— Нет! — Я ахнула, когда заставила себя выпрямиться, последние остатки сна все еще цеплялись за меня.

Я в замешательстве огляделась по сторонам, пытаясь понять, где нахожусь. Я потянулась к Монтане, как делала это миллион раз до этого, когда ее кровать была рядом с моей, и она всегда была так близко ко мне. Теперь она казалась близкой только в моих снах.

Я опустила руку на примятую траву вместо ее кровати в нашей старой комнате и, глубоко вздохнув, провела по ней пальцами. Ее там не было, я ничего не могла сделать, чтобы помочь ей.

Я оглядела небольшое пространство, на котором мы с Магнаром спали, и вздрогнула. Мы разбили лагерь под слабым укрытием, созданным сломанной повозкой. Его размеров едва хватало, чтобы улечься вдвоем. Но после неловкого вечера, когда никто из нас не признал странный момент, произошедший между нами, и тем самым сделал его еще в сто раз более странным, я убежала спать так рано, как только смогла.

В последний раз, когда я видела Магнара, я повернулась к нему спиной и закрыла глаза, желая, чтобы сон забрал меня, чтобы мне не приходилось концентрироваться на том дюйме пространства, который разделял нас.

Теперь его нигде не было видно.

Я потерла кожу там, где наручники все еще охватывали мои запястья. Магнару удалось разрубить цепочку надвое с помощью топора, но без ключа я застряла с этими браслетами на обозримое будущее. Эта идея заставила мое сердце затрепетать от дискомфорта, но у нас были проблемы посерьезнее.

— Магнар? — Я нерешительно позвала, гадая, не возникли ли у него снова проблемы со сном.

Он всегда просыпался раньше меня, и я не была уверена, что он когда-либо засыпал раньше меня. На самом деле, я не была уверена, спал ли он вообще. Возможно, пролежав в дремоте тысячу лет, он больше не нуждался во сне. За это время он определенно получил больше, чем положено.

Ответа не последовало, поэтому я сбросила куртку и встала на четвереньки. Я поползла к тусклому солнечному свету, который пробивался между сломанными осями колеса повозки, в поисках тепла, хотя с наступающей зимой его было мало.

Тонкий брезент затрепетал на ветру, немного приподнявшись и открыв мне вид на поляну снаружи. Я протянула руку и отодвинула его в сторону, впуская больше морозного утреннего воздуха, который еще больше заставил меня продрогнуть.

— Магнар? — Позвала я снова, неуверенно оглядываясь по сторонам.

Ответа по-прежнему не было, поэтому я выползла наружу, переступая через руны, которые он нацарапал на земле прошлой ночью, осторожно, чтобы не испортить их. Если еще какие-нибудь вампиры придут за мной, я намеревалась прыгнуть обратно под телегу, под их защиту, особенно теперь, когда я была безоружна, а Фурия исчез в траве, где меня схватили. Я задавалась вопросом, осознает ли клинок свое окружение, чувствует ли он что-нибудь без хозяина, владеющего им, или это просто неодушевленный предмет без моего прикосновения, чтобы разбудить его. Было странно думать о том, что у клинка есть индивидуальность, но я обнаружила, что скучаю по нему, только сейчас осознав, как легко у меня вошло в привычку касаться пальцами его рукояти, ощущать свою связь с ним, как в присутствии старого друга.

Птичье пение окликнуло меня на дальней стороне поляны, где между деревьями пробивался тусклый солнечный свет, поэтому я направилась туда, гадая, пошел ли истребитель проверить, нет ли еще каких-нибудь признаков присутствия вампиров.

Я прошла мимо места, где он убил Элиту, ее одежда лежала окровавленной кучей на земле, а Веном воткнут в грязь, он стоял гордо, как Экскалибур, меч королей, о котором когда-то рассказывал мне мой отец. Я наблюдала, как Магнар прикончил ее, мои глаза упивались зрелищем ее кончины, когда он пронзил сердце ее обезглавленного тела огромным золотым мечом, ударив так сильно, что оружие воткнулось в землю.

Он оставил его на месте и ушел, не дождавшись, пока тело Евы полностью развалится на части, и пыль, в которую она превратилась, закружилась вокруг его ног, пока он шел через нее, не обращая внимания.

Я придвинулась ближе к древнему мечу, нерешительно протянула руку и коснулась пальцами его рукояти.

Дрожь сотрясла мое нутро, глубокое рычание, казалось, резонировало через оружие и проникло в меня, как будто спящий гигант предупреждал меня об опасности. Оружие не было приветливым. Оно служило одному хозяину и только ему одному, сдерживающий фактор в его энергии был очевиден.

Я убрала руку и продолжила путь через поляну, дрожь пробежала по моей спине, когда я оставила Венома позади.

Пока я шла, мои мысли блуждали, перебирая детали моих снов. Хотя попытки сделать это были похожи на изучение песчинок. Каждый фрагмент невозможно было увязать со следующим. Чем больше я пыталась найти в них смысл, тем больше запутывалась. Сон уже не был тем спасением, которым он был раньше. Мои сны были наполнены мыслями о Монтане и вампире, который мучил ее. Мог ли Магнар быть прав? Могла ли метка истребительницы на моей руке пробудить какую-то силу глубоко в моей крови, которая сохранилась там из-за моих наследственных связей с Кланом Снов?

Если это было правдой, то сны были чем-то большим, чем просто бредом моего охваченного тревогой разума. Они были реальными. Так или иначе, они были настоящей ниточкой к моей сестре, доказательством того, что она все еще жива. Вампир со стальными глазами, вероятно, тоже был реальным. Хотя даже когда я попыталась сосредоточиться на нем, я обнаружила, что все больше деталей ускользает из моего восприятия, моя память о сне была потеряна для меня.

Я только надеялась, что это не означало, что ее пытал какой-нибудь бессмертный-психопат в «Банке Крови», хотя страх, который я почувствовала от нее, только подлил масла в огонь этой мысли, а ее возможная судьба повергла меня в уныние.

Я пробиралась между деревьями, останавливаясь, пытаясь решить, стоит ли мне позвать Магнара погромче, но поскольку вампиры все еще были на охоте, а Фамильяры потенциально могли быть где угодно, я решила этого не делать. У меня внутри все сжалось от беспокойства, когда я посмотрела налево и направо. Куда он мог пойти? Почему он не сказал мне?

Слева от меня раскинулась охапка широких листьев, утренняя роса собиралась на них в маленькие лужицы. Я низко наклонилась и поднесла один к своим пересохшим губам, опрокидывая воду в рот. Она была сладкой и холодной, отчего по моей спине пробежал холодок и утолил жажду.

Я закатала рукава и плеснула еще немного воды себе в лицо, дрожа от холода, когда ополаскивала кожу, боль в ране на губе и на лбу заставила меня поморщиться.

— Тебе следовало остаться в безопасности нашего убежища.

Я вздрогнула от его грубого голоса и, подняв глаза, увидела Магнара, стоящего между двумя толстыми соснами и наблюдающего за мной, неодобрительно приподняв бровь.

— Черт возьми, Магнар, ты не должен так подкрадываться к людям! — Я выпрямилась и хмуро посмотрела на него. — Где ты был?

Он шагнул между деревьями, сокращая расстояние между нами, прежде чем помахать серебряным ключом перед моими глазами. — Я подумал, что ты, возможно, предпочтешь снять свои новые украшения.

— Как ты его нашел? — Спросила я, забыв о своем раздражении, протягивая ему запястья и широко улыбаясь.

— Я просто обыскал одежды мертвых вампиров. — Он пожал плечами, взяв мою руку в свою грубую ладонь, его пальцы обжигали мою прохладную кожу. Я наблюдала, как он бросил первый наручник на землю, затем взял мою правую руку, чтобы повторить процесс, его кожа пылала по сравнению с моей собственной.

Мое сердце подпрыгнуло, когда железные наручники были сняты с моих запястий. Я была пленницей слишком большую часть своей жизни, и то, что я застряла в кандалах, было напоминанием о том, что я хотела оставить позади.

Снимая второй наручник, Магнар перевернул мою руку, проведя пальцами по метке истребительницы движением, которое было так близко к ласке, что у меня перехватило дыхание. От его прикосновения по коже побежали мурашки, и я нерешительно взглянула на него, гадая, о чем он думает, пока его внимание было сосредоточено на моей метке.

— Спасибо, — сказала я, надеясь, что он поймет, как сильно я это имела в виду. Хотя я бы не стала тратить время на жалобы по этому поводу, мысль о том, что я застряла в этих кандалах, не давала мне покоя всю ночь.

Знал ли он, как сильно я нуждаюсь в освобождении от них, и постарался ли приложить все усилия, чтобы я могла это сделать? Это казалось маловероятным. С какой стати он стал бы из кожи вон лезть ради простого неудобства? Но я все равно не понимала, зачем он вообще пришел меня спасать.

На его теле все еще оставались порезы, не зажившие после схватки с вампирами, и кровь окрашивала его льняную рубашку, выделяя их для меня.

— Это было не в тягость. Мне все равно нужно было забрать наши припасы, — сказал Магнар, отпуская мою руку с резким выдохом. — И это, — добавил он, помахав Фурией перед моим лицом.

Я выхватила его у него, не раздумывая, и он позволил мне взять его, весело фыркнув, прежде чем отвернуться и направиться обратно к сломанному экипажу.

— Как, черт возьми, ты вообще его нашел? — Спросила я, когда Фурия удовлетворенно вздохнул, трепет клинка от последнего убийства все еще вибрировал в нем, туманное видение танцевало в уголках моего сознания, заново показывая момент, как я ударила вампира, пытавшегося пленить меня, им прямо в сердце.

— Клинки взывают к нашему виду. Если ты умеешь слушать, ты никогда их не потеряешь.

Фурия удовлетворенно урчал в моих руках, пока Магнар удалялся, и я даже не могла найти в себе сил оспорить это утверждение, как бы безумно оно ни звучало. Клинок был нечто большим, чем просто металлом и кровопролитием. В нем было присутствие… была индивидуальность. И я обнаружила, что мне это нравится.

Я покачала головой, засовывая кинжал за пояс, следуя за Магнаром и замечая два рюкзака, которые висели у него за плечом. Мы спрятали их перед нашей неудавшейся засадой на вампиров, и я предположила, что они остались далеко позади нас. Мне следовало перестать недооценивать способности Магнара: пока я спала, он явно сделал больше, чем я успела за весь предыдущий день. Конечно, я была захвачена кровожадными монстрами, но все же.

Молчание затянулось, и я поджала губы, обдумывая мысль, которая всю ночь крутилась у меня в голове между этими тревожными снами.

— Я тут подумала, что было бы неплохо, если бы я немного научилась владеть Фурией, — нерешительно сказала я, задаваясь вопросом, какую реакцию я получу на свою просьбу.

Магнар и в лучшие времена был грубым и брутальным, чаще просто грубым и раздражающим, и несмотря на то, что он пришел спасти меня, когда ему было бы гораздо проще отдать меня вампирам, он все еще не казался в восторге от того, что находится в моей компании. Я действительно не знала, что думать о нем в целом, но я знала, что думаю о его умении противостоять тварям, которые охотились на нас.

— Ты хочешь, чтобы я научил тебя убивать вампиров? — спросил он, не оборачиваясь ко мне, его тон ничем не выдавал его чувств по этому поводу.

— Ну, да. Я имею в виду, я знаю, что не смогу многому научиться, прежде чем мы доберемся до «Банка Крови», но, конечно, иметь за плечами один или два приема было бы полезно. Я имею в виду, это могло бы просто спасти мне жизнь. Или тебе.

Магнар издал глубокий смешок, как будто я пошутила, и мои щеки запылали.

— Знаешь, я не совсем бесполезна. Я уже спасла тебя, когда бросила Фурию в того вампира…

— Ты промахнулась, — заметил он с насмешкой.

— Я попала ему в ногу, дав тебе возможность прикончить его, — раздраженно ответила я.

— О, ты дала мне такую возможность, да? Я полагаю, ты сама себя заперла в этой клетке и пережила крушение кареты, чтобы у меня была возможность убить и Элиту тоже? — он насмехался, и мое раздражение усилилось еще больше.

— Их было двадцать, — прошипела я.

— Девятнадцать, — пренебрежительно поправил он.

Я поспешила вперед и схватила его за руку, заставляя повернуться и посмотреть на меня, пока я смотрела на него снизу вверх. — Двадцать, — настаивала я. — Я убила одного.

— Да ну? — спросил он, с любопытством оглядывая меня.

Он подошел на шаг ближе, и я поборола желание отступить, резко втянув воздух, когда он взялся за рукоять Фурии, который все еще торчал у меня за поясом, костяшками пальцев прижавшись к моему животу, заставляя мои мышцы напрячься от неожиданного контакта.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в уголке моих глаз промелькнуло видение, вид того, как я совершаю это убийство, снова ожило на короткое время, прежде чем он издал тихий звук подтверждения.

— А я-то думал, что ты лжешь, — сказал он, его дыхание коснулось моих щек, пока я пыталась сдержать свой гнев, а он все никак не хотел отступать.

— Ты в моем пространстве, — прошипела я, и он улыбнулся насмешливой, дразнящей улыбкой, которая только разогрела мою кровь.

— Я? — Его пальцы сжались на рукояти Фурии, оттягивая мой пояс на дюйм вниз, посылая молнию по моим венам, прежде чем он отпустил клинок и отступил назад.

— Я не могу научить тебя обычаям моего рода, пока ты не примешь обет, — сказал он, пожав плечами, собираясь отвернуться от меня, но я схватила его за руку и остановила.

— Это чушь собачья, — прорычала я, игнорируя то, как напрягся его бицепс под моей хваткой. Он был чертовски огромен. У него были чертовы мускулы. — Мне не нужно давать клятву, чтобы узнать, как лучше всего нанести удар по одной из этих тварей, если они придут за нами снова. Я не прошу тебя обучать тайнам истребителей. Просто дай инструкцию типа «проткни здесь, разрежь там».

Магнар колебался, казалось, взвешивая мои слова, прежде чем ответить, и я затаила дыхание, когда он наконец сдался. — Полагаю, несколько базовых уроков не будут противоречить воле богов, — медленно произнес он.

— Правда? — С надеждой спросила я, и на моем лице появилась улыбка.

Мысль о том, что я столкнусь с вампиром, и у меня будет больше шансов постоять за себя, разожгла во мне огонь возбуждения, который был достаточно силен, чтобы заставить меня забыть о своем раздражении на этого человека-зверя. Так что это было действительно чертовски мощно.

— Идем, — скомандовал он в своей властной манере, заканчивая свой путь к разбитой карете, по пути подбирая с земли Венома, как будто он вообще ничего не весил.

— Обнажи свой клинок, — приказал он, расстегивая плащ и вешая его на борт кареты, бросив рюкзаки рядом со сломанным колесом.

Я взяла Фурию в руку, и он заурчал от возбуждения, как маленький тявкающий щенок, надеющийся на угощение.

— Двигайся быстро, бей в сердце. Старайся не задумываться. Пусть клинок сам ведет тебя, он знает, что делать. — Он вынул Бурю из ножен на спине и положил его рядом с Веномом в задней части кареты.

Магнар наклонился и поднял с земли длинную ветку, покачивая ее в руках, словно пробуя на вес.

— Для чего это? — Спросила я, хмуро глядя на палку.

— Вампиры носят мечи. Представь, что это меч. — В его глазах заплясало веселье, и я прикусила губу, догадываясь, во что ввязалась. Я могла сказать, что ему это понравится. И я была почти уверена, что это означало, что мне это совсем не понравится.

— Тогда почему бы тебе просто не использовать один из своих клинков вместо палки? — Спросила я.

— Потому что удар одного из моих клинков может разрубить тебя надвое, а я предпочел бы не убивать тебя из-за того, что ты оступилась и сама напоролась на него. Ты слишком хорошенькая, чтобы оказаться разрезанной на части в такую-то рань. — Его рот дернулся, и меня охватило желание стереть улыбку с его лица.

Я нахмурилась, глядя на лезвие в своей ладони, уверенная, что именно оно вызвало эту жестокую мысль. С другой стороны, может быть, я просто действительно хотела надрать ему задницу.

— А мне не следует тоже воспользоваться палкой? — Спросила я.

Фурия был намного меньше его мечей, но достаточно острый, чтобы содрать кожуру с желудя. Я была уверена, что получить удар этим клинком будет совсем не весело, тем более что он велел мне целиться ему в сердце.

Ответом Магнара был глубокий смех, и я стиснула зубы, придвигаясь к нему ближе. Фурия хотел наказать его за то, что он насмехался надо мной, и я начинала чувствовать то же самое.

Я подошла ближе, и он ударил палкой об землю у меня между ногами. Я удивленно отпрянула назад, хмуро глядя на него снизу вверх.

— Двигайся легче, не топай.

— Я не топаю, — возразила я.

— Ты производишь больше шума ногами, чем ртом, Келли Форд. И это о многом говорит.

— Не называй меня полным именем, придурок, — съязвила я.

Я снова шагнула вперед, но его палка опустилась, чуть не раздробив мне пальцы ног. Я выругалась, но он взмахнул палкой во второй раз, целясь в другую ногу. Я отскочила назад, пританцовывая, в то время как он продолжал целиться мне в пальцы ног.

Каждый раз, когда я опускала ногу обратно, палка была уже там: она не раз попадала мне по ногам, причиняя боль и с каждым ударом делая меня злее. А еще я была бесконечно рада, что мои ботинки оказались в обломках кареты после того, как вампиры украли их у меня, и я смогла воссоединиться с ними до этого дерьмового шоу.

— Почему ты не пытаешься убить меня? — Насмехался Магнар, оттесняя меня все дальше и дальше назад.

У меня не было времени даже подумать о клинке в моей руке, поскольку я отчаянно пыталась уклониться от ударов, нацеленных на мои ноги. Я не раз выругалась, когда он несколько раз почти отбил мне пальцы на ногах. Он двигался так быстро, что увернуться от него было невозможно, и у меня не было ни малейшего шанса сосредоточиться на лезвии в моем кулаке.

Гнев пробежал по моему позвоночнику. Фурия бушевал в моей ладони. Когда Магнар снова ударил меня по ноге, и я зашипела от боли.

У меня не было возможности уклониться от его ударов, не говоря уже о попытке атаковать, если только…

Я расставила ноги, заставляя себя отвлечься от боли, которая вспыхнула, когда он ударил меня по левой ноге, и я бросилась на него с Фурией, радостно поющем в моем кулаке.

Я оказалась в дюйме от его боевых доспехов, прежде чем он отбил мою руку в сторону, почти выбив клинок из моей хватки.

— Хорошо, — прокомментировал он. — Теперь просто…

Я снова повернулась к нему, моими движениями руководил Фурия, который стал достаточно горячим, чтобы обжечь, хотя и не опалял мою кожу.

Я нырнула под палку, когда он замахнулся ею, целясь мне в голову, и пнула сбоку по колену. Мой ботинок задел его ногу, и моя лодыжка подогнулась от удара.

Палка Магнара взметнулась, выбивая из-под меня вторую ногу, и я поймала его за руку, мои ноги переплелись с его ногами, когда я падала, выбивая его из равновесия.

Мы оба упали в грязь, и Магнар рассмеялся, схватив меня за руку, прижимая мое запястье к траве, чтобы я не могла снова замахнуться Фурией, пока он склонялся надо мной.

Он встал на колени по обе стороны моих бедер, прижимая меня к себе, когда оседлал меня и ухмыльнулся.

— Этот клинок учит тебя драться грязно, — сказал он, хотя это прозвучало скорее, как комплимент, чем оскорбление.

Я бессмысленно боролась с его хваткой, вдавливая каблуки своих ботинок в грязь, пытаясь сбросить его с себя.

— И ты всецело за честный бой? — Спросила я со вздохом, изображая поражение и откидываясь на траву. Фурия продолжал нашептывать инструкции в моей голове, и я взглянула на нож, который Магнар пристегнул к своему поясу. — Как с той Элитой вчера?

— Ты не одобряешь? — Он вопросительно поднял бровь.

— Я просто не думаю, что кровососы заслуживают почетной смерти. Я лучше сделаю все возможное, чтобы выполнить работу, чем рискну своей жизнью. — Я бросилась вперед и свободной рукой выхватила клинок из-за его пояса.

Магнар схватил меня за запястье прежде, чем я успела вытащить оружие из ножен, и вывернул мне руку так, что я была вынуждена выронить его. Он поймал маленькое лезвие и, наклонившись вперед, прижал его к моему горлу, отчего у меня перехватило дыхание.

Его длинные волосы упали ему на лицо, когда он наклонился ко мне, заполняя пространство между нами и глядя прямо мне в глаза.

— Хорошая попытка, — выдохнул он.

Мое сердце бешено колотилось, когда я смотрела на него, не в силах сформулировать какой-либо ответ, поскольку его близость заставила мои мысли рассеяться. В Магнаре было много плохого, но в тот момент плохое действительно не казалось таким уж… плохим.

Черт, мне нужен был словарь для моих собственных беспорядочных мыслей, жар в моих венах заставлял мое тело болеть от желания, которое я отказывалась признавать. Он был всем тем, чем я никогда не думала, что может быть мужчина, и, несмотря на отсутствие у него манер и в целом раздражающий характер, мои мысли были заняты тем, каково это — чувствовать, как он вот так прижимает меня к своему телу, и насколько лучше было бы почувствовать, как он просто….

Магнар несколько секунд удерживал мой взгляд, затем встал так резко, что я просто лежала и моргала, глядя на него. Жар от его тела покинул меня, и я задрожала, приподнимаясь на локтях.

— Могу я попробовать еще раз? — Спросила я.

— Нам нужно двигаться. — Он отошел от меня и начал рыться в своем рюкзаке, бросив мне одно из яблок, которые мы нашли вчера на дереве. Многие из них были гнилыми, но несколько все еще были съедобны, и мой желудок громко заурчал при виде его.

Я поймала спелый фрукт и встала, чувствуя, как меня переполняет разочарование. Я знала, что нам нужно добраться до «Банка Крови» как можно быстрее, но от того, что я училась использовать навыки, которыми владели мои предки, в моей крови что-то запылало. Это было приятно. Правильно. Как будто это действительно было то, для чего я была рождена. Хотя я пыталась отбросить эту мысль, когда она возникла. Единственное, для чего я была рождена в этой жизни, — это быть рядом со своей семьей. Только они имели значение. Ничто не могло отвлечь меня от этого факта.

— Сегодня ты можешь начать оттачивать свои навыки, если ты этого хочешь. Для начала научись двигаться бесшумно, пока мы путешествуем, — проинструктировал Магнар.

— Хорошо… — Я нахмурилась, глядя, как он вешает мечи и плащ за спину, прежде чем взвалить на плечо рюкзак и направиться к выходу с поляны.

Я не была до конца уверена, было ли это просто предлогом не разговаривать со мной, но у меня не было достаточно веских причин возражать, поэтому я согласилась. Кроме того, любой навык, которому я могла бы у него научиться, мог бы помочь мне, когда дело дойдет до того, чтобы увести мою семью подальше от кровососов.

Я быстро достала свою куртку из-под кареты и натянула ее, прихватив свой рюкзак, прежде чем броситься за ним.

— У тебя это ужасно получается, — прокомментировал он, когда я пробиралась по сломанным веткам и опавшим листьям в попытке догнать его невозможным, и теперь, когда я подумала об этом, бесшумным шагом.

— Ты мог бы подождать меня, — проворчала я.

Магнар хмыкнул вместо ответа, его внимание было приковано к земле, поскольку он, казалось, оценивал что-то в грязи. Я вздохнула, идя в ногу с ним, и сосредоточилась на том, чтобы ступать бесшумно, доверяя ему показывать дорогу.

Прохладная ладонь на моей щеке разбудила меня, и я дернулась назад, полностью проснувшись, подумав о Вульфе, но обнаружила Эрика, присевшего перед бархатным креслом, в котором я свернулась калачиком.

Он убрал руку, улыбнувшись мне, его пепельные глаза были теплее, чем обычно. — Добрый вечер, бунтарка.

Вечер? Я проспала весь день? Срань господня.

Мой разум кружился от паутины снов, которые пронеслись через мою голову: о путешествии бок о бок с воином, о грубых прикосновениях его рук. Это казалось таким чертовски реальным…

— Что на самом деле произошло с Фабианом? Куда он делся? — спросил он.

— У него были какие-то дела в городе. Очевидно, умер канцлер, — сказала я.

Глаза Эрика заблестели. — А, в этом есть смысл.

Я нахмурилась, когда он отошел, затем присел на кровать напротив меня. На нем все еще был темно-синий костюм, в котором он был с Брианной, безупречный, как всегда, его темные волосы были уложены так идеально, что я задалась вопросом, может ли он когда-нибудь выглядеть растрепанным.

— А тебя это не беспокоит? — Спросила я.

— Нет. — Он пожал плечами. — Это я приказал его убить. — Он мрачно ухмыльнулся, и мое сердцебиение участилось.

— Почему?

Эрик откинулся на матрас и лег на него, не отвечая.

Я встала с кресла, прошла вперед и осторожно села рядом с ним, выражение его лица было непринужденным, как будто убийство кого-то было для него совершенно обычным делом.

— Если ты сказал мне об этом, то мог бы также сказать почему, — настаивала я.

Его взгляд сузился, и он потянулся назад, чтобы подложить одну руку под голову, в результате чего его пиджак распахнулся, открывая плоскость мускулистого тела под белой рубашкой. — Канцлер Торин слишком долго совал нос в мои дела. Я решил, что пришло время навсегда убрать его нос куда подальше. Кроме того, он не единственный, кого убили в последнее время. На моих союзников нападают, так что я имею право нанести ответный удар.

У меня пересохло во рту, когда я восприняла эту информацию. Было странно знать, что у вампиров были свои собственные распри и они даже были готовы убить друг друга. Я не знала, как много я могла спросить, и еще меньше была уверена, что Эрик даст мне какие-либо ответы.

— Твои союзники? — Я нахмурилась.

— Те, кого я обратил, — сказал он. — Существует определенная преданность, которая формируется между вампиром и его новым созданием.

Я сморщила нос. — Что ж, я добавлю это к длинному списку причин, по которым я никогда не хочу становиться одной из вас.

Эрик схватил меня за руку и потащил к себе, а у меня в легких перехватило дыхание, когда он перевернулся на бок, его взгляд уперся прямо в меня. — Такая болтливая сегодня.

Мое сердце бешено заколотилось, когда он поднял ладонь и убрал прядь волос с моего лица, и по какой-то причине я не оттолкнула его. Его кипарисовый аромат был подобен наркотику, на который я подсела, но у меня всегда была сильная воля, и я была полна решимости не впадать в зависимость. Особенно с кровососом, который привязал меня к этой самой кровати и объявил своей пленницей.

Мои мысли пришли в порядок, и я задала свой следующий вопрос, пока он все еще был в настроении поделиться со мной информацией. — Ты сам убил его?

Вампиры в любом случае были холодными, неживыми существами, так что я не была уверена, что это делает Эрика убийцей.

Он рассмеялся. — Конечно, нет. В наши дни у меня есть люди для этого.

В комнате повисла долгая тишина, и я решила, что лучше не переходить к вопросу о том, скольких людей он, возможно, убил за свою жизнь, потому что было ясно, что он не возражает против кровопролития. — Это из-за Фолкнера? Ты выяснил, кто его убил?

— Да. И нет, я не выяснил. Во всяком случае, не конкретно, — прорычал Эрик, темнота наполнила его глаза, открывая живущее там смертоносное существо. — Я уверен, что за этим стоял Фабиан. Я обратил Фолкнера. Он был верен мне и никому другому. — Он сжал челюсть, наблюдая за мной, как будто раздумывая, продолжать ли. — Фолкнер выполнял для меня кое-какую работу, собирая информацию о людях Фабиана. Я подозреваю, что мой брат узнал об этом и решил отправить мне сообщение. У меня, по крайней мере, хватило вежливости быстро покончить с жизнью Торина. То, как был убит Фолкнер.… ясно, что Фабиан хотел, чтобы он страдал.

Я вздрогнула. Я почувствовала что-то по-настоящему темное в Фабиане и была далека от того, чтобы доверять ему или любому из монстров в этом месте.

Папа как-то сказал: «Человек, который доверяет вампиру, — дурак. А дурак в этом мире в конце концов станет мертвым дураком».

Если бы он мог увидеть меня сейчас, лежащую на кровати с одним из них, он был бы в ужасе.

Мой живот покалывало от чувства вины, и я заставила себя выпрямиться, напоминая себе обо всем, что Эрик делал до этого момента. Я была всего лишь его маленьким человеческим доверенным лицом и пешкой в его следующей игре против брата. Это была политическая, варварская игра, и я не хотела принимать в ней никакого участия, не в последнюю очередь потому, что если Эрик был прав насчет того, что Фабиан послал кого-то убить его человека, то и моя смерть могла быть на волоске, если Фабиан когда-нибудь заподозрит, что я работаю на его брата.

Я двинулась, чтобы встать, но Эрик поймал меня за запястье, и я удивленно обернулась, когда он сел рядом со мной. — Ты ведь не передумала насчет нашего плана, бунтарка?

— Ты уже освободил моего отца? — Резко спросила я.

— Я сделаю это, когда ты выполнишь свою часть сделки.

— Так ты продолжаешь говорить. Но я подыгрывала тебе снова и снова, и ты не сделал ничего, чтобы убедить меня, что сдержишь свое слово. — Я попыталась вырвать свою руку из его хватки, но он не отпустил.

