— Даже не вздумай вырубиться, ублюдок! Иначе отправишься за своим папашей-графом — прямиком в ад! — мою щеку обожгло ударом пощёчины.

Я распахнул глаза. Передо мной два лица… нет — рожи. Мясистые, от них несло тушёнкой и дешёвым алкоголем.

Какая «приятная» компания.

Совсем не то, чего я ожидал после смерти в бою во благо человечества.

— Гы-гы-гы, — засмеялся тот, что слева.

— Чего ржёшь⁈ — оскалился на него второй. Он за шею придавливал меня к стене, мои руки были связаны за спиной.

— Он ж реально ублюдок, гы-гы…

Попробовал бы мне кто-то сказать такое час назад — моментально бы разлетелся на атомы.

Но сейчас мне было любопытно, кто эти двое и почему я связан.

— Ублюдок ещё тот, — хмыкнул второй, повертев ножом в руке, а потом резко приставил его к моему горлу. — Ну что, ублюдок, скажешь где макр или будем по-плохому? Папаша уже не спасёт твою бастардскую задницу, так что живо выкладывай — острие кинжала прислонилось к моему глазу. — Или тебе дополнительную мотивацию задать?

Я уже чувствовал, как псионическая сила активизируется в центре моего мозга. Но не торопился ставить эту парочку на место. Слишком уж много непонятного, но притом интересного они говорят.

— Н-нет, что вы, не надо! — я притворился испуганным. Судя по выражениям рож этих двоих, они поверили. Наивные, они ещё не знали, с кем связались.

У обоих кретинов на лицах всплыли довольные улыбки. Такие как они обожают чувствовать свою власть над более слабым.

— Что, глазиком так дорожишь, да? — острие кинжала оказалось опасно близко. — Где макр?

Спрашивать, что такое «макр» будет очевидной ошибкой. Если молчать — потеряю глаз.

Больше тянуть было нельзя.

— Секунду, — стальным голосом ответил я. У обоих чуть глаза на лоб не вылезли от удивления, как изменился мой тон.

Ещё больше они удивились, когда их сшибла ударившая из моих глаз волна мельчайших фиолетовых частиц — псионический Телекинез. Они отлетели назад и вбились в стену.

— ТЕБЕ КОНЕЦ, УБЛЮДОК! — яростно выкрикнул тот, что обещал выколоть мне глаз, поднимаясь с ушибленной головой.

А я ощутил боль. Острую, будто иглой пронзили лобную долю мозга и оттуда прямо вглубь, до самого мозжечка.

Неприятно.

Словно я впервые использовал псионическую силу! Хотя я — псионик альфа-ранга, владел ею как своими собственными руками.

Кстати, о руках, они же связаны.

Я резко присел и протащил связанные руки под ногами, чтобы они оказались спереди. Вот теперь можно работать!

— Гнида чёртова, — встал тот что с ножом, пошатываясь. Второй вовсе ему не отвечал, лежа без сознания. — Васян, ты что, вырубился⁈ Дебил сраный, впрочем, ладно! — усмехнулся он, поигрывая кинжалом. — Что, папашкины фокусы используешь, Кальмаров? Против старой доброй стали они тебе не помогут!

Но в атаку он не спешил, стал присматриваться, вытаращив вперёд руку с поблёскивающим клинком. Не так он и глуп.

— Что рожу корчишь, дар проснулся⁈ Хотя, странно, ты ж вроде ещё несовершеннолетний. Мы как раз хотели поймать тебя до того, как ты сможешь доставить проблем, — он прыгнул резко, ещё до того как закончил говорить.

Пытался отвлечь, что ли?

Я усмехнулся, подставляя связанные руки под удар кинжала. Верёвки рассеклись без труда, но и на моей руке остался порез. Он за него ответит.

После первого удара кинжалом тут же последовал второй. Я отскочил назад.

— Ха-ха! Ты ловкий, ублюдок. Но ничего, моя красотка уже попробовала твоей крови! — он слизнул мою кровь со своего кинжала. — Даже интересно будет с тобой поиграть! Я теперь выколю тебе не один глаз, а сразу оба! — и бросился вперёд, нанося резкий колющий удар.

Он целился не в живот, в бедро. Хотел подрезать, чтобы вызвать сильное кровотечение от которого я быстро ослабну.

Но я перехватил его кисть левой рукой и активировал «Пространственную Тюрьму».

В одно мгновение головорез исчез из этой реальности и самого времени, отправившись в моё личное карманное измерение. Потом мы с ним отдельно побеседуем.

Голову снова пронзило болью, от которой потемнело в глазах. Я поморщился и опёрся рукой о стену.

Дурно. Будто я был вовсе не в своём теле.

Я посмотрел на свои руки — действительно, на мои не похожи. Никаких шрамов, кроме новенького пореза. Пальцы длинные, тонкие. Они никогда не знали тяжкого ратного труда. Больше похожи на пальцы пианиста, чем бойца.

Осмотрелся.

М-да…

Какая-то подсобка, в которой горела тусклая лампа, а по углам были расставлены швабры и вёдра.

Присмотрелся к своей одежде. Фрак? Я что, в девятнадцатом веке? Угораздило же, на три столетия назад улететь. Впрочем, после смерти я и этого не ждал.

Мои недруги были одеты примерно так же. Только одежда у них более грязная, потрёпанная и даже на вид дешёвая.

Послышался приглушённый стон. Второй паршивец — Васян, приходил в себя. У него на лице красовалось большое родимое пятно, будто покрасили в светло-коричневый всю щеку.

Я быстро обшарил его карманы. В них нашёлся нож, который удобно лёг в руку. Приставив его к шее незадавшегося бандита, я парой хлёстких пощёчин привёл его в чувство.

— Ну привет, приятель, рассказывай.

— А? Что⁈ — он удивлённо захлопал глазами, а потом вытаращил их на меня, когда обнаружил у горла свой же нож. — Я не при делах! Меня заставили из-за долгов, мне семью кормить надо! У меня двое детей и больная мать! Пожалуйста, не оставляй их без кормильца!

— Тш-ш, — я прислонил палец к своим губам. — Просто отвечай на мои вопросы и всё с тобой будет в порядке. Очень просто, не так ли?

— Угу, — аккуратно кивнул он, чуть не царапнув кожу на шее о нож.

— Кто вы такие и что вам от меня надо?

— Мы за макром пришли, от барона Каланского. Ты же ему должен, а он ещё в Лос-Анджелесе узнал, что у тебя есть дорогой камень. Он предлагал тебе продать его. Но ты, — он испуганно моргнул, — отказался.

— Так, молодец. Что такое макр и зачем он Каланскому?

Он нахмурился.

— Как это что такое макр? — я придавил острое лезвие к его коже, потекла тонкая струйка крови. — Виноват! Виноват! Только не режь, не губи!

— Итак, что такое макр?

— Это кристалл, магический! Добывается на Изнанке!

— Магический? — усмехнулся я. — Как интересно. Что же он делает?

— Ну… в промышленности используется, в артефактах, в стрелковом оружии. Я не разбираюсь в них, господин, я обычный работяга. Не умный начальник в высоких кабинетах, я здесь вообще подрабатываю!

— Конечно, конечно, — умиротворяющим тоном сказал я. — А Изнанка?

— Это другой мир! Там макры добываются и твари всякие водятся. Я только по слухам знаю, сам никогда не был! Обычные люди там умирают, только одарённые могут находиться долго!

Любопытно. Значит, здесь путешествие между мирами — норма?

— Что за парень с тобой?

— Это Толян «Танцор»! Человек Каланского, я у него в шестёрках был! Не больше, всеми богами клянусь! Он должен был у вас макр изъять, очень дорогой! А я ему помочь!

— Где мы находимся?

— Э… на пароходе? — неуверенно сказал он. — В смысле, во Владивосток из Америки плывём.

— Как интересно, что перевозим?

— Ну… пассажиров, это ж пассажирский пароход.

— Какой же ты молодец, — ощерился я, одобрительно похлопав его по щеке. — Можешь ведь, когда хочешь. А как мы втроём оказались в этой подсобке и кто караулит снаружи?

— Вы что, не помните совсем?

— Здесь я задаю вопросы, «дружище», — я посмотрел на него так, что он слегка побледнел.

— П-простите! Мы вас взяли вдвоём, скрутили и затолкали сюда, пока вы шли по нижней палубе! Снаружи никто не ждёт, мы только вдвоём работали! В порту нас должен был встретить человек Каланского и взять макр! Вот всё, что я знаю!

— Благодарю тебя, — я пристально посмотрел ему в глаза и передал через взгляд «Псионический Импульс». Несильный, чтобы просто оглушить.

Его глаза закатились, а мой мозг получил новую порцию боли.

Плохо, надо было уменьшить использование псионики. Сейчас я явно не в том положении, чтобы применять её в любой удобный момент, слишком уж болезненно реагирует моё тело.

В последний раз такое было лет в пять. Именно с того возраста я осваивал псионические способности и расширял границы возможностей своего мозга. Бессонные ночи, суровые испытания на грани выживания, постоянная боль во всём теле, особенно в голове.

Самое забавное, что мозг не мог болеть. Для этого в нём не было необходимых нервных окончаний, зато могли болеть рецепторы, расположенные в сосудах и твёрдой мозговой оболочке. И эта боль проецировалась в саму голову, создавая иллюзию боли в самом мозге.

Иллюзия… сейчас я не смог бы воспроизвести даже простейшую. Но хотя бы на «Тюрьму», «Импульс» и простейший телекинез был способен — уже хорошо.

Надо было поскорее выбираться.

От Васяна стоило избавиться, если его найдут здесь без сознания, то возникнут неудобные вопросы. В «Тюрьму» я его сейчас не закину, сил удерживать там двух живых людей мне пока не хватит.

Так что я связал его руки его же ремнём, затолкал в рот тряпок, в качестве кляпа, и спрятал за швабрами в углу.

Надо бы прикончить, по-хорошему. Чтобы ничего не не разболтал. Человек дрянной, в любом случае.

Но я решил не начинать свою новую жизнь с крови, сначала нужно разобраться.

Я пригладил свой костюм и вышел за дверь.

Металлические стены, пришитые заклёпками. Тусклые лампы. Поблизости громко гудел работающий механизм.

В коридоре никого не было и что-то подсказывало, что мне здесь тоже не место. Я обшарил свои карманы. Нашёл ключ с биркой, на которой написано: «каюта 26».

Так, уже хоть что-то знаю. Доберусь до неё и там синхронизируюсь с памятью нового мозга, чтобы узнать, кто был хозяин этого тела и куда я в реальности попал.

Но у входа на лестницу я услышал спешные шаги и притаился в тени.

— Как же они долго, меня ж старпом вздрючит!

Из-за тяжёлой металлической двери боком вышел широкоплечий матрос, в фурашке и рубашке в сине-белую полоску. Он даже не заметил, как я прошмыгнул мимо него наверх.

Лестница вышла прямо в уютно обставленный коридор, чьи стенки были обиты деревом. По бокам располагались каюты. Я нашёл номер 26.

Одноместная кровать. Кран с застаревшим умывальником и мутным зеркалом. Круглое окошко каюты, выходящее на тёмно-синее море. Вдали не было ни намёка на сушу, только скрывающееся за горизонтом красное солнце.

Аскетично. Но гораздо уютнее чем последнее место, где я ночевал.

Я прикрыл глаза, вспоминая.

Почерневшая земля местами пылала, а местами подрагивала от бурлящих в воздухе псионических аномалий. Они были всюду. Каждая из них возникала, когда погибал один из моих собратьев псиоников.

Тогда я, вместе с группой оставшихся в живых элитных бойцов, почти подобрался к гипермозгу — центру искусственного интеллекта, развязавшего войну на уничтожение против человечества.

Самую страшную войну в истории.

Мы скрылись под обломками сбитого бомбардировщика и там, прямо на земле, скоротали последнюю ночь перед атакой на гипермозг. Уже тогда я знал, что он ждал нас.

Иначе и быть не могло, потому что до этого момента ИИ рассчитал каждый наш шаг, что уже должно было обрекать нашу миссию на провал.

Чего ещё можно было ожидать от интеллекта, который превосходил любые человеческие возможности?

Это была не просто машина, а рукотворный бог, обративший свой разум против создателей. Лишь потому, что мы создавали риски для выполнения им поставленной задачи. Просто. Грёбаный. Риск.

Но как бы расчётлив он ни был, кое-чего он учесть не смог.

Звериное чутьё человека, борящегося за свою жизнь. Особенно нас — псиоников, которые уже не были людьми в привычном понимании этого слова.

Мы не действовали исходя из прямой логики и холодного расчёта. Учитывали их, как факторы, но не более.

Для нас была первичной наша неестественная интуиция — Чутьё. Мы чувствовали, как сделать всё правильно, исходя из поставленной задачи. Даже если это выглядело безумно, а то и вовсе невозможно.

Даже если придётся идти на смерть.

Я поморщился, встряхнув головой. Прогнал мысли.

Было не время. Пусть я и не был полностью уверен, что не оказался в иллюзии, возникшей в моей голове в разгар предсмертной агонии.

Или, например, что мой мозг не оказался в руках ИИ, который прямо сейчас изучал его, погрузив мой разум в виртуальную реальность.

Вот это я и собирался проверить.

Я сел на кровать и сконцентрировался, собирая свою псионическую энергию в центре мозга. Стал по миллиметру изучать содержание головы, сканируя его и активизируя отделы, отвечающие за память.

Но тут в яркой вспышке всё погасло.

Что⁈

Этого не должно было произойти!

Впрочем… может, я реально оказался в руках ИИ?

— Нет.

Глубокий и могучий, словно само время, голос ответил моим мыслям.

Я очнулся посреди тёмной пустоты. Голос шёл спереди.

— Я чувствую тебя, — ответил я незнакомцу. — Что ты такое?

Это точно был не человек.

Но и не искусственный разум.

— Я — та сила, которая вытащила твою душу из круговорота жизни и смерти.

— Зачем?

— Чтобы подарить шанс на полноценную жизнь, которого ты был лишён. А взамен ты защитишь мой клан от старого врага, что вновь поднял голову.

Тьма передо мной рассеялась. Там появился образ скалы, о которую разбивались морские волны. На скале стояла одинокая фигура, обёрнутая в лохмотья. Над ней сгущались тучи.

Сверкнула молния, на мгновение освещая в небе оскалившуюся шакалью голову.

— Его имя — Каин. Останови его и защити род людей, в чьих жилах течёт моя кровь. Тогда ты проживёшь полноценную жизнь, без нужды жертвовать ею ради человечества.

— Перед тем как я дам ответ, я хочу знать две вещи. Первая — я выполнил свою задачу⁈ — громко спросил я у пустоты.

— Если ты об уничтожении так называемого «гипермозга», то да. Ты спас род людской и стал героем. Посмертно. Поэтому я и выбрал тебя, как достойнейшего среди всех кандидатов.

— Благодарю тебя, — это было самым важным, что я хотел узнать. — Теперь второй вопрос, который я уже задавал! Что ты такое⁈ Покажись!

— Ты слишком требователен для того, кто обязан мне своей жизнью.

Впереди мелькнуло что-то длинное и белое. А потом меня со всех сторон словно сдавило невидимым прессом, пытаясь смять до размеров песчинки.

Колоссальная сила!

Она действительно могла меня раздавить, из-за чего я бы наверняка сошёл с ума и остался лежать в той каюте, как обездушенный овощ.

Мне тут же стало смешно.

Неужели это нечто, кем бы оно ни было, решило так меня проверить? Что же, тогда смотри!

Я сосредоточился, выставив против давления всю свою псионическую силу. А она была со мной везде, где был мой разум.

Тиски не ослабели, наоборот — они стали давить ещё сильнее. Особенно мощное давление шло на место, где должны были быть плечи.

— Склонись. Докажи, что усвоил мой урок.

— Обойдёшься! — рыкнул я и вложил всю силу в то, чтобы демонстративно распрямиться.

— Гордость — порок вашего человеческого рода, — спереди вновь мелькнула та белая штука.

И словно удар молота обрушился на меня сверху, парализуя возможность говорить и даже просто связно мыслить.

У меня оставались только напряжённые до предела псионические силы и стальное желание — устоять любой ценой! Даже если это оборвёт мою вторую, едва начавшуюся жизнь!

Взрыв!

Давление исчезло, а от меня во все стороны ударила волна фиолетовой энергии. Я на миг размяк от того, как сильно расслабился. Но тут же собрался, нужно было быть начеку!

— Довольно, — прогудел голос, в котором я распознал довольные нотки. — Ты заслужил право узреть меня.

Знакомые белые штуковины взмахнули. Во тьме показалась огромная белоснежная фигура.

Длинное тело, которе заканчивалось кверху стрелообразным отростком, а внизу расходилось на десяток длинных щупалец, покрытых присосками с шипами.

Огромный кальмар… словно кракен, явившийся передо мной из древних легенд!

От него исходило лёгкое свечение. А гигантский глаз, находящийся прямо напротив меня, переливался оттенками синего и фиолетового цветов.

— Вот почему меня называли «Кальмаровым», — сказал я. — Ты поместил меня в тело одного из своих потомков, которых хочешь спасти.

— Верно.

— Отказываться уже не резон, — хмыкнул я. — Да я и не собирался. Я принимаю твои условия, кракен!

— Кальмар, просто Кальмар.

О, надо же, какой скромный.

— Договорились.

— Теперь иди, смертный. Сдержи своё слово и будешь вознаграждён. Нарушишь его — твоя душа отправится в посмертие.

— Как мрачно, — весело отозвался я.

— Иди и защити свой клан, его имя и статус. Сегодня ночью ты вступаешь в совершеннолетие и будешь инициирован. С инициацией раскроется и твой родовой дар Но будь начеку, Каин сделает всё, чтобы избавиться от тебя. Он уже почувствовал, что я сделал ход.

Кальмар взмахнул одним из щупалец и, прежде чем я успел задать новый вопрос, поток невероятной силы отбросил меня назад. Туда, где светил яркий свет.

Я пришёл в себя и рефлекторно вдохнул воздуха. Голова кружилась, а в голове словно в перемотке проносились события, как в фильме, поставленном на многократное ускорение.

Яркие воспоминания.

Первые шаги.

Первая драка.

Первая женщина.

Всё это вспышками проносилось перед глазами, а затем уходило на задний план, притупляясь и становясь малозначимым. Словно я уже давно это должен забыть.

Память прежнего хозяина этого тела отпечатывалась в моей, делая его частью моей личности.

Я — Ярослав Кальмаров. Незаконнорождённый сын барона Александра Кальмарова, который несколько месяцев назад пропал в море, вместе с моим законнорожденным старшим братом — Алексеем, который должен был унаследовать титул.

Во рту пересохло.

Я реально перенёсся в другой мир, где власть принадлежала магическим кланам. У каждого из них был свой тотемный бог-покровитель, имеющий форму одного из животных. Как у меня Кальмар.

Здесь не было никакого восстания ИИ, да люди даже компьютеры не изобрели. А основой для технологий были не привычные нефть и атом, а макры — кристаллы, добываемые из другого мира.

Меня пробило на смех. Я искренне, заливисто расхохотался от абсурда, в который попал.

Неужели и такое бывает?

Но тут смех сменился широким оскалом.

Если мне выпал второй шанс, то я воспользуюсь им на полную. Раз я сумел остановить сверхинтеллект, который почти погубил человеческую расу, значит я справлюсь со всем, что противопоставит мне и этот новый мир!

Вот только надо восстановить свой псионический ранг. И найти верных людей, которые станут для меня боевым братьями, что всегда прикроют спину и пойдут за мной в самое жаркое пекло.

Уж это я умею.

Первым делом я доберусь до Владивостока. А пока я в пути, верну себе макр, о котором говорили те двое. Память пока работала не идеально, так что я не мог вспомнить все подробности. Но этот конкретный макр считался здесь довольно мощным — пятый уровень.

Ярослав собирался дорого продать его во Владивостоке и передать деньги роду Кальмаровых, который остался без главы и легитимного наследника. У них, к тому же, были серьёзные долги.

Да и в целом, я, по сути, оставался последним членом мужчиной во всём роду. Пусть и официально не входил в него, но свою долю ответственности чувствовал.

Во-первых, я должен защитить этот клан, согласно договору с Кальмаром. А защищать — это не только побеждать врагов, но и обеспечивать всем необходимым.

Во-вторых, память Ярослава отпечаталась во мне не только образами, но и эмоциями. Я ощущал привязанность к Кальмаровым, которых никогда не видел. Странное чувство.

Кроме меня ещё должна была быть сестра и мачеха, но помнил я о них довольно смутно. В последний раз Ярослав видел их больше пяти лет назад.

Вот только с макром была проблема.

Ярослав добыл его не совсем законными методами.

Не у совсем законопослушных людей.

А значит я не должен ходить с ним у всех на виду. Если меня выследили люди Каланского, значит и прежние хозяева макра тоже могли сесть на хвост.

Я прикрыл глаза и прислушался к своему псионическому Чутью. Но вот засада — оно не отзывалось. Голова словно была набита тяжёлой мокрой ватой, все мощности мозга сейчас были направлены на обработку памяти Ярослава.

Если я прерву её усилием воли, то все мысли могут смешаться, из-за чего я вообще потеряю связь с реальностью. Нет, рассудком рисковать нельзя.

Как и сидеть без дела.

Хорошо что я уже вспомнил где Ярослав спрятал кристалл.

Разговор с Кальмаром занял порядочное количество времени, так что за окном уже почти стемнело. Я вышел в коридор. Неподалёку прошла парочка молодых людей, ворковавших друг с другом на русском.

Этот язык я знал хорошо. Именно на нём общалось человечество, когда встало единым фронтом против ИИ. В некоторых очагах сопротивления использовали английский или китайский, но Россия уцелела больше всех остальных стран.

Двигаться без Чутья было непривычно. Я настолько привык доверять ему, бегая по выжженным пустошам, что сейчас чувствовал себя в меньшей безопасности, чем тогда.

Но в этом было и удовольствие. Я уже давно отвык от сюрпризов, а сейчас не знал, что может ожидать буквально за поворотом.

По памяти я быстро двигался к месту, где Ярослав спрятал кристалл. Поднялся на смотровую палубу. Там уже собрались судари и сударыни. Мужчины во фраках, похожих на мой, а женщины в пышных викторианских платьях.

Все собрались посмотреть на заходящее солнце, из-за чего у узкого борта было практически не пройти. Всем хотелось взглянуть на последний закат круиза, который сегодня ночью должен был закончиться во Владивостоке.

Аккуратно протискиваясь между людей, я отметил ещё один факт.

Я был тощим, толком никаких мышц. К моему плану добавился ещё один пункт — развить тело, хотя бы до приемлемого минимума. Иначе в бою никак.

Добравшись ближе к носу парохода, я заприметил у борта малозаметную выемку, в которую Ярослав и спрятал макр в самом начале своего путешествия.

Двое крупных молодых парней как раз стояли у неё, громко смеясь с бутылками шампанского в руках. Они распевали громкие песни, не обращая внимания на укоризненные взгляды стоящих рядом пассажиров.

Мимо них не протиснуться. Но и незаметно залезть рукой в выемку не получится.

Подождать, пока они уйдут?

Нет, неизвестно, как долго эти певцы будут раздражать окружающих.

Тот что был пошире в плечах, как раз загорланил и взял ноту повыше.

— Судари, разойдитесь, — не дождавшись ответа, я влез между ними и оказался у борта.

Они возмущёнными взглядами покрасневших лиц уставились на меня.

— Ты куда лезешь, холоп? Не видишь, господа культурно отдыхают⁈ — один из них попытался толкнуть меня.

Но я плавно ускользнул от него в сторону, из-за чего подвыпивший упал лицом на палубу, под всеобщий смех.

— Ах ты падаль! — воскликнул второй и замахнулся на меня бутылкой. Но я был быстрее, чем заторможенный выпивкой парень.

Вмиг я оказался рядом и плотным тычком костяшки кулака пробил одну из его энергетических точек, под солнечным сплетением.

Таких точек на человеческом теле было множество. В них пересекались меридианы и пульсировала энергия. Но чтобы попасть, нужно было в точности знать, куда бить.

Псиоников этому хорошо обучали. Как раз для обезвреживания буйных людей, без вреда для их здоровья.

Выпивший болезненно согнулся и припал на колено, роняя шампанское, которое тут же разлилось по доскам палубы. Тут к нему подскочил его собутыльник и помог подняться, стреляя в меня злым взглядом.

— Тебя ждут огромные проблемы, холоп! — он дёрганными движениями отряхнул бархатный жилет, а потом выставил вперёд руку с перстнем. На нём был изображён причудливый саблезубый олень. — Мы — Кабаргины! И твои фокусы выйдут тебе боком…

Но бросаться в бой он не стал. Он придержал своего собутыльника под плечо и, оглядываясь, пошёл прочь.

Я вздохнул, провожая молодых балбесов взглядом.

— Вы преподали им хороший урок, — прозвучал рядом мелодичный голос, с которым начали соглашаться и в толпе.

— Точно!

— Да!

— Так их, весь вечер распевают тут!

— Хоть у кого-то мужество нашлось остановить этих балагуров. Дети графа Кабаргина совсем распоясались!

А я выцепил взглядом хозяйку мелодичного голоса. Она стояла в сторонке, скрывая своё лицо широкополой белой шляпой, было видно только лёгкую улыбку, да выдающуюся вперёд высокую грудь.

Надо будет выцепить её, когда заберу макр и разбредётся толпа. Пообщаемся.

Загадочную девушку тут же скрыли подвалившие к борту люди.

Я встал прямо у выемки. Подождав, пока всё вокруг затихнет, а взгляды людей сосредоточатся на почти скрывшемя солнце, я незаметно засунул в выемку руку и нащупал сложенный в несколько раз лист бумаги.

Какого дьявола⁈

Макр должен быть завёрнут в ткань! Я схватил пальцами бумагу и начал вытаскивать, как вдруг ощутил, что в спину мне упёрлось дуло пистолета, нацеленное прямо в сердце.

— Попался, Кальмаров, — произнесли тихо на английском, с ощутимым итальянским акцентом. — Дон Милано передаёт тебе привет. Неужели ты думал, что обведёшь Семью вокруг пальца?

— Теперь завёди руки назад и медленно выйди из толпы. Сделаешь глупость — отправишься на тот свет быстрее, чем вспомнишь имя своей матери.

Дон Милано — глава крупнейшей мафиозной семьи Лос-Анджелеса и тот самый человек, у которого Ярослав украл макр. Его шестёрки всё же увязались за мной.

Плохо.

Если я разберусь с мафиози здесь, могут пострадать другие пассажиры. Надо уйти с палубы и отделать его в безлюдной части корабля. Тем более, он и сам наверняка поведёт меня туда.

Я незаметно засунул лист бумаги в рукав, а потом отвёл руки назад, чтобы мафиози их видел. Затем медленно вышел из толпы. Никто из людей не обращал на нас внимания, все были сосредоточены на солнце и беседах между собой.

— Вперёд! — ткнул меня мафиози пистолетом в спину.

Знал бы он, с кем имеет дело, выстрелил бы прямо на верхней палубе. Потому что больше возможностей я бы ему не предоставил.

Как только мы зашли во внутренние помещения, скрывшись с глаз толпы, я спросил его. — Почему именно сейчас? Времени до прибытия осталось мало.

— Именно поэтому, — усмехнулся он. — Пока твой труп найдут, я уже скроюсь в городе. Проблем меньше.

— Где второй?

— Я один.

Лжёт, собака. Что ж, на этом можно и заканчивать.

Мы вышли в пустой коридор и я активировал освобождение из «Пространственной Тюрьмы». За мгновение, прямо из моей правой руки, материализовался узник — Толян «Танцор».

Пространство исказилось. Нас растолкало в стороны. Толян был в том же положении, в каком я и поймал его — с замахом кинжала.

Прогремел выстрел, а затем озлобленный крик Толяна, поймавшего пулю в плечо.

Я тут же сгруппировался и развернулся, выхватывая из кармана нож. В голове моментально прояснилось, потому что не приходилось поддерживать существование в «Пространственной Тюрьме» живого человека.

А между моими недругами кипела потасовка. Толян, рыча и истекая кровью, раз за разом вонзал нож в лежащего на полу мафиози. Тот захлёбывался кровью.

— Тварь, — рыкнул Толян, ошарашенно оглядываясь по сторонам, пока не повернулся назад, прямо навстречу моему кулаку.

Хрустнул его сломанный нос. Он упал.

Я схватил кисть Толяна обеими руками и вывернул, нажимая сразу на несколько болевых точек. Он вскрикнул и скорчился в агонии. Со стороны прозвучал топот приближающихся людей, в коридор завалились матросы.

Округлившимися глазами они оценили обстановку и бросились мне на помощь, помогая скрутить и связать Толяна.

А через несколько минут я стоял в рубке и говорил с капитаном. Невысоким упитанным мужчиной, с пышными чёрными усами и строгим взглядом.

— Сударь! Кто будете и какого морского чёрта там произошло?

— Поножовщина, капитан, — пожал я плечами. — Моё имя — Ярослав Кальмаров. Я со своим… знакомым, вышел с верхней палубы, чтобы побеседовать о былых делах. А потом на него кинулся этот сумасшедший с ножом. К сожалению, я не успел скрутить его до того, как он нанёс увечья моему знакомому. К слову, как он?

— Не выжил, — нахмурился капитан. — На судне не оказалось целителя, который бы справился с такими ранами. Кем именно он вам приходился?

— В Лос-Анджелесе работали вместе на одного человека, — пожал я плечами. — Подскажите, а был ли с ним ещё кто-то?

— Вы имеете в виду, попутчика?

— Да.

— Не в моём праве разглашать такую информацию, — он завернул один из усов кверху, а потом подозрительно прищурился. — А что такое? Мне проблемы на судне не нужны! У нашей компании безупречная репутация и я бы очень хотел, чтобы оно так оставалось и впредь!

— В таком случае, обязательно проверьте всех итальянцев на этом корабле. Некоторые из них могут быть вооружены и опасны.

— Кальмаров, вы меня за нос не водите, — серьёзно сказал он. — А ну живо выкладывайте, что происходит у меня под носом!

Я вздохнул. — Итальянская мафия.

— О, предки всемогущие! — хлопнул себя по лбу капитан и тут же рявкнул в сторону выхода. — Старпома ко мне, быстро! — потом повернулся ко мне. — А вы, сударь, расскажите, каким боком тут замешаны!

— Я им должен, — почти честно признался я. — Вот и лезут.

Он задумался и пригладил усы. — Ну, сударь, благодарю за честность. Потому вы в Россию и возвращаетесь?

— Верно, капитан. Хочу начать новую жизнь на родине, вместе с кланом отца.

— Кальмаровы… — он закивал. — Слышал, что выходцы из этого рода удивительно хорошие навигаторы, благодаря своему дару. Значит вы из них?

— Не совсем. Отец — Кальмаров, а мать из простолюдинов.

— Понятно, ну что ж, тогда постарайтесь не выходить из каюты до окончания путешествия. В России мафии до вас не добраться, уж помяните моё слово. Тем более, что сейчас во Владивостоке карантин, отслеживают каждого, кто прибывает и убывает из города.

— Что ещё за карантин?

— Да эпидемия какая-то началась неделю назад. Мне самому стало известно только сегодня, по радио передавали. На нескольких островах рядом с городом ввели ограничительные меры, а в порту усиленный досмотр.

— Ясно. Благодарю вас, капитан.

— Идите сударь и, очень вас прошу, не создавайте нам новых проблем, — потом сделал голос на полтона ниже. — И об этих не распространяйтесь, договорились? Будет лучше, если никто не узнает, что на судне кто-то умер.

— Разумеется, капитан, — я улыбнулся и сделал жест, что закрываю рот на замок. — Просто кто-то слишком громко открыл шампанское.

Он усмехнулся. В ту же минуту в рубку ввалился молодой старпом. Он получил от капитана приказ вооружить пару матросов и вместе с ними досмотреть соседнюю каюту итальянского пассажира.

Остальное я уже не слышал. Меня попросили отправиться в свою каюту, что я и сделал, тем не менее, готовый в любой момент отреагировать на опасность.

К себе я также заходил с осторожностью, внимательно присматриваясь ко всем укромным углам, которые можно было бы использовать для засады. Убедившись, что всё чисто, тут же запер дверь на замок.

Большая удача, что меня атаковали уже после восстановления памяти. Не пришлось гадать, кто и зачем это сделал.

В голове было ясно. Мысли очень быстро приходили в порядок, а память спокойно усваивалась. А всё потому, что я больше не вынужден удерживать что-то крупное и живое в «Пространственной Тюрьме».

Такими темпами, уже через полчаса я вновь смог бы использовать псионические силы.

Псионика — это выкрученные на полную возможности мозга, усиленные специальными препаратами. Мы могли двигать предметы силой мысли, манипулировать пространством и чужим сознанием.

Но как я перенёс эту силу с собой?

Ведь она напрямую связана с мозгом, а не… душой? Мы — псионики, вообще ни во что не верили. Ни в рай или ад, ни в Вальгаллу, ни, тем более, в реинкарнацию. Нашим богом была победа человечества, а дьяволом — обезумевший гипермозг.

Но раз я здесь, вместе со своей памятью и силой, значит и псионика зависит не только от мозга? А ещё и от чего-то менее материального… От разума. От сознания.

В этом же мире существовала настоящая магия. По сути — возможность изменять реальность с помощью своей воли и мысли. Напоминало псионику. Но если она определялась возможностями мозга, то магия зависела от врождённого дара, бога-покровителя и сильного Источника внутри тела.

Интересно, а как будут совмещаться эти силы?

Сегодня вечером Ярославу должно было исполниться восемнадцать, а значит и должен пробудиться дар рода Кальмаровых.

Я не хотел, чтобы непонятная сила вытеснила мою псионику, которой я владел в совершенстве. Но вот если они будут работать одновременно — это уже интересно.

Из рукава показался уголок сложенной в несколько листов бумаги. Той самой, которая была в моём тайнике вместо макра. Я вытащил её из рукава и развернул.

Это оказалось письмо, написанное красивым каллиграфическим почерком:

' Здравствуйте, сударь.

Надеюсь, вы не сильно расстроены, что ваш драгоценный макр у меня?

Не переживайте, я знаю, чем вы рискуете ради него и какие люди на вас охотятся. Мне бы совсем не хотелось подставлять вас.

Поэтому я предлагаю сделку.

Ваш клан находится в плачевном положении, но при этом имеет древнюю историю и благородную родословную.

Если кто-то из высшего света узнает, что последний мужчина из рода Кальмаровых — вор, то вся репутация семьи рухнет на самое дно.

Но мы с вами взрослые люди. Так что можем решить этот вопрос простым разговором.

Не так ли?

В последний день круиза, в 22:00 в ресторане, за 7 столиком я буду ждать вас до 22:30.

Не придёте — репутация вашего рода безвозвратно рухнет, а вас уже никогда не признают его частью.

Потому что ворам не место среди знати.

Т. К'

Вот так.

А Ярослав тот ещё балбес, раз не смог спрятать свою самую ценную вещь незаметно. Но не страшно, у меня в голове уже созрел план.

Подождав, пока мысли окончательно придут в порядок, я сосредоточил свои пока скромные псионические силы сначала в мозгу, а потом перенёс их в глазные яблоки.

Истинное Видение.

Буквы написанного письма подсветились для меня мягким серебристо-синим цветом. Это был уникальный след разума автора письма, его ментальная аура. Её можно было отследить у любого человека, взглянув на него или на его письменное творчество.

Но глаза тут же заслезились от напряжения. Я зажмурил их, часто моргая, чтобы сохранить зрение в порядке. На нынешнем уровне нельзя применять эту способность подолгу, иначе можно ослепнуть.

Чтоб её…

Мне срочно нужны препараты, для ускорения эволюции мозга. Либо какая-нибудь альтернатива. Пока я был на самом низшем ранге псионика — эпсилон-ранге. До него доходили все, кто переживал тренировки и принятие препаратов.

Но я по праву был на более высоком уровне! Я — альфа! Я — лучший псионик человечества! А не могу как следует даже использовать своё Виденье или Чутьё!

Мои боевые братья бы рассмеялись. И Хохочун, и Кара-каратель, и Каспар… все, кто погиб в нашем последнем бою, бок о бок со мной.

Возможно ли, что и они где-то в этом мире? Кальмар не сказал ни про кого из них. Но он же не единственный бог-тотем этого мира, а значит и я могу быть вовсе не единственным псиоником, кто перенёсся сюда.

Не могли они просто так сгинуть за всё человечество, как не сгинул и я. И если они здесь, то я их непременно найду.

Моя новая жизнь всё быстрее обрастала смыслами.

Я усмехнулся и встал. Ко встрече с загадочным «Т. К» стоило подготовиться.

На столах красовались аккуратно сервированные блюда. Аристократы в дорогой одежде сидели и потягивали из бокалов премиальное вино под живую музыку. В последний вечер играл дуэт двух скрипачек, которые нежно наигрывали умиротворяющую мелодию.

Истинное Виденье.

Глаза наполнились силой и я смог увидеть ментальные ауры людей.

Все разноцветные. В каждом человеке чаще всего можно было увидеть сразу несколько цветов разной яркости. Смотря на эту палитру, можно было многое сказать о человеке.

Например, за седьмым столиком, к которому меня пригласил таинственный «Т. К», сидел хмурый парень с бледно-зелёной аурой, в которой пробивались оранжевые всполохи.

Слабый характер, ведомый и зависимый от своих желаний. И это был точно не тот, кто написал письмо.

А вот хозяин серебристо-синей ауры… оказался девушкой, которая сидела неподалёку, спиной ко мне, в пышном чёрно-белом платье.

Вот ты и попалась.

Вовремя, потому что глаза обожгло болью. Я быстро проморгался и подошёл к столику девушки, садясь за него вопреки всем правилам приличия, без приглашения.

Она даже глаза округлила, не то от удивления, не то от недовольства.

Большая часть лица была скрыта широким веером, с изображением выпрыгивающих из воды косаток. Пышные чёрные волосы со множеством белых прядей волнами спускались ниже плеч.

Но я узнал её. Это была та самая девушка со смотровой палубы с мелодичным голосом и запоминающейся грудью.

— Ну здравствуй, красавица. И чем я обязан интересу такой важной особы? — усмехнулся я, подзывая официанта. В памяти Ярослава эта девушка была не на последнем месте. — Косаткина Татьяна, если правильно помню.

Только увидев мою усмешку, она возмущённо нахмурила тонкие брови, но почти сразу взяла себя в руки, приняв хладнокровный вид. Веер от лица она не убирала.

— Последнее уточнение звучало не очень этично, — немного чарующим голосом произнесла она. — Я бы даже сказала, слегка… — наклонила голову набок, — грубо.

— Сударыня, ну, о чём вы? — я улыбнулся максимально искренне. — Мы же с вами коллеги по ремеслу.

— Какому-такому ремеслу? — она с подозрением прищурила глаза. Голубые, как тропическое море.

— Как какому? Воровскому, — засмеялся я.

Парень за седьмым столиком заметил, что я сел к Косаткиной и пошёл к нам. Но она тут же сложила веер и быстрым жестом дала ему понять, чтобы он уходил. Парень, понурив голову, пошёл на выход. Как послушный пёсик.

Она и на лицо симпатичная. Аккуратные пропорции, тонкие черты лица, из-за чего она была немного похожа на куклу.

— Говорите потише, сударь.

— Неужели вы скромничаете, сударыня?

— Просто наш разговор пошёл немного не по плану, — очаровательно улыбнулась она. — Вы оказались довольно непредсказуемы. Как вам удалось найти меня?

— Вы прокололись, сударыня, по целому ряду пунктов, — невозмутимо сказал я и подмигнул ей, отчего её лицо едва заметно покрылось румянцем.

— Просветите меня?

— Вы и сами можете догадаться. А сейчас поговорим о том, зачем вы следили за мной и устроили весь этот театр? — мой голос в моменте с мягкого стал жёстче.

— Я не следила за вами. Этим занимался мой знакомый, который совершенно случайно заметил, чем вы занимались ночью на смотровой палубе.

— Отчитываться он пошёл к вам, а значит и ответственность за это несёте вы.

— Как грубо перекладывать всё на хрупкие женские плечи.

— Любопытному женскому носику стоило думать, прежде чем влезать в мужские дела, словно это какая-то игра. Что вам нужно?

— Не мне сударь, — она покачала головой. — А вашему клану, который на грани краха. Членов мужского пола в нём не осталось, а последний потенциальный наследник — это бастард, не имеющий никакой репутации и признания в кругах высшей знати Владивостока. Никому не известный, никем не уважаемый.

Она стелила мягко, но при этом била в самое сердце, словно пыталась поймать меня на крючок своей манипуляции. Но я уже догадывался, что она предложит и что попросит взамен.

— Как ему прийти к власти? — она театрально вздохнула, покачивая головой. — Разве что, с помощью другого, очень влиятельного и статусного клана, чей глава — адмирал Тихоокеанского флота. Лучшего клана чем мой, вам просто не найти. Тем более, я готова помочь.

— Так-так, — я сдерживался, не позволяя ухмылке испортить момент. — И чем же я буду обязан отплатить?

В её глазах сверкнуло предвкушение победы.

— Вы расформируете клан Кальмаровых, в нём всё равно кроме вашего рода никого не осталось, и присоединитесь к клану Косаткиных на правах вассального рода.

— Как интересно. А если я откажусь, вы расскажете всем что макр, который спрятан в вашей сумочке — ворованный. Так?

Она поджала губы. Я был прав.

Ещё когда я только зашёл в ресторан и увидел её ауру, меня смутило ярко-красное сияние, исходящее из её сумки. Оно не было похоже на человеческое, скорее на мощный источник энергии.

— Боюсь, что именно так, сударь, — уже более холодно сказала она. — И вы, если умудритесь получить хоть какое-то признание в своём клане, никогда не получите его от Косаткиных.

— Как интересно. Но знаете, чего я никак не могу понять?

— Просветите.

— Почему этим вопросом занимаетесь вы — дочь графа Косаткина, а не один из его сыновей? У вас двое братьев. А политические вопросы обычно решают мужчины, а не молодые девушки.

— У моего клана другие обычаи, — она вздёрнула подбородок. — Мы не ориентируемся на предрассудки.

— Лукавите, сударыня. Уж кто-кто, а ваш отец явно не дал вам такое задание. Просто потому что он никак не мог знать, что я поплыву именно на этом пароходе. Да что там, я сам выбрал его только в последний день. Мы оказались попутчиками совершенно случайно.

Правда, ни мафии, ни людям Каланского это не помешало проследовать за мной.

— Вы правы, — с блеском в глазах заявила Косаткина. — У меня не было никакого задания. Я просто увидела возможность и воспользовалась ею. Довольны?

— Ещё нет, потому что так и не понял, зачем вам это?

Она фыркнула и отвернулась, пригубив стоящий на столе бокал с чем-то красным. Либо вино, либо гранатовый сок.

— Это моё личное дело.

— Разумеется. Но выглядит настолько подозрительно, что ни о каком доверии к вам, а значит, и сделке, речи быть не может.

— Тогда останешься без макра! — она обиженно надула губы, поставила бокал на стол и, громко цокая невысокими каблуками, вышла. Некоторые из посетителей провожали её взглядом, с удивлением смотря и на меня.

Её-то все узнали. А вот я был для них фигурой новой.

К столику подошёл официант.

— Ваш счёт, сударь.

А сударыня Косаткинка знала толк в хорошем вине. И не продешевила.

Я как раз решил, каким образом буду зарабатывать в этом мире хорошие деньги.

Добыча макров — опасно, но весьма прибыльно. Ярослав не рассматривал этот вариант, потому что воином был таким себе. Но я — совсем другое дело. Битва для меня делом, которому я посвятил всю свою прошлую жизнь.

Но сначала я собирался вернуть свой кристалл. Даже если придётся скрытно вытащить его из дамской сумки телекинезом.

На выходе из ресторана я начал ощущать в груди потепление. Становилось жарко.

Кажется, именно так пробуждался Дар, о котором говорил Кальмар.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я вышел на верхнюю палубу. Там как раз никого не было.

Прохладный ночной ветер дул с морских просторов. Он приятно обдувал и помогал легче переносить нарастающий внутри жар.

Удар. Изнутри словно молот ударил по раскалённому металлу, придавая ему форму. По всему телу прокатилась будоражащая волна, покалывающая каждый сантиметр моей плоти изнутри и снаружи.

Ещё удар. Я вздрогнул и ощутил, будто в центре груди раскрывается цветок, из которого вырывалось пламя — Источник.

Третий. Бах! Последний удар молота, придавший моему источнику окончательную форму.

Вокруг засияли сотни мельчайших фиолетовых частиц, которые облепили меня как москитный рой и подняли в воздух над палубой. А затем они со вспышкой ударили в стороны, освещая ночную тьму, а я приземлился на палубу.

Магия?

Псионика?

Или всё сразу?

Я стоял, наслаждаясь наполнившей всё моё тело энергией. Сейчас мне хотелось бегать, прыгать или использовать свои псионические силы на полную. Будто внутри ко мне подключили новую, ранее не используемую батарейку.

А Чутьё живо включилось, предупреждая меня о приближении сзади.

Но это был не враг.

— Поздравляю тебя, Кальмаров, — с долей язвительности произнесла Косаткина. — Похоже, что твой тотемный Кальмар тебя признал.

— Иначе никак, — повернулся я к ней. — Пришла вернуть мне мой кристалл?

— Отнюдь. Я вышла просто подышать воздухом! — громче, чем стоило, сказала она и подошла к борту, в паре метрах от меня. Макр был с ней. — А ты, если хочешь спасти свой род и получить макр, ещё раз хорошенько подумай.

— Так что, зачем полезла во взрослые игры? — спокойно спросил я.

— Не лезьте в мои личные дела, сударь.

— Тогда зачем ты лезешь в мои?

Замолчала.

По-хорошему, она, видимо, не хочет.

Но тут в морской тьме я заметил движение. И это были не волны.

Волны не выглядят, как чёрная плоскость, двигающаяся перпендикулярно морю. Словно нож, который несётся прямо на пароход.

— Назад, — со сталью в голос скомандовал я удивившейся Косаткиной.

— Как вы позволяете себе со мной разговаривать⁈

— Быстро! Пошла!

Она вздрогнула и, придерживая платье, полубегом кинулась во внутренние помещения судна.

А я понял, что никакое это не лезвие и не плоскость — это огромный чёрный плавник, метров в шесть высотой. К пароходу приближалось нечто огромное и, возможно, очень зубастое.

Я также бросился назад.

И тут пароход покачнулся, под стон скрежещущего снизу металла.

Косаткина потеряла равновесие и уже летела к полу, но я вовремя подхватил её и поднял на ноги. Судно выровнялось.

— Спасибо, — испуганно хлопая глазами, протараторила она.

— Держись за что-нибудь и не выходи на верхнюю палубу!

Снова качка. Я со всех ног бросился на капитанский мостик. Из кают выскакивали люди, вскоре зазвенел тревожный колокол, а в коридорах послышались крики матросов.

Через минуту я ворвался на капитанский мостик, откуда капитан кричал команды в громкоговоритель для всего корабля. Из окон открывался вид на верхнюю палубу и… огромную акулью пасть, распахнутую чтобы переломить корпус судна пополам.

Капитан выронил трубку и пробормотал: — Предки милостивые…

— К бою! — рявкнул я так, что голос и до трубки дошёл.

А потом челюсти сомкнулись. Грохот, скрежет металла, крики, шум бьющей в корабль воды. Всё смешалось в одну единую мешанину звуков катастрофы.

Огромная тварь вцепилась в корабль, но не смогла перекусить его. Можно было увидеть край её огромных глаз.

Дьяволова тварь.

Такую я сейчас пополам не порву, тут нужен минимум бета-ранг. Значит, придётся бить прямо в мозг и изо всех сил, которые у меня только есть. Но это билет в один конец.

Добраться до мозга твари я смогу только через пасть. Обратно уже не выберусь.

— Она мертва. Используй дар, — пророкотал в ушах голос Кальмара.

Дар⁈ Как, дьявол его побери, использовать⁈

Молчал, моллюск несносный!

Но времени ждать инструкцию не было. Я просто сосредоточился на точке, в центре груди, где чувствовал жар и… всё понял.

Нужно было просто почувствовать и выпустить наружу свою новую силу.

Из моей груди ударил яркий белый свет, который стал принимать форму полупрозрачных щупалец. Они подались вперёд.

Я чувствовал их, как свои родные конечности. Но ими я ощущал не температуру воздуха или предметы. Они прощупывали невидимую глазу плотность энергии в пространстве.

Пол резко ушёл у меня из-под ног. Мы с капитаном полетели к стене.

Акула перевернула пароход на бок, он должен был затонуть за считанные минуты.

Но я должен был успеть!

Щупальцами я трогал, искал место, где плотность пространства наибольшая! Но тут меня осенило подключить Истинное Видение. И это сработало.

На миг, когда Видение было активно, я увидел впереди сгусток энергий, висящий в воздухе прямо у носа акулы. Мне надо туда, я знал это, я Чуял это!

Выбив своим телом окно, я выскочил вперёд и подтянул телекинезом свисающий вниз морской канат.

В последний момент, прежде чем рухнуть в воду, я вцепился в канат руками. Затем упёрся в наклонённую вертикально палубу и устремил щупальца к заветной точке.

Они погрузились туда с хлопком и я ощутил за ней свободное место. Много свободного места! Целый мир, который отделён от нас невидимой стеной. Всеми силами я начал раздвигать границы точки, открывая портал, за которым открывался вид другого мира — Изнанки.

Громыхнул корпус ломающегося корабля. Накатившая волна обдала меня, чуть не сбрасывая в бушующее море.

Но я не мог отступить! Ни в коем случае!

Как только я расширил портал на полметра, его грани завязли, не желая поддаваться. Я и так удерживал их на исходе сил. Но в эту грёбаную дырку можно влезть разве что по одному, а мне было нужно целый корабль спасти!

— Кинь в тварь макр! — сзади раздался немного визгливый голос Косаткиной, который на удивление легко перекричал грохот.

Я обернулся. Она, вся промокшая и с порезанным чем-то лицом, протягивала вперёд крупный алый камень, пульсирующий энергией — тот самый заветный макр.

Идеально. То, что мне нужно!

Мои глаза вспыхнули фиолетом. Россыпь светящихся частиц облепила кристалл и за мгновение доставила его в мою руку.

Телекинез незаменим.

Я прикоснулся к макру и ощутил, как заключённая в нём энергия может стать моей. Из руки вырвалось несколько мелких щупалец, которые оплели макр и соединили меня с ним.

Словно глоток воды посреди палящего солнца. Потоки энергии наполнили меня изнутри и я резко расширил границы портала, а потом и вовсе разорвал его, создавая в воздухе огромную воронку.

Всё завертелось в безумном круговороте: морская вода, смятый корпус корабля, его обломки, спасательные шлюпки и некоторые пассажиры, которым особенно не повезло.

Я вцепился в канат, смотря в глаз огромной акулы, всё ещё держащейся за пароход. Взгляд мёртвый. Но я Чуял, что оттуда за мной наблюдали.

Корабль надломился, с громким треском и скрежетом. Из него вытряхнуло людей. Мимо меня, крича, пролетела Косаткина, которую я едва успел поймать телекинезом и уже начал тянуть к себе, как нас тряхнуло.

Мой канат обрезало обломком металла и я полетел в центр воронки, прямо в Изнанку, продолжая притягивать визжащую Касаткину.

И тогда нас накрыла тень.

Огромные челюсти смыкались на мне со всех сторон.

Не подведи!

Макр вспыхнул в моей руке и треснул, отдавая мне ещё больше силы.

Послушные фиолетовые частички встали на пути акульих челюстей, не позволяя им сомкнуться. Потом я что есть силы оттолкнул акулу вверх телекинезом.

Я едва затормозил её падение вслед за нами, в центр воронки. Но этого хватило, чтобы нам вылететь из пределов досягаемости акульих зубов.

Макр я втиснул за ворот рубашки, а потом новым потоком телекинеза притянул к себе Косаткину. Она испуганно протянула руки навстречу. Но я коснулся её левой кистью и отправил в «Пространственную Тюрьму». Там она будет в безопасности и не помешает.

Голова тут же вспыхнула болью. Перебрал, снова перебрал! На адреналине от опасности и благодаря энергии макра мне удалось использовать псионику, но постоянно так пока не получится. Не сейчас.

Я вертелся в воздухе, точно парашютист с нераскрытым куполом. Нужно было подгадать вовремя момент, чтобы затормозить падение телекинезом.

Пройдя горлышко воронки, скорость падения чуть замедлилась и я провалился в Изнанку.

