Переведено специально для группы WonderlandBooK

Любое копирование без ссылки на группу и переводчиков ЗАПРЕЩЕНО!

Переводчик: Victorija_16

Редактор: Shottik

Русифицированная обложка: Anastasiya Pozynych

Давным-давно, когда мир был молод и в нем жила магия, между Светом и Тьмой существовало непрочное равновесие. Свет созидал, а Тьма разрушала. Свет освещал, а Тьма заслоняла. Свет дарил, а Тьма отнимала.

Но при этом Тьма проявляла недовольство. Она послала своих слуг к жителям Земли, чтобы склонить человечество на свою сторону. Она собирала силу, но, чем больше ее становилось, тем больше росло желание обладать.

Она приняла форму Семи Демонов — проявление чистого зла, существовавшее только для того, чтобы питаться душами людей. Насытившись силой, они объединялись и пожирали сам Свет.

Человечество содрогнулось. Против сил Тьмы у большинства не было защиты. Лишь наделенные магией могли воздействовать на Тьму и ее слуг. Эти немногие стали Хранителями, образовав Академию, чтобы противостоять злу, но даже им не хватало сил для победы.

Требовалось оружие огромной силы, которое мог дать только сам Свет. Объединив свою магию, они произнесли заклинание вызова и призвали Стражей.

На призыв откликнулись семь воинов, созданных Светом для того, чтобы стать его защитниками. Огромные бессмертные фигуры, крылатые и могучие, спустились с небес. Каждый из них держал в руках оружие, но также обладал клыками и когтями, чтобы разрывать врагов на части. Они стали Стражами человечества и вели долгую и кровопролитную войну с демонами Тьмы.

Пролилось много крови, содрогнулась земля, но, в конце концов, Стражи одержали победу. Они разорвали Семь Демонов на части и изгнали их из земного мира в тюрьмы, подготовленные Хранителями. Выполнив свой долг, они встали среди людей как воины, нечеловеческие, чужие и могущественные.

Хранители посчитали, что Стражам не место на земле, и с помощью своей магии погрузили бессмертных воинов в сон. Закованные в камень, они спали на протяжении многих веков, пока Тьма вновь не вырвалась на свободу в мир людей.

Стражи вновь выполнили свою задачу по избавлению мира людей от угрозы, исходящей от демонов, и вновь были отправлены Хранителями в сон. Они бодрствовали, сражались и спали. И так раз за разом.

В конце концов, первые Стражи потеряли интерес к защите человечества. Они не имели связи с людьми, которых защищали, не проводили с ними времени, мало знали их характеры и обычаи. Через некоторое время Хранители призвали Стражей, чтобы те защитили их от новой угрозы, но Стражи не проснулись. Они не смогли откликнуться на зов людей, и, казалось, что мир смертных падет под натиском Тьмы.

Академия была в отчаянии. Пока однажды не появилась властная женщина… обладающая собственной магией… которая проигнорировала попытки Хранителей отстранить ее от дел. Она знала, что опасность, грозящая человечеству, велика и что Стражи — единственная надежда ее народа на выживание.

Тогда она опустилась на колени у ног статуи Стража и стала молиться, чтобы он пробудился и защитил ее. Хранители насмехались и ругали ее, но мольбы подействовали. Страж откликнулся на ее призыв и пробудился ото сна. Он назвал эту женщину своей парой и вновь поднял оружие против Тьмы.

Одна за другой появлялись женщины, наделенные силой, и пробуждали Стражей, становясь их парами. Сверхъестественные воины победили Тьму, но после того, как угроза была ликвидирована, они отказались вернуться в сон и расстаться со своими парами. Они остались среди людей, отказавшись от бессмертия, чтобы дожить свои дни вместе с супругами.

Были призваны новые Стражи, и в легендах было записано, что любой, кто придет после, сохраняет право найти себе человеческую пару и пожертвовать своим положением, чтобы остаться рядом с ней.

Айви повернулась, одеяло запуталось вокруг ее ног, но она не почувствовала этого.

Или, скорее, не обратила на внимания — ее мысли были заняты источником куда большего дискомфорта. В ее голове раздалось эхо, громкое, мучительное и до ужаса знакомое.

«Я призываю тебя, каменный воин, выступить против общего врага. Услышь мой зов и пробудись».

Дядя Джордж? Она нахмурилась во сне и завертелась на подушке. Айви знала этот голос, но ей были непонятны слова. Мамин брат, признанный эксцентрик. Черная овца в семье, посреди стада серых. Тот, кто открыто говорил о магии, сверхъестественных дарах и какой-то бесконечной борьбе с силами Тьмы.

В детстве Айви находила его истории такими же жуткими и захватывающими, как рассказы об убийце с крюком вместо руки или о ведьме, которая похищала души, если трижды проговорить ее имя перед зеркалом. Она никогда не верила ни в одну из них, но сидела и завороженно слушала, широко раскрыв глаза и восторгаясь каждой из них.

«Папа, я что-то слышал. Мне кажется, там кто-то есть».

Это был голос Джейми. Если Айви внимательно слушала рассказы своего дяди, то его сын ловил каждое слово, заучивая их, как святое Евангелие. Поездки в Великобританию случались нечасто, и Айви всегда с нетерпением ждала возможности вновь пообщаться и поиграть с кузеном, который был на год ее старше.

Но, если Джейми хотел играть в мяч, полицейских и грабителей или бесстрашных исследователей джунглей, то ей хотелось стать Хранителем и защитить мир от нашествия демонов. Как ни странно, ее друзья из пригорода Нью-Йорка не подготовили ее к таким играм. Айви всегда казалось, что ей выпал не тот сценарий. Но она все равно подыгрывала, потому что Джейми был так убедителен.

А еще потому, что в загородном доме дяди Джорджа больше нечем было заняться.

Благодаря привычке, порожденной этими долгими поездками, даже во сне подсознание Айви без труда узнавало любимые голоса Джорджа и Джейми. Но интонация, с которой они говорили… заставила ее хмуриться и снова ворочаться на быстро нагревающемся матрасе.

«Мне нужно еще несколько минут, мальчик. Я должен завершить заклинание. Как только он проснется, нам нечего будет бояться».

Айви хотела спросить, кто проснется, и узнать, что происходит. За холодным британским спокойствием дяди она услышала тревогу и страх, те же эмоции бурлили в словах кузена, но, как обычно, она ничего не видела.

Ее талант никогда не позволял ей создавать какие-либо образы тому, что она слышала. Яснослышание, говорили эксперты. Больше было похоже на подслушивание. По крайней мере, Айви так считала. Яснослышание звучало слишком научно, как будто у нее в голове был какой-то радиоприемник, который можно настроить на определенную частоту и улавливать любые звуки в любой момент.

Разве это не было бы удобно? Но нет, Айви не повезло. Вместо радиоприемника она получила тот же сигнал, что и бедняга из старого анекдота, у которого из-за пломбы в зубах иногда вылетали оперные передачи, когда он открывал рот.

Айви никогда не выбирала, что ей слышать. Это приходило к ней только в те моменты, когда она меньше всего хотела что-то слышать, — в моменты, наполненные гневом, страхом или душераздирающим горем. Это основывалось на эмоциях, а самые сильные эмоции всегда оказывались самыми болезненными.

Кто-то предложил это называть «яснослышащей эмпатией». Айви просто называла это своим проклятием.

Она начала бороться с удушающей хваткой сна. Подсознание распознало страх в голосе кузена и настойчивость в голосе дяди. Айви не понимала, о чем они разговаривали у нее в голове, но знала, что это важно, и чувствовала, что им грозит опасность. Если она не проснется, то не сможет им помочь.

Черт возьми, она все равно не сможет им помочь, но, по крайней мере, в сознании у нее был бы шанс. Спящая она считалась лишь мертвым грузом.

У нее не получалось проснуться. Айви боролась изо всех сил, но бессознательное состояние, казалось, сопротивлялось, удерживая ее, как рука на лице утопающего. Ей даже стало трудно дышать и все труднее было отличить страх родственников от собственной нарастающей паники.

«Проснись, Айви, — приказала она себе. — Ты им нужна. Проснись и помоги им. Сделай это. Сейчас».

«Проснись, Страж». В голосе дяди Джорджа послышалась еще большая настойчивость, граничащая с требованием. Это звучало почти как отчаяние.

В голове раздался грохот — такой, что сотряс бы землю вокруг. Айви могла поклясться, что почувствовала вибрацию.

«Поторопись, папа. Нам нужно выбираться отсюда. Они близко».

«Знаю. Я пытаюсь. Но заклинание не работает. Что-то не так».

Раздался еще один грохот, и Джейми взвизгнул. «Нам нужно уходить. Попробуем в другой раз».

«Нет, мы не можем. Если они найдут его здесь, в таком состоянии, то смогут уничтожить. Он должен проснуться, иначе все, что мы сделали, — это привели Общество прямо к нему».

«У нас нет времени».

«У нас нет выбора».

На мгновение воцарилась тишина. Точнее, не столько тишина, сколько отсутствие голосов. Грохот продолжался, словно сам дьявол стучал в дверь Божьего дома.

«Может, и есть. Мы можем его спрятать».

«Как? — потребовал ее дядя. Голос у него был растерянный и раздраженный, словно кто-то преподнес ему кружку чая, не предложив к ней печенье. — Его чертовски трудно не заметить, ты не находишь?»

«Я нашел заклинание, — сказал Джейми. — В той книге, которую ты откопал несколько недель назад. Его не смогут заметить даже ночные. Я запомнил заклинание. По крайней мере, стоит попробовать».

Следующий удар был громче предыдущих, если такое вообще было возможно, и сопровождался резким треском, словно дерево раскалывалось под лезвием топора

«Не думаю, что у нас есть выбор, — настаивал Джейми. — У нас мало времени».

Еще одна пауза.

«Сделай это».

Айви услышала свист воздуха, похожий на глубокий вдох, а затем голос кузена, который что-то напевал на языке, который казался ей знаком. Не французский, на котором она немного говорила, и не латынь, которой не знала, но что-то похожее и недоступное.

Может, она и не узнавала слов, но с ритмом у нее не было проблем. Джейми говорил быстро, его голос был низким и требовательным, полным силы и настойчивости. Она узнала его по тем временам, когда он засиживался допоздна в гостях у ее семьи, после того как взрослые считали, что они оба уже улеглись в постель.

Стена между их комнатами была недостаточно толстой, чтобы скрыть тот факт, что каждую свободную минуту, когда Джейми не тратил на то, чтобы быть похожим на своего отца, он учился, чтобы однажды стать таким же, как его отец. Однако он не мог скрыть этого от Айви. Маленькие псевдо-сестры были лучше шпионов, когда любопытство и ревность их подстегивали.

«Ты сделал это, — воскликнул дядя Джордж, и в его голосе прозвучало почти столько же удивления, сколько и облегчения. — Теперь нам тоже нужно исчезнуть. Пойдем».

В один миг грохот и треск прекратились, и вместо них раздался оглушительный взрыв. Даже во сне Айви затрясло, и, хотя она по-прежнему ничего не видела, но услышала эхо звуковой волны, стук падающих камней, похожий на дождь, и свист пыли, словно поднятой ураганом.

Затем наступила тишина.

Ужасная, мрачная, безмолвная, удушающая тишина.

Айви проснулась и резко села, тяжело дыша. В ее спальне было темно и тихо, но звуки рушащихся обломков все еще звучали в ее голове.

Ее сердце колотилось так, словно она только что пробежала марафон. Ее кожу покрывала испарина, отчего тонкое хлопковое платье неприятно прилипло к телу. Она задрожала, когда до нее начала доходить реальность услышанного.

— Джейми, — прошептала она в ночь. — Дядя Джордж. Что вы наделали?

Дрожащими руками она нащупала телефон и мысленно начала молиться.

Айви провела неделю, изучая заведение, или, по крайней мере, так ей нравилось думать об этом. Это успокаивало ее нервы, когда она воспринимала подобные вещи с точки зрения сюжетов второсортных фильмов. Представление об опасности как о чем-то слегка забавном, а не пугающем, облегчало ей работу без непредвиденных приступов паники.

Это также позволяло легко выскользнуть через дверь для персонала в задней части паба в нужное время и вернуться через пять минут, выглядя совершенно другим человеком. Ее сумка была спрятана в переулке за мусорными баками, хорошо завернутая в полиэтилен.

Она не теряла надежды, что однажды ей удастся найти Скуби-Ду и спрятаться в дупле большого старого дуба, но в Кройдоне, районе Южного Лондона, его было трудно найти. Приходилось работать с тем, что есть.

Айви бы не назвала свою новую внешность маскировкой. Скорее, камуфляжем. Секрет заключался не в том, чтобы ее не узнали (это было крайне маловероятно, учитывая, что общее число знакомых в этой стране сократилось вдвое несколько месяцев назад), а в том, чтобы не выделяться.

Ее естественные ярко-рыжие волосы и бледная кожа, светящаяся в темноте, притягивали слишком много взглядов, поэтому она скрыла их чем-то более обычным. Макияж убрал бледность, а для полноты картины она накрасила губы красной помадой и нанесла столько туши и подводки для глаз, что енот почувствовал бы себя рядом с ней неуверенно.

Парик с темными корнями и медно-русым мелированием скрывал ее собственные характерные пряди и демонстрировал как раз тот цвет волос, который был необходим, чтобы убедить всех в том, что она была брюнеткой.

Поскольку одежда делала женщину привлекательной, она уделяла внимание и ей. Ее узкие джинсы скрывались в паре громоздких ботинок без каблуков, которые выглядели так, словно они принадлежали либо высадившимся на Луну, либо несчастным инуитам[1].

Лично она считала их уродливыми, но они обладали двумя достоинствами: необъяснимой претензией на то, чтобы быть «в тренде», и плоской подошвой. Может, они и были отвратительны, но, по крайней мере, не стесняли движения.

Выше джинс… или, скорее, поверх джинсов… она надела облегающий свитер ярко-розового цвета с надписью, которая абсолютно не соответствовала действительности.

В довершение всего ее расстегнутая серая куртка с искусственный мехом демонстрировала полоску живота и шарф Burberry, висевший на шее. Конечно, это была очередная подделка, но здесь важна именно отличительная черта.

Она выглядела так, словно жила на соседней улице, а это означало, что никто в радиусе одной мили не удосужится взглянуть на нее дважды. Именно этого она и хотела.

Айви протиснулась через парадную дверь и смешалась с толпой, собравшейся в пятницу вечером, испытывая прилив ностальгии по клубам дыма, которые десятилетиями не витали в воздухе британских пабов. Это придало бы обстановке атмосферу Шерлока Холмса, которую она бы оценила. Вместо этого перед ней открылся прекрасный вид до дальнего угла комнаты. Она могла видеть то, ради чего пришла сюда.

Натянув на лицо непринужденную улыбку, Айви начала пробираться сквозь толпу. Может, она и следила за призом, но это не означало, что не обращала внимания на окружающие тела не только для того, чтобы не столкнуться с кем-то из них и не выставить себя на посмешище.

С тех пор как она занялась своим маленьким бизнесом в Лондоне, умение ориентироваться в ситуации стало ее неотъемлемой частью, и оно не раз ей пригождалось.

Как сейчас, когда она пыталась пройти мимо компании местных парней, уютно устроившихся у барной стойки.

Айви запомнила их с прошлого раза, когда была в другом образе, точно так же, как и пожилые пары, занимавшие несколько столиков, группу дам, собравшихся на очевидный девичник, и мужчин средних лет, приковавших свое внимание к телевизору в углу, по которому, казалось, безостановочно транслировались футбольные матчи. Однако в отличие от других компаний Айви обратила внимание на парней, потому что знала, что именно они с наибольшей вероятностью могут доставить ей неприятности.

И сегодня, похоже, они не хотели ее разочаровывать. Как мило.

— Ну, привет, милая. Угостить тебя выпивкой?

Молодой человек, стоявший ближе всех к ней, потянулся, чтобы ухватить ее за ткань куртки и остановить, демонстрируя кривую ухмылку, которую он, вероятно, репетировал перед зеркалом в ванной, думая, что так выглядит хищно и очаровательно.

Возможно, это даже сработало бы, если бы он так сильно не напоминал «гопника». Она не могла его назвать даже быдлом (в основном из-за одежды), но он выглядел как человек, имеющий в своем полицейском досье не менее пяти нарушений правопорядка.

Она ответила, старательно избегая зрительного контакта, с откровенно фальшивой, натянутой улыбкой.

— Спасибо, нет. Я кое с кем встречаюсь.

Несколько его приятелей засмеялись, потягивая пиво, что, конечно же, не помогло ее попытке сбежать.

Он снова попытался улыбнуться, но глаза его сузились.

— Ауч, не будь такой, милая. Меня зовут Тедди. А тебя как?

— Я занята, — сказала Айви, перестав улыбаться и высвобождаясь из его хватки.

Она не стала дожидаться третьей попытки, а просто двинулась вперед и сосредоточилась на своей цели. И хорошо, потому что эта цель приобрела сероватый оттенок, свидетельствующий о зарождающейся панике. Ей нужно было успокоить его и вернуть их план в нужное русло.

Ей также нужно не обращать внимания на бормочущие проклятия и довольно мерзкие предложения, которые Тедди бросал ей в спину, когда она оставила его с друзьями. Какой же он очаровательный.

Еще несколько шагов и пару поворотов привели ее к небольшому столику, к которому она планировала подойти. Посетитель встал при ее приближении, а затем поправил бокалы, стоящие на деревянной поверхности, потому что чуть не опрокинул их из-за нервозности своих движений. Айви спрятала раздражение за яркой улыбкой и потянулась, чтобы чмокнуть незнакомца прямо в губы.

Необходимость по долгу службы.

Не то чтобы незнакомец был физически отталкивающим или что-то в этом роде. Откровенно говоря, он выглядел именно так, как она и ожидала — высокий, немного полноватый, с седеющими светло-каштановыми волосами, которые начали редеть чуть выше висков, и очками, придававшими ему вид неуверенного в себе младшего бухгалтера.

Она знала, что его зовут Мартин, и это имя ему подходило. Он выглядел как Мартин. А еще он выглядел так, будто через тридцать секунд его стошнит на собственные ботинки. Ей нужно было заставить его успокоиться, прежде чем они смогут перейти ко второму пункту заранее разработанного плана.

— Привет, милый. Ты заказал мне что-нибудь выпить?

Она говорила непринужденно, а голос был достаточно громким, чтобы ее услышали за соседними столиками. Ее акцент сочетал в себе французский и эстуарийский[2]. Словно Джуди Денч встретилась с Расселом Брэндом.

Создавалось впечатление, что она родом из Лондона, принадлежит к рабочему среднему классу, занимает солидную должность в местном офисе, но стремится продвинуться в мире. Удивительно, что англичане могут передать не более чем парой гласных звуков, не правда ли?

— Спасибо. — она уселась на свое место и усадила Мартина рядом. — Господи, что за неделя. Я вымоталась. Как прошел твой день?

На мгновение мужчина просто уставился на нее, широко раскрыв глаза и разинув рот. Пришлось незаметно пнуть его под столом, прежде чем он смог выдавить из себя:

— О, прекрасно. Просто отлично, милая. Я р-рад, что ты пришла.

Айви снова улыбнулась и подняла свой бокал с элем, коснувшись его бокала и многозначительно встретившись с ним взглядом.

— Я тоже. Тогда за наши выходные.

— З-за наши в-выходные. — Мартину не удалось выдавить из себя улыбку, но, по крайней мере, он поднял свой бокал и отпил. Честно говоря, в тот момент он выглядел так, будто виски подошло бы ему лучше, чем пиво. Он буквально излучал нервозность, что только усложняло ее работу. Да уж, повезло.

— Иди сюда, милый, — проворковала она, сексуально улыбаясь. — Я скучала по тебе. — она накрыла его руку, сжала и наклонилась к нему, наигранно прижимаясь. Воспользовавшись ситуацией, она прошептала ему на ухо несколько наставлений. — Расслабься, Мартин. Сделай несколько глубоких вдохов и вспомни план, который я отправила тебе по электронной почте. Ты его запомнил? — Айви дождалась его кивка, после чего продолжила. — Хорошо. Тогда все будет хорошо. У меня все под контролем, ясно? Я делала это дюжину раз. Ночные не доберутся до тебя, но ты должен успокоиться и помнить о своей роли. Я отведу тебя в Академию. Обещаю.

На мгновение воцарилось молчание, пока он осмысливал ее слова, но, сделав дрожащий вдох, Мартин кивнул и обнял ее одной рукой в немного неловком объятии.

— Да, прости, — пробормотал он. — Все это выводит меня из себя, но я возьму себя в руки. Прости.

Айви снова взяла пиво, но так и осталась сидеть, прислонившись к своему спутнику, создавая впечатление влюбленной парочки, проводящей ночь вместе. По ее опыту, такое прикрытие меньше всего подвергалось сомнению и легче всего придумать в кратчайшие сроки.

Именно поэтому она так часто полагалась на него с тех пор, как начала заниматься контрабандой для Хранителей, скрывавшихся в импровизированной подземной железной дороге.

Сеть возникла в последний год после того, как стало очевидно, что последняя стратегия Общества Вечного Мрака заключалась в уничтожении Академии Хранителей, чтобы таким образом облегчить путь возвращения их демонических господ в наш мир.

Считайте ее сумасшедшей, но Айви решила, что, если когда-либо и существовало достойное дело, то спасение Земли от апокалиптической войны и порабощения силами зла — это именно оно.

Она сразу же присоединилась к ним. После того как услышала, что ее дядя и двоюродный брат стали жертвами той войны. Потеря близких оказалась чертовски сильным стимулом.

Мартин был последним в списке Хранителей, которым она должна помочь покинуть Англию и перебраться в относительную безопасность Франции, где когда-то располагалась штаб-квартира их Академии.

Сама Академия была уничтожена Обществом, члены которого были более известны как ночные, но в результате исследований Айви (скорее, пустых поисков) выяснилось, что существует сеть сопротивления, призванная обеспечить безопасность оставшихся членов Академии и скрыть их от Общества.

В окрестностях Парижа было создано тайное убежище, в котором сначала собрались те немногие Хранители, которые поспешили в город, узнав об уничтожении штаб-квартиры Академии в результате магической атаки. Затем они начали потихоньку принимать более отдаленных членов, которые скрылись, как только стало ясно, что их вид подвергается систематической охоте и уничтожению со стороны слуг Тьмы.

К тому же Хранители начали понимать, что, когда более трех четвертей из них погибло, а большинство остальных считаются пропавшими без вести, им необходимо объединиться, если они собираются найти способ помешать планам Общества по освобождению Семи Демонов Тьмы из их тюрем.

Это их конечная цель, разумеется. Освободившись, Семеро смогут объединиться и принести Вечный Мрак в мир людей, убивая и порабощая все сущее, питаясь душами и кровью человечества.

Лишь несколько существ успешно предотвращали подобную катастрофу… Стражи Света… и, насколько можно судить по Академии, эти ребята полностью исчезли. Никто так и не смог выяснить, где они находятся, хотя связной Айви из Парижа заверил ее, что поиски — главный приоритет выживших Хранителей.

Заставить Мартина присоединиться — значит добавить еще одного солдата к битве, и это был единственный способ, который Айви нашла, чтобы справиться со смертью своей семьи. Кто-то может назвать это местью, и она не стала бы этого отрицать. В ее понимании месть была вполне оправданной. Ей было все равно, подавать ее — холодной, теплой или в виде шведского стола, — главное, чтобы у нее было несколько секунд.

Подняв бокал, Айви отпила пива и воспользовалась возможностью окинуть взглядом пространство, окружающее их столик. В пабе шла оживленная торговля, типичная для пятничного вечера: люди заходили выпить и поболтать с коллегами, устраивались на ночь, чтобы выпить пинты и поболеть за футбол, или встречались с семьей и друзьями, чтобы выпить немного, прежде чем отправиться к остальным развлечениям вечера. Именно так и поступили Айви и ее спутник.

Паб стал идеальным местом для Айви и отправной точкой для ее миссии — встретиться с Мартином, обсудить их договоренности, а затем отправиться в путешествие, которое в конечном итоге приведет к тому, что он благополучно поселится с другими оставшимися в живых Хранителями во Франции.

Толпа в пятницу вечером служила дополнительным прикрытием, поскольку снижала вероятность того, что кто-то сочтет их с Мартином более интересными, чем обычная белая, гетеросексуальная пара из рабочего класса. «Смешаться с толпой и двигаться дальше». Она так часто повторяла этот девиз, что впору было бы вышить его крестиком на наволочке.

В свободное от работы время.

Никто, казалось, не обращал на них особого внимания. Даже старый добрый Тедди повернулся спиной к их столику, и Айви позволила себе немного расслабиться, хотя и негромко разговаривала с Мартином, непринужденно улыбалась.

— Итак, ты получил информацию, которую я отправила по электронной почте, и запомнил ее, а значит, должен знать, что произойдет, — сказала она, наклонившись к нему вплотную, как к влюбленному. — Мы пробудем здесь еще немного, пока не допьем наши напитки, как любая другая пара. Смешаться с толпой — самая важная часть всей этой операции, и чем больше ты расслабишься, тем лучше у тебя это получится. Понял?

Мартин сделал еще один долгий глоток пива и кивнул. Дрожь в его руке, похоже, утихла, и Айви решила считать это победой.

— Хорошо. Еще несколько минут, и мы сможем уйти. Ты будешь держать меня за руку, потому что это будет выглядеть естественно, а еще это поможет нам не разлучаться. Не отставай от меня. Я максимально уверена, что ничего не случится, но, если это произойдет, нам придется действовать быстро, и я не хочу отвлекаться и переживать, что потеряю тебя.

Его кадык дернулся, но он продолжал смотреть ей в глаза, хотя его глаза за стеклами очков оставались широко раскрытыми. Бедный парень. Его жизнь была бы намного проще, если бы он не родился Хранителем.

Из него получился бы отличный бухгалтер. Или страховой агент. А может, консультант в библиотеке. Что-то уединенное и безопасное, с меньшим количеством демонов, похищающих души.

— Я сделаю все, что в моих силах, — сказал он, стараясь не заикаться при этом. Айви захотелось аплодировать.

— Это именно то, что тебе нужно сделать. Нам придется пройтись пешком до станции метро, примерно полмили, но в это время суток вокруг должно быть достаточно людей, чтобы кто-нибудь дважды подумал о том, чтобы попытаться на нас напасть. На метро мы доедем до Кингс-Кросс, а там пересядем в Сент-Панкрас, а затем пересечем Ла-манш и доедем до Кокеля[3]. Там нас встретит мой связной и доставит тебя в Париж. Все понял?

— Что? Что ты имеешь в виду? Какой связной? — судя по его голосу и выражению лица, а также по тому, как крепко он сжал ее руку, пока она не вздрогнула от дискомфорта, Мартин понял, но не очень обрадовался тому, что только что услышал. Паника снова дала о себе знать. — Ты сказала, что отвезешь меня в безопасное место. Ты, а не какой-то незнакомый мне человек. Как я могу доверять совершенно незнакомому человеку?

Свободной рукой Айви ободряюще похлопала его по плечу, а затем попыталась вырвать его пальцы из смертельной хватки.

— Мартин, я совершенно незнакомый человек, помнишь? Ты впервые меня видишь.

— Н-но мы общались. Переписывались по электронной почте и разговаривали в Интернете. Однажды мы даже созвонились по одноразовому мобильнику, который ты посоветовала мне купить.

— Верно, и я надеюсь, что у тебя в портфеле есть еще один телефон, но это не значит, что мы знаем друг друга. Ты доверяешь мне, и я обещаю, что ты можешь доверять моим контактам во Франции. Мы давно работаем вместе, и ты далеко не первый человек, который сталкивался с такой ситуацией. Я не могу отвезти тебя в Париж.

— Но почему?

Айви показалось, что паника на его лице сменилась раздражением.

— Потому что, — сказала она, стараясь говорить терпеливо и не выдернуть руку из его сильной хватки, — ты не единственный человек, которому нужна моя помощь. Я же говорила тебе, что в укрытии находятся и другие Хранители, которые хотят оказаться в безопасном месте. Помогать им — моя работа, и я должна довести их до этого места так же, как привела сюда тебя.

— Но…

— Кроме того, менять попутчиков безопаснее для тебя. Все это было в информации, которую я тебе присылала. Ту, что ты, вроде как, прочитал?

Мартин покраснел, затем кивнул.

— Ах, да.

— На вокзале тебя будет ждать сменная одежда, новые очки, новый образ. Пол будет следить за нами с момента нашего прибытия, но не станет вступать с тобой в контакт, пока мы не разделимся в туалете. Вот тогда-то ты и переоденешься. Он будет рядом с тобой, как только ты это сделаешь, и я не уйду, пока не буду уверена, что ты в безопасности в его руках. Обещаю.

— И чем это безопаснее для меня? — спросил он, все еще недоверчиво.

— Потому что, — сказала она, теряя терпение, — ты превращаешься из человека, путешествующего со мной как пару, отправившейся на романтический уик-энд, в другого, одинокого мужчину, встречающегося с приятелем Полом для случайного отдыха. Это страховка на тот случай, если кто-то выследит тебя на таком расстоянии.

— Такое когда-нибудь случалось? Чтобы за тобой так следили?

— Никогда. — солгала Айви с убедительной легкостью. — И в этот раз такого тоже не случится.

Из всех предложенных ею заверений это, похоже, произвело наибольший эффект. Она увидела, как напряжение исчезло из позы Мартина, и мысленно вознесла благодарственную молитву. С нервами можно было справиться, но настоящая паника только подвергала их обоих опасности.

Ну, большей опасности. Ведь с самого начала все это было не так уж и рискованно.

Ее по-прежнему поражало, что большинство людей продолжали жить в неведении относительно угрозы, которую представляло для них Общество, и, несмотря на все усилия Айви и таких, как она, эта угроза, казалось, только возрастала.

То, что началось со слухов о сектах ячейках Общества, действующих в Канаде, США, Восточной Европе и Южной Америке, превратилось в газетные заголовки о найденных телах со следами ритуальных убийств. Потом были разрозненные теракты в таких местах, как Бостон (штат Массачусетс) и Дублин (Ирландия), где горстка выживших лепетала о дьяволах и культистах в капюшонах, а их считали сумасшедшими лжецами или душевнобольными.

К тому времени, когда стихийные бедствия стали происходить все чаще и чаще, Айви и ее собратья поняли, что глобального потепления недостаточно, чтобы объяснить тот факт, что некоторые жертвы «землетрясений», похоже, были убиты ножом в сердце или им перед смертью перерезали горло.

Даже современная наука не могла объяснить, почему «природные воронки» продолжают появляться в тех местах, где легенды и фольклор давно шептали о порталах в ад. Война уже началась, хотя мир в целом об этом не догадывался, и человечество оказалось в серьезной беде.

За последние несколько месяцев до Айви стали доходить и другие слухи, но даже те, кто их распространял, не хотели обсуждать их подробно. Возможно, потому, что они звучали слишком хорошо, чтобы быть правдой. Шептались о том, что некоторые Стражи пробудились.

Святые небеса, она хотела, чтобы это было правдой. Согласно преданиям Хранителей, тысячи лет назад самые могущественные маги в Академии объединились и призвали из Света семь могущественных, нечеловеческих воинов, чтобы сразиться с демонами Тьмы.

Внешне похожие на средневековых горгулий, эти существа были бессмертны, почти полностью невосприимчивы к магии, каждый из них был так же силен, как дюжина сильнейших человеческих атлетов, и целиком посвящал себя борьбе со злом.

Они существовали только для того, чтобы бороться с демонами и их слугами, помогая заключить Семерых в тюрьму и держать их подальше от мира людей на протяжении последних веков. Когда же их задача была выполнена, их усыпляли в виде каменных статуй, которые в нужный момент могли разбудить только Хранители, назначенные их личными помощниками.

Айви слышала эту историю еще в детстве. Ее мать происходила из семьи Хранителей, ее дядя Джордж и кузен Джеймс были последними в длинной череде, в которую входили ее отец, дед и его отец.

Несмотря на то что Дороти Фицрой Бекетт была далека от дел Академии, она гордилась наследием своей семьи и местом брата в ней. Она поделилась с дочерью многими знаниями в виде семейных историй, и Айви узнала гораздо больше со времени смерти дяди Джорджа и его сына.

Она знала все о Стражах, в том числе и то, что записи об их местонахождении были уничтожены — вместе со всеми остальными записями Академии — в библиотеке их штаб-квартиры. Никто не знал, где они находятся, и попытки найти их, которые предпринимали контакты Айви в Париже, пока ни к чему не привели.

Что паршиво, если учесть, что без них у человечества не было практически никаких шансов остановить Общество от освобождения Семерых на ничего не подозревающий мир. По словам главного информатора Айви, выжившие Хранители были уверены, что по крайней мере трое из Семерых были уже освобождены из своих тюрем. Присутствие этих демонов в смертном мире давало истинное объяснение ритуальным убийствам, террористическим атакам и шквалу (не)природных катастроф.

И все же, даже если человечеству конец, это не значит, что они перестанут бороться. Айви точно не прекратит, а отправка Мартина в безопасное место означала, что еще один Хранитель будет работать над тем, чтобы найти Стражей и разбудить их, пока не стало слишком поздно.

Осушив свой бокал, Айви со стуком поставила его на стол и повернулась, чтобы посмотреть на своего спутника.

— Пора выдвигаться. Готов?

На полсекунды ей показалось, что он откажется. Или так, или отключится. Но тут Мартин схватил свое пиво, залпом выпил его, как член американского студенческого братства, и неуверенно кивнул.

— Пойдем.

Айви почувствовала прилив удовлетворения. Точнее, адреналина, но неважно.

— Отлично. — она поднялась на ноги и повысила голос так, чтобы его можно было расслышать… значительно громче, но все же естественно. Придав своему голосу немного хрипотцы, она сказала: — Давай уйдем отсюда, Марти. Ты обещал мне ужин в нормальном ресторане, а не в пабе, я ужасно голодна.

Мартин неловко поднялся, заставив их бокалы снова пошатнуться.

— Тогда веди, дорогая. Куда захочешь.

Она заставила себя хихикнуть. Айви ненавидела хихикать.

— О, ты такой сладкий. Но теперь я должна выбрать. Джуди рассказывала мне об этом кафе…

Она продолжала бормотать, извергая из себя всякую чепуху, пока вела их сквозь толпу, держась подальше от Тедди и его приятелей, и выводила через парадную дверь. Ступив на тротуар, она продолжала тараторить, пока они не отошли далеко от паба, направляясь к станции метро.

Но даже после этого, не прекращая бессмысленной болтовни, Айви продолжала сжимать руку Мартина в своей и опираться на него. Они были не единственными, кто покинул паб, и улицы продолжали бурлить как автомобильным, так и пешеходным движением. Важно было сохранять видимость на протяжении всего путешествия.

— Итак, второй этап, — негромко сказала она, когда они шли к станции метро. — У меня есть сумка в камере хранения на вокзале Кингс-Кросс, которую нужно забрать. В ней больше информации, которую тебе нужно будет просмотреть за время, проведенное с Полом, там есть немного закусок, а в подкладке спрятаны наличные и новое удостоверение личности. Я покажу тебе где. Сегодня мы едем последним поездом, но у нас будет достаточно времени, чтобы успеть на него, так что не волнуйся об этом.

Он кивнул, но взгляд его был прикован к тротуару перед ними. У бедняги действительно не было подходящего темперамента для всех этих маскировочных и кинжальных штучек.

Но, с другой стороны, она тоже не думала, что будет такой, а теперь посмотрите на нее… практически эксперт в этом деле, да еще и вооруженная.

Под курткой и узкими джинсами у нее на спине в ножнах висел кинжал, сделанный на заказ. И, как ни странно, она знала, как им пользоваться. За последние несколько месяцев у нее не было особого выбора, кроме как научиться, но до сих пор был настолько удобен, что она почти о нем забыла.

До таких моментов как этот, когда волосы на ее затылке вставали дыбом, а чувства приходили в состояние повышенной готовности.

— Чушь собачья, — пробормотала она. Притворно хихикнув, Айви игриво повернулась к Мартину и притворилась, что зарывается лицом в его плечо. На самом деле воспользовалась возможностью, чтобы осмотреть улицу позади них.

Она была уверена, что в пабе с ними не было ночных, которые могли бы попытаться проследить за ними, но ей следовало бы обратить чуть больше внимания на Тедди и его компанию веселых хулиганов. Трое из них вышли из бара вслед за Айви и Мартином и теперь шли в шестидесяти-семидесяти футах сзади.

В обычной ситуации Айви сочла бы такое событие не более чем легким беспокойством, но что-то в их поведении не давало ей покоя. Она ожидала агрессии, но по какой-то причине их поза показалась ей более угрожающей, чем следовало бы.

Черт возьми, у них не было времени на это дерьмо. А даже если бы и было, у Айви просто не хватило бы терпения. Хуже того, она знала, что они приближаются к узкой улочке, которую им придется пересечь, чтобы добраться до метро. Она заранее изучила маршрут.

На пересечении улиц располагалось несколько мелких фирм, которые закрывались к шести часам, пара дневных магазинов, по крайней мере одно пустующее здание и церковь, заброшенная несколько лет назад из-за нехватки средств на ремонт крыши, в которой дыр было больше, чем черепицы. Это был тихий квартал, а тишина означала меньшее количество людей, а значит, больше возможностей для Тедди и других совершить какую-нибудь глупость.

— Что случилось? — нервно спросил Мартин, когда она повернулась и ускорила шаг. — В чем дело? Это ночные? Они нашли меня?

Последний вопрос прозвучал пискляво, и Айви вздрогнула. Она громко рассмеялась, чтобы скрыть его оплошность.

— Ах, ты! — воскликнула она, затем понизила голос. — Нет, Мартин. И тебе нужно сохранять спокойствие. Может, расскажешь мне о себе побольше? В чем твой главный талант? Не думаю, что ты мне об этом рассказывал.

Под талантом она имела в виду магические способности, которые являются самым главным условием для того, чтобы стать Хранителем. Все члены Академии должны были обладать талантом — владеть магией, — чтобы быть принятыми в Академию. Если повезет, Мартин окажется полезным в бою.

— Что? Талант? О, э, я маг. Маг воды. А что?

О да, ведь хороший маг воды — это как раз то, что им сейчас было нужно.

— Просто так, — процедила она, потянувшись пальцами к рукояти кинжала. — Без какой-либо причины.

И тут она оглянулась через плечо и увидела тень, сгустившуюся вокруг Тедди и его друзей. Тень закружилась, извиваясь, а затем, казалось, исчезла. Внутри троих мужчин.

Дерьмо.

— Что такое? Что случилось?

В голосе Мартина снова зазвучала паника, причем в самый неподходящий момент. Айви нетерпеливо покачала головой и попросила его идти чуть быстрее. Не то чтобы это принесло им большую пользу.

— Ничего. Давай просто сосредоточимся на том, чтобы добраться до метро, хорошо?

Она слышала, как ее акцент начинал портиться, то тут, то там проскальзывало ее естественное американское произношение, но сейчас это волновало их меньше всего.

Гораздо важнее было то, что за ними по пустынной улице следовали трое крупных, неотесанных мужчин, которым она не понравилась с самого начала, а теперь, похоже, попавшим под демоническое влияние, если не в его прямое владение.

Ведь когда-нибудь один из ее планов должен был пойти наперекосяк, верно? Просто закон больших чисел делал это неизбежным, не так ли? Что ж, сегодня подходящий день для этого.

Инстинкт заставил ее снова ускориться, пока она не оказалась в полушаге от бега по тротуару, таща за собой Мартина.

— Постой, — запротестовал он, вырываясь из ее хватки и пытаясь замедлить темп. Идиот. — Если все в порядке, почему ты вдруг побежала?

— Думаю, это из-за нас, приятель, — прорычал голос позади них, ближе, чем следовало. Их преследователи двигались быстро, быстрее, чем обычно.

Быстрее, чем это было естественно.

Мгновение спустя что-то сильно врезалось в Айви сбоку. От удара она вылетела в переулок, который начинался между двумя зданиями на краю улицы.

Она поплелась в кромешную темноту, подальше от заброшенной готической церкви, стоящей напротив, и от посторонних глаз, которые могли бы забрести на тротуар. Стоит отдать ей должное, она не потеряла Мартина, и потянула его за собой в тень.

Идеально. Теперь они могли оказаться в полном дерьме вместе.

Удар стал неожиданностью, а вот три фигуры, стремительно приближающиеся к ней сзади и загоняющие ее и Мартина все глубже в переулок, — нет. Рука Айви дернулась в первый момент столкновения с нападавшим: пальцы сомкнулись на рукояти кинжала и плавным, отработанным движением достали его из ножен.

Теперь она держала его перед собой, а затем, ухватившись за своего спутника, отодвинула его в сторону, поставив между собой и кирпичной стеной здания.

— О, ты принесла с собой игрушку, да? — спросил Тедди, ухмыляясь, шагая вперед, уводя их подальше от улицы и случайных прохожих. — Хочешь поиграть, да, милая? Время от времени я люблю поучаствовать в хорошей игре.

Айви скользнула взглядом по трем нависшим фигурам. Она узнала их всех из компании, собравшейся у бара, — тех, кто был свидетелем того, как Тедди приставал к ней и как она его отвергла. Они тогда посмеялись и тут же вернулись к выпивке, уже наполовину разозлившись, когда все это началось.

Неужели она слишком понадеялась, что ошиблась? Что это всего лишь обычное нападение и, возможно, потенциальное изнасилование, вызванное алкоголем и уязвленным мужским самолюбием? Потому что, честно говоря, это было бы облегчением по сравнению с альтернативой.

— Да, мы любим играть, — проворчал второй парень, шагнув вперед, и Айви разглядела его лицо в тусклом свете переулка. — Особенно мы любим играть с такими, как он. — он оскалился, и в его глазах загорелась ярость.

И это не была метафора. Его глаза действительно загорелись. То есть начали светиться. Нездоровым, красным светом, который напомнил ей о старой крови и засохших струпьях. Очень привлекательно.

И очень сильно смахивает на демоническое влияние.

Ура. Она была права. Этим троим нужна была не она. А Мартин. Им нужен был Хранитель.

Что ж, они его не получат. По крайней мере, им сначала нужно будет справиться с ней.

— Я готова, мальчики. — она сделала шаг вперед и широко улыбнулась. — И вы знаете правила. Первый ход делают белые.

Айви замахнулась на Тедди, который стоял ближе всех к ней. Когда инстинкт заставил его отпрыгнуть назад, уходя с пути ее клинка, она развернулась влево и нанесла удар пяткой прямо в грудь грубого парня. Он удивленно хмыкнул и отшатнулся назад, но холостяк номер три уже был наготове.

Он приблизился к Айви слева и схватил ее за верхнюю часть тела, прижав руки к бокам. Она ожидала этого и в ответ нанесла короткий удар кинжалом вверх, который глубоко вонзился в бедро третьего парня.

— Беги, Мартин! — крикнула она, перекрывая вопль третьего парня. — В метро! Потерянный багаж записан на твое имя! Быстрее!

Все нападавшие завыли в знак протеста. В крике третьего парня все еще слышалась боль. Это вызвало у нее удовлетворение, несмотря на то, что она почти оглохла на левое ухо — то, которое было ближе всего к его рту. Дернув кинжал назад, она вытащила его из ноги мужчины и обмякла в его хватке, расслабив мышцы, пока не выскользнула из его рук прямо на землю переулка.

Ударившись о булыжники, она не стала медлить. Опираясь на одну руку, Айви перенесла вес тела и, размахнувшись, нанесла сильный удар ногой по колену раненой ноги третьего парня. Он рухнул, застонав.

Тедди и парень номер два поспешили занять его место, настигнув Айви прежде, чем она успела взглянуть на Мартина, чтобы убедиться, что тот последовал ее указаниям. Если он этого не сделал, значит, был либо глупее, чем казался, либо опоссум, и его нервная система отключилась от страха.

Однако ни тот, ни другой вариант не спас бы ему жизнь, и как бы ни была она искусна в рукопашном бою после многолетних занятий самообороной в Нью-Йорке и тренировок после начала спасательной работы в Англии, одна человеческая женщина против трех мужчин, подверженных демоническому влиянию, не давала хороших шансов.

Она не сможет покинуть этот переулок самостоятельно. Ей повезет, если она не покинет его в фургоне следователя. А это означало, что Мартину лучше быть уже на полпути вниз по ступенькам к метро.

Айви увернулась от вытянутой руки Тедди, стараясь не отвлекаться на то, как кожа на кончиках его пальцев треснула, откуда появились блестящие черные когти, с которых капала какая-то темная вонючая жидкость. Запах разложившейся плоти и грязной болотной воды внезапно заполнил переулок, и Айви пришлось побороть тошноту.

О, да. Она бы сказала, что это официально выходит за рамки демонического влияния. Черт, это выходило за рамки одержимости. Каким-то образом демоны не просто завладели телами этих мужчин, они использовали энергию человеческих тел, чтобы позволить им полностью проявиться в мире людей.

На случай, если кому-то интересно, это было очень, очень плохо. Еще полгода назад Айви и подумать не могла, что такое возможно.

Но полгода назад мир еще не был на пороге конца света. Сегодня же все могло измениться.

С этой невеселой мыслью она взмахнула кинжалом, вонзив его в бок противника номер два, его рана громко зашипела и начала сочиться чем-то гораздо более темным и склизким, чем кровь. Да и кровью тут даже не пахло. От раны несло той же гадостью, что и от яда, капающего с когтей Тедди.

Серьезно, сдерживать тошноту становилось настоящим испытанием. Чего бы она только не отдала за хороший ветерок, чтобы хоть немного развеять вонь.

Второй парень… Гнильный… решила про себя Айви, зашипел, и его красные глаза с ненавистью посмотрели на нее и клинок. Это заставило ее улыбнуться, несмотря на тошноту.

— В чем дело, тыковка? — поддразнила она его. — Разве ты не поклонник благословенного и освященного серебра? Я просто обожаю эту вещь.

Айви продемонстрировала свои чувства еще одним быстрым ударом руки, который прорезал куртку и рубашку Тедди и вонзился в его плечо. Она не особенно стремилась задеть нерв плечевого сплетения или крупную артерию, но не собиралась плакать, если он начнет истекать кровью или потеряет возможность пользоваться рукой.

Он закричал, но Айви продолжила и порезала щеку Гнойного парня, удар прошелся в миллиметрах от его левого глаза. Хм, не повезло. Какая досада.

— Сука! — завопил демон.

Айви послала ему воздушный поцелуй.

— Я тоже тебя люблю, лапуля.

Мать всегда говорила ей, что острый язык однажды приведет ее к неприятностям. Но Айви не думала, что именно об этих неприятностях она говорила. Ну, знаете, вся эта история «разорванная на части демонами в пустынном переулке». Дороти, вероятно, не ожидала такого поворота событий.

Хотелось бы надеяться.

К этому моменту третий парень был уже на ногах, и Айви поняла, что она серьезно влипла. Трое против одного. Три демона против одного, и никакого подкрепления. Работа в одиночку была одним из ключевых моментов в защите Хранителей, которым помогали люди вроде нее. Теперь же, похоже, ей предстояло умереть в одиночестве.

— Прости, дядя Джордж, — пробормотала она, прижавшись спиной к стене переулка и не сводя взгляда с человекообразных существ перед ней. Они поняли ее затруднительное положение так же ясно, как и она, и теперь забавлялись, наблюдая за ней злыми, голодными взглядами. Не тем голодом, который испугал бы большинство одиноких женщин, а тем, который пугал американских индеек в середине ноября.

— Прости, Джейми, — добавила Айви. — Но с другой стороны, похоже, мы скоро снова встретимся.

Гнильный парень оскалился, и за его человеческими зубами вырос ряд острых зубов.

— Очень, очень скоро.

Держа кинжал перед собой и осторожно балансируя на носочках, Айви приготовилась умереть в бою.

Как ни странно, все произошло иначе.

Только что она смотрела в лицо Мрачному Жнецу, а в следующее мгновение — реальность перевернулась с ног на голову. Вместо того чтобы предстать перед тремя демонами, явно готовыми полакомиться ее живой плотью, она почувствовала порыв прохладного воздуха, услышала грохот, сотрясающий мостовую, и уперлась взглядом в широкую стену темного цвета, состаренного гранита.

Она моргнула, затем покачала головой и снова моргнула. Картинка не изменилась. Постепенно к ней пришло осознание, и она поняла, что перед ней была не стена из твердого камня, а крылья. Огромные крылья, каждое длиной двенадцать или тринадцать футов от основания до кончика, кожаные и перепончатые, как у летучей мыши.

Они росли из самой широкой и мускулистой спины, которую она когда-либо видела. Спины, которая могла принадлежать только одному из двух:

Дракону.

Или Стражу.

Первый глоток воздуха наполнил его легкие и ударил в голову, как крепчайший напиток, на мгновение вызвав у Баэна головокружение от пьянящего ощущения осознанности. Ничего подобного он не испытывал уже триста лет.

Вслед за первым вдохом его живые чувства с пронзительным криком вернулись к жизни. Приглушенные впечатления, которые он мог воспринимать на протяжении долгих лет сна, мгновенно обрели четкость, словно рука провела по окну и стерла пар, заслонявший обзор.

Он снова мог слышать, видеть, осязать и обонять окружающий мир, даже ощущать пыль и гниль затхлого воздуха в окружавшем его заброшенном месте. Он вдохнул его, и вместе с ним появился запах чего-то свежего, сладкого и совершенно неуместного. Что-то, что напомнило ему об…

Апельсиновой кожуре.

— В чем дело, тыковка? — женский голос, полный сарказма, прорвался сквозь остатки сна. — Разве ты не поклонник благословенного и освященного серебра? Я просто обожаю эту вещь.

Как и Баэн, если подумать, но в данный момент это было неважно. Женщине грозила опасность, причем такая, ради которой он был рожден. С чем можно было бороться только оружием, посвященным Свету.

Он начал двигаться еще до того, как его разум успел уловить ее запах, не говоря уже о словах. Когти впились в тяжелый камень, когда он взлетел со своего места, в котором спал все это время, расположенного прямо под верхушкой протекающей крыши церкви.

Он нырнул вниз, пересекая пустынную улицу, на мгновение насладившись ощущением расправленных крыльев, которые приняли на себя его вес и помогли ему приземлиться в ловкой, хищной позе. Он влетел в узкий переулок между пахнущей апельсином женщиной и тремя одержимыми демонами мужчинами, которые ей угрожали.

Баэн с мрачным удовлетворением отметил, что все четверо издали потрясенные звуки, причем демоны кричали громче, чем женщина за его спиной. Он также заметил, как демоны первым делом настороженно отпрянули от него, и его губы скривились от их трусости.

Это были низшие создания Тьмы, с которыми он сражался и уничтожал бесчисленное множество раз на протяжении веков. Они были всего лишь рабами Семерых — угрозы, с которой ему предстояло справиться. Они не представляли для него особой сложности.

— Отойди. Назад, — прорычал он, его давно не использовавшийся голос был низким и грубым, как рычание огромного животного, которым он и являлся. По крайней мере, частично. Он знал это и использовал в своих интересах.

Баэн приоткрыл рот, обнажив клыки, и длинные изогнутые когти защелкали по камню булыжников, словно предупреждающее шипение змеи, готовящейся нанести удар.

Небольшое движение мощных мышц позволяло ему сохранять равновесие в бою, а кожа крыльев шелестела, когда они хлопали, подобно раздвоенному хвосту разъяренного льва. Все в нем говорило об угрозе и едва сдерживаемой силе.

После стольких лет, проведенных во сне, ему очень, очень хотелось ее высвободить.

Самый высокий из демонов дал ему такую возможность.

Когти, торчащие из окровавленных обрубков, на которых раньше были человеческие пальцы, бросились вперед в отчаянном порыве. Они наметились ему в лицо, целясь в глаза, но кожа Стража в ее естественном обличье была почти такой же твердой, как и камень, на который походила. Оружие не могло ее пробить, но тварь подошла слишком близко. Она продержалась меньше десяти секунд.

Когти Баэна были такими же острыми, как и у демона, но человеческое тело, в котором находилась эта мерзкая тварь, оставалось более хрупким. Сильный удар разорвал смертную плоть, сломал кости и позволил его пальцам сомкнуться вокруг сердца, поддерживающего работу сосуда. Он вырвал его плавным, диким движением и наблюдал, как тело обмякло, словно тряпичная кукла, лишившаяся набивки.

