- Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Насте не хотелось просыпаться. Интересно, когда она успела поставить этот идиотский рингтон на телефон? И почему «волчица?»

- Вол-чи-ца! Вол-чи-ца! Вол-чи-ца!

Сквозь сомкнутые веки сверкнул яркий свет, и Настя распахнула глаза: это солнечный луч отразился от меча, устремленного в ее шею.

Натренированное тело среагировало само. Ее мозг лишь гораздо позже, - сухо, без эмоций, - констатировал мгновенное превращение только что валяющейся без сознания хрупкой девчонки в безжалостную убийцу. Убийца откатилась из-под удара меча, взвилась в прыжке и, словно бескостную, отрубила руку противника. Рука отвалилась от плеча огромного мечника не до конца, но противника можно было не добивать: жизнь выплеснулась из него с фонтаном крови раньше, чем тот грохнулся навзничь. Толпа взревела, Настя привычно ощерилась и показала ей неприличный жест.

Она с ненавистью рассматривала через «фак» беснующуюся под неумолчный ритмичный вой толпу на трибунах, и ужасалась тому, что только что потеряла сознание от удара кулаком по голове. В правой руке был зажат ее собственный меч Древних, но отбросить его, чтобы показать толпе еще и второй «фак» не получилось: теряя сознание, Настя вцепилась в меч намертво и теперь рука не разжималась.

Как? Как она, юная и чистая, привыкла к этой адской жизни? Когда она перестала мечтать о побеге? Почему смирилась с этим неизбывным ужасом?

Когда ее, залитую своей и чужой кровью, под руки утащили с залитой солнцем арены и бросили в темную каморку, Настя впервые за долгое время подошла к маленькому треснутому зеркалу на стене, волоча за собой меч, и вгляделась в свое отражение.

Под засыхающей кровью проступали черты не звероподобной бабищи-мечницы, а очень даже красивой девчонки с пронзительно голубыми глазами и короткими платиновыми волосами. Зверским был только взгляд девчонки – полубезумный и злобный. На рабском ошейнике была глубокая вмятина, с двух сторон от вмятины кровоточили неглубокие раны.

Сегодня ее опять чуть не убили. Сколько таких «чуть» уже было? Не сосчитать. Сколько еще будет? По контракту с Ареной она должна отработать двадцать лет за небольшое жалование, еду и лечение. Одежда в контракте не упоминалась, - рабыне одежда не нужна. Через двадцать лет ударного труда с нее снимут рабский ошейник и отпустят на свободу. Ура-а-а!!!!

В ее каморку ввалились служащие во главе с хозяином Арены, Файлером. Под его яростную брань Настю уложили на стол вместе с мечом и принялись омывать перед лечением. Маг-лекарь попытался вырвать меч из ее руки, не смог, плюнул, и занялся ее ранами.

- Опять ты, дура проклятая, чуть не погибла! – Файлера трясло от ярости. - Скажи спасибо, что я настоящий меч Древних тебе во дворце подобрал! Только за счет него ты и победила! Моя заслуга!

- Твоя заслуга? Эта твоя заслуга - самого сильного мечника против меня выставить?!

- Ну-у… да! Госпожа Супруга Императора снова потребовала красивого боя. Чтобы опять переживать за тебя! Чтобы опять с тебя кровь ручьем! Такова любовь Великих, и я тебя предупреждал! Госпожа поспорила с Его Величеством, что тебе нет равных в мире, и Его Величество, дабы выиграть спор, купил для этого боя самого громадного и опытного мечника в соседней Империи.

- Гнида ты. Самая громадная и опытная гнида! Почему не предупредил?!

- Не такая уж я большая гнида! Ты сама, без предупреждений, должна думать, как остаться в живых! Я итак оплачиваю тебе питание, лечение, массаж!.. Лучшие снадобья для усиления скорости и силы! Дорогущие артефакты! Да я тебе даже жалование плачу, как свободной девушке Арены! Лишь бы ты, скотина такая, как следует выступала!..

- Гнида!..

- Еще раз, последний, - следи за своим языком! Мы с тобой - не друзья! Да и ради друзей я не могу пойти против желаний Императора и его супруги. Его Величество – наместник Создателя в этом мире, и Властитель всех нас. А ты – всего лишь рабыня, случайно ставшая любимой игрушкой Госпожи Супруги Императора! И сегодня ты пропустила удар, пусть кулаком и скользящий, но ты фактически дала себя убить! Если бы твой меч не оказался зажатым в руке, твоя красивая задница валялась бы сейчас далеко от твоей дурной башки! Сука! Ты что, не понимаешь, что из-за твоей смерти я лишусь не только дохода, но и, наверняка, хорошего расположения их Величеств?..

- Но и, наверняка, своей вопящей головы! – добавила про себя Настя вслед бухнувшему дверью Файлеру. Подумала без ехидства и злобы, - по сравнению с Сирусом ее новый «хозяин» хотя и был тем еще мерзавцем, но оставался все-таки человеком, умным и проницательным. А Сируса нельзя сравнивать даже со зверем, - любое, самое кровожадное чудовище, - милосерднее ее первого «хозяина» в миллиарды раз.

Да и какие там у нее ехидство и злоба, когда все чувства, кроме жажды мести, давно отключились. Даже инстинкт выживания угасал с каждым днем, и нужно было без конца напоминать себе слова Файлера: «А мотив выжить у тебя есть – ты ненавидишь Сируса и должна ему отомстить». Это правда. Она не может позволить убить себя, пока не отомстит ВСЕМ.

Маг-лекарь залечил все раны, подождал, пока в Настю зальют снадобья, снотворное и похлебку, и - снова безуспешно - попытался вынуть меч из ее руки.

Ничто больше не радовало Сируса с тех пор, как он отдал строптивую рабыню в Арену. Отдал якобы как немыслимо дорогой подарок самому Императору, для развлечения Его Императорского Величества, а на самом деле – чтобы насладиться зрелищем зверского убийства Волчицы.

Он уже тысячу раз пожалел, что поддался на уговоры хозяина Арены Файлера, и не убил ее сам. Сирус без конца представлял себе, как долго мучил бы ее перед самой страшной казнью в мире, в сравнении с которой заживо содранная кожа и посажение на кол – это ерунда. За то, что не сломалась и не сдалась, тварь такая, за то, что восторжествовала над ним! И, совершив все эти немыслимые преступления, - она все еще продолжает жить!!!

Изобретение новой, неслыханной, самой мучительной в мире казни для Волчицы лишь немного отвлекало его от душевных страданий. Вновь и вновь Сирус с ужасом думал о том, что если Волчица расскажет императору, как без колебаний откусила сирусовы причиндалы под корень, - то император сразу лишит его, жалкого импотента, сначала должности при дворе, а потом и жизни. Император никогда не оставлял изгнанных им придворных в живых. И Сирус каждый раз стонал, стиснув зубы, при мыслях об этом.

А ведь Насту уже вызывали во дворец несколько дней назад, - ему, Сирусу, сразу же донесли, - для игрищ и в поединке, и в постели. И если кровавый поединок во дворце состоялся, то игрища в императорской постели – нет. Почему? Сирус сам видел, какие бурные чувства проявляла Госпожа Императрица к Белой Волчице, когда та после очередной кровавой победы на арене показывала явно неприличные жесты и толпе, и самой Императорской семье. Так почему Волчице оставили бои только на арене, но не в постели императорской четы? Ответ только один – Император побоялся остаться без своих причиндалов! Он все знает!.. Сирус снова застонал.

В комнату без стука ворвался дворецкий, и Сирус в ярости набросился на слугу, чтобы лично задушить его за неслыханную дерзость, но успел услышать «Императорские Псы!..» и отбросил хрипящее тело, не додушив. Императорские Псы появлялись в роскошных дворцах приближенных к Императору только в одном случае: приближенный объявлялся «врагом Императора», его казнили почетной казнью, а все имущество «врага» за полчаса переходило к новому фавориту. Полчаса были необходимы для подписания бумаг, и он, Кайль Сирус Хергель-Оррах, глава Клана Кайль, - несколько раз сам участвовал в таком процессе – правда, в качестве фаворита Императора.

Конечно, у него все было готово и к такому повороту, - помог горький опыт предков. В этом дворце (как и во всех других дворцах) его ждали потайные ходы для бегства, в столице и других городах Империи – тайные надежные убежища с деньгами и оружием. А семья…А семью он оставит на немилость Императора. Семья – дело наживное!

Но прежде, чем он навсегда покинет столицу Империи и саму Империю – он дотянется до проклятой девки и растерзает ее в клочья! Иначе жизнь не имеет смысла!

Настя проснулась с мечом, намертво приросшим к ладони, и задумчиво подошла с ним к зеркалу. Она привычно причесала пятерней короткие белые волосы и вгляделась в свое отражение. Что-то важное произошло ночью, нужно вспомнить, - что? На лице виднелись какие-то белесые шрамы, и она равнодушно подумала, почему лекарь не убрал их. Потом пригляделась: это были дорожки от слез! От слез!!! Потому что ей приснилась мама! А она, Настя, во сне была прежней изнеженной домашней девочкой. Абитуриенткой московского университета, в котором преподают любимые родители. Интернет, черный толстый кот Нафаня, легко дающаяся ей учеба, ванна с земляничной пенкой, любимая музыка, новые книги, фильмы и спектакли, «американо» только из того самого кафе, компьютерные игры, друзья и подружки, утренние пробежки в любую погоду, беспричинная радость от своей юности, - весь этот безмятежный и безопасный мир вращался вокруг нее. Позади элитная московская школа с золотой медалью, впереди - студенческая жизнь, в которой ее ждут новые друзья и конечно, он, - любимый человек…

Так бы все и было, мрачно подумала Настя, не коснись она тогда шаровой молнии. Теперь она – рабыня в смертельно опасном ошейнике на одной из миллиардов планет, и вернуться на Землю - нет ни единого шанса.

Ошейник Насти маг настроил на хозяина Арены - Файлера, с использованием его крови, как личной печати. При побеге или неповиновении раба эта мерзкая поделка Древних обездвиживала, причиняла невыносимую боль или убивала. Похоже, в этих ошейниках мозговые волны внушающего человека многократно усиливались продвинутой техникой. Да уж, не сильно эти Древние отличались от сегодняшних имперцев.

С тех пор, как Файлер наказал ее через ошейник, больше он этого делать не пробовал. Наверное, боялся, что однажды он не успеет активировать ошейник, и она перегрызет ему горло.

Шрамы на шее возле ошейника исчезли, - лекарь постарался. А вот вмятина в тусклом металле – осталась. Меч противника задел по касательной артефакт-кристалл на ошейнике, и выбил его. Молодец все-таки Файлер, - заплатил магу большие деньги, чтобы тот украсил ошейник древним артефактом, усиливающим силу, реакцию и скорость. Может, потому она и успела откатиться из-под удара меча, что высвобожденная энергия при уничтожении артефакта дала ей бесценные доли секунды. И как это ни лекарь, ни Файлер не заметили такую здоровую вмятину?

- Стоп! – У Насти перехватило дыхание и громко забухало сердце.

- Стоп!!!

- Ошейник очень сильно поврежден!!!

- Может быть, он уже не работает!!!

- Может быть, теперь она сможет СБЕЖАТЬ!!!

- И, наконец-то, ОТОМСТИТЬ!

Сирус, нанимая раз за разом убийц, опустошил все свои тайники в столице. Раз за разом ненавистная девка оказывалась живой и невредимой, а убийцы исчезали непонятным образом. То ли - сбегали с его деньгами и пировали сейчас на Островах, то ли - погибали, обороняясь от Волчицы. Чтобы им и на этом, и на том свете пусто было!

И не пойдешь ведь, не пожалуешься никому: «Ме-е-е! Меня обманули убийцы! Деньги взяли, а девку не убили! Ме-е-е!» Даже человеку высокого происхождения заказное убийство не сошло бы с рук, - законы в Империи Денгар действовали четко. Сколько раз он замазывал деньгами глаза правосудию на чересчур жестокие казни даже своих собственных рабов, что уж тут говорить о чужом имуществе! Да и социальное положение у него сейчас – «враг Императора!» Ниже самого никчемного раба…

Он сам не заметил, как навязчивая идея убить Волчицу довела его до края могилы, хотя денег в оставшихся тайниках хватило бы любому имперцу на сто жизней, - причем сто жизней в немыслимой роскоши. Сирус уже не мог ни есть, ни пить, ни предаваться жалкому импотентскому разврату. Он уже был почти согласен, чтобы Волчица сдохла даже без страшных мучений, но только чтобы, наконец, сдохла!

Ладно! Раз деньги ему не помогли, - поможет ненависть к Волчице! Надо же, - «Белая Волчица!..» Тьфу! Ничтожная тля, прах червя, мерзкая тварь Пустоши, - вот кто она! Он решил взяться за дело сам, не отлучаясь за деньгами в соседние города.

В худом серолицем горожанине с болезненно - лихорадочным взглядом Настя ни за что бы не узнала галантного розовощекого «душку-профессора с добрыми, улыбчивыми глазами». Но Сирус не замечал изменений в себе, и решил перед убийством надежно замаскироваться под цыганку. Вдруг кто-нибудь узнает в нем «врага Императора»? А на цыганку опасаются взглянуть даже мельком, ее боятся даже пнуть с дороги, - это ему и нужно! Проклиная бывшую рабыню, он стал выдирать все лишние волосы с лица – денег на безболезненную помощь мага не осталось. Сука! ТАК больно ему никогда еще в жизни не было!

Мучительный процесс занял очень много времени, и он, прерываясь на страшные проклятия, лихорадочно обдумывал всю добытую информацию.

Первое. Проникнуть в саму Арену постороннему невозможно. После нескольких неудачных попыток подкупа служащих Арены через своего человека, Сирус даже почти уверовал в порядочность мерзких людишек. Он удивлялся, как ему еще удалось подкупить распорядителя Арены в первый раз, чтобы тот выставил против безоружной Насты - опытную вооруженную наемницу вместо обычной преступницы. Тогда чертова девка мало того, что победила, так еще и попала в милость Императорской Чете!

Второе. Да, сама Арена была неприступна, но каждое воскресенье проклятую Волчицу отпускали в город, правда в сопровождении двух охранниц, не отстающих от нее ни на шаг. И каждый раз без оружия – рабам с оружием ходить возбранялось. Они шли в банк положить на свои счета жалованье, потом в трактир, шлялись по рынкам и лавкам, потом возвращались в Арену. Завтра будет воскресенье! И завтра он убьет эту тварь!

Третье. Ему лучше убить Волчицу до ее похода в Банк, и забрать ее жалованье себе, на дорогу до тайника в другом городе, или отрезать ей башку позже, в трактире, и унести с собой на блюде?

Сирус напялил яркое цыганское платье, замотался пестрой шалью и сделал несколько выпадов с кинжалом. В зеркале повторила все выпады, злобно прищурясь, самая настоящая цыганка. «Цыганка» оскалила давно нечищенные зубы на сером лице и торжественно поклялась, потрясая кинжалом, что будет убивать Волчицу и «до», и «после», и еще столько раз, сколько получится! А потом еще и надругается над трупом!

После сверкнувшего лучика надежды на побег, - Настя словно вышла из смертельного пике. Да собственно, так оно и было. Разум сам, наглухо, отгородился пуленепробиваемой броней от диких ужасов и чудовищных зверств вокруг, чтобы выжить. И – выжил, черт побери!

Конечно, нужно будет его как-то еще подлечить, но в безумие Настя не впала. Она была уверена в этом, хотя знала, что все сумасшедшие считают себя абсолютно здоровыми людьми.

Однажды, в своем потерянном навсегда земном мире, она сопровождала старушку-соседку на прием к психиатру, по ее просьбе. Врач после короткой беседы выпроводил женщину из кабинета и попросил сообщить ее родственникам, что та серьезно больна. Настя сказала, что ответила бы на все его вопросы абсолютно так же, - она тоже больна? И тогда врач спросил у нее: «А вы считаете себя сумасшедшей?» Настя ответила так же, как и соседка: «Нет!» Врач улыбнулся и объявил ее здоровой, потому что: «Вы, как здоровый человек, подумали перед ответом, а душевнобольной – отрицает болезнь не задумываясь!»

Настя еще раз подумала перед ответом, - нет, она не безумная. Но окружающим об этом знать нельзя. Поэтому зверский взгляд – не смягчать, в бою - никого не жалеть, а в Арене - продолжать вести себя так же злобно, как всегда. Можно было бы и еще злобнее, но злобнее уже некуда.

А сейчас нужно замаскировать вмятину на ошейнике и проверить, действует он, или уже нет. И даже если эта мерзость действует, - плевать! Она все равно сбежит! Сбежит на свободу! И – отомстит всем за все!

Теперь все ее мысли были о побеге, как у героя фильма «Побег из Шоушенка». У того тоже не было никакой надежды сбежать от душевного и физического насилия в тюрьме. И физическое насилие – тоже было не только кулаками и дубинками. Но он сбежал, стряхнул с себя физическую и душевную грязь, и наказал своих врагов. Убить или искалечить человека легко, но попробуй убить его душу!

