалась Лавиния. — Что ты тут делаешь?

— А, я, я тут… мне нужно было доделать задание, да! — суетливо поднялся парень. — Здесь так тихо и малолюдно, что это идеальное место для написания текстов!

— Правда, что ли? — недовольно нахмурился Эрик. — Что задают писать юным чародеям?

— Да брось, — Лавиния похлопала парня по плечу. — Какая нам разница? К тому же мы не на частной территории. Так что не ругай его.

Девушка пребывала в прекрасном настроении, и ей не было дела до того, где и чем занимался чародей. Воин все продолжал хмуриться, он не верил в подобные совпадения. Об этой комнате мало кто знал, сидеть на каменном полу было неудобно, а бой и тикание часов были слишком громкими.

Да и чутье подсказывало, что что-то тут нечисто. Мелкий чародей хоть и выглядел безобидно, производил неприятное впечатление, пускай сложно понять из-за чего. Однако Лавиния предпочла от него отмахнуться, и Эрик решил послушаться ее. Он повел девушку по коридору и в какой-то момент обернулся. Чародей продолжал пялиться на них, но стоило ему столкнуться взглядом с раздраженным воином, как он испуганно вжал голову в плечи и поспешил прочь, в противоположную от них сторону.

Остаток для Лавиния посвятила тренировкам на стрельбище. Завтра должны были состояться общие соревнования. Это было небольшое мероприятие отделения воинов, проводимое для поддержания боевого духа и чувства единения между курсами.

Ничего серьезного или ответственного, скорее специфичный праздник для вояк. Однако девушка хотела показать себя во всей красе, ведь это ее последние соревнования. Ну и конечно там будет Эрик.

Чтобы покрасоваться девушка даже попросила Клоди заплести ей косы, чтобы выглядеть лучше. В зеленом дублете Лавиния выглядела лихо и привлекательно.

Она была воодушевлена, как и все присутствующие. Прозвучала приветственная речь полковников, им вторил громкий хор. Прогудел горн, и начался первый этап соревнований — стрельба из лука. Затем все пойдет по нарастающей до рукопашных боев, а закончатся соревнования устаревшим, но зрелищным рыцарским турниром.

Каждый из трех курсов разделили на три роты. Соревноваться будут все со всеми, зарабатывая себе очки. Их в конце суммируют и определят лучший курс и лучшую роту.

В стрельбе из лука Лавиния не участвовала, отдав предпочтение винтовке и метанию ножей. Зато могла наблюдать за остальными. Каждая рота выдвигал десять стрелков, у каждого из которых была лишь одна попытка. От роты девушки первым выступал ее командир. Рихтер Леманн в своем светло-зеленом мундире с прямой осанкой и высоко поднятой головой приковывал к себе взгляды окружающих. С луком в руке, сосредоточенный на своей задаче, Рихтер был воплощением опасной грациозности.

Конкуренцию в привлекательности ему мог составить только Эрик. От него веяло безудержной энергией, однако каждое его действие было четко выверенными и точными. Нельзя было сомневаться в его мастерстве.

Прозвучала отрывистая команда, и все девять стрелков одновременно выпустили стрелы. Лихой звон тетивы, свист рассекаемого воздуха, тяжелый стон дерева, когда его пронзило острие. Загудела толпа, начав подсчет результатов.

Рихтер Леманн выступил великолепно, попав в девятку. Следующими лучшими результатами были восьмерки, в которые попали Эрик и еще две девушки со второго и третьего курса. Первая девятка отошла в сторону, вышли следующие лучники.

По истечению всех десяти выстрелов судьи предоставили результат на огромном табло, созданном чародеями. Рота Лавинии оказалась на втором месте, уступив первенство первокурсникам.

В девушке воспылала жажда победы. Благо, шанс выступить представился весьма скоро. Пять человек из каждой роты выбрали для стрельбы из винтовки. Задание усложнялось тем, что мишени двигались по деревянным рельсам, перемещаемые при помощи веревок. Выстрелов можно было сделать два.

Лавиния проверила винтовку, по ее корпусу зажглись руны. Девушка заняла привычную позицию, легла на землю и широко расставила локти для лучшей опоры. Ее мишень была отмечена ярко-желтой полосой внизу. Она выровняла дыхание и приготовилась к выстрелу. Прозвучала команда, Лавиния прицелилась и нажала на курок. Попала! Теперь еще раз. Дождалась, когда мишень будет в удобном положении, и вновь выстрелила. И вновь точно в цель.

По результатам состязания их рота оказалась на первом месте, и девушка ликовала, считая, что внесла неоценимый вклад в эту победу. Она ощущала гордость за себя, и радостное опьянение от всеобщей радости.

В какой-то момент Лавиния пересеклась взглядами с Рихтером Леманном. Его глаза неотрывно смотрели на нее, однако на лице не было привычной спеси и саркастичной усмешки. Ей не удалось определить эмоцию в его выражении, но от нее засвербело почему-то сердце, и девушка отвела взгляд. Она постаралась переключить свое внимание на что-то другое, но в голове все всплывал образ красивого лица командира. Ей казалось, что она видела нежность на чужом лице.

Следующим состязанием было метание ножей. Тридцать человек от каждой роты, три попытки, из которой засчитывалась лучшая. Лавиния выступала второй и думать ей было некогда. Метать ножи тяжелее, чем стрелять. Однако у девушки был богатый опыт с самого детства. Она играючи попала в мишень, чем заслужила поддерживающие возгласы и свист.

— Прекрасная работа, — она услышала шепот за своей спиной. Лавиния развернулась и едва не врезалась в грудь Рихтера Леманна. С такого близкого расстояния девушка могла почувствовать легкий запах травянистого мыла, исходящий от его тела. Этот аромат был странно знаком ей. Подумать об этом она не успела, так как командир подтолкнул ее назад и сам занял позицию напротив мишени.

У Лавинии в одно мгновенье закружилась голова. Слишком много событий за день, слишком много мыслей и догадок. Рихтер Леманн жил в том же отделении, что и Эрик. Он тоже мог быть отцом ее ребенка. Пускай в это слабо верилось.

Состязания на сегодняшний день закончились. Закончились победой, сокурсники кричали и радовались, упивались своим первенством. Лавиния же как будто находилась вдали от всеобщего шума. Словно за стеклом. Она могла видеть только Рихтера Леманна, который все так же неотрывно глядел на нее.

— Поздравляю, ты была великолепна, — за спиной девушки появился Эрик, который легко приобнял ее за плечи. Лавиния тут же посмотрела на него. Стоило снова взглянуть в сторону Рихтера, как она заметила, что тот нахмурился, поджал губы и вскоре отвернулся.

— Ага, ты тоже был хорош, — растерянно ответила она. Командир сегодня был слишком уж странным. Однако рядом с Эриком Лавиния быстро забыла об Рихтере. Они вдвоем поужинали, а после прогулялись до ипподрома.

Послезавтра тут будут проводиться последние состязания. Завтра же будет долгий день рукопашных боев. Лавиния не планировала туда приходить, однако Эрик сказал, что будет рад, если она будет наблюдать за его боем. Конечно, девушка согласилась.

Следующим утром большинство воинов собрались на тренировочной площадке. Сегодня будут проведены три типа состязаний: рукопашный бой, ножевой бой и командное сражение. От каждой роты было выдвинуты пятьдесят человек, цель каждого — за минуту обезвредить противника, то есть повалить на землю и не дать подняться.

Лавинии не очень сильно хотелось тут находиться. На не выспалась и с самого рассвета ее мучила тошнота. Она пересилила себя, чтобы понаблюдать за Эриком, однако его очередь настанет нескоро. Находясь по разные стороны площадки, они лишь переглядывались друг с другом, парень кокетливо подмигивал и ухмылялся ей, заставляя девушку краснеть.

Впрочем, краска быстро сходила с ее лица, Лавиния стискивала зубы, собирая все силы, чтобы стоять твердо и ровно. Слабость неприятной тяжестью разливалась по ее телу, и девушка не могла думать ни о чем другом, как поскорее вернуться в свою комнату.

Никто не замечал ее состояния. Никто, кроме Рихтера Леманна, отношение к которому за последние дни стало совсем неясным.

— Тебе не обязательно тут находиться, — сказал он достаточно тихо, чтобы только Лавиния слышала его. — Возвращайся к себе.

— Я хочу посмотреть, — чисто из принципа упрямилась девушка. Никакой особой реакции ее колкость не вызвала. Командир лишь оглядел ее с ног до головы.

— Ты выглядишь так, словно вот-вот свалишься с ног.

— Я в порядке, — настаивала она. Тогда Рихтер чуть наклонился к ней.

— Если не пойдешь сама, я унесу тебя отсюда, — взгляд его был предельно серьезным. Лавиния понимала, что он не шутит. Оказаться в центре внимания ей не хотелось, поэтому девушка послушно отступила и вернулась в свою комнату.

Она была в смятении. Ей так нравился Эрик, она была почти уверена, что именно с ним провела ту злополучную ночь. Однако теперь Рихтер Леманн стал вести себя по-другому, словно он заботился о ней. Это сбивало с толку. Лавиния уже ничего не понимала, она так устала. Ей просто хотелось спать. Веки стали слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми, и Лавиния быстро уснула.

Проснулась она голодной и с тяжелой головой. Солнце уже садилось, так что соревнования, скорее всего, уже закончились. Лавиния почувствовала укол сожаления от того, что она не смогла лицезреть навыки Эрика. Впрочем, также она была рада, что послушалась Рихтера и вернулась в общежитие.

Клоди, похоже, уже ушла в столовую и не стала будить подругу. Девушка решила встретиться с ней там. Однако у входа в общежитие ее поджидал Эрик. Он выглядел искренне обиженным и расстроенным.

— Ты ведь обещала посмотреть на меня, — как бы невзначай проговорил воин. Лавиния успокаивающе погладила его по плечу.

— Прости, я правда хотела остаться, однако мне стало плохо, и я ушла, — мягко сказала она. — Завтра я точно буду смотреть только на тебя.

— Очень на это надеюсь, — тут же расплылся в улыбке Эрик и наклонился к ней. — Я сегодня был очень хорош. Участвовал во всех боях и везде выиграл.

— Ах, поздравляю, — теперь она еще сильнее сожалела, что не смогла посмотреть бои. Однако завтра будет легче. На ипподроме есть трибуны, на которых девушка сможет посидеть, если вновь станет плохо.

Пара вместе направилась в столовую, смеясь и дурачась. В какой-то момент Лавиния заметила уже знакомую белокурую головку и тонкую фигурку. Она весело поздоровалась с опять куда-то торопящимся чародеем.

— Он постоянно оказывается рядом с тобой, — недовольно пробормотал Эрик. Девушка рассмеялась.

— Ох, так ты как же постоянно оказываешься рядом со мной.

— Это другое, — обиженно насупился парень. — Я за тобой ухаживаю, а он ошивается вокруг, словно одержимый.

— Да брось, — смутилась Лавиния. — Академия не такая уж и большая, я со многими сталкиваюсь, как и ты. Просто не у всех столь примечательная внешность, как у него. Вот нам и кажется, что он постоянно рядом.

Эрик на ее слова лишь тихо хмыкнул, однако по нему было видно, что он не согласен с Лавинией, однако спорить не стал.

Следующий день стал самым праздничным и расслабленном за время общих соревнований. Участники удобно устроились на трибунах, чтобы лицезреть скачки и рыцарский турнир. Лавиния узнала, что вчера их роту оттеснили на третье место и вперед вышел третий курс. Она немного расстроилась, но все же была рада за Эрика.

Состязания начались со скачек. В отличие от строгих скачек, за которыми любят наблюдать аристократы, их отличались особой контактностью. Один наездник мог попробовать скинуть второго, если сзади на расстоянии двадцати метров не было других лошадей. Запрещалось так же как-либо вредить скакунам. От каждой роты выступало по два наездника, нужно первым проскакать четыре круга.

Прозвучала отмашка, и лошади безудержно бросились вперед. Лавиния была поглощена просмотром состязания, когда рядом с ней присел Рихтер Леманн. Он был одет в темные стеганые одеяния, поверх которых надевали рыцарские латы. Своеобразная дань прошлому.

— Ты в порядке? — спросил он после молчаливого приветствия кивком головы.

— Да, сегодня мне гораздо лучше.

— Твое самочувствие связано с твоей болезнью?

— Да, периодически самочувствие ухудшается, однако ничего серьезного, — ее беззаботный тон был весьма искренним, однако Рихтер не перестал хмуриться. Как будто он правда был обеспокоен ее состоянием.

— Береги свое здоровье и следуй предписанием целителей, — после недолгого молчания проговорил он. Лавиния ничего не сказала. Так они и сидели в тишине. Было так странно так спокойно находиться рядом с Рихтером. Без перепалок и прочего. Может быть, он не такой уж и плохой человек. Послышался ликующий рев роты справа, ознаменовавший окончание скачек.

Лавиния вздохнула, на звание лучшей роты уже можно было не претендовать. Может быть, они смогут потягаться за лаврами лучшего курса.

Сразу после этого Рихтер поднялся, также молча попрощался и удалился. Девушка хотела пожелать ему удачи, но проглотила слова в последний момент. Она стала ждать начала турнира.

