Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

Давным-давно, когда мир был молод и в нем жила магия, между Светом и Тьмой существовало непрочное равновесие. Свет созидал, а Тьма разрушала. Свет освещал, а Тьма заслоняла. Свет дарил, а Тьма отнимала.

Но при этом Тьма проявляла недовольство. Она послала своих слуг к жителям Земли, чтобы склонить человечество на свою сторону. Она собирала силу, но чем больше ее становилось, тем больше росло желание обладать.

Она приняла форму Семи Демонов — проявление чистого зла, существовавшее только для того, чтобы питаться душами людей. Насытившись силой, они объединялись и пожирали сам Свет.

Человечество содрогнулось. Против сил Тьмы у большинства не было защиты. Лишь наделенные магией могли воздействовать на Тьму и ее слуг.

Эти немногие стали Хранителями, образовав Академию, чтобы противостоять злу, но даже им не хватало сил для победы. Требовалось оружие огромной силы, которое мог дать только сам Свет. Объединив свою магию, они произнесли заклинание вызова и призвали Стражей.

На призыв откликнулись семь воинов, созданных Светом для того, чтобы стать его воинами. Огромные бессмертные фигуры, крылатые и могучие, спустились с небес. Каждый из них держал в руках оружие, но также обладал клыками и когтями, чтобы разрывать врагов на части. Они стали Стражами человечества и вели долгую и кровопролитную войну с демонами Тьмы.

Пролилось много крови, содрогнулась земля, но, в конце концов, Стражи одержали победу. Они разорвали Семь Демонов на части и изгнали их из земного мира в тюрьмы, подготовленные Хранителями. Выполнив свой долг, они встали среди людей как воины, нечеловеческие, чужие и могущественные.

Хранители посчитали, что Стражам не место на земле, и с помощью своей магии погрузили бессмертных воинов в сон. Закованные в камень, они спали на протяжении многих веков, пока Тьма вновь не вырвалась на свободу в мир людей.

Стражи вновь выполнили свою задачу по избавлению мира людей от угрозы, исходящей от демонов, и вновь были отправлены Хранителями в сон. Они бодрствовали, сражались и спали. И так раз за разом.

В конце концов, первые Стражи потеряли интерес к защите человечества. Они не имели связи с людьми, которых защищали, не проводили с ними времени, мало знали их характеры и обычаи. Через некоторое время Хранители призвали Стражей, чтобы те защитили их от новой угрозы, но Стражи не проснулись. Они не смогли откликнуться на зов людей, и, казалось, что мир смертных падет под натиском Тьмы.

Академия была в отчаянии. Пока однажды не появилась властная женщина… обладающая собственной магией… которая проигнорировала попытки Хранителей отстранить ее от дел. Она знала, что опасность, грозящая человечеству, велика и что Стражи — единственная надежда ее народа на выживание.

Тогда она опустилась на колени у ног статуи Стража и стала молиться, чтобы он пробудился и защитил ее. Хранители насмехались и ругали ее, но мольбы подействовали. Страж откликнулся на ее призыв и пробудился ото сна. Он назвал эту женщину своей парой и вновь поднял оружие против Тьмы.

Одна за другой появлялись женщины, наделенные силой, и пробуждали Стражей, становясь их парами. Сверхъестественные воины победили Тьму, но после того, как угроза была ликвидирована, они отказались вернуться в сон и расстаться со своими парами. Они остались среди людей, отказавшись от бессмертия, чтобы дожить свои дни вместе с супругами.

Были призваны новые Стражи, и в легендах было записано, что любой, кто придет после, сохраняет право найти себе человеческую пару и пожертвовать своим положением, чтобы остаться рядом с ней.

Майкл Драммонд был человеком, благословленным сестрами, хотя бывали времена… например, как сейчас… когда он хотел бы, чтобы его родители, возможно, меньше благословляли и больше грешили. С профилактической точки зрения.

Но как добропорядочные ирландские католики, Маделайн и Стивен Драммонд произвели на свет пятерых здоровых детей… четырех красивых, независимых девочек и одного мальчика, к сожалению, оказавшегося в меньшинстве, застрявшего посередине и не имеющего никакой надежды на спасение.

Кто еще, как не сестра, могла заставить Драма стоять на улице в сырую, холодную сентябрьскую ночь с заледеневшей задницей, в то время как весь респектабельный Дублин уютно лежал в своих постелях?

«Никто, черт возьми», — признал он, засовывая руки поглубже в карманы своей потрепанной кожаной куртки. Никто, кроме сестры и настойчивого покалывания в затылке, которое мучило его, словно зуд.

Покалывание началось почти полгода назад, когда запланированные мероприятия, посвященные столетию Пасхального восстания[1], отклонились от намеченного курса и превратились в хаотичный кошмар с осколками бомб и окровавленными лицами. Правительство назвало это терроризмом, и Драм не мог с этим не согласиться, но он также не мог избавиться от назойливой уверенности в том, что это нападение стало сигналом к чему-то большему.

Драм не мог объяснить, что он имел в виду. Даже не мог указать в каком направлении, но с тех пор, как начались Пасхальные беспорядки, воздух в его родном Дублине стал казаться другим, более острым и тонким, как острие ножа, вечно приставленного к горлу.

Он даже представить не мог, что будет нести подобную чушь, не имея ни малейшего реального доказательства, на которое можно было бы указать и сказать: «Смотри. Видишь, как все изменилось?» Нет, Драм достаточно вырос, чтобы понимать, что это работает не так как у сестры, у которой было гораздо больше шансов увидеть надвигающуюся катастрофу, чем у него.

Они оба знали, что не стоит кричать о том, что падают небеса, пока у них не появилось чертовски веских доказательств, подтверждающих их заявления. Даже сентиментальные суеверные ирландцы четким росчерком пера проводили грань между интуицией и безумием. Драм держал рот на замке.

Он также не терял бдительности, хотя бы для того, чтобы не видеть сны. Игнорирование своих чувств приводило лишь к беспокойному сну и постоянным видениям о том, о чем он не хотел говорить и не хотел бы вспоминать.

Поэтому принял меры и изложил их с точки зрения современной преступности и роста мирового терроризма. Он старался донести до членов своей семьи, что в современном мире никто не должен глупо рисковать, что семья должна держаться вместе и прикрывать друг друга.

Поэтому он сам был виноват в том, что младшая из его сестер вытащила его в такой час в неприятную сырость. Разумеется, он предпочел бы сидеть за стойкой бара в «Кожа да кости» в районе Либерти.

Но бродить по улицам в одиночку в темноте до полуночи было одним из тех занятий, которые он просил своих сестер не делать, и поэтому, уступив одной из них, он оказался чуть ближе к скалистым берегам лицемерия, чем ему хотелось бы. Еще год назад он бы и не задумался о таком графике, но за этот год в Дублине многое изменилось.

Однако Мэйв, сестра, о которой идет речь, и самая младшая в их стае, опаздывала. Как обычно. Она вытащила его из «Костей» менее чем за час до закрытия, как раз когда пиво лилось рекой, а музыка заставляла притоптывать ногой за стойкой. При таких обстоятельствах она могла бы хотя бы немного поторопиться.

Но спешка была не в характере Мэйв, по крайней мере, в той мере, в какой это имело смысл для остального мира. Время от времени она спешила куда-то, чаще всего оставляя за собой запах пролитого чая с молоком и роняя клочки бумаги направо и налево.

Причина этому всегда была книга, которая внезапно понадобилась, но была заброшена несколькими часами ранее в гостиной, потому что она перенесла свое гнездышко для писанины на стол возле кухни, где освещение лучше. А может быть, это был Интернет на компьютере, которым она пользовалась не чаще, чем того требовала необходимость, и с большой неохотой, потому что электронные устройства никогда не нравились Мэйв Драммонд.

В любом случае она торопилась ровно столько, сколько требовалось для ее причины, а затем пряталась, словно мышь, и не поднимала шума до следующего срочного вызова, когда ей что-то было необходимо. Такова была Мэйв… двадцать четыре года, кандидат наук, уже на пути к тому, чтобы стать профессиональным ученым.

По крайней мере, это объясняло нынешнее странное окружение Драма. Аббатство Святого Ультана находилось на территории Тринити-Колледжа, полузабытое и погруженное в тоску. В немногих оставшихся зданиях, давно покинутых монахами, хранилась коллекция церковных документов и произведений искусства, относящихся к эпохе Средневековья и вплоть до Темных веков.

Ученые из соседнего университета регулярно посылали оставшимся в живых братьям просьбы о доступе к старинным книгам, иллюминированным рукописям, сохранившимся письмам и свиткам, в которых находилась информация еще со времен ирландских королевств. Для Мэйв это место напоминало Неверленд и Тир-на-Ног в одном флаконе.

У Драма же от Аббатства всегда бежали мурашки по коже. Он никогда не чувствовал себя спокойно в тени громадных известняковых зданий, холодный серый цвет камня был испещрен черными пятнами, которые, как он знал, появились в результате сырой дублинской погоды и многовекового загрязнения воздуха.

Но для него они всегда выглядели как гниль, сочащаяся из пор этого места. Земля под ногами казалась ему гораздо менее освященной, чем предполагалось для Церкви. Конечно, учителя и другие люди всегда называли его чудаком.

Правда заключалась в том, что его семья любила фантазировать. Его бабушка выдумала несколько случаев полиомиелита среди родственников и друзей задолго до того, как была изобретена вакцина, а по слухам, ее бабушка однажды выдумала, что пассажиры на борту непотопляемого корабля, плывущего из Англии в Нью-Йорк в 1912 году, могли бы решить свои проблемы до того, как наступит прилив.

Драм не мог поклясться в достоверности ни одной из семейных историй, но он точно знал, что припарки его старшей сестры Сорши вылечат инфекцию быстрее, чем любой антибиотик, который она могла прописать, и что Мэйв, при всей своей невнимательности к окружающему миру, всегда знала, когда зазвонит телефон, и кто будет на другом конце провода.

Она также знала, когда кто-то из ее знакомых заболеет или получит травму, кто из кандидатов победит на выборах, у кого родится ребенок какого пола, сколько весит, в какое время и в какой день. Это сводило с ума семейных создателей коэффициентов.

Драм никогда не видел даже проблеска будущего… спасибо небесам за маленькие приятности… но, если бы на него надавили, он был бы вынужден признать, что видит кое-какие вещи, находит вещи. Иногда.

В данный момент ему была хорошо видна территория аббатства, хотя небольшой туман заслонял все вокруг. Он окутывал кусты и статуи, стелился между деревьями и расступался, как шепот, когда показалась фигура Мэйв, мчавшаяся к нему.

Уголок рта Драма приподнялся, и он приоткрыл губы, чтобы подразнить ее за то, что она вообразила, будто у него есть страницы, которые нужно изучить, когда фонарь с соседней улицы осветил ее лицо. Яркий свет ламп потускнел к тому времени, когда он заметил похожие на лань глаза и узкий заостренный подбородок Мэйв на фоне цепляющихся теней, но этого было достаточно, чтобы показать Драму, что что-то очень и очень не так.

— Майкл. — настойчивость в ее голосе перекрывала стук каблуков ботинок по мощеной дорожке и заставляла его живот напрягаться. — Быстрее! Мы должны уехать. Сейчас же.

Она даже не остановилась, чтобы поприветствовать его, а просто вцепилась в его локоть и потащила в ту сторону, откуда он пришел четверть часа назад. Таща его за собой, как мул тащит плуг, она свернула с дорожки и скрылась в тени между часовней и оружейной, пристроенной к соседнему переоборудованному лазарету.

Он споткнулся о неровный участок земли, но тут же выпрямился и поспешил за ней. Кровь в его жилах, казалось, горела от нахлынувшей энергии, а волосы на затылке встали дыбом. Драм пытался успокоить себя тем, что зловещие слова сестры и ее паника оказались просто заразными, как зевота, но комок в животе не ослабевал.

— Мэй, помедленнее, — сказал он, освобождаясь от ее хватки. — Скажи мне, что привело тебя в такое состояние, любимая. Что происходит?

Она покачала головой, не удосужившись взглянуть на него.

— Просто поторопись. Нам нужно попасть домой. Что-то должно произойти.

Его сердце бешено заколотилось.

— С кем?

— Это просто произойдет, Майкл. Поторопись.

И поэтому он поторопился. Мэйв никогда не ошибалась.

Драм позволил сестре провести его через темноту под стеной часовни. Она, казалось, нависала над ними, наклонившись под опасным углом. Каменные подпорки заскрипели, как старое дерево, а кричащие лица статуй смотрели на них сверху вниз, как сказочные ведьмы.

Господи Иисусе. Он сошел с ума, или в сегодняшнем пироге с говядиной были совсем другие грибы?

Мэйв крепче сжала его руку, ее короткие ноги преодолевали расстояние с такой скоростью, что ему приходилось напрягаться. Она бежала так, словно за ней гнались собаки, и хотя он не видел ее лица, но чувствовал, как от нее исходят тревога и страх, словно пар от ее дыхания в прохладном воздухе. Он почти видел ее, и это было не то Зрение, которым обладал Драм.

— Давай, давай.

Он услышал слова сестры, прозвучавшие сквозь стиснутые зубы, но не мог понять, обращается ли она к нему или ко всей Вселенной в целом. Мэйв никогда не могла похвастаться большим терпением.

Она была из тех детей, которым приходилось напоминать, что миксер должен перестать работать, прежде чем засунуть туда палец и зачерпнуть тесто. Он не удивился бы, если бы обнаружил, что она требует, чтобы все, что она предвидела, поскорее закончилось.

Судя по ее поведению и той панике, в которой она схватила его и убежала, Драм, напротив, совсем не торопился. В самом деле, если бы надвигающаяся катастрофа захотела отменить дублинское турне, он не проронил бы и слезинки. Мэйв начала пугать его, и, как многие мужчины до него, когда Драм пугался, он также злился.

Это означало, что когда воздух озарила внезапная вспышка молнии, он приветствовал это явление гневным возгласом:

— Да отстань!

К лучшему или к худшему, но слова были заглушены грохотом грома.

Почему возникло ощущение, что небеса сделали это специально?

Драм мог бы даже драматично поднять к небу трясущийся кулак, если бы сестра в этот самый момент не впилась ногтями в кожу его руки и не толкнула вперед.

— Беги! — крикнула она, и, услышав в ее голосе ужас и настойчивость, Драм, отбросив негодование, бросился бежать.

Как оказалось, этот первый шаг мог спасти ему жизнь.

Это была одна из трех вещей, что он успел сделать, потому что как раз в тот момент, когда он начал бежать, какая-то невидимая сила ухватилась за землю и встряхнула ее, как ковер в день уборки. Земля под ними вздыбилась и подбросила их в воздух, отчего брат и сестра растянулись на холодной мокрой траве.

Драм успел только поднять голову и выплюнуть полный рот земли, когда в нескольких футах от места его приземления раздался еще один грохот, совсем не похожий на резкий раскат грома. На том самом месте, где он стоял до того, как Мэйв закричала.

И тогда Драм закричал.

Он надеялся, что этот крик походил больше на удивление; но, в данный момент, напоминал скорее девичий вопль, сотрясавших воздух вокруг них. Драм ожидал, что со шпиля спустится банши и предупредит их о грозящей гибели, но то, что он увидел, показалось ему и в половину не таким правдоподобным.

Адреналин подхватил его, как котенка за шиворот, и он отполз от второго столкновения, движимый инстинктом выживания. Он перекатился на спину и пополз по траве, как краб, скользя руками и ногами по мокрым травинкам, желая, чтобы моросящий дождь смилостивился над ним и заслонил зрелище, представшее перед его глазами.

На месте, где он стоял мгновение назад, зияла воронка, комья почвы были разбросаны в разные стороны, как крошки вокруг пирожного. По меньшей мере пять футов в ширину и столько же в глубину, уродливая дыра, казалось, извергала из себя потрескавшиеся и разбитые останки одной из искусно вырезанных статуй, украшавшей витиеватые башенки часовни.

Взгляд Драма остановился на разрушенных каменных глыбах в тот же миг, когда в темноте сверкнула еще одна молния, и почти одновременно с ней раздался раскат грома. От гулкого грохота у Драма застучали зубы, и он вздрогнул, подняв руки вверх, зажимая уши, словно защищаясь от оглушительного удара.

Но не смог защититься от раскинувшегося вида.

Его глаза на мгновение закрылись. Он не контролировал свое тело, когда молния, казалось, ударила в землю всего в нескольких дюймах от его ног. Даже через закрытые веки яркий свет чуть его не ослепил.

Возможно, это случилось на мгновение. А может быть, и навсегда. Иначе как объяснить то зрелище, которое предстало перед ним, когда он открыл глаза? На его глазах груда камня раскололась еще больше, и в ночное небо вылетело не то небесное, не то адское создание.

Драм никогда не видел ничего подобного. Оно закричало, не как банши, а как валькирия, — крик грохочущих щитов и окровавленных копий, сражений и яростной решимости. Ее тело стрелой пронеслось по воздуху, словно оно гналось за молнией.

В этот короткий миг серая кожа стала серебристой, блестящей от дождя и сияющей в ослепительном свете. Поднявшись на высоту, оно расправило огромные пернатые крылья, отбрасывая тень на Драма и Мэйв. Затем, так же стремительно, как и поднялось, оно нырнуло в тень, где оружейная упиралась в высокую стену монастырского сада.

Существо заревело и вокруг него взорвался красный шар, похожий на кровь. Мрачный свет осветил крылатую тварь, а также виновника оглушительного рева… человеческую фигуру в черном одеянии с капюшоном и со странным символом на левой груди.

Драм одновременно подумал, что нужно помочь собрату, и что он не хочет подходить к фигуре в мантии ближе, чем к той, что с крыльями и хвостом. Если второе беспокоило его потому, что не должно было существовать в его реальности, то от первого он буквально покрывался мурашками.

Мужчина… ну, не стоит предполагать, ведь это могла быть и женщина, но, по крайней мере, он определенно выглядел человеком… заставил Драма отшатнуться на чисто физическом уровне. Конечно, одежда указывала на некоторую эксцентричность, но почему один ее вид должен вызывать у Драма желание взять сестру и уехать куда-нибудь очень далеко? У него не было ответа на этот вопрос, но небольшой дискомфорт не означал, что он может позволить себе стоять и смотреть, как монстр разрывает на части человека.

У него не было оружия, и он не собирался жертвовать своей жизнью ради незнакомца, но мог хотя бы отвлечь внимание. Пошарив рукой по краю кратера рядом с собой, Драм обхватил рукой кусок гранита размером примерно с мяч для крикета и переложил его в правую руку.

— Эй! — крикнул он, свистнув. Затем, не дожидаясь, привлечение внимания кого-либо из них, он метнул камень в голову чудовищной твари.

Упоминал ли Драм, что никогда не играл в крикет? Или в бейсбол? Или в любую другую игру, кроме футбола, где игрок никогда не брал мяч в руки, не говоря уже о том, чтобы попытаться бросить его с какой-либо точностью?

Камень не попал в цель, а ударился о стену монастыря в трех футах позади крылатого зверя и еще дальше от человека в черной мантии. Поэтому Драм никак не ожидал, что тот повернется в его сторону и пошлет еще один красный шар прямо ему в голову.

Закричав, Драм бросился к сестре и покатил их обоих по земле. Мэйв запротестовала, но резко замолчала, когда огненный шар попал в землю, где она лежала мгновение назад. Для нее этот удар, должно быть, был шоком, но для Драма вторым за сегодняшний день. Черт возьми, вторым за последние четверть часа!

А ведь он пытался помочь этому придурку. В наше время люди не испытывали чувства благодарности. Может быть, сейчас самое время забыть о нем и поторопиться домой?

Прежде чем Драм успел собраться с мыслями и предложить это сестре, чудовище издало еще один пронзительный вопль и полоснуло длинными когтистыми пальцами по лицу человеку в черном. Фигура вскрикнула и отшатнулась назад, подняв руки, чтобы выпустить не огненный шар, а красную молнию.

Существо отпрыгнуло в сторону, и молния, пролетев мимо, врезалась в сырую землю. При ударе земля содрогнулась почти так же сильно, как перед появлением существа.

Мощный взмах крыльев поднял тварь в воздух высоко над стеной сада. Драм видел, как оно приготовилось к атаке, и человек в черном, должно быть, заметил то же самое, потому что, прежде чем чудовище успело нанести удар, фигура в черном вскочила на ноги и побежала сквозь тени прочь от аббатства по скользким от дождя улицам Дублина.

Раскаты грома и молнии прекратились, как будто кто-то щелкнул выключателем, погрузив землю во тьму. Почему-то даже огни близлежащих улиц казались приглушенными, оставляя Драма и Мэйв беспомощными, как котят, еще не открывших глаза. Однако Драм мог слышать и даже в темноте различил мягкий стук о землю и порыв воздуха, когда что-то быстро двинулось к нему.

— Кто ты? — потребовал голос.

Драм не был готов ни к вопросу, ни к звуку голоса. Во-первых, потому, что не успел разглядеть, что это парило над головой в белой вспышке молнии, а затем атаковало враждебную фигуру в темной одежде.

Расстояние между ним с сестрой и темнотой освещалось лишь редкими огненными шарами и разрядами молний, от которых исходили только тревожные вспышки, пойманные на лету.

Во-вторых, Драм на мгновение опешил от вопроса, потому что, кто бы ни говорил, голос принадлежал женщине. Очень сердитой женщине.

Инстинктивно Драм заговорил голосом, который отточил за долгие годы жизни с пятью независимыми женщинами… успокаивающий, но не покровительственный.

— Майкл Драммонд. А это моя сестра. Мы не представляем для тебя угрозы.

Голос усмехнулся.

— Как будто человеческий мужчина, швыряющий камни, и дрожащая девушка могут угрожать Стражу. Вы ночные?

Драм покачал головой, моргая, пока мир медленно обретать ясность. Глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к полумраку после резкой смены освещения, но вскоре он обнаружил, что смотрит в самое необычное лицо, которое когда-либо видел. Лицо, чья изогнутая губа и сверкающий клык требовали немедленного ответа.

Жаль, что единственный ответ, который он мог предложить, был больше похож на вопрос.

— Прости, что?

Лицо напряглось, как и кулак, который, как он заметил, вцепился в его рубашку спереди, удерживая на месте.

Драм хорошо знал, как выглядит лицо разгневанной женщины, но лицо у существа, стоявшего перед ним, было совсем другое. «У женщины», — пожалуй, лучше назвать существо женщиной, потому что оно безошибочно было ею и еще более безошибочно — не человеком.

У нее была бледная кожа, почти серая, похожая на известняк, который часто можно увидеть на зеленых полях Ирландии. Это была первая подсказка, хотя он готов был поспорить на свой последний евро, что, если бы он осмелился прикоснуться к ней, то под его пальцами кожа оказалась бы мягкой и упругой. Но клыки не позволили прибегнуть к подобному исследованию.

Клыки, как и остальные черты лица, прочно сидели на нечеловеческой статуе. Хотя они были четкими, словно сделанные рукой мастера, в их форме было что-то потустороннее… скулы слишком резкие, глаза немного длинные. Переносица казалась несколько приплюснутой, а брови, словно острием ножа, срезаны над такими темными глазами, что в черноте не было видно зрачка, а в глубине, казалось, мерцало красное пламя.

Он обнаружил, что встревожен тем, как крепко она одной рукой вцепилась в его рубашку. При росте шесть футов три дюйма (190 см) и весе чуть меньше двухсот фунтов (90 кг), чтобы потрясти Майкла Драммонда, требовалась определенная сила, но эта женщина сделала это одной рукой так же непринужденно, словно подняла чайник.

Она зашипела, и это заставило его подумать, что, возможно, он пропустил что-то важное, пока ее изучал. Его мать была бы потрясена отсутствием у него манер.

— Я спросила, ты из Общества, человек? — повторило существо. — Мне показалось странным, если бы верный Академии человек решил бросить оружие в одного из воинов, которым он призван служить.

Драм покачал головой.

— Прости, но я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какая Академия? Ты права в том, что я человек, но мне еще предстоит узнать, что это для тебя значит.

Где-то позади него Мэйв тихо пискнула. Он бы назвал этот звук хныканьем, но в прошлый раз она так сильно ударила каблуком своей туфли по его ноге, что он хромал три дня.

Вспомнив о ее присутствии, он подавил восхищение, вызванное появлением перед ним женского существа, и сосредоточился на более важных делах.

— В любом случае, сейчас разговор идет не об Академии, — сказал он, придав своему тону немного стали. — Более важный вопрос заключается в том, намереваешься ли ты причинить вред моей сестре или мне.

Существо издало звук, похожий на рычание, и отпустило его рубашку. Неожиданное движение нарушило его равновесие, и Драм, как идиот, упал на задницу.

— Я не причиняю вреда людям. Мои враги — Общество и Тьма, а не вы. — поднявшись на ноги, серая женщина перевела взгляд на Мэйв и задала вопрос. — Если вы не члены Академии, то, боюсь, дела обстоят хуже, чем я предполагала. Планируется что-то злое. Мы все должны уйти подальше отсюда.

Мэйв снова пискнула, соглашаясь, но Драм предпочел не торопиться. Вообще-то, после того как он получил полное представление о странном женском существе, хмуро взирающей на него, ему определенно хотелось не торопиться.

Она была великолепна.

Человек или нет, но женщина выглядела, словно из его фантазий. Фигурой, как воительница-амазонка, она не только соответствовала его росту, но и, пожалуй, превосходила его на два-три дюйма, а от каждого ее изгиба у мужчины замирало дыхание.

Драм знал это совершенно точно, и не только потому, что ему вдруг стало трудно выполнять обыденную работу — дышать, но и потому, что ему посчастливилось хорошенько ее разглядеть.

Одетая в тунику, обнажавшую руки и левое плечо и заканчивавшуюся на середине сильных, пышных и самых эффектных бедрах, которые когда-либо видел Драм, женщина, казалось, не была обеспокоена ни своим скудным нарядом, ни прохладой ночного воздуха. Напротив, ее внимание было сосредоточено, взгляд расфокусирован, кончики крыльев трепетали, когда она стояла почти так же неподвижно, как готическая статуя, на которую она походила.

Эти крылья завораживали его. Огромные и мощные, они, должно быть, легко достигали двенадцати футов или даже больше в развернутом виде, но сейчас они прижимались к спине женщине. Но, даже в этом случае, их кончики почти касались земли рядом с концом толстого, укороченного хвоста, а первые суставы простирались над головой, создавая при плохом освещении впечатление рогов. По краям хвоста виднелись перья, но по форме он больше напоминал летучую мышь, чем птицу. Получился убедительный гибрид, не поддающийся ни правилам, ни ожиданиям.

Но это дало понять, кем она была.

Горгульей.

Если оставить в стороне невозможность того, чтобы такое существо ожило и бродило по земле, он не мог найти другого объяснения. Черты лица, крылья, тысяча оттенков серого, в которые окрашены ее кожа, волосы и одежда — все это имело только одно логичное… (крайне нелогичное) объяснение.

Конечно, были и более тонкие детали. Например, у нее были клыки… длинные, острые, грозные зубы, явно предназначенные для того, чтобы пронзать и разрывать плоть. А на сильных тонких пальцах красовались смертоносные когти, которые, по мнению Драма, без труда порвали бы рубашку и даже грудь и вырвали бы сердце прямо из груди.

Головокружение на минуту затуманило его зрение, пока этот образ мелькал и исчезал из его сознания. Он вознес молитву, благодаря за то, что не успел подумать об этом, пока она еще держала его в руках. Он мог бы шмыгнуть или, по крайней мере, заплакать, как маленькая девочка. Очень плохо для его имиджа.

Он попытался отвлечься, переключив внимание с ее рук на ноги… что было нелегко, учитывая их поистине впечатляющий вид… но это привело к тому, что его взгляд упал на ступни, на которых были когти. Спереди и сзади, и, судя по их форме, они явно были приспособлены для того, чтобы сидеть высоко на узких уступах зданий.

Как у горгульи.

Что же, во имя небес, здесь происходило?

Не успел он озвучить этот вопрос или его более дипломатичную версию, как земля под ним снова дрогнула. По крайней мере, на этот раз он уже сидел на заднице, и падать было некуда, но от ощущения твердой земли, накатывающей, как волны на Ирландском море, у него все равно забурчало в животе. Драм считал себя достаточно хорошим моряком и никогда не страдал от морской болезни, но, когда земля двигалась как вода, человеческий инстинкт восставал против неправильности этого.

Движение сопровождалось низким грохотом, похожим на гром, но более глубоким и угрожающим. Над шумом послышалось рычание горгульи и крик сестры.

Выругавшись себе под нос за то, что забыл о ней, увлекшись мифическим существом, ожившим на их глазах, Драм направился к Мэйв. От мысли идти пешком он отказался почти сразу. Не в силах стоять на ногах, когда земля под ногами брыкалась, как необъезженная лошадь, он пополз, не обращая внимания на мокрую траву и грязь, которые быстро облепили ладони и штанины.

— Спокойно, Мэй, — успокаивал он, обнимая ее, как только оказался достаточно близко. — Это всего лишь землетрясение. Оно скоро закончится.

Она прижалась к нему крепко, как обезьянка.

— Это Ирландия. У нас не бывает землетрясений.

Драм это знал, но что ему еще было сказать? Земля все еще дрожала под ними; следовательно… землетрясение.

— Конечно, бывают. Просто они небольшие, и мы не часто их ощущаем. Уверен, что рано или поздно мы должны были получить хорошую взбучку.

— Женщина права. Это не землетрясение. — глаза горгульи вспыхнули оранжевым огнем, когда она заговорила. — Что-то неестественное вызывает это движение земли, что-то, что не под силу ни одному члену Общества. Я чувствую, что за этим стоит магия.

— Магия?

Если Драм и собирался скрыть в своем голосе недоверие, то ему это не удалось, и он устроил фейерверк. Что-то вроде того, что устроила фигура в капюшоне совсем недавно. Выражение лица существа сказало ему об этом.

— Ты видел, как ночной на твоих глазах творил заклинания. Ты смотришь на меня и сомневаешься в существовании магии, человек?

Что ж. Возможно, она была права.

Мэйв спасла его от оправданий.

— Это противоестественно, Майкл. Ты это знаешь. Я знаю. Ты не настолько слеп, как тебе хочется притвориться.

Он сжал губы. Сейчас было не время вступать в любимую тему застольных разговоров членов его семьи… почему Драм так упорно боролся с талантами, которые так сильно проявлялись в его роду.

У него были и другие, более насущные заботы: поговорить с живой статуей, стоящей перед ним, и увести себя и свою младшую сестру в более безопасное место, подальше от нескольких тысяч тонн падающего камня.

— В настоящий момент, — ответил он, — меня меньше волнует, что является причиной, а больше — как ее пережить.

Как только он произнес эти слова, дрожь прекратилась, земля замерла, хотя Драм готов был поклясться, что продолжает ощущать, как дрожат его кости. Возможно, он даже издал бы вздох облегчения… сдержанный вздох… если бы кто-то не испортил момент широко раскрытыми глазами, загадочным и неуверенным шепотом.

— Это еще не конец.

Драм взглянул в голубые глаза сестры и скривился. Он ненавидел, когда она была права.

Эш проснулась, чувствуя ярость и смятение. До этого момента ее мир состоял из ничего… буквальной из пустоты… на протяжении всей вечности; затем, в одно мгновение, что-то в ней появилось. За один космический миг она превратилась из парящей в эфире частицы Света в полностью сформировавшуюся индивидуальную сущность.

Неплохо было бы предупредить об этом.

Она взмыла в небо, потому что была рождена для этого, и порыв воздуха, коснувшийся кожи, помог очистить ее разум от паутины небытия. Инстинкт заставлял ее крылья двигаться, когда знания хлынули потоком, заполняя пустое пространство… знания о том, кто она такая, зачем ее призвали, кто ее враг и как она и ее братья будут с ним сражаться.

От этой информации у нее закружилась голова, подобно молнии, прорезавшей тьму. За один удар человеческого сердца она узнала всю историю своей расы, и в ней увидела, что такая одна.

Такого Стража, как она, еще не было. Эш была первой в своем роде, яростной и умелой, как и все остальные, но отличалась от них фундаментальным и сокрушительным образом. Потому что она была собой.

Женщиной.

Стражи всегда отвечали на призыв как мужчины. Эш знала это. Она видела, как они просыпались, начиная с самых первых собратьев, поднявшихся в воздух, и заканчивая теми, кто, как подсказывал ей инстинкт, в данный момент ходит по этой земле. Она видела всю их родословную, историю выигранных битв и побежденных врагов, и понимала, что само ее существование привело в движение цепь событий, которые изменят реальность.

Этого казалось слишком много, чтобы осознать в течение первых трех секунд пребывания в сознании. К счастью, судьба сразу же дала выход ее вспыльчивости.

Когда она посмотрела вниз, ее острое зрение видело сквозь тени так же легко, как человек видит в пасмурный полуденный день. Спрятавшись в темноте у подножия стены здания, Эш заметила одного из своих заклятых врагов… ночного… выпускающего свою неестественную энергию на землю у своих ног.

Она приземлилась прямо на него, раскинув крылья и вытянув когти, как орел, охотящийся за зайцем. Инстинкт, должно быть, предупредил приспешника Тьмы о ее приближении, потому что за мгновение до того, как она вонзила свои длинные изогнутые когти ему в лицо, он увернулся.

Ей бы очень хотелось ослепить ночного первым же ударом, но это было неважно. Она превосходила противника в бою настолько, что сражение стало почти смешным; она могла позволить себе проявить терпение.

Приспешник отреагировал предсказуемо: собрал свою нечестивую силу в огненный шар и направил в ее сторону. Болезненный красный свет его магии на мгновение осветил ночь, и этого оказалось достаточно, чтобы их заметил кто-то еще.

Эш услышала чей-то крик, раздавшийся в нескольких метрах от нее, на открытой площадке между соседними зданиями. Мгновением позже в воздухе пролетел камень и разбился о стену в нескольких футах от нее. Кому он предназначался — ей или ночному? В любом случае, кто бы ни бросил камень, у него явно проблемы с прицелом.

Неожиданное вмешательство не затруднило для Эш выполнение долга. Она собралась с силами для новой атаки, но увидела, что ее противник переключил свое внимание с нее. Он наколдовал еще один огненный шар и бросил в сторону человека, прервавшего их.

Она увидела, как магия устремилась к двум человеческим фигурам, уже полулежащим на мокрой земле, но, к счастью, хотя бы один из них успел достаточно быстро переместиться, чтобы увести их обоих из-под удара. Более крупный человек бросился на другого и развернул их вправо, когда в то место, где они лежали попал огненный шар.

В ярости от того, что мерзкий приспешник осмелился напасть на человека в присутствии Стража… в ее присутствии… Эш закричала и ударила когтями по лицу ночного, нанося смертельно острые удары.

Он отшатнулся назад и нанес ответный удар, направив в нее поток электричества, похожего на красную молнию. Эш знала, что этот удар предназначался ей, но отпрыгнула в сторону, а приспешник уже потерял равновесие. Вместо того чтобы поразить ее, энергия пронеслась над ее головой и попала в землю.

Когда магия коснулась почвы, Эш почувствовала, как земля под ее ногами задрожала. Слой грязи и камней запротестовал против заражения темной магией ночного. Он не хотел принимать ее также, как и она.

Эш взмыла в воздух, намереваясь провести еще одну атаку сверху, но, видимо, маг понял, что сделал с землей. Он бросился в сторону соседней улицы и исчез за какой-то магической завесой, прежде чем она успела последовать за ним.

Выругавшись, она собралась с силами и повернулась, чтобы проверить, окажутся ли оставшиеся человеческие фигуры врагами или союзниками. А может быть, просто невинными прохожими. Которые любят бросать камни.

К тому времени, когда Эш коснулась земли и сложила крылья за спиной, недоумение и шок сделали ее раздражительной. Возможно, именно этим объяснялась ее немногословность в общении с человеком, которого она нашла распростертым у своих ног, и который смотрел на нее широкими темными глазами, даже когда пытался защитить женщину своего вида.

Еще до того, как Эш задала этот вопрос, она знала, что ни один из этих людей не принадлежит к приспешникам Тьмы. Зло, связанное с Обществом Вечного Мрака, оставляло на душе пятно, которое невозможно скрыть, особенно от тех, кто поклялся защищать от них.

Однако что-то в воздухе заставило ее вздрогнуть, и, если это исходило не от этих людей, то ситуация была действительно серьезной. Она ощущала вокруг них холодную тьму, не имеющую ничего общего ни с временем года, ни с временем суток.

Какое-то зло пустило корни неподалеку и показало свои отростки. По ощущениям, это было нечто большее, чем то, с чем мог бы справиться один ночной с помощью нескольких ударов темной энергии. За этим стояло что-то еще. Для этого и была призвана Эш, и для этого она должна исполнить свой долг, ради которого появилась на свет.

Она сможет уничтожить зло.

Но сначала нужно проводить этих людей в безопасное место. Стражи, подобные ей, существовали для защиты человечества; она вряд ли могла бросить двух представителей этого вида, когда они буквально упали к ее ногам. Эш жила, чтобы их защищать.

Но как ей реагировать, когда эти глупые существа отказывались прислушиваться к ней?

Даже после того, как земля снова содрогнулась, мужчина и женщина остались на месте и обсуждали причину этой дрожи, вместо того чтобы искать укрытие, как сделал бы любой здравомыслящий человек.

Мужчина, похоже, решил сосредоточиться на несущественном, а не на собственной безопасности. Вот и сейчас, к примеру, он задумывался о магии, в то время как ему следовало бы спасаться бегством. К счастью, сестра указала ему на его глупость раньше, чем Эш успела это сделать… причем в гораздо более мягких выражениях, чем Эш планировала.

— Ты не настолько слеп, как тебе хочется притвориться, — закончила женщина.

— В настоящий момент, меня меньше волнует, что является причиной, а больше — как ее пережить, — ответил он.

Дрожь прекратилась так же внезапно, как и началась, и человек… Майкл Драммонд, как он себя называл… вздохнул с облегчением. Эш подумала, что это, пожалуй, несколько поспешно. Так же поступила и человеческая женщина.

— Это еще не конец, — сказала Мэйв.

По крайней мере, один из них здраво мыслил.

— Твоя сестра права, — согласилась Эш. — Земля содрогается в ответ на нанесенное ей оскорбление. Она пытается отвергнуть осквернение Тьмой.

Мужчина пристально посмотрел на нее. Затем еще раз. Затем он склонил голову на бок.

— An bhfuil Gaeilge agat?[2]

— Что?

Мужчина пожал плечами.

— Я не понял ни слова из того, что ты сказала. Подумал, что, может быть, ты говоришь на ирландском.

Неужели он подумал, что стал говорить яснее, неся подобную чушь?

— Чтобы понять, нужно слушать непредвзято, Майкл.

Женщина, казалось, пришла в себя после землетрясения. Она высвободилась из объятий брата и поднялась на ноги, вытирая руки, а затем протянула одну из них Эш.

— Я бы извинилась за его поведение, но он просто совершит еще один идиотский поступок, и все начнется сначала. — произнесла женщина, скривившись. — Кстати, если ты не услышала, меня зовут Мэйв.

Эш нерешительно пожала руку. Человеческий обычай казался ей знакомым, но прикосновение ощущалось неловко.

— Я слышала.

Держась за руку, Мэйв сузила глаза и присмотрелась.

— Вот почему ты здесь, не так ли? Каким-то образом вы двое связаны. Ты и то, что я предвидела.

Это заставило Эш присмотреться к ней. Она крепче сжала руку и потребовала:

— Что ты видела?

Голубые глаза человека расслабились и расфокусировались, когда Мэйв ответила.

— Черное облако. Огонь. Кровь. Тени, которые могут протянуть руку, схватить тебя и высосать жизнь, пока ты кричишь, кричишь, а тебя никто не слышит. Боль. Цепи. И что-то… еще.

Мужчина вскочил на ноги и положил руку на плечо сестры, словно пытаясь защитить ее от видения.

— Может быть, это было даже не видение. Ты много работала, Мэй. Уже поздно. Может это был сон…

— Я знаю, что такое видение, Майкл Стивен. У меня было около двадцати лет, чтобы к ним привыкнуть.

Эш поаплодировала как уверенности этого заявления, так и резкому голосу, которым оно было произнесено. Все-таки у человеческой девушки был стержень. Учитывая ее очевидный страх во время землетрясения, Эш задумалась.

— Но…

— И снова твоя сестра оценивает ситуацию лучше, чем ты. То, что она увидела, — это будущее, которого ночные хотят добиться. — она пробежалась взглядом по женщине и нахмурилась. Она видела в девушке силу, но не ту, которую, как ей подсказывало что-то, она искала. — В тебе есть магия, но ты не похожа на тех, кого обучают в Академии. Тебя не приняли из-за твоего пола?

Мужчина шагнул вперед, встав между двумя женщинами. Выражение его лица стало воинственным.

— Повторяю, никто здесь не понимает, о чем ты говоришь. Английский язык поможет тебе добиться большего. Если тебе конечно удастся.

В душе Эш боролись раздражение и веселье. С одной стороны, ей не нравился этот Майкл Драммонд за то, как он бросает ей вызов, и за тон, которым он часто с ней разговаривает. Но с другой стороны, то, как он был полон решимости защитить свою сестру от нее, казалось ей почти… милым. Как будто она не могла разорвать его на части, не прилагая особых усилий.

Подавить рык и сдержать улыбку оказалось сложнее, чем она ожидала. Рычание, в конце концов, застряло у нее в горле, и она почувствовала, что хочет чихнуть.

— Если ты не знаешь об Академии и Обществе, человек, то любое мое объяснение займет гораздо больше времени, чем я считаю разумным потратить. Мы слишком открыты, и я боюсь, что Тьма может еще сделать.

— Тогда вернемся в «Кости». В паб Майкла, — уточнила Мэйв, когда оба недоверчиво посмотрели на нее. Ну, Эш была уверена, что выглядела просто озадаченной; Майкл Драммонд же выглядел одновременно шокированным и ужаснувшимся.

Увидев выражение лица брата, Мэйв скрестила руки и вздернула подбородок.

— Уже поздно, так что заведение опустело. Никто не увидит, если мы проведем ее через черный ход. И у меня есть еще вопросы.

— Ты хочешь, чтобы я привел монстра в свой паб посреди ночи, чтобы ты могла взять у нее интервью, как будто ты Райан Табриди, а оно гость программы «Позднее позднее шоу»?

Снова этот тон. Эш не смогла подавить шипение.

— Я не «оно», и я не монстр.

Сестра ударила его по плечу так сильно, что в тишине раздался шлепок.

— Серьезно, Драм. Веди себя прилично в присутствии леди, или я расскажу маме.

Он пискнул:

— Леди? — и тут же получил еще один удар по затылку. Учитывая, как далеко пришлось тянуться маленькой женщине до него, Эш была поражена.

— Ай! Точно. — мужчина почесал затылок. — Сюда, я полагаю. — он прошел несколько шагов в ночь, затем его тело напряглось, и он повернулся. — Только есть одна проблема, Мэй.

— Ты имеешь в виду, помимо твоей тупости?

— Да, не считая этого. Я взял машину, думая, что отвезу тебя вечером к маме.

— И?

— Ииии… у тебя есть гениальные идеи, как я должен вместить это…

Мэйв сузила глаза, а Эш зарычала.

Драм быстро исправился.

— Как я должен впихнуть ее на заднее сиденье своей «Тойоты»?

Мэйв повернулась к Эш и осмотрела ее. Эш боролась с желанием потоптаться на месте, это ощущалось словно зуд между крыльями. Она чувствовала себя так, словно ее внимательно изучают и находят в ней что-то ненужное, что не имело никакого смысла.

Она была идеально сложена для выполнения своих обязанностей. У нее длинные сильные ноги, придающие ей силу при взлете, и огромные мощные крылья, рассекающие воздух, как корабль океанские волны. Хвост служил рулем в полете и дополнительным оружием.

Мускулистые руки позволяли ей держать тяжелый боевой топор и придавали силу ее ударам в бою. Конечно, она была выше миниатюрной человеческой женщины и даже непочтительного мужчины, но воин должен быть крупным и сильным, чтобы выигрывать сражения и побеждать врагов. В том, как она выглядела, не было ничего плохого.

И все же оценивающие взгляды этих людей ее нервировали.

— Дело в крыльях, — сказала Мэйв, нарушив затянувшееся молчание. — Они слишком высоко подняты, и тебе придется сесть на них, чтобы они поместились. Они не могут уменьшиться?

Эш хотела спросить, не уменьшится ли голова мужчины, и покачала головой.

— Нет. Однако, если я правильно тебя поняла, мы должны войти в закрытое помещение, я могу предложить альтернативу.

Она видела их растерянные взгляды, но не обращала на них внимания и, сосредоточившись, стала превращаться в человека, скрывая свое истинное обличие. Этим умением обладали все Стражи, что позволяло им оставаться незамеченными во время поиска угрозы, исходящей от Тьмы на земле.

Человеческое тело казалось тесным, словно одежда на размер меньше, но Эш не обращала на это внимания. Возможно, со временем оно растянется и станет более удобным.

Когда превращение было завершено, она посмотрела на людей.

— Так сойдет?

Они смотрели на нее с широко распахнутыми глазами и открытыми ртами, что показалось Эш несколько невежливым. У нее не было возможности увидеть себя такой, какой она предстала перед ними, но как бы она ни выглядела, повода для такого пристального внимания быть не должно.

Первой пришла в себя Мэйв, ее оцепенение сменилось улыбкой. Она бросила косой взгляд на брата, после чего быстро кивнула.

— Идеально. — она остановилась и нахмурилась. — Я только что поняла, что не знаю, как тебя зовут. У тебя есть имя?

Желание закатить глаза почти охватило ее, но Эш сдержалась. «У меня есть имя? Хм».

— Можешь называть меня Эш.

— Эш. Мне нравится. У тебя классное пальто. Не думаю, что ты купила его в Топ-Шоп, а?

Эш моргнула, посмотрев на свое тело. Способность изменять свой облик появилось из ниоткуда — это врожденная способность всех Стражей. Она просто подумала о теле, которое бы подходило людям, а магия, живущая внутри нее, сделала свое дело. Соответствующая одежда была лишь частью комплекта. Тем не менее, Мэйв, похоже, ждала ее ответа.

— О, нет, не знаю, — выдавила Эш. — Я не знаю, откуда оно взялось. Наверное, я его придумала.

Мэйв вздохнула.

— Везет. Ладно, пойдем. Я замерзла, и уж точно не отказалась бы сейчас от кружки пива.

Все это время мужчина молчал, но Эш заметила, как его взгляд задержался на ее человеческой фигуре. Он был восхищен ее способностью менять тело по своему желанию? Или его что-то заинтересовало в ее фигуре?

Она не успела спросить. Сестра стукнула его локтем в бок, и он отвернулся, уходя в темноту. Мэйв поспешила за ним, перебирая короткими ножками, чтобы не отстать. Эш без труда их догнала. Более того, судя по тому, что она видела затылок злобного человека, можно было предположить, что ее новое тело было одинаковым с ним ростом.

Эта мысль заставила ее удовлетворенно хмыкнуть, как будто ей нужна была высота, чтобы сохранить свое преимущество перед человеком. Она фыркнула. Это было нелепо. Независимо от того, в каком Эш теле, ее сила могла уничтожить смертного любого пола.

В конце концов, она была воином и Стражем. И существовала для того, чтобы сражаться с самыми могущественными демонами, которых когда-либо порождала Тьма. Ее мастерству не было равных в этом плане, даже если она была здесь впервые.

Эта мысль заставила ее нахмуриться, поскольку означала, что ее привело сюда нечто очень важное. Ей нужно выяснить эту причину, и для этого рядом с ней должен находиться Хранитель.

Эш замедлилась. Мужчина и женщина увели ее от старых зданий на современную дорогу. Черный тротуар блестел от дождя, а высокие фонарные столбы через равные промежутки вдоль обочины отбрасывали круги света, похожие на золотые лужицы.

Оглянувшись, Мэйв заметила ее колебания.

— В чем дело?

— Я отвлеклась. Я должна оставить вас здесь. — Эш покачала головой и сделала шаг назад. Ей нужно было сосредоточиться. В ее обязанности входила защита людей, а не общение с ними. Теперь, когда опасность для них, похоже, миновала, она должна продолжить выполнять свои задачи. Проснувшись от долгого сна, для начала, Стражу нужно связаться с Хранителем.

Почему от этой мысли у нее защемило в груди? Интуиция подсказывала ей, что тут все не так, как должно быть, и многое здесь связано не столько с Семью, как может показаться на первый взгляд. Любопытство взыграло в ней с необычной силой.

— Уверена, что это хорошая идея?

Эш уже отвернулась, думая, что ей делать дальше, когда ее мысли оборвал женский голос.

— Прости?

— Думаешь, оставить нас здесь и отправиться в одиночку — это действительно хорошая идея? — повторила Мэйв, в то время как ее брат стоял позади нее, погрузившись в свои мысли. — Судя по тому, что ты сказала нам вначале, мне кажется, что ты не знаешь, что происходит в данный момент, так же как и мы. В сложившихся обстоятельствах, не кажется ли тебе, что было бы лучше, если бы мы объединились и попытались разобраться во всем вместе?

— Ты предлагаешь работать вместе?

— Что? Мы и она?

Эш и мужчина заговорили одновременно и с одинаковым недоверием в голосе. Их мысли, видимо, двигались в одном направлении.

Почему-то это дало Эш повод задуматься.

На этот раз мужчина успел увернуться до того, как его сестра нанесла удар.

— Эй, милая, я не сказал ни одного оскорбления! Я лишь хотел сказать, что если эта… э-э-э… леди хочет идти своей дорогой, мы не имеем права ее останавливать. А судя по тому, что она говорит с момента нашей встречи, похоже, что именно этого она и хочет.

Эш начала было кивать в знак согласия, но снова почувствовала, как ее охватило беспокойство. Почему инстинкты требовали, чтобы она осталась с двумя людьми, которые так мало знали о ее роде и о миссии Стражей, что даже не слышали об Академии Хранителей? В этом не было никакого смысла.

— Вряд ли я пытаюсь похитить человека, Майкл, — сказала Мэйв, скрестив руки на груди. — Я просто хочу сказать, что, возможно, мы могли бы помочь друг другу. В конце концов, Эш, похоже, недавно в городе, а мама всегда говорила, что «чем больше рук, тем проще работа». Уверена, что это относится и к тому, что большое количество умов создают легкие головоломки. Оставаться вместе, пока мы не поймем, что происходит, просто логично.

Мужчина хмуро посмотрел на сестру.

— Поговорка о руках, которую я помню, имеет больше отношение к работе дьявола, — пробормотал он.

Эш скривила губы и пожалела, что не сменила форму. Клыки всегда добавляли мрачности.

— Перестань дуться, Майкл. Это совсем не привлекательно для взрослого мужчины. — она повернулась к Эш. — Ну? Что скажешь? Стоит ли нам работать вместе?

Тем не менее, Страж колебалась. Она знала, что единственными людьми, с которыми ее род традиционно работал, были их личные Хранители и другие члены Академии, но ее Хранитель, похоже, отсутствовал. Он должен был встретить ее на месте пробуждения, но оба этих смертных не знали об этой организации, и никаких других существ поблизости не появилось. Это уже само по себе говорило о том, что, по крайней мере, некоторые из старых правил больше не действуют.

Что еще могло измениться между знанием, которое она унаследовала после пробуждения, и самим пробуждением? Имеют ли к этому отношение этот брат с сестрой? Или они просто оказались не в том месте и не в то время, или судьба столкнула их пути с какой-то более важной целью?

Должно быть, ее затянувшаяся пауза показалась Мэйв нежеланием отвечать на вопрос, потому что человеческая женщина поджала губы и сузила глаза.

— Раньше я бы поклялась могилами всех своих бабушек, что ни одно существо на земле не сможет превзойти моего дорогого брата, и вот ты стоишь здесь, доказывая, что я ошибаюсь. — она уперла руки в бока и развернулась так, чтобы в поле ее зрения оказались и Эш, и брат. — Я пыталась быть вежливой во всей этой истории, давая вам обоим шанс прийти к изящному соглашению, но, похоже, вы оба слишком упрямые, чтобы это было кому-то выгодно. Так что я просто скажу это.

Она переводила взгляд с одного на другого, словно проверяя их внимание.

— За последние несколько дней я увидела нечто очень тревожное, — сказала она им. — Что-то большое, темное и очень, очень неприятное надвигается на нас, но меня это пугает не в такой степени, как осознание того, что все, что направляется к нам, — лишь малая часть чего-то гораздо более страшного. — выражение ее лица смягчилось, на мгновение оно стало менее сердитым и более затравленным, после чего она подняла подбородок и решительно заявила. — Нас ждет очень плохое будущее, не только нас, но и весь мир, Майкл, то, на что я даже не могу смотреть, или найти слов, чтобы рассказать тебе, как сильно это меня пугает.

Эш пронзило осознание. Возможно, судьба действительно сыграла свою роль в этой встрече. Мудрый Страж никогда не пренебрегала словами женщины, наделенной силой.

— Значит, ты обладаешь магией. Ты видишь будущее?

Мэйв скривилась.

— Я вижу будущее. Иногда даже не одно, но не могу сказать наверняка, какое из них сбудется, и сбудется ли вообще. Я вижу возможности, но будущее меняется тысячу раз, прежде чем его высекут на камне. А до этого еще нужно принять множество решений.

Первое из них, казалось, легло на плечи Эш. Должна ли она пойти по пути, продиктованному традицией, и самостоятельно отправиться на поиски своего Хранителя и сразиться без посторонней помощи? Или же ей следует отправиться по новому пути, который простирался перед ней и на котором, по крайней мере на время, рядом с ней окажутся два человека?

Она ожидала, что решение окажется более сложным. Стражи всегда придерживались традиций. Все они были родом из одного места, следовали одним и тем же правилам и сражались в одних и тех же битвах. Все знания, которые она унаследовала при призыве, говорили ей об этом. История Стражей пронеслась у нее в голове, и Эш видела столетие за столетием своих собратьев, словно армию, высеченную из единого камня. Их лица могли выглядеть по-разному, их тела отличались друг от друга, но внутри они все были одинаковы.

А потом, присмотревшись, она увидела еще одну важную деталь… все Стражи, пришедшие до нее, начиная с первых семи, когда-либо призванных, и заканчивая тем, чье место она заняла этой ночью… все до единого были мужчинами.

Это означало, что что-то существенное уже изменилось. Возможно, таким образом судьба давала ей понять, что в новой битве не победить, следуя старым путям. Возможно, Эш пора попробовать что-то новое.

Пытаясь прояснить свои мысли, Эш снова посмотрела на ожидающее лицо Мэйв и кивнула.

— Тогда пойдем, и вы расскажете мне, что именно вы видели. Возможно, вместе мы найдем нужные мне ответы.

И, возможно, она найдет в себе силы не повторять удары Мэйв по затылку брата, хотя, судя по тому, как он пробормотал «Чушь собачья» под нос при последнем слове Эш, она в этом сильно сомневалась.