В тот же миг он услышал звуки, похожие на рвоту, доносящиеся из переулка, расположенного в нескольких футах дальше, но у него не было времени отчитывать женщину за то, что она отошла от него. Придется просто отвлечь демонов, чтобы они не обратили на нее внимания.

Две оставшиеся твари бросились на него одновременно, вероятно, надеясь сбить его с толку атаками. Неужели они думали, что его призвали вчера?

Вытянув руки, он поймал их в свои огромные ладони, а затем, используя их собственный импульс, с силой столкнул их друг с другом. Это не причинило им особого вреда, но доставило Баэну немалое удовольствие.

Это также на мгновение их отвлекло. Низшие демоны, подобные этим, были, по сути, глупыми, животными существами, действующими низменными инстинктами. Что бы ни угрожало им или причиняло боль, они включались, несмотря на то, какой была их первоначальная миссия. Именно это и произошло.

Они дезориентировались на несколько секунд, пытаясь ударить друг от друга, что дало Баэну возможность изменить свою хватку и быстро вывернуть запястья, сломав им шеи с почти одновременным хрустом.

Он услышал, как кого-то снова вырвало, и повернул голову, окидывая взглядом переулок в том направлении, откуда доносился звук. К его удивлению, он увидел не женскую, а мужскую фигуру, которая, согнувшись пополам, освобождала содержимое своего желудка на землю переулка.

— Страж.

Раздался женский голос у него за спиной, как раз там, где, по его мнению, находилась женщина. Судя по всему, она не сдвинулась с места, как Баэн предполагал во время короткого боя, а осталась на месте, пока расправлялся с нападавшими.

Он оглянулся на мужчину и нахмурился. Он никогда раньше не видел, чтобы демона одолевала человеческая болезнь, но не потерпел бы даже потенциальной угрозы для женщины.

Баэн не стал тратить время на анализ этого незнакомого всплеска защитного инстинкта, а повернулся, чтобы устранить последнюю маленькую проблему.

— Страж, стой.

Женщина шагнула вперед и вытянула руку, кончиками пальцев коснувшись края одного крыла. От этого короткого прикосновения он едва не покачнулся. Ничего подобного он не испытывал за все долгие века своего существования.

— Он не одержим, — объяснила женщина, когда Баэн к ней повернулся. — Он человек. На самом деле, Хранитель. Я пыталась отвести его в безопасное место, когда на нас напали демоны.

Ее голос одновременно удивил и заинтриговал его. Он ожидал, что от этого маленького, стройного существа будет исходить что-то более легкое и сладкое, соответствующее ее цитрусовому аромату. Вместо этого в ее голосе звучала ваниль или гвоздика, темная и насыщенная. Он присмотрелся, и его острое зрение без труда помогло разглядеть ее в темноте.

— Хранитель?

Его голос прозвучал грубо от долгого молчания. Другой человек мог бы воспринять его как угрозу, но эта женщина даже не вздрогнула.

— Да. Он твой?

— Мой?

— Его?

Последний вопрос, произнесенный в неопределенной манере, где-то между писком и стоном, привлек внимание Баэна и женщины к мужчине, все еще сгорбившемуся над лужей рвоты в дальнем конце переулка. Выражение его лица, если верить Баэну, все еще выглядело бледным.

— Это ты вызвал его, Мартин? — спросила женщина, хмуро глядя на другого человека. — Ты не говорил мне, что был Хранителем Стража! Тебе не кажется, что это та информация, о которой стоило упомянуть?

— Я этого не делал! Клянусь, — запротестовал Мартин. — Никто в моей семье никогда не призывал Стража. Ни разу за всю нашу историю. Я даже не знаю, как это делать.

Баэн прогнал первоначальное удивление и попытался разобраться в ситуации. Он не чувствовал особой связи с тощим мужчиной по имени Мартин и уж точно не был представлен ему в конце своей прошлой жизни последнего Хранителя. Если верить интуиции, последний раз его представляли новому Хранителю очень давно.

— Твое полное имя? — спросил он у человека для того, чтобы убедиться.

— П-п-пикеринг, — заикаясь, проговорил мужчина. — М-Мартин Луис Пикеринг. Почему ты спрашиваешь?

Баэн проигнорировал вопрос и снова посмотрел на женщину.

— Мой последний Хранитель был из дома Боклерков. Генри Фитцаллен Боклерк.

На лице женщины появилось сильное недовольство.

— Проклятье. Это чертовски упростило бы дело.

Мартин наконец-то выпрямился. Руки, которые он положил на бедра во время приступа тошноты, заметно дрожали, пока он не прижал их к животу. Очевидный признак страха или, по крайней мере, сильного дискомфорта не вызвал у Баэна никакого сочувствия. Он лишь подчеркивал слабость человека, а слабость — это то, что презирали все Стражи.

— П-почему мы все еще стоим здесь? — спросил Мартин. — Что, если появятся еще какие-нибудь твари?

Баэн скривил губы.

— Армия «этих тварей» может появиться и оказаться не более сложной задачей, чем те трое, с которыми я уже расправился.

— Значит, ты действительно один из них? С-стражей?

Заикание человека начинало раздражать Баэна. Он нахмурился.

— Очевидно.

Мартин повернулся к женщине и ткнул пальцем в сторону Баэна.

— Тогда я хочу, чтобы он отвез меня в Париж. Он сможет защитить меня гораздо лучше, чем ты.

Женщина кивнула с серьезным выражением лица.

— Ты прав. Он может. Кроме того, я здесь совсем одна. Единственные контакты, которые у меня есть, анонимны и скрываются. — она перевела взгляд на Баэна. — Но я знаю, что во Франции есть Хранители, и их немало. Я позаботилась о том, чтобы некоторые из них добрались туда. Они должны узнать о тебе как можно скорее. Ты должен отправиться в Париж вместе с Мартином. Академия очень долго искала Стражей.

Эта новость заставила Баэна нахмуриться. Академия искала его сородичей? Они должны были точно знать, где он и его собратья спят. В конце концов, именно они усыпляли их, а члены Академии были неи кто иные, как дотошные хранители записей.

Что-то, должно быть, случилось очень, очень плохое.

Однако в данный момент у Баэна была одна особая причина, по которой ему не понравилось предложение женщины с цитрусовым запахом оставить ее и сопроводить Мартина в штаб-квартиру Академии.

— Я не могу отправиться в Париж с этим мужчиной, — сказал он, складывая крылья и скрещивая руки на груди.

— Почему нет? — спросил Мартин, в его голосе слышалось раздражение. Это лишь усилило презрение Баэна к нему.

— Почему нет? — отозвалась женщина, которую не пугали ни его размеры, ни решительная поза.

— Потому что Мартин — не мой Хранитель, — сообщил ей Баэн, и его глаза сузились от уверенности и удовлетворения. — А вот ты — да.

Эти слова поразили Айви сильнее, чем убивающий демонов Страж. Она почувствовала удар прямо в солнечном сплетении, выбив из нее душу быстрее, чем удар ногой в грудь.

Она? Хранитель одного из семи Стражей Света? Но она не была членом Академии.

Черт, она даже не была Хранителем!

Она непроизвольно покачала головой.

— Это невозможно.

— Это правда.

— Но ты же сказала, что ты не из Академии, — запротестовал Мартин. Когда это его голос стал таким гнусавым и раздражающим? Неужели он всегда так звучал? — Ты сказала, что не являешься Хранителем.

Айви подавила раздражение. В данный момент ей было более чем достаточно того, что она пережила.

— Нет. — она моргнула, глядя на Стража, и сказала более решительно: Я не Хранитель.

Для существа, сделанного из камня, огромный мужчина не умел скрывать эмоции на своем лице. Одна тяжелая бровь приподнялась в уголке, явно свидетельствуя о скептицизме. А также веселья за ее счет.

— Думаешь, Страж ошибся?

— Да. То есть, нет. То есть… — она замолчала и покачала головой. Айви ожидала, когда к ней вернется здравый смысл. — Я не говорю, что ты не эксперт по Стражам и Хранителям. Просто говорю, что, по-моему, тебе следует… пересмотреть свои впечатления. Я не могу быть твоим Хранителем, потому что я не Хранитель. Я не член Академии. Меня даже не проверяли. Я женщина.

Его бровь опустилась, но к ней быстро присоединилась другая.

— Какое значение имеет твой пол в роли Хранителя? У тебя есть талант. Ты умеешь пользоваться магией. Что еще требуется?

— Например, тренировки? — предложила Айви. Она покачала головой. — Кроме того, я не умею пользоваться магией. Я ни разу в жизни не произнесла ни одного заклинания.

Его взгляд, черный, напряженный и горящий внутренним пламенем, впился в нее.

— Но у тебя есть талант.

— Если это ты так называешь, — пробормотала она, отводя взгляд.

Этот разговор выходил из-под контроля. Достаточно было того, что ее безупречно спланированная миссия по доставке Мартина в безопасное место во Франции пошла наперекосяк, добавьте к этому нападение демона — и этого достаточно, чтобы вывести из равновесия любую девушку.

А тут еще внезапное появление одного из семи пропавших Стражей, и было удивительно, что она еще могла говорить. У нее не осталось сил разбираться с нелепым утверждением, что она якобы теперь не просто Хранитель, а личный Хранитель этого Стража.

Ей и так было нелегко справиться с таинственным появлением Стража. В конце концов, скольких девушек спасла от демонического нападения горгулья ростом в семь футов, обладающая сверхсилой?

Хм, по-видимому, одну. Ей, наверное, повезло?

Не то чтобы она не была благодарна за то, что еще дышит, а не украшает собой пищеварительные тракты трех порождений Тьмы. Айви предпочитала жизнь смерти с довольно значительным отрывом, но это не означало, что не заслуживала нескольких минут, чтобы разобраться в ситуации.

Ради всего святого, она едва успела как следует рассмотреть Стража, а теперь он пытается сказать ей, что судьба записала ее в маги? Он что, думает, что ее диплом был получен в Хогвартсе? Потому что это было бы чертовски неприятно для ее родителей и тех, кто брал студенческие кредиты и отправлял все эти деньги в SUNY[4].

Конечно, это не помогло разглядеть его как следует.

В переулке было довольно плохое освещение, но после стольких лет ее глаза достаточно приспособились, чтобы разглядеть основные черты телосложения Стража. Он выглядел так, словно дракон Смауг и мужчина-модель смогли зачать ребенка по любви. Только, знаете ли, более горячий.

Его рост был не единственной причиной, по которой Страж создавал впечатление, что своими размерами он загораживает уличные фонари. Казалось, что его плечи с трудом протиснулись бы в стандартный дверной проем… стандартный американский дверной проем.

Она не удивилась бы, если бы ему пришлось повернуться боком, чтобы сделать это. Каждый дюйм его тела был покрыт мускулами, тугими и мощными, которые должны были сделать его медлительным и неуклюжим. Вместо этого он выглядел просто смертельно опасным, словно мог раздавить микроавтобус «Фольксваген» так, как обычные мужчины могут раздавить банку пива.

Его никак нельзя было принять за обычного человека. Конечно, он имел ту же форму — одна голова, две руки, две ноги, но гигантские драконьи крылья, торчащие из его спины, были первой подсказкой.

Кроме того, у него были рога, изящно изгибавшиеся вокруг головы и устремившие острия в небо. Смертоносные острия. Из-за них Минотавр выглядел недотепой.

Черт, по сравнению со Стражем целые мифологические пантеоны выглядели ничтожествами. В том числе и те, что требовали человеческих жертвоприношений.

«Я могу придумать одну или две вещи, которые хотела бы принести ему в жертву», — промурлыкал голос внутри нее. Айви едва не выпрыгнула из кожи. Что за фигня? Откуда взялась эта мысль? С каких это пор она стала той девушкой, которая сбрасывает трусики при первом же взгляде на твердые бицепсы и кубики?

«Кстати, восемь кубиков. Ррррр!»

«Успокойся, девчонка!»

Айви незаметно ущипнула себя. Сейчас было не время отвлекаться. Даже на собственное либидо. Может, ей стоит сосредоточиться на чем-то вроде его когтей длиной в три дюйма? Она не хотела, чтобы они приближались к ее нежной коже.

К счастью для нее, в переулок донесся какой-то звук, и это стало лучшим отвлекающим маневром, на который она могла надеяться.

— Ты слышишь это?

— Что слышишь? — спросил Мартин. Как будто он все еще участвовал в разговоре.

Страж пристально на нее посмотрел.

— Я много чего слышу.

Скорее всего, так и было. Стражи славились своими острыми чувствами — зрение, слух и обоняние у них были в десятки раз лучше, чем у обычных людей.

Он наверняка слышал, как по соседним улицам с грохотом проносятся автомобили, как шумная толпа собирается в пабе, где они были раньше, и даже слышал плач ребенка в квартире в паре улиц отсюда. Но даже если бы он мог все это слышать, для Айви в тот момент был важен только один звук.

— Сирена. Ты слышишь сирену?

Он слегка откинул голову назад, и на его красивом, в основном человеческом, лице отразилась растерянность.

— Сирена? Здесь?

Теперь настала ее очередь смотреть на него так, словно он только что заговорил на иностранном языке. Прошла секунда, прежде чем ее мозг разобрался в путанице слов, имеющих более одного значения. Хотя, честно говоря, неужели он думал, что она действительно говорила о русалках в современном Лондоне? Особенно в такой момент.

— Не та сирена. Полицейская сирена.

Его лицо разгладилось.

— Ах, механические устройства, издающие звуковые сигналы. Да. Одно из них приближается уже несколько минут.

— Слава Богу! — воскликнул Мартин.

Айви захотелось ударить его.

— Слава Богу? — повторила она. — Ты с ума сошел? Мы стоим в переулке с тремя трупами и проклятой горгульей. Думаешь, полиция придет тебе на помощь, Мартин? Не будь идиотом. Нам нужно убираться отсюда, пока мы не оказались в тюрьме за убийство.

Хранитель упрямо посмотрел на нее, отчего у Айви заныло сердце.

— Может быть, тюрьма — самое безопасное место для меня на данный момент. Ты когда-нибудь думала об этом? Такими темпами я не успею на последний поезд через Ла-Манш, а ты уже показала мне, какую защиту можешь мне предложить. Если Страж не сможет обеспечить мою безопасность, то, возможно, это сделает полиция.

— Не будьте идиотом. Во-первых, полиция будет не в том настроении, чтобы слушать, когда ты скажешь, что не убивал трех человек, лежащих у твоих ног с различными смертельными травмами. А во-вторых, Тьма только что добралась до тебя… чуть не убила тебя… вселившись в трех случайных парней, с которыми мы столкнулись в пабе в Кройдоне. Почему, черт возьми, ты думаешь, что она не сможет добраться до тебя, вселившись в кого-то в местном полицейском участке? Стакан либо наполовину пуст, либо наполовину полон?

Она видела, как ее слова задели его, как он переваривал их, как остатки карри, которые могли испортиться, а могли и не испортиться за время пребывания в холодильнике. В любое другое время она могла бы почувствовать симпатию к этому человеку. В конце концов, он был в опасности.

Его вынудили скрываться обстоятельства, в которых Мартин не был виноват, и когда наконец появился кто-то, предложивший доставить его в безопасное место, пообещав, что они доберутся до назначенного места, у него снова выбили почву из-под ног, и теперь безопасность казалась еще более недосягаемой, чем прежде. На его месте она, вероятно, тоже чувствовала бы себя немного подавленно.

Но это не так. Айви все еще носила эти дурацкие сапоги, ставшие жертвой моды, и будь она проклята, если наденет их на свой первый снимок, независимо от того, попадут они в кадр или нет.

— Источник сирены приближается, — услужливо сообщил Страж. — По моим расчетам, он достигнет нас менее чем через четыре минуты.

Айви выругалась.

— Мартин, мы должны идти. Сейчас же. Обещаю, я найду способ обеспечить твою безопасность в долгосрочной перспективе, но сейчас нам всем троим нужно двигаться. Вместе. Пусть Страж пока защищает тебя. Пока мы не доберемся до места, где нас не посадят в камеру. Хорошо?

— Три минуты.

Она бросила на Стража испепеляющий взгляд. Что это было? Ее чертов будильник?

Мартин колебался еще несколько секунд (это было хуже, чем если бы ему пришлось писать посреди городской пробки), прежде чем, наконец, коротко кивнул.

— Ладно. Куда мы пойдем?

— Я знаю место, где мы можем укрыться от посторонних глаз и где никто не будет искать никого из нас. Любого из нас, — поправила она, глядя на Стража, — но сначала нам нужно незаметно уйти отсюда. Думаю, что конец этого переулка соединяется с городскими домами в следующем квартале. Если нам удастся пробраться туда, мы сможем смешаться с толпой на центральной улице, но я не уверена, что наш новый друг действительно может смешаться с толпой.

— У нас нет времени, — сказал Страж. — Полиция настигнет нас раньше, чем мы окажемся вне пределов слышимости. Кроме того, у меня есть идея получше.

— Правда? Какая?

— Скоро увидишь.

Если честно, она бы потребовала разъяснений… возможно, в довольно раздраженном тоне… но в следующее мгновение была слишком занята тем, что сдерживала крик удивления, чтобы беспокоиться. Страж обхватил ее за талию, другой рукой обхватил тощую фигуру Мартина и взмыл в ночное небо.

Холодный воздух обдувал ее, пока Страж пролетал над верхушками зданий, окружавших переулок, казалось, не заботясь о весе своих пассажиров, не говоря уже о расстоянии между ними тремя и очень, очень, опасно твердой землей под ними.

— Ты с ума сошел? — прошипела Айви, когда ее мозг и рот снова заработали. Ей стало немного стыдно за то, как долго это длилось… достаточно долго, чтобы Страж пронесся над крышами по меньшей мере трех кварталов. — Ты не можешь просто улететь с нами в закат, через Гибралтар. О чем, черт возьми, ты думаешь?

— Меня зовут Баэн, — сообщил он ей, — и солнце явно зашло очень давно.

— Это была фигура речи. Я имела в виду, что, прежде чем хватать людей и улетать с ними из определенного места, как правило, следует получить их согласие. Верно, Мартин?

— Мужчина без сознания. Думаю, он не любит высоту.

Айви тоже не была в восторге от нее, но падать в обморок не собиралась. Хотя она понимала, что поступает неблагородно, но не могла удержать от того, чтобы мысленно не обозвать вырубившегося Хранителя слабаком.

Она также не могла удержаться от того, чтобы не использовать его состояние для подкрепления своих аргументов.

— Правда? Может, он просто возражает против того, чтобы его похитил воздушный громила? Или же он предпочел бы знать, куда направляется. Ты планировал просто летать в небе над Лондоном, пока не вызовешь панику в связи с НЛО по всему городу?

Страж не стал отвечать. Вместо этого он опустился на крышу здания с удивительной для его массивной фигуры легкостью. Затем осторожно поставил Айви на ноги и прислонил Мартина к дымовой трубе. Когда он выпрямился, то устремил на нее свой горящий черный взгляд, который никак не сочетался с его безэмоциональном выражением лица.

— Ты настаивала на том, чтобы мы поскорее убрались из переулка, пока нас там не обнаружили человеческие власти. Поскольку прибытие полиции стало неминуемым, было разумно обеспечить нашу анонимность. Прости, что указываю на это, но ты и мужчина не могли двигаться быстро, чтобы избежать поимки и допроса полицией. Я просто действовал в соответствии с твоими пожеланиями и исходя из интересов всех нас.

Это была самая вежливая версия «иди к черту», которую Айви когда-либо слышала в свой адрес.

Нет, это несправедливо, сказала она себе и заставила себя разжать кулаки, о которых и не подозревала. Ни его тон, ни поза не указывали на то, что он испытывает враждебность по поводу ее реакции. Ее чрезмерной реакцией. Он просто предложил объяснение, чтобы остудить ее гнев. Ее совершенно неуместный гнев.

«Ладно, Айви. Пора отступить и сделать глубокий вдох. А потом взять себя в руки. В сложной ситуации не стоит поддаваться эмоциям и зацикливаться на вещах, которые не имеют значения. Самое время найти из нее выход. Так что займись делом».

Внутренний голос был прав. Закрыв глаза, она обратила внимание на свое учащенное сердцебиение, дрожащие пальцы и комок, внизу живота, — все это признаки передозировки адреналина. Она позволила гормону, вызвавшему стресс, взять верх над своими мыслями, а по опыту знала, что подобные реакции никого не доводят до добра. Ей нужно было быстро прийти в себя и перейти к плану Б.

Еще один глубокий вдох, и она открыла глаза, встретившись с любопытным взглядом Стража… Баэна, как он сказал.

— Ты прав. Прости, — сказала она, расправляя плечи и незаметно стряхивая напряжение с рук. — Выбраться оттуда было самым важным. Теперь нам нужно перегруппироваться и решить, куда двигаться дальше.

Выражение его лица ожесточилось, и он вдруг стал гораздо больше похож на настоящий резной гранит.

— Мой разум все еще пытается разобраться с вернувшимися воспоминаниями, но я уже знаю, что Тьма надвигается и что эта угроза опаснее, чем любая другая, с которой мой род сталкивался за многие века. Мы должны связаться с Академией и предупредить их, а затем найти моих братьев и разрушить планы Общества.

Если бы он знал хотя бы половину…

— Да, кстати, об этом, — начала Айви.

Мартин, сидевший рядом с ним, зашевелился и слабо застонал.

Проклятье. Сначала нужно позаботиться о другом.

— Хранитель? — спросил Баэн, не обращая внимания на мужчину.

— Меня зовут Айви, — сказала она ему. — Можешь называть меня так. Что касается остального, я расскажу тебе все, что знаю, но сначала нам нужно найти более безопасное место, чем какая-то случайная лондонская крыша. Эти демоны появились практически из ниоткуда. Я наблюдала за ними, и, пока они не появились, все шло гладко, а значит, и другие могут сделать то же самое и появиться в любую минуту.

— У тебя есть предложение?

Айви покачала головой, но потом заколебалась. Она уже знала, что сегодня они не попадут во Францию, но везти Мартина и Стража в дом дяди в Литтл-Нортон не представлялось возможным. Во-первых, в этой маленькой деревушке они будут слишком привлекать внимание, как чума, а во-вторых, все там знали, кто она такая.

Ей казалось, что Общество не знало о сегодняшней миссии, но после нападения демона она уже не была в этом уверена. Возможно, ее узнали, а значит, это исключало и то, где она остановилась в Лондоне — квартиру своего кузена Джейми в Марилебоне[5].

Однако ей пришел в голову и другой вариант, который мог оказаться безопасным по той простой причине, что худшее уже произошло.

— Да, есть, — наконец сказала она, кивнув. — У меня есть квартира в Камдене. Думаю, там мы будем в полной безопасности. Ну, знаешь, если учесть все обстоятельства. Мы могли бы поехать на метро, но… — она окинула взглядом его громоздкую, рогатую, крылатую, когтистую, в общем, нечеловеческую фигуру. — Эм… я не уверена, что ты не станешь причиной бунта.

Баэн проследил за ее взглядом.

— Ты имеешь в виду, что я выделяюсь среди людей в общественном месте.

— Может быть, немного. — она приблизила большой и указательный пальцы, оставив между ними полдюйма.

— Возможно, это и так, но я полагаю, что твоим сородичам будет не менее любопытно узнать, почему человек перевозит человека без сознания в твоей транспортной системе.

Айви взглянула на Мартина, который снова погрузился в забытье. Возможно, Баэн был прав.

— Кроме того, я могу доставить нас к месту назначения гораздо быстрее и без шансов быть замеченными. Ты просто покажешь мне, куда лететь.

Она скривилась.

— То есть, ты пролетишь над половиной Лондона, как низкобюджетная авиакомпания. Такой, у которой даже нет сидений в самолетах. Ну, ты же знаешь про самолеты.

— Ты переживаешь за свою безопасность рядом со мной?

Страж выглядел настолько оскорбленным, что Айви пришлось подавить смех. Очевидно, легенды о чувстве чести его рода не были преувеличены. Более того, похоже, что рассказы дяди Джорджа не преувеличивали ситуацию.

— Нет. Конечно, нет. Но люди не могут просто… — она прервалась, увидев, что выражение его лица становится все более каменным. Он действительно был хорош в этом. Потрясающее зрелище. — Знаешь, что? Ладно. Мы сыграем в «Доставку детей». Только не взлетай в стратосферу, ладно? Постарайся, чтобы при падении я смогла выжить.

— Я тебя не уроню. — прорычал он. — А чтобы нас не заметили, мы должны держаться выше городских огней. Или тебя больше не интересуют НЛО?

— Отлично. Я буду держать глаза закрытыми. — процедила она сквозь стиснутые зубы, размышляя, не лучше ли ударить Стража сейчас, чтобы он не выронил ее от неожиданности, когда она ударит его в полете. Айви не могла причинить ему вреда, даже умея драться. Она могла бы ударить его ногой по лицу, но ему всего лишь покажется, что на его нос села муха.

Каменный негодяй.

Баэн кивнул и отвернулся, словно все было решено, и не заметил ее пристального взгляда. Он просто подхватил Мартина под мышку и повернулся к ней, ожидая.

Айви подошла ближе и позволила ему поднять и ее. Однако, в отличие от Мартина, она постаралась крепко обхватить шею Баэна, поскольку не собиралась падать, какой бы надежной ни казалась ему его хватка.

Она также не собиралась замечать, как его твердые мышцы и рельефное тело прижалось к ее собственному.

Проклятые гормоны.

— Просто будь осторожен, здоровяк, — сказала она ему, борясь с желанием обхватить ногами его бедра для пущей убедительности. Ну, знаете, чтобы крепче держаться. Чтобы не упасть. Правда.

— Не волнуйся, человек. Прошли столетия с тех пор, как я убил невинного человека. Технически.

Айви сдержала крик, когда Страж взмыл в небо со скоростью пули.

Придурок.

Баэн опустился на крышу, указанную ему Хранителем, и осторожно поставил ее рядом с собой. Она уже несколько минут как перестала дрожать от волнения и даже была в восторге от открывшегося вида на город, когда наконец открыла глаза, чтобы определить их местоположение.

До этого она хранила молчание во время их короткого полета, что дало ему возможность впервые задуматься над их положением. Что-то было не так. Это было связано не столько с Айви и Мартином, сколько с обстоятельствами, которые свели их троих вместе.

Он мог с уверенностью сказать, что Мартин действительно был Хранителем, поскольку обладал определенными магическими способностями, пусть и слабыми, и имел все признаки того, что его обучали в Академии; но Баэн не понимал, почему Айви настаивает на том, что она не была Хранителем.

Ее сила легко превосходила силу Мартина, и именно она была главной, когда он нашел их в переулке. Это было очевидно. В то время как Мартин отступил в конец переулка перед лицом демонической атаки и внес свой вклад в бой, освободив свой желудок, Айви сражалась с нападавшими в лоб, используя каждую унцию силы и решимости, которыми обладала.

По мнению Баэна, только одна из этих реакций соответствовала положению Хранителя. Другая слишком громко говорила о трусости и плохой подготовке к опасной ситуации.

Из этого следовало, что опасность была той частью картины, в которой Баэн был уверен больше всего. Он проснулся в облаке Тьмы. Чувствовал, как она загрязняет атмосферу человеческого мира, и знал, что угроза, исходящая от Общества, сильнее, чем когда-либо прежде.

Он жалел только о том, что не проснулся раньше. Как бы то ни было, ему нужно как можно быстрее привести себя в порядок, и для этого ему понадобится помощь обоих Хранителей.

— Он все еще без сознания? — спросила Айви, выводя его из задумчивости.

— И, кажется, в таком состоянии будет еще надолго, — ответил Баэн, глядя вниз, на обмякшую фигуру Мартина. Он один раз вздрогнул, но тут же снова потерял сознание. — Не думаю, что он любит высоту.

— Интересно, почему. Может, это как-то связано со страхом упасть и приземлиться на твердый участок бетона? Почему подобное должно беспокоить человека?

— Может быть, я и не человек, но знаю нормальные человеческие реакции на стресс. Ты используешь сарказм, чтобы выразить свое раздражение. Тебе от этого легче? — с любопытством спросил он.

Она пристально на него посмотрела.

— Давай. Пошли внутрь. Ты справишься с Мартином?

В ответ Баэн лишь переложил Хранителя на другую руку и предложил Айви идти вперед. Она покачала головой.

— Нам нужно спуститься по пожарной лестнице с внешней стороны здания, а сейчас еще достаточно рано, чтобы в этом районе нас могли заметить, — сообщила она ему. — Полагаю, ты ничего не можешь сделать, чтобы меньше выделяться, не так ли? Я имею в виду, ты же не можешь наколдовать крылья поменьше, правда?

— А, ты хочешь быть осторожной и «слиться» с местностью? — ему показалось, что она закатила глаза, прежде чем кивнуть в ответ. Он решил, что не стоит тратить время на спор… не сейчас, когда он планирует провести большую часть оставшейся ночи, требуя от нее ответов на свои вопросы… и проигнорировал его.

Он опустил Мартина на землю, а затем отступил назад, чтобы освободить себе немного места. Быстро подумав и мысленно преобразовав присущую ему магию, Баэн превратился в маленькую, похожую на человека версию самого себя. Его черты лица сохранили прежнюю форму, но сгладили наиболее резкие линии и углы.

Его рога уменьшились и исчезли, крылья растворились, когти втянулись в человеческие ногти, а кожа истончилась и приобрела светлый-коричневый оттенок, резко отличавшийся от естественного серого оттенка. Он уменьшился на несколько дюймов как в высоту, так и в ширину, и теперь его рост превышал шесть футов (182 см) на несколько дюймов, а мускулатура уменьшилась пропорционально.

Он даже воспользовался информацией из своих воспоминаний, чтобы создать для себя подходящий человеческий комплект одежды, состоящий из поношенных джинсов, рубашки темного цвета и пары крепких ботинок. Бросив быстрый взгляд на своих спутников-людей, он накинул сверху куртку, отдавая предпочтение воздуху, который, как он предполагал, их вид считал холодным.

— Так лучше? — спросил он у Айви.

Мгновение она просто смотрела на него, ее глаза расширились, а губы приоткрылись. Она выглядела ошеломленной.

— Хранитель? — спросил он через мгновение. Затем, когда она не ответила: — Айви?

Она подпрыгнула.

— А? Что? Ах. О, да, — пробормотала она, отворачиваясь и засовывая руки в карманы. — Да, все в порядке. Спасибо. Лестница здесь.

Айви подошла к заднему углу крыши, где над вершиной стены тянулись изогнутые поручни. На этот раз, используя обе руки, Баэн поднял Мартина и последовал за ней, осторожно спускаясь по лестнице на небольшую площадку, где система переходила в крутую железную лестницу. Внизу женщина достала из кармана увесистую связку ключей и отперла дверь, выкрашенную в яркий, но растрескавшийся голубой цвет.

— Сюда, — сказала она, переступая порог неосвещенной кухни. Баэн прошел за ней и усадил своего бессознательного пассажира на стул со спинкой, когда щелчок выключателя осветил комнату вокруг них. Мартин дернулся и застонал, но никто из них не обратил на него внимания.

— Ты здесь живешь? — Баэн оглядел тесное помещение. Он не мог представить ее в такой обстановке. Шкафы были выкрашены в белый цвет, но выглядели скорее серыми, чем все остальное. Унылыми.

Дешевый материал столешницы облез по краям, и, хотя помещение выглядело опрятным — ни грязной посуды, ни использованных кастрюль и сковородок, — пыль покрывала большую часть поверхностей, и от всего этого веяло неухоженностью.

Это было связано не только с пылью и грязными окнами. Он не заметил личных деталей в этом помещении: ни растений на подоконнике, ни картин на стенах. Даже причудливого чайника не нашлось, чтобы оживить суровую безликость этого места. Это совершенно не подходило Хранителю по имени Айви, от которой исходил цитрусовый аромат.

— Нет. Не хотелось бы, чтобы нас там выследили, — сказала она и повернулась, чтобы взять с плиты помятый чайник. Она промыла его внутри и снаружи, затем наполнила чистой водой и поставила обратно на конфорку, которую быстро зажгла. — Или рискнуть, что нас там кто-то ждет. Это место принадлежало другому Хранителю. Я решила, что это безопасно, потому что он уже мертв. У Общества нет причин возвращаться и убивать его снова.

— Мертв? И ты считаешь, что ночные причастны к этому. — новость не шокировала Баэна, но укрепила его решимость разобраться в сложившейся ситуации. Конечно, Академия Хранителей и Общество Вечного Мрака враждовали тысячелетиями, но им редко удавалось расправиться друг с другом, не вызывая быстрых и решительных конфликтов, восстанавливающих равновесие между ними.

Айви бросила на него недовольный взгляд и принялась открывать и закрывать шкафы. Ее намерения стали ясны, когда она остановилась и достала несколько тяжелых кружек и приземистый коричневый заварник.

— Конечно же, да. И к смерти этого парня, и всех остальных.

Баэн почувствовал, как в его груди зародился рык. Рефлекс и инстинкт. В конце концов, Стражи существуют для того, чтобы защищать человечество, а Хранители, несмотря на все свои магические таланты, все еще оставались людьми.

— Кого еще?

Женщина открыла рот, и, судя по выражению лица, ее ответ должен был быть резким, но она поймала себя на том, что не успела его произнести. Ее губы сжались, и она сделала глубокий вдох.

— Извини, — сказала Айви. — Ты только что проснулся, и я не жду, что ты должен знать обо всем, что происходит. Просто теперь, когда ты проснулся и у нас наконец-то появился Страж, очень трудно не ожидать, что ты просто щелкнешь пальцами… или, может быть, взмахнешь крыльями… и все снова станет как прежде. Но, полагаю, сейчас уже слишком поздно, чтобы кто-то из вас смог это сделать. Так что прости.

Баэн отмахнулся от ее извинений. Это было неважно, и он не был оскорблен.

— Объясни мне, что ты имеешь в виду. Что станет как прежде? И что значит «наконец-то появился Страж»? Мои сородичи не отворачиваются от человечества, тем более от Хранителей.

— Она имеет в виду, что мы были в полном дерьме, пока ты отсыпался.

Голос Мартина заставил их обоих обернуться и с удивлением отметить, что трусливый Хранитель наконец-то пришел в себя и теперь сидит на стуле чуть сгорбившись. Он выглядел не более счастливым, чем в переулке, где произошло нападение, но, по крайней мере, он снова мог передвигаться самостоятельно. Это было полезно.

— Общество стерло Академию с лица земли, — горько произнес Мартин. — Свету известно, сколько нас осталось, но этого чертовски мало, чтобы остановить все, что задумали эти ублюдки. А я думаю, мы все можем предположить, что они задумали.

У Общества был только один план — освободить Семерых из их тюрем и позволить им объединиться, чтобы поглотить мир людей своим злом. Все было очень просто. Демоническое и злобное, но простое. Именно для этого и существовали Стражи.

Но по одной проблеме за раз. Что имел в виду трусливый Хранитель, говоря о том, что Академия была уничтожена?

Он спросил об этом, и ему ответила Айви.

— Он прав. Мы не знаем, сколько осталось Хранителей, — сказала она, — но знаем, что очень, очень многие из них мертвы, а большинство остальных пропали без вести. Вот почему я пыталась отправить Мартина во Францию. Мы пытаемся спрятать всех выживших, кого сможем найти, где-нибудь под Парижом. У нас есть своего рода подземная железная дорога, чтобы переправить их туда незамеченными. Я занимаюсь теми, кто едет через Лондон, перевожу их через Ла-Манш, а мой связной забирает их на последнем этапе путешествия и доставляет к другому связному, который работает в городе. Самого здания Академии, разумеется, больше нет, но они устроили что-то вроде убежища, которое превратили в новую временную штаб-квартиру. Только те, кто там находится, точно знают, что происходит. Мы стараемся ограничить контакты между этапами путешествия, чтобы в случае обнаружения одного оперативника он не смог рассказать Обществу слишком много о других.

Она усмехнулась.

— На самом деле, это похоже на жизнь в шпионском фильме. У меня есть кодовое имя и все такое. Мой связной в Кокеле считает, что меня зовут Холли. Совершенно сюрреалистично.

— Неудивительно, что у тебя пропал акцент, — сказал Мартин, с подозрением глядя на нее. — У тебя он был очень хорошим, но теперь ты говоришь по-американски.

— Да, — сказала она. — Во всяком случае, наполовину. Моя мама — англичанка, и вообще-то я родилась в Оксфорде, но мой папа — американец, и я выросла там.

— Так почему ты не работаешь в Америке? Почему приехала в Лондон?

Айви отвернулась и открыла другой шкаф, достав оттуда яркую бумажную коробку. Из нее она достала несколько чайных пакетиков и бросила их в чайник.

— Долго рассказывать. Сейчас не время.

— Верно, — согласился Мартин. — Сейчас самое время выяснить, как, черт возьми, эти демоны нашли меня и как мне добраться до Франции, если они все еще меня ищут.

Баен посмотрел на мужчину, сожалея, что его черты в этом виде не обладают той же силой устрашения, что в естественном состоянии. Ему хотелось бы хоть немного образумить этого эгоистичного труса.

— Нет, сейчас самое время разобраться в ситуации и принять решение о наших дальнейших действиях.

— Меня нужно доставить во Францию, — настаивал Хранитель. — Ты ее слышал. Общество пытается убить меня… убить всех в Академии. Если им удастся уничтожить всех нас, человечество будет обречено. Кто спасет их, если не останется никого, кто мог бы призвать Стража, а?

Баэн шагнул вперед и скривил губы, жалея, что у него не было клыков, которым он мог бы сверкнуть.

— Я не помню, чтобы ты кого-то призывал, человек, так что, возможно, еще один потерянный Хранитель не окажет такого уж сильного влияния.

— Эй, успокойся. — Айви встала между Хранителем и нависшим над ним Баэном. — Последнее, что нам здесь нужно, — это ссориться. Все сделайте глубокий вдох и возьмите себя в руки.

Именно в этот момент засвистел чайник, и звук заставил Мартина вздрогнуть. Баэн почувствовал прилив мрачного удовлетворения.

— Страж, тебе следует сесть, — проинструктировала она. — Сюда. — она указала на стул в маленькой столовой, который занимал самое дальнее от Мартина место. Расстояние не остановит разгневанного Стража, но может дать человеку ложное чувство безопасности. — Думаю, нам всем не помешает чай.

— Мне бы пригодилась дополнительная информация. — Баэн неохотно занял указанное женщиной место, осторожно опустив свою крупную фигуру на деревянный стул. — Для начала, что случилось с Академией Хранителей?

— У тебя так много времени? — усмехнулся Мартин.

Айви сурово на него посмотрела.

— Сомневаюсь, что в холодильнике есть молоко, Мартин, но почему бы тебе не поискать сахар?

Если Баэн правильно понял подтекст… а это никогда не было сильной стороной Стража; его род, как правило, находил человеческое поведение озадачивающим… он обнаружил в просьбе явную нотку «и если ты скажешь мне, что предпочитаешь пить чай без сахара, я вылью его тебе на штаны». Возможно, человеческий мужчина тоже, потому что он поднялся, чтобы осмотреть прилавки и шкафы.

— Я уже говорила тебе, что не являюсь членом Академии, — сказала Айви, — поэтому не знала ни о какой проблеме до тех пор, пока не прошло около восьми месяцев. Именно тогда были убиты мой дядя и кузен.

Он следил за тем, как она возится с чайником, поднимая крышку, чтобы проверить цвет заварки, а затем налила три кружки горячей жидкости. У Баэна не было ни малейшего желания пить чай, но еще меньше — прерывать рассказ женщины, поэтому он ничего не сказал.

— Они оба были членами Академии, — продолжила она. — Дядя Джордж был старшим братом моей матери, а Джейми… Джеймс… его сыном. Его единственным ребенком. Мамина семья состояла в Академии на протяжении многих поколений. Фицройи. Я выросла, зная о существовании магии и об основах Академии и Общества. Я слышала все истории, но мы переехали обратно в Штаты, когда мне было всего три года, и, поскольку ни один из моих родителей не был Хранителем, большую часть жизни я была в стороне от этого. То есть мы каждый год навещали дядю Джорджа, но охота на демонов никогда не становилась темой семейных встреч.

Баэн надеялся, что нет. Академия и Стражи существовали для того, чтобы остальному человечеству не приходилось беспокоиться о делах Общества или демонов, которым они служили. Особенно это касалось человеческих детей, каковой и была Айви.

— Я знала, что дядя Джордж был Хранителем, и знала, что Джейми тоже учился. Мы все посылали ему поздравления и подарки, когда его приняли в Академию, но я не придавала этому значения. Наверное, как и большинство людей, считала само собой разумеющимся, что Тьма не представляет для нас реальной опасности, потому что если бы она существовала, то Хранители и Стражи справились бы с ней.

— Именно так это и должно было работать. — Мартин поставил на стол небольшую чашку и тут же пересыпал из нее три ложки белых кристалликов в свою чашку. — Большинство Хранителей не ожидали, то им придется заниматься чем-то слишком грязным. Вот почему у каждого Стража был личный Хранитель и почему некоторые Хранители специализируются на боевой магии и подобных вещах. Я, скорее, ученый. Я занимался исследованиями, тестированием заклинаний и тому подобным.

В этом Баэн не сомневался. Он не мог представить себе робкого мужчину, готового противостоять угрозе, даже такой незначительной, как один ночной. Поставьте его против демона, и Мартин с криком убежит.

Или его стошнит, что он продемонстрировал ранее в переулке.

— Да, но это работает только тогда, когда в Академии достаточно членов, — сказала Айви, покачав головой, когда другой человек пододвинул к ней сахарницу. — Я не знала об этом, пока дяди Джорджа не стало, но несколько лет назад Общество начало… уничтожать Хранителей. Думаю, это единственный способ описать это. Они начинали с одиночек, тех, кого могли хватиться с меньшей вероятностью, после чего Хранители пропадали. Они убивали их.

Она сделала паузу, отпивая чай, а затем продолжила.

— Никто не замечал эту закономерность, пока они не начали исчезать быстрее, чем Академия успевала набирать и обучать замену. И все равно об этом никто не знал, кроме ближайшего окружения Хранителей. Это не та вещь, которую они хотели бы афишировать, понимаешь? К тому же, за пределами Академии кто вообще знает об их существовании? Кроме ночных, разумеется. Но замалчивание только облегчило Обществу путь к ним, ведь они не ожидали нападений. Тогда они нанесли удар по штаб-квартире Академии. Ночные не только уничтожили почти сотню Хранителей одним выстрелом, но и разрушили архивы. Это повергло все в хаос. Главный совет был уничтожен, списки пропали. Честно говоря, никому не приходило в голову, что стоило бы подумать о создании электронной резервной копии? Но как бы то ни было, ни у кого не осталось записей, чтобы сказать, кто из Хранителей остался и где их искать. Тогда те, кто еще оставался в живых, скрылись для собственной безопасности.

Баэн попытался представить себе эту картину. Это был бы настоящий хаос. Академия всегда придерживалась традиций, заложенных с давних времен, и не доверяла технологиям, поскольку те, по их мнению, мешали их магическим способностям. Он не знал, правда это или нет. Стражи были магическими существами, сотворенными из магии, но они не могли использовать ее так, как это делали Хранители.

Страж никогда не мог произнести заклинание. Когда он менял свой облик, чтобы казаться человеком, это могло показаться магией, но было просто альтернативное состояние бытия, такое же естественное для него, как и его крылатая форма. Он никак не влиял на технологии, а технологии не могли повлиять на него.

Айви поморщилась, возвращая его внимание к своему рассказу.

— Возможно, если бы дядя Джордж и Джейми спрятались, они были бы живы, но они поняли, что происходит. Общество преследовало Академию, пыталось ослабить ее, но в первую очередь для того, чтобы помешать им призвать Стражей. Мы думаем, что ночные пытались найти тебя быстрее, чем мы, чтобы уничтожить, пока ты был уязвим.

Это был разумный план, хотя и совершенно лишенный чести. У Стража очень мало физических недостатков. Они были почти полностью невосприимчивы к магии, сильны и яростны в бою. В своей естественной форме их кожа служила броней, превосходящей все, что когда-либо было изобретено человечеством, и даже замаскированные под человека, они оставались сильнее, быстрее и выносливее любого смертного. Кроме того, они исцелялись от ран с удивительной скоростью. Стража было практически невозможно убить.

Однако, находясь в состоянии сна, во власти магической дремоты, Страж был очень похож на каменную статую, которую напоминал. Он выветривался, как камень, под воздействием стихий… хотя эти повреждения исчезали после пробуждения… и его можно было разбить, как камень, приложив достаточную силу. Например, если сбросить Стража с большой высоты, он разрушится, как и с помощью взрывчатки или чего-либо еще, способного создать огромную сотрясающую силу.

Баэн нахмурился.

— Я в замешательстве. Да, ночные могли попытаться уничтожить меня и моих братьев, пока мы спали, но, когда погибает один Страж, тут же появляется другой. Какой смысл слугам Тьмы разрушать наши спящие формы, если на смену нам просто придут другие, столь же свирепые?

— Академия уже выяснила, что это не совсем так, — мрачно сказала Айви. — Если пробужденный Страж погибает, то на замену ему сразу же появляется другой, но, если одного из вас уничтожают, пока вы спите, другой Страж не появится пока его не призовут. Неважно. Страж не появляется просто так. Должен произойти призыв. Если Общество удалось сократить численность Академии, уничтожить Стражей, пока они спали, к тому же, не имея Хранителей для призыва…

— Они могут нанести удар прежде, чем мы успеем их остановить, — закончил Баэн, а затем зарычал, когда намерения ночных стали очевидны. — Возможно, им даже удастся освободить одного из Семи из его тюрьмы, если ничто не будет стоять на их пути.

— Одного? — усмехнулся Мартин. В его голосе слышались истерические нотки. — Нам повезло бы, если бы это был только один.

— О чем ты говоришь?

Он почти поднялся со стула, когда протянутая рука Айви коснулась его руки, останавливая. Баэн не знал причины.

— Он имеет в виду, что мы думаем, это уже произошло, — сказала она ему, мягко толкнув его обратно на стул. Он посмотрел на нее и обнаружил, что ее серые глаза уже наблюдали за ним, в них плясало беспокойство, а также решительность. — На самом деле, мы думаем, что это произошло уже не раз.

От этой новости в груди Баэна вспыхнула ярость. Желание напасть на кого-то, сражаться, уничтожить побежало по его венам и обожгло глаза. Как такое могло случиться? Где были его братья, когда эта Тьма вторглась в мир людей? Конечно, перед лицом столь серьезной угрозы они могли проснуться и без ритуальных призывов своих Хранителей.

— Мой связной во Франции говорит, что парижская группа считает, что трое из Семерых уже здесь. И Общество не остановится, пока не освободит их всех.

На минуту Айви показалось, что она попала в мультфильм, потому что голова Баэна, казалось, вот-вот взорвется на кухне мертвого Хранителя. Новости о последних действиях Общества явно не понравились Стражу.

Представьте себе… воин, взбешенный мыслью о том, что его враги готовились разгромить этот мир еще до того, как у него появился шанс выйти на поле боя. Кто бы мог подумать?

— Я должен связаться со своими братьями. Немедленно.

Айви потребовалась минута, чтобы понять, что сказал Баэн. Ей пришлось перевести слова на английский, потому что он произнес их с едва различимым животным рычанием.

— Остальными Стражами? Что ж, удачи. — она покачала головой. — Неужели ты думаешь, что каждый из оставшихся членов Академии не искал их с того самого момента, как это все началось? Вы, ребята, пропали без вести. Вы были распределены в городах по всему миру, насколько я помню, но только в архивах сохранилась точная информация о том, где именно. И мы уверены, что от ваших первых Хранителей избавилось Общество, так что найти вас практически невозможно. Не говоря уже о том, чтобы призвать.

Он посмотрел на нее, и в его взгляде разгорелось пламя, которое раньше мерцало в черных глубинах, а теперь пылало, почти заслоняя темноту.

— Ну, теперь я здесь. Я не верю, что никто из моих братьев не пробудился бы перед лицом столь серьезной угрозы.

— Да? Ну и где же они? — спросил Мартин. Он выглядел одновременно воинственным и подавленным — странное сочетание, но каждая эмоция соответствовала тому, что Айви успела заметить в его характере. Он показал себя и слабаком, и нытиком. — Если Стражи среди нас, то они, черт возьми, не торопятся разбираться с этим бардаком.

Как бы Айви ни не хотелось соглашаться с этим человеком, в его словах был смысл.

— Никто из вас не связывался с оставшимися членами Академии в Париже. Разве ты не сделал бы это первым делом, если бы тебя призвали? Связался бы с другими Хранителями?

— Призвали? — возразил Баэн. — Кто-нибудь из вас проводил этот ритуал, чтобы пробудить меня?

Этот вопрос впервые поразил Айви. Во время нападения демонов она не задумывалась о том, откуда взялся Страж, не говоря уже о том, как он туда попал.

Она была слишком благодарна ему за спасение, чтобы беспокоиться о том, как и почему. Но теперь, когда Айви задумалась об этом, все стало бессмысленным. По крайней мере, не в соответствии со всеми историями и легендами, которые рассказывала ей семья на протяжении многих лет.

Стражи не были созданы Академией. Насколько можно было судить, их создал сам Свет, но сначала их призвали Хранители, чтобы они сразились с демонами Тьмы.

Когда враг был повержен, Хранители погружали их в своего рода магический сон до тех пор, пока не появлялся повод для защиты человечества. Таким образом, появление каменных воинов всегда находилось под контролем членов Академии.

Лично Айви эта идея всегда казалась несправедливой, почти формой рабства. Вместо того чтобы позволить Стражам жить в мире, который они защищали, Хранители держали их на своеобразном магическом поводке, давая им лишь небольшие периоды свободы, в течение которых они должны были сражаться за спасение существ, с которыми у них не было никакой реальной связи, ни физической, ни эмоциональной.

Очевидно, что Стражи не были людьми, а вообще отдельным видом, и, поскольку они не жили среди людей, у них не было возможности сформировать к ним какую-либо эмоциональную привязанность. Академия обращалась с ними как с собаками, изолируя и игнорируя, но при этом ожидая от них преданности и защиты перед лицом опасности.

Это как палка о двух концах. Насколько могла судить Айви, Стражам этим концом ткнули прямо в глаза.

Впрочем, Баэн не ошибался. Ни она, ни Мартин не произносили заклинание призвания, которое якобы требовалось, чтобы пробудить Стража. Она сомневалась, что кто-то из них знал, как это сделать, даже если бы захотел.

Так почему же Баэн до сих пор не спал на крыше заброшенной готической церкви в Кройдоне? Его появление и спасение не должны были произойти. Это невозможно.

— Нет, — наконец сказала она, отвечая на его вопрос. — Мы не будили тебя. Во всяком случае, не специально. Как это произошло? Разве такое случалось раньше? Существует ли какой-то другой способ разбудить Стража, помимо заклинания Академии?

Она перевела взгляд с Баэна на Мартина, но Хранитель покачал головой.

— Насколько я знаю, нет. Этому заклинанию обучают только Хранителей, которых пристраивают к Стражам, но, по словам Академии, чтобы пробудить Стража, его нужно произнести, и сделать это правильно.

— Тогда ты не должен быть здесь. — она посмотрела на Баэна, теперь уже по-настоящему растерянного.

— И все же я здесь. — он развел руками, обозначая свое присутствие. Как будто на человека его размера можно было не обратить внимания.

— То есть ты считаешь, что, если ты проснулся без призыва Хранителя, то и с другими, подобными тебе, могло случиться то же самое?

— Почему нет?

Мартин скривился.

— Возможно, потому что такое невозможно, а шансы на то, что это произойдет во второй, не говоря уже о третьем или седьмом, находятся где-то в диапазоне астрономических. Поверь мне, Хранителям так не везет. Не в наши дни.

Айви пришлось подавить желание влепить ему пощечину. С нее было достаточно его нытья. Она проигнорировала его и впервые задумалась о такой возможности.

— Если кто-то из Стражей и проснулся, мой связной об этом не говорил, — сказала она. — Не думаю, что они стали бы это скрывать. Мало того, что всем на нашей стороне не помешало бы поднять боевой дух от таких новостей, но я уверена, что, распространив информацию, мы бы наилучшим образом воспользовались интернетом, чтобы найти вас. И я знаю, что Академия уже ищет. Это главная задача, которой занимались все, кого мы успели спасти. Выжившие прекрасно понимают, что без Стражей миру конец.