Рихтеру предстояло сразиться с Эриком Вирденом. Он видел в этом какой-то символизм. Словно в давние времена два рыцаря сражаются за сердце дамы. Пускай один из них уже давно проиграл.

Они выступали четвертыми, и у обоих было достаточно времени, чтобы «поболтать» друг с другом. Впрочем, никто из них ни сказал ни слова. Между двумя мужчинами повисла прохладная тишина, сгустилось напряжение.

— Оставь ее, — проговорил Рихтер. — Она все равно тебе не нужна.

— Не Вам об этом судить, — хмыкнул Эрик, заставив своего оппонента нахмуриться и в раздражении поджать губы. Взгляд Рихтера заледенел, его глаза совсем потеряли человечность.

— Не будь уродом, играющим с чужими чувствами, — на эти слова Эрик рассмеялся, запрокинув голову.

— Я не играю с ее чувствами, у нас все взаимно, — он бросил насмешливый взгляд на Леманна и съязвил: — В отличие от Вас.

Рихтер крепко сжал древко копья, пылая от ярости. Он больше ничего не сказал, но преисполнился решимости выиграть на этом турнире. Хотя бы для своего собственного успокоения.

Наконец произнесли их имена, и противники взобрались в седло. Стоило прозвучать горну, как Рихтер пустил своего коня в галоп. Он направлял свое копье в голову Эрика. Тот явно раньше не имел опыта в турнирах, либо делал вид, что не участвовал. Его копье тряслось, целясь куда-то в грудь. Как только они приблизились на расстояние удара, Рихтер резко наклонился в сторону и направил копье в грудь соперника. Тупой наконечник с лязгом оцарапал латы, конь под командиром захрипел от той силы, с которой сдавили его бока, лишь бы удержаться в седле. Эрик, впрочем, смог выдержать силу удара, но сильно покачнулся, почти упал, но в последний момент сумел подняться.

Противники зашли на второй круг. В этот раз Рихтер целился в плечо, Эрик — в грудную клетку. Леманн вновь в последний момент развернул корпус, уменьшив инерцию от удара. Его сопернику повезло не так сильно, одно его плечо откинуло назад, и в этот раз ему не хватило силы удержать свою массу. Под рев толпы Эрик свалился с коня. Рихтер не смотрел на поверженного противника. Взглядом он нашел на трибунах Лавинию.

Она взволнованно вскочила с места, волосы растрепались. С такого расстояния он не мог видеть выражение ее лица, однако поза девушки выдавала всю ее напряженность и волнение. Губы Рихтера исказились в улыбке. Да, лучше видеть ее такой живой и активной, чем подавленной.

— Что-то я тоже начинаю волноваться за Лав, — пробормотала Клоди, косясь в сторону парочки. В последние пару дней она с Алленом ест вдвоем, давая пространство Лавинии и Эрику.

— А я говорил, — заметил целитель. Клоди несильно пнула его под столом.

— Не в этом дело, — огрызнулась девушка. — У меня плохое предчувствие, а она уже влюблена в него.

— Она тебе об этом сказала?

— Нет, — Клоди допила остаток яблочного сока, — по ней видно.

Двое друзей на некоторое время задумчиво замолчали. А потом девушка выдохнула и откинула волнистую прядь за спину.

— Ладно, послезавтра привезут нужную траву, надеюсь, все разрешиться.

— Мгм, — лишь промычал Аллен. В последнее время он стал более угрюмым, и Клоди никак не могла понять в чем дело. Целитель был опечален тем, что Лавиния уделяла им меньше времени? Или все дело в ней?

В последнее время они часто были вместе, так как Лав была занята своей личной жизнью. И Клоди на фоне этого иногда позволяла себе излишнее кокетство, дразня малыша Аллена. И пускай они были ровесниками.

— Ты в последнее время сам не свой, — решилась завести разговор на эту тему девушка, — что-то случилось?

Целитель бросил на нее мимолетный взгляд, прежде чем опустить глаза.

— Не беспокойся, — легко проговорил он.

— Это из-за меня? — Клоди сильно расстроилась, задав этот вопрос. Очень неприятно было бы услышать утвердительный ответ. Глаза Аллена изумленно распахнулись, он торопливо закачал головой.

— Что ты, конечно нет! — он постарался переубедить поникшую девушку. — Мне приятно быть рядом с тобой. Даже если рядом нет Лав. Просто… мы с ней с детства не были так далеки друг от друга. Мне от этого не по себе. Хотя я понимаю, что мы уже взрослые, и у нас свои жизни. Мне немного трудно отделить себя от Лав. Но я с этим справляюсь. Не в последнюю очередь благодаря тебе. Спасибо, Клоди.

Объяснения несколько успокоили девушку, и она протянула руку к Аллену, нежно погладив его по волосам и плавно переместившись на щеку. Он легким движением прильнул к прикосновению, а через секунду оба сидели так, словно ничего не случилось.

— Хорошо, если так, — с легкой улыбкой произнесла Клоди. — Я всегда готова тебе помочь.

Аллен тихо кивнул и улыбнулся в ответ.

— Мне не хватило совсем немного. Этот змей был слишком вертлявым, — сокрушался Эрик по поводу своего проигрыша. Лавиния успокаивающе похлопала его по плечу. Общие соревнования закончились победой второго курса. И теперь все отделение воинов отправилось праздновать в город.

Эрик и Лавиния сидели в одном из кафе Туроля. Девушка наотрез отказалась идти в паб, поэтому парень утешался лишь чашкой травяного чая.

— Ты все равно был великолепен, — весьма искренне проговорила Лавиния. Она правда так считала. Девушка с замиранием сердца наблюдала за поединком, пускай он был совсем коротким, и лиц нельзя было разглядеть.

В ее глазах Эрик и Рихтер были настоящими рыцарями. Особенно остро она почувствовала это тогда, когда третьекурсник устало снял блестящий шлем. Тогда Лавиния поняла, что влюбилась. Теперь же она наслаждалась каждой минутой их свидания.

Они сидели у окна и наблюдали за веселящимися студентами. Эрик вздохнул и опер подбородок на кулак.

— Эх, напоминает мне выпуск чародеев пару месяцев назад, — пробормотал он. Пальцы Лавинии дрогнули на пузатых боках чашки.

— Хорошо тогда повеселился? — невзначай спросила девушка. Ее спутник подмигнул ей и ухмыльнулся.

— А то, друзья, выпивка и девы. Разве может быть лучший отдых?

— О, так ты ту ночь провел с какой-то девушкой? — Лавиния никогда не чувствовала такого противоречия внутри себя. Ее сердце разрывало от надежды и ревности. Вдруг это была она? Может, то была другая?

— А ты не помнишь? — удивленно вздернул брови, Лав нервно улыбнулась.

— Ах, я мало что помню о той ночи, алкоголь плохо на меня влияет.

— А, так ты поэтому отказалась идти в паб? — понимающе кивнул Эрик.

— Ага, — согласилась девушка, — и поэтому тоже.

— Ну, мы и так прекрасно проведем время, — широко и лучезарно улыбнулся Эрик. Щеки Лавинии слегка зарделись, ресницы затрепетали, и она кивнула.

После кафе они долго гуляли по улицам, держась за руки, встретили множество знакомых, вместе веселились, а ближе к полуночи Эрик отвел Лавинию на чердак одного трактира во владении его отца. Оттуда открывался прекрасный вид на город.

Туроль всегда поражал девушку. Тогда, когда другие города с наступлением темноты погружались во мрак, Туроль наоборот расцветал. Зажигались магические фонари, распахивали свои двери таверны. Центр города сиял огнями, а окраины погрузились в сон.

Бескрайнее черное небо раскинулось на Туролем, усыпанное мириадами мерцающих звезд. Лавиния наслаждалась видом, Эрик подобрался к ней сзади и приобнял со спины. Девушка доверчиво откинулась на его грудь, млела от чужого тепла.

Они молчали. Парень мягко и осторожно поглаживал ее плечи, талию, утыкался носом в волосы и ухо. Лав все позволяла, даже играла с чужими пальцами своими. Эрик прижался губами к ее щеке. Девушка собрала всю свою смелость и решимость и развернула голову, чтобы в следующий миг их губы встретились.

Это был первый поцелуй в ее жизни. По крайней мере тот, который она помнит. Было горячо, приятно, но в то же время почему-то страшно. Или то было волнение. Лавиния радовалась, что в темноте не видно, как сильно покраснело ее лицо.

Эрик был предельно нежен, девушка плыла от его умелых сдержанных ласк. Все было так незнакомо-знакомо, и она уверилась, что именно с ним провела ночь выпускного чародеев. В груди вместе с сердцем пульсировала любовь, тело казалось таким легким и расслабленным, но в то же время полным энергии, словно она вот-вот сможет полететь подобно птице.

Воздух между ними все сильнее сгущался и нагревался от возрастающего желания. Прикосновения становились все смелее и жарче.

— Ах, погоди, — выдохнула Лавиния, — у нас куча времени впереди.

— Нет, совсем не так, — Эрик покрывал шею девушки обжигающими поцелуями.

— Почему? — ее голос звучал соблазнительно хрипло, тело напряглось, а мозг отвлекся от приятных ощущений.

— Через два месяца я выпускаюсь, — он крепче сжал ладонями талию Лавинии. — А потом я буду работать под началом отца.

— Где же мое место в этой картине? — она чувствовала, как разбивается мечта словно стеклянная ваза, а острые мелкие осколки больно впиваются в сердце. Лав хотела слышать объяснения, хотела, чтобы Эрик убедил ее в том, что она всегда будут вместе.

— У нас есть два месяца, — продолжал свои ласки парень, в то время как девушка чуть ли не плакала. Она так верила, так надеялась на лучшее, а сейчас у нее не осталось ничего, кроме боли. Лавиния твердо отстранилась.

— Я на такое не согласна, — дрожащим голосом произнесла она, изо всех сил стараясь сдержать слезы. Эрик непонимающе нахмурился.

— Почему? Нам же хорошо вместе, и будет еще лучше, — он попытался поцеловать ее, однако Лавиния закрыла его рот ладонью и отвернулась. Она глядела куда-то за спину парня, понимая, что если посмотрит в его светло-голубые глаза, то точно разревется.

— Я плохо помню ночь выпуска чародеев, — глухо произнесла девушка. — Однако на утро мне пришлось бежать со второго этажа четвертого крыла четвертого мужского общежития.

— М? — Эрик попытался прижать к себе девушку, однако та отпиралась.

— И после этой ночи со мной кое-что случилось, — Лавиния наконец посмотрела возлюбленному в глаза. — Я беременна.

Она наблюдала, как расширились глаза Эрика, в них было изумление и недоверие. Она с замиранием сердца ждала реакции: радости при самом прекрасном раскладе. Однако удивление быстро сменилось смирением. Эрик осторожно отодвинулся, и Лавиния в миг почувствовала себя брошенной и замерзшей.

Парень неловко засмеялся и почесал затылок.

— Хм, хах, да уж, — он на некоторое время замолчал. — Пожалуй ты права, такое и меня не устраивает. Чтобы избежать недопониманий, я не спал с тобой и не могу быть отцом твоего ребенка. Ты красивая и интересная девушка, однако я не решался к тебе подойти раньше. Но скоро выпуск и я решил попробовать. Я не планировал заводить серьезные отношения. Так что прости, но нам лучше остаться друзьями.

Лавиния чувствовала опустошение, внутри словно что-то оборвалось. Она сумела улыбнуться и кивнуть.

— Ты прав, так и поступим, — ее голос звучал на удивление спокойно, девушка поднялась на ноги. — Спасибо, что был все это время со мной, мне было приятно. А сейчас я, пожалуй, пойду, мне многое надо обдумать.

Эрик не стал ее останавливать, хотя она этого отчаянно желала. Лав не чувствует ничего, кроме болезненной пустоты. Она не помнила, как добралась до своей комнаты. Клоди взволнованно вскочила со своего места, когда увидела ее.

— Лав! Что случилось? — она заключила подругу в объятья, и тогда Лавиния разрыдалась. Она задыхалась от плача и не могла отпустить Клоди. Девушки еле как переместились на ближайшую кровать. Клоди ничего не спрашивала, лишь успокаивающе гладила по волосам и спине.

Спустя некоторое время плач начал утихать. Подруга подала Лавинии стакан воды, и та жадно выпила все.

— Спасибо, — гнусаво прохрипела она и вновь уткнулась лицом в плечо Клоди. — Он…

Объяснить произошедшее ранее было невыносимо тяжело, слезы непроизвольно текли из глаз, а слова не желали выходить из рта.

— Он… не планировал серьезных отношений, — еле как выдавила девушка и с новой силой разрыдалась. Глаза Клоди вспыхнули ненавистью и яростью, но она лишь крепче обняла подругу.

— Ну и пускай идет он болотом, — лишь проворчала девушка.

Все выходные Лавиния провела у себя в комнате. Она даже отказывалась выходить в столовую, и Клоди приходилось с помощью магии доставлять ей еду. Девушке нужно было время, чтобы отказаться от своей любви.

Первая влюбленность оказалась скоротечной, несчастной и болезненной. Неприятный, но нужный в жизни опыт. Лавиния даже не чувствовала разочарования или ненависти. Просто… она устала.