Драм чувствовал, как взгляд горгульи прожигает его затылок, но делал вид, что ничего не замечает. Отчасти для того, чтобы защититься от очередного неожиданно жестокого удара Мэйв, но в основном потому, что это, похоже, сводило существо с ума.

Это делало его мелочным?

Учитывая, насколько мало его это волновало, ответ на этот вопрос казался спорным.

Он открыл заднюю дверь паба с таким презрением, какое только можно было вложить в движение поворота ключа и распахивания двери, а это было не так уж и много. Поскольку Мэйв проскочила мимо него, не проявляя никаких признаков насилия, он засомневался, что она вообще обратила на это внимание.

Его сестра выбрала столик прямо напротив бара и устроилась поудобнее. Не глядя на него, она сказала:

— Бокал пива, пожалуйста.

Он нахмурился.

— Уже поздно, Мэйв. Паб закрыт.

— Ну, раз я не намерена за него платить, то и у тебя не будет никаких проблем, не так ли? — она бросила на него высокомерный взгляд и махнула рукой в сторону бара. — Уверена, что Эш тоже не отказалась бы от чего-нибудь. Это была довольно тяжелая ночь.

Драм выругался, за что его мать отхлестала бы, и с усилием поднял прилавок. Он схватил три бокала и начал наливать пиво. Пока в первом бокале оседала пенка, он опрокинул стопку Jameson. Он чертовски это заслужил.

Драм чувствовал, как горгулья наблюдает за ним, и от этого его волосы встали дыбом, заставляя быть начеку. Его реакция на нее была почти такой же. Он чертовски ощущал ее присутствие, ее внимание. Точно знал, где она стоит, когда сидит, как ее пальцы беспокойно постукивают по поцарапанной столешнице.

Должно быть это был страх, настороженность, свойственная любому живому существу, оказавшемуся в присутствии хищника. Потому что она была им. С мускулами, клыками и когтями, это существо было создано для охоты и убийства.

Конечно, посмотрев на нее, ему было трудно вспомнить об этом.

Изменение ее внешности чуть не свалила его с ног, а то, что это произошло на его глазах, почти заставило его упасть в обморок, как какую-нибудь женщину викторианской эпохи.

В один момент перед ним стоял монстр, а в другой — видение из фантазии любого человека. Он не был уверен, что его голова перестала кружиться, и после одной рюмки не мог винить в этом виски.

Драм не успел смириться с тем, что перед ними ходит и разговаривает чудовище, как тут же столкнулся со сном. У него на мгновение возникла паника, что она выбрала себе внешность покопавшись в его голове, но это было невозможно. Ведь так?

Она выглядела великолепно. Он был достаточно мужественным, чтобы признать это, и достаточно напуганным, чтобы проклясть эту истину.

Во-первых, она была высокой и худой, как модель на подиуме. Для мужчины ростом выше шести футов, всю жизнь прожившего в окружении миниатюрных женщин, важность этого факта трудно переоценить.

Мысль о том, что можно смотреть на женщину, целовать ее, не испытывая при этом боли в шее или спине, была более чем привлекательной. К тому же она не была миниатюрной. Если кто и заслуживал звания амазонки, так это она. Она выглядела сильной, ее торс и ноги были полны мышц, тех, которые появляются в результате работы, а не тренировок.

Ее тело с полными грудями и округлыми бедрами изгибалось так, что у мужчины чесались руки. Мысль о том, как она может использовать эту силу в постели, как обнимает бедра и приподнимает их, заставила его пробормотать еще одно проклятие себе под нос.

То, что он не сводил глаз с ее лица, не помогало. Красоту он мог бы проигнорировать, сочтя ее за обычный обман, но лицо оказалось интересным. Даже ее человеческое лицо казалось высеченным из камня, но не потому, что оно было твердым, а потому, что линии выглядели четкими.

У нее было высокие скулы и экзотические глаза, но ее кожа приобрела цвет насыщенных сливок и выглядела мягкой. Россыпь веснушек могла бы быть посыпкой мускатного ореха на узкой переносице.

Он изо всех сил старался не обращать внимания на ее губы, розовые и полные, напоминающие лук Купидона. Уместная аналогия, признал он, учитывая, как они напрягались каждый раз, когда она смотрела на него, словно готовые выпустить стрелу в него. Драм проигнорировал это или попытался проигнорировать, когда наполнил бокалы и понес их к столу.

Мэйв даже не обратила на него внимания, занятая тем, что снимала куртку и вешала ее на спинку стула.

— Ты сказала, что придумала это пальто. Не могла бы ты сделать тоже самое для меня?

Эш сначала удивилась, а затем смутилась.

— Нет.

— Значит, это не магия?

Она была в замешательстве.

— Не в том смысле, в каком ты думаешь. Я ничего не создавала. Это всего лишь часть этого тела.

— Оу. Но ты умеешь колдовать?

Эш покачала головой. Драм поднес свой бокал к губам. Это удержало его от того, чтобы протянуть руку и заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо. Ее темные волосы были заплетены в свободную косу, но длинные пряди челки то и дело падали ей на глаза и щекотали щеки. Конечно, если бы он поддался своему порыву, у него возникло ощущение, что она оторвала бы ему руку. Знание этого немного помогало.

— Мой вид почти невосприимчив к магии, — сказала женщина, — и мы не можем ею владеть. Мы оставляем это Академии.

— И отсюда возникает очень важный вопрос, — сказал Драм, пристально глядя на нее. — Что ты такое?

— Драм!

Он проигнорировал возмущенный возглас сестры и не отвел взгляда.

Женщина… существо, напомнил он себе… без труда встретила его взгляд.

— Я уже говорила тебе. Я — Страж.

— Ты так говоришь, как будто это должно что-то значить.

— Это значит больше, чем ты можешь себе представить, человек. — ее глаза сузились. — Это значит, что твой мир все еще существует. Что ты все еще жив. Думаю, я бы назвала это уже «кое-что».

Мэйв закатила глаза.

— Майкл, пей свое пиво. Может быть, если твой рот будет занят, ты не сможешь говорить глупости. — она повернулась к Эш. — Прости наше невежество, но, как говорила Иниго Монтойя, «Ты постоянно произносишь это слово. Я не думаю, что оно означает то, что ты думаешь». В данном случае — Страж.

Драм увидел, как в глазах женщины блеснуло нетерпение, прежде чем она взяла себя в руки. По какой-то причине она отвечала Мэйв. Казалось, он ее только раздражал.

Она обхватила длинными пальцами свой бокал, но пить не стала.

— Мне приходится напоминать себе, что ты не из Академии. Мой разум подсказывает, что я должна была встретиться со своим Хранителем сразу же, как только меня призвали. Что-то здесь не так.

— Может быть, если ты расскажешь нам, в чем дело, мы сможем помочь.

Драм заглушил свое фырканье пивом. Слышать, как его острая на язык младшая сестра говорит так мягко и сострадательно, как мать Тереза, — это было нечто из ряда вон выходящее. Если бы они разговаривали вдвоем, он бы уже истекал кровью. Но с этим монстром она была такой милой и легкой.

— Я — Страж, — повторила Эш. — Мы были созданы основателями Академии для борьбы с Семью Демонами Тьмы. Мы мешаем этим мерзостям объединиться и уничтожить этот мир. Так было больше тысячи лет, больше чем вы, люди, знаете.

Глаза Мэйв широко раскрылись, и даже Драм сглотнул чуть громче.

— Сколько вас таких?

— Семеро.

— Вау. Если эти демоны, о которых ты упомянула, действительно могут уничтожить весь мир, то не кажется ли разумным превзойти их большинством?

— Мы начинали всемером, и закончим так же. Никогда не было необходимости в большем количестве. — она нахмурилась. — Хотя я чувствую, что на этот раз все… другое.

Другой. Именно так можно было описать мир Драма в данный момент. Не тот, который он выбрал сам. Но потом он вспомнил о ложке своей матери.

— Хорошо, — сказала Мэйв, вытирая пену со рта. — Я очень хочу спросить тебя, что значит «другой», но думаю, что сначала тебе лучше объяснить, что такое «Академия». Ты уже не раз о ней упоминала.

— Академия создала нас. Когда они призывают нас, мы отвечаем и сражаемся, пока Тьма не отступит. Затем они возвращают нас в сон. Пока мы отдыхаем, они следят за порядком и предупреждают нас, когда возникает новая угроза.

Что-то в ее словах обеспокоило Драма. Нет, не в ее словах. В ее тоне. Он был ровным, плоским. Почти пустым. Она говорила без всяких эмоций, и это его насторожило. Люди не обсуждают свое предназначение в жизни, не проявляя каких-то чувств по этому поводу. Но, с другой стороны, она ведь не была человеком, не так ли? Если ему нужны были доказательства, то тот факт, что она до сих пор не притронулась к пиву, говорил о многом.

Мэйв отпила еще немного пива и отодвинула бокал, опираясь локтями на стол, явно увлеченная рассказом Эш.

— И они могут колдовать? Например, произносить заклинания?

Выражение лица Эш смягчилось, в нем появился проблеск веселья.

— Ты сказала, что можешь видеть будущее, и все же сомневаешься в существовании магии?

— Конечно, нет. Просто я никогда этого не видела.

Драм ничего не делал, но тут Эш повернулась к нему и выгнула бровь.

— А ты, Майкл Драммонд? Полагаю, ты сомневаешься в моих словах.

Он нахмурился. Не на нее, а просто нахмурился.

— Просто Драм. И это не имеет к твоим словам никакого отношения. Я просто вижу разницу между видением будущего и вытаскиванием кроликов из шляп.

— Не помню, чтобы на мне была шляпа.

Мэйв ткнула в него пальцем.

— Майкл, веди себя хорошо.

Эш переводила взгляд с одного на другого.

— Почему она назвала тебя Майклом?

— Это имя дала ему мама, но, когда ему исполнилось двенадцать лет, он решил, что Драм звучит круче. А потом он назвал это место в честь себя. Уверен, он считал себя очень умным. — Мэйв покачала головой, усмехнувшись. — Глупый болван.

— Это место?

В глазах его сестры сверкнуло озорство.

— Паб называется «Кожа да кости». Кожа вторая часть слова drumskin, а кость — это то, что люди использовали для игры на боуране. Традиционный ирландский бубен — drum. - она покачала головой. — Остроумный засранец.

Вместо того чтобы клюнуть на приманку, Драм осушил свой бокал и поставил его пустым обратно на стол. Это была не его идея — привести Эш в свой паб, а теперь Мэйв собиралась издеваться над ним? Она могла бы сделать это в доме их матери, у теплого камина и без присутствия того, что он хотел бы оставить мифическим существом.

— Теперь я поняла. — существо кивнуло. — Это юмористическое прозвище, связанное с игрой слов. Понимаю, что людям нравятся такие вещи.

— А что нравится тебе? — спросила Мэйв, указывая подбородком на нетронутый напиток Эш. — Ясно, что это не пиво. Может быть, ты предпочитаешь что-нибудь другое?

Драм зарычал.

— Ради всего святого, Мэйв, я позволил тебе притащить ее сюда за ответами, а не для того, чтобы ты устраивала чертову вечеринку. Ей не нужна эта чертова выпивка.

Прежде чем сестра успела наброситься на него, Эш кивнула.

— Все верно. Я хочу знать, как ты сможешь мне помочь.

— Я ничего тебе не обещал, — огрызнулся Драм.

Эш смерила его пристальным взглядом.

— И я ничего не жду от такого, как ты.

— Такого, как я? — прорычал он. — И что, черт возьми, это значит?

Мэйв положила руку ему на плечо.

— Думаю, она говорит о твоих манерах, Майкл. Подобным поведением ты вряд ли можешь гордиться. Почему бы тебе не выпить еще? Если это поможет тебе успокоиться.

— Я совершенно спокоен, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Нет, ты ведешь себя отвратительно. А теперь успокойся. Сейчас же.

Его младшая сестра была недостаточно сильна, чтобы удержать его на месте, но давление на плечо, по крайней мере, напомнило ему о необходимости дышать. Он сделал это, но потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки. Горгулья, казалось, обладала талантом его злить.

Мэйв мгновение наблюдала за ним, словно ожидая, что он разобьет свой бокал о край стола и бросится на Эш с зазубренными осколками. Но эта идея не пришла ему в голову.

Правда.

Наконец, удовлетворенная, она повернулась обратно к Эш.

— Я правда думаю, что мы можем тебе помочь. Более того, думаю, нам было суждено это сделать. Я говорила, что вижу не одно будущее, пока все не уладится, но единственные, кто не сгорят в огне, — это все мы.

Драм сел на стул. И разве это не было, словно ударом в живот?

Серьезно? Кто-то еще думал, что Драм видел недостаточно странного дерьма сегодня? О, но он был готов поспорить.

Странные — это не то слово, которое можно сказать о тех тварях, которые проделали путь через нижнюю часть двери и проникли в его драгоценный паб. Они были размером с небольшую собаку, но ни один корги, которого он видел, никогда не выглядел… а тем более не пах… как эти звери.

Словно мохнатое пятно, каждое существо было покрыто шерстью, достаточно длинной, чтобы скрыть ноги, сколько бы их ни было. При этом все они блестели, словно покрытые слизью. Как можно одновременно быть похожим на млекопитающее и насекомое, Драм не представлял, но существам это удавалось.

Они издавали звуки, словно насекомые, шурша по полу. Даже их движения напоминали тараканьи или скорпионьи. Как у всех тех мерзких тварей, которых здравомыслящий человек предпочитает держать на улице.

Драм особенно настаивал на этом, учитывая, что эти твари, похоже, рассматривали его и его сестру в качестве ужина.

Мэйв вскрикнула и залезла на стол. Она никогда не умела обращаться с жуками. Инстинкты Драма побуждали последовать за ней, но гордость и склонность к защите подсказывали ему, что надо драться. Разумеется, ни одному из этих чувств не хватило порядочности предложить ему оружие для борьбы.

Он поднял стул и замахал им перед собой, словно щитом, представляя себя укротителем львов. Драм понимал, что выглядит идиотом, но ему больше ничего не оставалось.

Не успел первый из маленьких монстров дотянуться до него, как Драма отбросило в сторону ударом огромного крыла горгульи. В итоге он оказался с полным ртом пушистых перьев, а атакующее существо — со стальным шипом, пригвоздившим его череп к полу.

Великолепная женщина, которую Мэйв привела в паб, исчезла. На ее месте стояло чудовище из аббатства: серая кожа, острые клыки и когти, похожие на кинжалы. Она выглядела свирепо, как воин. Не принцесса, а королева.

Ее крылья были наполовину раскрыты из-за тесноты в ограниченном пространстве, а в одной руке она сжимала боевой топор. Оружие было длиной более трех футов, увенчанное смертоносным металлическим острием. На другом конце — широкая и тяжелая головка топора, изящно изогнутая вдоль каждой стороны двустороннего лезвия. За спиной у нее мелькал и подрагивал хвост, как у разъяренной кошки.

Эш выхватила оружие и взмахнула им перед собой, отправив вторую черную тварь в полет к дальней стене. Одним легким движением он превратился из бугимена в пушечное ядро.

Три оставшихся монстра замешкались, а затем перегруппировались, что выглядело скоординированной атакой. Они бросились вперед как один, в последнюю секунду уклоняясь в сторону, чтобы избежать топора Эш и нацелиться на Драма.

Ну разве ему не везло?

Он замахнулся стулом как дубиной, обрушив край ножки прямо на шипящую массу гнилостного монстра. Непонятно, как Драм сразу не заметил этого, но эти штуки воняли. Они пахли тухлыми яйцами и красным мясом, оставленным на солнце, мусором и смертью. Желчь подступила к горлу, и ему пришлось задержать дыхание, чтобы подавить тошноту.

Горгулья сражалась так, словно не замечала этого, словно вокруг все было прекрасно и пахло летними розами. Вонь, похоже, ее не беспокоила. Она легко дышала, приоткрыв рот, и улыбалась, с изяществом расправляясь с двумя монстрами.

Тот, кто был прижат к стулу Драма, продолжал бороться, корчась, извиваясь и визжа, как будто гвозди на доске пропускали через блендер с недостаточной смазкой.

Ругаясь, Драм ударил каблуком ботинка по спине твари, пригвоздив ее к месту. Затем поднял стул и стал бить им тварь, пока она не затихла. Это заняло больше времени, чем он ожидал, хотя он старался изо всех сил. Видимо, даже у зла есть инстинкт выживания.

Когда он наконец поднял голову и встретился взглядом с Эш, то тяжело дышал и в нем бурлил адреналин.

— Что же, это было весело, — пробурчал он. — Не хочешь сказать, кто еще может прийти в гости?

Эш опустила топор, с лезвия которого капали кусочки вонючего, черного чего-то. Она покачала головой.

— Не могу тебе сказать. Ххиссиши застали меня врасплох. Я не знаю, почему они напали именно здесь. Их привлекает темная магия, но это глупые, бездумные существа. Обычно их посылают, чтобы они напали на человека. У них не хватает ума, чтобы сделать это самостоятельно.

— Когда они пытались прогрызть мне ногу, интеллект не имел значения. — Драм, вероятно, говорил так, будто он винил ее во всем этом безобразии, но это было только потому, что так оно и было. Или в основном. — А как насчет того маленького засранца, который сбежал после того, как швырнул нам в голову огненный шар? Мог ли он послать их за нами?

Эш, похоже, задумалась.

— Полагаю, он мог бы это сделать, хотя я не вижу в этом смысла. Он знает, что ххиссиш не представляют для меня никакой угрозы, и зачем ему стремиться причинить вред тебе? Ты для него ничего не значишь.

— Пожалуйста, достаточно лести.

Мэйв не спускалась со стола, на котором пережидала нападение, а затем села на его чистую, но потрепанную поверхность, скрестив ноги. Ее руки дрожали, когда она спрятала их под мышками.

— Ххиссиши? — повторила она. — Вот что это было?

Эш кивнула, достала откуда-то из-под туники тряпку и вытерла запёкшуюся кровь с оружия.

Драм уронил треснувший и побитый стул и сел на другой.

— Если они были примером того, что Мэйв видела в нашем будущем, то не могу сказать, что я в восторге от второго раунда.

— Ххиссиш — ничто, — усмехнулась Эш. — Они для Тьмы — как муравей для ветерана тысячи сражений. Ничего особенного. Нечто, что можно раздавить сапогом.

Драм пошевелил пальцами и посмотрел вниз на свои ноги. Черт возьми, это черное дерьмо покрывало его левый ботинок. А ведь это была его любимая обувь. Он поднял голову и поймал взгляд Эш.

— Мне не понравилось, что меня застали врасплох. В следующий раз я бы предпочел быть немного лучше подготовленным, и, думаю, что это означает, что нам нужен план. — он выгнул одну бровь в жесте, который его мать находила милым, а сестры — приводящим в бешенство. — Есть какие-то предложения?

Эш пожала плечами и убрала топор. В буквальном смысле. Она отложила его в сторону, и он исчез, как будто спрятанный в кармане, но этот карман оказался в другом измерении. Удобно.

— Я знаю о текущей ситуации не больше вас. Меня должен был встретить Хранитель и сообщить о моей задаче.

Мэйв подняла голову.

— Ну, если этот Хранитель не пришел к тебе, почему бы тебе не пойти к нему?

— Не могу. Я никогда прежде не была здесь. Я знаю его имя от моего погибшего брата, но это все. Я не знаю, где он. И даже где искать.

Что-то в этом заявлении, похоже, очень взволновало Мэйв. Драму потребовалась секунда, чтобы проследить за ходом ее мыслей, и, когда ему это удалось, он простонал.

— Мэйв, нет.

— Но Драм, ты же слышал ее слова. Она кое-что потеряла. Ты можешь ей помочь.

Конечно. Его младшая сестра использовала его прозвище только тогда, когда пыталась ему польстить.

— Ты этого не знаешь. Человек — это не чертова связка ключей от машины.

Эш перевела взгляд с него на Мэйв и обратно.

— Я не понимаю.

— Это пустяк.

— Мой брат умеет находить вещи.

Драм закрыл глаза, сжал губы и досчитал до десяти. Тем временем сестра продолжала копать яму и подталкивать его к краю.

— В нашей семье таланты проявляются в каждом поколении, — сказала Мэйв, начиная расслабляться в своем энтузиазме. — Наша мать работает с зеленью. Она сама выращивает травы и может приготовить что-нибудь, что вылечит тебя почти от всего. Наша старшая сестра, Сорша, немного похожа на нее, но у нее тоже есть способности к целительству. Она училась на медсестру-акушерку. Ты уже знаешь, что я могу видеть будущее.

Эш кивнула.

— Ну, и Драм тоже может видеть. Только то, что он видит, происходит не в будущем, а прямо сейчас. На самом деле, не так уж и много происходит. Он видит буквальные вещи. В смысле предметы.

— Вот именно, — сказал Драм, — а человек — это не предмет.

— Нет, но я не понимаю, какая здесь разница. Ты можешь хотя бы попробовать.

— Это совершенно разные вещи.

Драм пытался поверить в эти слова. Одно дело, когда с помощью «фокуса» он нашел пропавшую пару к любимой туфле сестры; другое дело, пытаться найти пропавшего человека — об этом он даже не помышлял, и сейчас у него не было никакого желания делать такую попытку.

Поэтому от того, как Эш стала смотреть на него, ему показалось, что сиденье его стула превратилось в конфорку варочной панели. И кто-то только что довел ручку до кипения.

— Драм, — подлизывалась Мэйв, — ты не сможешь так говорить, пока хотя бы не попробуешь. Тебе нечего терять. Что может пойти не так?

Ну, много всего.

Единственное, что видел Драм… это боль, причиненная Мэйв в случае неудачи. И себе — если получится. Сейчас он наслаждался роскошью, считая свою способность не более чем «фокусом», как он ее называл. Чувствовал себя комфортно. Она не предъявляла к нему никаких требований. Но то, что предложила Мэйв, могло открыть ящик Пандоры для требований.

Скажем, он попытался бы найти этого Хранителя для Эш и добился бы успеха. Если он это сделает, то поймет… на что способен. Что тогда? Каждый раз, когда он смотрел новости, читал газету или заходил на Facebook, он видел историю о другом человеке, которого никто не мог найти. За исключением того, что, возможно, он смог бы.

Он мог бы попытаться сохранить это в тайне. Если бы он искренне попросил, то смог бы заставить Мэйв молчать. Никто бы не узнал, что Майкл Драммонд умеет находить пропавших. Но он бы знал. А с этим знанием смог бы он жить с самим собой, если бы не попытался? Каждый раз. Каждый день. До конца своих дней.

От этой мысли у него свело живот и сжались кулаки. Сильно. Мысленно выругавшись, Драм встал и направился к бару, чтобы налить себе еще одну порцию виски. Он опрокинул ее, желая, чтобы огонь горел не в желудке, а в голове, чтобы эти мысли превратились в пепел.

Не повезло. Вот тебе и ирландцы.

— Майкл?

Драм повернулся к ней спиной.

— Мэйв…

— Твоя сестра говорит правду?

Голос горгульи… к которой он стоял спиной, заставляя себя думать о ней именно так, как о существе, а не как о женщине… заставил его напрячься. Ее голос был нейтральным, вопрос задан спокойно, почти безразлично.

— Смотря с какой стороны посмотреть. Могу ли я найти что-то? Да. У меня это неплохо получается.

— Великолепно, — вмешалась Мэйв.

Он повернулся и посмотрел на нее, опираясь локтями о стойку бара. В напряженных пальцах Драм держал новый стакан с виски.

— Но я не находил ни одного человека.

— Ты просто не пробовал.

— Мэйв, перестань.

— Я не понимаю…

Эш вмешался.

— Твой брат боится этого.

Драм почувствовал, как кровь прилила к его лицу. Ее взгляд пронзил его, прорвал защиту и увидел слишком многое. В его животе скрутился гнев.

— Послушай, ты…

— Он мудр, — закончила Страж. — Такой талант требует большой ответственности. Не стоит относиться к этому легкомысленно. Думаю, мало кто из людей справится с этой задачей.

Драм испытал большой спектр эмоций, от обиды к облегчению, благодарности и снова к обиде, но голова у него закружилась не от виски.

— В других обстоятельствах я бы не стала просить кого-то из вас взяться за такое дело, — продолжала Эш. — Однако в данном случае, боюсь, у меня нет выбора. В данный момент я не знаю ничего о планах моего врага, и это делает меня уязвимой. Это делает тебя уязвимым и подвергает риску всю твою расу. Это неприемлемо.

— Интересное слово. — Драм взболтал жидкость в своем бокале и постарался сохранить спокойный голос. — У меня такое чувство, что мы с тобой слово «неприемлемо» понимаем по-разному.

— Не согласна. Я не верю, что ты хочешь рисковать своей жизнью, своего народа или своей семьи. Не верю, что ты хочешь встретить больше существ, которые служат Тьме. Не верю, что ты хочешь, чтобы этот мир исчез. Я думаю, что мы оба назвали бы все эти вещи неприемлемыми.

Эш посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда. В ее глазах горело пламя, едва мерцая. Ее взгляд не был человеческим, далеко не человеческим, но он узнал его. Решимость, сила, потребность в справедливости — все это казалось очень человеческим. Внутри чего-то необычного он видел все лучшие черты человечества.

Лучше, чем его собственные.

Осознание этого поразило его, как удар кулаком в живот. Если бы у него была такая решимость, такая сила или такая преданность справедливости, он бы сейчас не спорил с ней. Он бы не колебался. У него хватило бы смелости сделать то, что никто другой не мог, а о последствиях подумать потом.

Последний глоток виски был сладковато-горьким на вкус и не согревал, а охлаждал. Он оказался в ловушке. Что бы Драм ни решил, в конце концов, он за это заплатит.

Если выполнит просьбу сестры и Стража, то столкнется со всеми проблемами, которые уже предвидел, и они будут преследовать его до конца жизни. Но, если он откажется, его будет преследовать собственная трусость. Один оказался между молотом и наковальней.

В конце концов, его решение не было благородным. Он просто решил, что лучше свалить свои будущие беды на кого-то другого, чем на себя.

— Ладно. Я попробую, но ничего не гарантирую.

Мэйв загорелась, как рассвет.

— Тебе и не нужно, Майкл. Ты будешь великолепен. Я знаю это.

Только потому, что он все еще смотрел на лицо Эш, то заметил мелькнувшее на нем удивление. Она ожидала, что он продолжит настаивать на своем отказе. Неважно, считала она его упрямым или трусливым, ему следовало оскорбиться, но он не мог этого сделать. Не тогда, когда понял, как сильно, чудовищно сильно он устал.

Черт побери, Драм устал, чтобы даже зевать.

— По крайней мере, один из нас уверен, — сказал он, взглянув на сестру. — Но с этим придется подождать. Сейчас я, черт возьми, слишком устал, чтобы найти свою задницу обеими руками и с помощью GPS.

Мэйв достала телефон и взглянула на экран. Ее глаза расширились.

— Боже правый, и это неудивительно. Сейчас почти три часа ночи. Я и не думала, что уже так поздно. Я уже давно должна была спать. А ведь мама ждала меня сегодня вечером.

Драм собрал пустые бокалы… и полный бокал Эш… и поставил их в раковину за барной стойкой.

— Сейчас уже слишком поздно ехать туда. Мы перебудим весь дом. И, кроме того, я не смогу держать глаза открытыми. Ты можешь спать наверху, а утром поехать на автобусе.

И тут, как будто она не доставила ему достаточно неприятностей этой ночью, его сестра соскользнула со стола и посмотрела на него своими большими голубыми глазами.

— А как же Эш?

Он замер.

— А что с ней?

На лице Мэйв появилось выражение, которое говорило о том, что она считает его идиотом. Она пользовалась этим выражением лица еще с детства.

— Где она будет ночевать?

— Откуда мне знать? Полагаю, там, где она обычно ночует.

— Разве ты не слушал? Обычно она этого не делает. Она здесь недавно.

Драм увидел, что надвигается очередная ловушка, и огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы ее спровоцировать, кроме своего проклятого языка.

— Мэй, ты что, не видела? Она горгулья.

Горгулья прорычала:

— Она стоит прямо здесь.

Мэйв уперла руки в бока.

— И что? Разве, она должна пойти в сад и стоять там всю ночь, пока на ней будут сидеть голуби?

— Мэй…

Сестра проигнорировала его. Как обычно.

— Пойдем. — Мэйв махнула Эш и направилась к двери с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ЗАПРЕЩЕН». — Мы можем переночевать в свободной комнате. Квартира Майкла находится прямо наверху. Одна из нас, сестер, всегда ночует здесь, поэтому мы следим, чтобы постельное белье всегда было свежим.

Драм, совершенно беспомощный, наблюдал за тем, как Мэйв обустраивает мир по своему вкусу. По крайней мере, у него хватило ума не протестовать вслух, когда Эш посмотрела в его сторону, а затем последовала за сестрой. Он сдержал свой крик в голове, о чем свидетельствовали напряженные челюстные мышцы.

Женщины скрылись в подсобке, и слабый звук их шагов по лестнице донесся до него в тишине зала. Он был уверен, что им будет очень удобно на двух односпальных кроватях в свободной комнате под карнизом. Возможно, они будут спать как младенцы. В конце концов, это не они ждали завтрашнего дня как свидания с виселицей. Все это было на участи Драма.

Он застонал и сел на стул, опираясь на стол.

Где он оставил бутылку Jameson?

Эш не хотела спать. Она недавно проснулась, хоть и знала, что судьба ее рода — спать на протяжении веков. Она не чувствовала, что готова засыпать снова так рано.

Тем не менее, было бы невежливо отказываться от помощи человеческой женщины. Мэйв весело болтала, что противоречило ее усталости.

Под болтовню Эш поднялась по узкой лестнице в задней части здания к тяжелой деревянной двери, запертой на латунный замок. Достав из кармана связку ключей, она запустила их в небольшое фойе, на полу которой стояла обувь, а на одной стене висели куртки и свитера.

Комната переходила в большую гостиную с бледными стенами и большим количеством темной дубовой отделки. Слева виднелась квадратная арка, через которую, судя по всему, была видна кухня, а справа — закрытые двери.

На задней стене располагались четыре высоких прямоугольных окна, в которые сквозь туманный дождь проникал слабый лунный свет. На выцветшем тряпичном ковре, устилавшем пол из обшарпанной сосны, стояли длинный потрепанный диван, пара мягких кресел и низкий столик.

— Сюда, — сказала Мэйв, открывая первую из закрытых дверей. — Мне нужно найти себе кровать, чтобы случайно не сломать себе что-нибудь, когда упаду.

Эш на мгновение опешила, увидев улыбку, с которой женщина посмотрела на нее. Видимо, она пошутила. Эш нужно было помнить, что она имеет дело с людьми. Их сложно понять.

Она прошла за Мэйв по короткому коридору к другой двери, которая вела в уютную комнату под навесом старого здания. Еще один тряпичный ковер, меньшего размера и более яркой расцветки, покрывал половицы между двумя узкими кроватями, прижатыми к стенам справа и слева.

Напротив двери было окно, выходящее в переулок рядом с пабом, но единственным реальным источником света являлся светильник из матового стекла над головой, который мигнул, когда Мэйв щелкнула выключателем рядом с дверью.

Комната оказалась небольшой и немного прохладной, но одеяла на кроватях были набиты пухом, а их цвет был таким же ярким, как и ковер. На маленьком столике между ними стояла лампа с красивым желтым абажуром, отделанным кружевом. От прикосновения руки Мэйв он засветился мягким золотистым светом.

— Ванная комната находится за следующей дверью, — сказала Мэйв, запрыгивая на кровать слева. — Я бы показала тебе, но, сев, не уверена, что смогу снова встать. Я действительно устала. — она рассмеялась.

— Уверена, что найду ее, если она мне понадобится, — заверила ее Эш.

Она стояла в дверях и осматривала комнату, чувствуя себя неловко и не зная, что делать дальше. Она не чувствовала усталости, и, хотя кровати выглядели удобными и теплыми, идея лечь на них и пролежать несколько часов без движения не казалась привлекательной.

Однако не стоит грубить хозяйке. Следуя примеру Мэйв, она подошла к другой кровати и осторожно присела на край. Напротив нее человеческая женщина сняла обувь, выпуталась из джинс и забралась под тяжелое одеяло.

— Ты уж прости меня за грубость, — пробормотала Мэйв, зевая, — но я действительно не могу больше ни минуты держать глаза открытыми. Спи спокойно, Эш. Увидимся утром, и мы заставим Майкла сделать свое дело. Обещаю. — через две минуты ее дыхание стало ровным.

Эш еще несколько минут продолжала сидеть и смотреть, как она спит. Эш не знала, чем еще заняться. Она была воином, который не мог найти поле боя, а за его пределами ее предназначение становилось неясным. Единственным врагом, которого она видела в данный момент, была неопределенность, и против нее топор бесполезен.

Страж должен уметь ждать. Еще Страж должен обладать многими качествами, которыми Эш не обладала. Например, быть мужчиной.

Эш нахмурилась, глядя вдаль. Эта мысль беспокоила ее больше, чем она хотела признать. Не сам факт того, что она женщина, а то, что могло означать осознание того, что она женщина.

Она нахмурилась, прокручивая в голове аномалии, с которыми столкнулась после пробуждения. Первая из них заключалась в способе пробуждения: Страж должен просыпаться только после того, как его призовет Хранитель.

Так было всегда, и то, что нечто столь фундаментальное изменилось, указывало на нарушение в самой основе их существования. Она не могла придумать ни одной причины, по которой Страж мог проснуться сам, если бы не существовало ни одного Хранителя, который мог бы его разбудить.

От этой мысли по спине пробежали мурашки. Хотя к каждому из семи Стражей был приставлен Хранитель, в Академии было еще несколько сотен дополнительных членов, каждый из которых был полностью обученным. В случае смерти или гибели одного из Хранителей его место тут же занимал другой. Обычно такие должности передавались по семейной линии, но никогда не оставались вакантными.

Служба Стражам и их призыв — слишком важная задача, чтобы допускать подобную небрежность. Может ли тот факт, что ни один Хранитель не приветствовал ее пробуждение, означать, что ее Хранителя не было? Как такое возможно, пока существует Академия?

Кроме того, оставался вопрос о цели, ради которой она была призвана. Ее пробуждение указывало на серьезную и непосредственную угрозу со стороны Тьмы. Рассказать ей о деталях этой угрозы должно — первая и самая важная задача ее Хранителя. Он должен был поведать ей, что это за угроза, от кого она исходит и где искать ночного или демона, стоящего за ней. Без этой информации Эш… в буквальном смысле слова… летала вслепую.

Тот факт, что она была женщиной, был более тонким, но не менее загадочным вопросом. Эш хорошо знала свои способности и сильные стороны. Знала, что пол не играет никакой роли в ее способности сражаться и побеждать любого врага, который встанет у нее на пути. Она обладала не меньшей силой, чем любой другой из ее братьев, и выполняла свой долг с той же решимостью и успехом.

Но от этого ее существование не становилось меньшим отклонением. Первая женщина-Страж. В истории.

«Почему?» — подумала она.

Мало того, что женщины-Стража никогда прежде не существовало, одна из самых значимых и священных историй об их происхождении связана с отношениями между мужчинами-Стражами и человеческими женщинами. Сильная человеческая женщина, обладающая способностями, выходящими за рамки обыденности… например, предвидение будущего Мэйв… фактически была в центре истории о том, как Семь демонов Тьмы оказались в заточении, когда все они в последний раз вырвались на свободу.

Она также являлась ключом к освобождению мужчины-Стража от бесконечного сна, определявшего его существование. Такая женщина могла стать парой Стража, и их связь позволяла ему навсегда сохранить человеческий облик, жертвуя при этом бессмертной жизнью и нечеловеческими способностями. Иными словами, любовь способна превратить зверя в человека.

Но как быть Эш?

Вопросы кружились у нее голове, как галька на берегу океана. Но ответы не находились, и продолжать размышлять было бесполезно. Стараясь не шуметь, она поднялась с кровати и выскользнула за дверь в узкий коридор.

Тусклое пространство освещалось только светом, исходящим из гостиной в передней части квартиры. Не придумав ничего другого, Эш направилась туда и снова оказалась в другой комнате. Пустая комната и поздний час давали ей возможность осмотреться вокруг.

Уже через несколько секунд она обнаружила, что Майклу Драммонду не на что смотреть, по крайней мере, в этой общей комнате. Кроме дивана, стола и стульев, единственной мебелью был высокий темный книжный шкаф, стоявший у стены возле входа.

Почти каждая полка была заставлена книгами, некоторые из которых оказались в мягкой обложке, некоторые в твердом переплете, а кое-где и в потертых кожаных переплетах. Она не узнала ни одной, да и не смогла бы, но названия указывали на разнообразный вкус.

На нескольких полках, не занятых книгами, хранился странный набор предметов… ржавая пряжка, прикрепленная к потертому кожаному ремню, фотография в рамке, на которой были изображены четыре улыбающиеся женщины, обхватившие друг друга за плечи, и мужчина и женщина, прислонившиеся друг к другу и улыбающиеся, горстка монет со сколами и ямками, которые выглядели так, словно их выкопали из земли. Все это мало что говорило о хозяине этого места.

Эш была разочарована, а потом обнаружила, что удивлена этим разочарованием. Она поняла, что искала что-то, что позволило бы ей понять этого человека по имени Майкл Драммонд. Она хотела понять, что движет этим человеком, по крайней мере, так она говорила себе. Потом ей пришло в голову, что на самом деле она хотела понять свою собственную реакцию на этого человека.

Это осознание вывело ее из равновесия. Мысль о том, что человеческий мужчина должен вызвать у нее хоть какую-то реакцию, сковала ее мысли, как зыбучий песок. Она была здесь не ради одного человека, а ради всего человечества.

Однако, все человечество не оставляло ее с чувством злости, растерянности и очарования вопреки воли.

Эш отошла от книжного шкафа, и край ее крыла зацепил плохо стоящий томик, сбив его на пол. Человеческие жилища явно не были рассчитаны на существ с крыльями, особенно такими большими, как у нее.

Выругавшись, она нагнулась, чтобы поднять книгу, и приняла человеческую форму. Возможно, эта форма не казалась ей такой же удобной, как ее собственная, но на данный момент она была безопаснее. Не стоит разрушать то место, где ее пригласили остаться.

Она встала с книгой в руках и оказалась перед дверью, которая распахнулась, явив объект ее размышлений. Драм замер, держась одной рукой за дверную ручку, а другой упираясь в дверной косяк.

Его темные волнистые волосы были взъерошены, как будто он много раз проводил пальцами по коротко остриженным локонам, а щетина покрывала твердую линию челюсти. Его голубые глаза смотрели на нее, но она не могла понять, какие эмоции в них отражались.

Ее пальцы сжали книгу, и она почувствовала странное и незнакомое желание потоптаться на месте. Она топнула каблуком ботинка и расправила плечи.

Эш ждала, что он заговорит, но тот молчал. Молчание, повисшее между ними, затягивалось постепенно, как зазубрины на ремне. Она чувствовала это напряжение, почти осязала его, но Драм не подавал никаких признаков того, что он чувствует что-то неладное, и это напряжение раздражало ее, как камешек в ботинке. Надоедливый человек.

Если он не мог придумать, что ей сказать, то она, конечно, не считала себя обязанной завязывать разговор. Им не обязательно было разговаривать друг с другом.

Отведя взгляд, она повернулась, чтобы положить книгу на край полки, а затем шагнула в сторону коридора, который привел бы ее обратно к кровати. Она едва успела двинуться с места, как Драм откашлялся.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он.

Эш повернулась к нему и поняла, что не знает, куда деть свои руки. Она опустила взгляд на них, недоумевая, как часть ее собственного тела может вдруг ощущаться такой неловкой и чужой. Может быть, это из-за их человеческой формы? Эш сказала себе, что так оно и есть, потому что у нее не было ни малейшего желания думать об альтернативном объяснении.

Запихнув предательские руки в карманы брюк, она приподняла одно плечо и опустила его.

— Я только недавно проснулась, поэтому мне сейчас не до сна.

Драм кивнул и шагнул в квартиру, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.

— Я… я… я только что был внизу. Наводил порядок. Убрал бокалы и все такое.

Эш кивнула. Ей казалось, что так и должно быть, даже если она не была уверена, почему он объяснялся. Это был его паб, его квартира. По ее представлениям о человеческих законах, он мог делать здесь практически все, что ему заблагорассудится. Ее это не касалось.

Он сделал еще один шаг, и Эш заметила, как он колебался, когда его нога приземлилась на край ковра. Она прищурилась и присмотрелась к нему повнимательнее. Может быть, его ранил ххиссиш, а она не заметила? Или он заболел? Ранее он не проявлял никаких признаков недомогания.

— Я еще выпил немного. Две стопки. — Драм нахмурился, и на переносице появились мелкие морщинки. — Или пять. Возможно, я был немного зол на тебя, мисс Зови-Меня-Эш. Что это вообще за имя?

Эш отшатнулся в удивлении.

— Зол? У тебя нет причин злиться на меня, человек. Не я источник твоих бед.

Он продолжил, не обращая внимания на ее слова.

— Твое имя означает то, что можно найти в камине[3]. Совсем не подходящее имя для женщины. Твоим родителям должно быть стыдно.

Он сделал еще пару шагов в ее сторону, не то чтобы покачиваясь, но, пожалуй, чуть менее устойчиво, чем обычно. Маленький голосок в ее голове подсказывал, что ей следует отступить. Такой совет не имел смысла, противоречил всему, чем она была, поэтому Эш его проигнорировала. Вернее, она подняла подбородок и сделала шаг вперед, встретившись с этим слегка расфокусированным голубым взглядом.

— У меня нет родителей. Я был призвана, а не рождена. И мое имя тебя не должно волновать.

— Но как же. Мне так к тебе обращаться. Ты же не называешь себя по имени. Это было бы сумасшествием.

Он наклонился вперед, и Эш отпрянула назад, прижав руку к его груди. Она чувствовала исходящий от него жар сквозь рубашку. Он согревал кончики ее прохладных пальцев и заставлял колебаться, когда следовало его оттолкнуть.

Драм закрыл глаза и глубоко вздохнул. Она увидела, как раздулись его ноздри, и услышала низкий, довольный рык, сорвавшийся с его губ.

— Твой запах… потрясающий. — его голос приобрел мурлыкающие нотки, от которых у Эш затрепетало в животе. Она была голодна? Тревожна? Больна? — Очаровательный. Как камень, оставленный на солнце, но сладкий. Как мед. И острый, как гвоздика. Он заставляет меня…

Он замолчал, и Эш почувствовала неожиданную вспышку разочарования. Ей захотелось встряхнуть его и заставить закончить свою мысль. Ее пальцы вцепились в ткань его рубашки, прежде чем она осознала, что делает, но она отступила и нахмурилась.

— Уже поздно, — сказала Эш, и ее голос прозвучал грубее, чем она надеялась. — Тебе следует найти свою кровать и поспать.

Он прищурился, открыв голубой блеск, похожий скорее на раскаленное пламя, чем на прохладное осеннее небо.

— Не хочу спать. Но кровать звучит здорово.

Он застал ее врасплох — событие, которое для ее вида могло оказаться фатальным. Но удар, который он нанес, был чем-то худшим, от чего она и не думала защищаться. Ни одна из ее стратегий, ни одна из ее тренировок, ни одна из ее способностей Стража не могла защитить ее от этого.

Он поцеловал ее.

Драм наклонился и прижался к ее губам в самой разрушительной атаке, которую Эш только могла себе представить. Этот маневр не только возник из ниоткуда, но и обезоружил ее быстрее, чем резкий удар по запястью. Против него у нее не было ни защиты, ни инстинктивного контрудара, который можно было бы использовать, чтобы вернуть сражение в равное положение. Стыдно признаться, но она замерла.

Затем растаяла.

Не полностью, по крайней мере, но по краям. Она смягчилась настолько, что вместо того, чтобы отшатнуться, осталась на месте. Возможно, даже наклонилась чуть ближе. Позже ей будет стыдно, но в тот момент ее разум опустел. Она не могла думать. Все, что она могла делать, — это чувствовать. Тепло его кожи, мягкость губ. Мягкое давление его рта, побуждающее ее идти дальше по пути своего собственного разрушения.

Это давление лишило ее рассудка. Остались только острое любопытство и что-то еще, совершенно незнакомое. В животе возникло странное, тугое грызущее ощущение и что-то еще более тревожное. Что-то почти похожее на… а-а-а…

Покалывание.

Голова Эш закружилась, искра ужаса вплелась в узел других чувств, нахлынувших на нее. По крайней мере, ужас она понимала. Стражей не покалывало. По идее она не должна была даже знать это слово, не говоря уже о том, чтобы вникать в его смысл. И все же этот мужчина, этот человек навязал ей это слово.

Почему она не хотела его убить?

Драм снова зарычал и приник к ее губам. Кончик его языка коснулся ее сжатых губ, и против собственной воли она почувствовала, как смягчается в капитуляции.

Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть Эш к реальности. Страж никогда не сдается. Но, более того, Эш даже не знала, как это сделать. Здесь она этому не научится.

Освободившись от странного заклинания, удерживающего ее на месте, она толкнула его в грудь и отбросила назад. Она успела заметить его удивление и панику за мгновение до того, как колени зацепились за край журнального столика и нарушили его равновесие. Его и без того ослабленное тело опрокинулось назад и упало на пол между столом и диваном в виде неловкой кучи искривленных конечностей.

Она шагнула вперед, чтобы видеть его лицо, но при этом старалась держаться на расстоянии вытянутой руки. Драм посмотрел на нее, выражение его лица было все еще удивленным и очень растерянным.

— За что, черт возьми? — несмотря на его манеру выражаться, голос звучал скорее озадаченным, чем расстроенным.

Эш скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него.

— Твое мышление и рассудок ослаблены выпитым алкоголем, человек. Если бы это было не так, я бы избила тебя до крови за то, что ты посмел напасть на меня так, как ты это сделал.

— Напасть? Это был всего лишь поцелуй, ты, чертов демон!

Она проигнорировала его возмущенный тон и придала своему лицу суровое выражение.

— Если бы я была демоном, человек, ты бы не проснулся утром не только с разбитой головой и уязвленным самолюбием. Ты бы вообще не проснулся.

Развернувшись, Эш не обратила внимания на продолжающиеся протесты мужчины и направилась обратно в маленькую комнату под карнизом. Он мог говорить что угодно, это ничего не изменит. Теперь Эш понимала, что, несмотря на свою безобидную человеческую внешность, Майкл Драммонд представляет для нее такую же угрозу, как и все Семеро. Отныне она должна быть начеку.

Если бы только она могла стереть себе память. У нее было ощущение, что это очень помогло бы.

В Ирландской Республике по-прежнему запрещено убийство сестры законом, но Драм был готов поддержать любую политическую партию, выдвинувшую эту идею. Он мог повесить кровавую вывеску на дверь своего паба и устроить митинг, и сам Господь Бог не смог бы его приструнить.

Его текущие причины… они менялись ежедневно, иногда ежечасно… включали в себя тот факт, что она изводила его до тех пор, пока он не сдался и не договорился со своими сотрудниками о том, чтобы они подменили его в «Костях» на сегодняшнюю смену.

И вот, вместо того чтобы читать книги, разливать пиво и наслаждаться жизнью, Драм сидел за кухонным столом с раскалывающейся головой, сестрой, которую он хотел убить, и женщиной, которую он предпочел бы забыть и которая была буквально сделана из камня. Ну, по крайней мере, иногда.

— Не думаю, что сегодня подходящий день для этого, Мэй, — проворчал он. — Я плохо себя чувствую. Почему бы нам не попробовать завтра?

— Тоже самое ты говорил вчера. Прошлой ночью это имело смысл. А сегодня ты просто ведешь себя как зануда.

Его пальцы сжались вокруг кружки с чаем, и он был благодарен за прочность старой керамики.

— Отвали.

— Как только ты закончишь. — Мэйв одарила его широкой фальшивой улыбкой.

Драм выругался. Он достаточно хорошо знал свою сестру, чтобы понять, что за ее легкомысленными словами скрывается решимость. Либо он уступит и сделает то, что она требует, либо Мэйв будет донимать его до тех пор, пока он действительно не достанет оружие.

Или, что еще хуже, она втянет в это дело их мать.

Он проглотил чай и отставил кружку в сторону, чтобы не использовать ее в качестве дубинки.

— Хорошо. Но я ничего не обещаю, а больная голова вряд ли поможет мне сосредоточиться. Сомневаюсь, что мне удастся сделать что-нибудь полезное.

Женщина… горгулья… по имени Эш молчала все утро. Она даже не поприветствовала его, когда они с сестрой вышли из комнаты, где спали. Но она, конечно, внимательно за ним наблюдала.

Ее темные глаза неотрывно следили за ним, и Драм не был уверен, что в их выражении больше — настороженности или злобы. Нет ничего лучше, чем проснуться наутро с мыслью о том, что вчерашняя женщина хотела тебя убить. Особенно когда ты абсолютно уверен, что она может сделать это с завязанными глазами. И с одной рукой, связанной за спиной.

Он же не сделал ничего такого ужасного, напомнил себе Драм. Он поцеловал ее, просто поцеловал. Не прикоснулся к ней даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы пощупать. А ей все равно понравилось. Он знал, что ей понравилось. У нее смягчились губы, и перехватило дыхание. Она ответила ему. Прямо перед тем, как отправить его на пол гостиной, где он приземлился задницей на чайник. Если уж на то пошло, то именно он должен был устроить истерику.

И теперь он снова и снова накручивал себя, что ничуть не облегчало боль в голове, вызванную виски. Поморщившись, он отбросил мысли о прошлой ночи и сосредоточился на настоящем. Хватит с него и сегодняшних страданий.

Он сосредоточился на своей сестре, потому что знал, что с ней он сможет справиться.

— Что именно ты хочешь, чтобы я искал?

Конечно же, Мэйв обратилась к Эш.

— Что скажешь?

— Говоришь, он находит вещи?

Мэйв кивнула.

— Тогда он должен найти моего Хранителя, — сказал Эш. — Он должен точно знать, зачем меня призвали и почему нынешние обстоятельства не соответствуют традициям.

Сестра повернулась к нему и махнула рукой.

— Ты слышал леди.

Драм стиснул зубы.

— Что же, ваше величество, это не совсем так работает. Ты знаешь это, Мэйв. Я должен представлять себе, что именно ищу. Если я сам этого не видел, то мне нужна хотя бы фотография. — он посмотрел на Эш. — У тебя есть фотография?

Выражение ее лица оставалось пустым. Даже каменным.

— Страж, которого я заменила, спал последние триста лет. Когда он в последний раз видел своего Хранителя, фотографий еще не существовало, да и в любом случае он уже наверняка мертв. Я никогда не встречала своего, не говоря уже о том, чтобы видеть его фото. Все, что у меня есть, — это его имя. О'Риордан.

Драм старался не показать своего триумфа.

— Тогда я не понимаю, чем я могу помочь тебе, любимая. Я не могу искать то, что не могу увидеть.

— Майкл. — в голосе Мэйв прозвучало предупреждение. — Должен быть способ, которым ты можешь ей помочь. Я знаю, что есть. Ты просто должен попытаться.

Разочарование делало его раздражительным, не говоря уже о головной боли. Боль не способствовала хорошему настроению.

Но он говорил правду. Он не знал, откуда у Мэйв взялось представление о нем как о каком-то великом и могучем экстрасенсе. По сравнению с ней его «дар» можно было назвать не более чем склонностью к удачным догадкам. Конечно, он мог найти ключи от машины, потерянные книги и даже кошку, которая иногда уходила из маминого сарая и залезала на соседское дерево. Но найти человека — это совсем другое дело.

Мэйв продолжала смотреть на него с поджатыми зубами, и она, казалось, размышляла о том, может ли еще один удар по голове заставить его согласиться.

— А что, если ты сможешь над чем-то сосредоточиться?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я и сказала. Что, если у тебя будет объект, связанный с тем, кого ты ищешь? Это помогло бы?

С неохотой Драм согласился. Он никогда раньше не пробовал ничего подобного. Но, с другой стороны, он также никогда не пробовал ничего подобного.

— Я имею в виду, что, когда ты что-то ищешь, то настраиваешься на его энергию, так? — настаивала Мэйв. — Вот как это работает.

— О, неужели? Почему бы тебе тогда не объяснить мне это, Мэйв? Я буду сидеть здесь, как хороший мальчик, и пообещаю, что подниму руку, если у меня возникнут вопросы.

Сестра отреагировала на его сарказм примерно так, как он и ожидал, то есть собралась с силами для физической атаки. Эш заговорила прежде, чем Мэйв успела нанести удар.

— Предположение логично, но это не имеет значения, потому что у меня нет предмета, который ассоциируется с моим Хранителем.

— Конечно, есть. — как только он подумал, что нашел выход из этой нелепой ситуации, его сестре пришлось пойти и помочь. — Ты сама это сказала. Он твой Хранитель. Ты связана с ним, как и он с тобой. Что может быть лучше?

Взгляд Эш метнулся к нему, и он увидел в нем отражение своего собственного беспомощного ужаса. Очевидно, она была в таком же ужасе от предложения Мэйв, как и он. Только Драм не знал, были ли у нее те же причины.

Когда никто ничего не сказал, Мэйв воспользовалась своим преимуществом.

— Ну же. По крайней мере, попробуй. Чем это может повредить?

Драм оглянулся в поисках карандаша, но поймал себя на мысли. Неужели ей нужно, чтобы он составил список? Может быть, ему стоит показать ей синяк на бедре, полученный в результате вчерашнего падения? Эш ясно дала понять, что прикосновения исключены из меню.

Поэтому ее следующие слова повергли его в шок.

— Возможно, твоя сестра права.

Он боролся с желанием прочистить уши.

— Извини? Мне кажется, я тебя не расслышал. Не могла бы ты повторить?

Мэйв улыбнулась так широко, что солнечный свет, отразившийся от ее зубов, ослепил его.

— Она привела веские аргументы. Магия — это энергия, и, как бы твоя семья ни называла свои таланты, Страж признает их магическими. Поэтому то, что ты можешь сделать, — это использовать свою магическую энергию для распознавания природной энергии объекта. Теоретически найти Хранителя должно быть проще, чем обычную вещь, поскольку Хранитель обладает собственной магической энергией. В этой сфере магическая энергия естественным образом выделяется на фоне обычной, что облегчает ее поиск.

Чушь. Он терпеть не мог, когда его оппонент в споре начинал излагать свои мысли. Это был смертельный удар.

Усилием воли Драму удалось превратить крик досады в раздраженное ворчание. Возможно, при этом он что-то вывихнул.

— Ладно. Давайте покончим с этим.

И, если на этот раз Эш возразит против его прикосновений, то вина за это ляжет только на нее. Драм мог бы даже слегка ее подтолкнуть.

Положив руку на стол, он протянул ее в сторону Стража и с вызовом выгнул бровь. Не произнося ни слова, Эш вложила свою руку в его. Она положила кончики пальцев на его ладонь и позволила ему не просто держать их, а удерживать на месте.