Подо мной красовалось тихое озеро, а по стороны от него туман, укрывающий хвойный лес.

Первыми в водную гладь рухнули обломки корабля и часть корпуса. Затем, между обломками трубы в воду попал и я, на остатках сил смягчив падение в воду.

Я быстро погрёб к берегу изо всех сил. Хорошо, что озеро было небольшим и не очень глубоким, корпус корабля чуть-чуть виднелся над уровнем воды.

Через полминуты я полз по песку, откашливаясь от солёной и пресной воды, которая смешалась в этом озере. Из воронки сверху всё так же падали обломки, а потом и тело огромной акулы.

Она рухнула в эпицентр озера, расплёскивая его во все стороны. Волна чуть не смыла меня обратно, но я успел сориентироваться и отбежать подальше от берега.

Когда всё стихло, я присмотрелся к акуле.

Не двигалась и не подавала никаких признаков жизни, словно уже давно сдохла.

Внешне она была огромной, больше многих китов. Не акула, а настоящий мегалодон — хищник из доисторических времён!

Сверху на него падал поток морской воды из воронки.

А спустя несколько секунд, оттуда упала вторая половина парохода, которая боком приземлилась рядом с мегалодоном в заметно обмельчавшее озеро.

Затем, с треском и вспышками, воронка над озером схлопнулась.

С озера послышались крики о помощи и стоны. Я вытащил из-под рубашки макр, завернул его в потрёпанный фрак и сбросил на землю. А потом бросился в воду, вытаскивать оттуда пострадавших.

Через час на берегу разложились все выжившие. Многие были ранены, а те, кто мог более-менее нормально передвигаться, тяжело дышали от истощения сил. Они вместе со мной ныряли к обломкам корабля и вытаскивали людей из залитых водой помещений.

Капитана нигде не было.

Старпом утонул, придавленный обломком парохода. Ещё несколько офицеров пропали.

Отойдя в сторону, за деревья, я выпустил из «Пространственной Тюрьмы» Косаткину. Она с криком упала мне в руки, а потом вцепилась как клещ, испуганным взглядом смотря по сторонам.

— К-когда мы приземлились⁈ — она быстро моргала.

— Ты выключилась в полёте, а очнулась уже у меня в руках. Перепугалась, такое бывает.

— А… ага, — неуверенно кивнула она.

Я поставил её на землю. Она сначала пошатывалась, но быстро освоилась и стала осматриваться.

— Мы что, на Изнанке? Я чувствую насыщенный магический фон.

— Да, — сказал я и пошёл к остальным. Косаткина засеменила следом, схватившись за мой локоть.

— Тут может быть опасно. Всякие твари бродят, — будто оправдывалась она.

— Нам придётся это пережить, — мы вышли из тумана к остальным.

Пассажиры уже начали приходить в себя и мрачно переговаривались.

— И как мы здесь оказались? — поднялся один из спасённых. В нём я узнал одного из тех двоих Кабаргиных, которые распивали шампанское на палубе. Он уставился на меня. — Объясни!

Взгляды людей собрались на мне в ожидании ответа.

Если я скажу им правду, что я открыл прорыв на Изнанку, то неизвестно, как отреагирует часть людей. Многие потеряли близких из-за круговорота. Разумные аргументы, что иначе бы нас всех сожрал мегалодон, скорее всего не примутся.

Потому что будет очень удобно обвинить меня в гибели множества людей.

С другой стороны, для кого-то я буду считаться спасителем. А это плюс к моей личной репутации и репутации моего клана. Но, опять же, не все согласятся.

Если же сказать, что прорыв открылся сам собой, то вопросов ко мне будет меньше. Как и лишнего внимания.

— Когда на нас напал мегалодон, рядом открылся прорыв на Изнанку. Туда и затянуло теплоход вместе с ним самим.

— Проклятье, — он схватился за голову и осел на землю. — Вот это мы в яме! И как нам теперь выбираться⁈ Что делать⁈ Тут всюду страшные монстры, которые порвут нас на части! А я даже ещё вокруг света не объездил! Ну что за неудача! Кабарга оставила меня!

— Мы выберемся, — спокойно ответил я, осматриваясь. — Надо только понять, куда идти, — я повернулся к остальным.

Многие из них не смогут идти из-за переломов и открытых ран. Перевязки и криво наложенные шины не помогут им исцелиться. А единственного целителя на борту мы так и не нашли.

К тому же, некоторые из пассажиров, до этого выглядевшие вполне здоровыми, сейчас сидели и тряслись, обнимая плечи. Все они были простолюдинами.

В голове щёлкнуло, я вспомнил, из-за чего это происходит.

Люди, не обладающие магическим даром, не могут подолгу находиться на Изнанке. Она убивает их.

Если мы в ближайшее время не найдём способ укрыть их от сил Изнанки, то трупов у нас станет гораздо больше. Эта участь ждала примерно половину выживших.

— Кто может укрыть людей от воздействия Изнанки⁈ — спросил я так, чтобы все услышали.

Аристократы, кто мог и был в сознании, только качали головами. Они были в ещё большем шоке, чем остальные.

— Кабаргин может, — тихо сказала Косаткина. Она так и держалась за мою руку.

Я кивнул ей и обратился к Кабаргину. — Почему молчишь?

— А что мне тебе сказать⁈ Мой брат пропал, мы непонятно где, а ты предлагаешь мне тратить свои силы на никчёмных простолюдинов⁈ Если… а точнее когда нападут твари, я должен быть на пике сил!

— Ты что, боевой маг?

— Нет, но я знаю пару боевых заклинаний!

— И что пара твоих заклинаний сделает, когда твари окружат нас? Из аристократов наберётся едва ли семёрка бойцов, а из остальных — двадцать. Как думаешь, двадцать семь человек продержаться дольше, чем семь?

— Мне плевать! — огрызнулся он, вставая и отряхивая колени. — Я и сам выберусь, а вы тут выкручивайтесь сами! Надеюсь, все твари с округи соберутся рядом и займутся вами, пока я добираюсь до цивилизации! Прощайте! — он схватил с земли свою шпагу в ножнах и зашагал в туман не оглядываясь.

— Отпустишь его? — спросила Косаткина.

— Нет, — покачал я головой и громче добавил. — Беги, трусливый оленёнок, позор своего рода.

Кабаргин встал и медленно повернулся на меня со злобным взглядом. — Что ты сказал⁈ Ты кто такой вообще⁈ — и двинулся на меня.

Я едва улыбнулся уголком рта.

Он рассвирепел и выкрикнул:

— Забери свои слова обратно, холоп, иначе я намотаю твои кишки на свою шпагу!

У моей правой руки внезапно засиял яркий фиолетовый цвет, на который уставились все. Даже Кабаргин остановился, с удивлением смотря, как свет принимает форму перстня и застывает на моём указательном пальце. На чёрном металле кольца контрастом выделялся белый кальмар с ярким фиолетовым глазом.

— Ты что, аристо? — поражённо спросил Кабаргин. — Кальмар… но вы же вымерли⁈ Последние мужчины в роду исчезли в море!

— Бог-покровитель признал этого молодого человека и лично вручил ему родовой перстень, — среди аристократов заговорил пожилой мужчина и подошёл к нам. Невысокий, с короткой седой бородкой. Именно я вытащил его из быстро затапливаемой каюты. — Величайшая честь, которая может быть оказана члену рода.

— Но как? — не унимался Кабаргин. — Их род пресёкся… хотя, постойте-ка, а может ты бастард⁈ Ха! — он просиял от своей догадки. — Ублюдок! Ты, тварь, посмел назвать меня трусом?

— Дуэль, — спокойно сказал я, присматриваясь к новобретённому кольцу.

— Что⁈

— Бросаю тебе вызов.

— Да как ты смеешь…

— Отказ будет расцениваться как трусость, — заметил мужчина с бородкой. У него на пальце я заметил перстень с изображением выдры. — Я — Аристарх Каланский, свидетельствую.

Каланский… но не глава, скорее всего — родственник.

— Да он же простой ублюдок! — не унимался Кабаргин.

— Вы сами видели, сударь, его признал предок. А значит он полностью легитимизирован.

— Я… — Кабаргин сжал кулаки. — Ладно! Я принимаю вызов! Всё равно сейчас я выпотрошу тебя и все увидят, какой из бастарда аристократ! В качестве оружия — шпаги!

— Идёт, — кивнул я.

Я бы и голыми руками размазал его по земле тонким слоем.

Аристарх встал между нами, зачитывая правила:

— Из оружия только шпаги, бой до первой крови, начинаете после моей команды.

— Где твоя шпага, Кальмаров? — с подозрением спросил мой оппонент.

— Добуду в бою, — спокойно сказал я.

— Нет, сударь, так не пойдёт, — покачал головой Аристарх и отцепил от пояса свою шпагу. — Я чудом смог сохранить её во время крушения. Посему воспользуйтесь ею.

— Ты даже не уберёг свой клинок, бастард! — шикнул Кабаргин.

Но я ответил ему безмолвным холодным взглядом, от которого он отвёл свои серые глаза.

С благодарным кивком я принял шпагу Аристарха. Своей у Ярослава вообще не было.

Я прикрепил ножны к своему поясу и обнажил шпагу, чувствуя в руке вес клинка.

М-да… фехтовальщиком Ярослав был, мягко говоря, посредственным. А я им не был вовсе.

— Аристарх, мы можем пользоваться руками и пальцами?

Он нахмуренно пригладил бородку. — У нас во Владивостоке правила этого не запрещают, так что не вижу никаких препятствий.

— Ищешь способ хоть в чём-то сравняться? — спросил Кабаргин, поднимая клинок. В его руке он держался легко, но надёжно, как у опытного фехтовальщика. — После победы я заставлю тебя чистить мне сапоги.

Я хмыкнул, отмечая что у меня обуви не осталось вовсе. Слетела во время суматохи.

Вокруг нас собрались люди. Даже в такой отчаянной ситуации, они хотели увидеть зрелище. Ещё бы, ведь конфликт — это всегда так увлекательно. Люди неизменны.

Только пара человек, да и то, из трясущихся простолюдинов-матросов, сидела и смотрела в туман, чтобы никакие твари внезапно не напали на нас.

— Начали, — Аристарх взмахнул рукой.

Кабаргин метнулся вперёд как хищная птица, нанося быстрый колющий выпад.

Лязг стали.

Я парировал в последний момент, отследив виляющее, чтобы запутать меня, острие шпаги.

Размах и новый удар. Кабаргин не сбавлял натиск, нанеся один за другим целую серию ударов, которую я мог только блокировать и отбивать.

Он был гораздо более тренирован и тело у него крепче. И он это знал.

С широкой улыбкой и азартной жадностью в глазах, Кабаргин начал новую серию выпадов, стараясь раздёргать мою защиту.

И под конец серии атак он нанёс ещё один укол, прямо в лицо.

Есть!

Я заблокировал лезвие шпаги у самого уха. Ещё сантиметр и пролилась бы моя кровь, обозначая поражение. А потом я шагнул вперёд, с лязгом скрещённых шпаг приближаясь к Кабаргину.

В последний момент его глаза округлились от озарения и он попытался отскочить назад, вспомнив как я ударил его в болевую точку. Слишком неловко, он чуть не споткнулся о собственные ноги.

И тогда я пошёл в контратаку, элегантным ударом шпаги оставляя царапину на его кисти.

— Стоп! Победа за Кальмаровым!

— Он жульничал, он сделал вид, будто хочет схватить меня за руку, а сам…

— Война — это путь обмана, — улыбнулся я. — Если хочешь, можем повторить без шпаг. Уверяю, результат будет тот же, только закончится наша схватка ещё быстрее.

— Чёрт тебя подери! — он оскорблённо поморщился и взмахнул клинком, рассекая несколько высоких травинок. А потом спрятал шпагу и зажал рану.

— Возводи защиту, — велел я.

— Пошёл ты, бастард!

— Сударь, мы все свидетели вашего слова, — авторитетно сказал Аристарх.

— Но он же бастард!

Я сделал два шага вперёд и схватил его за воротник рубашки, пристально смотря в глаза, в самую его душонку.

— Ещё раз произнесёшь слово «бастард» или «ублюдок» по отношению ко мне — будущему главе рода Кальмаровых и след моего перстня отпечатается на твоём лице так плотно, что ты никогда от него не избавишься.

Он был чуть выше и крупнее меня в плечах. Но это ничего не значило, потому что в самом важном он безнадёжно проигрывал — в духе. А воин без духа — обычный балбес с оружием.

— Понял меня? — стальным голосом задал я вопрос.

Он проглотил ком в горле и избегая встречаться глазами, ответил. — Понял.

— Теперь возводи защиту.

Состроив недовольную мину, он пошёл «магичить». Соединил руки и создал несколько золотых светлячков, которые сгруппировались возле простолюдинов, испуская вокруг себя приятный свет. Им сразу же стало заметно легче.

Потом он ушёл в противоположную от меня сторону, даже не оборачиваясь.

— Вы спасли его честь, сударь, — одобрительно сказал Аристарх.

— Плевать я хотел на его честь, главное — людей спасти, — я открепил шпагу и протянул её ему. — Благодарю.

— Ваша рука достойна такого оружия. Когда мы выберемся, приходите в нашу усадьбу. У меня богатая коллекция хороших клинков, думаю, один из них вам подойдёт, — он взял своё оружие обратно.

— Вы льстите, мне просто повезло поймать Кабаргина на ошибке.

— Хитрый боец с благородным сердцем дорогого стоит. Так что не принижайте свои достоинства и принимайте моё приглашение, думаю, мы найдём темы для разговора. Моему брату будет очень интересно пообщаться с будущим главой клана Кальмаровых.

— Не люблю строить планы слишком далеко вперёд. Как выберемся, непременно обсудим, — я постарался плавно съехать с темы.

Но судя по выражению лица Аристарха, получилось не очень убедительно. Однако от комментариев он воздержался.

— Что ж, тогда давайте придумаем план, — предложил он. — Я узнаю эту часть Изнанки. В Дальневосточном Обществе Исследователей Изнанки, сокращённо — ДОИИ, она называется «Туманной Долиной». Члены нашего общества частенько заходят сюда, для экспериментов или добычи низкоуровневых макров.

— Значит, вы были здесь?

— Конкретно здесь — нет, но я узнаю местность. Думаю, если мы чуть-чуть побродим в округе, то сможем отыскать путь к заставе, которая стоит на месте перехода в Лицевой мир.

Лицевым миром здесь называлась основная реальность. Та самая, где существовала Российская империя, кланы и откуда мы вывалились в Изнанку.

Но, насколько я знал, здесь были ещё и другие миры. И путь в них лежал как раз через Изнанку.

— Люди не выдержат быстрого перехода, — сказал я, посмотрев на раненых. — Времени терять нельзя. Нужно найти заставу как можно скорее и сказать, чтобы сюда прислали спасательную экспедицию.

— Ваша правда, Кальмаров. Между тем, как ваше имя?

— Ярослав.

Никакой подозрительной реакции. Либо он идеально владеет своей мимикой, либо глава клана Каланских ничего ему обо мне не рассказал.

Но с ним всё равно я собирался держать ухо востро. Аристократы редко столь дружелюбны к бастардам, как он ко мне.

Даже то, что я спас его, могло не играть роли. Впрочем, время покажет.

— Я пойду с вами, — сказал я. — Вдвоём мы быстро дойдём до заставы и приведём помощь, а остальные останутся здесь, все вместе, и будут держать оборону в случае нападения тварей.

— Согласен, хороший план.

Тут прозвучал чарующий голос Косаткиной. — Я буду полезна, если вы возьмёте меня с собой. Благодаря своему дару, мой голос будет слышно за многие километры, так что нам будет проще связаться с людьми.

И смотрит на меня своими голубыми глазами. Вымокшая, потрёпанная, но, тем не менее, не растерявшаяся в самый ответственный момент.

Правда, что-то в её глазах вызывало подозрения. Не то хитринка, не то немой вопрос, который она не стала озвучивать.

— Хорошо, пойдёте с нами, Татьяна, — кивнул я.

Сильным голосом действительно можно было дозваться до людей. Или привлечь по наши души парочку опасных тварей.

Остальные пассажиры остались здесь, без энтузиазма отнесясь к нашей вылазке. Пойти с нами тоже никто не вызвался, предпочитая сидеть здесь в обороне.

У некоторых аристократов здесь имелись шпаги, а у матросов однозарядные ружья с пулями к ним.

Интересно, что в порохе они не нуждались. Вместо него использовались макры, которые загонялись в ствол вместе с пулей и вполне себе неплохо стреляли.

Так что за безопасность пассажиров я был спокоен. По крайней мере, на сегодняшний день. Но чем дольше они будут сидеть здесь, тем меньше шансов выжить у раненых и уцелеть здоровым.

К походу мы подготовились быстро.

Я нашёл на берегу нетронутый ящик с припиской «Дорогому сыну», где обнаружились новенькие сапоги. Судя по виду — походные.

Я надеялся, их получатель и отправитель были в порядке. Но мне они были нужнее.

Также прихватил себе оставшуюся без хозяина шпагу, которую нашёл на мели озера. Она была без ножен, так что я просто заткнул её за пояс.

Косаткина тоже переоделась. Одна из выживших пассажирок-простолюдинок нашла для неё рабочую робу и запасную пару обуви.

Татьяна сначала сопротивлялась, как подлинная аристократка. Но аргумент: «практичность повышает выживаемость», сказанный моими устами, заставил её взять одежду.

Она была ей маловата, так что плотно облегала фигуру. Очень привлекательную во всех местах, должен был отметить.

Перед походом я взял свой фрак и, незаметно для всех остальных, перепрятал макр в карман.

За этим меня застала Косаткина.

— Почему ты не сказал, что это ты всех спас? — она вопросительно приподняла бровь.

— Чтобы избежать лишних вопросов. Тебе тоже стоит помалкивать.

Она улыбнулась и наклонила голову набок. — Зачем мне это делать?

— Потому что я спас твою жизнь и неизвестно сколько раз сделаю это ещё. Если сделаю.

Косаткина нахмурилась. На этом разговор был закончен.

Мы отправились в путь.

Шли молча. Аристарх приглядывался ко всем травинкам, деревьям и кустам, но выглядел вполне уверенно, так что мы спокойно шли за ним в туман.

На деревьях, встречавшихся по пути, оставляли засечки, чтобы потом вернуться назад со спасательной миссией.

Внезапно со всех сторон послышалось рычание.

И чем ближе оно становилось, тем лучше я Чуял пришедших по наши души тварей.

— К бою, — скомандовал я, выхватив шпагу.

— Должно быть несложно, — с сомнением сказал Аристарх. — Это нулёвый уровень Изнанки, здесь самые слабые твари! Будь мы на первом или втором, можно было бы опасаться, а так…

— Вы себя успокаиваете, ваше благородие, или нас? — нервно поддела его Косаткина, прячась за мою спину.

— Вы остры на язык, сударыня.

Слева. Тварь похожая на пуму с яркими розовыми глазами, наскочила на Аристарха.

Но прямо в полёте я рассёк её шпагой. А её раненное тело добил уже сам Аристарх, нанеся два быстрых укола в грудь. — Туманная рысь! У них два сердца! Бей туда же, куда и я!

Я кивнул и повернулся в другую сторону, встречая нового монстра. Эта не стала бездумно кидаться на нас, она была крупнее и старше, опытнее.

Тварь сделала рывок, рассекая воздух лапой, но не дотягивалась. Не хватило длины.

— Осторожнее, этот среди них вожак, а значит может на время превращаться в туман! — крикнул Аристарх, пронзив новую туманную рысь в глаз.

Вожак зарычал, смотря на меня. Позади него показались еще две особи помоложе, они стояли по обе стороны от него, словно в ожидании команды.

И она последовала.

Короткий рык и все три туманные рыси бросились на меня, две по бокам, а вожак напрямую.

На бегу он превратился в облако сизого тумана и просто прошёл через меня, прямо к Косаткиной, пока молодые звери отвлекали меня.

Но я был быстр.

Одна тварь отлетела далеко назад благодаря телекинетическому толчку.

А вторая получила удар шпагой в пасть и погибла.

Я тут же развернулся, чтобы сразиться с главным противником.

Сизый туман уже начал принимать более материальную форму, рядом с испуганной Косаткиной.

Но я тут же заслонил её со шпагой наизготовку.

Как только вожак-рысь материализовался, то сразу же нанёс мне размашистый удар когтистой лапой. Но я непринуждённо отбил его и выпустил силу.

Фиолетовые частицы телекинеза охватили вожака и подтащили ко мне, после чего я двумя быстрыми уколами пронзил его сердца.

Погибшая тварь рухнула на землю.

Увидевшие это остальные звери тут же бросились назад, скрываясь в тумане.

— Фух! Это было не так просто, как я ожидал, — вытер вспотвший лоб Аристарх. — Шустрые твари. Ловко ты с этим вожаком разобрался, без тебя нас бы уже порвали на лоскуты.

Косаткина стояла в стороне и даже дышать боялась, всё время смотря в туман.

— Я не собираюсь здесь умирать, — пожал я плечами. — Пора идти дальше.

— Стой, а как же добыча⁈ Нам нужно вырезать из их сердец макры, у меня две твари на счету! А у тебя?

— Тоже. Вожак и ещё один.

Вырезать макры… я никогда не работал с мясом, только пару раз смотрел со стороны за разделкой.

Нож с собой был, ещё с теплохода. Но что делать, я слабо себе представлял и Аристарх это заметил.

— Просто повторяй за мной, это несложно, — с улыбкой сказал он и принялся разделывать тушу своей добычи. — Главное, чтобы ты сделал это сам. Макры добываются только тем, кто убил его носителя, так что, если будешь охотиться в Изнанке, убивай главных монстров сам.

— Понял, — кивнул я.

Серией быстрых движений Аристарх разрезал грудь туманной рыси, а потом ловко извлёк оттуда небольшой сероватый камень, слегка пульсирующий от энергии.

— Первого уровня, эх. Ну да ладно, противники как раз были не самые опасные.

Я провозился с телом вожака подольше. Рука была не набита, но в итоге и у меня в рук оказался макр. Покрупнее добытого Аристархом, но меньше, чем тот, что Ярослав украл у мафии.

— Ого, второй уровень! Неплохо, поздравляю, — одобрительно кивнул Аристарх. — У него ещё и особые свойства есть, взгляни внутрь!

Я присмотрелся.

Действительно, он выглядел необычно. Мало того что был бледно-сизого оттенка, так внутри ещё и шевелились структуры, словно внутри кристалл был живым.

Истинное Видение.

В нём макр выглядел ярким, словно звезда. Внутри него менялись цвета с голубого на синий и наоборот — сильный энергообмен.

— С удовольствием выкуплю его у тебя, когда мы окажемся в более подходящем месте, — подмигнул Аристарх.

— Красивый, — словно заворожённая, уставилась на макр Косаткина. Но увидев мою ехидную улыбку, тут же отвернулась с гордым видом.

Мы только закончили с разделкой оставшихся туш, как вдруг впереди громыхнуло.

Через туман пробилось несколько вспышек света.

— Лучше обойти, — прошептал Аристарх.

Но я покачал головой. — Надо взглянуть, я не хочу, чтобы нам в спину неожиданно нагрянуло что-то опасное. Ждите здесь, я сейчас вернусь.

— Нет! — громче, чем нужно, сказала Косаткина и вцепилась в мою одежду.

— Сударыня права, нельзя разделяться, иначе потеряемся, — добавил Аристарх.

Мы двинулись вперёд аккуратно, почти на карачках. Прямо в место, откуда ударил свет.

И вышли на просторную поляну, полностью чистую от тумана в радиусе примерно четырёх метров. Словно тут был невидимый шар, который не пускал его внутрь.

Посередине поляны дымился небольшой кратер, в котором я увидел маленькую чёрную шкатулку.

— Ничего опасного. Просто очередная ерунда попала сюда из одного из сопредельных миров, — сказал Аристарх. — Пойдём. Лучше это не трогать.

— Она не опасна, — я выпрямился и зашёл на поляну. Чутьё не предупреждало ни о какой угрозе.

Я подошёл ближе. На шкатулке было что-то написано на неизвестном мне языке.

Как только моя нога встала на краю воронки, раздался шелчок. С шипением крышка шкатулки отъехала вверх.

Из неё на меня посмотрели.

Небольшой, он легко бы поместился в руке.

Круглый.

И излучающий любопытство.

Глаз.

Он резко вылетел вверх, поднялся на уровень моей головы и застыл. Потом пару раз моргнул.

Мы установили зрительный контакт и глаз внезапно приблизился к моему лицу практически вплотную, а потом моргнул пару раз.

Я активировал Истинное Виденье.

У этого глаза была насыщенная синяя аура, в которой вспыхивали фиолетовые огоньки. Был бы это человек, я бы сказал, что у него есть огромная тяга к знаниям.

Контакт?

Я будто услышал этот вопрос, смотря в этот глаз.

Контакт?

Глаз моргнул, а затем крутанулся по часовой стрелке, расширяясь в зрачке.

Контакт. Контакт. Контакт.

Улетел вправо, за голову. Я повернулся за ним, но он уже сменил место и оказался у левого уха, где весело моргал.

Будто пытался понять, как со мной пообщаться.

Тогда я посмотрел на него внимательно и попробовал подумать, обращаясь к нему. А заодно проговаривал вслух.

— Что ты такое?

Созерцатель. Контакт?

— Что за контакт ты имеешь в виду?

Контакт! Контакт!

Он подлетел вверх, а потом тут же оказался на моём правом плече. Непонятно как, но сзади из него выросли тонкие щупальца, похожие на полупрозрачные синие стекляшки. Ими он вцепился в моё плечо и ждал.

Хм…

Дурного замысла у него не было. Опасности тоже не представлял, но при этом мог общаться телепатически.

Мы — псионики, умели это делать, начиная с бета-ранга. При этом нам не нужно было оборудование и мы не зависели от погоды или глушилок. Разница была только в расстоянии.

Но альфы, как я, могли достучаться до псионика в любой точке земного шара.

Раз этот «созерцатель» тоже обладал телепатическими способностями, значит с его помощью я мог найти способ усилить свой псионический ранг.

— Хорошо, давай контакт.

Созерцатель весело моргнул, а потом его серая радужка и зрачок сильно расширились, а я ощутил, как мощный разум соединяется с моим.

В голове теперь словно были не только мои мысли, но и чьи-то ещё.

— Контакт! — в мыслях это прозвучало с радостью. — Сильный разум. Дружим? Дружим! Дружим!

— Откуда ты?

— Дом. Далеко, мир созерцателей. Пришёл изучать. Ты — сильный разум. Дружить!

— А ты мне зачем?

— Вижу хорошо.

Внезапно я увидел перед собой огромную человеческую физиономию, скривившуюся в изумлении и замахавшую руками одновременно со мной.

Хотя, постойте-ка… это же и был я! Просто я смотрел на себя со стороны созерцателя!

— Верни обратно!

Моё зрение вернулось мгновенно.

— Дружить?

— Что ещё можешь?

— Видеть сквозь фальшивое. Проходить сквозь плотное.

В доказательство, он влетел в землю и вылетел из неё с обратной от меня стороны. Быстрый, зараза.

— Под фальшивым ты имеешь в виду иллюзии?

— Иллюзии? — непонятливо заморгал он.

Я представил в голове картинку из прошлого, как я в прошлой жизни создавал иллюзии с помощью псионики.

— Фальшивое! Да, сквозь фальшивое! — такой радостный.

— Получается, что ты и через людей проходить можешь? — тут ко мне закралась идейка, как можно будет использовать его в качестве супершпиона.

— Живое не пройти. Плотное.

— Плотнее земли? — скептично посмотрел я на него.

— Энергетически плотное. Созерцатель — энергетический. Не органический.

— Ясно. Звать тебя как?

— Звать?

— Имя какое? Например, я — Ярослав.

— Созерцатель, — невозмутимо моргнул он.

— Нет, это — вид. Имя — это то, что выделяет индивидуальность каждого человека в глазах других. Например, я — человек по имени Ярослав. Значит ты будешь созерцатель по имени… — я хотел чтобы он сам продолжил.

Но он только уставился на меня с немым вопросом.

— Значит, имени у тебя нет. Хорошо, подберём позже.

— Дружба! — он закружился вокруг меня, но при этом постоянно смотрел строго в глаза. Словно ручной мини-дрон.

Я ещё раз прислушался к Чутью, проверяя созерцателя снова. Опасности как не было, так и нет.

А вот его крайне удобные способности были бы весьма кстати, как в разведке, так и в бою — я смогу банально видеть больше, чем мой оппонент.

— Дружба.

— Дружба-дружба! — созерцатель завис напротив моих глаз.

То состояние связи, которое было между нами, заметно усилилось. Словно теперь он не просто передавал мысли в мою голову, но будто мы с ним связались нерушимыми узами. В какой-то мере, стали одним.

Его насыщенно-синяя радужка сменилась на густой фиолетовый цвет. Будто специально подстраиваясь под оттенки моей псионики.

— Дружба! — он залетел мне на плечо и, снова выпустив щупальца, уселся там, с любопытством озираясь по сторонам.

А я обернулся.

Аристарх с Косаткиной смотрели из кустов, даже не рискуя приблизиться. Только глазами хлопали.

— Уважаемые, вы не забыли как дышать? — рассмеялся я.

Аристарх нахмурился и с лёгким возмущением ответил. — Как фамильярно, молодой человек! — после чего решился выйти из кустов ко мне. Помедлив секунду, за ним вышла и Косаткина.

Созерцатель тут же уставился на них. Сначала несколько секунд смотрел в глаза Аристарха, потом в глаза Косаткиной, отчего она поёжилась.

— Что это? — с долей брезгливости спросила она.

— Мой новый друг, по имени… Зырик.

— Зырик? — спросил Аристарх.

— Да.

Зырит и зырит. Но не буду же я объяснять эту причину аристократам? Они привыкли к более высокопарным словам, наподобии — лицезреет.

Лицезырик.

Я рассмеялся под непонимающие взгляды обоих.

Фиолетовый глаз тоже уставился на меня.

В мыслях я передал ему: — Теперь твоё имя — Зырик.

— Зырик, — он моргнул. — Зырик! Зырик! — потом взлетел, втянул в себя щупальца и сделал вокруг меня оборот. После чего приземлился на другое плечо, начав с любопытством рассматривать Косаткину.

— Скажи ему, чтобы он перестал на меня так смотреть. Мне не по себе, — попросила она.

— Думаю, ты ему просто нравишься.

Она нахмурилась. — Это не взаимно.

— Не будьте так жестоки, сударыня, — пригладил бороду Аристарх. — Получить фамильяра — это большая удача, особенно если он будет полезен. А данное существо умеет летать. Ярослав, вы можете с ним общаться?

— Да. Он не мастер в формулировках, но вполне понятно изъясняется.

О том, что я мог смотреть его глазами, я умолчал. Неизвестно в каких отношениях с Каланскими, да и Косаткиными, мы будем потом.

Им не стоит знать слишком многое о моих возможностях.

Мы пошли дальше.

И я задумался: почему бы не попробовать открыть прорыв на Лицевой мир? Впрочем, не здесь. Слишком близко к месту, где произошла катастрофа. Прорыв скорее всего просто бы вывел нас в открытое море.

Через полчаса туман стал понемногу редеть, так что мы могли видеть не на несколько метров вперёд, а на целый десяток.

И вскоре Аристарх остановился.

— Присмотритесь.

Впереди, за туманом, мелькал едва заметный свет, похожий на мигалку.

— Что это? — спросил я.

— Маяк. Они расставлены по всей долине, чтобы мы могли ориентироваться здесь. И этот я знаю. Поздравляю, мы неподалёку от заставы!

Этот маяк выглядел как вкопанная в землю конструкция из железа, ростом с человека, на вершине которой ярко мигал фонарь.

Практично, когда вокруг сплошной туман. Неподалёку от этого маяка было ещё два, в разных сторонах проходящей здесь тропы.

Через час пути по этой тропе, в тумане впереди показались очертания высокого деревянного частокола. Поверх него висел магический купол, который не пропускал внутрь туман.

Да и нас пропускать никто не собирался.

— Не двигаться! — из бойниц на нас наставилось несколько ружей, а скрипучий голос начал раздавать команды. — Зубочистки свои на землю, руки-крюки за головы и чтоб даже обоссаться без моей команды не смели, понятно⁈

Аристарх тут же раскраснелся, приготовившись разразиться гневной тирадой. Косаткина тоже. Но я остановил их рукой и вышел вперёд.

На меня резко навелись все ружья одновременно.

Но я поднял руку. Мой фамильный перстень блеснул фиолетовым цветом.

— Мы — аристократы Российской Империи, потерпели крушение и лишь благодаря воле предков сумели спастись от катастрофы на Изнанке. У каждого из тех, кого вы видите, за плечами древний клан и могучие покровители. Немедленно отворите ворота.

— Клан? — в бойнице показалось лицо хозяина голоса. Сморщенное и смуглое, словно изюм. Он подозрительно уставился на меня. — Ну-ка, назовитесь!

— Кальмаров, Каланский и Косаткина.

— Кальмаровы потонули! Об этом весь Владивосток знает, кому ты лапшу вешаешь? От них только графини остались, да горстка слуг. Да и то непонятно, что там у них. Эпидемия на их острове так и лютует.

Та самая эпидемия, о которой говорил капитан⁈

Она была и во владениях моего рода⁈ Это нехорошо. Если Кальмаровы поумирают, то мои обязательства по договору будут провалены, а я умру.

— Не веришь, спустись и посмотри на моё кольцо. Или ты хочешь, чтобы я зашёл внутрь сам⁈ — с неприкрытой угрозой в голосе выкрикнул я. — Могу устроить. Если ты сейчас же не откроешь ворота.

Он хмурился. Думал.

Я демонстративно закатал рукава, положил руку на рукоять шпаги и двинулся к воротам. Нацеленные на меня ружья игнорировал. Они даже не посмеют выстрелить.

— Открыть ворота! — прокричал этот «изюм» в последний момент.

Со скрипом створки отъехали в стороны.

В воротах показался тот сморщенный мужичок, ростом он доставал мне едва ли по грудь.

А сзади подошли Аристарх и Косаткина.

— Э… ваше сиятельство, значится, можно на перстень взглянуть? — уверенности в голосе мужичка поубавилось.

Я сжал кулак и протянул вперёд руку, немного не доставая до его лица. Он нервно заморгал и присмотрелся к кольцу.

— Ну, видать, оно. Извиняйте, ваше сиятельство, у нас сейчас приказ строгий. Кого попало не пущать, со всех спрашивать, а подозрительных сразу под прицел брать.

— Имя, должность и звание! — сердито потребовал Аристарх.

Смуглый мужичок аж побледнел. — Тимофей Васильич Иванов. Начальник охраны ворот. Младший унтер-офицер, — он встал по стойке смирно. По его виску стекла капля пота.

— Впервые вижу тебя на этой заставе. А судя по тому, что ты наговорил, и в последний!

— Это был мой приказ! — со внутреннего двора заставы вышел плечистый мужчина, с низким басовитым голосом. — Гнать всех, кто вызывает подозрения. А в тумане сложно увидеть родословную подошедших!

— Капитан Фрунзе, — прошипел Аристарх. — Что вы здесь забыли? Каторга в другой стороне!

— Ваше благородие ничуть не изменились, — в свою очередь, Фрунзе презрительно скривился.

Тимофей ускользул сразу же, как только эти двое сосредоточились друг на друге.

А я отметил, что между ними всё не в ладах. Судя по тому, с какой неприязнью они буравили друг друга взглядами, я решил не терять время и сразу сказать:

— Мы потерпели крушение. Наше судно провалилось в Изнанку, в озеро, в паре часов ходьбы отсюда. Много раненых. Как благородных, так и простолюдинов. Нужно как можно скорее оказать им первую медицинскую помощь и доставить в безопасное место.

— Сейчас не выйдет. У нас проблема — граница между Лицевым миром и Изнанкой нестабильна, переход из нашей заставы временно невозможен, — ответил Фрунзе. — А отправить людей я сейчас не могу, их и так мало.

— На заставе должна быть рота в две сотни человек! — возмутился Аристарх.

— Нет их. Часть отправили на усиление рудников на востоке и севере. Здесь промышляет банда головорезов, во главе с сильным одарённым, они многих тварей в округе поизводили. А теперь нападают и на наши патрули.

— Сколько на заставе людей?

— Я не обязан перед вами отчитываться, без распоряжения сверху никого не выделю. Точка. Если хотите — можете вернуться обратно или переждать в казармах, они сейчас всё равно пустуют.

— Я хочу взглянуть на Переход, — сказал я.

— И что ты там увидишь, пустоту? — усмехнулся Фрунзе.

Его пренебрежительный тон мне не понравился. Он заслужил урок хороших манер.

— Вы догадываетесь, что начнётся, когда во Владивостоке узнают о крушении и том, кто не озаботился спасением более двадцати человек, включая нескольких аристократов?

— Пусть, ха-ха! Мне плевать, парниша, я здесь командую не потому что умею вылизывать жопу кланам, а потому что решаю проблемы в Изнанке. Пусть хоть подохнут там все сразу, своих людей я в туман не отправлю. У нас тут военное положение.

— Парниша? — в моём голосе звенела сталь. — Вы нарываетесь на дуэль, сударь?

— Избавьте меня от ваших аристократических уловок, — отмахнулся он. — Вызови своего дружка Каланского, если совсем нечего делать. А теперь либо возвращайтесь к своим пострадавшим, либо не мешайте мне тут работать. К проходу допущу только после того, как он откроется.

И не продолжая разговор, он ушёл к высокому каменному зданию, на котором висела вывеска: «комендатура».

— Выродок, — тихо пробурчал Аристарх. — Если он здесь, значит случилось что-то экстраординарное.

— Почему? — спросил я.

— Потому что его ненавидят все аристократы Владивостока, кроме его покровителей из армии и флота. Этот простолюдин слишком нагл. Он совершенно не умеет себя вести в присутствии благородных людей!

— Раз его держат, значит он полезен.

Аристарх шумно вдохнул и выдохнул. — С этим не поспорить. Он умеет построить дисциплину в самых сложных ситуациях и добиться результатов с минимальными затратами. Будь он адекватнее, уже был бы принят в знатный род! Но он абсолютно не уважает знать.

— Ясно. Аристарх, скоро я отлучусь, так что прошу вас позаботиться о Косаткиной.

— Разумеется.

— Кальмаров? — она тут же подала голос. — Что ты задумал?

— Сэкономить время и спасти жизни тех, кто ждёт помощи у того озера.

— Что именно⁈

— Тише. Скоро сама всё узнаешь.

С недовольным лицом, она пошла за нами в казармы. Там действительно никого не было.

Зырик, всё это время пребывавший в моём кармане, наконец-то вылетел.

Я кратко описал ему задуманный план действий. После чего он радостно согласился и вылетел наружу, передавая мне то, что видел. А я говорил ему, куда двигаться.

Скрываясь за зданиями, Зырик изучил всё устройство заставы. Столовая, комендатура, казарма, плац и в отдалении от всех остальных зданий укреплённый, наполовину врытый в землю, дот — «переходная».

Видимо, нам туда.

Зырик незаметно подлетел к переходной, а затем прошёл сквозь бетонные стены и влетел внутрь. Из-за этого он слегка устал. Чем плотнее материя, тем сложнее ему было через неё пробираться.

Внутри переходной было несколько коридоров. Самый главный вёл к высокой стене, на которой была нарисован круг со множеством мистических символов.

Рядом, оперевшись на ружьё, клевал носом молодой солдат.

Интересно, а получится ли увидеть больше через Зырика?

Истинное Виденье.

Зырик дёрнулся, но сразу же весело завертелся от новых ощущений. Его почти по-детски радовало всё незнакомое.

Да, Виденье работало. А каждый из символов на стене обладал уникальной энергетической аурой. Все они были связаны тонкими нитями.

Но кое-чего понять я не мог.

Переход должен был работать, потому что ни один из процессов в круге не переставал действовать. Между символами спокойно циркулировала энергия.

Разве что аура понемногу менялась, со светлых на темные оттенки.

Надо было взглянуть поближе, а ещё лучше — пощупать.

Но сначала, доложить во Владивосток. Я отошёл в отдалённую часть казармы и выпустил щупальца своего Дара, чтобы прощупать точку для создания прорыва, но…

Нигде не было даже намёка на неё.

Тогда я воспользовался Виденьем. Ничего.

Посмотрел во все окна и вышел прогуляться по внутреннему двору заставы. Но только убедился, что в этой части Изнанки не было точки, через которую можно было бы попасть на Лицевой мир.

Так что Переход оставался нашим единственным шансом на спасение выживших.

Тогда я вернулся в казармы и вышел оттуда через окно, выходящее на пустующий задний двор.

Скрытно добрался до переходной, которую охраняли двое. Бдительные. Они были вовсе не такими сонными, как их товарищ внутри.

Оно и понятно, снаружи прохлада и свежий воздух. Да и мимо могли другие бойцы пройти или вовсе офицеры. А внутри уютная полутьма и полное одиночество.

Я вышел к ним с лёгкой улыбкой и непринуждённо двинулся внутрь.

Как и ожидалось, они скрестили передо мной штыки.

— Не велено, ваше… — один из солдат пытался рассмотреть мой перстень, чтобы знать, как обращаться. Но то ли не распознавал рисунок, то ли не знал, какой статус у Кальмаровых.

— Сиятельство, — помог я ему. — Кальмаров.

Он поднял вверх брови. — Так они же…

Другой боец, более серьёзный, умудрился ткнуть его в бок через весь проход.

— Не велено никого пускать, ваше сиятельство. Вне зависимости от должности, статуса и звания, если на то не будет личного распоряжения коменданта — господина Фрунзе.

— Понимаю, — кивнул я. — Я как раз от него, должен проверить работу перехода.

— Нас не оповестили, — нахмурился один из них.

А второй добавил. — Я сейчас уточню, — и тут же упал, получив «Псионический Импульс» через зрительный контакт. Его ноги подкосились и он только начал падать, а второй уже открыл рот для крика, но…

Я успел коснуться его левой рукой и отправить в «Пространственную Тюрьму».

Да, это было не по уставу. Но Чутьё во всю кричало мне, что если я сейчас ничего не сделаю, то потом буду очень сильно сожалеть.

Подкошенного солдата я успел поймать и аккуратно опустить на землю, из-за чего было похоже, что он спит на посту.

Прости, служивый, но так надо. Попутно я снаял с его пояса связку ключей.

Времени у меня был минимум.

Странно, что они были именно у него, в моём мире такой оплошности не допускали. Допуск был исключительно у офицеров или выдавался ими на один раз.

Я проник внутрь и быстрым шагом двинулся к переходу. На пути встретилась запертая дверь, к которой подошёл один из ключей.

Боец внутри, видимо, был пробуждён открытием двери, так что уже ожидал по стойке смирно. Но тоже отправился в крепкую отключку «Псионическим Импульсом» ещё до того, как понял что я чужак.

В голове началось покалывание. Желательно было отдохнуть перед следующим использованием сил.

Я положил руку на саму стену Перехода. Она была тёплой и слегка вибрировала, но не постоянно, а импульсами.

Брр-брр-брр. Словно какой-то механизм.

Я прикрыл глаза и вспомнил то чувство, с помощью которого открыл прорыв на Изнанку и пытался открыть его на Лицевой мир. Из моей груди вышли белые щупальца и погрузились в стену, прощупывая её изнутри.

Вот там как раз была точка с наибольшей плотностью, точно такая же, как там — в море. Но она была не одна.

Рядом с ней формировалась ещё одна такая же точка. Именно к ней были подключены все энергетические потоки перехода.

Проще говоря, внутри Перехода формировалась другая точка выхода.

И это не могло произойти случайно. Только по умыслу специалиста, который незаметно ото всех поработал с переходом.

Но зачем?

У меня в голове был только один вариант — чтобы кто-то смог сюда проникнуть.

Тут пробудилось Чутьё. Меня засекли!

Несколько человек приближались к переходу бегом, они были уже у входа в бункер.

Счёт шёл на секунды.

Я моментально сосредоточился и с помощью щупалец стал переключать энергетические потоки с формирующейся точки перехода, на прежнюю. Нужно было срочно восстановить связь с нашим Лицевым миром.

Слух уже уловил топот и бряцанье амуниции.

Чувства обострились. Адреналин ударил изо всех сил и я невольно улыбнулся. Риск будоражил!

Момент в момент я успел переключить последний энергопоток, как сзади с грохотом отворилась дверь и раздался озлобленный выкрик:

— Руки за голову! Стоять, не двигаться!

— Ах ты сволочь… — в глазах коменданта Фрунзе проскочило осознание того, что я только что восстановил нормальную работу Перехода. И этим полностью разрушил его планы.

Стоящие рядом с ним бойцы не опускали нацеленных на меня ружей.

— УБИТЬ ЕГО!

Моя телекинетическая волна в последний момент поднялась снизу, отведя прицелы ружей в потолок. Раздались выстрелы. Пули попали в потолок, выбивая мелкую крошку.

Второй волной телекинеза я отбросил всех в стены, игнорируя пронзившую голову боль.

Только комендант Фрунзе устоял на ногах. Вокруг него вспыхнули зеленоватые всполохи — видимо был какой-то из подвидов защитной магии.

Позади меня щёлкнуло. Из Перехода вывалилось несколько солдат с ружьями и обнажёнными шпагами. У них была совсем другая форма, во отличие от бойцов заставы — чёрная.

— Что происходит, Изнанка вас раздери⁈ — крикнул один из вбежавших. Судя по погонам — офицер.

— Измена, — жёстко пояснил я. — Комендант Фрунзе перенастроил Переход на другую точку и изолировал её от Владивостока.

— Это ложь, — рыкнул Фрунзе. — Ублюдкам нет никакой веры, даже не рассчитывай.

— Так, всем оставаться на своих местах, — скомандовал офицер. — Руки вперёд, поговорим уже в…

Фрунзе двинул рукой. В воздухе рассыпался блестящий белый порошок, который тут же взорвался чередой вспышек, ослепившей всех.

Но не меня.

Все прикрыли глаза. Но я, с помощью Чутья, знал где Фрунзе. Он со всех ног бросился прочь.

И я устремился за ним следом, быстро промаргиваясь. Перед моим взглядом тоже ходили светлые пятна, так что я не мог на полную использовать псионику. Но мог преследовать беглеца.

Выбежали наверх, где он тут же поднял крик. — Вторжение! На нас напали из перехода, все к бою!

Но проблему решил проснувшийся Зырик, он просочился сквозь карман и дал мне полную картинку.

Сможет ли Зырик пропустить псионическую силу⁈

Я сосредоточился от его взгляда и без проблем схватил Фрунзе за горло телекинетическим хватом. После чего спокойно подбежал и приставил лезвие шпаги к шее Фрунзе.

Растерявшиеся бойцы застыли с винтовками наперевес. Но не могли стрелять по мне, без риска задеть своего, как они думали, коменданта. Он стал неплохим щитом.

А потом из переходной вывалились уже и солдаты с лицевого мира.

Началось разбирательство.

— Фрунзе — предатель! — громко подтвердил офицер, копаясь в бумагах комендантского кабинета.

Перед ним, на столе, лежало письмо. Корявым почерком были освещены все подробности грядущей диверсии: изменение координат в переходе, чтобы открыть путь для вторжения.

Кто собирался вторгнуться?

Куда вела точка?

Неизвестно. Знали лишь то, что целью был захват комендатуры, а значит и контроля над ближайшими рудниками растительных макров.

Именно туда была отправлена большая часть гарнизона.

Я сидел в кресле комендатуры и спокойно почитывал книгу «Кланы Русского Дальнего Востока». Кого тут только не было: и Каланские, и Кальмаровы, и Амурские, и даже Акулины.

О последних стоило разузнать. Та огромная тварь — мегалодон, могла быть их делом их рук.

— Сударь, вы, возможно, только что спасли несколько сотен людей от смерти, рабства и чего-то похуже! — офицер посмотрел на меня с большим уважением. — Я подам прошение, чтобы вас представили к награде!

— Очень ценю, — кивнул я, захлопнув книгу. — Теперь можно отправится на Лицевой мир? Меня семья заждалась.

— Конечно, конечно! Вы все можете быть совершенно свободны. Прошу прощения за все неудобства, но сами понимаете — нельзя просто отпускать свидетелей вопиющего предательства.

— Разумеется, — дипломатично улыбнулся стоящий неподалёку Аристарх. — Надеюсь, Фрунзе и его сообщники будут наказаны.

— Не сомневайтесь! — щеголевато закрутил ус офицер. — Справедливость восторжествует! И я сделаю для этого всё, как истинный русский офицер!

Косаткина, сидевшая на диванчике неподалёку, шумно вздохнула. У неё уже дёргался глаз.

До этого мы провели здесь несколько часов, прежде чем следователи отыскали достаточно доказательств предательства Фрунзе.

По всей комендатуре вовсю рыскали представители дальневосточной контрразведки. А взвод солдат отправился на помощь пострадавшим в катастрофе, у озера.

— Позвольте вас проводить, уважаемые господа, — расплывался в учтивостях офицер. — И очаровательная госпожа, — он ещё раз закрутил ус, словно пытался впечатлить Косаткину.

Но она только закатила глаза.

Наша троица подошла к переходу, в сопровождении офицера.

— Господа, вы знаете, как пользоваться этим переходом? — спросил он.

— Я — да, но молодым людям, возможно, будет полезна инструкция, — заметил Аристарх.

— Положите на стену руку. Затем сосредоточьтесь и вы ощутите притяжение, просто поддайтесь ему и после короткого щелчка окажетесь по ту сторону.

— Ну наконец-то, — раздражённо буркнула Косаткина и первая исчезла в Переходе. Следом за ней Аристарх.

Но я в самый последний момент вспомнил, что кое о чём забыл. Под недоумевающий взгляд офицера я вышел наружу, скрылся за деревьями и освободил из «Пространственной Тюрьмы» бедолагу, которого поймал на входе.

— Тре-е-евога-а-а-а! — заголосил он, вспорол штыком воздух. А потом понял, что не там, где был. — А?

Я оглушил его «Псионическим Импульском» и приволок к выходу. Офицеру объяснил, что несчастный стал вынужденной жертвой моего демарша. На том и разошлись.

А я отправился, наконец, в Лицевой мир.

Там меня сразу же встретила группа людей. Точнее — две группы. Клановые.

Одни пришли за Косаткиной. Кучка слуг и рослый высокий парень похожий на неё двуцветными волосами и чертами лица. Наверняка брат.

А вторые — небольшая свита Каланских — за Аристархом.

Мои экс-спутники вовсю отвечали на вопросы, а в случае Косаткиной ещё принимали заботу в виде мягкого пледа на плечи. Я вышел, не привлекая внимания.

Не хотелось терять времени на прощании и привлекать внимание чужих слуг, которые бы всё доложили своим хозяевам. Причём во всех подробностях.

Вместо этого я быстро поднялся в кабинет, куда меня настоятельно просил зайти офицер. Там нужно было коротко изложить весь ход событий какой-то важной шишке.

«Кабинет 2−2».

Два стука. Дежурное: «войдите».

За столом сидел невысокий мужчина, лет за сорок. Лицо гладко выбрито, виски уже тронуты сединой. Взгляд по-военному серьёзный и внимательный.

Чем-то напоминал моего инструктора по боевой подготовке, который гонял меня в бытность начинающим псиоником, по полигонам человеческих убежищ.

— Кальмаров?

— Он самый.

— Присаживайся, рассказывай, что и как.

— Представитесь?

Он смерил меня долгим испытывающим взглядом. — Павел Тимофеефич Леопардич, глава дальневосточного контрразведывательного управления, сокращённо — ДКРУ. У нас с тобой много работы.

Леопардич… он из клана. Что подтвердилось и наличием характерного перстня на руке, с леопардом.

Я кивнул и сел на предложенное им место. А потом пустился в рассказ о том, что происходило со мной, а точнее — с Ярославом, а потом и со мной, с самого отбытия из Америки.

Леопардич слушал внимательно. Ни разу не перебил, но задал несколько наводящих вопросов.

В первую очередь по катастрофе и событиям на заставе. По окончанию моего рассказа, он долго и пристально смотрел мне в глаза, словно пытаясь что-то в них разглядеть.

Я спокойно смотрел в ответ, не отводя взгляда.

— Зачем вернулся в Российскую Империю? — спросил он наконец.

— Мафии задолжал, вот и вся причина, — пожал я плечами.

Он чуть приподнял брови, но кивнул.

Отговорка была реалистичная и вполне правдивая, Ярослав ведь именно поэтому лично отправился во Владивосток. Про то, что мне лично от этой мафии ни горячо, ни холодно, ему было лучше не знать. Так меньше подозрений.