Девушка много плакала и много спала. Все два дня. А потом она начала приходить в себя. Не велика потеря, с Эриком они знакомы всего ничего. Как сошлись, так и разошлись. Без обязательств и проблем.

На протяжении двух дней Лавиния убеждала себя в этом, и в первый будний день она уже чувствовала себя нормально. Хотя видеться с Эриком пока не хотелось. Впрочем, тот словно испарился, ни в саду, ни в столовой не было и его следа. К лучшему, решила девушка.

— Лав! — на нее с объятьями налетел Аллен. Он крепко сжал ее в объятьях и шмыгнул, словно вот-вот заплачет. Лавиния почувствовала укол вины и нежно погладила парня по спине.

— Ах, со мной все в порядке, милый, — успокаивающе проворковала она, как делала это в далеком детстве. Целитель постоял в ее объятьях еще немного, а потом смущенно отстранился.

— Хорошо, если так, — гнусаво выдавил он, шмыгнул еще раз и нахмурился, проворчав: — Никто из этих парней недостоин твоей любви.

Лавиния лишь посмеялась над его словами и потрепала чужие кудри. Теперь она с уверенностью могла повторить, что действительно в порядке. У нее есть верные друзья, в скором времени появится ребенок. Что еще нужно для счастья?

— Пойдемте скорее поедим, — радостно улыбнулась девушка, — мне не терпится узнать, что сегодня приготовили наши повара.

Ее друзья с облегчением выдохнули, хорошо, что девушка сумела преодолеть этот разрыв. И теперь она была такой же яркой, как и всегда.

— У меня готова «микстура прошедшего дня», — проговорила Клоди, пока они стояли в очереди. Лавиния коротко взглянула на подругу и согласно промычала. Она наложила себе в тарелку блинчики и пышный омлет.

— Отлично, давай испробуем ее вечером и покончим со всем этим, — проговорила девушка, наливая себе ягодный компот. Впервые за последние дни они едят втроем. Лавиния призналась себе, что ей этого не хватало. Было легко и приятно смеяться вместе с ними. Она заметила, что Клоди и Аллен стали куда ближе друг к другу. Они сидели рядом, совершенно естественным образом касались друг друга локтями.

Лавиния усмехнулась и указала поочередно вилкой сначала на одного, потом на другого.

— Так, ребятки, расскажите мне, что между вами, — Клоди на ее слова почесала кончик носа, а шея и уши Аллена стремительно покраснели.

— Ну, мы… довольно сблизились, — промямлил целитель, отводя глаза. Рыжеволосая красавица согласно покивала. Впрочем, она выглядела скорее довольной, нежели смущенной.

— Ясно, — посмеялась над ними Лавиния, — удачи вам в ваших отношениях.

— А… эт-то совсем… — смущенно пробормотал, но быстро замолк Аллен и обратил все свое внимание на кашу в своей тарелке. Клоди подмигнула своей подруге, обещая рассказать все позже. Больше девушка эту щекотливую тему не поднимала.

День прошел на удивление тихо и хорошо. Никаких сюрпризов или конфликтов, никаких встреч с малоприятными личностями. Несмотря на это, Лавиния довольно сильно утомилась, и вечером она с превеликим удовольствием растянулась на своей кровати.

Ей удалось совсем немного понежиться в постели, прежде чем в комнату вернулась Клоди. Лавиния сразу вскочила и налетела на подругу с горящими от любопытства глазами.

— Ах, ну что там у вас?

— Эх, — театрально вздохнула подруга, а потом на ее лице расцвела улыбка до ушей, — требую твоего благословения.

— Благословляю вас на годы счастливого брака, — преувеличенно торжественно произнесла Лавиния, за что получила легкий удар по плечу. Клоди смущенно почесала свой нос.

— Ну, о таком пока речи не идет, — вздохнула девушка. — Он слишком застенчивый, у нас и до объяснения своих чувств не дошло. Танцуем друг вокруг друга, и на этом пока все.

— Ох, я не узнаю тебя, — поразилась Лавиния, — где твой напор, где твоя смелость.

— Нет-нет, — покачала головой Клоди, — тут так не пойдет. Аллен слишком мягкий и нежный, чтобы брать его с наскока. Я пыталась его соблазнить, но он слишком невинный, и ничего не вышла.

— Да уж, — сочувственно изогнула брови Лав. Она хорошо знала своего друга. Целитель был весьма робким и замкнутым, однако у него был внутренний стержень, без которого Аллен не смог бы быть целителем. Решения, которые он принимал, были окончательными, и это было как преимуществом, так и самой большой опасностью для намерений Клоди. Если она надавит слишком сильно, Аллен откажет, раз и навсегда.

— Попробуй сбавить темпы, — посоветовала подруге девушка, — позволь ему проявить инициативу.

Клоди крепко задумалась, а после медленно кивнула: — Да-да, пожалуй, так и сделаю. Терять все равно особо нечего.

Подруги несколько минут сидели погруженные в свои мысли, а после алхимичка встрепенулась.

— Так, — поднялась она и уперла руки в бока, — с моими проблемами разобрались, настал твой черед. Готова опробовать микстуру?

— Конечно, — с готовностью улыбнулась Лав, — давай сюда свою бадягу.

Клоди достала со своей полки небольшой стеклянный бутылек и объяснила действие зелья:

— Ты почувствуешь сонливость после того, как выпьешь ее. Спокойно засыпай, и тогда твой разум поднимет из подсознания забытое воспоминание. Нельзя сказать какое именно это будет воспоминание, однако постарайся настроиться на ту ночь. Может, получится.

— Ага, — Лавиния протянула руку к подруге и забрала склянку. В ней плескалась прозрачная маслянистая жидкость светло-салатового цвета, совсем как ее дублет на первом курсе. Девушка прикрыла глаза и несколько раз вдохнула и выдохнула. Она воскресила в памяти события того вечера, а как же свои эротические сны, которые появились после него, и выпила содержимое колбы.

Тут же она скривилась от ощущаемой горечи, отдала пустую склянку и легла на подушку. Примерно через минуту на нее правда навалилась сонливость, и девушка позволила зелью утянуть себя в царство грез.

Что же, Лавиния действительно вспомнила ту злополучную ночь. Вот только не интересующий ее момент, а встречу с Эриком. Тот был немного пьян и позволял себе излишнюю фамильярность по отношению к девушкам. По обе стороны от его груди к нему прильнули две чародейки, его теплые большие ладони вальяжно устроились на их тонких талиях.

Лавиния почувствовала легкий укол гнева и заметила, что у этих девушке были короткие черные волосы, почти совсем как у нее, и светлая кожа. В воспоминаниях Лав кто-то потянул за руку, и она покорно последовала за обладателем холодной мозолистой ладони и короткой чернильно-черной шевелюры. Она что-то спросила у него, но слова прозвучали неразборчиво и глухо, а сам образ размылся. Лавиния успела увидеть, как ее партнер поворачивается к ней, и…

— Ах, подожди! — уже в настоящем девушка вскочила с кровати и тут же повалилась обратно со злым обреченным стоном.

— Агх, — она с досадой треснула кулаком по матрасу, — совсем чуть-чуть. Мне не хватило совсем чуть-чуть!

— Ты его видела? — встревоженно присела рядом Клоди. Лавиния насупилась.

— Это точно не Эрик, он прекрасно провел ночь с двумя чародейками, — буркнула она и услышала весьма откровенные ругательства от подруги. — Я знаю, что у него холодные руки и темные волосы. Он почти повернулся ко мне, но в этот момент меня выкинуло из воспоминаний.

— Уже хорошо, — заявила ее подруга. — Мы знаем, что отец малыша не этот лживый индюк, что как по мне, уже праздник. И круг сузился до брюнетов с холодными руками.

— Угу, только как его теперь найти? — вздохнула девушка. — Может ты приготовишь еще одну порцию.

— Не-не, Аллен сказал, что много этого зелья пить нельзя, я и так уменьшила дозировку вдвое. Выпьешь больше — можешь навредить малышу.

— Что же теперь делать? — расстроилась Лавиния. Клоди ласково погладила подругу по плечу и скривилась.

— Я поговорю с этим Эриком, — презрительно выплюнула она, — и спрошу о брюнетах в его крыле. Может, есть кто-то помимо твоего командира…

— Ах! — Лав пораженно вскочила. — Ты же не хочешь сказать, что я могла уйти с Рихтером Леманном?!

— Я надеюсь, что это не так, — успокоила ее Клоди. — Нужно спросить. Я займусь этим завтра, а ты пока ложись спать.

Как тут уснешь, если велика вероятность того, что ты провела ночь с человеком, которого больше всего ненавидишь. Вот и Лавиния не смогла сомкнуть глаз и всю ночь ворочалась, напрягая свой мозг, чтобы вспомнить побольше.

Увы, наступил рассвет, а злополучные воспоминания все не хотели возвращаться.

Следующий день, как назло, оказался пасмурным и прохладным. Лавиния все хмурилась, зябко ежилась от влажного промозглого ветра. После первой пары у нее было окно до следующей тренировки на стрельбище. Девушка решила прогуляться по центральному саду.

Сейчас тут малолюдно, во-первых — пары, во-вторых — отвратная погода. Лавинию такие мелочи мало волновали. Ей нужен был свежий воздух и тишина. Она направилась к любимой беседке. Оттуда она наблюдала за конными тренировками сокурсников.

В голову то и дело лезли разные неприятные мысли и подозрения. Ей бы не хотелось, чтобы Рихтер Леманн оказался отцом ее ребенка. Это сулило ей сплошную головную боль. Он родовитый аристократ, слишком идеальный, чтобы запятнать безупречную репутацию связью с простолюдинкой. Вполне могло оказаться так, что он откажется даже выплатить Лавинии деньги на хотя бы пару лет воспитания ребенка. Многие представители знати известны своей скупостью, и у девушки не было причин думать о Рихтере иначе.

Она старалась гнать от себя дурные мысли, чтобы не портить настроение. Однако невозможно сбежать от собственного разума. Лавиния тяжело вздохнула и резко покинула беседку в крайне раздраженном состоянии. Ее неожиданные действия напугали человека, прятавшегося за зарослями клематиса.

Лавиния замерла и с удивлением узнала в человеке того самого чародея-снежинку. Девушке вдруг вспомнились слова Эрика о том, что Артур всегда оказывается рядом с ней. Она могла многое списать на совпадение, даже эту встречу, но, увы, у нее не было настроения.

— Чего ты тут прячешься? — огрызнулась Лавиния, чародей от ее резкого тона вжал голову в плечи и опустил глаза.

— Н-наблюдаю, — заикаясь, пропищал он.

— За чем? — тяжело вздохнула девушка, уже пожалевшая, что сорвалась на невинного парня.

— За… тобой, — от этих слов по спине Лавинии пробежал холодок. Она взволнованно схватила чародея за плечи.

— Повтори, — Артур еще сильнее сжался в хватке под испепеляющим взглядом и промямлил:

— Я наблюдал… за тобой…

— Зачем?!

— Ты, — он вдруг густо покраснел, — яркая как звезда. Я.… не могу не смотреть на тебя…

Лавиния не могла поверить в услышанное. Ее буквально трясло от негодования. Получается, Эрик не зря был таким подозрительным. Она внезапно почувствовала страх и отпрянула от чародея. Тот чутко уловил ее эмоции и замотал головой.

— Нет-нет, не бойся, — запричитал Артур. — Я не хотел причинять тебе боль. Я просто наблюдал за тобой в общественных местах! Больше ничего, честно!

— Ох, и.… как… долго? — она не могла сообразить, как реагировать на шокирующую новость. Девушке хотелось вытрясти всю правду и всю дурь из «Снежинки», однако она опасалась сделать хоть шаг ближе к чародею.

— Ну… — задумался белокурый парнишка, а потом начал быстро листать свою толстую тетрадь, — шесть месяцев, три недели и пять дней.

Лавиния вырвала самосшитый блокнот из чужих рук и впилась взглядом в неровный мелкий почерк. Смысл слов доходил до нее довольно долго, а когда девушка поняла, о чем было написано в тетради, еле сдержала порыв выбросить ее в отвращение. Лавинию охватил холодный ужас.

“ 06.ХХ.ХХХХ (6 месяц, 2 неделя, 2 день)

Опаздывал на ТМС, случайно столкнулся с ней по дороге, в центральном саду. Она сильная, вблизи такая же яркая, как и вдали. Белая кожа сильно контрастирует с черными волосами и темными глазами. На ней была стандартная форма воинов второго курса: рубашка, дублет, штаны. Помимо этого, на ней были темно-коричневые сапоги до середины голени на невысоком каблуке. она улыбнулась мне и помогла с бумагами. Она добрая и улыбчивая даже со мной. кажется, мне хватит энергии от этой встречи на всю жизнь.

Она ужинала со своими друзьями. После ужина вернулась в общежитие и что-то передала другу-целителю. Отправилась гулять с подругой в центральный сад.

она познакомилась с воином с третьего курса. Он плохая партия для нее. Слишком легкомысленный и несерьезный. Благо, их встреча была краткосрочной.»

“ 07.ХХ.ХХХХ (6 месяц, 2 неделя, 3 день)

Утром ей было плохо. Она плохо поела. Интересно, что же произошло?

Хорошо, что о ней позаботился друг-целитель.