— Нам все равно конец.

— Боже мой, да замолчи ты! — Айви бросила на Мартина яростный взгляд. — Ты не помогаешь, плакса. Если ты не можешь сказать ничего хорошего, уходи.

Мужчина побледнел.

— Т-ты выгоняешь меня? Но… но что, если там есть еще демоны? Или ночные?

Она закатила глаза.

— Я имела в виду, что ты можешь покинуть комнату. — как бы ей ни хотелось прогнать Хранителя, совесть не позволяла бросить его на растерзание волкам. Тем более что его было жаль. — У нас в распоряжении целый пустой дом, включая три спальни наверху. Почему бы тебе не пойти и не попытаться немного поспать?

Паника исчезла с его лица, и он снова стал недовольным.

— Ладно. Я знаю, когда меня не хотят видеть.

Айви и Баэн наблюдали за тем, как он встал из-за стола и вышел из кухни. Мгновение спустя на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались его шаги.

— Очевидно, что нет, — усмехнулся Баэн, — иначе он давно бы уже ушел.

Айви фыркнула, но почувствовала, как напряжение покидает ее мышцы в отсутствии Мартина, который любил вставить свои два цента.

— Уверена, что он просто плохо реагирует на страх и стресс. Он же не может быть таким плохим, верно?

Баэн скептически посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Она сосредоточилась на прерванном разговоре.

— В любом случае, я совершенно уверена, что если другие Стражи проснулись и где-то бродят, то мои контакты во Франции об этом не знают. Как и те, что в Шотландии, Испании или на Нормандских островах. Так как же мы можем это выяснить?

Страж пристально на нее посмотрел. Должно быть, он немного успокоился от потрясения, вызванного ее новостью, потому что его глаза уже не выглядели так, как в его и истинном обличье. Теперь они казались вполне человеческими, хотя она никогда не видела таких глубоких карих глаз. Только оранжевые пятнышки вокруг его радужки глаз, не позволяли полностью слиться с черным цветом.

— Было бы полезно, если бы ты прошла соответствующую подготовку, — сказал он через мгновение.

— Подготовку? — ей потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем шла речь. — Ты имеешь в виду обучение в Академии? Я же сказала, что не Хранитель.

— И я сказал тебе, что ты моя.

От этих слов ее пронзила дрожь, которая имела мало общего с шоком от того, что ее назвали Хранителем. В животе запорхали бабочки, и она почувствовала неуместный прилив жара.

— Мой Хранитель, — добавил он мгновение спустя. Однако его взгляд потеплел. По крайней мере, ей так показалось. Оранжевые пятнышки вокруг его зрачков вдруг стали очень похожи на огонь, пылавший в черных глазах горгульи.

Или ей все привиделось? Могла ли Айви действительно увлечься существом, которое даже не было человеком? Как бы хорошо он ни притворялся. Что-то в этом казалось… неуместным.

На самом деле, если подумать, даже его человеческий облик был ей не по зубам. С его идеальными чертами лица и атлетическим телом Баэн мог бы сойти за актера или модель.

Снимите с него рубашку и направьте на него камеру, и он выглядел бы как дома на съемочной площадке супергеройского боевика. Она же, напротив, выглядела совершенно заурядно. Ее цвет кожи, возможно, и поражал воображение, и она была в очень хорошей форме, пока спасала Хранителей от Общества, но в ее чертах лица не было ничего особенного.

У нее был слишком большой нос, а рот — слишком маленьким, хотя достаточно красивой формы, но губы не были пухлыми, а передние зубы немного выпирали, когда она улыбалась. А еще у нее были веснушки. Много веснушек. В век безупречной кожи, отредактированной приложением, она выделялась, как хлопок в горошек в море шелка персикового цвета.

Кроме того, у каждого из них были дела поважнее, чем приглядываться друг к другу. Такие, как… хм, может быть, конец света?

Айви откашлялась и попыталась вернуться к теме разговора.

— Верно. Твой Хранитель. Я все еще не уверена, что верю в это. В этом нет никакого смысла. Я не только не знаю, как быть Хранителем, у меня вообще нет никакой подготовки. У меня нет никаких официальных связей с Академией. Я никогда не проходила посвящение, никогда не проходила тестирование, не виделась ни с кем из членов Академии, кроме Джейми и дяди Джорджа. Пока все это не началось. Я не понимаю, как могу быть Хранителем и как меняя не заметили в течение двадцати шести лет.

— Стражи никогда не интересовались делами Академии, — отмахнулся Баэн. — Я не могу сказать, почему они не взяли тебя в Академию, но очевидно, что ты должна быть там. Ты владеешь магией, гораздо более сильной, чем мужчина-Хранитель, не говоря уже о том, что твой характер лучше подходит для защиты от Общества, чем у этого слабака.

Такая похвала могла бы вскружить девушке голову, если бы она позволила себе это, но упоминание о ее «магии» помогло ей не растеряться. Айви не находила ничего магического в способности слушать, как с другими людьми происходят ужасные вещи. Это не приносило никому пользы, и она чувствовала себя неудачницей.

В ее жизни было немало случаев, когда она считала это чертовски далеким от благословения. Способность произносить заклинания или даже физически манипулировать энергией была бы полезна. Возможно, обладая подобным талантом, она могла бы действительно кому-то помочь. Вот, что было для нее магией.

— Я не владею магией, — пренебрежительно сказала она, что соответствовало ее чувствам. — Ты видишь то, чего нет.

— Я так не думаю. Разве ты не обладаешь способностями, которых нет у других людей?

— Это не магия. В этом мире некоторые люди обладают определенными экстрасенсорными способностями. Это делает нас уродами, а не Хранителями.

— Значит, твой ответ — да, — сказал он самодовольно. — У тебя действительно есть способности.

— Способность, — поправила она. Ей все еще было неприятно признавать это, особенно когда он, казалось, рассматривал это как нечто положительное. — И не очень полезная.

— И что это за способность?

Айви помрачнела. Что ж, ему придется уточнять у нее детали.

— Иногда я кое-что слышу, — неохотно призналась она. — Вещи, которые происходят в других местах. Я не вижу их или что-то в этом роде. Это не похоже на видения. У меня вообще нет видений, я слышу голоса только во время происходящего. Одновременно. Я не могу прослушать их заранее и предупредить кого-либо, потому что это не предсказания. Они вообще никому не приносят пользы. И уж тем более мне.

— И ты не считаешь это магией?

— Как это можно отнести к магии, когда ты знаешь, что кто-то напуган, взбешен, разбит или испытывает боль, и не иметь возможности ничего с этим сделать? — воспоминания о том, как она лежала в темноте и слушала, как что-то разрывает на куски ее дядю и кузена, нахлынули на нее, и ей пришлось с трудом сглотнуть, борясь и с горем, и с тошнотой, которую они вызывали. Иногда Айви казалось, что она все еще будет слышать эти звуки, когда станет старушкой, сидящей в кресле-качалке. Они не выходили у нее из головы с того самого момента, когда она впервые их услышала.

— А почему нет? — спросил Баэн. — Похоже, у тебя сложилось ошибочное представление о том, что такое магия. Возможно, это происходит от недостатка обучения в Академии. В любом случае, магия — это всего лишь намеренное использование энергии для достижения целей, которые могут быть достигнуты разными способами.

— Да, и, как я уже сказала, моя способность никогда не приводила ни к чему хорошему.

— Не глупи. Слышать эти события — это и есть достижение. Именно так твой разум уже много лет манипулирует энергией. Тот факт, что он делал это без каких-либо сознательных усилий, говорит лишь о твоей врожденной силе. Конечно, ты не могла использовать свою силу; тебя никогда не учили, как это делать. Но очевидно, что способность манипулировать энергией заложена в тебе. Тебе просто нужно научиться направлять свои инстинкты в нужное русло.

А?

Айви опустила взгляд на свои ноги, чтобы убедиться, что они по-прежнему касаются пола. Она чувствовала себя так, словно ее только что сбили с ног, как кеглю. Если Страж был прав, то весь ее мир вот-вот перевернется. Все, во что она когда-либо верила, развеется прахом, потому что это означало, что ей, возможно, придется серьезно задуматься о его словах о том, что она могла быть Хранителем.

И это породило еще кучу вопросов, о которых ей было больно думать. Если Айви должна была стать Хранителем, то почему Академия никогда не пыталась связаться с ней. Почему ее собственная семья не сказала ей об этом? Неужели дядя Джордж никогда этого не видел? Это казалось невозможным, учитывая, что он знал ее двадцать пять лет, а Баэн заметил это меньше чем за несколько минут.

Или, что еще хуже, дядя знал и намеренно скрывал от нее эту информацию? Это был как удар под дых, и у нее перехватило дыхание. Он знал, как и вся ее семья, какое влияние оказывали на нее некоторые из «эпизодов».

Бывали случаи, когда звуки чужого горя или агонии буквально сбивали ее с ног эмпатической реакцией, когда она рыдала от невозможности помочь или хотя бы утешить тех, чьи трагедии она слышала. Дядя Джордж собственными глазами видел одно такое событие и никогда не говорил ей, что небольшое обучение может не только облегчить ее состояние, но и дать ей возможность действовать.

Как он мог так с ней поступить?

Дрожа, Айви встала со стула и принялась расхаживать по узкому полу кухни.

— Это… это… я не уверена, что верю в это. — наконец-то ей удалось выговорить эти слова, но для этого потребовалось некоторое усилие, запинание и покачивание головой. — Я не уверена, что хочу в это верить.

— Имеет ли это значение? Такова правда. Она существует отдельно от веры и независимо от нее.

— Да, может, не будем сейчас углубляться в философию? Думаю, у меня и без того хватает забот, чтобы размышлять о природе реальности.

Баэн послушно замолчал, но она все равно чувствовала на себе его пристальный взгляд, пока ходила взад-вперед по плитке. В глубине души ей было интересно, может ли он заглянуть в ее голову своим горящим взглядом, но она отбросила эту мысль.

Это не только заставило желудок Айви сделать странное сальто, но, поскольку он не убежал с криками, это казалось маловероятным. Никто, видя ее смятение и усталость, не захотел бы оставаться здесь, не говоря уже о том, чтобы думать, что она может быть кому-то полезна.

И тут Айви осознала свою роковую ошибку… она позволила себе подумать о слове «усталость», и, подобно реакции Павлова, осознание сильной усталости обрушилось на нее. Когда в последний раз она спала? Ни прошлой ночью, ни при планировании вечернего приключения до мельчайших деталей.

Кстати, который был час?

Она обвела взглядом комнату, пока не заметила дисплей на микроволновой печи. Чуть за полночь. По большому счету, не так уж и поздно, но для Айви это было похоже на раннее утро. Она потерла глаза и попыталась сосредоточиться. О чем она говорила?

— Точно. Магия, Хранители, способности. Я, — пробормотала она себе под нос. — Давай отложим этот разговор на время и сосредоточимся на важном. Что является приоритетом номер один в данный момент, учитывая обстоятельства, в которых мы оказались?

Баэн ответил так, словно она адресовала вопрос ему.

— Мы должны найти остальных моих братьев. Если кто-то из Семерых уже в этом мире и ходит среди смертных, как ты полагаешь, то мы должны знать, что сможем избавиться от них снова.

— Мы просто ходим по кругу, — огрызнулась она. — Я уже говорила, что если кто-то из Стражей и проснулся, то я об этом не слышала, и никто из моих знакомых тоже. Так как ты предлагаешь нам найти их? Начать стучаться в двери? Я пойду в дом слева, а ты попробуешь в правый?

— Ты снова говоришь с сарказмом, выплескивая свой негатив. Вынужден не согласиться с тобой, потому что подобные действия были бы бесполезны и привели бы к потере драгоценного времени.

Айви перестала расхаживать по комнате и встретилась с ним взглядом, скрестив руки на груди и глядя на него, как ей показалось, налитыми кровью глазами.

— Значит, у тебя есть предложение получше? Блестяще. Давайте послушаем.

На этот раз он проигнорировал сарказм, прозвучавший в ее голосе, и просто ответил на вопрос.

— Сначала ты должна оповестить выживших членов Академии о моем присутствии. Это придаст им уверенности и вдохновит на дальнейшие поиски.

— Да, очевидно, Академия должна об этом узнать, — проворчала она. — Я не собиралась тебя скрывать от них. Но это все равно не приблизит нас к другим Стражам.

— Во-вторых, — продолжил Баэн, как будто она его не перебивала, — ты должна сообщить о моем местонахождении в Лондоне на форуме. Стражи следят за подобными вещами, чтобы мы могли объединиться для противостояния угрозы, требующей большей силы.

Объявить об этом на форуме? «Чего он от нее ждет?» — задавалась Айви вопросом. Снять телевизионную рекламу? Встать посреди площади Пикадилли и раздавать листовки?

— Извини, но сейчас мы находимся за городом. Как ты думаешь, дымовые сигналы сработают в крайнем случае? И да, я снова говорю с сарказмом, — огрызнулась она, когда увидела, что он открыл рот. — Подай на меня в суд. Я так реагирую на стресс.

— Вижу, — сказал он ровным глубоким голосом, в котором слышались нотки веселья. За ее счет, разумеется. — Но я не собирался предлагать столь примитивные методы. Мы должны охватить как можно большую аудиторию за минимальное время. Ситуация не терпит отлагательств. Ты должна использовать свои электронные машины, чтобы поговорить с людьми по всему миру в одно время.

Она моргнула, нахмурив брови, пытаясь перевести его архаичную речь на язык современных технологий.

— Электронные машины? Ты имеешь в виду компьютеры? Ты хочешь, чтобы я распространила о тебе информацию по всему Интернету?

— Да, Интернет. Прости. Хоть я и знаю основные понятия, иногда мне требуется больше времени, чтобы осмыслить новые знания.

— О чем ты говоришь? О каких новых знаниях? И, если ты проспал несколько сотен лет, откуда ты знаешь о компьютерах и Интернете?

— Я знаю об их существовании, — твердо сказал он. — Сон Стража не похож на человеческий. Мы сохраняем определенную бдительность даже во сне. Кроме того, мы делимся своими знаниями между собой. Когда один Страж узнает о значительных изменениях в мире, он передает эту информацию всем нам. Этот трюк мы используем, чтобы компенсировать время, прошедшее между нашими пробуждениями.

Ладно, это звучало довольно круто. Айви подумала, что было бы гораздо проще справиться с двадцать первым веком, после того как заснул в семнадцатом, если бы мы могли просто загрузить краткое изложение всего, что изменилось за это время, из своего рода коллективного разума.

Не то чтобы она сравнивала Стражей с пчелами, заметьте. Или, знаете, с Боргами[6].

Затем до нее дошел истинный смысл его слов.

— Подожди. Но ведь компьютеры используются в повседневной жизни только последние тридцать или сорок лет, а Интернет — около двадцати. Значит, чтобы знать обо всем этом, Страж должен был бодрствовать все это время. Верно?

Баэн кивнул.

— Именно. Следовательно, по крайней мере один из моих собратьев сейчас находится где-то там и ждет, когда его найдут. Кто-то наверняка знает об этом и попытается установить контакт с ним, как и я. Нам просто нужно попытаться.

— Легче сказать, чем сделать, — предупредила Айви, но теперь она хотя бы видела такую возможность. — Думаю, попробовать все же стоит. Пойдем.

Она повернулась, намереваясь покинуть кухню, и скрип ножек стула по кафелю подсказал ей, что Страж повиновался ее призыву (без каламбура).

Он последовал за ней по коридору в гостиную дома, где на столе в углу стоял небольшой настольный компьютер. Айви устроилась в кресле перед ним и загрузила систему. Взглянув на Баэна, она увидела, что он, слегка нахмурившись, изучает окружающую обстановку.

— В чем дело?

Он снова посмотрел на нее.

— Ты сказала, что человек, живший здесь, был Хранителем, что его убило Общество, как и остальных?

— Да. И?

— Я не думал, что такое жилище останется нетронутым после смерти хозяина. Не должен ли кто-то другой жить здесь сейчас? Не рискуем ли мы быть обнаруженными, оставаясь здесь?

— А, ты об этом. Да, именно поэтому я выбрала это место, — сказала она, лишь наполовину обращая внимание на вопросы. Она с облегчением увидела, что Адам Харрис не удосужился поставить пароль на свой рабочий стол. — Ты был бы прав, но этот парень исчез одним из первых, на что я обратила внимание, когда приехала в Англию и занялась пропавшими Хранителями. У Харриса — владельца этого места — не было ближайших родственников, и он вел затворнический образ жизни. Работал дома, оплачивал все счета электронным переводом из своего банка, и ему было всего около тридцати лет. Полагаю, он еще не счел нужным написать завещание, поэтому никто не унаследовал его дом. Пока на его счетах есть деньги, никто не будет отключать электричество или заглядывать в дом, чтобы его купить.

Она открыла поисковую систему в Интернете и зашла в свою почту, которую она использовала для работы с Хранителями.

— Мы не задержимся до утра, так что пока все в порядке.

Под словом «в порядке» Айви подразумевала измученную, взвинченную и работающую на чистом адреналине, каковой в данный момент она и была. Но, по крайней мере, они в безопасности. Баэн лишь хмыкнул, и она решила принять это за признак того, что он ей доверяет.

День был долгим. Она была готова принять все, что угодно.

Ее пальцы слегка застучали по клавиатуре, когда Айви отправила первое сообщение в Париж. Она уже отправила Полу короткое кодовое сообщение (чуть больше одного слова), чтобы он знал, что Мартин не приедет.

Позже она расскажет ему о случившемся более подробно. Но сейчас хотела сразу же обратиться к человеку, который имел непосредственный контакт с убежищем Хранителей… к Азилю, что по-французски означает «убежище».

С клавишей «удалить» пришлось изрядно потрудиться, но уже через пару минут она составила тщательно продуманное, специально неясное сообщение, которое должно было предупредить Азиля о том, что в Лондоне объявился Страж, желающий бороться с Тьмой.

Это позволит донести информацию до собравшихся в Париже Хранителей. Теперь встал вопрос о том, где разместить подобное объявление в Сети, чтобы привлечь внимание нужных сторон (а именно других пробудившихся Стражей), не обрушив на их головы мощь Общества.

Никакого давления или чего-то подобного.

— Знаешь, было бы гораздо проще воплотить эту твою блестящую идею в жизнь, если бы я больше разбиралась в компьютерах, — проворчала она, хмуро глядя на монитор и грызя ноготь большого пальца. — Я технический писатель, а не хакер. Или криминальный авторитет. Я не рыщу в Даркнете в поисках плутония, чтобы сделать свою собственную атомную бомбу. Я даже не знаю, как попасть в Даркнет.

Баэн перестал расхаживать по комнате и встал за ее креслом. Ведь стоять над душой — это лучший способ расслабиться.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, но мне кажется, что в этом сетевом мире есть места, где люди размещают объявления о тех, с кем они хотят познакомиться, или о вещах, которые они хотят приобрести. Не так ли?

Она закатила глаза.

— Хочешь, чтобы я создала для тебя анкету на сайте «LuvMatch»? Не уверена, что ты получишь именно тот отклик, который ищешь.

Ее пальцы замерли над клавиатурой, а глаза сузились, когда его слова дошли до нее.

— О, святое дерьмо, — пробормотала она про себя, яростно набирая текст. — Не может же все быть настолько очевидно, правда? Не может быть.

На экране монитора появился веб-сайт — блоки текста в столбик, изредка выделяющиеся жирным заголовком. Он был спартанским, неэлегантным и до смешного знакомым.

— Что это? — Баэн наклонился через ее плечо, чтобы взглянуть на экран.

Айви фыркнула от смеха.

— Добро пожаловать на «Крейгслист»[7], Страж. Если ты хочешь, чтобы люди по всему миру увидели, что ты можете предложить, то это подходящее место для того, чтобы показать им это. Посмотрим, может быть, тут есть желающие купить тебя?

Она откинула голову назад, заглядывая ему в лицо, и слегка глуповатая улыбка, рожденная смесью усталости и восторга, коснулась ее губ, когда он посмотрел вниз.

Может быть, это было из-за того, что она видела его лицо вверх ногами, а может, это была галлюцинация, вызванная недостатком сна, но на мгновение Айви показалось, что в его взгляде снова вспыхнул огонь, когда он на нее посмотрел. Ее улыбка померкла, и она сказала себе, что пламя разгорелось только в ее воображении, когда он увидел, как ее губы изогнулись в более неуверенном выражении.

— Однозначно, — наконец тихо произнес он. Что-то в этом глубоком, грубом тоне отозвалось в ее животе. Это ощущение смутно напоминало бабочек, только сопровождалось приливом тепла, которое устремилось в противоположную сторону от ее покрасневших щек.

— Что мы напишем?

Айви резко наклонила голову вперед и уставилась широко раскрытыми глазами в монитор компьютера. Выброс адреналина на время смыл усталость.

— Э, как насчет этого?

Ее пальцы порхали, пока она составляла сообщение, в котором не было ничего конкретного, но которое кто-то, знакомый с Академией и Стражами, мог заметить что-то очень важное. Помогло то, что она только что написала нечто очень похожее Азилю, и она многое позаимствовала из того сообщения.

Баэн наклонился ближе, читая черновик, и его грудь коснулась ее плеча, и это движение заставило ее задуматься, не было ли это случайностью. В любом случае, она старалась не дрожать от этого прикосновения.

В глубине души Айви понимала, что по какой-то причине ожидала, что он будет холодным, возможно, из-за камня, на который он был похож в своей естественной форме, но она ошибалась. Страж оказался теплым, его хотелось впитать в себя при непосредственном контакте.

«Угомонись, девочка».

Вот дерьмо. Она сходила с ума. Ей нужно взять себя в руки.

Айви откашлялась и попыталась незаметно отодвинуться от случайного прикосновения. Потому что это было именно так, уверяла она себя.

— Итак, что ты думаешь? Это сработает?

— Есть только один способ узнать наверняка, — сказал Баэн, выпрямляясь. — Позволить другим прочитать это послание и надеяться, что среди них мы сможем найти моих братьев.

— Ладно. — Айви нажала на кнопку, чтобы опубликовать объявление, и вздохнула. Этот поступок, казалось, выжал из нее последние силы, и она чуть не покачнулась на ногах, когда встала с кресла. — Теперь остается только ждать, и я планирую делать это, пока не потеряю сознание. Мне очень, очень, очень нужно поспать.

Она почувствовала, как Страж окинул ее пристальным взглядом, отмечая покрасневшие и опухшие глаза, бледную кожу и едва заметную дрожь в руках и ногах.

— Ты позволила себе слишком истощиться, — прорычал он. — Это недопустимо. Где ты планируешь провести эту ночь?

— Эм, да. Конечно, я устала. — она посмотрела на него. — Если ты не заметил, сегодня вечером я должна была сделать много дел. Мне показалось, что ты видел, как я совершила большинство из них? И где, черт возьми, по-твоему, я буду спать? Как я уже говорила Мартину, наверху есть три спальни. Полагаю, что он воспользовался одной из них. Я займу вторую, а ты можешь использовать третью.

Не успела она произнести и нескольких слов, как Баэн развернулся и взял ее на руки. В буквальном смысле. Получилось не слишком романтично, учитывая, что он только что отругал ее за то, чего она не смогла избежать, а Айви как раз собиралась его за это отчитать, но тем не менее это произошло.

Когда она упомянула о спальни, он повернулся к коридору и лестнице, ведущей на второй этаж. Затем, Баэн понес ее. Как ребенка, устроившего истерику из-за сна.

Это была плохая аналогия, однако, в тот момент Айви больше ничего не хотела, как оказаться на мягком матрасе и под ее теплым одеялом. Она машинально сделала глубокий вдох, собираясь запротестовать, когда внутренний голос потребовал объяснить, что с ней не так.

Страж не причинял ей вреда, а то, что он понес ее, избавило ее от необходимости тратить силы, которых у нее не было, на то, чтобы тащить затекшую спину вверх по лестнице к месту, где она наконец-то сможет поспать. Почему бы ей не позволить ему?

— Мне не нужно больше спать, — сказал Баэн. Эти слова вибрировали в его груди, и она почувствовала, как он прижал ее к себе. Это было похоже на мурлыканье огромного кота. Айви это даже понравилось. — Я достаточно выспался за последние несколько столетий. Я подежурю, пока ты и другой Хранитель будете отдыхать.

Айви не заметила, как закрыла глаза и открыла их, только когда ее уложили на кровать и накрыли толстым пуховым одеялом. Она пропустила большую часть путешествия, ее тело отказывалось спать. Теперь над ней склонился Страж, его лицо было всего в нескольких дюймах от нее.

Без разрешения она вытащила руку из-под тяжелого одеяла и прижала ладонь к его щеке. Кожа Баэна была одновременно гладкой и шершавой, как полированный мрамор, нагретый солнцем, и грубый гранит, обветренный ветром и дождем.

А может, это была просто щетина. Неважно. В любом случае, кончики пальцев покалывало.

Ее внутренний голос пытался остановить ее! «Отодвинься! Спасайся! Избегай любых прикосновений!» Но Айви слишком устала, чтобы слушать. Ее глаза снова закрылись, а губы изогнулись в небольшой улыбке.

— Спокойной ночи, Страж.

Она произносила слова невнятно, засыпая. Но это не помешало ей почувствовать прикосновение теплых мужских губ, прижавшихся к ее губам на долгий миг.

— Спокойной ночи, маленький Хранитель. — глубокий, знакомый голос ласкал ее слух, пока она погружалась в забытье. — Отдыхай. И смотри сны обо мне.

На следующее утро, почти в половине десятого, раздался сильный стук в парадную дверь.

На кухне Мартин вскрикнул и подпрыгнул так сильно, что выплеснул на руку полную чашку чая. Затем снова вскрикнул от боли из-за ожога. Айви повернулась и удивленно посмотрела на Баэна, не готовая паниковать.

— Никто не знает, что мы здесь, — сказала она, вставая от стула и отложив недоеденный кусок тоста. — Надеюсь, это всего лишь дети, собирающие средства.

— В такое время? В учебный день? — Мартин покачал головой и бросил взгляд на заднюю дверь. — Нам нужно уходить.

— Мы должны сохранять спокойствие, — сказал Баэн и последовал за Айви в гостиную.

Раздался еще один стук, более громкий, чем предыдущий.

— Это не похоже на детей, — прошипел сзади Мартин. — Ради Бога, не открывайте!

Айви его проигнорировала. Не то чтобы она широко открывала дверь и приглашала всех незнакомцев и демонов, проходящих по улице, но привстала на носочки, заглядывая в дверной глазок. Искаженное изображение двух людей — мужчины и женщины — спокойно смотрело на нее.

Она опустилась на пятки и повернулась, взглянув на Баэна.

До сих пор она избегала этого. Проснуться одной в чужой постели, в чужом доме — это одно, но потом на нее нахлынули воспоминания о неудачной попытке отправить Мартина во Францию, потом нападение демонов, потом появление Стража.

Затем последовал Поцелуй.

Он заслужил эту большую букву.

Не потому, что был самым лучшим поцелуем в ее жизни, самым горячим или даже самым неожиданным. Он получил большую оценку, потому что потряс ее до самых ногтей на ногах, покрытых розовым лаком, хотя она и не была до конца уверена, что ей это не померещилось.

Такого не могло быть, верно? Айви была не из тех девушек, которые представляли, что мужчины целовали ее, когда на самом деле они этого не делали, даже когда они казались ей до смешного привлекательными и несли ее в постель, когда она чуть не теряла сознание от усталости. Это не так. Честно.

Это могло означать только то, что Баэн ее поцеловал.

Но почему?

Третий стук заставил ее подпрыгнуть, отчего ее щеки покраснели, как гранат. Она по опыту знала, что этот оттенок ей очень шел, особенно сейчас, когда она сняла парик и макияж, как только проснулась утром. Если судить по прошлому опыту, она, наверное, была похожа на незаконнорожденного отпрыска клоуна Бозо и Великой Тыквы.

— Два человека, — проговорила она, переводя взгляд куда-то поверх левого уха Баэна. — Я не знаю их, но выглядят они вполне нормально.

Он сохранял то же каменное выражение лица, что и все утро. Именно оно заставило ее усомниться в реальности Поцелуя.

— Я не чувствую Тьму, но ты отойди в сторону, пока я буду выяснять их личности.

Из-за покрасневших щек и смущения Айви была не в состоянии возразить на эту чрезмерную опеку. По крайней мере, так она сказала себе. Это было лучше, чем признаваться самой себе, что она с готовностью подчинялась его приказам, как какая-нибудь кроткая маленькая мисс.

Баэн отодвинул засов, затем отпер основной замок и приоткрыл дверь на несколько дюймов. Он не стал здороваться, а просто посмотрел на фигуры на крыльце, как вышибала на входе в клуб.

Со своего места за его спиной Айви не могла разглядеть ничего, кроме того, что подсмотрела в глазок. Она вспомнила женщину среднего роста со спортивной фигурой и темными волосами, а также высокого, мускулистого мужчину с телом пловца и волосами, спадающими волнами. Как она и сказала Баэну, они показались ей нормальными.

Затем она услышала голос женщины, и слово «нормальный» превратилось в нечто относительное.

— Слава Свету, это ты. Мы опасались, что сообщение было ошибкой или даже ловушкой. С возвращением, брат. Я очень рада тебя видеть.

Брат?

Удивившись, Айви отступила в сторону и попыталась обойти внушительную фигуру Баэна, чтобы получше разглядеть гостей. Он выставил руку, преграждая ей путь и не давая пройти мимо него. Она посмотрела на него, потом на темноволосую женщину, затем снова на Баэна.

— Что происходит? — потребовала она. — Ты назвала его «братом». Что случилось?

Женщина перевела взгляд на Айви и нахмурилась.

— Ты его Хранитель, женщина?

— Женщина? — повторила Айви, фыркнув. — Ну, полагаю, это более оригинально, чем просто «сука». Кто ты, черт возьми, такая? И что значит «я его Хранитель»?

Человек на ступеньках подался вперед и положил руку на плечо своей спутницы, сжимая его.

— Прости. Эш не хотела никого оскорблять. Она еще не освоилась с местным говором, если ты понимаешь, о чем я.

У него был ирландский акцент, не слишком сильный, но достаточный, чтобы подчеркивать его непринужденный вид. Того, чего совершенно не хватало его подруге.

Он с улыбкой протянул им свободную руку.

— Меня зовут Майкл Драммонд, а это моя пара Эш. Мы увидели объявление, которое ты разместила на «Крейгслист» вчера вечером, и прилетели первым же рейсом. Можно нам войти?

Баэн проигнорировал протянутую руку Майкла, но Айви рефлекторно ее пожала.

— Объявление? — повторила она, бросив на стоящего рядом с ней Стража вопросительный взгляд. Он даже не дернулся. — О каком объявлении ты говоришь? Конкретно.

— Тот, в котором говорится, что здесь, в Лондоне, проснулся Страж и ищет себе подобных, — прямо сказал Эш. — Таких, как я.

— Таких, как ты? — она ничего не могла с собой поделать. Айви перевела взгляд с брюнетки, стоящей перед ней, на огромного мужчину рядом с ней и обратно. Несколько раз. Она как-то не замечала сходства. — Хочешь сказать, что ты Страж?

Возможно, ее недоверчивый голос и не был столь уж вежливым, но она просто не могла удержаться. Женщин-Стражей не существует.

Но так ли это было?

— Что ты знаешь о Стражах, женщина? — наконец спросил Баэн, и в его голосе появилось низкое, угрожающее рычание. — Очевидно, что многого ты не можешь, если не понимаешь, что они воины, а не няньки.

— Вот черт, — проворчал Майкл, делая два больших шага в сторону и едва не свалившись со ступенек. Он бросил на Айви косой взгляд. — Тебе стоит немного отойти назад. Он еще пожалеет, что сказал это.

Айви не сразу поняла, что он имел в виду.

Женщина, которую звали Эш, даже не потрудилась ответить на оскорбительные слова Баэна или его насмешливое выражение лица. Вместо этого она просто шагнула вперед, в тень на пороге, и протянула руку, внезапно ставшую серой, мускулистой, на конце которой были смертельно острые когти. Она сомкнула пальцы на горле Стража — другого Стража, внезапно поняла Айви, — и обнажила длинные устрашающие клыки.

— Может, перефразируешь, брат? — прорычала Эш, что было похоже на рычание Баэна. — Или мне вырвать тебе глотку и позволить Стражу, который займет твое место, принести свои извинения вместо тебя?

Баэн молчал, а Айви лихорадочно оглядывала собравшихся, ожидая, что кто-нибудь предпримет что-нибудь разумное. Когда ее взгляд упал на Майкла, он лишь пожал плечами, как бы давая понять, что пытался их предупредить.

Удивляясь, куда подевался ее рассудок, Айви шагнула вперед, протискиваясь между двумя рычащими Стражами.

— Ух ты, отличное воссоединение семьи. — она попыталась улыбнуться Эш, но у нее возникло ощущение, что это больше походило на страдальческую гримасу. — Я прошу прощения за Баэна. Он был немного ворчливым сегодня утром. У нас была тяжелая ночь. Не могла бы ты его отпустить? То есть, да, он поступил некрасиво, но вы застали нас врасплох. Мы даже не были уверены, что кто-то увидит это объявление на «Крейгслисте», не говоря уже о том, чтобы так быстро откликнуться. Пожалуйста? — добавила она, когда Эш не сдвинулась с места. — Думаю, нам всем стоит зайти в дом и поговорить. Хорошо?

Через несколько ударов сердца — надо признать, учащенных — прежде чем Эш разжала хватку и пронеслась мимо Баэна в гостиную.

— Хорошо, но мы должны поговорить быстро. Нам необходимо отправиться в путешествие как можно скорее.

— Путешествие? Какое путешествие? — спросил Баэн, неохотно отвечая на толчок Айви и пропуская посетителей внутрь.

— В Париж, — сказал Майкл. — Моя сестра сказала, что нам всем нужно как можно скорее отправиться в Париж.

— Твоя сестра сказала.

Айви услышала скепсис и разочарование, прозвучавшие в голосе Баэна, и инстинктивно потянулась, чтобы положить руку ему на плечо.

— Не обижайся, но, думаю, нам понадобится немного больше информации, чем эта, прежде чем мы соберем вещи и поверим тебе на слово, Майкл.

— Драм. Только мама называет меня Майклом.

— Как я уже сказала, мы должны поговорить быстро. — Эш пристально посмотрела на своего мужчину. — Основная информация, которая тебе нужна, такова. Пять Стражей проснулись раньше тебя. Остальные четверо находятся в Северной Америке. Мы все установили связь и вместе боролись с самыми страшными угрозами Тьмы, но за последние недели ситуация обострилась настолько, что мы больше не можем быть везде, где требуется наше присутствие. Нам удалось подтвердить, что по крайней мере пятеро из Семерых сбежали в мир людей.

Айви почувствовала, как под ее рукой дрогнули мышцы, и увидела, как Баэн напрягся так, что его должно было трясти от напряжения.

— Пятеро? — повторил он недоверчиво. — Во имя Света, как такое могло случиться?

— Академия была уничтожена. Некоторое время назад Общество начало против них тайную войну, и за последние два-три года им удалось убить более половины выживших Хранителей.

Айви кивнула Эш.

— Я уже рассказала об Академии, о том, что штаб-квартира была уничтожена, а выжившие скрываются. Баэн в курсе всего этого.

Женщина-Страж переключила свое внимание на Айви.

— Значит, ты его Хранитель.

— Нет.

— Да.

Ответил Баэн, не обращая внимания на ее отрицание и сверля ее взглядом.

Она вздохнула и попыталась объяснить.

— Я не член Академии. Баэн, похоже, считает, что я должна быть его Хранителем. Хотя в моей семье есть… были… Хранители, — уточнила она, — меня никогда не нанимали. Я никогда не сдавала вступительный экзамен в Академию, никогда не связывалась с ними и абсолютно не обучалась. Я бы даже не знала, как произнести заклинание, если бы вы вытатуировали его на тыльной стороне моей руки.

— Добро пожаловать в клуб. — сухо произнес Майкл, привлекая ее внимание, и она заметила его кривую улыбку. — Ты получишь свой членский значок и индивидуальный пиджак в приветственном пакете по почте.

— Я не могу быть Хранителем.

— Можешь отрицать это сколько угодно, но я предупреждаю, что для пяти новых Хранителей, которые были до тебя, ничего не изменилось, — прямо сказала ей Эш. Айви начинало казаться, что Эш любит говорить прямолинейно. — Каждый Страж, пробудившийся за последние месяцы, заявлял, что у него не было обучения или связи с Академией. По-моему, по-человечески это называется «обучение на рабочем месте».

Айви взглянула на Баэна, затем на двух гостей. Похоже, никто из них не собирался шутить по этому поводу. Привет, перегрузка мозга.

— Так ты серьезно? Вы действительно считаете меня каким-то подпольным Хранителем, хотя последние восемь месяцев я работала с выжившими Хранителями, и ни один из них ни разу не сказал ничего, что указывало бы на то, что я могу быть одной из них? Как так получилось, что более дюжины членов Академии провели со мной все это время, а эта идея даже не была высказана на крыльце, не говоря уже о том, что поблизости не было даже кошки?

Эш выгнула бровь.

— Сколько из тех Хранителей, с которыми ты работала, были мужчинами?

— Все. — да уж. Айви не стала заострять на это внимание. Что это был за вопрос? Хранители всегда были мужчинами. Она никогда не слышала о женщинах в Академии.

Когда Эш больше ничего не сказала, Айви начала раздражаться. Она уже собиралась сказать что-то грубое, когда в комнату вошел Майкл… Драм.

— Ты получишь гораздо более длинное и страстное объяснение на эту тему от Уинн, — сказал он, снова улыбаясь. — Она в Америке. Точнее, в Чикаго, со своим Стражем Ноксом. Сейчас она, вероятно, уже создала Международный комитет Хранителей по борьбе с гендерной дискриминацией. Это ее любимая тема, и она с удовольствием расскажет тебе, что я — единственный новый Хранитель, который оказался мужчиной, так же как Эш — единственный Страж, оказавшийся женщиной. Все остальные новобранцы — дамы, как и ты.

— А это значит, что, когда Академия вновь образуется, ей придется столкнуться с весьма суровой правдой о своей практике исключения женщин, — сказала Эш. — А пока все прежние члены остаются мужчинами и не обращают внимания на то, что среди них могут быть женщины.

— Сексизм? — у Айви закружилась голова, и ей захотелось рассмеяться. — Ты хочешь сказать, что объяснение этому — старый добрый мужской шовинизм? Серьезно?

Эш пожала плечами.

— Что выросло, то выросло…

— Значит, я действительно Хранитель? Хранитель Баэна?

— Я говорил тебе об этом.

Айви повернулась к Баэну и уставилась на него широко раскрытыми глазами с отвисшей челюстью. Буквально. Впервые в жизни она по-настоящему поняла это выражение.

— Ты не просто сказал мне об этом, а поставил перед фактом.

Драм чуть не споткнулся, вступая в перепалку.

— Ах, друзья мои, это ведь не главное на данный момент, не так ли? Важно помнить, что Академии как таковой больше не существует, поэтому мы не можем рассчитывать на помощь большого отряда Хранителей против Общества, не говоря уже о Семерых. Поэтому сейчас как никогда важно, чтобы мы все вместе работали над этим, все шесть пробудившихся Стражей и их Хранители. Если мы этого не сделаем, то с таким же успехом можем начать мазать уксусом за ушами, чтобы быть готовыми, когда демоны придут и сожрут нас, как чипсы.

— Значит, твоя сестра также оказалась Хранителем для одного из моих братьев. — Баэн взглянул на Эш, нахмурился, а затем нехотя поправил себя. — Братьев и сестры.

Эш оскалилась. Они действительно вели себя как семья.

— Нет, — сказал Драм. — Но у нее есть Зрение. Мэйв может видеть события до того, как они произойдут, и у нее было видение, в котором говорилось, что мы все должны быть в Париже, что бы на нас ни надвигалось. Если мы не будем… — он покачал головой. — Она даже не стала рассказывать мне, что произойдет, если нас там не будет, но когда у нее закончилось видение, то провела двадцать минут, согнувшись над унитазом, выворачивая свои кишки. По-моему, это довольно верный признак того, что нам лучше избегать этой альтернативы.

— Мы уже обсудили это с остальными, и они согласны, что крупный удар Общества по Парижу более логичный, — сказала Эш. — Это крепость Академии, и мы предполагаем, что те, кто выжил после разрушения штаб-квартиры, не разбежались далеко от города. Кроме того, велика вероятность, что Хранители, получившие известие о нападении, вернулись туда в надежде оказать помощь или даже в расчете на то, что Академия все еще существует.

Айви кивнула.

— Ты прав по обоим пунктам. И то, и другое действительно произошло. Выжившие действительно остались в Париже, и многие вернулись сразу после пожара. Именно они создали сеть, чтобы найти Хранителей и доставить их в безопасное место. Я работаю с ними с тех пор, как приехала в Англию. — она вкратце рассказала о смерти своего дяди, о том, как это привело ее в Англию и подтолкнуло к миссии по спасению всех выживших членов Академии. — Мы стараемся сохранять анонимность, даже друг для друга, поэтому я не могу рассказать, как именно найти Азиля. Однако я могу сообщить ему о вас в следующий раз, когда получу весточку. Вчера вечером я отправила сообщение о Баэне, так что он должен скоро со мной связаться.

— Это фантастическая новость. — Драм взглянул на Эш и сжал ее руку. — Даже лучше, чем мы надеялись. Мы уже начали бояться, что не найдем ни одного выжившего члена Академии. Остальные уже давно ведут поиски, но пока безуспешно.

— На данный момент они ведут себя довольно настороженно, — сказала Айви. — Мы придумали, как до них достучаться, но в основном нам приходится позволять им самим к нам приходить. На любого, кто активно ищет их, смотрят с большим подозрением — вдруг он окажется ночным. Общество не оставляет попыток найти и убить всех Хранителей, которых они упустили во время своих предыдущих нападений.

— Мы никогда не верили, что они это сделали.

— Зная, что выжившие собрались в городе, нам гораздо важнее добраться и до Парижа, — сказала Эш. — Мы свяжемся с остальными, подтвердим, что шестой Страж пробудился, и попросим их всех немедленно отправиться к нам. Если то, что видела Мэйв, правда… а она никогда не ошибается… наша самая важная битва будет происходить именно там. Мы должны собрать все наши силы и подготовиться к войне с Тьмой.

Ах, прекрасно. Разве это не похоже на веселые времена?

— Вы должны вернуться с нами в Дублин, — продолжила женщина-Страж. — Это жилище не охраняется. Оно не может долго оставаться в безопасности от ночных. Наш дом гораздо надежнее, а некоторые из остальных уже бывали там. Они без труда найдут нас, и мы сможем организовать нашу поездку в Париж.

— Подожди минутку. — остановила Айви, подняв руку. — Почему мы должны ехать в Дублин? Насколько я знаю, это в противоположном направлении от Парижа. Кроме того, мне еще нужно кое-что сделать здесь. Мне нужно связаться с Азилем, нужно разобраться с парнем на кухне, а главное, мне нужно время, чтобы переварить то, что здесь происходит. Ты не можешь просто влить это в мое горло и ожидать, что я проглочу это без проблем. Мне не девятнадцать лет, и это не пивная воронка. Придется немного привыкнуть.

— Ты можешь думать и собираться одновременно, — прорычал Баэн. — Мне также не нравятся планы, составленные другими от моего имени, но если эти двое правы, то это разумный ход.

— Подожди секунду, — перебил Драм. — Что за парень на кухне? О чем ты говоришь?

Айви пожалела, что у нее не было краткого описания событий последних восемнадцати часов, и она могла бы просто вручить новичкам копию и не заполнять за них пробелы.

— Мартин. Он Хранитель, которого я пыталась доставить во Францию прошлой ночью, когда на нас напали демоны и Баэн проснулся, чтобы спасти нас. Это довольно длинная история. Может, поговорим об этом позже, а сначала решим вопрос с поездкой в Дублин?

Никто не ответил ей, вероятно, потому, что вопрос был адресован не Баэну, и только он остался стоять в коридоре после того, как оба гостя, развернувшись, побежали к задней части дома. Сбитая с толку, Айви бросила на своего Стража вопросительный взгляд и поспешила за ними.

— Эй, что происходит? — воскликнула она, еще не дойдя до двери на кухню. Толкнув ее, она обнаружила, что Драм прислонился к стойке и ругался, глядя в окно. Эш стояла возле черного входа, ее кожа стала серой. Клыки уже сверкали за губами, изогнутыми в оскале.

Мартина нигде не было видно.

— Что случилось? — потребовала Айви. — Где Мартин? Ты его спугнула? Он и в лучшие времена бывает нервным.

Эш прорычала что-то на незнакомом Айви языке. Предположительно, это означало мертвец. Если он еще не был мертв, то вполне мог потерять сознание, как только увидел ярость на лице женщины-Стража.

Драм отошел от окна. Он выглядел не намного счастливее своей пары, но, по крайней мере, не был готов расчленить того, кто находился ближе всего к нему.

— Ты видишь то же, что и мы, — сказал он, покачав головой. — Мы вбежали в комнату и обнаружили, что она пуста, а задняя дверь широко распахнута.

— Он что, сбежал? Это просто глупо. Он видел, что случилось, когда эти демоны напали прошлой ночью. Он и трех секунд не продержится один, если его найдет другой.

— О, его нашли. — наконец заговорила Эш. Ее голос был напряженным и хриплым от ярости, но разборчивым. В основном. — Его нашли ночные.

— Так даже лучше. — похоже, самообладание Баэна пошатнулось, даже когда Эш пыталась взять себя в руки.

— Что? Откуда ты знаешь? Кто сказал, что он не сошел с ума и не решил сбежать? Он был очень напуган, когда вы постучали в дверь. Он сразу решил, что вы из Общества и пришли его убить.

Ноздри Баэна раздулись, когда он сделал глубокий вдох.

— Нет, это были ночные. Ты можешь почувствовать их запах.

— Вообще-то, нет, не могу.

— Можешь, — согласилась Эш. — Здесь пахнет как на скотобойне. Кровью, отходами и Тьмой. Они были здесь, и твой друг ушел с ними.

— Они забрали его? Я позволила похитить его прямо у себя под носом? Отлично. Как будто вчерашний провал плана был недостаточно плох. Я еще никогда не теряла Хранителя.

— Сомневаюсь, что ты его потеряла. По-моему, он ушел добровольно.

— Что?

Драм обвел рукой комнату.

— Осмотритесь. Здесь нет следов борьбы. Ничего не сломано, нет крови. Ни одной пролитой чашки или опрокинутого стула. Если кто-то и увел отсюда Хранителя против его воли, то он не очень-то сопротивлялся.

— Здесь и не было никакой борьбы, — согласился Баэн. Он подошел к дверному проему, возле которого стояла Эш и через который они вошли накануне вечером. Он присел и осмотрел пол и булыжники на дороге за зданием. — Ни следов волочения, ни потертостей. Никаких признаков того, что кто-то нес что-то тяжелое, например, тело. Похоже, все, кто зашел на кухню, ушли отсюда самостоятельно.

— Что ты хочешь этим сказать? — потребовала Айви. — Что Мартин вовсе не был Хранителем? Что он был самозванцем?

— Не обязательно самозванцем, но, возможно, человеком с другим взглядом. Некоторые из нас подозревают, что штаб-квартиру Академии не уничтожили, если бы кто-то из ее членов не помогал в планировании и осуществлении, — сказал Эш. — Это место охраняли одни из самых мощных оберегов и магических защит в мире, и все же оно сгорело дотла, убив десятки высокопоставленных Хранителей, в распоряжении которых были мощные средства защиты. Проникновение тех, кто находился под влиянием Общества, кажется единственным логичным объяснением.

Айви фыркнула.

— Я не вижу логики в том, что кто-то мог обратиться к Тьме после того, как увидел и узнал, на что она способна, не говоря уже о том, чего она хочет добиться. Какой человек, узнав, что существует нечто, желающее уничтожить мир, поработить и поглотить человечество, скажет: «Эй, запишите меня»? Это просто смешно.

— Речь идет о власти, — сказал Баэн. — Это то, что на протяжении веков развратило не одного благочестивого человека. Кажется, что ваша раса, от мудрецов до глупцов, уязвима перед искушением, связанным с обещаниями власти над другими.

— Спасибо. Приятно знать, что ты такого высокого мнения о нас.

Эш пожала плечами.

— Сама спросила.

Когда же Айви наконец научится не искать ответы на вопросы, которые, как она знала, ей не понравятся? Видимо, не сегодня.

— Так что же нам теперь делать? — даже если ей не нравился ответ на этот вопрос, все равно было важно знать, а собственных идей у нее, черт возьми, не было. — Пойдем ли мы за ним? Даже если он не хочет, чтобы его спасали, чего мы точно не знаем.

— Скорее всего, он ушел добровольно. — Драм хотя бы попытался говорить извиняющим тоном. Похоже, он обладал единственной унцией дипломатии, оставшейся в комнате. — Когда за ним пришли, он не звал на помощь и не сопротивлялся. Это указывает на то, что он ушел добровольно. Но в любом случае мы не можем знать, куда он ушел, и, боюсь, у нас нет времени на масштабные поиски. Видение Мэйв было срочным. Нам нужно как можно скорее доставить всех имеющихся у нас Стражей в Париж.

— Мы надеялись, что все семеро соберутся вместе, прежде чем дойдем до этого момента, — сказала Эш, нахмурившись, — но найти шестого лучше, чем пятерых.

— Я потрясен твоим радушным приемом, сестра, — сказал Баэн, и Айви затаила дыхание, ожидая, что Эш снова броситься на него. На этот раз она была уверена, что прольется кровь.

Вместо этого женщина-Страж, должно быть, уловила дразнящие нотки в голосе Баэна, потому что она просто пнула его в бедро.

— Не сомневаюсь, что я могла бы одолеть тебя, сложив крылья за спиной, — сказала она, — но, как уже заметил мой Хранитель, у нас у всех есть дела поважнее.

— Ииииии теперь мой мир перестал иметь смысл, — пробормотала Айви себе под нос. — Пусть не говорят, что я не командный игрок. — она повысила голос и окинула взглядом комнату, не зная, кто в данный момент раздражает ее больше всего. — Вы все хотите поехать в Дублин, мы поедем в Дублин, но мне нужно несколько минут, чтобы взять паспорт и зубную щетку. Надвигающийся апокалипсис — не повод пренебрегать гигиеной зубов. Или провести семнадцать часов, подвергаясь обыску и допросу в аэропорту и службах национальной безопасности.

Никто не ответил на ее язвительный тон, но она увидела, как губы Драма дернулись, прежде чем он прикрыл их и кашлянул в ладонь. Баэн просто кивнул.

— Тебе также следует проверить, нет ли сообщения от твоего французского друга. Возможно, он сможет рассказать больше информации о ситуации, в которой мы окажемся.

Айви почувствовала, как дернулся ее глаз.

— Спасибо.

Она развернулась и вышла из кухни. Если у нее не будет тридцати секунд на себя, то аневризма головного мозга займет видное место в ее ближайшем будущем.

К счастью, никто из остальных за ней не последовал. Она предположила, что они остались в комнате, чтобы обсудить, как лучше обезглавить ночного, или, может быть, какие заклинания лучше всего имитируют повешение на виселице. Откуда, черт возьми, ей знать? Ее волновало только то, что они остались на месте и дали ей немного передышки.

Что, черт возьми, происходит?

Этот вопрос крутился у нее в голове, как мячик для игры в пинбол, пока она опускалась в кресло в маленькой гостиной и ждала загрузки компьютера. Ей казалось, что перемены в ее жизни от беззаботной Нью-Йоркской писательницы, чьей главной проблемой было перевести «гик» на английский, понятный среднестатистическому человеку с восьмиклассным образованием, до мстительницы под прикрытием, занимающейся контрабандой Хранителей между странами, были сюрреалистичными.

Ха! За последние восемнадцать часов она прошла путь от фундаментальных концепций психологии Фрейда до середины картины Макса Эрнста, не собрав и двухсот чертовых долларов. В голове у нее не просто все перевернулось, а возникла мысль, не ослабло ли у нее представление о реальности.

В конце концов, она была здесь, а Хранитель, которого пыталась спасти, очевидно, сбежал к врагу, в то время как в другой комнате два легендарных существа и ирландец, якобы обладающий магическими способностями, наверняка попивали чай и болтали как старые друзья. А она собиралась отправиться с ними в чужие страны и спасти вселенную от главного зла.