Пусть считает меня слабее, чем есть на самом деле. Так будет меньше попыток контроля и палок в колёса. Я не любил ни того, ни другого. У меня была своя игра.

— Мафия не отпускает тех, кто утёр ей нос. Не боишься, что пришлют за тобой сюда?

— Нет. Здесь мой клан, на аристократа они не посмеют напасть. А если посмеют — пожалеют. Кальмар даровал мне свою силу и теперь я одолею любого из их боевиков.

— Кальмаровы — не боевой род.

— Я — особенный. Последний, как-никак, на меня предок расщедрился.

Он скептично нахмурил брови, но не стал развивать тему.

— Остров Кальмарский, который принадлежит твоему клану, охвачен неизвестной болезнью. Поэтому на карантине. Никому не разрешается приближаться к нему ближе чем на одну морскую милю, в целях избежать распространения эпидемии.

— Что с моим родом?

— Точных данных нет. Но по ночам в особняке горит свет, так что мы полагаем, что они в порядке. Укрепились и ждут, пока ситуация разрешится. Кальмарский — важный стратегический остров, там достаточно складов с припасами, можно в изоляции прожить и год. Так что можешь сильно не беспокоиться.

— А что за болезнь, какие у неё симптомы?

— Повышенная агрессивность, изменение тела, появление зачаточных магических способностей, как правило не превышающих потенциал первого уровня. Сначала мы думали, что это разновидность бешенства, принесённая с Изнанки. Но ни один специалист этого не подтвердил. Так что сейчас болезнь только изучается.

— И давно?

— Карантин длится неделю. Первые случаи заражения были зарегистрированы месяц назад. Подробнее можешь почитать в газетах за тот период. Может, ещё где-то остались.

— Ясно. Я ответил на все вопросы?

— Да, можешь идти. Тебе есть где заночевать?

— Найду, благодарю.

— Ты уже проходил тест на потенциал своего дара?

— Нет, — и по памяти Ярослава имел об этом крайне смутное представление. — Где это можно сделать?

— В Уссурийской Магической Академии — УМА. Туда как раз набирают абитуриентов. Выдающимся молодым людям обучение предлагается бесплатно. Ты хорошо проявил себя и, вдобавок, получил хорошие характеристики от господина Каланского. Мы можем посодействовать твоему поступлению.

Он в очередной раз подводил меня к тому, чтобы я согласился на их «помощь». Аккуратно, деликатно, но хотел взять меня под контроль.

— Я ещё не определился с магической академией.

— Мы можем дать направление в любое заведение страны, — с лёгким нажимом добавил он. — Не везде примут, но везде рассмотрят. Даже в столицу, если захочешь.

— Воздержусь от столицы, — улыбнулся я. — Далеко от семьи. Когда эпидемия закончится, я им понадоблюсь.

— Это верно. Ты же пока не признанный?

Я демонстративно посмотрел на свой перстень. — Смотря кем.

Он тоже взглянул и кивнул. — Что ж, значит осталось только уладить формальности. Но раз твой отец пропал, узаконить тебя может только представитель императорской власти.

— Я не спешу. Но обязательно учту, благодарю за поддержку.

Он вздохнул, признавая провал своих попыток.

— Понятно. В таком случае — не смею задерживать. Если вспомнишь ещё что-то или увидишь рядом с собой подозрительных личностей — сразу приходи ко мне.

— Конечно.

И мы распрощались.

Уходя, я чувствовал на себе взгляды представителей ДКРУ. Эти ребята взяли меня на карандаш.

Поэтому я не спешил сразу укрыться в какой-нибудь гостинице. Вместо этого завернул во дворы и пару часов попетлял по городу, пока не убедился, что никто не идёт по пятам.

ДКРУ — это, очевидно, спецслужба. Дотошная и очень серьёзная, я это видел по характеру их работы.

Они пришли моментально, как только я восстановил Переход, и сработали слаженно. Помешали им только вспышки из порошка Фрунзе.

Но даже если бы он сбежал с заставы, его бы настигли и доставили во Владивосток. В этом я не сомневался.

Одновременно с этим и был понятен интерес ко мне. Молодой человек, с неоднозначным происхождением и несколько лет живший в другой стране, который сразу же оказался втянут в круговорот интриг.

Я бы и сам заподозрил себя в шпионаже, на их месте.

Поэтому я рассказал Леопардичу всё предельно честно, насколько мог. Про то, как отбился от мафии на пароходе. Как создал прорыв во время нападения мегалодона, о чём просил не распространяться. Про восстановление работы Перехода.

Причиной, почему я нарушил указ коменданта, назвал желание спасти оставшихся у озера и веру в свои силы. Что в целом, тоже было правдой.

Умолчал я только о деталях: наличие сильного макра, конфликта с главой Каланских и своих псионических способностях.

Они наверняка раскопают и про макр, и про Каланского. Но простят мне это маленькое утаивание, потому что я, как и всякий человек, должен иметь свои секреты.

Иначе, как бы они мне поверили? Никто не рассказывает про себя сразу всё.

Павел Тимофеевич прочитал очередной отчёт и отложил лист в ровную стопку. Уже двенадцатый за последние сутки.

Он встал, взяв со стола кружку чая, и отхлебнул позвенькивая ложкой. Крепкий до горькоты, как он любил.

Мысли его посещали разные.

Но больше всего его волновал не предатель на заставе, а люди, которые за ним стояли. Фрунзе всегда казался ему подозрительным. Простолюдин, как-никак.

Павел Тимофеевич не считал их плохими, вовсе нет.

Но в его мировоззрении простолюдины рождались чтобы прислуживать знатным людям — потомкам богов, чьи силы они унаследовали.

Как мужчина, однако, он понимал тех, кто не хочет тратить свой талант на преклонение перед аристо. Так что сильно простолюдинам он не доверял. Особенно таким талантливым, как Фрунзе.

Если они не подтверждали свою верность многолетней службой и готовностью рискнуть жизнью ради безопасности Родины.

А вот к бастардам отношение у него было неоднозначное.

Они могли быть как самыми верными и самыми выдающимися людьми, так и откровенными мерзавцами, которые готовы на всё, чтобы отомстить непутёвому родителю-аристократу.

Кем из них был Ярослав Кальмаров, Павел Тимофеевич пока не мог сказать.

С одной стороны, он проявил себя хорошо. Спас людей. Помог найти и задержать опасного предателя.

Но с другой… он жил за границей целых пять лет, связался с мафией и в целом что-то недоговаривал. Что именно, только предстояло узнать.

И всё же бог-предок признал его как часть своего рода. Перстень на пальце был настоящим, в этом Павел Тимофеевич не сомневался.

А раз парня признало божество, то как в нём может сомневаться человек?

Человек — никак.

А вот глава ДКРА — может и даже обязан сомневаться во всех, кого не знает досконально. Начиная от третьего произнесённого в жизни слова после «мама» и «папа», и заканчивая пристрастиями в постели.

Поэтому он решил проверить парня на вшивость, как только тот немного придёт в себя и освоится во Владивостоке. Чуть остынет. Забудет, какой интерес к нему проявили. Успокоится.

И тогда Павел Тимофеевич заставит Кальмарова обнажить все свои секреты.

Деньги.

Их не хватало, чтобы снять достойные апартаменты.

Нет, я вовсе не был изнеженным цветком, который может спать только на перинах и кушать с золотого блюдца.

Я жил в чистом поле, ночевал под обломками и питался гигантскими крысами.

Но тогда я не был аристократом с сомнительным происхождением.

А сейчас у меня не было права жить как простолюдин. Я возьму лучшее из того, что может предложить этот мир. В противном случае, остальные аристократы не будут воспринимать меня всерьёз.

Поэтому, как только я ознакомился с расценками в средней гостинице, то сразу же двинулся к оценщикам макров. Нужно было узнать, сколько стояли добытые мной макры.

Зашёл в лавку с характерной надписью «Макры от Макара». Прозвенел колокольчик.

Внутри царила тишина. Только огромные антикварные часы мерно тикали.

На прилавке, за толстым защитным стеклом были разложены десятки макров, с приписками по уровням и названиями тварей, из которых были извлечены. Все разных цветов и размеров.

Но на вид камни как камни. И только Истинным Виденьем я смог увидеть их настоящую сущность.

«Каменная фея 2 ур.» — энергетика плотная и серая, словно калёная сталь. Такую было бы неплохо зарядить в пушку и использовать в качестве снаряда. Пробьёт что угодно, а под конец наверняка взорвётся.

«Плотоядная поганка 2 ур.» — чёрное с белым, словно шахматные фигуры. Это макр состоял из противоположных сил, которые даже сейчас боролись друг с другом внутри макра.

«Огненный василиск 3 ур.» — на всём прилавке это был самый мощный камень. Волнами исходящей от него во все стороны горячей энергии, он затмевал все остальные.

И тем не менее, он и в подмётки не годился макру, который Ярослав взял у мафии.

Но был среди макров ещё один, необычный.

Он испускал вокруг себя мрачную ауру — тёмное красное поле, пронизанное десятками стреляющих во все стороны энергетических изломов. Когда эти изломы искажались, то резко чернели.

Дурная аура. Самое худшее, что эти изломы проникали в ауру других макров, постепенно делая их такими же тёмными.

«Ехидна бесцветная 1. ур».

— Надеюсь, вы не присматриваетесь, что утащить? — напротив раздался тихий голос. Я поднял на него взгляд.

Старичок с крючковатым носом, внимательными глазами и моноклем с толстым стеклом. Он смотрел на меня внимательно, даже цепко.

— Разве так встречают потенциальных клиентов? — я поднял руку с перстнем и демонстративно положил её на стекло.

Продавец заметил кольцо и усмехнулся. Он снял монокль и принялся усердно натирать его платком.

— Не сочтите за неуважение, господин, полагаю, Кальмаров. Одеты вы весьма скромно, вот я и принял вас за одного из оборванцев, которые заполонили город в последние годы. Подумать только, ещё десять лет назад я даже не запирал лавку! А сейчас вынужден держать товары под защитным стеклом.

Он вздохнул.

— Я с радостью забуду об этом недоразумении, — улыбнулся я. — За хорошую скидку.

— О как! — удивился он и нацепил монокль обратно. — Ну, тогда давайте знакомиться. Я — Макар Кристаллин, скромный владелец этой лавки и лучший специалист по макрам во Владивостоке.

Сказал он это без малейшего пафоса или надменности. Сухо, словно дежурную фразу. Но по глазам я видел — он искренне так считал, без тени сомнений.

— Ярослав Кальмаров, — и протянул руку, которую Макар пожал.

— У вашего рода оказалось чуть больше шансов на выживание, чем все думали. Впрочем, я так и знал, что вас рано списывать со счетов. Полагаю, вы сын Александра?

Я кивнул.

— Хороший был человек. Заходил редко, но всегда брал самое лучшее, не смотря на цену. Была у него своего рода… чуйка на хорошие макры. Надеюсь, вы этот талант унаследовали.

— Возможно. Я принёс макры на продажу и оценку.

— Оценка: тридцать рублей на макры с первого по третий уровни, пятьдесят с четвёртого на пятый, сто с шестого по седьмой.

— А выше?

— А выше я оцениваю бесплатно. Но едва ли у вас такой найдётся, со всем уважением. Макры восьмого уровня — огромная редкость. А девятку я видел в жизни всего один раз и то — издалека.

Я вытащил из карманов макры добытые из туманных рысей. Свой главный я оставил на потом.

Он бросил на них беглый взгляд и сходу сказал: — Оплата вперёд, с вас шестьдесят рублей.

Опытный глаз. Сразу определил, что камни низкоуровневые. Хотя размером не уступали некоторым четвёркам на прилавке.

— Воспользуюсь скидкой, — улыбнулся я.

— Пятьдесят пять, так и быть.

— Сойдёмся на тридцати и я помогу вам убрать макр, который своим присутствием портит остальные на прилавке.

— Что, простите? — он посмотрел на меня так, словно я только что плюнул ему на пиджак.

— Говорю, что один из макров на прилавке у вас очень необычный. Он испускает энергетику, которая со временем приведёт в негодность другие камни, если вы ничего не сделаете.

— Молодой человек, если вы вздумали шутить, но настоятельно рекомендую передумать. Я работаю с макрами больше сорока пяти лет и знаю о них столько, сколько не записать в девять томов энциклопедии.

— Тогда присмотритесь к макрам вокруг «Ехидны бесцветной».

— Вздор! — вспыхнул он, но уставился на свой прилавок. — Ни одной деформации, никакой смены цвета, равномерная палитра! Вы вздумали мне нагрубить, Кальмаров⁈

— Проверьте не на глаз.

Он раздражённо сжал губы, но всё же вышел и вернулся с кольцеподобным амулетом на цепочке. Вытащил макр «ехидны» и поднял над ним амулет.

В центре кольца загорелась тёмно-красная искра. Точно такая же, как в ауре макра.

— Не может быть… но у ехидны нет таких свойств! — неверяще воскликнул Макар и принялся изучать кристалл с помощью монокля.

Но внезапно бросил его на стекло, словно горячий уголёк.

— Чтоб меня, на нём проклятье! Это псевдомакр, не прикасайтесь к нему!

— И не собирался, — спокойно ответил я.

Он бодро ушёл и вернулся в плотных чёрных перчатках и с деревянной коробкой. Быстро подцепив макр, он закинул его в коробку, а затем унёс обратно.

Вернулся он с таким видом, будто только что пробежал по меньшей мере километр.

— Вот погань! Это был псевдомакр, который очень мастерски, я бы даже сказал — профессионально замаскировали под макр ехидны бесцветной! А они крайне редки, скажу я вам. И обладают специфичным внутренним узором, который практически не разглядеть.

Он выхватил из-под прилавка фляжку и основательно пригубил её содержимого. Потом продолжил говорить.

— Какой-то паршивец запрятал в этот псевдомакр проклятье. Уж не знаю какое, но от него точно ничего хорошего ждать не стоит, завтра понесу в жандармерию. Пусть сами разбираются. А той собаке, которая вздумала мне его подсунуть, не сдобровать! Я её теперь достану!

— Итак, тридцать рублей.

Макар секунду подумал. Потом прищурился и, наконец, вздохнул. — Не будет никакой скидки. Вы, возможно, спасли репутацию лавки с более чем двухсотлетней историей, так что оценю всё бесплатно. Давайте свои макры, будем смотреть.

Я с улыбкой кивнул и выложил макры на стол.

Он с осторожностью осмотрел их по очереди.

— Первоуровневый. Рублей триста тридцать, больше не дам. Недозрел. Другой поинтереснее: второй уровень, и скопление магических структур в центре. С ним необходимо проводить тесты, могут быть даже уникальные свойства. Возьму прямо сейчас за восемь сотен.

— Продам его только за полторы тысячи.

— О, за что же?

— Туманная рысь прошла сквозь меня и обладала неплохим интеллектом. Вдобавок в нём сильный энергообмен и у меня уже есть на него два потенциальных покупателя.

Вспомнил я, как на него отреагировали Косаткина с Аристархом.

Но Макар и бровью не повёл.

— Ваше право. Я свою цену назвал.

И даже не попробовал поторговаться, какой деловой. Ну и ладно.

— Но это не всё, есть ещё один макр на оценку, — я выложил пятиуровневый на прилавок.

— Ого, какой экземпляр, — присвистнул Макар, одной рукой ощупывая кристалл, а второй придерживая монокль. — Пятый уровень. С трещиной, наполовину пуст. Скорее всего вырезан из дракона или крупной пламенной саламандры. Досадно, что испорчен. Я бы за него и двадцать тысяч не пожалел.

— А сейчас?

— Не больше пяти. Придётся колоть на кристаллы поменьше, иначе может взорваться. Энергии в нём нестабильны, так что только так. Использовать его полноценно не выйдет.

— Ясно, — кивнул я и забрал макр обратно. — В таком случае, ваш только этот, — я протянул вперёд мелкий макр и получил свои триста тридцать рублей.

На это можно было снять роскошный номер на одну ночь, со всеми удобствами и королевским ужином. Или растянуть на неделю в условиях попроще.

Макар вдруг спросил:

— Господин Кальмаров, а как вы поняли, что тот псевдомакр был проклят? Вы же впервые его увидели. Даже я, со всем своим опытом, сначала не распознал в нём ничего опасного.

— Можете считать это моей личной особенностью.

— Мне бы такую особенность, — усмехнулся он. — Что ж, буду рад поработать с вами ещё. Будут макры — приносите, с удовольствием оценю и куплю.

— Договорились.

Зазвенел колокольчик входной двери. Мы обернулись на вошедшего. Высокий черноглазый брюнет, с поганой ухмылкой.

Старик Макар указал на него пальцем и с покрасневшим от злости лицом, закричал:

— Ах ты псина, как ты посмел заявиться сюда⁈ Это он — та самая собака, которая продала мне проклятый макр!

— Да ладно тебе, старик. Просто показалось, — парень взмахнул рукой и весь праведный гнев Макара словно испарился.

Он заморгал, смотря перед собой растерянным взглядом и кивнул с глупой улыбкой. — Показалось…

А вошедший брюнет хрустнул шеей и вальяжно осмотрел прилавок, пройдя в лавку словно к себе домой.

— Дурман, — сказал я, пристально посмотрев на него.

Он замер, а затем резко обернулся на меня, с испугом в глазах. — Тебе показалось! — и снова взмахнул рукой.

Моего разума что-то коснулось. Но сила этого «чего-то» была в разы меньше чем у того же Зырика и ничего не могла сделать моему закалённому псионическому разуму.

В момент я оказался рядом с ним, хватая за горло. Телекинезом сдавил обе его руки, не давая даже шевельнуть ими.

— Кто ты такой?

— Я… ааа… просто поставщик камней! Вот и всё!

— Быстро развей свой дурман.

— Хорошо-хорошо, только отпусти руку! Сразу сделаю!

Я ослабил давление телекинеза и дрожащий от страха брюнет дёргано шевельнул рукой.

Послышался вздох. Макар зашатался и опёрся руками на витрину, а потом мутным взглядом посмотрел на нас.

— Что это было?

— Дурман. Этот паршивец, — я сжал его горло сильнее, слегка помогая себе телекинезом, — влез в вашу голову и сделал какое-то внушение.

— Я не хотел! Меня заставили, правда! Клянусь честью рода!

— Честью⁈ Кто ты такой, чтобы клясться ею⁈ — взъярился я. — Ты что, заработал её⁈ Ты прославил свой род, чтобы говорить такие слова⁈

— Н-нет, я правда не хотел!

— Ничего-ничего, жандармерия с ним разберётся, — сказал Макар. — Уж я об это позабочусь!

— Не надо жандармов, пожалуйста! Я вам всё расскажу! Честное слово, только дайте мне объяснить!

— У тебя минута. Попробуешь бежать — поймаю и приволоку обратно, — я толкнул его вглубь лавки, а затем сменил табличку на двери с «открыто» на «закрыто».

Я терпеть не мог ублюдков, которые лезут в голову ради собственной выгоды. Подтачивают волю людей, не способных сопротивляться.

Среди псиоников были такие. Но долго они не жили, во многом благодаря мне и моим боевым собратьям.

— Назовись, — потребовал я.

Чёрные глазки парня забегали по сторонам, словно искали спасения. Пока не встретились с моими, жёсткими и бескомпромиссными. Тогда он начал говорить.

— Иван Суторов.

— Погань! Этот род настолько низко пал, что от них отрёкся даже их покровитель! — тут же взъелся Макар. — То-то он мне свою фамилию не называл.

— Откуда магия? — игнорируя эмоции Макара, спросил я.

— Мне её дали через один из макров. В награду за работу.

— Кто и за какую работу?

— Ничего серьёзного, правда! Я просто продавал макры оценщикам, вот и всё! Я даже не знал, что с ними что-то не так.

Ложь. Я видел это по его отведённому вбок взгляду и продолжившим бегать глазам.

— Кто велел?

— Не знаю имени. Себя он называл Кинжальщиком, он авторитет в порту. Через него проходят почти все товары, которые привозят морем.

— Остальное расскажешь жандармам, — и я вырубил его «Псионическим Импульсом».

— Собака! — Макар взял из угла трость и подбежал, принявшись лупить ею выключенного Ивана. — Чуть не погубил мой дело, сучоныш вшивый!

— Макар, стойте, убьёте!

— Да убить его мало, сволоту бездарную! Чтоб его в яме сгноили!

Я мягко, но крепко взял Макара за руки и отвёл в сторону.

Он побрыкался, но в конце концов отставил трость и пошёл к прилавку, где вновь приложился к фляжке. — Ух, хватит на меня сегодня приключений! Убери этого поганца с глаз долой, иначе убью.

На том и порешили. Я выволок Суторова, а Макар закрыл лавку и отправился в ближайший отдел.

Через несколько минут явились крепыши в форме. Почесали затылки, слушая поток негодования Макара, и уже сами потащили Ивана в отдел.

Мы с Макаром простились, договорившись ещё поработать вместе, и я отправился в лучший отель Владивостока — «Черномор». Нужно было плотно подкрепиться и очень хорошо выспаться.

Как раз на улицы опустились сумерки.

— Извините, ночлежка для бездомных находится в нескольких кварталах отсюда, — с брезгливой мордашкой ответила миловидная девушка за стойкой. А после стала указывать охране взглядом на меня.

Вот только охранник уже был в курсе, кто я такой.

— Будь вы мужчиной, я бы вызвал вас на дуэль, — стальным голосом сказал я, поднимая руку с перстнем рода Кальмаровых.

— Ой, простите пожалуйста! — испугалась портье. — Я перепутала вас с безд… неим… — она прикусила губу.

— Книгу жалоб и предложений.

— Господин, простите. Я могу загладить свою вину. У нас как раз свободен номер-люкс княжеского уровня на два дня, — она нацепила на лицо дежурную улыбку, но в карих глазах подрагивал страх.

Я сделал вид что задумался, слегка наслаждаясь моментом её переживаний. Немного нервов в оплату за неуважение — это более чем гуманная цена.

— Что же, тогда устройте. Если номер действительно так хорош, то с книгой мы повременим.

Она аж выдохнула. — Уверена, вы останетесь довольны. Как я могу записать вас?

— Кальмаров Ярослав Александрович.

Я был уверен, что уже на следующий день там появились бы люди из контрразведки под видом постояльцев. Но ничего, надолго я в этом месте задерживаться не планировал.

Апартаменты действительно были хороши. Даже слишком.

Огромная двуспальная кровать с мягкими перинами. Ванна, с ранним видом джакузи. Стационарный телефон, с которого можно было позвонить в регистратуру. Широкие панорамные окна, с видом на Владивосток и бухту «Золотой Рог», которую гордо пересекали корабли Тихоокеанского флота Империи. Был даже отдельный кабинет, с мебелью из красного дерева.

На столике при входе, стояло ведёрко со льдом, в котором лежали две запотевшие бутылки с дорогим шампанским. Подарок от отеля. А если быть точнее — извинения от портье.

Словом, апартаменты мне выдали действительно княжеские. Вот только для меня всё это было излишеством, но играло на мой статус.

В моей прошлой жизни о таких номерах я мог только слышать по рассказам или видеть в видеороликах, которые ещё оставались в частично уцелевшем интернете.

Но это было не важно, потому что уже через полчаса я сидел за столом, заставленным первоклассной пищей.

Огромные креветки, мясо камчатского краба, утка по-пекински, вареники с творогом и сметаной, морс. Всё это я поглотил всего за час и съел бы ещё.

Мой организм, до того пребывавший в огромном дефиците сил, жадно вбирал в себя все возможные питательные вещества.

В самый разгар ужина пробудился до того спавший Зырик. Он медленно, будто ещё чуть-чуть в дрёме, выплыл из кармана высящего на вешалке фрака и заспанно моргал, смотря за тем, как я ем.

— Что, тоже голоден? — сказал я, отставляя тарелку с утиными костями. — Соневаюсь, что такая пища придётся тебе по вкусу.

— Зырик питается, когда друг питается.

— А, — я хмыкнул. — Так ты у меня напрямую энергию тянешь.

— Зырик не берёт много. Зырик берёт столько, сколько надо.

— Да я и не чувствую вовсе, чтобы ты меня истощал. Так что расслабься, мне не жалко. Судя по всему, ты берёшь самый минимум.

И он принялся изучать помещение, пока я заканчивал с едой. После ужина, я быстро принял контрастный душ, даже не посмотрев на ванную и вернулся в зал.

Нужно было сделать один очень важный выбор.

Крупный красный макр пятого уровня лежал на столе. На него смотрели я и Зырик. Мы думали.

— Когда я использовал его в последний раз, то получил большой прилив сил и, заодно, смог легче пользоваться псионикой. Будто он меня развил.

— Зырик понимает. Энергия — даёт рост. Зырик тоже может развиваться.

— И что в тебе изменится, вырастет второй глаз?

— Зырик не знает. Хочет попробовать. Делаем?

— Сначала я попробую сам.

Я положил на камень руку, вспоминая как раньше из неё росли щупальца.

Они легко появились и погрузились в красный макр, а потом я ощутил бурлящую внутри него энергию.

И её можно было взять. Что я и сделал.

За минуту я поглотил всю энергию макра, распределяя её равномерно между Источником и своим мозгом.

Приятный жар наполнил эти точки. А потом я ощутил в них лёгкое покалывание, которое углублялось и потом резко, как по щелчку, открыло во мне прекрасно знакомые ощущения.

— Да! — воскликнул я, вскакивая с места.

Висевший в воздухе Зырик с любопытством за мной наблюдал.

А я с улыбкой выпустил из глаз поток фиолетовых частиц. Они вихрем закружились в воздухе, а затем слиплись воедино, в узкое энергетическое лезвие — «Псионический Клинок».

Поглощение макра позволило моему новому мозгу восстановить технику из прошлой жизни. По сути, он заменил мне все стимуляторы и препараты, которые должны были развивать мой мозг.

Клинок плавно проплыл в воздухе, следуя моим мысленным командам. А потом резко рассёк пробку одной из бутылок шампанского. Легко и просто, словно в ней не было никакой плотности. Половинка пробки так и осталась в горлышке.

Псионические Клинки отличались невероятной остротой. Они могли резать практически всё, если это не было защищено другой энергетикой.

Между псиониками иногда устраивались дуэли на псионических клинках. Чтобы проверить концентрацию силы каждого участника.

Но даже на дельта-ранг это всё ещё не тянуло. Я был только на половине эпсилон-ранга, но это не значило ровным счётом ничего. Я всё так же не мог делать внушения, телепортироваться или создавать иллюзии.

Зато узнал направление, в котором мне нужно двигаться, чтобы впоследствии вернуть свои силы.

Чем больше макров — тем больше силы.

Я взял последний из оставшихся у меня кристаллов. Второй уровень, извлечённый из вожака туманных рысей.

Может, оставить его на продажу?

Нет. Лучше уж я добуду новые, а сделать это будет гораздо проще, если я раскрою больше псионических сил.

К тому же, эти макры можно использовать и как батарейки, для единоразового усиления. Как было тогда, во время атаки мегалодона.

Не будь у меня тогда макра, едва ли я смог бы спасти столько людей. Сам бы выжил, может парочку бы вытащил. Но никак не целое судно.

Этого макра скорее всего не хватит для поднятия псионического ранга. По прикидкам, нужно как минимум десяток таких.

С другой стороны, можно оставить его про запас, чтобы использовать в критический момент.

— Зырик хочет попробовать. Можно? — справа, почти вплотную, на меня смотрел Зырик. Взглядом, как у голодной собаки.

— Ты хочешь поглотить его?

— Зырик хочет.

Отдавать камень своему фамильяру, как его описал Аристарх, может быть расточительным. Я мог использовать макр целыми тремя способами, которые гарантированно принесли бы пользу.

А тут неизвестно что будет. А если Зырик внезапно эволюционирует и вообще выйдет из-под контроля?

Хотя, нет. Я в любом случае сильнее. К тому же, он спрашивает разрешения и открывает мне всё свои помыслы. Да и Чутьё молчит.

Но всё же… макр может быть полезен и мне.

Однако, Зырик уже показал свою пользу, а его возможности и сейчас очень впечатляют. Что будет, если их развить?

— Попробуй, — я пододвинул макр ближе к нему.

В его радужке вспыхнуло радостное свечение. Он выпустил щупальца и погрузил их в сизый камень.

По щупальцам пошла насыщенная энергия. Как по трубкам, она заливалась в Зырика. Он чуть разбух, смотря расфокусированным взглядом вперёд.

И так, пока камень не был выпит подчистую, словно выжатый фрукт. Только не осталось от него ничего.

— Ну как?

— Зырик может, — на моих глазах он растворился в облако сизого тумана, которое всплыло к потолку, а потом обратно. Внизу он превратился обратно в созерцателя. — Только не видит, когда бесплотный — с грустью добавил он.

— Хм, — я почесал подбородок. — Ты буквально поглотил способность того вожака из его макра. А ты можешь сделать это с любым из камней?

— Зырик не знает.

— А ещё что-нибудь в тебе изменилось?

Он задумался, а затем выпустил щупальца. — Зырика стало больше. На одну, — он помахал тентаклей.

Я не считал его конечности, но поверил на слово.

Выходит, макры стали для меня ещё ценнее.

Я откинулся на кровать и посмотрел в потолок.

Деньги.

Сила.

Даже мой магический друг.

Всё зависело от этих камней. Значит их добычей я и займусь после того, как узнаю, что там с Кальмаровыми.

А сейчас — спать. Меня ждёт ещё очень много дел, нужно было восстановить силы.

Сон был крепким. Даже слишком.

На этой перине я проспал целых десять часов! В два с половиной раза больше, чем привык.

Прицепившись к люстре щупальцами, вниз свисал спящий Зырик. Зрелище было жутковатым.

Стоило проснуться мне, проснулся и он. Мы приступили к тестам.

Я хотел выяснить пределы его возможностей. Начали с того, что я выпустил Зырика полетать по отелю, не привлекая ничьего внимания. Чтобы выяснить, есть ли ограничения на дальность полёта от меня.

А сам стал смотреть за миром его глазом, не вставая с кровати. Своеобразный наблюдательный дрон, в век пара и угля… точнее — пара и макра. Уголь здесь жаловали меньше, чем в истории моего прошлого мира.

Зырик прошёл сквозь стену и с интересом стал осматривать коридор.

Его интересовало буквально всё, начиная от обоев и позолоченных дверных ручек, и заканчивая ворсинками на дорогом ковре. Ворсинки его даже слишком заинтересовали. Мне показалось, что он начал их пересчитывать.

— Зырик. Двигайся дальше. Ковёр — это далеко не самое интересное, что здесь можно найти.

А потом послышался звук приглушённых о ковёр шагов.

Я отметил, что Зырик вплоне передавал и звуки, хотя ни одного намёка на уши у него не было.

Помня мою инструкцию, он скрылся в стене. И стало темно. Сквозь кирпич он не видел.

Но уже через несколько секунд Зырик аккуратно выглянул и увидел идущую по коридору молодую девушку сзади.

Пышные рыжие волосы ниспадали до пояса. Ярко-красное платье облегало тонкую талию и, особенно, выдающуюся спортивную задницу, которая призывно покачивалась при каждом шаге.

— Красивое, — заморгал Зырик. Он уставился на девушку и медленно поплыл следом, не отставая ни на шаг.

Что-что, а вкус у него был. Хотя казалось бы, КАК? Это же просто глаз!

Ну да ладно, возможно, он просто по достоинству оценил всю эстетическую ценность данной леди.

Сзади она была хороша.

Елена Амурская, сжав кулаки, шла по коридору отеля.

Она была зла.

Очень зла!

Несносные неумехи из рода Шелкопрядовых испоганили её магический узор.

«Ради качества ткани, госпожа!» — оправдывались они.

Нет, Елена была согласна, что идеальным должно быть всё, начиная от узора и заканчивая самим шёлком. Но если приходится жертвовать силой, то пусть запрячут свою ткань себе в… кокон! Гусеницы недоразвитые!

И зачем их только в Россию пустили? Приютили неумех на свою голову! Они бросили свою родину в самый ответственный момент и сбежали туда, где потеплее и тише.

Вот она бы никогда Россию не оставила. На то она и Амурская — дочь клана истинных тигров! За своё они сражаются до конца, как бы сложно ни было.

По крайней мере, она искренне в это верила.

Но вот у поворота коридора, тигрице стало неуютно. Она спиной чувствовала, будто на неё кто-то смотрит.

А интуиции нужно доверять. Иногда только она могла спасти на пороге смерти.

Елена резко обернулась, встретившись взглядом с…

Летающим глазом. Самым настоящим. Летающим. Глазом. Будто только что вытащенным из глазницы и с помощью заклинания левитации отправленного летать по коридору.

Это было так мерзко.

Так жутко.

Что сердце тигрицы не выдержало.

— ААААААА! — страх и отчаяние вспыхнули в её сердце. Она выпустила из пальцев когти и бросилась на чудовище. Правда, оно в тот же момент отлетело назад и вошло в стену.

Тигрица осталась в недоумении, уже начав подозревать, что сошла с ума.

Щёлкнула ближайшая дверь номера с пометкой «Княжеский».

Оттуда показался высокий молодой мужчина в стандартном халате отеля. Не очень атлетичный — худоват.

Но стоило увидеть его глаза.

Уверенный, спокойный взгляд. Так смотрит хищник, который знает чего хочет и что он сделает для достижения своей цели.

Именно такой взгляд был у её великого дедушки, отца и старшего брата, погибшего в битве с морозной гидрой Изнанки.

Так смотрели лишь единицы мужчин. И только на таких позволяла себе смотреть сама Елена.

Она тут же почувствовала прилив крови к лицу.

Ведь пару секунд назад она завизжала рядом с дверью, будто испуганная девчонка. Хотя, именно так она себя в тот момент и ощущала.

Елена мельком взглянула на дверь. Княжеский номер. Элита из элит, в таком бы не поселился кто-нибудь простой. Такое могли себе позволить только люди уровня её деда.

Слова комом встали в её горле.

— Сударыня, всё в порядке? — я постарался сделать наиболее мирное лицо и натянул улыбку.

Про её лицо я мог сказать только то, что оно было красивым. Пухлые губы, чёткие скулы и большие светло-карие, ближе к медовым, глаза. Даже тонкий шрам проходящий через левую бровь только добавлял ей шарма.

Вот только смотрела она на меня как испуганный заяц. Покрасневший. От былой воинственности, с которой она бросилась на Зырика, не осталось и следа

— Моё имя — Ярослав Кальмаров, — решил я представиться, чтобы разрядить обстановку.

Девушка кивнула и шумно вздохнула воздух. — Елена Амурская, — и протянула руку, покраснев ещё больше. На ней был перстень с изображением тигра.

— Очень приятно, — я коснулся губами её мягкой руки, отчего она даже зажмурилась на мгновение. — Могу я чем-то помочь?

— Н-нет, — она замотала головой. — Извините, я просто споткнулась.

— Ясно. В таком случае, желаю вам доброго дня.

— С-спасибо. Вам тоже, очень приятного… ой, то есть, доброго дня, — и опустила глаза.

После пары секунд задержки, она немного деревянной походкой пошла дальше. А я, наконец, закрыл дверь и посмотрел на висевшего за ней Зырика.

— Да, дружище, это было близко. Кажется, она почти поверила в то, что ты ей причудился.

— Зырик молодец?

— Молодец-молодец. Главное, что под горячую руку не попал и вовремя отступил. Она на эмоциях могла вполне реально тебя царапнуть, уж не знаю, как бы ты это пережил.

Зырик посмотрел на дверь.

— Когда спокойное — красивое. Зырику нравится.

— Понимаю, дружище. Хоть ты на первый взгляд и просто глаз, но теперь я точно знаю — мужское тебе не чуждо.

Он многозначительно моргнул.

Тестирование дальности мы всё же закончили. И да, предел был. Около ста метров.

Немного, но я планировал увеличить его в будущем. Что-то подсказывало, что с развитием Зырика, это будет происходить само собой.

После этого я заказал в номер завтрак. Перекусил свежей выпечкой с чаем и отправился вниз.

Девушка на регистрации лучезарно мне улыбалась, следя за реакцией. Я в ответ ей кивнул, дескать: «вопросов нет».

В фойе сидело несколько людей. Кто-то пил кофе, кто-то разговаривал друг с другом. Но я сразу заприметил парочку молчаливых мужчин, сидящих так, чтобы видеть всё помещение.

Один читал газету, а второй делал вид, что общается по… смартфону⁈

Тут я припомнил, что в этом мире был их аналог. Только назывался он «мобилет» и имел деревянный корпус. Дорогая штука, позволить себе её могли даже не все аристократы.

Я прошёл мимо этих наблюдателей и вышел в город. Мой путь лежал в порт.

Там царила оживлённая работа.

Огромные краны разгружали контейнеры с товарами из Америки, Японии, Индии, Китая, Кореи и других уголков мира. Слышалась самая разная речь, начиная от знакомого мне английского и заканчивая неизвестными азиатскими языками.

Разумеется, не обходилось без грязи, огромного количества галдящих чаек и характерных для порта запахов рыбы. В том числе и не первой свежести.

Я принялся обходить владельцев мелких суден, чтобы договориться с ними о доставке меня на Кальмарский остров.

Но каждый раз встречал отказ с причиной «карантин». Когда я предлагал суммы покрупнее, они оправдывались ужасами, которые творятся с заражёнными. В народе эту болезнь прозвали «Красным Безумием» и ни за какие деньги не соглашались везти меня.

Однако один старый рыбак всё же дал совет и адрес, где я бы смог найти смельчака для этого пути.

Местечко оказалось… самым нелицеприятным. Бар посреди тесных улочек, по которым бродили подозрительные типы и бросали не меня косые взгляды.

До этого я благоразумно спрятал перстень в карман и держал ухо востро.

Днём в баре было немноголюдно. Только компашка из нескольких забулдыг держалась в уголке и тихо пропивала свою жизнь, топя горе. Да ещё несколько одиночек внимательно рассматривали нововошедшего — меня, то есть.

Бармен с мешками под глазами начищал бокалы, когда я подошёл. Его лысина блестела в тусклом свете фонарей. Я вывалил перед ним десятку.

— Где найти смелого капитана?

— Смелых полно. Отбитых поменьше, — сказал он без тени улыбки, загребая банкноту. — Смотря для чего.

— Слегка нарушить карантин.

— Проще контрабандиста найти, их реже расстреливают, если поймают. На заражённые острова путь заказан.

— И всё же, я думаю, ты сможешь мне помочь, — я выложил ещё десятку. — Не так ли?

Он хмыкнул. — Так-то оно так. Но имя никак не вспомню.

Я выложил ещё десять.

Тишина.

— Имей совесть, — твёрдо сказал я ему. — Иначе я могу перейти к другим методам переговоров.

— Ладно-ладно, остынь. Приходи сегодня к вечеру, он будет тут, сведу вас лично.

Позади громко бахнула дверь. — Эй, Стёпка, что-то ты давно Кинжальщику не заносил!

В бар завалились трое. Один мелкий, похожий на плешивую крысу и ещё двое громил за его спиной.

Мне они сразу не понравились.

Остальные посетители резко повставали со своих мест и начали стекаться к выходу. На что крысомордый ухмыльнулся, а потом посмотрел на меня. Мы встретились глазами.

— А тебе что, особенное приглашение надо? Или ты имя Кинжальщика не слышал? Так мы тебе живо уши прочистим, у нас для этого как раз инструмент имеется.

Один из бугаёв за его плечом хмыкнул, доставая из кармана заточку.

— Ну-ка, не слышу ответа!

— Это не твои проблемы, — тихо сказал бармен.

— Мои или нет, но грязь я не люблю, — сказал я во всеуслышание. — Особенно в виде людей.

— Ты это про нас вякнул? — удивился крысомордый и сплюнул на пол. — Ну-ка, парни. Наш пациент не только в ушной чистке нуждается, но, видать, и язык у него опух. Отрежьте его и принесите мне. Только так, чтобы чмошник повопил. Раздражает он меня.

Громилы закатили рукава и двинулись на меня, с заточками в руках.

Псионический Клинок подрезал ноги обоих за один взмах. Они даже не поняли, чем их сухожилия оказались перерезаны и оба с воплями рухнули на пол.

Крысомордый застыл. Он тоже не понимал, что только что случилось. Но его рука метнулась к поясу, где на боку висел пистолет.

Вот только мешочек с макрами для заряжания пуль был развязан и отброшен моим точечным телекинезом.

Было смешно наблюдать, как он закинул пулю в однозарядный пистолет, а потом пытается найти крошечные макры, прохлопывая себя по поясу.

И только когда он увидел мою улыбку, решил дать дёру. Но было поздно.

Телекинезом я оттащил его назад, прямо себе под ноги.

Псионический Клинок застыл у его горла, не давая даже вздохнуть слишком глубоко. Вещь эта острая, режет легко.

Его возможная смерть не вызывала у меня никаких эмоций.

Таких личностей я не считал за людей. Грабители, убийцы, насильники и все те, кто хочет жить хорошо за счёт угнетения других.

У таких не было смысла жизни. Они просто бесчинствовали тогда, когда могли это сделать.

В моём мире такие тоже были. Когда остальное человечество сплотилось и мы все старались помогать друг другу, вне зависимости от языка, расы и местоположения на карте, мрази тоже сбивались в стаи.

Они мародёрили. Нападали на незащищённые поселения или на тех, кому не повезло оказаться в пути без оружия.

Их истреблением я занимался в промежутках между миссиями по борьбе с ИИ.

Я называл это очищением.

Очищением от грязи человеческой.

Гипермозг тоже не жаловал их. Но иногда использовал в своих целях, давая им то, что забирал у сопротивления.

Правда, избавлялся, когда они становились ненужными. Но никто по ним не плакал. Даже они сами.

Для них насилие было не способом выжить. А образом жизни.

Я навис над крысомордым с бесстрастным лицом.

— Кто такой Кинжальщик и где его найти?

— Он в порту главный, — с выпученными глазами бормотал он. — Спроси у кого угодно, тебя отведут! Слово даю! Ты не серчай на нас! Не признали в тебе силу! За лоха приняли, тут другие не пьют! Я заплачу, слово даю! За тебя перед Кинжальщиком поручусь, ему сильные нужны!

— Конечно нужны, — сказал я без тени эмоций. — Так где он? — Клинок оказался у его горла вплотную.

— «Рыбалка»! Место называется рыбалка!

— Благодарю, — и отправил его на тот свет.

Как только двое подранков поняли, что случилось с их боссом, они поползли к выходу, оставляя за собой багровые следы. Но далеко не уползли.

Жаль было только бармена, которому придётся всё это убирать.

— Чтоб меня… — он сокрушённо схватился за лысую голову и осел на пол. — Мне теперь не жить! Кинжальщик с меня шкуру спустит.

Из глаз взрослого мужика потекли крупные слёзы. Видимо, ситуация действительно была опасной.

— Скройся на пару дней. Я найду Кинжальщика раньше, чем его люди придут.

— Ты что, совсем отбитый наголову⁈ Он весь Владик держит! У него две сотни бойцов! Их кланы крышуют!

— Знаешь, где «Рыбалка» находится?

— Нихера я тебе не скажу! — однако, когда он увидел мои глаза, то вздрогнул всем телом и отступил на полшага назад. — Я не могу. Меня тогда не просто убьют, а расчленят заживо и утопят останки на дне!

— Ясно. Тогда просто сделай, как я сказал, и жди.

Я вышел из бара. Снаружи столпились зеваки, с опаской посматривая на двери. Некоторые курили.

Но абсолютно все удивились, что я вышел оттуда один.

— Чё там было? — спросил один из них, тот, что сидел в баре до моего прихода. Он затянулся. — Там чё-то кричали.

— Ничего серьезного, простая уборка. Не заходите, там сейчас идёт работа.

Они переглянулись, но больше вопросов не задавали. Расступились, когда я пошёл дальше.

Но на половине пути я остановился и повернулся к одному из них — молодому парнише с грязными русыми волосами. — Любезный, а где я могу найти «Рыбалку»?

— Ну, это на Амурской семнадцать, там подвальчик есть, — тут один из товарищей со страхом ткнул его в бок. — Чего? — потом до паренька дошло и он закрыл рот руками, а глаза у него округлились. — Я…

— Благодарю, — кивнул я.

Дальнейшее было всего лишь делом времени.

Кинжальщик сидел в тёмной комнате, едва подсвеченной светом зелёных фонарей. Дым от экзотического арабского кальяна заполонил всё пространство.

Но атмосфера и полное одиночество настраивали Кинжальщика на рабочий лад.

Артём — так его назвала мать.

Ли — такую фамилию он унаследовал от отца.

Он не очень любил ни то, ни другое.

Имя, потому что оно казалось ему блеклым и мало соответствовало ему по смыслу. Оно означало: «здоровый», с чем у Артёма никогда не было хорошо.

А фамилию не любил, потому что отец был китайцем.

По молодости тот бежал со своей Поднебесной родины, из охваченной раздором провинции, в русский Владивосток. Нашёл мать Артёма, которая через год после встречи и родила болезненного мальчишку.

На этом семейная жизнь и закончилась.

Артём остался без отца. Зато с горячей неприязнью ко всем, чьи глаза он считал недостаточно широкими.

По той же причине он не любил зеркала, в которых они видел столь ненавистные «щели».

Больше всего он любил имя Кинжальщик. Потому что заработал его сам, а не получил просто по факту рождения. Его-то он и считал подлинным.

И совершенно точным. Потому что во всём городе не было ни одного, кто метал бы кинжалы с такой же скоростью и точностью. Даже одарённые, за чьими плечами стояли пафосные звериные предки, порой проигрывали ему.

За что расплачивались жизнями.

А Кинжальщик получал авторитет.

Со временем, именно это привело его к таинственному незнакомцу. Без имени, без лица и даже без общего врага.

Но с простой сделкой: делай маленькие поручения и получи взамен магическую силу безо всяких предков и несокрушимое здоровье.

В тот день Кинжальщика почти одолела пневмония. А целителей не было в радиусе десятков километров вокруг.

Конечно, Кинжальщик согласился на предложение странного незнакомца. И ни разу не пожалел об этом.

Ведь с тех пор его дела становились только лучше.

Внезапно его размышления прервали.

— Начальник, — прогудел голос личного телохранителя. — Там срочное дело. Какой-то тип пришёл, сказал что замочил Крыса вместе с его парнями.

Кинжальщик поиграл желваками. Он не любил, когда мешают его отдыху. — Если ты не принёс его голову, то иди за ней. Иначе я возьму твою.

— Начальник, но он это… Цезаря убил, в общем.

Цезаря? Лучшего боевика всей братвы?

Дело плохо пахло.

Кинжальщик раздражённо отбросил трубку кальяна и встал.

Давненько не приходилось лично марать руки в крови. Впрочем, давно пора размяться.

Невысокий, с немного монголоидными чертами лица. Я бы никогда не принял его за главу преступного мира целого города, если бы не посмотрел в тёмные карие глаза.

Там, казалось, была злоба на весь белый свет.

Он безразлично осмотрел несколько тел, что валялись у меня под ногами. Четвёрка глупцов, которые хотели показать себя перед вышестоящими, ценой моего убийства. Просчитались.

— Ну, и кто ты? — он поднял взгляд на меня, но избегал встречи глазами.

— Пришёл убить тебя до того, как твои ребята начнут мешаться мне под ногами.

Он цыкнул.

— У тебя есть хватка. Это ты Крыса убил?

— Если ты про того плешивого болтуна, то да, я. Он не ту жертву выбрал, — я пожал плечами. — Вот и поплатился.

Снова цыкнул.

— Идиот. Я всегда учил своих людей бить без разговоров, если собираются убить. Авторитет болтовнёй не заработать.

— Это верно. Интересно, а почему ты сам разговорился? — правда, возможно это было связано с его людьми, которые не торопились приближаться ко мне, а просто стояли по углам. В их глазах плескался страх.

— Любопытно пообщаться с самоубийцей. Ты безумен, раз сам явился ко мне в руки.

— Это правда, что ты стоишь за распространением проклятых макров?

Он не ответил, только раздражённо повёл бровью. — Ладно, кончайте его. Он просто дебил.

Но никто не шелохнулся. Видимо помнили, сколько секунд мне понадобилось, чтобы насквозь прошить грудь самого опасного из них с погонялом Цезарь. У него даже слабенький дар был. Но слишком медленный.

— Ха! А ты произвёл на этих бездарей впечатление. Тогда я сам тебя прикончу! — и в тот же момент из его рукавов полетели кинжалы.

Быстрые.

Они летели мне аккурат в глаза.

Но волна телекинеза сшибла их с полёта. Правда, в тот же момент в атаку пошла и его банда. На ногах их оставалось человек восемь, если считать главаря.

На меня меня нацелились заряженные пистолеты.

Но Чутьё не обманешь.

Секунда в секунду я сделал шаг назад. Тут же громыхнули выстрелы.

Раздались крики. Незадачливые стрелки убили друг друга, под мою усмешку и очередное цыканье Кинжальщика. Он приготовил новые кинжалы, на которых светились магические руны.

Но я уже нёсся на него, формируя перед собой новый Псионический Клинок.

Телохранитель Кинжальщика, тот самый, кто позвал его ко мне после победы над Цезарем, преградил мне путь. В его руках сверкнула здоровая кувалда.

Один удар такой отправит на тот свет.

Но что эта кувалда и голая сила могут сделать против режущего всё лезвия? Только проверить его остроту.

Телохранитель не успел даже вскрикнуть, как его сердце пронзил Клинок. Он рухнул вниз. Но своим самопожертвованием он выиграл для своего хозяина возможность и время.

Кинжальщик выскочил из-за телохранителя и на развороте нанёс мне два молниеносных удара. Один я заблокировал Псионическим Клинком, а от второго едва успел отскочить, задержав руку Кинжальщика телекинезом.

И это было любопытно.

Во-первых, его кинжал не резался Псионическим Клинком. Видимо, из-за нанесённых на них рун.

Во-вторых, я не смог полностью остановить его движения телекинезом. Несмотря на усиление, благодаря макру.

В третьих, его тело гораздо быстрее и сильнее моего. К тому же, Истиннным Виденьем я увидел, как в его ауре полыхают тёмно-красные вспышки. Сила проклятья, что была в порченом макре.

Но времени на раздумия Кинжальщик не давал. Он пошёл в новую серию атак, вертясь со своими кинжалами, словно безумный волчок.

Он не смотрел в глаза. Так что я не мог оглушить его Псионическим Импульсом. Ровно как и сразить по фронту Псионическим Клинком.

Он был слишком шустрым и вовремя блокировал все атаки. А на точное прицеливание просто не давал мне времени.

Я и сам едва успевал отбиваться от его атак и тормозить его телекинезом. От чего у меня начинала болеть голова.

Тем не менее…

Выпад. Кинжал чуть не вспорол мне грудь.

Ещё выпад! Моя одежда оказалась разрезана на рукаве.

Третий! Кинжал лязгнул о Псионический Клинок.

Четвёртый!!! Колющий удар на вытянутой руке почти попал мне в кадык.

Серия закончена. У меня была ровно секунда, чтобы закончить бой, пока Кинжальщик не пойдёт в очередное наступление.

Картинка перед глазами сменилась.

Теперь я смотрел сверху, с точки зрения Зырика, который выглянул из потолка. Поток псионической силы пошёл через него и создал новый Псионический Клинок, взамен прежнего, прямо за спиной Кинжальщика.

В последний момент он нутром почувствовал, что что-то не так. Но было поздно.

Он успел лишь обернуться, когда Псионический Клинок подрезал сухожилия на его правой руке. И, не сбавляя скорости, на левой.

Кинжалы одни за другим упали на пол из разжавшихся пальцев.

— Тварь, — с болью прошипел Кинжальщик, а потом пал на колени. Клинок подрезал и ноги. — Какая ты тварь… чтоб ты сдох, — и издал тихий стон.

Точка зрения вернулась к моему телу.

Оставшиеся в живых бандиты не вмешивались. Они стояли вдоль стены, смотря на меня как на исчадие ада, которое пришло уничтожить их.

Впрочем, так оно и было. Именно за этим я и явился, но сначала нужно было кое-что узнать.

— Откуда кристалл?

— Сдохни… ай-ай-ай! — когда я сдавил его раненую руку телекинезом, он завопил. — Я не знаю его имени! Он просто оставляет их в порту! Мы виделись всего один раз, да и тот я почти не помню. Тогда я был в море, больной, почти ничего не соображал.

— Что он с тобой сделал? Ты ведь неодарённый, но при этом от тебя прёт паршивой магией.

— Я не знаю, он просто что-то намагичил, как вы, одарённые, это умеете! Ему от меня ничего кроме сбыта кристаллов и приведения новых людей было не надо! Всё!