Не повезло наткнуться на Ларсона и его компанию. Она снова оказалась рядом и помогла. Видимо, Бог желает, чтобы мы сталкивались все чаще. Я буду с радостью принимать эти встречи.

В пять вечера она встретилась со своими друзьями в беседке напротив ипподрома. Не знаю, о чем они говорили. она снова встретилась с тем воином! у него явно недобрые намерения. Я боюсь, что он может причинить ей боль.

Появился графский сын. Он слишком очевиден в своей ревности. Однако он хотя бы не пристает к ней в отличие от этого. Она была как всегда прекрасна, разрешив конфликт этих…»

Дочитывать Лавиния не стала. Она захлопнула дневник о ее жизни и зажмурилась. Она чувствовала себя уязвленной. Девушка считала, что находится в безопасности на территории академия, но теперь она усомнилась в этом.

— Это ужасно, — едва слышно пробормотала Лавиния. Артур ее услышал и его глаза наполнились крупными слезами.

— Я знаю, — всхлипнул он, — я омерзителен. Прости меня.

— Разве ты прекратишь? — вдруг повысила голос девушка и потрясла блокнотом как главной уликой. — Я слышала о таких психах. Они не способны остановиться сами.

— Прости-прости, — запричитал чародей. — Я правда не хотел причинить тебе вред.

— Ты уже причинил его. Своими действиями!

— Я… я могу исправить свою ошибку! — вдруг воскликнул он. — И перестану наблюдать за тобой.

— И каким же образом? — саркастично усмехнулась Лавиния. Чародей глубоко вздохнул.

— Я знаю, что ты с друзьями ищешь парня, с которым ушла в ночь выпуска чародеев. Я знаю, кто это был.

— И кто же? — напряглась вдруг девушка.

— Графский сын, Рихтер Леманн.

После подтверждения своих ужасных догадок, Лавиния ничего не почувствовала. Ни злости, ни разочарования. На нее вдруг накатило ледяное спокойствие. Девушка крепче сжала тетрадь в своих руках.

— Делаем так, — жестко произнесла она, — ты берешь академ по собственному желанию, и я не докладываю о преследовании в деканат. На этом мы с тобой разойдемся. Навсегда.

Артур съежился под ее ледяным взглядом и покорно кивнул. Он собрал свои вещи, за исключением дневника, и бросился прочь. Лавиния наблюдала, как он убегал до тех пор, пока чародей не скрылся за деревьями. После она с силой сжала ненавистный блокнот в руках и направилась на тренировочную площадку. Девушка надеялась найти там Рихтера Леманна. У них намечался долгий разговор.

На тренировочной площадке командира не оказалась. От однокурсников Лавиния узнала, что тот был в командном штабе. Назревающей грозой девушка отправилась туда.

Рихтер Леманн находился в своем кабинете и задумчиво разбирал бумаги, потирая лоб пальцами. Он слабо вздрогнул, когда дверь резко распахнулась, нахмурился от неудовольствия, а потом пораженно выпрямился, узнав в непрошенном госте Лавинию.

— Что привело тебя ко мне? — невозмутимо спросил он, отложив в сторону ручку. Девушка оперлась руками о стол и нависла над Рихтером.

— Последствия ночи выпуска чародеев, — отчеканила грубо она. — Я узнала некоторые интересные подробности о том дне.

— Какие же? — Рихтер откинулся в шикарном кресле, его взгляд стал нечитаемым. Лавинию это не испугало и не остановило.

— Я узнала, что Вы увели меня с праздника, в свою комнату, — с нажимом произнесла она. Командир лишь пожал плечами.

— Ты была вовсе не против пойти со мной, а на следующий день ты сбежала и уже вела себя так, словно не произошло ничего важного. Раз ты не стала обращать на произошедшее внимания, то и я отпустил тот случай.

— Ах, я была пьяна! И наутро совершенно не помнила о произошедшем! — вот тут лицо Рихтера напряглось, его прекрасные острые брови нахмурились.

— Ничего не помнишь? — взволнованно пробормотал он и крепко задумался. Девушка на его слова кивнула, а после озвучила последние новости, которые хотела сообщить.

— Пришлось все вспоминать, когда неделю назад я узнала, что беременна, — прохладным тоном припечатала она. С холодным изощренным удовольствием Лавиния наблюдала за вытянувшемся в изумлении лицом Рихтера Леманна. Ей было прекрасно известно, что аристократы не жалуют внебрачных детей, она была готова к взрывному гневу и едкому презрению, которые сменят первый шок. Девушка ни дала ему шанса что-либо сказать.

— Я не собираюсь навязываться в жены. Мне нужны средства, чтобы воспитать ребенка. Дайте мне пятнадцать тысяч марок, и Вы никогда не увидите ни меня, ни моего ребенка, — таково было ее условие. Этих денег хватило бы на то, чтобы купить небольшой дом на окраине Туроля. Девушка узнавала, что двухэтажный коттедж с тремя спальнями и просторной гостиной продается в среднем за семь тысяч. Остальных денег ей хватит, чтобы прожить около шести лет, при правильной экономии средств. К этому сроку ее малыш достаточно вырастет, чтобы девушка нашла себе постоянную работу.

Рихтер ожидаемо сильнее нахмурился, а потом вовсе покачал головой.

— Меня такой расклад не устраивает. Ты хочешь, чтобы я оставил тебя и своего ребенка практически на произвол судьбы, — его мелодичный голос окрасился недовольством, но звучал твердо. — Я против этого. Пускай появление дитя было случайным, я возьму на себя ответственность.

— Возьмите на себя ответственность тем, что дайте мне денег. Большего мне от Вас не надо, — ее слова заставили Рихтера тяжело вздохнуть и устало сжать переносицу пальцами.

— Лавиния, — проговорил он и проникновенно посмотрел девушке в глаза, — ты задумывалась, почему именно тебя я привел в свою комнату?

Она непонимающе нахмурилась и чуть сморщила носик. Действительно, Лавиния никогда не задавала себе вопрос, почему именно она. Девушке всегда казалось, что командир ее недолюбливает, вечно третирует и задевает. Казалось, что между ними нет иных чувств, кроме ненависти. Но мало кто ложиться в постель с теми, кого ненавидит.

Казалось, Рихтер прочел на ее лице непонимание и снова вздохнул, уже как-то тоскливо и слабо. Он поднялся и обошел стол, чтобы встать рядом с девушкой и смотреть ей в глаза.

— Ты так ничего и не поняла, — почти обиженно скривил он тонкие губы, а после невесело рассмеялся и на секунду отвел взгляд в сторону. Когда он вновь перевел на нее свои янтарные глаза, Лавинию окатило жаром чужих эмоций. Столь интенсивны были его чувства. И девушка интуитивно чувствовала, что это вовсе не ненависть.

— Я увлечен тобой, Лавиния, — проникновенно и твердо проговорил он, отчего кожу на затылке начало неуловимо покалывать. — Давно и сильно. Настолько, что я был совершенно не против жениться на тебе, даже если бы не было ребенка.

— Как я должна была это понять?! — взвилась девушка. Она чувствовала себя некомфортно, еще буквально вчера ее сердце было разбито, а сегодня ей уже признается другой человек. Лавинии одновременно хотелось выслушать его и сбежать подальше. Смешанные эмоции в конце концов вылились в негодование. — Вы только и делали, что придирались ко мне ни за что? Как я должна была понять, что нравлюсь Вам, если за все время не услышала ни единого доброго слова?!

Рихтер замер, а потом пораженно склонил голову.

— Моя ошибка, прости. Не думал, что ты так воспримешь мои знаки внимания, впредь я буду действовать более традиционными методами…

— Мне это не нужно, — жестко перебила его девушка, — просто дайте денег.

— Ты мне нравишься, Лавиния, — он словно не услышал ее слов и продолжил, — ты никогда не сдаешься и подходишь ко всем трудностям с оптимизмом. Ты выглядишь хрупкой, но в тебе столько упорства и столько внутренней силы, что это не может не восхищать. Этим ты меня привлекла, в это я влюбился. Позволь мне доказать свои чувства и выходи за меня.

Девушка скривилась и отодвинулась.

— Я уже сказала, что не хочу, — недовольной кошкой прошипела она. — Думаю, сейчас нам не о чем разговаривать. Решим этот вопрос позже, когда Вы откажетесь от этих дурных идей. До встречи.

Она развернулась и чуть ли не бегом вылетела из кабинета. Лавиния не обращала внимания на оклики, ей не хотелось ни слышать Рихтера, ни видеть. Она было бросилась к здравпункту, но вовремя вспомнила, что Аллен сегодня помогает в городском госпитале, и его нет на месте. Она чуть нахмурилась и поспешила в общежитие. Девушке срочно надо было выговориться. Нужно только дождаться Клоди.

— Клоди!

— Лав!

Стоило двери распахнуться, как послышался одновременный крик девушек. Обе сначала бросились навстречу друг другу, а после замерли.

— Ты первая! — снова прозвучало в унисон. На несколько мгновений повисла неловкая тишина, а после Лавиния тяжело вздохнула и поспешила обнять подругу.

— Клоди-и-и, — едва не плача протянула она. Рыжеволосая красавица взволнованно похлопала Лав по спине.

— Что случилось? — в ее голосе сквозило беспокойство. Подруга шмыгнула и наградила душераздирающим взглядом.

— Ох, у меня был такой насыщенный день. И такой ужасный, — заныла девушка. — Я узнала, кто отец. Но как это произошло…

— Как же?

Лавиния рассказала об Артуре и показала дневник с записями из ее жизни. Клоди скривилась от ужаса и отвращения, читая его содержимое. Она закрыла и отложила тетрадь, а после крепко обняла подругу.

— Моя хорошая! Как это ужасно! — пораженно восклицала девушка. Клоди была испугана и шокирована, она успокаивающе гладила Лавинию по спине, однако не знала, кого пыталась утешить — себя или подругу. — Нужно заявить о нем. Пускай его исключат.

— Да брось, — Лав потерлась щекой о плечо девушки и прикрыла глаза. Чужая поддержка бальзамом покрыла ее испуганную и раненую душу. Впервые за день она смогла расслабиться. — До конца семестра совсем немного, а после я возьму отпуск и больше его не увижу. Я не хочу возни с деканатом и стражей.

— Это может быть опасно, Лав, — встревоженно упрямилась Клоди. — Кто знает, что взбредет ему в голову, а у тебя скоро еще и ребенок родиться.

— Я уверена, что все будет нормально, — с нажимом проговорила Лавиния, и подруга не стала больше давить. Она знала, что девушка может быть крайне упряма в своих решениях. Клоди решила, что возьмет дело в свои руки и сама обезопасит подругу от этого типа. Поэтому девушка легко переключилась на следующую тему.

— Я встретилась с этим Эриком, — она презрительно сморщила свой нос, — и узнала, что у него на этаже брюнет — только твой командирчик.

— Ага, — на удивление мирно отреагировала Лавиния, — я тоже об этом узнала и поговорила с ним. Я потребовала пятнадцать тысяч марок. Однако он повел себя странно…

— Отказался? — в голосе Клоди послышалась злость, и Лав похлопала подругу по боку.

— Да, и предложил выйти за него замуж.

— Нельзя ему верить, — откровенно зло прошипела Клоди. Ее зеленые глаза заблестели от ярости, — Все они вначале зовут замуж, обещают счастливую жизнь и несметные богатства, а потом бросают ни с чем.

— Ах, я не собиралась выходить за него, — девушка поторопилась успокоить разбушевавшуюся подругу, — мне от него нужны только деньги. Я надеюсь, что получу их и больше никогда его не увижу.

Однако у Рихтера, был совершенно противоположный план. С того дня Лавиния стала сталкиваться с ним ежедневно. Командир теперь не придирался, как раньше, а отвешивал галантные комплименты, дарил цветы и приглашал на прогулки. От последних девушка отказывалась как могла.

Благо, Рихтер не заставлял ее. Лишь вручал по одному цветку, будь то роза, пион, гвоздика или незабудка. Цветы Лавиния холодно принимала, но жили они лишь до вечера. В лучах заходящего солнца она с Клоди сжигала подарки в огне алхимического котла.

— На редкость упрямый ублюдок, — с искренним гневом цедила подруга. Ее ненависть ко всем аристократам вспыхнула с новой силой, когда дело начало касаться ее дорогую Лав.

Сама девушка лишь молчаливо кивнула, чувствуя удушающее чувство вины и стыд. Ведь ее глупое сердце сдавалось под натиском чужих ухаживаний. Словно почувствовав любовь, душа девушки всеми силами старалась получить ее. Не внимая гласу разума.

От этого Лавиния чувствовала отвращение к себе. Пускай Рихтер был красив, а теперь и весьма учтив, однако она не могла забыть свою неприязнь к этому человеку. Умом девушка его не жаловала, а вот сердце начинало чувствовать симпатию. От внутренних противоречий Лавиния с каждым днем чувствовала себя все хуже, становилась все бледнее.

— Я попрошу выписать тебе больничный лист, — встревоженно проговорил Аллен, когда его силы никак не улучшили состояние подруги. Лавиния поникла. Ее плохое состояние не было связано с физическими недугами, лишь собственные переживания. признаться в этом друзьям было стыдно.