В каморку ворвался разъяренный Файлер, и Настя медленно прикрыла вмятину на ошейнике рукой, почесывая шею.

- Почему не на тренировке? – накинулся он на «чертову девку, не понимающей доброго отношения!»

- У меня рука не разжимается, - я ни тренироваться, ни сражаться не смогу, пока от меча не избавлюсь! – злобно огрызнулась Настя.

Файлер проглотил ругательства и повращал глубоко посаженными глазами:

- Сейчас отрубим! Если сейчас маг не сможет разжать твою руку, то отрежет эту и вырастит новую! Но если ты, тварь такая, думаешь, что отращивая руку, будешь отлеживаться в своей конуре без боев, - ты ошибаешься! Будешь сражаться одной рукой сразу с двумя мечниками! А когда рука отрастет – и с тремя! Я тебя что, даром кормить должен?!

Интересно, а если убить хозяина раба, - как отреагирует ошейник? Нужно будет спросить у бойца Гассара, - тот точно не донесет «куда надо» о ее «безобидном» вопросе.

Файлер вдруг замолчал и испуганно попятился к выходу, не поворачиваясь к Насте спиной. Похоже, что взгляд-то у нее ни черта не смягчился! Хорошо. А руку она отрубить не даст. Хватит, натерпелась!..

- Я бы погодил отрубать руку! – неожиданно заявил маг после всех попыток освободить Настину ладонь. Если меч Древних сросся с рукой мечницы, это может стать огромным преимуществом в бою! Я слышал, что некоторые артефакты Древних иногда проявляют весьма необычные свойства. А отрубить всегда успеем!

- Об этом никто не должен знать! – Файлер едва дождался конца «танцев с бубнами» вокруг рабыни и грозно погрозил магу корявым пальцем. - Нужно выяснить, мешает теперь меч в бою, или помогает. И если помогает…

Взгляд хозяина Арены затуманился, и Настя поняла, что количество соперников в каждом бою будет увеличиваться до самой ее смерти: «А вот сегодня Белая Волчица точно не победит сразу десять противников! Или победит? Делайте ставки! Не пропустите самое замечательное зрелище в своей жизни!»

- Хватит чесаться, марш на тренировку! – рявкнул Файлер и вынесся из каморки боком, по-крабьи, не спуская с Насти глаз.

У нее было несколько минут до того момента, когда он вернется с проклятиями, не обнаружив ее на арене.

Нужно было где-то достать драгоценные камни и замаскировать чертовую вмятину. Если вчера в полумраке каморки Файлер не рассмотрел повреждение важной вещи и не проверил ее на пригодность, - то сейчас, на свету, он точно все увидит и срочно вызовет мага для замены ошейника.

Браслеты, подаренные ей Императрицей, были у Файлера, и выдавались ей лишь на время боев перед семьей императора, так что выковырять несколько камней из них никак не получится. Стоп! А куда она припрятала подаренный ей во дворце мешочек с позвякивающим содержимым, в который она так и не удосужилась заглянуть?

Мешочка нигде не было. Сперли! Наверное, сам Файлер и спер, гад! Настя в ярости рубанула мечом по топчану, и из прорези вывалился ее мешочек. Драгоценные камни в нем не пострадали. Настя схватила сразу пригоршню и кинулась к зеркалу подобрать подходящие для украшения ошейника.

Из досок разрубленного топчана медленно потекла смола, - сойдет вместо клея!

Вопли Файлера было слышно издалека. Когда он ворвался в каморку, все уже было готово: вмятина замаскирована, оставшиеся камни надежно спрятаны, а сама Настя возлежала с мечом на топчане, загораживая бедрами большую кружку воды, и томно потягивалась.

- Я убью ее! Плевать на убытки! Я сейчас убью ее! Не зря-я-я!.. Не зря-я-я с нее хотели содрать кожу живьем! Ну, ты у меня сейчас получишь! Заслужила, так заслужила! - вопил взбешенный Файлер, врываясь в каморку. Он яростно уставился на Настю и активировал ошейник рабыни.

Воздействия - не было. Никакого. Ни обездвиживания, ни дикой боли, - ничего.

Настя обернула ликующую улыбку в яростный оскал, дернулась, опрокинув кружку с водой, и застыла, наблюдая за «хозяином». Тот с удовлетворением кивнул на растекшуюся под рабыней лужу:

- Обоссалась? До утра будешь в луже валяться! И умирать от боли! А еще раз доведешь – убью тебя, суку, твоим же ошейником! Никаких денег не пожалею! И повешу твою трынь над кроватью вместо колокольчика!.. – Файлера понесло.

- А ведь я могу сейчас его убить! – подумала Настя, рассматривая бушующего «хозяина». – И мне за это ничего не будет! И смогу сбежать прямо сейчас! Ошейник не работает, а без него раба никто не найдет! Не найдет никто, нигде и никогда!

Она угрюмо слушала вопли Файлера, не подозревающего, что его ругань презрительно выслушивает сама смерть. К его счастью, у «смерти» был целый список приговоренных, и хозяин Арены был бы в нем даже не на пятом месте.

Первым в списке был ее прежний «хозяин» Сирус. Монстр с благородными, породистыми чертами лица и с добрыми глазами. Сирус как никто умел ломать волю и калечить душу человека, и он любил это делать. В конце концов, он каждого ломал и заставлял исполнять все свои гнусные желания, и только с Настей случился облом!

За это садист, развлекаясь, зверски убивал и зверски воскрешал Настю более ста раз, вывешивая каждое утро на столбе. Ее били максимальными импульсами боли из ошейника, закидывали камнями, в клочья рвали внутренности кулаком и вспарывали кнутом кожу… Каждый вечер ее снимали со столба, не менее болезненно лечили и вливали в нее свиное пойло, «чтобы - не сдохла!». Дни шли за днями, а Настя не умирала, и не сходила с ума. Ее сильный организм и железная воля, которая таилась в теле нежной девочки, не сдавались и не позволяли ей умереть на столбе без отмщения.

Садист истерзал в клочья ее тело, но не ее душу. Душа сначала спряталась от ужасов в клетку, потом обросла вокруг клетки зверем. Волчицей. У которой выжгло все, что касалось любви, жалости и человечности. Так она думала.

Она ошибалась. Оказалось, что она все-таки осталась человеком. Нормальным человеком с … скажем так, - с небольшой профессиональной деформацией.

Вторым в ее списке смертников был стражник Аскер, продавший ее, еще свободную, - в рабство. «Если бы ты подняла сразу шум, начала драться, кричать, бросилась бы бежать – это вызвало бы шум, и наверняка дошло бы до самого Императора. Законом возбраняется обращать в рабство свободных», - объяснила ей тогда Меррель.

– Но если они меня обратили в рабство незаконно, тогда надо сделать так, чтобы это дошло до императора! И пусть он их накажет!

- «Пусть!» – усмехнулась Меррель. – «Пусть!» Только кто подаст жалобу? Аскер, который тебя нашел, или Эдгель, которому он тебя продал? Кто тебя знает, кто за тебя вступится? Вступиться может только свободный человек, а ты - чужачка в нашем мире, и у тебя никого нет.

Третьим приговоренным к смерти был работорговец Эдгель. Именно он надел на нее рабский ошейник и продал на муки чудовищу Сирусу. Если она сумеет, то уничтожит всех работорговцев, но Эдгеля она уничтожит в первую очередь.

Четвертым и пятой были мерзкие крысы, работающие на работорговца. Те, кто работают на работорговца – такие же мрази и паскуды, заслуживающие смерти. И Настя, распятая голой в неприличной позе, постаралась хорошенько запомнить черты колдуна и мерзкой бабищи-садюги, которая хлестала ей по промежности…

- …И смерть тебе будет наградой, а ее еще нужно заслужить! – эти слова Файлера прервали ее мысли. Эти же слова часто говорил ей садюга Сирус. Много, много, много раз. Может, все-таки убить Файлера сейчас? И у нее тогда будет целая ночь, пока ее не хватятся. Нет, убивать его она не будет, - Файлер единственный в этом гребаном мире почти нормальный мужик! Черт с ним, пусть живет! Все-таки он относится к ней не как садист, а скорее как ее тренер в сборной по волейболу. Тот так же любил поорать, правда, только по делу.

Только что избежавший смерти Файлер вдруг осекся, повращал глубоко посаженными глазами и выскочил за дверь, злобно бухнув ей на прощание. Выскочил, не следя за обездвиженной до утра рабыней. Теперь к Волчице можно было поворачиваться спиной, не опасаясь за свою жизнь.

Настя аккуратно перекатилась на сухое место, стараясь не порезаться мечом, закрыла рот свободной рукой и запищала от переполнявшего ее восторга. А-а-а-а-а-а!!! Она – почти свободна! Она скоро сбежит на свободу! Она сбежит при первой же возможности, и ошейник не оторвет ей голову! Ей хотелось прыгать и кувыркаться от восторга, но мешал меч, приросший к руке.

И еще: с психикой у нее все в порядке! Она так и не убила беззащитного Файлера, хотя если бы она сбежала прямо сейчас, у нее была бы фора в целую ночь. Нелюди сделали все, чтобы она тоже стала чудовищем, но она осталась человеком! Человеком, пригнувшимся в низком старте перед побегом на свободу.

А на шестом месте в ее списке будут все ночные охотники за рабами – те же разбойники и грабители. Люди, для которых нет ничего святого, и у которых нет никакого будущего. Всех их поздно или рано ждет пыточная, и затем эшафот палача. Но она, Настя, встретится с ними раньше.

Она обещала всем отомстить, и она - отомстит! Всем!

Вьищ еле дождался рассвета. Вчера Каарт распорядился добыть к завтраку имперцев. Вьищ приготовил все необходимое для охоты еще с вечера, и не успело просветлеть небо, как он уже был готов: на нем хорошо подогнанный его собственный плащ невидимости, вместо походного мешка – вместительный ягдташ для дичи, на боку - самый слабый парализатор. Мощного оружия для охоты в человейнике не полагалось.

Если бы не тук, - артефакт Древних, - до ближайших охотничьих угодьев ему бы пришлось бы топать трое суток, и это еще без сна и отдыха. А с туком – представил четко местность сам, или нашел ее изображение в туке, - и ты на месте.

Первый луч солнца упал на протянутый к нему тук, и Вьищ очутился на охоте. Он был невидим, хорошо вооружен и ему ничего не угрожало, кроме сильного сердцебиения от охотничьего азарта.

Возле огромного круглого дома он сразу же заметил затаившуюся под пышными кустами дичь. Но одной зверушки было мало, - нужно было как минимум три. Лучше - четыре.

Затаившаяся зверушка была очень ярко раскрашена, и Вьищ решил, что это самец. Самочки всегда скромнее по раскраске и их труднее заметить. В общем-то, пол дичи не имел никакого значения, просто Вьищ любил наблюдать за природой и повадками животных.

Ну и где же эти самочки? Дверь круглого здания распахнулась, и появились три серые самочки.

Да, точно, это были самочки, и они все, весело перекликаясь, неслись прямо в руки Вьища. Но тут пестрый самец выскочил из кустов и набросился на всех трех самочек сразу. Самочки дали самцу дружный отпор, затем две упали без движения, а третья начала яростно отбиваться от ухаживаний.

Озадаченный Вьищ подобрался поближе, поочередно ударил сражающихся парализатором и сгреб всех валяющихся на земле зверушек в ягдташ.

Через мгновение охотник был уже дома и переводил дух. Надеясь заслужить похвалу Старшего, Вьищ красиво разложил трофеи по клеткам, все надежно запер и пошел будить Каарта. Пора было завтракать. Вьищ очень проголодался.

Настя очнулась в клетке. Это что еще за хрень?!

Рядом в клетках бесформенными грудами тряпья валялись мечницы Ана и Сенда, и еще та самая бешеная цыганка, которая ни с того, ни сего, набросилась на них с кинжалом.

Где она? Явно, не в Арене, - там не было таких огромных помещений, а это помещение было огромным, как крытый стадион. И это – не подземелье, потому что отовсюду лился солнечный свет.

Настя окликнула девушек, но никто не подал признаков жизни. Срочно необходимо все вспомнить! Срочно!!!

Так: она проверила поврежденный ошейник, без труда доведя Файлера до бешенства, и ошейник не сработал. Настя вспомнила об этом, и снова испытала дикий восторг: « А-а-аааа!!!»

Если бы ошейник сработал, то ее шарахнуло бы так, что она не только бы обмочилась. После сильнейшего импульса боли, который дает ошейник, можно и потерять сознание, и умереть от разрыва сердца.

Всю ночь она не спала, разрабатывая план побега. В городе со смуглым, черноволосым и черноглазым населением она не смогла бы спрятаться, даже если бы замотала свои платиновые волосы и сощурила голубые глаза. Потому что все мужское население было ниже ее на ДВЕ головы. Черт побери, а ведь она подросла: когда ее забросило сюда, она была выше самых высоких местных мужчин лишь на голову!..

Она прикинула, что завтра будет воскресенье, но в город ее, скорее всего, не выпустят. Во-первых, она наказана, и наказание может продлиться еще много дней. Во-вторых, вооруженному рабу выходить в город нельзя, а меч все еще не вынут из руки. В-третьих, даже если она попадет в город, - как она, со своим великанским ростом, скроется в толпе среди бела дня? Опять же, обеих охранниц нужно будет вырубать и подставлять под наказание.

Ей нужна была помощь, и Настя знала только одного человека в Арене, к которому можно было рискнуть обратиться за помощью, - Гассара.

Боец Гассар ненавидел имперцев даже сильнее, чем она сама. Он обучил ее владению оружием, а напоследок потребовал: «Пообещай мне, что убьешь имперцев столько, сколько сможешь убить!»

Гассар мог бы или помочь ей с побегом, или даже согласиться бежать вместе с ней! За одну ночь можно было бы убежать далеко, прихватив опоенного сонным зельем Файлера с собой, чтобы тот не смог активировать ошейники. Гассар мог бы, не привлекая внимания, днем прятать ее, а ночами они бы уходили все дальше и дальше. Они раздобудут где-нибудь мага, и заставят его снять ошейники. И вдвоем безопасней: не только на островах могут их сожрать или снова сделать рабами.

Но согласится ли Гассар пойти на смертельный риск из-за чужачки? Ведь если побег не удастся, то они будут умирать на пАру очень долго и мучительно, - что-что, а толк в зверствах имперцы знали.

Деваться было некуда: если Гассар ее предаст, то станет шестым в ее списке, подвинув охотников за рабами. А она сбежит все равно, перебив всех, кто встанет у нее на пути. А если она уговорит Гассара сбежать и вместе убивать имперцев, – то они вместе вырвутся на свободу, сначала за пределы столицы Геррат, а затем за границы этой паскудной страны.

То, что надо бежать от сытной и упорядоченной жизни в Арене – Настя не сомневалась. Она все равно в конце концов погибнет в бою, шанс выжить у нее очень невелик. Да и не хочется ради удовлетворения низменных желаний толпы убивать кого-то, даже трижды заслуживающего смерти. Пусть осужденным преступницам грозит более мучительная казнь, чем смерть от ее меча, - она не записывалась в штатные палачи!

А самое главное – ей стало до воя невыносимо ее рабство. Рабство оставалось рабством и под зверствами садюги Сируса, и под жизнерадостными распоряжениями хозяина Арены, Файлера. Гнетущее ощущение неволи не давало ничему радоваться, и день за днем ожесточало против самой жизни.

Она сбежит, когда тщательно подготовит побег, - потому что второго шанса у нее, скорей всего, не будет. Бежать нужно на юг, откуда родом Меррель. Настя вырвет ее из рабства и выяснит все, что нужно для выживания. Там, где идет война, всегда легче спрятаться.

Впрочем, можно бежать куда угодно: в Пустошь, к черту на куличики, только не в такую же гнусную империю работорговцев, как эта!..

Так, не трудно представить, что с ней было дальше.

Утром Файлер заявился в ее каморку и нашел парализованную Волчицу в той же луже, в какой оставлял вечером. Он твердо решил наказать суку так, чтобы та хорошенько запомнила урок! Сейчас он даст болевой импульс такой интенсивности, что прежняя боль покажется ей щекоткой! Сейчас ее выгнет дугой в страшных судорогах! И впредь эта зверюга будет мгновенно выполнять все его приказы! Даже пинком не нужно будет подгонять! И, наконец, она перестанет ему перечить!

Настя не знала о причитающихся ей новых импульсах боли, - она изо всех сил старалась не выдать себя, притворяясь парализованной еще с вечера. Она никак не отреагировала на удары из ошейника, чем повергла Файлера в ужас:

- Она сдохла! Она сдохла, сука такая!

На крики хозяина арены сбежались служащие. Запыхавшийся маг-лекарь долго тряс сдохшую рабыню под какие-то мудреные заклинания, пока Насте не надоела тряска, и она не открыла глаза.

- Я запустил ее сердце! И это была очень сложная работа, очень! – тяжело переведя дух, заявил маг. – Сколько мне заплатят?