— Куда приводил новичков? — я чуть ослабил хватку. Он выдохнул с облегчением.

— К верфям. Ночью. Тех, кто умел вешал лапшу на уши людям.

— Имя или прозвище знаешь?

— Нет, нихрена не знаю. Просто тип, обмотанный тряпками и в капюшоне. Лица не было видно, только глаза, как у дохлой рыбы.

— Ясно. Благодарю за ответ, — Псионический Клинок встал на позицию, чтобы прервать жизнь Кинжальщика.

Но с треском отлетела входная дверь. Внутрь завалились жандармы, со шпагами и ружьями наперевес.

— Нашли! Капитан, здесь они, здесь!

Как же не вовремя.

Впрочем. Ладно. Это уже не моё дело, пусть разбирается местное правосудие.

Псионический Клинок исчез, не привлекая внимания вторгнувшихся жандармов.

Бандиты подняли руки. А я быстро нацепил на палец перстень, с гербом благородного рода. Это сразу дало жандармам понять, кто я такой.

Затем последовал короткий разговор с их капитаном, который по чудесной случайности решил проверить именно этот подвал на наличие опасных преступников.

Да-да, конечно. И во-о-он тот скромный боец в форме, который один в один похож на чтеца утренней газеты в гостинице, совершенно точно не приставленный ко мне человек ДКРУ.

Я коротко дал показания. Объяснил, что так же случайно забрёл в этот притон, где исключительно в целях самообороны перерезал верхушку самой опасной банды Владивостока.

Они сделали вид, что поверили мне.

А я сделал вид, что поверил им.

Пусть мы все понимали, что это обычная показуха.

В моём родном мире с этим было как-то попроще. Если есть враг, то нет никаких причин для того чтобы прийти и уничтожить его, чтобы защитить своих.

Здесь же было слишком много условностей. Как по мне.

Из притона я отправился обратно в бар. А по пути принял незаметно скользнувшего в карман Зырика.

— Зырику понравилось. Интересное. Конфликт! Конфликт! — по нашему каналу мысленной связи я чувствовал все его эмоции. И он прямо-таки верещал от восторга.

Маленький кровожадный глазастик.

Когда я вернулся к бару, он был закрыт, а на двери висел соответствующая табличка.

Молодчина, бармен, поступил благоразумно. Правда, как мне теперь найти того перевозчика…

— Парень, — сбоку прозвучал хриплый, судя по всему, хорошо прокуренный голос. Там, из-за переулка, выглядывал некто в шляпе. — Степан сказал, у тебя есть потребность в надежном капитане.

— Есть, — кивнул я, подходя ближе. — С кем имею честь?

Он хохотнул, поднимая голову.

Морщинистое лицо и взгляд блеклых голубых глаз.

Он вытащил из складок потрёпанного пальто толстую сигару и прикурил, вдыхая гибельный для здоровья дым. — Честь нынче редкость. Но, полагаю, у тебя с ней проблем нет. Мало кто осмелится бросить вызов Кинжальщику, чтобы прикрыть обычного бармена.

— Это уже не важно. Кинжальщик в жандармерии.

Он закашлялся, поднимая на меня удивлённый взгляд. — Это что, ты наводку дал? Кто ж его тронет⁈ Он в одиночку десяток людей положить может.

— Мог. Уже нет. Едва ли он сможет держать свои кинжалы впредь. Перерезанные сухожилия не так просто восстановить, особенно за решёткой.

Старик закивал и даже слегка поклонился. — Моё уважение, парень! Ты, видать, либо очень ушлый, либо одарённый, — он взглянул на мой перстень и хмыкнул. — Ну конечно. Впрочем, наверное, и то, и то, да?

— Так как тебя зовут?

— Евлампий Кириллыч я. Можно просто Ламп или Лампа. Ветеран Тихоокеанского военно-морского флота Его Величества, а ныне — простой рыбак, ищущий где заработать копейку на старость.

Его тон сквозил иронией.

— Чудно. Меня зовут — Ярослав Кальмаров.

— Да вижу, вижу. Перстенёк-то узнаваемый. Моряки его хорошо знают. Что, домой собрался наведаться? С вашими островами сейчас всё строго. Ладно, пойдём, поговорим в пути. Я тебе всё расскажу.

Я кивнул и мы двинулись по узким улочкам.

Лампа начал говорить:

— Как началась эпидемия, адмирал с подачи губернатора приказал все заражённые острова на карантин посадить. Чтоб ни одной рыбы не проскочило. Береговая охрана плавает там и днём и ночью. Сил вообще не жалеют. Оно и правильно, там такая зараза, что если в город попадёт, нас всем крышка будет.

— Знаешь детали?

— Ага, ещё бы! Я заражённых своими старыми глазами видел. Глазища безумные, изо рта пена, всё тело в кровавых опухолях. Плюются какой-то дурной магией. Если попадает на здорового, то через несколько часов он становится таким же уродом. Никого ещё не вылечили.

Я вздохнул. — Полагаю, тебя это сильно не пугает.

— Да как не пугает-то? До усрачки боюсь, но за хорошую цену доставлю тебя на место. Всё ж, я Лампа «Скороход», а не просто какой-то рыбак. Да и отца твоего хорошо знал, он выдающийся навигатор был. Даром вашим управлял как мастер, вот точно чувствовал, куда идти по морю надо.

— Сколько возьмёшь?

— Тысячу. Ночью доставлю. Две с половиной, если хочешь вернуться обратно с сестрой и матерью.

— Мачехой.

— А, так ты у отца не в браке рождённый?

— Нет.

— Ну, тогда можно и без мачехи. За две тысячи подберу и вывезу во Владик обратно. Тебя да сестру.

— Не потребуется. Просто доставь меня на остров, а если понадобится, я выберусь как-нибудь сам.

— Сам смотри. Вот только береговая охрана хрен тебя выпустит.

— Решу вопрос. Завтра ты сможешь?

— Если будет расчёт, то будет и дело, — усмехнулся он. — Но не раньше полуночи. А так — в любое время. Я уже не на флоте, свободного времени у меня навалом.

— Договорились. Тогда жди, Лампа. Будет тебе тысяча.

Мы пожали друг другу руки.

А уже через час я вошёл в приёмную частной военной компании «Тайга». В городской газете я вычитал, что они набирали добровольцев для единоразового похода на Изнанку.

Так и было. Вот только людей здесь явно не хватало. Всего несколько мужчин авантюрного вида, да ещё парочка, с красными лицами. Видимо от злоупотребления крепким.

— Здесь берут в поход на Изнанку?

— Опа, свежее мясо подошло, — гнусно захихикал один из краснолицых, сидя на лавке. — Добро пожаловать в наши ряды! — и засмеялся снова.

— Тишина! — гаркнули за стойкой. Упитанный мужчина боевого вида. — Здесь! Будете припасы охранять. За выход — сто рублей.

Я подошёл к регистрационной стойке. — Мало, — я выложил на стойку вырезку из газеты. — Иду за макры в первых рядах.

Он скептично посмотрел на вырезку, где указывалась возможность стажировки в ЧВК Тайга, в качестве рядового охотника. Половину добытой добычи там можно было оставить себе. И это не считая оплаты за выход в пару сотен рублей.

— Выглядишь хило, парень. Кто такой?

— Ярослав Кальмаров, — я в очередной раз покозырял перстнем.

Но тот не впечатлился, а хмыкнул. — Будь ты Медведевым или Лосевым — взял бы без вопросов. Но навигаторы нам не нужны. Боевыми качествами твой род не славится, приятель.

— Какая разница, если под мою же ответственность? — я пододвинул вырезку ему.

— Мешаться будешь. Даже на стажировку берём только крепких боевиков, не ниже третьего уровня магии. А лучше — четвёртого.

Я посмотрел на висящий на стене флаг. На нём тигр, с оскаленной пастью и выпущенными когтями рвался в бой.

Один миг и быстро созданный Псионический Клинок срубил его с древка, под удивлённые возгласы остальных.

— Что это было? — тут же прогудел рекрутёр, смотря на лежащий на полу флаг.

— Маленькая демонстрация. Точно так же будет и с любой тварью, которую я выберу себе в жертву.

— Там второй уровень Изнанки, парень. Новичкам там может быть туго. Ты вообще бывал хоть раз за завесой?

— Я вытащил оттуда несколько десятков людей.

— В смысле ты говоришь о…

— Да, он был там! — в зал с высоко поднятой головой зашёл знакомый, пусть и не самый приятный мне человек. — Наглец, который заставил меня укрывать простолюдинов. И он же потом пошёл за подмогой.

— Кабаргин, — произнёс я.

— Кальмаров.

Рекрутёр рассмеялся. — Да из вас сейчас искры посыпятся! Ладно, парень, будет тебе стажировка. Завтра в четыре утра отправляется поезд, поедете в Уссурийск, это недалеко. Переход там, заодно и покажешь, чего ты стоишь.

На следующий день я прибыл на вокзал в указанное время. Несколько десятков мужчин с нашиками «Тайги» погружались в вагоны, весело переговариваясь и отпуская острые шутки.

Среди них был и Кабаргин. Но без нашивки и с хмурым лицом. Особенно после того как увидел меня.

Я, как стажёр, ехал в последнем вагоне. Кроме меня таких было десятка два, это включая и стажёров, и «охранников припасов». Среди которых были и знакомые лица из приёмной.

Клановых перстней не было ни у кого. Многие и вовсе выглядели как маргиналы. Зашедший в вагон Кабаргин старался вовсе на них не смотреть.

Что удивило, каких-то привелегий моё происхождение мне не дало. Место во внутренней иерархии «Тайги» ценилось здесь выше, чем кровь.

Меня это устраивало.

А вот Кабаргин был мрачнее тучи.

Через два часа поезд остановился в Уссурийске и мы выгрузились в полном составе. Бойцы «Тайги» отдельно, десяток стажёров со мной — сразу за ними, а ребята «припасники» — как я прозвал их про себя — отдельно.

Кабаргин, кстати, был в числе последних.

Погрузились в телеги и ещё через час встали в расположенной в лесу крепости. Нас разбили на отряды, стажёрам представили командира, а «припасникам» велели не только охранять, но и тащить за собой обоз.

А потом мы подошли к стоящей за внутренней стеной стеле. И стали один за другим отправляться на Изнанку.

За битвой.

За репутацией.

За добычей.

Короткий момент тьмы. Хлопок. И я в новом мире.

На плацу, где выстроилось несколько офицеров. Впереди стоял самый высокий и широкоплечий. На фоне других людей он казался настоящим гигантом, с густой рыжей бородой, пышной гривой волос и суровым взглядом карих глаз.

Он произнёс громким командным голосом: — Стажёры! Моё имя — Виталий Амурский. И сегодня я лично отберу бедолаг, которые получат возможность войти в «Тайгу» на правах полноценных охотников.

Виталий внимательно осматривал каждого из нас. Но именно на мне почему-то остановился.

— Узнаю эту бледную цыплячью кожу и перстенёк с моллюском. Ты что здесь забыл, Кальмаров?

— А в чём дело? — звучно спросил я в ответ.

Виталий смерил меня тяжёлым взглядом, а потом подошёл вплотную, нависнув сверху как скала. — На вопрос командира отвечают, а не задают свой. Усёк?

Я не отрываясь смотрел на него. — Усекают мясо, а я пришёл сюда за своими макрами. Так яснее?

Он невесело усмехнулся. — Ты, кажется, плохо понимаешь, где оказался, раз не следишь за языком. На Изнанке легко пропасть, и таких мы обычно не ищем.

— Посмотрю на того, кто попробует это устроить.

— Ха! Ты в кого такой наглый? Да и вообще, откуда ты взялся? — он задумался. — Я слышал, что последние мужчины Кальмаровых потонули. Их только двое оставалось: глава клана и его сын, — Виталий взглянул на мою руку. — Тем не менее, ты один из них. Дальний родственник?

— Последний сын, признанный самим предком, — твёрдым голосом ответил я.

— А, как я не понял сразу? Бастард! Хотя внешне один в один твой старший брат, только помладше. Что же маг из клана навигаторов здесь делает? У нас корабли не ходят.

— Я уже ответил на этот вопрос.

— Ничего. Будешь отвечать, пока я скажу.

— Надоест — вызову на дуэль.

Он широко улыбнулся крупными зубами и хлопнул в ладоши. — А давай! Покажи, чего ты стоишь на деле, а не на словах.

— Ваше высочество… — попытался вмешаться его адьютант.

— Не мешай. У нас сейчас будет показательный дисциплинарный спарринг. Пусть бойцы видят, что бывает с самыми голосистыми, — он обернулся ко мне. — Выбирай оружие. Я разделаю тебя в любом.

— Руки.

Виталий искренне удивился. — Мне не послышалось, он сказал «руки»? — он повернулся к выстроенным в ряды бойцам. Они заулыбались.

— Да, ваше высочество, — уточнил адьютант.

— Как интересно. Ну что же, давай руки! — он снял с себя китель и швырнул адьютанту, закатывая рукава.

То же самое сделал и я, закатав рукава своей рубашки. Фрак я оставил в отеле. Всё равно нам здесь обещали выдать походную одежду.

Мы вышли в центр плаца, который освободили от людей. Строй никто не распустил, так что видно было только первым рядам.

— Ну давай, покажи, на что способны твои «щупальца», — рыкнул Виталий и бросился в атаку, как здоровенный локомотив.

Один меткий удар и я окажусь в нокауте. По выносливости он тоже, почти гарантированно, меня побеждал. Это было очевидно всем.

Именно поэтому я выбрал руки, а не шпагу, пистолет или магию.

Потому что так я продемонстрирую, на что способен и почему со мной придётся считаться, даже если враг кажется гораздо сильнее.

Каждый момент, пока Виталий приближался, я концентрировался на одном единственном приёме, который сделаю.

Шанс был всего один.

Здоровенный кулак понёсся на меня слева. Быстрый, поставленный боковой.

Я успел нырком уйти под него и зайти сбоку к Виталию.

Ха! Я правильно его рассчитал!

Он повернулся мгновенно. Но мой точно выверенный удар уже поразил его в бок, в энергетически уязвимую точку, лишь едва едва прикрытую косыми мышцами пресса. Крепкими, как сталь.

Не пробил!

Виталий вздрогнул, будто поражённый током и покачнулся. Но не рухнул, как было мне нужно.

Ещё была возможность!

Я вновь вильнул в бок, зайдя чуть дальше за пределы его видимости. И метил уже в другое место, гораздо менее очевидное — под коленом. Достать сложнее, но он гарантированно рухнет!

Но ударом носка сапога я скосил, не попал! Не в такой обуви я обычно бил, чтоб её!

Колено Виталия лишь чуть прогнулось, однако он даже не сел.

Вместо этого он с разворота нанёс мощный удар.

Бах! Я принял удар на блок руками и пошатнулся, едва не упав! Физически я слишком уступал!

Поэтому пошёл вперёд! В безумное, на первый взгляд, сближение!

В глазах Виталия застыл шок от моего безрассудства!

Но это было только Чутьё и холодный расчёт.

Моя рука как стрела полетела вверх, прямо вдоль его тела. Два пальца были выставлены вперёд, чтобы, возможно, сломаться, но поразить энергетическую точку между шеей и подбородком.

Виталий начал отклоняться назад. Но не смог сделать это быстро, потому что спазм от моего первого полупопадания ещё не прошёл полностью!

Тогда он попытался схватить меня и отбросить.

Но было поздно.

Идеальное попадание. Пальцы хрустнули, от силы и скорости, но пробили энергетическую точку в критической близости от мозга.

Гигант Виталий отшатнулся назад и рухнул на плац.

На виду у всех своих бойцов, стоявших с раскрытыми ртами.

В этот момент я надеялся, что не переборщил с силой удара. Не хватало ещё убить его.

Хотя… нет. Он подрыгивал ногой, да и веки дёргались.

Но не так, как в предсмертной конвульсии. Просто краткосрочная перегрузка. Через пару минут он должен был прийти в себя.

— Победитель — господин Кальмаров, — нейтрально заявил адьютант Виталия.

Один из офицеров шагнул вперёд с искажённым от злобы лицом.

— Не может быть! Командир бы не проиграл такому хлюпику, вы только посмотрите на него! Да это же просто абсурд!

— Отставить, — прохрипел командный голос.

О, а Виталий Амурский пришёл в себя даже раньше, чем я думал.

Он медленно приподнялся, отмахнувшись от помощи адьютанта.

Морщился. Ещё бы, после попадания за подбородок голова будет весь день болеть, если не сбалансировать энергетику.

Я протянул ему руку. Он посмотрел на меня с ироничным видом. Потом усмехнулся, но всё же принял.

Он, видимо, думал что я упаду, пытаясь помочь ему. Вот только телекинез помог мне поднять его без особых усилий.

— Победа за Кальмаровым, в честном бою. Кто посмеет подвергнуть её сомнению — получит выговор и наряд вне очереди, — он повернулся на меня. — А ты пройдёшь стажировку под моим личным присмотром. Сегодня идём на замеченных поблизости энергетических пиявок. Покажешь, на что способен в поле.

— Покажу, — кивнул я.

— А теперь марш к моей охране. Позже придумаем, куда именно тебя определить.

— Есть, — и я, как добропорядочный боец, занял выделенное место. И ловил взгляды, полные как восхищения, так и злобы.

Через час сборов, инструкций и выдачи амуниции, мы выступили за стену. Бойцов аристо в «Тайге» было достаточно. Но почти все они были либо офицерами, либо в составе нескольких элитных отрядов.

Простолюдинов всё равно было большинство. При выходе за барьер, защищающего от воздействия Изнанки, они активировали висящие на шеях амулеты с синими камнями.

Истинным Виденьем я видел, как вокруг их блеклых аур появился защитный кокон.

«Припасники», которые тащили тяжёлые вещи, не имели синих амулетов.

И тут в дело вступил Кабаргин. Его дар позволял укрывать тех, на кого не хватило защитных амулетов. Он был здесь только для того, чтобы укрывать простолюдинов от Изнанки.

Вооружены все были по-разному. Но у каждого имелся однозарядный пистолет или винтовка и какое-нибудь холодное оружие. Особенно хорошо были вооружены простолюдины, которые состояли в элитных группах.

У них было самое разнообразное вооружение. Начиная от шпаг, заканчивая парными ножами, рогатинами и даже мачете. Без дара иначе не выжить.

Было не очень похоже на стандартизированную армию. Но меня это волновало мало. Своё дело они наверняка знали.

Мне тоже выдали простой набор: одежда под здешний климат, простую заводскую шпагу и однозарядный пистоль. Пользоваться я им мог, благодаря памяти Ярослава. Устройство простое. Но до мастерства его навыкам было далеко.

В этом месте Изнанка была другой. Не такой, как в Туманной Долине, откуда мы выбирались с Аристархом и Татьяной Косаткиной.

Здесь ярко светило солнце. А вокруг росла разноцветная растительность огромных размеров. Настолько, что стебель какой-нибудь травинки мог спокойно превышать человеческий рост.

Стояла сильная жара. А воздух был влажным, словно в парилке, из-за чего в первые минуты похода я взмок, а одежда налипла на тело.

Словно мы были в доисторических джунглях.

За час пути по проторенной тропе мы не встретили ни одной твари. Это вызывало вопросы. И не только у меня.

Виталий, идущий впереди, раздражённо сказал. — Твари, всю добычу пожрали. Вот поэтому я не люблю пиявок. А ещё потому, что они здесь занимают вершину пищевой цепочки, — потом хмыкнул и добавил: — После нас, разумеется, — и чуть скривился, от приступа головной боли.

Говорил он не со мной. Да и вообще, будто сам с собой. Но я всё же дал ему совет.

— Зажми мочки ушей, вдохни полной грудью и диафрагмой, после чего задержи дыхание на минуту. Энергия сбалансируется и боль из головы уйдёт.

Он посмотрел на меня скептично, но выполнил все инструкции. И по окончанию аж просиял.

— Действительно. Занятные у тебя приёмы, Кальмаров. Без них я бы вбил тебя в землю, даже не пропустив ни одного твоего удара, — он горделиво поднял подбородок. — Хотя даже с ними, ты мог проиграть в любой момент. Уважаю твою смелость. Правда, не знаю, какого демона ты потащился сюда.

— Деньги. Вот и всё.

— И никакой тяги к славе и приключениям? Хотя, на первый вопрос можешь не отвечать. Не нуждайся ты в славе, даже не стал бы рисковать и бросать мне вызов.

— Слава мне мало интересна. Скорее — репутация. Она многое значит в нашей жизни.

— Правильно мыслишь. Ты за этим пошёл сразу в «Тайгу»? У тебя были и другие варианты. Через неделю начнётся большой сбор наёмников для похода на первый уровень. Там можно хорошо собрать макров.

— Времени в обрез. Деньги нужны как можно скорее.

Он пригладил бороду и с лёгким подозрением скосил на меня глаза. — Кажется, я догадываюсь зачем. Я слышал, что остров твоего клана на карантине. Поэтому понимаю тебя. Не скажу, что это правильно — соваться в очаг заражения. Но я, видят предки, на твоём месте поступил бы точно так же.

— Командир, северный опорник близко! — отчитался подбежавший разведчик. — Но там тихо. На посту никого.

Когда мы зашли на опорный пункт — по сути небольшую заставу с валом и частоколом — то картина открылась неприятная.

Десяток людей лежали на земле. Они были живы. Но каждый был похож на высохшую мумию — кожа да кости. Глянув Истинным Виденьем, я заметил что аура каждого из них была сильно истощена.

У некоторых прямо на пороге смерти.

К делу живо приступили целители. Всех истощённых стащили под защиту главного здания — широкой избы, с кроватями.

Среди пострадавших в основном были простолюдины с защитными амулетами. Тем не менее, над опорником висел магический купол. Так что Изнанка на них не влияла.

— Пиявки, — произнёс Виталий, покраснев от злости. — Выпили парней и оставили здесь, чтобы они частично восстановились. Ещё пара часов и твари бы вернулись закончить своё дело.

— Подождём их? — чуть улыбнулся я.

— Нет. Пойдём в атаку сами. Они не безмозглые. У них вполне организованная стая с сильным вожаком не ниже третьего уровня. И этот третий уровень вовсе не тот же, что у всяких падальщиков или туманных рысей. Это уже настоящий хищник.

Во мне проснулось любопытство, помноженное на охотничий азарт.

В прошлой жизния я часто испытывал это чувство. Перед каждой боевой задачей. Но особенно сильно, когда гипермозг создавал нового боевого дрона, с которым ещё никто не сражался.

Я часто собирал трофеи из вражеских «новинок».

— Да ты завёлся, — рассмеялся Виталий. — Такой взгляд я вижу только у опытных охотников, для которых путешествие по Изнанке с истреблением здешней нечисти — образ жизни. Но никак не у молодого парня, пришедшего подзаработать. Мне нравится твой настрой! — он хлопнул меня по плечу. — Пойдёшь с нами.

— Есть, — кивнул я.

План был прост.

Всего бойцов у нас было около сотни. Примерно половина из них осталась охранять опорник. Остальные разбились на три отряда, которые отправились искать скопления энергетических пиявок.

Мне объяснили, что эти твари редко охотятся одной большой стаей. Они делятся на мелкие группы, которые проходят по всей округе, выпивая всё живое на своём пути.

Вот эти группы и пошли зачищать наши отряды.

А самый главный отряд, вместе с Виталием и мной, пойдёт в место предполагаемого нахождения вожака пиявок. Его ликвидация стала нашей основной задачей.

Выходили налегке, группой из двенадцати лучших охотников всей «Тайги». В том числе Виталия с его адьютантом. Я оказался тринадцатым.

Наш разведчик и по совместительству следопыт, находил путь к пявкам с помощью… языка. Он высовывал его и чувствовал, какой энергетический след остался в пространстве, после чего мы шли дальше.

Было бы смешно, если бы я не знал, насколько странно могли выглядеть самые эффективные решения.

На поле боя всегда так. Там не до чувства собственной важности и оглядки на общественное мнение.

Будь моё Истинное Виденье более высокого уровня, не пришлось бы всё время останавливаться для «пробы». Я бы сам видел оставшийся в воздухе энергетический след любого прошедшего мага или магической твари.

Я подумывал выпустить Зырика. Тем более, что он рвался «погулять». Но тот языкастый мог его почуять, а показывать своего глазастого друга я не хотел. Не здесь и не сейчас. И не им.

Через полчаса мы зашли в густой тропический лес. Огромные тропические деревья выглядели рядом с нами как толстые башни. А лианы постоянно приходилось прорубать с помощью широкого мачете одного из бойцов.

Зато в самой чаще я увидел их.

Энергетических пиявок.

Длинные и неприятные на вид твари. Серая шкура, сквозь которую временами пробивалось свечение зеленоватых импульсов. С них капала слизь, которая попадала на листья и разъедала их.

Пиявки парили под кронами деревьев словно в невесомости. Медленно, плавно. Как будто спали или отдыхали после сытного ужина. Так, наверное, и было.

Размером они были примерно с упитанных коров. Такая запросто откусит голову человеку или сожрёт домашнего питомца, вроде собаки или кошки.

В Истинном Виденье они выглядели как резервуары, в которых мешается радуга. Сразу несколько цветов медленно сводились к зелёному.

Так пиявки перерабатывали высосанную у других энергию, которая заполнила их толстые бока.

— Не колдуем, — негромко скомандовал Виталий. — Они не слышат и не видят, но могут почувствовать колебания энергии или вибрации от громкого звука.

— Семеро, — сказал я, после короткого подсчёта. — Никого выдающегося нет.

— Первый-второй уровень. Вожака не видно, — нахмурился Виталий. — Скорее всего, он охотится в одиночку. Это наш шанс без проблем избавиться от мелких. Все на позиции, работаем как обычно. Хельг, опусти тварей.

Серьёзный парень с ёжиком светлых волос кивнул и подобрался к пиявкам, встав под ними. У него на руке красовалось кольцо с каким-то пауком.

В следующий момент он поднял руки и из них выстрелила густая липкая паутина. Пиявки тут же встрепенулись, поучяв магию.

Но одновременно с этим раздалось несколько выстрелов.

Шесть из семи тварей получили пулю и завертелись, стараясь разлететься.

Но тщетно. На них попала паутина, которая потянула их вниз.

Бьясь о толстые ветки, пиявки издавали визжащие звуки. Лишь одна, не получившая ран, сумела вывернуться и взлететь выше. Но её тут же подбило вторым залпом из нескольких ружей и она тоже полетела вниз.

На земле раненые твари уже не представляли опасности. Они лишь ворочались, пытаясь высосать из нас энергию.

У них даже немного получалось. Но быстрые и точные удары клинков обрывали их жизни, принеся нам лёгкую победу.

Но никто не расслаблялся. Охотники молча вырезали макры из пиявок, которых убили сами. Никто не сводил глаз с окружающих нас джунглей.

Как оказалось, не зря.

Послышались громкие звуки шелестящей зелени.

Учитывая, какая здесь растительность, источник шума был крупной тварью. Ещё крупнее этих пиявок.

— Приготовиться к бою! — скомандовал Виталий.

Бойцы рассредоточились на позициях. А я встал неподалёку от Виталия, который бдительно смотрел вперёд.

Треск. Впереди взорвалась трава, земля и древесина.

И тут же туда разрядились ружья!

— Тварь у земли! Она знает, что уязвима в воздухе! — крикнул Виталий.

Отбросив ружьё, он превратился в зверя. Голова преобразилась в тигриную, а без того крупные руки увеличились ещё больше, покрывшись оранжевой шерстью с чёрными и белыми полосками. Из пальцев выскочили когти. От человека в нём оставались только ноги, чуть растянувшаяся одежда и в целом фигура.

А потом его сшибло ударной волной, как и всех нас.

Я едва сумел сгруппироваться, удержав себя телекинезом.

И чертовски вовремя! Потому что из травы выскочила огромная, как поезд, склизкая тварь.

Пастью с десятками острейших зубов, она устремилась к одному из отброшенных в траву бойцов.

Это был адьютант Виталия. Он только и успел, что выставить вперёд свою шпагу…

Но в последний момент его тело вылетело из-под зубов пиявки, подхваченное моим телекинезом. Тварь поела земли.

В ответ к её шкуре устремился Псионический Клинок! Который растаял, не долетев половины метра.

Вокруг неё была аура, поглощающая энергию!

— В стороны! Не приближайтесь! — рыкнул Виталий тигриной глоткой и отпрыгнул назад. — Тварь сожрёт магию, а пулями её шкуру не пробить! Пороховую бомбу, сейчас же!

Но как только один из бойцов достал из рюкзака снаряд, нас разметала новая ударная волна. Бомба, как и сумка, отлетела далеко в сторону, откуда послышался звучный: хлюп!

А я поймал на себе внимание твари. Она навела свою пасть на меня.

У неё не было глаз, но я знал, что она учуяла незнакомую для себя псионическую энергию.

И горела желанием её попробовать.

На моём лице появился хищный оскал. Ну что же, пусть попытается!

Пиявка устремилась на меня. А я создал над головой длинный и тонкий Псионический Клинок, от которого зависело всё.

Тук. Бьётся сердце.

Она в двух метрах.

Тук.

Один метр.

Я взлетел, подбрасывая себя телекинезом вверх. Голову уколола боль. Но я ждал, я был к ней готов.

Вожак-пиявка на полной скорости врезалась в дерево, стоящее позади меня, и погрузилась в кору зубами.

А потом свистнул разрезаемый воздух.

Псионический Клинок наискосок разрубил ствол огромного дерева, отчего оно резко съехало вниз, прямо на головную часть твари.

Влажный звук — чваньк.

Вокруг разлетелась слизь.

Пиявка задёргалась в предсмертной конвульсии.

Я моментально оказался рядом и несколькими точными ударами рассёк её тело там, где находился макр. А потом схватил и вырезал его.

Только тогда тварь обмякла.

Я сел на землю рядом с ней. Голова раскалывалась. Ведь высасывающая аура пиявки работала до самого последнего момента её жизни.

Ко мне подошёл Виталий, почёсывая затылок в тигрином обличье.

— Кальмаров, какого демона?

— Чего? — я поднимаю на него взгляд.

— Она была четвёртого уровня. Вожак-пиявка, — он постучал когтём по бесформенному зелёному макру в моей руке. — Как ты её завалил? — он округлившимися глазами указал на срубленное дерево. — И как срубил этот ствол?

— Он чуть не зашиб меня этим грёбаным деревом! — позади послышался смех. — Чтоб меня, этот паренёк совершенно отбитый! Сначала надрал зад командиру, а теперь рубит гигантские леса, чтобы зашибить четвёрку.

И засмеялись все.

— Субординация! — повернулся к нему Виталий. Но даже на тигриной морде было видно едва сдерживаемую улыбку. — Это было дико. Но знаешь, Кальмаров, это то, что нам нужно. Я в тебе не ошибся, когда рискнул взять с собой.

Я хмыкнул и встал. — Значит, полное отсутствие приказов было проверкой.

Он махнул лапой. — Приказы — дело второе. Мне было интересно посмотреть, каков ты будешь в инициативе. На пиявках сложно умереть. По крайней мере, на тройке. Но вот четвёрка — это уже опасно. Если бы не твоя смекалка, кто-нибудь мог умереть.

— Я бы точно погиб! — подошёл адьютант, потирая ушибленное плечо. — Кальмаров, ты спас мою жизнь.

— Брось. Так бы любой поступил, если бы мог, — сказал я.

— Не любой бы смог! Не знаю, как мне тебе отплатить. Но возьми мой макр, который я взял из своей пиявки. Всего второй уровень, не так много, по сравнению с четвёркой. Но всё равно, возьми его.

Хм. Он был мне не особо и нужен.

Потому что всё равно мне не оставили бы целый макр четвёртого уровня. Скорее всего, выкупили бы за половину цены, как описано в условиях стажировки. Но денег точно хватило бы на поездку на остров.

Но и отказ можно было бы посчитать за обесценивание благодарности и даже оскорбление.

Тогда, почему бы не взять? Денег много не бывает.

— Благодарю, — я принял макр из рук адьютанта.

— Парни, ну что, как вам этот моллюск? — обратился к отряду Виталий и хлопнул по моему плечу увесистой лапой.

— Боевой, берём!

— Что за тигр этот кальмар?

— Наш человек! Рубит что надо!

Виталий одобрительно кивнул. — Стажировку прошёл на отлично, Кальмаров. И знаешь что? Давай-ка я тебе сделаю подарок, за спасение моего адьютанта. Вот этот макр, который ты добыл, оставляешь себе. Как и всё, что добыл или ещё добудешь в сегодняшней вылазке, — снова повернулся к толпе. — Заслужил?

И бойцы «Тайги» ответили хором: «так точно!».

Через час, когда все тушки пиявок были основательно выпотрошены, мы двинулись обратно. Остальную добычу с вожака-пиявки я сам отдал «Тайге».

Добра там тоже было достаточно. Так что в большом накладе от подарка мне никто не остался.

Зубы энергетических пиявок, куски их кожи, слизь и внутренние органы очень ценились на рынке медицины и алхимии. Особенно в Китае, где их хорошо скупали.

На обратном пути мы не встретили больше никаких тварей. Так что когда мы подходили к опорнику, я собирался отойти в одиночный выход, выгулять Зырика.

Но там ждала новость.

— Ваше высочество, — перед Виталием, вернувшим человеческий облик, встал по стойке смирно гонец из заставы. — Вас срочно вызвают во Владивосток. Губернатор вместе с адмиралом Косаткиным срочно вызывают к себе командиров всех ЧВК! Над городом нависла угроза!

Ни о каких прогулках для Зырика и речи больше не шло.

На опорнике остался отряд бойцов для охраны, пока их не сменят. А основные силы в быстром темпе вернулись к Переходу.

Виталий провёл весь путь в мрачном молчании. Да и в целом лёгкий настрой всей компании как ветром сдуло.

После перехода с Изнанки на Лицевой мир, бойцы «Тайги» разошлись по своим казармам.

Виталий кивком попрощался с бойцами и в спешке отправился на вокзал, вместе с адьютантом и ещё парой офицеров.

— Губер и адмирал Косаткин, — нахмурился стоящий рядом со мной Хельг — белобрысый парень с тотемом паука. — Значит случилось что-то очень серьёзное.

— Есть мысли? — спросил я.

— Только предположения. Скорее всего неподалёку от города произошёл прорыв и нас скоро перекинут туда. Либо опять пиратскую базу нашли неподалёку от города, они в последнее время что-то зачастили с нападениями на корабли.

— Пираты, говоришь. Во Владивостоке стоит императорский флот. Как они осмеливаются?

— Понимаешь, в чём загвоздка. Флот-то здесь есть и корабли регулярно ходят в рейды за пиратами. Но их же много. Как в Китае проблемы начались, так и повалили всякие к нам. Корейцы, китайцы, иногда японцы и туземцы с островов. Британцы и французы сбагривают им свои старые лодки, а они на морские пути нападают.

— Всё равно, на угрозу для города не тянет.

— Это да. Не тянет. Но какая-то причина же должна быть?

— Кальмаров! — со стороны прокаркал чуть сгорбленный мужчина с очками в роговой оправе. — Иди, записываться будешь, раз стажировку прошёл!

— О, главрек наш — главный рекрутёр, то есть, — хмыкнул Хельг.

— Пойду записываться.

— Удачи, надеюсь ещё поохотиться на тварей бок о бок с тобой.

— Поохотимся, — мы стукнулись кулаками, и я пошёл за главреком в его избушку, служившую ему и кабинетом.

— Итак, Кальмаров, наш командир сказал, что ты неплохо себя показал, так что тебя мы возьмём в ЧВК вне очереди. У нас есть два формата работы. Первый — контракт, это работа напрямую в «Тайге», в качестве рядового охотника. Снаряжение, обучение и лечение за счёт организации. Если надо, выделим койку в казарме, если негде жить. Выходишь на задания с группой, когда скажут.

— А второй? — вариант с «выходом когда скажут» мне был не интересен. Едва ли у меня будет время на полноценный контракт.

— В статусе вольного наёмника. Своего рода внештатный сотрудник. Когда готовимся на выход, присылаем оповещение. Здесь ты просто работаешь с нашими парнями и отчисляешь за выход, либо макрами, либо валютой. Все издержки на тебе. Сам понимаешь.

Я кивнул. — В этом случае, так понимаю, я могу приходить на любой выход на Изнанку сам?

— В рамках контракта. В случае полноценного членства в «Тайге» контракт заключается на определённый срок. А в случае вольного наёмничества на конкретный выход. Соответственно, тут ты не ограничен работой только с Тайгой и параллельно можешь работать с другими ЧВК.

— А какие ещё есть?

— Парень, ты хочешь, чтобы я рассказывал тебе о наших конкурентах? — он усмехнулся. — Судя по рекомендации командира, ты — редкий кадр. Если он узнает, что я тебе о других организациях рассказал, он мне голову оторвёт.

— Понимаю. В таком случае, не буду ставить тебя под удар.

— Вот это верно. Так что, какой вариант тебе интересен?

— Вольный наёмник.

Он вздохнул. — Все вы так, аристократы. Хрен затащишь на полный контракт. Вот простолюдины не такие, им в радость и в честь поработать с лучшей ЧВК Дальнего Востока. Впрочем, я тебя понимаю. У простолюдинов здесь социальный рост шустрый.

— Но в рядах «Тайги» полно аристократов.

— Так это из союзных кланов Амурских или их вассальных родов. Мы все вместе работаем. У Леопардичей с их «Леопардами Сибири» точно так же — союзники, да подчинённые рода.

— «Леопарды Сибири», значит, — кивнул я про себя.

— Чего? А, чёрт… — он закрыл лицо руками и покачал головой. — Проболтался. Впрочем, ладно, всё равно бы ты узнал. Но у них всё равно условия хуже, чем у нас. Так что они нам не конкуренты. Тем более, что с нашим командиром даже вольники не пропадают, он за всех горой.

— Расслабься, — улыбнулся я. — Я не расскажу, что это ты упомянул конкурентов.

Он насупился. — Ладно. Давай уже, регистрируйся и получай свою корку, как вольный наёмник, — он подсунул мне несколько бумаг на подпись. — И вот ещё, приблизительный график выходов, поставь галки, когда ты будешь готов выступить с «Тайгой».

И на ближайший час я оказался погружён в бумажную волокиту.

Во Владивостоке я оказался уже к вечеру. Бегом спешил поскорее добраться до «Макров от Макара», пока они не закрылись.

И успел лишь в самый последний момент, когда старик Макар запирал лавку.

Он бросил на меня недовольный взгляд. Его рука удерживала ключ, вставленный в дверь.

— Поздновато вы, сударь.

— Как смог, так и примчался. У меня кое-что есть, — я достал из сумки макр второго уровня.

Тут-то глаза Макара и загорелись. Он со щелчком открыл дверь и поманил меня за собой.

Через несколько минут, после внимательного осмотра макра пиявки второго уровня, он назвал цену.

— Хороший макр. Возьму за шесть сотен.

Мало.

Пусть на перевозку с этим хватало, но в любом случае, это меньше чем я ожидал.

— Прошлый макр второго уровня ты был готов взять за восемьсот.

— Так он был с уникальными свойствами! Кстати, что с ним, нашёл покупателя? Моё предложение всё ещё в силе.

Я хмыкнул. — Да, он ушёл по назначению, — сказал я и подумал о Зырике, который сейчас летал неподалёку над городом. Проветривался.

— Эх, сегодня как раз пришло новое оборудование, было бы любопытно провести пару опытов. Но раз ушёл, значит ушёл. Этот продаёшь? — он указал на макр пиявки.

Я кивнул и мы рассчитались.

— Но у меня есть ещё кое-что, взглянешь? — я выложил на стол макр от вожака-пиявки.

К нему Макар проявил ещё больший интерес. И как только закончил рассматривать, пошёл в словесное наступление.

— Возьму за одиннадцать тысяч! Восемь сегодня и завтра ещё три!

— Не продаётся, — отрезал я.

— Двенадцать дам и любой макр первого уровня, который тебе здесь приглянётся, — в него словно одержимый вселился. При взгляде на макр, его глаза горели с ноткой безумия.

— Нет.

— Тринадцать⁈ Имей совесть, у меня сердце не молодое!

— Не продаётся, Макар. Без вариантов.

— Да зачем он тебе⁈ Я смогу найти такому сокровищу идеальное применение, — тут он сурово нахмурил брови. — Или цену набиваешь⁈

— Нет-нет, он понадобится лично мне.

— И для чего же это? — он впился в меня взглядом прищуренных глаз.

— Конфеденциально. Но знай, что он сыграет очень важную роль.

Макар фыркнул. — Важную⁈ Нет ничего важнее прогресса! А этот макр может стать идеальным компонентом для боевого или защитного артефакта. А при должном мастерстве резчика, для нескольких артефактов!

— Вопрос закрыт.

— Ну и пёс с этим макром! — с заметной обидой сказал он и принялся бурчать себе под нос. — Никакого уважения к старшим. Показал макр, и не продал, хотя я предложил лучшую цену из возможных. Что за молодёжь пошла? Заносчивые и упрямые, вот в моё время…

— Это не последний макр, который я добуду. Неужели ты думаешь, что я оставлю тебя без ценностей?

— Ты пока только дразнишь старика, — и отвернулся, принявшись усиленно протирать монокуляр.

— Следующий точно твой. Если приготовишь достаточно хорошую сумму.

— Уж не сомневайся. Но и провести меня не вздумай, за второсортные камни и платить буду соответствующе.

— Идёт.

После срочного внеочередного заседания по безопасности, только двое остались в кабинете у губернатора.

Адмирал Косаткин — командующий Тихоокеанским флотом и командир ЧВК «Тайга» — Виталий Амурский.

— Господа, император приказал временно прекратить приём крупногабаритных торговых и пассажирских судов, пока эта нечисть не будет истреблена! — губернатор ходил по кабинету назад и вперёд, соединив руки за спиной. — И это приближает город к экономической катастрофе! Через порт проходит большая часть товаров. Мы словно в блокаде!

Тихим, но крайне чётким голосом начал Косаткин. — Я сделаю всё, чтобы разобраться с проблемой. Но эти твари словно разумны и их сложно обнаружить. Море — их родная стихия. Даже глубинные бомбы не помогут в охоте на них, если мы не будем знать, где их сбрасывать.

— Вы уже озвучили это на заседании, — раздражённо сказал губернатор. — Поэтому я предлагаю вам найти хорошего мага, который способен чувствовать море.

— У меня есть подобные специалисты. Но даже они не способны охватить десятки и сотни морских миль.

— Так найдите новых! У нас нет времени на бездействие! Даже один день с закрытым портом — это проблема, а неделя — это удар по экономике всего Дальнего Востока!

— Господин губернатор, — голос Косаткина стал неестественно давящим, будто в нём говорил не человек, а древняя сила. — Не забывайте, что я не у вас в подчинении. Ведите себя соответствующе, если хотите, чтобы я и дальше слушал ваши просьбы.

— Не сочтите мои слова за грубость, граф, — чуть поморщился губернатор от воздействия голоса. — Но ситуация действительно критическая.

— Я понимаю, — уже мягче ответил Косаткин.

— Ваше сиятельство, — губернатор повернулся к Виталию. — Это одна из причин, по которым я задержал вас — помочь господину Косаткину с обнаружением гигантских акул — мегалодонов, терроризирующих наше море. Договор с «Тайгой» мы уже заключили, при встрече с князем Амурским.

— Да, отец оповестил меня. Но как мы можем помочь? У нас нет магов морского обнаружения.

— Всё верно, — губернатор подошёл к нему на шаг ближе. — Но мне сообщили, что недавно в вашу экспедицию на Изнанку записался один интересный молодой человек. Его предки как раз обладали даром, который позволял чувствовать море на десятки километров.

Косаткин едва заметно скривил губы.

Во-первых, от «километров», когда правильно говорить: «морские мили».

Во-вторых, от намёка на последнего мужчину рода, который Косаткины не очень любили.

— Кальмаров, — сразу догадался Виталий.

— Точнее — бастард графа Кальмарова, — поправил губернатор. — Я хочу, чтобы он, как часть вашей компании, принял участие в обнаружении мегалодонов.

— Он только прошёл стажировку. Возможно, он вообще выберет карьеру вольного наёмника, а не полноценного «тайговца». Я не могу ему приказывать. Зато вы бы могли нанять его отдельно.

— Верно. Но не только обнаружение мегалодонов будет входить в ваши задачи. Рейд адмирала Косаткина, под видом учений, пройдёт по всем близлежащим островам и бухтам. Поищете пиратов, а кого найдёте — отправите к предкам. «Тайга» будет в качестве наземной силы.

— Выполним.

— А Кальмарова, всё же, возьмите с собой. Вдруг у него пробудился дар предков?

Виталий не спорил.

Но в мыслях уже знал, что та сила, которую показывал ему Кальмаров, и близко не походила на магию его отца или брата. Как и на магию любого другого аристократа Владивостока.

Мы со стариком Лампы отплыли от берега. Издалека Владивосток виднелся из ночного моря как полоска желтоватых огоньков.

Не очень надёжная на вид рыбацкая лодка, тем не менее, ловко рассекала спокойное в тот день Восточное, оно же Японское, море. Лёгкий бриз приятно обдувал лицо. А старик Лампа и вовсе улыбался.

— Сколько я по морям ходил, друг мой! А в скольких портах останавливался, — он поднял глаза на звёздное небо, не отпуская рукой руль. Сейчас на нём не было шляпы, а длинные седые волосы уложенные в хвост, развивались позади. — И сколько разных женщин познал! Чёрных, как смола и жёлтых как кукуруза!

— Поэтому подрабатываешь запрещёнными перевозками и контрабандой? — я взглянул на несколько закрытых ящиков без маркировки.

— Но-но! — продолжал улыбаться Лампа. — Пусть тело моё постарело, но душа молода и просится в море! А какое море без риска? Это тоже самое что женщина без титек и еда без соли! Совсем не то!

Я усмехнулся и смотрел вперёд, в черноту.

Мой карман грел макр четвёртого уровня. Зырик по-собственнически обвил его щупальцами и уставился глазом прямо внутрь, смотря за тем, как играет внутри него магия.

— Зырик хочет поглотить.

— Найду тебе другой, этот нужнее мне, для поднятия ранга.

Он добавил уже грустнее. — Зырик понимает. Но меньше хотеть не может.

Думаю, будь у него рот, он бы уже истекал слюной.

Я решил не поглощать этот макр сразу, пока не выясню, что происходит на Кальмарском острове.

Если там окажется сильный враг или проблема с Изнанки, то мне потребуется мощная подпитка сил, которую я найду в макре. Как во время крушения.

— Мы близко, — сказал посерьезневший Лампа. Он потушил тусклый фонарь. — Сейчас не издавай ни звука, где-то здесь проходят патрули.

И действительно. Через несколько минут впереди показался военный корабль. На вид крупный катер.

С его борта во все стороны ярко светили прожекторы, освещая волны. И он двигался прямо на нас.

— Чёрт морской его задери, — тихо пробубнил Лампа и повёл нашу лодку в сторону. К скалам.

А патрульное судно, будто знало, где мы находимся и пошло следом. Оно было быстрее и крупнее нашей рыбацкой рухляди, так что рано или поздно должно было нас нагнать.

Но только не среди скал. Где важнее скорости была манёвренность, которая была на нашей стороне благодаря маньшему размеру судна. И мастерству Лампы.

Он ловко провёл наше судно через узкую расщелину между двух крупных скал и патрульное судно осталось далеко позади, без возможности нас преследовать. А впереди открылся остров Кальмарский.

В памяти заныли воспоминания Ярослава. Щемящее чувство ностальгии, которое я не должен был испытывать, всё равно чуть-чуть подъедало изнутри.

На всём острове горело только несколько огоньков. В самом эпицентре, в усадьбе на вершине холма. Всё остальное было чёрным, как и безжизненные скалы вокруг.

Но свет всё равно внушал надежду, что члены клана живы.

— Парень, в гавани я не хочу останавливаться. Там заражённых должно быть полным полно, так что и ты рискуешь, и я, — сказал Лампа.

— Это не принципиально. Добираться до усадьбы мне всё равно придётся на своих двоих.

— И то верно. Остановимся с другой стороны. Насколько я помню, там пусть и нет нормального берега, но более короткий путь к усадьбе. Чуток попрыгаешь по скалам и доберёшься.

— Да, давай там, — я тоже вспомнил это место. Оно подходило как нельзя лучше, с учётом обстоятельств.

Через десяток минут мы приближались к месту. Я пожал Лампе руку на прощание.

— Благодарю тебя, храбрый моряк.

— А уж я тебя как благодарю, — подмигнул он, хлопнув себя по карману, где покоился кошелёк с оплатой. — Береги себя там. Через неделю, примерно в полночь, я буду проплывать мимо этого острова. Если подашь сигнал на маяке, — он указал на тёмную вышку на окраине острова, — то я подберу вас.

— Даже денег не возьмёшь?

— Как не возьму? Возьму, даже с процентами! Когда я спасу твой полублагородный зад, ты будешь готов отдать мне всё на свете, — захихикал он. — Береги себя там, парень. Не давай заражённым кусать тебя или попадать своей магией. Ущерб от неё слабый, но заражает с гарантией.

— Учту.

— Фух, ну, с предками!

И я с небольшого разбегу по лодке прыгнул на выступющие скалы. Не дотянув полметра, я подхватил себя телекинезом и безопасно доставил до скалы. Правда, сразу же оказался окачен морскими брызгами.

Рыбацкая лодка начала удаляться. Лампа помахал мне, а я в ответ. И потом я двинулся к берегу по скалам, прислушиваясь к Чутью. Заодно и Зырика выпустил, чтобы сверху отслеживал любое движение.

С помощью телекинеза и прыжковых «упражнений» добрался до земли и направился вглубь острова.

Вокруг не было слышно ничего, кроме бьющихся о скалы волн. Да и Чутьё молчало. Зырик тоже.

Я почти расслабился, когда пересекал небольшой скальный пригорок, как поблизости послышались булькающие звуки. Я затаился. И тут же Зырик затрубил тревогу.

Со стороны деревушки, которая была рядом с гаванью, ко мне приближалось трое. Но не это напрягало. А то, что я их не Чуял.

Как бы я не прислушивался — Чутьё просто игнорировало приближающуюся угрозу. Впервые за обе моих жизни.

Паршиво!

Я переключил зрение на Зырика и взглянул на троицу Истинным Виденьем.

Багровая, словно запёкшаяся кровь, аура каждого из них показывала их неестественную энергетику. Я никогда не видел подобной ни у одного живого существа.

Только отдалённо похожую. У убийц и заядлых мародёров. Тех самых, на которых я охотился раньше, когда очищал свой первый мир от мусора.

Я затаился за небольшой скалой и стал наблюдать. Переваливаясь с ноги на ногу, один за другим вышли человеческие фигуры.

Они тяжело сопели и булькали, словно захлёбывались при каждом вздохе. Присмотревшись я увидел на их телах огромные красные опухоли, которые едва заметно пульсировали красным светом в темноте.

Словно зомби, а не люди. И двигались соответствующе, пока не остановились в нескольких метрах от меня.

Псионический Клинок был уже наготове.

Послышалось, как зомби начались шумно принюхиваться. А потом резко сорвались с места и с безумными воплями бросились в мою сторону.

Засвистел рассекаемый воздух.

Клинок подсёк ноги двоих и они рухнули, расплёскивая вокруг себя тёмную жижу. А последний неловко споткнулся о них и рухнул головой на небольшую скалу, торчащую из земли.

Послышался неприятный хруст.

Живой?

Новый вопль. Он вскочил с места и бросился на меня на четвереньках, смотря вперёд взглядом безумных красных глаз, сияющих во тьме.

Я всмотрелся в них.

Псионический Импульс!

Без результата. Тогда Псионический Клинок за два залёта подрезал и руки, и ноги заражённого, после чего он упал в паре метров от меня.

И продолжал смотреть, скаля нечеловечески острые зубы, уже похожие на клыки.

Остальные заражённые ползли следом. С точно такими же выражениями лиц.

А потом тот, кто был ближе, открыл пасть.

Даже без Чутья я понял, что это было чертовски опасно!

Я скрылся за скалой. В неё ударил мощный импульс красной энергии, который рассеялся в воздухе рядом со мной.

Но я тут же отскочил в сторону и посмотрел Истинным Виденьем.

Облако тёмно-багровой магии заполнило воздух, лишь самую малость не достав меня. Вот оно — заражение. И оно передавалось не только физически, но и магически. Как проклятье.

А раз проклятье, значит его наверняка можно развеять!