Его пронзил электрический ток. Драм старался не дергаться, но знал, что остальные заметили, как он напрягся. Все его тело напряглось, выпрямив спину и расправив плечи.

Дарм не потерял сознание, не закрыл глаза, но мир расплылся. Словно самый густой туман, который человек когда-либо видел, застлал его глаза. Он не видел ничего, если только у небытия может быть форма. Затем перед его мысленным взором взорвалось что-то новое, и он понял, что то, что он видит сейчас, происходит не за кухонным столом в его квартире над пабом.

То, что он увидел, не было похоже на Хранителя. Не то чтобы он знал, как он выглядит, но предполагал, что это будет человек, но ни один человек не появился в его поле зрения. Вместо этого первое, что он увидел, был огонь — красное и желтое пламя, вырывающееся из почерневшей земли. Его разум моргнул, и он увидел, что земля движется, как лава, текущая по открытому полю. Вокруг ничего не уцелело.

Не было ни травы, ни деревьев, ни какой-либо растительности. Не осталось даже камня на камне. Он не видел ничего, кроме огня и расплавленной земли, а небо над головой было ядовито-серым, изредка освещаемым вспышками неестественных багровых молний. Это было похоже на самую глубокую яму ада.

Он снова моргнул, и кошмарное видение исчезло. На его месте появилось нечто бесконечно более холодное. Оно выглядело знакомым и успокаивающим, противоположным предыдущему образу. Перед его мысленным взором раскинулись богатые ирландские поля, очерченные древними скальными стенами и усеянные лениво пасущимися овцами и коровами.

В центре земля плавно переходила в холм, на вершине которого возвышалась древняя круглая башня. Крыша, по крайней мере, два этажа давно обрушились, а обломки были разбросаны по земле неподалеку. На покинутом человеком месте появилась растительность: деревья и кустарники росли рядом со стареющими стенами и сквозь них. Такую картину можно было встретить сотни раз на дню в стране с богатой историей Ирландии.

Драм уже был готов отмахнуться от этой идеи, ощущая на губах сладкий привкус «я же говорил», когда понял, что что-то в этой сцене ему знакомо больше, чем просто картинка с открытки. Он понял, что узнал именно эту развалину башни, которую они с сестрами исследовали в детстве.

За полем, вдали от его глаз, у одной из этих каменных стен, менее чем в миле от деревни Клондрохитти, находился дом его родителей. Он точно знал, на что смотрит.

Драм прогнал видение и оторвал свою руку от пальцев Эш. Он потряс головой, чтобы прогнать туман. Лицо Мэйв еще не успело появиться в поле зрения, как он услышал ее голос.

— …что-то увидел? Майкл? Майкл, ответь мне. Драм!

До этого его головная боль была терпимой. После использования дара голова стала пульсировать так, будто по ней долбят ледорубом. Прижав ладонь ко лбу, он зажмурил глаза и простонал.

— Заткнись, Мэй.

— Но нам нужно знать, сработало ли. Что ты…

Неожиданно вмешалась Эш, подав голос разума.

— Твоему брату, похоже, нездоровится, Мэйв. Возможно, стакан воды поможет ему прийти в себя. Если ты позволишь?

Не открывая глаз, Драм услышал, как Мэйв поднялась и прошла на кухню за его спиной. Скрипнул кран, и вода полилась в стакан, после чего она мягкими шагами вернулась к столу. Стакан тихонько стукнул о дерево. Драм вслепую протянул руку и поднес стакан к губам, пригубив его, как пьяница джин.

— Еще?

Он поставил стакан и покачал головой.

— Я в порядке.

— Ты неважно выглядишь. Твоя кожа выглядит очень бледной. Кроме того, кажется, что у тебя дрожат руки.

— Спасибо, Динь-Динь, — прорычал он, удивляясь, почему его глаза словно были приклеены смолой. — Я ценю твою заботу и польщен такой оценкой.

— Прости меня, Майкл. — Мэйв удалось придать голосу сожаление. — Я позволила своему восторгу от идеи найти что-то захватить меня. Но ты никогда раньше так не выглядел. Ты всегда так легко находил вещи, как будто просто представлял их в своем воображении, и они находились.

Ему удалось приоткрыть один глаз, и он увидел неподдельное беспокойство на ее лице. Как обычно, он мгновенно превратился в лоха.

— Не волнуйся, любимая. Со мной все будет в порядке. Просто это застало меня врасплох, вот и все.

Мэйв сжала его руку.

— Наверное, ты был прав, когда говорил, что искать человека сложнее, да?

Пока сестра извинялась, Эш отнесла пустой стакан на кухню и наполнила его. Она вернула его на место и села на свое место.

— Теперь ты сможешь рассказать нам, что именно ты видел?

Он поморщился.

— Я вообще не видел человека. Как и говорил, ничего не вышло.

— Но ты кое-что видел.

Драм признался в этом себе, но не собирался обсуждать первую половину своего видения. Прошлой ночью Эш взбудоражила всех своими разговорами о демонах и их слугах, о зле и разрушении, но сейчас был новый день. В ярком утреннем свете ее слова звучали не более чем истории о призраках, рассказанные у костра после наступления ночи. Все это было неправдой, и, конечно, его видение огня и серы было плодом его измученного воображения.

— Я видел место, а не человека, — сказал он. Ему было неловко раскрывать даже это. — Просто поле где-то за городом. Ничего особенного.

— Опиши это место.

Драм посмотрел в темные глаза, которые ни разу не дрогнули. То, что она была сделана из камня, давало ей несправедливое преимущество в том, чтобы превзойти его. А ведь он всегда считал, что только Мэйв может с этим справиться.

— Руины, — сказал он. — Это Ирландия. У нас они везде. — она просто уставилась на него, и он стал раздражаться. — Это была башня, — проговорил он, — или то, что от нее осталось. Каменная, три-четыре этажа, сейчас, скорее, полтора. Стоит на холме, окруженном фермерскими угодьями. Как я уже сказал, ничего особенного.

Эш продолжала всматриваться в его лицо, не выражая никаких эмоций. Некоторое время никто не разговаривал, затем Мэйв сунула свой веснушчатый нос во все дела. Опять.

— Майкл… — в ее голосе прозвучали знакомые ему предостережение и угроза.

Он проигнорировал ее, но Эш повернула голову и обратила свое внимание на маленькую проказницу. Ей даже не пришлось спрашивать: его личная предательница с радостью от него отвернулась.

— Может быть, он и не считает это чем-то особенным, но звучит ужасно знакомо. — сестра проигнорировала его взгляд почти так же легко, как это сделала Эш. — Недалеко от дома моей матери, где мы росли, есть разрушенная башня. Я бы сказала, что она более чем подходит под его описание.

Драм сказал:

— Так это или нет, но она искала человека, а не место.

Мэйв пожала плечами.

— Значит, ты не видел лиц. Может быть, видение просто показало тебе место, где он находится, а не его самого.

— Где он находится? — Драм усмехнулся. — Значит, этот Хранитель, которого она ищет, развел лагерь на груде развалин, где овцы справляют свои дела, проходя мимо? В Ирландии. Осенью.

Мэйв ценила сарказм, но, видимо, только тогда, когда сама его использовала. Ее глаза сузились.

— Откуда нам знать, есть ли у него разум, которым Бог наделил козла отпущения?

Эш заговорила прежде, чем их разговор перешел в обычное русло… к физическому насилию.

— Хранители очень умны и магически одарены. Человек не стал бы подвергать себя столь примитивным условиям, не приняв мер, которые оставили бы видимые следы пребывания. Однако я не считаю, что увиденное тобой не соответствует действительности. Возможно, в этом месте была оставлена подсказка. Я должна проверить это.

— Милости прошу, — пробормотал Драм себе под нос.

Конечно же, сестра его услышала.

— Она твоя гостья, Майкл, — сказала Мэйв, — и не местная. Она не знает, как найти башню, а мы знаем. Будет правильно, если мы ей не поможем.

Не местная? Драм сдержал смешок. Он предполагал, что она так скажет.

Эш покачала головой.

— Это моя миссия, а не ваша. Вы и так мне помогли и указали верное направление. Я не могу просить большего и не могу подвергать людей опасности.

— Не говори глупостей. Мы рады помочь. Кроме того, мы не собираемся прыгать с обрыва или сражаться с теми тварями, которых видели прошлой ночью. Мы оба играли в этих руинах с детства. Это совершенно безопасно.

Драм просто откинулся в кресле и стиснул зубы, пока не почувствовал, что мышцы на его челюсти дергаются, как у мартовского зайца. Он понимал, что споры с Мэйв только заставят ее еще больше увязнуть, но у Эш, похоже, была склонность к безнадежным делам.

— Нет. Но спасибо за предложение…

Мэйв продолжала двигаться вперед, как землеройная машина.

— Кроме того, мама ждет меня сегодня утром, так что мы все равно поедем туда. Было бы глупо с нашей стороны не подвезти тебя.

Мы?

— Ты едешь на автобусе, мисс. Мне нужно управлять пабом и заниматься книгами. Я увижусь с мамой в воскресенье, как всегда.

— Да? — Мэйв выгнула брови, глядя на него. — То есть, когда я увижу Ма и представлю ее Эш, ты хочешь, чтобы я объяснила, что ты заставил меня и мою гостю ехать на автобусе, вместо того чтобы отвезти нас самому? Я с удовольствием это сделаю, дорогой брат. — она взмахнула ресницами и широко ему улыбнулась.

— Шантаж — скверная привычка, Мэй.

— Но эффективная, нет?

Ее ловушка захлопнулась вокруг Драма с противным щелчком. Будь она проклята за то, что надавила, и вдвойне проклята за то, что знала его. Теперь он мог либо признать свое поражение, либо встретить гнев человека, с которым, как ему казалось, боялся пересечься даже сам Святой Патрик, — своей матери.

Что ему оставалось делать?

Зеленые просторы проносились за окнами машины почти так же стремительно, как если бы Эш парила над ними, мощно размахивая крыльями. Поездка в человеческом транспорте не прошла мимо и во второй раз. Если вчера вечером на улицах было темно и туманно, то сегодня солнце пробивалось сквозь облака и освещало пышный пейзаж.

Если бы она не знала, то Эш могла бы подумать, что испытывает удовлетворение, но это было невозможно. Все знали, что Стражи ничего не чувствуют.

В то время как люди испытывали физические ощущения, такие как жар огня или боль от раны, полученной в бою, они не чувствовали похожих эмоций. Страж существовал для того, чтобы победить своего врага… ее врага… и поэтому не испытывал никаких чувств, кроме тех, что свойственны воину: ярости, решимости, гнева и ненависти к врагу.

Она, конечно же, знала легенду о Стражах, нашедших свою пару среди сильных человеческих женщин. Эти братья начинали испытывать другие чувства в компании женщин, которые со временем освобождали их из сна. Ни в одной истории не было рассказано о женщине Страже, тем более такой, у которой была бы вторая половинка, способная испытывать любовь или другие человеческие чувства. Поэтому Эш оставалась такой, какой ее и призвали… холодной, высеченной из камня.

Если бы не болтовня Мэйв, поездка из Дублина в родную деревню этой семьи прошла бы в тишине, нарушаемой лишь скрежетом стиснутых зубов Драма. Эш, вероятно, была единственной, кто это слышал — ее органы чувств были гораздо острее, чем у людей, — но непрерывный рассказ о пейзажах, семье Драммонд и местной истории заглушал почти все эти звуки.

Однако это не могло скрыть ни побелевших его костяшек пальцев, сжимающих руль, ни сохраняющейся напряженности позы. Мужчине не нужно было произносить ни слова, чтобы понять свое неприятие ситуации.

Он не один был такой. Эш предпочла бы отправиться к своему Хранителю без пары людей, о которых нужно беспокоиться. Возможно, видение Драма и не указывало на угрозу в тех руинах, которые он видел, но Эш не стала бы рисковать, когда рядом бушевали темные силы. То, что она разрешила поехать ему и его сестре, противоречило ее инстинктам.

Она готова защитить их любой ценой, но это может помешать выполнению ее главной задачи… найти своего Хранителя, а затем выявить угрозу со стороны Тьмы и устранить ее.

Резкая тишина со стороны Мэйв прервала мысли Эш. Женщина издала заинтересованный звук и постучала ногтем по заднему стеклу автомобиля.

— О, Майкл. Это не Пидар О'Киф?

Драм выругался.

— Где?

— Там. Идет через поле МакСуини. Должно быть, он идет за почтой. Смотри, он машет нам рукой.

— Отлично, — проворчал ее брат. Его пальцы сжимались все сильнее, пока Эш не услышала протестующий скрип руля.

— О, он снова пошел, перепрыгнул через изгородь, проходя по дорожке мимо маминого дома.

Невозможно было не заметить ни ликования в голосе Мэйв, ни враждебности, излучаемой напряженной фигурой ее брата. Создавалось впечатление, что женщина намеренно старается досадить старшему брату — эту привычку Эш впервые заметила накануне вечером. Это смущало ее. Она чувствовала искреннюю привязанность между ними, но при этом каждый из них использовал любую возможность, чтобы подколоть другого. Если это и был человеческий обычай, то он показался Эш странным.

Но, возможно, она не заметила истинного намерения человеческой девушки.

— Неужели я упускаю из виду, что здесь ходит знакомый человек?

Драм ответил, не обращая внимания на ухмылку своей сестры.

— Мэйв… без всякой необходимости… указывает на то, что, увидев нас, наш сосед наверняка скажет нашей матери, что мы приехали в гости.

— Это плохо?

— Я намеревался высадить Мэйв и отвезти тебя прямо к развалинам. Теперь я не смогу не зайти.

Действительно, ход человеческой логики ускользал от нее.

— Я не понимаю.

— Мой брат просто любит поворчать. Мама очень расстроится, если он вот так просто сбежит. Она всегда говорит, что мало видит своего единственного сына. Ничего страшного, если ты потратишь минуту-другую на то, чтобы поиздеваться над ней.

— Но ты можешь пострадать из-за этого.

Мэйв зарычала, но в остальном проигнорировала угрозу брата.

Эш покачала головой и замолчала, пока Драм вел машину по узкой дорожке между изгородями. Они свернули за угол, и менее чем через четверть мили дорога стала шире, открыв вид на белый фермерский дом. Они притормозили и свернули на гравийную дорожку рядом с домом.

Перед ними стоял старый сарай, похоже, переделанный под гараж, а слева за каменной стеной простирались поля. Справа, по другую сторону невысокого забора, стояла женщина со скрещенными на груди руками, и на ее лице было выражение, которое Эш не могла разобрать.

Мэйв потянулась к ручке, когда еще машина не успела остановиться. Она широко распахнула дверь и выскочила наружу, чтобы заключить незнакомую женщину в объятия.

— Ма, я проголодалась. Если заглянуть на его кухню, то можно подумать, что Майкл живет на хлебе и воде.

— Ну, мы все знаем, что твой брат не монах, поэтому я думаю, что скорее всего он не потрудился провести маркетинг. — голос у женщины был звучный, а в ее акценте было еще больше ирландского, чем у детей. — Мне казалось, ты сказала, что приедешь вчера вечером.

— Мои исследования заняли больше времени, чем я ожидала. Когда закончила и позвонила Драму, чтобы он приехал за мной, было уже за полночь. Мы не хотели будить весь дом, поэтому я осталась с ним и решила приехать утром.

Взрослая женщина Драммонд поджала губы.

— Это я вижу, и вижу, что ты взяла его с собой. А еще привезла гостя.

Эш увидела, как напрягся Драм, услышав это. Он глубоко вздохнул, затем по одному оторвал пальцы от руля и выбрался из машины. Эш последовала его примеру и наблюдала, как мужчина подошел поприветствовать свою мать.

— Привет, ма. — мужчине пришлось немного наклониться, чтобы поцеловать ее в щеку, хоть она и потянулась ему навстречу. — Как дела?

— Можешь не спрашивать, — сказала она, — но и ты, и твоя сестра — грубияны, раз стоите здесь и не представляете мне гостя.

Ее слова относились к обоим детям, но глаза ее не отрывались от сына. Эш увидела, как Драм вздрогнул, и удивилась его реакции.

— Так, ма, это…

— …это Эш. Она…

— …подруга Мэйв…

Брат и сестра перекрикивали друг друга, и каждый из них хмурился, когда голос другого становился громче. Миссис Драммонд переводила взгляд с одного на другого, а затем посмотрела на Эш. Она протянула ей руку.

— Рада познакомиться с тобой, дорогая. Поскольку мои дети забыли все манеры, которые я пыталась им вдолбить, могу сказать, что я — Мэдди Драммонд. Добро пожаловать в мой дом. А Эш — это сокращение от Эшлин?

Эш пожала ей руку, ощутив тепло и силу в слегка мозолистых пальцах взрослой женщине. Мэдди Драммонд была еще ниже, чем ее дочь, — едва ли на два дюйма выше пяти футов. Лицо ее было круглым, за исключением решительного подбородка, а голубые глаза были точной копией глаз Мэйв.

У нее была такая же форма губ, как у ее сына, рядом с которыми виднелись морщинки, свидетельствующие о том, что она часто улыбалась и смеялась. Такие же морщинки обрамляли глаза, но в остальном ее светлая веснушчатая кожа выглядела гладкой и свежей. В ее темно-каштановых волосах виднелась седина, а фигура была подтянутой. На вид ей было около пятидесяти, но угадывать возраст людей Эш не умела.

— Нет, мэм, — ответила она. — Просто Эш.

Мэдди на несколько секунд задержала на ней взгляд, казалось, что она видит саму суть Эш. На мгновение Страж почувствовал тревогу.

Но тут женщина улыбнулась и распахнула калитку.

— Ну что ж, я очень рада познакомиться с тобой, просто Эш. Проходи в дом и выпей чашечку чая, пока я покормлю этого сопляка. Я знаю, что уже время обеда, но завтрак приготовится быстрее. Ты голодна?

Краем глаза Эш заметила, как расслабился Драм, в то время как от Мэйв, казалось, ощущалось напряжение. Тем не менее, ни один из них не заговорил, пока они шли за Мэдди, минуя парадную дверь, и, входя через другую, расположенную в задней части дома.

Они прошли в небольшую кухню, наполненную теплом и запахом пекущегося хлеба. Через арку справа Эш увидела большой стол, застеленный красной скатертью и окруженный шестью стульями с потертыми деревянными сиденьями. Еще несколько стульев стояли спинками к стенам, и она догадалась, что стол мог бы вместить не менее дюжины человек.

Мэдди одной рукой указала на стулья, а другой потянулась, чтобы снять чайник с верхней части плиты.

— Я заварю чай, пока кто-нибудь из вас расскажет мне, что привело вас сюда этим утром.

Драм сел на стул в начале стола, выражение его лица стало настороженным.

— Мэйв сказала тебе, что было слишком поздно приезжать вчера вечером.

Заняв свое место, Мэйв подтолкнула Эш к соседнему месту так, что Драм сидел слева, а арка находилась прямо напротив. Так она получила прекрасный обзор на лицо Мэдди, которое выглядело скептически.

— Вы же знаете, что ложь — это грех. Но это не объясняет, почему Пидар О'Киф сказал мне, что видел твою машину на дороге из Дублина, а не Мэйв идущую сюда от автобусной остановки в деревне.

— Он как раз сегодня утром рассказывал Эш о разрушенной башне в дальнем поле Макгинти, — сказала Мэйв, когда ее мать поставила на стол тарелку с нарезанным черным хлебом и горшочек свежего сливочного масла. — Глупо было не позвать ее с собой и не дать ей возможность увидеть все своими глазами. Есть мармелад?

Не обращая внимания на хмурый взгляд брата, она потянулась за хлебом. В глазах мужчины читалась угроза, и Эш удивилась тому, что Мэйв не проявила беспокойства.

Мэдди поставила перед каждым из них тарелки и серебряные приборы, а рядом с дочерью — стеклянную банку с апельсиновым мармеладом.

— О? У вас двоих были другие планы на это утро? — спросила она, бросив взгляд на Драма.

Он покачал головой. Эш догадалась, что его реакция объясняется неспособностью разжать челюсти. Она подумала, не стоит ли ради Мэйв убрать нож подальше.

Она попыталась отвлечь внимание.

— Я сказала вашему сыну и дочери, что мне не требуется сопровождение. Я планировала пойти одна, чтобы никого не беспокоить.

Мэдди положила на горячую сковороду несколько ломтиков бекона и начала разбивать яйца. Через плечо она бросила на Эш встревоженный взгляд.

— Пойти одной? И не заглянуть в гости? Я бы тебе этого не простила.

Эш воздержалась от упоминания о том, что если бы она не остановилась, то Мэдди Драммонд не знала бы, что ее можно простить. Это было похоже на деталь, которую взрослая женщина не оценила бы.

— Майкл, сколько тебе яиц, дорогой?

— Не нужно, ма. — он отодвинул свой стул от стола. — Пока Мэйв будет завтракать, я отведу Эш к развалинам, чтобы она могла осмотреться. Мы вернемся через час и уедем восвояси. Мэйв успеет на автобус в Дублин до следующего занятия.

Мэдди отвернулась от плиты и взмахнула лопаткой.

— Майкл Стивен Драммонд, сядь обратно на стул и наберись терпения. Разве я забыла научить тебя хорошим манерам, пока ты жил под этой крышей? Ты не будешь выставлять эту юную леди, как какую-то постыдную тайну. Ты позавтракаешь, выпьешь чая и будешь вести цивилизованную беседу. Я понятно объясняю?

Драм откинулся на спинку стула и сжал челюсть.

— Да, мэм.

— Хорошо. Мэйв, принеси чай.

Девушка вскочила, чтобы выполнить просьбу, а Эш с благодарностью посмотрела на их мать. Эта женщина произвела на нее впечатление своей способностью пробиваться сквозь возражения сына. Ее бесстрашие перед лицом мощной решимости, как знала Эш, могло бы заставить воина гордиться ею.

Мэйв вернулась с подносом, на котором стояли керамический заварочный чайник, четыре чашки, сахарница с кубиками и небольшой кувшин с молоком. Пока она разносила и разливала чай, они с Мэдди оживленно беседовали о местных событиях, о работе Мэйв в университете Дублина и о других предметах, представляющих взаимный интерес.

Все это время Драм молчал, задумчиво глядя на свою чашку с чаем, и говорил только тогда, когда ему задавали вопрос. Ни одна из женщин не обратила внимания на его угрюмость, пока они заканчивали готовить и подавать завтрак.

Когда все заняли места за тарелками, наполненные беконом, яйцами, картофельными лепешками и жареными грибами, Мэдди поднесла к губам чашку с чаем и посмотрела на Эш.

— Итак, дорогая, расскажи мне немного о себе. У тебя необычный акцент. Я не уверена, что когда-либо слышала подобный. Ты не англичанка и не американка, не так ли?

Эш застыла с вилкой бекона в воздухе. Ее взгляд бегал с Мэйв на Драма, а затем вернулся к их матери.

— Нет. Нет, это не так. Я… родилась… в Дублине, но большую часть времени провела… в другом месте.

— Правда? Значит, твоя семья служит в армии?

Она медленно кивнула, чувствуя, как расширяются ее глаза.

— Можно сказать и так.

— Я слышала, что это очень трудная жизнь для ребенка — постоянно переезжать. — Мэдди вздохнула. — Но теперь ты планируешь жить в Дублине?

— Ма, дай ей поесть, — вмешался Драм. — Еда остынет, если ты будешь так задавать вопросы.

— Прости, прости. Ты абсолютно прав. Не обращай внимания на мое любопытство, Эш, дорогая. Доедай свой завтрак.

Она почувствовала прилив облегчения и тут же опустила взгляд на свою тарелку. Она была в долгу перед Драмом за его отвлекающий маневр, но он указал ей на то, что, возможно, ей следует придумать историю, объясняющую ее присутствие в этом городе, по крайней мере, до тех пор, пока не найдет своего Хранителя.

Поиски могут потребовать дальнейшего взаимодействия с людьми, и было бы лучше продолжать скрывать свою личность, пока это возможно. Она не хотела заранее предупреждать ночных о том, что среди них ходит Страж. Это даст им больше времени для сокрытия своих действий и намерений.

Эш, Драм и Мэйв плотно позавтракали. Несмотря на то, что Эш могла долгое время обходиться без воды и еды, еда оказалась ей вкусной. Соленый бекон был нежным в центре и хрустящим по краям, яйца — явно свежими, а хлеб был приправлен кусочками ярко-зеленого лука.

Она с удовольствием ела, пока Мэдди попивала чай, и ограничивалась тем, что делилась с детьми последними деревенскими сплетнями. Женщина также вводила их в курс дела, рассказывая о других своих родственниках. Судя по всему, семья Драммонд была очень дружной.

— Есть еще одна причина, по которой ты с Эш не можете просто так уехать обратно в Дублин, Майкл, — сказала Мэдди. — Силь и Мира придут сегодня на ужин, и, если Бриджет Сорли доставит заказ к семи, то Сорша может заглянуть к нам на вечер. Ты же не можешь лишить меня возможности увидеть всех пятерых моих детей в одном месте в одно время, не так ли? Ты же не такой жестокий.

Эш увидела, как Драм сдался, прежде чем глубокий вздох сорвался из его уст.

— Мадлен Коннелли Драммонд, лучше всех в мире взывает к чувству вины, — провозгласил он, но его губы изогнулись в уголках. — Ты победила, ма. Когда мы с Эш закончим на развалинах, то вернемся и останемся на ужин. Но сегодня мы все равно уедем. Утром я открываю паб, а Эш заслуживает того, чтобы вернуться домой в приличный час.

Мэдди улыбнулась так, что Эш теперь знала, как выглядит человек, когда светится. Раньше она думала, что на такое способны только яркие огни и звезды.

— Конечно, конечно. Мы поедим пораньше, в шесть. Тогда у тебя будет время на обратную дорогу.

— Тогда решено. — Мэйв встала и потянулась за курткой, которую бросила на соседний стул. — Нам пора идти. Это недалеко, но Эш понадобится время, чтобы побродить по окрестностям.

Глаза Драма метнули кинжалы в сестру.

— Я думал, ты останешься здесь и поможешь маме помыть посуду, Мэй.

Мэйв метнула кинжалы в ответ.

— И что же натолкнуло тебя на эту мысль, Майкл?

Мэдди просто проигнорировала их и начала собирать грязную посуду. Оба ее ребенка наблюдали за происходящим, словно ожидая, когда она заговорит. У Эш возникло ощущение, что Драм ждет от матери поддержки, а Мэйв верила, что ей удастся заручиться поддержкой этой женщины. Сама Мэдди никак не реагировала, пока несла поднос на кухню.

— Ты не оставишь меня дома, Майкл Стивен, — прошипела Мэйв, проверяя, слышит ли ее мать.

— Тебя это не касается, Мэйв Ровена, — ответил он, не повышая голоса. — Единственная, кому нужно увидеть руины, — это Эш, и только один из нас должен показать ей дорогу. Я иду. А ты останешься здесь.

— Нет. Ты забыл, у кого было видение, с которого все началось?

— Нет, но мне кажется, ты забыла, что я твой старший брат, и что моя работа — оберегать тебя от опасности.

— К черту! Позволь мне сказать тебе, старший брат…

Закатив глаза, Эш накинула куртку и, обойдя стол, направилась к кухонной двери. Ссорящиеся брат и сестра, казалось, даже не заметили ее ухода. Выйдя на улицу, она вспомнила, что видела вдалеке какие-то каменные развалины. Она была уверена, что сможет самостоятельно найти то место, которое описал Драм. Мэдди Драммонд подмигнула, проходя мимо, и вышла на солнечный свет.

Было очевидно, кто в этой семье обладал мозгами. Жаль, что они не передались по наследству.

Драму казалось, что дым все еще валит у него из ушей, когда он догнал Эш, пересекавшую границу владений его родителей. Формально, после смерти отца более дюжины лет назад, это место принадлежало только его матери, хоть она и сдавала большую часть полей в аренду местным фермерам, но старые привычки не просто трудно сломать, иногда это казалось невозможным.

Страж не обратила внимания на него. Она просто продолжила идти на соседское поле, выбрав прямую дорогу к развалинам на холме.

— Ты не захочешь продолжать идти в том же направлении, — сказал он, как только ее догнал. Необычно делать это с женщиной. В большинстве случаев ему приходилось замедлять шаг, чтобы учесть разницу в длине ног, но Эш была всего на пару дюймов ниже его, а ее ноги даже длиннее. Он помнил это по прошлой ночи. Кроме всего прочего.

— И почему же?

В ее голосе звучала язвительность, и он почувствовал еще одну волну благодарности за то, что ему удалось уговорить Мэйв остаться. Не то, чтобы он шантажировал ее, но несколько лет назад припас на всякий случай парочку очень интересных фотографий.

— Потому что на следующем поле ты попадешь на пастбище, где Билли Эверс пасет своего призового быка. Финн Мак Кумал отличается вспыльчивостью.

— Твой сосед назвал своего быка в честь легендарного вождя воинов? — она скептически посмотрела на него, но немного замедлила шаг.

Драм пожал плечами.

— Когда он был телёнком, ему больше биться об что-то головой, чем вздремнуть.

Эш фыркнула.

— Тогда в какую сторону идти?

— Нужно повернуть направо. Там за поворотом есть тропинка, которая приведет нас туда, куда нужно. Это не так уж и далеко.

Некоторое время они шли в тишине, за что Драм был благодарен. Может быть, это и не совсем удобно, но час в машине с сестрой-сорокой, а затем нежные расспросы матери вернули ему головную боль.

Боль лишь напомнила ему о выпитом вчера виски, а это, в свою очередь, заставило его вспомнить о другой большой ошибке прошлой ночи.

Он не должен был ее целовать. Эш ясно дала это понять, когда отправила его в полет одним толчком.

Ему было неприятно думать о том, какую силу она могла бы применить, если бы он попытался зайти дальше. Возможно, он проснулся бы, а его зубы лежали бы на подушке рядом.

Драм хотел свалить все на спиртное, но даже его собственная совесть не верила в эту историю. С гораздо меньшим количеством алкоголя в животе он вел себя гораздо хуже, что, возможно, свидетельствовало о том, что его проблема была связана скорее с жалким отсутствием элементарного интеллекта.

Ему не нравилось называть себя глупым, но ботинок начинал обуваться с пугающей легкостью. Драму было бы гораздо приятнее, если бы он мог свалить свою оплошность на Эш. Проблема заключалась в том, что женщина не заигрывала с ним, даже не моргнула длинными темными ресницами в его сторону.

Она не просила ее целовать. Он просто набросился на нее, как хищный зверь. Если только ему не удастся доказать, что она источала какой-то феромон, который замыкал мужской мозг, то в этой неудаче виноват только он сам.

Но это было не самое страшное. Хуже всего то, что каждый раз, когда он смотрел на нее, ему хотелось сделать это снова и снова.

Наверное, с ним было что-то не так. Они едва могли говорить друг с другом, не ссорясь. Они ни в чем не соглашались. У них были противоположные точки зрения. Ради всего святого, они даже не принадлежали одному виду, и все же Драм напрягался каждый раз, когда она смотрела на него этими бездонными темными глазами.

Он благодарил своего создателя, что Эш не смотрит на него в данный момент. Поход по грязным полям с эрекцией — не самое лучшее времяпрепровождение для мужчины.

Откашлявшись, он попытался сосредоточиться на чем-то другом, а не на том, как его спутница на него влияет.

— Значит, ты читала много ирландской мифологии?

— Я ничего не читала, — сказала она. — Меня не существовало до того, как ты увидел меня прошлой ночью. Но все Стражи знают о войне — как на не сражаться и как, по слухам, сражались другие в прошлом.

— Однако Финн Мак Кумал — это легенда. И Фении тоже. Никто не знает, были ли их битвы на самом деле.

— Но никто и не знает, что они не были.

Точно. Вот и весь разговор.

Они шли по полям, обходя стороной дом Билли Эверса, пока перед ними на уединенном холме не замаячили руины башни. На небе появилась туча, отчего пейзаж потускнел, а камень стал грязно-серым, в то время как раньше он сверкал серебром в ярком свете.

Вокруг обвалившегося камня росли деревья и кустарники, а по внешней стене, борясь с плющом, ползли лианы паслена. Место выглядело пустым и забытым, одним из тысяч остатков ушедшей эпохи.

Драм посмотрел на Эш. Она стояла у подножия холма, выставив вперед одну ногу и упираясь ею в склон. Ее руки лежали на бедрах, а сузившиеся глаза были устремлены на древнюю груду обломков. На мгновение он подумал, не видит ли она что-то, чего не видит он, потому что ее взгляд, казалось, был прикован к определенной точке. Но она ничего не сказала.

Вместо этого Эш опустила руки и указала подбородком на вершину холма.

— Пойдем.

Она быстро преодолела небольшое расстояние длинными и уверенными шагами. Драм последовал за ней без комментариев, и через несколько мгновений они стояли перед разрушенной аркой, которая когда-то служила входом в башню. Он ожидал, что Эш будет колебаться, но она без раздумий шагнула вперед, в тусклое пространство замкнутого помещения.

— Будь осторожна, — крикнул он, карабкаясь за ней. — Крыша, возможно, уже провалилась, а верхние этажи сгнили, но концы некоторых балок все еще находятся наверху, а верхние части стен не слишком устойчивы. Смотри в оба, чтобы тебе не упало что-нибудь на голову.

Эш не стала отвечать, но ему показалось, что он услышал ворчание. Драм решил, что ему придется удовлетвориться этим.

Пока она осматривалась, Драм воспользовался возможностью оглядеться вокруг себя свежим взглядом. Он провел много часов со своими сестрами, бегая и гоняясь за ними по этим старым руинам. Не нужно было обладать большим воображением, чтобы вспомнить звуки детского смеха и дразнилок, выкрикиваемых на ирландском, словно это был их собственный тайный язык.

Он и его сестры росли, изучая родной язык в школах наряду с английским, но его бабушка и дедушка получили образование в те времена, когда преподавание старого языка было еще под запретом, а родители — в те времена, когда его использование считалось отсталым. Поэтому для пятерых детей Драммонд ирландский язык действительно казался кодом, который никто не мог взломать.

За прошедшие годы Драм несколько раз бывал здесь, обычно проезжая мимо, когда совершал неспешные прогулки во время своих визитов домой. Он видел свидетельства того, что время идет вперед.

Стены были не такими высокими, как он помнил, отчасти потому, что он вырос, а отчасти потому, что они продолжали разрушаться из-за сырой и ветреной ирландской погоды. Пространство тоже не выглядело таким огромным. То, что в детстве казалось пещерой, теперь не дотягивало даже до половины гостиной в квартире в «Костях».

Эш ходила вокруг него, поскрипывая ботинками по полу из щебня и разросшегося мха. Она хмуро осматривала стены — от осыпающихся остатков разрушенного очага до большой дыры, в которой узкая щель от стрелы то ли от возраста, то ли от насилия превратилась в щель, через которую могли бы пройти двое.

Она посмотрела на Драма.

— Здесь ничего нет.

— Я говорил тебе об этом до того, как мы покинули Дублин. Это пустые руины. Чего ты ожидала?

— Что-то большее, чем ничего. — она подняла руки вверх и зарычала. Это было не просто рычание, похожее на звук разочарования, а настоящее рычание. Если бы последний ирландский волк не был убит до начала девятнадцатого века, он бы оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, не прячется ли кто-нибудь в тени. — Зачем твоя магия показала тебе это место, когда ты пытался найти моего Хранителя, если здесь нет никаких доказательств его существования?

— Если ты помнишь, я указывал на отсутствие связи между неизвестным человеком и знакомым местом. Также перед тем, как мы покинули Дублин.

«Ладно», — признал про себя Драм. Может быть, это было немного грубовато. Но от досады, вызванной тем, что он оказался в ситуации, настолько выходящей за рамки обычного, что в ней присутствовали магия и горгульи, и от мучений, вызванных необъяснимым возбуждением, которое он испытывал от одного взгляда на горгулью, стоявшую рядом с ним, его самообладание было слегка испорчено.

Это не помогло, когда внезапная дрожь, по сравнению с которой события предыдущей ночи показались приступом икоты, сотрясла землю у него под ногами и швырнула его на задницу. Ощущение было такое же, как и раньше, словно кто-то только что встряхнул землю, как огромный ковер, только Драм стоял на ней, когда эти космические запястья сделали свой мощный щелчок.

По крайней мере, на этот раз он был не единственным, кто упал на землю. Эш приземлилась рядом с ним с грохотом и проклятием на, как он думал, латинском.

— Никакие силы природы не вызывали этих землетрясений, — прошипела она.

— Я же говорил тебе, — сказал он, слегка задыхаясь. — В Ирландии не бывает землетрясений, по крайней мере, таких, которые мы могли бы почувствовать.

— Ты почувствовал это.

— Да.

У него также свело живот, когда он услышал внезапный треск камня, более громкий, чем взрыв пушки, раздавшийся в разрушенной башне вокруг них. Адреналин захлестнул его, и инстинкт заставил его броситься… в буквальном смысле слова… на женщину, которую он желал с полуночи.

Но он не заигрывал, а рефлекторно и по-идиотски пытался заслонить собой каменное существо, чтобы их не раздавило камнями, падающими со стен башни. Сооружение обрушивалось на них сверху. Именно оттуда доносился шум, и, к своему удивлению, Драм обнаружил в себе готовность умереть, чтобы защитить едва знакомую ему женщину.

Кто бы мог подумать?

Только он не умер, и камни так и не упали. Вместо того чтобы обреченность падала сверху, она приближалась снизу. Земля в центре башни раскололась, и в мшистых обломках появилась гигантская яма. Края раздвинулись, словно огромная зияющая пасть, и обнажили тьму внутри.

По крайней мере, видение дало им некоторое предупреждение о следующем толчке. И это им очень помогло. От толчка они покатились к пропасти слишком быстро, чтобы успеть отползти в сторону.

Драм почувствовал, как они ударились о край, а затем возникло тошнотворное ощущение, что земля проваливается под ним. Он закричал, и лишь небольшая часть его сознания, освободившись от ужаса, подумала, не похож ли он на маленькую девочку. Не то чтобы это имело значение, ведь он бы умер в момент приземления.

На мгновение он почувствовал, как воздух хлестнул его по щекам, прежде чем падение резко остановилось. Под судорожно цепляющимися пальцами он почувствовал покалывание электричества и превращение ткани и плоти в нечто совершенно иное.

Когда они закружились в воздухе, Эш сменила свой человеческий образ и расправила крылья в темноте. Они поймали ветер и остановили свое падение к центру земли.

По крайней мере, это напоминало центр земли. Он не мог сказать, как далеко они упали, но воздух вокруг них был абсолютно черным. Разрыв в земле над ними казался очень далеким, и свет от него проникал не более чем на несколько футов. Они еще не достигли дна, но, по крайней мере, не разбились вдребезги.

Драм прервал свой крик, закрыв свой рот со щелчком. Может быть, он все-таки доживет до ужина. Хорошо. Это избавит Ма от необходимости его убивать.

Он услышал, как тяжелые взмахи крыльев Эш всколыхнули воздух. Мгновением позже почувствовал под ногами твердую землю, и у него сразу же отказали колени. Он рухнул на землю, задыхаясь от ужаса, и провалился почти в темноту.

Эш с тихим шелестом опустилась рядом. Не видя ее, он протянул руку и пошарил, пока его пальцы не коснулись гладкой кожи ее голого тела. К черту личные границы. Ей понадобится топор, если она захочет заставить его отпустить ее.

— Ты в порядке? — ее голос снова стал грубоватым. Видимо, ей так же, как и ему, не понравился этот бросок в недра земли.

— Я жив и, кажется, ничего не сломал, но это не делает меня ближе к порядку, чем Дублин к Томбукту. — Драм сел, но продолжал обхватывать пальцами ее ногу. — Как, черт возьми, это произошло?

— Как я уже говорила тебе и твоей сестре вчера вечером, это, должно быть, дело рук ночных. Я чувствую, как земля противится их оскверняющему прикосновению.

— Прекрасно. Но теперь, когда я думаю об этом, то полагаю, что более уместным был бы вопрос: «Как, черт возьми, нам выбраться отсюда?» Есть идеи?

Пока говорил, Драм свободной рукой шарил в кармане джинсов в поисках брелка. После покупки паба почти пять лет назад (с большой помощью семьи) он стал работать допоздна.

Вскоре он понял, что блуждание в темноте приводит только к разочарованию, проклятиям и большому количеству потерянного времени. Он быстро начал носить с собой маленький, но мощный светодиодный фонарик вместе с ключами. Он нашел его и нажал на кнопку как раз вовремя, чтобы увидеть недоверие на лице Эш к его невежеству.

В круге яркого света он увидел, что она указывает пальцем за свое плечо. На свои крылья.

— Таким же образом, как мы избежали неудачной посадки. Но сначала я должна осмотреться.

— Что? Здесь, внизу? Этот Хранитель — какой-то пещерный тролль?

Она отвернулась от луча его фонарика и вгляделась в темноту.

— Не будь глупцом. Последний тролль на этой планете вымер много веков назад.

— Что ж, приятно знать, — пробормотал Драм, ослабляя хватку на ее ноге, когда она отошла. Он поднялся на ноги и осветил место вокруг них.

Если бы он не помнил… в мельчайших подробностях… как они с Эш оказались в нынешних условиях, то мог бы подумать, что они просто попали в обычную пещеру. Справа и чуть впереди виднелись каменные стены. Однако слева луч фонарика уходил в густую, непроглядную тень.

— Направь свою штуковину в пол, — огрызнулась Эш. — Она мешает мне видеть.

Драм уставился на нее.

— Что ты можешь здесь увидеть?

— Многие из зол, с которыми борется Страж, чувствуют себя комфортнее в темноте.

Его сердцебиение участилось, и он послушно направил свой фонарь вниз, прежде чем подойти к ней.

— А кто-нибудь из этого зла сейчас здесь?

— Расслабься, человек. Если бы существо Тьмы затаилось в тени, мы бы уже вступили в бой. — она говорила так, словно смеялась над ним.

— Не надо грубить, — сказал он, не обращая внимания на то, что с момента их первой встречи он не отличался хорошими манерами в общении с ней. — Меня зовут Драм, а не человек. Особенно не так, как ты это произносишь. Словно это оскорбление.

Она не ответила. Только прошла вперед в темноте, словно ожидая наткнуться на какое-то затерянное сокровище или аккуратно написанное изложение причин текущих событий.

— Я не понимаю, — пробормотала она, проводя рукой по шершавой поверхности стены пещеры. — Здесь что-то должно быть, что-то, что мне суждено найти. Это единственное объяснение и твоего видения, и того, что это место нам открылось.

При тусклом приглушенном света он видел ее разочарование и растерянность. Ее брови хмурились, отчего на бледно-серой коже появились морщины, а то, как она прикусила губу, заставило его задуматься, как ей удалось не проткнуть себя собственными клыками. Она смотрела во тьму, словно ожидала раскрытия тайн мироздания.

Вместо этого ей открылась еще большая кровавая тьма. Драму стало чертовски тошно от этого. Он видел перед собой не дальше собственного носа, хотя эхо их голосов подсказывало ему, что пещера вокруг них должна быть огромной.

Он упал с высоты примерно шестидесяти футов через дыру в земле, которой не должно было быть, и, хотя его спутница смягчила приземление, он все равно чувствовал себя так, словно из него выбили всю душу.

Если не в прямом, то в переносном смысле. Эта спутница, судя по всему, уважала его примерно так же, как он уважал футбольных хулиганов, которые время от времени заходили в его паб, прежде чем понять, что это не их заведение.

И в довершение всего казалось, что темнота за пределами круга его фонаря движется, пульсирует и мерцает, как мираж в Сахаре. Драм моргнул, покачал головой и присмотрелся.

Как оказалось, это, возможно, было ошибкой.

Если странное движение воздуха и обеспечило ему заблаговременное предупреждение, то, насколько мог судить Драм, оно не особо помогло. Его глаза, возможно, и видели, как тени сливаются в громадную фигуру с глазами, похожими на раскаленные угли, и длинными руками с острыми когтями, похожими на осколки обсидиана, но его мозг чуть не сгорел, пытаясь осмыслить эту картину.

Существо прыгнуло вперед, каким-то образом умудряясь двигаться со скоростью, примерно вдвое превышающей скорость звука, и при этом придавая своим движениям пугающую извилистость змеи. Оно потянулось к нему своими сверкающими когтями, и Драм инстинктивно среагировал.

Его руки взлетели вверх — одна закрыла лицо, а рука с фонариком направила его прямо на монстра. Драм открыл рот, чтобы издать очередной девичий крик, но вместо этого услышал собственный голос, прорычавший незнакомым командным тоном.

— Отойди!

Эти слова сопровождались ослепительной вспышкой света, теплого, золотистого оттенка, резко контрастировавшего с бледным лучом фонарика. Он исходил не из крошечной прозрачной колбы прибора, а из ладони Драма. Свет врезался в фигуру так, словно оба они обладали реальной массой. Драм готов был поклясться, что слышал удар.

Существо завыло, в его вопле не было слышно ни боли, ни возмущения. Оно отлетело назад, подальше от золотого света, затем по спирали устремилось к потолку пещеры, после чего рассыпалось на миллион крошечных осколков тьмы и растворилось в воздухе.

Драм смотрел на это с расширенными глазами и разинутым ртом. Что, черт возьми, только что произошло? В один момент он увидел собственную смерть, глядящую ему в лицо, а в другой — точную копию персонажа из фильма «Марвел».

Может быть, он действительно сошел с ума вчера вечером возле аббатства, и все это было галлюцинацией, которую он пережил в больничной психиатрической палате. Это было более разумное объяснение, чем все остальное, что он мог придумать.

Он услышал, как Эш зашевелилась рядом с ним, и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза казались еще шире, чем у него. Она смотрела на него так, словно он только что предстал в голливудской версии лепрекона, в зеленом костюме, с рыжими волосами и обязательным горшком с золотом. Драм едва не поймал себя на том, что оглядывается по сторонам в поисках миски американских хлопьев с сахаром.

— Ты, — прошептала она, и он не мог понять, в ее голосе звучит обвинение или полное неверие. — Это был ты.

Драм опустил руки и потер ладонь, которая взорвала существо, о штанину джинсов.

— О чем ты говоришь? — неловко спросил он.

— Ты мой Хранитель.

Драм покачал головой, но Эш ощутила всем своим существом, что сказанное ею правда. В тот момент, когда она увидела, как магия излилась из руки человека и уничтожила тень, у нее перед глазами словно сорвали пелену. Майкл Драммонд был ее Хранителем, и теперь в ее призыве было еще меньше смысла, чем тогда, когда она впервые вырвалась из небытия.

Знания, которые Эш унаследовала от своего вида, позволяли ей быть уверенной в том, что только она была единственной женщиной своего вида. С такой же уверенностью можно было сказать, что Хранитель всегда должен знать о своем призвании.

Талантливые мужчины… и редко женщины… попадали в поле зрения Академии Хранителей в раннем возрасте, когда только появлялись их способности.

Академия сразу же брала их под свое крыло и обучала применению магии и их использование для защиты от Тьмы. Ни один потенциальный Хранитель не должен быть предоставлен сам себе, тем более тот, кому суждено служить Стражу. Ни в коем случае.

Так как же она могла объяснить это Драму?

— Да ты, должно быть, шутишь. — его голос, близкий к панике, не облегчал задачу. — Ты сказала, что этот Хранитель несколько отличается. Ты, черт возьми, попросила меня найти его для тебя. Я не могу быть им.

Эш вздохнула, чтобы успокоиться.

— Я знаю, что сказала, но ошиблась. Я должна была понять это раньше, но не обратила внимания на то, что было прямо у меня под носом, и вместо этого попыталась слепо следовать традициям своего рода.

— Традиции — прекрасные старые вещи. — он дернул подбородком в отчаянном кивке. — Моя мать обожает их, считает жизненно важными. Ты не должна отказываться от своих. Мы продолжим поиски.

— Бесполезно искать то, что уже найдено.

— Ты ни черта не нашла, — прорычал он. Его рука с фонариком дрожала, заставляя свет прыгать по пещере. — Я не твой гребаный Хранитель.

— Отрицание истины не меняет ее.

Эш почти сочувствовала явному страданию Драма. Никогда прежде она не задумывалась о том, что открытие призвания Хранителя может оказаться скорее бременем, чем честью.

Война против Семи и Общества Вечного Мрака длилась несколько тысячелетий, и, вероятно, будет продолжаться еще много лет. Попасть против своей воли в армию одной из сторон — значит, навсегда изменить свою жизнь. Не все восприняли перемены с радостью.

К сожалению, у Драма было так же мало выбора в этом вопросе, как и у самой Эш. Насколько она понимала, хотя он и родился со способностью находить предметы, событие, свидетелем которого она только что стала, ознаменовало первое проявление у Хранителя магической энергией.

Он мог отрицать правду и больше никогда не совершать ничего подобного, но изменить прошлое не в его силах. Он был Хранителем, и теперь любой приспешник Тьмы взглянув на него, поймет это. Рано или поздно они придут за ним и, не имея ни подготовки в Академии, ни защиты Стража, убьют его.

Эш почувствовала, как что-то внутри нее сжалось при этой мысли. Жизнь Майкла Драммонда не оборвется по вине врага. Она не допустит этого, какие бы силы не встали на его пути. Эш уничтожит их всех.

Жестокость ее мыслей застала Эш врасплох, и она отбросила их на задворки сознания. В данный момент у нее были более важные заботы. Например, убедить Драма, что она не то существо, которое только что разрушило его жизнь.

Не обращая внимания на его попытки увернуться от нее, Эш обхватила мужчину руками и полетела с ним вверх, к выходу из пещеры. Как только их ноги коснулись твердой поверхности земли, она приняла человеческую форму и отпустила его, держа руки перед собой. Драм выругался на двух языках, повернулся и вышел из разрушенной башни.

Эш поспешила за ним, стараясь дать ему время подумать, пока он вел ее вниз с холма и по тропинке через окрестные поля. Ей казалось, что она понимает его гнев, но в запасе у нее было не так много времени, прежде чем они вернутся в дом его матери, и их окружат другие люди.

После пятнадцати минут напряженного молчания она решилась осторожно начать. Они были уже на полпути к дому, и время у обоих было на исходе.

— Драм, хоть я и не понимаю, какие эмоции ты, должно быть, чувствуешь…

— Неужели? — он усмехнулся. — Думаешь, что существо из камня, которого не существовало до вчерашнего вечера, может не понять моей реакции на то, что у меня из-под ног выдернули ковер всей моей гребаной жизни? Я просто ошарашен.

У его сарказма были зубы, и они глубоко вонзались даже в прочную кожу Эш. Она почувствовала, что напряглась, и поборола в себе желание ответить резкими словами. Споры только усугубили бы ситуацию.

Она сохраняла спокойный голос, делая очередную попытку проникнуть в пузырь гнева, окружавший его.

— Никто не выбирает стать ему Хранителем или нет, Драм, так же, как и стать Стражем. Но кто-то должен встать и защитить мир от зла.

— Я не сомневаюсь, что ты права, Стражница, — произнес это с издевкой. — Просто не понимаю, почему это обязательно должен быть я. — он не смотрел на нее и не замедлил шаг, а просто продолжал идти по грязному полю к дому, в котором провел свое детство.

— А кто же еще? — она старалась, чтобы ее голос был мягким, потому что вопрос не был таким. — С Тьмой не могут бороться обычные человеческие солдаты с танками, пушками и бомбами. Такое оружие против нее бесполезно. Только люди, наделенные сверхъестественными способностями, могут причинить ей вред. Ты обладаешь такими способностями. Это невозможно отрицать.

— И что? Я не единственный в мире парень, у которого есть видения. Черт, я сомневаюсь, что я единственный в графстве Килдэр.

— Ты предлагаешь кому-то занять твое место? Это должен быть кто-то другой, обладающий сильной волей. Может быть, твоя сестра?

Он набросился на нее так быстро и с такой яростью, что она успела поднять руку, чтобы отразить удар. Но он так и не ударил. Драм просто стоял перед ней, дрожа от ярости, руки его были сжаты в кулаки.

— Даже не думай об этом, горгулья, — прошипел он. — Мне плевать, сможешь ли ты пробить своим топором двадцать футов прочной стали. Если ты хотя бы попытаешься втянуть Мэйв еще глубже в этот кошмар, я найду способ покончить с тобой.

— Я пытаюсь объяснить, что, если ты не смиришься со своим местом в этом кошмаре, как ты его называешь, то подвергнешь риску себя, Мэйв и всю свою семью. Ты не можешь игнорировать Тьму, Драм, так же, как и прятаться от нее. Ты можешь либо подготовиться к встрече с ней, либо позволить ей застать тебя врасплох. Только один из этих вариантов даст тебе хоть какой-то шанс на выживание.

Он пристально посмотрел на нее, и все его тело завибрировало от ярости и разочарования. Что-то внутри нее хотело протянуть к нему руку, утешить и успокоить, но ни то, ни другое ему не помогло бы.

Через мгновение Драм заговорил, но голос его был по-прежнему жестким и напряженным.

— Как только ты появилась здесь, ты говорила, что тебе нужно найти своего Хранителя. Ты заявила, что, если найдешь, он сможет сказать тебе, почему ты здесь и что тебе нужно делать. Я не могу сделать ничего из этого. Как и моя сестра, и все остальные члены моей семьи. Мы тебе не нужны. Тебе следует найти Хранителя в другом месте.

Она покачала головой.

— Все не так просто. Ты — Хранитель, которому предназначено мне помогать. Я знаю это. Я понимаю, что ты не готов, что ты не можешь знать того, что мог бы сказать мне другой Хранитель, но это ничего не меняет. Ты считаешь, что у тебя нет выбора, что я пытаюсь лишить тебя его, но у меня его не больше, чем у тебя.

Драм открыл рот, и Эш не знала, сколько бы они еще простояли на этом пустом поле, споря друг с другом, если бы их не прервал мальчик лет одиннадцати-двенадцати, который бежал к ним с большой скоростью. Он пришел со стороны дома, где жила семья Драма. Когда он добрался до них, то, запыхавшись, передал свое сообщение, с широко раскрытыми карими глазами на бледном лице.

— Мистер Драммонд, — выдохнул он. — Меня послала ваша мама. Я приносил баранину для папы, когда это случилось. Вы должны быстро вернуться домой. С Мэйв что-то случилось. Мы все смеялись на кухне, когда она стала белой как мел и упала, как мистер Макгинти на Рождество. Только она не была пьяна, как он, я в этом уверен.

Драм не стал дожидаться, пока ему расскажут о пристрастии мистера Макгинти к алкоголю. Он бросился бежать прежде, чем имя его сестры успело сорваться с губ юноши. Эш последовала за ним.

Они добрались до дома за считанные минуты. Драм ворвался на кухню, как мстительный ангел, и обнаружил свою сестру, распростертую на виниловом полу, лежащей на коленях матери. Он опустился на колени рядом с ними, а Эш замерла позади, не зная, что делать.