- Жива! – выдохнул Файлер. – Он не обратил на слова мага никакого внимания. Он, идиот, чуть не убил курицу, несущую золотые яйца! Файлер снова поклялся себе, что пока из-под девки льется река золотых, он будет ее беречь.

На радостях ожившую Настю приказали помыть, накормить, и даже разрешили сводить в город без ночевки (вместе с мечом в кожаных ножнах, крепко-накрепко примотанным к бедру под платьем).

Насте не терпелось побежать на тренировку и поговорить с Гассаром, но она должна была подчиниться и идти в город, - как всегда, под конвоем двух мечниц. Она решила: раз уж идет в город, то заберет из банка все свои накопления, - в побеге пригодятся! И мешочек с драгоценными камнями ей нужно теперь всегда иметь при себе, - тогда сбежать она сможет в любой подходящий момент. И в неподходящий – тоже, если ее предаст Гассар, и ее снова поволокут на дыбу. Хватит с нее здешних развлечений!

Теперь! Будет! Наказывать! Она!

И последнее, что она помнит: как только они втроем вышли из Арены, - на них набросилась безумная цыганка с кинжалом, застав Настю врасплох. Охранницы упали первыми, и только поэтому она успела уйти от удара кинжалом в живот. Свой меч Настя высвободить не смогла, и от сумасшедшей отбивалась ногой и свободной рукой, с трудом удерживая равновесие фактически на одной ноге.

Цыганка била кинжалом по-мужски, снизу, сильно и стремительно, стараясь достать Настю с двух сторон не только кинжалом, но и кулаком. Острая боль взорвалась в голове и ослепила – кулак врезался ей в нос, и Настя упала, откатившись от врага. В полной темноте она почувствовала сильные удары по бедру, - кинжал скрежетнул по привязанному мечу. Она наугад ударила в темноту острым краем ладони – и попала по глазам врага, судя по ощущениям и хриплому крику.

Лежать нельзя! Это – смерть!

Настя еще раз перекатилась в темноте и вскочила на ноги. Оборона – тоже смерть! Бой не выигрывается в обороне, - только в нападении! Она вглядывалась во все продолжающуюся темноту, напряженно вслушиваясь и приготовившись бить на любой звук ногой и локтем. Как только вернется зрение, - она ударит вражину по виску или горлу! Жаль, что напавшая – баба, удар мужику в пах ногой был бы…

Настя услышала стрекочущий звук электрического разряда и шум упавшего тела. Раздался еще один звук разряда – и сознание померкло.

Вот и все, что она помнила.

Охранницы, похоже, погибли обе сразу.

Она окликнула их еще раз, и ей никто не ответил.

Меч! У нее же к бедру примотан меч старой работы, времен Войны богов! Она с трудом распилила крепкие путы на четверть вынутым из ножен мечом. Если бы не поразительная острота меча Древних, то ни черта бы она это не сделала. То-то ее спокойно отпустили в город с оружием, - они были уверены, что меч выпутать невозможно!

Так, меч высвобожден, теперь нужно осторожно перепилить ошейник, пока сюда никто не заявился, и - бежать!

Потоки света заколыхались и перед Настей выросло огромное лиловое чудовище в наростах. Оно взревело и вцепилось в нее через прутья клетки.

***

Вьищ разбудил Старшего и, стараясь не повизгивать от радости, рассказал ему об удачной охоте.

Каарт с улыбкой слушал мальчишку, пока тот устанавливал котел с едой на камень.

- Ты куда опять побежал, сперва поешь!

- Я быстро, только гляну на трофеи! – Вьищ умчался и вернулся действительно быстро. В окровавленных руках он держал меч, с которого тряпкой свисала имперка.

- Мертвая?

- Еще какая живая! Отрезала мне пальцы и изрубила руки, пришлось слегка оглушить!

- Как же ты не осторожен! Ты же знаешь о феноменальной злобе этих тварей!

- Она ПИЛИЛА свой ошейник! Мечом!

- Понятно. Заращивай свои раны, пока завтракаешь, а я займусь твоим трофеем. После завтрака.

- Ну, Ка-а-арт! Давай ей займемся сейчас! Смотри, как она не похожа на других имперцев, а еще у нее есть выросший из руки меч!

- После завтрака! Обездвижь ее пока на железном столе, и садись, наконец, поешь!

Они болтали, сидя за каменным столом и аккуратно выбирая из котла лакомые кусочки, - не замечая за разговором, что парализованная имперка очнулась.

Настя очнулась от холода на ледяном железном столе. Ошейник уже не работает, но она опять обездвижена, опять беспомощна, опять с ней всякие - разные нелюди сделают все, что хотят…

Ну почему любой урод ее может парализовать, а она – не может этого сделать? Где достать, купить, украсть артефакт, с которым уже она – будет обездвиживать всех уродов? Ну, один-то артефакт для этого дела у нее есть, - ее меч, - горько усмехнулась она. – Но одного меча в этом мире явно недостаточно.

Не были парализованы только ее глаза и рот. Настя осмотрелась, насколько это было возможно. Железный стол и пол вокруг были залиты кровью, а что именно ели два лиловых чудовища за каменным столом, ей не было видно. И хорошо, что не было видно. Настя знала, ЧТО они ели.

Она попала к каннибалам и сейчас ее съедят. Она подумала об этом отрешенно. Не было того яростного ужаса, какой она испытывала по прибытии на эту планету, когда ее лапали и истязали все, кому не лень. Наконец-то вся эта неправдоподобная жуть закончится. Лучше уж смерть, чем рабство!

Убить разве что напоследок и этих уродов? А зачем? На этой планете все равно нельзя выжить, если не уничтожить всех кишащих здесь мразей. Но это ей явно не под силу, - слишком уж этих мразей здесь много. Это как в океане, полном хищных рыб, наводить закон и порядок, или требовать от каннибалов, чтобы те жрали не людей, а травку. И даже если она убьет всех мужчин, - тут же появятся следующие поколения садистов, убийц и каннибалов!

Неожиданно она осознала, что монстры говорят о том же самом!

Они говорят на всеобщем языке!

И она их понимает!

Меррель же ей говорила, что во всех трех империях и на их окраинах говорят на всеобщем языке! Самые что ни на есть убогие и дикие племена – все владеют всеобщим! Да, – у всех свой говор, и слова они произносят не так, как положено цивилизованным людям. Но всех легко можно понять! И это доказывает, что когда-то все люди в мире были одним народом, и только после Войны богов, разбившей мир на осколки, люди оказались раскиданы по всем концам света.

Чудовища говорили очень чисто на всеобщем, вставляя много неизвестных ей слов, и Настя со своим даром к языкам поняла: монстры! вели! научный спор!

Тот каннибал, который выволок ее из клетки, потеряв почти все свои пальцы, оживлено спорил с еще более уродливым и массивным чудовищем, ловко выхватывая окровавленными руками куски еды из огромного котла.

Его звали Вьищ, он же Младший, и он запальчиво убеждал второго:

- Я согласен, сегодня все человейники - «империи» кишат недоразвитыми и очень злобными тварями, - но когда-нибудь, через пять-десять тысяч лет, из них, может быть, получатся разумные люди.

Того, что был побольше и поуродливее, звали Каарт, он же Старший.

- Это – вряд ли! - отмахивался Каарт. – Это мерзкое отребье обязательно самоуничтожится на пути к цивилизации! И в первую очередь они будут убивать всех, в ком случайно зародится человечность! Так что у сообществ волков, муравьев или пчел гораздо больше шансов стать цивилизациями, чем у твоих «имперцев», или как там они себя называют.

- Слушай, но ведь каждое сообщество переживает разные этапы своего развития: дикость, варварство и только как вершину эволюции – цивилизацию. Может быть, и эти человейники когда-нибудь…

- Именно эти человейники – никогда! – прервал Младшего Каарт. - Хотя у них уже есть большинство атрибутов цивилизации: города, не занятые в сельском хозяйстве работники, классовая структура, организация государства на уровне штатов, монументальные общественные здания и произведения искусства, письменность и даже развитие точных наук. Но у них нет главного: самой человечности. Ей неоткуда взяться в такой империи, какую они построили. В стае кровожадных акул – травоядным рыбкам не выжить, мой мальчик!

- Ты же сам говорил, что не все цивилизации являются верхом развития разумных существ: они могут быть чуждыми, неприятными или архаичными. Цивилизованное поведение в рамках одной культуры может показаться бессмысленным или ужасным – другой. И у некоторых цивилизаций может не быть всех признаков – все равно они будут считаться цивилизациями! – защищал имперцев Младший.

- Точно, - согласилась совершенно заледеневшая на сквозняке Настя. - Инки – не имели письменности. В Стоунхендже были монументальные здания, но не было ни государства, ни письменности… И они, и многие другие – исчезли, как будто их никогда и не было…

- Цивилизациями они могут называться только у исследователей, чтобы хоть как-то различать их в научных спорах. А на самом деле, они – обреченные на исчезновение сообщества. Все сообщества во всех мирах обязательно сгинут, если не будет главного: ряда моральных ценностей. Таких, как сострадание к беззащитным - больным, детям или старикам, равенство всех, уважение к женщинам…

- Спросите меня! – вырвалось у Насти, как на уроке. – Я знаю ВСЕ об имперском отношении к женщинам! И за такое отношение они действительно заслужили исчезновения!

Монстры выронили еду и обернулись к ней. Настя заметила, что у Младшего отрастают отрубленные ей пальцы: фаланги были еще коротковаты, но вытягивались прямо на глазах. Чудовища поднялись и склонились над зверушкой из человейника.

Скоро все было кончено.

Меч был осторожно срезан прямо по металлу с ее ладони, ошейник был снят с помощью мерцающего зеленого кристалла, а Насте, поколебавшись, вернули свободу движений, - но не срезанный меч.

- Кто это сделал? – Старший ткнул во вмятину на снятом ошейнике. – Ты? Как? Почему не похожа на имперцев?

- Я случайно попала на вашу планету, и меня сразу продали в рабство. Потом меня ударили мечом на поединке и попали по артефакту на ошейнике! Артефакт разлетелся, а ошейник перестал работать!..

- Ошейник не перестал работать! Если бы ты успела его распилить, тебе бы оторвало голову! Интересно! Наверняка и тот меч тоже был сделан Древними! Ха! А ведь я еще не проводил таких испытаний: мощный удар по артефакту другим артефактом! Нужно попробовать! Там, откуда ты к нам прибыла, - все разумные такие уродливые? – Каарт с отвращением оглядел окровавленную «разумную» с другой планеты, крепко вцепившуюся в железный стол, чтобы не упасть.

- Нет, не все, – пораженно призналась Настя. – И сильно я уродлива?

- Да! – отрезал Каарт. – И твоя кошмарная внешность выводит меня из душевного равновесия! Можешь остаться пока в моей крепости, - я еще, может быть, побеседую с тобой, если найду время. Но старайся не попадаться мне лишний раз на глаза! По всем вопросам по еде и здоровью обращайся к Младшему, - он любит возиться с разной... хм, живностью.

Настя закуталась в плащ невидимости, надела тук на руку и четко, как на фотографии, представила себе дворец Сируса и бассейн с золотыми рыбками во внутреннем дворике. Она очутилась там в долю секунды, опять не успев изучить сам процесс перемещения, как собиралась.

В бассейне, отражая перламутровыми спинами свет двух лун, плавали золотые рыбки орнасы, развевая пышные хвосты и плавники. Настю передернуло от омерзения. Она вспомнила, как Сирус милостиво «отпускал» изувеченных рабынь, бросая в этот бассейн. Красивые рыбки орнасы обгладывали несчастных за несколько минут до скелета, а затем перемалывали и кости.

А вот и столб, на котором ее, как кусок изрезанного и отбитого мяса вывешивали больше ста дней подряд на палящее солнце. На столбе и сейчас кто-то висел точно так же, как висела она, не хватало только – по ночному времени - огромных туч жужжащих зеленых мух. Настя опять передернулась от жутких воспоминаний и со злостью обрезала веревки на столбе. Обезображенное пытками и вороньем существо упало к ее ногам с деревянным стуком, - оно было уже мертвым и наконец-то свободным.

Оказывается, она хорошо запомнила расположение комнат дворца, не смотря на все свои немыслимые муки и беспамятства. Вон там - окна спальни Сируса, и сейчас, СЕЙЧАС она его придушит. Нет, не до смерти, - такая смерть была бы слишком легкой для ее палача. Она его придушит, заткнет чем-нибудь ему рот и слегка окунет в бассейн с кровожадными рыбками. А потом вырвет ему кадык, как и обещала, а он ей не верил и смеялся…

В спальне был не Сирус!

Черт! А где же Сирус? Он не уступил бы свою собственную спальню даже Императору, и потом, во дворце было много других роскошных спален для гостей.

Настя собралась искать Сируса по другим окнам, не заходя в комнаты - в плаще была невидима лишь она сама, но не открываемые по пути двери, - и тут разглядела под Не-Сирусом маленькую девчонку.

Окно распахнулось, словно от порыва ветра. Неведомая сила выволокла голого Не-Сируса из раззолоченной спальни за ногу и метнула его в бассейн с золотыми рыбками.

Настя вернулась за девчонкой, - та была без сознания, но еще жива, - бережно прижала ее к груди, накрылась плащом и нажала тук.

Пока Вьищ вытаскивал девчонку с того света, Настя жалела, что дала Не-Сирусу так легко умереть. Все эти садюги, все до одного, - не должны сдыхать ЛЕГКО! Какая разница, какие имена давали нелюдям их матери, - мразям не положено ни имен, ни человеческого отношения. Их имена нужны только ей и только для того, чтобы посчитать всех маньяков, никого не пропустив, - и уничтожить. Эх, не успела допросить нового живодера, куда подевался старый! Ну ничего, Сирус обязательно ее дождется, как и все остальные ее мучители, зато она успела спасти девчонку.

Вьищ успокоил Настю, что ее зверушка выживет: кровопотеря, конечно, большая, но внутреннее кровотечение он уже остановил, все порванные в клочья внутренности зарастил. Теперь малышке-имперке нужен покой, лечебные отвары и хорошая еда. Он выходил уже много зверушек, и уверен, что с этой все будет хорошо.

Настя благодарно похлопала Младшего по плечу и отправилась собирать всех остальных смертников по списку. Раз-два-три-четыре-пять! Я иду всех вас искать! Месть, месть, месть, - какое чудесное слово! Месть!!!

И она с мрачным предвкушением нажала тук.

Ей нужно срочно спасти Меррель! Как же ее отыскать в таком огромном городе? Настя ясно представила себе Меррель и нажала на кнопку тука. И ничего не произошло. Чем – для тука – изображение Меррель отличается от другой картинки? Может, тук не ищет по изображению живых людей? И ему обязательно нужно изображение местности рядом с человеком?

Следя за торопливо текущим к ней «языком» тумана, Настя четко, как на фотографии, представила среди развалин города Каарта, над которым пляшут шаровые молнии, нажала тук и оказалась рядом с ним на широкой площади города Древних. Каарт инстинктивно отскочил от нее, едва не ударив парализатором.

- Каарт, где имперка? Она жива? Ее нельзя казнить, она такая же разумная, как и я!

- По-моему, жива! – Каарт достал из ягдташа обмякшую Меррель и энергично потряс ее перед настиными глазами. Он кивнул на кишащую тварями кучу впереди и пояснил:

- Она увидела, как на убитую мной тварь набросились другие, и потеряла сознание.

В Крепости Каарт вытряхнул из ягдташа под ноги Насти так и не пришедшую в сознание Меррель, сграбастал в мешок колдуна с надзирательницей и снова отправился на охоту за артефактами. Настя собралась было идти вместе с ним, но ее затрясло так сильно, что застучали зубы.

- Вьищ! – подозвала она мальчишку, трясясь от озноба. – Ты очень славный и добрый! И тебя обязательно попытаются обмануть мои враги, чтобы ты выпустил их из клеток. – Мысли начали путаться, и Настя пыталась успеть сказать все четко, изо всех сил стараясь не лязгать зубами.

- Все эти нелюди зверски измывались над разумными существами так, что нет им прощения! Обещай мне, что они все будут казнены в городе Древних! Все, кроме Меррель! И передай Меррель, что не противиться злу – это неправильно! Зло - надо - уничтожать!

Ответа Младшего она уже не услышала.

Меррель четко представила туку свой храм со стороны реки и очутилась в родных местах. Знакомые звуки и запахи джунглей обрушились на нее, словно горячий тропический ливень. Меррель с наслаждением вдохнула пахнущий гнилью и цветами воздух. Храм возвышался молчаливой зубчатой горой, очертания которой отпечатались в ее детской памяти навечно. Джунгли вокруг храма были по-прежнему искусно прорежены - так, чтобы не усматривалось вмешательство человека, и Меррель облегченно вздохнула: значит, ее храм еще живет! Да, ее храм не захватили ни люди, ни джунгли, он ждал ее, своего самого верного адепта, и вот – дождался!