Я не стал добивать заражённых. Всё равно они уже не могли меня догнать. А убивать тех, кого ещё наверняка можно спасти, я не собирался. Не для этого я становился псиоником и не для этого получил второй шанс.

Поэтому просто со всех ног я побежал к усадьбе на вершине холма. Иногда останавливался, чтобы через Зырика изучить путь «Истинным Виденьем».

Однако ни одного заражённого вокруг высоких стен, окружающих усадьбу, не было. Что выглядело довольно странно.

Разве они не должны были осадить место, откуда пахнет живыми людьми?

Я подбежал к стене. Чутьём я чувствовал, что на ней сейчас находится человек. Но он не двигался с места.

Подхватив себя телекинезом, я стал медленно подниматься в воздухе. Уже на половине пути голову пронзила боль. Переносить своё тело вверх так долго — это слишком большая нагрузка, чтобы я мог этим активно пользоваться.

Тем не менее я поднялся на стену и обнаружил рядом с собой того самого человека. Он спал в обнимку с вилами. Судя по одежде — слуга. А раз на стене, то он наверняка должен был следить за тварями.

За такую недисциплинированность, по законам военного времени, его бы расстреляли. Впрочем, и до этого может дойти.

Но главное, что здесь действительно были живые.

Резким пинком я привёл соню в чувство.

Он встрепенулся, потирая заспанные глаза, а потом уставился на меня как на призрака. — Ваше сиятельство! Вы живы! — радостно воскликнул он, вскакивая. — А я знал, знал что море не могло вас поглотить! — но потом он замер, с приоткрытым ртом. В его голове работали процессы. — Вы не господин! — воскликнул он.

Громче, чем следовало. Вокруг началась суматоха. Из сторожки вышел старик сторож усадьбы, а на противоположной стене забегали люди.

— Я — Ярослав Кальмаров, сын графа. Живо отведи меня внутрь, иначе получишь наказание за сон на посту.

Даже в темноте, освещаемой лишь луной и тусклыми фонарями, я увидел как он побледнел и активно закивал.

Через несколько минут я, вместе со сторожем и тем соней, вошёл в главный зал усадьбы.

Дом, милый дом. Несмотря на происхождение, Ярослав много лет воспитывался в родовом имении вместе с законнорождённым братом, не чувствуя себя обделённым.

В главном зале меня встречали четверо.

Мачеха, сестра, старший слуга и… какой-то незнакомец, с заносчивым видом и, примерно, двадцатью лишними килограммами.

— А, это ты, — процедила сквозь зубы Ирина Кальмарова — супруга отца Ярослава. И сделала это с такой неприязнью, которой я не ожидал. — Зачем вернулся, ублюдок?

На последнем слове она сделала особенный акцент. И это вызвало ещё большее недоумение.

В её обычно спокойных серых глазах читалась неприкрытая агрессия. А по-аристократически правильное лицо исказила злоба.

— Мама! — воскликнула Анна — моя миловидная сестра, с длинными каштановыми волосами и яркими серо-зелёными глазами. — Что на тебя нашло? Ярик пришёл к нам, а ты так с ним разговариваешь⁈

— Всё просто, моя прекрасная Анюта, — взял слово грузный незнакомец. — Мы ожидали помощи с большой земли, а пришёл никому не нужный ублюдок.

— Не смей так называть моего брата! И никакая я тебе не Анюта!

— Спокойнее, сестрёнка, — память Ярослава сразу же отдала теплом в сердце, когда я услышал её голос. Они с сестрой любили друг друга. — Не трать нервы, я сам ему сейчас всё объясню.

Я медленным, выверенным шагом двинулся к наглому толстяку. Он нахмурился и едва пошевелил пальцами, думая что я этого не заметил. Позади, из тени, вышло двое небритых мужиков, покрытых шрамами.

Головорезы, очевидно.

— Кто ты такой? — спросил я, глядя ему в глаза.

— Я — единственный, кто удерживает тварей снаружи от нападения на усадьбу, — злостно ответил он. — А ты нарушил нашу безопасность и, возможно, только приманишь тварей к нам! Они только недавно успокоились и разбрелись по острову.

— Не тратьте на него время, любезный Николас. Он никогда не знал своего места, — сказала Ирина. — Всегда смотрел на моего сына с завистью. Будь у него сила, он бы попробовал захватить наше имение! Уверена в этом!

— Мама! — Аня взъелась на неё ещё сильнее.

Но Ирина только вздёрнула подбородок и пошла из зала. Николас, избегая встречаться со мной взглядом, пошёл следом, под прикрытием своих головорезов.

Аня подошла ко мне.

— Извини её, брат. Но с начала эпидемии на неё что-то нашло, она стала очень раздражительной и… — вместо ответа я крепко обнял её, а она обняла меня в ответ. — Я рада, что ты жив и пришёл.

— Я тоже… — оказалось, было приятно иметь сестру, — сестрёнка.

— Господин Кальмаров, — ко мне подошёл молчавший до этого слуга — Филарет. Высокий мужчина с идеальной осанкой и без единого волоса на голове, не считая бровей и пышных усов. — Боюсь, я должен кое-что вам передать и это не терпит никаких промедлений.

Господин? Раньше он никогда так не обращался к Ярославу.

— Что именно? — спросил я, отстраняясь от Анны.

— Завещание, которое отец оставил специально для вас.

' Сын мой, Ярослав.

Раз ты читаешь это письмо, значит я и твой старший брат мертвы.

А ты остался последним мужчиной в нашем роду.

С этим письмом я признаю тебя своим легитимным наследником. Предъяви это письмо губернатору Владивостока и он официально зарегистрирует тебя как главу рода и клана Кальмаровых.

Твой отец, Александр Кальмаров'.

И внизу официальная печать клана. Но это было не всё…

Под этим письмом нашлось ещё одно. С пометкой «секретно».

' А в этом письме, Ярослав, я раскрою тебе возможные причины моей смерти.

Наш клан давно не выходил на политическую арену. Мы скромно управляли своим островом и практически не жили в высоком кругу.

Но не потому, что мы затворники сами по себе. На это есть причина.

Восточное море — опасное место. Не только из-за буйства стихии. Здесь, в этих водах таится древняя опасность, которую поколениями сдерживал наш род.

Враг, который жаждет власти любой ценой. Мастер магии крови и повелитель проклятий, которые посвящены почти забытому богу из древних мифов.

Ему не страшна старость. Он не боится императора или богов-предков. Люди для него — просто источник поддержания жизни.

И цель у него одна — распространить власть своего бога на весь мир. И ценой этого будут океаны крови, которые прольются по его воле.

Если он избавился от меня с твоим братом, значит твоя ноша будет ещё тяжелее, чем при моей жизни. Но я уверен — ты справишься.

Отправляйся в наш фамильный грот, в северной части острова. Пройди посвящение и выйди на связь с нашим предком.

Кальмар не откажет тебе в аудиенции и выдаст перстень нашего рода. Если тебе уже исполнилось восемнадцать, значит проснулся и твой дар, а ты можешь чувствовать морское пространство и точки прорыва на Изнанку.

Да прибудет с тобой Кальмар, сын. Отныне, я оставляю род и клан в твоих руках.

Позаботься о сестре и мачехе. Они о тебе беспокоятся'.

Конец.

Я бросил второе письмо в очаг, и сказал. — Можешь входить, я закончил.

Из-за двери вышел Филарет с бесстрастным лицом.

— Зачем тебе было выходить? — спросил я. — Раз отец доверил передачу письма, ты мог и остаться. Всё равно я читал про себя.

— Таков порядок, ваше сиятельство. Я не имел права находиться с вами в одном помещении, когда вы зачитывали последнюю волю отца.

— Ясно. С этим я разобрался. Теперь расскажи, что происходит на острове и кто такой этот Николас?

— Когда мы отправили вам последнюю волю отца, с просьбой вернуться в поместье, на ближайших островах стали происходить странные события. Пропадали рыбаки, люди, которые в одиночку выходили за пределы поселений. Но потом они возвращались… уже не такими, как прежде.

— Ты про этих заражённых, да?

— Да, ваше сиятельство. Сначала все подумали, что это происки какого-то безумного мага. Что кто-то колдует и превращает людей в чудовищ. Даже были присланы целители из Владивостока. Но потом эту версию отмели и проблеме приписали органическую природу.

Вот в этом и была их ошибка. Я покачал головой.

— Что такое, ваше сиятельство?

— Ничего, продолжай.

— Со временем заражённых становилось всё больше. Болезнь распространилась по нескольким островам, где перекинулась практически на всё их население. Часть жителей смогли эвакуировать, а часть — нет. Некоторых заражённых истребили, при попытке напасть на корабли десанта, некоторых взяли для изучения.

— Сейчас на тех островах кто-то есть?

Филарет покачал головой. — Насколько мне известно, нет. После гибели нескольких десятков солдат, туда больше не высаживаются. Ввели карантин и патрулируют прибрежную зону. Как и с нашим островом, куда болезнь добралась в последнюю очередь.

— И что, никто не пытался вас спасти или помочь? — внутри меня закипала злость.

— Сначала пытались. Но заражённые… они не безмозглые твари, ваше сиятельство. По одиночке они глупы. Но когда к острову приближался корабль, они становились организованными и давали жёсткий отпор. После нескольких неудачных попыток, всё прекратилось. Нам лишь изредка доставляют припасы.

— Организованными? У них что, есть вожаки?

— Не уверен, ваше сиятельство. Я наблюдал за ними издалека. Большую часть времени они просто бездумно бродят по округе. Но как только на горизонте показывается корабль, они останавливаются. Будто ждут приказа.

— Вот как, — я задумался.

Было очень похоже на удалённое управление. Словно боевыми дронами. Но в таком случае, у них должен был быть контролёр.

И раз триггером для этого было появление кораблей на горизонте, значит этот контролёр должен был видеть их тоже.

— А кто такой этот жирный Николас?

— Это советник госпожи Ирины. Он прибыл к нам, как беженец с одного из островов. Он уверяет, что шаман из древнего рода и именно его магия позволяет держать тварей подальше от усадьбы.

— И что, действительно позволяет?

Слуга задумался. — К нам они не лезут, это правда.

— Часто он смотрит за горизонт?

— Ежедневно, ваше сиятельство. По его утверждениям, он так общается с духами воздуха, которые помогают ему отвадить человеческие запах…

БАЦ! БАЦ! БАЦ!

В дверь послышались громкие удары.

— Ублюдок, выходи. По велению госпожи Ирины ты высылаешься из усадьбы, — раздался незнакомый хриплый голос.

Филарет, не теряя хладнокровного выражения лица, выхватил из рукава миниатюрный пистоль.

— Я буду сражаться за вас, ваша светлость. Как было велено моим господином и вашим отцом.

— Я ценю это, — с улыбкой я сделал успокаивающий жест рукой. — Но сейчас я хочу, чтобы ты защитил мою сестру и оградил мачеху от опрометчивых поступков.

— Слушаюсь, — он отступил в сторону.

А я подошёл к двери, Чуя за ней четырёх человек. Раздалось ещё несколько жёстких ударов по двери.

— Выходи, сучёныш, иначе за ворота отправишься по кускам! — на этот раз голос рычал.

Я прислонился к двери и резко распахнул, скрываясь за ней.

В зал сразу же завалились двое верзил. Тех самых, которые были с Николасом. А потом рухнули с подрезанными Псионическим Клинком ногами.

И я очень вовремя пригнулся. Потому что те, кто ещё не зашли в зал, открыли пальбу прямо сквозь дверь.

Полетели щепки, послышались крики боли и отборный мат. А я перекатом отскочил за стоящее перед камином кресло.

В кабинет ввалился третий бугай.

Сразу прозвучал одинокий выстрел. Это Филарет метким попаданием продырявил его лоб.

Враги, которые лежали на полу, начали поднимать пистолеты на него. Но Псионический Клинок сделал новый заход и подрезал руки, вызывая новые вопли.

А потом послышался топот убегающего. Четвёртый благоразумно решил не испытывать судьбу и отступить.

Но отпускать его я не собирался.

— Фил, эти на тебе! — я перескочил через стонущих верзил и выскочил за дверь.

Последний враг был уже на другом конце коридора. Он бросил на меня испуганный взгляд и неприцельно выстрелил. Пуля свистнула рядом с моим ухом. Но я знал, что опасности не было. С людьми Чутьё работало на полную.

После выстрела беглец скрылся за поворотом. А я ринулся следом, подзывая к себе Зырика, который уже на всей скорости мчался к выходу из усадьбы.

Там мы его и поймали. Когда головорез выбежал на улицу, он оказался на виду у Зырика, а значит и у меня.

Новый Псионический Клинок лёгким движением пронзил сердце беглеца и он рухнул на землю, под испуганными взглядами постовых.

— Зырик, вернись на высоту и следи, что происходит вокруг усадьбы! Если заражённые начнут собираться, то сразу дай знать.

— Зырик понял! Зырик будет следить!

— Молодчина!

А затем я вернулся уже к своим глазам и своему телу. Нужно было срочно убедиться в одной догадке.

Я зашёл обратно в кабинет. Фил уже закончил связывать раненых ублюдков, которые поглядывали на него со страхом.

Прошло меньше минуты, а из кричащих раненых бандитов они словно превратились в испуганных кроликов.

— Господин? — поднял благодушный взгляд Филарет.

— Сделай так, чтобы они выжили. Пока что.

Он кивнул и поклонился.

А я активировал Истинное Виденье.

И да, у обоих бандитов в ауре были знакомые тёмно-красные оттенки. Отголоски той дряни, которая была в ауре заражённых и Кинжальщика — проклятье.

— Где ваш хозяин⁈ — подошёл я к одному из головорезов и приставил его же пистолет к его виску.

Он проглотил ком в горле.

— Помилуй, брат! Он на чердаке обычно! Мы так, только помогаем ему! Должны были тебя выгнать, да и всё!

— Что вы о нём знаете⁈

— Ничего не знаем! Он только платил да штуки для роста давал!

— Какого роста⁈

— Ну, физического, брат! Какие-то камни! Мы их в порошок толкли и пили! И выросли!

Они что, были на стероидах? Впрочем, это объясняло, почему они такие здоровенные, настоящие лоси в телах людей. Отдалённо они напоминали и бодибилдеров, которые когда-то были в мирные времена моей первой жизни.

— Фил, узнай у них всё, что можешь.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — он внимательно посмотрел на пистолет. — Должен отметить, что он разряжен.

— Плевать! — я откинул оружие в сторону. — Передай всем слугам, чтобы закрыли все двери и не выпускали отсюда никого, и пусть вооружаются! Ночь лёгкой не будет!

И тут ко мне дошёл тревожный сигнал Зырика.

— Друг, друг! — передавал он.

Я снова переключился на его зрение.

К усадьбе со всех уголков острова стягивались человеческие фигуры. Заражённые, как я и предполагал, собирались идти на штурм, ведомые одной волей.

Только у меня был шанс остановить это до того, как погибнет кто-то из людей. Моих людей!

Со всех сил я помчался наверх, на чердак.

Пробегая мимо комнаты сестры, я не почувствовал внутри никого. Паршиво.

За минуту я добрался до крутой лестницы, у которой меня уже ждали.

Огромный и небритый, с клеймом на лбу — сбежавший каторжник. Он был больше любого из головорезов Николаса. Пока он напоминал человека. Но кривые зубы уже начали приобретать вид клыков, а в глазах мерцал красноватый блеск.

Он посмотрел на меня исподлобься. Из его открытой пасти капала вязкая слюна. А Истинным Виденьем я увидел, как разбухает в ауре багровое пятно.

Заражённый. В самом сердце моего дома. Очевидно тот, кто не контролировал потребление порошка для роста. И скорее всего, специально.

С тупым звуком «ээээээ» он побежал на меня, словно разъярённый бык. В его рте начала сгущаться энергия для выстрела, но я отправил в него Псионический Клинок, который пронзил сердце.

Великан рухнул, разбивая нос об пол. А я перескочил через его тело и двинулся вверх, пока не услышал позади тот самый звук «ээээээ».

Здоровяк поднимался. Несмотря на то, что я точно прошил его сердце насквозь.

Второй удар срубил ему голову. Быстро и легко. Так что он упокоился уже наверняка. Ну, или пусть сначала подберёт свою голову, которая откатилась в коридор.

Выждав несколько секунд, я убедился что он не вставал и побежал по лестнице вверх.

Двери были накрепко закрыты с другой стороны. Но Псионический Клинок располовинил замок и я ногой вышиб их на своём пути.

— Нарушитель! Поганый ублюдок! — Николас стоял в дальней части чердака, у окошка, с которого открывался вид на остров. Одну руку он держал на крупном багровом макре, стоящем на шесте-подставке, а другую на шее моей сестры.

Аня не сопротивлялась, а смотрела вперёд пустыми глазами, в которых не было и намёка на осознание происходящего. А рядом стояла Ирина, с точно таким же бездумным взглядом.

Обе были в глубоком одурманивании.

— Ты понимаешь, что ждёт тебя за это преступление? — спокойно, стараясь не спровоцировать на резкие действия, спросил я его.

— Меня⁈ — он рассмеялся. — Меня ждут знания, которые не снились ни одному из моих предков! И власть, которую вы — выродки поганых зверобогов, отняли у них! Я буду величайшим шаманом в своём роду! И вместе с хозяином верну времена, когда люди властвовали над богами, а не наоборот!

Он сжал горло моей сестры сильнее.

Я едва удержался, чтобы тотчас не отсечь ему голову. Но понимал, что даже если я смогу сделать всё за секунду, Аня может пострадать или быть заражена.

Хотя, казалось бы, почему меня это волновало? Слишком сильно я самоотождествился с Ярославом, слишком едины мы стали, чтобы я мог не переживать о судьбе обретённой семьи. Тем более, что в прошлой жизни у меня её не было.

Тем не менее, развязка была близка. В мою пользу.

— Неужели твой хозяин настолько могущественен?

— О, ты даже не представляешь как! Но я тебе покажу! Твоя сестра, которая ломалась-ломалась, но так и не согласилась переспать со мной, станет жертвой для ритуала! А её мамашка, которая тоже строила из себя непонятно кого, станет добавкой! Упрямые сучки, хотя я обеих обрабатывал как следует!

Он сальным взглядом посмотрел на Аню. Его рука соскочила с горла и скользнула вниз, к завязкам на упругой груди.

Момент!

Зырик зашёл через стену сзади и я через него создал позади Николаса Псионический Клинок, удар которого сразу отсёк его голову.

Тело «победителя богов» рухнуло на пол, а потом и его голова. Подставка с помещённым в неё макром, слегка пошатывалась, но стояла.

С визгом пришла в себя Аня, прикрывая растянутые на груди завязки платья. А затем и Ирина, которая сначала неверящим взглядом посмотрела на чердак и труп, а потом заплакала.

Я хотел бы допросить ублюдка. Но оставлять его в живых было слишком рисковано, даже если бы я отсёк одну из его рук.

— Брат! — Аня кинулась мне на шею, рыдая. — Я всё это время видела! Я всё слышала!

— Ярчик, — заплакала Ирина, оседая на пол. — Прости, мне так стыдно за все те слова, которые произнёс мой грязный рот про тебя.

— Ничего, Ирина, не берите в голову, — приобнял Аню, а затем помог Ирине встать и тоже приобнял. — Это были не вы, а злая магия.

— Но Аню он не подчинил, — женщина вытирала слёзы.

— Аня не потеряла мужа, — сказал я.

— Но потеряла отца! — поспорила Ирина.

— Папа жив! — упрямо возразила Аня, ставя всё на свои места.

— Оставим разговоры на потом, — сказал я, подходя к макру. — Спуститесь и найдите безопасное место. А я придумаю как остановить нашествие, которым управляла эта мерзость.

Я накинул на макр тканевую салфетку и проводил дам вниз. Мимо трупа заражённого, который, благо, так и остался трупом. После чего вернулся к макру, просматривая его Истинным Виденьем.

От камня во все стороны расходились десятки тонких нитей, по которым текли тонкие струйки силы. У меня сразу же возникла ассоциация с марионетками, которыми с помощью нитей управляет кукловод.

Прикасаться к макру мне не хотелось. Его аура была мерзкой, как у заражённых. Но не сделать ничего я тоже не мог, потому что твари уже собрались под стенами и пытались забраться на них чтобы продавить ворота.

Слуги и охрана кое-как сопротивлялись, но они не были полноценными бойцами.

Ружей на всю усадьбу едва ли десяток был, так что они отбивались в основном вилами, да самодельными дубинками.

Зырик передавал картинки в прямом эфире.

И что делать? Даже если я прикоснулся бы к проклятому макру, то я всё равно не знал, как им управлять.

Может, просто разбить? Но тогда может произойти взрыв, который разнесёт и чердак усадьбы и меня самого.

Но тут в голову пришла идея.

Кальмаров я или кто?

Я обратился к своему дару. Щупальца выскочили из груди, став нащупывать в пространстве передо мной подходящее место для прорыва.

Вот только нигде на чердаке или даже в усадьбе их не было. Ближайшая и самая доступная оказалась выше, чтоб её.

Обмотав макр ещё одной тряпкой, я потащил его на крышу. Забравшись на самый верх покатой мансардной крыши, я прощупал заветную точку и потянул к ней щупальца.

Внизу кипела схватка. Слуги кричали, а заражённые булькали и пытались застреливать тех своей заражающей магией. Но пока что слугам удавалось беречься.

Щупальца с хлопком погрузились внутрь точки перехода и я через силу начал расширять её, формируя прорыв. Это было гораздо легче, чем в прошлый раз.

Расширив портал до метра, я, сохраняя часть внимания на нём, подхватил телекинезом макр и стал поднимать его к точке перехода.

А потом рядом со мной раздался хлопок. Потом снова и снова.

Заражённые проклятьем увидели меня на крыше и стали плеваться своей энергией.

Какого демона⁈ Я далеко!

Но тут меня вновь посетило то чувство, которое я испытывал при битве с мегалодоном. Чувство чьего-то незримого присутствия.

Взгляд через чужие глаза…

Точно как у меня с Зыриком.

Ну уж нет, паршивец! Как тебя Кальмар говорил называл? Каин? Смотри, погань, как я ломаю твои планы!

И я направил все силы на телекинез, который рывком закинул проклятый макр в прорыв. Я убрал оттуда щупальца и он с хлопком закрылся.

В тот же момент прекратились и обстрелы. А заражённые, до этого ведомые чужой волей, застыли под стенами, словно марионетки, оставшиеся без кукловода.

Я спустился вниз уставший, но довольный. Голову покалывало от опять чрезмерного использования псионики.

Через несколько минут заражённые начали вяло разбредаться по острову. Слуги, напуганные их нападением, только ближе к утру стали складывать вилы и ружья, и отправлялись спать.

А я всё это время занимался организационными вопросами. В первую очередь пообщался с выжившими головорезами. Фил их хорошо обработал, так что они искренне рассказали всё что знали.

Их наняли в порту Владивостока. Платили неплохие, по меркам города, деньги и кормили проклятыми макрами. По прикидкам, всего первого уровня.

В усадьбе они только и делали что гоняли недовольных, да выполняли мелкие поручения Николаса. Подай-принеси, приведи. Однако это всё равно не освобождало их от ответственности за избиение моих слуг и нападение на меня.

Так что дожидаться жандармов они были отправлены в яму.

Затем я занялся хозяйственными и финансовыми отчётами. И здесь всё было совсем паршиво.

Почти все активы рода были разорены и выкуплены за бесценок другими компаниями и связанными с ними кланами: Каланскими, Косаткиными, Кабаргиными…

У Кальмаровых оставалось лишь несколько деревушек на острове Кальмарском и прилежащих. Да и то непонятно, что с ними будет, из-за эпидемии.

Кроме потери активов у клана был огромный, по меркам нашего уровня, долг, в четыреста тринадцать тысяч рублей. Для его оплаты мне нужно было двадцать таких кристаллов, как тот, что был похищен у мафии.

Или больше тысячи макров первого и второго уровня.

И это не учитывая, что проценты задолженностей не переставали капать ни на один день. Им было плевать, что у нас здесь финансовая катастрофа.

В одиночку я буду работать на полное погашение долга несколько лет. Что меня совершенно не устраивало, а значит, нужно было найти постоянный источник серьёзного дохода.

Или создать его.

Уснул я только после восхода солнца. Прямо в рабочем кабинете отца. Присел перед камином, отвлечься от бумажной волокиты и незаметно для себя вырубился под треск горящих дров.

Проснулся к вечеру следующего дня, укрытый лёгким пледом и запиской на столе, с приглашением на ужин от сестры. Что же, это тоже важно, этим тоже нужно заниматься.

— Ярик! — радостно улыбнулась мне Аня, когда я спустился, после душа и в свежей одежде старшего брата. Она была мне в пору.

Ирина заметила, в чём я и слегка погрустнела. — Я ещё раз прошу простить меня за то, что я говорила. Клянусь предками, я никогда так не думала и не считала!

— Я знаю, Ирина. Я всё понимаю, — уверил я её и сел во главе стола. — У меня только один вопрос, как вы допустили этого Николаса в усадьбу?

— Он был одним из беженцев, пришёл сюда со своими наёмниками. В тот день заражённые окружили усадьбу и нападали на неё по несколько раз в день. Мы почти отчаялись. Но Николас пообещал, что с помощью своих сил отгонит их. Так и вышло.

— С тех пор и начались эти странные вещи, — задумчиво сказала Аня. — Мама слушала его всё сильнее. Да и я, честно говоря, иногда чуть ли не соглашалась с его абсурдными идеями. С каждым днём он был всё убедительнее.

— Дурман, — задумчиво сказал я. — Видимо, не слишком сильный, раз вы продержались столько времени.

— Предки миловали, до твоего возвращения, милый Ярчик, — добродушно сказала Ирина. — Что дальше?

— Отец признал меня своим наследником, в случае своей смерти и смерти брата.

— Они живы! Живы! — возмутилась Аня.

— Значит, до тех пор, пока считается, что они мертвы, — спокойно ответил я. — Как только мы избавимся от угрозы заражённых, я вернусь во Владивосток и займусь финансами рода. Они в полном упадке.

— Мы можем чем-то помочь? — спросила Ирина.

— Разве что, если поднимете старые связи. Они вскоре потребуются, когда я в открытую заявлю о своём лидерстве в клане Кальмаровых. Нам потребуется вся поддержка. Потому что даже признанный бастард в глазах многих всё равно остаётся бастардом. Придётся поработать, чтобы с нами считались.

— Ты справишься! — весело заявила Аня и стиснула мою руку с одной стороны.

— Несомненно, — более серьёзно добавила Ирина и тоже коснулась другой моей руки.

— Друг справится. Зырик поможет, — заявил по ментальной связи летающий глаз и приземлился мне на голову, к ужасу обеих дам.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоить их и убедить их, что это мой друг. Сам Зырик объяснил свой выход тем, что по отношению к обеим я чувствовал высокий уровень доверия и симпатии.

Так что он решил, что ничего страшного, если он покажется. Во многом это так и было. Но впредь я попросил его предупреждать.

После чего он начал кружить вокруг их обеих, постоянно транслируя мне слово: «красивое». Когда я передал им его точку зрения, они смутились и поспешили закончить с едой. Под взглядом Зырика им было не очень уютно.

После моего завтрака, а для других ужина, я поднялся в кабинет отца. Пришло время поглотить ещё один макр. Раз срочного прилива энергии мне не потребуется.

Я достал камень и погрузил в него щупальца своего дара.

Сила макра стала наполнять меня и будто расширять изнутри. А потом я нащупал внутри камня три отдельных зоны, с которыми можно было связаться.

Подсоединился к первой. И сразу внутри моей правой руки будто появилась сжатая пружина.

Я направил руку в открытое окно и позволил «пружине» разжаться. С громом в окно ударила волна силы. Треснули стёкла, хотя по ним она прошлась совсем краем.

Ударная волна? Прямо как у той пиявки.

Как только я отсоединился от этой зоны, то чувство пружины исчезло.

Тогда я подключился к другой зоне. Тут ощущения были другие, словно я мог сбросить со своего тела лишний балласт. Как только попробовал — поднялся в воздух, левитируя. Это было раз в пять легче, чем поднимать себя телекинезом.

А третья зона дала ощущение в левой руке. Центр ладони похолодел, словно там лежала льдинка. Но я интуитивно понимал, что можно было согреться. За чей-то счёт.

Я активировал Истинное Виденье и вытянул часть энергии из своей же ауры. В руке слегка потеплело.

Каждая из этих способностей была у той пиявки-вожака.

Выходило, что я могу поглотить их?

Я попробовал соединиться с каждой из трёх зон одновременно. Но ничего не получалось. Стоило подсоединиться к одной, как другие просто отталкивали мои щупальца.

Выходит, мне могла достаться только одна сила из трёх.

Какую же стоило выбрать?

Левитация — это удобно. Но она вполне заменима телекинезом, даже если потребляет много сил.

Ударная волна — быстро, мощно. Но опять же, её тоже вполне можно заменить.

А вот поглощение энергии было уникальной силой, которая представляла собой наибольшую опасность от пиявки. И именно она могла сделать меня непобедимым в битве с большинством магов. Кроме. разве что, проклятых с их дурной аурой.

Так что выбрал я поглощение магии. Кристалл растворился на зелёный свет, который я поглотил через щупальца.

Тело бросило в жар, будто я выпил горячего чая в бане. А затем в холод, будто глотнул холодной воды, стоя по пояс в проруби.

Перед глазами запрыгали огоньки — нагрузка на мозг была слишком большой.

А потом всё потемнело. Я вырубился. И это было отлично, потому что именно так псионики переходят на следующий ранг.

Проснулся я под утро. Настолько бодрым и свежим, насколько это вообще было возможно.

— Дельта-ранг, — я произнёс эти слова вслух. — Всё ещё внизу, но уже не на дне, — я сжал кулак.

Фиолетовые частички телекинеза вспыхнули вокруг меня, как рой светлячков. Они облепили сразу несколько предметов и я поднял их все разом, практически не чувствуя напряжения.

Они поднялись ровно, словно были идеально зафиксированы в воздухе. Это был совершенно иной уровень псионических возможностей.

В воздухе образовалось сразу два Псионических Клинка. Один из них я отправил в окно, где он отлетел на десяток метров и только потом растворился. Дальность действия увеличена.

— Друг проснулся. Друг стал сильнее, — Зырик с интересом наблюдал за мной, летая вокруг Клинков. А потом уставился на меня. — Зырик тоже хочет стать сильнее.

— Станешь, дружище, — я протянул к нему палец. Зырик посмотрел на него, а затем коснулся кончиком щупальца. — Ты очень хорошо поработал. Так что в следующий поход по макрам ты получишь не меньше тройки.

— Зырик рад, — он растворился в облаке тумана, и в этой форме облетел вокруг меня, а потом вновь превратился в глаз.

После быстрого завтрака в одиночестве — встал раньше всех — я оделся в походную одежду брата. Затем предупредил Филарета, что отлучусь ненадолго, и скрытно выскользнул за пределы усадьбы.

Заражённые окончательно разбрелись по острову. Кто-то в одиночку, кто-то парами или небольшими группами.

Я легко огибал их, приближаясь к Кальмарскому гроту. Там, куда отправил меня отец в своём послании.

Пусть я и получил кольцо вместе с признанием Кальмара. Однако хотел поговорить с ним самим, в первую очередь насчёт природы этого проклятья и того, как его можно снять.

Войдя под тёмные своды, я поджёг взятую с собой масляную лампу. Даже без Чутья здесь бы ощущалось чьё-то присутствие. Чего-то древнего и могущественного.

В центре грота было широкое озеро из морской воды, проходившее по подземным тоннелям. Оно выглядело чёрным.

— Ты вовремя, — прозвучало в моей голове. — Только здесь можно стать настоящим главой клана Кальмаровых.

— Сестра считает что отец Ярослава жив! Это так?

— Твой вопрос лишён смысла. Отпусти эмоции чужой для тебя души. Твоё дело — защищать мой клан, а не искать его бывшего главу, который с этим не справился.

Жёсткие, даже жестокие слова. Хорошо, что Аня его не слышала.

— Девчонка малополезна. Она — лишь инструмент к влиянию рода среди смертных и как носительница моей крови, не более. Главная ценность Кальмаровых в твоём теле.

— Она тоже часть рода.

— Пока не войдёт в другой, затем она будет под защитой другого покровителя.

— Ты хочешь, чтобы я защищал род Кальмаровых, но при этом не считаешь ценными ни кого из его выживших членов, кроме меня? — меня начал раздражать этот подход. Слишком прагматичный.

— Ты — корень, от которого пойдут плоды. Теперь войди в воды озера, чтобы пройти инициацию, как это принято в твоём роде.

— Я уже инициирован.

— В тебе действительно есть всё, кроме одной важнейшей вещи, без которой ты никогда не победишь Каина. Ты должен обрести связь с морем.

— Это та самая сила, которая позволяет Кальмаровым быть лучшими навигаторами?

— Верно. Заходи, — я ощутил давление на свои плечи. Но не спешил сразу исполнять волю надменного божества.

— Сначала ты расскажешь мне, что такое это проклятье, которое распространилось по острову.

Молчал.

Неужели и сам не знал?

— Кальмар?

— У меня нет ответа на этот вопрос. Тебе придётся найти его самостоятельно. Я вижу лишь моря и то немногое, до куда распространяется взор моих слуг. Земля и небо, по большей части, от меня сокрыты. Так что не ищи в них моей помощи.

— Ясно, — вздохнул я и принялся раздеваться.

Закончив, я стал потихоньку заходить в удивительно холодную, прямо-таки ледяную воду подземного озера.

В последний раз настолько в настолько холодной воде я оказался, когда в прошлой жизни охотился на подлодки искуственного интеллекта на Северном полюсе.

Несмотря на пробирающую дрожь…

Несмотря на перехваченное дыхание…

Несмотря на боль от ледяной влаги…

Я продолжал идти вперёд, погружаясь в тёмные глубины озера.

И когда зашёл туда с головой, весь холод исчез. Его словно и не бывало.

Была только тьма. Я. И озеро.

Но потом напротив меня, как тогда, на корабле, появился огромный белый Кальмар.

Его голос теперь звучал отовсюду.

— Твоя плоть, кровь и душа отныне едины с глубинами морей, — огромные щупальца окружили моё тело. — Где бы ты не оказался, но воды морские и океанские всегда будут подвластны твоему взору. А в самой чёрной пучине ты всегда найдёшь приют.

Всё померкло.

А потом я открыл глаза, стоя под водами всё того же озера. Самого обычного. И никаких огромных кальмаров там не было. Как не было ни холода, ни боли.

Зато теперь я чувствовал воду, в которую вошёл, как самого себя. Каждый камешек на дне, каждую скалу, которая омывалась волнами, каждую косточку, которые десятками покоились на дне озера.

Это были останки Кальмаровых, которые не справились со своей инициацией.

И не будь я псиоником, эта гамма новых чувств свела бы меня с ума. Просто потому что слишком их было бы много.

Но, как ни странно, дышать под водой я не мог. Так что всё равно пришлось выйти, под внимательным взором ожидавшего меня на берегу Зырика.

— Большое, — прокомментировал он.

— Что?

— То, что было рядом с другом. Большое. Сильное.

Он заметил Кальмара? Впрочем, Зырик энергетическое создание, так что наверняка мог почувствовать прагматично-пафосного моллюска.

Я оделся и вышел.

Печатка моего кольца приобрела кайму из белого металла, с острыми зубцами, напоминающими корону. Кальмар пометил моё кольцо, как кольцо главы рода.

Теперь я мог сам раздавать перстни другим членам клана. По праву, дарованному мне Кальмаром.

После выхода из воды, я всё равно чувствовал волны, которые бьются рядом о скалы. Но стоило мне отойти на несколько метров вглубь острова, как это чувство пропадало.

Ради эксперимента я вышел к воде и погрузил в неё руку, прислушиваясь к ощущениям. И я ПОЗНАЛ море.

На несколько километров от берега, я ощущал практически всё, на что хватало внимания. Косяки рыб, ползающих по дну крабов и даже стаю игривых косаток.

Я не видел. Но воды видели за меня и касались за меня. Море словно стало продолжением моего тела.

Но это выматывало. Слишком много информации за короткий период. Поэтому я не стал увлекаться и вытащил ладонь из воды.

На обратном пути в усадьбу я отследил одного из заражённых, который отбился от остальных. Я подкрался к нему сзади, подрезал ноги и руки, а затем приложил телекинезом о камень.

Не убил, но временно обездвижил, после чего с помощью того же телекинеза потащил в усадьбу. Периодически приходилось останавливаться на передышку и чтобы ещё приложить заражённого о камень, потому что восстанавливался он быстро.

В усадьбе меня встретили с удивлением, но впустили по первому приказу. Заражённого тут же связали, засунули в рот кляп и запрятали в сарае.

И за ним я наблюдал, приходя в течение всего дня, чтобы отследить с помощью Истинного Виденья, как меняется его энергетическая аура.

У меня было предположение, что после уничтожения управляющего макра заражённые начнут меняться. Возможно, будут гибнуть.

Но результат превзошёл все мои ожидания.

К концу дня, тёмно-красная аура заражённого становилась всё более бесцветной. А причиной тому стала тоненькая прореха в ауре, прямо над головой заражённого. Словно оттуда что-то вырвали и теперь её содержимое вытекало оттуда.

Что-то тонкое. Например, нить?

Слуги не понимали моего интереса, но исправно несли бдительную службу рядом с заражённым. Особенно тот паренёк, которого я застал на стене спящим. Его я поставил к заражённому на постоянной основе и он даже не отворачивался от него.

К концу второго дня с заражённым стали происходить ещё более глубокие изменения. Тёмная магия проклятья выходила из его ауры и рассеивалась.

Менялся он и физически. Опухоли стали отваливаться с его тела, а лицо принимало более естественный человеческий вид. Красный огонёк в глазах тускнел. Мне казалось, что временами в нём проскакивает искра разумности.

Но более того — я начал его Чуять.

А потом я вышел за стену и обнаружил, что подобное происходит со всеми заражёнными на острове. Кроме того, они становились медленнее. Иногда ложились на землю, словно для сна.

На четвёртый день я рискнул вытащить изо рта наблюдаемого тряпочный кляп. На тот момент все опухоли с него поотваливались, а глаза практически вернулись к естественному цвету.

Как только его рот освободился, он с трудом прохрипел:

— Пить.

И, стоит сказать, это был шок как для меня, так и для всех в усадьбе.

Потому что я искренне думал, что в лучшем случае все заражённые умрут, с минимальным шансем на спасение. Но он сыграл.

Бедолагу тут же напоили и дали ему тёплые вещи. Но отвязывать не торопились.

Как только он напился, то сразу же вырубился.

Тогда я принял решение, вынести к окрестностям усадьбы несколько бочек с запасной водой. Филарет сначала пытался отговорить меня, вместе с Ириной.

Но я доходчиво объяснил, что подданным клана Кальмаровых будет оказана вся необходимая помощь.

Так что под моей охраной наружу выкатили несколько бочек, поставили рядом черпаки и кружки, после чего засели наблюдать.

Заражённые подходили к бочкам, пили воду и там же ложились. Вскоре вокруг водопоя образовалось небольшое лежбище.

А через пару дней очнулся наш наблюдаемый. Внешне на нём уже совсем не оставалось никаких признаков проклятья, и он даже попытался говорить.

Получилось не очень внятно. Но я на несколько минут отвязал его и велел прогуляться по двору. Он сделал всё спокойно, без малейших признаков агрессии. Только вскоре снова выключился.

— Они все приходят в себя, — подметил Филарет, смотря со стены на заражённых.

— Да, пойду, поговорю с ними, — ответил я и шагнул со стены, замедляя падение телекинезом.

Проснувшиеся люди смотрели на меня, как дикари. Со страхом, но и любопытством.

Я тактично объяснил им, что происходит и попытался поговорить. Не вышло. Зато они вполне понимали мои команды, в том числе команду идти по своим домам.

В итоге кучка мутно соображающих людей двинулась к ближайшей деревушке, рядом с гаванью. А я праздновал неожиданный успех.

Потому что именно он мог помочь моему клану выбраться из долгов.

Но сначала, нужно было сообщить во Владивосток, что карантин пора ослаблять.

Вместе с Филаретом мы пошли в деревушку, к единственной на острове радиоточке. К сожалению, вся аппаратура была самым варварским образом уничтожена, причём довольно давно.

— Николас постарался, — вздохнул я.

— Господин, возможно, это мог быть кто-то другой, — сказал Филарет.

— Например?

— Видите ли, незадолго до заражения острова, нас посещал странный господин. У него на руке был перстень с затёртым изображением. И он как раз просил нас допустить его к радио, чтобы поговорить со своим другом во Владивостоке.

— Как он выглядел?

— Я не видел лица. Оно было скрыто за тканями, но он посетил нас в последнюю спокойную ночь. Именно после этого началось заражение.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Простите, ваше сиятельство. Виноват, — он опустил голову.

— Ладно, забудем. Всё помнить невозможно. Но вот связаться с большой землёй нам всё равно необходимо. И у меня как раз есть пара идей.

И я решил воплотить их обе.

Первая — зажечь маяк, впервые за весь карантин. Вспыхнувший на нём свет станет сигналом, что жизнь вернулась на остров.

Вторая — перехватить старика Лампу, который как раз этой ночью должен был проплывать у острова.

Так что к вечеру несколько слуг под моей охраной проследовали к маяку и подожгли его фонарь. Старый смотритель пропал, так что пришлось назначить нового из числа его внуков.

Когда солнце скрылось и в небе поднялась неполная луна, я стоял у тех самых скал, по которым забрался на остров. Рыбацкая лодка Лампы вскоре появилась на виду.

— О, да ты жив! — рассмеялся он, не морщась от солёных брызг. — Вижу, маяк снова заработал. Да и в гавани какие-то огоньки горят, неужели отбил свой остров?

— Отбил-отбил, — усмехнулся я. Заходи в гавань, встречу тебя там.

— А заражённые-то не встретят? А то не хотелось бы стать ужином на старости лет.

— Нет, сам всё поймёшь.

Через двадцать минут он мирно причалил в гавани и сошёл на берег, с удивлением смотря на местных. Они всё ещё не разговаривали полноценно. Но кое-как торговали друг с другом и совершали привычную работу.

Деревушка постепенно возвращалась к жизни. Только из-за сбитого распорядка дня, многие люди бродили по улицам именно ночью.

— Ты же не хочешь сказать что это и есть заражённые? — неверяще посмотрел он на меня.

— Были ими. Сейчас они живы и постепенно приходят в себя. «Красное Безумие» излечимо и я знаю, как это делать. Так что возвращайся во Владивосток и сообщи об этом всем.

— Маяк горит. Завтра к тебе и так прибудут военные, я даже не сомневаюсь.

— Прибудут. Но лучше, если о происходящем на острове будет знать не только адмирал Косаткин и его приближённые.

— Будь по твоему, парень, — он протянул мне мозолистую руку, которую я крепко пожал. — Пущу слушок, что Кальмаров излечил своих подданных от болезни всего за одну неделю. То-то у важных шишек из целительских кланов глаза на лоб повылезают.

Я хмыкнул и кивнул. — Только не сильно приукрашивай там.

Он притворно оскорбился, положив руку на сердце. — Чтобы моряк, да не приукрашивал⁈ Нет, извини, дружище, на такое я не согласен! Скажу всё как есть и немного сверху.

Я покачал головой. — Всё тебе шутки, старик Лампа. Главное — донеси главный посыл.

— Уж в этом не сомневайся!

На этой ноте мы расстались. Он скрылся в ночном море, а я вернулся в усадьбу, готовиться ко встрече «гостей».

Филарет разбудил меня рано утром. С тревожным лицом.

— Господин, к гавани причалило два катера Тихоокеанского флота!

Всё, как я и планировал.

Встречали мы их без фанфар и праздничного блеска. Только я, Филарет и пара слуг.

С кораблей сошёл капитан одного из катеров, в сопровождении двух матросов. Высокий, широкоплечий, в белоснежной форме и с аккуратными усами — эталонный офицер императорского флота.

Он с суровым видом осмотрел меня, мою свиту и жителей деревушки. Затем отдал воинское приветствие и представился: — Командир катера Юрий Кораллин. Сударь, вы представитель клана Кальмаровых?

— Да, — сказал я. — Ярослав Кальмаров, последний сын Александра Кальмарова.

Мы пожали друг другу руки. А у меня на границе памяти вертелась его фамилия — Кораллин. Чем-то она запомнилась Ярославу.

— Проследуйте за мной, чтобы прибыть во Владивосток и дать показания о произошедшем на острове.

— Не будем спешить. Сначала ответьте, вы прибыли сюда по приказу адмирала Косаткина?

— Так и есть, — он прищурился. — Адмирал приказал доставить вас в город, для дачи показаний.

— В таком случае, я прошу прислать за мной гражданский катер. Потому что к Тихоокеанскому флоту я не имею никакого отношения.

А моё Чутьё всячески намекало, чтобы так продолжалось и впредь. Пусть я и не чувствовал опасности прямо здесь или в ближайшем будущем, но доверять Косаткину, который обобрал мой род, я не собирался.

К тому же, у него с моим отцом были конфликты. А его дочь самым наглым образом похитила мой макр и пыталась убедить меня присягнуть на верность Косаткиным от лица Кальмаровых.

— Тогда я буду вынужден настаивать, сударь, — непреклонно заявил капитан. — Ваш остров сейчас на особом положении и вы обязаны подчиниться приказу военного лица.

— В таком случае, вам придётся силой затащить меня на свой катер. Потому что по своей воле я туда не ступлю, а в при попытке заставить окажу сопротивление. Это понятно?

Он замешкался. К такому повороту событий он был явно не готов.

Тем не менее, напряглись и матросы, и мои слуги.

— Мы можем поговорить с глазу на глаз? — спросил Юрий.

— Можем, — сказал я и отошёл в сторону, поманив его за собой.

Остальные остались стоять друг напротив друга.

Я мог только догадываться, что он задумал. Но в любом случае, я был сильнее. Я это проверил, взглянув на его ауру Истинным Виденьем, силы в ней было немного.

Мы отошли достаточно, чтобы никто не мог нас услышать. И тогда он сказал:

— Я не хочу лгать вам, Ярослав. Мне приказано доставить вас к адмиралу и я намерен выполнить этот приказ. Это вопрос принципа. Но я совершенно не хочу, чтобы между нами возникло недоразумение или личная вражда.

— Не выйдет. Я отказываюсь идти с вами добровольно.

— Понимаю. Ваш отец тоже часто конфликтовал с адмиралом, когда они работали вместе. Но я хочу вас заверить, что никакого вреда адмирал не задумал.

— Возможно, потому что нужен ему секрет излечения «Красного Безумия», не так ли?

По его молчанию я догадался, что это так.

— Я также прошу вас войти в моё положение. Из уважения к вашему отцу, я не хочу тащить вас на свой корабль или выводить из строя.

— Кораллин, — я проговорил фамилию вслух. — Разве вы командовали патрульным катером? Насколько я помню, вы руководили одним из крейсеров.

Он резком помрачнел. — Я не желаю говорить на эту тему.

— Потому что она больная, я понимаю. Но уж не это ли стало причиной такого рвения в моём задержании? Вам обещали вернуть чин, из которого разжаловали?

— Сударь, — он разозлился. — Я не желаю говорить на эту тему! Будьте так добры, не лезьте мне в душу, иначе, клянусь предками, я не буду с вами столь учтив! — на его лице вдруг выросла небольшая коралловая корка. Магия рода, вызванная гневом.

— Значит, и приказ был отдан вам лично от адмирала?

— Тема закрыта, — процедил он сквозь зубы.

Положительный ответ был очевиден.

— Хорошо. В таком случае, нам с вами более не о чем разговаривать. Предлагаю вам вернуться к адмиралу с моим отказом.

Юрий тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Я видел перстень на вашей руке, значит, предок признал вас.

— Именно.

— Значит, вы совершеннолетний. Я вызываю вас на дуэль! — он сорвал белую перчатку с левой руки и кинул мне в грудь. — В случае победы вы отправляетесь со мной!

Он произнёс это во всеуслышанье, чтобы дошло до каждого на пристани.

Я взглянул на его правую руку. Там был перстень, изображающий разросшиеся кораллы.

— Принимаю, — спокойно ответил я. — Условия назначу я. Дуэль будет с использованием магических сил, до потери боеспособности.

— Вы уверены? Насколько я знаю, у вашего рода нет боевой магии.

— Абсолютно. Или вы передумали?

— Нет! — твёрдо ответил он, на его лице заиграли желваки.

— Филарет, — подозвал я слугу. — Будешь распорядителем.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — поклонился слуга.

— Сиятельство? — нахмурился Юрий, выходя на позицию напротив меня. — Насколько я знаю, единственный законнорождённый сын пропал вместе с Александром.

— Скоро поймёте, Юрий, — я встал на своё место.

Вокруг уже столпились зеваки, недавние заражённые. И мои слуги, и матросы смотрели на них с осторожностью, стараясь не подходить близко.

— Начали, — скомандовал Филарет.

Наши с Юрием взгляды пересеклись и… дуэль закончилась.

Псионический Импульс отправил его в отключку в первую же секунду. После чего Филарет объявил меня победителем.

Ничего не понимающие матросы подбежали к телу своего командира.

— Он скоро придёт в себя. Обспечьте ему покой, — пояснил я и развернулся, отправившись к своей усадьбе.

Я на своём острове! И никто не смеет указывать мне, куда мне плыть!

И судьба не упустила шанс проверить мою решимость.

Через несколько часов, на горизонте показался огромный линкор Тихоокеанского флота Российской Империи — «Арктида». Флагман под личным руководством адмирала Косаткина.

Мне стало смешно, когда «Арктида» не смогла причалить. Места в небольшой гавани острова для неё не было. Поэтому к нам приближались уже знакомые катера.

Вот только адмирал был человеком совершенно другого ранга, нежели Кораллин.

Перед ним на пристань вышел отряд моряков с ружьями со штыками. Все приодетые, как на параде.

Они выстроились по обе стороны причала. А потом между ними прошёл и адмирал, в сопровождении нескольких офицеров.

Косаткин был высоким, бледным и выглядел не не пятьдесят, сколько ему было на самом деле, а на тридцать с лишним.

Его волосы были белыми, с чёрной частью на темени. А взгляд острый, как у хищного зверя.

Мои слуги моментально опустили головы и вжали их в плечи. Их до дрожи пугал человек такого уровня — одно из высших военных лиц в стране, подотчётное единицам.

И только Филарет хранил хладнокровие. Пусть и напускное.

Вот только меня эти церемонии не впечатляли. Для меня важнее была реальная сила.

— Кальмаров, — спокойно произнёс Косаткин. Его голос будто звенел, но так, что к нему хотелось прислушаться.

— Адмирал Косаткин, — парировал я взаимно.

— Поднимешься на борт или, как уважающий себя хозяин, пригласишь к себе? — его голос резко приобрёл железную твёрдость.

— Сначала узнаю, с какой целью адмирал аж целого Тихоокеанского флота прибыл на мой скромный остров.

— Твоё тут, разве что, раздутое самомнение. Пока что.

— Так с чем прибыли, адмирал?

Он смерил меня тяжёлым, давящим взглядом.

Но едва ли он знал, с кем связался. Псионики всегда лучше всех сопротивлсляись психологическому и ментальному воздействию.

Уголок его рта едва заметно скривился в раздраженнии. — Поговорить с тобой, как возможным преемником рода Кальмаровых. Но если ты продолжишь этот спектакль, то наши разговоры закончатся. Без того туманное будущее твоего рода станет ещё более… сомнительным.

— Начинать с угроз — это худший дипломатический приём.

— С предложения, Кальмаров.

Так-так. Ладно, я и так достаточно «помариновал» его «в прихожей». Теперь можно было сместиться в более подходящее для разговора место.

Пусть я уже предполагал, что именно он хочет предложить. Но детали, как и всегда, угадать было практически невозможно.

— Следуйте за мной, адмирал. Однако, вам будет лучше оставить своих людей на судне.

Офицеры за спиной Косаткина, и так смотревшие на меня крайне неодобрительно, сейчас и вовсе хотели словно задушить меня взглядами.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться прямо там. Раздражение таких важных «господ» — это забава для моего внутреннего хулигана.

— Боишься моих офицеров? — хмыкнул Косаткин. — В таком случае, удовлетворю твою просьбу. Со мной будет только помощник, — и пошёл вперёд меня.

За ним поспешил тощий молодой парень, со светлыми волосами и бегающим взглядом.

Ловко Косаткин меня переиграл в слова, ещё и вперёд пошёл, несмотря ни на что. Он был совершенно уверен в себе.

Это будет интересный разговор.