— Она не ушиблась? — спросил Драм грубым голосом. Однако в его голосе не было паники. Только беспокойство.

Мэдди Драммонд покачала головой.

— Нет. Мы стояли рядом, когда я увидела, что она начала падать, и подхватила ее. Джонни Эверс подпрыгнул так высоко, что я подумала, что он ударится своей пустой головой о потолок. Я послала его за вами, чтобы он не ушиб себя.

Драм выдохнул.

— Он меня напугал. Он сказал, что с ней что-то не так, и я просто прибежал домой.

— Он — глупый пройдоха, — сказала его мать с наигранным отчаянием. — Она скоро поправится, но все произошло быстро и неожиданно.

Наконец-то Эш поняла. У Мэйв было видение, и она потеряла сознание, что напугало юношу, и Мэдди послала его за Драмом не потому, что девушке угрожала опасность, а просто чтобы убрать Джонни подальше.

Волнение Драма, скорее всего, было вызвано его собственным состоянием. Причин опасаться за Мэйв не было. Кроме тех, на которые указывала Эш.

Драм поднял голову, и Эш, проследив за его взглядом, увидела, что Джонни вернулся и наблюдает за ней из приоткрытой двери, причем выражение его лица было одновременно и смущенным, и заинтересованным. Драм окинул мальчика пристальным взглядом и подбородком указал на улицу.

— Спасибо твоему папе за баранину, Джонни, — сказал он, — и спасибо тебе за то, что сбегал за мной, но теперь ты можешь идти. У Мэйв был небольшой приступ, но теперь все будет в порядке. Ей просто нужно немного отдохнуть.

Глаза мальчика оставались широко раскрытыми и любопытными, но он неохотно кивнул и отошел, закрыв за собой дверь. Эш прислонилась к ней спиной и наблюдала за тем, как Драм поджимает под себя ноги, садясь. Он потянулся к сестре.

— Дай ее мне, ма, — сказал он. — Давай поднимем ее с пола, пока она не простыла. — он подхватил обмякшую Мэйв на руки и поднялся, повернувшись к другой двери на кухне.

Мэдди бросилась вперед, чтобы открыть дверь, а затем сделала то же самое в гостиной. Эш последовала за ней, заходя последней и закрывая за ними дверь.

Драм опустил ее на пушистые подушки цветочного дивана, а мать открыла крышку жестяной коробки и стала укладывать кирпичи торфа в камин. Вскоре она зажгла аккуратное пламя, и, вытерев руки о вышитый фартук, вернулась к ним.

Мэйв оставалась бледной и неподвижной, пока ее семья суетилась вокруг нее. Драм придвинул стул к дивану, развернул вязаный плед и накинул его на ноги сестры. Мэдди устроилась в кресле и взяла руку дочери.

Эш заметила, что девушка уже лежала без сознания не менее десяти минут. Она нахмурилась, обдумывая возможные последствия. Дар пророчества был редким и сильным, но, если видения всегда так влияли на Мэйв, то еще и опасным.

Потеря сознания даже на секунду или две оставляла человека открытым для нападения врага. Ночной мог напасть, когда Мэйв была беспомощна, ранить или убить ее, пока она лежала, забыв об опасности. Это делало ее непригодной для обучения на Хранителя и уязвимой для любого, кто знал правду. Неудивительно, что Драм ее защищал.

Подойдя ближе, Эш спросила:

— И часто такое с ней происходит?

Драм кивнул. Он сидел, облокотившись на диван и уперев руки в бедра.

— Иногда это длится всего минуту или две. Однажды она пробыла в отключке почти четыре часа. Мы пытались ее разбудить, но ничего не получалось. Остается только ждать, когда она сама расскажет нам, что видела.

— Он прав. — хмыкнула Мэдди в знак согласия. — Какие бы у тебя ни были вопросы, нужно подождать еще немного. Мэйв ответит сразу, как только проснется, Страж.

Эш поняла, что ей действительно нужно перестать недооценивать семью Драммонд. Каждый раз, когда она это делала, кому-то из них удавалось ее удивить. Сначала Мэйв, потом Драм, а теперь еще и милая, заботливая Мэдди, которая называла ее Стражем, будто делала это с самого начала.

— Как вы узнали? — прохрипела она через минуту.

Взрослая женщина улыбнулась.

— Я происхожу из длинного рода очень особенных женщин, юная леди. Вполне логично, что у одного или двух мужчин из этого рода было что-то особенное.

— Какое это имеет отношение к делу? — потребовал Драм, в его голосе послышалось удивление.

Мэдди спокойно встретила взгляд сына.

— Твой прапрапрадед Давид был Хранителем, Майкл. Конечно, это было задолго до моего рождения, но я слышала эти истории много раз.

— Никто мне их не рассказывал, — запротестовал он.

— Я думала, в этом не было необходимости. Другие мужчины в семье не унаследовали этот дар. Никто не думал, что это когда-нибудь повторится. Особенно когда ты вырос. Хранителя выбирают заранее.

— Я все равно должен был знать.

— Возможно, и если бы у меня был дар твоей сестры, я бы точно не стала молчать о нем. Прости меня, дорогой. У меня не было желания причинить тебе боль, и даже мысли не было, что я могу это сделать.

Эш видела, как быстро сменялись эмоции на лице Драма, но, даже если бы у нее имелся опыт, она сомневалась, что смогла бы их распознать. Они изменялись так быстро, что она сомневалась, мог ли он сам их определить.

— Значит, ты знаешь все о Тьме, демонах, Академии и войнах? — спросил он через мгновение.

— Боже правый, нет. — рассмеялась Мэдди. — Я знаю только, что существуют Хранители и Стражи, и их работа — защищать нас от всего, о чем их попросит добрый Господь. — она подняла глаза и поймала взгляд Эш. — И я знаю, что в глазах Стража горит огонь защиты.

Эш не думала, что пламя, видимое в черных глазах ее естественной формы, заметно и в человеческой. А может быть, Мэдди Драммонд видела больше, чем обычный человек.

Она кивнула женщине в знак уважения.

За мгновение до того, как голубые глаза девушки, лежащей на диване, распахнулись, раздался тихий звук. Ее взгляд остановился на лице брата, и по щекам потекли слезы.

— Майкл. Майкл, это было так ужасно. Там было так темно и так холодно. И так много крови. Повсюду.

Прерывистый шепот сразу же привлек внимание Эш. Она подошла ближе и наклонилась, чтобы лучше слышать Мэйв.

— Что ты видела, Мэйв? Где было это холодное, темное место?

— Отойди, Страж, — прорычал Драм, подхватывая сестру на руки и усаживаясь рядом с ней. — Дай ей минуту, черт возьми. Ты что, не видишь, что она плачет?

— Майкл! Следи за своим языком!

Возмущение Мэдди, по крайней мере, заставило Драма перестать смотреть на Эш. Он снова обратил все свое внимание на сестру и вытер уголком одеяла ее слезы.

— Тише, Мэй, милая. Ты дома, в безопасности. Ничто не причинит тебе вреда.

Эш сдержала гнев и напомнила себе, что Драм все еще не понимал истинного масштаба угрозы, исходящей от Тьмы. Если бы понимал, то не считал бы ее срочность столь навязчивой.

Она попыталась объяснить.

— Я вижу, что видение Мэйв напугало ее, но именно поэтому так важно, чтобы она поделилась им. Мы не можем надеяться остановить то, с чем не готовы столкнуться. Я только хочу…

— Мне плевать на твои желания! Я забочусь о своей сестре, о своей семье, а ты сейчас только сильнее их пугаешь. Убирайся. У меня нет времени на тебя. Я разберусь с тобой позже.

— Поверь, мы еще поговорим об этом позже, Майкл Драммонд. — Эш с трудом выговаривала слова, разочарование сжимало ее горло. — Меня бы здесь не было, если бы ты, твоя сестра, твоя семья и вся твоя чертова страна не находились в опасности. Ты понимаешь это? Стража не пробуждают, пока угроза не станет настолько серьезной, что без нас битва будет проиграна. Это правда, но сейчас я даже не знаю, где будет проходить битва. Твоя сестра, возможно, единственная, кто может мне это сказать. И ты предпочитаешь защищать ее от меня? Или от тех, кто причинит вред и ей, и всем остальным людям вокруг?

— Майкл, все в порядке. — Мэйв по-прежнему говорила тихо, и за ее словами скрывались и слезы, и усталость. Она обхватила рукой запястье брата и погладила его, успокаивая. — Эш права. Много людей может погибнуть. То, что я видела… — она вздрогнула и на мгновение зажмурила глаза. — Это было ужасно. Если это то, что нас ожидает, Эш понадобится любое преимущество, которое она сможет получить. Я даже не могу описать тебе, на что они были похожи. Я пыталась смотреть, но это было все равно, что смотреть на солнце. Глаза закрывались независимо от того, хотела я этого или нет. Я знаю только, что от их присутствия у меня скрутило живот и было так страшно, что я не могла пошевелиться. Не могла даже закричать. Я просто стояла и смотрела, как они разрывают мир на мелкие кровавые кусочки.

Эш выругалась на древнем шумерском языке. У нее было очень плохое предчувствие, что Мэйв описывала не просто обычных приспешников Тьмы, а видела одного из Семерых.

Люди не могли смотреть на этих демонов. Более могущественные, чем любое существо, когда-либо пересекавшее смертный мир, Семеро могли объединиться и дать жизнь самой Тьме. Именно из-за них были призваны первые Стражи.

После их поражения они были заключены в отдельные тюрьмы, сдерживавшие зло. Если одному или нескольким удавалось сбежать, гибель людей была неизбежна до тех пор, пока их не удавалось победить и снова пленить.

— Мэйв, мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что ты видела, — сказала Эш с тихой настойчивостью. — Пожалуйста. Начни с самого начала.

Мэйв покачала головой.

— Не было никакого начала. Я же говорила тебе, что мои видения не воспроизводятся в моей голове как кинофильм. Это просто образы, которые мелькают в моей голове один за другим, но они не соединены вместе и не всегда идут по порядку. Кроме того, я подумала, что сначала ты захочешь услышать о других Стражах.

Эш выпрямилась в шоке.

— Других Стражах?

— В моем видении было еще четыре человека, — сказала Мэйв. — Двое из них помогали тебе атаковать эту штуку, но еще двое были где-то в другом месте, которые тоже как-то поддерживали тебя. Я не уверена, что понимаю это, но видения не всегда имеют смысл.

Эш чуть не задохнулась от удивления.

— Ты имеешь в виду, что видела трех Стражей вместе в одном месте?

— Да, и, по-моему, там были Хранители. То есть, это были женщины, но они, кажется, были как-то связаны со Стражами, и они использовали магию, чтобы бороться с какими-то другими людьми в странных черных одеждах.

Сознание Эш взрывалось от шока, как маленькие мины откровений. Информация, унаследованная при призыве, подсказывала ей, что то, что описала Мэйв, невозможно.

Страж работал в одиночку, если только угроза не была настолько велика, что ему приходилось обращаться за помощью к одному из своих братьев. Если трое объединили свои усилия против одного врага, это могло означать только то, что один из Семи не только сбежал из своей тюрьмы, но и полностью восстановил свои силы. От такой мысли даже Страж мог побледнеть.

Видение также указывало на то, что в последние дни произошли более неожиданные изменения в традициях, чем просто появление женщины Стража и существование необученного Хранителя.

Мэйв видела, как женщины Хранители, что вообще-то было редкостью, объединились со Стражами. Насколько знала Эш, такое случалось только в тех случаях, когда Хранителям суждено стать парами своих Стражей, а несколько Стражей не объединялись с самого первого их призыва.

Все, что Эш, как ей казалось, знала, было поставлено под сомнение видением одной человеческой женщины. Смятение, казалось, захлестнуло ее до такой степени, что она боялась утонуть.

Инстинкт подсказывал ей, что нужно верить словам Мэйв, но его голос почти стих под криками ее логического разума. Насколько можно доверять девушке, которая никогда не была в Академии, не говоря уже о том, чтобы получить соответствующее обучение по работе с полученными изображениями?

Эш не осознавала, что качает головой, пока Мэдди не положила нежную руку ей на плечо.

— Я знаю, что ты чувствуешь, Страж. Когда Мэйв в первый раз упала в обморок, я подумала, что это из-за гриппа. Но потом она открыла глаза и сказала мне, так же просто и уверенно, как воскресное жаркое, что ее старшая сестра Силь приедет из университета на белой машине с рыжим парнем и выйдет замуж до Дня Бригид. И, конечно же, в ближайшую субботу случилось то, что должно было случиться: Силь подъехала к дому на белой машине Колина Фарадея и представила этого милого рыжего парня как своего будущего мужа. В последнюю субботу января Мэйв рассыпала лепестки роз у алтаря.

Эш пришлось заметить, что предсказание помолвки и свадьбы — это далеко не то же самое, что предсказание возможного апокалипсиса, но она поняла, что имела в виду Мэдди.

Семья Мэйв верила в точность ее видений и хотела заверить Эш, что она тоже может им доверять, но Эш не могла не помнить, что было поставлено на карту. Довериться дарам человеческой женщины, с которой она познакомилась менее двадцати четырех часов назад, означало сыграть в азартную игру с убийственно высокими ставками.

— Я никогда не ошибаюсь, — тихо сказала Мэйв, возвращая внимание Эша к себе. — Часто мне хотелось бы, чтобы это было не так. Но я понимаю. Может быть, есть способ получить доказательства того, что я видела. Если бы Майкл мог использовать свой дар, чтобы найти другого Стража, тебе стало бы легче?

Драм запротестовал.

— Минуточку. Я никогда не говорил, что у меня есть желание делать это. Разве никто не заметил, что в последний раз, когда я пытался определить местонахождение человека, единственное, что показал мне мой проклятый дар, была развалившаяся груда камня?

— Неправда. — Эш видела разочарование Драма и его злость на окружающих, которые продолжали подталкивать его к использованию дара. Она также видела, что под всеми остальными эмоциями его больше всего мучил страх. Она не могла притворяться, что понимает его отношения с силой внутри него, но Мэйв была права в том, что на данный момент это может быть единственным, что может их спасти. Эш поймала его взгляд, когда она напомнила ему: — Оно показало мне моего Хранителя.

На этот раз, когда Драм выдал длинную и проникновенную серию проклятий, он произнес их на ирландском языке. Его мать поджала губы и бросила на него осуждающий взгляд.

— Если я не могу понять, что именно ты говоришь, это не значит, что ты должен говорить это под моей крышей, Майкл Стивен. Я буду благодарна тебе за то, что ты следишь за своим языком… за обоими языками… в моем присутствии, мальчик.

Драм погрузился в задумчивое молчание.

Эш разделяла его разочарование. Она радовалась их нынешнему положению не больше, чем он. Страж был создан не для того, чтобы сидеть сложа руки, когда надвигается опасность, или полагаться на помощь других, прежде чем начать действовать против врага.

Прислуживающие им Хранители могли контролировать их сон и бодрствование, но после призыва Стража члены Академии становились скорее вспомогательным персоналом, чем залогом успеха миссии. Ей было неприятно просить его использовать свой дар так же, как и Драму, но он, скорее всего, видел ее эмоции и знал ее мысли лучше, чем она его.

В конце концов, неважно, чего хотел каждый из них. Главное, чтобы Тьма была остановлена.

— Мне нужно знать, — сказала Эш. — Мне нужно знать, пробудились ли уже Стражи, которых видела твоя сестра. Если да, то я должна знать, где они находятся, а если нет, то мне нужно знать и это, чтобы найти их. Мэйв видела, что поставлено на карту, а я знаю, какая опасность меня ожидает. Ты должен помочь мне, Майкл Драммонд, иначе все будет потеряно.

Он смотрел на нее несколько долгих секунд, которые, казалось, растянулись на целую жизнь. Его гнев был очевиден в суженых глазах и сжатой челюсти. В этот момент она поняла, что он ненавидит ее, и в глубине души что-то странное и незнакомое сжалось и застонало от этой мысли.

— Хорошо, — процедил он, капитуляция была горькой и знакомой. — Я сделаю это, но при одном условии. Если я скажу тебе, где найти других Стражей, ты пойдешь за ними одна. Ты оставишь меня и мою семью и забудешь о нашем существовании.

Мэйв издала страдальческий звук.

— Майкл, она не может этого сделать. Я говорила тебе, что в моем видении прошлой ночью было сказано, что мы должны работать вместе…

Он прервал ее, резко покачав головой и подняв ладонь.

— Нет. Это было вчера вечером. Ты не хуже меня знаешь, что каждый наш выбор приводит к изменениям в возможном будущем. То, что мы сделали сегодня, возможно, деактуализировало последнее видение. В новом видении, как ты сказала, ты видела Стражей и женщин Хранительниц, использующих магию. Единственный Страж здесь — она, и, даже если она права, что я — Хранитель, я точно не женщина.

Эш потребовалось усилие воли, чтобы сохранить самообладание. Ярость, возможно, была одной из немногих эмоций Стражей, но они чувствовали ее очень глубоко. Драм мог считать, что он всего лишь отказался быть втянутым в то, о чем не просил, но для Эш его выбор был равносилен предательству. Отказавшись от своего долга Хранителя, он усилил врага и ослабил силы Света.

Это также означало, что единственное, что он чувствовал, глядя на нее, — это злость и неприязнь.

Он поставил ее между мечом и топором палача. Чтобы иметь хоть какую-то надежду на победу, ей придется согласиться на его условия, оставаясь без Хранителя, который мог бы помочь ее делу. Эш пришлось стиснуть зубы и сделать очень глубокий вдох, прежде чем она смогла заставить себя согласиться.

Она едва успела кивнуть.

Ответ Драма был резким. Уступив, он поднялся на ноги и повернулся, чтобы уйти.

— Мы сделаем это на улице. Через несколько часов мои сестры приведут свои семьи на ужин. Я не хочу, чтобы это их коснулось.

Эш расправила плечи и последовала за ним. Она не хотела, чтобы хоть частица Тьмы коснулась и его семьи. Именно поэтому она потребовала от него помощи.

— Эш, тебе нужна моя помощь? — тихонько позвала Мэйв из своего гнездышка на диване. — Ему нужно прикоснуться к тебе, чтобы найти Хранителей?..

— Нет. — Эш покачала головой. — Он знает, что такое Страж. Если у него есть возможность найти их, он сможет сделать это и без того, чтобы ты показывала ему то, что видела.

Мэйв кивнула, ее лицо все еще было озабоченным. Эш проигнорировала желание утешить ее. Она не думала, что может что-то ей дать. Тихонько последовав за Драмом, она вышла на кухню и закрыла за собой дверь Драммондов.

В третий раз за этот день Драм вышел из дома матери. В отличие от прошлого раза за ним следовал не упрямый Страж, намеревавшийся использовать его в своих целях, а звуки смеха, веселая болтовня и знакомые голоса, возвышавшиеся в песнях.

Его семья осталась внутри, заполнив гостиную и заняв все места, которые только можно было найти. Животы были полны, а напитки еще текли рекой, и клан Драммонд устроил импровизированную вечеринку.

Ему нужно было отвлечься на мгновение.

Под его ботинками хрустели гравий и щебень, когда он пересекал дорогу и стоянку. Недалеко от сарая, который его отец переоборудовал под гараж, когда открыл свой бизнес и стал механиком, находилась сухая каменная стена, построенная за несколько поколений до того, как его прадед впервые занялся сельским хозяйством на этих полях.

Поля были сданы в аренду соседям уже более двадцати лет назад, и, хотя Драммонды все еще ходили по ним, никто из них не зарабатывал на жизнь обработкой земли и посадкой семян. Многое изменилось.

Но стена все же сохранилась, и Драм оперся на нее руками, глядя в звездную ночь. Он втянул полной грудью свежий деревенский воздух, задержал его на мгновение, а затем медленно выдохнул. Напряжение никуда не делось. Оно осталось на месте, плотным кулаком сжимаясь в животе. У него был тяжелый вечер.

Он фыркнул от такого преуменьшения. Тяжелый — это верное слово, но, вероятно, не самое точное. Все началось с его неудачных поисков Стражей, и даже компания его дружной семьи не смогла его спасти.

Он оказался в ловушке собственных слов и собственной неудачи. Так как он не смог указать Эш на других ее сородичей, то был вынужден продолжать работать с ней.

Когда Драм открыл глаза после поиска, ему хотелось солгать, и это едва не утянуло его под воду. Первой мыслью было, что она не может читать его мысли. Она понятия не имела, что он видел или не видел. Он мог выдумать что угодно, послать ее в погоню за диким гусем в самую глубь Амазонки или в самую отдаленную точку монгольских степей.

Она бы не заметила разницы, пока не стало бы слишком поздно. Его губы открылись, язык готов был произнести слова, которые освободили бы его от этого сюрреалистического кошмара обязательств, но она пристально смотрела на него, выражение ее лица было спокойным, но ожидающим, и он не смог этого сделать.

Он рассказал ей, что именно увидел.

— Я видел четверых, — сказал он ровным тоном. — Мэйв все правильно поняла. Четверо уже здесь. Но есть еще две статуи — они все еще спят. — он увидел, как триумф и волнение начинают наполнять ее, и поспешил закончить. — Но я не знаю, где их искать. Только не здесь. Не в Ирландии. Но полагаю, что это так же полезно, как сказать, что они не на Марсе. Может быть, один из них находится в Америке, потому что это, конечно, сужает круг поиска.

Эш хмыкнула и закрыла глаза, ее подбородок опустился, словно она приняла удар на себя. Через мгновение она подняла голову, и выражение ее лица прояснилось, не выражая ничего, кроме твердой решимости.

— Спасибо.

— Не благодари меня, — выплюнул он. — Я ни черта не нашел. Похоже, это начало прекрасной кровавой катастрофы.

Затем он ушел обратно в дом, оставив ее в пустом гараже и захлопнув за собой дверь кухни.

Она не заслужила этого. Его охватило сожаление. Она не виновата в его неудаче. Даже если он сказал ей, чтобы она не ждала ответов, логически Драм понимал, почему она рискнула — потому что у нее не было выбора. Эш не была причиной того, что он оказался в такой ситуации; это была судьба. Кто-то наверху чертовски смеялся над ним.

МАЙКЛ СТИВЕН ДРАММОНД, ХРАНИТЕЛЬ.

БЕЗДАРНЫЙ ЭКСТРАСЕНС. НЕ УМЕВШИЙ ИСКАТЬ ВЕЩИ. ПРОИЗНЕСШИЙ ОДНО СЛУЧАЙНОЕ ЗАКЛИНАНИЕ.

Он должен завести себе веб-сайт и заняться бизнесом на случай, если затея с публичной деятельностью провалится.

«Боже милостивый, какой ужас».

И как будто вся эта ситуация с горгульями, демонами, магией, концом света была недостаточно сложной, он обнаружил, что даже ярость, ненависть или горькая обида не могут хоть как-то повлиять на его влечение к нечеловечески красивой Эш.

Драм чувствовал себя нелепо. Эта женщина даже не принадлежала к его проклятому виду, а он не мог оторвать от нее ни глаз, ни мыслей. Черт, он даже не был уверен, что называть ее женщиной — это подходящее слово.

В конце концов, разве это слово не подразумевает человечность, на которую женщина-Страж никогда не претендовала? Впрочем, в том, что она женщина, сомнений не было, так что здесь вопрос отпадал. Эш был женщиной, Драм — мужчиной, и его гормоны не теряли времени даром, напоминая ему о связи между этими двумя фактами.

Мысли о ней приносили тепло, достаточное, чтобы согреться в прохладном ночном воздухе. Он не потрудился захватить куртку, так как воздух внутри перегрелся от скопления тел, прижатых друг к другу в тесном пространстве. Ему хотелось охладиться, но, если он собирался это сделать, то должен был подумать о чем-то другом.

Драм готов был поклясться, что слышит смех ангелов, когда объект его одержимости появился рядом с ним и повторил его позу, прислонившись к каменной стене. Он напрягся, но, когда она ничего не сказала, а просто посмотрела на темнеющий пейзаж, вернулся к созерцанию того же вида и почувствовал, что постепенно расслабляется.

Некоторое время никто из них не разговаривал. Слышался лишь шелест листьев и трав, жужжание насекомых и изредка крик ночной птицы. Он не назвал бы эту паузу мирной, поскольку ничто не могло снять накопившееся между ними напряжение, но она была тихой, без резких слов и обиженных взглядов, и он решил довольствоваться малым.

— Твоя семья очень привязана друг к другу, — наконец сказала Эш, ее голос едва заметно дрожал. — Тебе повезло, что вы есть друг у друга. Хотя я думаю, что временами они становятся немного невыносимыми.

Он усмехнулся.

— Ты не единственная, кто так говорил.

Не это ли было одной из причин, по которой он покинул вечеринку и остался здесь один? Он удивился, что Эш так долго продержалась среди этого хаоса. Но Драм не упустил нотку тоскливой зависти, прозвучавшую в ее словах.

— Две твои сестры старше тебя? Те, у которых есть дети.

— Силь и Сорша. Силь — самая старшая. Она и Колин — родители Стивена и Изабель. Сорша и Джон ответственны за остальных троих.

— А Мира младшая.

Он кивнул.

— На три года младше меня, на четыре старше Мэйв. Они с Соршей обе унаследовали мамин талант к врачеванию. Сорша — акушерка, а Мира проходит ординатуру в больнице в Корке.

— Твоя мама была очень рада видеть вас всех вместе в своем доме сегодня вечером.

— Обычно мы собираемся в одном месте только на Рождество. — он пожал плечами. — Полагаю, так бывает. У каждого своя жизнь.

Эш снова замолчала, а Драм обдумывал свои слова. Действительно ли последний раз его семья собиралась вместе почти год назад?

Младшему ребенку Сорши и Джона на прошлое Рождество исполнилось всего пара недель, так что семья сразу после воссоединения на крестинах погрузилась в праздничное безумие. С тех пор он время от времени видел каждого из них, но не более двух-трех в одном месте одновременно.

«Это странно», — размышлял он, когда до него дошла реальность происходящего. Когда отец был жив, семья, казалось, постоянно наступала друг другу на пятки, спотыкалась друг о друга даже… особенно… когда Драм хотел побыть наедине.

Но Стивен Драммонд умер вскоре после помолвки Сорши, более десяти лет назад, и с тех пор его дети выросли и обзавелись собственными семьями. Что бы подумал его отец, если бы увидел их сейчас?

Этот вопрос только усилил замешательство Драма. Ему казалось, что все, что раньше имело смысл, превратилось в огромную головоломку, и он даже не мог понять, какое изображение должно получиться из кусочков, когда ему удастся снова собрать их воедино.

И снова в тишине раздался тихий голос Эш.

— Я не буду заставлять тебя продолжать помогать мне, человек, — сказала она. — Я освобождаю тебя от любых обязательств передо мной. Я просто хотела сказать тебе это.

Впервые то, что его назвали человеком, не вызвало у Драма ощущения, будто его только что оскорбили. Она употребила это слово не потому, что ей было трудно запомнить его имя, а просто потому, что он был именно таким. И тем, кем она не была.

Она оттолкнулась от каменной стены и повернулась, чтобы уйти. Рефлекторно Драм протянул руку и схватил ее за плечо, останавливая.

— Что ты сказала?

Эш замерла, но не попыталась вырваться из его хватки.

— Ты слышал меня. Я больше не буду заставлять тебя помогать мне, не буду ждать, что ты пойдешь дальше в этой битве. Я понимаю, что это моя битва и только моя.

Если он ожидал почувствовать облегчение от ее слов, от того, что его освободили от сделки, которую судьба заключила, даже не посоветовавшись с ним, то его ждал неприятный сюрприз. Вместо облегчения Драм почувствовал лишь злость от мысли, что Эш уйдет от него и в одиночку будет справляться с этой угрозой.

Нет, в этом не было ни малейшего смысла, но его это не волновало. Теперь, когда этот момент настал, он не мог заставить себя ее отпустить.

— А если я хочу помочь? — потребовал он низким, жестким голосом. — Что, если я не хочу, чтобы ты делала это одна?

Мгновение она пристально смотрела на него, затем всплеснула руками и невесело рассмеялась.

— Тогда, клянусь Светом, я не знаю, что с тобой делать, Майкл Драммонд. Ты делал все возможное, чтобы убежать от меня, с того самого момента, как твои глаза впервые на меня посмотрели. Все, что ты сделал для меня, мне приходилось вытягивать из тебя угрозами, подкупами и принуждением. И вот теперь, когда я наконец сдалась, когда я попыталась дать тебе то, что ты просишь, ты решил, что тебе нужно совсем противоположное? Во имя всего святого, я не думаю, что когда-нибудь смогу тебя понять.

— Не волнуйся, — прохрипел он. — Я тоже ничего не понимаю.

Затем резким рывком он притянул ее к себе и впился в ее губы обжигающим поцелуем.

На обратном пути в Дублин Драм установил новый рекорд скорости. Он делал это с таким напряжением в мышцах, что казалось, в любой момент одна из них порвется, как натянутая резинка, и он потеряет сознание. Рядом с ним сидела Эш, вцепившись в край своего сиденья и дрожала. И во всем этом была его собственная вина.

Он первый поцеловал ее, что чуть не убило его (в течение нескольких минут его сердце билось так сильно и быстро, что он не удивился, если бы у него остановилось сердце), и он был тем, кто подлил масла в огонь колкостью.

Драм не знал, о чем думал, возможно, вообще ни о чем, но, судя по выпуклости в его джинсах, Эш не могла страдать так же сильно, как и он.

К тому времени, когда он припарковал машину на стоянке за баром и затащил Эш в квартиру, его определенная часть тела так сильно упиралась в джинсы, что заставило его усомниться в своей способности в будущем стать отцом детей.

Но, когда он щелкнул замком, заперев их в своей квартире, будущее перестало его волновать. Как и все остальное, не связанное с тем, что он должен овладеть темноволосой, темноглазой, не совсем человеческой женщиной, стоящей перед ним.

Они одновременно потянулись друг к другу, преодолев оставшееся расстояние, как боксеры в начале раунда. Впрочем, бой был последним, о чем думал Драм. Первым делом он ощутил вкус ее губ, а вторым — ощущение ее тела под его руками. Все остальное померкло, как летний закат.

На этот раз Эш открылась ему сразу, ее губы приоткрылись в приглашении, дразня языком. Она обхватила его руками и прижалась к нему всем телом, пока из его горла не вырвался рваный стон.

Когда их тела прижались друг к другу, Драм остро осознал слои ткани, разделяющие их. Джинсовая ткань, хлопок и шерсть вдруг стали для него столь же оскорбительными, как и мысль о том, что эта женщина уйдет из его жизни. Он быстро стянул с себя куртку и отправил ее на пол. Эш не стала протестовать, а начала вытягивать подол рубашки из джинсов.

Это подстегнуло его, как будто она вонзила острые металлические когти в его бок. Драм потянул рубашку вверх, проклиная каждую секунду, не ощущая ее губ на своих.

Но тут его взгляд остановился на изгибе ее обнаженного плеча и манящей кремовой кожи, спускающейся к груди. Поцелуй вылетел у него из головы, а рот наполнился слюной.

Он опустил голову и провел губами от ее горла к ложбинке груди. Драм попробовал ее кожу на вкус и почувствовал привкус нагретого солнцем камня и сладкого аниса.

Его зубы на мгновение задели застежку ее бюстгальтера, дразня обоих, но, прежде чем он успел расстегнуть его, почувствовал, как она пошевелилась, и услышал рвущийся звук, за которым последовала серия быстрых щелчков. Эш разорвала его рубашку, и пуговицы разлетелись в стороны.

Может быть, им обоим надоело дразнить друг друга.

Драм освободился из рваных остатков своей рубашки и быстро избавился от ее лифчика. Руки Эш возились с его ремнем, расстегивая пряжку и переходя к пуговице на джинсах. Она расстегнула ширинку, прежде чем он успел сдержать вздох, который застрял у него в горле в тот момент, когда он увидел ее обнаженную грудь.

Она оказалась больше, чем он ожидал, — бледная, полная грудь, идеально пропорциональная между широкими плечами и узкой талией. Соски были румяными, которые под его взглядом потемнели до насыщенного розового цвета. Драм провел кончиком пальца по вершинке соска, удивляясь теплой и мягкой кожи. Он слышал, как участилось ее дыхание, как она выгибалась навстречу его прикосновениям.

Если бы Эш подняла над ним свой боевой топор, готовая нанести смертельный удар, он не стал бы бороться. Его рот сомкнулся вокруг соска, и он обвел языком маленький бугорок, рыча от удовольствия.

Эш вскрикнула, тяжело дыша. Она зарылась пальцами в его волосы, сжимая их так сильно, что он бы вздрогнул, если бы не был так занят. Когда он отпустил ее сосок, она предупреждающе зарычала, но звук стих, когда Драм переместился, обхватывая другую вершину.

Она крепко цеплялась за него. Как будто на свете могло быть другое место, где он хотел бы оказаться. Хотя в данный момент кровать была бы как нельзя кстати.

Драм сделал шаг вперед, намереваясь отвести в свою спальню свое новое любимое лакомство, не выпуская его из рук. Проблема с его планом стала очевидной, когда он понял, что, отказавшись от своего намерения раздеть его, Эш оставила джинсы висеть чуть выше колен, фактически сковывая его.

Он поднял голову только для того, чтобы снять с себя оставшуюся одежду, и его свирепое выражение лица дало понять всему миру, как он относится к тому, что его прервали. Весь мир, за исключением Эш, понял, что она издала яростное рычание и набросилась на него, как разъяренный тигр.

Они упали на пол, перепутавшись в одежде, четверть из которой все еще оставалась на них. Драм, никогда не уклонявшийся от выполнения задания, разделался с ботинками и джинсами менее чем за тридцать секунд.

Не прошло и трех секунд, как Эш прижалась к нему, закинув его запястья за голову, а ее сильные, стройные бедра обхватили его бедра. Если она думала, что он собирается бороться, то она ошибалась.

В ответ на это Драм потянулся вверх и впился в ее губы обжигающим поцелуем. За последние двадцать четыре часа она, очевидно, успела пристраститься к этому странному занятию, потому что переплела свой язык с его и отдалась так же страстно.

Его кровь кипела, а член затвердела до предела. Он отчаянно жаждал войти в нее, сейчас же.

Если бы в его мозг поступало немного больше крови, чем на юг, Драм мог бы не беспокоиться о твердом деревянном полу и возможных синяках на коленях Эш. А так ему едва хватало дыхания на уговоры и требования.

— Позволь мне войти в тебя, mo chaomhnóir, — задыхался он. — Сейчас. Пожалуйста.

Она смотрела на него сверху вниз, ее кожа раскраснелась и блестела в свете, проникающем через окна. Ее глаза стали совершенно черными, как в истинной форме, и огонь в них пылал как никогда раньше. Ее губы приоткрылись, и ему показалось, что он увидел клыки. Но вместо того, чтобы испугаться, только сильнее возбудился.

— Поторопись, — настаивал он.

Ее рот скривился, и она разочарованно зарычала.

— Как? — потребовала она. — Покажи мне.

— Например, так.

Он не стал переворачивать их. Ему было все равно, кто окажется сверху. Просто хотел быть внутри нее.

Эш ослабила хватку на его запястьях и откинулась назад. Его руки тут же метнулись к ее бедрам, устраивая ее удобнее. Ее влажная киска задела его член, заставляя его одновременно мучаться и убеждаться в том, что она так же возбуждена, как и он. Головка его члена вошла в ее тугое лоно, и он закрыл глаза.

Он потянул ее вниз, полностью входя в нее. Их тела соединились одним плавным движением, и Эш издала долгий стон удивления и восторга. Драм был слишком занят тем, что пытался не кончить, чтобы издавать какие-либо звуки.

Ее тело сомкнулось вокруг него с самым совершенным образом. Он чувствовал это душой: как Эш растягивалась, принимая его, а затем сжимала плотнее, чем кулак. Она приняла в себя все до последнего сантиметра и откинула голову назад, словно не могла сдержать наслаждение. Ему было знакомо это чувство, потому что он тоже не мог сдержать его, а они еще не начали двигаться.

Драм почти боялся этого. Если просто быть внутри нее доставляло такое наслаждение, то, он пришел к выводу, что, когда начнет двигаться, его сердце взорвется, а голова слетит с головы. Затем стенки Эш плотно сомкнулись вокруг него, и он понял, что это будет стоить каждой грязной секунды на пути в будущее.

Она не ждала дальнейших указаний. Инстинкт Стража, как оказалось, не так уж сильно отличается от человеческого. Эш наклонилась вперед и уперлась руками в его живот, ее длинная коса упала вперед, пока кончик не коснулся кожи его груди. Их взгляды встретились, и она начала двигаться.

Мучения начались с медленного поворота бедер, от которого они оба застонали. Она вращала бедрами по и против часовой стрелки, и каждый раз он сжимал зубы и молил милосердного Бога о выдержке. Затем Эш подалась вперед, и он почувствовал, как ее бедра прижались к нему за долю секунды до того, как она их приподняла.

Она привстала, пока в ней не осталась только головка члена — это движение заставило его еще на шаг приблизиться к краю. Эш замерла на мгновение, а затем снова опустилась на него до упора. Он выдержал еще два медленных толчка, прежде чем его контроль над собой ослаб, и он начал сомневаться, кто из них на самом деле зверь.

Его пальцы впивались в ее бедра, и Драм знал, что оставит синяки на ее светлой коже. Но не мог остановиться. Крепко сжав ее, он начал быстро входить в нее, притягивая ее все ближе к себе. При этом он входил в нее на всю длину.

Эш не сопротивлялась. Наоборот, она мурлыкала, как большая кошка, и отвечала на его движения с не меньшим рвением. Ее ногти царапали его грудь, добавляя еще один слой ощущений к нервам, и без того перегруженным удовольствием. В ответ он подался вперед и втянул ртом ее возбужденный сосок. Ночь прорезал крик отчаявшейся самки, зовущей свою пару.

Драм входил и выходил, снова и снова погружаясь в ее влажное лоно. Дышать становилось все труднее, и он оторвался от нее, чтобы втянуть воздух. Они двигались вместе, как две половинки огромной машины, каждая из которых полностью зависела от другой, и все это время их взгляды не отрывались друг от друга, делая этот момент более интимным.

Эш издала голодный стон и прижалась к нему бедрами, создавая давление на клитор. Ее движения становились все более отрывистыми, ритм сбивался, когда она пыталась достичь кульминации.

Он помогал ей, меняя угол толчков так, чтобы каждое глубокое проникновение попадало в нужную точку внутри нее. Драм чувствовал, что его собственный оргазм близок, ощущал покалывание в позвоночнике и напряжение в яйцах. Он не знал, как долго сможет продержаться, но не хотел кончать без нее.

Отпустив ее бедро, он обмотал ее косу вокруг одной руки, а другой ущипнул за покрасневший сосок. Драм надавил руками, притягивая к себе все ближе и ближе. Задыхаясь, она медленно подчинилась его безмолвному требованию и захныкала.

Их тела продолжали двигаться, и она опустилась к нему. Его руки все сильнее сжимали ее, и он с силой дернул ее вниз, пока их губы не встретились.

И в этот момент мир взорвался.

Эш закричала ему в рот, когда ее тело плотно сжалось вокруг него. Ее внутренние стенки сжимались и пульсировали, массируя его член, пока нестерпимые ощущения не привели к его собственной кульминации. Ему не хватало дыхания, чтобы закричать, но из его горла раздался низкий стон, когда он излился в нее.

Она упала ему на грудь не столько грациозным, сколько очаровательным движением. Драм обхватил ее руками и почувствовал, как она прижалась носом к его горлу, когда их дыхание замедлилось, а кожа остыла.

Изнеможение охватило его и начало затягивать в сон, но последней его мыслью был не жесткий пол под спиной и не холодный ночной воздух. Его последней мыслью было то, что женщина, лежащая на нем, только что навсегда изменила его жизнь. После этого Драм не захочет смотреть, как она будет уходить, потому что, куда бы Эш ни захотела пойти, он последует за ней.

Эш открыла глаза и обнаружила, что смотрит в темноту под потрепанным диваном. Она моргнула, с удивлением осознав, что заснула.

Она не ожидала, что ей понадобится отдых после долгого сна, но, видимо, Драм сумел довести ее до изнеможения… он, человек, а она, бессмертная воительница. Кто бы мог подумать?

Эш вспомнила, как рухнула на него, обмякнув от наслаждения. В какой-то момент, пока спала, она соскользнула с него и прижалась сбоку.

Одна ее нога была перекинута через его бедро, голова покоилась на его плече, а рука лежала на его груди, двигаясь в такт биению его сердца. Она удивилась, осознав, что ей не хочется шевелиться. Было тепло и уютно, как сонной кошке, и она могла бы снова уснуть от полного удовлетворения.

Только вот что-то разбудило ее, что-то, что продолжало щекотать на краю сознания и колоть кожу у основания шеи. Эш не шевелилась, опасаясь привлечь внимание к тому факту, что сейчас она настороже и чувствует потенциальную опасность.

Она осталась на месте, но осмотрела те части квартиры, которые могла видеть, не поворачивая головы. Они лежали на полу недалеко от входа.

Они не могли ждать вечность, но это давало Эш преимущество. Ведь если из-за мебели она не могла видеть нижнюю половину дальней части гостиной, то на спальню открывался прекрасный вид.

Отсюда был виден вход на кухню, а также двери, ведущие в комнату Драма и в коридор свободной комнаты. Кроме того, Эш могла видеть большинство окон на задней стене квартиры и тонкий черный туман, который начал просачиваться по краям створок.

Она зашипела и грубо встряхнула Драма. Он открыл глаза, и его взгляд сразу же сфокусировался на ее лице. По ее выражению он сделал правильный вывод, потому что, не теряя времени, спросил:

— Что случилось?

— Теневики. — она присела на корточки, как раз в тот момент, когда туман превратился в то самое человекоподобное существо, которое вчера столкнулось с ними в пещере. Или сегодня утром. У нее не было времени посмотреть на часы.

Эш вскочила на ноги и приняла свою естественную форму. Замкнутое пространство не позволяло ей расправить крылья, но эта форма все же обладала такими преимуществами, как больший размер, сила, скорость и выносливость.

Кроме того, она могла выдержать значительно больше урона, преимущество которого невозможно переоценить, когда Эш заметила, что уже образовались еще два теневика, а туман все еще продолжал проникать в комнату.

Зная, что ее топор бесполезен против врагов, не имеющих плоти, Эш не стала пускать его в ход, а просто заняла позицию, в которой ее тело оказалось между окнами и ее Хранителем. Она слышала, как позади нее ругался Драм, поднимаясь на ноги, но не отвлекалась от надвигающейся угрозы.

Эш всегда считала теневиков одними из самых незначительных существ, служащих Тьме. Их зубы и когти могли разрезать человеческую плоть, как бумагу, ведь они были созданы из тумана и тени, но ее прочная шкура отражала все удары, кроме самых жестоких.

Они выглядели как нечто из человеческого кошмара, но отсутствие интеллекта и склонность собираться в стаи ставили их в один ряд с ххиссишами в сознании большинства Стражей.

Единственное, что возвышало теневиков над ххиссишами как угрозу, — это то, что теневики редко появлялись у смертных без вмешательства мага ночных.

Иногда маг оставлял магическую ловушку, которая при срабатывании вызывала существо, но в других случаях они появлялись в ответ на прямой призыв. Учитывая их количество, Эш предположила, что эти относились к последней категории.

И все это с точки зрения бессмертного воина с каменной кожей. Если она и ее собратья могли быть невосприимчивы к атакам обычных теневиков, то человеку так не повезет. Значит, эти существа пришли сюда не для того, чтобы убить Эш. Они искали более нежную добычу.

От этой мысли Эш скривила губы и оскалилась. Она приготовилась к нападению и уперлась кончиками когтей в доски пола, чтобы лучше держаться.

Любому существу, желающему причинить вред ее Хранителю, придется пройти через нее. И Эш было совершенно наплевать на то, что бесплотные формы теневиков теоретически делали это возможным. В реальности она сделает все, чтобы их остановить.

Она услышала позади себя грохот и, оглянувшись через плечо, увидела, как Драм подпрыгивает на месте, пытаясь натянуть джинсы. Эш нахмурилась.

— Хватит терять время! Убирайся отсюда! Беги!

Он ответил ей тем же взглядом.

— Ни за что! Если полиция найдет меня разорванным на куски на полу моей квартиры, я не хочу, чтобы они сказали моей маме, что первое, что бросилось им в глаза, когда выломали дверь, была моя голая задница.

Эш нахмурилась и, зарычав, повернулась лицом к нападавшим.

— Неразумный человек, — пробормотала она.

— Я все слышал, — отозвался Драм, — но забуду об этом, если ты скажешь мне, как нам избавиться от этих штуковин.

— Нам никак. Они уязвимы только для магии, поэтому я не смогу их убить, но и они не смогут причинить мне вреда. Ты же должен бежать. Уходи, и, как только окажешься в безопасности, я выслежу мага, который натравил их на тебя. Тогда он сам окажется разорванным на куски.

— Натравил их на меня? Думаешь, эти штуки пришли за мной?

Эш не видела лица Драма, но слышала недоверие в его голосе. Затем один из теней сделал попытался обойти ее справа, и она ударила по нему своими длинными изогнутыми когтями. Тварь зашипела и позволила своей туманной форме испариться в том месте, куда собиралась нанести удар. Тварь отступила назад, но быстро восстановила форму и продолжила наблюдать за ней горящими глазами.

— Нет времени на разговоры! — крикнула она. — Просто уходи! Быстро!

Он снова проигнорировал ее совет и шагнул вперед, оказавшись прямо за ее левым плечом.

— Я уже сказал, что этого не произойдет. Кроме того, если они пришли за мной, почему ты думаешь, что они не оставят тебя здесь и не последуют за мной, куда бы я ни пошел?

Она зарычала от досады и бросилась вперед, чтобы уничтожить еще одно существо, которому вздумалось проскользнуть мимо нее. Эш ненавидела тот факт, что теория Драма имела смысл. В сущности, он был прав. Теневики пришли за ним, а это означало, что в одиночестве он окажется еще в большей опасности. Ей нужен был другой план, и как можно скорее.

Оказалось, что «быстро» было уже слишком медленно. Не успела она подумать, как четыре сущности надвинулись на нее, окутав черной тенью. Она увидела, как остальные пролетели мимо нее в сторону Драма, а затем ее отвлекли нападавшие теневики.

Они стали кружить вокруг нее с нарастающей скоростью, пока не превратились в нечто похожее на стены миниатюрного циклона. Такую тактику они часто применяли, чтобы запутать и дезориентировать своих жертв. К счастью, Эш не была ни неосторожной, ни жертвой.

Она присела так низко, где концентрация тумана истончилась почти до нуля. У существ без тела, в конце концов, не было ног или ступней, чтобы заслонить обзор.

Она успела заметить, как Драм попятился назад, уходя от надвигающихся на него теневиков, и не успела броситься к нему на помощь, как он собрался. Эш не могла разобрать выражение его лица, но услышала яростный гнев в голосе, когда он поднял обе руки перед собой и крикнул:

— Оставьте нас, мать вашу, в покое!

Он удивил ее во второй раз, выстрелив в них потоком яркого золотистого света, как вчера в пещере. Сегодня утром. Неважно.

Без тренировок он не мог так быстро собрать свою магию, не говоря уже о том, чтобы сфокусировать ее в эффективное энергетическое оружие. Один раз можно было списать на случайность, но второй указывал на то, что ее Хранитель мог обладать боевой магией.

При условии, что его не убьют до того, как они найдут кого-нибудь для его обучения.

Сжав губы, Эш расправила кончики крыльев и резко взмахнула ими вверх. Это движение вызвало быстрый порыв воздуха, который пронесся сквозь кружащих теневиков и прервал их восходящие потоки. Она услышала протестующий вопль, но уже выкатилась из-под их клетки.

Второй вопль сообщил ей, что магический взрыв Драма попал в цель. Она вскочила на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как черная пелена перед ним растворяется, словно лампа, рассеивающая мрак. Или Тьму.

Сложив крылья, Эш окинула его взглядом, чтобы убедиться, что он не пострадал, и снова встала между ним и приближающейся угрозой. Менее чем через секунду она почувствовала резкий удар по затылку, словно камешек отскочил от черепа. Только через мгновение она поняла, что Драм ударил ее так же, как это сделала его сестра.

— Не глупи, — сказал он, когда Эш повернула голову и бросила на него недоверчивый взгляд. — Ты сама сказала, что не можешь с ними бороться. Я могу, но не сейчас, когда ты стоишь у меня на пути.

— Нет, — запротестовала она. — Я сказала, что не могу их убить. В этом есть разница.

— Не достаточно большая. Подвинься, чтобы я смог взорвать остальных. Найди того, кто их послал. А я займусь ими.

Эш заколебалась, не зная, была ли уверенность человека неуместной. Он все еще не мог похвастаться, что не имеет никакой подготовки в использовании магии. Может быть, первые два выстрела были просто удачным стечением обстоятельств?

Словно в ответ на ее невысказанный вопрос, Драм выругался и переместился за ее спину. Его руки поднялись, и локти легли на ее плечи за долю секунды до того, как он выпустил третий поток золотого света в ожившую черную тень.

— Иди! — крикнул он, и на этот раз Эш послушалась.

Она пробилась сквозь оставшиеся тени, как игрок в регби, и, оказавшись на другой стороне, бросилась к потемневшему стеклу окна. Ее когти царапали дубовую раму, когда она вцепилась в нее и распахнула створку. Позже она извинится перед Драмом, но сейчас ей нужно было поймать мага.

Узкий проем старого окна был тесным для ее крыльев, что замедляло выход на улицу. Это позволило фигуре на тесной парковке внизу успеть заметить ее приближение.

Она видела, как напряглись плечи ночного под черной мантией: он раздумывал, повернуться и убежать или остаться и встретиться лицом к лицу со Стражем. По-видимому, этот человек имел о себе очень высокое мнение, потому что поднял руки и выкрикнул слово силы на испорченном языке своих демонических Господ.

Эш сделала мощный толчок и высвободилась из окна за мгновение до того, как заряд кинетической силы взорвался на кирпиче, где еще мгновение назад находилась ее голова.

Она расправила крылья и взмыла ввысь, на лету доставая топор. Эш почти ощущала, как приятно дрожит рукоять, когда лезвие вонзается в цель. Это была кровожадная мысль, но ее раса и была кровожадной. Войны, знал каждый Страж, не выигрываются без кровопролития. Можно сделать только одно — это добиться того, чтобы враг в итоге пролил больше крови.

Она грациозно перевернулась в воздухе, изменив направление, и оказалась лицом к лицу со злом. Зависнув прямо над крышами домов, она расправила крылья и устремила взгляд на своего врага.

— Назови имя своего Господина, — приказала Эш, вложив в свой голос всю тяжесть авторитета Стража и ярость любовницы объекта нападения этого злодея. — Скажи мне, кому из Семерых ты служишь, приспешник, и раскрой мне свои планы, иначе я обрушу на твою голову гнев Света.

Ночной откинул голову назад, чтобы встретиться с ней взглядом, и даже на расстоянии она увидела отблеск безумия в его глазах.

— Ты погибнешь, Страж, ты и твой питомец Хранитель, и все остальные представители твоего рода. Мои Господа восстали, и твоей драгоценной Академии больше нет, чтобы тебе помочь. Четверо вернулись к нам, а пятый ждет своей свободы. Осталось недолго, мерзкая женщина. Твое существование показывает, что твой род ослаб, в то время как мы только набираем силу. — он рассмеялся безумным смехом возбужденного фанатика. — Совсем недолго осталось до твоей смерти!

С последними словами он выбросил свою силу в небо. Болезненный, грязный поток красного света устремился вперед, пока не собрался в сплошную массу не более чем в десяти футах от того места, где Эш висела в воздухе.

Испорченная энергия извивалась и корчилась, пока не приняла форму огнедышащего дракона с крыльями и когтями, похожими на ржавые сабли. Открыв костлявую морду, дракон издал оглушительный рев, а затем выпустил шар огня.

Эш выругалась и уклонилась влево. Быстро оправившись, она повернулась и встретила удар. Она почувствовала жар и порыв воздуха, сопровождавшие его приближение, и поняла, что это существо осязаемое, а значит, с ним можно бороться.

Она взмахнула топором, целясь ему в голову. Он увернулся, и она промахнулась, но от этого движения его следующий залп огня бесполезно рассыпался в ночном воздухе.

Крик из окна отвлек ее на секунду, и она повернулась и увидела, как Драм высовывает голову, чтобы оценить ситуацию. Эш крикнула ему, чтобы он возвращался в дом, и тем самым пропустила следующую атаку дракона и привлекла внимание ночного к человеку в окне. Огненный коготь полоснул ее по груди, прорезав тунику и прочную шкуру под ней.

В тот же миг Драм захрипел и попытался ударить дракона тем же всплеском магии, который отбросил теневиков. Однако на этот раз энергия отскочила от цели, не причинив вреда, и чудовище даже не дернулось. Ночному повезло больше. Выпущенный им заряд не попала в Драма, но зацепил его плечо и заставила его с криком боли вернуться мужчину назад в квартиру.

Эш заревела от ярости и бросилась на огнедышащего дракона. Тупая тварь не ожидала атаки и не успела увернуться. Используя лезвие поменьше на задней части топора, Эш нацелила острие в уязвимое место под передней ногой твари и, крутанула его, как диск, прежде чем отправить в полет прямо на его создателя.

Монстр выпустил еще одну струю огня, но на этот раз она нашла цель. Пламя воспламенило черную мантию ночного, осветив демонопоклонника, как римскую свечу. Человек закричал и побежал, что не только усилило огонь, но и нарушило его концентрацию, так что дракон замерцал.

Эш тут же развернулась и полетела к открытому окну. Как только ее руки сомкнулись на раме, она приняла свою человеческую форму и бросилась внутрь. Она обнаружила Драма, сидящего на полу и прислонившегося к спинке дивана.

Он выругался от боли, вдавливая голову в обивку дивана. Она увидела, что кожа на его левом плече уже покрылась волдырями, а красный цвет ожога продолжал спускаться по верхней части бицепса. Она опустилась на колени рядом с ним и наклонилась, чтобы рассмотреть рану поближе.

— Ты в порядке?

— Больно, как в чертовом аду, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Но, наверное, я должен радоваться, что это не моя голова. Сгоревшие волосы пахнут дерьмом.

— Мне нужно было рассмеяться?

— Думаю, это не имеет значения. — он выпрямился и посмотрел в ее сторону. — А как ты? Мне показалось, что я видел, как эта драконья тварь здорово тебя потрепала.

Эш совсем забыла об этом. Она была слишком озабочена судьбой Драма, чтобы помнить о том, как он впился ей в бок. Она замерла, чтобы оценить ситуацию. Почувствовала легкое жжение, но серьезной боли не было, поэтому она пожала плечами.

— Ничего серьезного. Пойдем, приложим лед к твоему плечу.