В таком случае Айви следует перестать сомневаться в своем здравомыслии. Очевидно, что кошка уже выскочила из мешка и ускакала галопом на спине лошади, которая выбралась через незакрытую дверь сарая. И все остальные звериные метафоры, которые она могла придумать.

Если посмотреть с другой стороны, то, возможно, она сможет использовать свое явное психическое расстройство, чтобы объяснить свое влечение к Баэну. Только сумасшедшая может влюбиться в горгулью, с которым познакомилась всего несколько часов назад, верно?

Должно быть, это была химия, элементарное сексуальное влечение. Результат слишком долгого отсутствия свиданий, не говоря уже о сексе или чем-то даже отдаленно напоминающем романтические отношения. Если бы она могла просто отмахнуться от этого, Айви почти простила бы себя за эти досадные чувства.

В конце концов, когда он не был семи футов ростом (213 см) и не был сделан из камня, Баэн был великолепен. Как сногсшибательно сексуальный мужчина-модель, великолепная кинозвезда. У него было суровое, мужественное лицо, которое не позволяло ему выглядеть красивее, чем она, а его тело могло заставить ее бабушку сесть и обмахиваться веером. А бабушка умерла уже двадцать лет назад. Неудивительно, что Айви находила его физически привлекательным. Никто не мог ее в этом упрекнуть.

Но могли ли они винить ее за то, что она чувствовала что-то другое, когда он приближался к ней?

Айви попыталась прогнать эту мысль, но она снова и снова возвращалась и тыкалась в нее, как палец в грудную клетку. Джейми обычно так делал, пытаясь раззадорить ее за обеденным столом во время семейных визитов. Это всегда срабатывало, когда она была ребенком, и, черт возьми, сработало и сейчас.

Проблема заключалась в том, что она не знала, что именно чувствовала, когда Баэн был с ней рядом. Конечно, притяжение было, но на заднем плане словно кипело что-то еще, и она просто не могла понять, как это назвать.

Может быть, родство?

Слабо сказано. Черт возьми, она любила сыр, луковые чипсы и стакан молока. Это не описывало ее реакцию на Стража. Просто Айви всегда замечала его, когда он был рядом, словно могла с закрытыми глазами протянуть руку и точно указать, где Баэн стоит, какое у него выражение лица и как себя ведет в этот момент.

Она знала его так, как, кажется, не знала никого — ни друзей, ни любовников, ни даже родственников. И не могла понять, как такое могло случиться.

Айви терпеть не могла, когда у нее не получалось что-то понять. Ради Бога, она зарабатывала на жизнь объяснениями; ей приходится хорошо разбираться в концепциях и излагать их на понятном языке. Если она не могла этого сделать, ей не платили. И вот она здесь, совершенно сбитая с толку одним человеком, который странным образом на нее влияет. Если бы она могла, то уволила бы себя за это.

— Ну? У тебя есть новости из Франции?

Голос Баэна заставил ее подскочить на кресле и резко приземлиться на задницу. Она почувствовала, что ее лицо покраснело, и попыталась скрыть это, повернув голову к компьютеру. Дурацкая светлая кожа.

— Пока не знаю, — сказала она, подергав с мышкой. — Это старая система, поэтому загрузка занимает некоторое время. Ну вот. Теперь я могу проверить.

Айви почувствовала, как он подошел к ней сзади, и постаралась не напрягаться, но когда его руки легли на спинку ее кресла, а костяшки пальцев случайно задели лопатки, ей пришлось приложить усилие, чтобы опустить плечи ниже ушей.

Ей также пришлось приложить немало усилий, чтобы вспомнить, что она делала. Присутствие Стража действительно выбивало ее из колеи.

В ответ на ее щелканье появилась веб-страница электронной почты, которая, к счастью, указала правильное направление. Сообщение. Франция. Азиль. Верно. Она может это сделать. Честно.

Пара щелчков, и в окне электронной почты появились короткие строки. В них не было ни приветствия, ни праздных вопросов о погоде или ее здоровье. Меньше двух десятков слов, кратких, резких и по делу.

«Если это правда, немедленно привози своего нового друга. Встречаемся завтра в 6 вечера у пирамиды Лувра, северная сторона. Буду в синем с желтым цветком. Секретность необходима».

В конце подпись — «Азиль».

Айви нахмурилась, глядя на экран, и в животе у нее сжалось неопределенное чувство.

— Это звучит… срочно. И как-то тревожно.

— Насколько хорошо ты знаешь этого человека?

Айви повернулась и увидела, как в гостиную вошли Эш и Драм, оба выглядели серьезными. Не то чтобы Эш не всегда выглядела серьезной, но Драм обычно казался более расслабленным.

— Мы работаем вместе с тех пор, как я впервые приехала в Англию и занялась переправкой Хранителей. Азиль в основном управляет сетью, он же организовал конспиративную квартиру в Париже и следит за ней. А что?

— Но лично вы не встречались, — уточнила Эш.

— Нет. Он в Париже, а я здесь. Почему ты спрашиваешь? — в ее голове промелькнул разговор с Мартином, и она нахмурилась. — Только не говори мне, что ты пытаешься намекнуть, будто Азиль — еще один предатель? Ради всего святого, он спас от Общества десятки Хранителей, он не работает на них!

— Откуда ты знаешь? Связывалась ли ты с Хранителями, после того, как они попадали в Париж?

Айви замерла, у нее перехватило дыхание.

— Ну, нет. Но это было бы небезопасно. Слишком велик шанс, что меня опознают, или перехватят связь и Общество выйдет на меня или на них. Но, когда они добираются до убежища, мне сообщают, что все прошло гладко.

— И сообщает Азиль.

— Кто же еще? — огрызнулась Айви.

— Тогда ты не можешь быть абсолютно уверена в том, что Хранители в безопасности, — сказала Эш с жестким выражением лица. — Ты не можешь быть уверена, что это убежище вообще существует, не говоря уже о том, что именно туда отправляются Хранители после того, как ты направляешь их во Францию. У тебя нет никаких доказательств, что этот твой знакомый не забирает их у тебя и не передает прямо в руки ночным.

К горлу Айви подступила желчь. Она машинально прижала пальцы ко рту и тяжело сглотнула. Потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она смогла снова говорить.

— Думаешь, я действительно помогала Обществу все это время? Что я отдавала выживших на верную смерть. Это ты хочешь мне сказать? Что я соучастница убийства? Я?

Драм шагнул вперед и положил руку на плечо Эш, когда она открыла рот.

— Никто не обвиняет тебя в том, что ты на стороне Тьмы, Айви. Мы все знаем, что ты делала то, что считала нужным, чтобы спасти Хранителей. Эш просто беспокоится, что тебе могли солгать. В наше время трудно понять, кому можно доверять.

Айви понимала, что мужчина пытается подбодрить ее, но этого не получилось. Ее чуть не стошнило.

Сама мысль о том, что она посылала Хранителей на смерть, когда так отчаянно хотела спасти их от той же участи, что постигла ее дядю и кузена, была словно ударом в сердце. Удар Стража, поскольку он обладал нечеловеческой силой. Как ей жить дальше, если это окажется правдой?

Ее руки затряслись, когда она попыталась сохранить самообладание. То, что ее завтрак рвался наружу, никому не принесет пользы, и у нее было четкое ощущение, что ей от этого легче не станет. Айви не была уверена, что хоть что-то может помочь ей почувствовать себя лучше.

— Так что же мне делать? — спросила она, ее горло сжалось так сильно, что ей пришлось с трудом выдавливать слова. — Мне не отвечать ему? Мы не поедем во Францию? Что теперь будет? У Азиля целая сеть таких, как я, по всему миру. Мы не можем позволить ему и дальше собирать Хранителей для Общества. Мы не можем допустить, чтобы эти люди продолжали умирать.

Баэн присел на корточки рядом с ее креслом и взял Айви за руки.

— Успокойся, маленький человечек. У нас нет доказательств того, что твой знакомый связан с ночными. Эш лишь предполагает такую возможность. Не так ли? — он повернулся и посмотрел на Стража.

Эш пожала плечами.

— У нас нет доказательств того, что мои предположения неверны.

— Ты не помогаешь любимая, — пробормотал Драм.

Айви посмотрела на Баэна. От его темного взгляда она почувствовала себя спокойнее. Сильнее. Она судорожно вздохнула.

— Так что же нам делать? — повторила она, обращаясь на этот раз только к нему. Он был единственным, кому Айви доверяла, даже за то короткое время, что его знала.

— Думаю, мы должны поехать во Францию, — сказал он, сжимая ее руки. — Возможно, мы узнаем, что Эш страдает паранойей, когда дело касается твоего связного. Если это правда, он сможет вывести нас на других Хранителей, и мы начнем планировать, как нанести ответный удар по Тьме.

— Но что, если она права насчет Азиля?

Губы Баэна сжались, а в глазах снова зажегся смертельный огонь.

— Если она права, то я убью его и уничтожу всех, кто помогал ему в делах Общества. Я отомщу за Хранителей.

— Мы уничтожим их, брат, — поправила Эш. — Тебе не следует отправляться в Париж одному. Если мои худшие опасения подтвердятся, в городе может быть целая ячейка ночных. Им нужны люди, чтобы управлять такой высокоорганизованной системой.

Драм полез в карман и достал мобильный телефон.

— Раз мы не собираемся возвращаться в Дублин, мне нужно связаться с остальными и рассказать о новом плане. Может, им стоит сразу отправиться в Париж и встретиться с нами там?

Айви несколько секунд слушала, как остальные обсуждают стратегию, прежде чем пикающий звук компьютера вернул ее внимание к монитору. На экране появилось новое окно.

Это было похоже на сводку новостей. Харрис, должно быть, настроил какую-то систему оповещения, чтобы она уведомляла его о появлении определенных заголовков на указанных сайтах в Интернете. Этот был из крупного международного новостного агентства. По мере того как она просматривала его, ее глаза становились все шире и шире.

— Эм, ребята.

Они продолжали спорить за ее спиной.

— Ребята!

На этот раз Баэн хотя бы повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Что такое?

— Вот. — она указала на новостную сводку. — В Белфасте произошел крупный взрыв. Они называют это крупнейшим терактом за последние двадцать пять лет.

— Это неожиданно, — сказал Драм, нахмурившись и придвинувшись поближе, чтобы самому прочитать статью. — Беспорядки в значительной степени улеглись. На севере еще случаются инциденты, но уже не такого масштаба. В этом они правы. Такого не было уже много лет.

Айви провела пальцем по нижней части статьи.

— Власти утверждают, что взрывчатка сопровождалась выбросом какого-то нервно-паралитического газа, который вызвал галлюцинации у многих свидетелей, утверждавших, что в этом хаосе они видели фигуры в капюшонах и демонов.

Драм выругался, причем достаточно креативно, чтобы Айви могла запомнить.

— Нам нужно быстро добраться туда и выяснить, что случилось. Мы знаем, что ночные активно ищут возможность освободить последнего из Семерых, и мы не можем этого допустить.

— А как же Париж? И если кто-нибудь скажет, что мы со всем справимся, я его покалечу. — Айви бросила взгляд на остальных.

Драм фыркнул, но Стражи лишь растерянно переглянулись.

— Мы не должны пропускать встречу с твоим собеседником, — сказала Эш. — Если я ошибаюсь, и он честен, то это может напугать его и лишить нас доступа к оставшимся в живых членам Академии. А если он продажный, это может показать ему, что мы знаем о его предательстве, что также заставит его сбежать. Мы не можем позволить себе ни тот, ни другой исход.

— Тогда мы с Айви отправимся в Париж, как и планировалось, а ты с Хранителем — в Белфаст. — твердым голосом изложил план Баэн. — Мы займемся и тем, и тем.

— Знаешь, есть вероятность, что эта история в Белфасте — всего лишь отвлекающий маневр, — сказал Драм. — Несколько месяцев назад Общество сделало нечто подобное. Они устроили нападение в Бостоне, чтобы отвлечь внимание от своей истинной цели в Дублине. Этот план привел к освобождению четвертого Демона.

Эш кивнула.

— Это может быть ловушкой, попыткой заманить нас. Обществу известно, что после инцидента в пещере в Ирландии появился Страж, но можем ли мы позволить себе предположить, что любой из вариантов верен? Если этот удар действительно направлен на то, чтобы высвободить еще одного из Семерых, у нас нет иного выбора, кроме как его предотвратить.

— Тогда мы окажемся между молотом и наковальней. — Айви помрачнела.

— Не обязательно, — сказала Эш. — У нас есть союзники, к которым мы можем обратиться. Драм, ты свяжешься с остальными. Пусть Элла, Кес, Фил и Спар встретят нас в Белфасте. Уинн, Нокс, Даг и Кайли могут сразу отправляться в Париж. Никто из нас не останется без прикрытия, как говорят люди.

Баэн кивнул.

— Разумный план. Мы все должны немедленно уходить.

Айви снова повернулась к клавиатуре и начала печатать.

— Я подтвержу встречу с Азилем. — «и скрещу пальцы, чтобы он не оказался злобным ублюдком». — Но мне все равно нужно вернуться в свою квартиру, чтобы забрать паспорт и еще пару вещей. Мы все равно сможем отправиться в путь в течение часа или двух.

Это было правдой. Если бы громкий грохот со стороны кухни не предшествовал потоку фигур в черных одеяниях, мчащихся к ним с магией и оружием.

Вот дерьмо.

Баэн услышал, как дверь на кухню с грохотом распахнулась за мгновение до того, как его обдало зловонием Тьмы. Этот запах никогда не менялся. Независимо от времени и места, зло всегда источало одну и ту же вонь — старой крови, тухлого мяса, болезни и разложения. Сладковатый, тошнотворный, от которого сводило желудок, он сразу предупреждал о ночных.

Это также означало, что Баэн и Эш уже были готовы к тому моменту, когда они ворвались в дверь гостиной. Они двинулись одновременно, вставая между входом и людьми, понимая, что Драм и Айви гораздо более уязвимы как к магическим, так и к физическим атакам, чем сами Стражи.

Ночные тоже знали об этом, и быстро стало ясно, что враг тщательно спланировал нападение. Более полудюжины фигур, одетых в черное, ввалились в тесное помещение, в то время как двое затаилось в коридоре перед входом.

Тот, что слева, поднял руку и выпустил поток демонических заклинаний, после чего выставил ладонь вперед и отправил красный шар зараженной энергии в голову Айви.

Женщина инстинктивно подняла руки, чтобы защититься, но этот жест оказался бесполезным перед лицом магии. Баэн взревел от ярости и попытался добраться до нее, но его зажали четверо ночных, вооруженные тяжелыми клинками и явно обученные ими пользоваться.

Они по очереди наносили ему удары, отвлекая и не давая шанса спасти людей. Он видел, как Эш столкнулась с той же проблемой в нескольких футах от него, но Драм не терял время.

Мужчина стоял слишком далеко от Айви, чтобы успеть ее спасти, но он, по крайней мере, явно обучался с Хранителями, чего не было у Айви.

Выкрикнув несколько слов, он обрушил на женщину волну энергии, которая сбила ее с ног и отбросила к ближайшей стене, и красный шар ночного пролетел вблизи ее волос.

Она вскрикнула то ли от страха, то ли от удивления и возмущения, а крик Драма

«Прости!» лишь усилил хаос в комнате. Ночной возмущенно вскрикнул и метнул второй шар, явно направленный в Драма.

Мужчина-Хранитель был готов к этому. Он пробормотал несколько слов и воздвиг щит из энергии, которая отразила темную молнию мага, которая осыпалась на пол в виде пепла.

Хоть он и мог защитить себя, Эш не понравилось, что ему приходится это делать. Она зарычала и одним ударом отбросила двоих нападавших назад, подбегая к своему Хранителю.

Драм отмахнулся от ее помощи, усмехаясь.

— Я в порядке, дорогая. На этот раз прикрывай себе спину.

Баэн заметил, как губы его сестры недовольно скривились, но она явно доверяла своей паре, потому что отвернулась и снова сосредоточилась на вооруженном ночном. Он хотел повторить ее движение, бросившись на помощь Айви, но Драм его опередил.

Человек опустился на колени рядом с Айви, когда она, явно оглушенная, прислонилась к стене с книжными полками. Он проверил ее реакцию и, очевидно, получил какой-то положительный результат, потому что крикнул:

— С ней все в порядке!

Баэна охватило облегчение, но он не позволил себе расслабиться. Вместо этого заставил себя вновь сосредоточиться на битве. Когда он повернулся, чтобы продолжить сражаться с окружавшими его вооруженными ночными, то увидел, что второй маг в гостиной сосредоточился на Айви.

Бледные губы под капюшоном быстро шевелились, но Баэн не мог разобрать слов. Да ему это и не требовалось. Когда маг поднял руки, чтобы высвободить собранную магию, Баэн зашевелился, принимая свой истинный облик.

В тесном помещении было недостаточно места для существа его размера, но ему было все равно. Его крылья затрепетали, расправляясь настолько, что образовали барьер между магом и обмякшей Айви. Заклинание, которое должно было попасть в нее, отскочило от кожистой мембраны, заставив ночного разочарованно зашипеть.

Нападавшие, собравшиеся вокруг Баэна, поддержали мага, осознав, что их оружие стало практически бесполезным против прочной каменной кожи Стража.

Видимо, они рассчитывали, что тесное пространство не позволит им с Эш перевоплотиться и тем самым заключит их в более уязвимые человеческие тела, потому что их оружие не содержало в себе и следа магии. У ночных не было ни малейшего шанса нанести противникам серьезные увечья.

— Баэн!

Драм обернулся на голос Драма и увидел мужчину, склонившегося над Айви с обеспокоенным выражением лица.

— С твоей девушкой что-то происходит, — сказал мужчина. — Несколько секунд она выглядела нормально, но потом ее глаза остекленели, и она потеряла сознание. У нее припадок?

Баэн не знал, но эта мысль отвлекла его достаточно надолго, чтобы нападавшие успели перегруппироваться и начать скоординированное наступление, которое на несколько секунд отвлекло его от ответа. Но не успел он открыть рот, как услышал ее голос, слабый, но решительный.

— Простите, — простонала она. — Это был не припадок. Я кое-что услышала.

Баэн вспомнил, что женщина рассказывала ему о своей силе, и почувствовал, как по нему пробежала волна холода, словно предупреждение.

— Снаружи еще люди. Близко. Они проводили какой-то ритуал. Думаю, они что-то вызывали.

Это дало им всего несколько секунд, но этого времени хватило, чтобы Баэн и Эш обменялись взглядами, а Драм произнес что-то непристойное. Не успели эти слова раствориться в воздухе, как из коридора потянуло зловонием, а затем в маленькой прихожей появилась фигура демона.

Злобное существо заполнило все пространство, заслонив собой остальной мир, поглощая свет и энергию, словно черная дыра. Вокруг него кружились тени и пламя — не оранжевое пламя огня, а нечто более темное, болезненное и загрязненное.

Уже одно это говорило о его сущности. Это был укобахк, слуга Семерых и один из самых могущественных мелких демонов. Знание того, что Общество обрело способность призывать его сюда, было тревожным доказательством их накопленной силы.

Он имел отвратительную, неестественную форму гориллы, скрещенной с быком, и был полностью создан из зараженного пламени. Огромные рога украшали его приплюснутую бычью голову, а когда он открывал рот, из него, словно лава, вырывались огненные потоки расплавленного камня.

Его причудливо длинные лапы и изогнутые когти волочились по земле, оставляя борозды на старом деревянном полу. Демон уставился на Баэна глазами, лишенными разума, но сверкающими первобытной ненавистью. Он узнал своего заклятого врага и зарычал.

Баэн бросился вперед. Широкий взмах его крыльев сбил с ног злодеев, оказавшихся на его пути, но он не обратил на них внимания. Укобахк прыгнул ему навстречу, и демон со Стражем столкнулись в оглушительном взрыве огня и камня.

Когти и клыки резали и рвали, а воздух наполняли вопли боли и ярости. Звуки битвы заглушали почти все остальное, но Баэн смог различить резкий голос Эш, приказывающий Драму охранять другого человека.

Мгновение спустя угол комнаты, где он в последний раз видел Айви, озарился ярким, чистым светом, и Баэн почувствовал, как что-то внутри него расслабилось. Знание того, что о его Хранителе позаботятся, придало ему новые силы и решимость, и он отбил натиск демона тяжелыми ударами своих сжатых, крепких как гранит кулаков.

Чудовище встречало его удар за ударом, и от столкновений время от времени взлетали искры, которые разлетались по всей комнате. Большинство из них тлели лишь секунду, а затем гасли сами, но по запаху дыма Баэн понял, что одна из них угодила в бумагу или ткань и начала гореть.

Выругавшись, Страж развернулся в сторону, выкраивая долю секунды, необходимую ему для того, чтобы призвать из эфира свой бердыш и пустить в ход длинный изогнутый топор.

Острое, как бритва, лезвие топора, закрепленное в двух местах на одном конце четырехфутового древка, загибалось назад так резко, что почти образовывало полумесяц: нижняя часть которого была прикреплена к рукояти, а верхняя свободно переходила в смертоносно отточенный наконечник. Баэн затачивал оба конца, чтобы можно было наносить удары и порезы, а также естественные взмахи и удары боевого топора.

Один из таких ударов пришелся укобахку по животу, и лава полилась на пол. Тут же вспыхнул еще один пожар, и Баэн увидел, как дым заполнил комнату, а пламя лизнуло мебель. Они с Эш должны вывести оттуда людей. Если ночные и их домашний демон не убьют их, то это наверняка сделает адское пламя.

Быстро оглядевшись по сторонам, он увидел, что, пока он сражался с огненным демоном, Эш расправилась с вооруженными ночными. Убитые или потерявшие сознание они валялись на полу, а последний упал под мощным ударом ее оружия. Как только противник вырубился, она поспешила к своей паре и присела рядом с ним. Она бросила взгляд на Баэна, на ее лице отражалась ярость.

— Я выведу их. А ты убей укобахка.

С удовольствием.

Он повернулся к демону и перехватил рукоять бердыша удобнее. Существо зарычало, мотая головой и пробивая штукатурку вокруг дверного проема своими широко расставленными рогами. Демонстрация агрессии не произвела на Баэна никакого впечатления. Он оскалился и бросился в бой.

Его клинок взметнулся перед ним, рассекая густой дым, а затем и горящую плоть чудовища. Одним ударом он перерубил ему шею, и голова упала к его ногам.

И тут же пламя этого чудовища погасло, как погасшая свеча. Форма, которую он принял в этом мире пошла трещинами. Его тело взорвалось углем и пеплом, не оставив после себя ничего, кроме кучи сажи на полу коридора.

Баэн откинул голову и победно взвыл. Его враг лежал поверженный на поле боя. Настало время отпраздновать свою доблесть.

После решения вопроса о горящем доме и раненом Хранителе.

Баэн обернулся, пытаясь найти остальных, но все, что он обнаружил, — это открытое окно неподалеку. Эш вывела их на улицу и, оставалось надеяться, избавила от опасности.

Мысленно отбросив оружие, Баэн заставил себя глубоко вздохнуть, принимая другой облик. Его человеческая кожа казалась особенно натянутой после жаркой битвы, но если ему нужно выйти на улицу, то не мешало бы принять подобающий вид.

Кроме того, он не мог просунуть крылья в этот узкий оконный проем. И без того едва не содрал кожу на спине, когда пролезал через него. Глупая и жалкая человеческая архитектура.

С помощью своих органов чувств он уловил след Стража и Хранителей и побежал по едва заметному запаху цитрусовых и белого камня, витавшему в воздухе. Через несколько минут он обнаружил их, собравшихся вокруг скамейки в небольшом зеленом сквере в нескольких улицах от дома. Он тут же шагнул вперед и опустился на колени рядом с Айви.

Она полулежала, привалившись к спинке скамьи, в то время как Эш расхаживала позади нее, а Драм сидел рядом, держа ее за маленькую бледную ручку и заглядывая в налитые кровью глаза. Баэн не смог сдержать рычания.

Драм мгновенно опустил ее руку и отступил назад, скривив губы.

— Она сильно ударилась о стену, а потом… ну, называй это как хочешь… то, что она услышала. Похоже, это отняло у нее часть энергии, — сказал он. — Но у нее ровный пульс, и я не вижу никаких признаков сотрясения мозга. Я не врач, но знаю, как оказать первую помощь и на что обратить внимание. Думаю, с ней все будет в порядке.

Зная, что ирландец всего лишь заботился о здоровье Айви, Баэн должен был чувствовать себя лучше, но все равно поддался порыву встать между ними. Он взял ее руки в свои и нежно сжал.

— Ты в порядке, малышка? — спросил он. — Тебе больно? Тебе нужна медицинская помощь?

Она покачала головой, слегка поморщившись и прижав пальцы к виску.

— Что мне нужно, так это крепкий бурбон и интенсивная психотерапия, — пробормотала она. — Неужели я только что видела демона? Вот что это было? Это был один из Семерых?

Эш фыркнула.

— Если бы это был один и Семи, то был бы разрушен не один дом, и мы, скорее всего, не стояли бы сейчас здесь. Это был всего лишь слуга. Молись, чтобы тебе никогда не пришлось встретиться лицом к лицу с одним из его хозяев.

— Да, думаю, этот корабль уже отплыл. — Айви помрачнела. — Или планы поехать в Париж и помешать им захватить мир изменились, пока я была без сознания?

— Думаю, это просто стало немного более насущным. — Драм встал и обошел скамейку, чтобы обнять Эш за плечи. Он притянул ее к себе и поцеловал в лоб. — Твой вчерашний друг, должно быть, предупредил Общество о пробуждении нового Стража. Это первый огненный демон, которого мы видели. До этого они, похоже, полагались в основном на ххиссишей и упырей. Ты заставил их начать новую игру. — он кивнул в сторону Баэна.

Страж фыркнул.

— Я бы предпочел элемент неожиданности.

— Похоже, этот инструмент больше не входит в наш арсенал, — сказала Эш, ее губы были плотно сжатым, а выражение лица — жестким. — Нужно быстрее собрать наши силы. Мы определенно не можем позволить себе тратить время на поиски последнего спящего брата. Но это нападение дало нам ценную информацию.

— Какую?

— Это показывает, что человек, с которым ты имела дело прошлой ночью, действительно является предателем Академии, — сказала женщина-Страж. — Там, где был один, будут и другие, что снимает последние сомнения в соучастии Академии в нападении на Хранителей. Но что еще важнее, это говорит нам о том, что Обществу наверняка известна информация, которой ты располагала о переправке Хранителей во Франции. Они будут знать, что выжившие объединились там.

— И они пойдут за ними, — заявила Айви. Она зажмурилась и произнесла несколько ругательств, которые Баэн никогда бы не предположил услышать от нее. Только если она не работала на корабле в прошлом, о чем она ему не рассказала. — Нам нужно было попасть в Париж еще вчера. Мы должны предупредить их, что Общество придет за ними.

— Если они не идиоты, то уже знают об этом, — сказал Драм. — Но мы можем предупредить их, что они скоро придут, и, вероятно, в довольно большом количестве.

Айви повернулась, встретившись со взглядом Баэна: в ее глазах отражалась такая сложная смесь эмоций, что невозможно перечислить их все.

— Нам нужно уходить. Прямо сейчас. Может быть, мы сможем найти лодку, чтобы пробраться во Францию через неконтролируемый пляж. Я даже не хочу тратить время на поиски своего паспорта.

Баэн покачал головой. Он успокаивающе сжал ее дрожащие пальцы.

— Любая попытка скрытного путешествия требует либо тщательного планирования, либо ночи. На первое у нас может не быть времени, но я считаю, что у нас нет другого выбора, кроме как ждать второго. Мы не можем отправиться во Францию до наступления ночи. У нас будет время забрать твой паспорт, но он тебе не понадобится. Мы полетим в Париж.

— Если мы полетим, мне точно понадобится паспорт, да и тебе тоже. В наше время нельзя по-другому попасть на самолет. Ты можешь что-нибудь придумать?

Баэн нахмурился.

— Кто говорил о самолетах?

Два часа спустя Айви все еще с ним спорила. Быстрая поездка через Лондон — это одно, и все равно ее чуть не хватил сердечный приступ. Но она ни за что не хотела пересекать Ла-Манш, когда между ней и ледяной водой и смертью не было ничего, кроме раздутого эго мистера Крепкие руки. Не-а. Ни за что. Нет. Никогда больше.

Никогда в жизни.

Как оказалось, Баэн страдал той же ситуативной глухотой к слову «нет», что и средний бассет-хаунд к слову «сюда». Может быть, ей стоило попробовать подбрасывать ему корм и посмотреть, поможет ли это стимулировать правильную реакцию.

Осталось несколько часов до наступления темноты, когда Страж, очевидно, планировал подхватить ее на руки и перенести, как мешок с картошкой, через бурные моря и скалистые берега, отделяющие Англию от Франции. Времени было предостаточно, чтобы сбегать на рынок и прикупить по случаю несколько косточек.

В данный момент Баэн выглядел слишком уютно, раскинувшись на семи восьмых дивана, пока она расхаживала взад-вперед по квартире, якобы собирая вещи для поездки, а на самом деле пытаясь понять, есть ли в доме кузина Джейми что-нибудь достаточно большое и тяжелое, чтобы вбить в этот сверхъестественно толстый череп хоть какой-то смысл.

Айви сомневалась в этом. Лично она приходила к выводу, что ядерного оружия может оказаться недостаточно. И она всегда считала себя упрямой до мозга костей.

Ха!

— Ты должен поступать благоразумно, — снова попыталась она, запихивая пару трусиков в рюкзак и на секунду пожалев, что они не сделаны из свинца и не нацелены ему в затылок. — Эш и Драм летели в Ирландию на самолете, так что ты не можешь утверждать, что не поместишься в самолет коммерческой авиакомпании. Это вполне возможно.

— Это слишком большой риск. Мой план проще. Нам не нужно беспокоиться ни о властях, ни о расписании рейсов. Мы улетим, когда захотим, и прилетим, когда захотим. Никаких задержек, никаких хлопот и никаких шансов пропустить назначенную встречу с твоим знакомым. Это гораздо более разумный план.

— Конечно, если не считать повышенного шанса смерти и расчленения.

Он кивнул.

— Хорошо. Тогда решено.

Она сдержала разочарованный стон.

— Ничего не решено. Баэн… — Айви замолчала и закрыла глаза руками. От этого спора у нее сильно разболелась голова.

Айви не услышала, как огромный Страж пошевелился, но не успела сделать глубокий вдох и помолиться о силе, как его большие руки легли ей на плечи и нежно сжали.

— Что случилось? — спросил он своим грубым, как камень, голосом. — Ты ведь была ранена, не так ли? Так и знал, что нужно отвезти тебя к врачу. У тебя могли быть внутренние повреждения. Кровотечение или черепно-мозговая травма.

Она опустила руки и заставила себя не реагировать на горячее покалывание, которое проникало в нее от его легкого прикосновения. Должно быть, ей это показалось.

Мало того, что сейчас был самый неподходящий момент для того, чтобы оказаться в плену беспомощного сексуального влечения, так еще и Баэн был самым неподходящим объектом для ее чувств. Не тот вид, не тот темперамент, не то отношение, все не то.

«Да. Так что я просто буду стоять здесь со своей неправотой, ошибаться и привыкать к этому, — сказала она себе, цитируя одно из своих любимых старых телевизионных шоу. — Может быть, я даже сменю второе имя. Айви Неправильная Бекетт гораздо лучше, чем Айви Фицрой Бекетт. К тому же, из этого получится новая шикарная монограмма. Я смогу купить полотенца с вышивкой…»

Она сделала шаг назад, пытаясь увеличить дистанцию между собой и удивительно горячим Стражем. Честно говоря, было бы намного проще, если бы он просто был холодным, каменным и безэмоциональным, как она и ожидала от Стража. Этот озабоченный, горячий, сексуальный, заботливый мужчина был сущим адом для ее гормонов.

Может, в этом все дело. Может быть, она могла бы списать все на какой-то экзотический гормональный дисбаланс и получить справку от врача, чтобы доказать это: «Настоящая записка удостоверяет, что моя пациентка, Айви Неправильная Беккет, страдает от тяжелого, врожденного случая синдрома избыточного количества гормона горгульи (или болезни ИКГГ) и не может нести юридическую или моральную ответственность за свои поступки. На самом деле она вовсе не шлюха».

Да. Это было бы круто.

К сожалению, каждый дюйм, который она пыталась увеличить между собой и Баэном, он, казалось, сокращал его на два. Он отказался отпускать ее плечи и остановил, прежде чем Айви смогла выскользнуть из его хватки. Он никогда не оказывал слишком сильного давления, никогда не причинял ей ни малейшего дискомфорта; просто отказывался ослабить свою хватку.

— Я в порядке, — сказала она. То же самое повторяла тысячу раз с тех пор, как они собрались на той площадке, пока местная пожарная команда ликвидировала пожар, из которого они только что выбрались. — Я не пострадала, лишь немного испугалась и оцепенела. Мне не нужен доктор. Или чрезмерно заботливая, твердолобая сиделка

Глаза Баэна сузились.

— Сиделка? Ты считаешь меня навязчивой женщиной? Возможно, чтобы изменить твое мнение, необходимы решительные действия.

Сирена в ее голове взревела при виде блеска в темных глазах, но Айви знала, что это прозвучало с опозданием всего на долю секунды. Видимо, для Стража это было слишком сильным оскорблением.

Она попыталась отступить так быстро, что было слышно, как цепи сорвались с ее шестеренок. Она открыла рот, чтобы забрать свои слова обратно, но так и не успела. Баэн набросился на нее, как большой кот, а она… да поможет ей Бог… запищала, как маленькая пушистая церковная мышка.

Это было унизительно.

Это было потрясающе.

Баэн набросился на ее губы, словно она находилась в средневековой деревне, и не в укрепленной, со стенами, рвами и настоящей действующей обороной. Нет, она была до смешного уязвимой, где не осталось мужчин моложе девяноста лет, чтобы отбиться от нападавших, и никто не ел нормальной пищи в течение шести месяцев, так что у них едва хватало сил бежать и прятаться.

Да кого она обманывала? Айви практически устроила ему вечеринку по случаю возвращения домой и провозгласила его королем своего либидо. Это было ужасно неловко.

Так бы оно и было, если бы она не была слишком занята, наслаждалась, чтобы так много думать.

На вкус он ощущался как огонь, или, по крайней мере, таким, каким она его себе представляла, — как жжение от алкоголя, но без острой горечи. Только свет, тепло и разрушительная сила. Баэн уничтожил все протесты в ее голове еще до того, как они успели сформироваться, оставив ее слабой, безвольной и жаждущей новых ощущений от его пьянящего вкуса.

У нее закружилась голова, и Айви потянулась, чтобы за что-нибудь ухватиться, но вцепилась в гладкую ткань его рубашки, а затем прижалась к нему. Либо так, либо упасть на задницу, а, если она упадет, то уже не сможет дотянуться до его губ. Это было совершенно неприемлемо.

Похоже, Баэну эта идея тоже не понравилась. Наконец он отпустил ее плечи, чтобы обхватить своими мускулистыми руками и прижать к своему твердому телу.

Благодаря разнице в росте он переместился, оторвав ее ноги от земли и оставив болтаться в воздухе, пока продолжал пожирать ее рот. Айви почувствовала, как одна рука обхватила ее за талию, прижимая к себе, а другая переместилась ниже и обхватила изгиб ее попы, чтобы поддержать.

Ну и, знаете, пощупать.

Именно это, наконец, заставило клетки ее мозга вернуться в рабочее состояние — ощущение того, как эта большая рука сжимает ее задницу. Не то чтобы это ощущение было ей неприятно, но оно застало ее врасплох.

Прошло много времени с ее последнего свидания, не говоря уже о том, когда она в последний раз была так захвачена простыми объятиями, и она почти забыла, как это — чувствовать на себе мужские руки. Никто из них не вызывал у нее таких чувств. Особенно до первого свидания.

Игнорируя внутренний голос в своей голове, призывающий не делать этого, Айви оторвалась от губ Баэна и прижала ладони к его груди. Она открыла рот, чтобы произнести какую-нибудь остроумную фразу, но ничего не вышло, поскольку была слишком взволнована. Он разбил ее мозг, как яйцо, и даже после того, как она хорошенько встряхнула головой, ничего не встало на свои места.

Что с ней не так?

«Дело в гормонах», — сказал ее разум.

«Ты слишком много думаешь», — взбунтовались ее гормоны.

«Прокатись на нем, как на арендованном пони!» — прокричало либидо.

Айви проигнорировала последнее предложение и сжала бедра, чтобы подавить дальнейшие комментарии из этого квартала. В последний раз, когда она проверяла, ее гениталии не были зарегистрированы для голосования.

Она откашлялась, чтобы убедиться, что не потеряла голос, а затем снова попыталась заговорить.

— Может, тебе стоит меня опустить?

Вместо протеста, которого она ожидала, Баэн лишь ослабил хватку, позволив ей встать на ноги. Медленно. Со множеством интересных фрикций, которые рассказали ей больше, чем она хотела знать о том, как сильно на него подействовал поцелуй. Не поймите ее неправильно, она была польщена, но неужели?

Что ж, польщена и немного напугана. Ну и ну.

Айви снова надавила на его грудь, и на этот раз он позволил ей оставить между ними несколько сантиметров. Подождите, это прозвучало неправильно. Несколько дюймов пространства между ними.

— Не уверена, что это была хорошая идея.

— По-моему, получилось все очень хорошо, — произнес он, и глубокий, вибрирующий звук донесся прямо до той части ее тела, которая меньше всего была склонна вести себя прилично, когда она приказывала. — Ты восхитительна на вкус.

— Спасибо. Подожди! Я имею в виду… — Айви запнулась и почувствовала, как все ее тело внезапно вспыхнуло.

Ну, ладно, не совсем так, но она покраснела от пяток до пробора в волосах.

Она выдохнула и решительно шагнула назад, небольшая часть ее мозга удивилась, когда она ни обо что не споткнулась и не подняла уровень унижения еще на одну ступень.

— Я имела в виду, что не стоит говорить такие вещи. Это неуместно. Мы должны сосредоточиться на задании, не позволяя себе отвлекаться на… хм… мелочи. Если ты действительно думаешь, что я каким-то образом являюсь твоим Хранителем, то это означает, что мы работаем вместе, и у меня есть строгое правило: я никогда не встречаюсь с коллегами. И точка.

Баэн пристально посмотрел на нее, его глаза потемнели и в них загорелся огонек, а уголки рта приподнялись в мужском самодовольстве, известном во всем мире как ухмылка. Он ухмылялся ей, и этот ублюдок имел наглость выглядеть сексуально, пока делал это.

Придурок.

Когда он продолжил молчать, скрестив руки на мускулистой груди, Айви оторвала взгляд от всех этих соблазнительных выпуклостей и повернулась к нему спиной. Может быть, если она перестанет на это смотреть, нелепое осознание того, что он есть, наконец-то исчезнет.

Предательская плоть между бедер подсказывала ей, что не стоит надеяться на лучшее.

— Хорошо. Я рада, что ты согласен со мной, — сказала Айви, не дожидаясь, согласится он или нет. — Это упростит ситуацию, и я уверена, что, в конечном итоге, мы все будем намного счастливее. Я посмотрю в Интернете, смогу ли найти для нас последний рейс на сегодня, а потом изучу книгу по магии, которую оставил мне Драм. Он сказал, что там есть пара простых защитных заклинаний, которые я смогу освоить за пару часов практики. После сегодняшнего дня у меня появилось ощущение, что они мне понадобятся.

Не поворачиваясь к нему, она направилась к двери в свою спальню и к ноутбуку, который оставила там. Она не убежала. Нет, сэр. В лучшем случае некоторые ненавистники могли бы назвать это стратегическим отступлением, но в этом не было никакого побега. Айви даже не пробежала.

Ладно, может быть, как на беговой дорожке, но не более того.

Честное слово.

Позади нее Баэн усмехнулся, и это звук был хриплым от долгого молчания, но полным самодовольства. Чертова ухмылка. Она с резким щелчком закрыла за собой дверь, затем прислонилась спиной к прохладной панели и закрыла глаза. Ее соски так и остались напряженными от возбуждения, дразня ее.

Мужчины — отстой.

По-видимому, даже мифические.

Баэн не мог поверить, что она заставила его залезть в эту металлическую трубу и с трудом разместиться на крошечном, тесном сиденье для жалкого путешествия, которое он мог бы совершить быстрее и с гораздо большим комфортом сам. В конце концов, у него ведь были крылья, не так ли? Если бы Свет предназначил его для поездки в нестабильных человеческих механизмах, его бы призвали без них.

— Может, хватит уже дуться? — ухмыльнулась Айви, ведя его за собой сквозь толпы людей в небольшом аэропорту Бове к северу от Парижа. Они прилетели самым последним рейсом, поэтому терминал быстро опустел. — Мы благополучно добрались, не так ли?

Баэн пробормотал что-то себе под нос, чего она не смогла расслышать. К счастью.

— Я мог бы докинуть нас до самого города, — добавил он уже более громче.

— Не раньше, чем я перестану дышать, приятель. — она взвалила свой маленький ранец на плечо, ускоряясь. — Поторопись. Я хочу убедиться, что мы успеем поймать такси до того, как они все исчезнут.

Он последовал за ней к выходу из аэропорта, чувствуя себя, на его взгляд, чересчур преданным домашним животным. Баэн, честно говоря, не верил, что Айви удастся найти им билеты в тот же день, когда нужно было улетать. По какой-то причине он понимал, что в мире людей это трудно сделать, поэтому предвкушал то, как будет держать ее на руках во время переноса между двумя городами.

Вместо этого ей удалось невозможное, или почти невозможное. Хотя у нее не получилось забронировать им прямой рейс в один из крупных парижских аэропортов, она смогла доставить их поближе. Бове находился всего в пятидесяти милях от столицы.

— Куда мы поедем на этом такси? — нехотя спросил он, выходя вслед за ней в прохладный вечер. — Кажется, это слишком долгая поездка, чтобы просить наемного водителя.

— Ну, в Париж мы с ним не поедем. — фыркнула она. — Мне придется заложить дом дяди Джорджа, чтобы оплатить эту поездку. Мы поедем в ближайший город и найдем гостиницу или какое-то жилье, а утром сядем на поезд до города. Мы еще успеем на встречу.

Баэн хмыкнул. Похоже, ей не требовался дальнейший ответ. В конце концов, у человека явно все было под контролем. Это вызвало у него зуд.

Баэн не привык к затруднительному положению, в котором оказался. За все время своего существования он просыпался в разгар битвы. Никогда прежде он не сталкивался с ситуацией, вынуждавшей его так долго бездействовать.

Он чувствовал себя лишним и почти бесполезным. Дайте ему врага, которого нужно убить, и Баэн сделает дело; попросите его развлечь себя в течение дня ожидания и механических путешествий, и он расстроится настолько, что начнет кричать.

У входа в аэропорт возле обочины выстроилась небольшая очередь такси, ожидавших, когда прилетевшие пассажиры отправятся по назначению. Айви подошла к пустой машине, водитель открыл дверь и вылез наружу.

— Bonsoir, — вежливо сказал он, хотя в его голосе явно слышалась скука. — Вам помочь с сумками?

Айви улыбнулась водителю, и тот быстро выпрямился, выпятив грудь. Его взгляд окинул ее миниатюрные формы с явным одобрением, и он торопливо обошел машину, словно очень хотел помочь ей в чем-то еще.

Баэн одарил его широкой улыбкой, не содержащей ни капли доброжелательности.

— Нет. — он положил руку на спину Айви и притянул ее к себе. — Это не обязательно.

На секунду показалось, что водитель попытает счастья, но потом он оторвал взгляд от соблазнительных изгибов Айви и встретился взглядом с Баэном. Он быстро поднял руки и сделал шаг назад.

— Согласен, согласен. Куда вы направляетесь?

Айви переводила взгляд с одного на другого, нахмурившись. Она не сказала, говорит ли по-французски и насколько хорошо, но, по крайней мере, не стала перебивать, чтобы потребовать перевода. Баэн предпочел сам разобраться с этим водителем.

- À la ville, — сказал он. — Nous cherchons un hôtel ou une auberge pour passer la nuit. - в город. Мы ищем отель на ночь.

— Хорошо. Я отвезу вас.

Согласившись с оплатой, водитель попытался открыть заднюю дверь машины для Айви, но тихий звук, донесшийся от Баэна, заставил его передумать. Мужчина попятился назад и сел за руль, а Айви забралась внутрь и подвинулась на сиденье, чтобы Баэн мог сесть рядом.

— Что ты ему сказал? — тихо спросила Айви, наклонившись поближе, делая вид, что ставить свою сумку на пол у ног.

— Ты говоришь по-французски? — спросил Баэн так же тихо.

— Как необучаемый трехлетний ребенок.

Он решил, что это означало, что она не владела языком.

— Ничего особенного. Я просто попросил его отвезти нас туда, где мы смогли бы переночевать.

Айви не выглядела полностью удовлетворенной ответом, но, видимо, что-то убедило ее оставить все как есть, потому что она замолчала и перевела взгляд на окно. Солнце село как раз в тот момент, когда они приземлились, так что за окном не было видно ничего, кроме мерцающих огней вдалеке, которое, как он предполагал, указывало на расположение близлежащего города. Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание Айви, и Баэн смог сосредоточиться на водителе.

Это был молодой человек лет двадцати пяти со смуглой кожей и акцентом, который указывал на то, что он родился не во Франции, а, скорее всего, в одной из ее бывших колоний в северной части Африки.

Его ровные, гладкие черты лица, вероятно, делали его привлекательным для большинства человеческих женщин, — неохотно согласился Баэн. Но, если он хотел сохранить эти темные глаза, ему нужно было перестать бросать в зеркало вожделенные взгляды на Айви, когда вел машину.

Не то чтобы оставались сомнения, почему он хотел на нее поглазеть. Баэн провел достаточно времени, борясь с этим, но это не означало, что ему нравилось, когда другой мужчина следовал его примеру.

Даже в другом обличье его Хранитель выглядела достаточно аппетитно. Он, конечно, ненавидел ее парик, хотя этот ей шел больше, чем тот, в котором она была блондинкой, когда он впервые ее увидел.

Ее волосы были гладкими и темными, как норка, и ниспадали до затылка, но спереди огибали челюсть, а тяжелая челка касалась бровей. Из-за этого цвета ее кожа казалась невероятно бледной и молочной, так что покрывавшие ее веснушки были похожи не более чем на сладкую посыпку из сахара с корицей в чаше с густыми сливками.

Ох, как же ему хотелось попробовать ее на вкус.

Тяжело сглотнув, Баэн взглянул на дорогу, видневшуюся сквозь лобовое стекло такси, и нахмурился. Ему показалось, или дорога, на которую они только что свернули, шла в противоположном направлении от маленького городка, огни которого он заметил несколько минут назад?

Он посмотрел на водителя и нахмурился.

— Où allez-vous? — он хотел знать, куда они едут.

Водитель взглянул в зеркало заднего вида.

— Успокойся, Страж. Не стоит пугать красивую девушку.

Расслабиться и не пугать девушку?

Баэн напрягся. В тусклом свете приборной панели он вдруг увидел, что глаза, которые смотрели на него через отражающее стекло, больше не выглядели мягкими и карими, а пылали темно-красным светом.

Черт. Как Тьме удалось снова их найти? Тем более так скоро, когда они еще несколько часов назад даже не знали, как будут добираться?

Однако сейчас было не время останавливаться и задавать вопросы. Настал момент действовать.

Без предупреждения Баэн изогнулся на сиденье, одной рукой обхватил Айви за талию, а другой потянулся к ручке, чтобы открыть дверцу машины. За долю секунды до того, как его пальцы ухватились за маленькую металлическую ручку, в ушах раздался щелчок.

Маленький рычажок щелкнул у него руке, и запертая дверь не сдвинулась с места. Водитель мрачно усмехнулся и нажал на педаль газа, заставив машину резко ускориться, отчего Айви испуганно оглянулась по сторонам.

— Что происходит? — закричала она, ее пальцы обвились вокруг руки Баэна, когда он обхватил ее за талию.

— Подожди, — приказал он, не утруждая себя объяснениями. Он сделает это позже. Сейчас нужно было двигаться. Быстро.

Развернувшись на сиденье, Баэн подтянул колени, а затем со всей силы ударил обеими ногами по запертой двери машины. Даже в человеческой форме он все еще обладал силой Стража, и замок поддался с пронзительным металлическим скрежетом.

Дверь широко распахнулась, сорвавшись с петель, и отлетела назад, оставив огромную вмятину на передней пассажирской двери, а затем с грохотом упала на тротуар позади набирающей скорость машины. Одержимый водитель выругался и резко дернул руль, так что сила тяжести отбросила Айви и Баэна на противоположную сторону заднего сиденья, подальше от выхода.

Чтобы остановить решительного Стража, потребуется нечто большее. Крепко сжав Айви, Баэн выпрыгнул в проем, оставшийся после исчезновения двери.

Как только он почувствовал, что его бедра оторвались от машины, он взмахнул крыльями, что позволило ему в достаточной степени контролировать инерцию их тел, чтобы развернуться и принять удар от их грубого приземления на себя.

К ее чести, Айви не стала кричать, но сила толчка сорвала с ее губ один короткий, резкий крик. Ее пальцы впились в него, как только он начал двигаться, и она продолжала цепляться, пока он поднимался на ноги и оглядывался по сторонам, чтобы сориентироваться.

Визг тормозов и резины по асфальту сопровождался яркой вспышкой стоп-сигналов. Машина резко остановилась, и водительская дверь распахнулась с такой силой, что повторила судьбу задней двери, сорвавшись с петель и разлетевшись на части. Дверь с грохотом упала на землю, а демонический водитель помчался к Баэну и Айви по открытому полю, где они приземлились.

Баэн оттолкнул свою женщину в сторону и встретил удар яростным ревом. Действия демона могли убить хрупкого человека, и Баэн намеревался наказать его за то, что он подверг опасности жизнь Айви. Это будет быстро, жестоко и кроваво и послужит предупреждением всем, кто придет после него, что женщина находится под его защитой. Причинить ей боль — значит молить о смерти.

Смерть, которой Баэн будет очень рад.

Демон замахнулся на него когтями, вырвавшимися из пальцев человеческого тела. Как и существо, с которым Баэн сражался в переулке, спасая Айви предыдущей ночью, этот слуга Тьмы не заботился о том, что после него останется изломанное тело; он жаждал только смерти и разрушения. Баэн был только рад помочь ему, но в этой битве он предпочитал бы не выбирать, кого убивать.

Приняв свой истинный облик, Баэн почувствовал, как его наполняет сила Света. Именно для этого он и был создан — сражаться с Тьмой рука об руку и когтями к когтям. Защищать. Отстаивать. Побеждать.

По правде говоря, один мелкий демон не представлял для него особой сложности, и это вызвало у Баэна подозрения. Зачем Тьме раскрывать себя, посылая одного человека? Если бы Тьма обнаружила его и Айви по прибытии во Францию, разве не логичнее было бы просто отметить их местонахождение, оставить в гостинице, а потом вернуться с большим отрядом?

Баэн был сильным и свирепым, но всего лишь одним Стражем. При столкновении с достаточным количеством врагов его можно было победить или, по крайней мере, отвлечь, чтобы они смогли добраться до Айви.

Убив его Хранителя, Тьма одним ударом достигнет двух целей… еще больше ослабит Академию в соответствии со своим долгосрочным планом и значительно ослабит Баэна, лишив его поддержки и пары одним ловким ударом.

С другой стороны, это неуклюжее нападение одержимого человека, совершенное всего через несколько минут после их прибытия во Францию, имело мало шансов на успех и только заставило Баэна и Айви насторожиться. Но что это дало врагу?

Несмотря на то, что эти мысли отвлекали его, ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы расправиться с демоном. Он даже не стал призывать свой бердыш, просто впился когтями в уязвимую человеческую плоть и свернул шею сосуду, лишив демона силы.

Он покинул свою бесполезную оболочку, поднявшись рыже-черным облаком, а затем рассеялся в воздухе. Баэн не уничтожил его, но отправил туда, откуда он пришел, и на данный момент этого достаточно. По крайней мере, Айви на какое-то время будет в безопасности.