— Что с тобой происходит? — прорычал он.

— Я же только что сказала тебе, — прошипела я.

— Нет, дело не только в этом. Что-то тебя встревожило.

У меня перехватило дыхание, я подумала о Вульфе и удивилась, как, черт возьми, Эрик смог понять, что я взволнована. Я считала, что у меня довольно серьезное лицо, но он явно почувствовал во мне изменения.

— Это Фабиан? Он что-то натворил? — он зарычал.

— Нет.

— Тогда в чем дело? — потребовал он ответа, его пальцы до боли сжали мое запястье.

— Ты делаешь мне больно, — выдохнула я, и он опустил взгляд на свою руку на моей коже, отпустил и уставился на красные отметины, которые он там оставил.

— Ты такая чертовски хрупкая, — пробормотал он, нахмурив брови.

— Я человек.

— Я прекрасно понимаю. — Его взгляд на долю секунды переместился на мою шею, затем он вскочил на ноги, проводя рукой по лицу. — Фабиан тебе что-то сказал? Он пытался настроить тебя против меня? Потому что, если ты посмеешь предать меня…

Он резко обернулся, и я в гневе вскочила на ноги, встав перед ним. — Моя семья на кону. Я бы ни за что не стала рисковать их жизнями.

— Тогда доверься мне, — яростно сказал он. — Я уже позаботился о том, чтобы твою сестру доставили сюда, как только она будет схвачена, и я выполню остальную часть своего обещания, как только ты выполнишь свое. В тот момент, когда твой отец покинет «Банк Крови», у тебя будет гораздо меньше причин выполнять мои приказы.

— Ты всегда можешь освободить его и вернуть, как только моя часть будет выполнена, — с горечью предложила я.

— Это не так просто. Твой отец нарушил закон, поэтому его освобождение должно быть произведено надлежащим образом, деликатно. Не говоря уже о том, что, если Фабиан пронюхает, что я нарушаю его законы, у него, скорее всего, возникнут подозрения.

— И сколько мне еще ждать? Я могу попытаться шпионить за Фабианом, я могу делать все, о чем ты просишь, но чем это закончится? Когда ты посчитаешь, что моя роль выполнена?

— Когда ты выйдешь за него замуж, — сказал он суровым тоном, который пробрал меня до костей.

Воцарилась тишина, и на его челюсти задвигались желваки, когда он наблюдал за развитием моей реакции. Я натянуто кивнула, чувствуя, как прутья моей клетки снова смыкаются, и эта участь неизбежна.

Он сделал шаг ко мне, его поведение внезапно смягчилось. — Это всего лишь политика.

Я не смотрела на него, скрестив руки на груди, понимая, как глубоко я убедила себя, что до этого не должно было дойти. Но Эрик не предлагал мне уйти из этой жизни, мы так не договаривались. Брак — это одно, но кульминацией должно было стать нечто гораздо худшее. Обращение. Это была судьба, которой я собиралась найти способ избежать, несмотря ни на что.

— Прекрасно, — пробормотала я.

Он провел пальцем по моему подбородку, приподнимая мою голову, чтобы я посмотрела на него. — Я защищу тебя от него. Если он что-нибудь заподозрит или причинит тебе боль, ты должна сказать мне.

— И зачем тебе это делать? — Я усмехнулась.

— Потому что я привел тебя сюда и дал клятву оберегать тебя. Эта клятва останется в силе, даже когда ты станешь его по закону. Я ее не забуду.

— Как благородно. — Я цокнула языком. — Подвергнуть меня опасности, а потом пообещать защитить меня от нее.

— Я думал, что все это будет проще, — признался он, нахмурившись. — Я не ожидал… — он замолчал.

— Чего? — Я надавила на него, и в пространстве между нами поднялся жар.

— Ничего, — натянуто ответил он. — Весь этот ритуал просто морочит мне голову.

— Не тебе приходится терпеть компанию монстров, жить с воспоминанием о том, как один из них меня поцеловал, — сказала я, желая причинить ему боль после всего, что он мне сделал, и его черты исказились от гнева.

— Уверяю тебя, у меня больше нет желания предъявлять права на твой ненавистный ротик, бунтарка. Я провел свой день с женщиной, гораздо более покладистой, чем ты, и ее поцелуи были намного слаще твоих. В конце концов, я почти испытываю искушение жениться.

Мои легкие перестали пропускать воздух, а ярость пробралась сквозь кожу, выйдя за пределы разумного. Я даже не знала, почему эти слова причинили такую боль, но они каким-то образом разорвали меня на части и оставили во мне боль.

Я вся вспыхнула от его слов, смущенная и сердитая, обиженная и взбешенная на себя за то, что отреагировала на его ядовитую речь. Я ненавидела его. Из глубин моего существа до краев земли. Я чертовски ненавидела его.

Мои щеки выдавали меня, становясь все более алыми с каждой секундой.

Эрик начал смеяться, чувствуя все это, от прилива моей крови до бешеного стука моего сердца.

— Значит, тебе не все равно, — сказал он, и в его глазах блеснула победа.

Я стиснула зубы и прокляла себя за то, что так отреагировала.

— Зачем ты меня поцеловал, придурок? — Выпалила я, чувствуя себя игрушкой, которую заставляют танцевать для его развлечения.

Он наклонил голову, чтобы посмотреть на меня, веселье все еще отражалось на его лице. — Зачем ты поцеловала меня в ответ?

Я уставилась на него, не зная, что ответить, и презирая себя за это. Может быть, я была пьяна от каких-то вампирских феромонов, которые он выделял, но я знала, что это была просто ложь, в которой я пыталась убедить себя. Правда была в том, что я поцеловала его в ответ, потому что мне казалось невозможным не поцеловать его. Как будто весь хаос в мире внезапно стало немного легче переносить. Потому что по причинам, которые выходили за рамки всякого здравого смысла, поцелуй с одним из монстров, которые преследовали меня всю мою жизнь, был подобен тому, как будто облака расступились и впустили солнечный свет. Всего на мгновение я украла что-то дикое и свободное в том поцелуе, и я не чувствовала себя бессмысленным существом. Я чувствовала себя замеченной, желанной и вожделенной. Но почему именно мой похититель заставил меня так себя чувствовать?

Я не позволила ничему из этого отразиться на моем лице. И, учитывая его насмешливый тон, я позволила холодному фронту окутать себя и произнесла слова, которые, как я надеялась, могли ранить его так же, как он ранил меня. — Ты создан, чтобы заманить меня. Я не знала, что у меня на уме. Ты действительно думаешь, что я захотела бы поцеловать тебя, если бы у меня был выбор?

Его челюсть напряглась. — Я все равно только хотел поставить галочку в своем списке дел.

— Что такое — список дел? — Мои глаза сузились.

— Это нечто для людей, у которых есть надежды и мечты. Знаешь, например, пункт номер один в твоем списке был бы вывести из себя королевского вампира. Кстати, можешь поставить большую галочку рядом с ним.

Я сердито посмотрела на него. — Давай вернемся к настоящей проблеме.

— Какой именно? — холодно спросил он.

— Что ты никогда больше не будешь целовать меня, Эрик.

Он отрывисто рассмеялся, раздражая меня еще больше. — Могу я добавить подпункт об исключении из этого устного контракта?

— Какой например?

— Что ж… я обещаю больше не целовать тебя, если ты меня об этом не попросишь. Как тебе это?

— Ха, — фыркнула я. — Согласна, потому что этого никогда не случится.

Он ухмыльнулся, как будто знал лучше. — Если бы я действительно попытался ухаживать за тобой как следует, ты бы умоляла меня поцеловать тебя в считанные минуты. Это было бы так ничтожно легко, что мне уже скучно от одной только перспективы.

— Ты такой самонадеянный, — прорычала я.

— Нет, я просто констатирую факты. Ты уже так возбуждена; если бы я действительно захотел, то мог бы уложить тебя на эту кровать, зарывшись лицом между твоих бедер, меньше чем за две минуты. И ты бы восхваляла мой язык с каждым прикосновением к твоему нуждающемуся клитору.

— Пошел ты. — Однако мой клитор предал меня, запульсировав при мысли о том, что он может сделать это со мной. Но мой разум хорошо контролировал ситуацию, и я ни за что не позволила бы этому случиться.

— Я устал от этого спора, — протянул он. — Ты собираешься остаться здесь на всю ночь? Фабиан ждет тебя в столовой уже почти час.

Мои губы приоткрылись от его слов. — Почему ты мне не сказал? — Последнее, что я хотела сделать, это разозлить Фабиана, вампира, ответственного за тысячи злодеяний. Кто знал, как он отреагирует, если я слишком сильно переступлю черту? И разве я не должна была угождать ему ради гребаных планов Эрика?

Эрик пожал плечами. — Я только что сказал.

— Боже, какой же ты осел. — Я поспешила к шкафу, схватила с вешалки темно-розовое платье и побежала в ванную, чтобы переодеться.

Я надела платье, имевшее рукава с открытыми плечами и расходящееся внизу веером в виде блестящего хвоста.

— Заставив Фабиана ждать, ты только заведешь его, — крикнул мне Эрик через дверь, и она едва не врезалась в него, когда я вышла из ванны. Жаль, что она промахнулась. — И как бы я ни был противен себе за то, что участвую в этом, я также знаю, что это необходимо для того, чтобы он влюбился в тебя.

Он схватил меня за руку, заставляя крутануться перед ним, пока рассматривал мое платье, его серые глаза были полны огня. — Сносно.

Он отпустил мои пальцы, и я оглядела его с ног до головы, как он это сделал со мной. — Приемлемо.

Он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Ты можешь быть довольно забавной для мешка с кровью. А теперь пойдем. — Он взял меня за руку и повел к двери. — Давай не будем заставлять твоего спутника ждать еще дольше.

Я попыталась возразить, но мое правое предплечье внезапно обожгла боль, и я ахнула, потирая то самое место, на которое раньше смотрел Вульф. Какого хрена…

Эрик проследил за моим взглядом, и я быстро опустила руку, прикусив язык.

— В чем дело? — спросил он.

— Ничего, — быстро соврала я. — Просто электрический разряд.

Он поднял брови, но больше не задавал вопросов. Я не знала, что, черт возьми, случилось с моей рукой, но рассказывать об этом Эрику было ужасной идеей. Это могло привести к упоминанию Вульфа, и, если бы я это сделала, генерал позаботился бы о том, чтобы Келли не прибыла в замок целой и невредимой. И я не собиралась делать ничего, что подвергло бы ее опасности.

Мы спустились по лестнице в столовую, где я ужинала в первый вечер. Вместо того, чтобы оставить меня одну, Эрик открыл дверь и провел меня внутрь, держа меня ближе, чем было действительно удобно.

Большой стол был вынесен из комнаты, и вместо него по всему пространству были расставлены четыре стола. Кларисса сидела напротив Хэнка, его темные глаза метнулись ко мне, когда я подошла. Напротив них сидел Майлз, выглядевший сияющим в белой рубашке, а его гладкие светлые локоны были идеально уложены на макушке. Он сидел с Пейдж, которая выглядела сногсшибательно в небесно-голубом платье, облегавшем ее изгибы, а за ними Брианна в одиночестве сидела за столиком, проводя пальцами по своим темным волосам. За последним столом сидел Фабиан. Он не выглядел сердитым, как я ожидала, но в выражении его лица чувствовалось определенное напряжение, которое говорило о животном, скрывающемся под его кожей.

Тихая музыка наполняла воздух, звенящие ноты создавали странно романтическую атмосферу, которая делала все это еще более нелепым. Мы действительно должны были поверить, что эти вампиры ухаживали за нами в каком-то реальном смысле этого слова? Я просто не могла в этом разобраться.

Эрик крепко обнял меня, не сводя глаз с Фабиана, и поцеловал в щеку, его губы были всего в нескольких дюймах от моих.

Я поборала желание вздрогнуть, но я снова была марионеткой, а он был хозяином моих ниточек.

— Приятного вечера. Я буду наблюдать, — пробормотал Эрик, затем отпустил меня и направился прямиком к Брианне, наполняя комнату своей доминирующей аурой.

Я направилась к Фабиану, и он поднялся со своего места, когда я подошла, его взгляд скользнул по моему платью, прежде чем подняться к моему лицу.

— Я думал, ты не придешь, — прорычал он, выглядя оскорбленным.

— Извини, я заснула, — быстро сказала я, подходя к нему и хватая за руку. Решив, что мне нужно как-то компенсировать то, что я заставила его ждать, я подошла, поднялась на цыпочки и оставила легкий, как перышко, поцелуй на его губах. Вот оно. Очевидная приверженность этому плану, которую Эрик не мог отрицать.

Фабиан обвил меня руками, притягивая ближе и чувственно рыча мне в рот, заставляя мое сердце трепетать от силы этого зверя. Я вывернулась, прежде чем поцелуй перерос во что-то более жаркое, и опустилась на свое место с идиотской улыбкой, которая была сплошным солнцем и маргаритками. Но внутри мои эмоции сплелись в сложный узел, который я не могла распутать.

Я каждый день играла в кости с этими дьяволами, и мне нужно было действовать осторожно, чтобы все получилось.

Фабиан посмотрел на меня волчьим взглядом, затем медленно опустился обратно на свое место. — Это был интересный сюрприз, любимая.

— Мне было трудно выбросить тебя из головы, когда я вернулась в свою спальню. — Я одарила его страстным взглядом, который говорил о порочных поступках, и его глаза загорелись интригой.

— Это так? — Его взгляд потемнел.

Я ничего не сказала, но прикусила нижнюю губу, и он подался вперед на своем стуле, положив локти на стол.

Эрик внезапно оказался рядом со мной, использовав свою скорость, чтобы добраться до нас, и мое сердце тревожно подпрыгнуло при его внезапном появлении.

— Черт возьми. — Я прижала руку к груди, и Эрик ухмыльнулся, хватая мои пальцы и кладя мою руку на стол.

— Прошу прощения, — сказал он, доставая из кармана маленькую коробочку. — Я забыл подарить тебе это раньше. — Он наклонился, что-то шепча мне, но не настолько тихо, чтобы Фабиан не расслышал. — Полагаю, мы были слишком заняты, разрывая на части то черное платье, чтобы я мог вспомнить.

Я покраснела, хотя мы ничего подобного не делали, но Эрик одарил меня взглядом, полным чистейшего вожделения, которое было чертовски легко представить.

— Это мое время с Монтаной, — угрожающе прорычал Фабиан. — Возвращайся к своей придворной, брат.

— Конечно. Как только я отдам ей это. — Он достал из шкатулки изящный серебряный браслет с прямоугольным кулоном, на одной стороне которого был изображен королевский герб, а на другой — корона с буквой «Э» внутри. Он был прекрасен и, очевидно, являлся самой ценной вещью, которую мне когда-либо дарили. Смысл его ускользал от моего понимания — просто еще одна блестящая безделушка, которую носят, чтобы произвести впечатление на вампиров.

— Ты закончил мочиться на своей территории, Эрик? — Фабиан огрызнулся.

— Вполне. — Эрик выпрямился, одарив меня теплой улыбкой, прежде чем вернуться к своему столику без той спешки, с которой он пришел сюда.

Фабиан щелкнул пальцами ближайшему охраннику, и женщина вытянулась по стойке смирно, словно ее ткнули вилкой в задницу. — Придворная сейчас приступит к трапезе.

Мой взгляд вернулся к Эрику, когда он занял свое место за столом и быстро взял руку Брианны в свою. Мой живот сжался от этого зрелища и разжег во мне огонь, который я не могла погасить, и я мысленно выругалась на себя.

Подошел официант и поставил тарелку с дымящейся едой у меня под носом, отвлекая все мое внимание от парада придурков в зале. Паста с каким-то красным соусом уставилась на меня в ответ, и у меня потекли слюнки. Я с радостью воспользовалась моментом отвлечься и начала есть, а мой новый браслет позвякивал о край тарелки. Черт возьми, при всей своей бессмысленности он был до глупости красив.

Официант вернулся с чашами крови для вампиров, и я изо всех сил старалась не морщить нос, пока Фабиан потягивал свою.

До моего слуха донесся легкий смешок Брианны, но я отказалась смотреть в сторону их столика.

— Тебе понравилась поездка в город? — Спросила я Фабиана.

— Не особенно, — пробормотал он. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. У меня был напряженный день.

— Как же так? — Спросила я. Давай, ублюдок, говори.

— В городе новые убийства. Возможно, повстанцы, но, возможно, и нет. — Он стиснул челюсть, метнув взгляд в сторону Эрика.

— Повстанцы? — Я выдохнула, взволнованная перспективой. Возможно, члены королевской семьи в конце концов не были в такой безопасности, если эти повстанцы были способны представлять для них реальную угрозу.

— Да, нарушители спокойствия, — вздохнул он. — Но, как я уже сказал, я не хочу об этом говорить.

Черт, как я должна была шпионить за парнем, который явно никогда мне ничего не рассказывает? Я предположила, что сначала должна попытаться навести мост доверия между нами, но от этого мне стало серьезно не по себе.

Ради Келли, ради папы. Я должна это сделать.

— Хорошо… расскажи мне о себе. Чем тебе нравится заниматься, когда ты не управляешь страной?

Фабиан откинулся на спинку стула, похоже, наслаждаясь тем, что на него обращено внимание. — В основном я тренируюсь. Я искусен во владении многими видами оружия.

— Например?

— Мечи, луки, ружья. Выбирай что угодно, я в этом эксперт.

— Я бы хотела как-нибудь на это посмотреть, — сказала я, хлопая ресницами, как будто была впечатлена, хотя, возможно, это было немного чересчур. Его слова напомнили мне о том, насколько могущественны эти члены королевской семьи. Они могли оторвать мне голову голыми руками, не говоря уже о том, что они могли сделать со мной оружием.

— Если ты выберешь меня на церемонии, у тебя будет достаточно времени для этого, — сказал он.

— Давай не будем забегать вперед. — Я кокетливо улыбнулась, и он жадно уставился на меня, опустив глаза на мой новый браслет.

— Чем ты занимаешься в свое свободное время? — Спросил Фабиан, и я поняла, что должна была подготовиться к этому вопросу.

Я попыталась вспомнить, чем бы я могла заниматься в свободное время в Сфере, если бы у меня не было забот о том, как прожить день. Полагаю, было одно занятие, которым я занималась регулярно…

— Мне нравится гулять, — сказала я. Скорее, вышагивать по периметру своей клетки. — И эм… чтение.

Те немногие книги, которые папе удалось припрятать в нашем доме, были прочитаны так много раз, что разваливались на части. И я до сих пор с трудом расшифровывала некоторые слова, так что это определенно было натяжкой, но это была полуправда, как я полагала.

Покалывающее чувство глубоко в моем нутре подсказало мне, что Эрик снова обратил на нас свое внимание, но я не смотрела на него.

— Угу. — Фабиан отхлебнул крови, и красный цвет окрасил его губы, прежде чем он слизнул ее.

Приступ тошноты заставил меня заерзать на стуле, но он, казалось, этого не заметил. Он начал рассказывать мне о своих тренировках, и мои глаза заметались по комнате, когда он перешел к невероятно скучным подробностям того, как он чистит свой любимый пистолет.

Кларисса перебралась на колени к Хэнку, и у меня отвисла челюсть от того, как он ухмыльнулся ей, его рука поглаживала ее бедро, и между ними явно чувствовалось вожделение. Какого хрена? Он выглядел полностью очарованным ею, и я подумала, не так ли я выглядела прошлой ночью, когда Эрик прикоснулся своими губами к моим. Она околдовала его? Или Хэнк хотел ее так же, как я хотела Эрика в тот мимолетный момент безумия?

Мой взгляд скользнул к принцу Майлзу, который о чем-то смеялся с Пейдж. Они оба казались непринужденными, и я подумала, не одна ли я здесь осталась, кто все еще пытается ненавидеть этих королевских особ. Я не знала, скоро ли у нас будет время побыть вместе, но мне хотелось поговорить с ними, чтобы выяснить, что они знают, что чувствуют. Были ли все эти улыбки и смех фальшивыми? Или люди действительно так быстро подчинялись прихотям королевских вампиров?

Я перевела взгляд на Эрика, и мое сердце сжалось.

Он пригласил Брианну танцевать, и она застенчиво улыбалась, пока он учил ее па, и казалась очарованной им. Они крепко прижимались друг к другу, пока Эрик направлял ее движения, и в его глазах мерцал свет. Ее страх перед таким, как он, явно превратился в очарование. Я не знала, было ли это очарованием королевской семьи или она просто сейчас увидела выгоду в этом пути, — способ никогда не возвращаться к ужасам Сферы. Не то чтобы я могла винить ее за это.

Мое горло сжалось, и я, казалось, не могла вдохнуть ни капли воздуха, пока завороженно смотрела на Эрика и Брианну. Самым странным образом они хорошо смотрелись вместе, но было так трудно соединить эту беззаботную версию Эрика с тем, кого я знала. Он явно умел носить маску, и, возможно, то, что я увидела в нем, было просто более глубоким слоем лжи, истина о нем была похоронена так глубоко, что никто никогда не смог бы ее раскопать. Возможно, в глубине души он был просто кровожадным зверем, который любым доступным ему способом использовал окружающих, чтобы получить власть, и пусть мир будет проклят.

— … шпаги, кинжалы. Я почти могу владеть клинком истребителей, если надену кожаную перчатку. Но в конце концов им все равно удается уничтожить мое снаряжение… —

Мой взгляд вернулся к Фабиану, его слова внезапно заинтересовали меня. — Клинок истребителей? Что это?

Его ржаво-карие глаза сверкнули, когда он наклонился ближе. — Истребители были группой смертных, которые пытались противостоять нам.

Мою правую руку начало покалывать от его слов, и я кивнула, надеясь, что он продолжит, желая узнать больше об истребителях после того, как Эрик кратко упомянул об их существовании. Валентина когда-то была одной из них, так что же заставило ее присоединиться к вампирам?

— Мы стерли их с лица земли. — Он злобно ухмыльнулся, его гордость была очевидна.

— Эрик упоминал, что Валентина была одной из них, — смело сказала я, надеясь, что он сможет пролить свет на этот фрагмент информации.

— Неужели? — Фабиан зарычал. Он сделал еще глоток своего напитка, а я не сводила с него глаз, желая, чтобы он продолжал. — Она искупила свои преступления истребительницы. Она пришла к нам много сотен лет назад и предложила помочь нам победить ее вид.

— Почему? — Я ахнула, и взгляд Фабиана сузился.

— Полагаю, тебе следует спросить об этом у нее.

Может быть, я так и сделаю…

— Значит, истребители… они могли убивать вампиров? — Спросила я, зная, что ступила на опасную почву, но отчаянно желая узнать больше. Любой, кто мог убить вампира, звучал как человек моего типа.

— Да, у них было много средств защиты от нас. Во-первых, их сила. А их клинки были созданы для того, чтобы причинять нам боль. Мы даже не могли держать их, не будучи сожженными их рунами. Но в конце концов все это не имело значения. Теперь все истребители мертвы. — Он сделал глоток своей крови, словно произнося тост за этот факт.

Меня охватил трепет. Должно быть, именно такой клинок дал мне Вульф. Но почему?

Когда я вспомнила ощущение его теплой рукояти и то, как он, казалось, что-то шептал мне, во мне снова возникло страстное желание. Меня охватило мечтательное чувство, и я поднялась на ноги, внезапно преисполнившись острой потребности быть где-то еще.

— Что ты делаешь? — Спросил Фабиан, и я вздрогнула от странного ощущения.

Что я делала? На мгновение меня охватило желание найти этот клинок. Как будто он каким-то образом овладел мной.

Я наблюдала за Эриком, пока он кружил Брианну по комнате. — Я подумала, мы могли бы потанцевать, — быстро сказала я, чтобы замести следы, тихо потрясенная силой, которая только что обрушилась на меня. — Ты можешь научить меня?

— Конечно. — Фабиан встал, быстро подошел ко мне и притянул в свои объятия. — Положи руки вот так, — проинструктировал он, положив одну мою руку себе на плечо, а другую держа в своей ладони. Он притянул меня к себе, положив свободную руку на мою талию и заключив меня в объятия своего тела.

— Следуй за моими ногами, — сказал он, двигаясь медленно, пока я привыкала к этому.

Я была неуклюжей и постоянно наступала ему на ноги, но он каждый раз поправлял меня без гнева, и вскоре мы двигались по комнате чуть быстрее. Мне пришлось так сильно сосредоточиться на танце, что я смогла выбросить клинок из головы.

Когда Эрик одной рукой закружил Брианну мимо нас, его взгляд метнулся ко мне. — Идеально, — сказал он ей. — Ты явно прирожденная танцовщица. В отличие от некоторых.

Я снова наступила на ногу Фабиана, проклиная себя за то, что пыталась подражать грации Брианны, но снова потеряла равновесие.

— Ты ужасный инструктор, Фабиан. — Рядом с ним появилась Кларисса, обхватив рукой руку Хэнка.

— Я прекрасно справляюсь, — твердо сказал Фабиан, не давая мне удариться о его грудь, когда он снова попытался направить мои движения.

— Перестань таскать ее за собой, как волк кость. — Кларисса выхватила меня из рук Фабиана, развернула и толкнула в руки Хэнка, отчего у меня закружилась голова.

Он встревоженно поднял брови. — На самом деле я не танцую, ваше высочество, — сказал он Клариссе.

— Будешь, когда я закончу с тобой, — сказала она, и в ее голосе прозвучала властность. — Теперь обними ее за талию.

Хэнк обвил меня руками, и тепло его кожи было таким приятным по сравнению с ледяными прикосновениями вампиров. Это напомнило мне о доме, о жизни среди себе подобных. И это разожгло во мне огонь, которого я давно не чувствовала.

— Привет, — выдохнула я.

— Привет, дикарка. — Его мягкие глаза сверкнули, и я окинула взглядом его щеки, естественно раскрасневшиеся от человеческой крови. Он был так не похож на королевских особ с их жемчужной кожей и холодными прикосновениями, и он переживал то же, что и я. Ну, может, не совсем, учитывая политическую войну, в которую я была втянута, но все же.

Кларисса развела наши руки, двигаясь вокруг нас на высокой скорости. Она обняла меня за талию, подойдя вплотную ко мне сзади, и я немедленно напряглась. — Расслабься, милая. Ты такая скованная, как труп.

— По крайней мере, я не такая холодная, как труп, — пробормотала я, и ее пальцы соскользнули с моей талии, один взгляд назад сказал мне, что эти слова произвели эффект.

В ее прекрасных чертах промелькнуло что-то похожее на боль, затем она улыбнулась ярче, чем раньше, и я подумала, не показалось ли мне это.

— Веди ее теми же шагами, которым я тебя учила, Хэнк, — приказала она.

Мне удалось немного расслабиться, я смогла больше сосредоточиться в руках Хэнка, поскольку мы двигались гораздо медленнее, чем позволял Фабиан.

— Все, теперь следуйте за нами. — Кларисса взяла Фабиана за руки, притянув его ближе, и они начали танцевать в медленном, но невероятно плавном темпе.

— Ну что ж, — объявил Майлз, вскакивая на ноги и подхватывая Пейдж со стула в свои объятия, низко наклоняя ее и заставляя ахнуть от удивления. — Эта вечеринка мертва, давайте вдохнем в нее немного жизни.

— Я удивлен, что ты не первый встал со своего места, — заметил Эрик, и Майлз одарил его мальчишеской улыбкой, подхватывая Пейдж под руку и не оставляя ей выбора, кроме как согласиться.

— Я не уверен, что даже я смогу справиться с этим жалким подобием веселья, — сказал он, бросив взгляд на нас с Хэнком, пока мы неуклюже кружили.

Кровосос он или нет, но в его словах был смысл.

Майлз кружил Пейдж всю дорогу до большого коричневого ящика, из которого играла музыка.

— Ваше высочество, пожалуйста! — воскликнула она, когда он начал листать что-то на коробке, в то время как другой рукой продолжал непрестанно вертеть ее с такой силой, что она кружилась, как торнадо.

— Вот дерьмо, — фыркнул Майлз, притягивая ее к себе, чтобы остановить, и она судорожно сглотнула, словно ее вот-вот вырвет. — С тобой все в порядке, Пейдж?

Она кивнула, потом ее снова затошнило, и Майлз погладил ее по голове, как будто это могло хоть как-то помочь.

— Я присяду, если вы не возражаете, принц Майлз? — Спросила Пейдж.

— Конечно. Поступай по-человечески. Сделай все это или оставь в себе. Делай, что считаешь нужным, да? — Сказал Майлз, и она, пошатываясь отошла, чтобы сесть, и ее до сих пор подташнивало.

Майлз выбрал песню, одарив Клариссу озорной улыбкой. — Ты помнишь эту песню, Клар? Вудсток, тысяча девятьсот шестьдесят девятый. Той ночью мы выпили столько чертовой крови. Настоящая бойня.

— Ты думал, что под кайфом от этого хиппи, — засмеялась Кларисса, отходя от Фабиана, чтобы танцевать самой под быструю мелодию, полную барабанов и страсти. Она начала двигаться в новом для себя ритме, в покачивании ее бедер и в том, как она прикасалась к собственному телу, было что-то совершенно первобытное и горячее.

— Я действительно получил кайф от этого хиппи, — настаивал Майлз.

Я нахмурилась на Хэнка, который выглядел таким же взволнованным этой историей, как и я, и мы продолжали топтаться на месте, как идиоты, двигаясь слишком медленно для песни, которая сейчас играла.