— Да, пожалуй, — тускло согласилась она и перевела взгляд в окно. Аллен очень беспокоился о подруге, ей было несвойственно впадать в уныние дольше, чем на пару секунд. Однако Лавиния молчала, и целитель не мог толком ничем ей помочь. Он подошел к девушке, присел перед ней и как в детстве обвил руками стройную талию, уткнувшись носом в живот.

Она улыбнулась и привычным движением погладила друга по вихрастым волосам. Она словно вернулась в старые добрые времена, в беззаботное время детства, когда не было всех этих тревог. Отвлечение принесло облегчение, и цвет ее лица почти вернулся к здоровому. В порыве чувств Лавиния согнулась и оставила легкий поцелуй на макушке.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я позже все расскажу, сейчас мне нужно время.

— Хорошо, — чуть подавлено проговорил Аллен, — помни, что я всегда готов помочь или выслушать.

— Ага, спасибо, я знаю, — Лавиния мягко погладила чужие волосы. Вскоре она покинула здравпункт. После этого дышать как будто бы стало легче, ненадолго ушла тревога, пропали всякие мысли из головы. Девушка просто наслаждалась передышкой.

— Лавиния, — услышала она бархатный голос Рихтера за спиной. Он стоял у колонны недалеко от входа в здравпункт. Сегодня командир был без цветов, его брови были озабоченно нахмурены. — Ты в порядке?

— Нет, — грубо рявкнула девушка и сама нахмурилась, однако сердце забилось где-то в горле от волнения. Она была готова расплакаться. — Все из-за Вас.

Лавиния быстро и яростно утерла рукой предательски выступившие слезы. Рихтер стал выглядеть расстроенным.

— В чем моя ошибка? Позволь ее исправить.

— Ненужная навязчивость, — мгновенно ответила она. — Мне нужны только деньги.

— Я понял, — спустя некоторое время кивнул Рихтер Леманн. — Я дам тебе пятнадцать тысяч марок, если до конца семестра ты сходишь со мной на десять встреч.

— Без этого никак? — Лавинии не нравился такой расклад. Ведь так ее предательское сердце может проникнуться к нему гораздо больше.

— Боюсь, что нет, — мягко покачал головой Рихтер. — Только эти десять встреч. Кроме них, я не стану более тратить твое время.

Лавиния чуть прищурилась, задумавшись. До конца семестра оставался всего месяц. Десять встреч, пятнадцать тысяч, и она навсегда исчезнет из академии. Слишком соблазнительно, чтобы отказаться. Если он правда перестанет мозолить ей глаза каждый день.

— Восемь, — в конце концов произнесла девушка, — дважды в неделю.

— Хорошо, — смиренно согласился Рихтер и отступил, — береги себя.

Он хотел сказать что-то еще, но не стал, поджав губы. Лавиния не хотела более с ним находиться. Она развернулась и поспешно ушла.

С того разговора Рихтер Леманн правда не беспокоил Лавинию. Однако легче ей от этого не стало, привязавшееся сердце изнывало от тоски. Но она справлялась с этим.

Спустя три дня комендант общежития передал ей конверт с письмом. В короткой записке, ровным изящным почерком были написаны следующие слова:

«Встретимся завтра в 5 вечера у Белых Ворот. Я займу буквально два часа твоего времени.

С искренней любовью, Рихтер Леманн»

Лавиния сжала письмо в руках. У вот вновь эти противоречивые чувства. Мысленно девушка повторяла мантру, что все это ради ее малыша и денег на их существование. После всех этих дней Лавиния разрешила себе влюбиться и уже приготовилась вновь залечивать разбитое сердце.

— Что это? — за спиной неожиданно появилась Клоди, отчего девушка испуганно вздрогнула. Рыжеволосая подруга мельком скользнула взглядом по последней строчке и быстро нахмурилась.

— Он опять тебе надоедает? — в ее голосе послышались ненависть и гнев. Лавиния стыдливо отпустила записку вниз.

— Не совсем так, — робко возразила она, пытаясь сбить пламя ярости своей подруги. — Так мы договорились, я схожу с ним на восемь свиданий, а он мне после даст деньги.

— Не чисто, ох, не чисто тут что-то, — вроде как поостыла Клоди и покачала головой. Она тяжело вздохнула: — Все твои любовные похождения не как у всех людей.

— Как будто это моя вина? — обиженно насупилась Лавиния.

— Нет-нет, — Клоди заботливо заворковала, — вина в твоем вкусе на мужчин.

Девушка мстительно кинула в подругу подушку. Сказать ей было нечего. Возможно, она именно из тех женщин, которым нравятся настоящие мерзавцы. Хотя ни Эрика, ни Рихтера нельзя было назвать плохими людьми. Не все умеют адекватно выражать свои эмоции, многие люди лгут друг другу. Это же не делает все плохими, верно?

— Восемь встреч, — со вздохом пробормотала Лавиния, — и все закончится.

— Что ты планируешь делать? — озабоченно поинтересовалась Клоди. — Восстановишься после академа?

— Вряд ли, — девушка покачала головой, — у меня есть примерно тысяча марок. Рихтер обязан дать еще пятнадцать тысяч. Куплю дом на окраине, и в первые пару лет смогу жить, не работая. Ну а дальше начну сама содержать нас.

— Ты же оборвешь связь со мной и Алленом? — обеспокоенно приблизилась подруга. Лавиния улыбнулась и обняла ее.

— Конечно нет, как я могу бросить своих единственных друзей?

— Верно-верно. Кто еще будет помогать тебе сжигать подарки?

— Ха-ха-ха, действительно, — громко захохотала Лавиния.

На следующий день она уже не была такой беззаботной. С утра девушка сходила на две лекции и отстреляла час на стрельбище. Потом Лавиния пообедала и подготовилась к вечерней встрече.

Форму она менять не стала, лишь оставила дублет, переоделась в другую блузу, тоже белую, но более изящную, с крашенными под жемчужины деревянными пуговичками у самого воротника. С собой девушка взяла шаль, которую ей прислала мама этой зимой на случай, если вечером похолодает.

Когда Лавиния подошла к Белым Воротам — это были главные ворота, отделяющие академию от остального города — Рихтер Леманн уже там стоял. Она ожидала увидеть его при полном параде: во фраке, камзоле или что там носят аристократы, всего прилизанного и такого чуждого городским улочкам. Однако тот был одет почти так же, как и она — белая простая рубашка и темные брюки.

Взгляд Рихтера загорелся, когда он заметил ее, губы изогнулись в приятной ухмылке.

— Прекрасно сегодня выглядишь, Лавиния, — вместо приветствия командир начал с комплимента. У девушки нервно дернулся глаз.

— Ага, то же можно сказать и про Вас, — более простого образа, чем светлая рубашка и темные брюки, пожалуй, придумать было нельзя. И девушка не могла понять, действительно ли Рихтер Леманн сделал ей комплимент, или он пытался потешить таким образом собственное самолюбие. Командир лишь посмеялся.

— Сегодня мы как никогда подходим друг другу, — заметил он и вывел девушку за пределы академии. На подъездной дорожке чуть поодаль стоял открытый экипаж, запряженный красивым темно-гнедым конем. — На сегодняшний вечер это наша карета.

— Как-то не соответствует Вашему статусу, — ненавязчиво заметила Лавиния, забираясь в экипаж. Рихтер устроился рядом с ней и пожал плечами.

— Не каждый аристократ ездит в позолоченной карете. И как по мне, обычный экипаж практичнее и безопаснее.

— Чем же?

— Маловероятно, что нападут грабители, — Рихтер отвлекся на извозчика. — На проспект Роз.

Это была популярная улица для свиданий. Многочисленные кафе и салоны расположились по обе стороны от широкой дороги, мощеной плиткой из красного камня. Тротуар отделяли полосы из розовых кустов, красиво цветущих белоснежными бутонами.

В городе укоренился слух, что один из принцев тридцать лет назад создал этот проспект в честь своей возлюбленной, где он сначала сделал предложение, а потом провел свадьбу. С тех пор проспект Роз стал улицей любви в головах горожан.

— Весьма красивое место, однако мне больше по душе лилии, — проговорил Рихтер, наблюдая за прохожими. Лавиния нашла его слова забавными.

— Увлекаетесь флористикой?

— Просто немного разбираюсь, — улыбнулся он, — меня научила этому мама. Она главный цветовод в нашей семье, садовники лишь помогают ухаживать за оранжереей. В детстве я работал наравне с ними.

Девушка тихонько захихикала, представив эту картину. Маленький Рихтер в богатых одеждах с серьезным видом копается в земле наравне со старыми загорелыми садовниками. Пожалуй, она не отказалась посмотреть на это.

— И чем же Вам не угодили розы?

— Шипами, в первую очередь. Я сильно оцарапался, когда был маленьким. А еще от запаха начинает болеть голова во время массового цветения.

— Действительно, — пробормотала девушка. В это же время экипаж остановился, и Рихтер подал Лавинии руку, помогая выйти. Он провел ее к небольшому дворику, принадлежащему одному кафе. Командир посадил ее за круглый изящный столик, накрытый ажурной белоснежной скатертью. В центре стояла простая на вид ваза с синими васильками.

— А какие цветы нравятся тебе? — спросил Рихтер до того, как к ним пришла подавальщица.

— Маргаритки, — не подумав ответила девушка. На самом деле она была равнодушна ко всем видам цветов. Просто именно маргаритки чаще всего зрители кидали на ковер цирковой арены. А за кулисами они с Алленом плели венки и носили их, словно короны. Возможно, у нее была к ним некоторая привязанность.

На лице Рихтера появилась удовлетворенная улыбка. В его образе не осталось ничего от привычного высокомерия. Он вдруг стал как будто бы мягче и человечнее, отчего сердце Лавинии взволнованно затрепетало.

Она поспешила отвлечься на меню. Цены были тут приличные, и на лице девушки отразилось напряженное замешательство. Рихтер не мог не заметить этого и тиха засмеялся, пряча улыбку ладонью.

— Не волнуйся, — с какой-то невообразимой нежностью произнес он, — я за все заплачу.

Лавиния состроила невозмутимое выражение, словно на другое она и не рассчитывала, и заказала у улыбчивой подавальщицы чай и смородиновый тарт. Ей было любопытно попробовать настоящий заграничный чай, который обычно распивают исключительно аристократы. Рихтер попросил для себя тот же чай и пирог с шиповником.

— Почему же именно маргаритки? — он вернулся к прошлой теме разговора. Его янтарные глаза горели искреннем интересом, и Лавиния не нашла в себе сил для колкости.

— Их часто дарили маме и другим артисткам, — коротко ответила она. — Мне нравилось с ними играть.

— Твоя мама актриса?

— Воздушная гимнастка в цирковой труппе.

Разговор шел на удивление размеренно и хорошо. Лавиния даже наслаждалась этой беседой. Рихтер много спрашивал о ее прошлом, о ее вкусах, глядел внимательно и проникновенно. На его лице отражалось беспокойство, когда она говорила о своих болезнях и пережитых бедах, он улыбался, когда девушка улыбалась, повествуя о чем-то радостном и забавном.

Командир ровным мягким голосом отвечал на все заданные вопросы. Рассказал, что необычный цвет глаз достался ему от бабушки по материнской линии, которая, между прочим, была очень талантливой певицей в свое время. Объяснил, что часто участвовал вместе с кузеном в рыцарских турнирах, пугая грохотом птиц и служанок. Поведал, как однажды украл отцовский кинжал и едва не довел своего учителя до сердечного приступа.

Лавиния смеялась над нелепыми ситуациями из его жизни и поражалась. Оказывается, даже у богатых детство наполнено вполне обыденными шалостями, как у всех.

Вскоре принесли чай, и девушка с предвкушением пригубила напиток. Тот оказался очень горьким на вкус, но с приятным послевкусием.

— Когда пробуешь впервые, всегда не очень, — Рихтер с улыбкой грациозно отпил из своей чашки. — Однако позже привыкаешь и находишь его даже вкусным.

— Да это невозможно же пить, — скривилась Лавиния.

— Попробуй запивать им тарт, — участливо посоветовал командир. Девушка его послушалась. Десерт был нежным и сливочным, такого она никогда не пробовала даже в академической столовой. Смородиновый джем добавлял приятную кислинку, и Лавиния наслаждалась сладостью. Даже горький чай не казался таким противным, на языке оставалось лишь приятное послевкусие, которое ей не с чем было сравнить.

— Весьма недурно, — отметила Лав в конце трапезы, на что Рихтер лишь рассмеялся.

— В следующий раз я отведу тебя туда, где еще вкуснее, — пообещал он. Разморенная и довольная девушка лишь слабо кивнула. Она чувствовала себя хорошо. Не было ни тревог, ни переживаний. Лавиния отпустила эту ситуацию на самотек и наслаждалась хорошей беседой, приятным местом и вкусной едой. Возможно, Рихтер Леманн не так уж и плох, как ей казалось. Может у них что-то да выйдет.

Ах, нет-нет, Лавиния быстро отмела эту мысль. Они же из разных миров, какое уж тут совместное будущее.

Как-то совершенно незаметно прошел целый месяц. Близилась пора экзаменов, однако Лавиния ощущала лишь всепоглощающую безмятежность. Ее совсем никак не трогала напряженное волнение остальных студентов.