Она протянула вперед правую руку, чтобы обхватить его за плечи, намереваясь усадить поудобнее, пока она будет обрабатывать его рану. Драм отстранился, нахмурившись, и его взгляд остановился на месте чуть ниже ее левой груди. Неужели ожог как-то повлиял на его зрение?

— Чушь собачья, — прорычал он. — На твоей рубашке кровь.

— Я же сказала, что это пустяки.

Драм ее проигнорировал. Его правая рука поймала ткань ее рубашки. Он приподнял подол, обнажив длинный, неглубокий порез, который проходил по изгибу ее нижнего ребра. Он снова выругался, на этот раз по-ирландски. Эш заметила, что он обычно делает это, когда сильно расстроен.

— Мы должны привести тебя в порядок.

Эш шлепнула по его руке.

— Он едва повредил мою кожу. У Стражей крепкая шкура. Твой ожог гораздо серьезнее. Лед. Сейчас же.

Он хмуро посмотрел на нее.

— Не поможет. Когда появляются волдыри, лед уже не поможет. Но мама делает крем. Я держу баночку в ящике на кухне. — не говоря ни слова, она поднялась на ноги и повернулась к арке, ведущей в другую комнату. Не успела сделать и двух шагов, как он ее окликнул. — Принеси тряпку с мылом, чтобы мы могли промыть твою рану.

Она его проигнорировала. Эш порылась в двух ящиках и нашла маленькую баночку, наполненную белым кремом. На цветочной этикетке на стекле аккуратными печатными буквами было написано просто «ОЖОГИ». Она взяла его и чистое белое полотенце с синими полосками. Подставила его под холодный кран, но не стала мыть. Ее рана не нуждалась в очистке, а мыло могло вызвать раздражение на обожженной коже Драма.

Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что ему удалось подняться с пола и облокотиться на край дивана. Драм привалился к дальнему краю, прижавшись спиной и правым плечом к задним подушкам, а левое плечо и верхняя рука остались на виду.

Он посмотрел на предметы в ее руках и протянул руку.

— Сначала ты.

Эш держала ткань на расстоянии вытянутой руки, пока не накрыла ею его ожоги. Он зашипел, а затем расслабился, когда прохладный компресс принес небольшое облегчение. Он сузил глаза и посмотрел на нее.

— Эш…

Она закатила глаза, услышав в его голосе предупреждение. Неужели он думает, что сможет одолеть ее, повалить на землю и силой очистить ее от царапин? Ха! Даже если бы у нее были ожоги второй степени, у него ничего бы не вышло.

Но Эш не хотела, чтобы он напрягался при попытке, поэтому на этот раз сама подняла рубашку, чтобы показать ему свой торс. Порез уже затянулся и покрылся корочкой. Еще через несколько минут корочка сойдет, и вскоре никто не сможет сказать, что ее ранил дракон.

Как уже говорила, Стражи быстро исцеляются.

Драм на мгновение удивленно посмотрел на него, а затем расслабленно откинулся на диванные подушки. Его глаза закрылись, когда он хмыкнул.

— Отлично. Делай, что хочешь.

Эш впервые попробовала проявить сарказм.

— Что же, спасибо.

Уголок его рта приподнялся, но глаза оставались закрытыми.

Сосредоточившись на своей задаче, Эш сняла ткань с его плеча и отметила, что та была теплой. У него поднялась температура, и она понимала причину.

Ожог тянулся прямо через верхнюю часть плеча и спускался на грудь и верхнюю часть руки. Повернув голову, Эш увидела покрасневшие участки на ухе и на шее. Огонь прошел прямо над его плечом, вероятно, менее чем в дюйме от поверхности кожи.

Участки кожи, которые находились ближе к огню, покрылись волдырями, но, если бы пламя действительно коснулось его, то ожоги, скорее всего, были бы еще хуже. Грудь и верхняя часть руки избежали волдырей и больше походили на ожоги от солнца. Возможно, это причиняло не меньшую боль, но зато заживало быстрее.

Эш потребовалось усилие воли, чтобы сдержать свой гнев. Первым ее побуждением было отругать Драма за то, что он подверг себя опасности после того, как она неоднократно просила его оставить нападавших на нее. Ее губы приоткрылись, чтобы выдать резкие слова, но она не успела их вымолвить.

Возможно, она знала Майкла Драммонда не очень долго, но уже достаточно хорошо, чтобы понять, что издевательства над ним ни к чему не приведут. Он только упрется и будет настаивать на том, что его действия были оправданы.

Хотя Эш не могла с ним согласиться, она, по крайней мере, могла понять его доводы. Он уже отстоял свои силы против двух нападений теневиков и не мог знать, насколько серьезной окажется угроза снаружи. Она также могла признать, что не лучше него умела стоять в стороне, когда видела, что другому грозит опасность.

Все это пронеслось у нее в голове, пока она намазывала тонкий слой прохладного крема на его рану. Драм молчал, но она видела, как он то и дело вздрагивал, когда ее пальцы задевали особенно чувствительное место.

Она могла только надеяться, что его уверенность в способностях матери как целительницы не была ошибочной. Эш могла признать, что бальзам приятно и шелковисто ложился на ее неповрежденную кожу и обладал легким, освежающим ароматом цитрусовых и трав, но доказательство этого можно будет увидеть позже. Она хотела посмотреть, как заживет его рана, прежде чем выносить суждение.

Драм открыл глаза, когда она закрыла банку крышкой.

— Как ты думаешь, это был тот самый идиот, который напал на нас в аббатстве?

Она пожала плечами.

— Невозможно сказать точно. Я не видела лица ночного во время первой стычки, а сегодня только мельком. Но я не могу сказать, имеет ли это значение в любом случае. Был ли это один приспешник или два, у них всех один и тот же замысел. Оба принадлежат Обществу, и оба служат одним и тем же Господам.

— Тогда это означает, что видения Мэйв были верны.

Эш задумалась над откровениями его сестры, которые она сделала в тот день, а затем вспомнила слова, сказанные магом. Мэйв сказала, что ей привиделось, будто пятеро Стражей проснулись и противостоят чему-то настолько ужасному, что ее сознание не могло даже смотреть на это.

Это очень хорошо описывало одного из Семерых. Но напавший на них сегодня ночью сказал, что четверо Демонов Тьмы уже находились в мире людей.

Она вздрогнула. Возможно ли это? Или это была пустая болтовня, призванная вселить страх в сердца тех, кто противился планам Общества? Мысль о том, что четверо Проклятых окажутся вместе в мире смертных, была большей катастрофой, чем Эш могла себе представить.

Даже если пятеро братьев будут работать вместе, на поимку такого количества демонов могут уйти месяцы, а то и годы. Можно было надеяться, что твари останутся слабыми, но рассчитывать на такую удачу было глупо. Нужно подготовиться к битве, подобной которой на Земле не было уже тысячи лет.

— Это означает, что нам нужно готовиться к тому будущему, которое она видела, — сказала Эш. — Существует вероятность того, что оно не изменится, и долг Стража — готовиться к худшему.

Он протянул руку и усадил ее к себе на колени.

— А долг Хранителя?

— Все остается так же. Хранитель служит своему Стражу, и, когда битва будет выиграна, он отзывает нас, возвращая в камень.

Драм издал нечленораздельный звук. Его взгляд метался по ее лицу, словно ища чего-то. Если бы она знала, что он ищет, она бы с радостью ему это предоставила. Он ничем не выдал себя, но притянул ее ближе к своему неповрежденному боку и подался вперед, пока его губы не оказались в нескольких сантиметрах от ее губ.

— Я же говорил, что не гожусь в Хранители, — пробормотал Драм, прежде чем сократить расстояние и впиться в ее губы поцелуем.

Эш не стала спорить. Она была слишком занята тем, что пыталась поглотить его целиком. О судьбе и долге они могли поговорить в другой раз. Или поспорить об этом. Ей было все равно. В тот момент ее волновало лишь нарастающее желание, которое она испытывала к этому мужчине. Все остальное можно было уладить позже.

В том числе и другое чувство, охватившее ее под натиском жара и влечения. Мягкая, неумолимая сила, которая грозила навсегда нарушить ее равновесие. Времени для размышлений будет достаточно, когда она снова окажется в ловушке под слоем неподатливого камня. А пока у Эш были дела поважнее.

Телефон зазвонил задолго до того, как Драм собирался проснуться. Попробуйте после дикого секса вступить в неистовую борьбу с силами зла и посмотрите, насколько бодрым вы себя почувствуете после менее чем пятичасового сна. Он отправил звонок на голосовую почту. Через семь секунд после того, как звонок прекратился, телефон зазвонил снова.

Он выругался. По крайне мере, мысленно, потому что ему не хватало сил для разговора. Эш зашевелилась рядом.

— Ответь на звонок.

«Нет, это же она могла говорить, — подумал он. — Она могла бы ответить». Он лежал неподвижно. Звонок прекратился, но через пять секунд начался снова.

В программу обучения Хранителей входило умение проклинать людей? Если да, то, может быть, ему все-таки стоит записаться на курсы.

— Что, если это важно?

Ему удалось лишь хмыкнуть, что, по его мнению, означало прогресс, и подергать пальцами. Она все еще одерживала над ним верх.

А телефон все продолжал звонить.

Палец сильно ткнулся ему между ребер, и Драм пробормотал слово, от которого дрогнула бы деревянная ложка его матери. Сверхчеловеческим усилием он поднес затекшую руку к прикроватной тумбочке и сомкнул пальцы на мобильном телефоне.

Он попытался поднести устройство к уху, но голова Эш лежала у него на пути, заставив его поменять руку. Он поднес устройство к другому уху и поморщился, когда обожженное плечо запротестовало против этого движения.

— Алло?

— Как раз вовремя, лентяй, — прощебетала ему на ухо Мэйв. — Уже девять, а ты все еще валяешься в постели, как паша, да?

— Вешаю трубку, — пробормотал он, проводя большим пальцем по экрану в поисках нужной кнопки.

— Подожди! У меня есть новости. Ты захочешь это услышать, Майкл.

— Сомневаюсь.

— Ну, я знаю, что Эш точно захочет. Кажется, я нашла способ найти других Стражей.

Эш напряглась, прижавшись к нему — ее сверхъестественный слух позволял ей без труда подслушивать — и подняла голову, пытаясь встретиться с ним взглядом. Драм знал это, потому что его собственные глаза наконец-то открылись от новости сестры.

— Как?

— После того как вы ушли вчера вечером, в такой спешке… — Мэйв подчеркнула последнюю фразу с ноткой озорства, — у меня возникла идея, и я решила провести небольшое расследование в интернете.

Драм усмехнулся.

— В интернете? Ты? Сколько продержался мамин компьютер? Три минуты?

Его сестра фыркнула.

— Не будь ребенком, Майкл. Я попросила Миру мне помочь.

— Я думал, она ушла сразу после нас.

— Не глупи. Думаешь, она приехала из Корка только для того, чтобы остаться на ужин? Она осталась у мамы до конца недели.

— Ах, да. — в последние несколько дней он не очень хорошо соображал. И понимал почему.

— Что она нашла? — спросила Эш рассеянно, прижимаясь к нему. Она приподняла верхнюю часть тела и уперлась плечом ему в грудь, следя за выражением его лица.

— Точно. Итак, что ты придумала? — спросил Драм.

— Я подумала, что какой бы древней ни была Академия и все Стражи, в наше время о них должно быть что-то известно в интернете. Поэтому я попросил Миру погуглить по нескольким ключевым словам.

В голосе Драма прозвучала нотка скептицизма.

— И ты нашла официальную страницу Академии Хранителей? Скажи, у них есть заявление и список занятий, запланированных на следующий семестр?

— Честное слово, Майкл, ты иногда бываешь таким ребенком. — он почти видел, как Мэйв закатила глаза. — Я нашла ряд очень интересных статей из Америки. Оказывается, у них была своя маленькая заварушка в то самое время, когда пасхальные беспорядки перевернули Дублин.

Драм нахмурился.

— Ладно…

— Судя по всему, все это произошло в Бостоне. Там проходила какая-то громкая конференция, организованная американским филантропом. Ричард Фой-Карвер. Оказалось, что мероприятие было прервано очень жестоким инцидентом — одной из тех ужасных массовых перестрелок, которые постоянно происходят в этих местах.

— Какое отношение это имеет к Стражам?

— Терпение, старший брат. Я скоро все расскажу, — сказала Мэйв. — Я говорила тебе, что мы искали ключевые слова, и некоторые интересные слова всплыли вокруг этой конференции. По-видимому, несколько участников, ставших свидетелями нападения, утверждают, что жертвы были убиты не парой мужчин с автоматами, как утверждает полиция, а настоящими монстрами.

Эш посмотрела на него и почувствовала, что волоски на его затылке встали дыбом.

— Монстрами, да?

Его сестра хмыкнула.

— Монстрами, — подтвердила она. — И, чтобы эти свидетели звучали еще более безумно, несколько из них сказали, что некоторые из существ, похоже, пытались защитить участников конференции. По их словам, это были огромные мускулистые фигуры с серой кожей и крыльями.

Эш что-то пробормотала себе под нос, но сердце Драма билось в ушах слишком громко, чтобы он мог расслышать. Ему пришлось заставить себя успокоиться настолько, чтобы дослушать рассказ Мэйв до конца.

— Власти, разумеется, отвергли все разговоры о монстрах, — продолжила она. — Официальная версия заключается в том, что трое мужчин, связанных с организацией белых и имеющих в анамнезе психические заболевания, зарегистрировались на конференции с единственной целью — устроить нападение. По всей видимости, судмедэксперты сочли, что раны, похожие на укусы, можно объяснить как повреждения, нанесенные осколочными боеприпасами и самодельными гранатами, брошенными в толпу. Остальные истории были следствием массовой истерии, простыми галлюцинациями, вызванными травмой, полученной в результате событий.

— Дураки, — пробормотала Эш себе под нос. Драм был согласен, но он также понимал желание попытаться объяснить то, что человеческий разум не хочет понимать. Гораздо меньше усилий требовалось, чтобы справиться с реальностью, где такие вещи происходят только в кино и страшных историях.

— Тогда мы начнем искать Стражей в Бостоне, — сказал он. Он попытался придумать, с чего начать, но ничего не шло в голову. — Это ужасно большой город для подсказки, которой уже полгода. Но я полагаю, что это больше, чем мы знали час назад.

— И меньше, чем ты узнаешь через минуту или две, если дашь мне закончить, — сказала Мэйв. — Я еще даже не добралась до самого интересного.

Когда она сделала паузу и оставила это заявление болтаться, как наживка на крючке в пруду, Драму пришлось молиться о терпении.

— Хватит дразниться, Мэй. Просто скажи уже.

Его сестра усмехнулась.

— Ты невеселый, но все в порядке. Одна из причин, по которой истории о монстрах получили хоть какое-то распространение за пределами таблоидов, заключается в том, что по крайней мере в одном из сообщений о «галлюцинациях» утверждалось, что монстры получали помощь от Кайли Крамер.

— Кайли Крамер, — повторил Драм. — Где я слышал это имя?

— Хм, может, везде? Честно говоря, Майкл, я иногда задаюсь вопросом, идет ли когда-нибудь дождь в том облаке, в котором застряла твоя голова. Думаю, девяносто процентов человечества слышали о ней. Это американская девочка-гений, которая продала разработанное ею приложение одной из крупнейших технологических компаний мира за двенадцать миллиардов долларов. Всего несколько лет назад это стало главным событием во всем мире. Оказывается, она живет в Бостоне.

Эш наклонилась через неповрежденный правый бок, чтобы поговорить по телефону.

— И она была заодно со Стражами во время этой битвы?

— Именно это говорили сумасшедшие перед тем, как власти утащили их с места происшествия в ближайшую больницу, — сказала Мэйв. — Я не уверена, что эти истории подтвердились после того, как они получили несколько доз антипсихотических препаратов. Мира говорит, что, скорее всего, нет. Кайли Крамер, разумеется, отказалась от комментариев.

Драм кивнул Эш.

— Похоже, это стоит проверить. Но насколько известна эта женщина? Возможно, будет трудно подобраться к ней достаточно близко, чтобы задать необходимые вопросы.

— Я бы так сказала, поскольку на некоторых новостных фотографиях парень, стоящий рядом с ней, называется то ее бойфрендом, то телохранителем. Он строен, как игрок в американский футбол, и выглядит примерно так же дружелюбно, как Финн мак Кумалл в дождливый день. Он также выглядит защитником, какими бы ни были его отношения с Крамер.

— Он — Страж. — в голосе Эш не было ни капли сомнения. Она посмотрела на Драма. — Она может быть его Хранителем. Как скоро мы сможем отправиться в Бостон?

Мэйв снова заговорила.

— Не так быстро. Если вы помните, наши нынешние неприятности происходят здесь, а не в Америке. Мне кажется, что было бы полезнее донести эту гору до Магомета, так сказать. Я уже отправила письмо. Ну, Мира отправила. Мама не хотела, чтобы я снова разбила ее жесткий диск.

— Какая польза от электронного письма? — проворчал Драм. — Кто сказал, что она вообще его увидит? Если она известная миллионерша, то у нее наверняка есть помощник, который просматривает все это и отсеивает нежелательный хлам. Но даже если оно и попало к ней, неужели у тебя настолько поехала крыша, что ты сразу рассказала ей о том, что здесь происходило?

— Отдай мне должное, Майкл. Я же говорила, что все дело в ключевых словах. Письмо было совершенно обычным и здравым. Я просто позаботилась о том, чтобы спрятать здесь и там несколько слов, на которые обратит внимание только тот, кто уже знает о Стражах.

— Но кто знает, ответит ли она вообще? Может быть, ей нет дела до кучки людей в Ирландии, о которых она никогда не слышала?

Эш покачала головой.

— Если она поймет, то ответит. О том, что написала твоя сестра, знает только тот, кто напрямую связан с Академией или Стражами, а такой человек не может отказать в призыве о помощи. Она должна будет ответить. У нее не останется выбора.

Драм нахмурился.

— Если только она не разбирается в электронной почте и не знает о Стражах потому, что работает на другую сторону.

— Исключено. Если бы она была ночной, ни один Страж не позволил бы ей выйти живой из той битвы. — голос Эш звучал очень уверенно.

— Хорошо, — неохотно признал он, — но нам все равно придется ждать ее ответа, а исходя из прошлой ночи, я сомневаюсь, что мы сможем ждать вечно.

— Прошлой ночью? — Мэйв набросилась на него. — Что произошло прошлой ночью?

— Ничего.

— На нас напали.

Эш рассказала о драконе, заставив Драма нахмуриться, а Мэйв — вздохнуть. Черт побери, если его сестра узнает о прошлой ночи, то пройдет еще десять секунд, и его мать тоже узнает всю историю.

Тогда ему придется прятаться, избегая ее суеты и последующей ругани. По мнению Мэдди Драммонд, он был тем же восьмилетним ребенком, склонным к несчастным случаям. Прошлая ночь не считалась никаким несчастным случаем.

— На вас напали! Боже милосердный. Драм, ты в порядке? — потребовала Мэйв.

— Я в порядке, Мэй. Честно.

— У него ожог на плече, но скоро он поправится. — Эш не обратила внимания на его попытку закрыть ей рот рукой и проигнорировала его грязный взгляд. Это был совсем другой вид грязи, чем те, которыми он одарил ее прошлой ночью. — Нет причин для беспокойства. Я обработала и перевязала рану.

— Спасибо, Эш. Ты намазала маминым кремом от ожогов?

— Обильно.

— Отлично.

— Да, это просто охренительно, — огрызнулся Драм. — Но может мы вернемся к важным вопросам?

Мэйв осуждающе застонала.

— Он никогда не был в хорошем расположении духа, когда ему плохо. Он нытик.

— Мэйв!

— Боже мой! Ладно, пусть будет по-твоему, — сказала она. — Я обещаю, что дам вам знать, как только получу ответ.

— А пока?

— Первым делом, я предлагаю тебе потренироваться в уклонении, старший брат. — Мэйв отключилась, прежде чем он успел ответить на это лаконичное предложение.

Он на секунду уставился на телефон и едва не поддался порыву швырнуть его в стену. Только резкий толчок в плечо удержал его.

Эш похлопала себя по груди.

— А пока мы будем ждать. И не станем терять бдительность. Я не позволю Обществу подкрасться к нам во второй раз.

Драм сдерживал гнев и разочарование, пока не смог выплеснуть их со вздохом. Он положил мобильный телефон на прикроватную тумбочку и обнял любимую.

— Хорошо, — сказал он, расслабляясь. — В первый раз все было не так уж и плохо.

Она улыбнулась ему и скользнула рукой на юг.

— Возможно, тебе нужна помощь, чтобы сосредоточиться на чем-то более приятном.

Его бровь взметнулась вверх.

— Возможно, да, — пробормотал он за мгновение до того, как ее рука сомкнулась вокруг него, заставив его с шипением выдохнуть.

— Позволь мне помочь, — сказала она и поцеловала его.

Последней связной мыслью Драма было то, что он с радостью примет помощь этой женщины. На самом деле, он не был уверен, что сможет обойтись без нее.

Следующие три дня тянулись как черепаха, страдающая нарколепсией[5]. Если бы не бар и Эш, которые помогали отвлечься, Драм решил, что сошел бы с ума уже к концу третьего часа. Кайли Крамер оказалась не из тех невротиков-техноманов, которые проверяют электронную почту каждые тридцать секунд и отвечают на каждое сообщение по мере его поступления. Черт бы ее побрал.

Мэйв перестала отвечать на его звонки после того, как он позвонил ей в седьмой раз. Она устала объяснять, что мир не вращается вокруг его требований, что у людей бывает отпуск и что очень известные люди часто не отвечают, из-за большого количества писем.

Он знал все это, признавал и рационально все обдумывал, но ему все равно хотелось связать ей шнурки каждый раз, когда она это говорила. Возможно, именно поэтому она перестала отвечать.

К вечеру понедельника даже Эш начал угрожающе рычать на него каждый раз, когда он открывал рот, глядя в ее сторону. Возможно, она была права в своем предположении насчет ксанакса, хотя он все еще не хотел позволять ей вводить его так, как она хотела. Это был не его стиль.

Она спустилась с ним в бар и заняла табурет в дальнем углу, пока он стоял за барной стойкой, выполняя заказы и наливая бокалы. Вечер был тихий, как обычно бывает по понедельникам, тем более что кухня работала только в обед.

Драм часто поворачивался, чтобы заговорить со Стражем, но его останавливали незаметно показываемые клыки. Он измотал ее до последней капли крови, и, учитывая, как легко она могла бы ввергнуть его в кому ударом, которому научила ее Мэйв, ему приходилось отступать по нескольку раз в час.

Он подкупил ее сидром. Оказалось, что ее отвращение к алкоголю распространяется только на пиво. Бокал сидра ей вполне нравился, хотя она и пила его почти всю ночь.

Было уже за семь, и бар почти опустел, если не считать горстки завсегдатаев, разбросанных по заведению. Он поднял глаза от посуды, когда дверь открылась и внутрь вошла пара незнакомцев. Краем глаза он заметил, как Эш напряглась, и настороженно поднял голову.

— Добрый вечер. — он кивнул новым гостям — мужчине на пару дюймов ниже его ростом, но мускулистому, и миниатюрной темноволосой женщине, которая была меньше своего собеседника в два раза.

Они подошли к барной стойке, и женщина улыбнулась и поприветствовала его.

— Привет. После нескольких часов сна все определенно выглядит лучше. — у нее были красивые темные глаза и явный американский акцент. — Трансатлантические перелеты — это самое худшее. Мне до смерти хочется кофеина. Можно мне кока-колу? Такую, в которую можно будет добавить много льда, пожалуйста?

Драм взглянула на мужчину, стоявшего позади нее, но его взгляд устремился на Эш. У него было лицо боксера, а голову покрывала лишь щетина.

Выражение его лица не показывало, о чем он думает, но Драм готов был поставить на то, что это была растерянность, смешанная с враждебностью. От этой враждебности его глаза сузились, а рука потянулась к дубинке, лежавшей под стойкой бара. Пальцы как раз сомкнулись на рукоятке, когда голос Эш прорезал нарастающее напряжение.

— Брат. — она кивнула мужчине, оставив Драма в замешательстве. Человек, не имеющий семьи, не должен называть никого братом, и ее голос оставался холодным и настороженным. Она указала подбородком на маленькую американку. — Она твой Хранитель?

Потребовалось мгновение, чтобы смысл ее слов дошел до него. Когда информация наконец усвоилась, Драм почувствовал себя так, словно его ударило собственное оружие. Он ожидал получить подозрительное электронное письмо, а не неожиданный визит.

Маленькая женщина повернулась к Эш и выгнула бровь.

— Я собиралась спросить, есть ли здесь Майкл Драммонд, — сказала она, — но, похоже, мне следует обратиться именно к тебе. Я Кайли Крамер, но ты не похожа ни на одного из Стражей, которых я когда-либо встречала.

— Потому что это не так. — когда мускулистый мужчина наконец нарушил свое молчание, его голос звучал так, словно гравий облили виски и потащили сквозь наполненную дымом полночь. А еще он звучал так, словно только что отверг заявление Эш о том, что она Страж.

Пальцы Драма снова сжались вокруг дубинки. Он сузил глаза, глядя на незнакомца. То же самое сделала Эш.

— Ты отрицаешь мое происхождение? — спросила она.

— Я знаю только, что ты женщина, а на протяжении существования нашего рода призывались только мужчины.

Он открыл рот, чтобы защитить честь Эш, но Кайли заговорила прежде, чем он успел вымолвить хоть слово.

— Тебе повезло, что Уинн нет рядом и она не слышит подобные замечания, — сказала она, усмехаясь. — Она может заколдовать твои важные части тела. Успокойтесь, ребята. Мы же не можем попросить ее показать нам ее истинную форму на людях.

Ее слова заставили Драма осознать, что они говорили на довольно щекотливую тему в присутствии нескольких местных завсегдатаев. Он не хотел бы оказаться в ситуации, когда ему придется объяснять концепцию Стражей и Демонов каким-то полунищим соседским сплетникам.

К счастью, когда он обвел взглядом комнату, оказалось, что никто не обращал на них особого внимания. Несколько взглядов метнулось в их сторону при звуках американского акцента, но никто, похоже, не заинтересовался беседой.

Он на мгновение задумался, вспоминая разговор, и с удивлением заметил, что никто не сказал ничего такого, на что стоило бы обратить внимание. Такие слова, как «Хранитель» и «Страж», теперь имели для него совершенно особый смысл, а для всего остального мира они означали просто людей, нанятых для присмотра за кем-то или чем-то. Довольно скучное занятие, если отказаться от заглавных букв и сил зла.

Эти слова вернули Эш к обсуждаемому вопросу.

— Неужели вам нужно наглядно показать, чтобы вы узнали, кто стоит перед вами?

— Мне нет, и я единственный здесь человек. — Кайли наклонила голову к своему собеседнику. — Ему тоже, не совсем. Он просто запутался. Я бы обвинила его в том, что он не успел выбросить весь камень из головы, но, признаюсь, у меня самой есть пара вопросов. Я вроде как думала, что вы всегда были, ну, парнями.

Эш немного расслабилась, но этого было достаточно, чтобы Драм заметил. Он неохотно вернул руку на стойку.

— Если бы я не была свидетелем своего существования, я бы тоже сомневалась, но у меня нет ответов. Я знаю, что я первая среди себе подобных, но не понимаю, почему и как я появилась на свет такой, какая есть. Знаю только, что я здесь и что у меня есть воспоминания и предназначение всех моих братьев.

Оба гостя смотрели на нее в течение двух ударов сердца, прежде чем женщина грубо кивнула, а затем улыбнулась.

— Хорошо. В таком случае скажите, как тебя зовут и почему я получила необычное письмо с просьбой связаться с кем-то из бара по имени Майкл Драммонд, с парнем в халате, видевшего землетрясение без линий разлома.

Ее собеседник хмыкнул и пересадил ее на табурет рядом с Эш, а сам опустился на соседний.

— Пиво, — сказал он. — Возможно, я задержусь здесь ненадолго.

Драм взял бокал со свежим пивом и покачал головой. Этот угрюмый ублюдок еще ни о чем не догадывался.

Будучи самым высоким человеком среди своих близких знакомых, Драм не придал значения понятию комфорта пассажиров при покупке нового автомобиля. Он был слишком занят такими вопросами, как экономия топлива, воздействие на окружающую среду и удобство маневрирования на узких улочках Дублина.

Конечно, в то время он и не предполагал, что будет везти по дорогам, ведущим к его родной деревне, одну непримечательную маленькую женщину и двух Стражей. Он счел за счастье, что все сохранили человеческий облик и что его новые гости, похоже, не возражали против идеи пообниматься на заднем сиденье во время поездки.

На этот раз его руки были расслабленными на руле, за исключением того, что он скрестил два пальца в надежде избежать повторения того, что произошло в прошлый раз. Пока что он не заметил никого, кто мог бы узнать его машину и сообщить матери, но продолжал следить за дорогой. До деревни было еще несколько миль, но лучше перестраховаться, чем попасть в плен.

Как только они доберутся до руин, все будет кончено. Мало того, что им придется парковаться у дороги, где машину могли заметить все желающие, так еще и кто-нибудь обязательно увидит, как они пробираются по полям к башне. Драм был обязан заехать домой, прежде чем вернуться в город, но это не означало, что он не мог оттянуть неизбежное настолько, насколько это было возможно.

Он слышал, как Даг и Кайли негромко переговаривались позади него, но его внимание привлек голос Эш. Она была очень молчалива вчера вечером и сегодня утром. Он пожалел, что не может спросить ее, о чем она думает.

— Как ты думаешь, твоя сестра уже будет ждать нас в руинах?

Вопрос на мгновение застал его врасплох. Затем он фыркнул.

— Я бы не стал ставить на это деньги.

Если у нее и был какой-то ответ, то он был подавлен резким вздохом удивления. Машина резко дернулась влево, и Драм выругался, пытаясь вернуть управление, объезжая дерево.

— Что это было? — закричала Кайли. — У тебя что, лопнуло колесо?

— Нет, — сказал Драм, стиснув зубы, и остановил машину на свободном участке дороги вдали от дерева. — Это еще одно землетрясение.

Он не стал уточнять, тем более что машина стояла неподвижно, а земля продолжала дрожать еще тридцать-сорок секунд. Казалось, что это длится гораздо дольше. Все это чувствовали, и все понимали, что ничего хорошего это не означало.

Никто не говорил до тех пор, пока дрожь не стихла. Тогда Кайли спросила гораздо более серьезным тоном, чем он слышал до этого:

— Толчки всегда были такими?

— Этот был самым долгим и трудным. Теперь можно ждать несколько повторных.

Он открыл водительскую дверь и вышел в жуткую тишину. Ни пение птиц, ни жужжание насекомых, ни рев двигателя тракторов. Казалось, что весь мир находился в шоке, не в силах осознать произошедшее.

В течение долгого времени все находилось в каком-то подвешенном состоянии, ничто не двигалось и не издавало звуков, кроме шорохов и глухих ударов выходящих пассажиров из машины. Закрытие последней двери послужило своеобразным стартовым пистолетом, отправив жизнь обратно в неестественную тишину.

Драм услышал отдаленные крики, доносившиеся из ближайшего дома, и инстинктивно повернулся, чтобы броситься на помощь. Он не успел далеко уйти, как сильная рука сомкнулась на его плече, а вторая поднялась, указывая на несколько фигур, уже бегущих на помощь.

Он стоял далеко, и не смог бы добрать так же быстро, как они. Затем рука взметнулась, указывая на место, где он мог бы оказаться еще более полезным.

Вдали виднелась разрушенная башня, возвышавшаяся над окружающей местностью благодаря небольшому холму, на котором она стояла. Оставшиеся стены рухнули из-за землетрясения и, скорее всего, завалили собой проход в пещеру, которую пришли исследовать Стражи и Хранители.

— Черт возьми, — услышал он бормотание Дага. — Нам нужно придумать новый план.

Эш бросила взгляд на другого Стража.

— Очевидно. Но в первую очередь нужно убедиться, что семья Драма не пострадала от землетрясения. Мы должны немедленно отправиться к ним.

— Конечно, — сказала Кайли. — Их дом далеко?

Драм уже сел за руль.

— В трех минутах. Садитесь. — он завел машину и включил передачу, как только закрылась последняя дверь.

Он вел машину по узкой извилистой дорожке на скорости, которая, минуя безрассудство, переходила в безумие. Он видел, как Эш вцепилась одной рукой в ремень, а другой уперлась в приборную панель, удерживаясь на поворотах.

Никто не просил его снизить скорость или быть осторожнее, но он слышал ворчание и ругань с заднего сиденья, когда под действием силы тяжести пассажиры сильно вжимались в борта автомобиля. Драм не обращал на них внимания и просто сосредоточился на том, чтобы добраться до дома своей матери.

Когда он подъехал к дому и резко затормозил на гравийной дороге, то увидел, что его мать и младшая сестра стоят вместе в саду, далеко от старого дома. Они обнимали друг друга, и Драм поставил машину на ручник, оставив двигатель включенным, и выскочил из нее.

Он одним прыжком преодолел низкий белый забор и заключил их обоих в объятия. Никто не говорил, но он слышал, как Мэйв тихо плакала, а мать издавала успокаивающие звуки. Он зажмурил глаза и пробормотал молитву.

В течение нескольких минут ничто не мешало его облегчению, ни хлопанье дверей машин, ни скрип шагов по гравию. Только когда Эш положила руку на его спину, он открыл глаза и моргнул от солнечного света.

— Кто-нибудь пострадал? — спросила она, и в ее голосе прозвучало все то спокойное самообладание, которое он потерял. — Мэйв? Миссис Драммонд?

Драм почувствовал новый приступ паники.

— Где Мира?

Мать похлопала его по руке.

— Вчера утром она вернулась на поезде в Корк. Она в своей квартире, целая и невредимая. Когда началось землетрясение, здесь были только мы с Мэйв.

Он вздохнул, и в этом звуке прозвучало облегчение.

— И я уже просила тебя называть меня Мэдди, юная леди, — продолжала его мать. Она высвободилась из его объятий и хмуро посмотрела на Эш. — А теперь скажи мне, почему ты так быстро вернулся сюда и почему не удосужился позвонить, чтобы сообщить о своем приезде собственной матери.

Страж выглядела шокированной, затем озадаченной — то ли неформальностью Мэдди Драммонд, то ли тем, что кто-то обратился к ней «юная леди», Драм не мог сказать, а его мать ждала, когда он ответит на ее вопрос. Он снова обратил внимание на пожилую женщину (и потенциально большую угрозу).

— Ах, да, — сказал он, подняв голову и увидев Кайли и Дага, стоящих у ворот сада. — Мы нашли людей, которые могут помочь нам с нашей маленькой проблемой, и привели их посмотреть на руины башни.

Мэйв взяла себя в руки и отступила назад, вытирая глаза руковом.

— Маленькая проблема? — повторила она недоверчиво. — Ты называешь наступление конца света, цитата, маленькой проблемой? Не смеши меня, Майкл! Что бы ты сказал, если бы тебе перерезали горло? Небольшой царапиной после бритья?

— Мэйв! Следи за языком!

Девушка вздрогнула.

— Прости, ма. — ее взгляд скользнул к незнакомцам, стоявших в стороне от остальных. Она моргнула, и у нее отпала челюсть. — О, чер… боже мой, — быстро поправила она себя. — Ты Кайли Крамер!

Темноволосая женщина у ворот усмехнулась и помахала ей рукой.

— Лучше бы это было так, потому что это ее парень, Даг Стейнман, и я слышала, что он безумно ревнив.

Мэйв рассмеялась.

— Что ж, привет. Я — Мэйв Драммонд, сестра Майкла, а это наша мать, Мадлен. — она указала на женщину рядом с собой.

Мэдди формально кивнула в знак признательности.

— Страж, Хранитель. Вам обоим здесь очень рады. Пожалуйста, проходите в мой дом и позвольте мне угостить вас. Я бы и сама сейчас не отказалась от чашечки чая.

Эш увидела, как брови американки дернулись, но она не показала удивление, что ее признали членом Академии. Она искренне улыбнулась и, ухватившись рукой за локоть своей пары, потянула его вперед.

— Я слышала, что ирландский чай — это отдельный вид искусства, — сказала она. — Звучит прекрасно, миссис Драммонд. Спасибо.

— Зови меня Мэдди, дорогая. Вы здесь, чтобы помочь моему сыну и его Стражу. Это дает вам право на некоторые особые привилегии. — Мэдди пренебрежительно махнула рукой и шагнула к входной двери.

Эш удивилась, прежде чем поняла, что женщина обращается с Кайли и Дагом как с почетными гостями. Она махнула им, чтобы они следовали за ней, но Драм шагнул вперед, преграждая матери путь.

— Мам, ты не можешь войти внутрь, — сказал он. — Землетрясение могло повредить дом. Он все еще может обрушиться на наши головы.

Словно в ответ на это, земля под их ногами задрожала от небольшого подземного толчка. Мэдди нахмурилась и переждала толчок, уперев руки в бедра.

— Майкл, я не позволю, чтобы что-то выгнало меня из моего собственного дома. Я иду внутрь. А теперь сдвинься с дороги.

Эш видела, как Драм борется с выбором между неповиновением своей матери и позволением ей подвергнуть себя опасности. Ни то, ни другое не принесло бы ему счастья, но он сумел предложить компромисс.

— Я понимаю, — сказал он. — Только позволь мне сначала осмотреться и убедиться, что все безопасно. Это займет всего несколько минут, мам. Обещаю. Пожалуйста?

Мэдди поджала губы и некоторое время смотрела на сына. Затем она скрестила руки на груди и неохотно кивнула.

— Ладно, но только побыстрее, мальчик.

Эш с облегчением вздохнула, когда Драм повернулся к входной двери. Не успел он шагнуть внутрь, как за его спиной появился Даг.

— Я помогу, — сказал большой Страж.

Мужчины вошли в дом, а остальные остались нетерпеливо ждать в саду. Тучи сгустились, закрывая солнце, и воздух стал тяжелее от надвигающегося тумана. Мэйв задрожала, и Эш, сняв куртку, накинула ее на плечи девушки.

— Вот, — пробормотала она. — Но, в какой-то момент, она мне понадобится снова.

Мэйв благодарно улыбнулась, просунув руки в рукава, и усмехнулась.

— Я поняла. Спасибо, Эш. Но ты уверена, что она тебе не нужна?

Эш покачала головой. Она не чувствовала холода. Куртка служила ей своеобразным камуфляжем, чтобы лучше сливаться с людьми.

Через несколько минут Даг толкнул входную дверь и махнул им рукой.

— Проходите. Тут немного прохладно. Пока что строение достаточно безопасно.

Женщины вошли внутрь, Мэдди шла впереди, а Эш — сзади, но ей не составило труда услышать вздох Мэйв или быстрое требование Мэдди.

— Что это значит «пока»?.

Они нашли Драма в гостиной, окруженного обломками от землетрясения, упавшими со стен картинами, лампами и безделушками, улетевшими с полок и столов. Он поднял голову, чтобы ответить на вопрос матери.

— В штукатурке кое-где есть трещины, но они не переходят на потолок, и я не нашел ни одной, которая бы уходила в стены. Нам повезло. Я ожидал увидеть что-то серьезное после таких толчков.

Кайли пробормотала согласие.

— На секунду мне показалось, что я нахожусь не в Ирландии, а в Сан-Франциско.

Мэдди стояла в центре комнаты, окруженная воспоминаниями всей жизни, грубо брошенными на пол. Эш заглянула ей в глаза, и в них мелькнула боль, после чего женщина подняла подбородок, расправила плечи и осторожно переступила через старинную латунную лампу кремового цвета с перекошенным абажуром.

— Я всегда говорила, что за нашей семьей присматривает Ангел, — сказала женщина твердым голосом, не терпящим возражений. — Майкл, Мэйв, если вы пришли в себя, осмотрите вещи, я поставлю чайник и принесу мусорное ведро для того, что уже нельзя спасти. — затем она повернулась и прошествовала на кухню с достоинством королевы-воительницы во главе своего войска.

Ее дети без единого слова протеста бросились подчиняться, и Эш с радостью согласилась помочь. Было бы глупо стоять без дела, и, хотя она не знала, к чему относится каждый предмет, здесь было разбросано достаточно осколков стекла и битых деталей, которые она могла легко опознать.

Кайли и Даг, видимо, испытывали схожие чувства, потому что тоже присоединились к уборке. Мэдди принесла обещанный мусорный пакет, а затем вернулась в свои владения, чтобы приготовить поднос с чаем.

Когда в комнате остались только молодые люди, Кайли подняла голову и огляделась по сторонам, пока ее взгляд не остановился на Эш.

— Как это последнее землетрясение связано с тем, которое ты почувствовала, когда была в руинах?

Эш сделала паузу, обдумывая, и высыпала свою горсть мусора в пакет, который держала в руках женщина.

— В этот раз было сильнее. На самом деле, это самое сильное, что я испытывала. Но почему?

Американка с беспокойством посмотрела на своего Стража, и именно Даг ответил на вопрос Эш.

— Если в прошлый раз более слабые толчки могли разорвать землю, то логично предположить, что то же самое могло произойти и в этот раз.

— Но зачем кому-то понадобилось создавать вход в какую-то пустую пещеру? — спросила Мэйв. Она нахмурилась, расставляя вещи на полках старого крашеного шкафа. — Какая от этого польза?

Эш рассматривала все возможные варианты. Ни одна из них не внушала особого доверия. Наименее приемлемая цель заключалась в создании мест для укрытия большого количества ночных, чтобы они смогли подготовиться к какому-либо нападению или масштабному применению темной магии. Дальше возможности катастрофы только возрастали.

— Мы не можем строить догадки, — сказал Даг своим низким, грубым голосом. — Невозможно понять логику зла.

— Мы ничего не узнаем, пока не проверим все сами, — согласилась Кайли.

— Тогда ладно. — Мэйв отряхнула руки. — Чего мы ждем?

— Чай, — объявила Мэдди, неся большой, увесистый поднос. — О, а я вчера испекла смородиновое печенье. Надеюсь, оно вам понравятся.

Драм бросился вперед, чтобы забрать тяжелый груз из рук матери и поставить его на низкий столик перед диваном.

— В этом не было необходимости, мам. Мы действительно должны пойти взглянуть на башню. И Мэйв, когда я говорю «мы», твое имя не фигурирует в этом списке. Мы не знаем, на что можем наткнуться, и я не позволю тебе…

— Оставлять твою мать разбираться с этим бардаком в одиночку, — закончила за него Эш. Возможно, он и не заметил, как выражение лица его сестры стало суровым, но она заметила.

Драм был прав, ставя безопасность Мэйв на первое место, даже если собирался сделать это самым неудачным образом. Они не могли предсказать, что найдут в руинах, а младшая из сестер Драммонд не имела возможности защитить себя от того, с чем они могли столкнуться. Даже ее необученный Хранитель был лучше подготовлен к бою.

Однако сейчас у них не было времени на ссору, поэтому Эш пришлось попотеть, чтобы дать девушке разумный шанс сохранить лицо. Она увидела, что Мэдди сразу же раскусила ее уловку и одобрительно посмотрела на нее, даже когда наливала чай в шесть чашек.

— Мне бы не помешала помощь, — признала глава семьи Драммонд, протягивая дочери чай, обильно сдобренный молоком и сахаром. — В конце концов, «чем большё рук, тем проще».

Мэйв злобно посмотрела на брата, но уступила матери.

— Конечно, ма. Ты права. Я останусь здесь и помогу тебе прибраться.

— Отлично. — Мэдди кивнула, как будто все решила, и закончила раздавать дымящиеся чашки. — Остальные могут пойти, как только допьют чай. Вам нужно согреться после такого потрясения, и чтобы не замерзнуть.

Все в комнате послушно выпили чай. Глаза Кайли блеснули над ободком ее чашки, а когда она поставила ее обратно в блюдце, то озорно улыбнулась Мэдди.

— Ты никогда не думала о том, чтобы посетить Бостон, Мэдди? Мне кажется, что моя бабушка была бы рада с тобой познакомиться.

И снова Драм вел нас через почти пустые поля к холму, на котором возвышалась башня. Его спутники молчали, даже когда мир вокруг начал оправляться от последствий землетрясения.

Снова послышались пение птиц и стрекотание насекомых, а вдалеке виднелись местные жители, которые возвращались к своей жизни и оценивали нанесенный ущерб. Сегодня в барах все будут говорить только об этом, так что всем нужно собирать материал, который можно было использовать для своих историй.

Вскоре после того, как они вышли из дома, произошел еще один небольшой толчок, но он не вызвал ничего, кроме вибрации подошв их ботинок. Тем не менее, Драм держал глаза и уши открытыми, пока они приближались к месту назначения.

Но даже в этом случае его в первую очередь поразил запах. Он остановился и огляделся, нахмурившись. В воздухе витал запах чего-то острого и гнилого, горького и землистого одновременно. Остальные посмотрели на него, пока Кайли не зарычала и не скривилась от отвращения.

— Ой, что это за вонь? Пахнет просто отвратительно.

Эш вдохнула и выругалась. Она мрачно посмотрела на Дага.

— Сера.

Другой Страж кивнул, хотя трудно было отличить его мрачное лицо от обычного. Остальные могли лишь строить предположения, основываясь на обеспокоенном взгляде Кайли.

— Это плохо, не так ли?

Драм подавил смех.

— Сера? То есть огонь? Буквально адское пламя? По-моему, это звучит чертовски плохо, что бы там ни говорили эксперты.

— Я думала, вы все говорили, что Тьма и демоны не имеют ничего общего с адом, дьяволом и прочими христианскими религиозными вещами.

— Они и не имеют к ним никакого отношения, — успокоил Даг свою пару.

— С человеческой точки зрения это несколько сложно, — пояснила Эш. — Ваш род всегда лучше всего реагировал на сказки, которые легче было воспринимать. Чем раньше вы анализировали свою жизнь, тем важнее было, чтобы в сказке присутствовали персонажи с узнаваемыми человеческими качествами. Ранним людям было проще понять фигуру Сатаны, Люцифера или Дьявола, чем бесформенное, безэмоциональное, нечеловеческое понятие Тьмы.

— Точно так же бинарная система рая и ада как единственных других плоскостей существования, одна на небе, другая под землей, имела в те времена больше смысла, чем идея о безграничном количестве других плоскостей, существующих наряду с этой. — Даг сделал паузу и пожал плечами. — Сейчас есть определенная ирония в том, что те, кто верит в рай и ад, отвергают существование других измерений, в то время как ваши современные ученые только начинают их понимать.

Драм пытался выделить что-то важное, в их словах. В итоге он почувствовал острую боль над правым глазом.

— Так, значит, ты хочешь сказать, что адский огонь на самом деле не исходит из ада? Тогда откуда же он?

Эш сказала:

— Из другой плоскости, обладающей многими характеристиками, которые люди приписывают этому месту.

— Но ты уверена, что это не так.

Она пожала плечами.

— Это более разумно.

— Что ж, это обнадеживает.

Кайли прервала его, подняв руку и нахмурившись.

— Не хочу показаться занудой, но никто так и не ответил на важный вопрос. Неважно, откуда взялась эта вонючая дрянь, главное, что я хочу знать, — как она загрязняет ирландскую сельскую местность?

Точно. Драм кивнул и встал плечом к плечу с американкой. Точнее, плечом к груди. Стоя рядом с этой миниатюрной женщиной, он чувствовал себя так, словно его только что затащили в страну пикси. Если бы пикси говорили на идише и питались исключительно бубликами и кока-колой.

Эш и Даг обменялись многозначительными взглядами, затем повернулись, чтобы осмотреть местность.

— Нам придется это выяснить, — сказала женщина Страж. — Держитесь позади нас. Если что-то затаилось, мы сможем пережить внезапное нападение. Вы, Хранители, прикрывайте наши спины.

Кайли скривилась и опустила взгляд, когда они встали в строй.

— Спины, задницы, — пробормотала она Драму. — Одно и тоже.

Он усмехнулся и последовал за Стражами за склон холма. Женщина была возмутительна, но, по его мнению, усмешка была необходима. Особенно если они собирались наткнуться на источник этого серного запаха.

Он догадывался, что Эш и Даг уже знают, что им предстоит найти, и держат это в тайне, пока не докажут или не опровергнут свою теорию.

Ему хотелось обидеться на их молчание, ведь никому не нравится входить в потенциально опасную ситуацию с завязанными глазами. Но остальная его часть призывала его расслабиться. Он доверял своему Стражу.

Возможно, он не знал, какие чувства она испытывает к нему, когда речь об их нетрадиционных отношениях, но сердцем и нутром Драм понимал, что она никогда по своей воле не подвергнет его опасности. А, если он вляпается во что-то, то знал, что она будет рядом, чтобы его вытащить.

По крайней мере, она бы так и сделала, если бы не была заперта в тюрьме из заколдованного камня.

Драм догадался, что их медленный обход подножия холма имел отношение к разведке и к тому, чтобы убедиться, что за грудами обломков, в которую превратилась сама башня, ничего не притаилось. Он был уверен, что ничего не могло поджидать его внутри, поскольку внутри не осталось ничего достойного упоминания.

Каменные стены рухнули внутрь, превратив остатки большой круглой комнаты в груду камней. Судя по глубине завала, что-то большое закрыло отверстие в пещеру и не дало обломкам упасть в пещеру.

Они обошли склон, и Драм сразу же заметил то, что искали Стражи. Неровная черная расщелина рассекала землю узкой полосой.

Расщелина выглядела достаточно широкой, чтобы в ней мог пройти человек, при условии, что он повернется боком, чтобы уместить свои плечи, и не будет слишком часто баловаться жареной картошкой на завтрак. Драм мог только предположить, что она ведет внутрь той самой пещеры, в которую они с Эш провалились несколько дней назад. Он не мог себе представить, что в этом месте есть еще одна пещера. Да и холм не выглядел очень большим.

Из темноты донесся запах серы, и Даг оглянулся через плечо на Хранителей.

— Держитесь поближе, — тихо сказал он.

Драм полагал, что у него не возникнет проблем с этим предложением. По настоянию Кайли он последовал за Стражами через проем.

— Может быть, я и не принадлежу к тому же классу, что Элла или другие, когда речь идет о том, чтобы разбрасываться магией, — прошептала она, — но я занимаюсь этим дольше, чем ты. Я кое-что узнала о защитных заклинаниях. Позволь мне прикрыть наши спины.

Он скрипнул зубами и согласился, в основном потому, что спор казался глупым, если им нужно было подкрасться к чему-то, но отчасти и потому, что она была права. Однако он ненавидел это.

Драм рос единственным мальчиком в семье девочек, и, как бы они ни были способны, отец воспитал его с большой долей покровительства и несколько устаревшего рыцарства. То, что о нем заботились, ложилось на его плечи тяжелым бременем, и он чувствовал себя гораздо спокойнее, возглавляя поход.

Хотя, возможно, он мог бы научиться делать исключение в случае с демонами. Это ведь не отразится плохо на его мужественности, не так ли?

Первый шаг по узкой расщелине погрузил их в темноту, окружая запахом серы. Может быть, это просто разыгралось его воображение, но Драм готов был поклясться, что температура повысилась, когда они зашли в пещеру.

Было слишком темно, чтобы понять, та ли это пещера, в которой они оказались в прошлый раз, но вероятность того, что это была другая, казалась чертовски мала. Он подождал, пока кто-нибудь включит какой-нибудь свет, и нервно дернулся, когда никто этого не сделал.

— Стражи, — услышал он бормотание Кайли из-за своего правого плеча. — Только потому, что они могут видеть в темноте, забывают, что все остальные — не летучие мыши-вампиры.

Она сказала что-то еще, что он не расслышал, и в темноте рядом с ним появилось бледное свечение.

— Это было заклинание? — спросил он.

Она шагнула вперед и усмехнулась, покачивая маленьким фонариком.

— Нет. Дюрасел. Я всегда считала этого кролика жутким.

Драм покачал головой и посмотрел на Стражей. Они осторожно двинулись вперед. Кайли оставалась за его плечом и старалась светить фонариком ему под ноги.

Ему пришлось замедлиться, но маленький круг освещения, по крайней мере, не дал ему упасть на землю. Тем временем Эш и Даг плавно двигались по темному проходу, поворачивая головы из стороны в сторону в поисках чего-нибудь интересного.

Или потенциальной угрозы. По крайней мере, Драм надеялся, что они помнят об этом.

Только после того, как оба Стража слегка разошлись и сменили форму, вернув себе естественный облик, Драм понял, что место, через которое они только что прошли, было узким проходом в пещеру, а не самой пещерой.

К этому времени его зрачки расширились настолько, насколько это было возможно, и благодаря возможности приспосабливаться и небольшому количеству света, которое давал фонарик Кайли, он смог различить неровные углы, где проход открывался в более просторное помещение.

За секунду он смог его разглядеть. Затем свет Кайли погас, и он чуть не выпрыгнул из кожи.

Все замерли, тишина под землей казалась жуткой. Здесь не пели птицы, не стрекотали сверчки и не жужжали пчелы, не блеяли овцы и не мычали коровы. Единственные звуки исходили от них самих, от их тихого дыхания и стука собственного сердца, отдававшегося эхом в ушах Драма.

Он постарался успокоиться и сосредоточиться на тишине и темноте. Это потребовало от него напряженного внимания, но через несколько секунд он разглядел крылатую фигуру и решил, что видит тусклое красное свечение в полу в двадцати-тридцати футах перед их группой.

— Что это? — спросил он как можно тише. — Вы видите этот свет?

Он не услышал ответа, но почувствовал, как кончики пальцев Эш прижались к его груди. Она слегка прижалась к нему на мгновение, а затем отошла. Сообщение получено. Не очень любезно, но все же получено. Он остался на месте и ждал, пока они с Дагом, не издавая ни звука, удалялись в темноту.

Почти незаметное красное свечение не мигало и не колебалось, и Драм догадался, что воины выбрали обходной путь к месту, откуда оно исходило. Хотя понимал стратегию, лежащую в основе этого решения, он, возможно, предпочел бы иное, поскольку это означало, что он вообще не мог следить за их передвижением. Оставалось только ждать в темноте, пока они либо вернутся, либо нет.

«Сколько дать им времени? — задумался он. — Дать им минут десять? Двадцать? Пару часов?»

Кайли встала за его спину и положила руку ему на плечо.

— Не волнуйся, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Они справятся с этим. Поверь мне.

Он хотел сказать ей, что дело было в недоверии. Нервы его были на пределе, а сам он — на взводе.

Все люди боялись темноты, независимо от того, признавали они это или нет. Именно поэтому на протяжении всей своей эволюции они создавали все более совершенные способы ее изгнания: сначала научились добывать огонь, затем использовать его, затем увеличивать, затем заменять новыми формами освещения, более безопасными, конечно, но в конечном итоге более мощными, более стабильными и более долговечными.

Человек сделал искусственное освещение настолько ярким и повсеместным, что почти забыл, как выглядит и ощущается настоящая темнота. Даже глубокой ночью человеку достаточно щелкнуть выключателем, нажать кнопку или повернуть ручку, и свет лился как божественное благословение. На большей части земного шара свет, созданный человеком, сумел заглушить звезды.