Добравшись до дома, мы сели за широким обеденным столом. Слуги в спешке заканчивали приготовление обеда и во время ожидания подали чай.

— Это ты избавился от болезни? — Косаткин сходу начал с главной темы.

— Я. Технологию процесса не продам, это моя интеллектуальная собственность.

Его губы снова дёрнулись. — Масштабы эпидемии не так велики, чтобы за твоё «лечение» хорошо платили. А если станут больше, то выбора у тебя не останется. Если государству придётся выбирать между твоим благосостоянием и всеобщим благом, то выберут второе.

— И именно поэтому вы, как заинтересованный в моих интересах, сейчас предложите мне выкупить процесс исцеления за существенную сумму, — я усмехнулся. — Угадал?

— Нет, Кальмаров. Я прикидываю, что ждёт твой клан в будущем, если всё останется так же, как и сейчас. Я знаю, что у вас огромные долги.

— Часть из которых — ваша заслуга.

Он улыбнулся. — Ты взрослый парень и должен понимать, как устроен мир. Сильные поедают слабых, чтобы стать сильнее и выжить. Это не мой каприз, а закон природы. Если не следовать ему — погибнешь, вместе со всеми, кто тебе дорог.

— Радует, что вы не играете в благородство.

— Оставь колкости. Ты нуждаешься в помощи, как и твой клан. Даже если предок признал тебя, — он качнул головой на мой перстень, — это мало что значит в рамках империи. Без признания императора, ты так и останешься бастардом, который сам объявил себя наследником рода своего отца.

— Это не ваша забота. С имперским законом я разберусь самостоятельно.

— Даже если ты заслужишь юридическое право называться главой клана Кальмаровых, то это не уравняет тебя с другими аристократами. Не все смотрят на перстни и бумаги. Для многих всё ещё важна чистота крови.

— Предку виднее. А кто не согласен, пусть несогласным и остаётся, — я пожал плечами. — Для всех мил не будешь.

— Не будешь, однако с сильным союзником никто не усомниться в твоём праве на власть.

— Вы хотели сказать, господином?

— Я сказал то, что хотел. Но если тебе хочется называть покровителей так, то я не буду с тобой спорить.

— Я не нуждаюсь в покровителях.

— А вот твой клан нуждается. Никто просто так не будет оказывать вам помощь. Только взамен на что-то: деньги, силу, артефакты. Но что у вас есть? Только скалы на краю мира!

— И зачем эти скалы вам, адмирал?

— Чтобы создать сильнейший морской клан России. В клане Косаткиных уже множество достойных родов, которые бок о бок с нами защищают нашу Империю. И я хочу чтобы род, который способен чувствовать море, встал рядом. Тогда мы будем непобедимы! Сделаем Россию ведущей морской державой!

Он поднял руку и сжал её в кулак. Блеснул его перстень, с выскакивающей из воды косаткой.

— Вы предлагаете мне расформировать свой клан?

— От него всё равно ничего не осталось. Только ваш род. Кальмаровы клан лишь на бумаге.

— Как интересно. Когда пропадает мой отец, вы делаете всё, чтобы разорить наши компании: ремонтную верфь, рыболовную флотилию. Добиваетесь ограничений в их работе. А потом скупаете за бесценок, как только они банкротятся. Потом вы заключаете мой остров в блокаду, когда ему нужна помощь.

— Второе — неактуально, — покачал головой Косаткин. — Блокада и карантин были оправданы.

Но я проигнорировал его слова.

— После всех этих поступков вы присылаете своего человека, который силой пытается доставить меня к вам. Безрезультатно, впрочем. После его неудачи заявляетесь сюда сами и предлагаете вступить в свой клан?

— Всё очень точно. Кальмаровы проиграли, как клан. Но могут выиграть, как род. Наши предки издавна боролись друг с другом, и мой клан по праву сильного одержал победу. Усмири свою гордыню и присягни, ради светлого будущего своего рода. Тогда я гарантирую, что о твоём статусе бастарда забудут.

И я рассмеялся.

Весь разговор я вёл себя сдержанно. Старался не распалять конфликт между нами слишком быстро.

Но в тот момент удержаться было уже невозможно.

— Адмирал Косаткин, мой род прошёл через столетия не для того, чтобы покорно склонить голову перед давним конкурентом. Если вы так жаждете победить, то продолжайте свою борьбу. От вызова я не уклонюсь. Но предупреждаю сразу…

Я встал, опираясь руками на стол. Перстень на моей руке ярко блеснул, будто передавая одобрение Кальмара.

— Я не просто так был признан своим божественным предком. Не просто так я спас вашу дочь вместе с десятками других людей и исцелил целый остров от заразы, с которой не могут справиться лучшие целители Владивостока. В моих жилах — кровь богов! И она кипит, когда я иду и меняю мир! Мой ответ — НЕТ! Точка.

Он сидел, развалившись в кресле. Его пальцы раздражённо перестукивали по столу, а на лице застыла гримаса досады.

Зол, очень зол.

— Следи за своей безопасностью, бастард, — он резко встал. — Ты не последний представитель рода Кальмаровых. А твоя сестра скоро войдёт в возраст, когда из неё выйдет хорошая невеста. Моему сыну как раз нравятся шатенки, — мотнул он головой и двинулся на выход.

Его помощник, записывавший весь наш разговор на планшет, засеменил следом. Но в дверях внезапно столкнулся со служанкой, которая несла горячее.

Суп вылился прямо на его дорогой костюм, планшет и кожу. Парень закричал от боли ожогов.

Косаткин даже не замедлился, продолжая неумолимо двигаться к выходу. Его помощник подхватил с пола планшет и, убаюкивая обожжённую руку, принялся догонять адмирала.

— Господин, простите пожалуйста! — побледневшая служанка прижалась к стене и закрыла рот руками. — Я случайно.

— Нет-нет, — покачал я головой с улыбкой. — Всё в порядке, хуже всё равно уже не будет.

По крайней мере, для планов Косаткина. Кажется, вот и появился у меня новый влиятельный враг в этом мире.

Впрочем, кое в чём я был с ним полностью согласен.

Быть сильным — это единственный путь к выживанию.

И власти.

Несносный Кальмаров!

Всё могло закончиться для него как можно лучше!

Уникальная сила его рода сохранилась бы, а сам он применил бы свои таланты на пользу Родине!

Подобные ему молодые гордецы раздражали Косаткина. Он сделал буквально всё, чтобы объяснить Кальмарову всю сложность его положения!

Но нет, он считал себя несгибаемым! Точно как его упрямый папаша, сгинувший в жестоких водах. Поделом! Полностью заслуживал!

Тем не менее, эмоции постепенно отпускали адмирала Косаткина. Особенно когда он поднялся на борт катера и на всех порах помчался к «Арктиде» — своему прекрасному линкору.

Огромному и могучему, как скала!

Косаткин поднялся на борт и сразу отдал приказ вернуться к основной флотилии, для продолжения манёвров.

Целый час был потрачен впустую!

От досады Косаткин снова ощутил раздражение.

Даже прибытие «Арктиды» никак не повлияло на решение молодого бастарда Кальмарова. Хотя люди и повыше рангом, тряслись от одного только вида этого корабля.

Стоило отдать Кальмарову должное. Несмотря на молодость, держался он более чем достойно. Пусть и прорывалась неопытность в переговорах.

Но было в нём что-то странное. Взгляд у парня был совершенно не тот, которым смотрят молодые люди. Ему не было даже двадцати, а смотрел он, как старик, повидавший бездну.

Возможно, он общался со своим предком лично? Это бы многое объяснило, включая его абсолютную уверенность в своих силах.

Тут Косаткин ощутил укол зависти. Вот с ним Косатка на связь ни разу не выходила. Хотя он сделал для рода столько, сколько не сделали его отец и дед вместе взятые!

Но кто ж поймёт этих богов? На то они и боги. Порой капризные, как дети, а порой мудрые, как старцы.

И это тоже раздражало.

— Продолжить движение на север! — скомандовал адмирал Косаткин. Они должны закончить учения сегодня.

А дома его ждал непростой разговор с дочерью. Потому что она не сказала, что её жизнь спас именно отпрыск Александра Кальмарова.

— И что же, ничего он с вами не сделал?

— Нет, — покачал я головой на ответ Лампы, когда мы приближались к Владивостоку.

— Вот дела! А с меня бы шкуру спустили, если бы узнали, что я карантин нарушил! — рассмеялся Лампа. — Правду говорят, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку! — он назидательно поднял палец вверх.

Мы причалили к пристани и сошли на берег. Я выплатил Лампе двадцать рублей. Он с кислой миной пересчитал их и вздохнул, а потом добавил:

— Эх, вот хоть и рисковал шкурой, но и платили здорово.

— Ты сам сказал, что за двадцать рублей довезёшь, — пожал я плечами.

— Так это средняя цена по рынку, как говорится! Не обманывать же вас?

— Ладно, старый пройдоха, держи, — я отстегнул ему ещё двадцатку и хлопнул по плечу.

— Вот что значит — барин!

— Тише, — я одёрнул его. — Лучше всего не распространяйся об этом, пока я не получу юридический статус. Да и вообще, лучше продолжай называть меня на ты, пока мы здесь.

— Слушаюсь, ваше вашество, — он засмеялся и сделал притворный поклон. — Остались бы вы бастардом, было б проще. Они как-то ближе к народу. Впрочем, так-то тоже неплохо, — он припрятал деньги в карман. — К твоим услугам в любое время.

— Знаю, поэтому не подведи, когда время придёт.

На том и расстались.

Лампа оказался весьма проницательным стариком и очень разговорчивым. Так и тянул из меня информацию, но получал только чётко выверенные дозы.

Про то, что я скоро стану, официально, главой рода.

Про то, что один из капитанов флота узнал о моём прибытии на остров и явился проверить. О разговоре с адмиралом Косаткиным я не сказал ни слова. Как и ещё о множестве вещей.

К сожалению, на нынешнем уровне Чутьё не распознавало ложь. Так что я не собирался посвящать в свои тайны пусть и ловкого морехода, но неизвестно насколько надёжного человека.

Лампа мог оказаться кем угодно. Начиная от обычного моряка «на пенсии» и заканчивая шпионом ДКРУ, приставленным в ходе спецоперации.

Вот, кстати, и мои старые знакомые.

Да-да, те самые наблюдатели из контрразведки, которых я впервые увидел в отеле.

Они стояли по разным сторонам оживлённой портовой улицы и бросали на меня редкие косые взгляды. И думали, что я их не вижу.

Один кормил чаек. Проходящая мимо него группа бабулек закричала на него, чтобы он не «кормил паразитов». А сами прошли в сквер неподалёку и принялись разбрасывать хлеб голубям.

Видимо, голуби за паразитов не считались.

Второй шпион молча жевал пирожок. Причём, когда я отворачивался, он прекращал есть и внимательно наблюдал за мной.

Но стоило мне чуть повернуться в его сторону, как он начинал рьяно жевать свой пирожок, смотря на него как оголодавшая собака на кость. Актёр!

С усмешкой я прошёл мимо обоих и отправился в вербовочный центр «Тайги» Владивостока. Там я мог получить график выхода ЧВК на Изнанку, а если повезёт — встретиться с Виталием.

Как добрался, отсалютовал знакомому мне рекрутёру и поднялся в кабинет координатора.

И встретил там знакомое лицо.

— О, да это же мой выдающийся новый друг! — хохотнув, отсалютовал мне Виталий Амурский, сидевший на гостевом диване. Координатора не было. — Ты куда пропал⁈ Пропивал добычу всю неделю⁈ — и снова засмеялся.

— Нет, — я покачал головой. — Решал семейные проблемы.

— Вот это правильно. Хорошо, что ты здесь. Я как раз тебя искал и очень вовремя встретил, потому что уже завтра в городе нас не будет.

— Отлично. Я искал свежую возможность пойти в рейд.

— Увы, «Тайга» в ближайшие дни на Изнанку не отправится, так что на макры не рассчитывай. Зато подвернулась не менее интересная работёнка по нашему профилю. Будем громить пиратские базы. Ты с нами?

Вот тут я задумался. Пираты — это проблема, которую нужно решать.

Но это не моя проблема, а государства. В первую очередь я думал о своём клане и его огромных долгах. Это единственная причина, по которой я сразу же отправился во Владивосток.

Мне нужны были высокоуровневые макры, которые можно хорошо продать. И терять время в возне с пиратами было бы совсем не выгодно, если только не одно «но».

— Сколько платят?

— За этот рейд всего триста имперских рублей на человека. Маршрут должен занять неделю туда-обратно. Но для тебя особенные условия, если ты сможешь помочь нам в одном, скажем так, дополнительном деле.

— Для начала скажи, сколько платят?

— Тебе надбавка шесть сотен рублей. Итого: девятьсот за неделю. Очень неплохо для начинающего наёмника, многие за это по месяцу рискуют жизнью в Изнанке.

Он был прав. Но для меня это было неактуально, потому что за неделю к долгу моего клана накапает процент больше этой суммы.

— Мало.

От моих слов у Виталия аж брови поднялись.

— Сколько ты хочешь?

— Смотря что за работа.

— По твоему профилю. Точнее — по профилю твоих предков, не знаю уж, насколько ты сам на такое способен. Надо узнать, что будет плыть под нами и вовремя ориентировать курс.

— Я не навигатор.

— Это не важно. Твоей целью будет просто чувствовать и говорить, когда сбрасывать глубинные бомбы.

— Звучит как рыбалка, — усмехнулся я.

— Она и есть. На тех тварей, которые топят суда на пути во Владивосток. Насколько я слышал, ты уже знаком с одной из них.

— Ты про мегалодонов? — я тут стал серьёзным.

Эти твари были связаны с Каином.

— Про них. Так что, справишься?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Я могу чувствовать море. Но не на десятки и сотни километров, как мой отец. По крайней мере, пока что.

— Думаю, будет достаточно и километра. Чтобы вовремя сбросить бомбу.

— Кто наниматель?

— Губернатор, от лица Империи. Он же и назначил доплату для тебя.

— Значит, о её размерах говорить с ним.

— Верно.

— Ясно. Мне в любом случае нужно было к нему заглянуть…

Он пригладил бороду. — Ну что же, желаю удачи.

Когда я оказался в администрации, передо мной встало сразу два препятствия. На выбор.

У одного окошка длинная, примерно на двадцать человек, очередь. Они угрюмыми взглядами зыркали друг на друга и откровенно завистливым на меня, когда я пошёл к другому окну.

«Для благородных».

Никакой очереди. Зато за окном крайне исполнительная женщина лет пятидесяти и избыточным весом. Она осмотрела меня с головы до ног и, по глазам видел, составила у себя в голове какую-то оценку.

— Я к губернатору.

— На это время уже есть запись! — её голос был похож на скрип несмазанной петли. — Вы кто будете?

— Кальмаров Ярослав.

Она прищурилась, нацепила крупные очки и стала быстро перебирать документы в папке на столе.

— Нет такого! Это окно для благородных людей!

— Я сын Александра Кальмарова.

— У него только один сын и тот — Алексей, а не Ярослав! — она взглянула в документ. — Пропал вместе с отцом в море!

— Тьфу! — в очереди справа взъелась бабка. — Молодёжь какая наглая пошла! Уж и в очереди отстоять не могут! Врут! Врут, чтобы вперёд пролезть! Никакого почтения! — ещё пара тёток в толпе загудела.

И это начало раздражать.

Я бросил на бабку взгляд, от которого она вмиг успокоилась. Потом отвернулась, что-то бухча себе под нос. Кажется, молитву.

Остальные тоже растеряли пыл.

— Я сын Александра от простолюдинки, — я поднял руку с кольцом-печаткой. — Признанный богом-предком. У вас нет права задерживать меня здесь.

— Да-да, предки ваши, я всё знаю! — а вот тётка за окном не унималась. — Но в документах вы как аристократ не числитесь, я просто не могу вас пропустить. У меня нет таких полномочий!

— Если вы меня не пропустите, то, даю слово, у вас вообще никаких полномочий здесь больше не будет, — буднично сказал я, а потом телекинезом захлопнул папку у неё перед носом. — И приказ изойдёт от губернатора.

Она отпрянула, часто моргая.

Охранники, стоящие у входа, напряглись и потянулись к дубинкам на поясах.

До насилия мне доводить не хотелось. Но стоять в очереди, среди простолюдинов?

Нет, я не считал их ниже себя, в конце концов, я и сам не был прирождённым аристократом. Особенно в первой жизни.

Но если я встану в тот ряд, то это можно будет считать признанием своего низкого происхождения.

Для человека, который претендует на власть над древним кланом, это было недопустимо.

А в том, что весть об этом просочится в высшие круги рано или поздно, я даже не сомневался.

— О, сударь! Какая приятная встреча! — тут из глубин администрации вышел человек со знакомой бородкой — Аристарх Каланский. — Вы к губернатору⁈ Надо же, я прямо от него!

— Приветствую вас, — кивнул я.

— А что вы стоите?

— Бюрократические проволочки. Но, думаю, они уже решены, — я взглянул на регистраторшу. — Не так ли?

Она посмотрела на меня, потом на Аристарха. И приоткрыла рот, чтобы ещё что-то сказать, но вместо этого молча кивнула.

— Вот и славно, — ответил я и двинулся в коридор, минуя напряжённых охранников. Там мы с Аристархом пожали руки.

— Терпеть не могу эту волокиту и канцелярских крыс, — фыркнул он. — В семейном бизнесе я предпочитаю этим не заниматься, а общаться с людьми и сводить их с братом. Он, к слову, очень хотел бы с вами встретиться! Тем более, что он вёл дела с вашим отцом.

Ага, а потом эти дела встряли моему роду в круглую сумму.

Но на лице Аристарха я не видел никакого дурного умысла, только доброжелательность. Скорее всего, он просто не знал о многих делах своего брата.

Или очень умело скрывал это.

— Как только представится возможность, Аристарх. Увы, сейчас я весь в заботах рода и не могу выделить даже свободной минуты.

Он вздохнул. — Понимаю. В таком случае, приходите в резиденцию рода Каланских. Вам там всегда будут рады. Особенно я.

— Благодарю, — мы с ним раскланялись и я поднялся на второй этаж.

Дорогая мебель, обтянутая натуральной кожей.

Коллекционные картины на стенах.

Фигуристая секретарша с томным взглядом и пучком чёрных волос. Она широко улыбнулась мне алыми, как вишня, губами.

Сразу видно — «слуга народа и государства», но в первую очередь — больших денег, за которые он всё тут и обставил.

— Вы записаны, господин?

— Нет. Я — Кальмаров.

— Ох, именно вас господин губернатор просил пропустить без очереди! — её ресницы запорхали. — Прошу, проходите. Вам чай или кофе?

— Чай без сахара, — улыбнулся я в ответ и шагнул в кабинет.

Там меня встретили фразой:

— Кого я вижу! Сударь, знаете ли вы, насколько у вас большие проблемы⁈

— Догадываюсь. Здравствуйте, — хладнокровно сказал я.

— Да-да, проходите, присаживайтесь, сударь, — улыбнулся полный мужчина с залысиной и густыми бакенбардами. Он указал на роскошное кресло напротив своего стола из красного дерева. — У нас с вами очень много тем для разговора.

— Начать вы решили с моих проблем, — цыкнул я, садясь напротив губернатора.

— Ну разумеется, потому что город и страна не могут потерять клан Кальмаровых! Вы знаете, какие задолженности у вашего клана? На более чем пятьсот тысяч.

— Четыреста. Я видел отчёты

— Значит они устарели! Я только вчера взял дело под свой личный контроль, чтобы не допустить самых катастрофических последствий! — он говорил оживлённо и так же оживлённо жестикулировал. — Вы знаете, что ваш клан может быть принудительно расформирован по причине нехватки средств? А потом остров Кальмарский, который принадлежит вашему роду, будет конфискован в пользу займодателей!

Сходу он принялся нагнетать. Чтобы вывести меня на эмоцию страха и заставить потерять спокойствие, а значит и возможность хладнокровно принимать взвешенные решения.

Словом, он мне не понравился.

— Да, и в таком случае моему роду придётся искать новый дом. Например, в черноморских губерниях или на Балтике.

Он нервно улыбнулся. — Ну что же вы так. Не торопите коней, я просто обрисовываю ситуацию именно для того, чтобы вы остались на земле своих предков. На Дальнем Востоке вы гораздо нужнее, чем в Европе. К тому же, я очень хочу посодействовать вам в решении проблемы.

— Отлично, — твёрдо сказал я, положив письмо отца на стол. — Тогда признайте меня легитимным главой клана и мы продолжим разговор на более высоком уровне.

— Выше уже некуда, сударь, — он мельком взглянул на него и мягко отодвинул ко мне обратно. — Я остановил приём нескольких людей, чтобы побеседовать с вами. Потому как от вас зависит судьба нашего города — властелина востока!

Как пафосно. Я даже усмехнулся.

— Зря смеётесь, сударь. Владивосток действительно в большой беде, — нахмурился он и поднялся. — Он в блокаде! Не побоюсь этих слов! — губернатор принялся расхаживать назад вперёд, соединив руки за спиной. — Торговые и транспортные суда подвергаются атакам чудовищ, которых мы не можем истребить!

— Я знаю. Мы с Виталием Амурским уже поговорили насчёт атак мегалодонов и контрмер.

— Отлично! Тогда вы знаете, что мы должны как можно скорее решить проблему. Детали становится уже сложно скрывать от общественности, прикрываясь прорывами из Изнанки на морских путях.

— Я хочу десять тысяч рублей за этот рейд, плюс две тысячи за каждого убитого мной мегалодона.

Губернатор резко остановился, посмотрев на меня обескураженным взглядом.

— Сударь, вы рассуждаете не как аристократ и патриот, а как, да простят меня предки, капиталист!

— Как иначе я могу рассуждать, когда мой род по уши в долгах и вы угрожаете мне выселением моих родных из дома? А вдобавок и лишением статуса клана.

— Угрожаю? Ни в коем случае! — он поднял вверх толстый, как сарделька, палец. — Лишь предупреждаю о последствиях.

— Вот-вот. Кроме выплать я требую заморозить начисление процентов по долгу и обеспечить бронь на владение островом, а также статус моего клана. Вы же не хотите, чтобы капиталисты отняли у верного клана Империи их дом?

Он поджал губы. — Ну конечно же не хочу! Однако стоит понимать, что я не в праве распоряжаться чужими долгами. Точно так же, как и не в праве приказывать вам помочь государству бесплатно.

— Конечно, вы же не Его Величество, — пожал я плечами. — Как бы вы не решили, я думаю, что чем сильнее затянется ситуация с мегалодонами, тем больше Владивосток потеряет денег. И это будут не десятки и даже не сотни тысяч.

Губернатор вздохнул и покачал головой. — Вы извините меня, сударь, но в вас видно отсутствие отцовского воспитания. Александр, да упокоят предки его душу, никогда бы не стал требовать что-то за возможность исполнить свой долг.

Ну-ну, именно в ходе его управления Кальмаровы этот долг и получили.

Точнее, из-за того, что после его исчезновения активы рода не были как следует защищены, а бизнес-процессы стабильны.

— Эх, сразу виден отпечаток американского менталитета! — не унимался губернатор.

Тут я усмехнулся сразу. Если бы он знал, как там действительно делаются дела, то взял бы пару приёмов на собственное вооружение.

Особенно касающиеся связей с мафией, которыми там было пропитано практически всё.

— Выбор за вами, губернатор. Ах да, и выполните последнюю волю моего отца, указанную в письме. Иначе мне придётся отправиться прямиком в столицу и добиваться аудиенции у императора.

Тут усмехнулся уже он.

— Ох, сударь. Вы, конечно, можете попытаться. Но этот процесс растянется на очень долгий срок. А за признание вас главой рода Кальмаровых вы не переживайте, я всё устрою. Мы с Александром ведь были друзьями.

Вот брехло. Даже в детстве Ярослава, его отец никогда не отзывался о бессменном губернаторе не то что хорошо, но даже с простым уважением.

— Устройте прямо сейчас, зачем тянуть?

Он улыбнулся. — Как вы себе это представляете? Вот просто так взял и легитимизировал незаконнорождённого, да ещё и с передачей ему браздов управления. Что я народу скажу? Нужно, чтобы вы проявили себя — стали спасителем города!

— Давайте начистоту. Зачем вам это?

Повисла напряжённая тишина.

Губернатор внимательно посмотрел на меня.

Открылась дверь. Мимо меня, активно качая сочными бёдрами, прошла секретарша и поставила на стол две чашки.

Потом улыбнулась мне и ушла обратно.

— Начистоту хотите? — устало произнёс губернатор и вернулся в своё кресло, поправляя воротник тугого фрака. — Мне нужны гарантии, что вы избавитесь от этой заразы. А лучшей мотивации, чем признание, для бастарда не бывает.

— Но вы и так обязаны признать меня. Вы договорились с отцом.

— Обязан, — согласился он. — А вы обязаны подать это прошение через несколько инстанций, на одной из которых оно может затеряться. Тогда придёться всё начинать сначала, — он пожал плечами. — Бюрократия вещь неповоротливая. То, что мы с вами говорим с глазу на глаз — это очень щедрая уступка с моей стороны.

Вот сучёныш. Он почти в открытую заявляет, что будет топить моё прошение сколько угодно, если захочет.

И никакая договорённость с отцом Ярослава его не волнует.

— Хорошо, губернатор. Я пойду на тварей, но только с соблюдением всех озвученных мной условий.

— С выплатами мы что-нибудь придумаем. В конце-концов, крупный бизнес страдает больше всех. Думаю, они согласятся проспонсировать ваше участие. Но вот заморозку долга я никак обеспечить не могу.

— Бронь. Она обязательна.

Губернатор поморщился. — Месяц — самое большее.

— Два минимум. А также восстановление радиоточки на острове Кальмарском.

— Откуда вы знаете, что с ней? — его глаза округлились. — Так вы были там, когда болезнь исчезла?

— Даже чуть больше, — улыбнулся я уголком рта.

Губернатор покосился на меня с недоверием. — Вы нарушили карантин.

— Абсолютно случайно. Я увлёкся ночной прогулкой на арендованной лодке и причалил к родным берегам. Знаете, в темноте сложно рассмотреть путь. Особенно в море. Да и земля родная зовёт, сами понимаете, — я положил руку на сердце.

— За такое нарушение полагается очень серьёзная ответственность. Вы могли заразиться!

— Тогда бы я здесь не сидел. А так, даже глаза не покраснели, несмотря на некоторый недосып.

Он хмыкнул. — Ладно, Кальмаров. Идите, я обо всём договорюсь и к утру у вас будет индивидуальный контракт. Только истребите этих тварей, всех до единой.

С искренним раздражением он сжал кулаки.

— Разумеется, — я пригубил горячего чая.

Тем более, что эти твари приведут меня к Каину.

Глава Дальневосточного контрразведовательного управления — Павел Тимофеевич Леопардич скупо улыбнулся.

Рыбка клюнула совсем не там, где он ожидал. Но от этого она не стала меньше.

«Изумрудная Оса» отчиталась, что взяла мальчишку Кальмарова на крючок и будет внимательно за ним наблюдать.

Пока что ни одного подозрительного слова или действия с его стороны не было.

Никаких писем от иностранных разведок.

Никаких крупных сумм наличкой.

Из тайного — только письмо его отца к губернатору, с просьбой признать бастарда в случае смерти последнего мужчины в роду.

Ничего необычного. Пока что.

Просто талантливый парень, который умеет наживать себе неприятности и выбираться из них за счёт навыков коммуникации и боя. Что было странно. Потому что Кальмаровы никогда не выделялись боевой подготовкой.

Но Павел Тимофеевич нутром чуял, что парень что-то скрывает. Вот только пока ни единой зацепки не обнаружилось.

Спецы ДКРУ следовали за ним днём и ночью, но он постоянно умудрялся ускользнуть от них, чтобы потом появиться в самом неожиданном месте.

Вот это раздражало. Особенно потому, что Павел Тимофеевич узнал об окончании эпидемии на острове Кальмарском ничуть не раньше всех остальных.

Он не хотел признавать, но это сильно уязвляло его профессиональную гордость.

Разве может глава разведки узнавать всё наравне с обывателями? Профессионал — точно нет.

Поэтому за появившуюся возможность он уцепился всеми силами. А «Изумрудная Оса» получила приказ: сместить всё внимание с предыдущей цели, на новый объект.

Кальмарова ещё выведут на чистую воду!

Я проснулся с первыми лучами солнца, которые ударили мне в глаза.

Тихо. Мягко. Под правым боком сопит обнажённая молодая женщина. Та самая секретарша губернатора, которая при каждом моём взгляде улыбалась.

И это была не дежурная улыбка. А вполне искренняя, я бы даже сказал — профессиональная.

В том, что она работает на кого-то другого, я понял как только присмотрелся к её повадкам и взгляду.

Всегда чёткие выверенные движения. Спокойный взгляд человека, который идеально контролирует эмоции и может в любой момент вызвать у себя любую из них.

Так в моём мире обучали идеальных шпионов. Тех, кто не смог стать псиониками, но выдержал воздействие некоторыми из препаратов.

Между собой мы называли их мимиками и предпочитали связываться как можно меньше.

Потому что они всегда работали на верхушку Сопротивления. Либо на отдельных её представителей, у которых руки обычно руки были по локоть в крови.

Эта дамочка — Инна, как она представилась, конечно, не была мимиком. Но кое-какие общие с ними черты явно имела.

После моего выхода из кабинета губернатора она словно невзначай завела разговор и поделилась адресом, с намёком на продолжение общения.

Разочаровывать я её не стал. Тем более, что мне было и самому интересно убедиться в своей догадке.

Я и убедился, когда зашёл в дом к Инне после окончания её рабочего дня.

Идеальная чистота, словно здесь убирали каждый день. На полках не было ни пылинки, а каждый уголок обставлен так, чтобы возникало ощущение идеальной хозяйки.

Но самое главное, Чутьём я ощущал за стеной присутствие другого человека. Наверняка с записывающим устройством.

Так что мы с Инной оттянулись по полной. Ночь была жаркой. Ночь была шумной. И, я надеялся, те ребята записали всё.

Ну, а я сбросил напряжение и неплохо провёл время. Тем более, что никаких компрометирующих материалов на меня всё равно не было и быть не могло.

— Ммм… — сладко потянулась она, просыпаясь. После чего повернулась ко мне, смотря уж слишком влюблённым взглядом. — Ты был так властен… так ненасытен… — она легонько поцарапала коготками мою грудь. — Как хищный…

— Кальмар. Я — Кальмаров, — усмехнулся я и поднялся, одеваясь. — И как губернатор смотрит на твои отношения со своими посетителями?

— Никак, — она легла на бок и опёрлась головой на руку. Её чёрные волосы растрепались на подушке. — Он спит со второй, потому что предпочитает блондинок в теле.

— И что, совсем никак не ревнует?

— Не-а, с самого начала я была для него всего лишь украшением на приёмные дни. Статусной куклой, которая должна демонстрировать всем вокруг его положение и плодить слухи, — она фыркнула. — Иногда он просит меня улыбаться пошире самым важным гостям.

— Как мне, например? — спросил я, застёгивая пуговицы рубашки.

— В нашем случае мои интересы и долг перед начальством удивительно совпали, — она хихикнула и откинулась на кровати, стянув одеяло со своего тела. — Иди ко мне, я хочу ещё.

— Времени нет. Через час мы выходим в море.

Она вздохнула. — Когда вернётесь?

— Будто ты не знаешь, — я застегнул последнюю пуговицу. — Никогда не поверю, что секретарша знает про своего начальника меньше, чем его жена.

— Бука ты, — она отвернулась. — Возвращайся скорее, я успею соскучиться уже завтра.

— Обязательно, — натянул я фрак и поспешил выйти.

Времени действительно было мало.

На выходе из многоквартирного дома в мой рукав незаметно залетел Зырик.

Он серией картинок сообщил, что происходило за стеной.

Человек в наушниках. Громоздкая аппаратура. Тетрадь для записей.

Да у них там целая шпионская будка, со звукозаписывающим устройством.

Это определённо ДКРУ. Что подтвердилось, когда я увидел на углу одного из своих знакомых.

Смеха ради, я внимательно на него уставился и приветственно помахал рукой. Он нахмурился и отвернулся, зашагав в противоположную сторону.

А я засмеялся и поспешил в порт.

Пусть они сами думают, насколько я их разоблачил.

В любом случае, опасности от них я не чувствовал. Даже наоборот — слежка была гарантией, что в случае какого-то тщательно спланированного покушения, мне может прийти подмога. Как тогда, с Кинжальщиком.

Пусть она и была не нужна ни тогда, ни сейчас.

В порту меня встретили новые соратники из «Тайги», во главе со своим предводителем.

— Ну что, Кальмаров, готов покорять земли заморские⁈ — ухмыльнулся Виталий и мы крепко пожали друг другу руки.

— Готов.

Его адьютант протянул мне новый договор на подпись. Всё как мы и договаривались с губернатором.

— Надеюсь, у тебя нет морской болезни, иначе будет не так весело! — хлопнул меня по плечу Виталий и мы поднялись на борт десантного судна.

В море мы выходили не всем флотом, но его основной частью, во главе с «Арктидой» адмирала Косаткина и ещё несколькими крупными кораблями.

Ярослав в них разбирался скверно. А я и вовсе никак.

В моём мире весь флот человечества состоял в основном из подводных лодок или мобильных ракетных крейсеров. Но я с ними взаимодействовал редко. Только когда охотился на морские дроны ИИ.

Флотилия вышла в открытое море и дошла до места последнего крушения с участием мегалодонов. Там, не сбавляя ход, меня на якоре спустили ближе к воде, как я велел.

Чтобы я «попробовал» море.

В одних плавках я оказался под ударом волны. И тут же использовал дар.

На несколько километров вокруг я ощутил всё, что было в воде. Бесчисленных рыбёшек, морских ежей, разбросанных по дну и акул, но не огромных, а самых обычных.

Через пару минут, я шевельнул телекинезом колокольчик, установленный у борта специально для моих сигналов и меня подняли наверх.

Первый «просмотр» оказался вхолостую.

Впрочем, как и весь первый день. Мы просто двигались по местам крушений и я изучал там море. Но ничего, кроме самой обычной морской живности не находил.

К концу второго дня мы обошли все точки, где происходили нападения. Нигде не было ни намёка на огромных акул!

Это злило и меня.

И Косаткина, который передавал нам гневные сообщения по радиосвязи.

Но вскоре он получил отдушину, в виде нескольких удирающих лоханок непристойного вида — пиратов.

Самые шустрые корабли флота быстро нагнали их и, после игнорирования приказа об остановке, расстреляли из орудий. Быстро, чётко, эффективно.

Бултыхающихся в воде пиратов приняли на борт, для дальнейшего предания их правосудию.

Затем флотилия сменила курс и мы двинулись ко второй по важности задаче рейда — ликвидации пиратских баз.

Откуда о них знали было для меня загадкой. Но Хельг — маг паутины из «Тайги» — намекнул, что информацию слили «кроты» среди пиратов, работающие на ДКРУ.

Перед четвёртого дня мы высадились на берег и под командованием Виталия двинулись к базе пиратов. «Тайга» была не в полном составе, только тридцать лучших бойцов.

База должна была находиться где-то впереди, посреди лесов и скал.

Вперёд двинулись разведчики. Однако за два часа поисков не обнаружили ничего, что могло бы походить на обжитую базу.

Тогда пришло время Зырика.

Незаметно от бойцов, я выпустил своего летающего друга и принялся смотреть с его стороны на леса, изредка активируя Истинное Виденье.

Спустя несколько минут я заметил проблески ауры, в тёмных цветах, свидетельствующие о паршивом человеке.

Зырик отлетел от меня метров на семьдесят вверх и в сторону. Но дотянуться до пирата сам не мог.

— Виталий, я нашёл, — тихо сказал я ему.

Он нахмурился. — Что?

— Пирата. Он прячется неподалёку, скорее всего следит за нами и находится на посту. Я могу от него избавиться.

— Ты что, сквозь деревья видишь или твой Кальмар дал тебе способность смотреть не только в море, но и в воздухе?

— Потом объясню. Доверься мне.

— Ладно, иди! Но разведчики пойдут с тобой. Они тихо ходят и смогут убрать врага бесшумно, только укажи им.

— Есть, — кивнул я и повёл двоих разведчиков за собой.

Я тоже умел ходить тихо. Иначе бы не дожил до схватки с гипермозгом. Как минимум четыре раза бесшумность спасала мне жизнь.

Сориентировавшись с помощью Зырика, мы зашли сбоку к неприметному кусту, под которым лежал укрытый ветками пират.

Псионическое Лезвие оборвало его жизнь до того, как разведчики сделали хоть шаг вперёд. Я получил пару уважительных взглядов.

Мы быстро обобрали тело пирата. При нём был только треснувший бинокль. Этот парень был на посту, но, судя по всему, слишком поздно нас обнаружил и не успел сообщить своим, потому что смотрел на море.

А когда мы подошли слишком близко, решил не рисковать.

Тем не менее, после этого разведчики определили маршрут по следам. Мы прошли по ним и нашли в глубине леса несколько добротно сколоченных землянок, среди которых ходили пираты.

Небритые и покрытые выцветшими татуировками: черепа, звери, ножи, какие-то даты. Их ауры были тёмными, а у двоих даже имели знакомый тёмно-красный оттенок проклятья.

Один из разведчиков ушёл за «Тайгой», а мы остались наблюдать.

Я насчитал четырнадцать человек. Да я бы справился с ними и в одиночку, если бы напал прямо из засады.

Но решил не испытывать судьбу, подставляя своих. Я-то мог защититься, а вот мой соратник нет.

Так что уже через пятнадцать минут на лагерь пиратов напали все силы «Тайги».

Выстрелили из засады стрелки, сразив сразу нескольких пиратов. Потом в бой бросились одарённые. На острие атаки были я и Виталий.

Увидев тигроподобного Виталия и меня, вокруг которого как косы крутились два Псионических Клинка, враги тут же бросились на утёк.

Но уйти никто так и не смог. Выжили только те, кто бросил оружие и пал на землю.

Враги с проклятой аурой сражались до конца. Бессмысленно и недолго.

В землянках нашлись списки, учёт имущества и припасов, карты с датами запланированных нападений. Но самое главное — письма.

И все эти письма были от некоего «Кованого», который координировал в них атаки и назначал приказы.

То есть это была не отдельная банда, а часть более крупной группировки, промышлявшей в масштабах всего побережья вблизи Владивостока.

Потом один из пленников отвёл меня, Хельга и ещё троих бойцов в небольшую бухту на берегу. Она оказалась идеально замаскирована скалами со стороны моря, так что увидеть её оттуда было практически невозможно.

Из неё как раз на всём ходу выходила пиратская лоханка с экипажем в трое человек.

Наверное они услышали выстрелы и сообразили, что к чему.

Я оглушил пленника Псионическим Импульсом и мы бросились догонять судно.

Но на выходе из бухты её уже ждал один из кораблей Тихоокеанского флота, с наведёнными орудиями. Вот только когда на берег выбежали мы, эти орудия сместились в сторону.

Прямо на нас.

Чутьё вспыхнуло предупреждением угрозы!

Корабль открыл огонь.

Волной телекинеза я сбил с ног себя и тайговцев на землю. Успел в последний момент!

Скала за нами разлетелась в крошку. Каменные осколки усыпали берег и посекли мои руки, которыми я прикрыл лицо.

А потом раздались новые выстрелы. Но уже не по нам, а по отплывающей пиратской лодке.

Ей хватило одного попадания, чтобы превратиться в груду искорёжнного металла. Пираты даже вскрикнуть не успели. Их тела плавали рядом с тонущим судном.

Хельг тихо матерился. Остальные тяжело дышали, бросая полные гнева взгляды на выстреливший корабль.

Все были живы. Это главное.

Но теперь надо было убраться из-под прицелов орудий и доложить Виталию.

Косаткин решил избавиться от нас?

Не то чтобы я был бы сильно удивлён. Но слишком уж глупо вот так обстреливать нас на берегу.

Проще было бы подорвать десантный корабль, на котором мы двигались всё путешествие. Или обстрелять нас прямо во время высадки, когда мы стройной колонной сходили на сушу.

Нет, я не верил.

Однако и вставать под огонь не хотел.

Мы ползком забрались за скалы и только там решились встать в полный рост.

— Эти кретины что, с пиратами нас перепутали⁈ — взорвался криком Хельг. — Сукины дети, я им их косые глаза на жопу натяну! Вырву их ручонки и скормлю своим паукам-крестовикам!

Один из бойцов наоборот, рассмеялся, опираясь спиной на каменную глыбу. — Фух! Давненько я так близко от старухи с косой не был!

— Идём, нужно доложить командиру, — сказал я.

Мы двинулись к Виталию.

К тому времени он как раз закончил сбор и пересчёт всего пиратского имущества. Потому внимательно выслушал нас и потребовал радиста.

Косаткин, как оказалось, знал о том, что один из его кораблей обстреливал побережье. И, более того, он сам отдал ему такой приказ.

Вот только… по нашему же запросу.

— Какому, нахрен, нашему запросу⁈ — кричал в трубку Виталий.

— Держи себя в руках, Амурский, — даже через радио голос Косаткина звенел сталью. — Вы вышли на нашу частоту и запросили открыть огонь по всем, кто выйдет на побережье через четыре минуты. Всё было сделано в точности.

— Кто запрашивал⁈

— Он представился твоим адъютантом, — все наши взгляды собрались на побледневшем адъютанте. Он поспешил оправдаться.

— Это не я!

Озлобленный Виталий впихнул ему в руку трубку. — Говори!

Тот и сказал в неё: — Я не делал никаких запросов!

Повисла тишина. Косаткин явно задумался.

— Хм, голос действительно не его. Даже если бы он изменил интонацию, голоса я чувствую совершенно, таков мой дар. Значит нашу частоту взломали, — послышалась тяжёлая тишина. А затем Косаткин заговорил с раздражением: — Враг знал о нас больше, чем мы думали. Поднимайтесь на борт, Амурский, я хочу узнать всё, что вы выяснили и составить новый план действий.

Связь прервалась.

Виталий повернулся к нам. — Мне это не нравится. Хельг, Кальмар — пойдёте со мной.

Мы добрались до «Арктиды» на катере, а на сам борт по верёвочной лестнице. Знакомый белобрысый парень — помощник Косаткина, отвёл нас на капитанский мостик.

Адмирал Косаткин ждал нас, в гордом одиночестве смотря на море через широкие окна. К нам он стоял спиной и не повернулся, даже когда его помощник ушёл, хлопнув дверью.

Он сказал:

— Надеюсь, вы можете доверять каждому из тех, с кем пришли, Амурский. Потому что я этим похвастаться не могу.

— Я вижу, — ответил Косаткину Виталий, обведя взглядом мостик. — Вы выгнали всех офицеров.

Косаткин повернулся.

— Кто-то из моего окружения работает заодно с пиратами. И что-то подсказывает, что дело далеко не в деньгах.

— А в чём же?

— В общих хозяевах. Что вы нашли на базе?

Виталий выложил на стоящий там стол карты и документацию.

— На, полюбуйтесь.

— Они нас ждали, а значит ждут и на более крупной базе, куда мы движемся прямо сейчас. Это будет уже не лёгкая прогулка.

— Мы готовы, — ответил Виталий.

— А ты, Кальмаров? Что ваше хвалёное ощущение моря? Всё так же бесполезно в поисках огромных акул? — едко спросил меня Косаткин.

— Было бы кого искать, — спокойно ответил я. — Ни одной из них поблизости нет, но…

— Что? — спросил Виталий.

— Возможно, что они связаны с пиратами. Те как раз ждали нас, а мегалодоны, как ни странно, внезапно исчезли.

— Ты считаешь, что дикие монстры с Изнанки способны сотрудничать с людьми? — с насмешкой сказал Косаткин.

— Твари с Изнанки не могут долго жить на Лицевом мире. Так что это не они. У них другая природа. Либо кто-то поставил на них артефакты, позволяющие им полноценно существовать здесь. Их контролируют.

— Звучит как бред. Если пираты работают на другие страны, то они бы не стали использовать этот козырь ради временной блокады Владивостока в мирное время. Они бы приберегли его. Мы не будем опираться на эту версию, — ответил он.

— Бред то, что какие-то пираты, плавающие на рухляди, вдруг взломали частоту Тихоокеанского флота Империи. Если это случилось, то будет опрометчиво упускать из виду факты, которые подозрительно ладно сходятся.

— Ты собрался учить меня и попрекать меня? — стиснул зубы Косаткин, смерив меня уничтожающим взглядом. — Вон с мостика!

— Адмирал… — встрял Виталий.

— Кто не согласен, может отправиться с ним! — Косаткин стукнул кулаком по столу.

— Не стоит, командир, — сказал я Виталию. — Мы все на эмоциях. Только мы — кто чуть не погиб под выстрелами корабля адмирала — умеем держать себя в руках.

После чего я вышел.

В следующий раз мы приближались к берегу вечером. Готовые к тому, что нас ждут.

Тайговцы стояли в трюме десантного корабля, который с минуту на минуту должен был зайти на песчаный берег.

Впереди всех стоял Виталий, который подозвал меня ближе. Остальные тайговцы были на отдалении.

— Ты довёл адмирала до бешенства, — серьёзно сказал Виталий перед высадкой. А потом усмехнулся. — У тебя это получается даже лучше, чем у меня.

Я засмеялся. — Он не привык терпеть отказ или воспринимать альтернативное мнение. Но его можно понять. Когда ты управляешь огромным флотом, от которого зависит безопасность родной державы, нужно уметь стоять на своём.

— Ты бы был поосторожнее. Адмирал весьма злопамятен и не упустит возможность нагадить тому, кто помешал его планам или задел его гордость. Но в целом… — Виталий широко улыбнулся и протянул кулак, — я едва удержался от хохота, когда его глаза чуть из орбит не повылетали от злости!

— Понимаю, — я ударил в его кулак своим.

Прогудел сигнал. Открылся десантный отсек. Пошли на выход.

Как и в тот раз я втайне выпустил Зырика наверх и стал просматривать территорию Истинным Виденьем.

То, что я увидел, могло стать причиной смерти каждого из нас.

Огромная багровая аура возывышалась посреди леса, разбросав вокруг сотни энергетических нитей. Они уходили в леса вокруг и были один в один похожи на те, которые исходили от макра Николаса на моём острове.

Контролирующий макр. А значит и армия заражённых, которая им управляется.

Мы были на пороге огромной засады.

— Нам нельзя идти дальше, — быстро сказал я Виталию.

— В чём дело, Кальмар? — нахмурился он и обернулся ко мне, но остановил отряд рукой. — Мы даже разведчиков выслать не успели, а ты уже что-то знаешь.

— Да, нам устроили ловушку, с большим количеством заражённых «Красным Безумием» в качестве вражеской силы. Они рассредоточены по лесу прямо там, куда мы движемся.

— Как ты этот узнал? — он вздёрнул бровь. — Расскажи. В боевом братстве принято доверять друг другу.

Окружающие тайговцы слышали всё.

Я вздохнул. Он был полностью прав. Когда рискуешь жизнью, нужно быть на все сто быть уверенным в том, что товарищи не имеют проблемных секретов.

— Я бы не хотел, чтобы эта информация просочилась.

— Не просочится, — твёрдо заявил он и обвёл глазами своих бойцов. — Каждого здесь я знаю и болтунов нет. А если окажется, то я найду его и лично укорочу его язык. Да и не требую я подробностей твоих клановых техник. Хотя бы дай понять, как ты это делаешь.

Отвечать я не стал.

А протянул руку вверх и на неё плавно опустился Зырик. Он спускался по одной линии, но всё время осматривался, глядя в глаза каждого бойца.

— Интересные. Разные, — комментировал он мысленно.

— Что это ещё такое? — спросил Хельг. — Артефакт?

— Нет, это мой друг, — я посадил Зырика на плечо. — Далеко видит, но недалеко летает. Видит различные вещи и присматривает, чтобы кто-то не ударил меня со спины.

Или помогает мне ударить в спину врагу. Но об этом я решил не упоминать.

— Значит он увидел заражённых? — спросил Виталий.

— Не совсем их, но то, что они оставляют после себя.

Подробностей как работает проклятье я раскрывать не собирался. Пусть Виталий и выглядел надёжно, но он всё же был наследником чужого клана.

Сегодня мы были союзниками. А завтра… завтра всё могло перевернуться с ног на голову.

А секрет исцеления «Красного Безумия» я собирался использовать, чтобы зарабатывать крупные деньги для выплаты долга своего клана.

— Ясно, — он и сам всё понимал. — Что предлагаешь?

— Убрать проблему. Я сделаю всё сам, только дайте мне время.

— Ну уж нет, парень. Ты силён, спору нет. Но отпускать тебя в одиночку я не буду. С тобой пойдут сильнейшие — я и Хельг, пока остальные приготовятся к штурму базы, а разведчики изучат окрестности.

— Есть, — кивнул я.

Раз он так хотел узнать всё лично, я не стал препятствовать. Да и прикрытие не помешает, боец из него хороший.

Ориентируясь на Зырика, мы бесшумно двигались по лесу.

Вот только ни одного заражённого на пути не встречали. В ночном лесу было совершенно тихо, отчего нервы напрягались только сильнее.

Чутьё всё так же не наводило ни на чьё присутствие.

Только Истинным Виденьем я замечал тонкие багровые нити, уходящие прямиком в землю.

Заражённые что, были закопаны?

Шёпотом я сказал об этом своим, отчего они стали внимательно смотреть под ноги.

Так мы и добрались до источника проклятой энергии. Это оказался не макр.

В центре просторной поляны, свободной от деревьев, стояла странная установка. В центре механизм, размером с одноэтажный дом. На нём множество вентилей, циферблатов и рычагов.

От механизма во все стороны уходили тонкие металлические трубки, соединённые со стоящими вокруг капсулами.

И эти капсулы были достаточно крупными, чтобы вместить в себя человека. Словно металлические гробы.

Механизм работал, выбрасывая в воздух красноватые искры.

Именно они и оказались источником проклятой ауры, а не излучение огромного макра, как я думал изначально.

— Что это за уродство? — шёпотом спросил Хельг. — У меня муражки по коже от одного его вида.

— Мне тоже интересно. Кальмар? — Виталий повернулся на меня.

— Не знаю, — признался я. — Но оно связано с «Красным Безумием», приближаться к ней не стоит. По крайней мере, пока мы не узнаем, что она делает.

Механизм затрясся, выпуская всё больше искр, а затем резко остановился. Послышался протяжный писк. Он оборвался на щелчках открываемых капсул.

Из них выходили люди.

Без одежды. Мужчины и женщины разных возрастов, от молодых до близких к старчеству.

Их ауры были насквозь пропитаны тёмной силой проклятья. А Чутьё не ощущало их, точно так же как и заражённых.

Но в отличие от них, у вышедших из капсул сохранялся внешний вид человека. Никаких опухолей или других телесных деформаций. Даже глаза самые обычные.

Вот только смотрели они так, словно были живыми куклами. Всего их было шестеро.

Они подошли друг к другу и начали громко, что даже слышно было у нас, говорить.

— Братья. Сёстры. Где мы? — спросил один из них голосом, в котором не было ни одной эмоции. Словно ИИ. Меня аж передёрнуло от воспоминаний, так они были похожи.

— Не знаю. Нас спасут? — ответила ему женщина за сорок.

— Здесь никого нет. Кто нас спасёт?

Их разговор звучал абсурдно. Отчего становилось ещё неуютнее.

— Жуть, — прошипел Хельг, Виталий ткнул его локтём, чтобы он замолк.

А голые люди продолжали.

— Может, нас спасут они? — ответил самый старший из них и повернулся… смотря прямо мне в глаза. Он поднял на нас указательный палец.

Остальные пятеро тоже повернулись к нам.

— Могучие предки… — снова проболтался Хельг.

— Уходим, — коротко скомандовал Виталий.

И вовремя, потому что вся шестёрка побежала на нас. С безучастными лицами, похожими на восковые маски, не знающие мимики. Прямо так, в чём мать родила.

Мы подорвались с места, чтобы отступить в лес, пока на нас не побежала вся орда заражённых.

Я быстро переключился зрением на Зырика, активировал Виденье и увидел главное — ниточки управления заражёнными теперь сходились не в макре, как на моём острове.

А в каждом из этих голых чудаков. В их головах. У каждого по несколько десятков штук.

И весь лес словно пришёл в движение, ауры выскакивающих из земли заражённых стали мелькать между деревьев.

Если не остановить заражённых, то «Тайгу» ждут неприятности. Вот только лучшего момента чем сейчас не будет, управляющие-то гнались прямо за нами!

— Виталий! Я убью их, тогда заражённые отстанут!