Вся ее свободная жизнь прошла в храме. Ее учили и тому, как правильно жить, и всем наукам, - ведь каждый адепт Согдума должен быть разносторонне развитой личностью, чтобы принести храму максимальную пользу. Поэтому все свободное время Меррель было занято совершенствованием личности: медитация, общение с Мирозданием через транс и науки, науки, науки… Она была самой лучшей ученицей Храма, и ей прочили великое будущее.

Меррель, разгоняя палкой змей и прочих тварей, провела девочку к тайному входу в храм и нажала отпирающий камень. Блок опустился вниз, открыв узкий проход в школу, и Меррель привычно перешагнула оставшийся от блока высокий порог. Знакомый с детства запах благовоний ударил ей в нос, сердце сильно и радостно забилось. Каменный блок со знакомым шорохом вернулся на место за ее спиной, и Меррель уверенно повела девочку во мраке на полузабытый голос матери-настоятельницы:

- Все Храмы Согдума уже пали. Наш Храм Согдума остался последним храмом в мире. Отсюда адепты Храма идут по свету, разнося Истинное Слово о непротивлении злу и привлекая людей на сторону Света. С исчезновением каждого Храма в мире становилось все темнее. А если падет наш, - последний, - Храм, тогда Тьма полностью накроет мир, и он свалится в царство Темного навсегда. Так учит великий Согдум.

- Так учит великий Согдум, - откликнулся хор детских голосов.

Впереди забрезжил неяркий свет и Меррель вышла в просторную школьную комнату, полную детей:

- Здравствуйте, Матушка Огель! Это я, Меррель!

Ее узнали сразу. Постаревшая Настоятельница, маленькая хрупкая матушка Огель, отпустила учеников, и повела Меррель с девочкой в свою комнату, где их ожидала Первая Помощница.

- Мы рады, что ты вернулась в храм, слава Согдуму!

- Слава Согдуму! – радостно откликнулась Меррель.

За скромным ужином выяснилось, что дела идут из рук вон плохо, - в храме осталось только две настоятельницы и двенадцать детишек, собранных по разоренным имперцами деревням. Их изредка навещают повстанцы, снабжая едой, которой давно уже не хватает на всех. Матушки часто ложились спать голодными, отдавая свою еду детям. Адепты Храма разошлись по всему миру привлекать людей на сторону Света, но никто так и не вернулся. Меррель – первая, кто вернулась обратно, да еще с девочкой, и они с нетерпением ждут отчета за все ее благие дела во имя Согдума.

Меррель коротко рассказала про свою жизнь, стараясь пока не касаться постулата непротивления злу. Добрые лица обеих матушек к концу рассказа закаменели и на нее обрушился целый град обвинений:

- Значит, ты за пять лет не обратила в истинную веру ни одного человека?!

- Ты улучшила жизнь рабов?! А должна была дать им смиренно принимать все страдания!

- Судя по всему, по воле богов ты должна была не один раз умереть, но ты сделала все, чтоб выжить! Ты все эти годы шла против воли богов!..

Упреки сыпались один за другим, и Меррель беззвучно расплакалась. Да, она оказалась плохим адептом учения Согдума. Матушки еще не знали о самом страшном ее грехе, - что она больше не верит в победу над Злом путем непротивления ему. Но сейчас не время начинать самый важный разговор, придется отложить его до утра.

Ее отослали ночевать в гостевую каморку, а девочку – к остальным детям. Матушки пообещали утром подумать, что с ней делать дальше. Меррель тоже решила дождаться утра, чтобы заговорить о необходимом сопротивлении Злу.

В холодной гостевой каморке на топчане метался во сне маленький мальчишка. Когда она осторожно прилегла с краю, и он тут же доверчиво прижался к ней. От маленького тела веяло сильным жаром, - мальчишка был болен. Меррель поднялась и пошла к матушкам за лекарством, но от нее отмахнулись:

- Если угодно богам, он выздоровеет! Если не угодно, - умрет. Нельзя вмешиваться, все будет так, как угодно богам.

- Матушки, не могли бы вы дать мне немного вина, согреться?

Матушки с возмущением переглянулись, поджав губы, но выдали Меррель маленькую склянку с вином.

В каморке Меррель накрылась плащом невидимости и вышла из храма в джунгли за корой кинного дерева, помогающей от жара и трясучки.

На джунгли уже пала ночь. Кинные деревья ярко светились в ночи голубыми соцветиями, привлекая благоуханием огромных ночных бабочек и летучих мышей. Меррель осторожно, чтобы не задеть светящихся ядовитых лягушек, срезала со ствола немного коры и бережно залепила рану на дереве влажной глиной.

Вернувшись в каморку, она измельчила кинжалом кору и залила вином. Через час лекарство было готово, оставалось самое трудное – влить хоть немного этой горечи мальчишке в рот. Тот в горячке отбивался от лекарства изо всех силенок, но сколько-то зелья все же проглотил. Скоро жар немного спал, мальчишка перестал метаться и крепко заснул.

Меррель тоже заснула, но ее тут же разбудили, грубо тряся за плечо. Матушки набросились на нее с такой ненавистью, что она не сразу поняла, в чем ее обвиняют.

- Ты рассказывала кому-нибудь, где находится храм? За тобой следом пришли солдаты!

- Я никому не рассказывала!

- Значит, ты была неосторожна, и дала себя выследить! Иди, посмотри, что ты наделала!

Они побежали в потайную комнату, из которой был виден главный, - украшенный резьбой и скульптурами, - зал храма. Под сводом бродили солдаты, сбивая небольшие фигурки и разбивая монументальные скульптуры.

- Имперцы! – прошептала с ужасом Меррель.

- Имперцы! – прошипела матушка Огель, больно ткнув ее в бок острым локтем. - И они пришли следом за тобой! Как ты добралась до храма? Кто тебе помогал? Только не лги! Согдум все видит и слышит!

Меррель пришлось показать тук и плащ невидимости:

- Меня никто не мог выследить! И никто не мог прийти по моим следам! Я даже не показала храм другу, которому верю больше, чем себе!

Меррель прикинула, что мощности тука хватит на трех маленьких хрупких женщин и еще тринадцать детей, и решилась:

- Матушки, мы можем переместиться в другое безопасное место вместе с детьми, и переждать опасность там! Если всем крепко обняться, тук за один раз перенесет нас в то место, которое будет ему четко представлено, и мы все спасемся!

Тук и плащ у нее тут же отобрали, как дьявольские поделки, нарушающие волю богов.

- Мы и без дьявольских игрушек спасемся! Боги не оставят нас! Все будет, как должно быть! Нельзя сопротивляться злу! Или ты забыла, чему тебя учили здесь до десяти лет? – матушкам было не до споров, но Меррель первый раз в жизни потребовала себя выслушать.

- Может быть, сам Согдум послал меня, чтобы помочь вам! И тогда вы – нарушаете сейчас его волю! Против зла нельзя бороться непротивлением! – Прошептала она в отчаянии.

- Это тебе сам Согдум сказал? – потрясенно осведомилась Настоятельница Храма. – Уж не хочешь ли ты сказать нам, что Согдум ОШИБАЛСЯ?

- Да! Согдум ошибался! Он увидел, что не борясь со злом – мы увеличиваем зло в мире! Мимо зла нельзя равнодушно проходить! Со злом необходимо бороться всеми силами, уничтожать его всеми способами, - и только тогда зло исчезнет!

- Святотатство! Вон из храма! Вон! Вон!!! – завопила Настоятельница Храма, забыв обо всем на свете.

Солдаты в храме обернулись на ее крики и как по команде подошли к стене тайной комнаты. Это со стороны джунглей никто бы не вошел в школу, даже если бы и выследил учеников храма. Там в месте потайного входа скала была толщиной с три телеги, установленных бортом к борту. А разобрать стену между тайной комнатой и главным залом храма не составило никакого труда.

Скоро весь улов рабов был пересчитан:

- Двенадцать детей, еще один больной мальчишка, еще одна девка лет пятнадцати и две старухи, коммандер!

- Маловато будет, но все лучше, чем ничего! Девку – ко мне в палатку!

- А больного мальчишку? Солдаты давно не были в борделе, коммандер!

- Ну, попользуйтесь им, если не боитесь заразы, и бросьте тело в реку. И старух – туда же! В джунглях – никаких следов не оставлять! Может, сюда еще кто-нибудь заявится, нельзя спугнуть добычу!

Меррель в отчаянии прошептала Настоятельнице: «Матушка Огель, отдайте мне тук, я спасу и вас, и детей!», и протянула к ней руку. Монахиня со злобой ударила по протянутой руке, крепко стиснула тук и исчезла.

…Из небытия Настю вырвал голос Сируса.

- Допросите ее, Мы-Согдум, и Вы убедитесь, что большего зла в мире, чем эта Волчица, - не существует! Я очень хочу увидеть, как Вы ее покараете! – голос садиста поднял в настиной душе такую бурю ненависти, что ей стало трудно дышать. Так эта мразь жива? Растерзать его немедленно! На мелкие клочья!

То, что она задохнулась от ненависти и не смогла разразиться страшными проклятиями, спасло ее от немедленной расправы, – судя по ответам Сируса, кто-то допрашивал его самого, уверен ли он в своих обвинениях. Гибкие ветви дерева дрогнули и поднесли Настю под очи ненавистного садюги, так же спеленутого по рукам и ногам.

- Нет, это не Волчица, Мы-Согдум! Вы велели высокому воину схватить и бросить Вам само воплощение зла - Волчицу, а это – обычная лиловая тварь пустоши! И самое большое зло, которое эта тварь может сотворить, - это убежать от меня, когда я захочу ее сожрать!

- От яда в воздухе, источаемого черным деревом, быстро погибают и более крупные твари, чем эта. Почему она еще жива? – Сирус продолжал общаться с невидимым и неслышимым Мысогдумом.

- Нейтрализовали яды дерева для всех существ в его ветвях? Пока не убедились в виновности твари? А не можете ли Вы разрушить заодно и кристаллы от семян жи в моем теле и проткнувших меня ветвях?

- Жаль! Я бы представлял большую ценность для Вас, будучи не связанным окаменевшими ветвями! Здесь, в Пустоши, некому проповедовать Ваше учение о борьбе со злом путем уничтожения зла! Здесь только неразумные дикие твари, а вот в столице Геррат – столько паствы и зла, что только успевай выколачивать зло! И самый главный носитель зла – после Волчицы - это Император империи Денгар, Масган Седьмой! Мы займем его место и получим огромные возможности для распространения Вашего учения! А потом пойдем в две других империи! И на Острова!..

Гибкие ветви дерева вернулись на место, и Настю унесло от Сируса по другую сторону обожженного ствола. «Мы Согдум», «учение о борьбе со злом» – только теперь путем уничтожения зла, - эй, Меррель, привет тебе от твоего бога Согдума!

К сожалению, этот Согдум общается только с садюгой Сирусом и верит только ему. Если она подаст сейчас голос, Сирус тут же опознает ее и неизвестно, успеет ли она оправдаться перед Согдумом, или будет немедленно уничтожена. Яды дерева нейтрализованы, она без еды и воды сможет спокойно пробыть в таком спеленутом положении несколько дней. И она должна воспользоваться таким фантастическим везением – возможностью как-то достучаться до самого Согдума и одним махом покончить со всем злом на этой планете!

Главное, не выпасть раньше решающей беседы с Согдумом из кокона, когда она похудеет от голода. Под Сирусом развевалось какое-то тряпье, вот бы нарвать веревок и привязаться покрепче! Пока она не достучится до Согдума и не убедит его в своей правде, она отсюда никуда не сдвинется! А потом она вырвет Сирусу кадык, как и обещала!

Кто-то огромный упал на ветви дерева рядом с ней, и Настя невольно зажмурилась. Это был дракон. Его ярко-оранжевые глаза сверкали от радости, он нежно ей поурчал, ритуально прижавшись «шеей к шее», потом воинственно встрепенулся, прицелился к ветке дерева и принялся яростно ее долбить зубастым «клювом», освобождая Настю из плена.

Когда очнувшийся Каарт бросился на Насту с криком: «Как ты посмела!», та нажала тук и исчезла. Меррель со страхом подступила к Каарту и с опаской взяла его за руку. Каарт недоумевающее - брезгливо попытался освободиться, но Меррель не отпустила его:

- Меня зовут Меррель!

- Я знаю! Я знаю обо всем, что происходит в моей Крепости! – огрызнулся Старший.

- Каарт… Почему ты сердишься на Насту? Потому, что она приютила меня и других людей без твоего разрешения? Прости ее, Каарт! Обещаю тебе, - как только она вернется за нами, мы все сразу же исчезнем отсюда, исчезнем навсегда!

Крохотная Меррель рядом с огромным Каартом казалась маленьким ребенком, но ее ласковый голос так завораживал, что Старший обмяк:

- Я зол не из-за этого! Я не хочу, чтобы она исчезала! Я знал, что она, не смотря на мой запрет, натащила в Крепость имперцев, и все равно приказал Вьищу не давать ей тук, чтобы она не сбежала!..

- А потом я увидел, что она притащила в крепость имперца и обнимается с ним! Она сказала, что никогда не сможет ни с кем обниматься! Из-за того, что ее искалечили в рабстве!.. И чтобы я даже думать о ней не смел, потому что это низко и превращает меня в имперца!.. А сама!.. Притащила в крепость имперца и обнималась с ним! Каждый раз, когда я вспоминаю это, меня корежит и ломает, как щепку в кулаке…

Мрачный Каарт тяжело сел, - почти рухнул, - на пол. Меррель уже без страха обняла его за плечо:

- Каарт! Давай дождемся Насту, - я знаю, у нее есть объяснение. Людям часто трудно понять друг друга, даже если они с одной планеты! А Наста – не могла сделать что-то, специально унижающее другого человека, тем более тебя или Вьища. Не терзайся, вот она вернется и все разъяснится!

Каарт тревожно поднял голову:

- А у нее - мой тук?

- У нее – твой тук, Каарт.

- Тогда она не вернется никогда! Мой тук настроен только на меня.

Мальчишка из монастыря сказал, что Царицу Пустоши забросило на Острова к людоедам, но у нее не работает тук Каарта, и поэтому она не может вернуться. Вьищ просил спасти ее. Зачем? С каждым днем Каарт все меньше думал про Насту, потихоньку излечиваясь от странной болезни. Какая все-таки у него мощная сила внушения! Все Древние умеют внушать, но у него, Каарта, по сравнению с Вьищем – эта сила просто огромна. Жаль, что его каждый раз что-то удерживало от внушения этой разумной с другой планеты. А нужно было сразу внушить любовь и тяготение к нему, Каарту. Заодно бы он заставил ее забыть все ужасные воспоминания о рабстве, и всем было бы хорошо! Все были бы здоровы, удовлетворены и довольны!

Старший вспомнил Насту, ее поцелуй в лоб, и его древко без флага мгновенно поднялось. Каарт сердито посмотрел на него, - и удовлетворил себя сам. Хорошо, что Младшему вход сюда, в лабораторию, запрещен, - можно спокойно заниматься не только опытами. За прозрачным окном лабораторной камеры ждала продолжения опыта распятая зверушка. Может, создать себе партнера для физического здоровья из зверушки? Его чуть не вырвало от этой мысли. Ничего, он прекрасно обходился без живого сексуального партнера до сих пор, и замечательно проживет без него оставшиеся двенадцать тысяч четыреста семьдесят лет!

Во дворе послышался шум и Каарт нахмурился. Ну никак не дают спокойно работать! Крики не смолкали. Каарт лениво нажал на око и осмотрел двор Крепости. По двору метался Драго, которого пытался удержать на веревке Вьищ. Драго сильно подрос, и несколько раз поднимал Младшего над землей, пытаясь вырваться.

Каарт вышел во двор, мысленно приказал дракону спуститься на землю и тоже ухватился за веревку, чтобы помочь Младшему затащить дракона в купол с клеткой.

- Наста! – Прокричал голос Драго у него в голове. – Погибнет! Спасать!!!

Дракон мог разговаривать по мыслесвязи, а они с Вьищем об этом не знали!

- Домой! В клетку!!! – мысленно приказал ему Каарт, и сердито крикнул вслух:

– Ты никого не спасешь, только погибнешь сам!

- Спасать!!! – Драго легко поднял обоих братьев на веревке и взмыл в небо сквозь защитный купол.

Настя не только душевно, но и физически наслаждалась вновь обретенной свободой. Больше - никакого рабства! Больше никто не заявится ее насиловать и убивать, - никто и никогда!

«А мотив выжить у тебя есть – ты ненавидишь Сируса и должна ему отомстить», - да, это так. И она обязательно найдет Сируса и обязательно отомстит! Но по пути она, «Тварь Пустоши», уничтожит столько настоящих тварей, сколько сможет! Иначе по ее душу и тело снова и снова будут приходить Ильемы, и ни копье, ни лиловая кожа с наростами не защитит ее от насилия.

Исключить рабство из своей жизни на острове было проще простого – нужно загнать с помощью нового оружия всех туземцев в океан на съедение рыбам.