Фабиан откинулся на спинку сиденья, по-мужски раскинув ноги и прихлебывая кровь из своей чаши.

— Держу пари, ты не сможешь научить их танцевать под рок-музыку, — бросил он вызов Клариссе, и она ухмыльнулась в ответ на вызов.

— Брианна, Монтана, повторяйте за мной, — проинструктировала она, поднимая руки в воздух, одной рукой нежно лаская другую руку, пока она покачивала бедрами в тонких движениях, которые выглядели на ней так естественно, но я, даже не пытаясь, знала, что буду похожа на картофелину, пытающуюся изобразить сальто.

Брианна последовала указаниям Клариссы, покачивая бедрами и проводя руками по своему телу, следуя ритму музыки, закрыв глаза и полностью погрузившись в нее. Она тоже была чертовски хороша, но вампиры обменялись веселыми взглядами, которые сказали мне, что вся эта чертовщина была просто очередным шоу для их развлечения.

— Если ты не хочешь так двигаться, попробуй вот это, — сказал мне Майлз, прыгая вперед и описывая рукой круг по своему телу, как будто играл на невидимом инструменте. Он танцевал как законченный придурок, мотая головой влево и вправо, его уложенные волосы распустились и упали на голубые глаза. — Или это. — Он подпрыгивал вверх-вниз, руки поднимались в воздух, потом приближались к телу, потом снова поднимались в воздух.

Хэнк отпустил мою талию и немного подпрыгнул на цыпочках, а я размахивала руками самым неопределенным образом, как бы отбивая ритм. Честно говоря, мне было довольно неловко.

— Как она с тобой обращается? — Прошептала я Хэнку, когда все, казалось, отвлеклись на песню.

— Прекрасно, — признал Хэнк, и я посмотрела на его смуглые черты лица и теплые глаза. — Я думал, это место будет адом, но здесь не так уж плохо, когда к этому привыкаешь.

— Ты скучаешь по дому? — Спросила я, чувствуя, как меня переполняет тоска по моей семье.

— Я скучаю по людям, — сказал он. — Не столько по месту.

— Согласна.

Он притянул меня ближе, склонив голову к моему уху. — Мужчины хорошо к тебе относятся? Я беспокоюсь о здешних женщинах…

— Мы все в одной лодке, — ответила я в замешательстве. — У вас такие же проблемы, как и у нас.

— Я полагаю… — Его глаза наполнились каким-то знанием, о котором, как я почувствовала, я не подозревала.

— Ты что-то знаешь? — прошептала я.

Он кивнул, но прежде, чем успел ответить, сильные руки оттащили меня от него, и я подняла глаза, обнаружив, что Эрик ледяным взглядом смотрит на Хэнка.

— Могу я вмешаться? — прорычал он, прежде чем грубо толкнуть Хэнка в сторону Брианны.

Я смотрела ему вслед, отчаянно желая узнать, что он собирался мне сказать.

— Ты не прилагаешь усилий, бунтарка. Посмотри на Майлза, это его любимая песня. Ты разобьешь ему сердце, если не попытаешься насладиться ею.

— Бу-у-у, — сухо сказала я, глядя на Майлза, который стоял на коленях, откинув голову назад и совершая неистовые круговые движения. — Ух ты.

— Да, — пробормотал Эрик, а затем схватил мои руки и обвил их обе вокруг своей шеи. Он притянул меня вплотную к себе и начал прижимать мое тело к своему, заставляя мои бедра двигаться.

Я успевала за каждым его движением, но в более интимной позе мы практически терлись друг о друга, и если это считалось танцем, то мне казалось совершенно неправильным делать это на публике. Моя плоть начала нагреваться, и я взглянула на него, впившись ногтями в его затылок, когда его большая рука легла на основание моего позвоночника, крепко прижимая меня к нему.

— С твоей стороны было невежливо вмешиваться. Мне нравилось разговаривать с человеком, у которого есть пульс, — сказала я.

— Мне насрать, — сказал он.

Я намеренно наступила ему на ногу.

— Упс, — невинно сказала я, и уголок его рта приподнялся.

— Как неуклюже с твоей стороны, — пробормотал он. — Полагаю, ты не можешь научиться изяществу.

Я проигнорировала его, краем глаза заметив, что Майлз снова встал на ноги и дико танцует с Клариссой. Он выглядел гораздо дружелюбнее, чем Эрик; на его губах играла постоянная улыбка, и я подумала, не станет ли время, проведенное с ним, чем-то вроде перерыва между притворным соблазнением Фабиана и разбором перепадов настроения Эрика.

— Многое можно сказать о девушке, которая умеет танцевать, — сказал Эрик, переводя взгляд на Брианну, которая плавно двигалась перед Хэнком, они вдвоем находили ритм, хотя шаги Хэнка были немного неуклюжими.

— Должно быть, я пропустила все уроки танцев в Сфере, — сказала я, пытаясь не замечать очевидный интерес Эрика к ней.

Эрик крепче прижал меня к себе, и его рот опустился к моему уху, его губы задели раковину и заставили пламя взреветь у основания моего позвоночника.

— Если ты захочешь позже провести частный урок в моей комнате, тебе нужно только попросить, бунтарка.

Я попыталась оттолкнуть его, но он не отпускал, сжимая пальцами мою спину и запустив пальцы в платье. Во что он играл? Он издевался надо мной? Если и так, то я не могла разгадать его слова настолько, чтобы понять шутку.

— Я не думаю, что танцы — это мое, но если ты хочешь научить меня, как вонзить клинок в сердце вампира, я была бы признательна, — прошептала я.

Он мрачно усмехнулся. — Это можно устроить.

Мои брови поползли вверх от его тона, и я откинулась назад, чтобы посмотреть на него. — Можно? — С надеждой спросила я.

— Конечно, ведь даже если бы ты была лучшей фехтовальщицей в стране, ты все равно не смогла бы вонзить нож мне в грудь.

— По крайней мере, позволь мне попытаться, — настаивала я с такой же мрачной, как у него, усмешкой.

— Возможно, я так и сделаю. — Он оттолкнул меня от себя одной рукой, затем дернул обратно к своему телу, заставив меня споткнуться. Он был таким сильным, что я ничего не могла сделать, кроме как последовать его примеру, и внезапно я снова оказалась прижатой к нему, наши тела двигались синхронно, и жар разлился по мне от того, как хорошо это было, несмотря на то, насколько это было неправильно.

Когда песня подошла к концу, Фабиан поднялся со своего места, его взгляд остановился на мне, и он направился в мою сторону.

Эрик быстро пробормотал мне на ухо. — Приходи в мою комнату в полночь. Это дальше по коридору от твоей, та, что с красной дверью. — Он отпустил меня, и я уставилась на него с дикими, сбитыми с толку мыслями, проносящимися в моей голове.

Фабиан схватил меня за руку и притянул к себе.

Он сердито посмотрел на своего брата, и в воздухе повисло напряжение. — Я полагаю, ты слышал о канцлере Торине и других убийствах в городе? — спросил он.

— Действительно. Какая потеря для мира — Торин, — холодно заметил Эрик.

— Да, это настоящий удар. Один из моих лучших канцлеров превратился в пыль. Убедись, что твои канцлеры прикрывают свои спины, Эрик. Очевидно, что на свободе разгуливает сумасшедший, поэтому мы должны быть бдительны.

— Спасибо за предупреждение, — сказал Эрик с ледяной улыбкой. — Я уже был поставлен в известность после жестокого убийства моего охранника Фолкнера.

— Фолкнер? — Фабиан нахмурился. — Какой ужас.

— Вполне, — отрезал Эрик.

Фабиан потянул меня прочь, и мое сердце бешено заколотилось, когда он вывел меня прямо из столовой в тускло освещенный коридор.

Его глаза загорелись, когда он потянул меня за собой, и я озорно улыбнулась в ответ, притворяясь, что взволнована моментом наедине с ним, хотя чувствовала совершенно противоположное.

— Иди сюда, любимая. — Фабиан притянул меня ближе, и я хлопнула рукой по его груди, с усмешкой отталкивая его, в то время как мое сердце забилось сильнее.

Я должна была решиться на это. Эрик сдержит данное мне слово, если я соблазню его брата, и я не стала бы уклоняться от того, чтобы подвести его к этому. Но не было ни единого шанса, что я позволю этому язычнику затащить меня в свою постель. Он был монстром, который управлял Сферами, источником наших мучений, использующим нас любым способом, который считал нужным, чтобы обеспечить свой вид нескончаемым запасом крови.

Фабиан прислонился спиной к стене, заинтригованно наблюдая за мной. — Заслужил ли я теперь этот поцелуй?

Боже, я не хотела целовать его. Разъяренное существо подняло голову внутри меня и не хотело, чтобы Фабиан находился рядом с ним. Но я должна была сделать это ради своей семьи, даже если я презирала каждую секунду этого.

Закрыв глаза, я покорилась неизбежному, когда на цыпочках подошла, чтобы прижаться своим ртом к его рту, его язык ленивыми движениями проник между моими губами. Я инстинктивно прикусила его, и он зарычал, как будто ему это понравилось, его руки блуждали по моим бокам. Я попыталась расслабиться, позволить ему думать, что мне это нравится. Я обхватила его руками и притянула ближе, когда его клыки впились в мою губу, а опасность вонзила в меня свои когти.

Это был просто поцелуй. Но это было нечто большее, как обещание того, что должно было произойти. Это существо будет владеть мной в браке и за его пределами. Он был билетом к свободе моей семьи, а я — ценой, но как далеко мне придется зайти, чтобы получить ее?

Я отстранилась, когда была уверена, что это зашло достаточно далеко, мои губы замерзли от его ледяного прикосновения.

— Пойдем в мою комнату, — сказал он, сжимая мою руку, его карие глаза были полны греха.

— Нет, — немедленно ответила я, отстраняясь и быстро беря себя в руки. — Мне нравится заставлять тебя ждать.

Он зарычал, припадая ртом к моей шее, и мне захотелось оторвать его губы, когда он провел ими по моей ключице, но вместо этого я склонила голову набок, подставляя ее ему.

— Вечеринка окончена, брат. Тебе пора возвращаться в свои покои. Я провожу Монтану в ее, — голос Эрика разорвал воздух в клочья, и я открыла глаза, обнаружив, что он идет сквозь тени, как демон, посланный прямиком в глубины ада. Брианна бежала рядом с ним, глядя на меня с беспокойством во взгляде, переводя взгляд с Эрика на Фабиана.

— Отвали, Эрик, — предупредил Фабиан, бросив на брата холодный взгляд. — Монтана явно отчаянно хочет остаться в моей компании.

Самонадеянность этого засранца была нереальной.

— Вообще-то, я очень устала. — Я воспользовалась возможностью выскользнуть из объятий Фабиана и почти трусцой направилась к лестнице.

Я оглянулась и увидела, что Эрик преграждает Фабиану путь, не позволяя ему следовать за мной, пока я спешила наверх. Злобный рык сказал, что, возможно, вот-вот разразится драка, но, черт меня побрал, если я собираюсь быть там и стать жертвой.

Я едва переводила дыхание, пока не вошла в свою комнату, прижимая руку к груди, где мое сердце колотилось в неровном ритме под моими пальцами.

Как я собиралась осуществить этот план? Если я выберу Фабиана на церемонии, мне пришлось бы найти способ сбежать, прежде чем выйти за него замуж. Потому что не было ни малейшего шанса, что я окажусь когда-либо в постели человека, который был ответственен за управление Сферами и заточение моего вида в нищете.

Я закрыла глаза, презирая весь этот ритуал, в который меня втянули. Это было отвратительно. И я уже видела, как на горизонте замаячил мой переломный момент, потому что я могла спокойно терпеть все это, пока у меня не отнимали ничего жизненно важного. Но в какой-то момент я лишусь возможности выбора, и это была цена, которую я даже не предполагала, что мне придется заплатить.

Часы на стене показывали, что уже почти десять. До того, как Эрик попросил меня зайти к нему, оставалось два часа.

Я вздрогнула, понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, он просто хотел предъявить на меня свои права до того, как мое тело будет принадлежать его брату, но я скорее умру, чем позволю кому-либо из них овладеть мной.

Я останусь здесь до тех пор, пока меня снова не выгонят из этой комнаты.

С этими словами я стянула платье с такой силой, что разорвала его, затем натянула шелковую пижаму, спрятанную под подушкой. Я села на кровать, подтянув ноги к груди, позволив своим мыслям ускользнуть туда, где меня никто не мог найти. Мечты о чем-то другом украли меня из этого замка и подарили некое подобие покоя. Или, по крайней мере, онемение.

Полночь наступила и прошла, но я не пыталась заснуть, оставаясь в своем пузыре ложной безопасности, и мне было труднее, чем обычно, оставаться в нем.

Я наконец забралась под одеяло и повернулась спиной к двери, пытаясь сообразить, что делать, надеясь, что ко мне придет ответ между фантазиями моего разума и темнотой моей реальности.

В какой-то момент дверь тихо открылась, и я закрыла глаза, притворяясь спящей.

Убирайся из моей комнаты, Эрик.

Я не слышала, как он двигался, но была уверена, что он приближается ко мне, и по моей коже побежали мурашки, когда он откинул с меня одеяло. Я продолжала притворяться спящей, желая, чтобы он пошел нахуй и понял этот чертов намек.

Что-то теплое коснулось моей руки. Мои глаза распахнулись, когда тепло пробежало по моим венам, и странно знакомый голос проник в мой разум. Кошмар.

— Истребительница, — прошипел жестокий женский голос, и я перевернулась на другой бок, почувствовав прилив адреналина, приказывающий мне двигаться быстрее.

Мои глаза остановились на вампирше, выражение ее лица было холодным, как зима, когда она бросилась на меня. Я в ужасе повернулась в другую сторону, пытаясь вырваться из ее протянутых рук, но она запрыгнула на кровать, дернула меня назад и перекинула ногу через меня, оседлав мои бедра.

Я хотела закричать, но она зажала мне рот ладонью, заставляя замолчать и вдавливая меня в матрас под собой. — Члены королевской семьи найдут тебя выпотрошенной в твоей постели с клинком истребительницы в руке, и они будут восхвалять мое имя за то, что я помогла им.

Страх проложил дорожку в моей груди, и я яростно забилась, царапая ее руку, которая, казалось, приклеилась к моему рту.

Вампирша сняла с бедра короткий нож и подняла его, готовая вонзить мне в сердце.

Я впилась зубами в ее руку, прежде чем занести кулак и ударить ее по ребрам так сильно, как только могла. Она никак не отреагировала, мои атаки были не более чем мотыльками, бьющимися о ее каменную внешность.

Этот глубокий и согревающий голос снова заполнил мою голову, как будто исходил от золотого клинка, который лежал на матрасе.

Сражайся или умри.

Я схватила сверкающее оружие, лезвие снова пропело в моей голове свое имя «Кошмар». Оно вспыхнуло жаром, рукоять поцеловала мою ладонь, побуждая меня двигаться дальше. Ударом, от которого дрожь пробежала по всей длине моей руки, я ударила ее в бок со всей силы, на которую была способна.

Она взвизгнула от ярости, отпрянув назад, так что нож выскользнул из ее кожи, ярко-красная кровь растеклась по хрустящим простыням, давая мне еще одну возможность для удара. Это было так, словно клинок говорил мне, что делать, нашептывая ободрения, в то время как мой разум был в бешенстве от вида вампирши, раненной моей рукой.

Я не дрогнула, зная, что у меня осталось всего несколько ударов сердца, прежде чем она оправится от шока моего нападения. Я выпрямилась, поднимая Кошмар, зная, что это может закончиться только одним способом. Ее смертью или моей.

Вампирша с нечеловеческой скоростью схватила меня за горло и с силой швырнула через всю комнату. Я крутанулась в воздухе, желудок скрутило, прежде чем я со страшным треском ударилась об оконные ставни, а затем рухнула на пол.

Мое дыхание вышибло из легких, боль пронзила меня, моя хватка на Кошмаре была единственным фокусом моих мыслей. Щепки посыпались вокруг меня из разбитых ставней, и я посмотрела на нападающую. Ужас сжал мое сердце, когда она приблизилась ко мне немного осторожнее, все еще зажимая рану на боку.

— Я член королевского легиона, — прошипела она. — Если ты закричишь и позовешь к себе своего прекрасного принца, он накажет тебя только за то, что ты ударила кого-то из наших.

Я вскочила на ноги среди обломков дерева, поднимая Кошмар и направляя его прямо на нее. Но я не закричала, сомнение охватило меня от ее слов. Эрик предупреждал Вульфа, чтобы он не прикасался ко мне раньше, так что он наверняка накажет это существо, если я позову на помощь?

Однако само это слово застряло у меня в горле. Кричать, как голодный младенец, нуждающийся в пище, было совсем не привлекательно. На самом деле, я поняла, что хочу этого боя, как будто его зов был у меня в крови. Как будто я была создана, чтобы стоять здесь и смотреть в лицо своему врагу.

Кошмар обжигал солнечным жаром, подталкивая меня к драке, и, возможно, именно поэтому я хотела этого. Какое-то странное заклинание наложено на это оружие, чтобы околдовать меня и заставить поверить, что я способна победить. Встань и сражайся. Покончи с этим порождением тьмы.

Вампирша бросилась на меня, размахивая клинком и рассекая им воздух то так, то эдак. Она была высокой, и на нее было страшно смотреть, ее темно-карие глаза сулили мне смерть. У меня, конечно, не было никаких шансов против нее, но у Кошмара, казалось, были другие мысли по этому поводу, и я начинала в это верить.

Вампирша бросилась на меня внезапным движением, и я подняла Кошмар, делая ложный выпад влево, затем уклонилась от приближающегося удара ее ножа. Я каким-то образом оказалась незамеченной, но ее клинок задел мою шею ровно настолько, чтобы потекла струйка крови.

Кошмар спел мелодию, которая направила мою руку прямо туда, где она хотела быть. Я взмахнула кинжалом вверх, моя рука дрожала от силы, которая потребовалась, чтобы пронзить ее насквозь, и лезвие рассекло кожу и кости, как будто она была таким же человеком, как и я.

Выражение ужаса промелькнуло на ее лице, когда она поняла, что Кошмар засел глубоко у нее между ребер. Со сдавленным криком ее лицо исказилось, и все ее тело начало разрушаться, постепенно превращаясь в пыль и пепел у моих ног, даже кровь, которая забрызгала мои простыни, превратилась в сплошную грязь перед лицом ее кончины.

Ее клинок с тяжелым стуком ударился об пол, и этот звук эхом отдался в моей голове с окончательностью, которая заставила меня замереть на месте. Она ушла. Мертва. Пыль.

Я сделала это. Я убила неубиваемое существо. А она превратилась в ничто. Ну, не совсем в ничто. Но вряд ли она вернется из кучки сажи.

— Срань господня, — выдохнула я, недоверчиво вертя Кошмар в руках.

Клинок заурчал, как кошка, у которой в лапах была свежая добыча, и я мысленно ощупала свое тело, наполовину ожидая обнаружить себя смертельно раненной.

Струйка крови стекала по моей шее из того места, где ее лезвие задело меня, но, если не считать нескольких синяков на спине, я чудесным образом была в порядке.

Я посмотрела вниз на темные одежды вампирши, которые были покрыты остатками ее превращенного в пепел тела, а моя победа была сглажена неверием. Если бы только папа и Келли были здесь, чтобы увидеть это…

Мое предплечье вспыхнуло от боли, и я заметила растущую там красную отметину в форме лезвия. Слова нападавшей эхом отдались в моей голове. Она назвала меня истребительницей и объявила Кошмар клинком истребителей, но если она была права, что это значило для меня?

Что-то разлилось в моей груди, смесь триумфа и силы, создающая мощный кайф. Кошмар, казалось, восхвалял мое имя, воспевая нашу победу, но как только уголки моих губ приподнялись в улыбке, я ощутила острую дозу реальности.

— Бунтарка?! — Из коридора донесся раскатистый голос Эрика.

— О черт, — выдохнула я, переводя взгляд с Кошмара на рассыпающиеся вампирские хлопья на полу.

Спрячь меня. Голос клинка вспыхнул в моем сознании, и я поняла, что повиноваться было чертовски хорошей идеей.

У меня было меньше секунды, чтобы действовать, когда я зашвырнула Кошмар под кровать и бросилась на разбитые куски дерева на полу. Я закрыла глаза, притворившись, что потеряла сознание, и вознесла беззвучную молитву к любому святому существу, которое могло бы существовать во вселенной, чтобы оно дало мне передышку.

Дверь ударилась о стену, открываясь, и мгновение спустя Эрик подхватил меня на руки и положил на кровать.

— Монтана, проснись, — прорычал он, проводя пальцем возле пореза на моей шее. До меня дошло, что это был первый раз, когда он назвал меня по имени.

Я моргнула, просыпаясь, меня охватил страх от того, как он собирается отреагировать.

— Что случилось? — требовательно спросил он, взглянув на останки вампира и обломки дерева от оконного ставня.

Я покачала головой, не зная, как вообще смогу объясниться. Но я должна была прояснить хотя бы одну вещь.

— Она напала на меня, — выдохнула я. — Она погналась за мной вон туда и, я думаю, она… напоролась на сломанное дерево.

Черт, это вообще звучало правдоподобно?

Серые глаза Эрика наполнились замешательством. Он был без рубашки, его мышцы были напряжены, а кожа прохладна там, где его руки сжимали мои. — Она напала на тебя?

— Да, — подтвердила я. — Я спала. Она вошла и…

Я притворилась, что дрожу, как будто мне было очень страшно. Но, честно говоря, я почувствовала прилив сил. Я только что совершила непоправимое, то, о чем мечтала тысячу раз. Мы с отцом изобрели целую игру, придумывая сценарии убийства вампиров, но я ни разу не думала, что я смогу это сделать.

Эрик подошел к одежде вампира, просматривая ее, как будто что-то искал. Сдавшись, он снова повернулся ко мне, и мой взгляд опустился на его обнаженную грудь.

Шрамы уродовали его руки, а на животе виднелся шрам в форме полумесяца, серебристые отметины, не похожие ни на какие шрамы, которые я видела раньше. Я оторвала взгляд от твердых линий его пресса и от того, как низко сидели на бедрах спортивные штаны, открывая глубокий V-образный вырез заостренных мышц, скрывающихся под ними. В тот момент, когда я снова встретилась с его разъяренным взглядом, я поняла, что беда надвигается на меня, как темная буря.

— Кто, черт возьми, мог это сделать? — прорычал он, запустив руку в волосы, испортив свой обычно идеальный вид.

— Я не знаю, — прошептала я, опуская руку к предплечью и прикрывая отметину там. — А Фабиан не мог прислать… — начала я, но он резко оборвал меня.

— Нет. Зачем ему это? — Огрызнулся Эрик. — Он ничего не знает.

Что бы подумал Эрик, если бы узнал, что я убила того вампира? Да еще и клинком истребителей, не меньше. Он мог бы воспринять меня как угрозу, которую хотел бы уничтожить как можно быстрее.

— Оставайся здесь, — пробормотал он, и я кивнула, когда он выбежал из комнаты.

Мгновение спустя Эрик вернулся со странной ручной машинкой с трубкой на одном конце. Он включил ее, и она издала громкий жужжащий звук, который застал меня врасплох. Эрик подошел к пепельным останкам вампирши, штуковина всосала все что от нее осталось, и пыль закружилась в контейнере наверху.

Я с тревогой смотрела на него, пока он работал, просто так убирая каждый кусочек тела мертвого убийцы. Когда пыль осела, он собрал мантию вампира в льняной мешок из моего шкафа, крепко сжимая его в кулаке.

Повернувшись ко мне с пульсирующей челюстью, он сказал: — Ни с кем не говори об этом. Я с этим разберусь.

Я твердо кивнула, затем указала на предмет в его руке. — Что это? — спросила я.

Он взглянул на него. — Пылесос. — Он прочистил горло, направляясь к двери, пока я пыталась вспомнить термин, задаваясь вопросом, упоминал ли его когда-нибудь мой отец. — Я скоро вернусь.

Он вышел, и я выдохнула, мое сердце колотилось о грудную клетку и отказывалось замедляться. Я убила вампира. Гребаного вампира.

Я провела большим пальцем по отметине на своей руке, чувствуя, что она каким-то образом важна, связана с этим лезвием. Показывать ее Эрику было определенно плохой идеей.

Направляясь к своему шкафу, я достала свитер и натянула его, чтобы скрыть отметину, но это было не решение в долгосрочной перспективе. Меня снова заставят надеть эти прекрасные платья, и что мне тогда делать?

Голос вампирши снова заполнил мою голову. Истребительница.

Термин был достаточно простым. Истребительница означало убийца.

Мои мысли обратились к генералу Вульфу, я была уверена, что за всем этим стоит он. Слишком большое совпадение, ведь он явно обвинял меня в том же самом. Итак, он… что? Послал эту суку убить меня?

Я почувствовала присутствие Кошмара в комнате, как будто в моей груди забилось еще одно сердце, и воздух в моих легких загустел. Я хотела дотянуться до него, воссоединиться с этим теплом и позволить ему нашептывать в моем сознании. Это должно было напугать меня, но я чувствовала возбуждение. И жгучее любопытство узнать о его происхождении, о том, почему мне казалось таким правильным держать его в руке.

Эрик, наконец, вернулся, и я молилась, чтобы он не смог почувствовать лезвие так, как я, тяжелая пульсация его присутствия явно выдавала меня.

Заперев дверь, он повернулся ко мне с озабоченным видом.

— Что она тебе сказала? — прорычал он, его ярость была очевидна, и, по крайней мере, казалось, что лезвие не привлекло его внимания.

— Ничего, — солгала я.

Его челюсть крепко сжалась, когда он промаршировал в ванную и вернулся с влажной тряпкой. Он опустился на кровать и потянулся к моей шее.

— Вот, — отрезал он и точно так же, как он сделал, когда я ободрала колено, аккуратно вытер кровь с моей кожи, все время хмурясь. Я даже не чувствовала боли, адреналин в моих венах все еще сдерживал ее.

— Я могу это сделать. — Я потянулась за тканью, но моя рука нашла только его руку, холодное прикосновение его кожи к моей ладони заставило мое сердце учащенно забиться.

— Я справлюсь, — сказал он тоном, который говорил мне, что он был не в настроении для очередных споров, и на этот раз я не почувствовала желания дать ему отпор.

— Этого никогда не должно было случиться, — пробормотал он себе под нос. — Я докопаюсь до сути, уверяю тебя. Кто-то из нашего ближайшего окружения предал нас. Никто другой не смог бы получить доступ в замок. Если бы я только видел лицо вампирши… Ты помнишь, как она выглядела?

— У нее были темные волосы, высокая фигура и карие глаза, — сказала я, пытаясь вспомнить о ней что-нибудь еще.

Он натянуто кивнул, эта информация явно не просветила его. — Она была Элитой?

Я подумала об этом, о том, что она двигалась гораздо медленнее Вульфа и уж точно не так быстро, как мог бы двигаться член королевской семьи. — Я так не думаю.

— Хорошо. Будет лучше, если я останусь с тобой на ночь, — объявил Эрик.

У меня перехватило дыхание при мысли о попытке спать с ним рядом. — Нет.

— Это прозвучало почти так, будто ты только что сказала «нет» принцу Новой Империи. Попробуй еще раз. — Он оскалил на меня зубы, угрожающе сверкнув клыками.

— Хорошо, — сказала я, и его брови изогнулись. — Нет, спасибо, принц Новой Империи.

Его челюсть дрогнула, и он швырнул тряпку через всю комнату, где она приземлилась в корзине с моей одеждой. — Я не спрашивал разрешения, бунтарка. Я останусь охранять свою собственность, независимо от того, что моя собственность думает об этом.

— Потому что я особенная? — Я настаивала, игнорируя дерьмовые комментарии о том, что я его собственность, и понимая, что, возможно, есть связь между моей значимостью для него и тем фактом, что меня чуть не убили. — Или это моя кровь?

Его взгляд сосредоточился на мне. — Нет ничего важнее моего здравомыслия, и ты прилагаешь немалые усилия, чтобы разрушить его. Если бы ты пришла в мою комнату, как я просил, этого бы не случилось.

— С меня уже было достаточно манипулирования, — холодно сказала я.

Эрик нахмурился. — Я не пытался манипулировать тобой.

— Это все, что ты делаешь с тех пор, как я встретила тебя, Эрик. Я уже устала от этого, и я боюсь того, что произойдет, когда я выберу Фабиана на церемонии, когда моя часть сделки будет выполнена и у тебя больше не будет никакого интереса к тому, что происходит со мной. Я не хочу быть его женой, я не хочу оказаться в его постели. Но все ведет именно к этому, не так ли? — Я плюнула.

Брови Эрика сошлись на переносице. — Я знаю, это трудно…

Я с рычанием толкнула его в крепкую грудь. — Ты не знаешь. Ты понятия не имеешь, на что это похоже. Ты выставляешь меня шлюхой перед своим братом, и я не могу этого вынести, а все, чего я хочу от тебя, — это помощь моей семье. Но ты заставляешь меня совершить немыслимое, чтобы заслужить эту привилегию…

Он прижал руку к моему рту, чтобы остановить меня, его кожа была как лед на моих губах.

— Я знаю, — повторил он, сверля меня взглядом. — Я не ожидал, что все так усложнится.

Я отстранилась от его прохладной ладони, мой язык отяжелел. — Для тебя это не сложно. Ты можешь угрожать мне свободой моего отца, и ты знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь ему. Что в этом сложного?