Ее наконец перестала мучить тошнота, и девушка теперь хорошо высыпается. Немного рановато, но уже едва округлился живот. Хотя, может, ей только так кажется. Отношения с Рихтером наладились, теперь у Лавинии не свербит на краю сознания, когда она с ним встречается. Хотя все и не так радужно, как хотелось бы. Даже Клоди и Аллен стали снисходительнее к нему относиться. С этим связана одна история.

Две недели назад, во время их очередной встречи-свидания, Рихтер Леманн привел девушку на выставку редких минералов полюбоваться блестящими самоцветами. На деле, драгоценных камней оказалось всего два, а все остальные экспонаты выглядели как неровные разноцветные булыжники.

Лавиния заинтересовалась одним камнем, «Срез агата», как сообщала табличка. Выглядел он так, словно на мокрую бумагу разлили жидкую краску. Девушка наклонилась чуть ближе, чтобы получше рассмотреть причудливые узоры, как столкнулась локтями с другой посетительницей.

— Ох, прости… — окончание извинения замерло у нее на языке, когда она увидела, что рядом стояла Клоди. Подруга явно была удивлена неожиданной встрече.

— Ах, Лав! — воскликнула она и тут же смущенно замолкла, когда другие посетители косо на нее посмотрели. Клоди подхватила подругу за руку и отвела чуть в сторону.

— Ты здесь одна? — она наклонилась к самому уху девушки и зашептала. Лавиния ответила тем же тоном:

— Нет, меня привел Рихтер. А ты?

Клоди отвела взгляд и почесала кончик носа:

— Я тут с Алленом.

— Ах, вот как, — с хитрой улыбкой протянула Лавиния. Подруга не сильно шлепнула ее по руке. Вскоре к девушкам приблизился взволнованный потерей своей спутницы целитель. Он сначала замер от удивления, увидев рядом с Клоди Лавинию, а после смущенно покраснел.

— Лавиния, — за спиной Аллена неожиданно появился Рихтер и между четверкой появилась некая неловкость. Клоди впервые увидела того самого аристократа, что сделал ребенка ее дорогой подруге. Она критически осмотрела его и решила, что он весьма хорош собой. Но это еще ни о чем не говорит. Аллен, пожалуй, впервые в жизни занял негативную позицию по отношению к Рихтеру. Как прилежный брат, пусть и названный, он хотел проверить потенциального избранника своей сестры.

— Кхм, это мои друзья, — взяла на себя инициативу Лавиния, — Клоди Эльхарт и Аллен Адамс. Ребята, это Рихтер Леманн…

Как охарактеризовать его по отношению к ней, девушка не знала. Впрочем, этого не требовалось, все всё прекрасно знали и понимали.

— Приятно познакомиться, — Рихтер растянул губы в вежливой улыбке, словно пытался понравиться семье невесты. От смущения и неловкости Лавиния была готова провалиться под землю.

— Да-да, взаимно, — повторила улыбку Клоди, а после вновь повисла неловкая тишина. Лавиния не знала, что ей делать, что сказать. Стоит ли им разойтись или продолжить ходить вместе?

— Вы осмотрели всю выставку? — спросил Рихтер, Аллен ответил, что еще нет. Тогда командир сделал приглашающий жест ладонью. — Тогда предлагаю насладиться выставкой вместе. После я приглашаю вас на ужин.

Лав почувствовала облегчение, внутри разлилось тепло от того, что он взял ситуацию в свои руки. Девушка выжидающе поглядела на друзей. Те лишь покачали головой на ее искрящийся взгляд и согласились.

Слава богам, атмосфера несколько разрядилась. Вместе они рассмотрели оставшиеся экспонаты и вышли из павильона. Неподалеку их ожидал уже привычный девушке открытый экипаж. Хорошо, что он был достаточно большим, чтобы вместить четверых.

— У вас есть какие-нибудь предпочтения в еде? — спросил Рихтер перед тем, как указать извозчику направление.

— Мы непривередливы, — не совсем вежливо выплюнула Клоди.

— Прекрасно, — командир не стал отвечать на грубость. — Я знаю одно место, которое обязательно вам понравится. Ганс, езжай к «Длинноволосой русалке».

Лавиния напряглась, ожидая, что Рихтер привезет их в какой-нибудь паб в центре трущоб или наоборот в роскошный ресторан, чтобы смутить их, и таким образом отомстить. Такое было вполне в его характере.

Рихтер Леманн с легкой улыбкой принимал личные обиды, а потом жестко мстил. Девушка помнила, как ее хороший знакомый как-то раз имел неосторожность в лицо сказать командиру, что тот «зажравшийся голубозадый ублюдок». Рихтер тогда ничего не сказал, но на всю их группу свалились адские нагрузки. Лавиния смогла избежать этих пыток, сломав тогда руку. Другим повезло гораздо меньше, а того особо вспыльчивого сокурсника ждал особый котел. На него обрушилась ненависть всей группы, начались конфликты, на которые командир закрывал глаза, и пареньку пришлось отчислиться.

После его ухода все вернулось на круги своя, словно и не было той адской недели.

Так что она считала свои переживания вполне обоснованными.

Вскоре они подъехали к весьма приличной на вид таверне. Неизвестные Лавинии лианы ниспадали по деревянным столбам подобно зеленым волосам. Небольшой дворик ограждал заборчик из морского каната, а маленькие круглые окошки были совсем такими же, как и на корабле. Изнутри таверны слышался гул людских голосов и чарующее пение.

Четверка вошла в таверну. Зал был довольно большим, светлым и свободным. Тут и там стояли круглые столики для двоих. У стен — квадратные на четверых. Необычная барная стойка широким полукругом занимала добрую пятую часть помещения. За ней, а точнее внутри этого полукруга, находилась сцена. Там словно сирена на камнях сидела певица в струящимся платье. Ее песня завораживала гостей и постояльцев.

Рихтер провел их к квадратному столу справа от барной стойки. Тут было немного народу, лестница на второй этаж с комнатами находилась с другой стороны, поэтому никто не сновал туда-сюда.

На стене под канделябром в виде коня с рыбьим хвостом располагалось меню, выжженое на срубе какого-то светлого дерева.

— Скажите, что вам больше понравится, и я сделаю заказ, — проговорил Рихтер. Друзья выбрали блюда, командир сам сходил к стойке, а потом на подносах принес тарелки с едой. Необычно и приятно было, когда тебя обслуживает аристократ.

Всем было известно, что те простолюдинов зачастую не считают за людей. Сколько человек погибло от их разнузданных внезапных скачек по городу. И никакого существенного наказания. А тут один из благороднейших людей как простой подавальщик, без тени отвращения или неприязни, обслуживал людей столь скромного происхождения как Лавиния, Клоди и Аллен.

«Возможно, он не так уж и высокомерен», — подумала Лавиния и опустила глаза в тарелку, где слабо парилось прекрасное на вид рагу из форели. На вкус оно было столь же хорошо, тающее во рту и при этом довольно яркое и сытное.

— Очень вкусно, — пробормотала она, ее друзья кивнули, уплетая свои порции за обе щеки. Рихтер лишь рассмеялся.

— Очень рад, что вам понравилось, — его улыбка была подобна солнцу, нежность во взгляде делала его глаза не такими страшными, как обычно. В волнении сердце Лавинии забилось чуть быстрее, и она робко улыбнулась в ответ.

Клоди и Аллен внимательно и молча наблюдали за их взаимодействием. девушка не верила ни одному его слову и действию, хотя даже она была несколько тронута его поступком. В комнате она еще раз предостережет подругу, но оставит ей право выбора.

Аллен был более лоялен. Ему важно было лишь счастье Лавинии, и если Рихтер Леманн сможет его обеспечить, то почему бы и нет. Он видел, как сияли глаза его подруги, пускай та и старалась изо всех сил подавить свои чувства.

После отменного обеда две пары прогулялись пешком до площади Архимагов. Это была главная площадь города. Огромным шестигранником она условно делила город на шесть частей, а в центре возвышалась огромная стела из штормового хрусталя. Прозрачный камень во время грозы напитывался энергией и в ясную погоду сиял всеми цветами радуги. На нем были вырезаны имена чародеев-основателей города.

Вокруг стелы концентрическими окружностями были высажены стрелы-кипарисы. Под ними стояли деревянные скамейки. Гулять тут было приятно. Обычно. Сейчас же они шли в тишине, не имея общих тем для разговора.

— Так какие у Вас планы на нашу Лав? — будто бы невзначай поинтересовалась Клоди. Рихтер ответил незамедлительно:

— Я хочу, чтобы она стала моей женой.

— М-м-м, как интересно, — протянула девушка. Лавиния пока наблюдала, куда зайдет этот разговор. — Разве Вас не смущает разница в происхождении?

— Нисколько, — твердо и быстро выдал он. У Лавинии несколько перехватило дыхание, из груди поднялось волнение. Как бы он не отказался от своего обещания. Никакой брак ей не нужен.

— А Лав согласна? — добила его Клоди. Рихтер оглянулся на девушку, та глядела на него скептично приподняв бровь. Тогда командир несколько неуверенно отвел взгляд.

— Я работаю над этим.

Услышав его слова, Лавиния нахмурилась и почувствовала раздражение. Она резко остановилась.

— Я устала, — жестко выпалила она. — Я хочу вернуться.

— Но мы же собирались сходить на почту? — удивился Рихтер. Девушка покачала головой.

— Потом. Сейчас я хочу домой, — не дожидаясь остальных, она направилась в сторону одной из широких улиц. Та почти напрямую вела к академии. Ее друзья переглянулись, одарили Рихтера испепеляющим взглядом и последовали за Лавинией. Растерянный командир остался стоять на месте. Он прокручивал в голове свои слова и поступки, которые могли бы задеть девушку. Но ничего такого не вспомнилось.

— Что тебя расстроило? — обеспокоенная Клоди взяла подругу под руку. Лавиния поджала губы и решила поделиться своими переживаниями.

— Ох, я боюсь, что он не сдержит своего обещания.

— А мне кажется, что он просто пытался произвести на нас впечатление, — покачал головой Аллен.

— Точно-точно, — закивала головой Клоди, — скорее всего так и есть. Успокойся, а при следующей встрече переговори с ним с глазу на глаз.

Лавиния согласилась и несколько выдохнула. Действительно, надо просто спросить напрямую.

Лавиния преисполнилась решимости добиться от Рихтера компенсации без всякого там брака. Пока их договоренность закреплена только устно, но сегодня девушка планировала это исправить.

В глубоком кармане льняной юбки лежал свернутый лист бумаги. Сегодня Рихтер пригласил ее в театр. Девушка причесалась, надела новенькое бежевое платье. Выглядела она просто, но достойно.

— Тебе очень идет это платье, — глаза Рихтера засияли, когда он увидел Лавинию. Девушка еле смогла сдержать улыбку. Как бы там ни было, получать внимание к себе ей нравилось. Она благосклонно кивнула в ответ на комплимент. Командир подал ей локоть. — Окажи мне честь быть моей спутницей сегодня.

Что говорить, язык у Рихтера был подвешен хорошо. Раньше из его рта вылетали лишь колкости, сейчас — комплименты. Лавиния ничего не могла с этим поделать. Она лишь беспомощно качала головой и вздыхала.

— Куда мы идем? — спросила девушка и взяла его под локоть, Рихтер повел ее к уже знакомому экипажу.

— На новый прогрессивный спектакль, я сам на таких не был, — он помог ей забраться в экипаж. — Для нас обоих это будет эксперимент.

— Интересно, — Лавиния была заинтригована. И взволнованна. Она никогда не ходила в театр, и, честно говоря, боялась показаться простушкой там на фоне великосветского Рихтера. Похоже, все пройдет не так уж и плохо.

— Ах, кстати говоря, — вдруг начала она, — надеюсь, Вы помните наш уговор.

Лицо Рихтера несколько застыло, улыбка чуть померкла, однако он кивнул.

— Помню, — тяжело вздохнул он, — и я держу свое слово.

— Что же тогда были слова о браке?

— Мои мечты, — просто сказал Рихтер. — Я хочу, чтобы у нас была семья, чтобы я мог участвовать в жизни своего ребенка.

— Я уже говорила, — с опаской пробормотала девушка, — у меня нет намерения выходить замуж. Мне нужны только деньги.

— Знаю, — он совсем сник. — Однако надежда умирает последней.

Лавиния ничего ему не ответила. Такие слова заставляли ее верить в то, что она действительно может быть любима кем-то вроде Рихтера Леманна. Грызущая совесть не позволила девушке завести разговор о подписании договора. До театра они доехали в тишине.

Экипаж остановился перед одним из самых известных театров Туроля. Он не был большим, сюда не ходили аристократы, увешенные камнями. Тут так не принято. Основными зрителями был зажиточный средний класс, университетская интеллигенция и мелкие торговцы. Никакого снобизма, только искренняя любовь к театру.

Красный бархат внутри напомнил родной шатер и цирковую арену. Только здесь было теснее, да и потолки ниже. Однако магические люстры прекрасно освещали длинные коридоры, отчего не создавалось ощущение, что они попали в мышиную нору. Здесь было почти уютно.

Зал был не в пример больше и просторнее, сцену закрывали тяжелые багровый занавес. Люди медленно рассаживались по своим местам, зрителей было немного. Места Лавинии и Рихтера были на балконе. Отсюда открывался прекрасный вид на всю сцену и оркестровую яму.