Но тогда погибнут и такие нормальные люди, как учитель и монах, а это - несправедливо! Пусть таких окажется всего несколько человек на весь остров, но она должна попробовать их спасти. Да, ввязываться в очередную схватку - смертельно опасно, но если действовать предельно осторожно и по плану, то есть шанс, что и она выживет, и еще кто-нибудь уцелеет.

Но. Ни один, даже самый идеальный план, не помог еще никому предусмотреть абсолютно все. Она вспомнила, как наткнулась в отцовской библиотеке на романы Ричарда Старка о Паркере. Профессиональный преступник Паркер планировал свои ограбления так, что нельзя было найти ни единого слабого звена. Несмотря на далекий от христианской морали «кодекс» гангстера, Настя невольно восхищалась им и страшно переживала, когда очередное идеальное ограбление накрывалось медным тазом из-за непредвиденных обстоятельств. Например, из-за того, что подельники убивали Паркера, не желая делиться награбленным.

В случае провала она погибнет жуткой смертью, - или очутится снова в рабстве, что еще хуже. Может, и не надо искать на острове нормальных людей, и попытаться спасти только Хроба и Варда? Но как им троим спастись на острове двуногих людоедов, стоящем в океане людоедов-рыб?

Перед ее мысленным взором встал Хроб, отчаянно сражавшийся за свою веру без всякой надежды на спасение. Хроб отшвырнул копье и с ненавистью уставился на нее.

Ладно. Она даст ВСЕМ Хробам шанс выжить. Раз в этом мире гипноз – это самое мощное оружие, она применит его по полной. Это на Земле она ни разу не гипнотизер, а здесь к ней в руки попал высокотехнологичный прибор Древних. И она протестирует его как оружие массового поражения, но сначала сделает все возможное для сохранения своей свободы.

Первым делом Настя внушила шестерым рабам Ильема абсолютную преданность к себе, лиловой Твари Пустоши, навсегда. Именно – абсолютную, и – навсегда! - потому что гипноз действовал непонятно на какое время, а рисковать своей свободой ей нельзя. Конечно, гипноз – это насилие над личностью, но вряд ли рабы Ильема были ангелочками, не заслуживающими насилия. Еще как, - она уверена, - заслужили! Потом разберется, как их всех разгипнотизировать, сейчас главное – выжить!

Насчет учителя она уже с трудом отмахнулась от угрызений совести, и внушила ему, что все ее приказы должны выполняться неукоснительно, потому что это – путь к спасению его жены. И это была чистая правда.

Учителю было приказано отвести ее небольшой отряд в трактир Ильема, где Настя устроила военный штаб, наслав на трех слуг и четырех пьяных гостей крепкий беспробудный сон на сутки. Суток ей должно хватить на маленькую победоносную войну на этом острове.

Никаких моральных терзаний не вызвало у нее только внушение Хробу. Доставленный в трактир мальчишка с готовностью согласился, что непротивление Злу – это единственная ошибка в учении Согдума, и со Злом необходимо бороться! Везде и всегда! И убеждать в этом всех на своем пути! А он, Хроб, – ее верный соратник в продвижении теперь уже абсолютно правильного учения Согдума!

- Эх, все бы проблемы так легко решались! – пробормотала Настя, глядя, как Хроб уплетает за обе щеки все, что не прибито, на кухне трактира. Все, кроме мясной похлебки, которую она приказала вытащить вместе с котлом и вылить в океан.

Свобода! Настя с наслаждением пила крепкий, горячий, сладкий чай вприкуску с солеными сухариками под охраной рабов Ильема, расставленных вокруг трактира. Нужно называть их солдатами, а не рабами, - поправила она себя. Вообще-то некогда ей тут рассиживаться, нужно идти воевать! И она сейчас пойдет, - вот только допьет на СВОБОДЕ свой сладкий, горячий, терпкий чай! И последний раз все взвесит.

Итак, она решила повоевать с людоедами с помощью засушенной головы дракона, непонятно как внушающей человеку все, что угодно.

Ха! Если смотреть отсюда, из мира колдунов и артефактов, то земной гипноз - это еще более непонятное волшебство, причем волшебство доказанное и общепризнанное учеными всех стран. Причем на Земле сильные гипнотизеры вгоняют людей в транс простыми словами без всякой техники, а у нее в руках - техника Древних для усиления гипнотических волн мозга, без осечки подействовавшая уже на пятнадцать человек.

Может ли она навредить своим неумелым гипнозом людям? Ведь благими намерениями вымощена уже не одна дорога в ад. Ну, во-первых, этот мир – уже ад, и любая новая дорога в нем будет - «из ада»! Хуже уже не будет! Во-вторых, именно людям она постарается не навредить, в отличие от нелюдей. В-третьих, тренироваться в гипнозе она будет мелкомасштабно, на этом маленьком острове, не трогая пока все другие острова и материки. Их она тронет потом, учтя неизбежные ошибки и промахи.

И в-главных. Нужно примотать к себе голову дракона так, чтобы она ни при каких обстоятельствах не потерялась. Потеря артефакта для внушения – это опять гарантированное рабство, а к своей личной безопасности Настя отныне будет относиться очень серьезно. Она вспомнила свою абсолютную беспомощность перед жуткими угрозами Ильема, и красная пелена бешенства снова начала застилать ей глаза. И ведь Ильем был совершенно уверен в своем праве решать судьбу других! Может, нужно было его не казнить, а попробовать переделать в нормального человека?

А возможно ли вообще такое: обратить гипнозом нелюдей - в людей? Согнать всех садистов и убийц, внушить им, что истязать и убивать нехорошо, и – пожалуйте, люди, в очищенный мир добра и справедливости!

Но все земные исследования говорят о том, что человека невозможно загипнотизировать против его воли. В гипнозе человек если и последует, то только тем внушениям, которые соответствуют его основным интересам и его морали. Ну и какие интересы и какая мораль у садиста или убийцы? Нет уж! Таких, как Сирусы и Ильмены, – не переделать никаким гипнозом, только уничтожать!

Ну, с нелюдями она разобралась, теперь - с людьми. Остались ли – вот на этом конкретном острове людоедов – нормальные люди?

Пираты, рабовладельцы, слуги, охранники, проститутки и рабы. Кого она не сможет загнать в транс даже с помощью мощного артефакта? Пока что артефакт ее ни разу не подвел, но нельзя исключать, что по каким-то причинам ее единственное оружие не сработает вообще, причем в самый опасный момент и в толпе врагов.

Фотографическая память Насти мгновенно подтвердила, что на Земле гипноз действовал далеко не на всех: «Лишь шестая часть взрослых людей демонстрируют широкий ответ на гипноз, а примерно столько же − вовсе ему не подвержены. На это влияют наследственная внушаемость, сила воображения и способность к критическому мышлению, а также привычка к повиновению и развитость концентрации внимания. Гипнозу лучше поддаются люди, привыкшие к повиновению по долгу службы, - например, солдаты. Более внушаемы дети и люди с повышенной способностью к эмпатии, сочувствию и сопереживанию».

Последних на острове людоедов нет точно, и невнушаемых может оказаться гораздо больше, чем на Земле, - просто из-за отупения от скотской жизни. Это первое слабое звено в ее плане. Какие еще подводные камни могут тут скрываться?

А вот какие: «Даже самый сильный гипноз легко внушаемого человека не отключит инстинкт самосохранения или крепкие моральные барьеры. Нельзя принудить человека совершить убийство или сексуальное насилие, если человек считает это неприемлемым для себя».

Вот когда ее оружие может отказать, - когда она с помощью гипноза заставит «солдат» убивать своих врагов. Обязательно кто-нибудь из бывших рабов окажется еще и бывшим учителем, неспособным на убийство. Или побоится за свою жизнь и откажется выполнять ее приказ.

В этом случае выход тоже есть. Да, заставить нормального порядочного человека кого-нибудь убить – нельзя, но обмануть с помощью гипноза – можно только так! Дать в руки острый нож, внушить, что это – кисть, и приказать разукрасить «кистью» шею жертвы. Или внушить, что человеку нужно сделать операцию скальпелем на сердце.Конечно, на обман она пойдет в крайнем случае, только на краю гибели!

Но это будет не преступный обман. Она же не мошенница, похищающая при помощи гипноза деньги! Она – хирург, который будет использовать гипноз как скальпель, отсекая от здорового тела зловонную опухоль! Интересно, останется ли от всего «тела» хоть один здоровый палец?

Скоро это выяснится, а пока: да здравствует Настя, – единственный воин армии добра в этом мире! И это не радостная бравада, а грустная правда: и что - воин добра, и что - единственный. И все ее «солдаты» будут пока воевать под принуждением, а там война план покажет! Главное, чтобы ее единственное оружие не дало осечки и подействовало на большинство аборигенов, а не на всего лишь жалкую шестую часть!

Все, чай допит. Нужно действовать, пока никто не хватился Ильема и считают ее, Варда и Хроба - его рабами. Настя крепко подпоясалась снятым с храпящего пирата широким синим поясом, дополнительно защитив крепко завязанные в подол рубахи артефакты.

В трактире Ильема, где Настя устроила военный штаб, она немного подкрепилась и послала все свое войско – Варда и Хроба - продолжать военную операцию.

О смерти Ильема никто на острове не знал, Вард и Хроб оставались для всех его рабами. Поэтому Вард спокойно отправился на живодерню, - с приказом «от Ильема» прекратить свежевание рабов, а Хроб решил идти с ним, - ему не терпелось окучивать паству.

Солдаты закончились. Нужно еще. Настин взгляд упал на трех слуг и четырех пьяных гостей, которым она внушила крепкий беспробудный сон. Так вот же солдаты!

Слугам тут же было сделано уже внушение, что они – охранники, преданные Твари Пустоши до конца жизни и поклявшиеся защищать ее и выполнять все ее приказы. Пока - это единственное, что сработало абсолютно у всех, не вступив ни в какие противоречия с моральными установками. Все трое проснулись и четко выполнили ее первый приказ – вооружиться и встать на охрану кабака. Ее единственное оружие пока не дало ни единой осечки.

Но четыре пьяных гостя в кабаке не поддались внушению, продолжая с упоением храпеть и громко портить воздух. Черт, может, алкоголь мешает? Но ведь усыпила же она их вместе со слугами пару часов назад! Или ее гипноз тут не при чем, и они заснули сами, упившись вдрызг? А может, их защищают какие-нибудь охранные артефакты?

Настя с отвращением принялась обыскивать ближайшего к ней пирата и тут же была схвачена за руку.

- Аыы?! Воровка!!! Хватайте ее!!! – Выкатил на нее мутные глаза пират, вцепившись в ее руку.

И Настю схватили, - на подмогу подоспели еще трое, только что храпевшие на весь кабак.

- Ильем! Ильееем!!! Ты где, дьявол тебя задери?

- Ильем сдох! Я вместо него! – хладнокровно заявила Настя, прикидывая, как достать до огромного кухонного ножа на столе. Она опять попалась! Черт, нужно было, не раздумывая, убить всех!

- Ты-ы-ы-ы? Ну уж, нет! Если Ильем сдох, я забираю его кабак себе! А ты кто такая? Ого! Да это Тварь Пустоши! Которая должна сегодня сражаться с моим рабом и принести мне тысячу монет! Ха, не тысячу, а больше! Арена и тотализатор – теперь тоже мои, и эта тварь – моя!

- Почему это – все твое, Мраки? Может, теперь – все мое?! Или – его? – Руки трех пиратов зашарили по себе в поисках оружия.

- Я буду добровольно работать на того, на кого не действует гипноз! – равнодушно заявила Настя, с сожалением убедившись, что до ножа не достать. Зато у нее есть драконья голова, еще не все потеряно!

В руках пиратов вместо оружия оказались какие-то вещицы:

- Видишь, Тварь? Это артефакт от внушения!

- А вот это вызывает моего раба! – Мраки стукнул полупрозрачным камнем по столу, нож подскочил и сдвинулся поближе к Насте.

Мраки проследил за ее жадным взглядом, бросился к ножу, не отпуская Настю, схватил его и с треском всадил в ближайшего пирата, прямо в живот. Оставшиеся двое кинулись выбивать нож стульями, не обращая внимания на увертывающуюся от ударов Настю. Драка закончилась с появлением на арене огромного темнокожего раба в ошейнике Древних. Он мгновенно успокоил обоих нападавших огромным кулаком – и, похоже, что навсегда.

- Хозяин, ты звал меня? – Раб поедал Мраки преданным собачьим взглядом.

- Да, Крива, звал. Кого ты сегодня должен убить в бою?

- Тварь, Хозяин! Я сегодня убью Тварь и получу тысячу монет и свободу!

- Ты получишь только свободу, Крива! А тысячу монет ты отдашь мне, сколько раз тебе говорить! Я заплатил за тебя большие деньги, кормил и поил тебя, и ты просто возместишь мои расходы!

Огромный раб был голым и босым, как и все остальные рабы на острове. Вряд ли в его ошейнике спрятан артефакт против внушения, - решила Настя. Она мысленно обрушилась на раба, вцепившись в драконью голову:

- Не слушай хозяина, он никогда не даст тебе свободу! Возьми свободу сам, - прямо сейчас! Убей хозяина и иди на свободу!

Крива повернулся к хозяину, потянулся огромными руками к хозяйской шее и свалился, как подкошенный. Мраки с гордостью показал Насте на забившегося в конвульсиях гиганта:

- Видишь ошейник Древних, Тварь? Ты знаешь, какая это редкая вещь на Островах? Я заплатил за него гору монет, да еще отдал магу денег за настройку на меня, хозяина. Но если победишь в бою ты, - мне придется платить магу еще раз за новую настройку. Поэтому из двух моих бойцов сегодня победит Крива! – Мраки отключил ошейник раба, но Крива продолжал валяться.

- Дьявол, переборщил! Неужели сдох? – Пират пнул раба по ребрам и тот отозвался стоном. Мраки врезал по ребрам великана еще раз, посильней.

- Крива, вставай и иди на арену сражаться с Тварью! Я думал, кого из вас сегодня оставить в живых, и ты победил, Крива! - Мраки гулко похлопал поднявшегося раба по груди.

- Вот тебе Тварь! Здесь ее убивать нельзя! Забирай и неси ее убивать на арену, зрители уже собрались! И если она сбежит от тебя, ты будешь выть от боли всю оставшуюся жизнь!

Крива легко взвалил Настю на плечо и побежал крупной рысью к арене. Тряска мешала разглядеть обстановку вокруг, но Насте хватило одного взгляда, чтобы увидеть валяющуюся вокруг кабака охрану. Ну что, похоже, что войне - конец? Она не уничтожила сразу весь этот сброд – и теперь будет походя уничтожена этим сбродом сама.

Начавшейся и быстро закончившейся войны на острове даже не заметили, - на арене все было так же, как вчера. И островитяне, и понаехавшие гости спокойно делали ставки у Мраки, заявившего, что Ильем сдох, и теперь он – хозяин и арены, и Твари Пустоши.

Настя мрачно потребовала свое копье, положенное по контракту. Мраки было заартачился, упирая на то, что контракт был заключен не с ним, но зрители с улюлюканьем потребовали выполнения контракта:

- Тогда и Тварь Пустоши не обязана тут сражаться! Давай копье Твари, и своему рабу копье давай! - Зрителям нужно было зрелищ.

Пока несли копья, Настя усиленно внушала огромному рабу полезные для своего ближайшего будущего вещи:

- Тварь Пустоши нельзя убивать!

- Тварь Пустоши нельзя ранить!

- Нельзя допустить, чтобы Твари Пустоши причинили боль!

- Ты замрешь без движения до следующего приказа, когда услышишь слово: «Драго!»

Больше Настя не успела ничего внушить, - принесли ее копье с длинным древком и

такое же копье для великана.

Крива с удивлением посмотрел на врученное ему копье, которое казалось в его руке игрушечным, отбросил его в сторону и без размаха врезал Насте кулаком в грудь, выбив из нее дыхание. Гигант поднял бездыханную Настю повыше, чтобы с размаха сломать о колено, а Настя все никак не могла вдохнуть воздух. Смерть уже пришла и заглянула ей в глаза, а вместо приличествующего случаю приветствия мозг выдал: «Драго!»

Гигант замер, задумчиво разглядывая ее перед броском.

«Драго!» - мысленно крикнула ему Настя, и с трудом вдохнула раскаленный воздух. Кулак раба налетел на пришитую к рубахе цепь, и только поэтому не проломил ее грудную клетку навылет.

- Тварь Пустоши нельзя убивать и ранить! – с трудом выговорила Настя, нащупав драконью голову, - та была на месте. Почему же оружие не подействовало?

- Я не буду убивать и ранить Тварь пустоши! – заверил ее Крива. – Я буду ранить и убивать только тебя, Тварь!

Файлер был очень умным человеком. Он предусмотрел все, чтобы бой Монстра Пустоши стал великолепным, незабываемым, а главное – совершенно безопасным зрелищем.

Первый и последний ряды амфитеатра были наполовину заполнены стражей, вооруженной не только копьями и кинжалами, но и артефактами против внушения. Там же были установлены корзины с сетями особой прочности. В еду и питье Глаара было добавлено очень сильное снотворное снадобье, - подготовленные бойцы будут сражаться с ним бережно, а вот само чудовище беречь никого не будет, поэтому его ослабили, насколько было возможно. О безопасности Императорской Четы, самого Монстра Пустоши и зрителях можно было не беспокоиться.