Его адамово яблоко поднялось и опустилось, но он не ответил.

Несмотря на холодную кожу, от его тела, казалось, исходил жар, и мои глаза прошлись по едва заметным серебристым шрамам на его торсе.

Он отвернулся, и я схватила его за руку. — Что ты недоговариваешь?

Он вздохнул. — Я немного, самую ничтожную малость… привязался к тебе, бунтарка.

Я издала тихий, пустой смешок. — Как мило с твоей стороны так мало заботиться обо мне.

— Я принц королевской крови, и я не беру жен и не ложусь в постель с людьми, которые не желают этого. Так что имей хоть каплю веры в то, что я не позволю моему брату причинить тебе боль.

— Это делает тебя достойным доверия? Это довольно низкая планка для благородства, — прошипела я. — Я совершенно не верю тебе, потому что это все твоих рук дело. Так что ты можешь сидеть здесь, давать красивые обещания и пытаться убедить меня, что принимаешь близко к сердцу мои интересы, но все это просто чушь собачья, чтобы заставить меня сотрудничать. И если ты думаешь, что я слишком глупа, чтобы понять это, тогда, возможно, тебе нужно проснуться и повнимательнее присмотреться к людям, которых ты поработил. Мы не безмозглые дураки и никогда ими не были.

Я снова толкнула его, и он поймал мою руку, притягивая меня ближе, так что наши губы были всего в дюйме друг от друга. — Я покрываю смерть вампира в твоей комнате, бунтарка. Разве этого недостаточно, чтобы заставить тебя доверять мне?

— Я никогда не буду доверять кровососу. — Эти слова принадлежали моему отцу. Правило номер один в этом мире: никогда не доверяй кровососам, маленькая луна.

— Тогда мы снова в тупике. — Он встал, внезапно отпустив меня, и направился к креслу, прежде чем опуститься на него. — Иди спать, чтобы я мог быть спокоен, — приказал он.

— Если бодрствование доставляет тебе мучения, я с радостью обойдусь без сна несколько дней, — пробормотала я.

Эрик набросился на меня со скоростью вспышки молнии, повалив на кровать и откатив от себя с такой силой, что я была немногим больше мягкой игрушки, которую швыряет ураган. Он обхватил меня руками, притягивая обратно к своей груди и перекидывая обе ноги через мои, чтобы я не двигалась.

— Закрой глаза, — приказал он с жестоким юмором в голосе. — И молись, чтобы боги поскорее погрузили тебя в сон, прежде чем у меня возникнет желание отправить тебя в забытье, из которого ты уже не вернешься.

— Твои угрозы расправы вроде как не действуют после того, как ты рисковал своей задницей, прикрывая меня, — укусила я его, извиваясь в его руках, но я была в ловушке и крепко на крепко обездвижена. — Хорошо, я буду спать. Просто убери от меня свои ледяные лапы.

Он не отпустил меня, наоборот, прижал еще крепче, и мое тело разгорячилось от того, как близко мы были друг к другу.

— Ты отказалась от права спать спокойно, когда начала перечить мне, — сказал он. — Значит, ты будешь спать вот так, скованная мной, как пленница, которой ты и являешься. Ты ведь так предпочитаешь, не так ли? Бедная маленькая бунтарка, плененная чудовищем.

— Пошел ты, — прошипела я, отталкиваясь плечом от его плеча — несмотря на то что это никакой пользы мне не принесло.

Его мышцы напряглись, когда он затих, позволяя мне пинаться, драться и проклинать его, пока, в конце концов, я не была вынуждена сдаться.

Я медленно выдохнула и пожелала, чтобы мое сердцебиение замедлилось, зная, что этот звук отдается в его ушах, как у летучей мыши. Мы лежали так в густой тишине, и ничего, кроме моего бешеного сердцебиения и пустой тишины в его груди, не составляло нам компании.

Я закрыла глаза, и его руки немного расслабились вокруг меня, позволяя моему телу расслабиться.

Когда минуты перетекли в часы, я возненавидела себя за то, что снова прижалась к твердому изгибу его тела. Его мрачное присутствие преследовало меня в моих снах, но в нем было что-то странно успокаивающее. И то, что должно было быть шоу ужасов, ожидающим меня во сне, вместо этого стало извращенной фантазией, где его рот касался моей пылающей кожи, а я отдалась во власть этого зверя, пробуя грехи на его плоти и желая узнать причину каждого из них.

1000 ЛЕТ НАЗАД

Н

есколько раз я чуть не сломался и не попытался силой выбраться из пещеры, в которой оказался взаперти. Но боги насмехались надо мной. Они сами запечатали ее, я был уверен в этом. Это были уже не просто камни, удерживающие стену на месте, а магия, настолько древняя, что она скользила по пещере, подобно змеям, пришедшим посмотреть на мои страдания.

Сколько бы я ни колотил по камням, раскалывая их голыми руками, они не сдвигались с места. Это был мой выбор, но голод быстро поглотил меня, и когда месяцы превратились в годы, мое отчаяние привело меня на грань безумия.

Андвари иногда что-то шептал мне, и от его смеха у меня слабели кости, как будто он высасывал костный мозг и готовил из меня еду.

Я был кроликом в ловушке, но это была ловушка, созданная мной. И иногда я вспоминал, что должен вынести этот ад, если это принесет мне спасение, хотя эта ясность приходила и уходила так же быстро, как две стороны монеты, вращающиеся вокруг своей оси.

Голод становился сводящим с ума. Невыносимым. И вскоре я увидел видения. Тени. Свет, танцующий на периферии моего сознания.

Иногда я видел девушку, которая была похожа на лунный свет, обретший плоть. Иногда — солнце в бесплотной форме. Но потом я забывал, что вообще их видел, и не мог вспомнить прекрасные лица, которые смотрели на меня сквозь щели в моем сознании.

Андвари насмехался надо мной. Я презирал его и всех богов вместе с ним. Их всеведущую жестокость. Их наказание за преступление, которого я не совершал.

Я проклинал имена своих родителей. Были времена, когда я царапал и раздирал себе кожу, пытаясь освободить свою душу из этого жалкого тела. Иногда я лежал неподвижно дни, недели, месяцы. Возможно, годы.

Время было ничем и всем. Время было игрой ума. Чума, которая убивала людей, ставила горы на колени, высушивала океаны и предавала забвению сами звезды, но никогда меня. Я буду жить, голодать и впадать в безумие. Такова была моя судьба. Боги не освободят меня, долг никогда не будет выплачен.

Фабиан навещал меня все реже и реже. Иногда он звал меня, иногда подходил достаточно близко, чтобы прислушаться к признакам жизни. Были времена, когда я умолял его освободить меня, но он держал свое слово и оставлял меня в заточении. Возможно, он вообще не приходил, и это была еще одна иллюзия, созданная богами, насмехающаяся надо мной, заставляющая меня поверить, что где-то есть кто-то, кто заботится обо мне только для того, чтобы разбить эту надежду вдребезги.

Теперь я лежал на спине, чувствуя себя невесомым, словно парил в безграничной бездне. Голод вытеснил все остальное внутри меня. Я едва мог вспомнить, зачем пришел сюда, но, когда я был слишком близок к тому, чтобы забыть, Андвари появлялся, чтобы напомнить мне. Как он сделал сейчас.

— Драугр, ты проклят за богохульство твоих родителей против меня. Ты моришь себя голодом в уплату долга передо мной.

— Я близок к тому, чтобы заплатить? — Спросил я, мой голос походил на треск сухой коры.

— Это зависит от обстоятельств, — промурлыкал он, и я почувствовал, как его божественное присутствие заполнило пространство внутри пещеры, погружая меня в его мощную атмосферу. — Ты чувствуешь, что у тебя есть ответ на пророчество?

— Я иногда думаю об этом, — признался я. — Я пытаюсь найти смысл, но, боюсь, его нет. Что пророчество — это просто еще один способ для тебя помучить меня.

— В нем есть смысл, Эрик Ларсен.

Я закрыл глаза, прокручивая в уме пророчество. — Близнецы солнца и луны. Иногда я вижу такие вещи. Потом я о них забываю.

— Да… — Прошептал Андвари. — И что это значит?

Я потер лицо, не зная, что ответить. Здесь было слишком темно. Слишком темно, чтобы видеть, слышать, говорить или думать.

— Я не могу иметь детей, — прошептал я. — Этого не может быть.

— О, но ты можешь, Драугр.

Мой лоб нахмурился, а сердце глухо стукнуло, когда я узнал эту новость. Первый проблеск надежды в бесконечной пустоте. — Дети?

— Человеческая мать могла бы родить тебе ребенка, — сказал Андвари, начиная смеяться. Он был холодным и порочным, его забавляло мое мучение — еще одна причина, по которой я презирала его и ему подобных.

— И каким животным будет этот ребенок? — Я зарычал, думая о монстре, которого я создам.

Голос Андвари начал затихать, когда он начал повторять первую строку пророчества. — Рожденный воином и сотворенный монстром. Рожденный воином и сотворенный монстром.

— Прекрати! — Я схватился за уши, прогоняя его.

Наступила тишина. И Андвари долгое время не разговаривал со мной. Проходили дни, месяцы и годы. Сливаясь воедино, пока я окончательно не заблудился.

Я проснулась от толчка, сердце бешено колотилось, и я брыкалась, все еще чувствуя эту клетку вокруг себя. Я вцепилась в руки, удерживающие меня, поймавшие в ловушку, мой взгляд был прикован к окну на другом конце комнаты, где утренний солнечный свет обещал мне спасение, если только я смогу дотянуться до него.

— Успокойся, — прорычал Эрик, опрокидывая меня на спину и сжимая рукой мой подбородок.

Он был груб, как всегда, его пальцы впивались в мою кожу, а его нога обхватила мою, когда он перекатился на бок.

Мои глаза нашли его, и мое дыхание выровнялось, эти пепельно-серые радужки вспыхнули. Мое тело расслабилось, возможно, попав под какие-то его чары, хотя я не чувствовала себя околдованной. Цепенящий страх перед сном напомнил мне, почему он казался таким реальным. Потому что так оно и было. Это был мой похититель, властвующий надо мной, обладающий такой властью, что он мог сломать меня в тот момент, когда решит это сделать.

— Теперь твое сердце бьется ровнее, — сказал он низким, хрипловатым голосом, и от его глубокого тенора по мне прокатилась волна жара.

Его большой палец провел по моей скуле, а глаза проследили за движением, как у ястреба, который улучил момент, чтобы полюбоваться своей добычей.

Мое дыхание было единственным, что заполняло небольшое пространство между нашими губами, его грудь была совершенно неподвижной, лишенной жизни. Так почему же я почувствовала непреодолимое желание протянуть руку к этому порождению тьмы и притянуть его ближе?

— Иногда боги посылают плохие сны, чтобы предупредить тебя, — тихо сказал Эрик, нахмурив брови, как будто тревожные воспоминания пробивались сквозь его разум. Мне пришло в голову, что он прожил много жизней, испытал то, что я даже не могла постичь, и, возможно, пережил то, что преследует его до сих пор. Но это предполагало бы, что такой монстр, как он, может чувствовать боль и сожаление. Глядя на него сейчас, было трудно отрицать, что это могло быть правдой. Что он был не просто воплощением зла, а человеком, попавшим в ловушку смерти.

— Что ты видела? — Эрик подтолкнул меня, когда я промолчала.

Мне казалось, что в тот момент между нами не было никаких барьеров, и, возможно, именно потому, что я так сильно скучала по своей сестре и мне так срочно нужно было поговорить с ней, я позволила себе открыться, как будто она сейчас была здесь. — Поле, залитое лунным светом. Любовник, превратившийся в зверя. Клетка, где я чувствовала, что за мной наблюдает монстр.

— Такой же монстр, как я?

— Да, — выдохнула я, хотя и не добавила, что не уверена, был ли это именно он.

— Что еще? — требовательно спросил он.

Я нахмурилась, пытаясь вернуть сон, который, казалось, уже утекал от меня по спирали, как дождевая вода в канализацию. Я покачала головой, неуверенная, что хочу сообщать ему еще какие-то подробности, даже если мне удастся что-то спасти. Если, как он сказал, так называемые боги подарили мне этот сон, то они, вероятно, предупреждали меня о том самом чудовище, которое удерживало меня сейчас. Впрочем, в этом я не нуждалась.

Он отпустил мой подбородок, но не встал, его рука переместилась на подушку у моей головы. Мы были наполовину сплетены, его мышцы напряглись ровно настолько, чтобы удержать его вес от того, чтобы раздавить меня. Меня окружал его запах кипариса, и когда он был так близко, мне всегда было слишком трудно мыслить здраво. Как будто мое тело взяло верх, жар и желание заставили мою кожу покалывать в требовании. Без сомнения, это было его вампирское очарование. Но иногда мне казалось, что это нечто гораздо большее.

— Мне нужно кое-что сделать. Я скоро вернусь к тебе. Одевайся. — Он вскочил на ноги и исчез в мгновение ока, оставив меня с проклятием на губах.

Я подумала обо всем, что произошло прошлой ночью, заставляя себя сесть и посмотреть на то место, где вампирша превратилась в пепел. Тот, кто хотел моей смерти, наверняка не собирался так легко сдаваться. Как только они поймут, что их убийца потерпел неудачу, сколько времени пройдет, прежде чем они пошлют за мной другого?

Солнечный свет просачивался сквозь разбитые оконные ставни, — просто унылое зимнее сияние. По какой-то причине испытание, через которое я прошла, не вызвало у меня желания бежать. Вместо этого, странное чувство шевельнулось внутри меня. Неосязаемое ощущение, словно якорь, привязывало мое сердце к этому месту, к этой комнате. Что-то побуждало меня остаться…

Дитя Луны.

Я вскочила с кровати, мой пульс бешено заколотился от шелкового голоса в моей голове. Опустившись на колени, я потянулась за лезвием под кроватью, уверенная, что именно оно было источником голоса. Мои пальцы потянулись к его магнетической ауре, и когда я взялась за рукоять, спокойствие наполнило меня, как будто я воссоединилась с жизненно важной частью самой себя.

— Кто ты? — Выдохнула я, вертя в ладони прекрасный кинжал.

Кошмар. Он согревал мою кожу и, казалось, пел тихую песню только для меня. Святое дерьмо, неужели я сейчас разговариваю с неодушевленным предметом? И он что-то говорит в ответ?

Блестящее золотое лезвие было идеально отполировано, отражая мои каштановые глаза. Я моргнула, когда они на мгновение стали зелеными, как у моей сестры. Я либо сходила с ума, либо со мной происходило что-то странное. Сны, этот клинок, а теперь еще и метка на моей руке…

— Почему ты не можешь быть здесь, со мной, прямо сейчас, Келли? Или, еще лучше, почему я не могу быть с тобой? Мне так много нужно тебе сказать.

Я вздохнула, посмотрев на часы на стене, и решила, что мне, вероятно, следует умыться и одеться. Я должна была быть готова провести день с Майлзом, и хотя еще одно свидание с вампиром было последним, чего я хотела, выбраться из этой комнаты — мне было нужно. Мне нужно было подышать свежим воздухом и побыть вдали от Эрика, чтобы просто, блядь, подумать.

Неохотно я засунула лезвие обратно под кровать и направилась в ванную.

Теплая вода была приятным подарком. Если и было что-то хорошее в этом месте, так это она. Я вымыла волосы, провела по ним пальцами и обдумала каждую деталь боя, который я выиграла у вампира, пришедшего убить меня. Как вообще возможно, что я была способна на такое? Способна сразиться с существами, которые держали меня в плену всю мою жизнь? Всегда ли я была достаточно сильна, чтобы сделать это? Были ли другие люди способны убить их? Могли бы мы создать армию, восстать, действительно иметь шанс на победу?

Втирая мыло в кожу, я потерла странный след на руке, который сегодня казался менее красным, чем раньше. Мои пальцы скользнули по изображению клинка, и я задалась вопросом, возможно ли, что я была истребительницей. Фабиан сказал мне, что они были стерты с лица земли, так что же это значило?

Было слишком много вопросов, на которые не было ответов, но было одно, что я знала наверняка. Генерал Вульф почти наверняка послал того вампира убить меня из-за клинка, который сейчас был спрятан под моей кроватью, так что я была в серьезной опасности. Расскажет ли он членам королевской семьи о своих подозрениях? Или попытаться прикончить меня до того, как они узнают? Я, черт возьми, не знала, как мне подготовиться к любому из этих исходов, но я должна была быть начеку, готовая к новой атаке в любой момент.

Напряжение скрутило мой желудок. Единственное, что могло заставить меня чувствовать себя в безопасности, это держать Кошмара при себе. Какой бы странной силой ни обладал этот клинок, он, казалось, раскрыл во мне потенциал, о существовании которого я никогда не подозревала. Способность сопротивляться. Так что я никуда не пойду без него.

Я могла бы спрятать его, привязав к бедру, где он оставался бы скрытым струящимися платьями, которые мне предоставили носить здесь.

Эта мысль заставила мое сердце забиться сильнее и укрепила мою уверенность, мне понравилась мысль о том, что у меня наконец-то будет хоть какая-то защита от захвативших меня существ.

Выйдя из душа, я завернулась в пушистое белое полотенце и пошла в свою комнату.

Мое сердце дрогнуло.

Эрик вернулся и стоял там в белой рубашке и темно-синих брюках, засунув руки в карманы.

— Ты хоть когда-нибудь можешь постучать? — Прошипела я, плотнее закутываясь в полотенце.

Его глаза прошлись по мне. — Я добавлю стук к длинному списку способов, которыми я так хочу доставить тебе удовольствие, — пусто сказал он.

— И мы опять вернулись к поведению мудака, — беспечно сказала я, подходя к шкафу и открывая дверцу так, чтобы она скрыла меня, прежде чем я сброшу полотенце.

— Я склонен становиться грубым, когда мне скучно, — сказал он.

— Значит, это моя вина, что ты мудак? — Я усмехнулась. — Я думаю, это все на твоей совести, Эрик.

— Нет необходимости беситься.

— Это не так, — прорычала я.

— Говорит она, находясь в бешенстве.

— Перестань говорить «бешенство», — раздраженно сказала я.

— Вообще-то, я думаю, ты мне больше нравишься, когда спишь. Не говоря уже о твоих губах.

— Ты мне тоже нравишься, когда я сплю. Как будто тебя не существует, — сказала я, натягивая нижнее белье, за которым последовало струящееся серое платье с облегающим лифом. Я натянула кардиган, рукава которого скрывали отметину на моей руке.

— За исключением тех случаев, когда я тебе снюсь, — поддразнил он. — Прошлой ночью ты произнесла мое имя по меньшей мере три раза. Печально, что ты на самом деле такая одержимая.

Я резко захлопнула дверцу шкафа, обнаружив, что Эрик наблюдает за мной с озорным весельем в глазах. Я на мгновение засомневалась, ужасно испугавшись, что он не лжет, и жар вспыхнул на моих щеках. Он заметил это, склонив голову набок, и мрачный смешок зародился в его горле.

— Я не произносила твоего имени, — прошипела я. — Я бы скорее подавилась им.

— Похоже, это было не единственное, чем ты подавилась во сне.

Я зарычала, и решительно направилась к нему, не уверенная точно, что я задумала, но желая сорвать это насмешливое выражение с его лица. Его брови изогнулись, ожидая увидеть, что я смогу сделать, с полной интригой, как будто все это было какой-то игрой для его развлечения. И я поняла, что именно так все и было. Скучающий принц играет в игры и надеется, что этого будет достаточно, чтобы заполнить пустоту в его душе.

Я замедлила шаг, окинув его быстрым взглядом с головы до ног. — Знаешь, что по-настоящему печально?

— Что? — задумчиво спросил он.

— Сколько бы лет ты ни ходил по этой земле, ты так и не нашел ничего, что заставило бы тебя снова почувствовать себя хотя бы близко к человеку. Потому что в этом все дело, не так ли? Ты хочешь что-то почувствовать, найти хоть что-то, что сделало бы твое бесконечное существование стоящим. Но ты не можешь найти это, Эрик, не так ли? Ты заключен в вечное, неизменное тело. Ты собрал все, что мог, с бесплодных полей своей души, и теперь там не осталось ничего, что могло бы прорости. Твои мучения из-за меня — это небольшое отвлечение от колоссальной бездны, которая живет в тебе, но когда становится тихо и не остается никаких отвлекающих факторов, чтобы увести твой разум от этой истины, она преследует тебя, не так ли?

Его горло дернулось, взгляд стал жестче, и меня захлестнула волна победы от осознания того, что я наконец-то нанесла ему достаточно глубокую рану.

Может быть, мне следовало придержать язык, учитывая, что он прикрывал мою задницу после убийства вампира, и я нуждалась в нем на своей стороне. Но я устала от его жестокости, от его травли и насмешек. И чем больше я думала о том, что он признает свою «ничтожную привязанность» ко мне, тем более оскорбительным мне это казалось.

— Ты злишься на меня, — заявил он.

— Ничего подобного, — пробормотала я, подходя к туалетному столику и хватая расческу.

Сегодня не было никаких признаков Нэнси, так что я предположила, что Эрик согласился, что мне не нужно выглядеть на все сто ради Майлза.

— Ну… — Его губы сжались, пока я наблюдала за ним через зеркало. На мгновение я снова увидела в нем человечность, мерцающую прямо под поверхностью его глаз. Но это не могло быть реальностью. Это была иллюзия, о которой предупреждал меня отец, их способность заманивать нас, имитируя человеческое поведение. Это было не по-настоящему.

Он прочистил горло. — Признаю, твоя оценка меня не так уж далека от истины. И да, мне действительно нравится узнавать, как глубоко я могу проникнуть тебе под кожу, бунтарка. Но ты ошибаешься. В первые дни моего проклятия было время, когда я пытался вернуть человечность, но я уже давно принял правду о том, кто я есть. Я пытался заплатить за восстановление своей души, я пытался воздержаться от употребления человеческой крови. Я пытался. Однажды. Но это было очень давно, и где-то на этом пути я осознал силу в себе и решил использовать ее вместо того, чтобы бояться. В моих жилах течет сила бога, так почему бы мне не использовать ее для возвышения? Оставить след на этой земле. Но знаешь ли ты, почему мы называем себя принцами и принцессами, а не королями и королевами?

Я покачала головой, потрясенная тем, что он вообще открылся мне.

— Потому что единственные истинные правители этого мира — боги. Я узнал, что такое презирать их, когда их гнев лег на мои плечи. Поэтому я стал одним целым с их гневом. И в этом есть сила, как ни в чем другом.

Он бросил на меня мрачный взгляд, больше не скрытный, а обнаженный, и я возненавидела то, что это заставило меня почти сопереживать ему. Но он сам сказал, он предпочел силу борьбе со своим очевидным проклятием, так что это была его вина. Честно говоря, я все равно не знала, верю ли я хоть чему-нибудь, что слетело с его уст.

— Эти боги… — Сказала я, возвращаясь к расчесыванию волос. — Ты говоришь о них так, как будто они реальны. Как будто ты уверен, что они существуют. Но мой отец всегда говорил о подобных вещах только в контексте мифов и легенд.

— Разве мой вид не является достаточным доказательством их существования? — спросил он немного резко.

— Забудь об этом, — пробормотала я.

На мгновение воцарилось молчание, затем он заговорил снова. — Есть много богов и богинь, но все они делятся на два вида. Боги-Асы — это боги войны, храбрости, мужества и общества. Они обитают в Асгарде, небесном дворце на небесах.

Я повернулась к нему, заинтригованная. Он изучал выражение моего лица, словно проверяя, не собираюсь ли я над ним посмеяться, затем решил продолжить.

— Боги-Ваны едины с природой, они владеют магией и стремятся к миру гораздо охотнее, чем Асы. Это боги плодородия, мудрости и урожая, и они обитают в пышной стране, известной как Ванахейм. Прямо здесь, где мы находимся. Это Мидгард. Земля мужчин.

— И женщин, — добавила я, и он выдавил улыбку.

— Да, и драугров теперь тоже.

— Это значит… вампиры?

— Умный маленький домашний зверек, не правда ли?

Я бросила на него сухой взгляд.

— На сегодня достаточно знаний. Я думаю, что большее количество может напрячь твой крошечный человеческий мозг.

Я поджала губы. — Притворяясь, что люди глупы, ты чувствуешь себя лучше, заключая нас в тюрьмы?

— Если ты действительно думаешь, что мне нужно лгать самому себе, чтобы облегчить вину за свои поступки, то ты не понимаешь, как мало я забочусь о тебе подобных.

— Но ты заботился. Однажды.

Его глаза сверкнули гневом. — Однажды. В те времена, задолго до настоящего. Можно пролить столько крови, что забота о ней станет неважной. Что толку заботиться? Это не смоет их смерти с моих рук. Я не стану жалеть тех, кто пал из-за меня. На самом деле есть чему позавидовать тем, кто умирает от наших рук, ведь их души остаются нетронутыми, их принимают в Зале Вальгаллы в сердце Асгарда или в подземном мире Хельхейма. Если мне суждено умереть, моя душа либо будет слишком раздроблена, чтобы попасть в загробный мир, либо, если нет, ее остатки будут настолько запятнаны, что ее отправят в область Хельхейма под названием Настронд, куда грешников отправляют на страдания, а великий зверь Нирхогр будет пировать на том, что от меня осталось, вечно. — Он говорил с силой, но я могла видеть страх, скрывающийся за этими словами, что однажды он действительно столкнется с такой судьбой.

— Почему бы тебе не освободить людей, чтобы компенсировать все, что ты сделал? — Потребовала я ответа.

— Я не могу искупить свои грехи, — прошипел он, подходя ближе ко мне. — Да я и не собираюсь их искупать. Я встал на путь зла, и ты — мой последний грех. Я предлагаю тебе начать молиться богам, о которых я говорю, потому что они гораздо более благосклонны к тебе, чем ко мне, но они также являются теми, кто одарил меня этой силой. Так что иди и молись, бунтарка, и давай проверим, насколько моя воля сильнее воли богов. Потому что я не верю, что даже они смогут оторвать тебя от меня.

Горло сжалось, напряжение обвилось вокруг шеи, как путы, ведущие прямо к руке похитителя. — А как же моя воля?

На его лице промелькнуло удивление. — Твоя? — он рассмеялся, и гнев затопил мою грудь.

— Ты дурак, раз сбрасываешь меня со счетов.

— Тогда я дурак. — Он пожал плечами, затем сменил тему, снова заговорив небрежно, как будто мы не были на грани полномасштабного спора: — Сегодня я продолжу притворяться, что ухаживаю за другими женщинами.

— Притворяться? — Эхом повторила я. — Вчера ты казался совершенно очарованным Брианной.

Он опустил голову рядом с моей, пристально глядя на мое отражение в зеркале. — Есть только одна вещь, которая интересует меня в этом мире. — Он провел пальцами вверх по моей шее, затем обхватил ими мое горло, его прикосновение было легким, но угрожающим. От его близости я вся горела, и не только в плохом, но и в ужасно порочном смысле. — И это не женщина.

— Тогда что? — Я зарычала, потянувшись, чтобы убрать его руку, но он, казалось, не заметил.

Он не ответил, его пристальный взгляд скользил по моему отражению в зеркале с жестким и проницательным изучением. Его большой палец ласкал точку пульса на моей шее, и в его взгляде мелькнуло выражение голода, от которого у меня встали дыбом волосы.

— Между прочим, я отправил генерала Вульфа на западное побережье освободить твоего отца, — сообщил он небрежным тоном, просто убирая руку с моей шеи.

Я быстро повернулась к нему лицом, схватив его рубашку руками и крепко сжав ее в кулаке. — Ты что?

— Думаю, ты меня услышала. — Он оторвал мои руки от своей рубашки, удерживая мои пальцы в своих.

— Спасибо тебе, — выдохнула я с огромным облегчением, слезы подступили к моим глазам при мысли о том, что папа выйдет на свободу из этого места.

— Я же говорил тебе, что сделаю это, — пробормотал он.

— Ты привезешь его сюда, как только его выпустят? — Спросила я.

— Как я уже говорил, это будет сложнее. — Он нахмурился, и мое сердце сжалось. — Но, — добавил он, и мое сердце снова воспрянуло. — Возможно, я смогу это устроить. Если ты этого хочешь?

— Да, — твердо сказала я.

Он не мог вернуться в Сферу, это было немыслимо. И я хотела увидеть его своими глазами, чтобы убедиться, что он действительно в безопасности. Это была не совсем свобода, и будь я проклята, если соглашусь на такой образ жизни, но, по крайней мере, здесь у папы было бы регулярное питание. Мы бы были друг у друга, и мы могли бы составить план побега и найти Келли. Мысль об этом наполнила меня такой надеждой, что на моих губах появилась настоящая улыбка.

— Тогда дело сделано, — пообещал он. — Как только Вульф закончит допрашивать его о местонахождении твоей сестры, он будет освобожден.

— Вульф ведь не причинит ему вреда, правда? — Спросила я в страхе, уверенная, что мой отец не выдал бы ни крупицы информации о Келли, даже если бы знал, где она.

— Я сказал ему не проявлять жестокости, — сказал Эрик.

Я должна была верить ему, не видя причин для его лжи. Ему нужно было, чтобы я сотрудничала, и это было ключом к тому, чтобы добиться этого от меня. Я знала, что мне все равно придется заплатить за это цену, но перед лицом того, что папа был в безопасности и на свободе, никакая цена не казалась слишком высокой. Даже если в конечном итоге все сведется к тому, чтобы позволить Фабиану объявить меня своей женой. Ради семьи я готова на все.