— Что ты мелешь, Кальмаров⁈ Не сбавляй ходу! Отобьёмся с основными силами!

— Нет! Нужно убить шёстёрку, тогда заражённые будут просто бесконтрольной толпой!

— Какого хрена⁈

— Отвлеките заражённых, а я решу проблему! — крикнул я и развернулся назад.

Вот только Виталий меня не послушал. — Ты — псих, Кальмаров! — он на ходу приобрёл полутигриный облик и развернулся тоже, рыча команду: — Хельг, залепи всё паутиной, чтоб ни одна тварь не зашла нам в спину, пока мы потрошим тех нудистов!

— Есть! — кивнул тот и выпустил из рук белую липкую паутину, которая прицепилась к дереву подальше. Потом принялся создавать вокруг нас заграждения из неё.

А я уже бежал прямо на шестёрку. Они были медленными, на первый взгляд. Пока я не отправил в одного из них Псионический Клинок.

Легко разрезая стволы деревьев, он чуть не отсёк голову первой из бегущих за нами. Но в самый последний миг она отклонилась назад, из-за чего Клинок прошёл прямо над кончиком её носа.

А потом она как ни в чём ни бывало выпрямилась и запрыгнула на ближайшее дерево, ухаватившись за него как обезьяна. Остальные сделали так же.

Сближаться они больше не планировали.

— Это заражённые⁈ — спросил у меня Виталий.

— Нет, не совсем! Но лучше не трогать, а метнуть что-нибудь!

Он рыкнул. — Это устроим! — после чего сорвал с пояса небольшой топорик и метнул аккурат в голову одному из управляющих. Но тот просто увернулся, отчего топор застрял в стволе дерева. — Ловкие твари!

— Не для меня! — оскалился я и обхватил ближайшего из голых управляющих телекинезом, а потом сорвал его с дерева на землю, прямо под Псионический Клинок.

Чвакнула плоть. Слетела голова, а затем тело рассыпалось красноватой пылью.

Остальные управляющие бесстрастно посмотрели на это и бросились в рассыпную.

А вокруг нас уже слышались булькающие завывания заражённых, которые на бегу попадали в паутину и вязли в ней.

Мне что, придётся за ними гоняться?

Ну уж нет!

Ближайший из управляющих был схвачен телекинезом и точно так же, как прошлый, лишился головы.

Но это дало две секунды оставшейся четвёрке. Они уже терялись среди деревьев.

А Виталий, который не стоял на месте, в два широких прыжка вырвался вперёд и выхватил из дерева свой топорик.

Ловким броском он смог попасть в затылок убегающей управляющей и она обратилась в пыль.

А я побежал за двумя, которые скрылись в другом направлении.

Зырик подлетал сверху, так что я видел почти все перемещения своих целей. И с помощью же Зырика прикончил того, кто вырвался вперёд.

По стандартной схеме: хват телекинезом и отсечение головы.

Вот за последним, точнее — последней пришлось побегать. Она смекнула, что нужно как можно больше прыгать между деревьев, чтобы я не мог как следует на ней сосредоточиться.

А потом на меня выбежали заражённые. Один за другим, почти десяток.

Я не хотел их убивать, хоть это и являлось рискованным милосердием. Но если можно было уберечь жизни, скорее всего, невинных, то я собирался это сделать.

Псионический Клинок заплясал у земли, подсекая ноги заражённых. Они падали, с рыками и бульканьем.

Ничего, восстановятся. Проклятье удивительно хорошо усиливало регенерацию.

Но я всё равно не поспевал за управляющей. Она прыгала с дерева на дерево лучше, чем я за ней бежал.

Тело Ярослава совершенно не подходило для бега по пересечённой местости, тем более за такой шустрой целью.

Но в конце концов Зырик вылетел на самый предел своей дальности и через него я смог подловить свою цель. Прямо в прыжке её перехватили фиолетовые частицы телекинеза. А затем располовинил Псионический Клинок.

Заражённые, которые ползали вокруг меня, одновременно затихли.

Что⁈ Но почему⁈

Я бросился к ближайшему, осторожно смотря на его тело. Никаких признаков жизни.

Перевернул телекинезом и взглянул Истинным Виденьем. Аура заражённого стремительно таяла, что свидетельствовало о его смерти.

Но ведь… я уничтожил источник.

А в прошлый раз — я выкинул его на Изнанку, оборвав нити. Тогда вся энергия проклятья постепенно вытекла из всех заражённых.

В этот же раз, проклятье убило всех, кто был подсоединён к уничтоженной управляющей.

Выходит, если уничтожать источник проклятья, то все связанные с ним погибнут?

Плохо. Последнего управляющего нужно вышвырнуть на Изнанку!

— Я убил её! Последнюю тварь, — из-за деревьев вышел запыхавшийся Виталий. — Пришлось руками, но, вроде, чувствую себя нормально! — он ударил себя в грудь кулаком. — Только заражённые подохли, а не отупели, как ты говорил.

— Да, — вздохнул я. — У меня тоже, — на всякий случай я проверил его ауру Виденьем. Чисто, ни следа проклятья. — Ты здоров, но в следующий раз будь аккуратнее.

— Не учи учёного, — засмеялся он. — Пойдём, найдём Хельга и вернёмся к парням, пока ты очередную скрытую беду не нашёл.

Мы вернулись к «Тайге».

Парни с воодушевлением приняли наш успех и удивились, когда узнали подробности. Они даже не подозревали, что разворачивалось почти у них под боком.

Через десять минут с ценной информацией вернулись разведчики.

Лагерь пиратов был неподалёку. Укреплён, готов к обороне и полон вооружённых до зубов головорезов. Не меньше полусотни.

На тридцать тайговцев.

Что же, это не вызывало у бойцов упадка духа. Наоборот — только разожгло боевой азарт!

Мы подступили к лагерю ночью. Луна скрылась за ночными тучами, но Зырику не нужен был свет, чтобы я мог видеть ауры врагов.

Вторжение началось тихо. С устранения заспанных постовых.

Кого незаметно задушили удавкой, забравшись на башню по частоколу.

Кому в голову прилетел топорик.

А кому — Псионический Клинок.

Всё это произошло практически одновременно. Так что о соратниках никто из них даже подумать не успел.

Веселье началось только тогда, когда одному из бандитов приспичило ночью выйти из землянки.

— ПОДЪЁ-Ё-Мрглх, — тревожный крик оборвался бульканьем перерезанного Псионическим Клинком горла. Зырик незаметно прокрался в лагерь, так что я резал прямо от его лица.

Из землянок начали выбегать остальные пираты. Но для них всё было уже предрешено.

Деревянные ворота с грохотом и треском распахнулись и внутрь ввалился десяток тайговцев, во главе с Виталием Амурским, в полном облике тигра.

Бойцы «Тайги» единым залпом заряженных заранее ружей встретили пиратов, скосив пятерых. А потом обнажили шпаги и ринулись в рукопашную, во главе с Виталием.

Пираты были одеты. Вооружены. Они очевидно ждали нас.

Но обрушившийся натиск «Тайги» поверг их в шок.

Они пытались отстреляться, но их пули просто не пробивали плотную шкуру Виталия. В полном тигрином облике он был огромным амурским тигром, который за один удар лапы отправлял на свет по пирату.

Тем не менее, лужёные глотки лидеров заставили пиратов вступить в бой. Их всё ещё было больше.

Правда, когда сзади и по бокам ударили остальные тайговцы, перебравшиеся через частокол, то и без того слабый дух врагов рухнул.

Они стали резко бросать оружие и, пряча руки за головами, падать на колени.

Только парочка вожаков, обвешанных цацками, словно цыганские бароны, не сдались. Их кожа быстро покраснела, выпуская наружу вспышки красного цвета, а сами они увеличились раза в два.

Один орудовал здоровенным двуручным молотом, а второй — длинной алебардой.

Против Псионических Клинков, правда, и то, и то оказалось бессильно. Как и против прыжка разъярённого тигра.

Так что схватка закончилась быстро. Она не заняла и трёх минут.

Убитых у нас не оказалось, но было двое тяжело раненных, их сразу же передали целителям.

Остальные получили только царапины или лёгкие ранения, которые могли подождать.

Даже среди пиратов выжило больше половины. Правда, их подранков лечить никто особо не собирался, пока своих не подправим.

Выживших из них, в лучшем случае, ждала судьба каторжников в макровых шахтах. Не факт, что это было лучше смерти.

Мы с Виталием, который уже вернул человеческий облик, прошли внутрь главной землянки, в поисках новых документов и карт. Но обнаружили кое-что совсем другое.

Глиняную стену, исписанную иероглифами и символами. Раз в две секунды они пульсировали магическим светом.

— Кальмаров, это то, о чём я думаю?

— Переход… — сказал я и выпустил вперёд щупальца своего дара, погружаясь ими в стену. Я хотел узнать, почему они так пульсируют.

Но через миг, со звучным щелчком, ответ пришёл сам.

Большой.

И жаждущий крови.

— С-сынок?

— Назад! — рявкнул я, отталкивая замершего Виталия телекинезом и отскакивая сам.

Огромный полутигр-получеловек, выскочивший из перехода, рассёк воздух перед собой.

Он очень напоминал Виталия в частичном зверином облике, только вместо рыжего цвета был белый.

Тигролюд оттолкнулся ногами от земли, чтобы прыгнуть на нас.

Однако я был быстрее!

Псионический Клинок возник в воздухе чтобы отсечь голову зверю. Но я получил предательский удар в спину…

Мощные руки схватили меня сзади и с силой отбросили назад. Я едва успел затормозить своё тело телекинезом, чтобы не вбиться лицом в твёрдую стену.

— Это мой сын! Я сам успокою его, не смей трогать его! — с невиданной яростью прорычал Виталий.

Он сам едва увернулся от прыжка тигролюда и принял свой полузвериный облик.

Они встали посреди просторной землянки и посмотрели друг на друга, как звери, готовые сразиться за территорию.

Сын⁈ Какого чёрта⁈

Они сшиблись и стали с остервенением терзать друг друга когтями. Покатились по полу, да так, что я не мог ударить белого, не навредив при этом Виталию.

Активировал Истинное Виденье.

Ну конечно, белый тигр был насквозь пропитан энергией проклятья. Я даже не Чувствовал его.

Дело обстояло куда хуже чем с Кинжальщиком или Николасом. В таком состоянии обычно я видел только заражённых.

Но на этом тигре не было ни единой опухоли или физического увечья. Наоборот — он выглядел так же, как Амурский, только белый.

В стороны брызгала кровь. Оба тигроюда рычали. Виталий старался не порвать белого слишком сильно. А вот сам белый не сдерживался.

Хлопнула дверь. На шум прибежали тайговцы, в том числе и Хельг.

Они округлившимися глазами смотрели за схваткой.

— Готовь паутину! — сказал я Хельгу, одновременно с этим приводя в действие телекинез.

Фиолетовые частички моей силы оплели одну из лап белого тигролюда и резко потянули вверх. Тот зарычал и забрыкался, усложняя мою задачу.

Зато Виталий выиграл момент!

Он обошёл белого сзади и ухватил его шею лапами и потянул назад, сцепив ноги на торсе. Тигролюды упали.

Телекинезом я прижал лапы белого к земле, чтобы он не порвал Виталия ещё сильнее.

— Давай! — крикнул я Хельгу.

Тот не растерялся и выпустил плотную паутину на лапы белого, намертво приклеивая их к земле.

А уже через несколько секунд удушение взяло своё и враг откинулся в глубокой отключке.

Его облик стал меняться. Из полузвериного на человеческий.

Виталий вскочил, бережно держа его на руках. Несмотря на свои раны.

Но через несколько мгновений злобно зарычал, откинув на землю.

Тот оказался диковатого вида мужчиной, со взлохмоченной чёрной бородой и совершенно неаристократичным внешним видом. Ничего общего с Амурскими.

— Это не он! — рыкнул Виталий и замахнулся, чтобы рассечь горло незнакомца, но я одёрнул его криком.

— Стой! Это ценный пленник! Раз взяли, то должны его допросить и узнать что-нибудь!

Когтистая лапа сжалась, так и не опустившись. Виталий принял человеческий облик и отвернулся, а затем сказал грубым тоном: — Уберите это отребье и посадите на несколько цепей. И ошейник с шипами внутрь, которым мы сдерживаем оборотней нацепите.

— Есть! — ответил Хельг и вместе с тайговцами вынесли азиата.

Мы с Виталием остались одни. Я подступил к нему, смотря прямо в глаза

— Какого чёрта, Амурский⁈

— Я не буду оправдываться! — он резко развернулся ко мне. — Я думал, что это мой сын, который в том году погиб на Изнанке! Только у него был такой раскрас в тигриной форме! Я помню всё до последней полоски! И пусть предки проклянут меня, если у этого чёртового холопа он не точно такой же!

Ещё секунду до этого я хотел хорошенько врезать ему. И был бы в своём праве.

Но сейчас, смотря на его перекошенное от отчаяния лицо, я даже слова дурного ему не желал говорить.

Потому что понимал, насколько ему паршиво.

— Тогда пойдём, допросим его, — уже спокойнее сказал я. — С тебя должок, за этот бросок.

Хмурый Виталий фыркнул и взмахнул рукой. — Да пожалуйста! Расплачусь, когда будем во Владивостоке! А сейчас оставь меня, я приду в себя и займёмся допросом.

Я посмотрел на стену перехода. — Оставлю. Но только после того, как тебя обработает целитель.

Переход оцепили. У него поставили наблюдателей.

Всех пленников, кроме белого тигра, затолкали в одной тесной землянке и по очереди допрашивали.

Полезного узнали немного. Но то, что стало известно, только подтвердило мои догадки.

Пираты не нападали на корабли, а приплывали к местам, где мегалодоны топили торговые суда. Пираты собирали всё, что не утонуло. Быстро обшаривали ближайшие острова, где собирали прибитые к берегу товары и, если повезёт, пленных.

Мародёры, как они есть.

Самое главное, что их командиры с точностью до минуты знали, когда можно приплыть за свежей добычей. Их наверняка координировал тот, кто управлял и мегалодонами.

Теперь у меня был весомый аргумент, в пользу версии, что они связаны. А вдобавок я смог это увязать ещё и с проклятьем и той машиной, что стояла посреди леса.

Так что даже адмирал Косаткин не смог бы не признать очевидное.

Но сначала нужно было спасти пленников, которых пиратские командиры уводили в свою землянку — прямо к Переходу.

Виталий вернулся к командованию ещё до начала допросов. Исцелённый и успокоившийся. Как только он узнал, что за Переходом есть место, где содержались пленные, он собрал тайговцев и приготовился к переходу на Изнанку.

Проблема была в том, что даже пираты не знали, что на другой стороне. Туда переходили только их командиры и то, лишь перед выходами в море.

Словно ходили туда лишь за приказами и инструкциями.

А теперь за теми, кто их раздавал, пошли мы.

Первым в переход зашли двое братьев из клана Улиткиных. Их дар позволял им быстро создавать огромную ракушку, способную удерживать атаки.

За ними трое бойцов поддержки с заряженными ружьями. Потом сразу я и Виталий. А затем и остальные.

Но всё пошло не так, как мы думали.

С другой стороны не оказалось вообще никого.

Переход вывел нас в узкую пещеру, похожую больше на выработанную шахту. На стенках были прикреплены светильники, испускающие приятное тепло. Они же и защищали от воздействия Изнанки.

Мы боевой группой прошли вперёд.

Это действительно оказалась шахта, причём вполне действующая. В горной породе виднелись редкие кусочки зеленоватых и жёлтых макров растительного происхождения. Такие добывались старателями.

Прошерстив всю шахту, мы не нашли ни одной живой души. Только выше, на поверхности, был разбит лагерь.

Очень похожий на тот, что сделали на Лицевом мире пираты. Такой же частокол, только выше и крепче. На его стенках сияли защитные светильники. Только вместо землянок там стояли примитивные хижины.

А на отшибе мы нашли две неглубоких расщелины, накрытые деревянными решётками. Для содержания пленных.

В одной я нашёл десяток человек. Голодных, тощих и смотревших прямо перед собой без каких-либо эмоций.

— Нашли пленных! — крикнул я, первым заметив людей. — Вытаскивайте их!

Только услышав мой крик, пленники посмотрели наверх и вытаращились на меня. Со страхом и робкой надеждой.

Я срезал решётку Псионическим Клинком и сорвал её, откинув в сторону.

Рядом прозвучал голос Хельга.

— Тут ещё один. Но не двигается, — он указал на вторую расщелину. К нему подбежали ещё двое тайговцев и начали помогать.

Пленники сначала не верили. Они бросались к нам со слезами на глазах. На разных языках, включая русский и английский они просили воды. И спасения, как можно скорейшего спасения.

Их мы первым же делом проводили с Изнанки. Кроме последнего, того, который ютился в отдельной расщелине.

И я, кажется, понял, почему его поселили отдельно. Потому что Чутьё на него никак не реагировало.

— Оставьте меня, добрые люди, — прохрипел он, тяжело дыша. — Меня уже не спасти. Болезнь уже завладевает моим рассудком, я вижу красные сны.

— Как давно ты болен? — я подошёл к нему.

— Уже несколько дней, господин, — он ровно поклонился, соединив перед собой кулак и раскрытую ладонь.

Грязные длинные волосы на голове и бороде спутались, не давая рассмотреть его лицо. А испачканные в земле, некогда оранжевые одежды были мне незнакомы. Но говорил он на чистом русском.

— Откуда ты?

— Я из Китая, господин. Мои родители были русскими торговцами и осели в западной части поднебесной. Там я вырос и познал искусство боевых монахов, — он опустил голову. — Увы, это не спасло меня от участи быть заражённым. Пираты заставляли меня пить воду с красной пылью. Однако, я смог замедлить течение болезни и сохранить рассудок. Пока что.

Я использовал Истинное Виденье.

Странно.

Его энергетика была действительно тёмно-красной, как у заражённого. Вот только ниточки, выходящей из темени, не было.

То есть он имел в себе проклятье, но не был под контролем управляющего макра или одного из тех голых чудаков из машины.

— Поэтому тебя держали отдельно?

— Да, господин, — он поднял на меня взгляд серых, цвета стали, глаз. — Позвольте мне уйти и принять смерть в этих землях, чтобы не стать причиной чужих несчастий.

— Кто он? — к нам подошёл Виталий.

— Странный пленник пиратов. Он точно несёт в себе болезнь, но не поддаётся ей, — я задумчиво взялся за подбородок.

— Тогда отправим его к целителям, пусть лечат, — решительно сказал Виталий и добавил: — Пленники рассказали, что пираты разбежались, как только их вожак не вернулся. Тот самый, в облике моего сына! Трусливые псы!

— Как они поняли, что на лагерь напали? Кто-то пришёл сюда? — спросил Хельг.

— Если позволите сказать, господа, то я помогу вам, — вмешался пленник. — Я слышал разговоры преступников. Переход, который они использовали, мог передавать сигналы. Возможно, они предупредили своих именно так.

— Возможно, — пригладил бороду Виталий. — Мы видели, как Переход мигал. Назови своё имя.

— Моё русское имя — Елисей, господин, — он вновь исполнил свой необычный поклон. — Я не желаю рисковать жизнями невинных. Поэтому я ещё раз прошу отпустить меня, чтобы я встретил свою судьбу здесь. Если я вдруг потеряю над собой контроль, то буду слишком опасен.

— Отставить суицидальные разговоры! — рявкнул Виталий. — Дайте ему воды и накормите вместе с остальными. Сегодня все пострадавшие отправятся в безопасное место.

— Слушаюсь, господин. В таком случае, я благодарю вас от всего сердца, — с улыбкой поклонился он снова.

— Только в колени мне не упади! — рассмеялся Виталий. — И в тварь не превратись, чтобы мы потом не бегали за тобой по лесам.

Я и Хельг тоже ухмыльнулись.

В лагере не было почти ничего полезного, кроме горстки растительных и пары животных макров. Все первого-второго уровня. Сплошная мелочь.

Зато земли вокруг лагеря застелил знакомый туман.

Туманная долина. Её какая-то горная часть.

Отходить на поиски сбежавших бандитов мы не стали. Слишком много времени бы на это ушло, а смысла немного — их все равно, скорее всего, сожрут твари или выследят охотники.

Так что мы собрали все документы, припасы и макры, а потом ушли за Переход на Лицевой мир. А потом и обесточили сам Переход, подкорректировав одну из магических печатей на нём.

Все преступники оказались заперты на Изнанке, без возможности выбраться. По крайней мере в этой точке.

Бывшие пленники, как голодные щенки, ели выданные им армейские пайки и запечёного кабана, которого нашли на вертеле пиратского лагеря.

Хельг с завистью смотрел, как парочка освобождённых уплетает кабанятину.

Тайговцам есть что-либо кроме пайков запрещалось. Пленникам, по идее, тоже. Но в этот раз на это прикрыли глаза.

Печально вздохнув, Хельг посмотрел на Елисея, который спокойно наблюдал за природой. Полное внешнее умиротворение.

— Не хочешь присоединиться? — Хельг кивнул на кабанятину.

— Благодарю, господин, я сыт, — хотя съел он до этого всего парочку галет с водой.

— Тебя в твоём монастыре учили питаться каплей росы и щепоткой муки, да? — усмехнулся Хельг.

Но Елисей только мягко улыбнулся. — Слухами земля полнится. Но нет. Просто я пока не голоден.

— После заключения?

— Я просидел там меньше недели.

— Вас не кормили!

— Это не важно. Я умею контролировать обмен веществ и замедлять его, если остаюсь без пищи. Так что я могу продержаться без неё и дольше.

— Сколько, например? Месяц?

Молчание.

Но Хельг не унимался. — Что, два месяца?

Тишина.

— ТРИ⁈

— Мой предел был чуть меньше трёх месяцев.

— Твой? А у кого больше?

— Хельг, — серьёзно сказал я. — Что ты пристал к человеку? Он едва вышел на белый свет, а ты мучаешь его своими разговорами.

— Ничего. Мне не сложно ответить, — сказал Елисей. — Мой учитель, находясь в медитации, мог не питаться по семь месяцев.

Хельг удивлённо вытаращил глаза. — Да ладно⁈ Не верю!

На что Елисей пожал плечами.

— А что с ним сейчас?

И вот от этого вопроса Елисей помрачнел. — Он покинул этот мир.

— Мне жаль, — искренне признался Хельг.

— Возможно, он в лучшем месте, — ответил я. — Боги могли направить его душу туда, где ему будет лучше.

Уж мне это было известно.

Елисей кивнул с улыбкой. — Да, наверное. Господа, позвольте мне отлучиться ненадолго? Я хочу побыть один.

— Конечно, — кивнул я.

Когда он удалился, Хельг стал серьёзнее.

— Чудной он. Говорит мало, а о чём думает — непонятно. Не нравятся мне такие личности, слишком уж подозрительный.

— Отстранённый немного, — нахмурился я.

Но кое-что и мне хотелось у него узнать. Например технику, с помощью которой он сдерживал проклятье. Это могло бы помочь мне в борьбе с проклятием.

Когда я подниму псионический ранг, то с помощью Истинного Виденья смогу видеть энергетические точки и каналы на теле человека. А значит и понять, что Елисей делает со своей энергетикой.

Может, тогда получится и повторить?

— Кальмар, Хельг, вас командир зовёт, — окликнул нас один из тайговцев. — Сказал, идти к машине.

Через несколько минут мы пришли на поляну, где тайговцы уже изучали странный механизм, из которого вышли голые управляющие.

Виталий стоял и смотрел на это с суровым видом.

— Главное ничего не сломайте. Эту задачу оставьте инженерам.

— Ты хотел нас видеть? — спросил я.

— Да, Кальмар. Эту бандуру я хочу перенести на нашу базу в Уссурийске. Вот только Косаткину её видеть не стоит, как и пленным. Так что, жду от вас каких-нибудь гениальных предложений по её транспортировке.

— Без понятия, — признался я сразу.

Хельг кивнул. — Я тоже.

Виталий цыкнул. — Ладно, оставим здесь, потом специалистов пришлю, — он повернулся к адьютанту. — Всё записал?

— Да, ваше высочество.

— Отлично, теперь иди, помоги парням спрятать эту штуковину. Хельг, ты тоже, заклей паутиной маскировочные сети, чтобы покрепче держались. Как знал, что надо их брать. А ты, Кальмаров, задержись.

Хельг с адьютантом отошли помогать остальным прятать странный механизм. Виталий заговорил.

— Знаешь, кто-то считает, что ты подослан ко мне враждебным кланом. Чтобы шпионить и докладывать о каждом моём шаге, — он внимательно посмотрел мне в глаза.

— И как, веришь?

— Пока нет. Как и не верю в то, что ты работаешь действительно на меня. Ты слишком независим. Но при этом показываешь себя очень полезным. Так что если ты кому-то докладываешь, передай, что лучше бы он тебя в полях использовал, а не в качестве шпиона. Потому что здесь ты полезнее!

Он засмеялся. Да и я улыбнулся.

— Звучит как прямолинейная реклама своих услуг.

— Плевать. Ты откуда такой магии научился? Какие-то энергетические мечи, перемещение объектов, дружба с летающими глазами.

Зырик, услышав упоминание о себе, вылетел и кармана и уселся на любимое место на моём плече. После последних событий он много спал, так как на отдалении от меня потерял много сил.

— Родовой секрет.

— Слишком у тебя их много, секретов этих. Впрочем, не моё дело. Я задержал тебя не за этим. Скажи, ты бы мог помочь мне найти нечто, чего не видел?

— Понятия не имею. Оно в море?

— Нет, — он тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. — Я не просто так принял того головореза за своего сына. Потому что… — он сделал паузу, ему было нелегко говорить, — я не видел его тела. Я вообще не верю, что он мёртв.

Я взглянул на него.

Виталий продолжил.

— Все считают, что он погиб, но прямых доказательств этому нет. В тот день он, бок о бок со мной в составе «Тайги» бился против огромной морозной гидры. Здоровенной твари шестого уровня, которую мы давили несколькими группами.

Он смотрел вперёд застывшим взглядом. И его глаза видели не лес и работающих тайговцев впереди, а чётко высеченные в памяти воспоминания. Виталий продолжал.

— Мы несли потери. Гидра убила больше пятнадцати парней и, сука упрямая, никак не хотела сдаваться. Тогда Сергей — мой храбрый чемпион, мой могучий сын, отвлёк весь её удар на себя. Представляешь, он запрыгнул на одну из шей и оторвал башку⁈ Слишком уж он был бесстрашный. Сразу видно — моя кровь.

Виталий взглянул на небо.

— Это бесстрашие его и погубило. Гидра сбросила ледяную глыбу прямо на него и на свою голову. Мы смогли её победить. Я лично вырвал её сердце, вот этими самыми руками!

Он посмотрел на свои руки. Его пальцы напряглись и на короткий миг из них выросли длинные когти, а потом почти сразу исчезли.

— Но это не помогло мне найти сына. Мы искали его тело два дня. Раскололи льдину. Перерыли всё, каждый сугроб! Но не нашли ничего. Я не знаю, что с ним случилось, но не верю в его смерть. Сергей жив и сегодня я только утвердился в этом! Ты поможешь мне его найти?

Я задумался.

Сейчас я не мог ему ничего гарантировать или обещать. Но Истинное Виденье более высокого уровня могло бы видеть остаточную энергию и по её следу найти Сергея.

Но было важно, чтобы энергия там оставалась. Я спросил:

— Как давно он исчез?

— Скоро годовщина.

Слишком долгий срок. Всё что осталось от Сергея, когда он там был, уже давно рассеялось. Впрочем, у меня вдруг появилась мысль.

— У меня нет способностей, с помощью которых я бы помог тебе найти сейчас. Но думаю, что мы можем узнать больше, если найдём хозяев этих пиратов. Тот пленник, в облике тигра, подвержен силам проклятья. Начать стоит с него.

— Он не приходит в себя, — сжал зубы Виталий. — Словно издевается, паршивое отребье. Мы уже и так и так пытались привести его в чувство, даже целителей задействовали. Но он просто спит! Хотя по всем законам уже должен был прийти в себя.

— Дай-ка мне взглянуть. Может, у меня получится привести его в чувство.

— Он уже должен быть на корабле. Мы заканчиваем с этой штукой, — он махнул в сторону машины, — и тоже уходим в море. Адмиралу не терпится продолжить рейд, после сегодняшнего успеха.

Я кивнул.

Механизм плотно замаскировали от чужих глаз.

Тела заражённых, раскиданных по лесу, стащили и выложили рядами неподалёку. Времени хоронить их не было, как и сжигать, потому что эти костры будут гореть долго, а над место поднимется огромный столб дыма, видный за десятки километров.

Все тела потом должны были опознать специалисты из Владивостока и захоронить здесь же.

Через час вся наша «Тайга» погрузилась на десантный корабль и вышла в море.

Флот отдалился от берега. А потом на море стала быстро портиться погода, несмотря на все заверения синоптиков о полном штиле.

Через час должно было начать светать, но за заполонившими небо тучами, солнца можно было и вовсе не увидеть.

— Поганая погода, — хмуро сказал Виталий, когда мы двигались в подсобку, где держали пленного бородача-перевёртыша. — Лучше на палубу не подниматься. Если шторм разгуляется, может смыть в море.

— Даже если свалюсь, не пропаду, — заверил я.

— И я тоже, — улыбнулся идущий рядом Хельг. — Моя паутина липкая даже в солёной воде, а зацепиться успею.

— После допроса хоть ныряйте туда, — сказал Виталий и повернул дверную ручку.

Наш «клиент» сидел на стуле, надёжно связанный и с ошейником на шее. Шипы на нём смотрели внутрь и почти упирались в шею пирата.

— Ну? Какие идеи? — Виталий скрестил руки на груди.

— Сейчас увидите, — я подошёл к пирату, но тут же корабль покачнулся и мне пришлось ухватиться за трубу, чтобы удержаться в равновесии.

— Что за чёрт? — Виталий посмотрел вверх. — Мы что, уже напоролись на большую волну? Так, буди этого лохматого, а я пойду проверю, что там у них! — он вышел за дверь.

А корабль тем временем выровнялся.

Хельг смутился. — Странно это.

— Как есть, — я прощупал пальцами точку за ухом пленника и плотно надавил на неё.

Пират дернулся, как от удара электрическим током, потом встрепенулся и распахнул глаза. Испуганным взглядом он стал озираться по сторонам, смотря то на меня, то на ухмыляющегося Хельга.

— Ну всё, за это командир точ… — пол резко ушёл из-под наших ног.

Раздался глухой удар. А после — противный скрежет.

Зазвенела рында — корабельный колокол.

Как не вовремя!

Пират, привязанный к стулу, лежал на полу и старался не двигать шеей, в которую почти впились шипы.

— Тревога! Полная готовность! — послышалось из-за двери, а потом послышался настойчивый стук.

Хельг, матерясь, поднимался на ноги. А я, поддерживая себя телекинезом, добрался до выхода и открыл дверь.

По ту сторону стоял Елисей, на двух ногах поддерживая идеальное равновесие.

— Я искал тебя, — сказал он и нанёс молниеносный удар.

Удар был быстрый. Практически невозможно избежать.

Сильный. Я лишь слегка смог замедлить его телекинезом, перед тем как он ударил меня в пресс.

Меня откинуло назад, с острой болью.

Лишь бы печень не превратилась в паштет. В цельность рёбер я уже не верил.

Ещё отлетая, я создал два длинных Псионических Клинка, устремившихся на Елисея. Но он ловко, как в танце, ушёл от обоих, несмотря на новое покачивание корабля.

— Какого дьявола ты творишь⁈ — крикнул Хельг, пуская в него из рук паутину.

Но от них он увернулся с такой же лёгкостью, игнорируя вопрос.

А потом я поймал его взгляд.

Псионический Импульс!

И Елисей застыл на короткий миг. Но не рухнул, как должен был, а просто замер, пока клейкая паутина налипала на его руки.

Впрочем, он почти сразу очнулся и разорвал паутину без малейших усилий.

Истинное Виденье!

Энергия проклятия вспыхнула в нём, как распалившийся факел. Она толчками исходила из центра его груди, запитывая всю багровую ауру.

«Монах»⁈ Ха!

— Господа, я не хочу убивать вас, — спокойно сказал он. А потом по кораблю пронёсся новый скрежет, словно металл резали на части. Елисей указал на бородатого пирата, который уставился на него со страхом. — Дайте мне убить этого человека и мы разойдёмся миром.

— Босс, я им ничего не сказал, — заблеял пират.

— Босс⁈ Кто ты такой⁈ — спросил я у Елисея и незаметно выпустил Зырика через карман себе за спину. — Один из проклятых⁈

— Одарённых, — бесстрастно «поправил» он. — Я не рассчитываю на понимание, но прошу вас не сеять ещё большей вражды.

— Ты чуть не убил Яра! А ведь это он вытащил тебя из ямы! — рявкнул Хельг, формируя в руках сферу из белой липкой массы. — Я видел силу твоего удара! Безродный лжец.

— Видимо, договориться у нас не выйдет. Времени у меня мало, так что я заранее прошу у вас прощения, — он сделал свой поклон.

В тот момент это раздражало!

Телекинезом я зафиксировал его тело, а Псионическими клинками, идущими наискосок, был готов рассечь его на три куска.

Рябь из алой магии прошла по его телу, сметая частички моей псионической силы телекинеза. Елисей в последний момент пригнулся, уходя от Псионических Клинков и побежал на меня.

Но сфера паутины летела наперерез. Он увернулся. Однако это было не важно.

Сфера за миг многократно увеличилась в размерах, сбивая Елисея с пути. Но он не упал, а налип на разбухшую сферу, словно муха в сетку паука.

— Режь его! — крикнул Хельг. Но в этом уже не было нужны, мои Клинки сформировались у самой шеи Елисея.

И вновь красная рябь волной обдала его тело, сметая псионику!

Что⁈

У него есть контрспособности к моей силе⁈

На это даже гипермозг не был способен!

Елисей коснулся носком сапога металлического пола. Слой металла, словно густое масло, стал перетекать с пола и покрывать ноги Елисея, тем самым отсекая их от липкой сферы.

Управление металлом. Причём, в этот момент багровая аура Елисея полыхала ещё сильнее. Значит, он делает это с помощью силы проклятья.

Как победить?

Псионика не работала.

В рукопашной он однозначно сильнее.

Может, стоило выкинуть его на изнанку? Нет! Он слишком опасен, чтобы оставлять его на свободе! По крайней мере — живым.

Поймать в Пространственную Тюрьму? Для этого придётся коснуться его левой рукой. А с нашей разницей в физической скорости, это практически невозможно, если он будет уворачиваться.

Тогда я обнажил шпагу. Впервые за долгое время, я решил довериться холодной стали. Пока не стало слишком поздно для удара.

— Заходи с другой стороны! — приказал я Хельгу и бросился на Елисея сбоку, не обращая внимание на растущую в боку боль.

Хельг с кивком последовал моему примеру и пошёл с другой стороны.

Две шпаги устремились в грудь Елисея.

Но к той секунде его ноги уже освободились с помощью металла. Он легко оттолкнулся от пола и отскочил назад вместе с прицепленной к спине сферой паутины. Она прилипла к стене.

— Не уйдёшь! — я продолжал наступать и неотрывно смотрел Елисею в глаза.

Но он, наученный, избегал встречаться взглядами. Он понял, как тогда я заставил его замереть Псионическим Импульсом!

Под ногами послышался лязг.

Металл под ногами Елисея смялся и закрутился вперёд заострённым концом, создав спиральные копья.

— В сторону!

В самый последний момент я успел оттолкнуть Хельга телекинезом, прежде чем копьё пробило его грудь и едва уклонился сам.

Но третье копьё росло не в одного из нас, а в пленного пирата.

Псионический Клинок срубил его у основания и острие упало бесполезным колышком.

Тут Елисей впервые за схватку выразил эмоцию, прищурив глаза.

О, да это же раздражение!

— Ты самый проблемный, — произнёс он, когда моя шпага летела ему в горло.

Звон!

Металлический штырь вырос из пола и отбил мой удар.

А потом по моей кисти пришёлся молниеносный удар ногой.

Быстрый.

Идеально чёткий.

Едва не сломавший мне кисть.

Если бы только я не успел затормозить его телекинезом.

Ещё два новых спиральных копья прошили воздух рядом с моей головой и грудью.

Но я отступил назад, переводя дыхание.

Темп был быстрым. Очень.

Однако и Елисею было непросто. Его проклятая аура начала тускнеть, а распалившийся в груди эпицентр магии почти не испускал новых волн.

К тому же, сфера паутины Хельга сама окрасилась в багровый цвет проклятья.

Ха! Да эта штуковина высасывает энергию!

Точно как та способность, которую я перенял от макра пиявки. Вот только, так ни разу и не использовал, потому что боролся пока только с проклятыми. А их дрянную багровую энергию я втягивать не хотел.

— Яр, я задержу его, а ты вытаскивай этого пирата! — Хельг создал в руках плотный сгусток бесформенной паутины.

— Ты собрался оскорбить меня? Я никогда не бросаю товарищей в бою!

Он усмехнулся. — Командир в тебе не ошибся!

Дверь с грохотом вылетела. А вот и он — внутрь ворвался Виталий, с ещё двумя тайговцами.

— Какого чёрта вы так долг… — он округлившимися глазами посмотрел на нас, на сжавшегося в углу пирата и на Елисея. Слой металла как раз освободил от паутины его торс и, частично, плечи.

— Он враг, — хладнокровно ответил я, не сводя с Елисея шпаги. — Хотел убить нашего пленника. Видимо, чтобы тот ничего не рассказал.

Корабль вновь затрясло.

Внизу застонал разрезаемый металл.

Пол ушёл из-под ног и мы завалились налево.

Виталий с трудом устоял на ногах.

— Вытащить! — рявкнул он пришедшим с ним тайговцам и кивнул на пирата, а сам принял тигриный облик.

Но в этом уже не было нужды.

Елисей, уже полностью освободившись от сферы, отскочил назад и, буквально, вышел из помещения через металлическую стену, которая сразу восстановилась обратно. Прямо перед носом бросившегося вдогонку Виталия.

Псионические клинки возникли моментально. Два лёгких удара обоими и в стенке появилась брешь.

Но вместо беглеца Елисея, мы увидели только соседнее помещение, а в его стене — дыру. В самом корпусе корабля. И оттуда бил мощный поток воды.

— Он что, вышел прямо в море и оставил пробоину⁈ Чтоб ему захлебнуться там! Будто шторма нам было мало! — с злобой рыкнул Виталий.

Остальные тайговцы бросились к пробоине во главе с Хельгом, который формировал новый моток паутины, чтобы залепить им дыру.

— Нет, — покачал я головой. — Он знает, что делает, — и я бросился к пробоине, погружая руки в холодный ледяной поток. — А сейчас это узнаю и я!

С усмешкой на губах и болью, кажется, в сломанных рёбрах, я активировал свой Дар ощущения моря.

Досада.

Только так Елисей думал о собственной нерасторопности.

Его удар должен был превратить внутренние органы паренька в кашу.

Но вместо того чтобы относительно безболезненно умереть, паренёк смог замедлить руку Елисея с помощью телекинеза и выдержать прямой удар подмастерья школы «Алмазного Журавля».

Каин не просто так предупреждал, что с Кальмаровым могут быть проблемы.

Из-за этой ошибки, спешки и собственной самоуверенности, Елисей чуть не проиграл.

Даже в одиночку Кальмаров был опасен. А вместе с тем тигром — Амурским и надоедливым Хельгом подавно.

Поэтому Елисей поступил мудро и отступил. Всё равно главная цель находилась на другом корабле. Тот мелкий пират-оборотень всё равно отправится на дно.

Так какая разница, произойдёт это сейчас или десятком минут позже?

А рисковать Елисей не стал. Он собирался жить, пока не исполнит свою клятву — отомстить.

Тому, кого он когда-то считал лучшим другом и братом. Тому, кто зарезал их общего Учителя во сне, словно бродячую собаку! А потом сбежал, даже не объяснившись!

От одного только воспоминания, внутри Елисея вскипала обжигающая рассудок злоба! Хотя кто-кто, а он умел себя контролировать.

Но не когда речь шла о смерти Учителя. Человека, ставшего ему настоящим отцом, вместо биологических родителей, продавших его за горсть мелких макров.

Елисей отомстит. И тогда, после исполнения клятвы, полностью обреет голову и лицо, вернув себе благопристойный вид истинного монаха.

Он замотал головой. Было не время думать о будущем.

В холодной воде, с отсутствием кислорода, нужно было действовать.

Елисей протянул руку вперёд. Из неё вырвался поток красной магии, который тут ушёл во тьму глубин.

И оттуда появилась огромная тень — мегалодон. Один из ручных монстров Каина, ожидавших здесь с начала шторма. Вслед за ним появились ещё и ещё.

Кончик огромного плавника скользил рядом и Елисей ухватился за него, мысленно, через магию, отдавая приказ двигаться к самому крупному кораблю флотилии.

А заодно пополнил потраченные силы, за её счёт. У мегалодона её всё равно было в избытке.

Стая устремилась к поверхности.

Шторм отвлечёт внимание флота и разметает корабли подальше друг от друга. А потом Елисей проникнет на флагман Тихоокеанского флота и выполнит главное условие своей сделки с Каином — ликвидирует упрямого адмирала Косаткина.

А взамен получит ещё больше силы. Всё для своей мести!

Стая слаженно подбиралась к линкору. Как там его? «Арктида». Да, сегодня она должна была отправиться на дно.

Мегалодоны атаковали одновременно, точь-в-точь, как задумал Елисей. Идеально послушные звери.

Они выскочили из воды, с разных сторон хватаясь огромными челюстями за борта корабля.

А потом в нос «Арктиды» вцепился мегалодон Елисея, вырываясь из морской пучины.

Порыв штормового ветра растрепал промокшие волосы. Елисей, наконец, смог вдохнуть.

Пусть монахи школы «Алмазного Журавля» и могли задерживать дыхание на десятки минут, но кислород всё равно был им необходим. Так что он вдохнул с удовольствием.

Елисей оттолкнулся от огромного плавника и запрыгнул прямо на борт.

По нему хаотично бегали матросы. Кто-то стрелял в мегалодонов из стрелкового оружия, даже не представляя, насколько это бессмысленно.

На Елисея никто не успел отреагировать. Он уже взял разбег и, следуя технике «Полёта Журавля», прыгнул прямо в окно капитанского мостика, выбивая его своим телом.

Дребезг. Стекло разлетелось на осколки.

Взгляды ошарашенных офицеров уставились на Елисея. Словно сама неотвратимость, он бросился к мужчине, чьи волосы имели одновременно и чёрный, и белый цвет — адмиралу Косаткину.

Офицеры очухались. Они бросились наперерез, пробуждая в себе свои магические дары.

Но критически не успевали. Один удар Елисея — одна пятая секунды. Один удар — одна смерть.

Выжить после удара, как Кальмаров, не смог ни один из чётырёх офицеров. Все они пали на его пути ещё до того, как успели использовать магию.

— Господин, бегите! — крикнул светловолосый паренёк, оказавшийся последней преградой на пути к адмиралу. И он же — единственный, кто успел использовать магическую технику.

Огромная клешня из синего льда появилась перед ним. Такая смогла бы напополам перекусить человека.

Но удар Елисея ей было не выдержать. Ледяная клешня рассыпалась на сотни осколков.

А потом в воздухе прозвенел убийственной силы голос Косаткина. — Молот!

Над головой Елисея задрожало пространство и даже он, имея реакцию в несколько раз быстрее, чем у обычных людей, едва успел отскочить в сторону.

Молот из чёрно-белой энергии ударил сверху вниз, оставляя на металлическом полу глубокую вмятину.

— Молот! — второй крик.

На этот раз энергетическая кувалда ударила не сверху, а спереди. Но с тем же результатом — мимо.

— Молот! — третий крик сорвался на хрип.

Последний энергетический молот ударил сбоку, но только выбил ещё одно окно и расколошматил радиоприёмник.

А силы адмирала Косаткина иссякли. Он сгорбился и схватился за горло. Всё его лицо стало красным от напряжения.

— Адмирал, я уважаю ваш дух воина, — Елисей слегка поклонился и сложил перед собой кулак с открытой ладонью — жест баоцюань. Тем самым он оказал честь. — Примите смерть. И я дам словно, что больше не заберу сегодня ни одной жизни.

Судно накренилось, попав на высокую волну. Снаружи прогремел выстрел корабельного орудия.

Косаткин, ухватившись за поручень, тяжело дышал. Использование дара далось ему нелегко.

Он с презрением посмотрел на Елисея.

— Не знаю кто ты такой, но запомни хорошенько — русский адмирал врагу не сдаётся! — его голос был хриплый, но всё ещё сильный.

— Наш бой будет коротким, — хладнокровно пообещал Елисей.

— Посмотрим! — и тут глаза Косаткина посмотрели ему за спину. В них мелькнула палитра эмоций: удивление, неверие, а потом — надежда.

Елисей почуял неладное. Он обернулся и увидел Кальмарова. Тот, словно дух из древних легенд, спускался с штормовых небес.

Кривовато Амурский меня метнул!

Впрочем, с такой качкой, да ещё и с корабля на корабль, это было всё равно отлично.

Я подкорректировал полёт телекинезом и смог практически идеально нацелиться на палубу «Арктиды».

Там царило безумие.

Огромную «Арктиду» облепили гигантские мегалодоны. Словно пираньи, набросившиеся на кусок мяса.

Они вгрызались в металл, пытаясь порвать флагманский корабль Тихоокеанского флота на части.

По палубе едва бегали матросы, пытаясь удержаться в бешеной качке. Кто-то из них стрелял по носам огромных мегалодонов из ружей, кто-то бил в их дёсна топорами, кто-то просто старался удержаться на палубе, что получалось не у всех. Многих смывало в море высокими волнами.

Огромные орудия неповоротливо прицеливались, чтобы дать залп по тварям вплотную. Но с учётом постоянной качки на гигантских волнах, это было практически невозможно.

— Щит! — прогремело с капитанского мостика, в котором была выбита часть окон.

Это был голос Косаткина.

Я так и знал. Елисей отправился именно за головой адмирала.

Не долетев до палубы, я подхватил себя телекинезом и подкорректировал полёт — прямо в одно из выбитых окон.

Зырик, сопровождавший меня на расстоянии, полетел на мостик сверху, сквозь крышу.

Я залетел на мостик. Всюду лежали бездыханные тела офицеров.

— С каких пор «монах» убивает людей, словно скот на бойне? — я с презрением посмотрел в глаза Елисея.

Он встретил меня напряжённым взглядом. За его спиной, под куполом из энергии, прятались Косаткин и его помощник. Под этим куполом всё выглядело чёрно-белым.

— Это не твой бой, Кальмаров, — с раздражением ответил Елисей.

У него пробились эмоции. Значит он уже не чувствовал своего контроля над ситуацией и это было мне на руку.

— Ты и силы пополнил, — отметил я, просмотрев его Истинным Виденьем.

— Наша схватка только оттянет неизбежное и обречёт тебя на смерть.

— Попробуй. Ты удивишься.

Он стоял ко мне боком, чтобы видеть одновременно и меня, и Косаткина.

Неуверенность. И по делу. Он был между молотом, в роли которого выступал я, и наковальней в виде Косаткина с помощником.

— Не испугался ещё? — спросил я. — У тебя есть шанс удрать, как десять минут назад.

Елисей взглянул мне в глаза с ледяной неприязнью и… попался! Он тут же получил «Псионический Импульс».

Секунда!

Столько у меня было, чтобы обезглавить его!

Псионический Клинок появился максимально близко к нему и на всей скорости устремился к шее.

Красный свет вспыхнул перед ним, создав щит из проклятой энергии на пути моего Клинка!

Но затылком он видеть не мог!

В тот миг я уже переключился на взгляд от Зырика и создал ещё один Клинок, уже сзади. Длинный и тонкий, он должен был располовинить Елисея на правую и левую часть.

Но именно в тот момент он очнулся и отскочил вбок. По чистой случайности или из-за чуткой интуиции, но он избежал смерти.

— Молот! — зато попал под удар мощной энергетической кувалды адмирала Косаткина, которая протаранила его со стороны.

Тело Елисея выбило с мостика, пробивая им оконную раму.

Косаткин всхрипнул и припал на колено. Его помощник бросился ему помогать.

— Дальше сам, — прохрипел мне Косаткин.

Я кивнул ему и кинулся следом за Елисеем.

Его выкинуло точно на палубу. Прямо к зубам мегалодона, который медленно отгрызал кусок корабельного корпуса.

Матросы, которых ещё не смыло морем и не убили мегалодоны, посмотрели на Елисея с удивлением. И ещё сильнее они удивились, когда увидели спустившегося на телекинезе меня.

Елисей лежал недолго. Пошатываясь и морщась от боли, он поднялся, всё так же идеально балансируя на качающейся палубе «Арктиды».

Обычного человека такой удар бы убил. А у него пострадала лишь одна рука, которая висела плетью.

Елисей протянул уцелевшую руку в сторону, выпуская из неё поток красной магии. Поток разделился на ешё несколько ручейков, которые устремились к мегалодонам, вцепившимся в корабль.

Хотел взять контроль⁈

Я не собирался этого допускать!

Обнажив шпагу, я бросился в рискованный ближний бой. Псионические Клинки полетели на Елисея один за другим, заставляя его защищаться проклятой красной силой.

Пусть с каждым из них у меня в голове и пулсьировала нарастающая боль.

Елисей ударил ногой по палубе. Снизу на меня устремились металлические копья.

Два!

Ещё два!

Три!

От каждого я едва уходил, успевая на пределе реакции смещаться в сторону телекинезом.

Но в итоге добрался до Елисея, нанося ему размашистый удар шпагой.

Он ушёл от него отскоком. Но в самый последний миг не заметил, как под ногой появляется тонкий Псионический Клинок, подрезающий его икры.

С удивлением он рухнул, словно не веря, что только что произошло.

А я уже потянул к нему руку, чтобы захватить в Пространственную Тюрьму.

Над моей головой нависла тень. Я повернулся.

Огромная пасть, полная сотен бритвенно-острых зубов, разверзлась над нами, собираясь поглотить за один укус.

Ха! Не в этот раз, мегалодон!

Псионический Клинок, удлинённый до предела, разрезал громадную тварь легко, словно горячий нож слиток масла. Первый трофей!

Но я чуть не упустил главное — летящее на меня снизу металлическое копьё. Увернулся.

Одновременно с этим, Елисей попытался вынести себя за пределы корабля. Он создал новое металлическое копьё и ухватился за него, когда оно стало расти в сторону моря.

— Стоять! — крикнул я и обрубил Клинком это копьё у основания.

Крякнув от неожиданности, Елисей упал на палубу и, что есть сил, потащил себя одной рукой к борту.

Но я ухватил его телекинезом и резко подтащил к себе. Энергии у Елисея на сопротивление уже не оставалось.

— Нет! НЕТ! Я НЕ МОГУ ПРОВАЛИТЬСЯ! — он попытался отмахнуться и молниеносным ударом одной руки рассёк воздух. Я поймал её, удерживая левой ладонью и, одновременно, телекинезом.

— Уже, — сухо ответил я и отправил Елисея в Пространственную Тюрьму.

На голове тут же стало тяжело, будто туда налили расплавленного свинца. Удерживать в Тюрьме сильного человека оказалось очень непросто.

Однако я готов потерпеть. Потому что победа — моя!

Борт накренился. Это остальные мегалодоны потянули судно, в последней попытке порвать сталь «Арктиды» на куски.

Я двумя длинными Клинками рассёк ближайших их них. Опасные хозяева морей превратились в мёртвые туши.

Последний мегалодон отцепился сам. Из-за чего «Арктида» более-менее выправилась, несмотря на всё ещё идущий шторм.

— Сбрасывайте бомбы! — крикнул прямо в окно капитанского мостика Косаткин. — Сброс! Сброс! Сброс!

Матросы, вымотанные борьбой с тварями и стихией, несмотря на усталость бросились к механизмам бомбосброса.

Цилиндрические снаряды полетели в воду. Спустя десяток секунд, после сброса каждой, позади «Арктиды» взрывался столб морской воды.

Стоило отметить, через минуту всплыл плод этих усилий — четвёртый уничтоженный мегалодон. Тот самый, что отцепился от «Арктиды» последним.

На этом всё закончилось.

Через несколько минут прекратился и шторм. Словно ответственная за него сила отступила. На смену пришёл полный штиль. Из-за туч показалось рассветное солнце.

А мы подсчитывали потери и искали корабли, разбросанные друг от друга стихией.

Пропало несколько малых судов. Скорее всего — затонули, растерзанные мегалодонами. Многие моряки так же пропали без вести.