Повернувшись, он увидел, что она смотрит на изуродованное тело водителя, кожа которого приобрела серый оттенок. Поспешив к ней, Баэн обнял ее и почувствовал, как она дрожит, прижимаясь к нему.

— С тобой все в порядке? — спросил он. — Ты не ранена? Не ушиблась при падении из машины?

Она покачала головой, но взгляд ее оставался прикованным к трупу.

— Нет, я в порядке. Я просто немного… эм… я в порядке, — повторила она. — Я в порядке.

Баэн гадал, отвечала ли она на его вопрос или пыталась убедить себя в том, во что не совсем верила. Он переместился, загораживая ей вид на мертвого человека, и подождал, пока она посмотрит на него. Айви выглядела немного ошеломленной и сильно встревоженной, но он решил, что с ней все будет в порядке, если она немного отстранится от трупа.

Он повел ее прочь от дороги и машины, которая все еще стояла в центре полосы, освещая фарами живую изгородь, окаймлявшую тротуар.

Судя по всему, они находились в тихом районе, но достаточно близко к аэропорту, чтобы мало кто из людей мог забрести сюда, особенно после того, как он закрылся. И все же он чувствовал, что задерживаться здесь не стоит. Лучше долететь до ближайшего города или даже до Парижа, где они могли бы лучше смешаться с толпой.

«Да», — подумал он. Чем больше людей их окружает, тем сложнее Обществу разделить их и атаковать. Не то чтобы ночные заботились о том, чтобы избежать ущерба, но поиск иголки в стоге сена всегда представлял собой большую проблему, чем поиск ее на чистом листе бумаги.

Приняв решение, Баэн подхватил Айви на руки и крепко прижал к себе. Одним толчком он поднял их в темное небо и понес в сторону Парижа. Когда Айви не запротестовала, он с мрачной решимостью сжал губы.

Если она не стала спорить с ним по поводу того, что они летели, значит, была потрясена еще больше, чем он предполагал. Пора доставить ее в безопасное место. Как только они устроятся на ночь, у них появится возможность выяснить, что это последнее нападение может рассказать им о дальнейших действиях Общества.

Что бы это ни было, Баэн чувствовал, что для борьбы с ним потребуется нечто большее, чем простая грубая сила.

Резкий удар ногой в живот заставил Баэна проснуться, и это оказалось первым сюрпризом. После того времени, проведенном в камне, он не ожидал, что ему понадобится так долго отдыхать, но, как оказалось, это было не так.

Второй сюрприз был связан с тем, что удар был нанесен маленькой и изящной ногой его спящей пары.

Айви только что пнула его в живот и, судя по всему, даже не поняла, что произошло.

Она лежала на узкой кровати в той же позе, в какой и заснула: на спине, повернув голову набок и раздвинув ноги.

Баэн знал, что последние пару часов он провел, дремля рядом с ней, и никогда за все века своего существования не чувствовал себя более комфортно и удовлетворенно. Решение было принято, и Судьба сказала свое слово. Айви принадлежала ему, и он проведет все ночи своего будущего именно в этом месте.

Оставалось надеяться, в следующий раз она не станет его пинать.

Он нахмурился, глядя на ее спящую фигуру и гадая, что побудило ее пнуть его. Хотя Баэн видел, как она орудовала ножом против демонов в том лондонском переулке, рыжеволосую девочку меньше всего можно было назвать жестокой. Может, она и вспыльчива, но, судя по тому, что он наблюдал до сих пор, она чаще нападает с колким замечанием, чем с острым предметом.

Кроме того, минуту назад они оба спали. Как бы трудно ей ни было порой, Баэн сомневался, что ему удалось вывести ее из себя во время сна. Даже он не был настолько плох. Правда?

Айви повернула голову на подушке, ее брови нахмурились. «Может, ей снится какой-то кошмар?» — задумался он. Нужно ли ее разбудить?

Его охватили сомнения, но, хотя она продолжала хмуриться во сне, его пара не кричала и не двигалась беспокойно. Просто лежала, ровно дыша и выглядя… обеспокоенной.

Возможно, ей просто приснилось что-то загадочное или непонятное. Она так много пережила за предыдущие ночь и день. Неужели он действительно хотел нарушить ее покой без доказательств того, что это было необходимо?

Прежде чем Баэн успел принять решение, Айви сделала это за него. Ее глаза распахнулись, и она с трудом села, несколько раз моргнув, пока ее взгляд не сфокусировался на нем. Какое-то время она непонимающе смотрела на него, прежде чем ее осенило.

— Баэн?

Он обнял ее за плечи и прижал к своей щеке.

— С тобой все в порядке, малышка? Ты выглядела так, словно тебе приснился неприятный сон.

Она покачала головой, обнимая его в ответ, казалось, не замечая своей наготы. Баэн, напротив, прекрасно осознавал это. Ее сладкие розовые соски были теплыми и мягкими, и ему хотелось взять один из них в рот и поддразнить, пока тот не превратится в упругую малину.

— Я не спала, — сказала она. — Я слушала.

Ее слова почти ускользнули от него, но что-то успело пробиться и активировать в его мозгу не только животные, но и разумные центры. Он оторвал взгляд от ее груди и посмотрел ей в глаза.

— Что ты слышала? — спросил он.

— Я не совсем уверена. Это сбивало с толку, — сказала она. — Было много голосов, и я не знала ни одного из них, что всегда затрудняет понимание контекста. Мне легче слышать людей, которых знаю. Но мне показалось, я слышала, как кто-то упомянул наши имена.

— Наши? Твое и мое?

— Да.

Он переварил услышанное.

— Это были другие Стражи? Или ты думаешь, что это было Общество?

— Не знаю. В этот раз все действительно больше напоминало подслушивание, как будто слушаешь разговор за стенкой. Обычно мне кажется, что я нахожусь в той же комнате, что и все. В этот раз я, вероятно, упустила много нюансов и оттенков, тон голоса и тому подобное. — она потерла лицо, выглядя усталой. — Черт, наверное, так и есть. Уверена, что пропустила целые слова и фразы. Это было очень странно.

Баэн задумался над ситуацией и над тем, что это может означать. Айви довольно неохотно обсуждала свой талант, поэтому он не был уверен, что действительно понимает, как это работает. Поэтому выявить различия между этим опытом и теми, что были в ее прошлом, казалось сложнее.

— Каково твое впечатление от услышанного? — спросил он.

Айви выглядела озадаченной.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда ты вспоминаешь об этом разговоре, он вызывает у тебя тревогу, словно ты слушала яростный спор? Чувствовала ли ты страх, как будто он представлял для тебя какую-то опасность? Какое впечатление оставил этот разговор, когда ты проснулась?

Это заставило ее приостановиться и задуматься. Баэн позволил ей все обдумать, успокаивающе поглаживая ее по руке, пока ждал.

— Наверное, я в замешательстве? — наконец ответила она, все еще недоумевая. — Я определенно не боялась. После вчерашнего я вряд ли забуду, что такое ужас. И мне не кажется, что кто-то кричал или что-то в этом роде, что могло бы заставить меня подумать, что я подслушала ссору. Но я определенно не была расслаблена. Почему-то, о чем бы они ни говорили, мне показалось, что я должна об этом знать. Как будто это было важно.

— А ты помнишь что-нибудь из того, что было сказано?

— Нет, и это тоже странно. Обычно я очень четко помню, что слышала, но не в этот раз. — Айви задрожала и прильнула ближе к теплу Баэна. Он постарался не обращать внимания на то, как это его возбуждает. — Может, это был вовсе не эпизод. Может быть, мне просто приснился очень странный сон без каких-либо запоминающихся визуальных компонентов.

Баэн почему-то сомневался в этом. Он не знал, возможно ли, чтобы люди видели сны без сопутствующих образов. Он никогда не слышал ни о чем подобном. Но независимо от этого, первым инстинктом Айви было сказать ему, что это не сон, и он ей поверил. У нее был редкий дар, но она жила с ним всю свою жизнь; знала, когда тот проявлялся.

— Нет, — сказал он. — Не думаю, что это был сон. Я спросил тебя об этом, как только ты проснулась, и ты отбросила эту мысль. Твое подсознание знает разницу, даже когда ты в этом сомневаешься.

— Наверное.

Айви снова задрожала и обхватила себя руками, кажется, впервые заметив, что сидит в постели и разговаривает с ним, будучи совершенно обнаженной. Он, конечно, не возражал, но, как только Айви осознала это, по ее груди пробежал соблазнительный румянец и стал подниматься вверх, пока не скрылся в волосах. Ему захотелось проделать тот же путь языком.

Она пошарила под собой в поисках одеяла, потянула за угол и обнаружила, что оно придавлено ими и совершенно не может ее прикрыть. Баэн не собирался вставать.

Он слегка улыбнулся и, перестав успокаивающе поглаживать ее руку, перешел к гораздо более интимному поглаживанию внешнего изгиба ее груди. Она оставалась теплой после сна и от жара ее застенчивого румянца, а нежная ее кожа и изгибы ее фигуры вызывали у него желание еще раз ощутить ее на вкус.

— Что ж, думаю, уже довольно поздно, — сказала она, бросив быстрый взгляд на темноту за окном гостиничного номера. — Нам, наверное, стоит еще немного поспать. Завтра будет долгий день.

— Хм. Я не устал. — он наклонился и прикусил изгиб ее ключицы, проводя зубами и языком по нежному изгибу молочно-белой кожи. Веснушки и впрямь имели вкус корицы, сочетаясь с ее естественным цитрусовым ароматом, заставляя его думать о помандерах[9], Рождестве и долгих, ленивых ночах перед ревущим камином.

Когда их битва будет выиграна, а Тьма повержена, он уложит свою пару перед костром. Будет наблюдать, как мягкий мех щекочет ее обнаженную кожу, а пламя освещает в золотисто-розовый цвет. Затем он заслонил бы ее от огня и согрел бы гораздо более интимным, более приятным способом.

Да, он не мог уже дождаться.

На самом деле, возможно, ему стоило немного потренироваться прямо сейчас, чтобы убедиться, что все пройдет идеально. Так же идеально, как ощущение ее теплой, влажной киски, сжимающейся вокруг его члена. Потребность ощутить это снова чуть не свалила его с кровати. Никогда в жизни он не испытывал такого голода, и только его пара могла удовлетворить желание.

— Баэн.

Ее маленькие ладони легли к нему на плечи, но Айви, казалось, не прилагала особых усилий, чтобы его оттолкнуть. На самом деле, то, как ее пальцы сжимались на его обнаженной коже, больше напоминало поглаживания счастливого маленького котенка.

— Баэн, — повторила она, задыхаясь еще больше, чем в прошлый раз. — Я не уверена, что это хорошая идея…

Почему это должна быть плохая идея? Айви была его парой. Он подозревал это с первого поцелуя и понял сразу же, как только вошел в нее. Эта женщина создана для него, создана Светом, чтобы дополнить его и спасти от вечного заточения в камне его собственной природной формы.

И точно так же он был создан для нее. Он существовал для того, чтобы охранять и защищать ее, защищать от Тьмы и оберегать от любой опасности. Что в этом могло быть неправильного?

Обняв ее за спину, Баэн прижал свою сопротивляющуюся пару к груди, а свободной рукой обхватил круглую грудь и провел большим пальцем по соску. Ее ареолы мгновенно напряглись, кожа собралась в очаровательные складочки, а сосок уткнулся в его ладонь.

Он чувствовал, как Айви тает от его прикосновений, как расслабляются ее мышцы, и как она опирается на него. Это только усилило его желание.

— Баэн, я серьезно.

Она снова попыталась возразить, но не смогла даже поднять голову с его плеча, когда он начал ласкать ее грудь. Айви смотрела на него широко раскрытыми серыми глазами, затуманенными и расфокусированными, и выглядела такой милой, невинной и соблазнительной, что он хотел поглотить ее в три быстрых укуса.

— Мы не должны этого делать. Это все усложнит.

— Нет ничего проще, — заверил ее Баэн, а затем пресек любую возможность дальнейшего протеста простым поцелуем, от которого у нее перехватило дыхание.

Она сдалась, поддалась магнетическому притяжению между ними и позволила себе раствориться в поцелуе. Он почувствовал это по тому, как Айви, казалось, разливалась по нему, словно разогретая ртуть, податливая и в то же время недоступная для понимания.

Она отвечала на каждое движение его языка своим и, вместо того чтобы оттолкнуть, начала прижиматься к нему еще теснее. Опустившись на колени, Айви приподнялась, чтобы уравнять разницу в их росте. Затем, все еще не довольная, перекинула одну ногу через него и устроилась на его бедрах с грацией хорошо обученного рыцаря, готовящегося к битве.

Баэн намеревалась выиграть эту войну.

Он обхватил ее бедра и притянул еще ближе, вдавливая свою эрекцию в нежное лоно. Баэн не смог сдержать стона удовольствия, почувствовав, как его член становится скользким от ее влаги.

Доказательство того, что она хотела его так же сильно, как и он ее, вызвало у него чувство триумфа, превосходящее его величайшую победу как воина. Он сделал все возможное, чтобы не откинуть голову назад и не издать свой боевой клич.

Это означало бы прекращение их поцелуя, а клич того не стоил.

Он наслаждался ощущением того, как ее руки обвились вокруг него, прижимая к себе, как ее пальцы перебирали его волосы, а ногти оставляли легкие царапины на его голове. На кончиках ее пальцев словно плясало электричество, зажигая один за другим все нервы, которыми он обладал.

Крепко прижав Айви к себе, он откинулся на подушки и потянул ее за собой, пока ее торс не накрыл его, как одеяло. Однако с полной грудью и нежной кожей она ощущалась лучше, чем любое когда-либо сотканное одеяло.

Когда Айви сдвинулась, прижимаясь бедрами к его паху и приподнимаясь на руках, он попытался запротестовать, но она прервала поцелуй и заставила его замолчать.

— На этот раз моя очередь сводить тебя с ума, — сказала она ему, и его аргументы погибли под властью ее лукавой улыбки.

Стараясь не двигаться, Баэн оставил всякую надежду расслабиться и сказал себе, что ей придется довольствоваться тем, что он просто сдерживает себя. Если продержится десять минут, не перевернув их и не прижав ее к себе, это будет чертовым чудом.

Затем она изогнула бедра, и он решил, что для этого потребуется какое-то божественное вмешательство.

Ее спина выгнулась, а груди качнулись вперед, и его руки потянулись к ним, прежде чем он успел это осознать. Баэн обхватил и прижал к себе мягкую плоть, наслаждаясь тем, как ее гладкая кожа прижимается к его грубым ладоням.

После жесткого бешеного секса, ему захотелось обращаться с ней более бережно и деликатно. Она была такой крошечной по сравнению с ним, такой хрупкой, что ему следовало бы сдерживать свою силу и относиться к ней как к чему-то слишком важному, что можно поранить или сломать.

Словно почувствовав его мысли, Айви прищурилась и накрыла его руки своими, еще крепче прижимая их к себе. Побуждала его сжимать и разминать бедра, прижимая их друг к другу так, что это было далеко не деликатно.

— Не сдерживайся, — сказала она, и ее серые глаза потемнели. — Я большая девочка, Баэн. Я выдержу все, что ты захочешь.

Его разум колебался, но член побуждал поверить ей на слово. Он просто призывал его взять ее.

Но Айви, похоже, была полна решимости контролировать ситуацию. Приподнявшись над ним, она протянула руку между их телами, беря его эрекцию в свои тонкие пальцы и направляя к своему входу.

— Вот так, — прошептала она, сексуально изогнув губы. — Позволь мне показать тебе.

И Айви опустилась на него одним плавным движением.

Баэн выругался. Ее тело сомкнулось вокруг него, как влажная печь, сжимая с такой силой, что его яйца тут же напряглись. Если он не возьмет себя в руки, то кончит еще до того, как успеет сделать хоть один толчок. Она заслуживала гораздо большего. Заслуживала того, чтобы ощутить каждую частицу того удовольствия, которое она ему доставляла.

Вспомнив, как вздрагивало все ее тело, когда он играл с ее сосками, он обхватил маленькие вершинки двумя пальцами. Его ногти скользнули по напряженным соскам, и он почувствовал ее реакцию по тому, как киска Айви сжалась вокруг него.

Очарованный мгновенной связью между этими двумя эрогенными зонами, он слегка ущипнул покрасневшие верхушки, а затем постепенно усилил давление, пока она не застонала, а ее киска не напряглась, сжимая его член в кулак.

У Баэна вырвался стон. Она ощущалась как рай, и он быстро становился зависимым от этих ощущений.

Айви начала двигаться над ним, покачивая бедрами и лаская их обоих по самым чувствительным нервным окончаниям. Вскоре стало очевидно, что трения между ее клитором и его бедрами было недостаточно. Ее дыхание участилось, и она уперлась руками в его грудь, поднимая и опуская бедра, двигаясь на нем с напряженной сосредоточенностью.

Баэн обхватил ее попку и двигался вместе с ней, толкаясь навстречу ей, стараясь проникнуть как можно глубже. Он хотел, чтобы она чувствовала его всем своим существом, до самого сердца. Хотел проникнуть в нее до тех пор, пока она не поймет, что Судьба создала их друг для друга.

Он хотел заявить на нее права, пометить изнутри, а затем, чтобы она пометила его, хотя часть Баэна подозревала, что это уже произошло. Он уже чувствовал, что его каменное сердце принадлежит ей. Она держала его в своей бледной, нежной руке, и он мог только надеяться, что Айви не выкинет его, как ненужную игрушку.

Возможно, Баэн и был невосприимчив к магии и устойчив к ударам своих врагов, но этот маленький человечек обладал силой, способной уничтожить его одним движением. Осознание этого смиряло его, и он твердо решил доставить ей такое удовольствие, что она никогда не захочет с ним расставаться.

Он слышал, как возбуждение и удовольствие Айви нарастают в учащенном дыхании, в тихих всхлипах и стонах, которые, казалось бы, неосознанно начали срываться с ее приоткрытых губ.

Чувствовал, как она все сильнее сжимала его член, как ее ногти впиваются в его кожу, как инстинктивно сгибаются ее пальцы. Ее движения становились все более хаотичными, ритм замирал от настойчивой потребности достичь кульминации.

Баэн мог бы помочь в этом. Доведение ее до экстаза ускорило бы его собственное удовольствие, но не это было его целью. Он хотел видеть, как Айви разлетается на части, смотреть на ее лицо, когда она кончает на его члене, ощущать спазмы и знать, что это он довел ее до такого состояния. Баэну нужно было знать, что он — источник ее удовольствия. Только тогда он сможет насладиться своим собственным.

Одной рукой он продолжал держать ее за бедро, помогая движениям, которые становились все более неистовыми и беспорядочными. Другой рукой скользнул между ними, отыскивая место, где они соединялись. На мгновение он предался наслаждению, прослеживая, как ее тело напрягается вокруг него, а затем снова провел пальцами вверх, находя набухший клитор.

Ее бедра дернулись при первом же прикосновении, а голова упала вперед. Плечи Айви опустились, а дыхание участилось. Ее яркие волосы рассыпались по плечам, щекоча его грудь. Это ощущение привело его в восторг, но длинные локоны отбрасывали тень на ее лицо и скрывали ее выражение. Это было неприемлемо.

Отпустив ее бедро, Баэн свободной рукой собрал пряди в хвост у нее на затылке. Захват также позволил ему нежно приподнять ее подбородок, чтобы он мог смотреть на прекрасное лицо Айви, пока она боролась и напрягалась, приближаясь к кульминации.

«Клянусь Светом, она идеальна».

— Айви, — пробормотал он грубым голосом, гораздо более грубым, чем предполагал, но ее глаза распахнулись при этом звуке, и он потерялся в их клубящемся сером тумане. Казалось, она не могла сосредоточиться, все ее внимание было обращено на себя, и сердце Баэна раздувалось от гордости при осознании того, что это он стал причиной этого, что это он подвел ее к краю оргазма.

Теперь же он хотел сбросить ее с этого края.

— Кончи для меня, малышка Айви. — он провел пальцами по ее клитору и почувствовал, как она дернулась ему навстречу. Раздвинув пальцы, он зажал набухший клитор и начал сжимать, поглаживая взад-вперед. — Дай мне тебя почувствовать.

Она застонала и попыталась отодвинуться от дополнительной стимуляции, настолько чувствительная к его прикосновениям, что инстинктивно пыталась вырваться, даже когда ее тело вело их обоих к критической точке. Баэн крепче сжал кулак в ее волосах и стал гладить сильнее, глубже.

— Ну же, — прорычал он.

Из ее напряженного горла вырвался сдавленный крик. Каждый дюйм тела Айви сжимался до тех пор, пока он не почувствовал, что его зажали в тиски, а ее киска с поразительной силой сжимала его член, сотрясаясь от оргазма.

Этого оказалось достаточно.

Он кончил с приглушенным ревом, взорвавшись внутри нее, в то время как она содрогалась над ним. Казалось, оргазм длился часами, и оба они оказались в его жестокой хватке. Баэн чувствовал себя так, словно попал в пасть огромной кошки, которая, тряся головой, подбрасывает свою добычу в знак хищного триумфа.

Когда он окончательно пришел в себя, Айви распласталась на его груди, а ее киска все еще сжималась вокруг его члена. Она была вялой, влажной и раскрасневшейся, и он обхватил ее руками, желая только одного — остаться в таком состоянии на целую вечность.

Баэн хотел бы побаловать себя, по крайней мере, до утра.

Придя в себя, он понял, что в порыве страсти они перевернули все на кровати. На ней не осталось ничего, кроме их измученных тел и простыни, которая все еще мужественно цеплялась за два угла узкого матраса.

Не желая, чтобы его пара замерзла, Баэн пошарил по полу, пока не нащупал ткань. Потянув за нее, он поднял с пола скомканное одеяло и набросил его на бледную, блестящую от пота кожу Айви. Теперь, когда она высохнет после нагрузок, ее не будет ждать переохлаждение.

Удовлетворенный Баэн снова обнял спящую пару и закрыл глаза. Ему не нужен был отдых, но он намеревался насладиться каждой секундой, проведенной с прижатой к его обнаженной коже Айви. Он чувствовал, что борьба с Тьмой вот-вот станет очень серьезной, и воспоминания об этом моменте придадут ему сил, которые понадобятся для победы над врагом и для того, чтобы уберечь свою женщину.

Пока Баэн жив, ее никто не тронет.

Разумеется, никто, кроме него.

Айви забарабанила пальцами по молнии своей сумки и осмотрела толпу, собравшуюся во дворе Наполеона у пирамиды Лувра. Баэн стоял рядом с ней, не сводя глаз с часов. Судя по тому, когда она в последний раз проверяла свой телефон, было шесть часов вечера.

Музей закрывался, толпы посетителей выходили на прохладный воздух, и было гораздо сложнее найти человека, одетого в синее и с желтым цветком на лацкане пиджака.

Баэн уже дал понять, что не одобряет выбранное Азилем место для встречи. Несмотря на то, что это была большая открытая площадка (что он признал недостаточным для ее защиты), здесь оказалось слишком много входов и выходов, слишком много мест, где кто-то мог скрыться из виду, и, хотя пирамида в центре была сделана из стекла, ее металлический каркас и огромные размеры все равно мешали увидеть приближающегося к ним человека.

Она выслушала его претензии и поняла, что он хотел сказать, но все это не имело большого значения. Встречу назначила Азиль, а не Айви, так что им придется смириться.

Стиснув пальцы, чтобы не вытащить телефон и не проверить время, она ограничилась ворчанием.

— Ненавижу ждать. У меня от этого начинается чертова крапивница.

Страж тут же дотронулся до нее, как бы проверяя, нет ли на коже покраснений и шишек. Учитывая, что она закуталась от холода, единственный оголенный участок, который он смог обнаружить, находился на ее шее.

От ласк его мозолистых рук у Айви сжались пальцы на ногах. Сейчас было совсем не время для того, чтобы возбуждать ее, хотя, казалось, для этого ему не нужно было прилагать особых усилий.

Айви весь день старалась не думать о прошлой ночи и о том, что сегодня утром она проснулась в объятиях Баэна, как очень счастливый котенок. Возможно, он подарил ей самую потрясающую ночь и самые сильные оргазмы в ее жизни в мансарде той маленькой гостиницы, но это ничего не поменяло в их отношениях.

Они все еще принадлежали к двум разным видам, она все еще не верила, что действительно является Хранителем, а Баэн все еще был бессмертным воином, которому суждено превратиться обратно в камень, как только Тьма будет побеждена.

Если, конечно, кто-то из них доживет до предстоящей битвы.

Баэн сжал ее плечо.

— Я же говорил, что нам не стоит этого делать. Это плохое место для встречи. Слишком многое здесь невозможно контролировать и учесть. Нам следует уйти и отправить другое сообщение, самим выбрав время и место.

— И проходить через это снова? — фыркнула она. — Нет, спасибо.

Он хмыкнул и опустил руку, сосредотачиваясь на толпе людей, заполнивших двор. Лично Айви не смогла заметить никого, кто был бы похож на его знакомого. Многие люди носили синее, но пока она не видела никого с живым цветком на пиджаке, что, по ее мнению, было вполне логично в это время года. В Париже сейчас не сезон нарциссов.

Почувствовав, что Баэн напрягся рядом с ней, она подняла голову и увидела, что его взгляд сосредоточен на чем-то конкретном. Она проследила за ним и обнаружила, что к ним направляется совершенно неожиданная фигура.

Азиль действительно была одета в синее — длинное тонкое шерстяное пальто слишком яркого цвета, чтобы назвать его военно-морским. Вместо бутоньерки к ленте, украшающей очень женственную фетровую шляпку, сидящую на голове очень женственной француженки, была приколота желтая маргаритка. Она подошла к Айви и Баэну осторожно, но без колебаний, словно не сомневаясь, что это именно та пара, с которой она договорилась встретиться.

— Бонжур, — сказала она насыщенным, но тихим голосом на оживленной площади. — Вижу, что английский плющ так же красив, как мы слышали.

Французский язык, который Айви изучала в школе, полностью подвел ее, когда она столкнулась с быстрой речью этой женщины. Она разобрала «вижу» и «английский», но все остальное пронеслось мимо нее в виде лирических слогов. Она посмотрела на Баэна, чтобы понять, насколько тот понимает ее слова.

— Английский плющ прекрасен, — сказал он, его тонкий акцент, казалось, предлагал согласиться со словами, изначально произнесенными по-французски, — но он выглядит лучше, когда защищен от суровых стихий.

Женщина выгнула изящную бровь и поджала губы.

— Я ожидала, что один из Стражей будет говорить по-французски, а не просто его понимать.

— И я ожидал, что кто-то, связанный с Академией, не станет оскорблять ту, кто в прошлом оказывал им такую большую помощь, сделав все необходимое, чтобы ее понимали все, к кому она обращалась.

Айви услышала предостережение в словах Баэна и поняла по его выражению лица, что он все еще не доверяет этой встрече, не говоря уже о человеке, который явился к ним в качестве связного. Он уставился на женщину, словно ожидая, что она вытащит автомат и пристрелит их обоих.

Хотя Айви и подозревала, что пули просто отскочат от толстой кожи упрямого Стража, независимо от того, в каком облике он сейчас был.

Она поспешила разрядить напряженную обстановку.

— Если ты Азиль, то я рада с тобой познакомиться. Я давно хотела этого, хотя и надеялась, что это произойдет не из-за… всего этого.

Губы женщины скривились, помада красного цвета делала выражение лица легко читаемым даже при тусклом свете.

— Твой Страж прав. Мне не следовало быть такой грубой, Хранитель. Уж точно не с одним из своих, и с тем, кто так много сделал, чтобы нам помочь. Можете называть меня Роуз. Я — Роуз Убранш, и я одновременно рада и обеспокоена тем, что вы наконец-то приехали в Париж.

Айви протянула руку и машинально пожала ее, улучив момент, чтобы как следует рассмотреть собеседницу, с которой общалась все эти месяцы. Роуз выглядела совсем не так, как она ожидала.

Что ж, поскольку Айви ожидала увидеть мужчину, это было еще мягко сказано. Но, несмотря на это, француженка все равно застала ее врасплох. Роуз была примерно среднего роста, ее стройную фигуру трудно было разглядеть под шерстяным пальто, но она и выглядела обычной.

Она хорошо вписывалась в окружающую обстановку, но совсем не так, как Айви. В отличие от американо-английского Хранителя, Роуз сохраняла неповторимый шик своих соотечественниц и при этом обладала собственным стилем.

На ней не было почти никакой косметики, не считая яркой помады, но благодаря аккуратно завитым темным волосам, приталенной юбке, доходившей до середины икры, и туфлям на толстом каблуке с Т-образным ремешком она была похожа на кинозвезду сороковых годов.

Айви могла представить ее героиней классического триллера или участницей французского Сопротивления, рискующей жизнью, чтобы противостоять деспотичному правлению нацистского фашизма. По сравнению с этим, гораздо более повседневный и спортивный образ, к которому прибегала Айви, казался неряшливым.

В сапогах было легко убегать от плохих парней, но они, конечно, не демонстрировали ее ноги, как двухцветные каблуки Роуз. Кому, черт возьми, удается выглядеть шикарно и элегантно, сражаясь с силами Тьмы? Это просто неестественно.

Тем не менее Айви заставила себя не дуться, как ревнивый подросток. Дуться и хмуриться не помогло бы ей чувствовать себя красивее.

— Как ты узнала, что это мы? — спросила она вместо этого. — Ты подошла к нам без колебаний, а я все еще искала цветы в толпе.

Роуз на мгновение замешкалась, затем засунула руки в карманы пальто и пожала плечами.

— Это то, чем я занимаюсь. Моя способность. Я вижу разные вещи.

Айви услышала, как немного по-другому прозвучало слово «вижу», когда Роуз произнесла его, и попыталась понять, что имела в виду женщина.

— Ты «видишь» разные вещи, — повторила она, обдумывая сказанное. — То есть ты обладаешь «Зрением»? Ты предвидишь будущее?

Женщина осторожно огляделась по сторонам, но поблизости никого не было, чтобы подслушать. По крайней мере, пока никто из них не начнет кричать. Айви на всякий случай взглянула на Баэна.

— Нет, — сказала Роуз. — Я не вижу будущего, просто вижу окружающие меня вещи такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими они кажутся. Например, когда я смотрю на твоего Стража, я вижу его истинную форму за человеческим обликом. В толпе людей нетрудно обнаружить крылатую горгулью ростом два с лишним метра.

Нет, Айви и представить себе не могла, что это будет так. И все же ей было интересно, как такая способность работает с обычными людьми.

Словно прочитав ее мысли, Роуз продолжила.

— Когда я смотрю на тебя, Хранитель, я вижу, что ты определенно на стороне Света. Я вижу в тебе силу и решимость, а также страх. Поверь мне, страх естественен. Неразумно не бояться Тьмы и ее приспешников. Это поможет тебе быть внимательной к опасности и готовой действовать. — она повернулась к толпе. — Я также вижу, что большинство из них — обычные люди, в основном хорошие, но у каждого из них есть свои проблемы, будь то гордыня, похоть, жадность или гнев. Большинство людей не обращаются к Тьме без того, чтобы их к этому не подтолкнули.

— К Обществу? — спросила Айви.

— Или чему-нибудь похуже.

Айви кивнула, хотя и не была до конца уверена, что поняла ее. Она знала, что порой находиться в голове у Роуз очень утомительно. Она не завидовала способности другой женщины.

— Тебе следует называть меня Айви. Я не привыкла ко всей этой историей с Хранителем, сколько бы Баэн ни пытался внушить мне, что это правда.

— Ты сомневаешься? — когда она кивнула, Роуз выглядела удивленной. — Не стоит. Очевидно, что ты связана со своим Стражем, но еще до нашей встречи, я знала, кто ты такая. Если бы я этого не знала, ты бы не присылала мне Хранителей все эти месяцы. Настали слишком опасные времена, чтобы связываться с теми, кто еще не состоит в Академии.

— Но в том-то и дело, — запротестовала Айви. — Я не член Академии.

— А должна быть, и ты бы им стала, если бы Академия не находилась на грани краха уже столько лет.

Видимо, это откровение было слишком серьезным для Баэна. Он вмешался в разговор, как бык, заметивший красную тряпку.

— Что ты имеешь в виду? — потребовал он. — Что это за разговоры о проблемах в Академии?

Роуз покачала головой.

— Не здесь. Мы и так слишком долго задержались. Ты пойдешь со мной в убежище, и тогда я смогу рассказать тебе больше.

— Нет. — отказался Баэн и вцепился в ее пальто, когда француженка повернулась, чтобы уйти. — Мой Хранитель никуда не пойдет, пока я не буду уверен в ее безопасности. Можешь думать, что хочешь, но как нам быть уверенными, что ты именно та, за кого себя выдаешь?

— Баэн, — пробормотала Айви, шокированная его недоверием. Все, что говорила Роуз, казалось ей вполне разумным. Ни один из тревожных звоночков не сработал. Кроме того, что Азиль была женщиной, она оказалась очень похожей на ту, которую Айви ожидала увидеть. Так почему же Баэн так подозрителен?

Роуз не пыталась высвободиться из хватки Стража. Просто посмотрела на него и развела руками.

— Можешь увидеть все, что тебе нужно, если найдешь время, чтобы посмотреть, Страж. Это в твоей природе — знать, кто работает на Свет, а кто несет в себе Тьму. Посмотри на меня и посуди сам, желаю ли я зла тебе или твоему Хранителю.

Огромный мужчина и миниатюрная женщина напряженно молчали, глядя друг другу в глаза. Айви могла лишь наблюдать за ними и успокаивать себя тем, что Баэн хотел лишь ее обезопасить. Не было никаких причин думать, что он может испытывать к прекрасной Роуз что-то кроме подозрений или неуверенности. В ее животе зародилось чувство ревности, столь же ненужное, сколь и неожиданное.

Кроме того, между ней и Стражем ничего не было. Вообще ничего. Конечно, у них был секс, но никаких отношений или чего-то подобного. Они были двумя взрослыми людьми, испытывающими взаимное влечение, которые вместе пережили множество стрессов и опасностей. Секс был для них снятием напряжения и страха. Вот и все.

И, если ей пришлось повторять это про себя три или четыре раза, это никого, кроме нее, не касалось, понятно?

Напряжение повисло в воздухе, пока Баэн оценивал незнакомку, которая спокойно и невозмутимо встретила его взгляд. Роуз, казалось, равнодушно воспринимала пристальное внимание, в то время как Айви, скорее всего, плюнула бы в лицо любому, кто сразу же отнесся бы к ней как к врагу. Еще один балл за французское совершенство.

Наконец Баэн отпустил пальто Роуз и коротко кивнул.

— По крайней мере, ты не выглядишь испорченной. Мы последуем за тобой в это убежище, но помни, что я не допущу, чтобы моему Хранителю причинили вред, и я устраню любого другого служителя Света, если понадобится.

— Меньшего я и не ожидала, — сухо ответила женщина, скривив губы. — У меня есть машина. Поедете со мной или предпочтете полететь?

Айви было все равно, что ответит Баэн, она ни за что не позволит ему утащить ее обратно в небо, как мышь, пойманную соколом. В следующий раз, когда он попытается это сделать, ее колено прилетит ему в горло. Если бы Бог хотел, чтобы она летала не на самолете, он бы дал ей собственные крылья.

Она заметила, как он долго колебался, чтобы у нее подкосились колени, но, в конце концов, оглядевшись по сторонам, он нахмурился и неохотно согласился.

— Париж — слишком большой город, чтобы летать в нем безопасно. Нас могут легко заметить. Мы пойдем с тобой.

Его фраза «но знай, что я слежу за тобой» осталась недосказанной, но Айви была уверена, что все это поняли.

Роуз направилась в сторону площади Каррузель, а затем по центральной аллее к авеню до Женераль Лемонье. Несколько человек двинулись в том же направлении, и причина стала ясна, когда Айви заметила знаки, запрещающие парковку в этом направлении.

Троица не разговаривала, пока добиралась до входа в подземный гараж. Несмотря на то что между ними установилось перемирие, никто не мог назвать их друзьями или даже случайными знакомыми. Идя рядом с Айви, Баэн напрягся и перешел в состояние повышенной готовности, когда они вошли в замкнутое пространство.

— Куда мы идем?

— Я же сказала, к моей машине, — спокойно ответила Роуз, доставая из кармана пальто связку ключей. — Не волнуйтесь, я припарковалась на втором уровне. Мы быстро выберемся отсюда.

Судя по ворчанию Баэна, ему все еще не нравилось идти за этой незнакомкой в огромное современное подземелье. Он не хотел, чтобы их собеседница сильно расслаблялась.

Роуз закатила глаза.

— Если ты все еще не доверяешь мне, Страж, ты и твой Хранитель можете подождать у выхода, но тогда вам придется быстро садиться в мой автомобиль. Парковщики не любят тех, кто их задерживает.

Он резко кивнул.

— Я бы предпочел это.

— Тогда ищи серебристый «Рено», за рулем которого буду я. — она достала что-то из кармана и протянула ему. — Ты должен надеть это.

Айви увидела серебряную цепочку, на которой висел маленький овальный амулет с каким-то выгравированным изображением. Он был похож на медальон святого, который носят многие католики, как медаль Святого Христофора для защиты путешественников. Она заметила, что Баэн подозрительно на него посмотрел.

— Что это?

Роуз вздохнула.

— Это талисман. На него наложено заклинание, скрывающее магию от любопытных глаз. Я ношу его всякий раз, когда мне приходится передвигаться среди большой толпы на случай, если среди нее затаились ночные. Однако в данный момент твоя сила служит большим маяком, чем моя. Страж — это то, что даже самая ничтожная пешка Общества вряд ли сможет не заметить, если только ты не воспользуешься этим, чтобы слиться с толпой. Я знаю, что ты не доверяешь мне, Страж, но ты видишь, что он сделан из чистого серебра. Никто из тех, кто желает тебе зла, не приблизится к тебе. А теперь возьми.

Баэн неохотно позволил ей вложить амулет в его руку, но надевать не стал. Удовлетворенная, Роуз развернулась на каблуках.

— Я вернусь через минуту. Запомните, серебристый «Рено Клио».

Айви проследила, как женщина спускается в гараж, и подтолкнула Баэна к рампе, по которой машины выезжали с парковки. Когда они нашли место, где можно было подождать, она посмотрела на его мрачное выражение лица и ткнула локтем.

— Тебе действительно стоит расслабиться, — сказала она. — По-моему, она за нас. Я не чувствую от нее никаких неприятных ощущений, которые обычно возникают с ночными. Почему ты такой подозрительный?

Он ничего не ответил, только покачал головой, не сводя глаз с окружающей обстановки. Сегодня он был отличным собеседником. Единственный раз, когда разговаривал с ней с тех пор, как она проснулась и обнаружила его уже готовым, одетым и расхаживающим по небольшому гостиничному номеру, был приказ или кратчайший ответ на ее вопросы. Если бы она думала, что их встреча накануне вечером что-то для него значила, она бы уже чувствовала себя серьезно уязвленной.

Хорошо, что она все понимала. Если Баэн уже забыл о самом жарком сексе в истории человечества, значит, они были на одной волне. Она точно не вспоминала о нем.

«Нет, сэр. Ни разу».

И это хорошо, потому что, не думая ни о сексе, ни о Баэне, ни о сексе с Баэном, она не была застигнута врасплох, когда крошечная серебристая машина пулей вылетела из-за угла перед выездом из гаража и снесла шлагбаум, преграждавший подъездную дорожку. Пассажирская дверь машины распахнулась, и в проеме показалась Роуз, наклонившись вперед и отчаянно крича.

— Entrez! Vite! Vite! Ils nous ont trouvés!

Это поняла даже Айви. «Залезайте внутрь! Быстрее! Быстрее! Они нашли нас!»

Не давая Баэну времени возразить или придумать причину о том, что это была ловушка, она подлетела к машине, сдвинула пассажирское сиденье вперед и втиснулась на крошечное заднее сиденье хэтчбека.

— Давай! Поехали!

Выругавшись на мертвом языке, Баэн последовал за ней, явно недовольный, но и не желающий отпускать Айви куда-либо без него.

Честно говоря, она не совсем понимала, как ему удалось втиснуться на переднее пассажирское сиденье миниатюрной машины, которой управляла Роуз, но, как только он оказался внутри, француженка надавила на газ и выехала на оживленную улицу.

Баэн успел захлопнуть дверь и упереться рукой в приборную панель, когда позади них раздался сигнал тревоги и из будки охраны выскочил человек в помятой униформе, размахивая руками, крича, чтобы они остановились, и зовя полицию. Роуз даже не оглянулась.

Но Айви сделала это. Повернувшись боком на заднем сиденье, она увидела, как из гаража на скорости, приближающейся к скорости света, выезжает большой внедорожник темного цвета. По крайней мере, так ей показалось, особенно, когда она обнаружила, что ее швыряет взад-вперед по задней части автомобиля.

Господи помилуй, но Роуз Убранш ехала по оживленным улицам Парижа так, словно пыталась пройти отбор в гонки. Айви поискала ремень безопасности и успела пристегнуться как раз вовремя, когда машина на двух колесах вошла в поворот (она предположила, что им удалось удержать колеса на земле, потому что она не умерла прямо на месте).

Баэн приказал ей быть осторожнее, а Роуз выкрикнула в ответ поток слов, которые, как уверена Айви, мадам Плюд никогда не включала в школьную программу. Громкие голоса в сочетании с визгом резины по асфальту, ревом моторов и воем сирен почти оглушили Айви.

Она никогда в жизни не была так дезориентирована, и не помогало то, что каждый раз, когда Роуз резко поворачивала руль, чтобы объехать какого-нибудь бедного ничего не подозревающего парижского водителя, желудок Айви подкатывал к горлу и грозился выпрыгнуть прямо ей на колени. Потому что покрыться собственной рвотой было как раз тем, что могло бы сделать эту ситуацию еще лучше.

— Что, во имя Света, происходит? — Баэн сумел докричаться сквозь хаос, и это было хорошо, потому что Айви хотела знать то же самое. — Если ты хочешь убить нас, то могла бы выбрать более быстрый способ.

— Хватит, Страж! — огрызнулась Роуз. — Я пытаюсь спасти тебя и твоего Хранителя, не говоря уже о себе. Ночные поджидали меня в гараже. Я отдала тебе свой амулет, и они сразу же меня заметили. Я веду машину так, потому что мы должны сбить их со следа, поскольку мы не можем рисковать тем, чтобы они обнаружили местонахождение нашего убежища. Слишком много жизней окажутся в опасности. А теперь сиди тихо, пока я пытаюсь сохранить нам жизнь.

Айви впилась пальцами в обивку машины и попыталась представить, что она в кино, в каком-нибудь фильме с Мэттом Деймоном или «Мстителями» Марвел. Если бы ей удалось представить себя шпионом или супергероем… ну, знаете, таким человеком, который выживает в аварии и выбирается из-под обломков, чтобы спокойно, но решительно уйти в закат… тогда, возможно, она не станет кровавым пятном на французском тротуаре в своем воображении.

Эй, девушка имеет право на свои фантазии.

Она снова посмотрела в заднее стекло. Ее сердце бешено заколотилось, когда Айви увидела, что внедорожник отстал на несколько километров, а более крупное транспортное средство оказалось в явно невыгодном положении, как только Роуз свернула с главных проспектов на гораздо более узкие, но все еще людные улицы, ведущие прочь от туристических центров.

— Они отстают. Возможно, нам удастся от них оторваться.

— Будем надеяться.

Роуз резко свернула за угол, из-за чего Айви ударилась головой о стекло машины и застонала. «Черт, это было больно».

Баэн оглянулся, выглядя настолько сердитым, что был готов дышать огнем. Могут ли Стражи дышать огнем? Айви понятия не имела, но решила, что если кто и сможет, то только Баэн.

— Ты в порядке, малышка? — потребовал он. — Ты ранена?

Она потрогала место удара и вздрогнула, когда кончики ее пальцев наткнулись на быстро формирующуюся шишку. К счастью, когда Айви отдернула их, они оказались чистыми. По крайней мере, она не истекала кровью. Может быть, в этом действительно была светлая сторона.

— Я в порядке. Это всего лишь шишка.

Машина с визгом вылетела из-за угла, и она снова ударилась.

— Осторожнее! — прорычал Баэн, бросая яростный взгляд на водителя. — Если ты причинила Айви серьезную травму, я разорву тебя на части, и неважно Хранитель ты или нет.

— Успокойся. Она сказала, что это просто шишка. Разве это не лучше, чем попасть в руки Общества?

Айви осторожно приподняла голову и снова оглянулась. Роуз выехала на более широкую дорогу, и от темного внедорожника не осталось и следа.

— Эй, кажется, мы их потеряли.

Нажав на тормоз, Роуз снизила скорость до разумной (читайте: вменяемой) и влилась в поток машин.

— Я тоже так думаю, но, если ты продолжишь наблюдать, это сильно нам поможет.

— Без проблем. — это даст ей возможность подумать о чем-то, кроме быстро нарастающей головной боли. Проклятье, это стекло такое твердое.

— Думаю, пришло время ответить на несколько вопросов. — теперь, когда они снова начали ехать как нормальные люди, а не как участники кольцевых гонок Гран-при, Баэну удалось удержаться от крика, но это не означало, что его голос звучал счастливее, чем в самые громкие моменты. — Может, мы и не добрались до твоего убежища, но, думаю, мы можем быть уверены, что нас здесь не подслушают. Верно?

Роуз пожала плечами и посмотрела в зеркала, перестраиваясь в другой ряд, удаляясь от центра города.

— Полагаю, мы уверены настолько, насколько это вообще возможно.

— Хорошо. — Страж сделал паузу и медленно вздохнул. Когда он заговорил снова, его хриплый голос дрожал от тщательно сдерживаемого гнева. — Расскажи мне, что именно там произошло. Как Общество узнало, где нас искать? Если только ты не привела их на встречу, которую сама же и организовала.

Айви не видела лицо Роуз, но заметила, как напряглись плечи женщины и сжались пальцы на руле.

— Я приняла все меры предосторожности, чтобы нас не обнаружили, — сказала француженка, — но я не могу быть уверенной, что этого оказалось достаточно. Ночные в эти дни внимательно следят за городом. Если кто-то, обладающий магией, привлекает их внимание, они обязательно проводят расследование. Именно поэтому стало так важно и так сложно держать их подальше от убежища. Мы поддерживаем секретность этого места любой ценой.

— Кстати, об убежище. В нем собрались оставшиеся в живых Хранители?

— Да.

— Это самое мудрое решение? Если Общество охотится на членов Академии, возможно, им лучше разделиться на небольшие группы.

— Мы уже пробовали. — тон Роуз стал ровным и жестким. — Мы потеряли три группы. Почти две дюжины Хранителей. Маленькие группы легче спрятать, но, если их обнаружат, они станут слишком уязвимы. Малейшая ошибка может привести Общество к укрытию, и тогда они сосредоточат на нем все свои ресурсы, пока не уничтожат. Мы сочли более разумным держаться вместе и сосредоточиться на укрытии одного места, а не многих. Сила в количестве, не так ли? Особенно сейчас, когда ночные вызывают все более сильных созданий. Они убили стольких из нас, что охота на тех, кто выжил, превратилась для них в игру.

— Может, им стоит просто скачать «Angry Birds Star Wars» или «Hitman» на свои айфоны, как всем остальным, — пробормотала Айви.

— Если бы все было так просто, не так ли? — фыркнула Роуз. — К сожалению, они, похоже, решили поиграть с нами.

Баэн продолжил.

— Если все выжившие члены Академии собрались вместе, разве они не должны были придумать, как прекратить подобные нападения? Знания и магия в одном месте должны были сделать вас достаточно сильными для этого.

Женщина ухмыльнулась.

— Вижу, тебе еще многое предстоит узнать о текущей ситуации, Страж. С чего ты взял, что у нас достаточно выживших, чтобы не просто скрываться? И почему ты думаешь, что самые сильные и обученные члены Академии не были первыми, кого ночные выбрали для истребления? Мы остались в основном с подмастерьями, неумелыми или плохо обученными. — она посмотрела в зеркало заднего вида. — А ты, Айви? Ты заметила, что у кого-нибудь из посланных тобой Хранителей имелся запас магии?

Айви задумалась. К тому времени, когда она выманивала их из укрытия, большинство встреченных ею Хранителей уже боялись зажечь магией свечу на день рождения, не говоря уже о том, чтобы браться за какие-то серьезные заклинания. Не то чтобы она их винила. Все они жили в страхе за свою жизнь и знали, что использование своих способностей — самый верный способ привлечь внимание тех самых сил, от которых они ушли в подполье, спасаясь бегством.

— Не совсем. Я имею в виду, что ни с кем из них я не вела долгих, душевных бесед. У нас никогда не было столько времени. Но все они казались мне одинаковыми… членами Академии, но без особого положения.

Роуз кивнула.

— Именно так. Я пыталась убедить нескольких хорошо обученных Хранителей возглавить остальных в поисках способов борьбы, но это медленный процесс, а необходимость сохранять тайну только усугубляет бремя. — она сделала паузу и глубоко вдохнула, а затем быстро выдохнула. — Нас осталось так мало.

— Сколько?

Роуз отвела взгляд от дороги, посмотрев на Баэна. Со своего места на заднем сиденье Айви видела напряжение и печаль на лице женщины.

— В убежище? Шестьдесят два. Включая меня, а теперь еще и Айви.

Это заставило кровь в жилах Айви похолодеть. В живых осталось шестьдесят два Хранителя? Из Академии, в которой дядя Джордж когда-то насчитывал более двух тысяч человек? Как такое возможно? Даже если сложить это число с другими, о которых Эш и Драм рассказали им вчера, это означало, что менее пяти процентов всех Хранителей на Земле выжили после резни и убийств, организованных Обществом Вечного Мрака.

Да поможет им Господь.

В машине воцарилась гнетущая тишина. Айви все еще пыталась осознать, что организация, которая прежде была сильна на протяжении тысячелетий, практически уничтожена. Роуз выглядела напряженной и подавленной, словно ожидала, что пассажиры обвинят ее в масштабах кровавой бойни, а Баэн и кипел от злости в своем углу, сжимая и разжимая кулаки на коленях, пытаясь переварить ситуацию, в которой оказался.

Неприятная новость. На его месте Айви задумалась бы, не пошло ли все наперекосяк и не заснула ли в своем самом страшном кошмаре.

В конце концов Роуз беспокойно заерзала и спросила:

— Что скажете? Не хотите ли вернуться в город и ближайшим рейсом отправиться в Лондон?

Айви чуть не рассмеялась.

— Учитывая то, что произошло перед нашим отъездом, я задумалась, хорошо ли в Антарктиде в это время года.

— Нет.

Баэн положил ладони на джинсы и покачал головой. Его взгляд был прикован к дороге впереди них, к темноте, освещенной только фарами и чередой уличных фонарей, выстроившихся вдоль проезжей части. Он словно видел, как их враг собирает свою армию, и не хотел показывать им слабость.

Айви не хотелось его расстраивать, но, если ночные убили девяносто пять процентов всех Хранителей в мире, она была уверена, что Общество знало, насколько они слабы. Возможно, в этот самый момент они как раз занимались этим.

— Нет, нам важно знать правду, — продолжил он. — Честная оценка наших ресурсов — это первый шаг к разработке стратегии победы.

Роуз вздрогнула, ее дыхание перешло в рыдание, и Айви потрясенно заметила, как в шикарном и строгом фасаде другой женщины появилась огромная трещина. Ее плечи опустились, а руки на руле задрожали.

— Merci Dieu[10]. Значит, ты будешь сражаться вместе с нами?

Баэн с оскорбленным видом повернулся к их водителю.

— Я — Страж. Конечно, я буду бороться с Тьмой. Это мое предназначение и мой долг. Я не откажусь от своей чести перед лицом любых трудностей.

— Прошу прощения, Страж, — пробормотала она. — Конечно, ты не будешь стоять в стороне. Просто это было очень трудное время. Мы боялись, что не найдем тебя, а наши шансы против Семерых, даже с учетом того, что все Стражи проснулись, все равно невелики. Это… стресс.

Айви решила, что это было преуменьшением. Затем она обдумала слова женщины и нахмурилась.

— Подожди, что ты имеешь в виду? Не все Стражи еще проснулись. Ты ведь знаешь об этом, верно?

Роуз снова взглянула в зеркало.

— Ты была изолирована в Англии, но я могу сказать, что другие Стражи уже давно пробудились. Большинство из них находятся в Северной Америке, но теперь, когда ты здесь, я надеюсь убедить их присоединиться к нам как можно скорее.