— Майлз скоро будет здесь, чтобы забрать тебя. — Эрик притянул меня немного ближе, его холодные руки все еще крепко сжимали мои. — Он будет относиться к тебе так, как будто ты равна ему, так уж у него заведено. Он неравнодушен к людям, но не совершай ошибку, думая, что он твой друг.

Я кивнула, слушая вполуха, поскольку все еще была поглощена новостями об освобождении моего отца.

— Бунтарка, — прорычал Эрик, и предупреждение в его голосе заставило меня сосредоточиться. — Майлзу нравится, когда его самолюбие тешат. Он разыгрывает из себя бога, когда только может, и я рискну предположить, что он обратил больше вампиров, чем любой из нас. Он носит свое проклятие как почетную медаль, дар богов, который он раздает своим любимым последователям, но это хрупкое заблуждение. Я сомневаюсь, что он когда-нибудь признался бы в этом, но его бравада — это маска, созданная для того, чтобы одурачить окружающих, и прежде всего его самого.

— К чему ты клонишь? — Спросила я, не совсем понимая, зачем он мне это рассказывает.

— Не подвергай сомнению его хвастовство. Он будет относиться к тебе по-доброму, если ты согласишься с его манией величия, но слишком сильно не подталкивай его, потому что этим ты сможешь разбудить в нем зверя.

— Ты пытаешься защитить меня, о доблестный принц? — Я подначила его, и он равнодушно посмотрел на меня.

— Да, я пытаюсь защитить свой актив.

— Хорошо, я не буду указывать на то, что Майлз — кровососущий монстр без каких-либо положительных качеств.

— Я серьезно, бунтарка, — прорычал Эрик, впиваясь пальцами в мои.

— Хорошо, — выдохнула я, его свирепость заставила мое сердце гулко забиться в клетке ребер. — Я буду следить за тем, что говорю.

— Хорошо, — выдохнул он, ища меня глазами, прежде чем, наконец, отпустил, и мне показалось, что воздух в комнате сразу стал пригоднее для дыхания.

Он бросил на меня оценивающий взгляд, напряженная складка на его лбу дала мне понять, что он чем-то расстроен, но я не могла сказать чем.

— Ты выглядишь… сносно. — В его голосе чувствовалась натянутость, как будто он собирался сказать что-то другое, но остановился на этом.

— Полагаю, простота людей — еще один повод для скуки для вечного принца. Я уверена, тебе не терпится пойти и посмотреть на кого-нибудь совершенного. Возможно, на свое собственное отражение.

Он не поддался на мою язвительность, вместо этого нахмурился, а его серые глаза все еще изучали мои черты. — Совершенство — это не красота. Смотреть на лица, которые никогда не меняются, никогда не стареют, никогда не бронзовеют на солнце, быстро надоедает. Все начинают выглядеть одинаково. — Он разгладил складку на рубашке, затем опустил руку, как будто заметил это действие и воспротивился ему. — Однажды я нашел старый снежный шар в руинах на окраине города. Он стоял там на полке — миниатюрная модель Нью-Йорка, заключенная в стеклянный шар. Должно быть, он пролежал там много лет, нетронутый, собирая пыль, просто ожидая, когда кто-нибудь придет и встряхнет его.

— Что происходит, когда ты встряхиваешь его? — Спросила я, пытаясь представить то, что он описал.

— Внутри него кружится снежная буря. Хаос. Перемены… — Он еще мгновение смотрел на меня, затем вежливо склонил голову в знак прощания и направился к двери. Он выглядел озадаченным, его брови нахмурились, когда он выходил, и я сама была чертовски озадачена этим.

Я задумалась над историей о снежном шаре, видя, как явно Эрик хотел, чтобы его собственная жизнь встряхнулась. Но я предполагаю, что, когда ты живешь вечно, в конце концов все новинки мира заканчиваются.

Я направилась к кровати, наклонилась, чтобы поднять Кошмар, страстно желая воссоединиться с ним. Моя рука обхватила теплую рукоять, и я встала, подошла к шкафу и достала шелковый шарф. Я подняла юбку своего платья, прижав лезвие к бедру, и привязала его шарфом. Когда я убедилась, что он надежно закреплен, я опустила юбку и посмотрела на себя в зеркало. Никто не смог бы сказать, что я ношу его с собой. И его присутствие воздвигло стену силы вокруг моего сердца.

Раздался ритмичный стук в дверь. — Тащи свою задницу сюда. На этот день ты официально моя, Монтана, — крикнул Майлз с нетерпением в голосе.

Я открыла дверь и обнаружила его там в голубой рубашке с расстегнутым воротом, с гладкими золотистыми волосами, зачесанными назад, и плутоватой, дружелюбной улыбкой на его слишком красивом лице.

Он окинул меня оценивающим взглядом, откинув прядь волос со своих темно-синих глаз. — Трахни меня, неудивительно, что мои братья воюют из-за тебя.

— Они воюют не из-за меня, — усмехнулась я. Эрик использует меня как чертову приманку.

— Да, да, веди себя скромно. Они это съедят. — Он ухмыльнулся, затем схватил меня за руку и потащил в коридор.

Я заметила стоящего позади него крепкого охранника в черной униформе, с темной кожей и нежно-карими глазами. Его волосы цвета воронова крыла были коротко подстрижены, а подбородок был острым и квадратным, все в нем говорило о силе и самообладании.

— Это мой телохранитель, Уоррен, — объяснил Майлз. — Не беспокойся о нем, он просто будет ходить за нами по пятам и распугивать толпу. В городе много людей, которые в некотором роде одержимы мной. — Он усмехнулся так, что это говорило о том, что на самом деле он не шутил, затем потянул меня за собой, и Уоррен пристроился рядом с нами. Я вспомнила, что Фабиан говорил о Майлзе, и задумалась, действительно ли Уоррен был его партнером.

— Так как мне тебя называть? — Спросил Майлз. — Монтана — слишком длинное имя. Тебя зовут как-нибудь по-другому? Тана? Ана? Мо? Монти?

— Только не Монти, — быстро сказала я. Единственными людьми, которым разрешалось называть меня так, были папа и Келли, но даже тогда мне это не очень нравилось. Хотя, честно говоря, если бы они прекратили, я бы расстроилась, но я не собиралась показывать им это. — И, пожалуйста, боже, только не Мо.

— Богиии. — Он сделал ударение на «и». — Множественное число. Кларисса сказала, что вы, люди, вероятно, не знаете о них. Есть двенадцать, о которых вам определенно следует знать. Тринадцать, если считать Локи — он обманщик. Никогда не доверяй ему, если он придет, предлагая тебе богатство и славу. Скорее всего, за это он превратит тебя в козла. Причем уродливого козла. В любом случае, остальные, кому ты должна возносить молитвы, — это Один — всеотец, царь богов, к тому же чертовски крутой воин. Затем есть его жена, Фригг — она самая горячая штучка из всех, кто ходит по свету, королева Асгарда, богиня любви и судьбы; затем есть их сын, Тор, бог бурь и самый свирепый воин на свете…

— Подожди, притормози, — сказала я, моя голова гудела от информации, которую он обрушивал на меня со скоростью мили в минуту.

— Вместо этого я куплю тебе книгу об этом, как насчет этого? — предложил он, и я пожала плечами, не уверенная, верю ли я во всю эту чушь о богах или нет. Но я подумала, что узнать о них не повредит.

— Сегодня утром у меня для тебя сюрприз. Но сначала… — Майлз полез в карман и достал яблоко. — Завтрак.

Я с готовностью взяла его, мой пустой желудок ожил при виде еды.

Майлз вел бесконечную светскую беседу, пока мы спускались по лестнице, а я поглощала свое яблоко, золотоволосый принц, казалось, был способен поддержать целую беседу, и мне не приходилось ничего делать, кроме как кивать головой в нужные моменты. Мы вышли к передней части замка, где дул холодный ветер и над головой сгущались тучи. Сверкающая белая машина уже ждала нас, и охранник вручил ключи Уоррену, когда мы подошли к ней.

Я держала в руке полностью обглоданный яблочный огрызок и проглатывала последний кусочек сладкого фрукта. Майлз выхватил его у меня из пальцев и швырнул в деревья с такой скоростью, что он размытым пятном пролетел по воздуху и врезался в дуб с такой силой, что на коре осталась вмятина.

— Залезай. — Он открыл для меня заднюю дверь, и я скользнула внутрь, прежде чем он последовал за мной. — Итак, вот в чем дело, Белоснежка.

Я нахмурилась, услышав это имя. — Что?

— Ну, знаешь, темные волосы, бледные щеки, кроваво-красные губы. Как в сказке? Тебе нужно прозвище, так что вот оно.

— Оно не короче, чем Монтана, — заметила я.

— Конечно, короче. — Он махнул рукой, явно намереваясь называть меня именно так, хотя я не узнала сказку, которую он упомянул.

— На самом деле это не так, — сказала я.

— В любом случае, ты, возможно, слышала слухи, что я с Уорреном.

Мои брови удивленно приподнялись от его честности.

— Если ты выберешь меня, я буду тебе скорее другом, чем мужем, хорошо? Я бы хотел прояснить это на случай, если ты сегодня влюбишься в мою невыносимо красивую внешность и первоклассную личность. Уоррен мой, а я его.

Уоррен настороженно посмотрел на нас в зеркало заднего вида. — Ты уверен, что тебе следует говорить ей это? Ты не сказал остальным.

— Ну, это потому, что Фабиан уже пошел и рассказал ей, не так ли? — Майлз обвиняюще повернулся ко мне, и я увидела отблеск того зверя, о котором предупреждал меня Эрик. Не то чтобы я нуждалась в предупреждении об угрозе, которую представлял вампир, хотя я могла видеть, что он был прав насчет непринужденного поведения Майлза. Было бы не так уж трудно забыть, что он был порочным созданием, если бы я только сосредоточилась на его улыбках и мнимой теплоте.

— Да, он это сделал, — призналась я, не видя никакого смысла пытаться лгать. — Но почему ты должен это скрывать?

— Я скрываю это только от людей, за которыми ухаживаю, — нахмурившись, сказал Майлз. — Я не думаю, что они захотели бы выбрать меня, если бы знали, что на самом деле не могут заполучить меня.

Очень высокомерно, но ладно.

— Значит, общественность знает? — Спросила я.

— Вроде того. Они знают, что Уоррен — член моего гарема, но они также думают, что мои человеческие жены — настоящие жены. Например, они верят, что я люблю их и у нас настоящие отношения.

— Но зачем лгать? Разве не ты и другие члены королевской семьи устанавливаете правила?

— Это политика, — вздохнул Майлз. — Весь этот ритуал вызывает большой интерес у публики, и он может повлиять на мнение людей о нас. У меня есть Придворные Элиты, которых я обратил, и они всегда будут верны мне в первую очередь, как и те, кого обратили мои братья и сестра. Но есть поколения вампиров, насчитывающие много лет. Те, кого мы обратили, обращают других, а затем они обращают других, и так продолжается до тех пор, пока воды верности не становятся немного мутными. Мы должны приложить сознательные усилия, чтобы заручиться поддержкой этих вампиров, чтобы никогда не было причин для мятежа. Уже есть группы повстанцев, которые находятся на подъеме…

— Майлз, — прорычал Уоррен, пока я цеплялась за слова принца.

— Все в порядке. Кому она расскажет? — Сказал Майлз, затем, к счастью, продолжил, сообщив мне больше информации, чем я когда-либо получала от Эрика. — Опросы показывают, что этот ритуал приносит нам пользу. Всем нравится его интрига. Вампиры женятся на людях — это же полное безумие на бумаге, верно? Поэтому я понял, что должен взять на себя обязательства, позволить им думать, что я полностью вовлечен в это дело, ухаживать за людьми вместе с моей семьей. Это привлекает ко мне новых последователей каждый год.

— Так вот для чего это все? Помощь твоим политическим кампаниям? — Спросила я, не скрывая горечи на своем лице и отвращения к этой шараде.

— Нет, не только это, — мрачно пробормотал он.

— Майлз, — снова сказал Уоррен. — Хватит, ты ее напугаешь.

— Мне все равно. Скажи мне правду, — настаивала я, но Майлз покачал головой, бросив на меня извиняющийся взгляд, от которого мое сердце учащенно забилось.

— В общем, Уоррену пришла в голову эта идея. Я не хотел делать это таким образом, но он был прав. Это работает. Если ты выберешь меня, я не буду настоящим мужем. И тебе никогда не завоевать мое сердце, как бы сильно ты ни пыталась претендовать на него. Уоррен владеет им много-много лет, и этого уже не изменишь.

Он посмотрел на Уоррена, их взгляды встретились в зеркале, и между ними возникло напряжение, которое зарядило воздух. Смущение пробежало по мне, когда я поймала их горячий взгляд, не в силах отрицать любовь, которую они, казалось, испытывали друг к другу. Но были ли вампиры действительно способны на подобные эмоции? Это шло вразрез с тем, как я воспринимала их всю свою жизнь, и бросало вызов всему, что я о них думала. Любовь была нежной, теплой, чистой. Но это были не те вещи, которые у меня когда-либо ассоциировались с этими монстрами.

— Ты же знаешь, я абсолютно не заинтересована в том, чтобы что-то выиграть у тебя или твоих… — Я прикусила язык на словах ‘кровососущих братьев и сестры» и попыталась сдержать свой тон, учитывая предупреждение Эрика. — Братьев.

Майлз рассмеялся, как будто я пошутила, и Кошмар вспыхнул жаром у меня на бедре, как будто его разозлило мое нынешнее общество. Бей верно, бей глубоко.

Слова побуждали меня действовать, клинок желал смерти вампирам вокруг меня, но прямо сейчас это звучало как самоубийственная миссия.

Уоррен отвез нас в город, и мы петляли по улицам влево и вправо, проплывая между высокими небоскребами, которые закрывали любой проблеск солнечного света за облаками.

Чем дальше мы ехали, тем спокойнее я себя чувствовала из-за того, что увеличивала расстояние между собой и замком. Я меньше чувствовала себя узницей за этими стенами, но мне было интересно, смогу ли я когда-нибудь полностью вырваться из них. Если бы папу привезли сюда, смогли бы мы вместе найти путь к свободе? Или я обманывала себя, веря, что у нас действительно есть шанс?

Ему просто нужно добраться сюда, и тогда мы во всем разберемся.

Уоррен припарковался у стеклянного здания, расположенного между двумя многоэтажками. Мы вышли на улицу, и Майлз взял меня за руку, прижимая к себе. Уоррен открыл багажник машины, достал две спортивные сумки, затем молча последовал за Майлзом, который подвел меня к зданию и толкнул дверь.

Во влажном, нагретом воздухе до меня донесся резкий запах, и я с любопытством посмотрела на Майлза.

— Доброе утро, ваше высочество, — поздоровалась женщина-вампир за белым столом. — Мы все подготовили для придворной.

— Все разогрето? — Спросил Майлз, и она кивнула, указывая на деревянную дверь в другом конце комнаты. — Раздевалки как раз вон там.

Я нахмурилась, следуя за Майлзом мимо нее, и мы вышли в короткий коридор. Перед нами были две двери, на одной из которых был изображен мужчина, а на другой — женщина.

— Вот. — Майлз взял у Уоррена одну из сумок и протянул ее мне.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — Спросила я, разглядывая сумку.

— Переодевайся в бикини и жди нас здесь, — объявил Майлз, прежде чем направиться к мужской двери, и за ним последовал Уоррен, прежде чем я успела спросить кого-либо из них, что, черт возьми, такое бикини.

Я чувствовала себя немного потерянной, когда прошла через другую дверь и оказалась в голубой комнате с рядом маленьких шкафчиков у стены и скамейкой посередине.

Я расстегнула молнию на сумке и обнаружила вещь, названную Майлзом «бикини», которая, на мой взгляд, была похожа на нижнее белье. Единственное отличие заключалось в том, что оно было ярко-красным и имело странно гладкую текстуру.

Я колебалась пару минут, мне не нравилась идея разгуливать практически в чем мать родила, особенно с отметиной на руке.

Кто-то постучал в дверь. — Ты готова, Белоснежка?

— Черт, — выдохнула я. — Да, секундочку, — отозвалась я, затем разделась и посмотрела с тревогой в груди на золотой клинок, прикрепленный к моему бедру. Черт, может, взять его с собой было плохой идеей, но откуда мне было знать, что он собирается привести меня куда-то, где мне придется раздеться?

Я резко выдохнула, принимая решение — не то чтобы у меня действительно был большой выбор. Я сняла Кошмар со своей ноги и завернула его в шарф, прежде чем засунуть на дно сумки. Набросив на него одежду, я натянула бикини и посмотрела на себя сверху вниз.

Это было… странно. Что, черт возьми, Майлз задумал?

Заметив в сумке белый халат, я вытащила его и немного расслабилась. Рукава были длинными и прекрасно прикрывали отметину, но вся ситуация выглядела не очень хорошо.

Я взяла сумку и направилась обратно в холл, обнаружив там Уоррена и Майлза в одних шортах. Их тела казались вырезанными из стекла, их пресс был упругим и блестящим, а на блестящей коже не было ни единого изъяна.

Мой рот открылся от удивления.

— Тебе это не нужно. — Майлз шагнул ко мне, выхватывая сумку у меня из рук, и мое сердце подпрыгнуло.

Черт.

Он направился в женскую раздевалку, а я посмотрела на Уоррена с неловким выражением лица.

— Он немного экстраверт, — прокомментировал Уоррен. — К этому привыкаешь.

Я кивнула, выдавив улыбку и посмотрев в сторону женской раздевалки, с нетерпением ожидая возвращения Майлза. Если бы я последовала за ним, это вызвало бы подозрения, поэтому я заставила себя стоять на месте и ждать.

— Так… тебя не беспокоит, что Майлзу приходится брать жен? — Спросила я, слегка опасаясь, что могу его обидеть. Но, конечно, это сводило его с ума? Зачем кому-либо из членов королевской семьи брать жен, если они им не нужны? Эрик не брал, так почему Майлз должен?

— Я справлюсь с этим, — пробормотал Уоррен. — Для большей пользы.

— Какой именно? — Мои глаза сузились, а сердце бешено заколотилось.

Я хотела узнать правду, которую скрывали от меня, но в равной степени я боялась узнать ее, уверенная, что ничего хорошего из этого не выйдет.

— Не мое дело говорить. — Он отвернулся, резко обрывая разговор.

Я нахмурилась, чувствуя, что больше ничего от него не добьюсь, и когда тишина стала невыносимой, я спросила: — Почему мы все носим это нижнее белье?

— Потому что у нас сегодня спа-день. — Наконец появился Майлз, схватил меня за руку и потащил за собой.

— Что? — Спросила я, взглянув на него и не почувствовав угрозы в выражении его лица, поэтому предположила, что Кошмар остался скрытым.

— Балуем себя, — объяснил он, но я все еще была в замешательстве.

Вскоре я узнала, что все здание предназначено для того, чтобы баловать себя разными вещами, и выбрала из объяснений Майлза парочку, которые не звучали так, будто мне придется снимать халат.

Когда мои ногти были выкрашены в красный цвет, а лицо очищено и увлажнено, Майлз повел меня по другому коридору. Они с Уорреном были похожи на пластиковых кукол, поскольку их намазали маслом во время того, что они называли «шведским массажем».

— Ну что, мы закончили? — Спросила я, желая поскорее одеться и пристроить Кошмар обратно на бедро.

— Нет, теперь у нас время поплавать в бассейне, — объявил Майлз, прежде чем пройти через двойные двери.

Мы оказались в огромном стеклянном помещении с ярко-голубой водной гладью в центре. В одном конце ее располагалась искусственная группа камней, в которую стекал водопад, заставляя поверхность бурлить и пениться.

— Это… озеро? — Я пожалела о своих словах, когда Майлз разразился лающим смехом.

— Вроде того. Что-то вроде крытого теплого озера, я полагаю, — сказал он. — Это называется бассейн.

— О, — выдохнула я, делая шаг назад. Плавать? Категорически нет.

Майлз подбежал к краю бассейна, нырнул в воду и проплыл под ней по изящной дуге. Уоррен последовал за ним, вынырнув подышать воздухом рядом с Майлзом, прежде чем они оба обратили свои взоры на меня. Хотя, поскольку ни одному из них воздух для выживания не требовался, я полагала, что это не так уж и впечатляет. С другой стороны, мне очень нравилось дышать.

Мой желудок скрутило. Горло сжалось.

Я никогда не была так близко к воде и не умела плавать. Что еще более важно, если я сниму халат, то обнажу отметину на предплечье. Так что в целом, это был огромный пас с моей стороны.

— Давай, Белоснежка! — Майлз подначил. — Прыгай.

Я покачала головой, отодвигаясь подальше от края бассейна. — Я просто посмотрю.

— Не говори глупостей. Снимай халат и иди сюда, — потребовал Майлз, и резкость в его голосе говорила о том, как редко ему когда-либо говорили «нет».

Я покачал головой, но он поплыл вперед, явно намереваясь пойти за мной.

— Нет, — прорычала я более решительно.

— Давай, тебе понравится, — настаивал он.

— Оставь это. Она не хочет, — крикнул Уоррен, лениво переворачиваясь на спину.

— Но я хочу, чтобы она это сделала, — сказал Майлз. — Ей понравится, когда она войдет в воду.

— Я не хочу… — начала я, но Майлз стремительно выскочил из воды, бросился за мной и сорвал с меня халат.

— Нет! — Я закричала, когда он подхватил меня на руки с диким смехом, как будто все это было какой-то игрой.

Я закричала, когда он с воплем прыгнул в бассейн, и в тот момент, когда мы шлепнулись в бассейн, он отпустил меня.

Мой крик выплеснулся в воду потоком пузырьков, и я брыкалась, размахивала руками, билась, пытаясь вырваться обратно на воздух.

Каким-то образом я вынырнула, но лишь на секунду, прежде чем снова провалилась под воду, а мои ноги болтались, не находя опоры.

Чья-то рука обвилась вокруг меня, и Майлз рывком поднял меня над водой, не сводя с меня широко раскрытых голубых глаз.

— Я не умею плавать, придурок! — Я закричала, толкая его в плечи, но он только крепче прижал меня к себе.

— О черт, прости, Белоснежка.

Уоррен придвинулся ближе, бросив на Майлза взгляд, который говорил: «Я же тебе говорил», и Майлз состроил невинное выражение лица в ответ.

Майлз грубо откинул несколько мокрых прядей волос с моего лица, практически ткнув мне в глаз.

— Ой, осторожнее, — прорычала я.

— Вау, остынь. Я держу тебя. Я не дам тебе утонуть. А если утонешь, я просто превращу тебя в вампира, — он засмеялся, а я нахмурилась.

— Майлз, ты опять за свое, — сказал Уоррен.

— Что? — Пробормотал Майлз.

— Думаешь, что все хотят играть в твои игры и плясать под твою дудку.

— Но мои игры и мелодии — самые лучшие, — настаивал Майлз.

— Ты только что бросил хрупкого человека, который не умеет плавать, на глубину, — указал Уоррен.

— Я не хрупкая, — настаивала я, но они не слушали.

— Да, но теперь она у меня в руках, и на этот раз я буду вести себя хорошо, — сказал Майлз.

— Может быть, спросишь ее, чего она хочет, — предложил Уоррен, и Майлз снова перевел взгляд на меня.

— Иногда я перевозбуждаюсь, — признался он. — Я могу научить тебя плавать.

— Это был не вопрос, — сказал Уоррен, но Майлз продолжил.

— Я держу тебя. Просто делай, что я говорю, и все будет в хорошо. — Он улыбнулся, и я поняла, что здесь у меня нет выбора.

Я должна была стараться держать руку под водой и просто надеяться на лучшее.

— Хорошо, покажи мне, — уступила я.

— Хорошо, я буду держать тебя за талию, а ты просто двигай ногами и вращай руками, как будто это колесо телеги.

— Что? — Выпалила я, но он перевернул меня, опустив лицом в воду и удерживая на плаву, держа за талию.

Я брыкалась как сумасшедшая, и вода попала мне в нос, какое-то химическое вещество в ней обжигало горло.

— Просто перестань дергаться, как дельфин без плавников, и все получится, — сказал Майлз.

Уоррен расхохотался, а потом начал плыть на спине, занося руки над головой, прокладывая путь в воде. Выглядело это чертовски легко.

— Ладно. Мы сделаем это там, где ты сможешь опустить ноги. — Майлз подтащил меня к более мелкой стороне бассейна, и я сразу расслабилась, как только мои пальцы коснулись дна. Пока вода доходила мне до плеч, я все еще могла прятать руку.

Майлз продемонстрировал, как двигаться в бассейне, плавая стилем, который он называл брассом. К счастью, это позволяло мне держать руки под поверхностью, и я некоторое время практиковалась на более мелких глубинах, пока у меня действительно не начало получаться. Движения стали более плавными, поскольку мое тело приспособилось быстрее, чем я ожидала. В моих конечностях было странное ощущение, как будто они знали, что делать, как будто они были созданы для этого.

— Черт, ты рождена для этого, — прокомментировал Майлз. — Хочешь доплыть к водопаду? — Он указал на другой конец бассейна, и я быстро кивнула, чувствуя себя более уверенной в своих движениях.

Когда мы добрались до водопада, Уоррен появился из-под него, вода струилась по его лоснящейся коже. — Здесь сзади есть пещера, хочешь посмотреть? — спросил он.

— Заходи, — подбодрил Майлз, и Уоррен жестом пригласил меня следовать за ним.

Задержав дыхание, я поплыла под потоком воды и вынырнула в пластиковой пещере, освещенной синими лампочками.

Уоррен сел на выступ, вырубленный в искусственных скалах, и я подплыла ближе, держа руки под водой.

— Думаю, это довольно круто, — сказала я, оглядываясь по сторонам.

— Да, — согласился Уоррен. — Эй, не позволяй рвению Майлза оттолкнуть тебя от него. У него добрые намерения. Ему просто нужно напоминать, что он не всегда может делать то, что хочет.

— И ты напоминаешь ему об этом?

— Да. — Он улыбнулся. — Когда мы встретились, он был самым высокомерным, властвующим над миром невыносимым ублюдком.

— Ты уверен, что он изменился? — Беспечно спросила я, и Уоррен действительно рассмеялся.

— Да, больше, чем ты думаешь. Я держу его под контролем, а он напоминает мне, что нужно радоваться жизни. Раньше я был чертовски скован. Мы были полярными противоположностями. Но сейчас… — Он пожал плечами, в его глазах блеснул огонек. — Мы уравновешиваем друг друга. Я думаю, такова любовь. Стремление найти гармонию посередине.

Я не почувствовала лжи в его словах, его любовь была такой очевидной, что мое мнение о вампирах немного изменилось. И если они могли любить, разве это не означало, что они были способны и на хорошие поступки? Разве это не означало, что у них на самом деле были души, чувства и желания, выходящие за рамки власти, жадности и крови?

Уоррен внезапно схватил меня за руку, вытаскивая из воды с нечеловеческой силой и заставляя меня выругаться от удивления, когда он опустил меня рядом с собой. Его взгляд упал на отметину на моей руке, и ужас сжал мое сердце, когда выражение его лица сменилось тревогой.

— Подожди, — прошипела я. — Отпусти.

Я попыталась вырваться из его хватки, похожей на тиски, но его захват был безжалостным.

Его глаза встретились с моими. — Срань господня, — выдохнул он.

Внутри у меня все сжалось, и расцвела паника.

— Не говори Майлзу, — выдохнула я, как только принц появился под водопадом, и Уоррен отпустил меня.

— Не говорить мне что? — прорычал он, его взгляд метался между нами, а в воздухе витала угроза.

Я покачала головой Уоррену, умоляя его ничего не говорить, но он поманил Майлза поближе.

— Ты должен это увидеть, — сказал Уоррен, и я попыталась отползти подальше по камням.

Уоррен поймал меня за лодыжку, притягивая обратно к себе, прежде чем схватить за предплечье и показать метку Майлзу.

Страх пробрал меня до костей, когда выражение лица Майлза потемнело, а атмосфера сгустилась от опасности.

Майлз посмотрел на Уоррена, затем снова на меня. — У тебя есть пять секунд, чтобы объясниться, — потребовал он, полностью забыв о своем легком тоне.

— Я не знаю, что это, — призналась я, мое сердце разрывалось от страха. Все, что у меня было, — это правда, и я молилась, чтобы этого было достаточно. — Это появилось вчера.

— Майлз, — настойчиво позвал Уоррен. — Мы должны сообщить остальным.

— Нет, пожалуйста, не надо, — умоляла я, уверенная, что это будет моим концом.

— В ней течет кровь истребителей, как и во всех них, — ответил Майлз Уоррену, ведя себя так, словно меня там не было. — Ее кровь должна быть намного сильнее.

Я восприняла эту информацию с дрожащим вздохом. — Вы знали об этом?

— Это ненормально, Майлз, — настаивал Уоррен. — Они никогда не были такими сильными. Остальные могут наброситься на нее. Убить ее.

— Скажите мне, о чем вы говорите, — потребовала я, зная, что это может быть моим единственным шансом получить ответы: реальность, нарисованная словами Уоррена, заставила мою грудь сжаться от ужаса.

Майлз окинул меня оценивающим взглядом, выражение его лица становилось все более напряженным, когда он о чем-то задумался, затем он снова повернулся к Уоррену. — Что, если попробовать стоит? Другие, возможно, и не рискнут оставить ее в живых, но я готов. Потому что, если она настоящая истребительница, может быть, это то, что нам нужно, может быть, она та самая.