— Скоро музыканты начнут настраивать инструменты, — шепнул ей на ухо Рихтер. И правда, стоило почти всем зрителям рассесться, заиграла музыка. Она была несколько нестройной, но приятной. Лавиния чувствовала, как приобщается к высокой театральной культуре. Это было волнительно.

Рихтер с легкой полуулыбкой наблюдал за тем, как ерзает девушка на своем месте, как с жадным любопытством осматривает все вокруг. Он был доволен, что Лавинии понравилось. Пускай спектакль даже еще и не начался. Может быть, в конце у нее будет хорошее настроение, и она благосклонно отнесется к предложению поужинать. На вечер у него было подготовлено кое-что еще.

Он был по-настоящему расстроен тем, что Лавиния категорична в вопросе брака. Его задевало недоверие к себе. Помыслы Рихтера были искренне, он правда хотел, чтобы Лавиния стала его женой, чтобы они вместе воспитывали своего ребенка. Неловко, что последовательность несколько нарушена, однако он был уверен, что справится. Осталось дождаться последнего слова Лавинии.

Размышления прервал погасший свет и начавшийся спектакль. Он повествовал о женитьбе двух слуг, которым постоянно препятствовали то родственники, то сам господин аристократ. Каждая сцена дополнялась песней и танцем, словно на сцену пустили уличную труппу. Только декорации и костюмы были не в пример лучше.

Рихтер перевел взгляд на свою спутницу. Ее черные глаза сверкали словно звездное небо. Он чувствовал жар в груди, когда видел ее радость. Как завороженный наблюдал за живой мимикой лица, чувствовал тот же трепет, как и тогда, когда понял, что влюблен в Лавинию Марш.

Она была столь яркой, жизнерадостной и целеустремленной, что привлекала к себе восхищенные взгляды, где бы ни была. По крайней мере, взгляд Рихтера всегда преследовал ее.

В какой-то момент Лавиния заметила, что он смотрит на нее. Девушка обернулась и счастливо улыбнулась. Сердце Рихтера пропустило удар, и он взволнованно сглотнул. Ему так хотелось сцеловать улыбку с ее губ, но он знал, что ему не дозволено. И это сводило Рихтера с ума, беспощадно точило самоконтроль.

Командир почти не помнил, чем закончился спектакль. Вроде, все завершилось хорошо. Комедия, как никак.

— Тебе понравилось? — спросил он девушку, стоило выйти из здания. Лавиния оживленно покивала головой.

— Ах, еще как! — воскликнула она и тут же смущенно замолкла, когда некоторые из гостей укоризненно поглядели на нее. Девушка подвинулась ближе к Рихтеру и зашептала ему почти на ухо:

— Ох, было потрясающе! Актеры очень талантливы, я от души посмеялась. Давно я так не отдыхала.

— Очень рад, что тебе понравилось, — улыбнулся Рихтер, — я знаю один хороший ресторан. Не откажешься поужинать со мной?

— Ох, ресторан?! — изумилась девушка. — Настоящий?! Ой, нет-нет, это очень дорого.

— Лавиния, ты же знаешь, я заплачу, — настаивал на своем командир. — Еще там готовят потрясающую баранину на камнях.

Вот это было уже интересно. В последнее время Лавиния пристрастилась к баранине. В голове появилась картинка сочного, красивого стейка. Образ слишком соблазнительный, чтобы отказаться. Тем более, что Рихтер за все заплатит.

— Хорошо, — после недолгих раздумий согласилась девушка. Командир галантно подал ей руку. Лавиния даже привыкла к подобной обходительности, наслаждалась ею в глубине души. Она больше не считала Рихтера плохим человеком. Признала, что предыдущие время было недопониманием. Пуститься в мечты о счастливой жизни мешал прошлый опыт с Эриком, а также благородное происхождение командира.

Пускай он не отмалчивался, прямо говорил о своих желаниях, Лавинии не хотелось бы оказаться запертой в огромном особняке. Иметь дело со снобами-родственниками, которые явно не будут рады невестке-простолюдинке.

Рихтер привез ее к роскошному зданию с огромными окнами от пола до потолка. Внутри играла арфа, на полу — мрамор, столы — из темного дерева, на них — кипенно-белые скатерти и вазы с живыми цветами. Подавальщик во фраке, который выглядел куда лучше, чем они с Рихтером, учтиво провел их на второй этаж. Там был длинный коридор со множеством дверей. За одной из них оказалась небольшая комнатка со столом около огромного окна.

— Прошу, — подавальщик отодвинул для Лавинии стул, а после положил на стол два меню. — Позвоните в колокольчик, когда выберите блюда.

После этого он покинул комнату, оставив их наедине. На планшете из приятно пахнущего дерева были закреплены два плотных тисненых листа, где золотистыми чернилами были выписаны названия блюд. Ниже черным находился их состав.

Взглядом девушка нашла обещанную баранину на камнях, тут она изящно звалась «Ягненок летних гор». К нему она выбрала «Пряную вишню», которая, по сути, представляла собой глинтвейн на основе вишневого сока. Рихтер взял себе оленину под названием «Король лесов» и бокал красного вина. Стоило подавальщику уйти с их заказом, как повисла неловкая тишина.

Радостное возбуждение после спектакля оттеснила неуютная нервозность от нахождения в таком дорогом и непривычном месте. Она чувствовала себя лишней, неуместной в этом ресторане. Конечно, Рихтер не мог не заметить ее состояние.

— Тут достаточно уединенно и очень красиво, — проговорил он, чем привлек к себе все внимание к девушке. — Я хотел привести тебя сюда для серьезного и очень важного для меня разговора.

Теперь Лавиния забеспокоилась еще больше. Неужели речь снова пойдет о браке? Она уже отказалась и менять свою позицию так быстро не собиралась. Вместе с тем ее начало гложить любопытство. А может, речь идет совсем о другом.

— О чем же пойдет речь? — робко поинтересовалась она, когда любопытство пересилило все остальные чувства. Рихтер лишь мягко посмеялся над ее неуверенным и жаждущим видом.

— О нашем дальнейшем взаимоотношении, — коротко ответил он. — Давай сначала поедим.

После командир отвлек ее непринужденной беседой о грядущих зачетах. За разговором время прошло незаметно, и вскоре принесли блюда. Запах был просто потрясающим. Лавиния с превеликим удовольствием впилась в сочный горячий стейк, даже не успев насладиться его подачей. Девушка застонала от того, насколько же вкусным он был. Пряным, ярким, нежным по текстуре. А этот чуть острый соус с гренками. Что же может быть лучше?

Рихтер в это время наслаждался своей олениной, наблюдал за удовольствием своей спутницы. В конце трапезы он отложил приборы и достал из кармана небольшую деревянную шкатулку. Ее поставил напротив девушки.

— Лавиния, — начал Рихтер, и она поспешила отложить в сторону вилку, — я искренне люблю тебя. Я хочу быть рядом с тобой и рядом с нашим ребенком.

Девушка хотела было возразить, однако он не позволил этого сделать.

— Я уважаю твое желание быть самостоятельной и не выходить за меня замуж. У меня никогда не было мысли принуждать тебя к этому. Мне учиться еще два года, и я прошу обдумать за это время хочешь ли ты быть со мной.

После этих слов он открыл шкатулку. Там находился золотой перстень с большим овальным камнем того же цвета, что и глаза Рихтера.

— Это кольцо моей бабушки. Дед подарил его ей перед помолвкой, — последовало объяснение. — Возьми его к себе, пока все обдумываешь. Через два года, если решишь, что отношений со мной тебе не хочется, просто верни его. В противном случае надень его, и для меня это будет знак, что ты согласна.

Лавиния была изумлена и тронута. Пожалуй, впервые она осознала всю глубину чувств Рихтера. Предложить бедной простолюдинке драгоценную семейную реликвию почти без обязательств — действительно сильный и смелый шаг. Ее радовало, что он не давил, ничего не требовал, лишь мягко уговаривал и давал время и пространство для размышлений. Девушка робко приняла шкатулку и увидела, как в янтарных глазах командира вспыхнула надежда.

— Два года, — произнесла она. — Я принимаю такой вариант. Есть что-то еще?

— Да, — кивнул Рихтер, — я хочу принимать участие в жизни нашего ребенка. Я не хочу ограничивать тебя в выборе места жительства и верю, что ты создашь достойный дом для него. Позволь мне периодически навещать вас. Не сбегай и не исчезай.

— То есть, Вы даже не будете настаивать на проживании в Вашем поместье или где там живут аристократы?

— Нет, иначе бы все мои предыдущие слова о свободе и выборе были лишь пустым звуком. Как мы и договаривались, я выплачу тебе пятнадцать тысяч, когда закончатся наши восемь встреч. Я понимаю, что ты хочешь приобрести в Туроле дом. И на протяжении тех двух лет я хочу навещать тебя с ребенком. О времени и количестве встреч мы сможем договориться позднее.

Раз Рихтер не собирается как-либо избегать своего отцовства или, упасите боги, забрать ребенка. Пожалуй, можно и согласиться на его условия. Хуже от этого никому не будет, решила Лавиния и кивнула.

— Ладно, поговорим об этом после того, как я куплю дом.

Он облегченно улыбнулся и мягко сжал ее ладонь в своей.

— Спасибо, — так искренне сказал он, что по телу прошлись мурашки. Прикосновение быстро прекратилось, но кажа в том месте еже долго пылала. Сердце девушки взволнованно и гулко билась в груди. Она облизнула пересохшие губы. Все же Рихтер Леманн был достойным мужчиной. Надежным, заботливым и участливым. Эгоистичный голосок в голове приговаривал, что нужно брать быка за рога пока есть возможность. Более робкая ее часть опасалась. Насколько долго продлится его любовь? Сколько продлиться ее счастье? Подобные мысли омрачали такой прекрасный вечер.

— Что это? — полюбопытствовала Клоди, глядя на шкатулку, что стояла на столе у Лавинии. Девушка мельком глянула, о чем спрашивает подруга и вздохнула.

— Фамильное кольцо Рихтера.

— И почему оно у тебя? — предсказуемо напряглась она.

— Он желает серьезных отношений. Брака, если быть точнее. Он дал мне два года на раздумья и это кольцо, чтобы я позже обозначила свой выбор, — разъяснила Лавиния и тяжело вздохнула. — Только вот я не знаю, как с этим быть.

Клоди также удрученно вздохнула, нахмурила свои брови и поджала губы.

— Да уж, ты знаешь, что я тебе скажу.

— Ага, — прохладно отозвалась девушка. Она примерно представляла, как ее рыжеволосая соседка начнет ворчать и говорить про ненадежность и гнилую натуру аристократов. Однако Клоди смогла ее удивить.

— Как бы он мне не нравился из-за своего происхождения, не мне с ним жить и любиться, Лав. Прислушайся к себе, взвесь все за и против и принимай решение.

Ее слова заставили девушку задуматься. А чего она в действительности хочет? Семейной жизни с мужчиной или независимости? Сложный вопрос на самом деле. Сердце требует любви и ласки, однако ей уже привычно быть одной. И через пару месяцев у нее уже родиться малыш, и Лавинии нужно будет привыкать к его присутствию в своей жизни. Нужен ли ей Рихтер в этот момент рядом? Она пока не понимала.

Впрочем, задумываться об этом было некогда. Наступила пора экзаменов и зачетов. Параллельно Лавиния занялась подготовкой документов для академического отпуска. Каждый день был наполнен бесконечной беготней, которая крайне плохо сказывалась на Лавинии в ее положении. Теперь она чуть ли не больше, чем все остальные студенты проклинала неумолимо надвигающуюся сессию.

И тем не менее девушка наслаждалась этим мандражем. Кто знает, удастся ли ей потом восстановиться и продолжить обучение. Так что Лавиния страдала и получала удовольствие от каждой минуты, проведенной на территории академии. И вместе с тем готовилась к новому этапу в жизни.

Не так давно она сообщила родителям о своей беременности. Ее матери хватило упертости и красноречия, чтобы убедить директора цирка дядюшку Зака изменить маршрут и появиться в Туроле. И они встретились за кулисами огромного шатра.

— Ну и где эта несносная девчонка?! — громом прозвучал голос матери, отчего Лавиния съежилась и виновато улыбнулась, словно нашкодивший ребенок. Они не виделись около года, и девушка с сожалением заметила несколько седых волосков в темной шевелюре своей мамы. Та, впрочем, все еще оставалась бодрой, стройной и активной. И она все еще могла задать дочери жара.

Однако первом делом матушка крепко обняла Лавинию, на выдохе прошептав: «Я скучала». Пожалуй, этого девушки не хватало более всего. Родного запаха, теплых рук и мягкости. Однако мать не дала девушке забыть зачем они сегодня встретились.

— Ну, — деловито вопросила женщина, усадив дочь на один из ближайших ящиков, — как же тебя угораздило?

— Ох, там… Длинная история, — неловко отвела взгляд Лавиния.

— Ничего, я никуда не тороплюсь.

Девушка тяжко вздохнула и как на духу все рассказала. О злосчастной попойке, о беременности, об Эрике и Рихтере. Все, что случилось с ней за эти несколько месяцев. И все свои планы на будущее. Матушка внимательно ее выслушала и спросила:

— Этот Рихтер Леманн, что он за человек?