— Значит, ты знаешь о других.

От замешательства Айви почувствовала недоверие, которое проявил Баэн, когда они впервые встретились с этой женщиной. Почему она раньше не говорила о том, что знает о других Стражах? Почему она ничего не сказала, когда Айви впервые сообщила ей о существовании Баэна? Да, с электронной почтой нужно было быть осторожными. Эти сообщения было слишком легко взломать, но косвенное упоминание было бы уместно, не так ли?

Айви подвинулась, чтобы видеть часть лица Роуз в зеркале заднего вида.

— Если ты знаешь, что пятеро других Стражей проснулись раньше Баэна, то ты также знаешь, что они искали остальных и выживших Хранителей, но ты не связалась с ними, потому что они никогда о тебе не слышали. В чем же дело?

— В чем дело? — Роза нахмурилась, затем покачала головой. — Если ты хочешь попросить у меня объяснений, то сейчас не самое подходящее время. Да, я видела предложения остальных в Интернете, но, если бы связалась с ними слишком рано, то подвергла бы всех еще большей опасности, чем та, которой они уже подвергались. Я должна была подождать.

— Чего?

— Пока все детали не встанут на свои места.

Баэн злобно посмотрел на женщину.

— Что это значит? — прорычал он, и кончик клыка высунулся наружу, выдавая его эмоции.

Роуз свернула с дороги на узкую грунтовую дорожку. Айви выпрямилась, внезапно почувствовав сильное беспокойство. Они ехали уже около сорока минут, и, пока они держались хорошо размеченного асфальта, Айви не придавала этому значения. Теперь же она поняла, что они заехали в сельскую местность, где не было ни одного фонаря и ни одного автомобиля. Неужели Баэн был прав, не доверяя незнакомке, утверждавшей, что она на их стороне?

— Где мы? — спросила Айви, оглядываясь по сторонам: по обе стороны от машины росли живые изгороди, фактически отрезая их от остального мира.

Роуз не сбавила скорость, а просто продолжала вести ее в темноту.

— На какой вопрос ты хочешь, чтобы я ответила для начала? На вопрос о том, что происходит, или на вопрос о том, куда мы едем?

— Ты ответишь на оба вопроса. — быстро, как змея, Баэн обхватил рукой горло француженки и, наклонившись вперед, угрожающе прорычал. — Сейчас же.

Роуз едва вздрогнула, почувствовав, как эта огромная рука угрожает свернуть ей шею одним движением. «У этой женщины есть яйца», — решила Айви. Она не думала, что смогла бы оставаться такой спокойной в тех же обстоятельствах.

Свернув на проселочную дорогу, женщина вывела маленькую машину из-за живой изгороди на открытое пространство, залитое светом из окон старинного особняка. Дорога была частной, а высокие ряды деревьев и кустарников служили барьером, скрывавшим здание от близлежащих дорог.

— В таком случае могу сказать, что мы едем сюда, — сказала Роуз, выключив зажигание, но не отрывая рук от руля. — Это убежище. Туда, куда я обещала вас отвезти.

— А причина, по которой ты прячешься от моих братьев? — спросил Баэн, все еще не отпуская ее.

— Как я уже сказала, мне нужно было подождать, пока все не будет готово, пока не проснется последний Страж. До этого было слишком опасно собирать их всех в одном месте. Подумай, какую цель это поставило бы перед Обществом.

— Но Баэн — всего лишь шестой Страж, который проснулся, — заметила Айви, не понимая ход мыслей женщины. — Есть еще один, только никто не смог его найти.

Роуз посмотрела в зеркало заднего вида, прямо в глаза Айви, и ее губы слегка изогнулись.

— Я смогла.

Роуз сбросила на них настоящую бомбу. Айви пришлось подавить желание броситься на пол и закрыть голову руками, как будто она попала в эпизод мини-сериала о Второй мировой войне. Только мысль о неловких взглядах удерживала ее на месте.

Роуз не испытывала такого желания. Она спокойно поднялась, убрала руку Баэна от своего горла и вылезла из машины. Преодолела половину пути до входной двери особняка, прежде чем Айви удалось выйти. Баэн, разумеется, немедленно последовал за ней.

— Объяснись, — приказал Страж, сверля взглядом стройную элегантную фигуру, остановившуюся на большой квадратной веранде, скрывавшей вход в здание от посторонних глаз. Неподалеку висело слабо горящее бра, и Айви воспользовалась им, чтобы понаблюдать за изменением выражения лица собеседницы.

Теперь она поняла, что Роуз с ними играла. Казалось, что каждый раз, когда открывала рот, она раскрывала еще какой-то лакомый кусочек информации, который раньше скрывала. Почему бы ей просто не признаться и не поделиться всей информацией, которой она располагала? Разве не так поступил бы тот, кто действительно был на их стороне?

— Может, сначала зайдем внутрь? — спросила Роуз, ничуть не испугавшись хмурого воина, который сверлил ее сердитым, пылающим взглядом. — Может, по времени было еще и не поздно, но вечер выдался несколько… насыщенным событиями, не так ли?

Айви придвинулась ближе к Баэну и скрестила руки на груди. Даже она начала терять терпение от поведения собеседницы.

— Нет, мы не пойдем внутрь. Пока ты не объяснишь нам, что ты имеешь в виду, чтобы нам самим решить, во что именно мы ввязываемся. Сначала ты привела Общество на нашу встречу в Париже, потом вывезла нас в глушь, обещая привезти в убежище Академии, а не в какую-то ловушку, а теперь ты говоришь нам, что скрывала от нас информацию о Страже, да и от остальных тоже? Не-а. Мне надоело ходить за тобой по пятам, сестренка. Начинай говорить.

Баэн тихо согласился и встал между Роуз и входом в дом. Смысл его поступка был ясен… либо она объяснится, либо никто никуда не пойдет.

— Merde[11]. Ладно, я объясню вам на улице, где темно и холодно, а не в теплом доме, где есть кофе и бренди и, возможно, горит огонь в очаге. Уверена, это удовлетворит вашу английскую потребность всегда чувствовать себя как можно более неуютно.

Айви натянуто и фальшиво улыбнулась.

— Я американка. Разве ты не поняла, как только меня услышала?

— Я надеялась, учитывая, какими пуританами вы, люди, можете быть. В некоторых отношениях вы даже хуже.

— Мне нравится думать, что мы просто более настойчивы. Итак, выкладывай.

Баэн, стоявший рядом с ней, изо всех сил изображал неподвижный объект. Учитывая, как он проводил большую часть времени, его старания выглядели убедительными.

Роуз глубоко вздохнула и сжала губы в тонкую красную линию. Казалось, она собиралась с мыслями, прежде чем заговорить.

— Война с Тьмой длится гораздо дольше, чем все думают, с момента первых периодических нападений по Академии.

— Насколько дольше? О каких временных рамках идет речь?

— Годы. По нашим оценкам, пять или шесть. Но, возможно, и десять.

Баэн выругался.

Айви обдумала это открытие. Она хотела, чтобы это стало неожиданностью. В конце концов, ее дядя и кузен умерли меньше года назад, а до этого никто из них не подавал никаких признаков того, что им грозит серьезная опасность.

Не то чтобы они так уж часто говорили о делах Академии, но приближающаяся смерть — это то, о чем в семьях принято рассказывать друг другу, хотя бы из практических соображений. Поэтому ничего не указывало на то, что могло бы подсказать ей, будто битва началась раньше, чем девять месяцев назад, когда у нее был приступ в своей теплой постели в Нью-Йорке.

В любом случае, ничего логичного. Однако инстинкты подсказывали ей, что Роуз говорила правду. Общество одержало слишком много побед, чтобы все это началось так недавно.

— Поначалу они ограничивались партизанской тактикой, — продолжала женщина. — Небольшие нападения, случайные и непредсказуемые. Они ослабили Академию, но не настолько, чтобы вызвать панику. Тем более что к тому времени, как мы полагаем, им уже удалось проникнуть в иерархию Академии и внедрить своего шпиона.

— Значит, ты был прав, — сказала Айви, взглянув на Баэна. Он, похоже, был не слишком доволен тем, что его теории подтвердились извне, но ведь это были не совсем хорошие новости, не так ли? Она снова повернулась к Роуз. — Ты знаешь, кто это был? Ты его нашла?

— Да, несмотря на все то хорошее, что это нам дает. Он погиб при уничтожении штаб-квартиры Академии. Для него это была самоубийственная миссия. Ночные выполнили свою задачу и не оставили нам ничего, поскольку после пожара не осталось никого, кого можно было бы расспросить.

Баэн нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Это интересная информация, но если все, что ты планируешь — это предоставить нам фон, то ты продолжаешь тратить наше время. Я хочу знать, где мой седьмой брат и почему он не присоединился к нам.

— Да, думаю, это то, что мы все хотели бы знать.

Громкий звук, похожий на раскрытие парашюта, раздался всего в нескольких футах от них, и порыв холодного ветра, пронесшийся по веранде, заставил три фигуры обернуться и вглядеться в темноту палисадника особняка. Из нее появились четыре фигуры: две очень большие, а остальные совсем маленькие. У больших были огромные крылья, которые они медленно складывали по мере приближения.

— Где наш оставшийся брат, женщина? — потребовал первый Страж, от него веяло угрозой и решимостью. Он хотел получить ответы на свои вопросы или отомстить тем, кто отказывался сотрудничать. — Почему ты скрываешь его от нас?

Женщина с длинными вьющимися темными волосами и сумкой через плечо размером с центральноамериканскую страну шагнула вперед и положила руку на плечо существа.

— Эй, потише, здоровяк. Давай хотя бы попробуем вести себя дипломатично, прежде чем доставать резиновые шланги.

— Мы итак ведем себя дипломатично, — проворчал второй Страж. Он был ниже первого, но шире, и выглядел так, словно по утрам вместо пшеницы ел миски со сталью. — Мы попросили женщину вернуть нам нашего брата, вместо того чтобы убить ее и найти его самим. Это очень дипломатично.

Рядом с ним фыркнула миниатюрная женщина в многослойных футболках, на верхней из которых было написано «Я ЗДЕСЬ ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ЧТО-ТО…. Сломал».

— Точно. Ты — типичный представитель Организации Объединенных Наций, только работаешь в Комитете по борьбе со случайными актами насилия. Теперь я поняла.

Около тридцати секунд Роуз выглядела ошеломленной, как будто кто-то только что показал ей, что спрятано за дверью номер три, и это оказался чек на миллион долларов, а не годовой запас черепахового воска. Затем она взяла себя в руки. Склонила голову и заговорила с неподдельным почтением.

— Стражи, — сказала она, не отрывая взгляда от земли у ног прибывших гостей. — Добро пожаловать в наше убежище. Мы искренне рады вам. Мы все молились Свету о том, чтобы этот день наступил поскорее, и то, что я смогла стать свидетелем этого, доставляет мне огромное удовольствие.

Баэн хмуро переводил взгляд с француженки на своих братьев.

— Почему последние три часа она либо игнорирует мои просьбы рассказать обо всем, либо обращается со мной как с занудой, а когда появляетесь вы двое, вас встречают как героев?

Страж, который говорил первым, улыбнулся.

— Что выросло, то выросло… — проворчал он.

Девушка в футболке (поскольку она выглядела так молодо, Айви с тревогой подумала, можно ли ей пить в США) фыркнула.

— Меня больше всего восхищает врожденная скромность Стражей, Уинни, а тебя?

Высокая женщина с темными волосами кивнула и поджала губы в явной попытке удержаться от улыбки.

— Смирение, вот что это такое. Искреннее желание делать добро ради добра и держаться в стороне от внимания тех, кто хотел бы похвалить.

— Тише ты, — прорычал более низкий Страж, но выражение его лица свидетельствовало о том, что он забавляется и восхищен женщиной, а не раздражен ее поддразниванием.

У Айви закружилась голова. Она не могла решить, было ли это из-за переизбытка информации, повторяющегося эмоционального шока, адреналина, который наконец-то начал выходить из ее перенапряженного организма, или из-за того, что она ничего не ела с тех пор, как купила сэндвич с ветчиной и маслом у уличного торговца на обед.

Впрочем, причина не имела значения. Важно было то, что у нее просто закончились силы, необходимые для того, чтобы стоять на подъездной дорожке возле незнакомого особняка и дразнить, спорить, задавать вопросы или допрашивать кого бы то ни было.

Закрыв глаза, она прильнула к Баэну, как маленькая глупая слабачка, и тихо произнесла его имя.

Он тут же посмотрел на нее и наклонился, чтобы ее расслышать.

— В чем дело, малышка?

— Я слишком устала, чтобы делать это здесь. Можем ли мы просто зайти внутрь и поиздеваться друг над другом, сидя? Я не против издевок, но мне нужен стул и, возможно, круассан, если я соберусь участвовать. Это возможно?

Даже не потрудившись ответить, Баэн подхватил ее на руки и пронзительно свистнул. Толпа мгновенно затихла, любопытные взгляды обратились в его сторону.

— Продолжим внутри, — объявил он, не дожидаясь, пока кто-нибудь начнет возражать. В любом случае, возражать было бесполезно. Айви знала Стража недолго, но уже понимала, что он не принимает отказа, когда хочет, чтобы ответ был положительным. — Уже поздно, и холодный воздух не полезен для людей. Нам есть что обсудить, но это можно сделать и в помещении, и за его пределами.

Айви не стала даже сопротивляться. Ей было холодно, она устала и очень, очень растерялась. И, честно говоря, если они собирались обсудить предстоящее уничтожение мира, она предпочла бы сделать это, сидя на диване с кружкой горячего какао.

Если уж Свет так хотел привлечь ее на свою сторону, то мог бы сделать это с помощью шоколада. Конечно, она не слишком много просила.

Настоящая проблема «Страны чудес», быстро решила Айви, заключается в том, что, хоть ничто… абсолютно ничто… не имело смысла, все выглядело одинаково. Это было несправедливо.

Как и то, что трое Стражей и пять Хранителей, набросившиеся на нее, не давали ей покоя, утверждая, что это она не умеет логически мыслить. Все, что ей было нужно, — это шляпник, мышь Соня и белый кролик. Но даже без них она была готова встать и крикнуть «Съешь меня!» во всю мощь своих проклятых легких.

И все же Баэн пошевелился, не обращая внимания на их болтовню на заднем плане. Он шагнул вперед и опустился на колени перед ее креслом, закрыв от ее взгляда большую часть комнаты. Айви подтянула колени к груди и вжалась в подушку, потому что, черт возьми, уже не знала, кому доверять. Баэн был Стражем, а значит, должен был знать эту дурацкую легенду.

Неужели он тоже в это верил? Думал ли он, что они — некая пара, предназначенная судьбой, как персонажи научно-фантастического телешоу? Думал ли он так с самого начала? Потому что, как считала Айви, именно такими вещами важно делиться с девушкой, с которой спишь. Желательно до начала секса, когда она еще может здраво мыслить.

Или, знаете, вообще.

— Малышка, — пробормотал он, его голос был тихим, предназначенный только для их ушей. Похоже, он понял, что она свернулась калачиком, потому что сейчас было не время для объятий, и не стал на нее давить. Вместо этого он положил руки на подлокотники ее кресла и просто уставился на нее своим темным, горящим взглядом. — Не нужно бояться. Я никогда не причиню тебе вреда. Разве ты этого не знаешь?

Айви ухмыльнулась.

— Оказывается, я многого не знаю, не так ли, Баэн? В конце концов, я не знала об этой истории, которую вы все, похоже, выучили наизусть. И уж точно я не знала, что есть вероятность того, что ты смотришь на меня как на какую-то чертовски волшебную невесту по заказу. Что, черт возьми, не так?

Его губы сжались, но взгляд оставался спокойным и сосредоточенным.

— Я сказал тебе сразу, как только мы встретились, что ты — мой Хранитель, Айви. Я знал, что, если меня не разбудил член Академии, то единственным объяснением была ты.

— Конечно, ты сказал мне, что я твой Хранитель, и в это было трудно поверить, но я чертовски уверена, что слова «судьба», «легенда», «дева» и, черт возьми, «пара» никогда не слетали с твоих закрытых, каменных губ, приятель.

— У нас было не так много спокойного времени наедине, малышка. Или ты хотела, чтобы я прокричал тебе это, когда сражался с укобахком? Или, может быть, во время погони сегодня вечером? В конце концов, за рулем была Роуз, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что мои действия приведут к аварии.

Она сузила глаза и скривила губы, глядя на него. Может, у нее и не было клыков, но огрызаться она умела лучше всех.

— Только не надо говорить, что мы были в опасности. Разве мы были в опасности прошлой ночью, когда ты вбивал меня в матрас? Или как насчет тех часов, которые предшествовали нашей встрече с Роуз сегодня вечером? Ты не мог найти тридцать секунд, чтобы сказать: «Эй, Айви, кстати, я думаю, что ты — моя пара. Просто к твоему сведению?»

— Считаешь, что это займет всего тридцать секунд?

Ее ладонь зачесалась от желания ударить его, как волейбольный мяч, но она сдержалась. Едва-едва. В основном потому, что в данный момент ей не хотелось прикасаться к нему. Совсем.

Должно быть, он разглядел на ее лице ярость, потому что вздохнул и слегка наклонил голову. Она видела, как напряглись плечи и шея Баэна, и надеялась, что у него болит голова. Это пошло бы ему на пользу.

— Я прошу прощения, — сказал он. — Это было несправедливо с моей стороны. Я понимаю, что ты расстроена, и у тебя есть право так думать.

— Боже, как великодушно с твоей стороны дать мне разрешение на мои чувства. Ты всего лишь большой добряк, не так ли?

Его глаз дернулся при этих словах, но, по крайней мере, он не был настолько глуп, чтобы заметить, что она прибегла к сарказму. Очевидно, он хотел сохранить свои яйца целыми и невредимыми.

— Я готов взять на себя вину за то потрясение, которое ты испытываешь. — он говорил медленно и спокойно, с таким контролем, что было ясно, что ему приходится над этим работать. — Должно быть, нелегко воспринимать такие новости без предупреждения, но, пожалуйста, не думай, что все случившееся было направлено на то, чтобы причинить тебе боль, amare.

Айви не знала, что означает это слово, но поняла, что это ласковое прозвище. Пока оно не переводится как «малышка», она могла бы смириться с этим.

У нее скрутило желудок от неуверенности, и она не знала, что и думать. Отчасти она понимала, что пытается сказать ей Баэн. Они были чем-то озабочены практически с первой минуты знакомства.

Даже когда им не приходилось спасать свои жизни… или за ними не гнались… все равно нужно было быть осторожными, настороженными и бдительными в ожидании того, что нечто выскочит из-за угла и нападет на них. Так что, да, найти время, чтобы сообщить такую новость, было, вероятно, а) нелегко и б) не на первом месте в списке его дел, но от этого легче не становилось.

Это было не то, что девушка хотела услышать, когда она изо всех сил старалась, чтобы ей не оторвали голову кучка разъяренных демонов и их подражателей. И уж точно не такие слова она ожидала услышать после двухдневного знакомства.

Или, что еще хуже, через десять минут, если Баэн всерьез рассчитывал, что все выяснится с самого начала. Кто влюбляется в кого-то через десять минут? Люди могут говорить о любви с первого взгляда, но это была еще большая сказка, чем та, которую ей только что рассказала Уинн. Такого просто не бывает.

Айви охватило озарение, и по ее спине пробежал холодок, Баэн никогда не говорил о любви. Было много разговоров о предназначении и судьбе, еще больше — о том, что все так и должно быть, но никто даже не затронул тему чувств. Она не знала, стало ли от этого понимания лучше или хуже.

С одной стороны, это приносило небольшое облегчение. Если Баэн не признается ей в своей безграничной любви, значит, ей не нужно в ближайшее время разбираться в путанице собственных эмоций, и за это спасибо чертову Свету.

В данный момент Айви даже не хотела знать, что она чувствует, особенно в отношении чудовища, стоящего на коленях у ее ног. Так что отсутствие слова на букву «Л» означало отсутствие спешки в решении вопроса о том, что она чувствует к нему в ответ, и это было огромным облегчением.

Но, с другой стороны, он мог называть ее своей парой и считать, что она должна освободить его от вечного круговорота сна, и при этом не испытывать к ней никаких особых чувств? Разве это было лучше?

Мысль о том, что он может захотеть остаться с ней из-за того, что этого требуют правила, вызывала у нее легкую тошноту. Это слишком напоминало какой-то средневековый брак по расчету, а какая девушка в здравом уме согласится на такой кошмар? Уж точно не Айви.

И это вернуло ее к тому моменту, когда она почувствовала себя подавленной, растерянной, измученной и почему-то напуганной чем-то гораздо более страшным, чем конец света, каким она его знала, хотя и не могла понять, чем именно.

Айви отвела взгляд от Баэна и огляделась, давая себе время собраться с мыслями. К своему ужасу, она обнаружила, что все остальные присутствующие в комнате наблюдают за ней и мужчиной у ее ног так, словно они разыгрывают сцену из недавно открытой драмы Шекспира. Как будто она нуждалась в таком давлении.

Но это дало ей толчок к тому, чтобы решить: что бы ни происходило в данный момент, это может продолжаться еще несколько часов, пока она не почувствует себя чертовски хорошо и не будет готова разобраться с этим. Что бы ни происходило между ней и Баэном, это не убьет ни их, ни кого-либо еще. А значит, можно обсудить позже.

Конечно, это не означало, что до тех пор она собиралась снять его с крючка. Она не была идиоткой.

Айви поджала губы.

— Неужели ты думаешь, что мысль о том, если ты расстроил меня случайно, делает ситуацию менее болезненной?

Он покачал головой.

— Конечно, нет, но я бы не вынес, если бы ты подумала, что я способен намеренно причинить тебе вред, физический или эмоциональный. Я никогда не причиню тебе вреда и уничтожу любого, кто хотя бы попытается это сделать.

Ладно, в какой-то момент ей придется сказать Баэну, что гиперопека может быть сексуальной, но угрожать другим людям убийством и/или причинением вреда — нет.

— Хорошо, — сказала она через мгновение. — Я поверю тебе на слово. Ты не хотел причинить мне боль, но это не значит, что я вдруг смирилась со всем этим, потому что это не так. Нам придется еще многое обсудить, прежде чем я смогу понять, что чувствую по отношению ко всему этому.

Она вытянула ноги, и Баэн тут же вскочил на ноги, помогая ей встать.

— Все, что захочешь, amare. Я отвечу на любой вопрос, который ты задашь, и ничего от тебя не скрою. Клянусь.

— Лучше не надо.

Айви повернулась к группе и попыталась сохранить хоть какое-то подобие достоинства.

— Роуз, не знаю, собиралась ли ты разместить нас всех на ночь, но я очень устала. Может быть, у тебя есть свободная комната, где можно переночевать?

— Mais oui[13]. - темноволосая женщина поднялась с дивана, почти таком же элегантном, как и она сама. — Идем, я покажу тебе.

— Спасибо.

Айви последовала за хозяйкой, но остановилась, когда Баэн двинулся следом.

— И куда это ты собрался, здоровяк?

Страж посмотрел на нее, открыл было рот, но тут же запнулся. Он явно сомневался в том, что собирался сказать.

— Я… ты…

Она скрестила руки.

— Не торопись. Я подожду.

Его челюсть сжалась, а затем открылась для очень осторожной второй попытки.

— Это было опасное время для тебя, amare, — наконец произнес Баэн. — Я хочу, чтобы ты всегда была в безопасности и под надежной защитой.

— Это очень мило с твоей стороны, — призналась она, заметив стоящую рядом Роуз, и сдержала улыбку. — Я ценю твою заботу, но мы находимся в доме, полном Хранителей. Здесь безопасно. И кроме тебя здесь есть еще два Стража. Думаю, шансы на то, что со мной ничего не случится в другой комнате, довольно высоки, не так ли?

— Но… — он запнулся. Выражение его лица подсказало Айви, что он хотел сказать тысячу вещей, но понял, что ни одна из них не принесет ему ничего, кроме удара коленом в пах. Баэн сглотнул, его плечи опустились, а выражение лица стало недовольным, как и у множества людей во вселенной.

Она улыбнулась.

— Спокойной ночи, Баэн.

Он проворчал в ответ.

— Спокойной ночи, amare. Приятных снов.

— Обязательно, — сказала она и, развернувшись на каблуках, жестом попросила Роуз вывести ее из комнаты. Помахав рукой компании, они скрылись за закрытыми дверями.

Было приятно выиграть этот раунд. Теперь оставалось посмотреть, что будет, когда прозвенит гонг перед началом следующего.

Баэн наблюдал, как двери гостиной закрываются за его парой и хозяйкой дома, и пытался понять, что же именно только что произошло. Они перешли от обсуждения текущей угрозы со стороны Общества к обзору истории Стражей и нескольким напряженным моментам, когда он был уверен, что Айви вот-вот перегрызет ему горло или удалит яички своей ложкой для какао. А потом она каким-то образом использовала его собственные извинения против него и превратила их в способ увильнуть от дальнейшего разговора.

И вот теперь он стоял, как идиот, в центре комнаты, которая, пожалуй, не уступила бы частному крылу Версаля, и недоумевал, как здесь оказался. Что, во имя Света, сделала с ним эта крошечная рыжеволосая женщина?

Позади него его братья разразились смехом. Он обернулся к ним с вызывающим видом.

— Вы хотите что-то сказать мне, братья?

Тот, кого звали Нокс, поднял ладонь и усмехнулся.

— Только то, что мы чувствуем твою боль, брат. Добро пожаловать в мир человеческих пар. Не беспокойся. Здесь ты выучишь родной язык. Со временем.

Хранитель поднялась со своего стула и шлепнула его по ноге.

— Поосторожнее, здоровяк. Хочешь сказать, что все, что Айви только что ему сказала, было неразумным?

— Да, потому что мне показалось, что она обошлась с ним довольно легко, — сказала Кайли. — Никаких обзывательств, никакого физического насилия. Я была впечатлена ее сдержанностью.

— Любой человек, твердо знающий ситуацию и не затуманенный тестостероном, так бы и поступил. — Уинн бросила на Стражей укоризненный взгляд и поднялась со стула. — На самом деле, я думаю, нам стоит пойти и поздравить ее, Койот. Мы бы не хотели, чтобы она начала сомневаться в себе сейчас.

Миниатюрная женщина встала со своего места и указала в сторону двери.

— Ни в коем случае. Ты права. После тебя, медвежонок Уинни.

Стражи не проронили ни слова и лишь с покорным выражением лица наблюдали за тем, как они покидают комнату. Как только за ними закрылась дверь, Нокс обернулся к Баэну и вздохнул.

— Ты понимаешь, что мы имеем в виду?

— Они всегда такие? Все?

— Все, — чувственно сказал Даг. Баэн услышал это в его глубоком, хрипловатом голосе. — Подожди, пока сюда не прибудут Кес и Спар. Они нас поддержат. Человеческие женщины… — он прервался и нахмурился, словно не в силах подобрать нужное слово.

— Они изматывают, — закончил Нокс. — Даже больше, чем трехдневное сражение без еды и питья.

— И более опасны.

Нокс кивнул и обошел вокруг кресла, в котором только что сидела его Хранитель, и опустился в него.

— Именно так. Отвлекись хоть на мгновение, и ее найдут неприятности. Или она найдет их. Похоже, их как магнитом тянет к потенциальной катастрофе. Просто подожди. Скоро увидишь.

— Кажется, я уже это сделал, — пробормотал Баэн. — Два дня назад я проснулся от того, что Айви была окружена в переулке тремя мелкими демонами и вооружена лишь маленьким серебряным ножом. И с тех пор, куда бы я ее ни вел и насколько бы осторожным ни был, на нас нападали еще три раза. Три! Всего за сорок восемь часов. Даже не верится, что такое возможно.

— Только если речь идет о человеческой женщине.

Баэн не нашел в словах Дага ничего утешительного.

— Как мы должны обеспечить их безопасность, если они будут подвергаться постоянным нападениям? Айви, похоже, не может подчиняться моим командам без споров. Она всегда спрашивает «почему» или предлагает свои идеи по поводу тактики. Я существую для того, чтобы обеспечивать безопасность людей, а она как будто сомневается в моей способности ее защитить.

Он опустился на богато украшенный диван, почувствовав мгновенное облегчение от того, что тот не развалился под его весом. И, хотя взгляд его был устремлен на ковер у ног, краем глаза он заметил, как Даг оттолкнулся от камина и занял место напротив него.

На лице Дага одновременно отразились сочувствие, отвращение, смирение и общее недоумение.

— Поверь мне, брат, мы все проходили через это. Каждый из нас находился там, где сейчас ты, и недоумевал, как, Господи, до этого дошло. Этих женщин невозможно контролировать. Лучшее, на что ты можешь надеяться, — это… дискретное управление[14].

— Что?

Нокс кивнул.

— Он прав. Попытка заставить свою пару подчиниться твоей власти приведет лишь к твоему провалу, ее бунту и вашим общим страданиям. Поверь мне, я знаю.

— Как и все мы, — сказал Даг. Он пристально посмотрел на Баэна. — Она твоя пара, да? Ты не сказал…

Баэн сердито на него посмотрел.

— Она моя.

— Хорошо. Это даст тебе небольшое, но решающее преимущество, — сказал Нокс, наклонившись вперед. — Единственный верный способ добиться того, чтобы эти женщины выполняли наши приказы и оставались в безопасности, — это сделать так, чтобы они сами этого захотели. Они должны почувствовать, что оставаться в стороне от опасности — лучший способ обеспечить безопасность и победу в бою. Если она будет знать, что беспокойство за нее может отвлечь тебя в опасный момент, она с большей вероятностью будет держаться подальше от опасности.

— Они думают, что подшучивают над нами, — согласился Даг. — Мне все равно, как они это воспримут, лишь бы Кайли оставалась в безопасности.

Баэн неловко заерзал. Возможно, такая тактика и сработала бы в отношении этих двоих, но их Хранители были явно преданы им, сила и близость их отношений очевидна любому, кто на них смотрел. Он и его маленький человечек все еще плыли в совершенно другой лодке. Черт, он не был уверен, что они вообще плывут на одном судне.

Ему пришлось выдавить признание сквозь стиснутые зубы.

— Айви еще не до конца приняла наши отношения. Она не считает себя моей парой.

Даг окинул его недоверчивым взглядом.

— Тогда поменяй ее мнение, брат. И сделай это быстро.

— Отличный совет, брат, — пробурчал Баэн. — Такая идея никогда не приходила мне в голову. Где бы я был без твоих мудрых советов?

Нокс поднял руки.

— Хватит. Даг, нужно ли мне напоминать тебе о том, как ты сам начинал отношения с Кайли? Если я это сделаю, ты, возможно, вспомнишь несколько моментов, когда тебе тоже было трудно справиться с этим этапом ваших отношений. А может, мне просто стоит сказать Кайли, что ты, кажется, с самого начала считал, что обвел ее вокруг пальца.

На первый взгляд заявление звучало безобидно, но коренастый Страж явно воспринял его как угрозу. Даг слегка побледнел и быстро отступил, не издав ни слова.

Нокс вновь посмотрел на Баэна.

— Что ее беспокоит в принятии ваших отношений? Неужели дело только в скорости? Потому что большинство человеческих женщин сомневаются, что связь может возникнуть при таком коротком знакомстве. Их народ забыл о власти, которую Судьба имеет над всеми нами. Если дело в этом, то Уинн и Кайли смогут ее успокоить и подсказать.

— Похоже, это ее беспокоит, — признал Баэн. — Но она также не желает признавать, что она даже мой Хранитель, как бы часто я ни уверял ее в том, что это правда.

— Что ты имеешь в виду? Как она может сомневаться в том, кто она есть? — казалось, Даг был озадачен самой мыслью об этом.

— Она не верит, что обладает магией, и считает свой талант бесполезным и слишком незначительным, чтобы претендовать на роль женщины, обладающей магией. Она считает, что не способна стать Хранителем или что она каким-то образом недостойна членства в Академии, а между тем ее семья уже несколько поколений с ней связана.

— Какими талантом она обладает? — спросил Даг. — Моя Кайли когда-то думала, что ее собственная техномагия — всего лишь результат обучения и практики, но Уинн и остальные показали ей, что это нечто большее. Возможно, они могли бы помочь и с твоей женщиной.

— Айви — ясновидящая. Она слышит разговоры и события, происходящие в отдаленных местах, — объяснил Баэн. — Она не любит обсуждать свои способности, но из того немногого, что мне удалось от нее узнать, я думаю, что они в значительной степени основаны на эмпатии. Ее самые яркие эпизоды, похоже, связаны с эмоционально напряженными ситуациями. Ее дядя и двоюродный брат были Хранителями. Она сказала, что слышала, как они погибли от рук Тьмы.

Нокс поморщился.

— Этого было бы достаточно, чтобы потрясти любого человека. Уинн пришлось увидеть, как погиб ее родной брат после того, как его использовали в качестве сосуда для Ултора. Это причинило ей огромную боль. И она доказала, что происхождение из семьи Академии не обязательно готовит человека к тому, чтобы стать Хранителем. Более того, для некоторых это может стать препятствием. Моя пара не сомневалась в своих способностях, но она сомневалась, что Академия примет ее или любую другую женщину в свои ряды.

Выражение лица Дага свидетельствовало о его неприятии такой ситуации.

— Судя по тому, что я видел и слышал с момента пробуждения, ее сомнения небезосновательны. Что-то случилось с Академией за эти годы. Не знаю, когда они стали отвергать вклад талантливых женщин, но ясно, что они это сделали и что это решение дорого им обошлось. Каждая из наших женщин должна была получить членство в Академии и пройти обучение, но мало кто из них даже знал о существовании Хранителей до того, как мы появились.

— Поверьте, у моей пары есть планы по решению этого вопроса, как только угроза со стороны Тьмы будет устранена. Мне жаль всех выживших представителей старой гвардии, которые попытаются ее опровергнуть.

Пара рассмеялась, но Баэн снова вернулся мыслями к Айви.

— В будущем это может оказаться полезным, но сейчас я все еще сталкиваюсь с парой, которая сомневается в себе, а также с проблемой обеспечения ее безопасности, пока я пытаюсь закрепить наши отношения.

Остальные снова стали серьезными и обменялись печальными взглядами, прежде чем Нокс снова заговорил.

— Тебе будет неприятно это услышать, но если ты подождешь, твоя связь с Айви сама собой уладится. Вы — пара. Такова воля Судьбы, предначертанная Светом. Даже если бы она захотела воспротивиться, никто… ни человек, ни Страж… не может бросить вызов Судьбе. Рано или поздно ей придется признать вашу связь.

Баэн обнажил клыки.

— Ты прав; мне неприятно это слышать. Что, если она будет сражаться так упорно, что подвергнет себя опасности? Снова. Я не могу допустить, чтобы моей паре причинили вред, но боюсь, что, если я попытаюсь заставить ее выполнять мои приказы, даже если они отданы ради ее безопасности, она подвергнет себя опасности назло мне.

Выражение лиц его братьев подсказало Баэну, что задуманный им сценарий не так уж и далек от истины. Эти человеческие женщины были непокорны до мозга костей.

— Есть только одна вещь, которую ты можешь сделать, — наконец признал Нокс. — Держаться поблизости. Если ты не будешь выпускать ее из виду, твоя пара не сможет столкнуться с опасностью, если ты не будешь достаточно близко, чтобы ее защитить.

Баэн подождал немного, уверенный, что его брат добавит что-то еще, какой-то гораздо более ценный совет. В конце концов, даже Баэн мог предложить «держаться поблизости». Это была не самая сложная математика.

— И это все? — потребовал он. — Это лучший совет, который ты можешь мне дать? Это не лучше, чем то, что он сказал. — он ткнул пальцем в сторону Дага.

Даг пожал плечами.

— Неужели ты думаешь, что кто-то из нас обладает магической проницательностью в отношении работы женского разума? Мы ничем не отличаемся от тебя, брат. Просто у нас на несколько месяцев больше опыта, чем у тебя.

— Приятно слышать.

Нокс усмехнулся.

— Поверь нам, Баэн. Все получится. Может, ты и вырвешь себе несколько волос, но, в конце концов, все наладится. Когда мы одержим победу над Тьмой, все остальное встанет на свои места.

— Конечно. Никакого давления.

Сжав челюсть, Баэн поднялся и вышел из комнаты. Его братья — неплохая компания. Уловив тон собственных мыслей, он выругался. Видимо, склонность к сарказму его маленького человечка оказалась заразной. Если бы только она могла заразиться чем-то от него в свою очередь.

Предпочтительно уверенностью в том, что они двое созданы друг для друга.

Навсегда.

На следующее утро Айви проснулась в доме, в котором царил хаос, и поняла, что Страж, от которого она ускользнула прошлой ночью, оказался гораздо хитрее, чем она предполагала.

Каким-то образом ему удалось прокрасться в спальню, пока она спала, и забраться в ее постель, не разбудив. Теперь он лежал, прижавшись к ее спине, обхватив одной рукой талию, а другой грудь Айви.

Не желая думать о том, почему ей было так комфортно с этим мужчиной, что она не проснулась, пока все это происходило, она потянулась, освобождаясь из его объятий. Как выяснилось, Баэн спал гораздо крепче, чем она.

Как только она зашевелилась, его рука крепко обхватила Айви, а ладонь из просто собственнической превратилась в желанную. Она почувствовала, как его дыхание шевелит тонкие волоски на ее затылке, и изо всех сил старалась подавить дрожь. Последнее, в чем он нуждался, — это в поощрении.

— Баэн, что ты делаешь в моей постели? — спросила она, проклиная хрипотцу собственного голоса. Это было только потому, что она только что проснулась, но он звучал сексуально и заманчиво, чего она в данный момент не чувствовала.

Честное слово.

Баэн погладил ее по волосам.

— Я — Страж. Я тебя охраняю.

Игривая нотка в его голосе почти ее очаровала. Почти. Но она изо всех сил старалась сохранить свою твердую позицию независимости. Она была не из тех женщин, которые падают духом при малейшем искушении. Чтобы склонить ее на свою сторону, требовался хотя бы умеренный уровень искушения.

— Ты забыл, что я говорила тебе вчера вечером? — Айви откашлялась и постаралась придать своему голосу строгость. Кто бы мог подумать, что это будет так трудно? — Думаю, я в достаточной безопасности в доме, полном Стражей и Хранителей, чтобы ты мог охранять меня, не лежа на кровати. Более того, я уверена, что ты сможешь делать это из другой комнаты.

— Но зачем мне это нужно? — он осыпал теплыми, дразнящими поцелуями ее шею и спустился к плечу. — Так гораздо удобнее.

— Баэн…

Он отодвинулся и осторожно повернул ее лицом к себе. Айви мысленно поблагодарила Бога за то, что на ней все еще были футболка и трусики, в которых она легла спать. По крайней мере, у нее имелась хоть какая-то броня от него.

— Amare, я помню каждое слово, которое ты сказала мне прошлой ночью, — сказал Баэн ей, выражение его лица было серьезным, но более мягким, чем она когда-либо видела. Это пробудило целый калейдоскоп бабочек в ее животе. — Я понимаю, что причинил тебе боль, не объяснив все с самого начала, и сожалею об этом больше, чем могу выразить. Я также понимаю, что ты вынуждена пережить огромное количество изменений в своей жизни, в своем мире за очень короткое время. Мне бы хотелось облегчить тебе этот период.

Айви тоже хотела бы этого. Ей бы пригодилась любая помощь. Но она слышала искренность в его словах и видела оттенки сожаления и привязанности на его лице. Он был честен с ней, а это что-то значило. Она еще не решила, что именно, но… что-то.

— С этого момента я клянусь, что всегда буду честен с тобой. Абсолютно честен, — поклялся он, взяв ее руку в свою и перебирая пальцы, словно не мог решить, целовать их или крепко держать на случай, если она попытается вырваться. — Я буду отвечать на твои вопросы полностью и честно, и постараюсь относиться к тебе как к равной себе, а не как к ребенку, которого обязан защищать.

А ведь он начинал так хорошо. Она прищурилась.

— Постараешься?

Баэн вздохнул.

— Да, я постараюсь. Я не могу изменить свою природу, amare, а она говорит мне, что ты должна быть в безопасности любой ценой. Ты слишком дорога мне, чтобы рисковать и видеть, как тебе причиняют боль или, не дай Свет, убивают.

Да, Айви это тоже не очень понравилось. Может быть, в этом вопросе она пойдет ему навстречу.

— Хорошо, я могу это принять. И могу пообещать, что постараюсь не идти на ненужный риск. — она заметила, как он нахмурился на слове «ненужных», но продолжила. Ей нужно было выговориться. — Но ты также должен дать мне время, чтобы разобраться со всем этим. Возможно, я знала об Академии, ночных и о том, что в последнее время ситуация изменилась в худшую сторону, но все остальные вещи обрушились на меня из ниоткуда. Все вокруг, возможно, уверены, что я должна быть частью Академии, что я действительно твой Хранитель, и что мы каким-то образом связаны…

Айви прервалась. Она просто не могла говорить об этом, даже в своей голове, не говоря уже о том, чтобы произнести это вслух. Она была очень, очень далека от того, чтобы понять концепцию пар, не говоря уже о том, чтобы применить слово на букву «п» к ней и Баэну. Где-то на расстоянии световых лет.

— В любом случае, это очень много, — закончила она, чувствуя себя и, возможно, звуча немного неубедительно. — Я еще не обдумала это, поэтому мне нужно время и пространство, пока я пытаюсь разобраться. Понимаешь?

Баэн кивнул, выглядя покорным, если не сказать счастливым.

— Понимаю. Я могу дать тебе столько времени, сколько тебе нужно, amare, но только определенное пространство. Я могу согласиться не присматривать за тобой, пока рядом есть другие, чтобы помочь мне обеспечить твою безопасность, но, если я сочту, что тебе угрожает реальная опасность, ничто не сможет удержать меня вдали от тебя.

Она пристально посмотрела на него, а затем неохотно кивнула.

— Ладно. Думаю, это не лишено разума.

Казалось, он немного расслабился. Ему даже удалось слегка улыбнуться… слегка.

— Можешь считать это доказательством моего желания доставить тебе удовольствие, amare, потому что, если бы это зависело от меня, ты бы никогда не ушла от меня настолько далеко, чтобы я не смог сделать это в любую секунду.

Он завладел ее губами, до того как Айви успела заметить его намерения.

Хитрый ублюдок.

Жаль, что нельзя было отчитать его, когда он целовал ее до потери сознания. Серьезно. Она была уверена, что вода текла по ее ногам.

Он склонился над ней, и Айви опустилась обратно в мягкое гнездо одеял, окружавших их. Искушение призывало ее поддаться и полностью притянуть его к себе, позволить ему прижать ее к матрасу и погрузиться в нее, вытесняя все сомнения из головы огромным телом и мощными толчками.

Черт, звучало неплохо.

Она балансировала на грани, казалось, целую вечность, просто отдаваясь его поцелую. Баэн обладал даром заставлять ее чувствовать себя одновременно желанной и нужной, и это сочетание вызывало в ней страстное желание. Однажды у них уже был секс. Честно говоря, не один раз. Не помешает ли еще один раз?

Не успела она сдаться, как к хаосу, который разбудил Айви, присоединились звуки повышенных голосов. Она оторвалась от губ Баэна и нахмурилась, глядя на закрытую дверь.

— Что за чертовщина там творится?

Она едва успела задать вопрос, как «там» решило, что хочет оказаться здесь. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стенку высокого платяного шкафа, и в комнату ввалилась толпа знакомых и незнакомых людей.

Айви инстинктивно накинула на себя одеяло. Она осмотрела толпу, выделив две пары, с которыми познакомилась прошлой ночью, а также Роуз, Эш, Драма и еще несколько человек, которых не знала.

— Черт побери, — выругалась она. — Вы что, никогда не слышали о том, что нужно стучать? Какого черта вам нужно?

Кайли присела на край матраса, отчего кровать подпрыгнула, и улыбнулась как сумасшедшая.

— Вылезайте из постели, лентяи! Наша команда в сборе!

Двадцать минут спустя Айви сидела за длинным, сверкающим столом в «неформальной» столовой (что, как она была уверена, означало «невероятно маленькой») особняка и ждала, пока ее румянец утихнет. Он появился, когда все население мира ворвалось в ее спальню, застав ее обнимающейся с Баэном, и до сих пор не подавал признаков угасания.

Должно было помочь то, что никто, кроме нее, не выглядел хоть немного обеспокоенным тем, что их прервали. Должно было, но не помогло. Айви не относилась к тому типу девушек, которые любят внимание публики. По крайней мере, до Баэна такого не случалось. Он оказывал на нее дурное влияние.

Она надеялась, что он не подумал, что Айви не заметила тонких намеков на поддержку, которые другие Стражи давали ему с тех пор, как они присоединились к большой группе внизу.

Они могли считать себя крутыми воинами, владеющими секретной тактикой, но, когда дело доходило до общения с женщинами, они показывали себя ничем не отличающимися от мужчин, и не только она одна это замечала. Другие женщины-Хранители посылали ей взгляды поддержки и солидарности. Они были гораздо менее очевидны, чем те, которыми обменивались их пары.

Хм. Мужчины.

Когда все расселись по своим местам, Роуз встала во главе стола и глубоко вздохнула.

— Я не могу передать словами, как рада, какое огромное облегчение испытываю, видя вас всех здесь, в одной комнате. Спустя столько времени я уже начала бояться, что этого никогда не произойдет, а, если бы не произошло, боюсь, наши перспективы на будущее не стоило бы обсуждать.

Айви огляделась. Четырнадцать стульев окружали длинный стол, и на каждом сидел человек, который очень серьезно воспринимал эти слова. Все шесть проснувшихся Стража и их Хранители собрались в убежище.

Эш и Драм прибыли из Белфаста прямо посреди ночи, а Кес, Элла, Спар и Фелисити — рано утром. По просьбе Роуз к ним присоединились Олдос и Тьяго. Не хватало только таинственного седьмого Стража Роуз.

— Из разговоров с некоторыми из вас вчера вечером и с остальными сегодня утром я знаю, что у многих из вас есть похожие вопросы, — продолжила Роуз. — Я также знаю, что некоторые из вас сомневаются, почему вы здесь. По большей части, из-за меня. Я не виню вас, но прошу потерпеть, пока я расскажу вам одну историю, которая, как я надеюсь, все объяснит.

Несколько Стражей беспокойно зашевелились, но их Хранители выглядели любопытными, поэтому они снова уселись, не высказывая протеста. Айви поразило, что эти огромные, внушающие страх воины в большинстве ситуаций подчинялись своим парам, хотя она сомневалась, что так будет, если они почуют реальную опасность. В этом случае, если судить по поведению Баэна, она решила, что все ставки будут сделаны.

— Некоторые из вас уже знают меня, но я представлюсь остальным. Меня зовут Роуз Убранш, и последние два года я тайно работала над тем, чтобы собрать тех, кто выжил после зачистки Обществом Академии Хранителей. — она говорила четко и спокойно, но эмоции сквозили в каждом слове. Невозможно было ошибиться в том, что эта история Роуз была очень личной. Я такая же, как и большинство из вас. Меня никогда не зачисляли в Академию, не обучали пользоваться своим особым даром и работать с магией, как это делают Хранители. На самом деле, до того как приступила к работе, я вообще ничего не знала о магии. Я никогда не слышала ни о Страже, ни о Хранителе и считала, что демоны — это пережиток паранойи католической церкви по поводу греха и проклятия. В моем мире не существовало ночных и Общества Вечного Мрака.

Айви заметила, как несколько других Хранителей за столом кивнули в знак явного сочувствия Роуз. Элла, в частности, выглядела так, словно вспоминала момент, когда ей открыли глаза, а Фил, казалось, готова была вскочить со своего места и крикнуть «Аминь», как прихожанка на собрании возрождения. Айви не могла винить никого из них.

— Я ничего не знала об этой нашей бесконечной борьбе до той ночи, когда взорвалась штаб-квартира Академия Хранителей. Этот момент изменил все, потому что я видела, как это произошло.

По комнате пронесся шепот, когда собравшиеся услышали это откровение. Если это правда, то это был чертовски интересный способ узнать правду. Айви, да и все остальные за столом, немедленно захотели узнать подробности.

Роуз не заставила их ждать. Она слегка повысила голос, чтобы ее услышали, пока шепот не стих.

— Мое присутствие в тот вечер было чистой случайностью. — ее губы скривились. — Или, по крайней мере, одной из тех вещей, которые можно назвать случайностью, прежде чем по-настоящему понять, как Судьба проявляет себя в нашей жизни. Я находилась в здании напротив Академии, как ни странно, пытаясь сбежать со свидания, которое оказалось очень, очень неудачным выбором с моей стороны. Взрыв на другой стороне улицы был достаточно мощным, чтобы разбить окна в квартире нападавшего на меня мужчины, и я воспользовалась отвлечением и убежала от него. Спустившись по лестнице и выйдя на улицу, я успела увидеть нечто, что поначалу показалось мне галлюцинацией или обманом света и дыма, валившего из руин Академии. Это была огромная крылатая фигура, взмывающая в темное небо.

«О, да», — подумала Айви. Звучит очень знакомо. Неужели все Стражи любили драматично появляться?

— Возможно, я бы и не обратила внимания на это зрелище, — продолжала Роуз, — если бы существо не опустилось на землю и не защитило меня от заклинания, брошенного затаившимся ночным. Их было немного, но один из них увидел, что я стою очень близко к обломкам. Возможно, он подумал, что я сбежала, а возможно, просто не захотел рисковать, оставляя свидетеля преступления Общества, но тот приспешник пытался убить меня, и спас меня Страж. Полагаю, что он первый пробудился от зова растущей опасности.

Впервые в жизни Айви стала свидетелем шокированной тишины. Все это время она думала, что это отразилось на их лицах, но признание Роуз словно выбило дух из всех присутствующих, или, по крайней мере, из тех, кто не знал эту женщину больше нескольких часов.

— Два года.

Именно Элла наконец нарушила тишину, и даже ее тихий от природы голос прозвучал в напряженной комнате как крик.

— Страж проснулся два года назад и ни разу не попытался связаться с остальными? — скромная искусствовед оперлась дрожащими руками о стол и уставилась на Роуз так, словно хотела прыгнуть на полированное дерево и задушить женщину. — Потому что, поверь, я бы узнала, если бы ты протянула руку помощи. С тех пор как впервые увидела Стража, я посвящала каждую свободную минуту поискам остальных, чтобы мы могли выяснить, что за чертовщину затеяло Общество, и положить этому долбаный конец!

Кес выглядел почти таким же удивленным, как и все остальные, услышав от своей пары подобные выражения. Он обнял ее за плечи и притянул к себе, поглаживая, словно успокаивая. Насколько могла судить Айви, Элла не хотела, чтобы ее успокаивали.

— Мы все искали других Стражей, других Хранителей, всех, кто мог бы помочь нам справиться с этим кошмаром, — продолжала раздраженная женщина. — А ты сидишь здесь, как ледяная принцесса, и говоришь нам, что была здесь все это время, но не связалась с нами, потому что у тебя были свои причины? Это чушь собачья. К черту твои причины и к черту тебя!

Фелисити, сидевшая по другую сторону от Эллы, схватила подругу за руку, одновременно бросая на Роуз яростные взгляды. Суровая блондинка едва держалась на своем месте, и в основном это было связано с тем, что ее Страж, Спар, крепко сжимал ее плечо. Тем не менее он выглядел не более довольным ситуацией, чем любая из человеческих женщин.

— Где же наш брат? — спросил он, устремив на Роуз испепеляющий взгляд. — Почему он сейчас не с нами и не объясняет, почему бросил свою семью? Что за Страж позволяет своему Хранителю оправдываться за него?

Роуз сцепила пальцы на животе — единственное свидетельство ее беспокойства. Выражение ее лица оставалось холодным и безмятежным, как у ледяной принцессы, в которой ее обвиняла Элла.

— Грем не может покинуть свой пост. Именно поэтому вся связь с остальными до сих пор исходила от меня. Поверьте, я понимаю, что вы чувствуете себя преданными нашими действиями, но позвольте мне объяснить, почему у нас не было выбора.

Уинн поджала губы, выглядя не более счастливой, чем ее подруги. Странно, но Кайли (Хранитель, которую Айви считала самой откровенной) была единственной, кто не смотрел на Роуз с выражением недоверия и гнева. Маленькая, обычно энергичная хакерша выглядела сосредоточенной, но нейтральной к истории Роуз.