— Та, самая кто? — Я надавила, ярость пронзила мою грудь.

— Майлз… — Уоррен покачал головой. — Не смей говорить то, что думаешь.

Выражение лица Майлза стало расчетливым, когда он повернулся в мою сторону, и чудовище, которое жило в нем, уставилось на меня его глазами.

— Я никому не скажу, Монтана. Я позабочусь о твоей безопасности, — пообещал он. — Но при одном условии.

— Каком? — прошептала я.

— Ты должна выбрать меня на церемонии.

Мой пульс громко стучал в ушах, а кожу покалывало от страха. Это означало бы нарушить мое обещание следовать указаниям Эрика и выбрать Фабиана. Это может поставить под угрозу безопасность моего отца.

— Пообещай мне. — Рука Майлза сжала мою, его отчаяние было очевидным.

У меня не было выбора. Мне придется согласиться, иначе он расскажет остальным. Вампирша уже пыталась убить меня, потому что думала, что я истребительница, и они явно думали, что другие члены королевской семьи могут сделать то же самое. Но если я действительно сделаю этот выбор на церемонии, Эрик откажется от своего слова. Он отправит моего отца прямиком обратно в «Банк Крови» или еще хуже.

— Ладно, — наконец выдохнула я, хотя бы для того, чтобы выиграть больше времени.

Но часы уже тикали.

К тому времени, как я вернулся в лагерь, буря утихла, Тор закончил свое путешествие по небесам, и все, что осталось от его путешествия, — это глубокие лужи и густая грязь между палатками. Полоска солнечного света поднялась над горизонтом, и я наконец смог ясно видеть в разгорающемся свете.

Я не знал, помогло ли мне общение с богиней или нет. Мое положение не улучшилось, но она дала мне надежду, что это возможно. Мне нужно было только пройти все испытания, которые она мне уготовила, и уничтожить Восставших. Тот факт, что наш народ безуспешно пытался сделать это на протяжении сотен лет, не остановит меня. Я всегда был предан делу их поиска и искоренения.

Она сказала, что все четверо все еще ходят среди нас, и это знание вызвало чувство беспокойства в моей груди. Более ста лет не было никаких признаков или сообщений о местонахождении Эрика Ларсена, и мой народ начал верить, что он мертв, надеясь, что кто-нибудь из наших, возможно, прикончил его до того, как погибнуть самим в бою. Если ему удавалось так долго скрываться, то найти его сейчас может оказаться действительно очень сложно. Но я принимаю вызов. Возможно, смерть его предполагаемых братьев и сестры заставит его выйти из подполья.

Люди просыпались и покидали свои палатки, когда солнце начало подниматься на небо. Я сомневался, что сон легко приходил ко многим, пока бушевал шторм.

Когда я приближался к своей палатке, кто-то преградил мне путь, и я тяжело заморгал, когда мой взгляд упал на Валентину. Она была безукоризненно одета в темно-зеленое платье с глубоким вырезом, обнажавшим большую часть груди и оставлявшим обнаженным живот. Я позволил своему взгляду скользнуть по ней, пытаясь оценить ее красоту. Не то чтобы я не видел способа желать ее, как мог бы желать любую красивую женщину. Я просто не чувствовал к ней ничего более сильного. Кроме того, я совсем ее не знал. И она не казалась похожей на воина. А именно этот тип женщин обычно заставлял мою кровь биться быстрее.

— Я искала тебя в твоей палатке. Я подумала, что мы могли бы позавтракать вместе, — сказала она, ее глаза искали на моем лице то, в чем я сомневался, что она найдет. — Я подумала, может быть, мы могли бы немного узнать друг друга, но твой брат не позволил мне войти. Он сказал мне, что тебя там нет.

Я моргнул, переваривая ее слова, в то время как мои мысли были заняты богиней. Джулиус прикрыл меня, хотя какая-то часть меня хотела, чтобы он не утруждал себя этим. Позволил ей увидеть Астрид в моей постели, и… я вздохнул. Это была ничтожная надежда и жестокая мысль. Я сомневался, что Валентина отменила бы помолвку из-за такой мелочи, и, скорее всего, это только усугубило бы мои проблемы.

— Где ты был? — Валентина настаивала, когда я не ответил, с трудом скрывая нахмуренное выражение на лице.

Я оглядел себя. Я был полуодет и насквозь мокрый. Было ясно, что я попал в шторм, и, без сомнения, она задавалась вопросом, не сошел ли я с ума.

— Мне нужно было проветрить голову. Хотя завтрак звучит заманчиво. — Я слабо улыбнулся ей, и ее глаза загорелись. Возможно, я был слишком суров с ней. Я полагал, что она просила об этой судьбе не больше, чем я, просто она, похоже, была более готова принять ее. Возможно, я слишком часто фантазировал о том, какой, по моим представлениям, должна быть любовь для меня. Дикая, хаотичная романтика, которая затронет мою душу. Та, которую я почувствовал бы в своей крови в тот самый момент, когда мы встретились. Именно так отец описал свои чувства при первой встрече с моей матерью, и я предполагал, надеялся, что моя собственная любовь заявит о себе также быстро.

Джулиус появился позади Валентины, и я обратил свое внимание на моего брата, который выглядел не особо удивленным.

— Гулял в шторм, Магнар? — спросил он с понимающей ухмылкой, и я подавил вздох. — Без сомнения, ты всю ночь ворочался в своей постели из-за сегодняшних волнений и едва мог уснуть.

— Что-то в этом роде, — категорически ответил я, отказываясь позволять ему подразнивать меня.

— Я был весьма удивлен, когда пришел искать тебя на рассвете. И обнаружил твою постель… брошенной. — Он многозначительно приподнял бровь, и я понял, что он нашел Астрид именно там, где я ее оставил. Возможно, позволить украденной девушке спать в моей палатке в ночь перед тем, как моя помолвка станет официальной, было не лучшей идеей, которая мне когда-либо приходила в голову. Я догадывался, что в долгу перед Джулиусом за то, что он прикрывал меня.

— Спасибо тебе за заботу, брат. Я как раз собирался позавтракать со своей будущей невестой. Возможно, ты мог бы убедиться, что в моей палатке прибрано, прежде чем я вернусь? — Спросил я, зная, что он поймет мою просьбу позаботиться о том, чтобы Астрид покинула мою постель и ей дали что-нибудь поесть.

— Не сомневаюсь, ты хорошо вознаградишь меня за такую услугу. Оставь мне что-нибудь на завтрак. — Он широко улыбнулся Валентине и повернулся, направляясь к моей палатке. Я знал, что он найдет кого-нибудь, кто вернет Астрид в ее деревню, и она уедет задолго до того, как Валентина вспомнит о ее существовании.

— Твой брат все еще не дал клятву? — спросила она меня, глядя, как он уходит.

— Пока что. Мы планируем, что его пророчество будет озвучено после его шестнадцатилетия, чтобы он мог также принять свой обет пораньше. — Я отвернулся от Джулиуса и повел ее через палатки к костру, который снова разводили после дождя.

— Ты, должно быть, так гордишься тем, что так рано принял свой обет, — выдохнула она, ухватившись за эту тему разговора и положив руку мне на плечо. — Никто никогда не делал этого раньше.

Я удивился, зачем она рассказывает мне то, что я и так знал, но пробормотал что-то в знак согласия.

— Ты часто гуляешь под дождем? — спросила она, и я вспомнил, что она принадлежала к Клану Бури. Возможно, прогулки в такую погоду были обычным делом для ее народа.

— Я искал… ответы, я полагаю. Но богиня была не слишком откровенна.

— Боги часто говорят загадками, — согласилась она. — Ты нашел какую-нибудь ясность?

Я наполовину подумывал рассказать ей о моей встрече с Идун, но сомневался, что она оценит тот факт, что я пошел умолять освободить меня от обещания, которое я должен был ей дать.

— Полагаю, я действительно обрел ясность, — в конце концов согласился я. Теперь я знал, что должен доказать свою преданность богине.

Я должен был сделать это и все остальное, о чем она просила меня, если я когда-нибудь надеялся найти для себя любовь. Итак, я свяжу себя этой помолвкой, но я также намереваюсь последовать совету моей матери. Я не пойду на эту свадьбу, если только меня не принудит к этому другое пророчество или если я каким-то чудом не влюблюсь в девушку, идущую рядом со мной. Я знал, что это был бы самый простой ответ на мою проблему, но, глядя на Валентину, я просто не мог этого увидеть. Она была воплощением уравновешенности и совершенства, льда и камня, в то время как я желал лесного пожара, который бы постоянно преследовал меня.

Я присел на одно из огромных бревен, лежавших вокруг костра, выбрав местечко подальше от тех, кто не принес клятву, пока они готовили завтрак, чтобы мы могли немного побыть наедине. Валентина опустилась рядом со мной, придвинувшись ко мне и устроившись именно так. Все было очень постановочно, и у меня сложилось странное впечатление, что она, возможно, репетировала, сидя так, как сидела: ноги скрещены, чтобы разрез платья немного расходился, позвоночник прямой, а плечи расправлены так, чтобы было видно декольте, заплетенные в косу волосы аккуратно перекинуты через одно плечо. Она наклонила голову под немного неудобным углом, чтобы открыть вид на свою грудь.

Чувство вины шевельнулось у меня внутри. Была ли она просто марионеткой, которую поместили сюда ее собственные старейшины? Неужели кто-то обучил ее искусству того, чем она сейчас занимается?

— Эта помолвка действительно то, чего ты хочешь? — Тихо спросил я ее.

— Конечно, это так, — ответила она, ее темные глаза встретились с моими, в ее взгляде не было ничего, кроме правды, которая вызвала у меня вздох, который мне пришлось подавить. — Разве ты этого не хочешь?

Я не мог заставить свой язык соврать, поэтому вместо этого предложил ей нечто другое. Чушь, которую я нес раз или два, когда надеялся заполучить компанию в своей постели на ночь. — Какой мужчина не возжелал бы такую женщину, как ты? — Я протянул руку, чтобы перекинуть ее косу через плечо, и она улыбнулась. Она была объективно привлекательной, если не сказать больше.

— Я знаю, что сделаю тебя счастливым, Магнар, — выдохнула Валентина.

Прежде чем мой разум смог придумать ответ, она наклонилась вперед и прижалась своими губами к моим. Ее губы были теплыми и твердыми напротив моих собственных, но их жар ничего не зажег в моей душе. Она скользнула руками по моей груди, углубляя поцелуй, и я поцеловал ее в ответ, борясь с желанием отстраниться. Возможно, я был несправедлив к ней. Может быть, я был настолько уверен, что ничего не почувствую к этой незнакомке, что блокировал возможность этого. Но ничто в нас двоих не казалось мне правильным. Поцелуй на моих губах был пресным, мой член решительно не заинтересован. Меня даже не тянуло к ней так, как меня тянуло к другим женщинам до нее. Не было даже желания трахнуть ее. Она просто не подходила мне.

Мой отец прочистил горло где-то рядом, и я взглянул на него, понимая, что мои глаза, черт возьми, даже не были закрыты, что только сделало этот поцелуй еще более неловким, и я воспользовался возможностью освободиться от Валентины.

— Я рад видеть, что вы двое ладите. — Его пристальный взгляд встретился с моим, и я был уверен, что он мог видеть нежелание в моих глазах, его брови чуть нахмурились, но выражение извинения на его лице не было равносильно моему освобождению от этого решения. Он протянул руку и похлопал меня по плечу. — Солнце взошло. Пришло время оформить вашу помолвку официально.

Валентина вскочила на ноги и поспешила мимо костра, чтобы присоединиться к моей матери, которая ждала нас, в ее движениях чувствовалось рвение, которому я был совершенно неспособен соответствовать. Мой отец остановил меня, когда я двинулся следом.

— Я знаю, сейчас тебе кажется, что это неправильно, — пробормотал он. — Но я надеюсь, что со временем ты поймешь, что следование пути, проложенному богами, всегда приводит к лучшему. Твоя жертва будет вознаграждена.

— Я знаю, — ответил я. Идун сама сказала мне об этом. Я должен был принять этот вызов и все, что последует за ним. В конце концов, мне нужно верить, что оно того стоило. Однако это не помогло избавиться от кислинки во рту. — Но я бы хотел, чтобы ты попросил меня о чем-нибудь другом, кроме этого, — добавил я, не в силах скрыть от него правду о своих чувствах. — Единственное, что я хотел бы выбрать для себя в этой жизни, — это жену. Единственная вещь, на которую я надеялся претендовать, и в которой мне теперь отказано.

Отец вздохнул, глядя через огонь на Валентину, его взгляд переместился на мою мать, — его большую любовь. Я знал, что он понимал, в чем отказывает мне, и что он хотел бы, чтобы это было не так.

— Я горжусь тем, как ты справляешься с этим, — медленно произнес он. — В таком юном возрасте тебе пришлось многое взять на себя, и я понимаю, что это тяжелая жертва. Тебе нужно скрепить помолвку сегодня, но твоя мать предложила отложить свадьбу до завершения твоего обучения.

— Правда? — Я посмотрел через огонь на свою мать, которая понимающе улыбнулась мне. Не было установленного срока, сколько времени займет обучение воина, но я соединился с отцом всего неделю назад. По крайней мере, это даст мне год. А скорее всего, и больше.

— Ты бы предпочел это? Как ярлу, решать мне, и если я скажу, что твое обучение должно быть приоритетным, то никто не сможет пойти против меня.

— Я бы так и сделал. — Я практически обмяк от облегчения и потянулся, чтобы схватить его за руку. — Мои тренировки — это единственное, на чем я хочу сосредоточиться в данный момент. Я еще недостаточно изучил себя, чтобы думать о женитьбе и рождении детей…

— Я бы не стал упоминать о внуках при твоей матери, если ты хочешь, чтобы она была на твоей стороне в этом вопросе. Если она подумает, что ситуация принесет ей внуков, перед которыми она сможет заискивать, тогда она будет за то, чтобы подтолкнуть тебя к этому как можно скорее, — усмехнулся он. — Хочу также отметить, что я прекрасно понимаю, что она направляет мою руку в откладывании этого союза.

Я перевел дыхание и улыбнулся с легким смущением. Возможно, позволить моей матери вести эту битву за меня не подобало истребителю, принесшему клятву верности, но мне было все равно. Я бы принял любую помощь, которую мне предложили бы в этом вопросе.

Отец рассмеялся, обнял меня за плечи и увлек вслед за Валентиной на поляну за костром. Всего девять лун назад я опустился на колени в эту грязь и дал обет. Отец согласился обучать меня, и на коже тыльной стороны моей правой руки появился полумесяц, связывающий нас вместе. Сейчас я провел пальцами по этой метке. Тогда это было похоже на свободу, а теперь — на ловушку.

Остальные члены клана собрались вокруг нас, и я заметил, что Джулиус наблюдает за мной с жалостью в глазах. Несмотря на все его поддразнивания, я знал, что он, вероятно, был единственным здесь, кто полностью понимал, чего мне это будет стоить. У нас были мечты, у него и у меня. Мы мечтали о жизни, которую хотели бы обрести после победы над Восставшими. Слишком многие из наших людей, казалось, были счастливы смириться с тем, что их жизни могут сложиться так, что они никогда не узнают, выиграли ли мы эту войну, но не мы. Мы с братом хотели видеть, как это случится, и упиваться нашей победой долгие годы после нее, наслаждаясь всеми благами, которые может предложить жизнь.

Я занял свое место в центре круга, созданного моими людьми, а Валентина встала напротив меня. Восходящее солнце освещало нас, и я почувствовал, как воздух гудит от прикосновения силы, которую я ощутил прошлой ночью. Богиня наблюдала, следя за тем, чтобы я сдержал свое слово. Я бы не стал ее разочаровывать.

Мой отец подошел и встал рядом с нами, подняв мою руку и положив ее на сердце Валентины. Оно сильно билось под моей ладонью, улыбка тронула ее губы, а глаза засияли от предвкушения. Затем он поднял ее руку, тоже положив ее мне на грудь. Мое сердцебиение участилось, но не от волнения. Оно хотело быть свободным, диким зверем, борющимся за то, чтобы разорвать цепи, которые, как оно могло чувствовать, надвигались на него.

— Собравшиеся здесь будут свидетелями соединения ваших душ. Произнесите эти слова, и пусть ваши жизни будут связаны воедино с этого момента, пока смерть не разлучит вас. Это обещание приведет к вашему союзу и рождению благословенных детей. Вы понимаете, какую клятву приносите? — спросил мой отец достаточно громко, чтобы все собравшиеся могли его услышать.

— Да, — твердо ответила Валентина, и я кивнул.

Я знал, что собираюсь сделать, и на сердце у меня было тяжело.

— Валентина из Клана Бури, предъявляешь ли ты права на этого мужчину? — спросил мой отец, и первая из цепей с ее ответом крепко сжала мое бьющееся сердце.

— Я объявляю Магнара Элиосона из Клана Войны своим женихом. Мое сердце принадлежит ему. Моя жизнь принадлежит ему. Мы станем одним целым. — В ее глазах плясало возбуждение, и на мгновение мне показалось, что в них сверкнула молния, сила ее народа пробудилась под ее кожей.

— Магнар из Клана Войны, предъявляешь ли ты права на эту женщину? — спросил мой отец.

Прошла долгая пауза молчания, прежде чем я выдавил обещание изо рта, мой язык боролся со мной, бунтовал до последнего момента, не желая подчиняться словам. — Я объявляю Валентину Торбрук из Клана Бури своей невестой. Мы станем одним целым.

Если кто-то и заметил, что я не отдал ей свое сердце и жизнь, то они не стали говорить об этом. Губы Валентины растянулись в широкой улыбке, и тяжесть силы богини придвинулась ближе к нам. Я чувствовал, как воля Идун обвивается вокруг нас, как веревка, соединяющая наши души.

Под ладонью Валентины на моей коже расцвела боль, и я резко втянул воздух. Валентина тоже ахнула, когда руны начали появляться на коже над ее сердцем, отмечая ее, отмечая нас.

Сила, наконец, иссякла, и я убрал руку, взглянув на свою кожу. Валентина тоже отстранилась и посмотрела на новую отметину, выведенную под моим сердцем. Руны говорили о любви и моей связи с незнакомкой, стоящей напротив меня, привязывая меня к ней физическим, непоколебимым образом, гарантируя, что никто не сможет усомниться в том, кто моя судьба. Это был знак, который носили все обрученные истребители, тот, который будет завершен после нашей свадьбы, и тот, на который я никогда не хотел претендовать, не выбрав для себя самостоятельно.

Меня охватило желание выжечь это клеймо, глаза метнулись к костру и пылающему пламени в его центре. Я сжал челюсти, заставляя себя отвести от него взгляд.

— Готово! — объявил мой отец. — Да начнется пир!

Люди, окружавшие нас, разразились одобрительными возгласами, они бросились вперед, хлопая меня по спине и выкрикивая поздравления. Я заставил себя улыбнуться, отчего у меня заболела челюсть, и позволил им увести меня от моей будущей невесты так незаметно, как только мог, позволив им подвести меня поближе к элю, чтобы я мог утопить свои эмоции в опьянении. Это казалось очевидным поступком.

Я надеялся, что Идун понимает тяжесть жертвы, которую я только что принес ей. И я надеялся, что она намерена сдержать свое слово. Потому что ее обещание было единственным, что поддерживало меня в тот момент, и если она не выполнит свою часть нашей сделки, то и я могу просто нарушить свою клятву богу.

Я

наблюдала, как Фабиан направился к двери в конце комнаты, намереваясь последовать за ним, но меня остановила Валентина.

Ее полные губы изогнулись в ослепительной улыбке. — Добрый вечер, Монтана.

— Валентина, — я поприветствовала ее легким кивком, выглядывая через ее плечо, пока пыталась пройти мимо.

— Ты сделала свой выбор для церемонии? — спросила она, хлопая длинными ресницами.

— Эм… пока нет. — Я снова попыталась обойти ее, но она схватила меня за руку, чтобы удержать на месте. Напряжение пробежало рябью по мне, когда я полностью сосредоточилась на ней.

Она озабоченно нахмурилась, затем понизила тон. — Мне жаль, что тебе приходится проходить через это.

Я посмотрела на нее с подозрением, каблуки придавали ей дополнительные несколько дюймов высоты надо мной. — Почему тебя это волнует?

Она придвинулась ближе, осторожно оглядывая комнату. — Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль.

— Я могу постоять за себя, — твердо сказала я.

Я с тоской посмотрела на дверь, через которую вышел Фабиан. Мне нужно было чертовски поторопиться.

Кошмар неистово гудел у меня на бедре. Следуй, дитя Луны.

Я коротко улыбнулась ей. — Мне просто нужно в уборную…

Я попыталась отстраниться, но она схватила меня сзади за шею и притянула ближе, так что ее рот оказался у моего уха. — Когда Эрик узнает, кто ты, он убьет тебя. Я пытаюсь защитить тебя. Ты последняя в нашем роде. Пожалуйста, выслушай меня.

Я в шоке отстранилась от нее, и ее глаза вспыхнули, как будто в них назревала буря.

— Что ты знаешь? — Прошептала я, ведя себя непринужденно, чтобы никто не посмотрел в нашу сторону.

Она подошла ближе, чтобы снова заговорить мне на ухо. — У меня много сожалений, и то, что я была обращена, — одно из них. Если кто-то из истребителей возрождается, я хочу помочь им. Ты не понимаешь, какой силой обладаешь, но я могу помочь тебе.

Кошмар сердито жужжал у меня на бедре, призывая поторопиться за Фабианом.

Сомнения просачивались сквозь меня, пока я оставалась там, пойманная в ловушку. Я не знала, могу ли доверять ей. Она была просто еще одним вампиром, еще одним монстром, даже если когда-то была кем-то другим. И, кроме того, именно она сказала Эрику избавиться от меня.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала я, прикидываясь дурочкой.

Она поджала губы, разглядывая мою правую руку, как будто подозревала, что скрывается под рукавом моего платья, и я осторожно отступила на шаг.

— Может быть, я ошибаюсь, но… — Она покачала головой, выглядя сбитой с толку.

— Мне действительно нужно идти. — Я нырнула в толпу, оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что Валентина не следует за мной. Она плыла к бару, казалось, глубоко задумавшись, явно не имея намерения преследовать меня.

Это было нехорошо. Если и было что-то, что мне сейчас не нужно, так это еще больше дерьма в моем дерьмовом шоу. Откуда она вообще могла знать о метке? Могут ли истребители чувствовать себе подобных? Я, конечно, не почувствовала ничего, когда дело касалось ее, кроме опасности, но так всегда было с вампирами. Что, если она говорила правду? Что, если бы она могла помочь мне, вытащить меня отсюда?

В данный момент я мало что могла с этим поделать, мне просто нужно было добавить это к списку дерьма, над которым я буду размышлять до поздней ночи, когда доберусь до своей кровати. Прямо сейчас мне нужно было разыскать Фабиана.

Вздохнув и вернувшись мыслями к текущей задаче, я направилась к двери, через которую вышел Фабиан.

Убедившись, что за мной никто не наблюдает, я проскользнула в дверь и тихо закрыла ее за собой.

Темный коридор с множеством дверей встретил меня. Я прислушалась, пытаясь определить, какую комнату занимал Фабиан. Двигаясь так тихо, как только могла, по кремовому ковру, я наконец услышала звуки голосов.

Подкрадываясь ближе, я приблизилась к двери, за которой, я была уверена, находился Фабиан, мое дыхание участилось, а Кошмар подбадривал меня.

Ищи. Найди. Убей.

Лезвие отвлекало само по себе, но я чувствовала себя увереннее, зная, что оно рядом. Потому что, если меня поймают, я не отделаюсь легким испугом. Фабиан мог напасть, и я должна была быть готова.

Я усилием воли прогнала страх, подошла к ближайшей двери и прижалась к ней ухом.

— …если кто-нибудь поймет, что я в этом замешан, я по уши в дерьме, — прорычал Фабиан. — Я должен покончить с этим сегодня вечером. Пообещай мне, что все пройдет тихо.

— Так и будет, ваше высочество, уверяю вас, — ответил Роджер дрожащим голосом.

— Тогда возьми себя в руки! — Фабиан рявкнул, и звук шлепка разнесся в воздухе.

Спрячься. Голос Кошмара вспыхнул в моем сознании.

Уверенная, что должна подчиниться, я бросилась к двери на другом конце коридора и повернула ручку. Дверь распахнулась в кромешную тьму комнаты, и я влетела внутрь, закрыв ее с тихим щелчком.

Я приложила ухо к двери, желая, чтобы мое сердцебиение замедлилось, когда в коридоре раздался голос Фабиана. — Я хочу, чтобы с ним разобрались до конца ночи. Я не хочу, чтобы он создал нам еще какие-либо проблемы.

Я прижалась к дереву, отчаянно надеясь услышать, как они уходят, но они двигались бесшумно, как ветер, так что я не могла быть уверена, ушли они или нет.

Их голоса звучали дальше по коридору, и я немного расслабилась, прижавшись лбом к двери. Я не могла поверить, что была так близка к тому, чтобы быть пойманной. Без Кошмара я была бы в полной заднице.

Я провела рукой по лезвию, прикрепленному к моему бедру, его тихое присутствие успокаивало меня.

Кошмар начал гудеть с другой энергией, и мне стало интересно, что это значит, но я понятия не имела, как расшифровать странные чувства, которые он вызывал.

Подождав несколько минут, я взялась за ручку двери и открыла ее. Выйдя в коридор, я внезапно была прижата лицом к противоположной стене, сильная рука сжала мой затылок.

Холодные пальцы сжали мои запястья за спиной, и я вскрикнула, испугавшись, что Фабиан поймал меня. Я попыталась высвободиться, желая дотянуться до Кошмара, когда лезвие отчаянно зажужжало у моего бедра.

Сражайся, Дитя Луны.

Мой похититель отпустил меня, затем развернул, и я оказалась лицом к лицу с Эриком.

Из моих легких вырвался вздох, но я не знала, было ли оправдано мое облегчение, потому что он выглядел чертовски разъяренным.

— Ты ублюдок. — Я ударила его кулаком в грудь, со всей силы, но это был бесполезный жест.

— Он там? — Резко спросил он, указывая на комнату напротив.

— Кто? — Я ахнула, мое сердце бешено заколотилось.

Он издал рычащий звук, затем бросился прочь от меня в комнату, в которой я только что была. Мгновение спустя он вернулся ко мне, его плечи были напряжены, а глаза превратились в моря смолы.

— В чем твоя проблема? — Спросила я.

Он прижал меня к стене, и я задержала дыхание, когда он просунул колено между моими бедрами, чтобы удержать меня на месте, затем положил свое предплечье над моей головой, наклоняясь и поглощая пространство между нами.

— Где Фабиан? — он угрожающе зарычал. — Только что ты была на танцполе, а в следующую минуту уже ускользаешь с ним в темные комнаты.

— Ты, блядь, серьезно? — Я возразила. — Ты же сам сказал мне шпионить за ним.

— Я никогда не говорил тебе трахаться с ним, — выплюнул он, его глаза были дикими, зверь в нем вырвался на волю.

— О чем ты говоришь? — Я ударила его руками в грудь, пытаясь заставить отступить, но он не сдвинулся ни на дюйм. — Он пришел сюда с этим мудаком Роджером. Я последовала за ним и подслушала их разговор, затем спряталась в той комнате, чтобы он меня не поймал.

Эрик замер, воспринимая эти слова, и чудовище в нем медленно отступило, а его челюсти плотно сжались.

— Ты что, совсем спятил? — Я зашипела, ярость пробежала по моей коже. Как он посмел напасть на меня? Это была его идея, и теперь он наказывает меня за это?

— Да, я начинаю так думать, — процедил он сквозь зубы.

— Ты не имеешь права злиться на меня, даже если бы я трахнулась с Фабианом — чего я бы никогда не сделала — да и какая тебе разница? В одну минуту ты требуешь, чтобы я сделала все возможное, чтобы сблизиться с ним, в следующую ты прижимаешь меня к стене и кричишь на меня за возможность того, что я использовала свое тело, чтобы получить ответы, которые тебе нужны. Так в чем твоя чертова проблема?

Музыка громко гремела вдалеке, но ничто не казалось громче моего пульса, его дикая мелодия билась у меня в ушах.

— Что ты подслушала? — спросил он, игнорируя все, что я сказала.

Я недоверчиво покачала головой. — Звучит так, будто он хочет, чтобы ты исчез, и я не могу сказать, что удивлена, — сказала я резко.

Хотя я не могла хорошо разглядеть выражение его лица в темном коридоре, я могла сказать, что он не был расстроен. — Для меня это не новость.

— Он сказал, что хочет разобраться с тобой сегодня, — добавила я. — Или с кем-то еще, если не с тобой.

Казалось, он почти не слушал меня, и я замерла, когда он поднял руку и провел большим пальцем по моей скуле.

— Я думаю, боги снова играют со мной, — прохрипел он. — Ты мучаешь меня так же, как и они. Только эта мука нова. Она глубже, чем мой разум, она в моей крови, в моих жилах. Я не могу вырезать тебя, и все же это то, что я должен сделать, если я хочу когда-нибудь избавиться от этого безумия. — Он крепче сжал мое лицо, впиваясь в меня взглядом. — Они создали тебя для этой цели, я уверен в этом.

— Эрик, ты пугаешь меня, — прошептала я, его серые глаза блестели в темноте, полные невыразимых демонов.