Вот о противниках чудовища пришлось призадуматься: даже самые огромные и могучие вооруженные бойцы не выстояли бы против безоружного Монстра Пустоши втроем. И вчетвером бы не выстояли. Поэтому сначала будут сражаться пятеро вооруженных бойцов против одного чудовища, - по хорошо отработанному плану боя. Еще пятеро будут наготове, - заменять выбывших из строя или ловить монстра сетью. Конечно, сам Файлер тоже будет все время начеку, чтобы активировать ошейник, - уж больно чудовище огромно и опасно. И – умно.

Угроза Файлера, что «если все указания не будут четко выполнены, то монстров заставят сражаться друг против друга, до смерти одного из них» - была блефом. Кто же в своем уме будет лишаться основы своего благосостояния?

Но Каарт не знал этого и решил приблизить час, когда он и Вьищ снова окажутся вместе. Для этого нужно было – по словам старшей зверушки - не выполнять приказов, или выполнять их неточно и медленно. То есть – никакой зрелищности и долгого боя! Вот только какую-то «чету» пугать и убивать было нельзя, - за это могли убить Вьища. Как бы еще определить, кто из зрителей эта «чета»!

Пять бойцов вывели Каарта на арену на веревках, в наручниках и ножных кандалах, соединенных цепями. Веревки обрубили мечами бойцы, а цепи между кандалами и наручниками легко разорвал сам Каарт, с презрением разглядывая собранных посмотреть на него зверушек. И где же эта «чета», которую нельзя зацепить?

Огромная собравшаяся стая затихла, тоже рассматривая Монстра Пустоши. Огромный, мускулистый, величественный, - он был по-своему прекрасен, словно ожившая лиловая скульптура.

Наступившая было тишина тут же порвалась: Каарт получил два удара мечами в спину, с ревом обернулся, и с высоты своего огромного роста схватил напавших зверей за головы. С огромным наслаждением он раскрутил зверушек в воздухе, чтобы закинуть их в толпу на трибунах, и вспомнил, что нельзя попасть в какую-то «чету». Каарт с треском стукнул их головами друг о друга и пошел крушить оставшихся зверей, отбивая удары мечей обмякшими тушками. Скоро от тушек почти ничего не осталось, и их пришлось отшвырнуть.

Бойцы, примчавшиеся на помощь раненым, были вооружены каждый двумя мечами, и набросились на великана, с бешеной скоростью вращая оружием. Каарт, подставляя под удары мечей наручники, вырвал мечи из рук одного из бойцов, не обращая внимания на удары со всех сторон, и крутанулся с мечами вокруг себя. Мечи просвистели над головами нападающих, на высоте его раскинутых рук. Каарт опустил мечи пониже и крутанулся еще раз: шестеро бойцов замерли, - и распались плавно по срезу, каждый на две части.

Бой был окончен: на арене корчились только два истекающих кровью зверя, остальные были мертвы. Каарт подобрал валяющиеся мечи, сложил их в расползающуюся стопку и переломил о колено, словно вязанку хвороста. Его так и подмывало кинуть обломки в зрителей, но даже за обманно – угрожающий взмах могли убить или его, или Младшего.

Старший бросил обломки в раненых и, высмотрев в толпе какого-то зрителя, застывшего с открытым ртом, мысленно приказал ему спуститься на арену. Тот поспешно выполнил приказ, перескакивая через две ступеньки. Поднялся страшный переполох.

- Ну как, ты доволен представлением? – угрюмо спросил перепуганную зверушку Каарт. – Если все окончилось слишком быстро, я могу повторить помедленнее!

Зверушка с ужасом смотрела на него снизу вверх, из открытого рта вытекла на грудь слюна.

- Его Величество доволен! Мы очень довольны! – прибежала на защиту самца, по-видимому, его самка. – Наша Императорская Чета давно так хорошо не развлеклась!

- Так вот ты какая, «Чета», - Каарт на всякий случай решил закодировать и крохотную самку, и ее слюнявого самца.

- Вы меня обожаете и очень цените! Я – самое умное и прекрасное существо в мире! – Мысленно внушил Каарт зверушкам. – Вы должны выполнять все мои при!..

Каарта ударила сильная боль из ошейника, и он привычно заглушил ее самовнушением. Но двигаться он не мог, - тело не слушалось. На него набросили сеть и уволокли с арены, набросившись целой толпой служащих.

Файлер в смертном поту ждал своей казни и был потрясен, когда все обошлось. Его не казнили за то, что он подверг Его Величество смертельной опасности! И все благодаря Госпоже Супруге Императора.

- Я восхищена Вашей храбростью, Ваше Величество! Вы мой герой! – Супруга Императора превозносила его храбрость до небес. – С таким бесстрашием подойти так близко к огромному дикому чудовищу! Я желаю Вас, как никогда еще в жизни не желала!

Император, все еще не отошедший от пережитого ужаса, приободрился. Он не знал о способностях монстра к внушению, и сам удивлялся, - как безрассудная мысль подбежать к опасному чудовищу пришла в его голову.

Файлер в толпе набежавшей охраны восхищенно поддакивал, согласно кивал и клял себя последними словами: «Как? Как я мог не предупредить Императора и его Супругу, чтобы они защитились артефактами от внушения?! Все предусмотрел, называется, индюк безмозглый! Нужно сделать так, чтобы об его промахе никто не узнал!»

Старший валялся на полу клетки обездвиженный, но уже без болевого воздействия. Его многочисленными ранами прямо сквозь сеть занялся маг - лекарь. Прикосновение холодных лапок было очень неприятно, и если бы Каарт мог двигаться, то он раскрутил бы лекаря за его длинную накидку и вышвырнул бы в дверной проем. Чтобы поскорее избавиться от зверушки, Старший включил процесс регенерации во всю мощь, и глубокие раны затянулись за считанные минуты. Лекарь, наконец, удалился.

Теперь Каарта должны заставить сражаться против брата, и они сбегут домой. Каждый час в рабстве – невыносим! Нечего им в этом зверинце делать! Каарт достал до сидящего в другом помещении Вьища гипнозом, как доставал в Крепости, и на всякий случай защитил от боли. Потом попытался мысленно дотянуться до четы – и не дотянулся.

Вдруг он представил себя со стороны – валяющимся в кандалах и в сети, на грязном полу клетки, израненным, обездвиженным, зависящим от примитивных форм жизни, и взъярился.

- Когда вернусь в крепость, - мысленно прорычал Каарт брату, - разнесу все человейники в пыль! Не оставлю никого на планете! Только дай мне до них добраться!!!

Файлер, наблюдающий за монстром в недавно прорубленное в двери оконце, не догадывался о бушующих страстях спокойно спящего чудовища. Раны на лиловой шкуре монстра хорошо зарубцевались, Императорская чета была жива и довольна, он – тоже жив и доволен. Правда, из десяти бойцов спасти удалось лишь двоих, но это – часть представления. Хорошего, профессионально организованного, захватывающего - представления.

В Изумрудном зале дворца было тихо. Чета не появлялась уже несколько дней, а Каарт так и не смог за это время разнести клетку в хлам, - и теперь угрюмо дремал. И до Младшего он так и не смог мысленно дотянуться за последние дни ни разу, - наверняка, из-за самой клетки, целиком превращенной в артефакт, а не из-за расстояния между Ареной и дворцом.

Послышались легкие шаги, но Каарт не приоткрыл глаз, - пусть все идут прямиком к Темному! Все равно он со своим мощным интеллектом обманет это безмозглое зверье и не оставит не одного имперца в живых, даже для добычи артефактов! Пока ему хватит уже собранных артефактов, а будет нужно еще – он модифицирует для этого какую-нибудь тварь пустоши. Эх, как он истосковался по научной работе! По комфорту крепости он соскучился тоже, но жизнь без усиленной работы мозга – это жизнь зависимого от наркотического зелья без этого самого зелья. Пока он не выбрался на свободу, необходимо продумать план следующих опытов. В первую очередь, нужно создать существ, приспособленных выполнять опасные работы вместо уничтоженных им имперцев…

Тьфу! Кто там пищит возле его клетки?

- … и меня теперь не хочет Император! Его Величество заявило, что если я внушаю сильное отвращение даже чудовищу, но он и подавно не хочет заниматься со мной любовью! – самка из Четы заламывала руки и всхлипывала, предусмотрительно не приближаясь к клетке Каарта близко. Каарт равнодушно приоткрыл один глаз, прикинул, что не дотянется до имперки, и снова закрыл.

- В любой момент меня могут выбросить из дворца, но следом выбросят и тебя, чудовище! Приказываю тебе воспылать ко мне страстью и продемонстрировать это Его Величеству! – Каарт не шевелился.

- Если ты сейчас же не поможешь мне, я прикажу тебя убить! – крошечная имперка в ярости топнула ногой. – Я еще успею это сделать! Слышишь? Немедленно воспылай ко мне страстью! Я приказываю! Немедленно!

- Немедленно! – гулким эхом отозвался чей-то веселый голос в зале. – Немедленно пригласите Его Величество сюда! Мы с Согдумом прибыли во дворец править империей Денгар!

- Что? Кто такой Согдум? Что значит – править? – Имперка поспешно промокнула платочком слезы и презрительно выпрямилась, увидев грязного оборванца.

- Согдум – это бог, в котором слились все души Древних, Ваше Величество! И теперь он будет править империей Денгар! Немедленно пошлите слуг за Императором, если не желаете его смерти, а затем соблаговолите зайти в пустую клетку, я запру за Вами дверцу!

Файлер был озадачен. Императорской Чете во дворец были доставлены и Монстр Пустоши, и надежные клетки, - все в кратчайшие сроки. И с тех пор во дворце про Хозяина Арены ни разу не вспомнили. Ни благодарности, ни какой-нибудь милости, - ничего. И это было очень скверно.

Вроде бы он сделал все, чтобы не попасть в НЕмилость!

А в немилость он мог попасть, только если Императорская Чета узнала об его ужасной оплошности – он не предупредил Императора о способности Монстра Пустоши к сильному внушению, чем подверг жизнь Его Величества смертельной опасности.

Файлер попытался осторожно что-либо узнать через своих людей во дворце, но никто про его возможную опалу не знал. Единственное, что он выяснил, - что Их Величества не вылезают из новой клетки в Изумрудном зале дворца, вкушают в постели и с постели же раздают непонятные приказы. Клетка с Монстром Пустоши также находилась в Изумрудном зале, напротив клетки Четы. Монстр был тоже жив - здоров и содержался в полном соответствии с указаниями Файлера.

Ну, у Их Императорских Величеств - свои причуды! Главное, чтобы Они были довольны им, Файлером, и не прислали за ним Императорских Псов! Может быть, Они просто увлеклись любовными играми на глазах у чудовища, а он уже ударился в панику! Любовные игры Императорской Четы на глазах у монстра… Это как же нужно пресытиться юными красотками, чтобы так себя подстегивать? Он не исключал, что в пылу любовной страсти Их Величества могут даже попытаться присоединиться к самому монстру, - с них, избалованных вседозволенностью, станется! Хорошо, что Файлер не только превратил клетку монстра в артефакт против внушения, но и приказал поставить очень хитрый замок, который без него никто не откроет!

Ну что ж, ему нужно выманить Императорскую Чету в Арену на представление со Вторым Монстром, и тогда все сразу станет понятно – готовиться ему к награде или ударяться в бега!

Беда была в том, что Второй совершенно не поддавался дрессировке.

Файлер видел, что Второй его прекрасно понимает, видел, что тот испытывает страшную боль при наказании ошейником, но тренироваться и выполнять любые приказы монстр категорически отказался, спокойно заявив однажды Файлеру на чистом имперском языке:

- Я не буду никому подчиняться, кроме Старшего!

И замолчал. Как Файлер не стегал его болью через ошейник, как ни морил голодом и жаждой, - Второй не обращал на него никакого внимания. Припугнуть Второго смертью первого монстра тоже не получилось, - Файлера не удостоили даже презрительного взгляда.

Помог случай.

В клетку к чудовищу бросили изувеченного каретой щенка, - посмотреть, как монстр его растерзает. Нужно же как-то развлекаться и простым людям, не только богачам!

Монстр схватил щенка и приник к изломанному тельцу пастью. Оглядев исподлобья собравшуюся вокруг клетки толпу, чудовище презрительно развернулось к ней спиной и плотоядно заурчало. Толпа разочарованно разошлась, - их лишили зрелища!

- Чертов монстр! Не стал жрать щенка у всех на виду!

Но щенок не был сожрат.

Файлер обнаружил это не сразу, - каким-то образом Второй прятал его за собой несколько дней. Щенок был совершенно здоров, радостно играл и лоснился от еды. Файлер приказал понаблюдать за монстром, которого лишили еды и воды еще неделю назад, и выяснил, что тот поил щенка своей кровью, располосовывая зубами запястья. Файлер выждал еще несколько дней, чтобы Второй привязался к щенку покрепче, парализовал болью монстра через ошейник и спокойно зашел в клетку.

- Ты должен каждый день выполнять все мои приказы, усердно тренироваться и участвовать в боях Арены! Каждый день! В тот день, когда ты откажешься выполнять мои приказы, щенку перешибут хребет у тебя на глазах! Ты меня понял? – Файлер поднял подбежавшего к нему щенка за шкирку, и тот жалобно взвизгнул.

Монстр с ненавистью взглянул на Хозяина Арены:

- Я согласен!

- Давно бы так! – Файлер бросил щенка в угол клетки.

- Я согласен! – повторил кому-то невидимому Второй. - Из имперцев никогда не получится цивилизация! Они должны бесследно исчезнуть, и они ВСЕ исчезнут!

Файлеру покоробило от пылкой убежденности Второго, но он не оставил чудовищу сильную боль в ответ, а убрал ее, как только вышел из клетки. Сейчас важен каждый час для подготовки Второго к боям, - нужно как можно быстрее начинать тренировки и выманить Императорскую Чету в Арену! Его Величества не могут не прийти на представление с новым Монстром Пустоши, и он мгновенно поймет, попал в опалу, или нет.

А пока его лучшие бойцы учат монстра держать в руках меч, - он, Файлер, займется подготовкой бегства на случай императорской немилости.

Настя одной рукой держала приготовленную для Бираса вазу, другой била по румяным щекам юного Гориса из соседней империи, выводя его из обморока. Лучше бы она держала вместо вазы стакан с водой, - мальчишка оказался слабаком и закатил глаза снова, лишь только пришел в себя.

Черт! Ей совершенно некогда возиться с этим неженкой! В любой момент в кабинет могли постучаться слуги, или Бирас мог очнуться!

- Я тебя не трону! – успокоила она Гориса. Мальчишка снова очнулся и с ужасом уставился на Настю.

- Ты – Царица Пустоши? – Эге, а слава–то о ней уже гуляет по всем империям!

- Я – Царица Пустоши! Я добрая, никого не ем и всем помогаю! Хочешь, - мигом отнесу тебя домой, к отцу?

- Конечно, хочу! А ты не врешь? Отнесешь к себе в Пустошь и там меня сожрешь!

- Сожрать бы я тебя могла и тут, не приводя в сознание! Хватит болтать! Сейчас Бирас очнется, поднимет шум, и я не успею его обезвредить!

- А зачем его трогать, давай просто удерем и все! – мальчишка вроде бы ей поверил и немного успокоился.

- Если его оставить, завтра он выкрадет тебя снова! Или еще кого-нибудь! У тебя есть братья?

- У меня есть младшие брат и сестра!

- Ну вот, поверь, что Бирас так же легко заполучит их в свой гарем, как и тебя. Для утех, или для истязаний. Меня, например, такой же Бирас истязал так, что я из красотки стала чудовищем! – Настя вдруг подумала, что это правда.

- А как его обезвредить?

- Сейчас перенесемся в публичный дом, и ты продашь его хозяину борделя!

- Я? – Мальчишка открыл рот.

- Ну, - не я же! Хозяин борделя наверняка не такой храбрец, как ты, чтобы разговаривать с Царицей Пустоши! Скажешь ему, что денег тебе не надо, и ты будешь сам присылать ему деньги каждый месяц, если Бираса будут ммм…

- «Утешать» без передышки? – А мальчишка-то не промах!

- Да, именно так. «Утешать» без передышки. Деньги хозяину будут приходить каждый месяц, при условии, что Бирас не сбежит, конечно! Если твой отец не согласится платить за безопасность своих детей, я раздобуду деньги сама! Но мне кажется, что он – согласится! Главное – ты согласен?

- Я согласен! – Раздался стук в дверь, Бирас очнулся и открыл глаза.

- В какой бордель ты продал жену учителя Варда, мразь? – Настя подняла вазу для удара, если Бирас позовет на помощь. – Как ее зовут?

- В бордель Саввана, на соседней улице! А имени я не знаю! – Бираса от ужаса обоссался. Да, сука, это тебе не хрупких женщин и подростков насиловать!