— Можешь попробовать, — сказала Уинн, — но надеюсь, что ты не сделала ставку на то, что мы будем довольны.

Баэн, сидевший рядом с Айви, проворчал в знак согласия. Услышав историю француженки, он напрягся, как сжатая пружина, но остался сидеть на своем стуле. Айви решила, что удивительная сдержанность всех Стражей объясняется врожденным чувством чести и тем, что Роуз была незащищенной женщиной. Эти два факта были, пожалуй, единственным, что стояло между их хозяйкой и тем, что по-французски означает «мешок для трупов».

— Спасибо. — Роуз кивнула Уинн, решив принять ее слова за чистую монету, а не реагировать на сарказм, прозвучавший в ее голосе. — Грем сразу же забрал меня с места взрыва. Мы ничего не могли сделать для тех, кто находился внутри. Они погибли мгновенно, а немногочисленные ночные тут же разбежались при первых звуках сирен экстренных служб. У них не было ни малейшего желания сталкиваться с полицией или пожарными, которые спешили на место происшествия. Sales lâches[15].

Она выплюнула оскорбление по-французски, и Айви не нужно было знать язык, чтобы понять, что женщина презирает головорезов Общества. Смысл слова был ясен до нее.

— К тому же, я признаю, что мне было нелегко сотрудничать с моим Стражем, — призналась Роуз, и ее щеки покраснели. — Я запаниковала, когда он схватил меня, и боролась, даже когда он взлетел в небо. Не знаю, о чем я думала, и думала ли вообще. Я могла бы заставить его бросить меня, но была в ужасе и не знала, кто он такой… или даже что он такое. По крайней мере, пока он не нашел безопасное место для приземления и не заставил меня выслушать его. Его безумную историю.

Она покачала головой.

— Я была уверена, что кто-то из нас сошел с ума, не так ли? Либо я сошла с ума и наколдовала это странное чудовище с крыльями и когтями, похожее на дьявола, либо его рассказ о древней ассоциации злых культистов, поклявшихся служить воплощению зла… Одно из этих событий должно было быть результатом безумия. Ничто другое не имело смысла. Грему потребовалось несколько часов, чтобы убедить меня в правдивости своих слов, а затем успокоить настолько, чтобы я их приняла. Принять, что он признал во мне своего Хранителя и что его пробудили, чтобы спасти меня, дабы мы смогли обнаружить последнюю угрозу Тьмы и положить ей конец.

И снова все сидящие за столом почувствовали, что сценарий, описанный Роуз, им был до боли знаком. Каждый из Хранителей, казалось, вспоминал ситуацию, когда он оказывался на месте Роуз. Это был первый шаг, который, возможно, позволил им понять причины ее многолетней скрытности.

Возможно. Никто еще не выглядел довольным, но, с другой стороны, Роуз еще не закончила свой рассказ.

— Возможно, если бы нам удалось перегруппироваться, отступить и спокойно разработать планы, мы бы смогли связаться со всеми вами и собрать вас здесь раньше, — сказала она, — но нам не позволили сделать такой выбор. Ночной, пытавшийся убить меня, увидел, как проснулся Грем, и сбежал, чтобы доложить об этом своим хозяевам. Они немедленно отправились за нами.

Ее голос задрожал, словно она заново переживала то момент, и, исходя из собственных недавних испытаний, Айви ей посочувствовала. Она понимала страх, панику и хаос, когда тебя преследуют и атакуют люди, желающие твоей смерти.

Как же она это понимала.

— Мы едва спаслись. — Роуз вздрогнула, хотя и попыталась сдержать реакцию своего тела. — Грем убил нескольких нападавших, но у меня не было никаких магических способностей, так что я была для него не более чем обузой. В конце концов, ему пришлось повернуться и бежать, чтобы спасти меня. Думаю, он и по сей день не простил себе того, что счел трусостью. Он не слушает, сколько бы я ни напоминала ему, что я была бы мертва, если бы он поступил иначе.

Айви чувствовала, как в комнате нарастает нетерпение. Рассказ Роуз мог быть искренним и трогательным, но она так и не сказала им того, что они действительно хотели знать: почему они так долго скрывались и где находился Грем?

Эш озвучила их опасения.

— И, возможно, если бы ты сделала другой выбор, мы бы пришли к тебе раньше и помогли уничтожить Общество до того, как их дело продвинулось так далеко. Ты об этом подумала?

К удивлению Айви, Роуз отреагировала на обвинение улыбкой.

— Поверь мне, Страж, я не думала ни о чем другом. — она на мгновение склонила голову, а затем собралась с силами, чтобы продолжить. — Я избавлю вас от подробностей того времени, которое мы провели, постоянно убегая от Общества и его приспешников. В конце концов, испытав разочарование от того, что не смогли нас поймать, заставило ночных вернуться к своей стратегии уничтожения Академии. Они полагали, что, если убьют Хранителей, то остальные Стражи не проснутся, и величайшая сила оппозиции перестанет представлять угрозу. Это было уже само по себе плохо, но мы быстро узнали, что у них есть еще более опасный план. Они планировали освободить Семерых.

— Мы это знаем, — сказала Фил. — И они в этом преуспели. По крайней мере, четыре раза.

Роуз повернулась и встретилась взглядом с блондинкой.

— Шесть. Все, кроме одного, сейчас на свободе, даже сейчас, пока мы разговарием они не оставляют попытки освободить последнего. Только Белгретнаккар остается в заточении.

Стражи вскочили, опрокидывая стулья и выкрикивая ругательства, требуя объяснений и подробностей, чтобы они могли немедленно отправиться за демонами. Никто не мог обвинить их в том, что они не занимались своей работой, признала Айви, но, обменявшись взглядом с другими Хранителями, она подумала, что все они думают об одном и том же — что большим и плохим воинам нужно сделать глубокий вдох и понять, что разумная тактика всегда побеждает слепую ярость.

Если они не остынут и не начнут думать, а не просто реагировать, то погубят себя и всех остальных существ на планете. Лично у Айви были другие планы на будущее.

К сожалению, Стражи были на взводе. Они расхаживали по кругу, кричали и жестикулировали, у некоторых из них руки непроизвольно превращались в когти или начинали отрастать крылья, прежде чем они снова брали себя в руки. Это было безумие, и оно было настолько громким, что они не слышали призывов Хранителей успокоиться и опустить свои задницы обратно на стулья.

Наконец Драм скорчил кислую мину, взобрался на стол, приложил пальцы к губам и свистнул так громко и пронзительно, что сразу же воцарилась тишина. Если не считать отдаленного воя собаки, доносившегося снаружи особняка.

Серьезно, это было очень громко.

Когда Айви бросила на Драма взгляд, выражающий восхищение, он пожал плечами и откинулся на спинку стула.

— В моем пабе время от времени бывает шумно. Иногда мне нужно привлечь внимание клиентов.

— Спасибо, Хранитель. — Роуз кивнула ему и жестом приказала Стражам вернуться на свои места. Они, конечно, проигнорировали ее, но, по крайней мере, промолчали. — Никто не обеспокоен этой ситуацией больше, чем Грем и я…

— Тогда где же он, черт возьми? — потребовал Баэн. — Больше никаких секретов и уклонений. Где наш брат?

— Он находится между мирами, лично охраняя вход в тюрьму Седьмого.

Баэн втянул воздух и отступил на шаг. Несколько других Стражей выглядели так, словно их только что ударили по голове крикетными битами, а ведьма Уинн выглядела так, будто ее сейчас стошнит.

Она прижала пальцы к губам и распахнула глаза так широко, что Айви захотелось найти для нее ведро. То, что только что сказала Роуз, повергло в смятение почти всю комнату, но Айви понятия не имела, что это значит.

Она полагала, что единственный способ узнать это — спросить.

— Может, кто-нибудь объяснит, что это значит? Ну, знаете, для нас, отстающих. Я думала, что тюрьмы, в которых содержатся Семеро Демонов, должны находиться в каком-то другом мире, и я не физик, но мне трудно представить, что в других измерениях есть двери. Если только это не похоже на фабрику страха из «Корпорации Монстров», а этот мультфильм просто опередил свое время.

— Дверь не в буквальном смысле, — сказала Роуз. — И ты права, что тюрьмы на этой стороне не существует. Сила Семерых слишком велика, чтобы ее могли сдержать любые силы, действующие в нашей реальности. Чтобы заключить их в тюрьму, они должны быть изгнаны в другие миры. Между ними… — женщина сделала паузу и скривилась, как будто не зная, как объяснить. — Это то, что находится между нашим миром и всеми остальными, — закончила она.

Невероятно.

— Вау, это полезно было послушать. Действительно проясняет всю ситуацию.

— Это довольно абстрактное понятие, Айви. И не так-то просто объяснить, — сказала Уинн, убирая пальцы ото рта, потянувшись к своему Стражу. Он тут же сел рядом с ней и взял ее руки в свои. — Между ними нет ничего осязаемого. Со многих точек зрения его вообще не существует. Это как стоять в дверном проеме между двумя комнатами. В этот момент ты не находишься ни в одной, ни в другой комнате, ты стоишь на пороге, который представляет собой совершенно другое пространство.

Айви попыталась представить себе это и почувствовала, как у нее разболелась голова.

— Ты права. Это нелегко объяснить, потому что я до сих пор не понимаю.

— На самом деле, и не нужно. Все, что тебе нужно понять, — это то, что вещи не должны задерживаться между мирами, так же как они не должны задерживаться в дверных проемах. И то, и другое чревато всевозможными неприятностями. Это невероятно, невероятно опасно, и если Грем действительно там, то он сильно рискует.

Роуз кивнула.

— Поверьте, он знает. Как и я. Мы искали другой способ сделать так, чтобы Общество не смогло освободить последнего из своих Повелителей, но это было единственное, что сдерживало Седьмого. Вы все знаете, что произойдет, если все Семеро одновременно окажутся в нашем мире. Они объединятся, и Тьма обрушится на всех нас.

— Думаю, мы все согласны, что это было бы совершенно дико, — пропищала Кайли с другого конца стола. Она усадила Дага обратно на стул, а он, в свою очередь, усадил свою крошечную пару к себе на колени. Она обратилась ко всем со своего места, как королева со своего трона (правда, королева, склонная смотреть на всех, кто смотрел на нее косыми глазами, но все же). — Дело в том, Рози-пози, что причина, по которой ты наконец-то собрала нас всех в одном месте, не в том, насколько тяжела сейчас ситуация; а в том, что у тебя и твоих приятелей Лысого и Красавчика есть план.

Кайли махнула рукой в сторону Олдоса и Тьяго, которые все утро сидели молча и настороженно. Тьяго улыбнулся девушке, а Даг не просто оскалился, а обнажил клыки и предупреждающе зыркнул на красавца-испанца. Видимо, он был не в восторге от того, что его пара назвал другого мужчину «красавчиком».

— Итак. — Кайли проигнорировала свою пару и выгнула бровь, бросив взгляд на Роуз. — Не хочешь поделиться с остальным классом?

Улыбка озарила лицо Роуз, превратив ее черты из холодных и элегантных в яркие и великолепные.

— С удовольствием, — промурлыкала она, и Айви даже наклонилась вперед.

Она должна это услышать.

Ладно, возможно, Айви не так уж сильно хотелось выслушивать план Роуз. Было ли уже слишком поздно отказываться от своего энтузиазма? Ведь, по правде говоря, ее первоначальная реакция основывалась на том, что любая идея, разработанная настоящим Хранителем, у которой было два года на планирование и подготовку, окажется разумной.

В конце концов, у Роуз был опыт, настоящий талант и полный дом членов Академии, чтобы помочь ей разработать самый надежный, безопасный и эффективный способ противостоять Тьме и навсегда нейтрализовать угрозу.

И все же, несмотря на все это, француженка придумала стратегию, которую лучше всего описать так: «Натереться сырой печенью, прыгнуть в логово льва и надеяться на лучшее».

«Серьезно? Ты что, издеваешься?»

Но нет, Роуз была совершенно серьезна. Тьяго смог воссоздать заклинание, которое использовали Хранители, стоя рядом с первыми Стражами и изгоняя Семерых Демонов из человеческого мира, заключив их в тюрьму в другом мире и отдельно друг от друга.

Айви бы первая признала, что работа Тьяго представляет собой удивительное достижение, за которое его следует поздравить и выразить благодарность Академии, если не всему человеческому миру. К сожалению, и он, и Роуз теперь утверждали, что для повторения заклинания им придется сначала собрать всех шестерых сбежавших демонов в одном месте и встретиться с ними лицом к лицу, проведя ритуал в присутствии самого зла.

И именно тогда это перестало казаться такой хорошей идеей.

Баэн был одним из первых, кто поставил под сомнение эту стратегию. Громко.

Он не был в восторге от идеи собрать шестерых из Семи вместе… в одном месте, прокричал он… а затем позволить Хранителям, включая их пар… ИХ ПАР (это было больше похоже на рев)… подобраться к ним достаточно близко, чтобы произнести заклинание непосредственно на уничтожение Вечного Мрака.

«Как им вообще могла прийти в голову такая ужасная идея?» — потребовал Баэн. А потом, не дождавшись ответа на свой же вопрос, заявил, что этот план не подходит.

Страж заявил, что физически и теоретически невозможно даже представить себе такую опасную идею, как эта, и его братья (и сестра) согласились с ним. Весь план был рискованным для Хранителей, а потому никто из их пар не мог этого допустить.

Оглядываясь назад, Айви поняла, что именно многократное употребление слова «допустить» в сочетании со словом «не», спровоцировало последовавшую за этим драку.

Будучи группой высокоинтеллектуальных и довольно независимых личностей, никто из Хранителей не отреагировал на то, что их пары что-то им запрещали.

Не один голос повысился на несколько децибел, а в один особенно запоминающийся момент со стола была схвачена декоративная серебряная шкатулка с сувенирами и с огромной силой и немалой точностью брошена в голову особо упрямого Стража. Он успел увернуться, но жест Кайли, похоже, все же донес до него свою мысль: отношения между Стражем и Хранителем — это партнерство, и все должны помнить об этом.

И, хотя Айви оценила эти чувства и в принципе согласилась с ними, она не была уверена, что возражает против позиции Баэна. В конце концов, он всего лишь пытался удержать ее от поступка, который, как подсказывало ей чутье, был примерно эквивалентен тому, чтобы встать посреди железнодорожных путей и вежливо попросить локомотив, несущийся навстречу, не превращать ее в желе. Могла ли она винить его за это?

И еще один вопрос на миллион долларов: могла ли она винить Баэна в том, что он пытается защитить свою пару, но верила ли она в это? Действительно ли у них была такая связь?

Хотела ли она этого?

Заняв место на небольшой террасе у входа в особняк, Айви окинула взглядом сады. Прошла неделя с момента их приезда и почти столько же с момента встречи, на которой Роуз и Тьяго раскрыли свой план, а Айви так и не смогла ответить на этот главный вопрос. Как она относится к своему огромному, чрезмерно заботливому и временами властному новому другу?

Ну, кроме того, что она была сбита с толку.

Айви не могла отрицать связи между ними, как бы это ни облегчило ей жизнь. Это было что-то в виде невидимой нити, протянувшейся между ними, куда бы они ни пошли и что бы ни делали.

Она чувствовала это так же сильно, когда они находились в разных концах комнаты… Айви училась магии у других Хранителей, а он спарринговал со своими братьями и сестрой, чтобы отточить их навыки и размять тела… как и тогда, когда они лежали рядом друг с другом в ее постели по ночам.

И это не очень-то помогало ей прояснить ситуацию. Разум подсказывал ей, что, если она хочет принять решение о том, каковы ее отношения с Баэном, ей следует перестать при каждом удобном случае задирать ему нос. Проблема заключалась в том, что это было легче сказать, чем сделать. Или не сделать, в зависимости от обстоятельств, потому что, когда они собирались вместе, всегда происходило что-то ужасно интересное.

Физически Айви не могла перед ним устоять. Он стал мощным наркотиком, и как бы она ни убеждала себя после каждой встречи, что этот раз станет последним, стоило ей снова взглянуть на него, как она хотела Баэна. Нет, нуждалась в нем, как наркоман в наркотике, и это ее пугало.

Ей было его мало.

Во всяком случае, не настолько, чтобы держаться от него подальше. Каждую ночь она ложилась в постель рядом с ним, а потом взбиралась на него, как на свой личный Эверест.

Либо он нависал над ней, и она принимала его с распростертыми объятиями, не говоря уже о раздвинутых бедрах. После этого она чувствовала себя шлюхой, но в тот момент она ощущала лишь голод, жар и что-то пугающе похожее на… привязанность.

Айви прислонилась к балюстраде, отделяющей террасу от сада, и впилась пальцами в холодный камень. Можно было подумать, что это ощущение успокоит ее, но нет, оно заставило ее думать о Баэне, о том, как ощущалась его кожа, когда он нес ее по воздуху в своей истинной форме, — такой контраст с гладким теплом его человеческого тела. Обе формы приводили ее в восторг, и это давало ей еще одну причину для беспокойства.

Никогда прежде она не испытывала подобных чувств, ни к кому. Ради бога, ей было двадцать семь, и она жила в современном мире. У нее были и влюбленности, и парни, и любовники, и даже одна связь, которую она какое-то время считала единственной.

Айви думала, что уже влюблялась. Ей казалось, что она прошла все стадии: от увлечения до искренней привязанности, от безумия, вызванного гормонами, до настоящей любви, и ни одна из них не подготовила ее к тому, что она чувствовала рядом с Баэном.

Ее охватил ужас.

Как получилось, что этот мужчина, который даже не был человеком, смог заставить ее почувствовать то, чего она никогда раньше не испытывала? И, более того, как она могла поверить, что все это реально?

Со всеми этими разговорами о Судьбе, магии, парах и предназначении, откуда ей было знать, что то, что она чувствует, исходит от нее самой, от ее собственного сердца и разума, а не от какой-то космической силы, использующей ее как куклу Барби для осуществления своего собственного грандиозного плана. Может быть, сама по себе она решила бы поселиться с Кеном, но вместо этого вселенная подхватила ее, соединила с G.I. Joe и навязала ей эти чувства по какой-то своей непостижимой причине.

Эта идея пугала ее и, вероятно, с ее точки зрения казалась немного глупой, но действительно ли это выходило за рамки возможного? Если ей действительно суждено быть с Баэном, то где же тогда свобода воли и самостоятельность, необходимые ей для естественного развития чувств к нему (или к кому-либо еще)? Разве у нее не должно быть выбора в определении своей второй половинки? Судя по тому, как Баэн описывал их отношения, она не была в этом уверена.

От неопределенности ей хотелось сбежать. То, что она чувствовала, когда находилась с Баэном, заставляло ее хотеть остаться.

Черт возьми.

Айви выдохнула, наблюдая, как пар поднимается в холодном вечернем воздухе. Когда-нибудь она узнает, кто стоял над ее кроваткой в больнице и благословил на интересную жизнь. Когда узнает, этот гаденыш получит хороший удар в живот.

Придурок.

Если разобраться, все ее смятение происходило из-за выбора между тем, что она чувствовала рядом с Баэном, и тем, что чувствовала в одиночестве. Можно сказать, размышления стали ее врагом: они заставляли сомневаться в себе, а Баэн просто давал ей возможность чувствовать себя хорошо.

Очень, очень хорошо.

Было бы гораздо легче жить, если бы она могла переложить всю вину за свое положение на его плечи. В конце концов, они были широкими, чтобы нести это бремя.

Если бы она достаточно часто повторяла себе, что присутствие Баэна отвлекает ее, что его прикосновения затуманивают ее разум, а секс с ним полностью отрывает от реальности, возможно, она смогла бы начать воспринимать все это как нечто плохое, а не как светлые моменты жизни, полной страха и тревоги, и возможной гибели, нависшей над миром. Сделать Баэна злодеем и сорваться с крючка.

Правда, теперь, когда она увидела настоящих злодеев, сделать это трудно. Заглянув в лица демонов и ночных, нельзя было отрицать присущую Стражам бескомпромиссную честь и доброту, даже ради здравомыслия Айви.

В результате она вернулась к тому, с чего начала… потрясенная, испуганная и не знающая, что делать с огромным сексуальным существом, которое заняло ее кровать и, похоже, решительно настроенное убедить ее позволить ему остаться там навсегда.

— У тебя такой вид, словно ты выбираешь по какому из двух путей тебе пойти. — чей-то голос прервал ее размышления, и, посмотрев направо, она увидела Майкла Драммонда, который остановился, прислонившись к перилам террасы. — Либо тебе действительно нужен друг, с которым можно поговорить, либо у тебя в кармане лежит ложка для грейпфрута, и ты планируешь использовать ее против следующего болвана, который окажется на расстоянии удара. Я надеюсь, что это первое, но если нет, то надеюсь, что мои длинные ноги обеспечат преимущество при побеге.

Его слова и кривая улыбка вызвали у нее смех.

— Да, я дам тебе знать, когда приму решение. Как тебе такой вариант?

— Вполне справедливо. — Драм оперся бедром о балюстраду и посмотрел на пейзаж, раскинувшийся за пределами небольшой, выложенной камнем террасы. — Виды здесь неплохие. Во всяком случае, для Франции.

Айви взглянула на него.

— Не то чтобы ты мог предвзято относиться к пейзажам или чему-то еще.

— Признаюсь, у нас дома есть пара-тройка достопримечательностей, достойных внимания. — он усмехнулся. — Ты бывала в Ирландии?

— Однажды. Я провела там некоторое время, путешествуя по югу. Корк, Керри, Уотерфорд. Они прекрасны.

— Это так.

Воцарилось молчание, не то чтобы неловкое, но слишком тяжелое. Тем не менее, у нее было достаточно времени, чтобы занять свои мысли, не заставляя дружелюбного ирландца излагать свои дела.

За последнюю неделю Айви успела немного познакомиться со всеми Хранителями, и Драм ей понравился. Он был приятным парнем, в основном сдержанным и добродушным, с великолепной улыбкой и спокойным, немного суховатым чувством юмора. Она нашла его интересным контрастом с его Стражем, Эш, единственной женщиной среди Стражей за все время, которое их призывали.

В то время как ее Хранитель казалася мягким и добрым, Эш выглядела более напряженной, серьезной и слегка задумчивой. Они не казались подходящей парой, и все же они подходили друг другу, как два кусочка головоломки, вкладка «А» в ячейку «Б». Идеально.

Она не была настолько наивна, чтобы поверить, что им действительно было так легко. Никому и никогда не было так легко, не говоря уже о парах, которым пришлось преодолевать видовой барьер в дополнение к обычным. Но это не мешало ей испытывать легкую зависть. Возможно, для Эш и Драма все не так сложно, как для Айви и Баэна.

— Знаешь, ты очень хорошо справляешься с тренировками. Когда я только начинал, у меня был небольшой ментальный блок, но потом мне пришлось кое-что сделать сгоряча, прежде чем я получил настоящий урок, так что, признаюсь, мне не терпелось начать все сначала.

Айви пожала плечами.

— Для меня это все еще немного сюрреалистично. Я даже не задумывалась, каково это — уметь делать такие вещи. Не потому, что я не верила в это, а потому, что… не знаю. Может быть, потому что считала, что, если бы я могла, то уже сделала бы это. Я чувствую себя взрослой, которой приходится сидеть с воспитателями в детском саду. Знаешь, втиснувшись в один из этих крошечных стульчиков и поджав колени до самого подбородка.

— О, ты имеешь в виду кресло размером с Кайли.

Она усмехнулась.

— Что-то вроде этого.

Драм повернулся, прислонился спиной к перилам и посмотрел на Айви.

— У тебя все хорошо получается. Думаю, мы все так чувствовали себя вначале, но ты быстро осваиваешься. Не то чтобы у тебя был большой выбор, учитывая ситуацию.

— Да, ничто так не заставляет девушку усердно учиться, как призрак смерти, висящий над головой.

— Когда дело доходит до большого заклинания, мы все начинаем с чистого листа. Никто раньше не пытался работать с чем-то подобным, и ты держишься наравне с остальными. Мы не можем требовать большего, не так ли?

— Конечно, вы могли бы. Но ты будешь обречен на разочарование.

— Никто не разочаровался в тебе, девочка Айви. — он положил руку ей на плечо и ободряюще сжал.

Она выдохнула и пристально посмотрела вдаль.

— Баэн, — тихо признала она.

— Ах. — Драм снова сложил руки на груди и окинул ее понимающим взглядом. — Думаю, что это настоящая причина твоего плохого настроения.

«Неужели ее так легко прочесть?» — на секунду задумалась она, но потом сдалась и признала правду. Да, возможно, так и было.

— Я понятия не имею, что мне с ним делать. — она покачала головой. — Он продолжает рассказывать мне все эти вещи о Судьбе и предназначении, о том, что мы пара и как много значим друг для друга, и часть меня очень хочет, чтобы он был прав. Но остальная часть меня думает, что он просто сумасшедший.

Драм усмехнулся.

— Да, я помню эту сцену. Поверь мне. Это было не так уж много месяцев назад. Неужели ты дошла до того, что думаешь, будто все будет хорошо, если ты переедешь на другой континент и не оставишь адреса?

— Я слышала, что в Гренландии уделяется очень мало внимания с точки зрения качества жизни.

— Лично я подумывал об Австралии, но после ирландской погоды мне захотелось солнца и пляжей. Ты ведь знаешь, что это совершенно естественное чувство, не так ли? Подумай об этом. Подумай о том, что произошло в твоей жизни за последнюю неделю или две, и сравни это со всем… чем? Двадцатью четырьмя годами? Которые были до этого.

— Двадцать семь. Но дело не только во внезапности. Честно говоря, не думаю, что я именно на этом зациклилась. Не совсем. — она заколебалась, не зная, стоит ли продолжать. С Драмом было легко разговаривать, но готова ли она признаться ему в том, что так ее сдерживало? То, что он был со Хранителем, еще не означало, что он все поймет. Кроме того, если уж ей и предстоял этот разговор с кем-то, то разве не с Баэном?

Не то чтобы она много с ним разговаривала. Каждый раз, когда им удавалось уединиться на несколько минут, они оказывались голыми и потными. Это не располагало ни к самокопанию, ни к содержательным разговорам по душам.

Слишком много других частей тела прижимались друг к другу.

— Дай угадаю. Судьба? — спросил Драм, затем ухмыльнулся и начал изображать персонажа Джина Уайлдера в «Молодом Франкенштейне». — Судьба! Судьба! Мне не избежать смерти!

Айви рассмеялась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот момент идеально отражал ее внутренний конфликт, одновременно указывая на нелепость ее реакции на него.

— Да, что-то в этом роде. Кстати, у тебя получился неплохой Фредерик Франкенштейн.

Драм притворился смущенным.

— Кто? Я выглядел так, когда впервые встретил Эш.

Айви представила, как он повторяет эту сцену перед суровой и серьезной Стражем, и снова рассмеялась. Она представила выражение лица женщины.

— Точно.

— Ну, почти, во всяком случае, — сказал он. — Я не очень хорошо воспринял эту новость. Да и вообще. Я вырос в семье, где маленький подарок не был для кого-то большим сюрпризом. Я, например, умею находить потерявшиеся вещи, а моя младшая сестра, как я уже говорила, видит то, что еще не произошло. Об этих вещах я знал всю свою жизнь, и мне было несложно поверить в такую магию. Но все остальное? Каменные статуи, оживающие посреди ночи? Реальные, осязаемые демоны и сумасшедшие культисты, поклоняющиеся злу так, что чат-шоу даже не могут себе представить? Нет, ничего из этого не имело смысла в моем маленьком мирке. Мне это совсем не нравилось, и я хотел, чтобы оно убралось из моего паба и никогда не возвращалось.

Он указал на себя и дом, и его улыбка снова стала кривой.

— В конце концов, ты видишь, как все для меня обернулось.

— Эш не похожа на человека, который принимает отказы.

Он выгнул бровь.

— Но Баэн да?

— Туше. — Айви обхватила себя руками, жалея, что не надела куртку потеплее, когда солнце уже полностью село. — Нет, Баэн очень хочет, чтобы я смотрела на вещи с его точки зрения. Мне просто… трудно смириться с мыслью, что все было предопределено.

— Ведь если вас свела Судьба, откуда тебе знать, есть ли у вас искренние чувства друг к другу, и не оказались ли вы друг с другом просто потому, что некий верзила на небесах сказал, что так надо.

Он вскинул голову, и пристально посмотрел ей в лицо. Как он смог так идеально выразить все ее страдания всего в нескольких словах?

— Потому что я задавался точно таким же вопросом. — ответил он на ее невысказанный вопрос, усмехаясь. — Поверь. Ни у кого в этом мире нет более сложных отношений с понятием «Судьба», чем у ирландцев. Они подмешивают эту дрянь в наши детские бутылочки. Все, откуда я родом, верят в судьбу, называют ли они ее так, или предназначение, или рукой Бога. Мы, ирландцы, фаталисты. Но это не значит, что я был готов отдать самое важное решение в своей жизни на откуп каким-то посторонним силам. Я намеревался выбрать женщину, которую любил, спасибо большое, после долгих поисков и тщательного обдумывания.

— И что случилось?

— Я встретил Эш, не так ли?

— И ты просто отказался от своего собственная выбора?

— О, не совсем. Возможно, было несколько пинков, криков и ударов кулаками по уродливой морде Судьбы, прежде чем все было сказано и сделано.

— Неужели? Не лги бедному человеку, Майкл. Ты сражался, как тигр, и рыдал, как маленькая девочка, пока наконец не смирился с неизбежным. — Эш присоединилась к ним в тусклом свете, падавшем на террасу из гостиной. — Честно говоря, мне было стыдно за него. На какое-то время он потерял всякое чувство собственного достоинства.

Обняв свою пару за плечи, Драм прижал ее к своей груди и игриво пригрозил.

— Не припомню, чтобы ты сдалась, моя каменная любовь, так что давай будем осторожнее с обвинениями, ладно?

Эш изобразила безразличие, но от Айви не ускользнуло, как она прильнула к своей паре, прижимаясь, словно это всегда было ее местом.

— Я просто сообщаю о событиях так, как их помню, а я помню, как ты капризничал, словно ребенок, лишенный сладостей.

Драм опустил голову, уткнулся носом в щеку своей пары и пробормотал:

— Тогда тебе придется дать мне попробовать мед, чтобы я был счастлив, не так ли?

Айви отвернулась и притворилась, что не слышала этого. Если повезет, уличная темнота скроет ее румянец.

Эш успокоила Драма и обратилась к Айви.

— Я считаю, что необходимо помнить, что большинство из нас изначально сопротивляются судьбе. Это естественная реакция любого животного — бороться против сдерживающей руки, и в этом отношении люди остаются такими же животными, как и все остальные. Борьба с судьбой — это не плохо. На самом деле, я считаю, что судьба хочет, чтобы мы боролись с ней, ведь если мы слишком быстро смиримся, она может увидеть, что у нас не хватит сил на то, что она подготовила.

Айви не думала, что кто-то сможет обвинить ее в том, что она слишком быстро сдалась. Особенно Баэн.

— Важно понять, — продолжала Эш, — что если Судьба продолжает вести нас по определенному пути даже после того, как мы сопротивляемся, то это не потому, что она хочет заманить нас в ловушку, а потому, что она знает, что место, к которому она нас направляет, — это место, где мы сможем лучше всего себя раскрыть. Другими словами, Судьба не хочет быть кукловодом человечества, а лишь нашей картой сокровищ.

Она улыбнулась Айви, обняла свою пару за талию и повела его в сторону дома. Глядя им вслед, Айви обдумывала слова Стража. Если Судьба не пыталась принудить Айви к отношениям с Баэном, а просто предлагала ей возможность, которая неизбежно даст ей гораздо больше, чем она за нее заплатит, то с чем же она на самом деле боролась? С судьбой? Баэном?

Или собой?

К своему удивлению, Айви открыла дверь в спальню, куда Роуз проводила ее в первую ночь, и обнаружила, что та пуста. На протяжении последней недели каждый раз, когда ей удавалось ускользнуть от своей шести с половиной футовой тени перед сном, она обнаруживала, что он был уже здесь, в ожидании нее, и не собирался уходить, что бы она не говорила.

Когда она возмущалась, Баэн просто целовал ее, пока она не забывала о том, что нужно сохранять дистанцию и не осложнять отношения сексом. И вообще, о собственном имени. Когда этот гигантский Страж прикасался к ней, Айви вообще не могла думать.

Могла только чувствовать.

Где же он был сегодня вечером? И, ради всего святого, почему ее охватило такое разочарование при мысли о том, что все ее предыдущие попытки оттолкнуть его, возможно, наконец-то возымели желаемый (якобы) эффект? Ей следовало бы распускать помпоны и счастливо танцевать, а не чувствовать горячие слезы на глазах.

Ну, может быть, она хотя бы свалит последнюю часть на ПМС? Гормоны всегда были хорошим оправданием. Верно?

Фыркая и называя себя десятью видами идиоток (идиотка с сыром, диетическая идиотка, идиотка с шоколадным соусом и так далее), Айви прошла в ванную комнату и умылась, готовясь ко сну. После разговора с Драмом и Эш на террасе перед ужином у нее было немного времени все обдумать.

Несмотря на то, что в особняке повсюду были люди, все они, казалось, действовали в соответствии с общим пониманием того, что Айви следует оставить в покое. Даже после ужина, когда ожидалось, что она присоединится к остальным Хранителям в голубой гостиной, они разговаривали с ней, не требуя особых ответов.

Может, Драм предупредил остальных? Он не мог сплетничать или напрямую сообщать о том, о чем они говорили, кому-то еще, но был таким милым человеком, что мог предупредить остальных, что у нее было много забот и, возможно, им стоит оставить ее в покое.

Она поняла это, и ее разум нашел этому применение, почти не спрашивая разрешения. Или, другими словами, она провела остаток ночи, размышляя о том, что делать с собой, своим Стражем и всеми противоречивыми чувствами, которые сейчас бурлили внутри.

Выбирать было не из чего. За прошедшую неделю Айви поняла, что жизнь в особняке идет в ногу с традициями французской сельской местности. Хотя в географическом смысле особняк находился менее чем в сорока милях от Парижа, во всех остальных отношениях убежище представляло собой отдельный от столицы мир.

Хранители, нашедшие здесь убежище, приехали со всех концов света, но, похоже, приняли медленный темп и неторопливый образ жизни местного населения. Только с магией, а не с земледелием.

Это означало, что дни проходили в изучении заклинаний и истории Академии, а Стражи били друг друга острыми и/или тяжелыми предметами. Вечера же, напротив, проходили в беседах и играх, а не за телевизором или рисованием города.

До Айви доходили слухи, что в особняке есть спутниковая антенна и несколько телевизоров, но с момента приезда она ни разу их не видела. Вместо этого она проводила время за чтением, разговорами и тренировками.

И старательно избегала того самого человека, который, как она ожидала, будет ждать ее в спальне. Теперь, когда он так и не появился после того, как она провела весь вечер, пытаясь разобраться в своих чувствах к нему, Айви не могла не чувствовать себя немного обиженной. Как он посмел отказаться от нее в тот самый момент, когда она, возможно, почти, наполовину решила, что не хочет этого?

Айви закончила чистить зубы, прополоскала рот и скорчила рожицу перед зеркалом. По крайней мере, ей хватило самоанализа, чтобы понять, насколько нелепо она звучит даже в собственной голове. Но это не изменило ее чувств.

Часы спокойных размышлений подсказали, что вполне возможно, что она испытывает к Баэну чувства, не имеющие ничего общего с роком, Судьбой или чем-либо еще во вселенной, кроме того факта, что он заставляет ее сердце учащенно биться, а колени дрожать.

Если она призналась себе в этом, то должна была признать и то, что, будь на его месте любой другой мужчина, она искала бы его по всему особняку, а не оставляла бы все наоборот. Ей не нравилось считать себя фанатичкой, но что, собственно, мешало ей поступить именно так? Кроме того, что он был Стражем, а она — человеком.

Кого это волновало? Ни одна пара вокруг них не позволила этому положить конец их отношениям, так почему же Айви должна это делать?

Выключив свет в ванной, она подошла к кровати, забралась под мягкое одеяло и выключила прикроватную лампу. Устроившись в гнезде подушек, она позволила себе ответить на этот вопрос.

Страх.

Страх парализовал ее с того момента, как она впервые увидела Баэна в темном переулке, и если не начнет сопротивляться, то страх может лишить ее самого большого шанса на счастье. Что с того, что судьба свела их вместе? Большинство людей убили бы за уверенность в том, что встретили свою половинку. Они не стали бы дуться и ныть по этому поводу, как она.

Возможно, пришло время смириться с мыслью, что, хотя Сдьба, возможно, и сговорилась предоставить Айви определенные возможности за последние несколько дней, она должна была воспользоваться ими по максимуму. Этот выбор Айви могла сделать, и после нескольких часов самоанализа она его сделала.

Она хотела Баэна.

Возникает вопрос, хочет ли он ее по-прежнему?

Она не слышала, как он пришел, как и всегда. Но почувствовала, как просел матрас, когда он опустился на край рядом с бедром Айви. Ее взгляд скользнул по темноте и остановился на его лице, едва различимом в неосвещенной комнате. Впрочем, ей и не нужно было его видеть. Она чувствовала на себе взгляд Баэна и то обнадеживающее тепло, которое за последнюю неделю стала воспринимать как должное.

Он долго сидел молча, и ее завораживало то, как загорался его взгляд, когда он смотрел на нее. Айви видела, как в темных глазах проскакивает первая искра и разгорается крошечное пламя, которое горит все ярче и ярче, чем дольше он на нее смотрит. Впервые ее осенило, что его глаза горят именно из-за нее, и это заставило ее желудок совершать медленные сальто в нервном возбуждении.

— Я уже начала думать, что ты нашел более удобное место для сна, — прошептала она через мгновение. Слова прозвучали так тихо, что она сама едва их расслышала.

Баэн покачал головой.

— Такого места нет. Не для меня.

Сердце ее учащенно забилось, но мозг подсказал, что не стоит вкладывать в эти слова слишком много смысла. Возможно, он имел в виду, что в доме было много народу и он не мог найти свободную комнату. Или что он считает себя слишком обязанным, как ее Страж, чтобы оставить ее беззащитной перед нападением, пока она спит. Его слова могли иметь любое объяснение, и она боялась их интерпретировать, чтобы не сделать неверный вывод.

Когда между ними воцарилась тишина, Айви почувствовала, как натянулись и ее нервы, пока она не смогла вынести это напряжение.

— Баэн…

Он прижал палец к ее губам.

— Нет. Мне нужно поговорить с тобой, и я должен сказать тебе это, прежде чем мы продолжим. Прежде чем ты снова меня отвлечешь.

Айви хотела возразить, что за последнюю неделю не только она отвлекала внимание. Баэну следовало бы уже знать, что происходит, когда он демонстрирует свои рельефные мышцы и расхаживает по комнате полуголый, с джинсами, низко свисающими с пояса Адониса. Каждый раз, когда она видела эти косые мышцы на боках, ей хотелось провести по ним зубами и языком. А он говорил, что это она его отвлекала.

Его палец скользнул от ее губ к щеке, нежно поглаживая.

— Все те долгие годы, что я прожил в вашем мире, я верил в то, что некоторые вещи являются правдой, — начал он медленно и тихо, словно сам нуждался в понимании не меньше, чем она. — Я верил, что существую лишь по одной причине — чтобы бороться с Тьмой. Я верил, что быть запертым во сне на долгие века — это цель и честь, потому что мне и моим братьям говорили об этом те, кто нас призвал. Я верил, что, будучи Стражем, могу испытывать только те эмоции, которые охватывают меня в пылу сражения: ярость, ненависть к врагу, триумф и гордость, когда я выхожу победителем.

Айви слушала и чувствовала, как сжимается ее сердце. Какое пустое существование он описывал, холодное, серое и в конце концов бесполезное. Его сражения с Тьмой обеспечивали безопасность таких людей, как она, но его жизнь, состоящая из вечного сна, в котором не было ничего, кроме коротких моментов опасности и кровопролития, звучала для нее так, словно они были созданы для убийств.

Не имея ни надежды, ни любви, которые могли бы помочь перенести их переживания, бесконечные конфликты и боль должны были превратить Стражей в чудовищ. То, что они оставались стойкими и благородными, посвятив себя служению Свету, лишь демонстрировало их доброту. И контрастировало с откровенно злыми действиями поколений Хранителей, державших их в заточении.

Она накрыла ладонью руку Баэна, сжав ее в знак признательности и молчаливого поощрения.

— Я верил во все это, amare, и мне казалось, что я должен быть отделен от мира, который защищал, что не должен привязываться к нему, поскольку он будет проходить мимо меня, пока я буду спать. Я бы сошел с ума, если бы у меня возникли чувства к людям, которые старели и умирали, пока я спал. Мне казалось более мудрым и безопасным позволить всему продолжаться так, как оно всегда и происходило.

Его большой палец провел по ее нижней губе, и уголок его рта приподнялся в небольшой улыбке.

— А потом появилась ты, и все во Вселенной встало на свои места.

Ее сердце заколотилось быстрее, устремляясь вперед, а Айви, смотря в его горящие глаза, пыталась сдержать прилив волнения и надежды, зародившийся внутри.

— Я посмотрел на тебя, — продолжал Баэн. — Посмотрел и увидел, что передо мной лежит истинная цель моего существования. Ты была той, кого я призван защищать, а защита остальных представителей твоего рода была лишь счастливой случайностью. Ты была тем Светом, который я никогда не мог отдать Тьме, тем Светом, который вел меня все долгие годы бодрствования и сна. Ты была причиной моего бьющегося сердца, причиной того, что я мог чувствовать что-то еще, кроме мрачной пустоты бесконечного одиночества.

У Айви перехватило горло, и она не смогла бы ничего сказать, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Все, что она могла сделать, — это смотреть в его глаза и надеяться, что он увидит слова, отраженные в ее взгляде.

— Айви. Amare. Мой идеальный человечек. — он наклонился и нежно коснулся ее губ, это была скорее ласка, чем поцелуй, бесконечно нежный и полный благоговения. — Я знаю, что твой мир перевернулся с ног на голову за те дни, что прошли с тех пор, как ты встретила меня, знаю, что ты была перегружена новыми знаниями и новыми правилами, магией и легендами, разговорами о судьбе и обязанностях Хранителя. Я знаю все это, но хочу, чтобы ты поверила, что все это не так важно, как то, что я хочу тебе сказать.

Баэн протянул другую руку, обхватывая ее лицо своими ладонями. Он наклонился к ней так, что она оказалась в нескольких сантиметрах от него, и Айви увидела лишь огонь в его темных глазах.

Увидела лишь его.

— Айви Бекетт, рыжие волосы и дымчатые глаза, — прошептал он, его губы скривились в улыбке, но голос был глубоким и серьезным. — Айви, обладательница острого языка и нежного сердца, знай, что, что бы ты ни решила, какой бы путь ты ни выбрала, руководствуясь судьбой или собственным решением, я твой. Я всегда буду твой, прими меня или отвергни, как пожелаешь. Пока я дышу в этом мире, я буду оберегать и защищать тебя, идти рядом с тобой или позади и поддерживать тебя во всем.

Забудьте о том, что она не могла говорить. Услышав эти слова, Айви забыла, как дышать. У нее перехватило дыхание, а сердце словно сжали в кулак. Перед глазами у нее все поплыло, и она не сразу поняла, что это из-за слез, которые навернулись на глаза. Слезы счастья, или благодарности, или слишком сильных эмоций в слишком маленьком теле.

Слезы любви.

А Баэн даже не закончил. Он приберег лучшее напоследок.

— Я люблю тебя, amare.

Он сказал это просто, мягко и с такой убежденностью, будто это было высечено на камне, как десять заповедей. Сомневаться в его словах не приходилось. Его слова были истиной, и они предназначались только для нее.

Она не знала, как сдержать нахлынувшие на нее эмоции. Ей казалось, что в любой момент они выплеснутся наружу.

— Я люблю тебя. Я буду любить тебя всегда, и неважно, ответишь ли ты на мои чувства или прогонишь, я не перестану любить тебя до тех пор, пока во Вселенной есть Свет. Потому что ты — мой Свет, и все, кроме тебя, становится незначительным.

— Баэн.

Она выдохнула его имя и смахнула слезы, но на их месте появились новые. Айви погладила его по рукам и обхватила пальцами его широкие плечи. Ей нужно было за что-то зацепиться, нужно было доказать себе, что он настоящий, что она не выдумала ее, выдавая желаемое за действительное.

— Баэн. Ты меня пугаешь, — призналась она, ненавидя выражение боли, появившееся на его лице, но ей необходимо было произнести эти слова. — Не из-за того, что ты есть, а из-за того, что ты заставляешь меня чувствовать. Я не думала, что это возможно. Не думала, что существует такая вещь, как идеальный партнер. Я не верила ни в настоящую любовь, ни в родственные души, ни в счастливый конец. И уж точно не верила, что кто-то может появиться в моей жизни из воздуха и стать единственной вещью в мире, без которой я не смогу жить.

Она провела костяшками пальцев по его челюсти и с трудом подбирала слова, чтобы признаться им обоим в том, что, как подсказывало ей сердце, было правдой.

— Вот почему я все время убегаю от тебя, — призналась она, стыдясь того, как вела себя с ним: то вспыхивала, то остывала, в один момент избегала его, а в другой — таяла в его объятиях. — Это из-за страха. Я так боялась, что даже не могла признаться себе, насколько на самом деле напугана. До сегодняшнего вечера. — она глубоко вздохнула. — Сегодня я поняла, что единственное, что пугает меня больше, чем то, что ты заставляешь меня чувствовать, — это мысль о том, что я могу потерять тебя, потому что слишком боялась удержать.

Он начал протестовать, но она покачала головой и заставила его замолчать. Ей нужно было, чтобы он услышал это, и она должна высказаться вслух.

— Нет, это правда. Ты не заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались так, как обращалась я, а я не заслуживаю того, чтобы всю жизнь жить в страхе, что у меня отнимут то, что я люблю. Мы оба заслуживаем большего.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Кроме того, мне не нужно влюбляться в тебя, Баэн. Если бы я тебя не любила, я бы не боялась тебя потерять.

— Amare. - его большие пальцы стерли слезы с ее щеки, а губы стерли слезы. — Ты никогда не сможешь потерять меня, малышка. Нет такого места под Светом, куда бы ты могла пойти, и я бы не последовал за тобой. Нет, боюсь, ты застряла со мной. Я пойду за тобой в самое сердце Тьмы, если придется.

Айви рассмеялась. Звук получился немного булькающим из-за слез, которые она все еще не могла остановить, и немного головокружительным из-за переполнявшей ее радости. Но ведь это не обязательно плохо, верно? Баэн, похоже, не возражал.

— Знаешь, если бы я не понимала, к чему ты клонишь, это звучало бы немного по-сталкерски, — поддразнила она, притягивая его к себе и целуя широкую улыбку.

— По-сталкерски? — Он нахмурился. — Что это?

Она усмехнулась.

— Я объясню позже. Сейчас мне хочется праздновать. Иди сюда.

Баэн не высказал ни слова протеста. Более того, он взял контроль над поцелуем, поглощая ее губы с неконтролируемой страстью. А ведь раньше Айви считала его страстным. Очевидно, большой Страж себя сдерживал.

Что ж, больше нет. Он дал ей это понять, когда забрался на нее сверху, прижав к себе своим огромным мускулистым телом. Он заставил ее почувствовать себя маленькой и уязвимой самым волнующим образом, потому что она знала, что он достаточно силен, чтобы одолеть ее, но слишком почтителен и нежен, чтобы пытаться это сделать.

Если только она не попросит его об этом очень, очень вежливо.

В данный момент у нее не было такой возможности. Он завладел ее губами и не собирался уступать территорию. Баэн покусывал ее губы, ласкал языком и, по сути, сводил с ума все больше и больше с каждой проходящей минутой. У нее закралось подозрение, что в эту игру могут играть двое.

Айви отдалась поцелую, с готовностью отвечая на его просьбы, но как бы ни были заняты ее губы, руки не желали пропускать все веселье. Они скользнули по бокам Баэна к поясу его джинсов, проследили путь по джинсовой ткани до пуговицы спереди. Несколько быстрых рывков — и пуговица расстегнулась, а еще несколько — и молния с шипением опустилась.

Его член оказалась у нее в руках, уже возбужденный, с кончика стекали капли жидкости. Она обхватила пальцами его член и провела большим пальцем по головке, втирая его влагу в разгоряченную кожу. Баэн застонал ей в рот — яростный, гортанный звук, который только усилил ее стремление разрушить его контроль.

Она крепче сжала пальцами его член и начала медленно и уверенно двигать им по всей длине. Его стоны перешли в низкое, гортанное рычание, которое вибрировало у нее в груди и заставляло ее сжимать ноги от покалывающего возбуждения в киске.

Тот факт, что она могла так воздействовать на него, приводил ее в восторг. От того, что вся его сила была в ее власти, у Айви кружилась голова, а лоно становилось скользким и нетерпеливым. Она хотела, чтобы он был в ней, но ей было слишком весело дразнить его, чтобы торопить события.

Жаль, что Баэн, похоже, немного торопился.

Он схватил ее за ворот майки и разорвал ее в клочья, даже не потрудившись прервать поцелуй. Через секунду та же участь постигла и ее трусики: обрывки кружев и хлопка посыпались на пол, как конфетти.

Возможно, ей было бы все равно, если бы она не вздрагивала от прикосновения его кожи к своей, когда он навалился на нее всем телом и вдавил в матрас. Зажатая между камнем и мягким матрасом, Айви не могла придумать, где бы она предпочла оказаться.

Свободной рукой она стянула джинсы с его бедер, не желая отпускать член. Мягкая кожа на твердом члене завораживала ее, а то, как он шипел и хрипел каждый раз, когда Айви гладила его, только разжигало возбуждение. Стянув его джинсы, она обхватила ногами его голые бедра и с помощью ступней полностью отодвинула надоедливую ткань.

Она не могла больше терпеть преград между ними, и Баэн, похоже, разделял ее чувства. Он сбросил одежду на пол и устроился между ее бедрами, покачиваясь, пока она не почувствовала, как тыльные стороны его пальцев касаются ее влажного лона.

Она не могла уже терпеть.

Перестав его дразнить, Айви подвела его к своему входу, прижимаясь и умоляя войти в нее. Подняв голову, Баэн прервал поцелуй и, удерживая ее взгляд, начал погружаться в нее.

— Я люблю тебя, моя любимая.

Айви обхватила его руками и ногами, чувствуя, как напрягаются его мышцы, когда их тела соединяются воедино. Ее киска напряглась, запульсировала и приняла его.

С ним она чувствовала себя такой совершенной, о чем раньше и не подозревала. Она выгнулась под ним, желая лишь притянуть его ближе. Если бы Айви могла втянуть его в себя, она бы сделала это, только чтобы почувствовать его еще ближе к своему сердцу.

Баэн опустил голову и снова захватил ее губы. У нее закружилась голова, перехватывало дыхание, и она была выше воздушного змея. Ей казалось, что сердце может разорваться, а легкие — сжаться, но это не имело значения, у них было одно сердце и одно дыхание, и это было все, что им нужно, чтобы выжить.

Они были друг у друга.

Он начал двигаться внутри нее, проникая глубоко, каждое движение грубо ласкало ее внутренние нервные окончания. Айви начала дрожать от нарастающего внутри нее напряжения. Она ощущала его как огненный узел, давящий на таз, и единственным способом успокоить его было двигаться вместе с ним, принимать глубоко и крепко прижиматься к нему. Она проигрывала битву, но это не имело значения, потому что они оба могли бы заявить о своей победе.

— Баэн! — она выкрикнула его имя, когда он переместил свой вес, ударившись головкой члена о пучок нервов, отчего за ее закрытыми веками взорвались петарды. Ее тело крепко сжалось вокруг него, и он прорычал что-то нечленораздельное, после чего повторил движение снова и снова.

Ее тело подпрыгнуло на матрасе от последних толчков Баэна. Все, что она могла сделать, — это прижаться к нему, пока мир рушился, а ее сознание разрывалось на миллионы крошечных осколков, которые разлетались в разные стороны, как искры от разгорающегося костра.

Смутно она почувствовала, как Баэн напрягся, отдаваясь своей кульминации. Она просто держалась, пока он изливался в нее, застонав, а затем рухнул на Айви с протяжным хриплым вздохом.