Потребовалось такое место и такая глубокая тьма, чтобы напомнить людям, что она не была побеждена. Просто отступила и поджидает на окраинах цивилизации, чтобы снова взять вверх.

Не помогало и то, что они находились под землей. Инстинкт побуждал человечество к открытым пространствам и оборонительным позициям. Человек стремился видеть приближающуюся опасность и хотел, чтобы барьеры между ним и любой внешней угрозой были ровными и легко контролируемыми.

Он должен был оставаться на поверхности земли, поскольку кора планеты служила барьером, подобным человеческой коже, под который зарывались только в случае крайней необходимости. Под землей могли жить муравьи и кроты, но человеку нужен открытый воздух и небо, чтобы он знал, что его не раздавит во сне рухнувшая мантия из камней и почвы.

Поэтому он хотел объяснить Кайли, что это не он, Майкл Драммонд, беспокоится, а сама суть человечества. Просто человечество не прошибает холодный пот так, как это происходит с ним.

Конечно, не способствовало его спокойствию и то, что женщина, в которую, как Драм думал, влюбился, находилась там, где он не мог ее видеть, подвергая себя опасности, в то время как он стоял здесь и размышлял об истории своего вида. Черт возьми, он должен был помочь.

Кайли сжала его руку и, не отпуская ее, ждала, пока Стражи закончат осматривать пещеру. Он старался сохранять терпение и напоминать себе, что Стражи были экспертами как в военном деле, так и в махинациях ночных.

Это позволяло им лучше, чем кто-либо другой, обследовать пещеру, причем сделать это эффективно и безопасно. Но следующие десять минут все равно затянулись минимум на три-четыре недели.

Когда Драм почувствовал первое дуновение воздуха у своего лица, он сначала подумал, что ему показалось, но ветер подул во второй раз, немного сильнее. Вглядываясь в темноту, он решил, что что-то сдвинулось, и наконец смог различить сквозь мрак очертания Эш. С помощью крыльев она создала небольшой ветерок, предупреждая о приближении Дага.

Кайли резко вдохнула и в последний раз сжала его руку. Он почувствовал легкое удивление от этой небольшой подсказки.

Она казалась такой спокойной и уверенной, когда пыталась успокоить его, что он не успел подумать, что Кайли может испытывать нечто подобное к своему Стражу. Затем она прошла мимо него и заключила Дага в быстрые, яростные объятия, которые позволили Драму увидеть, что она была спокойна, невозмутима и собрана.

Лживая маленькая пикси.

— Здесь безопасно разговаривать? — спросила она. — Что вы нашли?

Эш переплела пальцы с Драмом и покачала головой. Он почувствовал, как конец ее косы задел его руку.

— Там лестница. Спускаемся вниз. Снизу льется свет. Мы почти ничего не увидели и совсем ничего не услышали.

— Но от чего исходит свет? — потребовал Драм. — Факелов или чего-то другого?

— От адского огня, — отрезал Даг.

— Полагаю, что это не ругательство, милый, — пробормотала Кайли. — Значит, это и есть источник света и запаха?

— Но что там внизу? И как, черт возьми, лестница появилась в пещере под ничем не примечательными руинами посреди сельской местности Килдара? — потребовал Драм, стараясь сохранить спокойный голос. — Как такое вообще возможно?

— Никак. — сказала мрачно Эш. — Однако это говорит нам о чем-то очень важном. Эти пещеры… эта и та, что ниже… важны для ночных, и они использовались ими раньше. Лестница старая. Похоже, что она была сделана много веков назад. Я полагаю, что причина землетрясения заключается в открытии прохода в пещеру. Обществу нужно было найти способ спуститься сюда.

— И они, черт возьми, никогда не слышали о лопатах?

Эш сжала его руку.

— Возможно, они знали только район, в котором находятся пещеры. Если эти знания были каким-то образом утеряны, или у них не было точной карты входов, магия могла бы показаться более целесообразным выбором.

— Произнести несколько заклинаний и заставить землю открыться для тебя? — спросила Кайли. — Ленивые болваны.

— Но почему именно эти пещеры так важны? — спросил Драм, хмурясь в темноте. — Вот этого я и не понимаю. Не просто важны для поиска, а настолько важны, что сотни лет назад какая-то группа сумасшедших провела в них достаточно времени, чтобы построить каменную лестницу на нижний уровень?

— Лестница не просто ведет в нижнюю часть пещеры, человек, — проворчал Даг. — Они ведут на этот уровень, потому что в комнате под нами Общество спрятало адскую пасть.

— Что?

У Драма не было времени на еще один вопрос. Да и вообще ни на что другое. Не успело последнее слово сорваться с его губ, как тишину и темноту пещеры прорезал жуткий, пронзительный звук. Воздух вокруг них словно задрожал. Сначала он подумал, что ему все привиделось, но потом несколько пар светящихся угольных глаз открылись, и он понял, что это не галлюцинация.

— Черт побери, — выругался он, уже не заботясь о том, чтобы говорить тише. — Опять эти чертовы теневики!

— Эм, не думаю, что это наша самая большая проблема на данный момент, — сказала Кайли. Она подняла руки, удерживая в одной светящийся шар, а второй указывает на место прямо над входом в нижнюю пещеру. — Даг? Это то, о чем я думаю?

— Тьма! — прорычал он и бросился через всю комнату. Эш выругалась на каком-то мертвом языке и полетела за ним.

Сбитый с толку и рассерженный, Драм повернулся и посмотрел на своего единственного оставшегося спутника.

— О чем, черт возьми, он говорит?

— Я тебе потом расскажу, — вздохнула американка. — Ложись!

Драм обернулся на звук предупреждающего крика Кайли, но он был слишком медлителен. Из темноты на него налетел теневик, повалив на землю.

Драм понятия не имел, как это произошло. В конце концов, теневик был существом из черного тумана, бесплотным и непрозрачным только благодаря своей окраске.

Если бы тварь была белой или серой, он, наверное, смог бы читать газету хотя бы через нижнюю половину ее не совсем обычного тела. Она не могла ударить его, не говоря уже о том, чтобы сбить с ног, но Драм все равно приземлился на задницу.

Может быть, это был не удар, от которого он упал, а странное ощущение, сопровождавшее его. Надо признать, что существо не отскочило от него, а прошло сквозь, как призрак в старом фильме ужасов.

Ощущение было почти как от сильного холодного ветра, но вместо того, чтобы просто замерзнуть, холод проникал прямо в костный мозг, покрывая слоем инея сердце, легкие, печень и селезенку.

У него мелькнула мысль, что, если бы он проглотил ведро кубиков льда, зарывшись по горло в сугроб, то не смог бы почувствовать себя холоднее. Он даже не мог заставить себя пошевелиться, а разве это не должно быть одним из признаков того, что переохлаждение достигло такой степени, что смерть неминуема?

К черту. Драм не собирался умирать сегодня, и уж точно не из-за ничтожной тени, которой он надрал задницу всего несколько дней назад. А ведь тогда их было пятеро, а он — всего один. Он справится с этим.

Как только встанет с пола.

Драм перекатился на бок и, опираясь на руки, подтянул под себя колени. Хорошо, на четвереньках. Это был прогресс. Он услышал поток слов, которые, как догадался, скорее всего, были на идише, и, судя по голосу, Кайли не стала вступать с другими тенями в вежливую беседу.

Когда ему удалось встать на ноги, он повернулся настолько, чтобы понять, что вокруг него находится довольно большое пространство.

Американская Хранительница освещала темноту практическим методом — бросая шар за шаром яркого бледно-зеленого света в окружающие тени. При попадании одного из шаров в несчастную мишень раздавался визг, и она взрывалась, рассыпаясь на черные частицы.

Она работала с легкостью и эффективностью, с которыми Драм и не надеялся сравниться, но он понял, что в основе ее стратегии лежит тот же принцип, который он невольно использовал во время своих собственных встреч с этими сущностями.

Возможно, он слегка покачивался на ногах, но не станет сидеть сложа руки и позволять Кайли делать всю работу, тем более что он потерял счет теневикам после десятого. Это были не спортивные соревнования.

По его мнению, теневик, прошедший сквозь него, захотел обмануть его, когда обошел его и попытался нанести еще один удар. На этот раз Драм был готов.

Он поднял руку и почувствовал, как в нем проснулась энергия. Он пропустил ее через себя и выплеснул через ладонь в виде знакомого взрыва бледно-золотистого света. Поток света ударил в тень и заставил сущность исчезнуть.

«Эй, это было почти весело», — подумал он, поворачиваясь лицом к следующей атакующей твари. Не то чтобы собирался превратить это в хобби, но было какое-то удовлетворение в том, чтобы разнести что-то в пух и прах, не сомневаясь, что поступил совершенно правильно.

Конечно, Драм допускал, что в мире существует множество убийц-психопатов, которые думают точно так же, но они не сражаются с настоящими монстрами. Это давало ему преимущество по старому показателю праведности.

— Отличная работа! — ухмыльнулась Кайли и выпустила два шара по двум разным теневикам. Они попали в цель и уничтожили их. — Немного практики, и думаю, что мы подтянем тебя до уровня майора, малыш.

Драм фыркнул и метнул еще одну порцию энергии (он все еще шатался, думая, что причина в магии), которая пролетела мимо уклоняющейся теневика со светящимися красными глазами. Он выругался. Громко.

— Как я с сказала. Нужна практика.

— Ну разве это не смешно? — пробормотал он.

Вдвоем с Кайли им удалось подавить сопротивление противника, пока Драм наконец не смог разглядеть сквозь остатки черного тумана, с чем столкнулись Стражи.

Магия, летающая вокруг, создала некоторый рассеянный свет, но, как оказалось, он мог бы наблюдать за всем этим при свете костра, потому что то, с чем столкнулись Эш и Даг, подожгло каменный пол пещеры.

Языки пламени мерцали между Стражами, и тем, что выглядело почти так, словно тысячи теней соединились вместе и образовали такую густую тьму, что, казалось, вся реальность исчезла за ней. Он обладал той массой, которой не хватало более мелким существам: широкие плечи и толстые, удлиненные конечности, придававшие ему неестественную подвижность и невозможную досягаемость.

Он не двигался и не дрожал, как его младшие родственники, но его твердая форма словно растворялась по краям. Маленькие клубы черного тумана улетучивались, как струйки пара. Его глаза напоминали не раскаленные угли, а глубокие, зияющие туннели, ведущие к расплавленному центру ада.

Что-то подсказывало Драму, что это именно то место, откуда явилась эта штука. Он не знал и не заботился о том, была ли это другая вселенная или религиозная конструкция, но эта вещь заставляла его думать, что она очень, очень реальна.

Ему приходилось быть внимательным, наблюдая за оставшимися теневиками и ходом сражения. К тому моменту, когда взорвалась последняя сущность, по виду и звуку напоминавшая негативное изображение римской свечи, он решил, что задолжал своей новой подруге из Бостона что-то в районе трех дюжин бокалов пива и имени своего первенца. Выйдя из этой ситуации целым и невредимым, но измотанным, он решил, что легко отделался.

Уперев руки в колени, он дал себе минуту, чтобы перевести дыхание и побороть страх, который, как желчь, пытался вползти в горло. Затем расправил плечи и начал преодолевать расстояние между ним и огромной злобной тенью.

Кайли сжала его рубашку и уложила его на землю.

— Ты что, мелочь? Оставайся на месте, новичок. Пусть этим займутся первопроходцы.

Драм начал протестовать. Почему, черт возьми, они должны стоять и просто смотреть, когда могут помочь своим Стражам выиграть бой?

Звук, похожий на крик совы, вцепившейся в горло разъяренному тигру, раздался в пещере с силой десятитонной бомбы. С потолка пещеры посыпалась пыль и галька, заставившая обоих людей зажать уши руками и вздрогнуть.

Кайли подалась вперед, словно ее вот-вот вырвет, и Драм покачнулся на ногах, успев повернуться, чтобы увидеть, как Эш взмахнула своим топором и нанесла удар, вогнав смертоносное лезвие в грудь Тени.

Топор застрял в образовавшейся ране, обнажая по краям нечто похожее на раскаленную магму. Это привлекло его внимание к тому, что Тень больше не казалась абсолютно черной.

Десятки мелких повреждений проявлялись в царапинах и вспышках оранжево-красного света на его поверхности. Двое воинов боролись с ним, как терьеры… сверхъестественные, крылатые терьеры… ослабляя его, готовясь к совместной атаке.

Драм почувствовал прилив удовлетворения и стал ждать, когда его товарищи нанесут последний удар. Он напомнил себе, что в следующий раз лучше взять с собой крендельки.

Монстр отбросил Эш от себя, подбросив ее на двадцать пять футов в воздух, после чего она с помощью крыльев изящно перевернулась. На мгновение она зависла в воздухе, а затем снова нырнула, словно намереваясь достать свое оружие для нового нападения.

Он подумал, не крикнуть ли ему что-нибудь, но любой звук, который он мог издать, был бы поглощен яростным кличем Дага. Выносливый Страж пригнулся, избегая когтей Тени, а затем рванулся вверх, вложив всю силу в свои ноги, похожие на стволы деревьев.

Он взлетел на самый верх пещеры, взмах его крыльев поднял в воздух вихрь грязи и пыли. Драм вскинул руку, чтобы защитить глаза, но все же успел заметить, как массивный молот Стража с силой обрушился на череп монстра. Или, по крайней мере, туда, где должен был находиться череп, если бы он имел хоть что-то похожее на скелет.

Удар пронесся по пещере, и Драм увидел, как на вершине Тени появилась трещина. Из нее вылетела небольшая частица тьмы, и трещина начала змеиться по кривой линии вниз по поверхности черной массы.

На секунду существо стало похоже на нечеловеческую версию Американского Колокола Свободы, но затем трещина начала расширяться, и сходство исчезло во вспышке серого пламени.

Куски темной материи посыпались на землю, а фигура монстра раскололась по центру, как будто кто-то потянул за язычок огромной молнии. Костюм существа отвалился, и к потолку пещеры вырвался поток адского пламени.

Он осветил всю пещеру, и Драм был благодарен, что еще не опустил руку. Попадание грязи в глаз было бы болезненным и раздражающим, но потеря зрения от сверхъестественного взгляда прямо на солнце испортила бы ему весь день.

Пламя горело не более пары секунд. Когда оно угасло, Драм не сразу смог определить, что металлический звон в ушах — это звон боевого топора Эш, ударившегося о каменный пол пещеры. Когда Тень распалась, она оставила оружие, которое упало и приземлилось на небольшую кучку тлеющих углей.

Эш спокойно приземлилась рядом с останками и взяла в руки свое оружие. Окинув взглядом своих спутников, она с пугающей легкостью крутанула рукояткой.

— Неужели это все?

Драм чуть не задохнулся, пытаясь проглотить смех и крик на одном дыхании. Кайли полезно и неожиданно сильно ударила его одной рукой по спине, а другой показала Стражу большой палец вверх.

— Мы разобрались с тенями, поэтому хочу сказать, что сейчас самое время сделать вид, что наступила Пасха, и уйти отсюда.

— Подождите минутку. — Драм закашлялся и с трудом восстановил дыхание. — Я думал, кто-нибудь объяснит мне, что это за тварь, которую ты только что убила, и что, черт возьми, он имел в виду, когда сказал, что эта лестница ведет в адскую пасть. — он ткнул пальцем в сторону Дага, вероятно, сильнее, чем он думал.

— Мы, конечно, можем это сделать, — сказала она, подходя к своей паре, — но, может быть, мы хотим приберечь время для истории «Адская пасть» для тех случаев, когда не будем стоять всего в нескольких футах от нее.

— Согласен.

Нервный взгляд в сторону лестницы, которым Даг, один из самых могущественных существ, каких только мог себе представить Драм, сопроводил свое согласие, заставил Драма задуматься. Может быть, он и прав. В конце концов, что за сказка без печенья и какао?

— Хватит тянуть время, — пробормотал Драм, поедая мамин хлеб с маслом, еще теплый. — Объясните мне, как двенадцатитонная горилла в пещере могла быть тенью. Я видел тени, и они обычно не пробивают кулаками твердый камень и не вспыхивают.

Мэдди вздохнула на кухне и покачала головой, помешивая огромную кастрюлю с тушеным мясом.

— Майкл, пожалуйста. Сделай хотя бы усилие, чтобы не выглядеть совершенно невоспитанным воином перед моими гостями.

Эш спрятала улыбку за своим кусочком чуть сладковатого золотистого хлеба. Они вернулись в дом Драммондов уставшие, измученные, грязные и голодные. Мэдди сразу же завела их в дом, отправив каждого в душ и начала готовить ужин.

Хоть Эш и говорила Драму, что ангелов и дьяволов в религиозном учении, возможно, не существует, его мать заставляла ее сомневаться в собственном уме. Эта женщина, без сомнения, заслуживала нимба и места на небесах.

Даг уже доедал свой четвертый кусок хлеба, поэтому на вопрос ответил именно он.

— Не тень. Тень.

Драм уставился на него так, словно Страж говорил на древнем энохианском языке.

— С большой буквы Т, — уточнила Кайли. — Это как имя собственное или официальный титул.

— Полагаю, что это была не просто немного увеличенная версия теней.

— Только если Годзилла — это чуть более крупная версия хвостатого тритона.

Эш доела хлеб и слизала с большого пальца масло.

— И тени, и ххиссиши — одни из самых незначительных приспешников Тьмы.

— Тоже с большой буквы, — вставила Кайли.

— Они существуют в параллельном мире, настолько близком к нашему, что могут легко перемещаться между ними. Как ты видел в пещере, это позволяет им появляться из ниоткуда без всякого предупреждения, как будто они все это время таились в тени.

— Не самая приятная их черта, — сказал Драм.

— Но и не самая худшая. Эти штуки просто уродливы, с большой буквы «У». — Кайли вздрогнула.

Эш продолжила, оценив реакцию своего возлюбленного. Во время боя он держался молодцом, но сейчас выглядел напряженным и беспокойным.

— Они принадлежат к совершенно иному классу существ, в них нет и искры той силы, которой обладает Тень. Это был Демон, прошедший через адскую пасть, чтобы попасть в этот мир.

Глаза Драма расширились.

— Демон? Но я думал, что у всех демонов, с которыми ты должна сражаться, есть имена, и все они, ну, знаешь, где-то в другом месте. То есть, не здесь. Даже не в пределах досягаемости этого острова.

— Не Демон. А демон. — прорычал Даг, и Эш показалось, что в его глазах мелькнуло веселье.

Кайли усмехнулась.

— С маленькой буквы «д».

— К черту, — прорычал он. — Мне нужен чертов переводчик, чтобы следить за всем этим дерьмом. Неужели вы не можете придумать какое-нибудь оригинальное название?

— Пожалуй, уже поздновато думать о таком, — сказал Даг.

— У вас было всего лишь несколько тысяч лет, — сказала Кайли.

— Мы называем демонами всех таких существ, которые появляются на свет в параллельном мире за адской пастью, — пояснила Эш. — Это место — хранилище огромного количества темной энергии.

Драм издал звук разочарования и откинулся в кресле, пока его мать переносила еду из кухни на обеденный стол. Кайли быстро поднялась, чтобы помочь. Когда они поставили на стол последнее блюдо, Мэдди отлучилась, чтобы отнести тарелку своей измученной дочери наверх.

— Хорошо, — сказал он, когда все потянулись к еде. — Думаю, именно сейчас кто-то должен наконец объяснить мне определение адской пасти.

Кайли положила на свою тарелку ложечку капусты и бросила на него косой взгляд.

— Я всегда думала, что это заложено в самом названии. Адская. Пасть. Вроде бы все понятно. Разве вы, ребята, не пригласили сюда Баффи, истребительницу вампиров?

— Пожалуйста, Господь и Апостол Петр, не говорите мне, что нам придется иметь дело с вампирами.

Даг посмотрел с презрением, которое, как должна была предположить Эш, не имело отношения к восхитительному рагу Мэдди Драммонд.

— Не смеши меня. Таких существ не существует

— Ну, полагаю, это уже кое-что.

— Как мы уже объясняли, ада как места, где души людей пребывают в вечных мучениях, не существует, — сказала Эш. — Однако существует измерение, расположенное между этой вселенной и другой, на которой были заточены Семеро. Оно является источником адского пламени, которое ты видел ранее, а также таких существ, как Тень, с которой мы сражались. Ее контролирует Тьма и использует как питательную среду для своих более могущественных слуг. Близость к миру смертных всегда беспокоила и Академию, и Стражей.

— Не хотелось бы конечно жить по соседству с таким районом, — сказал Драм.

Эш понимала сарказм человека и даже сочувствовала скрытой тревоге, которая его обуревала. Ее собственное беспокойство только усиливалось от того, что ей приходилось излагать факты другому.

— Нет, — согласилась она, стараясь сохранить спокойный голос. Еда остывала на ее тарелке, но каким бы талантливым поваром ни была Мэдди, Эш не испытывала особого аппетита. — Именно по этой причине Академия всегда следила за границами между нами и делала все возможное, чтобы укрепить барьеры, разделяющие наши реальности.

Кайли подняла глаза от своей тарелки и нахмурилась.

— Стоп, подождите секунду. Значит, тот факт, что Академия практически прекратила свое существование за последние пару лет, является еще более серьезной проблемой, чем мы предполагали. А мы-то думали, что это просто грандиозная сделка.

— Так и есть.

Даг выругался и сжал в кулаке столовый прибор.

— Я не думал о таких последствиях, но тогда никто из нас не верил, что Общество восстановило доступ к одной из адских пастей.

Эш заметила, как Драм вздрогнул.

— Одной из адских пастей? — повторил он. — Сколько здесь этой чертовщины?

— Некоторые из них были отмечены на карте, — сказал Даг. — Все что у нас было, мы отдали Академии.

Кайли помрачнела.

— Это значит, что все сгорело в огне, когда взорвалась штаб-квартира в Париже.

Эш пожал плечами.

— Я не уверена, насколько нам помогли бы какие-либо записи. Древние места расположения адских пастей были намеренно скрыты, чтобы Общество не смогло их использовать, но их открытие не единственное, что нужно ночным.

— Становится все лучше и лучше. Что это значит?

— Это значит, что при наличии достаточной мощности ночные могут открыть новую адскую пасть в любом месте по своему усмотрению.

Драм испустил долгий, прерывистый вздох.

— Но им незачем делать что-то подобное, если у них уже есть одна, верно?

Эш неловко поерзала.

— Это зависит от того, с какой целью они планируют ее использовать.

— Это кажется довольно очевидным, не так ли? — спросила Кайли. — Если адская пасть ведет в пещеру, полную злобных, мерзких, пожирающих людей монстров, то я предполагаю, что группа добросердечных любителей щенков вроде ночных хотят использовать ее, чтобы выпустить монстров поиграть. Какая еще у них может быть причина?

Эш вздрогнула. Она очень надеялась, что ей не придется задумываться над всеми этими бесчисленными возможностями. Тем более о самом вероятном.

Она почувствовала на себе взгляд Дага и встретилась с ним глазами. Они с братом обменялись мрачным и несчастным взглядом. Наконец, он снова перевел взгляд на людей и пробурчал какое-то объяснение.

— Эш сказал тебе, что это измерение, в которое ведет адская пасть, находится между той, которую мы занимаем сейчас, и той, которую занимают Семеро. Если адская пасть — это врата между этим измерением и другим, и они откроются в этом измерении…

Драм продолжил, после того как Страж замолчал.

— То откроется дверь в одну из тех тюрем. Боже правый.

Кайли отложила вилку, которая начала выглядеть немного зеленой по краям.

— И тогда что-то может прийти в этот мир. Got in himmel[8].

— И эта пасть/врата, будет просто извергать зло на чертов двор моей семьи? Что помешает еще тысяче таких монстров, как Тени, прийти и уничтожить все в радиусе двадцати миль? Что помешает одному из этих Демонов с большой буквы «Д»? Знак «Посторонним вход воспрещен»? Мы должны что-то сделать!

Даг поднял руку.

— Успокойся, человек. Врата все еще закрыты.

— Откуда ты это знаешь? — потребовал Драм. — Эта Тень смогла прийти сюда, не так ли?

Страж нахмурился.

— И мы уничтожили его…

— То, что на нас напала одна Тень, обнадеживает, — вмешалась Эш, наклоняясь вперед, чтобы отвлечь мужчин от назревающей ссоры. Сейчас было не время для споров. — Если бы адская пасть была уже открыта, мы бы столкнулись с бесконечной ордой порождений Тьмы. То, что не прибыло подкрепление, — хороший знак.

— И как это понимать?

Эш вздохнула и стала подыскивать слова, чтобы объяснить ситуацию человеку, не знакомому с магией. Она лишь надеялась, что сможет нарисовать адекватную картину, которая успокоит Драма на время, не преуменьшая серьезности и опасности ситуации.

— Представь себе поле между двумя деревнями, — начала она. — Дальняя деревня представляет собой тюрьмы, в которых находятся Семеро. Ближняя деревня — это где мы сейчас находимся. Поле — это адская пасть.

Эш внимательно наблюдала за Драмом. Она видела, что он слушает, но борется со страхом и нетерпением. Она понимала это, но ей нужно было, чтобы он был внимателен.

Она продолжила.

— Когда адская пасть закрыта, поле между деревнями усеяно минами. Их расположение никто не знает, и ни у кого нет карты, гарантирующей безопасный проход. Если житель одной деревни попытается перейти в другую, он рискует наступить на мину и подорваться. Возможно, по чистой случайности человек и сможет благополучно пересечь поле, но шансы для групп любой численности крайне малы. Есть ли в этом смысл?

Драм кивнул, и Кайли повторила его движение. Даже Даг, казалось, слушал внимательно.

— Это объясняет, как Тень оказалась в пещере, — сказала Эш. — Она пересекла поле, не наступив на мину, просто по счастливой случайности. Теперь, если адская пасть откроется, ситуация кардинально поменяется. Открыв адскую пасть, ты уберешь мины. Если мин нет, то любой человек сможет безопасно пересечь поле. На самом деле, любая армия сможет с легкостью переходить из одной деревни в другую. В пещеру проникнет не одна Тень. Туда уже хлынет нескончаемый поток приспешников Тьмы. По правде говоря, если бы адская пасть была сейчас открыта, мы бы сейчас не разговаривали. Эта битва была бы уже проиграна.

Она замолчала, как и остальные члены группы. Всем нужно было время, чтобы переварить ее аналогию, а может быть, и просто суть. Они чувствовали облегчение от того, что врата в измерение Тьмы остаются закрытыми, но они знали, все знали, что, если Общество добьется своего, то они не останутся закрытыми долго.

— И на этой радостной ноте… — Кайли нарушила молчание и отодвинула от себя недоеденный ужин. — Тебе не кажется…

Три резких стука во входную дверь застали всех врасплох. Эш нахмурилась и посмотрела на Драма.

— Твоя мама ждет гостей?

Он покачал головой.

— Она не упоминала об этом. Кроме того, никто из местных жителей не стал бы стучать во входную дверь. Все, кто знает Ма, в курсе, что надо идти через кухню.

— Продавец пылесосов? — спросила Кайли, ее смех звучал слишком близко к страху.

— Не здесь.

Эш даже не понадобилось смотреть на Дага. Он уже поднялся и обошел стол, вставая рядом с ней. Ей не нужно знать мнение Драма, чтобы понять, что тот, кто стоял снаружи, пришел не с дружеским визитом.

Стражи расположились в передней части дома и более уязвимыми обитателями. Эш так и хотелось принять свою естественную форму, но замкнутое пространство дома помешало ее крыльям, не говоря уже о Даге. Это ставило их в невыгодное положение, что ей не нравилось. И это раздражало.

Ее настроение не улучшилось, когда гость не постучал во второй раз. Вместо этого кто-то метнул темный огненный шар прямо в переднее окно Мэдди Драммонд.

Забудьте о раздражении. Теперь Эш была в ярости. Если кому-то было интересно, то это можно было понять по тому, как она выскочила из разбитого окна и изменилась в воздухе.

К тому времени, когда она взлетела к крыше, она уже держала в руках свой боевой топор и яростно кричала в ночное небо. К ней присоединился Даг, распахнувший входную дверь и изменивший свой облик, как только переступил порог.

Он размахивал своим боевым молотом, выписывая огромные круги вокруг головы, создавая яростный импульс, бросаясь на приближающуюся группу человеческих фигур.

Эш задержалась, крикнув Хранителям, чтобы они охраняли семью Драма. Затем сложила крылья и опустилась на фигуру в капюшоне, собирающую свою Темную магию для второго удара. По ее мнению, это нападение на семью Драммонд было равносильно объявлению тотальной войны.

Как бы сказали современные люди, война пришла к их порогу. Эш была рада исполнить их желание. Если Обществу нужна война, они ее получат. Она принесет ее им на лезвии своего топора.

А Тьма заберет всех, кто встанет на ее пути.

Драм слушал, как Эш объясняла ему, что такое конец света, и размышлял о том, как изменилась его жизнь за несколько дней. Меньше чем за неделю он превратился из респектабельного дублинского трактирщика в человека, который за обедом обсуждал врата между параллельными мирами и демонических существ, желающих их уничтожить.

На него нападали не один, а несколько раз силы зла…. в буквальном смысле слова. И он начал учиться метать потоки магии в демонических призраков. И что самое ужасное, все это стало казаться нормой.

К счастью, в этот момент кто-то постучал во входную дверь и пресек эту мысль.

Эш нахмурилась и посмотрела на Драма.

— Твоя мама ждет гостей?

Он покачал головой, уже прикидывая, что может произойти дальше.

— Она не упоминала об этом. Кроме того, никто из местных жителей не стал бы стучать во входную дверь. Все, кто знает Ма, в курсе, что надо идти через кухню.

— Продавец пылесосов? — спросила Кайли, в ее словах слышалось беспокойство.

— Не здесь, — прорычал Драм. Стражи поднялись и заняли позиции, образовав своеобразную стену, закрывая нас собой.

«Произойдет что-то плохое», — подумал он. Представьте себе его удовлетворение, когда нежданный гость выбрал этот момент, чтобы запустить огненный шар в гостиную его матери. Всегда можно было получить определенное удовлетворение от того, что ты прав, даже если это было отвратительно.

Кто-то закричал. Даже не один, и Драм подумал, что он, возможно, один из них. Беспорядок продолжался около двух секунд, а затем перешел в полный хаос.

Стекло в окне едва успело треснуть, как Эш выскочила из него, приняв свой истинный облик на лету. Даг быстро последовал за ней, но решил воспользоваться дверью и захлопнул ее за собой.

— Закройте дверь, — прорычал он.

Кайли схватила с обеденного стола кувшин с водой и выплеснула его содержимое на огонь, разгоравшийся на ковре его матери. Им повезло, что огненный шар не задел ничего другого и приземлился в пустом пространстве, иначе вся комната уже бы вспыхнула.

Драм затоптал нескольких углей, когда от предупреждения Эш затряслись стены.

— Мэйв и Мэдди! — прорычала Страж. — Защищайте их!

Сердце ухнуло в желудок, а затем понеслось дальше. Даже не задерживая дыхания, Драм пробежал мимо изумленной американки и помчался по лестнице на второй этаж. Позже он не сможет сказать, преодолевал ли он ступеньки по две за раз или перепрыгивал их все одним махом. Он знал только, что ужас и паника придали ему такую скорость, какую он и представить себе не мог.

И, несмотря на это, он все равно прибыл с опозданием на несколько секунд.

Он застыл в дверях комнаты, которую Мэйв и Мира делили все детство. Окинул комнату одним взглядом и почувствовал, как у него перехватило дыхание.

Его мать лежала в изножье узкой кровати, ее пальцы были сжаты в кулак, словно она отчаянно удерживала лодыжку своей младшей дочери. Мэйв почти вытащило из комнаты что-то черное и зловещее, удерживая за открытым окном.

Драм оценил ситуацию, не успев моргнуть, и поднял руку в порыве адреналина и инстинкта. Он не думал или задавался вопросом, что делает. Просто направил ладонь на кошмар снаружи и позволил магии хлынуть сквозь себя.

И снова энергия вырвалась наружу в виде вспышки бледно-золотистого света, который уже стал знакомым. Это была та же самая атака, которую он с удовлетворительным успехом использовал против теневиков, но на этот раз при выпуске энергии ничего не произошло. Тварь снаружи отклонилась влево так быстро, что магический поток пролетел мимо нее и, не причинив вреда, улетел в ночь.

Драм оскалился и метнул еще один снаряд. Он готов был поклясться, что тот задел фигуру, но существо даже не дрогнуло. Оно просто выдернуло его кричащую сестру через окно спальни и с воплем триумфа улетело прочь.

Мэдди закричала и ударила кулаком по матрасу.

— Майкл, что-то похитило мою малышку! — она разрыдалась и зарылась лицом во взъерошенные одеяла.

Он воспринял эти слова слишком близко и зажмурился от боли. Это произошло по его вине. По крайней мере, он позволил этому случиться. Драм позволил своей семье оказаться втянутой в дела, в которые ни один человек не имеет права вмешиваться.

Не имело значения, какими способностями мог обладать человек. Он только что увидел доказательство этого и с мельчайшими подробностями. Люди не должны связываться с магией, и за то, что он пренебрег своей совестью в этом вопросе, расплачивалась его семья.

Чувствуя себя оцепеневшим и беспомощным, Драм сократил расстояние между ними и обнял мать за плечи. Она прислонилась к нему, ее рыдания стихли, хотя слезы продолжали литься. Затем просто сел и уставился в пустоту.

На лестнице раздались шаги за мгновение до того, как Кайли появилась в дверном проеме, по ее лицу было видно, что она напряжена.

— Майкл, нам нужно убираться отсюда, и сделать это без использования лестницы. Ночной внизу, кажется, любит огонь и поджег дом. Прости. Я просто не успевала, — сказала она. Кайли остановилась, нахмурившись, и обвела взглядом комнату. — Где Мэйв? Нам нужно уходить.

— Ее нет, — сказал он, пытаясь избавиться от странной апатии, в которую погрузился от отчаяния. Честно говоря, он не мог придумать причину, чтобы сопротивляться. — Они забрали ее. Все кончено.

— Кончено? — в ее голосе послышалось недоверие. — Ты придурок, о чем, черт возьми, говоришь? Ничего не кончено. Этот разговор еще не закончен, так что заводи свою тупую ирландскую задницу и поехали!

Драм только покачал головой и опустил взгляд, его плечи опустились. Его мать продолжала тихонько плакать рядом.

— Мэдди? Миссис Драммонд? — сказала мягко Кайли, ее голос звучал растерянно. — Ну же. Помогите мне образумить вашего ребенка. Вы видите, что дым уже пробрался сюда. Нам нужно выбраться наружу, в безопасное место. Обещаю, что мы отправимся за Мэйв, как только все отсюда уберемся. Пожалуйста.

Мэдди задрожала, плача.

— Майкл прав. Слишком поздно. У них мой ребенок, и мы ничего не можем сделать.

— Мы ничего не можем сделать? Что за бред? Вам что, дым одурманил голову? Вы оба, похоже, в… — Кайли прервалась и отпрянула назад, как будто кто-то дал ей пощечину. Ее глаза сузились, когда она посмотрела между Драмом и его матерью. — О, я поняла. Это исходит не от вас двоих, и это не дым, но что-то определенно дурманит ваши головы. Уинн рассказала мне, что это любимый трюк Общества. Итак, что, по ее словам, я должна была делать, если они попытаются сделать это рядом со мной?

Ее голос прервался, и она на несколько секунд задумалась. Драм почувствовал небольшое облегчение, когда ее американский акцент перестал звенеть в его больной голове. Ему хотелось, чтобы она просто ушла, но он не мог найти в себе силы сказать ей об этом. Да это и не имело значения. Теперь уже ничто не имело большого значения…

Два резких хлопка прорезали тишину, и сквозь дым посыпались искры бледно-зеленой магии. Одна попала на его мать, а другая — ему на щеку, и быстрая боль развеяла апатию, словно выключатель.

— Очнись! — прокричала Кайли с акцентом, немного отличающимся от того, с которым она обычно говорила. Затем отступила назад и усмехнулась. — Извини, но я всегда хотела это сделать.

Драм потер щеку и огляделся. Первый глубокий вдох заставил его закашляться.

— Ничего страшного. Но что случилось? Честно говоря, мне показалось, что я хочу просто лечь и умереть.

— Черная магия. Заклинание, которое вмешивается в твой разум. Мерзкая штука.

— Боже правый, — пробормотала Мэдди, вытирая глаза и неуверенно поднимаясь на ноги. Она тоже закашлялась, заметив дым, поднимающийся с первого этажа. — Это было ужасно. Я видела и слышала все, что происходило вокруг, но как будто не контролировала свои эмоции. Такой депрессии я не испытывала никогда за все свои дни. И надеюсь, что больше никогда и не испытаю. — она задрожала и закрыла глаза, а когда открыла их, в них появилась решимость. — А теперь скажите, как мы вернем мою дочь.

Кайли улыбнулась и бодро кивнула.

— Именно на такую реакцию я и рассчитывала. Но нам придется решить это после того, как мы выйдем на улицу. Если вы не заметили, здесь становится немного жарко.

— Конечно. Стивен всегда следил за тем, чтобы в каждом из детских шкафов лежала веревочная лестница. На крайний случай. — она подошла к двери в левой стене.

— Я знаю способ быстрее.

Драм повернулся на голос Эш. Она заглядывала в окно с озабоченным выражением на лице и растрепанной косой. Ему показалось, что он увидел облегчение, когда ее темный взгляд встретился с его, но из-за сгущающегося дыма было все труднее рассмотреть.

— Мэйв у них, — сказал он. — Они забрали ее.

— Мы знаем, — сказала Эш, ее губы сжались в прямую линию, даже когда голос стал мрачным. — Мы ее вернем.

Снаружи послышался голос Дага.

— Нужно уходить. Пламя распространяется. Человеческие власти скоро будут здесь.

Драм кивнул и начал действовать.

— Сначала мама и Кайли. Один из вас потом вернется за мной.

Эш уже взяла Мэдди за руки, чтобы помочь ей вылезти в окно, когда они услышали смех Дага. Она посмотрела на него, и ему показалось, что уголок ее рта дернулся.

— Мы справимся и за один раз.

Мужчина Страж обхватил Мэдди одной мускулистой рукой и попросил ее обхватить его шею руками.

— Твоя мама ничего не весит, как и моя пара. Думаю, она весит меньше, чем мой боевой молот, — сказал Даг. В его голосе послышались нотки подавляемого смеха. — Я мог бы носить двух женщин и не заметить этого.

Эш встретилась с ним взглядом.

— Ты полетишь со мной.

Драм заколебался. О чем он думал всего несколько ночей назад? Куда бы ни пошла эта женщина, он последует за ней. Когда последние остатки черной магии исчезли из его сознания, он понял, что от него ждут ответа.

Он подождал, пока Кайли не обнимет свою пару, а затем шагнул вперед и протянул руку к своей. Драм смотрел на огонь, мерцающий в ее темных глазах, — успокаивающее пламя, так непохожее на то, что пожирал дом его детства. Эш была той, кому он мог доверить не только свою жизнь, но и свою семью и свое будущее.

— Когда будешь готова, mo chaomhnóir, — пробормотал он. — Взлетай.

И они вылетели в ночь.

Они летели на северо-запад, в графство Оффали[9], на ферму в нескольких милях от Клонигауана[10]. Было уже поздно, но на кухне еще горел свет, когда Стражи приземлились за изгородью, и небольшая компания двинулась к дому.

Драм заметил движение в окне за мгновение до того, как его сестра Сорша распахнула дверь и с ужасом на них посмотрела.

— Мама, Драм! Что вы здесь делаете в такое время? Почему не позвонили? Что-то случилось?

Мэдди тут же заключила дочь в объятия и пробормотала успокаивающие слова. Он не знал, что именно говорила его мать, но надеялся, что Сорша была готова к шокирующим новостям.

Он не хотел приходить сюда, ненавидел мысль о том, чтобы втягивать еще одного члена своей семьи в этот клубок зла и безумия. Но он просто не мог придумать, куда еще пойти.

Это место было ближе к дому его матери, чем Дублин, но ему все равно не нравилась идея оставить ее одну в своей квартире. Там на него уже напали, и Общество могло искать его там. Если они придут за ним, а вместо этого причинят вред его матери, он не вынесет этого.

Он хотел, чтобы она была в безопасности, а здесь Джон и Сорша могли за ней присматривать. Кроме того, он не думал, что ночные вообще знают об этом месте. На данный момент это было самое надежное укрытие, какое только можно было найти. Жаль, что сам Драм не мог остаться.

Он отмахнулся от вопросов сестры, предоставив возможность ответить матери. Сейчас ему, Стражам и Хранителю нужно было решить, как и когда они собираются вызволять сестру из лап этих сектантов, поклоняющихся демонам.

Надеюсь, для Сорши будет легче уложить Мэдди на свободную кровать и получить несколько ответов, чем погрузиться в пучину безумия.

В этом она могла ему доверять: вода сейчас и близко не была спокойной.

Остальные сели за грубо отесанный кухонный стол Сорши. Все они выглядели немного усталыми, немного шокированными и немного хуже, чем обычно, в разводах от сажи.

Какое-то мгновение никто не говорил, и Драм взял на себя ответственность по традиции многих доблестных ирландцев… наполнив электрический чайник, заварив чай и обильно налив в каждую чашку из бутылки виски, принадлежавшей его шурину. Джон всегда говорил ему чувствовать себя как дома.

Наконец он опустился на стул и сделал большой глоток из своей кружки. Затем оперся локтями на стол и провел ладонями по лицу, как бы смывая с него увиденное.

— Я видел, как они ее забрали, — сказал он тихим голосом. К счастью, дети легли спать задолго до того, как он привел на порог эту потрепанную компанию. — Пытался остановить их, даже применил магию, но эта тварь просто утащила ее, брыкающуюся и кричащую.

— Ты не смог бы их остановить, — сказал Даг. Он говорил прямо, но в его голосе звучали нотки доброты. — Это были упыри. Целая шайка. Без подготовки у тебя было мало шансов. Даже опытные Хранители предпочитают избегать упырей.

— Ой, Драм, ты не должен чувствовать себя виноватым. — Кайли поморщилась. — Неудивительно, что твоя магия не смогла остановить это чудовище. Пока ты знаешь только одно заклинание, а против упырей такая магия не слишком хороша. Судя по тому, что я слышала, точно нет. Сомневаюсь, что я смогла бы справиться с ними. Уинн и ее дядя говорят, что упыри — настоящая заноза в заднице.

Драм сделал еще один глоток чая с виски и покачал головой.

— Что еще за упырь?

Даг прорычал.

— Пушечное мясо.

Эш не стала спорить.

— Упырь — это человек, испорченный Тьмой и находящийся под контролем мага-ночного. Их разум захвачен. Полностью. У них нет ни личности, ни воспоминаний, ни собственной воли. Они могут лишь подчиняться простым приказам своих хозяев, большинство из которых заключается в том, чтобы встать между ночными и теми, кто, по их мнению, может причинить им вред. Они не осознают, когда их ранят, но продолжают сражаться с ужасными ранами, все в крови и даже без конечностей.

Драм представил себе это и почувствовал волну тошноты.

— Господи. Похоже на зомби.

Его Страж кивнула.

— Кое в чем они похожи.

— Но они все еще люди? — спросила Кайли. — Я имею в виду, что в случае с зомби конвенция гласит, что они больше не люди. У них нет личности или эмоций, и они не перестанут пытаться убить тебя, пока ты не убьешь их. Мне нравится думать, что я выживу, когда наступит зомби-апокалипсис, потому что смогу без проблем завалить одного из этих вонючих behaimeh[11], но не знаю, смогу ли я убить человека, который пришел за мной только потому, что Общество захватило его разум. Я бы предпочла просто прекратить действие заклинания влияния, как мне пришлось сделать с Драмом и его мамой.

Стражи выглядели растерянными, пока их Хранители не объяснили, что заклинание отчаяния охватило Драма и Мэдди, пока Кайли не почувствовала магию и не разрушила ее.

Эш что-то пробормотала себе под нос, потом стиснула зубы и попыталась объяснить.

— Упырь совершенно не похож на заклинание влияния. С этими существами ночной не стремится просто направить поведение по желаемому пути. Он захватывает полный контроль. Нет, даже хуже. Он разрушает разум упыря. Человек, попавший под влияние, освободится, если маг умрет, потому что у заклинания больше не будет источника энергии. Но упырь останется упырем. Его мозг функционирует только для того, чтобы он мог жить и двигаться, но запятнанный Тьмой, которая его развратила, берет на себя руководство его действиями. Он продолжит нападать на людей и убивать их без разбора. Как настоящие зомби.

— Эх… — Кайли нахмурилась, глядя на свой чай. — Я очень надеялась, что ты этого не скажешь.

— Это ужасно, но это не похоже на то, что я видел за окном Мэйв. — он задумался. — То существо, которое ее забрало, не было похоже на человека. То есть, у него было лицо, две руки и, возможно, ноги, но оно было черным, как теневик, и, должно быть, умело летать, раз зависло за окном.

Даг хмыкнул.

— Значит, он старый.

Эш кивнула.

— Чем дольше упырь находится под воздействием Тьмы, тем чернее становится. Обычно их уничтожают еще до того, как они достигнут серого цвета. Они также теряют волосы, но их ногти превращаются в когти. А поскольку у них нет страха, они могут, не задумываясь, взобраться на любую поверхность. Полагаю, именно так он и поступил, чтобы забрать твою сестру.

Она опустила взгляд и сжала руки. Драму показалось, что он заметил легкую дрожь.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она через мгновение. — Я должна была подумать о том, что нас могут отвлечь этой атакой. Как только мы догадались о существовании адской пасти, я должна была предположить, что Общество попытается забрать твою сестру. Я не достойна твоего прощения, но клянусь, что сделаю все, что в моих силах, чтобы ее вернуть.

Драм слышал в ее словах искренность и видел боль в ее выражении лица, но больше всего его волновали ее слова.

— Почему ты должна была этого ожидать? Что Обществу могло понадобиться от Мэйв?

Стул Эш издал ужасный скрежещущий звук, когда она вскочила на ноги и отбросила его назад по плиточному полу. Не говоря ни слова, она развернулась и отошла к окну, в дальнем конце комнаты. Драм смотрел ей вслед, нахмурившись и растерявшись.

— Кайли? — спросил он. — Даг?

Кайли выглядела почти такой же растерянной, как и он, но ее пара смотрел на Эш с беспокойством в глазах. Он вздохнул и повернулся к Драму.

— Эш рассказала тебе, что произойдет, если открыть адскую пасть, — сказал Даг, — но мы оба надеялись, что тебе никогда не придется узнать, как ее открывают. Я думал, что мы успеем перехватить ночного до того, как они начнут действовать.

Драм слушал и ловил себя на том, что ему становится все хуже и хуже. Его сердце стало колотиться слишком быстро, сбившись с ритма. В ушах зазвенело, голова закружилась, и он потерял равновесие. Его желудок скрутился в узел, и ему показалось, что его прошиб холодный пот. Когда он заговорил, его губы казались онемевшими.

— Человеческое жертвоприношение.

— Khas vesholem[12]! — прошептала Кайли, ахнув от ужаса.

— Именно так им удалось освободить других из Семи, — сказал Даг. — После этого Тьма обретает свою величайшую силу. Вероятно, это единственный способ для них обойти меры, с помощью которых Академия удерживала адские пасти закрытыми и скрытыми на протяжении последних столетий. У твоей сестры есть все качества для сильной жертвы.

Драм отставил свой чай и сразу же принялся за бутылку виски. Затем выслушал оценку Дага и обнаружил, что ему хочется рассмеяться.

— Будь проклят твой дом за то, что заставил меня думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать это вслух, — прошипел он, — но я сомневаюсь, что моя младшая сестра в двадцать четыре года все еще считается девственницей, Даг.

Кайли поморщилась.

— Эм, это не те качества, которые он имел в виду, Драм. Он имел в виду, что Мэйв — женщина со способностями.

Бутылка с виски болталась в его нервных пальцах.

— Хочешь сказать, что все дело в том, что она видит будущее? Ты, черт возьми, меня разыгрываешь?

Даг нахмурился.

— Я бы никогда не стал относиться легкомысленно к столь серьезной ситуации, в которой оказалась твоя сестра. Сила — единственная валюта, имеющая ценность для Общества. Все, что они делают, — это заполучить силу для себя или своих Господ.

— Это правда, — тихо сказала Кайли, посмотрев в другую комнату, где все еще стояла Эш, глядя в темноту за окном, молчаливая и дрожащая. — Сила жертвоприношения зависит от количества потенциала в крови. Молодые девственницы, обладают огромным потенциалом, потому что они могут создавать жизнь. Дети — это не что иное, как потенциал, потому что их будущее еще не написано. А люди, обладающие такими дарами, как предвидение, как твоя сестра, или ясновидение, как у тебя, или дигимантия, как у меня, имеют больший потенциал, чем другие люди, потому что мы можем делать то, что другим людям недоступно. Я могу творить магию.

— Тогда какого хрена мы тут сидим? — прорычал он, с силой хлопнув бутылкой с виски по столу, удивившись, что она не разбилась. — Почему мы не спасаем мою сестру, пока они не приставили нож к ее горлу!

— Потому что сегодня они этого не сделают.

Эш наконец повернулась лицом к остальным. Ее кожа выглядела такой же бледной и серой, как если бы она была в своем истинном обличие, а черные зрачки и радужная оболочка глаз почти исчезли за пламенем, полыхающим в глазах. Когда она говорила, мелькнули клыки, а если посмотреть на ее руки, то можно было увидеть когти, которые заняли место человеческих ногтей. Она наполовину перекинулась, готовая к бою.

— Жертва, принесенная сегодня, была бы напрасной, — продолжала она, ее голос был жестким и холодным. Это напомнило ему о том, как она говорила при их первой встрече, когда он еще воспринимал ее скорее как статую, чем как женщину. — Луна идет на убыль. Через три дня она уйдет. Наступит новолуние. Проведение ритуала в этот момент, когда Свет наиболее слаб, вызовет наибольший прилив Темной энергии. А в это время года, когда барьер между мирами наиболее слаб, тень от луны дает еще больше шансов открыть адскую пасть с помощью одной жертвы.

— Подожди, а при чем здесь вообще время года?

Кайли тихо заговорила.

— Уинн рассказывала мне об этом, но она упомянула, что это часть кельтской легенды, так что, возможно, ты уже слышал об этом. Согласно дохристианским календарям, праздник, который мы сейчас называем Хэллоуином, отмечался в то время, когда люди считали, что завеса между нашим миром и миром духов, монстров и фейри… в общем, всего того, что боятся в ночи… наиболее слаба. Именно поэтому они считали, что именно в эту ночь на земле появляются призраки и все прочие страшные существа. Они считали, что из-за тонкой завесы им легко до нас добраться.

Эш натянуто кивнула.

— Верно. К тому же если провести жертвоприношение женщины, обладающей силой, к ночи новолуния, как можно ближе к тому времени, когда завеса между мирами становится наиболее тонкой, это не только гарантирует открытие адской пасти, но и может дать достаточно энергии, чтобы нанести сильный удар по вратам одной из тюрьмы Семерых. Если бы я была приспешником Тьмы, я бы сделала именно так.

Драм вгляделся в ее хищные черты (клыки и когти), в ее каменное выражение лица, в пылающий огонь ее глаз и на мгновение возблагодарил за то, что она не была приспешником Тьмы. Он не сомневался, что Эш существует исключительно для служения Свету.

Не потому, что ее раса изначально была создана для этого, а потому, что необходимость защищать мир от тех, кто хотел его уничтожить, была изначально в ней заложена. Она не могла оставить беззащитного человека на милость Общества Вечного Мрака, как не могла и вступить с ними в союз. Все ее нутро противилось этому.

Она вернет ему Мэйв или уничтожит весь мир.

Уверенность в этом вливалась в Драма, словно наркотик, вводимый прямо в вены. Он почувствовал, как его ярость остывает, а красная пелена сползает с глаз.

Он все еще ненавидел то, что его сестру забрало Общество, ненавидел то, что они планировали сделать с ней, но он больше не ненавидел все живое на планете за то, что оно не вернуло ее ему, как священную жертву перед разгневанным богом. К нему вернулся разум, а вместе с ним и вера.

А может быть, его вера никогда его не покидала. Он был потрясен, когда Эш выбежала из-за стола. Это сбило его с толку. Интуиция подсказывала, что кто-то собирается сказать ему что-то, чего он не хотел слышать, и не понимал, почему она не сидит рядом с ним, пока он слушает.

Драм хотел опереться на нее, пока смотрел бы в лицо той страшной правде, которая его ожидает. Когда она ушла, чтобы сообщить Дагу новость, он почувствовал себя покинутым, как будто она оставила его без присмотра.

И тогда, он все понял. Она ушла, потому что слишком сильно переживала. Может быть, он и познакомился с Эш меньше недели назад, но разве не гласила старая пословица, что одно сражение скрепляет узы, которые невозможно разорвать? Драм чувствовал это.

Он безоговорочно доверял Эш, и ему казалось, что он знает ее лучше, чем членов своей собственной семьи. Он знал, что она сильнее всех, кого он когда-либо встречал, и сила, о которой он говорил, выходила далеко за рамки физической.

Знал, что она верна и предана своему делу, что она рассматривает свой долг не как работу, а как священное доверие между собой и силами Света. Знал, что она смела, целеустремленна и сексуальна, чем самые восторженные уголки его воображения.

И знал, что любит Эш.

Он также верил… нет, черт возьми, знал, что она любит его, и потому сделает все возможное, чтобы вернуть его сестру в целости и сохранности.

Драм глубоко вздохнул, на мгновение задержал дыхание, затем медленно выпустил его, сел на свой стул и снова посмотрел на Эш. На этот раз он смотрел на нее здраво, решительно и с доверием.

— Ладно, — сказал он, его голос снова стал спокойным. — Это их план. А каков наш?

Как оказалось, их план был скорее предварительным, чем на реальным. Первым делом, по общему мнению Эш, Дага и Кайли, нужно было собрать войска.

Первый сбой произошел из-за неудобного часового пояса. Когда в Ирландии приближалась полночь, в Чикаго было около шести вечера, и, хотя это казалось идеальным окном для телекоммуникаций, это значительно усложняло решение вопросов, связанных с поездками.

Если сказать тому, кто живет в Чикаго бросить все дела и сесть на ближайший самолет в Дублин, то такая поездка займет минимум девять-десять часов.

В подобной ситуации потеря этих часов может оказаться не просто досадной, а смертельно опасной. Это был один из пунктов, который Кайли внесла в список вопросов по планированию. У Эш расширились глаза, когда она увидела, как документ становился больше.

Стражи и Хранители официально заняли кухню дома сестры Драма под свою временную штаб-квартиру. Драм настаивал на том, что после сегодняшнего вечера им придется искать другое место, не подвергающее его семью дальнейшей опасности, но пока Сорша и Джон любезно предоставили им кров, прохладительные напитки и портативный компьютер, при виде которого Кайли явно старалась не усмехаться в пренебрежении.