— Ах, он командир моего подразделения. Наследник графского рода, красивый, талантливый и умный. Мне он совсем не нравился поначалу, всегда придирался ко мне. Но оказалось, что он заботливый, внимательный и такой галантный. Ах, я была так удивлена, — за рассказом Лавиния совсем не заметила, как расцвела, пока говорила о нем, как воодушевленно искрились ее глаза, как сияло лицо. Однако от материнского взгляда это не укрылось.

— Раньше он тебе был неприятен, а сейчас? — она умела задавать точные вопросы. Лавиния немного сникла.

— Ох, я не знаю, — вздохнула она. — Мое сердце трепещет рядом с ним, мне льстит его внимание. Однако мы совсем из разных сословий. И это меня сильно беспокоит.

— Что именно?

— Мне страшно, что однажды его любовь может угаснуть и я останусь ни с чем. Я не хочу зависеть от Рихтера и его семьи. Поэтому я сомневаюсь. Стоит ли вообще начинать эти отношения, — без утайки девушка поделилась своими опасениями. Мама крепко сжала ее в своих объятьях.

— Так бывает, что люди расходятся, редко это происходит без боли. Однако даже если он аристократ, ты не должна от него зависеть. Ты рождена в семье бродячих артистов, нет никого более свободного, чем ты. У тебя будет свой дом, если решишь выйти за него замуж, будешь его сдавать, и у тебя будут собственные средства на всякий случай и место, куда можно вернуться, — мягко говорила мать. — Ничего не бойся, моя дорогая, слушай свое сердце и следуй своим желаниям.

Ее слова вселили в девушку надежду и уверенность. Верно, Лавиния всегда гордилась и наслаждалась своей независимостью. Почему она подумала, что после замужества она потеряет эту свободу? Вместе с этим осознанием в сердце вспыхнуло желание. Соблазн попробовать и отдаться этим чувствам. Но об этом она подумает позже, когда останется наедине с собой.

— Эм, вы с папой поможете мне с покупкой дома? Деньги у меня есть, я просто хочу, чтобы вы были рядом.

— Конечно, моя дорогая, — мама поцеловала ее в макушку, совсем как в детстве и отпустила. Лавиния пошла искать своего отца и заметила через приоткрытую штору, как в гримерке сидят Клоди, Аллен и его матушка. Подруга выглядела на редкость скромной, а целитель — смущенным. Девушка хихикнула над этой картиной и порадовалась за друзей, в приподнятом настроение направилась дальше.

С папой всегда было легче разговаривать. Он был невозмутимым как озерное зеркало и непоколебимым как горы. Лавиния всегда была уверена в его реакции. Вот и сейчас, пересказав все то, что она до этого говорила матери, девушка получила лишь поцелуй в лоб и поздравления.

И следующим днем всей семьей они направились смотреть приглянувшийся Лавинии дом. Он стоял на улице Лайсы в ее середине, недалеко был крестьянский рынок, что работал ежедневно, церковь с начальной школой и уютный сквер. Район был чистым и тихим, он пришелся по вкусу родителям Лавинии.

— Хорошее место, — резюмировал отец, и это было высшей похвалой, которую можно было получить. Сам дом был из красного кирпича, двухэтажный, с белыми деревянными наличниками и оконными рамами, небольшой, аккуратный. Продавался лишь первый этаж. Там за добротной дверью, что была слева от лестницы, скрывались кухня, ванная и две спальни — по мнению Лавинии — идеальное место. Чтобы жить с ребенком. Тот подрастет и переедет во вторую спальню, а пока там будет или гостевая или кладовая. Девушка пока не решила.

От мебели и удобств тут стояли только чугунная ванна с котлом для горячей воды, кирпичная печь и добротные кухонные шкафы, накрытые толстой дубовой столешницей. Покрашены известкой стены. Переделывай под себя, как хочешь. И всего за семь тысяч.

— Мам, пап, мне тут очень нравится, — широко улыбалась Лавиния, кружась по просторным комнатам. Родители одобрительно кивнули, и вскоре девушка стала собственницей дома в Туроле. Это казалось ей сбывшимся сном, она с радостью погрузилась в планирование интерьера, почти позабыв о зачетах и экзаменах.

Лавиния чувствовала себя счастливой. И задумывалась, возможно ли стать еще счастливее. Она вспоминала советы Клоди и родителей, тщательно взвешивала все варианты. И, в конце концов, приняла решение.

Через две недели ремонт в доме был почти закончен. Лавиния не стали слишком сильно мудрить с интерьером. Покрасила стены на кухне в бежевый, в своей спальне — в изумрудно-зеленый. Вторая комната пока осталась не у дел. Матушка привезла фамильную посуду, любимые игрушки девушки, которая быстро нашла им место в серванте за тонким, несколько мутным и неровным стеклом.

А после было новоселье. Пришли и родители, и Клоди с Алленом. Праздник получился уютным и веселым. Горели свечи, закатное солнце заливало кухню. А в сумерках ее подруга зажгла магией фитили в масляной железной люстре, что висела аккурат над столом. Каждый принес по букету цветов и съестному подарку, поэтому весь дом благоухал разноцветием.

Лавиния ощущала тихое блаженство, какое она испытывала лишь дома в своей крохотной кроватке, которая представляла собой распиленную бочку, набитую соломой. Чувствовала радость от близости родных. И весь вечер ее гложила неполноценность, ощущение, что чего-то — кого-то — не хватает.

Ах, бездумное девичье сердечко, действует как хочет. Влюбляется, страдает, игнорируя любые доводы разума. И как бы Лавиния не сопротивлялась этому, она признает, что часто идет на поводу у этого глупого органа.

К ночи гости ушли, и девушка осталась в тепле и одиночестве. Ее не беспокоило это чувство. Она неторопливо прибралась, приняла ванну и подготовилась ко сну. Живот уже стал довольно большим, и отдельным удовольствием было долго сидеть и поглаживать натянутую кожу, под которой стремительно росла новая жизнь.

Взгляд зацепился за шкатулку с кольцом, которая стояла на табурете у кровати. Девушка достала украшение и надела его на палец. Сел идеально. Взгляд ее чуть затуманился, выдавая глубокую задумчивость.

Лавиния вспомнил все советы, прислушалась к своему сердцу и представила возможное будущее. Варианта было всего два: либо она будет счастливо жить с Рихтером всю оставшуюся жизнь, либо через несколько лет она останется одна с ребенком в этом доме. Оба варианта не принесут ей особых потерь.

Так нужно ли изводить себя сдерживанием этих чувств? Девушка внимательно посмотрела на кольцо и погладила живот. Драгоценный камень слабо поблескивал в свете свечи. Была не была, она даст шанс себе и Рихтеру стать счастливой парой.

И теперь нужно было ему об этом сообщить. Лавиния нашла командира в Академии, точнее на стрельбище. Невольно девушка замедлила шаг, засмотревшись на четкую и грациозную стойку, восхитившись его точностью.

Душа радостно пела в предвкушении встречи, отчего по телу пробегала волнительная дрожь, пересыхало горло и потели ладошки. Ей понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Лавиния осторожно приблизилась к молодому человеку.

Рихтер вскоре заметил ее приближение, опустил ружье и ослепительно улыбнулся девушке. Сердце той пропустило удар, и щеки налились ярким румянцем.

— Ах, добрый день, — она взяла на себя инициативу поздороваться. Рихтер мягко кивнул.

— Давно не виделись, — даже его нежный голос вызывал внутри радость и улыбку.

— Эм, я купила дом, — несколько нетерпеливо выпалила она. Рихтер удивленно приподнял брови.

— Поздравляю, — искренне проговорил он, Лавиния протянула небольшую бумажку с адресом.

— Приходи завтра, — неформальная речь казалась интимной, вызывала трепет и смущение. Рихтер ее не исправил, и девушка посчитала это хорошим знаком. Она обрела уверенность. — Думаю нам есть, что обсудить.

— Хорошо.

После этого храбрость у Лавинии закончилась. Она поспешила попрощаться и вернуться домой, все еще окрыленная состоявшейся встречей. И солнце, казалось, светило ярче, и день был прекраснее, и люди казались добрее. До самого вечера девушка порхала по дому.

Тут нужно протереть палу пылинок, здесь передвинуть статуэтку, там сложить салфеточку ровнее. Волнение не позволяло усидеть на месте, и Лавиния пожалела, что не пригласила его сегодня.

Однако завтра было уже скоро, и девушка заставила себя успокоить разбушевавшиеся нервы и лечь в постель. Спала она плохо, мало, но недосып никак не повлиял на ее прекрасное настроение. Долго и скрупулезно Лавиния приводила себя в порядок перед зеркалом в ванной.

Те, кто владел магией, могли с ее помощью разогреть себе воду в чугунном или медном резервуаре, остальные горожане пользовались особыми огненными кристаллами.

Это был небольшой, часто гладкий камень чернильно-черного цвета с яркими красно-оранжевыми прожилками. Обычно он имел форму шестигранника с маленькой медной ручкой-кольцом для удобного извлечения из паза. В этой выемке на чане был установлен другой кристалл, черный и блестящий как обсидиан. При контакте эти два камня нагревались, соответственно превращая холодную воду в горячую. Главное потом не забыть вытащить огненный кристалл из паза.

Лавиния убедилась, что сделала это и взяла расческу. Как ни странно, но во время беременности ее волосы стали лучше, не пушились, легко расчесывались и даже немного блестели на свету. Девушка не стала их заплетать, а позволила рассыпаться по спине и плечам.

Для такого знаменательного дня она принарядилась, надев простое хлопковое платье с белым отложным воротом и короткими рукавами-фонариками. Талию должен был украшать веревочный пояс, но Лавиния не стала его надевать, позволив свободному крою платья стечь по ее фигуре.

Она приготовила оладьи и достала ежевичный джем, заварила ромашковый чай и стала ждать Рихтера. Тот появился незадолго до полудня. Лавиния увидела, как он шел к ее дому с большим букетом роз. Ее глаза засияли от радости и удовольствия, она нервно взяла шкатулку и надела кольцо.

Сердце колотилось в груди как после долгой пробежки, лицо пылало жаром смущения, однако девушка желала как можно скорее увидеть Рихтера. Минута, две, и вот послышался легкий перезвон колокольчика.

Лавиния похлопала себя по щекам, глубоко вдохнула и состроила невозмутимое выражение, прежде чем с притворной неторопливостью направиться к двери. Бальзамом на душу был блеснувшим восхищением взгляд Рихтера, который тут же расплылся в мягкой улыбке. Девушка буквально кожей ощущала его радость от встречи. Это было так приятно.

— Доброе утро, — проговорил командир и вручил букет, — ты выглядишь так же прекрасно, как и эти розы.

— С-спасибо, — смущенно пискнула девушка и пригласила гостя на кухню. Рихтер неторопливо осматривал дом, пока Лавиния пристраивала букет в вазу.

— Хороший дом, — резюмировал он после короткого осмотра, — теплый и светлый. Поздравляю с новосельем.

— Да, мне тоже нравится, — то, что он признал ее выбор, вызвало у Лавинии чувство гордости за себя. Сердце сладко сжалось от любви, нашептывая, что Рихтер — тот самый, который всегда будет любить и поддерживать ее. — Присаживайся.

Она ненамеренно указала на стул рукой, на которой было надето кольцо. Он заметил это, и взгляд Рихтера изменился. Стал резким и будто бы взволнованным. Он сглотнул, отчего кадык заметно и неожиданно привлекательно шевельнулся и перевел горячий пытливый взгляд прямо Лавинии в глаза.

У той ушли все силы, чтобы сохранить невозмутимость. Дрожащими губами она улыбнулась.

— Я подумала… над твоим предложением и решила дать тебе шанс, — выдавила она. Пульс оглушающее стучал в ушах, а щеки пылали не хуже лесного пожара, но девушка продолжила. — Я решила… дать нам шанс быть вместе.

Рихтер приблизился к ней двумя резкими шагами и неуверенно замер совсем рядом. Лавиния ждала, что он ее обнимет, но этого не произошло, словно он ожидал ее разрешения. Сгорая от смущения, она сама придвинулась навстречу, прижавшись своим животом к его. На спину тут же легли широкие теплые ладони, бережно сжимая ее в объятьях, в макушку уперся чужой нос.

— Спасибо, — хрипло проговорил он. — Я так счастлив. Ты не представляешь, как я счастлив. Спасибо, спасибо.

Он все продолжал бормотать, а девушка плотно прижалась к нему всем телом, чувствуя, что его руки — единственное во всем мире место, где она может быть такой переполненной любовью и счастьем.

— Да, я тоже, — едва слышно выдохнула она куда-то в плечо. Ладонь скользнула по спине, через плечо и шею, остановилась на щеке. Лавиния подняла голову и заглянула Рихтеру в глаза. От его янтарного взгляда она была готова расплавиться как смола.

— Я могу тебя поцеловать? — с неприкрытой надеждой и жаждой спросил он. Девушка коротко рассмеялась.

— В любое время.

И на ее губы опустились чужие. Сухие, шершавые, нежные. Самые любимые.

Больше книг на сайте — Knigoed.net