Настя злобно вцепилась в Бираса и приказала последнему представить себя в борделе Саввана, в туалетной комнате для посетителей. Она накинула плащ, подхватила под мышку Гориса и нажала кнопку тука.

В туалете борделя Бирасу было сделано внушение, что он больше никогда не сможет говорить и писАть. Информация уже была вся получена, и Бирас был не нужен. Но он не должен был вырваться из новой среды обитания, чтобы продолжать обделывать свои грязные делишки.

Настя стукнула Бираса головой о стену туалета, - за неимением вазы для битья, - подхватила его тело и скомандовала мальчишке:

- Иди так, словно ведешь его ты! Меня в моем плаще не будет никому видно!

- Постой! – Горис сорвал с Бираса роскошную рубашку и перстни. – Чтобы он не выглядел богачом!

- Горис, мы должны разыскать в этом борделе жену учителя Варда. Бирас взял ее силой, продал ее мужа в рабство, а ее – в бордель. Скажешь, что хочешь выбрать девочку из новеньких на час. Без нее мы отсюда не уйдем.

Скоро Горис разыскал хозяина борделя и - на удивление Насти - уверенно озвучил желание отдать своего раба в бордель и оплачивать его использование каждый месяц.

- Ладно, только деньги вперед! – равнодушно зевнул хозяин. Каких только чудаков нет на белом свете! Чем же этот раб так досадил богатому юнцу?

Горис развернул рубашку и молча выложил перед ним перстни Бираса.

Взгляд хозяина прояснился и загорелся жадностью, - перстни стоили огромных денег, на которые можно было купить двадцать борделей, но он прикрыл веки и равнодушно заявил:

- Если через месяц не получу пятьсот монет, я выкину раба на улицу!

- Хорошо, по рукам! Заприте его покрепче, и немедленно, чтобы он не удрал! А сейчас я хотел бы получить на час самую красивую девчонку в твоем заведении! Из новеньких, кто посвежее! В подарок!

- Какие - такие подарки? – Хозяин борделя от возмущения чуть не выронил сверток с перстнями. - Платите, как положено, господин хороший, и пользуйтесь себе на здоровье!

- Но тогда я желаю увидеть всех до одной, чтобы выбрать!

- Это можно! Выбирайте хоть до утра, платите за час! Это можно!

Мальчишка сорвал со своей руки кольцо и бросил его на сверток с перстнями.

Настя так и не смогла с помощью тука попасть к клетке Вьища, и выяснить, что случилось с Меррель. Пришлось дожидаться темноты, чтобы представить Каарта в клетке, украшенной цветами. В темноте, без плаща невидимости, - у нее было больше шансов освободить Старшего.

В полутемном зале дворца она оказалась лицом к лицу с угрюмым Каартом в клетке, удачно загороженная его массивной фигурой. Настя передала Каарту тук и кинжал через прутья клетки, действительно обвитые живыми цветами, и окинула взглядом огромный зал.

В запертой клетке напротив спиной к ней валялся голый скрючившийся человек, а на троне голый Сирус жестко имел Ее Императорское Величество. Имел, по всей видимости, уже очень долго, потому что Ее Величество походила на измочаленную тряпку. Тааак, а в клетке напротив, похоже, – сам Его Величество Император, уже не нужный ни Супруге, ни Сирусу, ни богу Согдуму. Для чего же ему оставили жизнь?

Это стало понятно через несколько минут: Сирус приказал принести ужин, и Его Величество встрепенулся, закутался в простыню и зазвонил в колокольчик, призывая слуг и отдавая распоряжения. Слуги внесли и поставили перед троном стол, уставленный яствами, и, кланяясь, удалились по нетерпеливому жесту Императора.

Вот так Сирус устроился! Имеет Императора, его Супругу, империю Денгар и карманного бога Согдума в придачу! Садюга, маньяк и палач, зверски расправившийся с тысячами людей, - наслаждается жизнью, насаждает чудовищные законы и готов с помощью бога отправить весь мир к дьяволу.

Кровь Насти вскипела от вопиющей несправедливости. От молниеносной расправы над своим палачом ее удержала рука Каарта, про которого она в ярости забыла. Каарт жестом показал, что его тук – не работает! Настя нетерпеливо сорвала свой тук и отдала Каарту, - другой тук тоже не работал. Она забрала один тук, перенеслась в Крепость – Меррель и Вьища еще не было, и вернулась в Изумрудный зал обратно. В этот раз она появилась не за клеткой Каарта, за которой трудно было что-то разглядеть из-за цветочных гирлянд, а за троном с Сирусом.

Она бесшумно развязала узел с камнем переноса, активировала камень правой ладонью и швырнула шаровую молнию в голову садюги. Сирус свалился с трона на пол без сознания и распластался лицом кверху. Обмен воспоминаниями садиста с богом Согдумом начался. По лицу Сируса пробегали гримасы ужаса и боли, над закатанными под лоб глазами в мучительном изломе сошлись брови, по искаженному лицу крупными каплями стекал пот.

Интересно, - это садюга так на воспоминания Согдума реагирует, или это Согдум переживает те ужасы, что творил ее палач, и гримасничает сам бог? Настя не собиралась приводить врага в чувство, - пусть нелюдь выкладывает богу все без утайки, сколько бы времени это не заняло! Нужно только крепко связать Сируса и заткнуть ему рот, пока он без сознания.

Настя с осторожностью завязала камень переноса обратно в подол рубахи, и занялась врагом, не обращая внимания на обоих Величеств и негромко переговариваясь с Каартом:

- Если тук не работает, то только из-за клетки, сейчас попробую просто сломать замок!

- Освободи меня! – Каарт в бешенстве тряхнул клетку. – Брось этого вонючего имперца и немедленно займись мной!

- Тише! – Настя закончила вязать полотенцами Сируса и подбежала к клетке Каарта. Она повертела массивный замок: никаких скважин для ключей не было, замок напоминал головоломку из маленьких кубиков, которые крутились, щелкали и передвигались по разным направлениям. Она приложила свой ключ от всех дверей, но замок не открылся – это был новодел, а не изделие Древних.

- Это – головоломка! Нужно решить ее! – Настя оглянулась: Сирус все еще валялся без сознания.

- Это займет тысячу лет! – Злобно рыкнул Каарт, ощупав замок. – Я раздеру этого Файлера по ноге, когда до него доберусь!

- Так это Файлер заказывал замок? Сейчас я его сюда доставлю, чтобы открыл! Стой здесь, никуда не уходи! – Настя представила знакомый коридор Арены и нажала на тук. Каарт не оценил ее шутку, - и скорее всего не из-за отсутствия чувства юмора. Настя тоже бы рвала и метала, если бы свобода оказалась так близко – и вдруг стала недосягаемой из-за сущей ерунды.

Пометавшись по хорошо изученной Арене и устрашив бойцов и служащих своим внезапными появлениями-исчезновениями, она нашла Файлера в каморке мага-лекаря, схватила обоих и перенеслась с ними к Каарту. Файлер повис у нее под мышкой, как тряпичная кукла, - без кнута магического ошейника «хозяин» оказался беспомощным куренком, которого понесли в ощип.

- Открой! – приказала Настя Файлеру, показывая на замок клетки Каарта.

Файлер был в ужасе, - он не узнал Белую Волчицу, но наверняка слышал про Царицу Пустоши, и было видно, что его мозг лихорадочно просчитывает варианты выживания.

- Открой замок, сними ошейник с монстра, и ты останешься жив! – не успела Настя договорить, как Каарт утробно взревел:

- Он не останется жив! Я разорву его на тысячу зверушек и разметаю так, чтобы все они никогда не встретились!

Файлеру осталось только одно – не открывать клетку монстра:

- Я не знаю, как ее открыть!

Настя так умело выматерилась на Каарта, что сама поразилась. Оказывается, она, воспитанная в интеллигентной семье, очень хорошо знала мат и уверенно склоняла трехэтажные выражения по всем правилам русского языка. Откуда, мам-пап?

- Сними с монстра ошейник! Это ты знаешь? – Настя твердо решила сохранить Файлеру жизнь. Он проницательный и умный человек, этот Файлер, хотя и мерзавец, но он поступал с ней честно и не заслужил смерти.

- Он – знает! – Каарт одной рукой схватил сквозь прутья Файлера и притянул его к клетке. Второй рукой Старший схватил «хозяина» за горло.

Настя подтащила мага-лекаря поближе к клетке:

- Снимай ошейник!

Маг-лекарь трясущимися руками достал из кармана мантии кристалл и иглу в футлярчике, проколол палец Файлера, сипевшего в руках Старшего, намазал кровью кристалл и торопливо поднес к ошейнику Каарта. Ошейник со стуком упал на пол клетки, и монстр радостно взревел, встряхнув «хозяина».

- Отпусти его! Пусть сначала откроет клетку ! – Настя безуспешно пыталась вырвать Файлера из рук Старшего. Увлеченная борьбой с Каартом, она выпустила из поля зрения своего палача, а когда обернулась, - пришедшего в сознание Сируса торопливо развязывала Ее Величество.

Настя разъяренной фурией бросилась к Сирусу и вцепилась в горло мучителя, - тот яростно сопротивлялся. Ей было уже наплевать на обманутого бога и спасение мира, наплевать, что казнь нелюдя должна быть долгой и мучительной, - она наконец-то добралась до кадыка самого Зла, и сейчас она этот кадык вырвет, как и обещала! Насте оставались доли секунды до уничтожения садюги, когда Сирус резко выгнулся и камень переноса в узле рубахи упал на металл ее правой руки. Мгновенно вспыхнувшая шаровая молния ударила в нее, и Настя потеряла сознание.

Настя рассматривала спящего Каарта. Он показался ей красивым, когда был на грани смерти, - тогда его лиловая кожа побледнела, и наросты стали незаметны. Интересно, как бы она к нему относилась, если бы он был таким же красавчиком, как «Кайзер»? Но в Пустоши невозможно остаться обычным существом, - она настолько заражена различными видами боевой магии, осевшей на землю, что жизнь там всех превращает в мутантов.

Настя наклонилась к Старшему поближе и позвала шепотом:

- Каарт! Каарт!!! – Каарт приоткрыл глаза и со сна, похоже, не сразу вспомнил, как они оказались в заточении вдвоем:

- Ммм?

- Я была в Арене, там нет Вьища! И в Крепости нет ни его, ни Меррель! Я успела проверить!

- Ммм?

- С ними что-то случилось и они вряд ли придут спасать нас! Если ты уже вдоволь насиделся в заключении, давай выбираться отсюда! Утро скоро наступит, и что-то мне подсказывает, - оно может стать последним в моей жизни!

- Мы не можем отсюда выбраться, в чертовой клетке - тук не работает! – Каарт снова закрыл глаза.

- Пока все спят, иди к замку и решай головоломку на ощупь!

- Слишком много вариантов! Твоей жалкой жизни может не хватить!

- То, что придумал один человек, может повторить и другой! Тем более, если один – это тупой имперец, а другой считает себя гением! Давно бы уже подобрал ключ и выбрался из клетки сам! И давно бы спас Вьища!

Каарт молча отшвырнул ее и уселся возле замка.

- Ваше Императорское Величество! – Настя позвала Императора громким шепотом, и тот перестал похрапывать.

- Ваше Императорское Величество! Вы легко можете выбраться из клетки, вернуть себе трон и вернуть себе супругу! – Император сел, сгорбившись, на кровать и глухо пробормотал:

- Зачем? Оказывается, только я любил ее, а она никогда не любила меня! Зачем мне власть и деньги без нее?

- Ее Величество любит того, кто сидит на троне! И как только Вы снова сядете на трон, она будет Вашей навеки! Похоже, что Сирус ее околдовал, а она всегда любила только Вас!

- И как же я снова сяду на трон? Сирус мне внушает все, что я должен делать и говорить, и я не могу этому противиться!

- Сирус в любой момент может принудить Вас объявить его Императором и потом убить Ваше Величество! Убить всех Ваших жен и детей! Уничтожить своими законами всю Вашу Империю! – Настя горько пожалела, что не может ничего внушить Императору, пока чертова клетка глушит ее волны. Оставалось достучаться до Его Величества с помощью слов:

- Если действовать внезапно, пока Сирус спит или развлекается, можно вызвать стражу и приказать ей немедленно убить Сируса! А затем приказать сломать запоры Вашей клетки! Настоящий Император – это Вы, не отдавайте трон этому мерзавцу!

Император молчал. Удалось ли ей достучаться до его разума? Скоро Настя это узнает – непроглядная ночь за окном стала сереть. Сирус вряд ли оставит ее в живых, Согдум – тоже. Если Согдуму так понравилось наслаждаться ее страданиями в шкуре садиста, то они уже вдвоем будут убивать ее долго и мучительно. И она опять будет мечтать о смерти, которую нужно, дьявол их задери, «заслужить».

Госпожа Супруга Императора стояла перед Супругом, опустив на руки голову и услужливо приподняв зад, а Его Величество крепко держал ее за бедра и резко насаживал на себя с громкими ритмичными хлопками. Гелла чувствовала себя глубоко несчастной и с отвращением терпела липкое от пота ненавистное мужское тело, заставляя себя издавать страстные стоны. Только когда она представляла на месте Императора – Сируса, ее дыхание учащалось, и тело сладострастно подмахивало движениям Супруга.

Каждая частица ее тела и разума жаждала Сируса, а Сирус был заперт в клетке, которую она так и не смогла открыть. Нужно было убить Императора сразу же, как только ее силой взял настоящий самец, а уж потом - без помех - предаваться упоительной страсти. Да, - заставить Супруга объявить Императором Сируса – и сразу же убить! Теперь Сируса казнят, и она больше никогда не испытает такого блаженства!

Гелла издала горестный протяжный стон, супруг тоже застонал и кончил, приняв ее страдальческий стон за стон оргазма. Император лег на бок и нежно прижал ее к себе спиной. Гелла передернулась от отвращения, и тут же содрогнулась еще несколько раз, имитируя множественный оргазм:

- Ааа, аааа, аааа!..

- Ты заставляешь меня терять сознание от страсти, дорогой! Я могу лишиться рассудка от твоей мужской силы, нужно сделать перерыв! Ты же не хочешь заполучить сумасшедшую супругу, помешанную на получении оргазмов?

- Хочу! – Император блаженно зарылся лицом в ее волосы на затылке и его член снова окреп и ткнулся в ее тело, ища норку, как змея. Геллу затошнило, и она резко вскочила с кровати:

- Ваше Величество, мне нужно отдохнуть, чтобы на самом деле не лишиться рассудка!.. – «… от отвращения к тебе», добавила она про себя. Она сделала вид, что не заметила недовольства и стоящего наизготовку члена Императора и выскользнула в ванный зал.

Нужно продумать план, как спасти Сируса, - и как жить, если спасти его не удастся. Ни к кому во дворце за помощью обращаться нельзя – она тут же разделит с Сирусом его участь, какую-то немыслимо жестокую казнь, на которую приглашены все придворные. Как на представление.

- Представление! – горько усмехнулась Гелла, страдая под нежными руками служанок, омывающих и массирующих ее тело. - И она тоже будет обязана на нем присутствовать! Смотреть, как истязают любимое тело, и стараться не выдать себя даже вздохом, даже взглядом!

До Сируса она очень любила представления. И в Арене, и во дворце, - особенно бои с Белой Волчицей! Интересно, где теперь сбежавшая Волчица? Гелла не верила, что такую приметную рабыню нельзя разыскать в трех империях. Конечно же, можно, тем более с огромными деньгами!

Как она хотела эту прекрасную убийцу! Если бы та была сейчас рядом, она бы обязательно помогла Гелле! И получить оргазм, и убить Императора, - да все, что угодно! В Волчице не было ничего раболепного, не смотря на рабский ошейник, и Гелла даже не ощущала бездонной пропасти между ней и собой. Если не удастся спасти Сируса, нужно будет заставить Императора разыскать Волчицу и доставить ее во дворец, не смотря ни на какие расходы! Будет хоть какое-то утешение в жизни без Сируса. Гелла закрыла глаза и представила себе Волчицу.

Залитая кровью прекрасная обнаженная девушка, танцующая свой завораживающий танец после зверского боя. Резкие и ритмичные движения, похожие на танец дикарей возле костра после удачной охоты, - они были страстными и возбуждали дикое желание. И дыхание Волчицы после танца было тяжелым, как после секса.

Как она, Гелла, трахнула это прекрасное животное, как быстро довела Волчицу до оргазма, – приятно вспомнить! Как та стонала, с силой вжимая в себя голову Первой Леди Империи, как Волчица упала во время сладострастных судорог, снеся со стола два драгоценных хрустальных фужера! Какая жалость, что она послушалась Супруга и не оставила Волчицу себе, уж она бы научила дикарку всем премудростям страсти!

Но Волчица говорила, что ненавидит всех мужчин и ненавидит Сируса. И что она убьет каждого мужчину, который попытается ей овладеть. Что ж, Гелла теперь тоже ненавидит секс с Его Величеством, - поэтому в жизни без Сируса Гелла прикажет Волчице убить самого Императора. Естественно, издав перед этим закон о праве женщин владеть после смерти супруга его титулом и распоряжаться его имуществом. Уж если кому и можно довериться в таком деле, - то только Волчице!