— Если от меня хотят, чтобы я делала здесь что-нибудь полезное, — сказала американская Хранительница, — то мы должны придумать, как забрать мое снаряжение из нашего отеля. Серьезно, ребята, вы слышали, как эта штука загружается? Я думаю, что хомяк, который там сидит, на самом деле проклял нас, прежде чем запрыгнуть в свое маленькое колесо.

Даг положил руку на плечо своей пары и ласково погладил.

— А теперь, маленький человечек, запомни. Благодаря трудностям, мы становимся сильнее.

Кайли усмехнулась и принялась за работу, оторвав одну руку от клавиатуры компьютера, чтобы показать средний палец своему Стражу. Затем выполнила свою задачу — начала международный видеочат с женщиной, которую, как слышала Эш, зовут Уинн.

О второй американской Хранительнице она знала немного, и две трети из них можно было выразить именно этими словами. Кроме того, она знала, что эта женщина была еще и ведьмой, и на этом ее знания исчерпывались. Но все это не подготовило ее к первым словам, прозвучавшим из динамика компьютера.

— Живая богиня, Кайли, — почти прокричал голос. — Я уже целую вечность пытаюсь до тебя дозвониться. Где ты была?

Кайли выглядела почти такой же удивленной, как и все остальные.

— Эм, в Ирландии?

— Ка…

— Уиннеле, я же сказала, что мне нужно немедленно лететь в Дублин. Разве ты не читала мое электронное письмо?

— Да, но ты, очевидно, не читала мое. Кроме того, ты не отвечаешь ни на него, ни на телефон, ни на запросы в чате уже около двух дней.

Свет от экрана компьютера мерцал на лице Кайли, освещая ее озадаченное выражение. Это был первый случай, когда Эш видела Хранителя в растерянности, которая, как оказалось, была временной.

— О, эм, да. Похоже, я на некоторое время ООК, не так ли?

ООК? Эш впервые слышала этот термин.

— Отошла от клавиатуры? — голос Уинн звучал раздраженно. — Кайли, это не World of Warcraft. Это настоящая война. — ее голос понизился. — Мы уже начали бояться, что Общество расправилось с тобой. Фил готовилась к полномасштабному нападению на штат Массачусетс.

Кайли выглядела огорченной.

— Прости, Уинн. Я не хотела вас пугать, но последние дни здесь были безумными.

Компьютер издал фыркающий звук. Вернее, его издала Уинн, но звук исходил из динамика ноутбука. С точки зрения Эш, смотревшую на другую сторону экрана, разница казалась несущественной.

— Да, мы здесь тоже не жили «в здравом уме». Вот почему я пыталась связаться с тобой. Думаю, тебе нужно закончить свои дела в Ирландии, и отправиться в Англию на пароме. Или, может быть, на самолете. Тебе выбирать.

Кайли напряглась.

— Почему? Что происходит в Англии?

Эш испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей хотелось рявкнуть на Кайли, чтобы она не отвлекалась от сбора команды, необходимой для спасения сестры Драма. С другой стороны, инстинкты Стража побуждали ее внимательно слушать. В конце концов, Уинн тоже была Хранительницей, и, если где-то еще назревала беда, то Стражи должны были знать об этом. Если это рядом, то Эш должна быть в курсе.

— Элла нашла наводку на еще одного каменного жеребца, — волнительно сказала Уинн. — Фил хотела предложить проверить его, но эта идея заставила Спара слегка раздражиться. Ну и ну, эти парни иногда бывают такими собственниками.

Кайли подняла взгляд и посмотрела на Эш которая сидел напротив нее за столом. Щеки Кайли покраснели, когда Эш выгнула бровь.

— Да, насчет того комментария про маффин с гвоздикой…

Уинн продолжала, словно не слышала ее.

— Но это еще не все. Кто-то сказал, что видел Иерофанта в Лондоне. Мы подумали, что раз ты итак много путешествуешь, то могла бы дать передышку своему марафону и отправиться за пирожными.

Эта новость, безусловно, вызвала бурную реакцию. Кайли пробормотала себе под нос что-то на идише, Даг выругался, и даже Эш почувствовала, как ее губы сжались в тонкую линию недовольства. Только Драм по-прежнему выглядел растерянным.

Заметив это, Кайли тут же сжалилась над ним.

— Иерофант. Я рассказывала тебе о нем, помнишь? Это он устроил катастрофу в Бостоне, тот, кто призвал Назгахчула в большой старой комнате для гостей, которая принадлежит ему по праву. Там, где раньше витала его душа. Если он в Лондоне, значит, там случится что-то очень плохое. И скоро.

Драм сжал кулаки и челюсти.

— Здесь определенно происходит что-то плохое. На самом деле, частично это уже произошло. Помнишь?

Вместо того чтобы выглядеть смущенной или рассерженной, Кайли выглядела сочувствующей. Она кивнула мужчине и снова сосредоточилась на компьютере.

— Мы с Дагом проверим, как только закончим здесь. Поверь, сейчас мы нужны именно там, где находимся. Более того, тебе бы тоже захотелось быть здесь. И Ноксу, и остальным.

Голос Уинн стал резче.

— Почему? Что вы нашли в Дублине?

— Не в самом городе, но недалеко от него. Во-первых, мы нашли еще одного новобранца. Точнее, двоих.

— О, джекпот в виде Стража! Подожди, мне нужно рассказать Фил, особенно если я увижу его первой, — засуетилась ведьма. — Скажи мне, насколько он горяч? Как Даг или как мой Нокс?

Кайли ухмыльнулась.

— Вот. Посмотри сама. — затем она повернула компьютер так, чтобы объектив камеры попал на Эш.

Страж впервые взглянула на ведьму. Как оказалось, у нее не было ни зеленой кожи, ни острого, усеянного бородавками носа. На самом деле ее нос был совершенно обычным для человеческой женщины и украшал вполне нормальное, симпатичное лицо. У Уинн были длинные темные вьющиеся волосы, светлая кожа и притягательные карие глаза, в которых в данный момент читалась растерянность.

— Не хочу тебя огорчать, Койот, — сказало изображение на экране, — но либо ты не туда повернула камеру, либо она плохо показывает. Я смотрю на девчонку. Дай мне посмотреть на Стража.

— Ты смотришь на него.

И Эш решила показать наглядно. Было немного неприятно, так как крылья на секунду оказались прижаты к спинке стула, прежде чем вырваться на свободу, а сам стул неприятно скрипнул из-за тяжести, но выражение лица Уинн того стоило. Эш ухмыльнулась, сверкнув клыками, и Кайли тут же поставила ноутбук обратно.

— Подожди! Я должна увидеть ее лицо!

— Кайли… — напряженно протянула Уинн.

— Да, Уинни-Пух?

— Не знаю, заметила ли ты что-то странное в новом друге, но у этого Стража есть грудь.

— Bubbeleh[13], ты же знаешь, что мне это неинтересно.

— Кайли! — огрызнулась ведьма. — Это женщина-Страж.

— Уверена, что она была бы рада, если бы ты заметила это, но у нее вроде как уже есть отношения. Эй, а у тебя тоже есть отношения? Нокс случайно не фантазировал о сексе втроем? Так вот в чем дело?

— Кайли! Стражей женщин не существует!

— Подумай еще раз, snookie[14].

— Как это вообще возможно? — пробормотала Уинн. — Этого не может быть.

— Возможно, невозможно. Но ты сама все видела, — отмахнулась Кайли. — Даг не знает, как это получилось. Черт, даже Эш не знает, насколько я могу судить, но полагаю, ты можешь спросить своего парня, если это так много для тебя значит. Эй, а где он вообще?

— Он будет здесь через минуту. Выбежал за китайской едой.

— Ммм, я ела здесь вкусную еду, но сейчас я бы точно не отказалась от китайской.

— Уайл, сосредоточься, пожалуйста, и расскажи мне, что, черт возьми, происходит?

— Помимо того, что у нас новая девочка в команде мальчиков?

Уинн вздохнула.

— Да. Помимо этого.

Кайли кивнула, выражение ее лица стало серьезным.

— Я лучше расскажу вам, ребята… всем вам… лично.

— Ух ты, звучит не очень хорошо, поэтому я думаю, что и этого не будет. Мы не можем приехать.

Казалось, именно от этой новости Кайли откинулась на спинку стула.

— Что? Что значит, вы не можете приехать? Никто из вас?

— Элла наказана. Никаких поездок по крайней мере в течение двух недель. Она отправилась в Сиэтл, чтобы уничтожить вербовочный центр рядом с университетом. Ее подстрелили. Важные органы не задеты, но она сломала три ребра, — сказала Уинн мрачным голосом. — И, пока она поправляется, ей пришлось послать Фил за другой наводкой, которую откопала, только эта наводка не такая уж и красивая, как возможный Страж. В настоящее время Фил находится в Альберте… где-то в глуши… и пытается выяснить, сколько ночных находится в том районе, и планирует превратить одно из самых священных мест Первых Наций Канады в гигантскую скотобойню, наделенную силой демонов.

— Ну, ничего себе, — вздохнула Кайли.

— Это еще мягко сказано. В любом случае, я остаюсь единственной, кто может ответить, если, как говорится, по эту сторону пруда появится еще одна угроза.

— Когда все стало настолько плохо? Я имею в виду, я знаю, что мы все имели дело с довольно эпическими битвами, но когда накопившиеся мелкие стычки вышли из-под контроля?

— Когда Общество перестало думать как освободить Семерых, и начало делать это, — сказала Уинн. — Полагаю, что один из них вернул себе контроль и пожирает мозги и душу своего главного босса. Все и так было плохо, когда Иерофант стоял во главе шахматной доски, но теперь, когда Назгахчул использует его как свою личную марионетку, все становится только хуже.

— Да, и твой оптимизм заразителен. — Кайли вздохнула и наклонилась к камере. — Уинн, нам очень нужна помощь. Мы думаем, что Общество обнаружило адскую пасть, и они планируют открыть ее в ночь новолуния.

Из динамиков ноутбука полилась череда ругательств, некоторые из них были на языке, который Эш узнала, но никогда не слышала. Ведьма ругалась на валлийском.

— Это потребует очень много энергии, даже в это время года.

— У них она будет. — Кайли подняла голову и помахала Драму, чтобы он присоединился к ней. — Это Хранитель Эш, Майкл Драммонд. Он ясновидящий. Его мать и две сестры — одаренные целительницы. Еще одна сестра — эмпат. Младшая, Мэйв, — предсказательница. Именно ее они похитили.

Эш видела, что Драм понял уловку Кайли, и что он не слишком горд, чтобы принять в ней участие. Но она знала, что, если это спасет его сестру, то он предложит себя вместо нее. Если бы он не был старше, а его талант не был бы так сильно наполнен потенциалом, она полагала, что он уже улизнул бы из дома, чтобы попробовать этот идиотский ход.

После того, что рассказала им Кайли в первую ночь, должно быть, Уинн знала, что чувствует Драм. А именно это он и чувствовал. В конце концов, она уже потеряла брата из-за Мрака. Ее брат Бран был одержим демоном Ултором.

Уинн обнаружила это слишком поздно, и, изгоняя сущность из тела брата, по сути, убила его. Казалось бы, это совершенно разные ситуации, но Эш видела, что каждый из Хранителей ощущал всю тяжесть ответственности за судьбу своего родственника.

Молчание затянулось, казалось до Атлантики, прежде чем Уинн смогла продолжить.

— Это низкий, низкий удар, Кайли.

— Прости, — сказала Кайли, сочувственным, но твердым голосом. — Я знаю, что это все еще больно, Уинн. Поверь мне, знаю. Бран тоже был моим братом, во всех смыслах, но нам нужно отпустить. Это ты рассказала мне об адских пастях. Мы все знаем, что вернуть Мэйв очень важно, даже если бы у нее не было родственников на земле. Мы не можем позволить им сделать такой шаг.

— А что, если это еще один из их отвлекающих маневров? — спросила Уинн. — Что если я примчусь к тебе на помощь, а окажется, что они открыли еще одну адскую пасть в Айдахо или где-то в другом месте?

Кайли кивнула.

— Да, это возможно, но между Айдахо и всем, что не вкуснее сметаны и лука, примерно пятьсот миль. Дублин находится в пятидесяти милях отсюда, а его население составляет почти два миллиона человек. Это чертовски много ртов, которые надо кормить.

— Не знаю…

— Уинн. — Кайли подождала, вероятно, чтобы убедиться, что подруга смотрит на нее. — Если мы не будем прикрывать друг друга, Обществу даже не придется пытаться нас прикончить.

Эш услышала нечленораздельный вздох.

— Ты права, но сначала мне нужно поговорить с Эллой и Фил. Фил должна встретиться со мной до десяти по моему времени. Им нужно узнать, что меня не будет, и я должна убедиться, что они понимают всю ситуацию.

Кайли расплылась в лучезарной улыбке.

— Я могу забронировать для тебя самолет. Это не «Конкорд», но этот корабль уже улетел. Или эта птица больше не летает. Неважно. Это будет быстрее, чем коммерческие авиалинии. К тому времени, как Фил позвонит тебе, я все подготовлю, чтобы ты с Ноксом прилетели сюда.

— Погоди, Папочка Варбакс[15]. Я сказала, что не могу надолго остаться. Это означает часы, а не дни. Может быть, у тебя больше денег, чем у большинства маленьких стран Центральной Америки, но я все равно могу организовать свой транспорт быстрее, чем ты. Я зайду на портал за пару часов до того, как мы отправимся в путь.

Кайли скривилась.

— Во-первых, не говори таких слов, как «мы отправимся в путь». Говоришь так, будто пытаешься изобразить из себя Капоне, а ты опоздала на восемьдесят лет. Во-вторых, если ты снова станешь сиротой, я расскажу об этом твоей маме. Но, наконец, и это, на мой взгляд, самое важное, вы с Эллой сказали, что для создания порталов нужны силы с обеих сторон, а ты знаешь, что мои заклинания все еще отстой по сравнению с остальными. Неужели ты хочешь, чтобы мой портал разрушился, пока ты будешь где-то над Северной Атлантикой?

— Почему ты переживать? Это я буду плавать с рыбами.

— И это я еще наполовину еврей! Как будто мне мало своей вины?

— Эй, ты говоришь прямо как Эстер!

— Уинн.

— Не волнуйся, Кайли Э. Войот, — сказала ведьма. — Ты неплохо подготовлена, а то, чего тебе не хватает, ты компенсируешь грубой силой. Я не очень-то и волнуюсь. Кроме того, я помогу тебе. Все будет хорошо.

Кайли помрачнела.

— Я не о себе беспокоюсь.

— Остынь, пока я не обрушила тебе на голову наковальню, — укорила Уинн. — А теперь вернись к началу этой истории и расскажите мне, в какой ситуации мы оказались. Ты сказала, что Общество нашло адскую пасть и хочет ее открыть. Где она находится, и со сколькими ночными нам нужно будет разобраться?

Эш слушала вполуха, пока Кайли начинала излагать события прошедшей недели. Хранитель немного пересказала то, что знала лишь от Эш и Драма, но добавила больше подробностей о событиях, свидетелями которых они с Дагом были сами. Пока она говорила, Драм отошел от компьютера, чтобы дать возможность Дагу принять участие в разговоре. Когда он подошел к ней, Эш почувствовала удовлетворение.

Ну, именно так она назвала это чувство. Оно оказалось гораздо сложнее, чем можно было бы объяснить одним словом, но только если она попытается рассмотреть его вблизи.

Если бы он потянул за ниточки, которые были бы очень похожи на любовь, влечение, заботу, восхищение, гордость, уважение или привязанность, то, увидев, что все они разобраны и заклеймены, Эш оказалась бы в углу, из которого не смогла бы выбраться.

Страж не должен испытывать таких чувств, а для Стража, не похожего на первых братьев (мужчин), рисковать не стоило.

Эш не была властной женщиной, ее обязанностям не было конца. В отличие от своих братьев с их талантливыми парами, Эш снова станет статуей и будет спать до тех пор, пока Семеро в следующий раз не начнут угрожать миру смертных, и сделает она это в одиночку.

Совершенно одна, потому что даже если ей и выпадет шанс поработать с братьями, то это будут новые братья — замена, призванная занять места, освободившиеся после спаривания их предшественников. Даже те отношения с братьями, которые могли бы сложиться здесь, будут утеряны во время ее сна.

Разве ей не было к чему стремиться?

Она могла бы позволить этой мысли укрепиться. Это было бы просто. Легче всего на свете. Она знала, какое расстояние было между ней и обрывом.

Проще, безопаснее, разумнее всего было бы провести когтями по песку и сказать, что она не зайдет за эту черту. А еще лучше было бы отойти на несколько ярдов, прежде чем провести эту черту.

Возможно, у нее еще будет шанс уйти, собрать камень, из которого она была сделана, и сложить его вокруг своего сердца, отрезав себя от Кайли и Дага, от Уинн и Нокса, от Мэйв, Мэдди и Драма. Возможно, она еще сможет сделать так, чтобы ее конец был таким же, каким его задумали первые Хранители… одиноким.

Но что, если уже слишком поздно?

Обрыв был так близок, что Эш казалось, она чувствует, как ее когти уже висят над ним. Не хватало только чьего-то крика «Бу!», чтобы она потеряла равновесие и упала вниз. А что потом?

А потом что-то внутри нее зашептало, что-то подозрительно напоминающее ее сердце. «А потом ты полетишь. Не для этого ли Свет дал тебе крылья?»

Эш вздрогнула, у нее перехватило дыхание, ее разум внезапно стал пустым, как первая страница пустой книги. Все мысли улетучились, но, может быть, именно это и нужно для того, чтобы она наконец почувствовала.

В этот момент она поняла, что мысли — это помехи, заслоняющие картины, которые все это время пытались нарисовать ее эмоции. Мысли не помогали прояснить ситуацию, они просто висели, как туман, над истиной. Она не стояла на краю обрыва, уже давно не стояла. Уже несколько дней. Она уже совершила прыжок и все это время плыла по течению.

Она любила его.

Эш любила Майкла Драммонда. Именно поэтому она отвечала на его поцелуи, именно поэтому она отдала ему свое тело и позволяла ему обучать ее удовольствиям смертной плоти. Именно поэтому ее мучило чувство вины за то, что она позволила похитить его сестру, и именно поэтому она готова была затопить этот остров, лишь бы вернуть ее ему в целости и сохранности.

Именно поэтому, когда он смотрел на нее, когда садился рядом с ней, когда обнимал ее и тянул ее руку к своему бедру, ее сердце увеличивалось, мир сужался, а все, что было между ними, становилось на свои места.

Это была любовь.

Эш поняла все слишком поздно, чтобы отступать, и теперь, когда знала, будь она проклята, если выберет такой трусливый выход. Их совместное времяпрепровождение будет ограничено ее миссией, но, во имя Света, она выжмет из их отношений все до последней капли радости и обернет вокруг себя, чтобы защититься от холода каменной тюрьмы. И пусть Академия и ее традиции будут прокляты.

Когда придет время, она непременно так и сделает.

К тому времени, когда Кайли закончила звонок с Уинн Поуи и ее Стражем Ноксом, было уже около трех часов ночи. Драм, возможно, единственный, кто счел это важным, но он был уверен, что остальные поймут это уже через несколько часов.

Половина восьмого, возможно, и не рано для восхода солнца, но в сопровождении крика петуха на работающей ферме громкость значительно возрастала. Особенно после всего лишь четырех с половиной часов сна.

По крайней мере, он видел, что они провели время с пользой. План был набросан в электронном виде, причем Кайли сидела за клавиатурой. Карандаш и бумага, которые Драм предложил ей принести, только оскорбили ее цифровые чувства. К тому же, она напомнила ему, что, как только все будет записано в компьютерный файл, получится сделать дополнительные копии для солдат.

Солдаты. Драм ухмыльнулся. Насколько он понимал, их армия состояла из него, Эш, Кайли, Дага и ещё одной пары Стража/Хранителя против неизвестного количества ночных, теневиков, Тени, ххиссишов, упырей и прочей нечисти, а также любых других приспешников Демонов. А если повезет, то и против самих демонов.

Настали хорошие времена.

Длинные прохладные пальцы сжали его руку, и Драм, оглянувшись, увидел, что Эш все еще сидит рядом с ним. Даг и Кайли как раз зашли в гостиную и развалились на импровизированной кровати из одеял и пледов, которые разложила для них Сорша. В доме было тихо, даже тише, чем раньше, и только над кухонной раковиной горел единственный свет.

Он чувствовал усталость и хотел прилечь на мягкую подушку, но почему-то мысль о сне казалась ему чуждой.

Тревога и нетерпение зудели под кожей, и теперь, когда его не отвлекали несколько голосов, перебрасывавшихся друг с другом идеями и дружескими оскорблениями, его мысли не могли угомониться. Что, если они ошиблись в том, что найдут в пещере? Вдруг они перепутали время? Вдруг что-то пойдет не так?

Эш поднялась и осторожно потянула его за собой.

— Идем. Выглядишь так, как будто тебе нужен глоток свежего воздуха перед сном. Пойдем со мной.

Они вместе вышли через заднюю дверь.

Ночь принесла с собой прохладу и запахи ранней осени. Зеленая трава, созревший урожай, увядшие листья наполняли воздух запахами, в которых чувствовалась какая-то насыщенность жизнью, несмотря на то, что все вокруг них начинало умирать. На небе едва виднелась луна, и Драм чувствовал, как на плечи ложится тяжесть приближающегося новолуния.

— Мне кажется, я могла бы насчитать миллион звезд на этом небе.

Шепот Эш застал его врасплох и заставил обратить взгляд на небо из мерцающих огней. Он даже не заметил, какими яркими они казались. Без лунного сияния звезды действительно казались необычайно яркими и многочисленными. Драм был так сосредоточен на отсутствии лунного света, что не удосужился подумать о других возможностях, которые это открывало.

Может быть, он сможет чему-то научиться.

Он задрожал от порыва ветра и опустил взгляд на землю, ища в скошенной траве хорошо утоптанную тропинку. Найдя ее, он потянул Эш к ней.

— Иди за мной, — пробормотал он и отправился по узкой дорожке.

Тропинка уходила недалеко, через сад и немного дальше в поле. Она прорезала заросли берез, раскинувшихся слева от одинокого боярышника, и заканчивалась у заброшенного сарая для скота. Маленький сарайчик был построен из камня, скрепленного известково-песчаным раствором, и покрыт соломенной крышей.

Остались только две с половиной стены, часть крыши обвалилась, но здесь можно было спрятаться от ветра. Как и предполагал Драм, Джон по-прежнему использовал его для хранения соломы и сена, а наиболее открытые участки были накрыты тяжелыми брезентовыми полотнами.

Он мог бы выбрать и более романтичное место для свидания, но не такое, где было бы просторно дышать и смотреть на это звездное одеяло. Теперь, когда Эш указала на них, он почувствовал, что должен не спускать с них глаз, иначе они могут исчезнуть так же быстро и легко, как и Мэйв.

Может быть, его нынешнее поведение перешло грань от рационального к суеверному ирландскому бреду. Определенно, он не думал, что ему есть до этого дело.

Драм заметил место, где тюк сена, рухнул в кучу сладко пахнущей подстилки. Он устроился на ней, прислонившись спиной к стогу нетронутых тюков, и потянул Эш за собой.

Раздвинув ноги, он притянул Эш к себе, ее спина прижалась к его груди, а его руки обхватили ее, согревая. Не то чтобы ее беспокоил холод, но этот жест успокаивал его, как и ее присутствие в его объятиях.

Каким-то образом за последние несколько дней, наполненных хаосом, страхом и опасностью, эта нечеловеческая женщина стала для Майкла Драммонда севером. Когда бы он ни оглянулся, его компас указывал прямо на нее.

Эш стала для него источником силы и веры, местом, на которое он мог опереться, когда уставал, и силой, на которую он мог положиться, чтобы она всегда защищала его и тех, кого он любил. Она сказала ему, что вернет Мэйв домой в целости и сохранности, и Драм знал, что, когда Эш дает слово, она готова убить или умереть, чтобы сдержать его. Это знание наполняло его одновременно благоговением и спокойствием.

И это заставило его задуматься о том, что она может получить от него взамен. Он уже знал, что чувствует к своему Стражу, но что, если она не испытывает ответной любви? Она была создана для сражений. Разве может он сравниться с тем приливом сил и адреналина, который давали такие обязанности?

Вздохнув, Драм выкинул эти мысли из головы. Он пришел сюда, чтобы на несколько минут забыть о своих заботах, а не для того, чтобы их усугублять.

Он почувствовал, как Эш снова прижалась к нему, и опустил подбородок на ее плечо, укутавшись в него, как в одеяло. Она не пыталась повернуться, чтобы посмотреть на него, просто потерлась щекой о его щетину и посмотрела на мерцающие звезды.

Несколько минут они просто сидели, вдыхая ночной воздух и запах чистого сена, а на заднем плане раздавались тихие деревенские звуки. Наконец, Эш заговорила.

— Я же говорила тебе, что мы вернем ее, Драм. И мы сделаем это. Обещаю.

Он крепче сжал ее в объятиях. Затем слегка покачал головой.

— Я не хочу об этом говорить. Мы говорили об этом всю ночь. Я наговорился.

На мгновение она напряглась, но затем ее мышцы расслабились, и Эш немного отодвинулась в сторону, чтобы посмотреть на него.

— Чего же ты хочешь? — спросила она тихо. — Скажи мне, что тебе нужно.

Драм покачал головой. Он не мог ей сказать. Но мог показать.

Он поцеловал ее, думая, что поцелуй окажется жарким и собственническим, чтобы заставить их обоих забыть о проблемах и просто чувствовать. Однако его губы не поняли этого. Вместо того чтобы атаковать, Драм сдался, отдав ей все, прежде чем она успела выдвинуть хоть одно требование.

Он погрузился в ее мягкий, сладкий вкус, в ее тепло, которое так контрастировало с прохладным воздухом, и Эш вернула ему все.

Ее рука коснулась его щеки, пока они пили друг из друга. Он почувствовал, что дрожит от ее прикосновения, и удивился, когда Эш ответила на его проявление слабости собственной дрожью.

Он мог бы подумать, что она замерзла, если бы это движение не отозвалось мягким стоном, таким, который выражает удовольствие и в мгновение ока изменяет посадку его джинсов.

Драм понял, что она заметила это. Первая подсказка пришла, когда ее губы двинулись навстречу его губам, и стон превратился в мурлыканье. На самом деле, проблема в его штанах, казалось, только усилилась. Второй подсказкой стало то, что она оценила его дилемму, когда сдвинула бедра и потерлась об его член. На мгновение, он подумал, что она хочет свести его с ума.

Эш, конечно, не хотела, чтобы он думал. Если бы это было так, она бы не пыталась заставить всю кровь в его теле оттечь от мозга и скопиться где-то значительно ниже. Там, где болезненно пульсировало, когда она скользнула свободной рукой вниз и сомкнула ее вокруг него.

Дерьмо. Может быть, сумасшествие было бы не так уж плохо?

На следующее утро над восточной частью страны опустился туман. По крайней мере, так думал об этом Драм. Кайли, похоже, была уверена, что попала под какой-то ливень. Ему пришлось потрудиться, чтобы удержаться от желания погладить ее по макушке и сказать ей, как очаровательно она говорит.

После завтрака Джон отвез их вчетвером обратно в Клондрохитти и высадил у развалин дома Драммонд. Внешние стены дома были сделаны из камня, но при беглом взгляде на них становилось ясно, что внутри все основательно выпотрошили. Драм только скрипнул зубами и отвернулся, приступив к работе.

В то время как он, Эш, Кайли и Даг начали обустраивать импровизированный лагерь в неповрежденном гараже, его шурин еще долго отбивался от наплыва местных жителей, которые заходили, чтобы выразить сочувствие и помочь Драммондам.

Джон заверил всех, что с семьей все в порядке и в том, что Мэдди останется с ним и дочерью на несколько дней, пока соберется с силами и договорится со страховыми агентами о восстановлении своего дома.

Он заверил их, что передаст ей все добрые пожелания, а затем отправил их распространять информацию в баре, на почте и от двери к двери. Таков был уклад деревенской жизни.

К тому времени, когда Джон уехал, Драм проверил свою машину, чтобы убедиться, что она еще работает, сложил продукты и припасы, которые прислала Сорша, и распаковал походное снаряжение, которое его мать хранила на чердаке бывшего сарая. В сочетании со средствами, предоставленными Джоном, он считал, что их хватит на то, чтобы продержаться до новолуния или примерно тридцать шесть часов.

— Я знаю, что здесь не очень уютно, — сказал он, стоя рядом с Эш, пока остальные осматривали сарай, — но здесь есть четыре стены и крыша, чтобы уберечься от непогоды, а в том углу находится ванная. — он указал на отгороженное стеной помещение размером с гардеробную. — Туалет, душевая кабинка, раковина. Маме нравилось, когда папа смывал с себя жир и грязь, прежде чем заходить на кухню. Если кому-то станет холодно, мы можем подключить обогреватель и держаться поближе к нему. Он не обогреет все помещение, но немного поможет.

Кайли усмехнулась.

— Эй, у нас есть еда и надувные матрасы. А Джон даже одолжил нам ноутбук и роутер. Он сказал, что твой сосед позволит нам пользоваться его Wi-Fi. Думаю, у нас все будет хорошо.

— Будет, — сказала Эш, ее тон не оставлял места для возражений. — Тогда нужно подготовить все, что нам понадобится. После этого Кайли сможет связаться с остальными, и мы окончательно определимся с планом по возвращению Мэйв домой.

Никто не стал комментировать, все сразу же бросились действовать. Кайли начала разбирать вещи, вытаскивая постельное белье и подушки, а Эш схватила метлу и принялась сметать пыль с пола, словно разгневанный директор школы.

Тем временем Драм и Даг разложили несколько старых раскладушек, а затем накрыли их парой надувных матрасов. Было не так удобно, как в приличном отеле, но лучше, чем бетонный пол, и они находились достаточно близко к руинам, что помогало отслеживать любую активность и быстро появляться на месте. Приоритетное место.

Драм также обнаружил походную печь и старую алюминиевую посуду к ней, которую он установил на старом столе, встроенном в стену рядом с большой хозяйственной раковиной. Пока остальные занимались своими делами, пытаясь как можно больше развлечься и сделать пространство максимально удобным, Кайли оккупировала второй стол для ноутбука и роутера, возилась и периодически ругалась, пока не добилась того, чтобы все работало как надо.

Затем оставалось ждать, пока часы не покажут разумное время для звонка в Америку. Не стоит враждовать с ведьмой. Особенно с той, которая может метать огненные шары, если ее спровоцировать.

На звонок ответила Уинн, выглядевшая не так, будто только что проснулась, а словно никогда и не спала.

— Хьюстон, у нас проблема, — сказала она вместо приветствия.

— Мы не в Хьюстоне. Мы в чертовом Клоне, если верить моим приложениям в телефоне.

— Кай, я серьезно. Мы с Эллой потратили на это всю ночь. Происходит нечто большее, чем простое открытие адской пасти.

Драм нахмурился.

— Простое открытие адской пасти? Судя по тому, как Даг и Кайли описали это действие, оно эквивалентно «простому» сбросу ядерной бомбы.

— Верно. Представь, что будет, если бомба упадет на шахту с плутонием.

Даг поморщился.

— Я бы не хотел этого.

— Думаю, мы бы все не хотели этого, — пробормотала Кайли. — Ладно, тогда, Медвежонок Уинни. Выкладывай. Что вы нашли?

— Страдания и хаос, что же еще? — вздохнула Уинн. — Мы с Эллой откопали кое-какую информацию у людей, которые слишком много времени проводят, исследуя местные паранормальные легенды по всему миру. Оказывается, Академия и Общество — не единственные, кто увлекся идеей адских пастей. Согласно прочитанному, по всему миру существуют места, которые якобы служат воротами в ад, подземный мир, или как их там называют местные жители. Конечно, есть несколько таких мест в Греции и на территории старой Римской империи, но мы нашли упоминания о таких местах в Исландии, Китае, Японии, Новом Орлеане и даже в сельской местности Пенсильвании.

— Правильно, ведь кто не хочет провести свой отпуск, путешествуя по недрам земли? — спросила Кайли, закатив глаза. — Как будто обычная пещера — это недостаточно странно и жутко. Давайте побудем в пещерах, которые могут быть полны призраков, демонов и древних богов?

— Пой, сестренка, — сказала Уинн. — Я думаю, что некоторые из них можно списать со счетов, поскольку за прошедшие годы превратились в большие туристические достопримечательности, как, например, ворота в Италии и Греции. Даже если когда-то они и были вратами, спустя столетия их, скорее всего, запечатали достаточно плотно, чтобы Общество дважды подумало, стоит ли туда соваться, даже если им удастся провести группу внутрь, не попав при этом во все новости.

Даг скрестил руки на своей массивной груди и нахмурился, глядя в камеру над головой Кайли.

— Почему мне не нравится, что ты употребила слово «некоторые», Уинн?

Ведьма вздохнула.

— Наверное, потому что ты умнее, чем кажешься, здоровяк. Места, которые ты можешь найти в гугле, не являются теми, куда Общество собирается нанести первый удар, но я думаю, мы можем предположить, что если им удастся открыть одну из адских пастей, они не остановятся на достигнутом, поэтому мы с Эллой немного покопались. Оказалось, что на сайте, который ты отслеживала в «даркнете», можно найти несколько интересных сведений.

— Например?

— Например… ходят слухи, что в Ирландии до времен Святого Патрика существовали врата, которые вели не только в параллельные миры. Они вели прямо в другие измерения. В частности, где за сверхмощными магическими заслонами находилось нечто очень-очень старое и очень-очень страшное.

Драм почувствовал, как Эш напряглась рядом с ним. Затем она наклонилась к камере.

— Что именно? — потребовала она.

Он увидел, как Уинн помрачнела.

— Беспокойный.

— В конце концов, это не имеет значения, — проворчал Даг, хотя вначале отреагировал шумом, похожим на то, как землеройная машина вгрызается в каменистую почву. — Какого бы из Семерых они не хотели бы выпустить, мы уже не можем отрицать, что они не остановятся, пока не освободят всех существ.

— На самом деле, я думаю, что это имеет значение, по крайней мере, небольшое, — возразил Уинн. — Всегда говорили, что Дульзек питает особый вкус к людям с провидческими способностями. В рассказах говорится, что «Беспокойный» — это название сверхсильного демонического монстра, который не съест тебя за использование термина «сумасшедший». И что причина его безумия в том, что он поглотил так много людей, которые видят будущее, что знает бесконечное число возможных исходов. Конечно, он также стал достаточно могущественным, чтобы уничтожить половину Европы, прежде чем Стражи и Академия смогли отправить его в тюрьму.

Кровь Пресвятой Девы. Драм почувствовал, что его колени могут подкоситься, и только быстрая реакция Эш обеспечила ему поддержку, необходимую для того, чтобы удержаться на ногах. Жизнь его сестры могла не только открыть врата в ад, но и выпустить дьявола на волю, и все это за один раз.

Он чувствовал на себе взгляды остальных и сочувствовал себе, но это не помешало тихому голосу Уинн задать вопрос.

— Драм, мне очень жаль, — сказала она, и он услышал искренность в ее голосе, — но нам нужно знать. Насколько силен дар твоей сестры?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Я не живу в ее голове. — он сглотнул, его горло сжалось так сильно, что казалось, будто он провел по нему ножом. — В основном она делится с нами маленькими видениями, которые нас смешат или сводят с ума, например, говорит, кто звонит, прежде чем зазвонит телефон, или портит результат футбольного матча, который мы смотрим по телевизору. Когда дело доходит до больших вещей, она обычно отмалчивается. Мне кажется, они ее пугают. Хотя Мэйв может попросить нас не ходить куда-то в определенный вечер, и мы всегда слушаемся. Мама говорит, что она выставляет нашу бабушку дурой, а в деревне были люди, которые называли ее ведьмой, когда она не хотела их слышать. — он сделал паузу. — Не обижайся, Уинн.

— Не нужно, Драм. — она выдавила улыбку. — Все в порядке. Но думаю, что мы должны исходить из худшего: у Мэйв достаточно энергии, чтобы запустить ритуал Общества по наихудшему сценарию. Это означает, что мы не можем рисковать, когда речь идет о том, чтобы остановить их. Когда мы ударим, мы должны ударить сильно.

Кайли издала негромкий возглас разочарования.

— Но как же нам это сделать? Мы с тобой будем тратить энергию на заклинание портала прямо перед твоим приездом, Элла не сможет приехать, а ты сказала, что Фил не может оставить свое нынешнее задание в Альберте. У тебя, случайно, нет в запасе Мстителей, которые придут нам на помощь?

— Нет, но у меня немного изменились планы. Сегодня вечером мы с тобой займемся заклинанием портала. Тогда мы с Ноксом прибудем быстрее, и у меня будет завтрашний день, чтобы подзарядиться и быть готовой к работе. Я также собираюсь взять с собой Эллу и Фил.

— Но ты сказала, что Элла наказана, а Фил занята.

— Может быть, не тело, но души я могу взять за собой, вот в чем волшебство.

Драм слушал и пытался осмыслить план, предложенный Уинн. Ему уже пришлось смириться с тем, что он никогда не поймет, каким образом магия позволит ведьме и ее Стражу за несколько секунд добраться из Чикаго до них.

Мысль о том, что Уинн может направить дополнительную энергию других Хранителей, пока они остаются на западной части североамериканского континента, грозила вывести его из равновесия. Если он задумается об этом слишком сильно, мозг начнет вытекать из его уха.

На несколько минут он очень, очень сильно пожалел, что они решили провести эту встречу не в Дублине. В его баре. Там, где было пиво. Много-много пива.

— Я также потрачу несколько часов утром на то, чтобы научить парочку заклинаниям Драма, как тебя прошлой весной, — продолжила Уинн, как только обсуждение перестало относиться к физике как к бумаге, которую нужно разорвать на мелкие кусочки конфетти. — Только это будет еще быстрее и грязнее.

— Да. — скривилась Кайли. — В таком случае, по крайней мере, принеси мальчику немного смазки.

Все посмеялись над этим, но Драм испугался, что в этом была доля правды. Весь его опыт участия в конфликте, в который ему предстояло ввязаться, сводился к тому, чтобы инстинктивно нанести удар по тем, кого остальные считали монстрами в «Академии Леденцов».

Во что он ввязался?

Затем его рациональный ум снова включился, и он вспомнил. Дрм ни во что не ввязывался. Это Мэйв попала в беду, и для него не имело значения, как он и эта банда веселых монстров сумеют ее освободить. Он сделает все, что потребуется.

Оглядевшись вокруг, он оценил своих союзников. По бокам от него стояла Эш, высокая и свирепая, почти такая же грозная в своем человеческом обличье, как и в тунике с поясом, взмахивала крыльями и размахивала над головой массивным боевым топором. Возможно, он знаком Кайли не так давно, но уже сражался рядом с ней и знал, что она способна позаботиться о себе в сложной ситуации. А ее Страж?

Что ж, будь то человек или нет, любой кто посмотрит на Дага и решит, что с ним можно подраться, имел серьезный недостаток умственного развития. В любом из своих обличий Даг выглядел как одна большая груда мышц, и только дурак стал бы с ним драться по доброй воле.

Что касается Уинн, Нокса и остальных, то Эш доверяла им, и Драм уже признался себе, что, куда бы она ни пошла, туда же пойдет и он. Если она чувствовала, что эта команда невозможных людей… которым невозможно поверить, которых невозможно поколебать, которых невозможно не уважать… собирается спасти Мэйв из лап злодеев, то ему этого было достаточно.

Если бы только ему не приходилось беспокоиться о том, достаточно ли он хорош для нее.

В конце концов, что он мог сделать? До сих пор ему удавалось лишь одно заклинание, причем в основном случайно и при полном отсутствии контроля и ловкости. Конечно, Уинн предложила научить его кое-чему, но многому ли можно научиться за пять-шесть часов?

Достаточно ли, чтобы сохранить себе жизнь в таком сражении, которое действует на нервы даже людям, приверженным теории Хранитель/Страж/Демон/ночной на таком уровне, которого, как был уверен Драм, он никогда не достигнет? Да и не было у него таких физических возможностей, чтобы компенсировать недостаток опыта.

Он занимался боксом — под строгим контролем, на ринге, для тренировок, с защитным снаряжением и тренерами, следящими за тем, чтобы никто не получил серьезных травм и не совершил приемов, которые можно было бы счесть незаконными или неэтичными. Почему-то он сомневался, что Общество Вечного Мрака уделяет много внимания правилам или судьям.

Что она могла в нем найти?

Эш заговорил, встав рядом с ним.

— Конечно, я не владею магией, но могу показать ему некоторые упражнения, которые окажутся полезными. Если он потратит сегодняшний день на то, чтобы лучше понять, как управлять магической энергией, то завтрашние уроки будут гораздо полезнее.

Уинн кивнула и, похоже, поддержала идею, но Даг и Кайли обменялись ухмылками, которые трудно было не заметить. Не то чтобы кто-то пытался.

Драм нахмурился.

— Что?

— Может быть, мне стоит проследить за этим? — Кайли усмехнулась, сдерживая смех. — Тогда тренировка не закончится тем, что вы вдвоем проведете пару часов, выковыривая кусочки сена из волос и других более чувствительных мест.

О чем они гов…

Оу. Драм почувствовал, как по его шее и щекам поползло тепло. Очевидно, их с Эш исчезновение посреди ночи не прошло незамеченным. Или, по крайней мере, они не остались незамеченными, пробравшись обратно в дом через несколько минут после восхода солнца. Утром, когда он принимал душ, несколько веточек сушеной травы остались в сливном отверстии сестры.

Он откашлялся. Эш только нахмурилась и попыталась заставить всех сгореть от силы ее взгляда. Честно говоря, он находил это довольно милым.

Уинн рассмеялась в камеру на своем компьютере.

— Ой, отстань от них, Кайли. Или ты забыла, в каком компрометирующем положении застал тебя Нокс, когда мы в первый раз приехали к тебе в Бостон?

От этого на щеках Кайли появился румянец, что помогло Драму почувствовать себя лучше, даже если Эш продолжала выглядеть несколько раздраженной. Неужели она расстроилась из-за того, что остальные узнали о том, что они спали вместе? Он думал, что все уже знают об этом, фактически предполагал, что все остальные работают над своими собственными предположениями относительно их отношений.

Драм очень мало знал о традиционных отношениях между Хранителем и Стражем, только то, что ему рассказывала Эш. В основном это были сложные и немного враждебные рабочие отношения, но все, что он слышал о нынешнем поколении Стражей, пробудившихся, чтобы противостоять последней угрозе со стороны Общества, говорило о том, что каждый из них спаривался с тем Хранителем, который присутствовал при их пробуждении. Почему они с Эш должны быть другими? И почему должно иметь значение, что это было не так?

Если только Эш не сожалела о том, что произошло прошлой ночью. Точнее, в конце прошлой ночи.

Они оба упали без сил после того как кончили, от чего у них дрожали даже зубы, как у непослушных львят. Драм уснул почти сразу после того, как его собственные слова перестали звучать в ушах. Неужели он все это придумал?

Драм знал, что было в его сердце, что грозит переполнить его всякий раз, когда его мысли задерживаются на ней, но как насчет ее? Он знал, что ей небезразличен, по крайней мере, настолько, что она делится с ним своим телом и хочет защитить его и его семью от бед, но он не был уверен, насколько можно доверять таким вещам.

В конце концов, победа в битве всегда считалась сильным афродизиаком, и Эш не раз говорила, что цель ее существования — защита смертных от зла Общества и их Демонических господ.

От всей этой путаницы у него голова шла кругом, а ведь его волновали вопросы, касающиеся буквально жизни и смерти. Может быть, ему стоит пока сосредоточиться на них? По крайней мере, до тех пор, пока ему не вернут сестру.

— Я уверен, что мне пригодится любая помощь, — сказал он, пытаясь вернуть всех к теме разговора. — Большая часть магии, которая мне удавалась до сих пор, была скорее случайной. Сомневаюсь, что этого будет достаточно, когда мы начнем пытаться спасти мир.

— Нет, не будет. — лицо Уинн стало серьезным. — Поработай над этим, пока есть возможность. Эш и Даг могут объяснить основы, а Кайли продемонстрирует, чтобы тебе было легче понять, о чем они говорят. Завтра вечером состоится матч высшей лиги.

— Чемпионат мира по футболу, — сказал он, натянуто улыбаясь. — Помни, что на этот раз ты будешь в Ирландии, а не в Америке. Мы лучше реагируем на футбольные метафоры.

— Главное, чтобы ты ответил. — Ведьма сделала паузу, чтобы глубоко вдохнуть, а затем посмотрела в камеру серьезными карими глазами. — Вы готовы к этому?

Драм скривился.

— А разве ответ на этот вопрос имеет значение?

— Нет, — сказал Даг, нахмурившись. — Готов ты или нет, но битва приближается.

Эш кивнула и протянула руку, сжав руку Драма. Это движение удивило его, но еще больше обрадовало. Он сжал ее в ответ.

— Тогда, — твердо сказала она, — нам просто нужно победить.

С наступлением темноты Эш задумалась о том, не поселилась ли в нижней части ее живота стая летучих мышей. Она слышала о человеческом выражении «бабочки в животе», но ощущение казалось ей слишком большим для таких нежных насекомых. Летучие мыши больше подходили.

Это ощущение отвлекало по двум причинам: во-первых, потому что она была Стражем, созданной для битвы, наделенной скоростью, силой и способностями своей расы исключительно для того, чтобы побеждать врагов, и поэтому не могла позволить нервничать перед боем; во-вторых, потому что источник ее внутреннего трепета стоял рядом с ней за зарослями кустов, откуда открывался вид на вход в подземную пещеру, и готовился сражаться рядом.

Сама мысль об этом заставляла летучих мышей подпрыгивать и порхать, как воздушных гимнастов, без сетки. Эш знала, что сетки быть не может, потому что одна из них висела так низко, что она почти коснулась ее ногами.

При мысли о том, что Драму грозит опасность, у нее защемило в груди, а рука зачесалась от желания взять топор. Однако ей нужно набраться терпения. Узкая расщелина в пещере не позволяла Стражам принимать свои истинные обличья, пока они не зайдут внутрь.

Во Тьму.

Может быть, ей стоит перефразировать?

— Отсюда ничего не видно, — сказал громко Даг, хоть и старался говорить тихо. — У нас не будет другого выбора, кроме как подойти открыто, предполагая, что враг нападет, чтобы помешать нам войти в пещеру. Лучший способ избежать столкновения — идти к входу обходным путем.

— Пригибаться и ползти, — пробормотал Драм. — Похоже, это лучший способ не намочиться, пока я буду мыть посуду вместе с сестрами.

— Возможно, мне удастся сделать щит между нами, но я не знаю, как долго он продержится, пока не увижу, с чем именно мы столкнулись. Ты упоминал ххиссишей и теневиков, что вполне логично для бездумных охранников на входе, но мы не можем быть уверены, что это все, что они могут нам предложить. — Уинн порылась в огромной сумке, которую она принесла с собой через портал из Чикаго. — Знание деталей всегда помогает.

Эш не могла с уверенностью сказать, что именно ищет ведьма, но почувствовала запах сушеных трав, экзотических специй и множества других, менее приятных вещей, доносившихся изнутри. Очевидно, Хранительница со Среднего Запада считала, что нужно быть готовой ко всему — от нападения миньонов до сезона барбекю.

Нокс покачал головой и положил руку поверх руки своей пары.

— Береги силы, маленькая ведьма. Хоть мы и будем уязвимы, узкий вход ограничивает число врагов, которые могут напасть на нас, не подвергая себя опасности выйти из пещеры полностью. Если мы пойдем быстро, то сможем протиснуться сквозь расщелину и оказаться внутри прежде, чем они успеют причинить нам большой вред.

— О, в таком случае, думаю, я могу помочь, — сказала Кайли, чуть ли не подпрыгивая на месте. — За последние несколько месяцев я отработала несколько заклинаний, которым ты меня научила. Думаю, я могу подобрать подходящее заклинание. Можно мне его опробовать? Ну, пожалуйста?

Даг хмуро на нее посмотрел.

— Что ты задумала?

— Увидишь. Прикрой меня, пока я начну читать заклинание, а потом забегай внутрь, как только увидишь, что моя рука поднимется. Понял? Поверь мне. Тебе понравится.

Кайли ухмыльнулась и подобрала ноги под себя.

— Я назвала это боулингом для плохих парней.

— Что?

Миниатюрная Хранительница не ответила. Просто встала во весь рост (который едва превышал высоту кустов) и отошла в сторону, чтобы хорошо видеть узкую расщелину. Затем вытянула руку назад, как будто действительно готовилась бросить шар для боулинга, только вместо него, она бросила идеально круглую бледно-зеленую сферу светящейся энергии.

Он двигался по прямой траектории в нескольких дюймах над землей прямо к входу в пещеру. Попав в темноту внутри, он взорвался ослепительным ударом света и сотрясающей силы и вызвал хор нечестивых криков от того, что скрывалось внутри.

— В яблочко! — воскликнула Кайли, вскидывая руки над головой и победно кружась, в то время как Стражи начали действовать. Они перелетели через поле к пещере и бросились внутрь, возглавив атаку своей маленькой армии.

Эш ворвалась в пещеру вслед за Ноксом и Дагом, щурясь от света магии Кайли, все еще висевшего в воздухе. Не успела она перевести дыхание и обрадоваться, когда пара острых как бритва когтей попыталась оторвать ее голову от плеч. Ее толстая шкура из камня не позволила удару пройти слишком глубоко, и, подняв руку с топором, вонзила острие в грудь нападавшего.

Если бы вход снова охранялся теневиками, оружие бы прошло сквозь туман, но вместо этого металлический наконечник вонзился в плоть, а упырь закричал от боли и гнева. Быстро повернувшись лицом к тварям, Эш толкнула их вперед, освобождая вход, чтобы дать остальным пространство для маневра. Оказавшись на свободе, она выдернула оружие и, вращая, отрубила лезвием голову твари.

«Что посеешь, то и пожнешь», — подумала она. Иногда в буквальном смысле.

Она быстро осмотрела пещеру и сразу же заметила, что тусклое красное свечение освещает все вокруг настолько, что люди смогут видеть друг друга и не поубивать себя случайно в темноте. Это была хорошая новость.

Плохая новость заключалась в том, что свечение исходило со стороны лестницы, ведущей во вторую пещеру, которая, казалось, пульсировала магической энергией и мерцанием костров. На нижнем уровне происходило что-то очень серьезное, и не нужно было угадывать, чтобы понять, что именно. Мэйв должна быть там, внизу, а путь к ней сейчас преграждали около сотни упырей и по меньшей мере два ночных.

Пора браться за работу.

Три упыря набросились на нее, но Эш не стала ждать, пока они нанесут удар. Она бросилась вперед и встретила их на полпути, ее топор взметнулся по широкой дуге, рассекшей первого из них пополам, как гнилое яблоко.

Она ничуть не удивилась бы, обнаружив внутри извивающегося червя. Затем клинок вошел в грудь упыря номер два, и Эш уперлась ногой в его бедро, чтобы вытащить оружие.

Упырь номер три, воспользовавшись случаем, прыгнул ей на спину, вцепившись когтями в горло. Потянувшись свободной рукой за спину, Эш сомкнула пальцы на шее твари, впиваясь когтями в плоть, и вогнала рукоять топора в его живот. Затем, воспользовавшись тем, что упырь ослабил хватку, она перевернула тварь через голову в толпу его собратьев.

Она подняла оружие, чтобы отразить очередную атаку, и еще одну, и еще. Каждый раз, когда ей казалось, что она вот-вот освободится от наступающей толпы, на нее набрасывались новые упыри. Казалось, что их бесконечное количество.

Что ж, так и было.

— Даг! — крикнула она, уничтожая пару упырей, вставших на ее пути. — Они призывают их!

Она увидела, как глаза Стража расширились и обратились к двум фигурам в темных одеяниях, стоящим по обе стороны лестничного проема. Они подняли руки, и из-под их капюшонов доносилось негромкое пение.

Любой человек, обладающий магией и вступивший в Общество Вечного Мрака, сразу же учился Темной магии, но только самые могущественные и способные из них могли призывать слуг для выполнения своих приказов.

В большинстве ячеек ночных было всего по одному-два специально обученных колдуна, но в этой, похоже, их оказалось достаточно, чтобы поставить двоих на страже у входа. Это не сулило ничего хорошего для следующего этапа битвы.

Но об этом придется побеспокоиться позже. Сначала нужно закончить первый раунд, а это означало перерезать вражеский обоз.

— Per lucem[16]! — крикнула Эш, высоко подняв топор, чтобы пробиться сквозь массу визжащих, кусающихся упырей и добраться до трусов, стоящих позади.

— Per lucem! — вторили ей братья, и она поняла, что они выстроились так, чтобы хотя бы один из них мог прикрывать ей спину, пока она будет искать более крупного противника.

К ним присоединился еще один голос, более легкий, но тоже мужской. Она услышала, как Драм выкрикнул боевой клич, и увидела, как пещера озарилась вокруг ярким шаром золотой энергии. Она не стала смотреть, сколько упырей он уничтожил, но яростно улыбнулась, приближаясь к своей цели.

Они знали, что она идет. Судя по крикам и тому, как она прокладывала себе путь сквозь толпу упырей, ее трудно было не заметить. Поэтому Эш не удивилась, когда один из них прекратил свои песнопения и повернулся к ней, подняв ладонь в ее сторону.

— Zulmaht q'uhn! — вскрикнул колдун, и поток красной магии рассек воздух перед ее горлом.

Серьезно? И это было что-то новенькое? Ведь любой обученный ночной должен понимать, что значительная часть силы Стражей в борьбе с Тьмой заключалась в их способности противостоять магии. Это вроде как считалось одной из их визитных карточек. Колдун должен знать, что его заклинание будет бесполезно.

И все же она инстинктивно увернулась, и магия врезалась в спину ближайшего упыря. Ночной зашипел и снова вскинул руку, и Эш закатила бы глаза, если бы не увидела, как в последний момент его рука переместилась, и поток Темной энергии пронесся мимо нее и нацелился на противника у нее за спиной.

Полагая, что этот болван настолько глуп, что попытался применить свою магию против Дага или Нокса, она продолжила атаку и обрушила топор на голову приспешника. Только демонопоклонник в последний момент успел воздвигнуть вокруг себя энергетический щит, отразивший удар, и она зарычала от досады, когда позади нее раздался крик боли.

Очень знакомого голоса.

Эш повернулась, увидев, как Драм падает на пол, сжимая одной рукой плечо — то самое, которое недавно было обожжено огнем от заклинания другого ночного. Ее Хранитель упал на колени, и упыри сомкнулись вокруг него, почуяв слабую добычу.