— Ты должна бояться, — яростно сказал он. — Ужас должен будить тебя по ночам и преследовать глубже, чем любой кошмар. Потому что если боги создали во мне это желание к такому существу, как ты, то от этого никуда не деться. Нет будущего, в котором я не существовал бы в твоей жизни.

— Эрик, — взмолилась я, схватив его за руку и пытаясь оторвать его ладонь от своего лица. — Прекрати. Я не та, за кого ты меня принимаешь. Ты все неправильно понял.

— Они прокляли тебя так же, как прокляли меня, — прорычал он. — Если они хотят, чтобы я так желал тебя, чтобы во мне проснулась ревность при мысли о руках моего брата, прикасающихся к тебе, то ты самое невезучее существо на этой земле. Я уже твой похититель, но я стану и твоим проклятием.

— Ревность, — прошептала я, не в силах поверить в то, о чем он мне признался.

— Я хочу тебя, — мрачно сказал он. — Не любить и обожать, а владеть. Я хочу каждую частичку тебя, и я слишком долго отказывал себе в этом. Мысль о том, что ты будешь с ним сегодня вечером, поколебала мою решимость. Я зол на тебя за это, даже презираю тебя за это, за то, что ты пробудила во мне это безумие и разрушила мои планы. Но это не меняет того факта, что я должен обладать тобой.

Он взял мою руку, прижимая ее к моему сердцу, которое яростно колотилось под моей ладонью, словно хотело вырваться на свободу.

— Я не хочу этого, — сказала я, задыхаясь от его близости, от его заявления.

Я могла видеть его желание так же ясно, как день, даже если бы он не произнес этих слов, но хуже всего было то, что я тоже желала его. Между ненавистью и горечью, которые я испытывала к нему, эта запретная плотская потребность выползла из теней моего сердца и потребовала, чтобы я преклонилась перед ней.

— Лгунья, — обвинил он, сильнее вдавливая свое колено между моих бедер, и я подавила всхлип. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня, или не слышу каждый удар твоего сердца, когда оказываюсь рядом?

— Я боюсь тебя, вот и все, — настаивала я, отрицая все, это было единственным что мне оставалось делать, но моя решимость рушилась на глазах. Я хотела сломаться, хотя бы на мгновение, позволить воцариться хаосу и забыть о последствиях этого выбора.

— Я бы поверил в это, если бы ты не ответила на мой поцелуй, — сказал он, и это была резкая правда, которую невозможно было опровергнуть.

Я схватила его за воротник, сцепив пальцы в узел, душа его материалом несмотря на то, что он не нуждался в воздухе. Прежде чем я поняла, что делаю, я притянула его ближе, ломаясь, разбиваясь вдребезги, и позволяя безумию взять верх надо мной.

Его рот столкнулся с моим, и он зарычал, прижимая меня к стене и проникая языком между моими губами. Его поцелуй был грубым и порочным, и я обвила руками его шею, а затем вцепилась когтями в его волосы. Чем грубее он был, тем больше я кусалась в ответ, тем больше вымещала на нем свою злость за то, что чувствовала. За то, что позволила этому случиться и наслаждалась каждой секундой происходящего.

— Наконец-то, — выдохнул он мне в рот, его клыки прошлись по моей нижней губе и вырвали у меня стон. Мне не должно было это нравиться. Это было так чертовски неправильно, но я уже не могла остановиться, отдавшись этому чувству. Это была похоть, жар и все остальное, и мне нужно было, чтобы он выпустил это из моего тела самым греховным способом. Но правда заключалась в том, что я никогда не позволяла ни одному мужчине приблизиться к себе подобным образом. Я избегала тех возможностей, которые у меня были, чтобы получить удовольствие от мужчин, не желая подходить так близко на случай, если я привяжусь. Или, что еще хуже, забеременею. Но здесь такого риска не было.

Эрик задрал мне платье, и я выругалась, чувствуя, как Кошмар заурчал громче, но он не успел приблизиться к нему, когда я раздвинула для него бедра, и он запустил руку мне в трусики. Его пальцы были холодными, и я ахнула, моя спина выгнулась дугой, и я ухватилась за его шею для поддержки, наши рты разошлись на достаточное расстояние, чтобы он мог посмотреть мне в глаза и наблюдать за моей реакцией, когда он скользнул пальцами по горячей влажности, которая, как он обнаружил, ждала его. Теперь было невозможно отрицать мою похоть к нему, и я не хотела, чтобы он останавливался.

Он одобрительно зарычал, затем, не отрывая от меня взгляда, погрузил два пальца глубоко в меня, медленно продвигая их, как будто наслаждался каждой секундой своей победы надо мной.

Я вскрикнула от нового ощущения, моя голова откинулась назад, когда он опустил тыльную сторону ладони на мой клитор, и мой крик превратился в стон. Он не проявлял ко мне милосердия, входя и выходя из меня жесткими, уверенными движениями, и я стонала от этих ощущений, потому что мне они нравились все больше и больше.

— Это то, чего ты от меня хочешь? — грубо спросил он.

— Да, — вздохнула я, совершенство его прикосновений не походило ни на что, что я испытывала раньше. — Я хочу брать и отнимать у тебя и ничего не отдавать взамен.

Он зарычал от гнева, затем свободной рукой дернул мою голову вбок за волосы и подставил мою шею ему, задев клыками точку пульса.

— И как бы ты меня остановила? — он выдохнул, заставив мое сердце затрепетать.

На секунду я испугалась, что он собирается укусить меня, тревога пронзила меня, и мои плечи напряглись. Но затем он двинулся дальше, зажимая зубами мочку моего уха и посылая огненную линию вниз по моему позвоночнику. Никогда прежде ко мне не прикасались так, с таким мастерством, что я задрожала, склоняясь перед властью его тела над моим.

Он вытащил из меня свои пальцы, вместо этого скользя ими по моему клитору, кружа и потирая это тугое, чувствительное местечко и заставляя меня вскрикивать от удовольствия. Я схватила его за руки, взбешенная тем, как легко он подводил меня к краю блаженства, и в то же время желая этого больше всего на свете. Это было неправильно, так чертовски неправильно, что я позволила этому монстру прикоснуться ко мне раньше, чем кому-либо другому, но я не могла отстраниться, теряясь в удовольствии, которое он мне доставлял, и желая большего.

— Ты Дьявол, — прорычала я, впиваясь ногтями в его рубашку, но он снова провел пальцами по моему клитору движением, которое заставило меня застонать громче. Он холодно рассмеялся надо мной, раздвигая коленом мои ноги шире.

— Во плоти, но ты все равно собираешься кончить для меня, — прорычал он.

Я терлась о его пальцы, пока они обрабатывали меня так чертовски идеально, что я знала, что он был прав. Первая волна моего оргазма накрыла меня, и Эрик прижал меня к стене своим телом, чтобы удержать на ногах, его пальцы скользили по моему клитору, продлевая экстаз. Его пальцы снова скользнули в меня, сначала два, затем три, растягивая меня и чувствуя, как моя киска пульсирует вокруг них.

— Если ты позволишь другому мужчине оказаться у тебя между бедер, я убью его и заставлю тебя смотреть, — предупредил он, откидываясь назад и свирепо глядя на меня.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, тяжело дыша.

— Чертовски сумасшедший, — согласился он, затем резко вытащил из меня свои пальцы, заставив меня выругаться.

Он разорвал мои трусики, сорвал их с меня и потер ими между моих бедер, чтобы стереть мое возбуждение, затем сунул их к себе в карман. Я опустила юбку, когда он освободил мне больше места, и Кошмар сердито загудел на моей ноге, но, к счастью, это не привлекло его внимания.

Я уставилась на вампира, которому только что позволила сотворить со мной немыслимое, и попыталась не ненавидеть себя так сильно, как ненавидела его.

— Что теперь? — Спросила я, и он ухмыльнулся, оглядывая меня с ног до головы.

— Теперь мы возвращаемся на вечеринку. — Он зашагал прочь от меня, а я недоверчиво смотрела ему вслед.

— Эрик, — рявкнула я, но он не обернулся. — А как же план? Фабиан? Все это?

Он ничего не сказал, и я в ярости зашагала за ним, чувствуя, что мои ноги дрожат от всего, что он со мной сделал.

Он вошел через дверь обратно на вечеринку, и я была вынуждена догнать его, обнаружив, что толпа людей смотрит в нашу сторону. Их взгляды скользнули по нам, по помаде на губах Эрика, которая, без сомнения, была размазана и по моим. Я потерла губы, чтобы вытереть ее, но это только привлекло еще больше внимания, и я тихо выругалась, ускоряя шаг.

Он ни разу не оглянулся, его широкий шаг опередил меня и вернулся в гостиную, где Пейдж мечтательно улыбнулась мне.

— Эй, где ты была? — Ее взгляд скользнул по моим волосам и по моему платью в беспорядке. — И что ты делала? — Она бросила на меня понимающий взгляд, и по моим щекам разлился румянец.

Эрик издал неприличный смешок, затем отошел, чтобы присоединиться к Майлзу и Уоррену, которые заняли места, освобожденные помощниками Фабиана.

— Ничего, — настаивала я, хватая свой напиток со стола и делая большой глоток, чтобы стереть вкус Эрика с языка.

— Где Брианна? — Спросила я, и Пейдж указала в толпу. Она танцевала с поднятыми руками, прижимаясь бедрами к мужчине-вампиру, ее глаза были прикрыты, а на губах играла лучезарная улыбка.

— О черт, — выдохнула я. — Что она делает?

— Я не знаю. Я думаю, это из-за этих напитков… от них у меня кружится голова. — Пейдж лениво улыбнулась, и я быстро поставила свой бокал обратно на стол. Последнее, что мне было нужно, это чтобы в голове у меня сегодня вечером царил еще больший беспорядок.

— Пейдж, я совершила глупость, — прошептала я, наклоняясь к ней ближе.

— Не может быть, — засмеялась она. — Хотя, похоже, ты хорошо провела время. Я знала, что ты ему нравишься.

— Все не так. — Я прижала пальцы к глазам, сожаление пронзило меня насквозь. Когда я снова подняла глаза, мой взгляд упал на Эрика, который по-мужски развалился в кресле, положив лодыжку на колено. Официантка подала ему новый напиток, и он сделал глоток, наблюдая за мной поверх края стакана, этот засранец излучал самодовольство. Он даже не потрудился стереть помаду, размазанную по губам и щекам, и носил ее как чертов трофей.

Я презирала его больше, чем когда-либо прежде, когда поняла, что все те слова, которые он бросил в мой адрес, были чушью собачьей. Он не думал, что я была каким-то искушением богов, и у него вообще не было намерения заставлять меня забыть о плане с Фабианом, иначе он сказал бы об этом сразу. Не то чтобы он сам много от этого получил, но, возможно, триумфа надо мной было достаточно.

Стыд захлестнул меня, и мне захотелось выхватить у него из рук стакан и выплеснуть ему в гребаное лицо.

Черт, Келли убила бы меня, если бы узнала, что я натворила. Какой же я была глупой.

Мой взгляд вернулся к Пейдж, которая подпрыгивала на своем месте, хлопая в ладоши в такт музыке, и я позавидовала ее беззаботной ночи.

Эрик внезапно вскочил со своего места и направился прямиком к Брианне сквозь толпу, грубо расталкивая людей, прежде чем схватить ее за руку.

— Эй! — крикнула она ему, но он не отпустил, даже когда она оттолкнула его руки.

Он подвел ее к диванам и усадил в кресло с разъяренным видом.

Джошуа, спотыкаясь, выбрался из толпы с ошеломленным видом, и Кларисса вприпрыжку бросилась за ним.

— Просто отдохни минутку, — попросила она, подталкивая его к диванам.

— Майлз, — рявкнул Эрик, и его брат поднял глаза. — Люди напиваются.

— Ну и что? Им весело, — сказал Майлз, пожимая плечами.

— Пресса следит, вот что. — Челюсть Эрика дрогнула, когда он повернулся к Пейдж, казалось, оценивая, была ли она пьяна так же, как остальные. — А как насчет тебя?

— Я выпила только один, — настаивала она, указывая на свой пустой бокал на столе в качестве доказательства.

Эрик перевел взгляд на Брианну и Джошуа на диване, которые теперь прислонились друг к другу в поисках поддержки. — Хорошо, они возвращаются в замок. — Он щелкнул пальцами ближайшему официанту, чтобы привлечь его внимание. — Прикажи подать мою машину ко входу.

— Да, ваше высочество. — Официант поспешил прочь.

— О, оставь их в покое, ты такой зануда, — пожаловался Майлз, обнимая Уоррена за плечи.

— Нет, Эрик прав, — с тревогой сказала Кларисса. — Они не могут оставаться здесь в таком состоянии. Все начинают пялиться.

Эрик наклонился, поднимая Брианну на ноги, и Джошуа встал, обняв ее за талию.

— Вы можете идти прямо? — Спросил их Эрик.

Джошуа кивнул, а Брианна начала икать и перечислять алфавит.

— Черт возьми. Просто следуйте за мной, — приказал Эрик, поворачиваясь на каблуках.

Проходя мимо, он схватил меня за руку и потянул со стула. — Это касается и тебя, бунтарка.

Я отмахнулась от него, бросив холодный взгляд, но все равно последовала за ним. Я покончила с этим местом и жаждала тишины своей комнаты, чтобы обдумать все дерьмо этой ночи.

Я взглянула на Пейдж. — Ты хочешь уйти?

— Останься! — Крикнул Майлз позади нас, похлопав по сиденью рядом с собой. — Давай, Пейдж, мы повеселимся без этих занудных ублюдков. Я научу тебя танцевать бачату.

— Ты ни хрена не умеешь танцевать бачату, — рассмеялся Уоррен.

— Я могу станцевать бачату на всю катушку, и ты это знаешь, — бросил вызов Майлз.

Пейдж выдавила улыбку, заправляя прядь волос за ухо. — Я останусь, — сказала она мне, сжимая мою руку. — Увидимся завтра?

Я кивнула, прощаясь, и направилась вслед за Джошуа и Брианной. Эрик взял на себя роль лидера, двигаясь в ровном темпе, пока мы вели остальных вниз по лестнице, он поддерживал Джошуа, а я помогала Брианне.

— Q, R, S, — икнула Брианна. — T, U черт, что там после «U»?

— V, — предложила я, и она расхохоталась, хлопнув меня по руке.

— О боже мой, как я могла забыть? V — вампир. V — вена, V — … вагинааа.

Джошуа громко фыркнул, оглянувшись на Брианну, затем потерял равновесие на парадной лестнице и чуть не шлепнулся на задницу, но Эрик поймал его за рубашку и рывком вернул на ноги.

Вскоре мы вошли в вестибюль и вышли на улицу, где температура резко упала, заставив меня дрожать на морозном воздухе. К счастью, повстанцы ушли, и охранник снимал оцепление на другой стороне улицы, тихонько посвистывая при этом.

Нас ждала машина, и когда Джошуа и Брианна сели в нее, Эрик взял меня за руку, останавливая, чтобы я не последовала за ними. — Ты зайдешь в мою комнату, когда мы вернемся в замок.

— Ни за что, — прошипела я, пытаясь высвободить руку.

— Просто поговорить, — прорычал он.

Он прижал меня крепче, и его пепельные глаза в лунном свете превратились в жидкое серебро. Я задрожала сильнее, и он снял пиджак, накинув его мне на плечи, прежде чем я успела отказаться. Он схватил его за лацканы, удерживая меня в ловушке, пока Брианна закрывала дверцу машины.

Мы купались в золотистом свете крыльца, когда звук двигателя наполнил мои уши, и я испугалась, что нас оставят здесь.

— Нечего обсуждать, — сердито прошептала я, и мое дыхание сбилось. — Ты заставил меня кончить, молодец. Хочешь медаль?

Взгляд охранника скользнул в нашу сторону, выглядя неловко, поскольку он явно услышал, что я сказала.

Глаза Эрика вспыхнули, ярость исказила его черты. — Монтана, я…

Громкий взрыв разорвал воздух, за которым последовало пламя, руша мир на части. Что-то столкнулось со мной, и я сильно ударилась о бетон. Боль пронзила мой затылок, и все, что я могла видеть, были черные волосы, когда вес Эрика придавил меня к земле.

Он повалил меня на каменный пол, и рев подсказал мне, что произошло что-то ужасное.

Я высунула голову из-под него, и пепел от пылающего костра посыпался мне на лицо. Вокруг нас на земле валялись осколки, рубашка Эрика на спине была разорвана в клочья от осколков, которые, должно быть, попали в него, ярко-красная кровь текла по его спине. В небо поднимался дым, и я уставилась на машину, превратившуюся в горящую оболочку, чувствуя, как меня сотрясает шок. Две фигуры неподвижно лежали на задних сиденьях: Брианна и Джошуа, их трупы горели, и в воздухе разливался запах смерти. Водитель, спотыкаясь, выбрался с переднего сиденья, катаясь по земле и крича от испуга, пытаясь потушить пламя.

В ушах у меня зазвенело так сильно, что этот звон заглушил все остальные звуки, кроме стука моего сердца.

Эрик что-то говорил, но я не слышала его, пытаясь расшифровать движения его губ.

Он провел ладонью по моей щеке, и я почувствовала, как горячая кровь стекает по моей шее сзади. Он зажал рану, которую я не могла почувствовать, прижимая к себе мою голову, и рукав его рубашки покраснел. Его губы шевелились в мольбе о помощи, лицо то появлялось, то расплывалось в фокусе.

Кошмар испуганно гудел на моем бедре, и как раз перед тем, как темнота поглотила меня, он произнес в моей голове слова, которых я не понимала, тайну, которая преследовала меня в забвении.

Рожденный воином, но ставший монстром, изменит судьбы порабощенных душ.

В

ульф потащил меня в конец коридора, где по обеим стенам располагался ряд дверей. Он распахнул последнюю дверь слева и втащил меня внутрь. Я ударила ногой в стену, когда он дернул меня за руку, размазывая кровь с моего ботинка по серой кирпичной кладке, чтобы Магнар увидел.

Пожалуйста, будь в порядке. Пожалуйста, приди за мной снова.

У меня вошло в привычку полагаться на него в своем спасении, но я не могла заставить себя ни хрена поделать по этому поводу. Он был моей единственной надеждой избежать этой участи, пережить все, что Вульф и Бельведеры запланировали для меня, так что я могла только надеяться, что он уже в пути.

Вульф захлопнул за нами дверь и отшвырнул меня от себя, отчего я отлетела к задней стене, ударившись головой о кирпичную кладку. Я рухнула на пол, выплевывая кровь изо рта, потому что прикусила язык.

Я воспользовалась стеной, чтобы снова подняться, свирепо глядя на Вульфа в поисках какого-нибудь выхода, прижимаясь спиной к ледяному камню.

Маленькая комната была пуста, если не считать нескольких цепей, свисающих с потолка. Было холодно и промозгло, на полу растекалась грязная лужа, идентифицировать которую мне было совершенно неинтересно. Она выглядела так же, как и комната, в которой держали моего отца, хотя его нигде не было видно. Я подумала, не заперт ли он где-нибудь поблизости.

Мой взгляд скользнул мимо стоящего передо мной злобного существа и упал на деревянную дверь. Побег манил, но с этим монстром, преграждающим мне путь к нему, он мог быть и за милю.

— Зачем я тебе нужна? — Спросила я, мой голос звучал храбрее, чем я себя чувствовала.

Я с вызовом выпрямила спину, надеясь, что моя кровь истребителей поможет мне постоять за себя, хотя мне и не хватало вызывающего тепла Фурии в моей руке.

Взгляд Вульфа метнулся ко мне без всякого реального интереса, и он вытащил из кармана мобильный телефон, набирая номер, прежде чем отвернуться от меня, чтобы поговорить.

— Добрый вечер, сэр, извините, что прерываю вашу… — Он резко замолчал, и я заметила хмурое выражение на его лице, которое не соответствовало жеманному тону, которым он разговаривал с кем бы то ни было. — Просто здесь возникла ситуация. Боюсь, нам пришлось уничтожить текущую партию людей, содержащихся в «Банке Крови».

Он вздрогнул, когда собеседник начал кричать на него, и его возмущенный голос донесся до меня. Я не могла расслышать слов, но могла сказать, что они были яростными. Я задалась вопросом, разговаривал ли он с Эриком Бельведером, и был ли ответ о местонахождении моей сестры в пределах досягаемости.

— У нас возникла проблема с безопасностью. Все био-единицы были скомпрометированы, и существовала вероятность заражения продукта. Решение пришлось принимать в интересах общественной безопасности. Я уверен, что мы сможем компенсировать потери, увеличив пожертвования в Сфере «G» в течение следующих нескольких месяцев. Возможно, мы потеряем несколько слабых особей, но отсеять зерна от плевел никогда не помешает.

Я сердито посмотрела на него, когда поняла, о чем он говорит. Люди в Сфере пострадают из-за того, что он убил здешних пленников.

— Я убью тебя, черт возьми, — прорычала я, приближаясь к нему со сжатыми кулаками. — Я собираюсь разрезать тебя на куски, пока ты будешь молить о пощаде, прежде чем обращу тебя в пепел, как остальных твоих друзей-кровососов. Ты, психопатичный кусок… — Вульф шагнул ко мне и ударил тыльной стороной ладони достаточно сильно, чтобы разбить мне губу и снова впечатать в стену. Я отшатнулась, когда железный привкус крови наполнил мой рот, мои глаза метнулись к двери, когда он оставил перед ней больше свободного места.

— Извините, сэр. Это была другая причина моего звонка, — продолжал Вульф, приглаживая рукой свои серебристые волосы и окидывая меня презрительным взглядом. — Девушка Форд, за которой мы охотились, вломилась сюда. Я ее задержал.

Он сделал паузу, чтобы послушать, пока вампир на другом конце провода говорил. Я уставилась на него, и он жадно уставился на меня в ответ, его взгляд зацепился за кровь у меня на губах. Страх пробежал по моему позвоночнику, когда он сделал полшага ко мне, его намерения были ясны.

— Конечно. Я понимаю, но… она была не одна. С ней здесь мужчина. Истребитель. И я не имею в виду кого-то, кто тренировался охотиться на нас; этот смертный похож на истребителя из древности. Если бы я не видел его собственными глазами, я бы в это не поверил. Он выше любого мужчины, которого я когда-либо встречал, и сложен как медведь. Он сражается двумя клинками-истребителей, подобных которым я никогда не видел, и он убил почти всех наших, кто был здесь сегодня вечером. В последний раз, когда я видел его, он все еще сражался с Хельгой, но я не уверен, что она победит. Конечно, я воздержался от убийства его лично только для того, чтобы быть уверенным, что приведу вам девушку Форд, поскольку я знаю, что она сейчас для вас на первом месте и…

— Скорее, ты испугался, трусливый мешок дерьма, — крикнула я достаточно громко, чтобы тот, кто говорил по телефону, услышал меня.

Вульф оскалил на меня клыки, снова прислушиваясь.

— Высокий, как я и говорил. Длинные темные волосы. Мускулистый и полный ярости. На том небольшом участке его кожи, который я смог разглядеть, есть татуировки и шрамы, но он одет в боевую кожу, так что я мало что смог разглядеть.

Он замолчал на несколько секунд, затем посмотрел на сотовый телефон так, словно тот совершил что-то удивительное.

— О, я достану вам его имя, — прорычал он, засовывая телефон в карман и приближаясь ко мне.

Я попятилась, ударившись о холодную кирпичную стену позади себя, а мое сердцебиение ускорилось от страха.

— Принц Эрик хочет знать имя истребителя, который привел тебя сюда, — сказал он.

Я сделала глубокий вдох, чтобы выиграть минуту, прежде чем ответить. Если принц Эрик хотел знать, кто такой Магнар, то я не собиралась рассказывать ему ни хрена.

— Почему бы тебе не спросить его самому? Или он тебя пугает? — Я поддразнила, ожидая, что его гнев обрушится на меня. Я ни за что не назвала бы ему имя Магнара.

Я отогнала свой страх в сторону, готовясь принять то, что ожидало меня за мое молчание по этому вопросу. Это был небольшой бунт, но важный. Он мог быть сильнее и могущественнее меня, но мое неповиновение наполняло меня до мозга костей, и если я обладала нужной ему информацией, то ни за что на свете не отдала бы ее.

— Я даже не помню, что такое страх, — задумчиво произнес Вульф, делая шаг ближе ко мне, оставляя дверь еще дальше позади. Не то чтобы я могла представить, что зайду так далеко. — Но я уверен, что ты его хорошо знаешь.

Его взгляд упал на мой рот и кровь, которую я чувствовала на губе и подбородке.

— Так вот почему ты сбежал от истребителя, как испуганная маленькая сучка, — ответила я с улыбкой, за которую, я знала, получу еще одну затрещину.

Вульф ударил меня кулаком в живот, и я согнулась пополам, когда воздух выбило из моих легких. Прежде чем я смогла прийти в себя, он снова рывком поставил меня на ноги, прижимая к стене, его ногти впились мне в плечи.

— Назови мне его имя! — взревел он, и от его гнева ужас пробежал по моему позвоночнику, но я не позволила ему управлять мной.

Я собрала всю оставшуюся у меня решимость и плюнула ему в лицо.

Вульф зарычал, как дикий зверь, схватив меня за горло и подняв над своей головой, мои ноги уперлись в стену, а ногти впились в плоть его руки, пока я боролась, чтобы оттолкнуть его от себя.

— Я узнаю его имя от тебя, шлюха. Или я оторву тебе голову, — рявкнул Вульф, его клыки блеснули на свету.

Дверь распахнулась у него за спиной, ударившись о стену с такой силой, что сломала одну пару петель и оставила ее наполовину выбитой из рамы.

Вульф отпустил меня, поворачиваясь к ней. Я рухнула на бетонный пол, боль пронзила мой бок, в то время как я широко улыбалась живой легенде, которая только что выломала эту гребаную дверь.

Вульф в ужасе уставился вверх, отшатываясь от огромного мужчины, стоявшего в дверях с мечами наготове и перепачканного пеплом своих жертв.

— Меня зовут Магнар Элиосон, и я был послан на эту землю, чтобы стереть с лица земли ваш вид. Скажи своему хозяину, что я вернулся за ним. Я надеюсь, что он максимально использовал те дополнительные годы, которыми был одарен в мое отсутствие, потому что его время истекло.

Мое сердце бешено колотилось, когда я бросилась к Магнару, но Вульф оказался проворнее: он бросился на меня, схватил за руку и рывком прижал к своей груди.

Я попыталась освободиться от Вульфа ногами и когтями, но его хватка была непоколебимой, когда он вытащил кинжал и приставил его к моему горлу. Я замерла, когда острое лезвие царапнуло мою кожу, и теплая струйка крови потекла по моей шее.

— Что ты выберешь, истребитель? Моя жизнь или ее? — Прошипел Вульф.

— Ты так сильно меня боишься? Что скажет твой хозяин, когда узнает, что ты даже не попытался помешать мне прийти за ним? — Ледяным тоном спросил Магнар.

— Он не просил меня убивать тебя. Он просто хочет, чтобы я привел ее. — Он подтолкнул меня на шаг вперед, но Магнар не отступил в сторону.

— И день какого Бельведера я порчу, мешая тебе забрать ее? — Спросил Магнар таким тоном, который предполагал, что они обсуждали погоду, и на его лице не промелькнуло ни малейшего намека на то, что он хоть немного беспокоится обо мне.

— Принц Эрик потребовал присутствия мисс Форд, и я доставлю ее вместе с твоим именем. Неужели ты думаешь, что сможешь выстоять против того, кто убил тысячу истребителей?

Прежде чем Магнар успел ответить, Вульф толкнул меня от себя и бросился в атаку.

Я наткнулась на грудь Магнара, и он извернулся, отбросив меня в безопасное место коридора, одновременно пытаясь отразить удар кинжала Вульфа. Он застонал от боли, когда Вульфу удалось вонзить маленькое лезвие ему в бицепс, прежде чем он успел отразить удар, и с моих губ сорвался вздох.

Магнар ударил Вульфа кулаком в лицо, отбросив его назад в маленькую комнату, где он врезался в заднюю стену. Пока он выпрямлялся, Магнар вырвал кинжал из руки и бросил к моим ногам.

— Найди своего отца, — приказал он. — Я догоню тебя.

Вульф снова набросился на него, прежде чем я успела ответить, и я быстро схватила с пола кинжал, вытирая с него кровь Магнара о свои штаны. Это была холодная, бездушная вещь, совсем не похожая на клинок истребителей: просто кусок заточенного металла. Это мало успокоило меня, когда я прижала его к себе, и я отчаянно пожалела, что потеряла Фурию.

Я колебалась пол-удара сердца, когда Магнар снова врезался в Вульфа, загнав его обратно в маленькую комнату. Он все еще не обнажил клинки, и у меня возникло ощущение, что это потому, что Вульф был безоружен, его честь или просто мужская глупость подталкивали его к кулачному бою. Я хотела, чтобы он просто достал Бурю и покончил с этим. Если какой-либо монстр и заслуживал определенной, неизбежной смерти, то это был Вульф.

Полный боли стон отвлек мое внимание от их битвы, и я узнала голос моего отца. Я развернулась и подбежала к двери позади себя, рывком открыла ее и обнаружила, что он все еще подвешен на цепи за запястья точно так же, как я видела на экране видеонаблюдения.

— Папа! — Я ахнула, вбегая в комнату и обнимая его за шею, когда реальность того, что я нашла его, обрушилась на меня.