Гелла все еще скорбела, но уже не так сильно. Она всегда получала то, что хотела. Первый раз за всю ее изнеженную жизнь у нее безжалостно отняли любимую игрушку, – что ж, она заменит ее другой, не менее желанной. Но тот, кто совершит это страшное преступление, лишив ее единственной радости, и сам огорчится до смерти. Теперь она готова к казни Сируса и не выдаст своего огорчения ничем. Жизнь, полная страсти и любовных утех не закончится после его смерти. Нужно только действовать по плану, - загадочно мерцая своими прекрасными глазами и сексуально выгибаясь красивым телом, - и мир будет у ее ног!

Императрице новая казнь «Кровавый Дракон» надоела уже на третий день, но Его Величество все никак не мог насладиться зрелищем и приказал являться всем на представление все девять дней казни.

- Ваше Величество, нужно разыскать Белую Волчицу несмотря ни на какие расходы! И доставить ее во дворец! – Императрица упомянула о важнейшем решении в своей жизни вскользь, с обычными капризными нотками в голосе, после обмена утренними любезностями в кабинете супруга.

- Зачем?

- Казнь Сируса через несколько дней закончится, а нам нужны развлечения! Много развлечений! В ошейнике Древних - Волчица будет совершенно безопасна! И будет нас развлекать, когда бы мы не пожелали!

- Хорошо, я прикажу Файлеру заняться розысками! – Император притянул к себе Супругу и нетерпеливо задрал ее пышные юбки. – И еще я прикажу изменить женские наряды! Пока выкопаешь тебя из платья, член три раза опадает!

Императрица с гримасой отвращения предоставила свой оголенный зад ненавистному Супругу, благо лица под задранными на ее голову юбками не было видно. Император трудился в поте лица, нетерпеливо постанывая и с силой насаживая ее на член. Как все это мерзко и утомительно, но нужно потерпеть еще немного. Когда у нее будет Волчица, - тогда над ней не будет Императора Масгана Седьмого. Ни над ней, ни под ней.

Белая Волчица будет ее телохранителем, любовницей, личным убийцей и фрейлиной! Да, ее любимой фрейлиной, которой не обязательно безукоризненно знать придворный этикет! Огромная прекрасная Волчица будет причудой Первой Императрицы Денгара, - вместо привычной собачонки на руках. И войдет вместе с ней, Геллой Первой, в историю империи Денгар.

Сирус очнулся в зловонной луже посреди клетки и попытался вспомнить, какой сегодня день казни по счету. Это ему не удалось, потому что все дни казни слились в одну бесконечную муку. С уверенностью он мог сказать лишь одно: вчера был не девятый день казни, поскольку сегодня он был еще жив. Стражников вокруг не было, - распятый Сирус был надежно привязан веревками к прутьтям клетки.

- Эй, бог Согдум, какой сегодня день казни? - Бог Согдум ничего ему не ответил. Бог не разговаривал с Сирусом с первого дня казни. Может, никакого бога и не было, и все последние события – это бред больного разума?

Сирус пожал плечами и вскрикнул от боли: истерзанное тело дало знать, что казнь - была настоящей. Вот бы ему сдохнуть сейчас самому, чтобы избежать следующей порции зверских мук! Сирус представил, как весь двор во главе с императором в предвкушении зрелища собирается на казнь, а он, Сирус, – уже сдох! – И захохотал, прерываясь стонами от дикой боли.

- Эй, бог Согдум, убей меня, если ты есть на самом деле!

- Я убью тебя, но попозже, потому что ты еще не заслужил свою смерть! - Бог Согдум ответил Сирусу жутко знакомым голосом Волчицы. Появившийся из ниоткуда лиловый монстр страшно оскалился и стал обрывать живые цветы с прутьев клетки. – А свою смерть нужно еще заслужить, Сирус!

- Точно! Он сошел с ума! – Сирус уверился в своем безумии. – Монстр с белыми волосами обрывает цветы! Зачем? – Видимо, он задал вопрос вслух, потому что снова оскалившийся монстр ему ответил:

- Тук переносит только определенную тяжесть! И он только что не перенес эту клетку с тобой в придачу! Поэтому я облегчаю ее вес и освобождаю от растений и горшков с землей! И я делаю это ради Меррель, а не ради твоего спасения, садюга!

Сирус ничего не понял и не поинтересовался, куда его хотят перенести. Если монстр – безумное видение, то никуда его не перенесет, а если монстр настоящий – куда бы его не перенесли, хуже уже не будет! Он закрыл глаза. Наверное, он умирает! Замученный, безумный, нищий и никем не любимый! Никто по нему не заплачет! И не закопает так глубоко, как ему положено по рангу! Бросят в ров орнасам на съедение, как врага Императора, и все! Похоронный плач по самому себе прервал чей-то крик и Сирус открыл глаза.

Закричал монстр, который попался в капкан.

Во дворе Крепости под тенью дерева катались сцепившиеся Каарт и Вьищ. Было похоже, что они пытались убить друг друга за неимением других, кого нужно убивать. Настя подобрала булыжник, изловчилась и бережно успокоила обоих. Теперь под деревом лежали без сознания четверо, и все они были опасны, - от невменяемой Меррель до озверевшего Сируса. Настя метнулась на склад за веревками, надеясь, что успеет всех связать, пока никто не очнется.

Веревки на складе нашлись. А еще там были артефакты, собранные Каартом, - бесконечные ряды навороченной техники Древних. Техники, которая совершенно бесполезна, если не знаешь, как ей пользоваться. Один камень показался ей очень похожим на камень переноса сознания, и она прихватила его вместе с веревками.

Она уже заканчивала вязать последнего, Сируса, когда сверху свалился Драго. Настя положила на видное место свой булыжник, чтобы глушить по мере надобности собранных в одну кучу буйных, и пошла к дракону.

- Крааль стала моей драконихой!!! – ворвался в ее голову ликующий голос Драго. Сегодня! Ровно в полдень! Это было… Нет слова, как это было!!!

- Взрыв чувств? – Подсказала, устало улыбаясь, Настя.

- Взрыв?! Нет! Цунами?! Нет! Землетрясение?! Нет! Оргия!!! Да!!!

- Драго, в оргии должно участвовать трое и больше, - поправила его Настя, невольно включив филолога. Что-то сегодня везде оргии! И все эти оргии начались ровно в полдень!

Стоп. Когда шар в оплетке из волос колдуна был в ней, ее ярость подняла цунами и вызвала землетрясение. Этот шар с ее ДНК – ее волосами и кровью – теперь в Драго. Уж не зарядился ли шар во время «оргазма» Драго мощной сексуальной энергией и не он ли вызвал буйное помешательство во дворце? И может, не только во дворце, а и во всех империях? И даже в Крепости - Каарт с Вьищем не дрались, а пытались овладеть друг другом?

- Драго! Я тоже хочу быть счастливой! Как ты!

- Ты – это я, и ты не можешь быть моей драконихой! – Отрезал Драго. – Я тебе говорил!

- Драго, а на одну минуточку позволишь мне побыть тобой? Пожалуйста! Это очень важно!

- Десять ударов хвостом – хватит?

- Два раза по десять ударов – должно хватить! Спасибо, Драго!

Настя поднесла - камень переноса сознания? - к металлу ладони, боясь, что она ошиблась, и отчаянно надеясь, что – нет. Вспыхнула шаровая молния, и она зажмурилась, – но не от молнии, а от ослепительного света в сознании Драго. Огромная волна счастья накрыла ее с головой так, что трудно стало дышать. Дар внушения Драго и так был велик, а сейчас он излучал бешеную энергию, как новая звезда! Что же внушить всем людям на планете, что? Настя не успела обдумать свои слова заранее, но у нее сейчас - последняя возможность изменить этот мир, нельзя тратить драгоценные секунды на поиск самых подходящих слов.

- Люди! Распахните свои умы и души Древним! Отныне все будут жить в равенстве и любви! Кроме тех, кто не пустит к себе душу Древнего…

Драго бесцеремонно выкинул ее из своего сознания, не дав договорить.

- Спасибо, Драго! Разбуди меня еще через два раза по десять ударов хвоста! – Настя подбежала с Сирусу и вызвала из камня переноса шаровую молнию, перенесясь в сознание нелюдя. В почти кромешной - с редкими всполохами - тьме ее придавила неистовая ненависть ко всему живому. Древним тут не выжить, - они или ушли, или уже погибли! Она прочувствовала, как клокочущая злоба овладевает ей, и крикнула в шевелящуюся, как клубок змей, тьму:

- Древние! Переселяйтесь в имперцев, сейчас их сознание распахнуто для вас! Да, они не такие умные и совершенные, какими были вы, но …

Драго опять выдернул ее слишком рано.

Получилось ли у нее перенести души Древних в имперцев, или нет? Сейчас она выяснит. Настя растрясла Меррель, и когда та открыла глаза, потребовала ответа:

- Ты кто?

- Я – Меррель, и я – Рааль! Развяжи меня!

Настя не торопилась развязывать отозвавшееся существо. Неясно, кто такой этот Рааль, вдруг он - массовый убийца похлеще «Кайзера»! И что она, Настя, только что натворила, - тоже неясно. Сделала всех имперцев - шизиками с несколькими личностями в одном теле? Она не сможет вылечить от шизофрении столько людей!

- Лекарства не нужны! – Улыбнулось существо Меррель – Рааль в ответ на ее мысли. – Ни у кого не будет ни нарушения процесса мышления, ни искаженного восприятия мира! Мы, Древние, сольемся с примитивными незаметно! Они будут жить с новыми знаниями, как будто обрели их сами! Жить и совершенствоваться в мире, где все равны!

- А если кто-то не получил души Древнего? – Настя оглянулась на братьев и Сируса, которые валялись без сознания.

- У этих двух – уже есть души Древних, а третий – никогда их не получит, потому что в нелюдях совсем нет света. Для каждой души нужно хоть немного света. Никто из Древних не может жить в полной тьме. Поэтому все Древние покинули Согдума, когда в нем окончательно угас свет. Он был богом, когда-то объединившим наши души. Теперь от него почти ничего не осталось. Многие воплотились в распахнувших сознание людей на этой планете. Остальные улетели к другим обитаемым мирам искать вместилища разума.

- А что делать с нелюдями?

- Нелюди, как абсолютное зло, должны быть уничтожены! И не только физически, но и в информационном поле, - чтобы они не возвращались! Меррель знает, как это сделать! Меррель теперь знает все…

Существо Меррель-Рааль замолчало, и тысячи следущих вопросов остались без ответа. Но несколько ответов Настя все же получила.

Во-первых, от бога Согдума почти ничего не осталось… Но если это «почти ничего» дало Сирусу силу разрубать людей голыми руками – то бог был еще опасен даже без способности к внушению. И она будет держать Сируса крепко связанным, и - в клетке.

Во-вторых, - единое информационное поле Вселенной все-таки существует! Она читала на Земле о доказательствах его существования. Что-то про две однородные элементарные частицы, которые ведут себя связанно, даже если движутся со скоростью света на огромных расстояниях друг от друга. И что все галактики и звезды связаны между собой в единую энергетическую сеть.

И вот теперь выяснилось, что души разумных существ действительно бессмертны и существуют в этом едином инфополе, переселяясь в бренные тела. Поэтому время от времени во всех мирах появляются гении, опередившие свое время на века, и рождаются дети, помнящие о своих прошлых жизнях. Судя по известным на Земле фактам, души стараются вселяться в новорожденных из своих прошлых семей, и лишь при особых условиях вселяются во взрослых людей. Например, во время удара молнии. Или, как сейчас - при излучении шара колдуна.

Древних во время Войны Богов уничтожили почти всех разом, - у них не стало возможности вселяться в своих младенцев, потому что младенцев не осталось нигде, -даже, похоже, в Городе. Не осталось никого, кроме Каарта и Вьища, но они были уже достаточно большими, чтобы этому воспротивиться. И души Древних осели инертным туманом вокруг скрепившей их души Согдума на многие тысячелетия, напрасно дожидаясь своего воплощения во плоти.

И в-третьих, массовое переселение душ на обитаемую планету объясняет взрывное развитие цивилизации. На Земле после изобретения колеса вяло протекло почти шесть тысяч лет, не отмеченных большим количеством значимых изобретений, - и вдруг в девятнадцатом и двадцатом веках случился просто гигантский «взрыв» важнейших открытий. Жаль, она не успела спросить про машину времени, - создана она или нет! А ведь если есть хоть малейшая вероятность ее изобретения, - то наверняка – создана!

Драго притопал к Насте, застывшей в раздумьях возле Меррель, и положил свою горячую голову ей на плечо. Дракон сообщил, что теперь он будет чаще прилетать к Насте, потому что Крааль и всех остальных на Острове охраняет Шауп.

- Драго, нужно скорей перенести вея в Крепость! – ахнула Настя. – Он опасен для всех, кто увидит его лицо!

- Теперь не опасен! – Дракон переливался всеми цветами радуги и нетерпеливо бил хвостом перед взлетом. – Я внушил ему любить, кого надо! Теперь он строит! И охраняет Остров! Вместо меня!

Драго взмыл в небо. Наперекор внутреннему филологу, Насте захотелось сказать, что - ОКРЫЛЕННЫЙ дракон – взмыл в небо. Будет ли у нее когда-нибудь такая любовь? Она вспомнила безграничное счастье, бурлящее в Драго, и решила, что тоже может попытаться открыться для любви. Почему нет? Вот возьмет, и – распахнется высоким чувствам!

Поколебавшись, Настя развязала Меррель и привела ее в сознание. Она не стала спрашивать, помнит ли подруга оргию во дворце и свой страстный поцелуй, - конечно же, помнит, потому что «Меррель теперь знает все»!

Меррель не улыбнулась ей, как обычно. Она обвела глазами сверкающую золотом и бриллиантами подругу и валяющихся вокруг связанных людей, целомудренно прикрыла разодранным платьем оголенную грудь и молча устремилась к складу артефактов. Настя бросилась за ней, задавая свою тысячу вопросов:

- А сама Меррель знает, что она «теперь знает все»? Зачем Меррель идет на склад? Чтобы поискать машину времени? А Меррель сразу узнает машину времени, когда ее увидит? И на что похожа машина времени?! А почему Меррель ей не отвечает? Может быть, потому, что она уже – не Меррель?

- Наста, я – твоя Меррель! И мне нужно срочно найти одну вещь. - На складе Меррель прошлась вдоль рядов с артефактами и выхватила с полки туго скрученный «пергамент».

- Это что, – машина времени? – поразилась Настя.

- Это – антигравитация! Машина времени тоже должна где-то быть, ее создали уже давно! Если Каарт ее не нашел, значит она должна быть в городе Древних!

«Пергамент» легко раскрутился сначала под рост Каарта, потом под рост Вьища, и Меррель на парящих «носилках» переправила обоих в лабораторию, чтобы воскресить их под животворным излучением в камере:

- Это излучение исправляет мутации в генах, излечивает и даже воскрешает из мертвых! Я думаю, от яда оно тоже очищает!

Настя настояла, чтобы сначала в камеру засунули Сируса, - он был нужен ей бодрым и здоровым. Бог в Сирусе был уже не очень опасен – душ Древних больше у Согдума не было, как и способности внушать. Пожалуй, она уже не будет называть Согдума – богом. Бог – это свет и любовь, а Согдум – это черная сущность, которая сейчас корчится под излучением в камере. Это излучение вернуло к жизни мальчишку Волуча и Шаупа, но Меррель сказала, что их не корежило так, как корежит сейчас садюгу.

Сейчас камера подлечит и выдаст ей на блюдечке без голубой каемочки ее главного врага. Последнего врага, которого она должна уничтожить. Но она – не садистка, чтобы истязать даже такую мерзкую тварь, как Сирус. Но и по-быстрому убить или отпустить своего палача на все четыре стороны она не может. А не передать ей ли садюгу семье его жертвы? Это будет по-справедливости!

Наконец, камера выдала ей Сируса. Его тело, крепко связанное веревками, поднялось над металлическим столом и поплыло к выходу. Настя оцепенела. Спуститься за ним на лифте она не успеет, сейчас он удерет из Крепости навсегда! Она разбежалась и бросилась на Сируса сверху, стараясь добраться до горла. Сирус перевернулся в воздухе, сбросив ее с себя, и она едва успела вцепиться в веревки, чтобы не упасть с большой высоты.

Драться без опоры было трудно, она взобралась верхом на связанное тело и сильными ударами ладонями по вискам оглушила садюгу. Под правой ладонью полыхнуло разрядом, и Сирус рухнул вниз, придавив ее своей тяжестью.

Настя с проклятиями выбралась из-под него, и доползла до лица нелюдя: неужели сдох, сволочь? Ни черта она не даст ему уйти без мук! Сирус дышал и был в сознании.

- Меррель, - позвала она подругу. – А помоги мне найти семью девочки – южанки, замученной Сирусом. Ты должна знать, как это сделать.