Этот звук заставил ее улыбнуться, по крайней мере, мысленно. Она ничего не чувствовала, поэтому не знала, шевелятся ее губы или нет. Но это не имело значения. Это стоило паралича и возможного необратимого повреждения органов чувств. Это стоило всего.

В конце концов, они любили друг друга.

Она не была уверена, что услышала первым — песнопения или крики. В конце концов, это не имело значения. Они оба донеслись до нее с пугающей ясностью, и оба означали одно и то же… боль, смерть, зло.

Айви боролась, но ее «дар» крепко держал ее в своих руках и не собирался отпускать.

Голоса звучали на незнакомом языке. Она даже не могла с уверенностью сказать, что это был язык, потому что не могла различить ни одного слова.

Он звучал так, словно кто-то выстроил закодированную речь из гвоздей на меловой доске, обратной связи с микрофоном и звука ломающихся костей. От этого звука волосы на ее шее… да что там на шее, везде… вставали дыбом, а живот сводило и выворачивало наизнанку. Она поняла, что именно так звучала Тьма.

Ей не нужен был перевод. Что бы ни говорилось, цель была одна — причинить боль и ужас, создавая гигантский конус Темной энергии в центре собравшихся ночных.

Как только Айви поняла это, ее мысли переключились на крики, и она без труда узнала один из них. Мартин.

Неважно, что она провела в его присутствии не более нескольких часов, неважно, она никогда не слышала такой крик полный ужаса и агонии, что это уже не звучало по-человечески.

Не имело значения, что он был предателем Академии и всех тех, кого она так старалась спасти. Все это не имело значения, потому что ни одно живое существо не заслуживало того, чтобы страдать так, как страдал Мартин.

— Нет! Господин, прошу вас! Я верно служил вам! Неееет!

Гул голосов не прекращался, даже не прервался, но под них стал просачиваться низкий шипящий голос. Это заставило Айви замереть, и ее охватило желание бежать, бежать далеко-далеко, но она не могла пошевелиться. Ее тело удерживала сила «видения», и она не могла пошевелить ни одним мускулом.

— И ты продолжаешь служить нам, — насмешливо произнес голос. — Твоя кровь служит нам, окрашивая эти камни, под которыми лежат твои предки. Твоя боль и твой ужас служат нам, эхом отдаваясь в недрах нашего врага. Твоя душа будет служить нам, когда мы вырвем ее из твоего тела и будем пировать в присутствии их бессильного Света.

Снова крики, ужасные вопли и рыдания. Даже в парализованном состоянии Айви приходилось бороться, чтобы проглотить подступающую желчь. Она знала, что эти звуки будут преследовать ее долгие годы.

— Кричи, человек, — приказал голос, в его шипящем голосе слышалось ликованье. — Кричи, умоляй и подпитывай нашу силу. Помоги нам заманить Стража в логово его жалкого рода, чтобы его кровь могла освободить нашего последнего Брата! Кричи!

У Айви не нашлось слов для описания последующих звуков. Да ей и не нужны были слова — ни для ужасного, раздирающего звука, ни для последовавшего за ним нечеловеческого крика агонии.

Как и возмущенный вопль, эхом раздавшийся в ее голове, когда она резко выпрямилась в кромешной тьме спальни, а светлые простыни соскользнули с ее вспотевшей кожи.

— Грем!

Баэн, лежавший рядом с ней, резко сел и потянулся к ней.

— Amare! Айви, в чем дело?

— Остальные. — она вцепилась в него пальцами, которые тряслись так сильно, что она почти не могла их разжать, как бы сильно ей ни хотелось ухватиться за его силу. — Позови остальных. Я только что кое-что услышала. Что-то плохое. Нам нужно спешить.

Страж не стал тратить время на расспросы. Услышал ли он правду в ее словах или прочел ужас и панику на ее лице — неважно.

Баэн немедленно вскочил с кровати и схватил какую-то одежду, натягивая на нее футболку безразмерного размера и пару спортивных штанов, двигая ее руками и ногами, как куклу, чтобы одеть ее. Он потратил еще две секунды на то, чтобы надеть свои собственные джинсы, после чего подхватил ее на руки и вывел из спальни.

Он прошел по коридору, вдоль которого тянулись двери спален, и закричал так громко, что разбудил бы мертвого.

— Кес! Эш! Даг! Всем проснуться! Спар! Нокс! К оружию!

В огромном старом доме раздался грохот и стук: тела падали с кроватей, двери распахивались. Появились огромные, широкоплечие мужчины и растрепанные женщины, выглядевшие встревоженными, но настороженными.

— Что произошло?

— В чем дело? Что происходит?

— Эй, Хадсон, где пожар?

Роуз вышла из своей комнаты, завязывая пояс старомодного жакета, который она носила вместо халата.

— Баэн, что это такое?

— Айви что-то услышала. Что-то важное. Она говорит, что мы все должны это услышать.

Женщина перевела взгляд с Баэна на Айви, которая лежала, свернувшись калачиком у него на груди, дрожащая и травмированная. Она пыталась глазами показать, насколько это важно, потому что не могла говорить. Зубы стучали слишком сильно. Она чувствовала себя так, словно стояла обнаженной на леднике во время снежной бури. Никогда в жизни она не испытывала такого холода, словно ее кости были сделаны изо льда и замораживали ее изнутри.

Роуз, должно быть, что-то почувствовала, потому что быстро кивнула и махнула рукой, чтобы все шли к лестнице.

— Встретимся в синей комнате. Вы спускайтесь вниз. Я прослежу, чтобы все проснулись, и попрошу их собраться. Идите. И, если кто-то приготовит кофе, буду признательна.

Потребовалось еще десять минут, чтобы собрать всех вместе. Айви провела их на коленях у Баэна. Он занял мягкое кресло, устроив ее на своих бедрах и завернув в мягкое одеяло, которое Фил нашла на стуле в углу.

Элла бросилась варить кофе и потащила за собой Уинн, так что к тому времени, как появились все желающие и заняли свои места, обе женщины уже раздавали чашки с крепким напитком.

Баэн налил в кружку сливки и сахар и поднес к ее губам. Она с благодарностью отхлебнула, все еще дрожа так сильно, что не могла удержать кружку в руках. Она полагала, что, должно быть, это шок привел ее в такое состояние, но неважно что это было.

Да и не так уж важно, что она чувствовала. Важно было то, что она услышала и что это говорит об их враге.

— Айви, — мягко попросила Роуз. — Можешь ли рассказать нам, что ты слышала? Что повергло тебя в такую панику?

Айви сделала еще один глоток кофе, несколько глубоких вдохов и крепче обняла Баэна, прежде чем смогла заговорить. И даже тогда ее голос звучал как у Кэтрин Хепберн, несмотря на сильнейшую дрожь.

— Я слышала Общество. Кажется, это был какой-то ритуал, — сказала она, прислонившись к груди Баэна и благодарная за его тепло. — Я ничего не видела, поэтому могу сказать только то, что слышала.

Роуз кивнула и сделала ободряющий жест.

— Я слышала пение многих голосов. Десятки, по крайней мере. Очень много. Они говорили на языке, которого я никогда раньше не слышала. По крайней мере, я предполагаю, что это был язык. Это больше походило на… хаос. — воспоминание заставило ее вздрогнуть. — У него был определенный ритм, и он становился все быстрее и быстрее, как будто они готовились к чему-то.

— О, мне не нравится, как это звучит, — пробормотала Фил с дивана напротив.

Хранитель даже не имел ни малейшего представления.

Айви продолжила.

— Я также слышала крики. Кричал человек, — уточнила она. Она посмотрела на Баэна, потом на Эш и Драма — единственных, кто должен был понять ее. — Это был Мартин. Я в этом уверена.

Эш выругалась. Драм выглядел не намного счастливее.

— Мартин? — Роуз нахмурилась. — Это тот самый Хранитель, которого ты должна была отправить сюда, нет? Тот, кто выдал тебя ночным.

— Да. Они, видимо, решили оказать ответную услугу. Они… — Айви прервалась. Ей пришлось сглотнуть желчь, поднявшуюся при воспоминании. — Они пытали его. Думаю, чтобы вернуть силу. Такова была цель ритуала. Они пытали его, а потом убили.

— Человеческое жертвоприношение? — Уинн выглядела ошарашенной, но не удивленной. — Это, несомненно, дало бы хорошую порцию энергии, незапятнанной.

Нокс сжал руку своего Хранителя.

— Для чего им понадобилось столько энергии?

Айви заерзала. Она знала, что слышала, и знала, что подсказывали ей инстинкты, но не могла быть уверена, что подумают остальные, когда она расскажет им об этом. Поверят ли они ей или решат, что у нее слишком мало доказательств, подтверждающих ее утверждения?

Баэн нежно обнял ее и кивнул, когда она встретилась с ним взглядом. Его поддержка и ободрение заставили Айви отбросить сомнения и просто выложить все как есть. Пока она этого не сделает, никто не предпримет никаких действий, у них не будет для этого причин.

— Думаю, они планировали вытащить Грема. Голос сказал что-то, подразумевающее это, и как раз перед тем, как я перестала их слышать, мне показалось, что я услышала его крик. Один из тех ревов Стражей. — она встретила потрясенный взгляд Роуз и постаралась передать и печаль, и искренность. — Как я уже сказала, я не видела ни его, ни чего-либо еще, но уверена, что именно это и произошло.

— Но почему? — спросила Роуз, в голосе которой звучали растерянность, испуг и паника. — Зачем им снова возвращать его в наш мир? Они были в большей безопасности, пока он был между мирами.

Айви приготовилась сообщить новость, которую ей очень, очень хотелось бы не сообщать.

— Голос, который я слышала, что-то сказал. Насчет этого. Он сказал, что его кровь освободит их последнего брата.

— Mon Dieu! Нет!

Тихая французская мольба утонула во взрыве ярости и отрицания. Стражи выглядели так, словно готовы были атаковать врата ада, а Хранители — в ужасе.

Айви взглянула на Уинн. Ведьма не так давно стала Хранителем, но она пользовалась магией всю свою жизнь и понимала, как это работает, лучше, чем все остальные. Она и сама умела работать с ней лучше, чем кто-либо из них.

— Думаешь, это возможно? — спросила ее Айви. — Может ли Общество поверить, что использование Стража в качестве жертвы может наконец разрушить самую сильную тюрьму и выпустить последнего Демона на свободу? Они бы попытались это сделать?

— Они готовы пойти на все, — ответила Уинн. — Они убивали подростков, разрушали Академию и уничтожали целые деревни, чтобы зайти так далеко. Если бы им удалось заполучить Стража, они бы непременно попытались принести его в жертву, чтобы собрать силу, необходимую для открытия последней тюрьмы. Без сомнения.

— Но получится ли это у них? — спросил Драм.

— Я очень, очень боюсь, что так и будет, — мрачно сказала ведьма.

— Но я думала, что вы бессмертны, — сказала Кайли. — То есть я знаю, что это не означает неуязвимость, но я видела, как вас режут оружием, взрывают заклинаниями, даже атаковали мелкие демоны. Общество должно обладать особым оружием, чтобы у них был хоть какой-то шанс уничтожить одного из вас.

— И даже если бы у них было что-то подобное, как они смогут контролировать одного из вас? — спросила Элла. — Я видела, с какими трудностями сталкивались некоторые из вас, ребята. Вы пробиваетесь сквозь ночных, словно они игрушечные солдатики. Вытащить Грема — это одно, но, если его схватят, он станет драться, как в старом фильме с Эрролом Флинном.

Айви вспомнила не о количестве голосов, которые она помнила из своего эпизода, а о том, с каким ликованием шипящий голос рассказывал о своих планах. Она бросила на остальных извиняющийся взгляд.

— Я не думаю, что это было что-то вроде «воспользуйся моментом и посмотри, что получится». Это было спланировано, тщательно спланировано, задолго до сегодняшней ночи. Если у них было время подумать об этом, я уверена, что у них было время придумать, как удержать одного Стража.

— Есть заклинание, которым они могут воспользоваться. — робкий голос донесся из угла комнаты и прозвучал почти извиняющимся. Олдос водрузил очки на нос и, казалось, слегка съежился, когда остальные обратили на него внимание. — Стражи невосприимчивы к магии, но, когда определенные материальные барьеры укрепляются магией, это укрепление становится неотъемлемой частью самого материала, а значит, может сдержать даже такое сильное существо, как Страж. Так утверждают источники.

— И оружие можно изготовить, — добавил Тьяго.

Эти два Хранителя были для Роуз опорой, пока ее Страж отсутствовал, и помогли разработать план по борьбе с Тьмой, так что было очевидно, что француженка ценит их мнение. Она пригласила их принять участие в сегодняшней встрече.

Учитывая, что они также обучали других Хранителей в доме сражаться с помощью магии при столкновении с Обществом, было логично, что они должна быть в курсе угрозы, с которой все столкнулись.

— Что за оружие?

Тьяго пожал плечами.

— Семеро — естественные враги Стражей, поэтому они были приспособлены причинять вред. Если бы один из демонов пожертвовал когтем или зубом, из него можно было бы сделать клинок, столь же эффективный против Стража, как стальной против обычного человека.

«О, вот это хорошие новости», — подумала Айви. Она еще крепче прижалась к Баэну и постаралась не думать о том, что задумало Общество. Она и так знала слишком много, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Значит, то, что услышала Айви, возможно? — потребовала Роуз.

— Боюсь, что да. — кивнул Олдос.

Роуз на мгновение замолчала. Ее подбородок опустился к груди, и она сложила руки перед собой, словно в молитве. Она сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем вновь взглянуть на собравшихся вокруг нее Стражей и Хранителей, и в ее глазах сверкнули ярость и решимость, когда она заговорила.

— Если это так, то у нас нет выбора, — сказала она. — Мы не оставим одного из наших в руках мерзких ночных. Мы спасем Грема и положим конец Тьме. Не так ли?

Ее слова были вежливыми, но Айви слышала за ними сталь и огонь. Она, конечно, не собиралась перечить паре Стража, которому угрожала опасность. Тем более что во время тренировок ей доводилось видеть огненные шары размером с «фольксваген».

Оставалось только одно. Чтобы спасти пропавшего Стража до того, как он будет принесен в жертву Тьме, его нужно было найти.

Кто-нибудь слушал, когда Айви говорила, что не видит толка в своих видениях? У нее не было ни малейшего представления о том, где Общество прячет своего пленника. Насколько она знала, он был связан в подводном логове злодея из плохого фильма о Джеймсе Бонде.

Грем может быть сейчас в любой точке мира. А теперь спросите ее еще раз, как они собираются его найти?

Им действительно требовалась машина побольше… фактически несколько фургонов… но только потому, что Стражи могли взять с собой не более одного-двух Хранителей за раз для короткого перелета обратно в Париж. Айви вызвалась сесть за руль, но Баэн не захотел этого делать. Здоровяк не желал выпускать ее из виду ни на минуту, не говоря уже о часе.

Вот почему, когда она прилетела во французскую столицу поздно вечером следующего дня, ей нужно было немного постоять на твердой земле, чтобы вспомнить, как двигать ногами. Ей было все равно, что скажет Баэн. Она не собиралась привыкать к таким полетам. Никогда. Айви нужно было место, стюардесса и маленькая тележка с бесплатной газировкой. Огромный авиалайнер, смотри, как она приближается.

Ночные же, напротив, могли их отследить. «Двигаемся дальше, — подумала она, держась поближе к Баэну. — Здесь не на что смотреть».

Они приземлились на (другую) крышу, совершив маневр, к которому Айви уже начала привыкать с неловкостью (и неохотой). Отсюда открывался вид на усыпанную обломками площадку — все, что осталось от бывшей штаб-квартиры Академии.

Остальные шесть Стражей заняли аналогичные позиции на близлежащих улицах. В данный момент они ждали и наблюдали, рассчитывая момент, когда им следует появиться в качестве гостей на маленьком званом вечере Общества.

Конечно, при условии, что ожидание не убьет ее, подумала Айви. Терпение никогда не входило в число ее достоинств, и она уже чувствовала себя так, словно ждала сигнала с тех пор, как они разработали свой план в предрассветные часы.

Никто не покидал синюю гостиную до самого рассвета, и все эти часы их команда обсуждала, как именно им проникнуть в подвал Академии.

Теперь, когда они подозревали, что это место кишит ночными и теми нечеловеческими приспешниками, которых они решили наколдовать в этот день, казалось разумным не врываться сюда с оружием наперевес. Общество ожидало такого нападения.

К счастью, у их маленького Повстанческого Объединения было два преимущества, которые работали в их пользу. Во-первых, Олдос уже однажды побывал в потайных комнатах, по крайней мере в тех, что находились ближе всего к входу, и, как настоящий фанат Академии, он изучил слухи и несколько известных фактов о них.

Все это позволило немцу составить достаточно точный план помещения. По крайней мере, они знали, что не заблудятся и не будут тратить время, пытаясь пробиться к прославленному помещению. Это было бы просто неудобно.

Вторым их преимуществом был Драм. Хоть он и игнорировал свой дар несколько лет или считал его незначительным, как Айви, недавно он понял его истинное стратегическое значение. Драм мог определять местонахождение вещей.

Он мог сосредоточиться на предмете или человеке и выследить их с помощью своей магии, по сути, находя их, как если бы на них было GPS-устройство. По словам Эш, он был надежнее ищейки и храпел в два раза тише.

Драм бросил на свою пару взгляд, обещавший возмездие, но затем взял предмет одежды, принадлежавший, по словам Роуз, Грему, и использовал его, чтобы сосредоточиться на пропавшем Страже. Несколько напряженных минут спустя ирландский трактирщик смог подтвердить, что Грем действительно находится в Париже, он определенно где-то под землей и его охраняет большой отряд приспешников Тьмы.

Это была не самая приятная новость, но она позволила им понять, на что они идут и что ищут в правильном месте. С точки зрения разведки это было не так уж плохо.

Конечно, то, что все знали, куда они идут и что будут делать, когда доберутся туда, не означало, что они могли просто броситься туда с криком «Банзай!». (Или, как предлагала Кайли — «Бонсай! Маленькие деревца!») Нет, они должны были действовать разумно, а это означало, что нужно работать по многоступенчатому плану.

Первый этап заключался в том, чтобы просто доставить всех в Париж из убежища. Маленький «Рено» Роуз вмещал максимум четверых, и это при том, что у всех этих людей были небольшие габариты и близкие отношения.

В особняке имелись вместительный автомобиль и компактный фургон, что помогало, но они все равно были вынуждены обращаться за помощью к друзьям, родственникам и надежным соседям, чтобы доставить тридцать семь добровольцев на поле боя. Или, в данном случае, на конспиративную квартиру в соседнем квартале. Прибывающие распределялись в течение всего дня, так что к раннему вечеру Стражи последними заняли свои места.

Все ждали сигнала. Все. Ждали.

Пока Айви пыталась не дать своим мышцам атрофироваться на крыше, несколько опытных Хранителей были заняты внизу реализацией второго этапа. Используя магию, чтобы скрыть свое присутствие, добровольцы обыскивали руины в поисках потайного входа в подвал. Кроме того, они собирались использовать эту возможность, чтобы обезвредить все ловушки, которые могло расставить Общество, и расправиться с оставшимися на поверхности ночными.

Третий этап плана был самым опасным, и Айви была одновременно удивлена и тронута, когда увидела, как полдюжины скрывающихся Хранителей вышли вперед в качестве добровольцев. Их задача заключалась в том, чтобы спуститься в тайные комнаты раньше остальных и проложить путь для Стражей и остальных Хранителей.

По словам Олдоса, помещения под штаб-квартирой Академии были расположены вдоль центральной оси. Лестница вела в вестибюль, из которого два небольших зала вели в средние по размеру комнаты слева и справа.

Из них еще один короткий коридор вел к двум комнатам, а последний длинный коридор заканчивался большой приемной, в которой могло вместиться около сотни ночных. За ней находилась последняя комната — огромное помещение с высокими потолками, где Стражу было достаточно места, чтобы расправить крылья.

Это был ритуальный зал Академии, в котором висела фреска, известная как «Свет». Именно там собралось Общество и держали Грема.

Это было также место, где собирались шесть самых могущественных и порочных созданий Тьмы, каждое из которых было способно разрушать города в одиночку. Именно там Айви и шестеро других Хранителей должны были произнести заклинание, которое не произносилось со времен Римской империи, и между ними и смертью не стояло ничего, кроме Стражей, поклявшихся их защищать.

Что ж, совсем никакого давления.

Часть Айви хотела прогнуться под давлением собственного страха, просто ворваться внутрь, размахивая метафорическим и магическим оружием, и покончить со всем этим.

Баэн и его братья и сестра не сомневались в своей способности преодолеть любое сопротивление приспешников Тьмы, но это лишь насторожило бы ночных и других существ, находящихся в глубине помещений, и они узнали бы об их присутствии. Им нужен был элемент неожиданности, чтобы осуществить свой план или хотя бы спасти жизнь Грему.

После того, как путь будет расчищен, оставшаяся часть их маленькой армии войдет внутрь и разделится в двух коридорах, ведущих в главный зал. Они предполагали, что в приемной соберется охрана, но надеялись, что тактика Хранителей нападать с двух сторон поможет посеять смятение в их рядах.

Как только там начнется битва, демоны и верховные жрецы Общества поймут, что к чему, и будут готовы к бою. Основная часть Хранителей останется сражаться в вестибюле, а Стражи, семь Хранителей и самые могущественные из оставшихся добровольцев отправятся прямо в ритуальную комнату, где развернется настоящая война.

Айви, Элла, Фил, Уинн, Кайли, Драм и Роуз займут свои позиции и начнут произносить заклинание, чтобы уничтожить Тьму. Тьяго, Олдос и несколько других членов Академии выстроят вокруг них щит и будут охранять их от жрецов и других незначительных угроз, а Стражи не дадут демонам убить их всех.

Таков был план, но Айви слышала, что планы сражений редко заканчиваются после первого выстрела. Она лишь надеялась, что, если этот и пойдет насмарку, то хотя бы заберет с собой демонов.

Она сидела у ног Баэна и пыталась не думать о том, что может пойти наперекосяк, и так продолжалось несколько часов. Наконец, когда она отогнала от себя образ того, как ее собственной кровью рисуют усы всем фигурам на знаменитой фреске внизу, Баэн пошевелился.

— Вот он, сигнал, — пробормотал он, низко наклонившись, чтобы она могла расслышать его. — Сейчас они спустятся вниз. Осталось совсем немного.

Поднявшись на ноги, Айви встряхнула руками и ногами, чтобы разогнать кровь, и постаралась не попадаться на глаза. «Немного» не было точным измерением времени, а недавно она обнаружила, что у Стражей понятие времени сильно отличается от человеческого.

Она полагала, что это как-то связано с бессмертием, но то, что Баэну казалось минутой или двумя, для нее было скорее ледниковым периодом. Ей нужно приготовиться, когда он скажет «пошли», но в то же время нужно оставаться незамеченной до того, как наступит их очередь выдвигаться.

Она снова начала ждать, дрожа от холодного ночного воздуха. По ее расчетам, уже должно быть около полуночи, но даже в этом тихом районе все еще горели фонари, а на соседних улицах изредка проходили пешеходы или проезжали машины.

Умные маги из числа добровольцев предусмотрели все заранее и наложили на этот квартал заклинание, чтобы отвадить от него всех, кто мог бы пройти мимо. Ничего опасного, уверяли они Айви, просто сильное внушение, что им очень-очень хочется побыстрее оказаться в другом месте. Пока, похоже, это срабатывало.

Спустя вечность Баэн поднялся со своего места.

— Основная группа направляется вниз. Приготовься.

Зачем он ее предупредил, она никогда не поймет. Айви едва успела осознать его слова, как он подхватил ее на руки и слетел с крыши здания. Она так сильно стиснула зубы, сдерживая крик, что ей придется отправиться к дантисту, как только все закончится. Если она доживет до этого, то ей понадобится серьезное лечение, чтобы избавиться от скрежета.

Они едва успели приземлиться, как Баэн втолкнул ее в зияющий проем в земле, наполовину скрытый частью рухнувшей стены. Айви осторожно протиснулась внутрь и спустилась по каменной лестнице в темноту.

Было не совсем темно, но потребовалось несколько секунд, чтобы ее глаза привыкли к темноте. Как только это произошло, она смогла различить слабое свечение, исходящее из двух разных областей, расположенных по разные стороны задней стены входной комнаты.

В то время как эта комната оставалась неосвещенной, эти отблески обещали какое-то освещение в глубине лабиринта комнат. Она с облегчением сглотнула комок в горле. Не обязательно бояться темноты, чтобы не согласиться с тем, что демон может подкрасться к ней сзади.

Баэн не позволил ей задержаться у входа. Он подтолкнул ее вперед и, положив руку на спину, направил к правому свету.

— Нам сюда, — пробормотал он, едва громче шепота. Хоть он наклонился ближе, ей пришлось напрячься, чтобы его расслышать. — Я пойду впереди. Держись рядом со мной и не теряй бдительности. Если на нас нападут, пригнись и не лезь на рожон. Поняла?

Айви резко кивнула, и, похоже, это было все, чего он ждал. Баэн шагнул вперед и прошел через дверной проем, в то время как все больше и больше их союзников собирались за ними. Можете назвать ее трусихой, но она находила подкрепление обнадеживающим. По крайней мере, на данный момент.

Они прошли по первому небольшому коридору, тусклое свечение которого становилось все ярче по мере их продвижения. Это дало возможность глазам привыкнуть к свету, чтобы не ослепнуть, когда они ступили в первую из двух средних комнат, освещенную рядом факелов, выстроившихся вдоль стен.

Когда они вошли, их ждали Эш и Драм.

— Первая группа ждет в соседней комнате, — сказала Эш таким же тихим голосом, что и Баэн. Айви поймала себя на том, что читает по губам Стража. — Как только мы присоединимся к ним, мы все соберемся в приемной. Пусть добровольцы ведут бой. Наша задача — пробиться в ритуальную комнату и обеспечить безопасность Хранителей настолько, чтобы они смогли произнести свое заклинание. До конца, понятно?

— Я буду прямо за тобой. — Драм ухмыльнулся. — Наверное, пригибаясь и используя твое крыло как щит.

«Хорошая идея», — подумала Айви. Поскольку за широкими крыльями Баэна помещалось около четырех человек, она решила, что он, скорее всего, даже не заметит ее присутствия.

Баэн кивнул женщине-Стражу.

— По твоей команде, Эш.

— Хорошо. Тогда, пошли.

Они прошли через комнату в следующий коридор. Айви старалась не обращать внимание на неподвижные тела, сгрудившихся вдоль стен, и того, как добровольные Хранители начали складывать их в кучу словно хворост.

Она также старалась не замечать, что их гораздо меньше, чем они ожидали. Почему-то это ее совсем не обнадеживало. Вместо того чтобы убедиться в том, что врагов оказалось меньше, чем она думала, у нее возникло ощущение, что это означает лишь то, что они еще не достигли настоящего эпицентра сопротивления.

Айви поймала себя на том, что сжимает кулаки, пока они шли, чтобы не протянуть руку и не ухватиться за край сложенного крыла Баэна или за его одежду, похожую на килт. Она не хотела быть помехой на случай, если ему понадобится быстро двигаться, чтобы сражаться.

К тому же, она напомнила себе, что верит — ничто на свете не сможет пробиться к ней через него. А если учесть, что за ней по коридору шли Хранители с Фил и Спаром по пятам, то ей даже не нужно было прикрывать свою спину. Она была в полной безопасности, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах.

Правда, ей нужно просто перестать думать об этих обстоятельствах.

Во второй комнате группа снова ненадолго остановились. К этому времени их число выросло до нескольких десятков человек, которые, казалось, заполнили все тесное пространство. Здесь их ждала первая волна добровольцев-Хранителей, и Айви была рада видеть, что никто не погиб и не выглядел серьезно раненым. Сопротивление, с которым они столкнулись до этого момента, оказалось минимальным.

И снова это ее не успокоило.

Эш, Драм, Айви и Баэн, присоединившись к дюжине первых Хранителей, втиснулись в помещение, а Спар и Фелисити пристроились сзади. На этот раз никто не заговорил, слишком хорошо зная, что в конце последнего короткого коридора их ожидает приемная.

Вместо этого Эш подавала сигналы рукой, напоминая всем, в каком строю они должны двигаться… сначала Хранители расчищали путь, а Стражи и их пары шли сзади, готовые пробиваться к ритуальной комнате.

Айви сделала глубокий вдох и на мгновение задержала дыхание. В животе запорхали бабочки, и она готова была поклясться, что чувствует, как сердце в груди колотится в два раза быстрее. Она прижала руку к груди и с усилием выпустила воздух из легких.

«Ты теперь Хранитель, — напомнила она себе, — и даже Уинн сказала, что при необходимости ты можешь устроить довольно сильный взрыв с помощью магии. Но Баэн будет рядом, чтобы защитить тебя, добровольцы прикроют, и все, что тебе нужно сделать, — это произнести одно маленькое заклинание. У тебя все получится».

Одно заклинание, которое, оставалось надеяться, спасет мир и изменит ход будущего. Ничего особенного.

В ответ на приказы Эш последовала серия кивков, и группа сместилась, каждый участник занял свое место. По очередному жесту женщины-Стража все они оказались перед последним коридором и молча двинулись вперед.

Затишье длилось недолго. Как только первый Хранитель ступил в коридор, весь ад, Аид, Тартар и Нифльхейм вырвались на свободу. Если бы на соседней полке стоял ящик Пандоры, Айви была уверена, что он тоже бы открылся.

Десятки ночных кишели в комнате. Как только появились Хранители, они возмущенно закричали и принялись швыряться магией, как мячиками. Айви показалось, что она видела, как несколько человек произносили заклинание призыва, призывая на помощь демонов, но у нее не было времени присмотреться повнимательнее.

Баэн, Эш и Спар уже проталкивали ее и других пар сквозь толпу тел, откидывая всех в стену, кто оказывался слишком близко. Тьяго с добровольцами следовал за ними по пятам.

Они вбежали в ритуальную комнату, подвергая себя смертельной опасности. То, что встретило их там, заставило кровь Айви заледенеть.

Семь жрецов в рясах — плохой знак. В тяжелых черных одеждах и с капюшонами, скрывающими лица, они выглядели как статисты из оккультного фильма ужасов. На их рукавах блестели мокрые пятна. Но, как ни странно, ночные почти не выделялись на фоне остальных шести фигур, собравшихся в оскверненном святилище.

«Когда-то они были людьми», — подумала Айви. Она догадалась. А кем еще они могли быть? Они вселились в человеческие тела. Человечность свисала с них, как дешевые костюмы, которые никто не потрудился сшить. Даже по подолу и манжетам. Тела людей, стали плохо сидящими костюмами для того, что под ними скрывалось.

Айви молилась… быстро и молча… чтобы ей никогда не пришлось увидеть истинную природу этого зла. У нее уже было достаточно материала, чтобы до конца жизни сниться ей в кошмарах, а волнение только начиналось.

На мгновение воцарилась тишина. И шок не был причиной этого. Никто в комнате не выглядел удивленным, увидев друг друга. Нет, это больше походило на то, как две группы хищников сталкиваются перед смертельной схваткой, оценивая сильные и слабые стороны друг друга, выискивая то уязвимое место, которое может уничтожить врага одним стремительным ударом.

«Пожалуйста, Боже и Свет, позволь хорошим парням нанести этот удар».

Боевой клич сотряс каменные стены и потолки, и Стражи ринулись вперед, словно волна надвигающегося цунами. Нечеловеческие фигуры прыгнули им навстречу, и в подземном сердце Академии Хранителей началась битва за человечество.

— Быстрее! — Тьяго подтолкнул Хранителей и их пар к свободному пространству перед печально известной фреской. Изогнутые стены алькова, в котором она была нарисована, служили ориентиром для части большого круга. — Занимайте свои места! Мы должны спешить!

Айви бросилась к стене и оказалась в центре огромного произведения искусства, не решаясь потратить ни минуты на его изучение. Впечатление от насыщенного цвета и яркости почти ослепляло ее, прежде чем она повернулась к нему спиной, чтобы осмотреть остальную часть комнаты.

Остальные Хранители расположились вокруг, следуя указаниям Тьяго. Все встали в определенную точку, как семь спиц в колесе, но, на самом деле, они образовывали семь точек звезды — септаграммы. Остальные члены группы расположились за пределами звезды, образуя магический круг защиты на время произнесения заклинания.

Они обсуждали это дюжину раз, готовясь к такому моменту, но их тренировки не включали в себя то, что произойдет, когда Роуз увидит приподнятый каменный стол в другом конце комнаты. Никто не мог подготовить женщину к виду окровавленной фигуры, привязанной к его поверхности.

— Грем! — вскрикнула Роуз и бросилась вперед. Она бы помчалась к нему, не обращая внимания ни на заклинание, ни на демонов, ни на что другое на земле, но Тьяго встал на ее пути и остановил ее.

Для этого потребовалось трое. Три Хранителя схватили отчаявшуюся француженку и удерживали ее, пока она, как разъяренная львица, боролась за то, чтобы подойти к своей паре.

— Роуз, остановись! — прокричал ей Тьяго, грубо встряхнув ее, привлекая к себе внимание. — Роуз! Остальные спасут Грема, обещаю, но у тебя есть долг. Ты должна произнести это заклинание. Если ты этого не сделаешь, мы все умрем, и Грем в том числе. Мир погибнет, Роуз, и все доблести твоей пары окажутся напрасными. Ты этого хочешь?

У Айви защемило сердце, когда она увидела, как другая женщина превратилась из боевой в рыдающую кучу в тот момент, когда эти слова проникли сквозь страх и отчаяние. Айви представила себя на месте Роуз и поняла, что повела бы себя совсем иначе.

Если бы перед ней встал выбор: спасти мир или спасти Баэна, она бы колебалась, ведь что толку в этом мире без ее пары? Только осознание того, что сам Баэн призвал бы ее сделать, могло заставить Айви вспомнить о своих обязанностях. Это было единственное, что могло переубедить Роуз.

К сожалению, эта задержка дала жрецам возможность нанести удар. Двое из них отделились от остальных и бросились на группу Хранителей, обрушив на них красные шары магии. Айви сразу заметила, что жрецы сосредоточились на женщинах, и инстинктивно попыталась защититься.

Вытянув руки перед собой, она выставила ладони и выдохнула слова, которым ее научила Уинн.

— Tontru alradi!

Волна сотрясающей силы вырвалась наружу и сбила с ног приближающиеся фигуры. При этом двух ничего не подозревающих Хранителей впечатало в стену комнаты. Ведьма была права… Айви действительно нужно было поработать над своей концентрацией.

Тьяго подтолкнул Розу на ее место, а затем помчался поднимать на ноги упавших Хранителей.

— Быстрее!

Айви почувствовала, как адреналин хлынул по венам, и неотложность момента почти лишила ее способности сосредоточиться. Она намеренно не смотрела на Баэна и других Стражей, вступивших в яростную схватку с демонами-людьми, потому что знала: если взглянет, страх за свою пару сделает ее работу невозможной, как это случилось с Роуз.

Вместо этого она наблюдала, как Олдос крадется к алтарю, чтобы освободить Грема. Невысокий мужчина готовился к заданию, перелопачивая информацию о методах заточения Стража, так что, если у кого и был шанс освободить связанного Стража, это у Олдоса. Айви молилась, чтобы ему удалось сделать это до того, как жрецы его заметят.

Она посмотрела в их сторону и была потрясена тем, что они не обращают никакого внимания на сражение, происходящее всего в нескольких футах от них. Их не волновало и то, для чего собрались Хранители перед фреской. Они выглядели так, словно начинали очередное песнопение, сцепив руки и устремив взгляд на пустое место в центре их группы.

Осознание обрушилось на нее, как удар кувалдой по голове. Она точно знала, что там происходит, и это было очень плохо. Не. хорошо.

— Они завершают призыв! — закричала она, не заботясь о том, прервет ли она круг Хранителей, которые возводили магический барьер, защищаясь от дальнейшей атаки. — Должно быть, они используют энергию нашей атаки и битвы для подпитки. Они пытаются освободить Седьмого!

Тьяго повернулся к группе, а затем вернулся в их круг, его лицо было мрачным.

— Тогда нам придется работать быстрее, чем они. Приготовьтесь.

Да, потому что было очень легко сосредоточиться на произнесении незнакомого магического заклинания, пока твоя пара сражался с демонами, на заднем плане шла война, а силы Тьмы пытались освободить существо, которое приведет к концу света быстрее, чем ты успеешь его спасти. Конечно, никаких проблем.

Ужасный вопль заставил Айви подпрыгнуть. Ее взгляд устремился в водоворот битвы между Стражами и Демонами, и она успела увидеть, как оружие Нокса отсекает голову несчастному существу, которое, вероятно, когда-то было адвокатом, или банкиром, или каким-нибудь ничего не подозревающим руководителем среднего звена. Голова упала на пол, разбившись о камень, как спелая дыня, а тело рухнуло вслед за ним.

К сожалению, смерть человеческого носителя означала для демона не более чем неудобство. Он вылился из шеи, как поток черной смолы, а затем превратился в гнилостную жижу. Он скользил, извивался, изгибался, принимая неестественные формы и углы, а затем обрел форму, которую Айви запомнит надолго.

Низкорослый и приземистый, он выглядел так не из-за недостатка роста, а из-за того, что был настолько огромен, что его ширина создавала впечатление низкорослости. Его верхние конечности свисали совершенно непропорционально остальным, волочась по земле за ним, так что когти были устремлены в воздух, как шипы железной ограды.

Его голова, длинная и узкая, как отбеленный коровий череп, обмакнутый в сырое масло, выглядела совершенно неуместно на широких плечах без малейшего намека на шею. Вероятно, для того, чтобы лучше выдержать вес огромных бараньих рогов, которые загибались там, где у человека были уши.

Айви не увидела ушей, но она и не присматривалась. От одного взгляда на истинный облик демона у нее свело живот, запершило в горле, и паника грозила ее захлестнуть.

Отведя взгляд, она напомнила себе, что говорили остальные. Страх исходил не от нее; его порождал сам демон — мощная магия, с помощью которой он запугивал и парализовывал своих врагов. Если она не поддастся ему, его сила в конце концов ослабнет.

Она надеялась, что он быстро ослабнет.

Внезапно круг Хранителей сомкнулся с огромной силой. Словно гигантский пузырь окутал ее и других пар со Стражами, словно стена из хлопка, заглушающая звуки за пределами магического барьера.

Ощущения были походи на те, что возникают после взлета самолета, когда уши закладывает при наборе высоты, но только в обратном случае. Но звуки не стали чище, они стали глуше, а она и шесть человек вокруг нее оказались одновременно защищенными и изолированными, отрезанными от хаоса, который бурлил вокруг них.

— Ну, что скажете, ребята? — Кайли подпрыгнула на носочках. — Хотите спасти мир?

Неудержимая уверенность и безграничная энергия Кайли исходила от нее волнами, еще большими, чем обычно, и Айви с удивлением отметила, что они, казалось, отражаются от внутренней поверхности круга. Она рикошетила вокруг них, постепенно усиливая энергию круга и наполняя пространство тем, что могло бы им всем очень пригодиться… надеждой.

Расправив плечи, Айви встретила искрящийся взгляд брюнетки и решительно кивнула.

— Да, это похоже на план. Ребята, вы готовы?

По комнате разнеслись одобрительные возгласы.

— Давайте сделаем это.

— Мы справимся.

— Девы идут на помощь?

Драм проворчал.

— Я начинаю ненавидеть эту легенду.

Женщины рассмеялись.

— Эй, — сказала Фил, — я тоже не в восторге от женоненавистничества, присущего этому ярлыку, и я научилась с этим жить.

— У тебя есть преимущество — грудь.

Платиновая блондинка опустила взгляд на свою грудь.

— Возможно, ты прав.

Смех поднял им настроение и укрепил решимость Айви. Судя по тому, как остальные выпрямились и отвели назад плечи, она догадалась, что на них это подействовало так же.

Роуз оставалась тихой и напряженной, но даже она подняла подбородок, подняв руку и направив ладонь в сторону Эллы, которая стояла на «пять часов» по отношению к первому Хранителю.

— Готовы, друзья мои?

Громкое «да» почти заставило ее улыбнуться.

Произнеся первые слова древнего заклинания, Роуз направила поток чистой энергии из своей ладони в ладонь Эллы.

— Светом и силой Жизни и Рождения я изгоняю Тьму с человеческой земли.

Баэн сразу же почувствовал изменения в воздухе и понял, что Хранители приступили к заклинанию. Теперь ему и его братьям предстояло сдерживать демонов в этой комнате до тех пор, пока древнее заклинание не отправит их снова в отдаленные тюрьмы.

Легче сказать, чем сделать.

Стражи были созданы, чтобы защищать мир от Семерых, но прошло уже очень много времени с тех пор, как Демоны были выпущены на свободу. Казалось, они решили насладиться моментом, сражаясь, как загнанные в угол животные, чтобы вернуть себе доступ к миллиардам человеческих душ, которыми могли питаться.

Не помогало и то, что даже призванное оружие Стража не могло его убить. Баэн мог рубить и резать, колоть и пронзать копьем, его бердыш свистел в воздухе и наносил точные удары при каждой атаке, но существ, сотворенных Тьмой, невозможно убить.

Как и сам Свет, Тьма была частью вселенной и не могла быть ни создана, ни уничтожена. Ее можно только сдерживать, и именно поэтому его пара и ее напарники должны были преуспеть в заклинании, которое они пытались сотворить.

В то время как Стражи не могли убивать Демонов, человеческие тела, в которых обитали эти существа, не обладали такими правами на бессмертие. Воины легко расправлялись с ними, оставляя пустые оболочки падать на пол комнаты. Честно говоря, это было милосердием по отношению к бедолагам.

Их души уже давно были поглощены овладевшим ими злом, поэтому не осталось человеческих качеств, которые можно было бы оплакивать. Лучше освободить тела от унизительных последствий того, что заставили их сделать демоны, и позволить памяти о людях, которыми они были, наполнить сердца тех, кто их знал.

По мере того как маскировка спадала, перед Стражами возникали истинные облики Демонов Тьмы. Первым появился Хратгунал, образовавшийся из черной, гнилостной слизи, которая вытекала из обезглавленного Ноксом тела.

Затем появились Ултор и Шааб-на: первый был похож на видение дьявола, наполовину животное, наполовину гуманоид, а второй — насекомоподобный кошмар с броней и множеством глаз, в которых плескалась темнота.

Дульзек вырвался из тела убившего Эш, он раскололся, как перезрелый фрукт, и с душераздирающим воплем взмыл к потолку. Неупокоенный взмахивал крыльями, похожими на тряпки, пришитые к костям, его похожий на стервятника облик сочетался только с запахом разлагающейся плоти, который окутывал его отвратительным облаком зловония. Затем вперед вышел Назгахчул, его гигантская змееподобная фигура с шипением скользила по камням при каждом движении.

Когда упало последнее тело и появился Тлот, похожая на покрытую черным лаком коллекцию клинков, прикрепленных к центральному ядру бронированного разума, Баэн перехватил свой бердыш и обнажил клыки. Он не позволит этим монстрам объединиться.

Он зарычал и расправил крылья, одним сильным взмахом взлетел в воздух, бросившись на парящего Дульзека. Древко его оружия резко повернулось, лезвие вонзилось в ногу стервятника и подняло его вопль еще на один децибел. Звуки боли и ярости только подстегнули боевое неистовство Баэна, и он снова нанес удар. И еще раз.

Демон нанес ответный удар, метнувшись вперед, чтобы полоснуть Стража зазубренным краем своего злобного клюва. Увернувшись, Баэн проследил взглядом за фигурами жрецов Общества в капюшонах, и ему не потребовалось большего, чтобы понять, что они задумали.

— Жрецы! — крикнул он, предупреждая своих собратьев. — Они завершают призыв.

— Но Грем! — Кес закричал в ответ, и как раз вовремя, чтобы они успели увидеть, как последняя цепь, удерживающая демона, спадает с тела их последнего брата.

Баэн затаил дыхание. Хранитель так неподвижно лежал под этими цепями, что он опасался, как бы они не прибыли слишком поздно, чтобы спасти его. Тот факт, что жрецы завершили ритуал призыва, не возвращаясь к алтарю, на котором он лежал, лишь усилил это беспокойство.

Но теперь, когда последняя цепь спала, с него словно сняли заклятие, и Баэн решил, что так оно и есть. Глаза Грема распахнулись, и огромный воин вскочил на ноги на каменной поверхности. Запрокинув голову, он издал боевой клич, который отозвался в каждом дюйме подземного помещения Академии, а затем бросился в бой.

Грем был похож на темного близнеца Спара, с крыльями, покрытыми черными перьями, и чертами лица, как у падшего ангела. Он был высок, с мощными мускулами и когтями не только на кончиках пальцев, но и на запястьях, похожими на скрытые клинки. Он использовал их как смертоносные шипы, не призывая к себе никакого другого оружия. Грем сражался, как человек, почти побежденный, но теперь вновь ощутивший вкус свободы.

Песнопения жрецов становились все громче, неистовство магии повышало их голоса и увеличивало скорость ритма, пока отвратительные слова их Темного языка не слились в бесконечную визжащую какофонию.

Спешность их заклинания была очевидна, и, по мере того, как в комнате нарастало напряжение, Баэн почувствовал первый привкус страха, что все может получиться. Белгретнаккар может быть освобожден, и на мир опустится Тьма.

С другого конца комнаты ослепительно яркий сине-белый свет начал заполнять пространство, борясь с гнетущей энергией, вызванной Обществом, занимая место в ритуальной комнате. Повернувшись, Баэн увидел, как между Драмом и его Айви происходит передача силы: поток энергии хлынул в ее протянутую ладонь и заставил ее ахнуть от удара.

— Мы защищаем этот мир от зла, ограничиваем его могущество, изгоняем его Тьму.

Его пара втянула в себя энергию, ее рыжая голова откинулась назад, когда она привыкла к наполняющей ее силе, и секунду спустя она снова сосредоточилась. Ее подбородок опустился, спина выпрямилась, и она оглянулась на Хранителей, ее серые глаза буквально светились Светом, исходящем от нее.

— Баэн!

Предупреждающий крик Дага заставил его пригнуться как раз вовремя, чтобы избежать одного из клинков Тлота в сердце. Проклиная себя за то, что отвлекся, он парировал следующий удар и подцепил копье противника своим бердышем, вырвав его и отбросив в сторону. Демон завыл так, словно ему отрубили конечность, что он и сделал, умудрившись издать звук при отсутствии рта.

— Стражи!

Следующий крик исходил от человека по имени Олдос, который притаился за пустым алтарем, прикрыв голову руками, стараясь стать как можно меньше. И Баэн понял, почему.

В центре собравшихся жрецов-ночных ткань реальности начала истончаться, предвещая разрыв между плоскостями. Как только разлом откроется, последний из Семи сможет пройти сквозь него, и Тьма снова объединится.

Они должны были остановить это.

Баэн бросился на демона, стоявшего между ним и магами Общества, и отбросил существо к одному из своих братьев. Полагаясь на то, что второй Страж прикроет его спину, он бросился к жрецам.

«БАЭН! НЕТ!»

Голос Айви заставил его остановиться, шокировав сразу по нескольким причинам. Во-первых, потому что он прорвался сквозь ярость и необходимость остановить жрецов, прежде чем они смогут высвободить последнего предвестника Тьмы; а во-вторых, потому что он услышал голос своей пары, произносившей совсем другие слова.

Пораженный, он посмотрел в ее сторону, чтобы убедиться. Она встретила его взгляд: ее глаза умоляли его прислушаться, даже когда она выполняла свою часть сложного заклинания с другими Хранителями. Она впитала энергию, посланную ей Драмом, который взял ее у Кайли, получившей ее в свою очередь после Уинн, Фил и Эллы.

Магия проходила через каждого Хранителя, усиливаясь по мере того, как все они добавляли свою собственную силу. И вот теперь Айви сосредоточилась и направила поток обратно к Роуз, завершив цепь и замкнув форму семиконечной звезды.

— Законом Света связан ты!

В смятении и отчаянии Баэн повернулся к жрецам. Он не знал, что пытается сказать ему Айви, но не мог позволить последнему демону вырваться из своей тюрьмы. Именно против этого все они боролись все это время. В этом и заключалась вся война. Он должен был остановить ее, и, надеюсь, они все проживут достаточно долго, чтобы Айви смогла объяснить ему, что означал ее умоляющий взгляд.

— Баэн! Страж, остановись! — Тьяго выскочил перед ним и попытался отпихнуть его в сторону, как в американском футболе. — Ты должен позволить ему прийти! Седьмой должен быть освобожден!

Эти слова едва не заставили Баэна отшатнуться, поразив его сильнее, чем физическое нападение ничтожного человека. Он увидел, как в воздухе, там, где реальность истончилась, возникла трещина, и понял, что у него остались считанные секунды, чтобы помешать Белгретнаккару шагнуть в мир людей.

— Предатель! — прорычал он, пытаясь оттолкнуть испанца в сторону. — Убирайся с дороги!

Но Тьяго вцепился в него, как пиявка, как ракушка, прилипшая к ноге Стража.

— Нет! Ты не понимаешь, но я боялся этого. Заклинание не сработает, если все они не окажутся на одной стороне. Если Седьмой не придет сейчас, остальные Шестеро не будут изгнаны! Клянусь, это правда. ¡Para la Luz, lo juro!

«Баэн, пожалуйста».

И не умоляющий Тьяго заставил Баэна заколебаться. Это был голос его пары, снова появившейся в его голове.

Этого замешательства хватило. Ткань реальности разорвалась с резким шипением, и в мир смертных просочилась фигура, очертания которой невозможно было распознать.

Он не был предназначен ни для человеческих глаз, ни для человеческого разума. Даже Страж мог смотреть на него и не осознавать истинной силы. Оно извивалось, как змея, и клубилось, как густой туман.

Он двигался странными дерганными движениями, как зомби из фильмов ужасов, и оставлял за собой гнилостное пятно, которое шипело на каменном полу, как кислота. Она была черной и тошнотворно зеленой, как гангренозная рана, и ржаво-коричневой, как старая засохшая кровь.

Он был создан из Тьмы, и куда бы он ни направлялся, Тьма следовала за ним.

Вокруг него с воплями и триумфом носились остальные демоны. Они бросили сражаться со Стражами и попытались сблизиться с проклятой формой Белгретнаккара, но Стражи не хотели отпускать их так просто. Они возобновили свои атаки, отчаянно пытаясь оттянуть момент, когда все Семеро объединятся и мир погрузится во мрак.

Конечно, это произойдет только в том случае, если Хранители допустят этого.

— Связанные! Изгнанные! Оскорбленные! Исчезнувшие! Изгнанные с этого мира и навсегда скованные!

Роуз выкрикивала слова, и ее голос возвышался над хаосом демонов и суматохой битвы, отражаясь от потолка и стен подземной комнаты. Сила, полученная ею от Айви, зажгла ее, как маяк, и готовая звезда вспыхнула магическим светом, таким ярким, что Баэн вынужден был отвести взгляд от ослепительного сияния.

— Как мы пожелали, так и будет!

В унисон каждый из семи Хранителей топнул ногой по каменному полу, и реальность снова треснула, но на этот раз она треснула в семи разных местах, по одному над каждым из Семи демонов Тьмы. Трещины взорвались чистым белым светом, ярче тысячи звезд. Баэн прикрыл глаза рукой, но на мгновение услышал шум, похожий на орлиный крик и рев реактивного двигателя.

Затем.

Тишина.

Этническая группа автохтонных народов Северной Америки.

Диалект английского, на котором говорят в юго-восточной Англии и в районах на берегах Темзы и её устья.

Город во Франции.

Университет штата Нью-Йорк.

Зажиточный квартал на севере Вестминстера, берущий название от приходской церкви Девы Марии.

Вымышленная высокотехнологичная псевдораса киборгов во вселенной «Звёздного пути».

Сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей интернета.

Гостиница с минимумом услуг, включающие у себя только ночлег и завтрак.

Исторически вид украшения-аксессуара, представляющий собой своеобразный контейнер, как правило, шарообразной формы, куда помещались ароматические вещества, такие как амбра, мускус, цибет, душистые травы или благовония.

Слава Богу.

Черт.

Замолчите!

Конечно.

Это управление, при котором реакция на изменение параметра осуществляется эпизодически, «порциями».

Трусы.

Госпожа.

Федеральное управление гражданской авиации США.