Она вскрикнула, готовая прыгнуть за ним, готовая уничтожить все, что встанет на ее пути, но не успела сдвинуться с места, как нечто огромное и свирепое пронеслось по пещере, зависнув над упавшим бойцом и разрывая на части то, что ему угрожало. Он с беспощадной точностью размахивал в воздухе своим двусторонним клинком, не давая упырям отступить от пары Эш.

Она найдет способ поблагодарить его позже. Сейчас же ей нужно было сосредоточиться на колдуне.

Защитная магия ночного отбила ее оружие, но она не должна была защищать от самого Стража. Возможно, в данной ситуации требовался более индивидуальный подход.

Засунув топор за спину, Эш освободила руки и оскалилась, бросившись на фигуру в капюшоне.

Она застала его врасплох. Стражи двигались быстро, их рефлексы и скорость намного превосходили человеческие, но, если добавить к этому попутный ветер, создаваемый сильными взмахами огромных крыльев, то воин мог показаться не более чем размытым пятном даже для самых наблюдательных глаз.

Другими словами, Эш успела преодолеть магическую защиту ночного и обхватить его голову руками до того, как его мозг получил сообщение о готовящейся атаке. Она смотрела в глаза под капюшоном всего одно мгновение, прежде чем одним движением свернула его злобную шею. Он рухнул на пол и остался лежать неподвижно.

Один умер, один остался.

Вокруг нее продолжала бушевать битва. Кайли и Уинн швыряли заклинания светлой магией, а Даг размахивал своим молотом, разбивая волну за волной атакующих упырей. Нокс решительно стоял на страже Драма.

Эш посмотрела на второго ночного. Он увидел, как пал его товарищ, и, как она и ожидала, прекратил попытки усилить уменьшающееся число упырей, чтобы защитить свою собственную жизнь.

Он оказался несколько умнее первого колдуна, поскольку не стал пытаться причинить ей вред магией. Вместо этого второй сосредоточился на самом уязвимом месте Стражей и повернулся к Хранителям.

Эш ждала еще один крик боли, но, похоже, и ее, и приспешника ждал сюрприз. Ее взгляд проследил за магическим ударом как раз вовремя, чтобы увидеть, как он отскочил от бледно-зеленого щита между ночным и Кайли, стоявшей в нескольких футах перед Уинн. Магия, казалось, дрожала и пульсировала, как завеса воды или горящего пламени.

— Бабах! — крикнула Кайли из-за барьера. — Если компьютерный гик и может сделать что-то лучше, так это установить защиту! Так что выкуси!

Оскалившись, Эш прыгнула вперед.

Она увидела, как колдун попятился назад, его руки взмахнули в такт движениям, которые, как она догадалась, должны были вызвать другую сильную защиту — либо упырей, либо что-то еще более страшное. Она не собиралась позволять ему заканчивать.

Вцепилась в рукоятку топора и, взмахнув, бросила лезвием в фигуру. Только через мгновение каждый из них понял, что она попала. Эш моргнула, вглядываясь в темноту, и увидела, что мантия ночного по центру начинает блестеть.

Черная ткань впитывала густую жидкую кровь по длинной линии между левым плечом и правым бедром. Удар едва зацепил кожу, но оставил глубокую рану. Почувствовав запах внутренностей, она поняла, что из него начали выпадать кишки. Он упал, все еще размахивая руками перед собой.

Но это не имело значения. Магия исчезла, и то, что колдун собирался призвать, осталось прочно запертым. Удовлетворенная, Эш повернулась, чтобы расправиться с ближайшим из оставшихся упырей и пробиться к Драму.

Их отряд Хранителей и воинов быстро расправился с врагом. Всего за несколько минут пещера погрузилась в тишину. Сразу же она присела рядом с Драмом, оттолкнув окровавленную руку, сжимавшую рану.

— Насколько все плохо?

Драм скривился, когда она ткнула пальцем в глубокий порез. Это не угрожало жизни, но для человека было серьезно и, очевидно, очень болезненно. Он не сможет сражаться и произносить заклинания, но насколько сильно ему было больно, она могла только догадываться.

— Это всего лишь небольшая рана, — пробормотал он с таким сильным акцентом, какого она еще не слышала. — Бывало и хуже.

— Лжец, — прорычала она, оторвав рукав от его рубашки и сильно прижав его к кровоточащей ране.

— Позволь мне. — Уинн мягко оттолкнула Эш. Она осмотрела рану с привычной деловитостью и поджала губы. — Ему нужно будет наложить швы, но пока я могу перевязать рану, чтобы не занести заразу.

Она немного покопалась в сумке, затем достала чистые бинты, несколько толстых ватных дисков, флакон с таинственной жидкостью и маленькую баночку с мазью. Остальные в недоумении уставились на нее. Только через несколько секунд она обратила на это внимание.

— Что? — спросила она, когда наконец подняла голову и заметила их внимание. — Как будто вы думали, что мы выйдем из этого сражения без единой царапины? Вам повезло, что я пришла подготовленной.

— Нет, — сказала Кайли, покачав головой и улыбнувшись. — Мы просто все пытаемся понять, когда ты ограбила Гермиону Грейнджер и украла ее сумочку. А у тебя есть палатка и печка?

— Не умничай, — пробормотала Уинн, намачивая один из дисков жидкостью из бутылочки. Эш ожидала увидеть дезинфицирующее средство с привкусом спирта, но вместо этого жидкость имела резкий, но приятный аромат трав. Затем ведьма смазала рану мазью из баночки, которая имела непривлекательный зеленовато-коричневый цвет. К этому времени кровотечение замедлилось, поэтому она наложила на рану второй диск и перевязала ее.

— Вот так. — Уинн убрала свои принадлежности в сумку, повесила ее на плечо и поднялась на ноги. — Это, по крайней мере, поможет не занести инфекцию в рану, а мазь притупит боль. Это не обезболивающее, конечно, но тоже неплохо помогает. Но, как только мы выберемся отсюда, нам нужно будет отвезти тебя к врачу, чтобы наложить швы. Не могу поверить, что я забыла взять нитки с иголкой.

Кайли усмехнулась.

Ее подруга нахмурилась.

— Вы, ребята, засранцы.

Драм согнул руку, слегка поморщившись.

— А ты, дорогая, Уинн, просто прелесть. Спасибо. — он поднялся на ноги, Эш стояла рядом, готовая подхватить его, если он хоть немного покачнется. Он удивил ее, стоя уверенно, лицо его было бледным, но на нем была маска решимости. — Мне жаль, что я упустил наш шанс удивить их внизу. Скорее всего, все ночные уже там. Они знают, что мы идем.

Нокс фыркнул и вытер кровь с лезвия своего необычного оружия обрывком ткани.

— Они знали, что мы придем, еще до того, как мы зашли в пещеру. У них не было шансов застать нас врасплох, и поэтому не нужно извиняться. Нам повезло, что с врагами, которых они на нас натравили, было не так сложно справиться. С таким же успехом они могли бы охранять этот вход с ххиссишами и чихуахуа.

— Чихуахуа? — повторила Уинн, хмуро глядя на свою пару.

Крупный мужчина вздрогнул.

— Злобные твари. Я видел их когда-то, они настоящее порождение Тьмы.

Даг усмехнулся.

Эш, однако, задумалась об этом, нахмурившись.

— Нокс прав. Даже с учетом того, что наготове стояли маги, чтобы пополнять запасы павших, эту пещеру должны были охранять более мощные защитники. Если враг хочет удержать нас здесь, вдали от адской пасти внизу, почему не подготовил более грозное испытание, чтобы остановить нас?

Команда притихла, осознав ее слова.

— Думаешь, они специально облегчили нам задачу? — спросила Кайли. — Они хотят, чтобы мы спустились вниз и сделали настоящий выстрел по ним?

— Думаю, они хотят, чтобы мы спустились ниже, и, когда мы это сделаем, надеются, что у нас не будет сил нанести по ним удар.

— Засада? — Даг обдумывал возможные варианты. — Они устроили ловушку и рассчитывают поймать нас в нее. Довольно нехарактерно для этих тварей.

— Значит, у нас новый план? — спросил Драм, выгнув бровь. — Или мы хотим, чтобы нас убили, потому что я хочу сообщить вам, что я не договорился о своих сменах в «Костях» после выходных.

— Конечно, нет, — сказал Нокс, взмахнув своим оружием так же непринужденно, как щелкает ветка. — То, что враг знает о нашем приближении, еще не означает, что он готов к встрече с нами.

Драм посмотрел на свою руку.

— Неужели? По-моему, он выглядит вполне готовым.

— Ну ты же еще дышишь, Хранитель?

Эш увидела, что спор закончился в ярости, сверкнувшей в глазах Драма, когда длинный, пронзительный крик пронзил воздух.

Мэйв.

Общество только что напомнило им, зачем они здесь и почему не имеет никакого значения, наткнутся ли они на засаду. Некоторые ловушки стоили того, чтобы их захлопнули.

Драм не помнил, как побежал к лестнице, но осознал это, когда на него навалился трехсотфунтовый Страж и придавил к каменному полу пещеры.

— Остановись и подумай, Хранитель, — прорычал Даг ему в ухо. — Мы знаем, что враг хочет заманить нас в ловушку, но мы не должны облегчать ему задачу. Остановись на мгновение и отдышись. Ты не принесешь пользы своей сестре, если погибнешь раньше, чем мы сможем ее спасти.

Как только он смог вспомнить собственное имя, а не только момент удара, Драм кивнул и втянул воздух. Сладкий, сладкий кислород. Как быстро организму стало его не хватать.

— Я понял, — выдохнул он. — Прости.

— Не извиняйся. — Страж встал и протянул мускулистую руку. — Думай. Это поможет тебе в дальнейшем.

Драм кивнул и отряхнул брюки. Он украдкой взглянул на Эш. Она стояла, уперев рукоятку топора в пол и стуча пальцами по ней. Эш не смотрела на него, возможно, потому, что ей было стыдно за его глупость. Бог знал, что Драм был таким.

Он откашлялся.

— Итак, кажется, я уже спрашивал об этом, но каков план? Мы снова отправим Кайли играть в боулинг?

Уинн покачала головой.

— Ни один трюк не срабатывает так же хорошо во второй раз. Дело в том, что мы знаем, где они, а они знают, где мы. Лучше всего просто сократить дистанцию самым быстрым и чистым способом, а потом пусть фишки падают куда хотят.

— Церковь говорит, что азартные игры — это грех, — пробормотал Драм. — Конечно, как и поклонение демонам, так что…

— Итак, давайте бросим кости. — усмехнулась ведьма, затем повернулась к своей паре. — Вот тут-то вы, ребята, и пригодитесь. Мы станем легкой добычей, пока будем спускаться по лестнице. Как Стражи относятся к игре в парашюты?

Нокс широко улыбнулся.

— Прекрасно.

По его кивку Стражи встали позади своих Хранителей. Драм почувствовал, как Эш обняла его за талию, а затем оттолкнулась от земли, как ныряльщик от трамплина. Они поднялись в воздух над лестничным проемом, а затем нырнули в нижнюю пещеру, что показалось ему очень опасным. Он стиснул зубы, чтобы не закричать.

Это сделал кто-то другой.

Однако кричали не от страха, а от ярости. Крик эхом разнесся по ярко освещенной пещере, отскакивая от каменного потолка и ударяясь о стены, как мяч для сквоша. Странно, но кто-то был не рад их появлению.

Эш приземлилась и сразу же отошла от него, давая себе пространство для маневра. Он полагал, что остальные пары поступили аналогичным образом, но был слишком занят, чтобы осматриваться вокруг. В конце концов, не каждый день человеку удается заглянуть в ад изнутри. По крайней мере, если не повезет.

Овальную комнату освещали факелы, прикрепленные к стенам в тяжелых железных подсвечниках. Сначала он не придал им значения, но что-то в мерцании пламени заставило его посмотреть еще раз. Огонь не был естественным. У него был нужный цвет, и jy естественно колыхаться, но горел слишком ярко и не давал дыма.

Если бы он был, то комната уже была бы bv заполнена. Ночной, должно быть, использовать магию, но, судя по тому, чему его учили Уинн и Кайли, поддержание такого количества огней может истощить силы за считанные минуты, однако ни одна из фигур в одеяниях в комнате не выглядела хоть немного утомленной. Это не предвещало ничего хорошего.

Пещера оказалась меньше, чем верхняя, но, несмотря на более яркое освещение, в обоих концах продолговатого пространства, казалось, притаились густые тени. Нервы и недавние события заставили его пристально вглядываться в темноту, пытаясь разглядеть, не смотрят ли в ответ какие-нибудь светящиеся глаза. Во всяком случае, не в данный момент.

Драм попытался сориентироваться по входу в пещеру и ландшафту над ними, но все, что мог сказать, это то, что длина комнаты простиралась примерно с востока на запад, а самый темный угол указывал куда-то в район поля Финна мак Кумала.

Драм подумал о том, что, будь рядом большой, злобный бык, он стал бы отличным отвлекающим маневром. Жаль, что эти люди не решили провести свой съезд зла на свежем воздухе. Может быть, это пошло бы им на пользу.

В пещере находилось семь ночных, и, когда Драм отсчитал последнюю цифру, у него по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Скажите ему, что это число не имеет значения. Валяйте. Он готов был поспорить с этим.

Они стояли вокруг валуна с плоской вершиной, за которым в свете факелов, очерчивающих его, мерцал кусочек воздуха. По форме он явно напоминал дверной проем, и не нужно было быть гением, чтобы догадаться, куда он ведет. Это была та самая адская пасть, которую Общество намеревалось открыть.

На вершине валуна, менее чем в пяти футах от дверного проема, лежала его сестра, связанная по рукам и ногам, как ягненок на убой. На ней была знакомая фланелевая пижама, но выглядела она грязной, рваной и сильно помятой.

Ее ноги были босыми и перепачканными грязью, и Драм сжал кулаки, заметив на подошвах темные пятна, похожие на кровь, как засохшую, так и свежую. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не броситься в толпу злобных ублюдков и не забрать сестру, прежде чем они успеют и глазом моргнуть.

Ну, самоконтроль и мысленное напоминание о том, что, скорее всего, все будет не совсем так. Сектанты набросятся на него, как стая диких гиен, и разорвут его и его сестру на куски раньше, чем Стражи успеют даже дернуться. Это ничуть не умерило его желания, но позволило удержаться на ногах. Правда, с трудом.

— А, наши гости прибыли, — промурлыкал приятный голос, исходящий от фигуры в капюшоне, стоящей у дальнего края импровизированного алтарного камня. Он звучал как политик — одни добрые слова и недобрые намерения. — Очень рад, что вы смогли присоединиться к нам, друзья мои. Я скучал по вам последние несколько месяцев и очень боялся, что вы не сможете прийти на наше сегодняшнее собрание.

Бледная тонкая рука откинула капюшон, открыв лицо красивого мужчины лет пятидесяти. Драму он показался смутно знакомым, но он услышал, как Кайли и Уинн выругались по меньшей мере на трех языках. Большую часть он не понял, но два слова определенно привлекли его внимание.

— Это Иерофант.

Он услышал, как позади него зашевелилась Эш, а затем раздался ее низкий рычащий голос.

— Больше нет. Тело, которое он занял, может принадлежать тому, кто возглавил Общество, чтобы освободить себя, но теперь в нем не осталось ничего человеческого. Это и есть Осквернитель. Назгахчул в человеческом теле.

Взгляд фигуры скользнул по ним, и тогда Драм впервые обратил на них внимание. Он ни в коем случае не должен был принимать это существо за человека. Глаза у него были как у змеи, без белой оболочки, плоские и переливчатые, с вертикальными зрачками. Темно-медный цвет напомнил ему старую, засохшую кровь, и они смотрели, не мигая, как рептилия.

Драм бы все отдал, чтобы показать ему Рикки-Тикки-Тави.

Затем произошло нечто странное. Демон перевел взгляд на Эш, и что-то похожее на второе веко быстро моргнуло на его зрачке. Между губ высунулся раздвоенный язык, и он зашипел.

— Что это за существо, которое притворяется, что стоит на стороне обреченных воинов против нас?

Страж шагнула вперед, держа топор в двух руках: одной — за середину древка, другой — чуть ниже двулезвийной головки.

— Я — Страж, мерзкая тварь, и единственный обреченый здесь — это ты.

— Убейте их! — закричал демон, подняв над алтарем руку с черным, сверкающим ножом, и во вселенной произошло сразу несколько вещей.

Фигуры в капюшонах бросились вперед. Двое сразу же подняли руки вверх, заставляя землю содрогнуться. Камень протестующе застонал, затем раздался треск, похожий на гром прямо над головой, и на пол посыпались пыль и обломки, отбрасывая шальные камни вниз по лестнице.

Должно быть, приспешники хотели с помощью магии заблокировать выход из пещеры. Все они оказались заперты в одном пространстве: шесть убийц, владеющих черной магией, три Стража, три Хранителя (у одного из которых была только одна рука), одна избитая человеческая женщина и один из самых могущественных Демонов, когда-либо созданных, который в данный момент выглядел как звезда рекламы красок для волос.

Пора начинать действовать.

Драм поднял руку, чтобы отразить магическую вспышку, которую послал в его сторону один из оставшихся ночных. Вероятно, этот ублюдок ожидал, что он увернется или, по крайней мере, останется на месте и начнет обмениваться заклинаниями в бесполезной трате магии и энергии. Но у Драма были другие идеи. Вместо очевидного выбора он опустил плечи и бросился на врага, как гэльский футболист, стремящийся совершить захват.

Колдун был готов к этому, подняв руки и возводя перед собой щит, но Драм был готов к его действиям. Так сказать. Вместо того чтобы ударить человека или его щит, Драм в последний момент свернул в сторону и бросился между алтарем и демоном. Он нутром понимал, что этот поступок может обернуться для него гибелью, но хотел спасти свою сестру, а это единственное, что имело значение.

Демон с криком вонзил нож в его плечо. Драм закричал, потому что, черт возьми, это было больно, но продолжал наступать, надеясь сбить монстра на пол. Но все пошло не так, как планировалось.

Демон остался на месте, приняв на себя силу удара и отразив его так, что Драм врезался в каменную стену позади. Только хорошие рефлексы и игра в футбол позволили ему распределить удар по всей спине. Если бы он этого не сделал, то почти наверняка сломал бы себе несколько костей. А так у него была возможность задуматься, могло ли быть еще больнее. Честно говоря, он не был уверен.

К счастью, он не дал ножу вонзиться в его сестру, приняв удар на себя, и тот вошел глубже, когда он ударился о стену. Враг никак не ожидал такого стратегического мышления. Ха!

И это тоже было больно.

— Ай — превратилось в неловкий крик, когда он потянулся назад и выдернул лезвие. Наверное, это был не самый лучший поступок, потому что, вытаскивая нож, он вполне мог причинить себе больше вреда, чем Демон, вонзая его. Но все же мысль о том, чтобы разгуливать по полю боя с оружием, торчащим из-за спины, как рукоятка или приглашение, не давала покоя.

Вторая причина, по которой ему следовало оставить эту чертову штуку в покое, заключалась в том, что от боли он едва не потерял сознание, и его действительно стошнило. Он просто наклонился в сторону и освободил свой желудок.

Пока он ждал, когда звезды, вызванные болью, перестанут мигать перед глазами, Драм слышал звуки битвы, бушевавшей вокруг него. Сталь звенела о сталь и камень, энергия дрожала, а голоса перекрикивали грохот. Но больше всего его волновали звуки, издаваемые демоном, который завывал от ярости, когда его жертва убежала.

Он успел моргнуть, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эш подхватывает Мэйв в свои хищные когти, поднимает ее с алтаря и проносится над головами ночных, чтобы положить подальше от сражающихся. От облегчения он едва не упал на колени. Если бы это случилось, он бы никогда не поднялся.

Назгахчул повернулся к нему, сверкая глазами от ярости, и поднял руку. В воздухе сверкнула черная молния, отбрасывая вокруг себя тень.

Драм отпрыгнул в сторону, избежав удара, но попав под шквал камней, вырвавшихся из стены пещеры и разлетевшихся, как шрапнель от взрыва. Он почувствовал, как осколки вонзились в его кожу, и поднял руку, чтобы вытереть пот с глаз. Пальцы были красными. Кровь.

Демон сосредоточился на нем, высунув раздвоенный язык, понюхав воздух. Он знал, что ранен, знал, что кровь течет из множества ран, и монстр с человеческим лицом начал смотреть на него так, как десятифутовый удав смотрит на сочного кролика. Драм не был польщен.

К сожалению, его загнали в угол.

Назгахчул улыбнулся и стал медленно идти вперед, явно не торопясь. Поскольку Драму некуда было бежать, единственной причиной такого поведения было желание вызвать страх. Демон хотел, чтобы он испугался, по причинам, которых Драм не мог понять.

Он где-то читал, что, когда животное умирает от страха, адреналин, проникающий в его кровь, придает мясу горький вкус. Люди предпочитали избегать его, но злобные змеи-демоны вполне могли счесть такое деликатесом. Вкус не учитывается, не так ли? Хотя он предпочел бы не быть в меню.

Драм ломал голову, как сбежать. Ему не нужно было сражаться с Осквернителем, достаточно продержаться, чтобы Стражи прорвались через ночных и поспешили на помощь. Или прилетели на помощь. Он не собирался спорить о деталях.

Все предупреждали его, что не стоит применять магию против одного из Семерых. Они уверяли, что это будет бесполезно и, скорее всего, только привлечет внимание Зла к нему. Учитывая нынешние обстоятельства, Драму, похоже, терять было уже нечего.

Тем не менее, он не был глупцом, и его целью было не разозлить то, что уже планировало вырвать его сердце и искупаться в его крови, поэтому воздержался от прямой атаки на монстра. Вместо этого он вытянул перед собой свободную руку, вызвав шар золотого света, и метнул его прямо в воздух между ними с небольшой задержкой во времени… которую показала ему Кайли.

Прошла секунда, это было мало для того, чтобы ударить Демона чем-то более мощным, или чтобы противник догадался о его намерении, но хватило, чтобы Драм отвернулся и закрыл глаза.

Шар света на мгновение завис в воздухе, а затем взорвался, как пиротехническое устройство, не произведя ничего, кроме громкого шума и вспышки яркого света. Ослепительного света. Драм защитился от взрыва, но Демон не успел вовремя среагировать и закричал, потеряв ориентиры.

Не дожидаясь близкого знакомства с дьяволом, он бросился прочь от алтаря и направился к сестре. По пути Драм увидел, что свет от его магии освещает тот конец пещеры, который до этого был окутан мраком. Тот конец, который находился ближе всего к владениям Билли Эверса. Конец, который, как оказалось, вел к узкому проходу, прорезанному в окружающих скалах.

Неудивительно, что ночные оставили это место скрытым. Они перекрыли главный вход и выход из этих пещер, но в дальнем конце пещеры скрывался еще один возможный путь к отступлению. И теперь хорошие парни знали о нем.

Мгновенно Драм сделал свой ход. Ускорившись, он подбежал к Мэйв и бесцеремонно поднял сестру на ноги.

— Давай! — настойчиво потребовал он. — Сюда. Уходи! Туннель должен куда-то вести, иначе эти ублюдки не пытались бы его спрятать. Выбирайся. Если наткнешься на что-то неожиданное, разворачивайся и быстро тащи свою задницу обратно. Поняла?

— Д-да, — заикнулась Мэйв, вероятно, дрожа от шока. Ведь здесь, рядом с адской пастью, было тепло.

Драм не стал медлить. Он толкнул сестру в темноту и помчался обратно в центр пещеры, надеясь, что никто его не заметил.

Все еще сжимая нож, он обвел взглядом комнату и почувствовал новый прилив адреналина. Один ночной лежал мертвым на полу в нескольких футах от него, другой притаился за парой небольших валунов.

Он казался загнанным в угол непрекращающимися магическими взрывами Кайли, которые каким-то образом умудрялись проникать сквозь ее второй, меньший по размеру щит, в то время как атаки мага не могли его пробить.

Уинн стояла, расставив ноги и вытянув руки, поддерживая энергию в огромном плавающем пузыре в нескольких футах от земли. Внутри, за мерцающим слоем магии, показались еще два ночных, которые набросились на нее, хотя пузырь, казалось, довольно эффективно заглушал звуки.

Только через секунду Драм заметил, что вместо того, чтобы направить ладони в сторону пузыря (она учила его, что ладони легче всего пропускают поток энергии наружу, а кончики пальцев — для заклинаний более узкой направленности), она направляла энергию из костяшек пальцев, а средние пальцы были вытянуты в сторону пойманной в ловушку пары.

Он бы рассмеялся, если бы не опасался за свою жизнь.

Остались два ночных, явно самые опытные из этой ячейки. Он пришел к такому выводу, увидев, как они умудряются танцевать, уходя от оружия Дага и Нокса, продолжая метать заклинания.

Они целились не на самих Стражей, а на окружающую их среду, пытаясь обрушить на их головы камни, размягчить землю под ними или запутать в невидимых проводах, натянутых между камнями.

В своих черных одеждах с капюшонами быстрые ночные напоминали темных дервишей, танцующих поставленный хореографический балет, партнерами которого были Стражи. После одного крутящегося прыжка, который Нокс встретил в воздухе, поймав быстро выхваченный нож ночного о центральный посох своего оружия, Драм краем глаза уловил еще одно движение.

Эш снова бросилась ему на помощь, атакуя Демона, пока Драм пытался отправить сестру в безопасное место. Она отогнала существо от алтаря и вернулась к узкому концу пещеры, в том же направлении, куда убежала Мэйв.

И, словно этого было мало, он увидел, что она пострадала от рук Назгахчула. Ее крепкая кожа была иссечена десятками мелких порезов, и Драм с ужасом наблюдал, как по щелчку пальцев Демона появляются новые.

У дьявола не было оружия, он не царапал Эш ни зубами, ни когтями, но, видимо, иммунитет Стража к черной магии ночных не распространялся на силу, заложенную в одном из Семерых. Еще один щелчок — и на серой коже Эш появилась тонкая линия, а на ее поверхности выступила кровь, такая же красная и темная, как у Драма.

Она не отреагировала, не вздрогнула, не издала ни звука. Эш просто бросилась вперед и взмахнула топором, приставив лезвие к горлу Демона.

Назгахчул поднял руку и принял удар плечом — это действие могло бы раздробить кости человека, но монстр даже не колыхнулся. Подняв свободную руку, он схватил Эш за горло, поднимая и сжимая, пока Страж не начала яростно сопротивляться.

— Ты думаешь, что сможешь победить меня, Страж, — зашипело существо, его губы приоткрылись, обнажив длинные тонкие клыки, как у гадюки. Над раздвоенным языком Драм увидел вытянутое змеиное горло, и вся картина стала настолько неестественно неправильной, что в горле у него поднялась желчь. — Думаешь, что ты и твоя жалкая компания друзей и Хранителей способны победить меня, не говоря уже о том, чтобы противостоять нашей Тьме? Глупое создание. Я думал, что твой пол — это признак твоего развития по сравнению с твоими бесполезными собратьями, но теперь вижу, что зря беспокоился. Ты слабее их всех. Я буду наслаждаться, наблюдая за твоей смертью.

Демон сжимал сильнее, пока Драм не увидел, как его пальцы впиваются в кожу Эш. Она изо всех сил пыталась вырваться, поднимая ноги, чтобы поцарапать задними когтями живот противника, но Назгахчул, казалось, даже не замечал этого. Просто продолжал давить, пока не добился своего.

Эш не умерла. Она все еще продолжала яростно бороться, но Демон перестал это замечать, потому что Мэйв снова появилась у него за спиной в темном проходе, все еще дрожащая и теперь еще более грязная, чем прежде.

— Там тупик, — прохрипела она, ее голос почти не был слышен из-за стука зубов. Необходимо было отвести ее в безопасное и теплое место, пока шок не стал опасным для жизни. — Майкл, что нам делать?

Назгахчул отпустил Эш, которая, задыхаясь, упала на пол.

— Ну что ты, дитя, — промурлыкал демон, устремив свой немигающий взгляд на истекающую кровью и дрожащую девушку. — Ты, конечно, умрешь.

Гордость Демона и его желание оставить за собой последнее слово дали Драму необходимую свободу действий. Прежде чем он успел сделать шаг вперед и сократить расстояние между собой и Мэйв, он сделал выпад, сжимая в кулаке рукоять жертвенного ножа, все еще испачканного его собственной кровью.

Драм вонзил нож в спину твари, но, в отличие от монстра, он изначально не целился во что-то другое. Он попал в цель.

Нож вонзился в человеческую плоть, заключенную в демонической силе, и пронзил сердце человека, который когда-то был Ричардом Фой-Карвером. Существо откинуло голову назад и закричало — пронзительный для ушей звук, в котором были нотки агонии, ярости и триумфа. Именно триумф заставил Драма выругаться.

Прежде чем его губы успели произнести непристойности, раздался громкий хлопок и гигантский выброс давления в воздухе, почти как звуковой удар.

В тот же миг вспыхнул яркий свет, и обрамленные факелом врата адской пасти выпустили ударную волну света и звука, по сравнению с которой заклинание Драма показалось бы десятикопеечной петардой. Сердце его бешено заколотилось, и на мгновение ему показалось, что врата распахнулись.

«Вот и все», — отстраненно произнес голос в его голове, пока глаза пытались привыкнуть к тусклому свету по сравнению с тем, который на короткое время вырвался из адской пасти. Он, его сестра, его новые друзья и женщина, которую он любил, — все они были на грани смерти, и очень похоже, что причиной всему был именно он.

Конечно, ненамеренно, но, возможно, это и к лучшему, что дорога в ад находилась так близко. Ему не придется далеко идти, чтобы начать свой путь.

Затем свет померк, и Драм понял две вещи: никто не выглядел мертвым, а пространство между факелами по-прежнему тускло мерцало, и не было видно открытого проема в огненную яму, омрачающего вид на стену пещеры за ее пределами. Адская пасть оставалась закрытой.

Это была хорошая новость. Второе осознание принесло плохие новости. Тело, в котором находился Назгахчул, могло умереть, но сам Демон выглядел очень даже живым, когда сдирал с себя оболочку трупа Иерофанта и принимал свое истинное обличье.

Мэйв вскрикнула, увидев это, и, честно говоря, Драм не мог ее винить. Все, что он мог сделать, это броситься вперед, схватить ее за руку и втащить обратно в туннель, пока их друзья пытались добраться до них и защитить их от самого ужасного кошмарного видения, которое он когда-либо видел.

Осквернитель вырос из трупа ночного, как ядовитая лоза из кучи навоза. Он рос и рос, разрастаясь, словно собираясь заполнить собой все пространство пещеры. Этого, конечно, не произошло, но в высоту он легко достигал двенадцати футов — гигантское чудовище, имеющее форму кобры с капюшоном, сужающееся к худому телу с восемью парами рук без ног.

Его чешуйчатая шкура была цвета крови, смешанной с водой, лишь на несколько тонов светлее, чем глаза рептилии. От него исходила аура ужаса и болезни, подобная жару от песков пустыни, которая затуманивала разум, и Драму приходилось прилагать усилия, чтобы отогнать ее, пока она не поставила его на колени в волне сокрушительного отчаяния.

Он понял, что это влияние демона, и постарался найти в себе силы, чтобы отмахнуться от него. Он мог бы сделать это гораздо легче, если бы не был уже измотан и не боролся за то, чтобы оставаться в сознании достаточно долго, чтобы спасти жизнь своей сестры. Все дело в деталях.

— Клянусь чистым, благословенным Светом, — услышал он вздох Нокса, ужас в его голосе нельзя было спутать ни с чем, — он восстал. Осквернитель теперь среди нас.

— Глупцы. — новый голос перекрыл угрожающее шипение змеиного Демона, нависшего над ними. Вся группа наблюдала, как вперед шагнула фигура в одеянии — один из оставшихся ночных, которых Даг и Нокс загнали к алтарю, а потом бросили, когда поняли, что Назгахчул поднимается из трупа Осквернителя.

— Глупые смертные дураки. — приспешник Тьмы рассмеялся и откинул капюшон, открыв человеческий облик с потрясающе обычными каштановыми волосами, карими глазами и слегка загорелой кожей. — Нам не нужно побеждать вас, чтобы присвоить этот мир себе. Мы должны лишь стоять в стороне, пока вы побеждаете самих себя.

Кайли, пошатываясь, прижалась к своей паре, едва не упав лицом в каменистую землю.

— Демон. Он демон.

— Что ж. — лицо мужчины исказилось в безумной улыбке. — Может быть, не все из вас так глупы, как кажутся. Как тебя зовут, девочка? Хочешь узнать мое имя? Я могу его назвать. Я могу рассказать тебе много-много всего.

И в этот момент Драм осознал истинные последствия своих действий. Пытаясь убить Демона, угрожавшего его сестре, он неосознанно совершил жертвоприношение, ради которого ее забрали.

Он убил человека или то немногое, что от него осталось, и хотя полученной энергии было недостаточно, чтобы навсегда открыть адскую пасть и ослабить врата в тюрьму следующего Демона, все это произошло за время, равное одному раскату грома, и этого оказалось достаточно, чтобы что-то прорвалось в этот мир. Кроме того, он освободил Назгахчула от его смертного тела, и теперь Осквернитель полностью восстановил свои силы и смотрел на них, как на кроликов, которых собирался сожрать на ужин.

Милостивая Матерь Божия, что он наделал?

— Дульзек, — прорычал Даг, выплевывая это имя как нечто нецензурное. Что, конечно же, так и было. — Думаешь, Стражи Света будут побеждены такими, как ты? У тебя едва хватило сил пройти через врата. Я вижу, как ты держишься за своего раба-человека. Почему бы тебе не сдаться сейчас и не вернуться в свою тюрьму, пока мы снова не отправили тебя туда.

— Наглый щенок! — Демон внутри колдуна поднял руку и выпустил поток черной энергии не в Дага, а в центр собравшихся Хранителей и Стражей. Топор Эш взметнулся вверх, отбивая поток, он проскочил мимо хороших парней, а вместо этого полоснул по незащищенной змее.

И тут же Драм почувствовал, как чьи-то руки тянут его за спину.

— Давайте! — прокричала Мэйв, бешено размахивая руками. — Все в туннель!

Драм позволил сестре затащить себя в темный проход, совершенно сбитый с толку. Похоже, никто больше не слышал ее рассказа о том, что она узнала о нем во время своего первого путешествия. Они следовали за ним, следуя указаниям девушки.

— Но Мэй, ты же сказала, что это тупик. Мы окажемся в ловушке.

— Доверься мне, Майкл. Я вижу, что это сработает. — Мэйв повернулась и устремила свой взгляд голубых глаз на других Хранителей. — Кайли, и ты, прости, другая девушка-Хранительница. Взорвите пещеру. Свалите как можно больше камней! Быстрее!

Американки переглянулись, затем повернулись, подтолкнули своих Стражей вглубь прохода и с мрачным выражением лица встали перед входом.

— Я очень надеюсь, что эта девчонка знает, что делает, — крикнула Уинн, когда демоны в пещере завыли от ярости.

— Что мы теряем? — крикнула Кайли в ответ. — Ты хочешь вернуться туда?

— Хорошо сказано!

Расправив плечи, обе женщины встали бок о бок и выпустили мощный заряд, направленный в потолок пещеры. Земля вздрогнула, подобно тем, которые ночные создавали, чтобы разломать пещеры, но этот взрыв обрушил пещеру. Лавина грунта и камня обрушилась в пещеру сразу за входом в проход, окутав их в темноту, похожую на гробницу.

Драм попытался побороть инстинктивный человеческий страх перед темными замкнутыми пространствами, но должен был признать, что не был бы уверен в своей победе, если бы один из других Хранителей не наколдовал небольшой шар света, чтобы осветить узкое пространство.

— О, хорошо. — Мэйв вздохнула, прежде чем упасть перед ногами Драма. Он нагнулся, поднимая ее и прижимая к груди.

— Спасибо, Драм. — ее голос был хриплым от усталости. — А теперь, если не возражаешь, веди меня к концу туннеля. Думаю, мне не помешает выпить.

Через пятнадцать минут Драм понял, что именно имела в виду его сестра, когда произнесла последнее слово перед тем, как потерять сознание в его объятиях. Уинн пришлось произнести последнее заклинание, прежде чем все стало ясно, но как только тупик туннеля взорвался очередным всплеском магической силы, все стало очевидным.

Оказалось, что он был прав, когда предположил, что проход ведет в сторону поля Финн мак Кумала. На самом деле он заканчивался прямо под заброшенным домиком, приютившимся в углу того самого загона, за которым, как утверждал хозяин Финна Билли Эверс, присматривал маленький народец.

Билли рассчитывал, что благодаря своим историям и вспыльчивому быку никто не узнает, что под коттеджем находится тайный подвал, в котором скрывается его очень хорошо спрятанное и очень незаконное предприятие по перегонке потина[17].

Учитывая его незаконную деятельность, Драм не испытывал особой вины за то, что проделал дыру в стене подвала, или за то, что угостил себя и остальную часть их потрепанной компании выпивкой. А точнее семерых.

Нокс позаботился о том, чтобы они не задерживались. Забрав потерявшую сознание Мэйв у раненого брата, старший из трех Стражей… по количеству времени, которое каждый из них провел в сознании на этой миссии… повел их через люк в коттедж и вывел в серый туман предрассветной Ирландии.

В этот момент они столкнулись лицом к лицу с самим великим героем.

Единственное, что удерживало Драма от падения — перекинутая рука через плечо Эш, но, увидев, кто им попался на пути, он со стоном закрыл глаза.

— Не двигайтесь. Никто из вас. Это чудовище столь же злобно, сколь и уродливо. Попытаетесь бежать — и получите рога в задницу, а затем уродливую смерть от того, что вас затопчут. Дайте мне минуту подумать.

— О чем? — спросила Уинн усталым, но необъяснимо веселым голосом.

— О том, как нам выбраться из этой передряги, — сказал Драм. — Я же сказал тебе, что…

Он открыл глаза и остолбенел. Американская ведьма стояла перед лохматым, печально известным быком, почесывая его голову, словно он был какой-то кошечкой. И будь проклят Драм, если зверь не выглядел готовым замурлыкать.

Он смотрел на Уинн с обожанием своими темными бычьими глазами, спокойно жуя траву. Все остальные просто стояли вокруг с измученным видом. И немного озадаченными.

Драм перевел взгляд на Хранителя и попытался закрыть рот, пока туда не залетела муха.

— Что? — спросила она, смущенно пожав плечами. — Я нравлюсь животным.

И спасибо за это самому Святому Патрику. Это сделало оставшуюся часть их побега менее опасной, хотя Драм все время оглядывался через плечо, ожидая увидеть армию демонов, преследующих их. В случае с Семерыми он мог поклясться, что двоих было более чем достаточно, чтобы назвать их армией.

— Что такое? — спросила Эш, помогая ему перелезть через забор и покинуть пастбище Финна. Как только они оказались на свободе, Уинн похлопала животное и побежала за ними. Бык с тоской посмотрел ей вслед.

Драм покачал головой.

— Мне кажется, что нам нужно еще убегать. Что, если эти твари придут за нами?

Он снова перекинул руку через ее плечо и тяжело оперся на любимую. Его мужская гордость должна была заставить его выпрямиться и выглядеть крутым перед своей женщиной, но он был слишком ранен, чтобы беспокоиться об этом.

Кроме того, когда Драм впервые отказался от ее помощи в подвале коттеджа, она слегка ударила его кулаком в живот. Он чуть было не упал. Поэтому будь проклята гордость.

Эш помогала ему передвигаться по неровной земле, но они все равно отстали от остальных, когда возвращались к сараю его матери.

— Даг был прав, что у Дульзека не хватит сил преследовать нас. Он едва пробился через адскую пасть после смерти Иерофанта. Назгахчул слишком долго занимал эту оболочку, чтобы в ней осталось много человеческого.

— Да, но он выглядел достаточно сильным, чтобы преследовать нас.

— Не из-под нескольких тонн упавшего камня. — усмехнулась Эш, когда он споткнулся, и прижалась к нему, поддерживая его. — Твоя сестра придумала хороший план. Она нашла нам путь к спасению и одновременно заманила демонов в ловушку. Мы все в долгу перед ней. Пещера должна была разрушить форму Назгахчула. Это не убило бы его, но нанесло бы достаточный ущерб, чтобы заставить его отказаться от этой формы, пока он не сможет собрать больше энергии. Это даст нам время придумать, как действовать дальше.

Драм помрачнел.

— Да, нам нужно придумать следующий ход против пяти Демонов из Семерых. Это моя вина, что пятый вырвался на свободу.

— Что за чушь? — потребовала Эш, остановившись посреди поля за сараем, где были кровати, еда и душ. Он едва не застонал от боли. — Почему ты так говоришь, Майкл Драммонд?

Драм заставил себя собраться и посмотреть на своего Стража.

— Ты прекрасно знаешь, почему я это сказал, Эш. Если бы я не вонзил нож в Иерофанта, не было бы никакой жертвы. Адская пасть не открылась бы даже на секунду. Дульзек не пришел бы в наш мир, а Назгахчул не набрался бы сил, чтобы уничтожить свою оболочку и принять свой естественный облик. Это все моя вина.

Она отпустила его и ударила по лбу. Было больно. Сильно.

— Ай! Черт возьми, за что это?

— За твою глупость, — прошипела она, глядя на него. — Может ты винишь себя за существование Тьмы? За уничтожение Стража, которого я заменила? За жадность и жажду власти человечества, которые позволяют Обществу их развращать?

— Это не одно и то же. Я лишь пытаюсь взять на себя ответственность за свои действия. Я тот, кто…

— Кто спас жизнь своей сестре! Кто не позволил Демону принести жертву, более сильную, чем смерть его смертной оболочки. Если бы сегодня ночью вместо Иерофанта или того, что от него осталось, погибла твоя сестра, то сейчас бы адская пасть извергала бы из себя слуг Тьмы. Всю деревню заполонили бы существа из самых мрачных кошмаров человечества. Твои соседи умирали бы, и мы, немногие, могли бы остановить это. Дульзек был бы сильнее, чем раньше, и смог бы командовать легионами зла и превратить их в армию, которая в считанные дни захватила бы весь остров. Послушай меня, Майкл Стивен Драммонд, но твои действия сегодня ночью предотвратили катастрофу!

Закончив свою речь, она еще долго смотрела на него. Драм ничего не сказал. Он не мог этого сделать: был слишком ошеломлен. Драм не задумывался о том, какая альтернатива была или не была у него там, в пещере. Он действовал инстинктивно, и все же каким-то образом ему удалось поступить правильно.

Может быть, ему не стоит говорить, что это был несчастный случай. Возможно эта новость им не понравится.

Издав звук разочарования, Эш взяла его за руку и перекинула ее через плечо, а затем повернулась и потащила обратно. Она подошла ближе к сараю, а он старался не отставать и прикидывал, как ему ответить, чтобы не разозлить ее снова.

— Эш, я…

— Заткнись, — рыкнула она. — Иногда, Майкл Драммонд, нам обоим лучше, когда ты просто молчишь.

Что ж, с этим не поспоришь.

Драм молчал всю оставшуюся часть медленного и мучительного пути в сарай. К тому времени, когда Эш ввела его в дверь, Даг и Кайли растянулись на одной из коек, а Мэйв свернулась калачиком под огромным одеялом на другой. Тем временем Нокс помогал явно измученной Уинн расставить свечи и зеркало, которое они использовали для заклинания портала, приведшего их сюда.

— Уинн, ты меня просто убиваешь, — простонала Кайли, не поднимая головы. — У меня нет сил ни на упреки, ни тем более на еще одно заклинание, а если ты попытаешься сказать, что есть, я побью и назову тебя лгуньей. Умоляю тебя, просто поспи пару часов, и тогда мы отправим тебя домой быстрее, чем ты успеешь о чем-то подумать.

— Не беспокойся об этом, Койот, — сказал Уинн, подавляя зевок. — Тебе не нужно вставать. Дядя Гриффин сделает всю тяжелую работу. Я специально заставила тебя построить эту часть портала с кучей излишеств. Мне не нужно делать ничего, кроме как щелкнуть пальцами и позволить Гриффу вернуть нас обратно домой. Все в порядке.

Драм нахмурился, глядя на пару, зажигающую свечи в кругу.

— Вы уже уходите? Но у меня даже не было возможности поблагодарить вас, и я слишком устал, чтобы думать о том, как это сделать сейчас. Вы должны остаться, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу снова заставить свой мозг работать нормально.

Нокс выпрямился и посмотрел на него, уголок его рта дернулся в подобии улыбки.

— Не стоит, Хранитель. На самом деле, это нам нужно благодарить тебя. Твои действия предотвратили сегодня великое зло. Ты должен гордиться тем, что с честью выполнил свой долг.

Уинн устало улыбнулась.

— Он прав, Драм. Ты молодец. — она вышла из неполного круга, чтобы обнять его, затем обняла Эшш, которая, казалось, была удивлена, но затем обняла ее в ответ. — Я рада, что мы нашли вас двоих. Или, наверное, правильнее будет сказать, что я рада, что вы нашли нас. Я очень боюсь, что скоро нам снова понадобится ваша помощь.

Нокс мрачно кивнул.

Его пара отошла, чтобы зажечь последнюю свечу. Поднявшись, она нахмурилась.

— А пока что отправляйся к врачу, Драм. Тебе нужно наложить швы на руку, не говоря уже о обработке раны. А теперь кыш!

Затем они повернулись лицом к зеркалу и взялись за руки. Уинн пробормотала несколько слов, подняла руку, и в воздухе перед ними возникла мерцающая завеса. Она раздвинулась, позволяя им пройти, затем закрылась за ними и исчезла, оставив после себя лишь пустой круг мерцающих свечей.

Кайли громко вздохнула, вставая с кровати.

— Отлично, теперь кто-то должен задуть эти свечи, пока мы не сожгли это место дотла. Только этого еще не хватало.

— Это точно, — быстро отозвался Даг.

Эш бросила на них свирепый взгляд, но затем быстро усадила Драма на складной стул и занялась свечами. Вернувшись к нему, она взяла его за руки, чтобы подтянуть к себе.

— Пойдем. Ты слышал Уинн. Мы должны отвезти тебя к врачу и обработать твои раны. Ты скажешь мне, куда ехать, а я поведу твою машину. Признаюсь, мне очень любопытно узнать, как работает такая большая машина.

Драм позволил Эш схватить себя за руки, но вместо того, чтобы подняться, он притянул ее к себе. Он почти пожалел об этом, когда его израненное тело застонало, но боль быстро утихла (в конце концов, его ноги пострадали меньше всех остальных частей тела), позволив ощутить сильную, гибкую женщину, которая засела в его расшатанных нервах.

Это было лучше.

Он обхватил ее своей неповрежденной рукой и притянул ближе к себе, закатив глаза, когда с соседней кровати в нескольких метрах от него раздался долгий, громкий и явно фальшивый храп. Смех Кайли тоже не слишком способствовало тому настроению, которое он хотел создать.

Эш, казалось, не заметила этого. Она повернулась к нему лицом, стараясь не задеть его раны.

— Ты не слышал меня, Драм? Тебе нужно к врачу. Уинн сказала, что это очень важно.

— Я слышал тебя, mo chaomhnóir. - вздохнул он, сжав ее бедро. — И я слышал Уинн, но тут дело не в необходимости, а во времени. Думаю, мы можем подождать несколько минут, пока не решим кое-что более важное.

— Важнее, чем твое здоровье? — потребовала она, сузив глаза. — А как же твоя сестра? Как ее самочувствие? У нее тоже много ран. Неужели ты не хочешь, чтобы ее осмотрел врач?

Он сузил глаза.

— Хорошая попытка, но на меня этот трюк не подействует. Мэйв сейчас в безопасности и тепле, и ни один из ее порезов или царапин не был достаточно серьезным. Как только мы кое-что проясним, я позвоню доктору О'Фаллону. Он на пенсии, но живет на другом конце деревни и не прочь время от времени наведываться в экстренных случаях.

— Как скажешь. — Эш скрестила руки и упрямо подняла подбородок. — И что, по-твоему, важнее, чем твое здоровье?

— Ты.

Она встретила его откровение молчанием. Даг и Кайли продолжали издавать звуки. Драм просто старался их не замечать.

Но только не Эш.

— Я? — ее челюсть отвисла, она выглядела обиженной. — Что именно, по-твоему, со мной не так, человек?

Ему пришлось сдерживать свою улыбку.

— Абсолютно ничего.

— Что?

И все-таки улыбка победила. Она была очаровательна, когда находилась в замешательстве.

— О, он такой милый! Так и хочется потрепать его за щечки, — прошептала Кайли так громко, что ее, наверняка, услышали в Дублине.

— Лучше бы ты имела в виду его лицо, — хмыкнул в ответ Даг.

Драм стиснул зубы и попытался сосредоточиться.

— Я не отказываюсь от своих слов, Эш Страж Света. В тебе нет ничего плохого. Более того, я считаю, что ты идеальна. Просто охренительна. За исключением одной, крошечной, мизерной, микроскопической мелочи.

Она лишь моргнула.

— Ты никогда не говорила мне, что любишь меня.

Она прошипела.

— Говорила! Той ночью, в сарае мужа твоей сестры! Я тебе тогда сказала!

Кайли разразилась смехом, а затем закрыла рот рукой, чтобы его заглушить. Даг усмехнулся, даже не пытаясь скрыть звук.

Драм проигнорировал их.

— Неужели? Хм. Это считается, когда ты говоришь… — он прервался, бросив взгляд на пару на соседней койке, осмеливаясь их перебить. — Э-э, когда ты говоришь это в пылу страсти?

Смех Кайли стал громче. Даг снова усмехнулся, пытаясь скрыть его под кашель.

— И это единственный раз, когда ты это сказал! — огрызнулась Эш, несильно ударив кулаком его в грудь. Но все равно было больно.

Драм поморщился и потер место удара.

— Неправда. Я говорю это прямо сейчас. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Эш. Ты — мое сердце, mo chaomhnóir.

Эш, женщина-воин, валькирия, самая сильная женщина, самый сильный человек, которого он когда-либо встречал, разрыдалась.

Кайли повторила фразу на гэльском языке, причем так коряво, что Драм вздрогнул, хотя изо всех сил старался не обращать на нее внимания и успокоить женщину в своих объятиях.

— Что это значит?

— То, что он сказал? — сухо спросил Даг. — Ничего. Это означает «мой ангел».

— Ах, это так очаровательно. Так почему же она плачет?

— Ты глупый человек! — закричала Эш, подняв голову от груди Драма, чтобы посмотреть на американку сквозь пелену слез. — Я плачу, потому что вынуждена стоять в стороне от своих собратьев. Наши легенды рассказывают о том, как наши сородичи находят суженых, пар, предназначенных им судьбой, а я остаюсь ни с чем.

Кайли села и, нахмурившись, посмотрела на Стража.

— Я знаю, bubbeleh. Семеро женщин, обладающих силой, освободили Стражей от их обязанности вернуться в камень и дали им возможность жить как смертным, а на их место призвали новых Стражей. Я думала, что эта история должна была сделать тебя счастливой.

— Возможно, так и было бы, если бы мне нравилась какая-нибудь властная женщина, глупая. — Эш провела рукой по щеке, смахивая слезы, которые снова полились из ее глаз. — Но, возможно, ты не заметила, что женщина-Страж никак не вписывается в эту историю о любви и свободе.

Оу.

Драма озарил свет, объясняющий замкнутость его пары, ее страсть и ее слезы — все в одном флаконе. Неудивительно, что ему казалось, будто она пыталась от него отгородиться. Она считала, что их отношения обречены, что, когда победят Семерых, ей больше не нужно будет сражаться, чтобы спасти человечество от угрозы, и ей придется стать статуей и погрузиться в магический сон. Черт возьми, от этой мысли и ему бы стало плохо.

Он открыл рот, чтобы сказать ей утешительные слова, но Даг его опередил.

— Глупая женщина, — хмыкнул второй Страж, его голос был мягче, чем когда Драм обращался к кому-либо, кроме своей пары. — Ты знаешь историю, но не понимаешь ее смысла.

Эш нахмурилась.

— Еще раз назовешь меня глупой, брат, и я проверю глупость моего топора на твоей голове.

Даг лишь усмехнулся.

— Я просто говорю то, что вижу, сестра. Скажи, ты считаешь, что Свету выгодно разделять друг от друга тех, кого свела любовь?

— Что ты имеешь в виду?

— Он хочет сказать, — мягко сказала Кайли, — что любовь — это величайшее оружие Света против Тьмы. Любовь — это источник счастья, радости, удовлетворения. Это источник жизни, потому что люди, которые любят друг друга, строят совместную жизнь. Они вместе создают семьи. Свету безразлично, кто мужчина, а кто женщина, и кто из них носит меч. Свет просто хочет, чтобы мы любили.

Драм слушал маленькую Хранительницу и соглашался с каждым ее словом. Да и как он мог не согласиться? Может быть, он и католик, и церковь за годы своего существования напутала чертовски много, но единственное, в чем он всегда был уверен, что они правы, так это в том, что Бог есть Любовь. Называть ее Богом или Светом, не имело значения.

Эш пошевелилась, склонив голову. Он попытался заглянуть под ее скрывающую лицо челку, чтобы понять, что она чувствует. Долго пытаться ему не пришлось. После нескольких глубоких вдохов она подняла голову, и улыбка на ее лице могла осветить ад.

— Клянусь Светом, — прошептала она, касаясь щеки Драма и улыбаясь ему. — Клянусь Светом, я люблю тебя, Майкл Драммонд. И буду рядом с тобой до тех пор, пока не померкнут звезды.

Эта улыбка осветила и его душу.

— Я буду любить тебя дольше, — прорычал он и впился в ее губы со всей страстью, какая только была в его сердце. Она ответила ему с такой же силой.

Жизнь вдруг стала казаться идеальной.

Приглушенный стук на заднем плане не заставил их отстраниться друг от друга, когда Кайли рухнула на надувной матрас.

— Наконец-то! Теперь мы все можем немного поспать?

Конец книги!!!

Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Любое копирование, выкладка на других ресурсах или передача книги третьим лицам — запрещены. Пожалуйста, после прочтения удалите книгу с вашего носителя

Пасхальное восстание — вооружённое восстание, организованное в Ирландии во время Пасхальной недели в 1916 году.

Ты говоришь по-ирландски?

Эш (Ash) — пепел.

Мой ангел.

Нарколепсия — заболевание нервной системы, относящееся к гиперсомниям, характеризуется дневными приступами непреодолимой сонливости и приступами внезапного засыпания.

Ругелах — еврейская выпечка польско-ашкеназского происхождения.

Zeisele — сладкий.

Господи Иисусе.

Графство в центре Ирландии.

Деревня в Ирландии, находится в графстве Оффали.

Behaimeh — животных.

Упаси Бог.

Дорогая.

Милая.

Вымышленный персонаж из комикса Маленькая сирота Энни.

За Свет!

Ирландский национальный крепкий алкогольный напиток крепостью 40–90 %, получаемый перегоном в кубе браги, приготовляемой из ячменя, картофеля и других ингредиентов.