— Келли? — он нахмурился в замешательстве, его голос звучал нечетко. — Я снова вижу сон?

— Это я, папа. — Слезы потекли из моих глаз, когда я сжала его крепче, и он застонал от боли. — Я пришла за тобой. Я здесь. Мы собираемся сбежать. Мы найдем Монти и…

Еще один болезненный звук сорвался с его губ, и я виновато отпустила его, заставляя себя посмотреть на то, что они с ним сделали. Он казался похудевшим с тех пор, как я видела его в последний раз, его ребра резко выступали сквозь кожу, заставляя меня задуматься, кормили ли его вообще все это время.

Его голая грудь была покрыта синяками разных цветов — от желтого до синего, фиолетового и красного, что говорило о том, что его неоднократно избивали в течение определенного периода времени. Но раны на руках и шее были самыми тяжелыми из его травм. Я насчитала более десяти укусов, из которых продолжала сочиться кровь. Трудно было точно сказать, сколько их было, потому что они так много раз накладывались друг на друга.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, — пообещала я, подавляя панику, подступающую к горлу, и сосредотачиваясь на том, что мне нужно было сделать. — С тобой все будет в порядке.

Я встала на цыпочки, чтобы осмотреть цепи, удерживающие его запястья, и с облегчением обнаружила, что они закреплены только толстыми железными штырьками. Я выдернула первый штырь, и его рука тяжело упала, а его вес отбросил его в другую сторону.

Я схватила его за руку и закинула ее себе на плечи, чтобы удержать его вес, прежде чем отпустить другое запястье. Не похоже было, что он сможет сделать это сам, и я боялась, что он упадет, если я ему не помогу.

— Где твоя сестра? — пробормотал он.

— Мы вернем и ее, — пообещала я. — Давай сначала вытащим тебя отсюда.

Я вытащила второй штырь, и он упал на меня. Я споткнулась, пытаясь удержать его вес, и он слабо застонал.

— Ты можешь идти? — С тревогой спросила я.

— Я постараюсь, солнышко, — пробормотал он.

Он прислонился ко мне, и я почти потащила его к двери. Я заколебалась, когда мы добрались до нее, звуки продолжающейся борьбы Магнара и Вульфа заставили меня засомневаться в том, как лучше поступить.

— Подожди! Обручальное кольцо твоей матери. — Он указал на маленький столик у двери. На нем лежало золотое обручальное кольцо моей мамы, свисавшее с серебряной цепочки. Папа носил его на шее с тех пор, как она умерла.

— Вот. — Я схватила его и протянула ему, вызвав слабую улыбку на его губах.

— Она никогда бы не позволила мне жить, если бы я потерял его. Оно принадлежало ее семье на протяжении нескольких поколений, — пробормотал он, надевая цепочку на шею.

Я неопределенно кивнула: пропавшее украшение волновало меня в данный момент меньше всего. А поскольку мама была мертва, я сильно сомневалась, что ей есть до этого дело.

Я стиснула зубы и потащила папу в коридор. Он двигался так быстро, как только мог, и я потянула его, чтобы заставить двигаться еще быстрее.

Магнар гневно взревел у меня за спиной, и я случайно оглянулась через плечо как раз в тот момент, когда они с Вульфом вывалились из комнаты, где меня держали.

У меня перехватило дыхание, когда Вульф приземлился на Магнара и рванулся к его горлу, оскалив зубы, но Магнар ударил его мощным кулаком по голове сбоку, прежде чем его клыки смогли соприкоснуться.

— Кто, черт возьми, это такой… — начал папа, но я перебила его.

— Истребитель вампиров. Долгая история. Я расскажу тебе все, когда будет меньше вероятности, что мы умрем в любой момент, — задыхаясь, проговорила я, призывая его двигаться быстрее, и он кивнул в знак согласия, ковыляя дальше.

Я сосредоточила все свое внимание на том, чтобы помочь отцу, крепче обхватив его рукой за спину. Нам нужно было убраться из этого места, прежде чем их битва последует за нами по узкому коридору и сокрушит нас своей яростью.

Мы наконец добрались до тяжелой деревянной двери, которая вела наружу, и я отпрянула в сторону, когда генерал Вульф пролетел над нашими головами, врезавшись в стену.

Магнар побежал за ним с вызывающим ревом, и я широко раскрытыми глазами наблюдала, как они снова столкнулись, а их борьба переместила их в комнату с печью.

Я заставила себя снова сосредоточиться на том, чтобы вытащить отца оттуда, и протиснулась в дверь. У папы застучали зубы, когда зимний воздух коснулся его обнаженной кожи. Я подвела его к стене, прислонив к ней, затем быстро сбросила с себя толстую куртку.

Он попытался протестовать, но я засунула его руку в мягкий материал, и он сдался. Она была недостаточно большой, чтобы застегнуться на его более широкой фигуре, но он перестал дрожать, когда закутался в нее.

Изнутри здания донесся тяжелый грохот, и мое сердце подпрыгнуло. Магнару раньше не требовалось так много времени, чтобы прикончить соперника, и я начала беспокоиться, что он встретил достойного в лице психа-генерала.

Я жалела, что потеряла Фурию.

Когда мои мысли переместились к клинку, я почувствовала, как моя связь с ним зовет меня обратно внутрь. Я предположила, что он все еще был там, где я видела его в последний раз, — лежал в комнате с гробами, которая теперь была заполнена мертвецами. Я хотела побежать и забрать его, но мой отец был слишком уязвим, чтобы оставить его одного.

Он закрыл глаза и так сильно прислонился к стене, что я не была уверена, что смогу снова заставить его двигаться. Лошади были так близко от нас, скрытые за деревьями, но пойти за ними означало бы бросить его.

Нерешительность сковала меня, но каждая потраченная впустую секунда была драгоценна.

Из здания донесся мощный грохот, и я вздрогнула, страх захватил меня, пока я ждала, что произойдет.

Дверь распахнулась, и я развернулась, чтобы встать перед отцом, держа перед собой жалкий металлический кинжал, когда Вульф вышел.

Магнар не последовал за ним, и мое сердце болезненно сжалось, когда я в ужасе уставилась на демона, идущего к нам.

— Не плачь, маленькая истребительница, — промурлыкал Вульф, приближаясь ко мне, не обращая никакого внимания на клинок, который я держала наготове. — Я уверен, что вскоре ты присоединишься к этому человеку в загробной жизни. У принца Эрика такие планы относительно твоей семьи, и я не могу дождаться, когда… — Он пошатнулся, кашель сорвался с его губ, и кровь потекла по подбородку.

Я отпрянула, когда он, пошатываясь, направился к нам, хватаясь за что-то позади себя. Он обернулся, его рука сомкнулась на рукояти клинка, который торчал в его спине. Застонав от боли, он вырвал его, но ярко-алая кровь продолжала литься из раны.

Вульф зашипел от боли, когда от его пальцев повалил дым, и отбросил золотой клинок в сторону. Он воткнулся в землю у моих ног, и я схватила его, испытывая облегчение, когда узнала своего жестокого спутника.

Так близко. Фурия разочарованно вздохнул, но облегчение наполнило меня от воссоединения с ним.

Выходя из здания, Магнар толкнул дверь в сторону. По его лицу текла кровь из раны, скрытой под линией роста волос, и он был с головы до ног покрыт серой сажей.

— То падение должно было убить тебя, — сердито выплюнул Вульф. — В следующий раз я позабочусь о том, чтобы ты был мертв.

— Ты не выглядишь способным выполнить эту угрозу, — ответил Магнар с вызывающей усмешкой, поскольку рана Вульфа продолжала кровоточить. — Интересно, что скажет твой хозяин, когда узнает, что я поджег его «Банк Крови»?

Воздух наполнился запахом дыма, и я заметила языки пламени, поднимающиеся из здания позади Магнара, окружая его силуэт золотым ореолом.

Вульф перевел взгляд с Магнара на меня, казалось, видя, что его шансы выжить уменьшаются с каждой секундой, в его холодных глазах промелькнуло что-то, слишком похожее на тот страх, который, как он утверждал, он не испытывал.

— Если ты думаешь сбежать, то знай, я поймаю тебя в твоем нынешнем состоянии, — пригрозил Магнар, продолжая сокращать расстояние между ними. — Почему бы не позволить твоим вечным мукам закончиться? Я могу подарить тебе смерть воина. Чего еще может желать мужчина в конце концов?

— Ты забываешь, смертный, что я не человек. И я не собираюсь умирать. — Вульф пришел в движение, но вместо того, чтобы направиться к Магнару, он обратил свой убийственный взгляд на меня.

Я выругалась, пока Фурия тщетно пытался направить мои действия, чтобы я могла защититься, но он двигался так быстро, что я могла сделать немногое, кроме как приготовиться к атаке и молиться, чтобы клинок помог мне нанести точный удар. Лунный свет блеснул на заостренных клыках Вульфа, а его темные глаза злобно сверкнули, когда он двинулся ко мне.

Но за секунду до того, как Вульф успел налететь на меня, мой отец навалился на меня всем своим весом. Я рухнула на замерзшую землю, а папа вскрикнул, когда Вульф атаковал его вместо меня.

Я снова вскочила на ноги и закричала от ужаса, но Вульф уже спрыгнул с моего отца и рванул в сторону деревьев, сильно прихрамывая, что замедляло его шаг.

Папа схватился за шею, там, где кровь пульсировала между его пальцами, и я бросилась к нему со всхлипом, застрявшим у меня в горле, моя собственная рука накрыла его руку, желая изо всех сил, чтобы рана затянулась.

Магнар бросился в погоню за Вульфом, в то время как я оторвала руки отца от раны, чтобы попытаться оценить ущерб, и крик, сорвавшийся с моих губ, заставил его замереть. Укус был непохож на другие, от которых он страдал, Вульф разорвал кожу, так что кровь текла непрерывно, повредив что-то жизненно важное.

— Все в порядке, малышка, — прохрипел папа, протягивая руку, чтобы обхватить мою щеку.

— Нет, — выдохнула я, когда кровь продолжала течь из раны, моя рука снова закрыла ее, сильно надавливая. — Нет, нет.

Я использовала Фурию, чтобы отрезать длинную полоску от низа моей рубашки и скомкала ее, чтобы прижать к месту укуса. Она мгновенно пропиталась, но я продолжала давить, желая, чтобы кровь оставалась в его теле.

— Зачем ты это сделал? — Я выдохнула, удерживая взгляд моего отца, когда его взгляд дрогнул, его рука накрыла мою, и взгляд в его глазах произнес слово, которое я отказывалась слышать.

Этот удар предназначался мне.

— Я бы никогда не позволил, чтобы с моими девочками что-нибудь случилось, — ответил папа хриплым голосом, слова давались ему с трудом.

Я вздрогнула, когда рука Магнара опустилась на мое плечо. — Продолжай давить на рану, — сказал он. — Нам нужно смыть яд.

Я в замешательстве посмотрела на него, когда он низко наклонился, чтобы перекинуть моего отца через плечо. Мой отец не был маленьким мужчиной, и даже с учетом лишнего веса, который он сбросил, мне было бы почти невозможно передвигаться таким образом в одиночку.

Меня охватил шок, когда я поняла, что Магнар позволил Вульфу сбежать, чтобы помочь мне спасти его.

— Спасибо тебе, — сказала я, и очередной всхлип застрял у меня в горле, когда из укуса потекло еще больше крови.

Я оставалась рядом, надавливая на рану, в то время как Магнар ускорил шаг, перейдя на бег, и мы помчались обратно к лошадям. Вскоре кровь покрыла мои руки и начала капать между пальцами на замерзшую траву у моих ног, несмотря на все мои усилия сдержать ее, ужас охватил меня, пока я боролась, чтобы удержаться, умоляя отца остаться со мной. Его глаза были закрыты, дыхание прерывистое, но он все еще был здесь, все еще боролся.

Вокруг нас пронесся ледяной ветер, и я вздрогнула, когда он поцеловал обнаженную кожу там, где была разорвана моя рубашка.

Воздух был густым от дыма, и я, оглянувшись через плечо, увидела, что «Банк Крови» охвачен пламенем. Золотой свет озарил ночное небо, огонь пожирал здание, которое так долго было источником моих кошмаров.

Мы победили. И все же каким-то образом мы также и проиграли.

Мы добрались до лошадей, и Магнар опустил моего отца на землю, прежде чем поспешить за водой в бутылках.

Он потерял сознание, и я наклонилась, прижимаясь своим лбом к его и желая, чтобы он остался со мной, пока слезы лились из моих глаз и текли по его щекам.

Магнар быстро вернулся и убрал мои руки от укуса. Я не могла смотреть, как он смывает яд, но продолжала прижиматься щекой к груди отца, прислушиваясь к медленному биению его сердца, чтобы убедиться, что он все еще жив.

— Я больше ничего не могу сделать, — тихо сказал Магнар. — Остальное зависит от него.

Я выпрямилась и посмотрела на толстую повязку, которую Магнар сделал из своей собственной рубашки и повязал вокруг раны. Его боевая одежда лежала на земле рядом с ним, а его бронзовая кожа была освещена лунным светом, пробивающимся сквозь деревья, показывая несколько новых ран, которые обильно кровоточили, хотя он, казалось, не замечал ни одной из них.

— С ним все будет в порядке? — Спросила я, и от меня не ускользнули умоляющие нотки, которые приобрел мой собственный голос.

Мы зашли так далеко и были так близко. Я не могла смириться с потерей отца после того, как мы стольким рисковали, чтобы добраться сюда. А Монтана. Как мне теперь было найти дорогу обратно к ней?

Магнар поколебался, прежде чем ответить.

— Келли, — тихо произнес он, мое имя прозвучало как молитва на его губах, когда он опустил руку мне на плечо, его пальцы коснулись меня гораздо мягче, чем когда-либо раньше. — Он потерял много крови, и на прошлой неделе его много раз использовали как пищу…

Я почувствовала боль, подобно которой я никогда не испытывала, пронзившую мою грудь при его словах, и я снова разрыдалась, обнимая отца, отвергая этот намек изо всех сил. Это не было концом для него. Это был не конец.

Магнар коснулся моей щеки, но я агрессивно стряхнула его руку. Я не хотела его гребаной жалости. Я просто хотела, чтобы с моей семьей все было в порядке.

— Если он такой же сильный, как его дочь, то, возможно, он сможет выкарабкаться, — осторожно добавил Магнар, и хотя я слышала сомнение в его голосе, я цеплялась за эти слова, как за спасательный круг. Они дали мне единственное, в чем я нуждалась в тумане страха и потери, который угрожал поглотить меня. Шанс. И я буду держаться за него, до тех пор, пока мой отец не испустит свой последний вздох.

Я шла по улице, подобной которой я никогда раньше не видела. Все было чистым и ярким, сияющим в свете палящего солнца. Повсюду были люди. Некоторые смеялись или разговаривали друг с другом, проходя мимо. Другие двигались быстро, раздраженно вздыхая, когда прохожие попадались им на пути.

Все они были людьми.

Я с благоговением оглядывалась вокруг, понимая, что именно таким был мир до Последней Войны. До вампиров.

Ко мне трусцой подбежала женщина с распущенными волосами, золотистыми, как солнечные лучи.

— Я знаю, я знаю, — крикнула она, подходя ближе, на ее губах играла улыбка. — Я снова опоздала. Но я обещаю, что заглажу свою вину перед тобой.

Ее взгляд был прикован к кому-то прямо у меня за спиной, и я обернулась, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает.

— Папа? — Удивленно спросила я, когда мой взгляд упал на него.

Он был моложе человека, который умирал в сарае. Его волосы были гуще и темнее, на коже было меньше морщин. Он выглядел счастливым.

Широкая улыбка, которую он нацепил на лицо, сползла, когда его взгляд переместился с женщины на меня. — Келли?

Я обернулась, чтобы снова посмотреть на женщину, внезапно осознав, кто она такая. Моя мама стояла передо мной, ее черты были четче, чем когда-либо в моих собственных воспоминаниях. Я протянула руку, чтобы прикоснуться к ней, но она растворилась у меня на глазах, унеслась вместе со всем остальным, что нас окружало.

Я быстро повернулась к папе, гадая, что, черт возьми, происходит. Он был единственным, кто остался со мной, когда все остальное исчезло. Постепенно он начал меняться, вокруг глаз появились морщинки, а волосы поредели. Они начали седеть по бокам, появилось гораздо больше седины, чем было в реальной жизни. Я задалась вопросом, таким ли он видел себя или это было просто отражение будущего, которое должно было наступить.

— Что это было? — Спросила я в замешательстве.

— Это просто были лучшие моменты моей жизни, которые я хотел посетить, — ответил он, поднося руку к моей щеке.

Его прикосновение было таким твердым и реальным, как будто он действительно стоял передо мной. Слеза скатилась по моей щеке, и я наклонилась навстречу этому прикосновению, наслаждаясь им, моя рука легла на его руку, как будто я могла удержать его там, просто достаточно сильно захотев этого.

— Больно? — Спросила я. — Тебе больно?

— Нет, малышка. Я только хотел бы, чтобы Монтана тоже была здесь. — При его словах сцена вокруг нас изменилась и задрожала, пока мы не оказались в нашей старой квартире в Сфере.

Монтана стояла между нами. В ее глазах было больше жизни, чем я помнила, а улыбка была шире, чем обычно. Я поняла, что смотрю на нее так же, как и он. Я всегда замечала печаль в ее глазах, но он всегда видел свет. Возможно, моя жизнь под властью вампиров сделала меня настолько измученной, что даже мои воспоминания были полны страданий. Они были моим единственным счастьем.

Хотя Монтана присоединилась к нам, это было не то же самое, как если бы мы обе были здесь. Она улыбалась, моргала и выглядела почти нормально, но на самом деле это была не она. Это были воспоминания папы, и мы были единственными, кто действительно присутствовал при этом. Он просто хотел, чтобы Монтана была с нами, так что все выглядело так, как будто она действительно была рядом.

— Ты правда здесь, Келли? Это правда ты? — Спросил папа, хмуро глядя на меня. — Что-то подсказывает мне, что это действительно ты стоишь здесь, внутри этого сна, со мной.

Я не знала, как это было возможно, но я знала, что это было реально, что каким-то образом я вошла прямо в его сны вместе с ним, что мы действительно были вместе, хотя оба спали.

— Это я. Ты помнишь, что произошло? — Я подошла ближе и крепче сжала его руку, которой он все еще касался моей щеки. Это было так крепко, что я могла бы поклясться, что мы действительно были вместе, а мир за пределами был кошмаром.

— Мы свободны? — Улыбка осветила его лицо, когда он вспомнил о том, что произошло. — Ты пришла и спасла своего старого отца?

— Я так и сделал, но… — Мой взгляд переместился на Монтану. Я не знала, как много он знал о том, что с ней случилось, и я не была уверена, что должна рассказывать ему сейчас, не тогда, когда он ничего не мог для нее сделать.

— Вампиры забрали ее куда-то еще, — сказал он, и я услышала боль разлуки с ней в его голосе. — Тот, кто держал меня, сказал, что вампир, называющий себя принцем Эриком, забрал ее и что он хочет и тебя. Это все, что я знаю, Келли. Ты должна держаться подальше от этого…

Мой папа, спотыкаясь, шагнул вперед и опустился на колени, когда мир грез вокруг нас то появлялся, то пропадал из фокуса. Монтана тоже исчезла, и я двинулась, чтобы схватить его за руку в темноте, пытаясь снова поднять его на ноги.

— Келли? — Он в замешательстве нахмурился, глядя на меня, и я помогла ему подняться на ноги.

— Я все еще здесь, — заверила я его, хотя боль в моей груди снова усилилась. Я почувствовала, как землетрясение прокатилось по нам, это место задрожало, когда его время истекало. — Я никуда не уйду. Я буду рядом с тобой столько, сколько буду тебе нужна.

Папа провел рукой по лицу, и темнота вокруг нас начала рассеиваться, пока мы не обнаружили, что стоим в парке, заросшем сочной зеленой травой. Папа посмотрел на что-то через мое плечо, я обернулась и увидела маму и Монтану, лежащих на красно-белом одеяле. Солнце согревало мою кожу, воздух наполняло пение птиц.

Это было не воспоминание. Мы с Монтаной никогда не были в подобном месте. И наша мама умерла задолго до того, как мы выросли. Я посмотрела вниз и обнаружила, что на мне тонкое голубое платье с маргаритками по подолу. Оно идеально подходило для окружающей нас жары, но я никогда не носила ничего подобного в реальной жизни. Я догадалась, что именно такой папа хотел, чтобы была наша жизнь. Ленивые дни на солнышке, когда мы были все вместе, а не вампиры, которые были повсюду.

Папа присел рядом с мамой, и она взяла его за руку, с любовью глядя на него.

— Сядь, Келли, — взмолилась Монтана. — Ты загораживаешь солнце.

Я заметила тень, которую отбрасывала на них всех, и улыбнулась, когда тоже села. Это было слишком странно, но это было слишком хорошо, чтобы отрицать, воображаемая реальность, о которой я мечтала, была прямо тут. Слезы подступили к моим глазам, когда я оглядела свою семью, всем сердцем желая, чтобы это было по-настоящему. Я хотела этого так отчаянно, как никогда ничего не хотела в своей жизни. Мы вчетвером вместе, счастливые, свободные.

Они все вместе поддерживали светскую беседу и шутили, а я просто наблюдала, наслаждаясь великолепной почти реальностью.

— Ты забыла, зачем ты здесь? — Внезапно спросил меня папа, и я в замешательстве посмотрела на него. Секунду я не могла понять, почему он хотел испортить такой прекрасный момент. А потом я вообще не могла вспомнить, зачем пришла. Что-то темное ждало меня за пределами этой идеальной иллюзии. Что-то, с чем я не хотела сталкиваться. Но было так заманчиво потеряться во сне. Позволить ему стать моим так же, как и папиным, и просто впитывать его до тех пор, пока он существует.

Я взглянула на Монтану, но вместо того, чтобы смеяться на солнце, я увидела, что она напугана и борется с хваткой мужчины, лицо которого было скрыто тенью. Я попыталась дотянуться до нее, но обнаружила, что она дальше, чем была мгновение назад, ее крики врезались в меня, когда я пыталась дотянуться до ее протянутой руки.

Каждый раз, когда я пыталась сократить расстояние между нами, оно увеличивалось, а не сокращалось, темнота вокруг нее сгущалась.

— Тебе нужно добраться до нее, — настойчиво сказал папа, и я повернулась к нему.

Мама и одеяло для пикника исчезли. Парк больше не был залит солнцем, а на темном небе взошла полная луна.

— Но я не знаю как. Мне нужно добраться до Бельведеров. Вульф сказал, что они в Нью-Йорке, но я не знаю, где это. — Грандиозности стоявшей передо мной задачи было достаточно, чтобы я утонула. Я даже не знала, с чего начать, знала только, что должна была как-то это сделать, что я должна была найти свою сестру и вызволить ее из лап этого темного зверя.

Рядом с ним материализовался тяжелый деревянный стол, который стоял в нашей старой квартире, и папа положил на него большой лист бумаги. Я наклонилась поближе, чтобы рассмотреть его, и узнала потрепанную карту, которую он подобрал в руинах, когда мы были детьми. Он потратил некоторое время, пытаясь рассказать нам о штатах и городах мира до Последней Войны, но для меня это никогда не имело особого значения. Наш мир был ограничен этой Сферой, и все, что выходило за ее пределы, до недавнего времени было невозможно представить.

— Мы здесь, на севере Вашингтона. — Папа указал на место слева от карты. — Если Монтана в Нью-Йорке, тогда тебе придется пересечь всю страну. Это не короткая поездка. — Он провел пальцем до правой стороны карты и ткнул в точку недалеко от побережья, изображение само собой запечатлелось в моем сознании.

— Сколько времени это займет? — С тревогой спросила я. Если Монтана сможет продержаться еще несколько дней, тогда, возможно, я смогу вытащить ее оттуда.

— Пешком? Недели. На самом деле месяцы. Слишком долго. Но если вампиры уже доставили ее туда, тогда должен быть доступен другой маршрут. За эти годы я раз или два слышал, как они говорили о поездах снабжения, идущих с востока. Возможно, это твой лучший вариант.

— Что такое поезд? — Я спросила в замешательстве. Этот термин был мне смутно знаком, но я не могла вспомнить, что он мне о них рассказывал.

Земля под моими ногами начала вибрировать, и глубокий грохот эхом разнесся вокруг нас. Рядом с нами появились деревянные рельсы, обозначавшие путь в темноте.

— Рельсы приведут тебя к нему, — сказал папа.

Звук продолжал нарастать, когда что-то огромное надвинулось на нас, мое сердце бешено колотилось от чудовищности этого шума, мои волосы развевались на неестественном ветру. Я обернулась, когда порыв ветра сильнее взъерошил мои волосы, и обнаружила, что смотрю на чудовищную металлическую машину, которая мчалась ко мне по рельсам. Поезд промчался мимо нас, разметав мои длинные волосы. Вагоны за вагонами были загружены всевозможными вещами, от людей до штабелей древесины и транспортных средств. Я уставилась ему вслед с отвисшим ртом. Рассказы моего отца никогда не могли дать мне четкого представления о подобных вещах, и я начала думать, что сильно недооценила многое из того, о чем он нам рассказывал. Образы, возникшие в моем мозгу, ни в коей мере не были похожи на реальность.

Прежде чем я успела придумать, что сказать в ответ на то, что я только что увидела, в небе раздался рев, и я обернулась, чтобы посмотреть на гигантскую металлическую птицу, парящую над головой. Я быстро заморгала, осознав, что это самолет, крылья объекта были полностью неподвижны, а двигатель ревел гораздо громче, чем у любой птицы.

— Другим вариантом было бы полететь, — объяснил папа, подходя ближе ко мне. — Но найти способ тайно сесть на самолет будет намного сложнее, чем на поезд.

— Что, если я не смогу этого сделать? — Я выдохнула, озвучивая свой глубочайший страх. Что, если я никак не смогу освободить Монтану от лап Бельведеров? Может, Магнар и был на моей стороне, но нас все равно было всего двое. А они были лидерами этого нового и испорченного мира. Между нами и ними могла стоять тысяча вампиров.

— Я верю в тебя, Келли. Вы двое рождены от одного света, солнца и луны, вам суждено быть вместе. Я знаю, вы найдете способ вернуться друг к другу. — Он ободряюще улыбнулся мне, но я все еще не была уверена.

Все вокруг нас то появлялось, то расплывалось, и мой папа тоже исчез.

Мое сердце в панике подпрыгнуло, и я обернулась, пытаясь найти его в темноте.

Он снова появился у меня за спиной и опустился в мягкое коричневое кресло.

— Боюсь, мне скоро придется покинуть тебя, солнышко, — вздохнул он, и я могла сказать, что он с трудом подбирал слова.

— Не сейчас, — взмолилась я, поспешив к нему и схватив его за руку. — Пожалуйста, побудь со мной еще немного. — Нарастающая волна горя подступала все ближе, но я отогнала ее, желая насладиться тем временем, которое у меня осталось с ним.

— Если бы я мог. Жаль, что я не вытащил нас из Сферы раньше. Я хотел бы дать вам, девочки, настоящую жизнь. Свободную жизнь. Я хотел бы… так много всего сделать. Больше, чем я когда-либо мог дать вам. Больше всего я просто хочу, чтобы вы были вместе. Свободные и счастливые. Пообещай мне, что ты найдешь счастье.

— Как я могу быть счастлива без тебя? — Боль сжимала мою грудь, и мне стало казаться, что я сжимаю его пальцы так, словно это единственное, что вообще удерживает его здесь.

— Ты будешь. Я знаю, ты можешь быть. Возьми это. — Он снял мамино обручальное кольцо с цепочки у себя на шее и протянул его мне. — Твоя мама хотела, чтобы оно было у вас, девочек, но поскольку вас было двое, я никогда не знал, кому из вас его подарить. Потом я просто привык носить его. Может быть, вы сможете носить его по очереди, когда найдешь Монтану. — Он понимающе улыбнулся: в детстве у нас двоих никогда не получалось хорошо делиться, и ‘по очереди’ стало папиной коронной фразой, когда он постоянно напоминал нам попробовать это. Мысль о том, что я никогда больше не услышу, как он это говорит, чуть не разорвала меня надвое.

— Я найду ее, папа. Обещаю, — сказала я, зная, что ему нужно это услышать.

Он глубоко вздохнул, и все вокруг начало неуверенно мерцать. Когда все снова появилось, он отодвинулся от меня, и кресло исчезло.

Моя рука наткнулась на пустоту там, где только что были его пальцы. Моя мама появилась снова, стоя еще дальше с безмятежной улыбкой на лице.

Кто-то взял меня за руку, и я обнаружила, что Монтана стоит рядом со мной, храбро улыбаясь. Хотя это все равно была не совсем она, просто отражение того, что мне нужно было увидеть.

Папа отошел от нас, притянув маму поближе и прижавшись поцелуем к ее губам. Я хотела последовать за ним, но между нами разверзлась пропасть, и я была вынуждена оставаться на месте или упасть в нее.

— Я люблю вас, девочки, — печально сказал папа, в последний раз поворачиваясь к нам лицом. — Никогда не забывайте об этом.

Я попыталась дотянуться до него, закричать и умолять его остаться со мной, но все исчезло быстрее, чем я могла осознать. Последнее, что осталось, было золотое кольцо в моем кулаке, его оттиск отпечатался на моей ладони, когда я крепко сжала его, но потом и оно исчезло.

И я осталась совершенно одна.