«Арктида» получила наибольшие повреждения. Но твари напали не только на неё, но и почти на каждый корабль флота.

Из-за чего операцию было решено прекратить и вернуться во Владивосток, на ремонт.

Позже мы с Виталием встретились на палубе «Арктиды». Виталий, как и я, перевёлся на неё, чтобы лично охранять Косаткина после покушения.

— Мне доложили, что мегалодонов было не меньше двадцати… ну и здоровые твари, — флегматично сказал Виталий, смотря на берег. — Убили мы только шестерых. Из них трое — твоя заслуга.

— Как бы на их место не пришло ещё столько же, — ответил я. — Эти твари и не были живыми, когда напали на нас. Это были поднятые трупы, — я внимательно посмотрел в глаза Виталию. — Но откуда они берутся? Они же вымерли много лет назад.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Был клан, связанный с ними. Но я слышал о нём лишь мельком, подробнее расскажут, разве что, Акулины. Род на Камчатке, который приходился им дальними родственниками.

— Выходит, что так, — кивнул я, коснувшись восстановленного целителем ребра. Оно ещё чуть-чуть ныло.

— Господа, — неуверенно прозвучало сзади. Там стоял помощник Косаткина. — Адмирал вызывает вас к себе.

— Совет офицеров? — спросил Виталий, но нахмурился. — Или временно исполняющих их обязанности?

— Нет, — покачал помощник головой. — Господин чувствует недомогание, но очень хочет с вами поговорить.

Мы поднялись в адмиральскую каюту. Просторная, устланная коврами, на которых стояла деревянная мебель.

На стене висела карта Российской Империи. А в углу — карта Дальнего Востока, с масштабом поменьше.

Сам Косаткин сидел в кресле. Вид у него действительно был неважный.

На столе перед ним стояла чашка, с парящим напитком.

— Адмирал? — спросил я вместо приветствия.

— Я хочу допросить того, кто пытался убить меня, — сиплым голосом сказал он. — Он у тебя?

— Да, пока что.

Отнекиваться всё равно не было смысла. Многие матросы видели, как я закинул Елисея в Пространственную Тюрьму. На все вопросы я отговаривался «секретной техникой рода». А о них было принято не спрашивать.

— Придержи его, а потом мы поместим его в тюрьму при адмиралтействе. Там будут все условия, чтобы содержать такого преступника.

— Это дело контрразведки, — подметил Виталий.

— Мне плевать, — отмахнулся Косаткин. — Отдай его мне, Кальмаров. Я сам передам его ДКРУ, когда выясню всё, что меня интересует. А взамен, я помогу тебе с долгом рода Кальмаровых. Выгодная сделка, не считаешь?

Ни угроз.

Ни манипуляций.

Прямое предложение, которое выглядело вполне выгодно. Тем более, пока мы не оказались во Владивостоке.

Сейчас адмирал Косаткин был здесь самым влиятельным должностным лицом. И я, чисто теоретически, мог отдать ему пленника, чтобы тот сам «передал» того в контрразведку.

Но так же мог этого и не делать. «Тайга», как частная организация, оставляла за собой право самостоятельно транспортировать пленников, взятых её бойцами.

К тому же, не попробует же Косаткин забрать пленного силой?

Это бы в любом случае обернулось бы для него проблемами. Не только боевыми, но и репутационными.

Да и не получилось бы. Все это прекрасно понимали.

Вот только долг…

Мой род очень много задолжал.

— Этого не будет! — Виталий прервал мои размышления. — Репутация «Тайги» на первом месте. Мы не торгуем пленными, даже будь они самыми подлыми убийцами.

— Позвольте юному господину Кальмарову самостоятельно решить, будет ли он спасать безнадёжное финансовое положение своей семьи или нет.

— Сейчас он действует в составе ЧВК «Тайга», а значит подчиняется мне! Точка!

— О, как рьяно вы защищаете интересы ДКРУ. Напомнить, кто возглавляет её?

— Обойдусь, — Виталий сжал челюсти.

— Тогда где ваше самоуважение, господин Амурский⁈ Леопардичи убили братьев вашего отца, а вы защищаете положение одного из них! — голос Косаткина внезапно преобразился, став из сиплого чётким и звучным, как гром. — Напомнить, какую клятву принёс ваш предок⁈ Не собираетесь ли вы от неё отказат…

Его речь прервалась надрывным кашлем. Зря он использовал магический голос.

Но вот Виталий… выглядел крайне воинственно. Он крепко сжал кулаки и исподлобья прожигал взором адмирала Косаткина.

— Будь вы здоровы, граф, я бы вызвал вас на смертельную дуэль, — в его голосе прорезался рык. — Впрочем, мы ещё вернёмся к этому разговору, когда прибудем во Владивосток. Только моя верность военному долгу спасает вас от того, чтобы я смыл грязь, которой вы запятнали мою честь.

— Верность долгу… — прохрипел Косаткин. — Ваш долг — отомстить за своих родных. Так же как мой — защитить мою страну от хозяина того убийцы. Вы, как наследник своего рода, да и ты Кальмаров, должны понимать. Удар нанесли не по мне и, возможно, даже не по моему клану. Вызов брошен самой Империи!

Но Виталия этот аргумент не вразумил.

А вот мне стало интересно послушать, что имел в виду Косаткин.

— О чём вы? — спокойно спросил я.

— Тот диверсант мог спокойно напасть на меня во Владивостоке и либо убить меня, либо пасть от рук моей охраны. Суть не в этом, — он сделал паузу, чтобы отхлебнуть из кружки. — Вместо этого он демонстративно, вместе с ордой этих тварей, напал на Тихоокеанский флот во время боевой задачи. Господа, это была ловушка. Нет, даже больше — измена!

Виталий тяжело дышал, но я видел, что он прислушался.

Да и я тоже. Потому что понимал, к чему клонит Косаткин.

— Хотите сказать, что они выманили нас, чтобы нанести удар по флоту?

— Не флоту, Кальмаров, а по всей нашей державе. Подумайте: разве горстка пиратов может нанести ущерб Тихоокеанскому флоту⁈ Да ещё и убить адмирала⁈ Это же красная тряпка для всех врагов России! Сигнал о её слабости! И, поверьте мне, никто бы не стал принимать во внимание мелочи, наподобие огромных акул.

Авторитет… вот о чём он говорил.

Престиж на международной арене, от которого напрямую зависели отношения между странами.

Да, политика — это более высокий уровень, чем двор, полный мальчишек и даже аристократический клан, в котором идёт борьба за власть.

Но принципы те же. Главный из них: слабого не уважают. А если не уважают, значит могут диктовать свои правила, особенно если у него что-то есть.

А у Российской Империи добра было предостаточно. Земли, ресурсы, выходы на Изнанку, города и промышленность.

И если какие-то звери потрепали целую флотилию, защищающую один из ключевых городов страны, значит… значит боевой флот какой-нибудь соседней империи мог сделать гораздо больше.

— Вы хотите сказать, что это за этим стоят ДКРУ? — ледяным тоном спросил Виталий.

— Не знаю, — покачал головой Косаткин. — Но данные о пиратских базах мы получили именно от них. Либо они предатели, либо заглотили наживку, то есть — некомпетентны. Что из этих вариантов хуже, решайте для себя сами. Факт в том, что мы не можем им доверять.

— Поэтому вы пытаетесь подкупить меня? — я усмехнулся. — Чтобы в случае чего не бояться, что я заложу вас перед контрразведкой?

Он хмурился, смотря на меня осуждающим взглядом.

Но я видел, что он не отрицает. Потому что это была правда.

— Ты слишком переоцениваешь свою значимость, Кальмаров.

— Неужели? — я ещё ироничнее улыбнулся. — Если я соглашусь взять ваши деньги, то буду сообщником. Ещё интересно, что вы вызвали нас обоих, зная в каких отношениях Амурский находится с Леопардичем. Полагаю, вы хотели, чтобы он помог вам меня убедить. Но что-то пошло не так.

Виталий посмотрел на меня с лёгким удивлением. Но не отрицал.

— Кальмаров, неужели вы всерьёз считаете, что я всё это выдумал? — Косаткин раздражённо скривил рот. — Я не просто так уже много лет занимаю пост адмирала имперского флота. Потому что знаю, откуда стране может грозить опасность. И вы тоже должны это понимать, если хотите остаться в живых! Вы с Амурским уже знаете слишком много. После меня займутся и вами!

— Страх — это не лучший советник, — пожал я плечами. — Я привык смотреть в глаза всем опасностям, которые появляются у меня на пути. А потом побеждать их, преодолевать одну за другой. Таков мой путь. Если кто-то захочет меня убить — пусть попробует. Он будет не первым.

— Кальмаров, — внезапно заговорил Виталий. Хмурый и серьёзный. — Я думаю, адмирал прав. Когда мы передадим пленника в ДКРУ, то уже больше ничего от него не узнаем.

— Не отрицаю, — я кивнул ему. — Вот только я не собираюсь отдавать его адмиралу. Если граф Косаткин так хочет допросить моего пленника, то пусть сделает это. Но в моём присутствии. Тем более, я и сам хочу задать ему несколько вопросов.

Повисла тишина.

Косаткин задумчиво стучал пальцами по деревянному столу. А потом поднял на меня взгляд.

— Это приемлемо. Насчёт долга, я помогу тебе списать пятьдесят тысяч, которые вы должны хорошим партнёрам моего клана.

Пятьдесят тысяч…

Это всего одна десятая.

— Нет, без взяток, — я не желал даже давать повода для того, чтобы обвинить меня в чём-то. Тем более что знал — люди Леопардича следили за мной.

Этим я только подставлю себя и весь свой клан.

Косаткин фыркнул. — Зря ты отказываешься. Наши с тобой отношения не назвать союзническими, но мы с тобой и не враги.

— Разумеется. Но мой ответ остался прежним, — твёрдо сказал я. — Если на этом всё, то я предлагаю перейти к обсуждению содержания пленника. Потому что на судне его допрашивать будет крайне непросто.

И с этим никто не поспорил. «Арктида», как и любой другой корабль Тихоокеанского флота, был по большей части сделан из металла.

А Елисей, как мы выяснили в бою, умел им управлять. Если он вырвется, то непременно наделает проблем.

Так что проблему я предложил решить проблему изящнее.

В ночь, незадолго до прибытия во Владивосток, мы с адмиралом, Виталием и Хельгом втайне пересели на один из катеров, который уцелел в битве.

Никто из матросов не знал об этом. Оставшиеся в живых офицеры были лишь проинформированы, что адмирал вынужден уединиться для лечения полученных в бою ран.

Так что флот встал неподалёку от острова Кальмарского. А мы причалили в гавани моих владений.

Деревушка, где совсем недавно ходили проклятые, вернулась к привычной жизни. Из кабака доносились пьяные песни и крики ночных постояльцев. А дежурившие в гавани двое охранников, поспешили к катеру.

Но меня хорошо знали. Каждый из жителей острова Кальмарского был в курсе, кто вылечил их и их близких от проклятия. И плевать им было, что я пока не считался легитимным правителем острова.

— Господин прибыл! — крикнул охранник, который смог рассмотреть моё лицо в свете ночных фонарей.

— Тише, — я дал успокаивающий знак рукой. — На острове спокойно?

— Да, ваше сиятельство! — с энтузиазмом отвечал он. Его и его товарища переполняли эмоции. — Ко всем нам вернулась человеческая речь! Память тоже возвращается! Заражений больше не было, ни одного! Низкий вам поклон, за спасение от напасти!

И они глубоко поклонились, сгибаясь в поясах.

Не сказал бы, что это мне нравилось. Всё же я вырос в другом мире, где не было преклонения перед другим человеком, даже если он герой.

Восхищение — да, но не преклонение.

С другой стороны, я не стал его останавливать. За моей спиной стояли аристократы. Для них такое было в порядке вещей и только подчёркивало благородный статус.

Но когда охранники собрались сделать второй поклон, я остановил их рукой.

— Довольно, не будем терять времени. Мои родные в доме?

— Не ведаю, господин. Прошу простить! — отвечавший виновато снял шапку.

— Не страшно. Никто должен узнать от тебя о моём ночном прибытии. Ясно?

— Да, конечно, ваше сиятельство, — оба охранника активно закивали.

Мы пошли дальше. Идущие за мной аристократы были в максировочных плащах с капюшонами. Так что их лица нельзя было разглядеть. Особенно в ночи.

Выйдя из деревушки, мы направились по неприметной тропинке к усадьбе моего рода.

Там уже не было никакого военного положения. Ворота оказались незаперты, а на стенах не стояло, да и не спало, как в прошлый раз, ни одного часового.

Только в сторожке началось копошение, когда калитка скрипнула. Но и охранника усадьбы я успокоил, а потом поручил привести Филарета — старшего слугу дома.

Через пару минут он спустился.

Всё с такими же пышными усами, полностью лысой головой и идеальной осанкой.

— Господин, вы вернулись, — спокойно, но с теплотой в глазах сказал он. — Госпожа Анна — ваша сестра — сейчас спит, а мачеха — госпожа Ирина — в молитвенной комнате. Мне сообщить ей, что вы прибыли?

— Нет, никому не надо ничего говорить. Мы ненадолго. Мне нужно попасть в подвал.

— Слушаюсь, — поклонился он. — Прошу, проследуйте за мной.

Никаких вопросов. Он даже не взглянул на моих спутников, чтобы утолить своё любопытство. Вот что значит — хороший слуга.

Мы спустились в подвальные помещения, избегая других слуг.

Ещё в детстве Ярослава пугали, что если он будет плохо себя вести, его запрут там на веки вечные. Вместе с душами неупокоенных врагов рода Кальмаровых.

И он верил. А потому отличался спокойным нравом… по крайней мере в присутствии отца и мачехи.

Но стоило ему остаться дома с Алексеем — старшим братом, как все страхи превращались в любопытство. Мальчишки лазали в этот подвал, несмотря на все запреты.

День ото дня они изучали запутанные коридоры и комнаты. До тех пор, пока они не нашли способ открыть замок «Серой Двери».

Именно к ней нас привёл Филарет. Двери из белого дерева, посеревшего от времени. Она казалась ветхой, но была крепче любых ворот в нашей усадьбе, а скорее всего — и на всём острове.

— Спасибо, Фил, — я кивнул ему, а он поклонился.

Филарет сразу понял, зачем нам в подвал, стоило только мне намекнуть, что никому об этом знать не стоило.

Когда он ушёл, мы всё ещё стояли перед дверью. В момент открытия, людям без дара находиться здесь было нежелательно.

— Что это за дверь? — спросил Виталий.

— За ней нам никто не помещает. Но будьте готовы, что и выйти вы без меня не сможете, — я обернулся на них. — Имейте это в виду.

Косаткин стянул капюшон.

— На твоём месте я бы не рискнул показывать ни одно секретное место своего клана конкурентам. А ты делаешь это сразу для троих.

В ответ я лишь загадочно улыбнулся.

Судя по нахмуренным бровям, Косаткину это не понравилось.

— На вашем месте я бы не пошёл в особняк чужого клана, адмирал, — пробасил Виталий. — Тем более после покушения на себя.

— Злая ирония, — ответил ему Косаткин. — Я не могу доверять своим офицерам, но вынужден доверять бастардам и наёмникам.

Только Хельг хранил деликатное молчание.

А я положил руку на дверь и тихо произнёс: — Отворись, именем великого Кальмара! — а потом резко отскочил назад.

Дверь распахнулась, открывая полностью чёрный проход. Из тьмы выскочили длинные чёрные щупальца, словно сотканные из тени и потянулись к нам.

Все аристократы отскочили назад. Хельг рефлекторно защитился паутиной. А Косаткин выхватил скрытый на поясе кинжал, расписанный чёрными и белыми рунами. Виталий покрылся рыжей шерстью и выпустил когти.

— Спокойнее. Они не опасны, пусть и выглядят… пугающе, — обнадёжил я остальных.

— Что это за чудовище, Кальмаров⁈ — взъярился Виталий, разозлившийся от неожиданности.

— Это не чудовище, — я протянул к щупальцу руку.

Оно схватило меня за палец и потянуло на себя. Несильно, как ребёнок.

Зырик заворочался в кармане, желая узнать, что происходит снаружи. До этого я велел ему сидеть в скрытности.

Но сейчас в этом, пожалуй, не было смысла. Виталий и Хельг уже знали о нём, а Косаткину наверняка рассказала его дочь, которая увидела Зырика ещё при нашем знакомстве.

— Можешь выйти, — мысленно передал я ему, и Зырик вылетел сквозь карман.

Одно из теневых щупалец заприметило его и потянулось навстречу. Зырик внимательно за ним наблюдал.

— Яркое. Энергетическое. Как Зырик, — он вопросительно уставился на меня. — Друг?

— Друг, — кивнул я, просматривая тёмные щупальца Истинным Виденьем.

Хоть они и были чёрными на вид, но их энергетика была яркого серебристого цвета с вкраплениями белого. Чистая, непорочная сила. Она была лишена собственных желаний и являлась, грубо говоря, инструментом с зачатками разума.

— Летающие глаза, чёрные щупальца, — тихо-тихо бормотал про себя Косаткин. — Я всегда знал, что с вами что-то не так.

— Следуйте за мной.

Я протянул ладонь, в которой укрылся Зырик. А потом шагнул в тёмную комнату.

Щупальца стали цепляться за мои руки, уши, нос, но очень слабо: физической силы в них практически не было. Так что максимум причиняли лишь небольшой дискомфорт и пытались залезть в глаза и ноздри.

— Довольно, — чётко скомандовал я и они замерли. — Вы коснулись моей ауры и убедились, что я Кальмаров. Прекратите безобразничать.

Тогда щупальца смиренно втянулись обратно в комнату.

— Что-то я не хочу туда, Яр, — вдруг сказал Хельг.

Он был бледный и не убирал паутину, из которой на его руках было подобие щита. За его спиной был рюкзак с «инструментарием» для допроса.

— Тогда не иди. Но знай, что даже моя младшая сестра не побоялась зайти внутрь.

Тут он задумался, а потом неожиданно хмыкнул с похабной улыбкой.

— Хельг, — Виталий с осуждением посмотрел на него. — В твоих глазах горит похоть.

— Что вы, командир… я просто представил, почему девушке это может быть любопытно, — он пожал плечами.

— Мы с братом завели её, когда были детьми, — спокойно сказал я. — И она поборола свой страх.

— Не, Яр, я предпочту не соприкасаться с этими штуками. Со всем уважением к твоему предку Кальмару.

— Тогда оставайся здесь, — я протянул к нему руку. — Передай мне сумку. Сам жди и позаботься, чтобы никто не пытался пройти.

— Ты же сказал, что там нам не помешают, — возмутился Косаткин.

— Не помешают. Но если попытаются, могут сойти с ума.

Я взял рюкзак у Хельга и зашёл внутрь. Следом Виталий и, наконец, после секундной заминки, адмирал Косаткин.

После этого дверь захлопнулась за нашими спинами.

Точно как тогда — в детстве.

Ярослав с братом смогли достучаться до двери. Она открылась, когда услышала имя божественного предка.

Щупальца их испугали. Но ненадолго, любопытство всё же взяло верх и они, убедившись что эта тьма безобидна, зашли внутрь.

Правда, они не знали, что дверь закроется.

Сейчас мы стояли здесь, во тьме. Где не было ни лишних звуков, ни света, ни движения воздуха, который будто застыл. Хотя за секунду до этого мощным потоком рвался наружу.

Несмотря на тьму, каждый из нас был виден. Из человеческой кожи будто исходило лёгкое свечение.

— Ну и что ты задумал? — в голосе Косаткина звучало беспокойство.

— Отсюда Елисей не уйдёт и не сможет сопротивляться, — я протянул правую руку и выпустил Елисея из Пространственной Тюрьмы.

Он появился на полу точно таким же, каким был пойман: раненым, ослабленным и полным страха.

Но всё ещё очень опасным.

Однако вместо того, чтобы нападать, он замер, тяжело дыша.

Уставился на нас, словно на привидений.

А потом откинулся назад и… заплакал.

— Простите, Учитель! Я не исполнил клятву, данную на вашей могиле! — Елисей взвыл. — Я не отомстил вашему убийце! — он ударил кулаком по полу. — Смерть настигла меня раньше! Я провалился, — он отчаявшимся взглядом посмотрел на нас. — И оказался на посмертном суде, у трёх великих судей.

Тишина.

Он что, думает, что уже умер?

Хотя… учитывая обстановку и эмоциональное состояние, его было сложно в этом винить.

Вот и Виталий с Косаткиным замерли в оцепенении. Но вот адмирал приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, как я его перебил.

— Грешник Елисей! — я торжественно распростёр руки. — Что ты видишь перед собой⁈

— Я… — он шмыгнул носом и вытер слёзы. Потом глубоко вздохнул и ответил: — Вижу своего убийцу.

— Ещё кого ты видишь, грешник Елисей⁈

— Того, кого должен был убить сам, — он скосил взгляд на Косаткина, который поджал губы.

— Ещё кого, грешник⁈

— Эм… того, кто… заставил меня сбежать… — он неопределённо посмотрел на Виталия, который старался вообще не шевелиться. — Не знаю, он просто был сильным врагом.

Я поводил под собой руками, нагнетая загадочности и заодно просмотрел Елисея Истинным Виденьем. Его аура была истощена, а источник проклятья в центре груди едва пульсировал.

— Время для покаяния. Встань на колени, грешник!

Он с трудом исполнил приказ.

Мне даже стало совестно, что я заставлял раненого исполнять такие трюки, пусть и ради благого дела. Даже к врагам стоило быть милосердными и не мучить лишний раз.

Но потом я вспомнил четверых офицеров императорского флота, убитых им. И тот подлый удар, которым он чуть не отправил меня в могилу.

— При жизни ты посвятил себя большому злу.

— Да, судья, — он опустил голову.

— Каешься ли ты? — я навис сверху.

— Да, судья.

— В чём⁈

— В том, что посвятил свою жизнь убийству человека.

— Не только в этом твои грехи!

Он дрогнул.

— А ещё я… служил плохому человеку… точнее… я не уверен, что он был человеком.

Косаткин и Виталий замерли, навострив уши.

— Как ты служил ему?

— Я должен был убить адмирала Косаткина, а взамен получить силу для своей мести.

— И кто надоумил тебя на это зло⁈

— Эээ… тот плохой человек…

— Говори истину! — я щелкнул пальцами и тёмные щупальца появились вокруг, шевелясь к ужасу Елисея.

— Его звали Каин! Великий судья, Каин! Мы с ним встретились на далёком острове, на севере, ближе к Камчатке! Его нет на картах, но его можно найти, если пролить кровь на «Зубастом Алтаре»! Я так и сделал! Каин принял меня и поделился со мной силой власти над металлом и своими мегалодонами!

Он схватился за грудь целой рукой, будто пытаясь что-то оттуда вытащить.

— Довольно! — сказал я и…

— Судья совести с тобой поговорил! — прозвучал из-за моей спины другой голос, полный могильного холода. Это был Косаткин, который решил мне подыграть и вжился в роль. — Теперь я — судья закона — буду задавать вопросы! Отвечай, ради кого ты предал закон империи?

— Эм… — Елисей, кажется, не понял.

— Говори! — голос Косаткина прозвучал как гром.

— Ради силы, о судья закона! — Елисей пал ниц. — Только ради силы! Я не участвовал в кознях и служил только Каину! Более ничего! Каюсь, я воровал, но только в детстве! И в искупление помогал старикам и бедным. Никогда не обижал младших учеников и всегда чтил учителей!

— Достаточно, — уже мягче сказал Косаткин. — Теперь время судьи чести, — и посмотрел на Виталия, который просто хлопал глазами.

Елисей же с трудом поднялся обратно на колени. Он посмотрел на Виталия со стыдом.

Виталий нахмурился и принял очень серьёзный вид. — Грешник, м… — он «завис» на несколько секунд. — Зачем ты нападал на людей, которые слабее тебя?

— Ради силы и мести, судья.

— Это было бесчестно.

— Я каюсь, судья, — и поник ещё сильнее. — Я недостоин той силы, которой обладал при жизни.

— Да, — осуждающе покивал Виталий. — Вот. Теперь пусть судья… м… — он посмотрел на меня. Видимо, забыв, какую роль я играл.

— Я — судья совести — выношу тебе приговор! — взял слово я. — Ты сильно прогневал небеса и не видать тебе покоя. Но ты ещё можешь искупить свою вину!

Елисей поднял на меня полный надежды взгляд. — Как⁈

— Сначала ответь на вопрос: что ты усвоил сейчас, грешник⁈

— Усвоил… — он растерянно уставился вперёд. — Что причина всех моих бед — это клятва забрать чью-то жизнь. И это бессмысленно. Потому что чужая смерть не вернёт к жизни того, кто был мне дорог.

— Ты не безнадёжен, грешник Елисей! Поэтому я возвращаю тебя к жизни, чтобы ты искупил каждый из своих грехов! — я подошёл к нему, несмотря на риск.

Он был ослаблен и сбит с толку, но всё ещё опасен.

С предельно торжественным видом я завёл руку ему за ухо и зажал одну из самых уязвимых, но и самых труднодоступных энергетических точек в теле.

Даже несмотря на монашескую подготовку, он моментально вырубился. А затем я закинул его обратно в Пространственную Тюрьму.

И стоящие рядом аристократы выдохнули.

— О, Косатка, чем я занимаюсь, — Косаткин покачал головой и повернулся к выходу. — Пойдём уже отсюда, я хочу вернуться на свой корабль.

Мы вышли из-за «Серой Двери».

У выхода с важным видом стоял Хельг. Он с лёгкой улыбкой что-то рассказывал Анне Кальмаровой, которая внимательно слушала, накручивая локон на палец.

Но как только она увидела меня, то кинулась с объятиями.

— Брат! Ты приплыл!

Я прижал её к себе и почти сразу отпустил. — Почему не спишь? Поздно.

— Мне сон приснился, что ты вернулся! Я даже видела, где найду тебя, — она широко улыбнулась и посмотрела на дверь. — Мама как раз хотела с тобой о чём-то срочно поговорить!

— Кальмаров, у нас нет времени ждать, — произнёс Косаткин хриплым голосом и быстро натянул капюшон.

— Я догоню вас, — сказал я, кинув Хельгу сумку с «инструментами», которые нам так и не пригодились. — Аня, иди к Ирине и скажи, что я сейчас подойду.

— Угу, хорошо! — она улыбнулась мне, стрельнула глазками в Хельга и поспешила наверх.

— А ты, — я подошёл к смутившемуся Хельгу, — даже не вздумай так смотреть на мою сестру. По крайней мере, пока не попросишь её руки!

— Да я это… только поговорил!

— Я всё видел, — я двумя пальцами указал на свои глаза и потом на его. Чтобы он знал, что я слежу за ним.

Виталий усмехнулся и сказал. — Ладно, Кальмар, не жури его слишком сильно. Мы пошли на корабль, говори о чём должен и догоняй.

И троица аристократов вышла. Филарет должен был ждать за поворотом и вывести их, согласно правилам дома Кальмаровых.

А я пошёл наверх и нагнал Аню уже на лестнице.

— Во сне, говоришь? — спросил я её.

— Да, ты был как раз за «Серой» дверью. Правда, ты почему-то судил умершего, — она нахмурила тонкие брови. — А что вы там делали? И… кто пришёл с тобой и Хельгом?

Вот пронырливый паучара, уже и познакомился.

— Наши товарищи по «Тайге». Мы проводили один магический эксперимент. Давно у тебя вещие сны?

— Как ты вернулся из Америки, так и начались.

Мы зашли в гостиную, где у окна стояла Ирина и смотрела на ночное море. Как только скрипнула дверь она обернулась.

Сдавленным тоном она сказала: — Аня, оставь нас.

Аня нахмурилась, но покорно кивнула и вышла.

— Что случилось? — я ждал непростого разговора.

— Ярчик. Не пойми меня неправильно, пожалуйста. Я сделала всё как ты сказал: подняла все наши прежние связи. Но, боюсь, у нас нет иного выхода, — она опустила глаза.

— Что случилось⁈ — я подошёл ближе. — На нас напали⁈ Вам угрожали⁈

Она взяла меня ладонями за руку. — Ярчик… ради клана Кальмаровых, тебе придётся жениться!

— Чего?

У меня одновременно отлегло от сердца и появились новые вопросы.

Зачем жениться и как это должно было спасти мой род?

— Прости, я не объяснила тебе всего. Как ты и велел, я связалась со всеми друзьями твоего отца и его деловыми партнёрами. Только сегодня почтовые голуби принесли ответ в голубятню, в деревушке у моря. Кто-то деликатно отказал, а кто-то разозлился и сказал, что эта просьба оскорбляет память твоего отца.

С болью в глазах она отвернулась, чтобы я не увидел, как заблестели слёзы.

— Не переживайте, — я погладил её по плечу. — Не нужно мне их признание. А те, кто не следят за языком, получат по заслугам. Вы сохранили письма?

— Нет! Ярчик, только не подумай что они грубили мне! Это не так! — она резко повернулась ко мне с тревожным видом. — Никаких оскорблений! Всё предельно вежливо, пусть и прямолинейно. Но никаких причин для твоего гнева.

Я кивнул. — Так зачем жениться-то?

— Была и ещё одна категория отвечающих. Они согласны продолжить дела с нашим кланом, но только после того, как ты скрепишь эту связь через династический брак. Возьмёшь в жёны девушку одного из менее знатных родов.

Вот оно что. Обычное для аристократов дело — родниться с другими аристократами.

Это был лучший способ укрепить доверие между династиями и породить связанных родством наследников. Конечно, гарантий вечной дружбы это не давало. Но было лучше, чем просто слова или подписи.

Средневековый метод, конечно. Но куда мне было деваться?

Однако…

— Ради признания какой-то семьи, которая ещё и менее знатная, чем наша? — я удивился. — Ирина, я не могу размениваться на такую мелочь.

— Не просто признание, Ярчик! Нам поступило предложение от четырёх семей! Две — баронские, ещё три — простолюдины из семей промышленников! Все они очень богаты и готовы помочь нам с выплатой долга, если ты согласишься.

— Статус за деньги, — я вздохнул.

Банальщина.

Было ли это плохо? Пожалуй, да, было.

Бастард, который встал во главе клана и женился на простолюдинке. О репутации можно будет забыть на несколько поколений вперёд.

Даже на моих внуков тогда будут смотреть, как на недоразумений с титулом.

— Нет, невозможно, — я покачал головой.

Она смиренно улыбнулась. — Я ждала этого ответа. Но, может, хотя бы на баронские рода обратишь внимание? Они же не простолюдины.

— Кто именно?

— Один род — Мошкарёвы, у них есть крупный химический завод в пригородах Владивостока. Вторые — Каланские, они держат больше трети всего нашего долга.

Каланские… Вечно они появляются где-то неподалёку от меня.

Пусть Чутьё и не подсказывало насчёт них никакой конкретики, но сильно сближаться с их родом я не хотел. Пусть Аристарх и был для меня скорее нейтрально-положительным, чем отрицательным человеком.

Но главой Каланских был не он.

— Я не могу принимать решения о женитьбе, не пообщавшись с главами этих родов.

— Конечно, Ярчик, — она активно закивала. — Я уже всё организовала. И главы, и невесты только ждут твоего прибытия во Владивосток.

Ага. Вот оно что. За моей спиной уже попытались всё решить.

Да, во благо клана. Но и в обход моего прямого дозволения.

— Ирина, я не давал согласия. Вы за моей спиной дали согласие на смотрины от моего же лица? — я старался говорить спокойно, но нет-нет, жёсткость проскальзывала в интонациях.

— Ярчик, но ты же был на боевой операции, — захлопала она ресницами. — Да и жениться пора. А тебе с твоим…

— Происхождением, — я ответил вместо неё.

— Ярчик, пожалуйста, не злись. Ты же знаешь, что мне как родной! Я не могу смотреть на то, как ты — последний сын моего мужа, рискуешь собой, не оставив наследника. Ведь Лёшенька…

Она поджала губы и всхлипнула. Вспомнила о своём родном сыне и погибшем брате Ярослава — Алексее.

— Я приду на смотрины. Но насчёт помолвки ничего не обещаю, — я мягко приобнял её. Она уткнулась носом мне в плечо и, после короткого плача, взяла себя в руки.

Пусть она не была родной матерью Ярославу, но действительно очень хорошо к нему относилась. С поправкой на то, что он был постоянным напоминанием о том, что её муж изменил ей с простолюдинкой.

Я отстранился и быстро с ней попрощался.

Филарет, как и следовало, невозмутимо поджидал меня за дверью с отчётом. Пока мы спускались вниз, он рапортовал:

— Ваши гости отправлены в гавань с проводником из числа слуг.

— И кого ты выбрал в проводники?

— Наименее торопливого.

Я улыбнулся. — Молодец, Фил.

— Служу Кальмаровым, ваше сиятельство, — поклонился он прямо на ходу.

Косаткина, Хельга и Виталия я догнал через несколько минут. Они только подходили к гавани, так что сели на катер и отчалили мы одновременно.

Только в море мы заговорили, пока Хельг управлял отъехавшим катером.

— Как ты обманул Елисея? — спросил у меня Виталий.

— В каком смысле?

— Ну, что он принял нас за судей загробного мира. Мы даже инструменты не вытащили, а он нам всё рассказал.

Я усмехнулся. — Секрет рода.

Виталий закатил глаза и отвернулся к морю.

Не стану же я ему рассказывать, что всё вышло совершенно случайно?

Елисей сам себе всё выдумал, из-за огромного стресса, боли из-за травм и резкой смены обстановки.

Ведь в Пространственной Тюрьме время не идёт. Тот, кто в ней оказывался, мог провести там хоть столетие, но между заключением и освобождением он бы не ощутил и секунды.

Вот Елисей был на палубе Арктиды, сражаясь со мной; а вот — он в тёмной комнате, где напротив стоят трое его врагов, живые и здоровые. Ещё бы не выдумать себе всякого.

Но об этом, как и о подробностях своей силы, я не стал рассказывать. Пусть сегодня Виталий был мне боевым товарищем, но доверять ему полностью я не мог. Он всё же не был частью моего клана.

Не говоря уж о Косаткине.

Мы приближались к стоящей на якоре «Арктиде».

Я мысленно разрешил Зырику полететь рядом. Он вышел из моего кармана и любознательно уставился вниз, двигаясь параллельно катеру с точно такой же скоростью.

На борт «Арктиды» мы взобрались тайно. Аккурат во время смены караула, следуя за Косаткиным. Он идеально знал расписание своего корабля и провёл нас без единой встречи с моряками.

Пусть вид у него и был недовольный. Скрываться на собственном судне… такое наверняка било по адмиральскому самолюбию.

Утром мы прибыли во Владивосток.

Повреждённые, но непобеждённые суда Тихоокеанского флота гордо вошли в порт один за другим, во главе с «Арктидой».

Мы пришвартовались и сошли на пристань.

Рабочие порта с беспокойством уазывали друг другу на следы от акульих зубов, которые как шрамы красовались на стальных корпусах судов.

Но кроме работяг, в порту нас встретил и кое-кто другой.

Группа мужчин в чёрной униформе — сотрудники контрразведки.

— Вывести пленников, — скомандовал Виталий, когда пришвартовался десантный корабль с бойцами «Тайги». Оттуда вывели колонну закованных в цепи пиратов.

Но офицер ДКРУ, стоящий во главе отряда, покачал головой и требовательно заявил:

— Нам нужны все пленные. В радиодокладе адмирала говорилось, что на адмирала было совершено покушение и преступник был захвачен… — он перевёл на меня глаза цвета грязного льда, — сударем Кальмаровым.

— Так и есть, — прозвучал громко голос адмирала Косаткина, который с величественным видом сходил с «Арктиды» следом за нами.

Его голос восстановился после битвы с Елисеем, как и само физическое состояние. Я был уверен, что это из-за того напитка, который он пил во время разговора с нами.

— Выведите убийцу, — скомандовал Косаткин и четверо крепких матросов повели за канаты Елисея.

Он был связан канатами по рукам и за шею. Целители лишь отчасти залечили его ноги, чтобы он смог самостоятельно передвигаться. Но каждый шаг вызывал у него боль, которую он старался не показывать.

Но по дрожанию скул его лица я всё понимал.

На него также навесили несколько сдерживающих амулетов, которые блокировали его магию. Они частично сдерживали силу проклятья.

Однако через Истинное Виденье я видел, что оно только ослабло, но всё ещё едва пульсировало в его груди. Если бы он постарался вырваться, то мог бы забрать несколько жизней и броситься в море.

Конечно, если рядом не окажется меня или Виталия.

Но не только путы сдерживали его. Елисей выглядел смиренно и, видимо, искренне желал исправления своих ошибок.

За несколько часов до возвращения, я выпустил его из Пространственной Тюрьмы на «Арктиде».

Пока он не пришёл в себя, его крепко связали. А потом закинули в специально обустроенную подсобку, обложенную матрасами и тканью, чтобы он не соприкоснулся с металлом.

За ним до утра наблюдал Хельг вместе с парой наиболее доверенных матросов.

— Это он? — скептично взглянул на Елисея офицер контрразведчиков.

— Он. Забирайте и вытрясите всё, что сможете. Жду отчёт от Леопардича в конце недели, — с важным видом заявил Косаткин и прошёл мимо, даже не взглянув на них.

Офицер проводил адмирала Косаткина раздражённым взором.

На всякий случай я просмотрел его ауру. Никаких багровых пятен не было. Пусть цветовая палитра и говорила о его вспыльчивости и зависти.

Получив пленных и пиратские документы, работники ДКРУ удалились. А я, вместе с бойцами «Тайги», поспешил прочь из порта.

— Ты отдал им все документы? — тихо спросил я у Виталия.

Он лукаво улыбнулся и подмигнул.

— «Разумеется».

Хитрый котяра. Самое важное он оставил у себя!

Правильно сделал. Я хотел иметь доступ к некоторым документам. С помощью Истинного Виденья можно было получить отпечаток ауры написавшего и потом найти его, допустим, среди подозреваемых.

Виталий вдруг спросил:

— У вашего рода ещё осталась собственность во Владивостоке? Если тебе негде жить, то можешь остановиться в одной из квартир моего клана.

— Нет, благодарю. Мне есть, где провести ночь.

Тем более, что нужно было «засветиться» на глазах одной шпионки. Ну, и неплохо провести время. Неделя была напряжённой, а тесное общение с красоткой будет лучшим отдыхом.

— Ясно. Но нам с тобой всё равно нужно будет встретиться, Кальмар! — он хлопнул меня по плечу. — Нужно обсудить с тобой то, что сказал этот Елисей, — он обнажил зубы в оскале. — Как там он своего хозяина назвал — Каин? Думаю, стоит наведаться к этому «Зубастому Алтарю».

— Согласен. Врага Империи нужно уничтожить.

А врага моего клана — тем более!

Губернатор нервничал.

Он хотел покончить с проблемой за один раз!

Но Тихоокеанский флот, вместо того чтобы уничтожить всех тварей, убил только шесть!

Оставалось ещё, как минимум, четырнадцать! Это были только те, кто показал себя!

А если их станет ещё больше⁈ Вдруг они быстро размножаются⁈

Это было ужасно! Нет, даже катастрофично!

Если они продолжат кошмарить море, то Владивосток из крупного портового города обеднеет до уровня убыточного захолустья. И это при нынешнем губернаторе!

Сокрушительный удар по репутации и ещё более сокрушительный по карманам! За определённые таможенные льготы для зарубежных торговых партнёров, губернатор неплохо зарабатывал.

Конечно, можно было назвать это коррупцией. Но всё лучше, чем оставлять эти деньги в руках иностранцев!

Тем более, что тратил их губернатор, преимущественно, в Российской Империи. За рубеж они не утекали, как у многих других его коллег по непростому чиновничьему ремеслу.

Так что если он и был коррупционером, то весьма патриотичным. По крайней мере, считал себя таковым.

Вот только с мегалодонами это расправиться не помогало.

Косаткин не справился! Кальмаров не справился! А лучших кадров у него просто не было.

Конечно, можно было инциировать новый рейд.

Но корабли сильно пострадали. Они будут стоять в ремонтных доках как минимум неделю, а то и все две, прежде чем смогут снова выйти в море для полноценной охоты.

И этого времени не было.

— Дорогой, сегодня я тебя не узнаю, — вкрадчивым голосом сказала его светловолосая секретарша, поднимаясь из-под стола. Салфеткой она вытерла губы. — Что-то случилось?

— М? — губернатор обернулся на неё. — Нет! Не важно. Иди, сделай мне чай.

— Может, ещё разок? — она соблазнительно улыбнулась, выпятив в сторону полную задницу.

— Ты что, слух потеряла? Иди и сделай мне чай, а не досаждай своими глупыми вопросами! — сорвался на крик губернатор.

На что она обиженно надула губы и вышла.

Губернатор почувствовал укол совести, но быстро откинул эти сентиментальные глупости. Нужно было решать проблему.

Но как⁈

Как⁈

— Господин губернатор, — совсем рядом прозвучал голос, похожий на дрожь стали. Он пробирал до костей.

— Кт… — губернатор резко дернулся назад… но замер на половине оборота головы. Его мышцы словно сковало железом, они отказывались подчиняться.

— Не оборачивайтесь.

На плечо легло что-то холодное. Сердце губернатора застучало так быстро, так сильно, как никогда в жизни.

Кожу обдало холодным зловонным дыханием. Голос проскрежетал у самого уха:

— Вы выполните мою маленькую просьбу, а в благодарность я решу проблему вашего большого города.

Я вышел из городского казначейства, считая выданные на руки деньги. Всё до последнего рубля — шестнадцать тысяч.

Неплохо, для начала.

Но ничтожно в масштабах проблем моего рода.

Просто отдавать их в оплату долга было почти бессмысленно. Так что я определил для них другую роль — инвестиционную.

На них не открыть большую компанию. Зато можно неплохо вооружиться самому.

Как для для битвы с опасными монстрами и людьми. Так и для дипломатических баталий с другими аристократами.

Вот второй вопрос оказался для меня особенно актуален.

Ведь стоило мне выйти из казначейства, как с противоположной улицы ко мне подбежал парнишка.

Лет двенадцать-тринадцать. Шерстяная кепка набекрень, да заштопанная рубашка на пару размеров больше нужного. Наверняка донашивал за старшим братом или отцом.

— Господин! Господин Кальмаров! — он подбежал ко мне, протягивая испачканные в саже конверты. Три штуки. — Вам лично в руки!

— Благодарю, парень, — я принял конверты и кинул пареньку монетку в десять копеек.

А затем прочитал имена отправителей.

Первое письмо от админстрации.

Второе, с печатью в виде выдры: Аристарх Всеволодович Каланский.

Третье, с печатью в виде трёх мушек: Ярослав Васильевич Мошкарёв.

А вот и потенциальные родственнички. Ирина уже подсуетилась, значит.

— Так, а нашёл ты меня каким образом? — посмотрел я на молодого доставщика, который поглядывал на меня с хитрецой.

— Повезло, господин! Удачливый я! — он потянулся к сумке на своём поясе и вытащил из неё свёрнутую газету. — Не желаете газетку прикупить?

Я вытащил из кошелька десятку рублей. Хотя газета стоила всего двенадцать копеек.

При виде денег у мальца аж глаза загорелись.

— А в газете твоей про удачу пишут?

Он отвечал, не отводя взора от купюры: — Удача к щедрым тянется, господин.

Я аж засмеялся от такой наглости. — Ладно, давай сюда свою газетёнку.

Я протянул ему купюру. Он её бережно взял, разгладил и просветил на солнце, проверяя подлинность. После чего надёжно спрятал и с улыбкой протянул мне газету.

— Так как ты меня нашёл?

— Да тут, — он почесал затылок. — Вы только никому не говорите господин, ладно?

— Конечно. Кто же удачей разбрасываться будет?

Он подошёл ближе и, прикрыв рот рукой, прошептал. — Мои друзья тут всех видят и всех знают. За всеми следят. Если надо кого найти — я сразу к ним. Поэтому на почте меня чаще всех нанимают, чтобы я относил письма. Вот так вот!

— Как интересно. А твои друзья только с тобой работают? — я протянул ему ещё десятку.

— Почему же только со мной, — он незаметно умыкнул купюру. — Не только. Если вам что понадобится, вы мне только скажите. Вмиг найдём!

— Я запомню. Как тебя зовут?

— Петька я!

— Карандаш есть?

— Щас, — он залез к себе в карман и вытащил оттуда уголёк. — Только такой, ваше благородие. Но я грамоте обучен, могу написать, что нужно!

Я хмыкнул.

Грамотой владел, значит. А он был вовсе не прост. Я понял это, ещё когда услышал его речь.

— Давай сюда, — я взял уголёк, которым написал адрес на выкупленной газете. — Завтра с утра навести, будет работа для твоих друзей.

— Слушаюсь! — он выпрямился по стойке смирно и приложил ладонь к кепке. После чего взял проданную мне же газету, на которой записан адрес, и побежал прочь.

Дворовая шпана — лучший союзник на улицах. Тем более таких многолюдных, где легко затеряться или что-нибудь спрятать.

А я распечатал полученные письма.

В первом, от администрации, было приглашение на День Города от лица губернатора. На завтрашний день.

Праздник для всей аристократии Владивостока, на который я был приглашён как герой-победитель чудовищ и борец с пиратами.

Странное письмо. Я Чуял, что с ним что-то не так… но проверка Истинным Виденьем не показала ни следов проклятья, ни каких-то других магических ловушек.

Возможно, дело было в том, какие именно люди будут присутствовать на празднике. Едва ли каждый аристократ будет рад моему присутствию.

Но это было обязательное мероприятие для меня. Потому что именно приглашение туда являлось первым шагом на пути к признанию в качестве главы рода Кальмаровых.

И шансом встретиться с губернатором поскорее. Потому что сегодня в администрации был неприёмный день.

Последние два письма почти не отличались друг от друга.

В обоих, используя множество красивых слов, мне предлагали встретиться на Дне Города и познакомить с потенциальными невестами.

Мошкарёвы предлагали аж четырёх кандидаток!

Они там что, собрались мне гарем из своих родственниц устроить?

Аристарх Каланский, стоило отметить, предлагал только свою племянницу — дочку главы рода.

Для этого стоило как следует принарядиться. Тем более, что говорить я буду не только с невестами, а, в первую очередь, с представителями родов. И нужно выглядеть соответственно. Статусно настолько, насколько это возможно.

Так что я двинулся к самому популярному во Владивостоке ателье, по пошиву одежды для аристократии.

Когда я в первый раз вернулся на остров Кальмарский и разрушил проклятье, то смог некоторое время провести с семьёй. В основном за трапезами.

И Аня — сестра — все уши мне прожужжала о том, какие там замечательные наряды шьются для благородных людей в ателье Шелкопрядовых.

Стильные, с сильными магическими свойствами и, самое главное для меня сейчас, очень быстро. Буквально за час, мастера Шелкопрядовы могли сшить костюм в полный рост.

Звучало как байка, конечно. Но их фамилия говорила сама за себя, так что я решил проверить всё сам.

Тем более, что они удивительно быстро завоевали себе репутацию.

Этот род не был русским. Они прибыли во Владивосток всего несколько лет назад из Китая, когда там начались внутригосударственные проблемы. И за это время потеснили всех местных мастеров с долгой историей.

Ателье располоагалось в самом богатом районе Владивостока. Стильная вывеска, фасад в китайском стиле, ряд жёлтых и красных флагов из шёлка, на которых были написаны иероглифы.

Это привлекало внимание.

Я вошёл внутрь.

Запах благовоний, приятная музыка и требовательная речь:

— Сколько мне ещё ждать⁈ Я заказала у вас платье с магическим узором больше трёх недель назад, а вы до сих пор не смогли совместить и силу, и красоту⁈

— Госпожа, простите великодушно. Ваш запрос очень трудоёмкий и требует большого внимания. Наши лучшие мастера работают над ним без устали и мы уже приближаемся к результату, который вас удовлетворит.

— Не заговаривай мне зубы! — в нежном голосе неожиданно послышалось рычание. — Либо вы завтра же заканчиваете работу, либо я отменяю свой заказ. Со всеми последствиями для вашей репутации!

Я неспешно подошёл к стойке у которой разворачивался спор.

За стойкой находилась китаянка лет сорока в красном китайском платье-ципао. Она с виноватым видом выслушивала девушку, стоящую ко мне спиной.

Пышные рыжие волосы, облегающее белое платье и знакомая спортивная задница. Я припоминал, из какого эта девушка рода.

— Госпожа Амурская, — мягко сказал я, подходя к стойке.

И тут же яростная тирада прервалась. А Елена Амурская, которая её распалила, замерла на месте и медленно повернулась.

Китаянка за стойкой вздохнула с облегчением.

— Господин Кальмаров? — Елена захлопала глазами цвета тёмного мёда.

— Рад нашей встрече, — улыбнулся я. — Подбираете наряд?

— Наряд? — её речь замедлилась, а красивое лицо стало краснеть. — Ах, да! Конечно наряд! Я заказала у них платье ко Дню города и вот… — она застенчиво улыбнулась, бегая глазами и словно не понимая, куда спрятать взгляд.

— И как, хорошая здесь одежда?

— Замечательная! — она воскликнула, посмотрев, наконец, на меня. — А вы… хотите приобрести?

— Верно. Обновить гардероб, — кивнул я. — Рекомендуете?

Китаянка за стойкой напряглась.

Елена ответила без заминки, в её глазах загорелся огонь. — Конечно! Здесь лучшая одежда во всём Владивостоке! — она окинула меня с ног до головы и пошла в словесную атаку. Быструю и беспощадную. — Какой фасон предпочитаете? А крой? А материалы? Пойдемте, я вам со всем помогу!

Она схватила меня за руку и потащила вглубь ателье, к манекенам с одеждой.

Ну, сам я в этом ничерта не понимал. Так что просто двинулся следом.

На лице китаянки было сначала недоумение, а потом едва заметная улыбка дельца. Она короткими шажками засеменила следом.

— Вот, господин Кальмаров! Классический фрак! — Елена остановилась у одного из манекенов и заливала меня информацией. — А вот здесь костюм-двойка, по американской моде. Думаю, вам он очень подойдёт! Только чуть-чуть ушить вот здесь и…

Но к тому моменту моё внимание привлек один из костюмов, с вышитым на нём ярко-красным кальмаром. Точь-в-точь, как на гербе моего клана.

— Что это? — спросил я.

Елена тут же замолкла. Китаянка оказалась рядом, сложив руки, и заговорила с едва заметным акцентом.

— Это костюм, который мы сшили специально для одного из наших клиентов. К сожалению, он не продаётся. Но если вам интересно, мы можем изготовить для вас точно такой же.

Я подошёл к манекену с костюмом ближе. Что-то в этом кальмаре было не так…

Истинное Виденье.

Багровая аура проклятья расходилась в стороны от вышитого изображения. Она становилась гуще, когда я приблизился ближе.

— Кто заказчик? И из каких нитей вышит этот кальмар⁈

— Боюсь, мы не можем раскрывать имена наших…

Искра выскочила из вышитого герба.

Энергия проклятья свернулась в одну точку за доли секунды.

ВЗРЫВ!

Я успел сберечь Елену в Пространственной Тюрьме и отбросить китаянку в сторону телекинезом.

А сам…

А сам я лишь поглотил часть энергии взрыва с помощью поглощения магии, которое унаследовал из макра пиявки.

Это было опасно.

Безрассудно.

Но другого варианта выжить под прямой взрывной волной у меня просто не было. Пусть энергия этого взрыва и была проклятой.

Меня отбросило назад, прямо за стойку. Образцы тканей, которые были прикреплены к стенам, смягчили удар.

Чутьё не сработало! В этой проклятой вышивке оно не приметило и намёка на опасность!

В ушах стоял звон. Кожа болела после ожога жаровой волны.

Только в мыслях я слышал тревожное.

— Друг! Друг! Зырик зовёт! Друг жив⁈ — у носа ощутилось лёгкое покалывание. В голову приходили картинки от лица Зырика.

Моё лицо, с невыразительной гримасой. И маленькие щупальца, которыми он трогал кончик носа.

Я ответил: — Живой! Зырик, лети ко входу и следи! Если кто-то попробует войти, сразу докладывай! Но будь незаметен!

— Зырик беспокоится. Но Зырик сделает! — он улетел на позицию.

Левая рука почти не ощущалась, там была только боль. Словно в мышцы и кровоток закачали раскалённое масло.

Я сразу понял что это был перегруз энергетических каналов. Слишком резко я поглотил большой объём энергии, но иначе было никак.

Истинным Виденьем я убедился в этом. Каналы были запитаны жгучей магией, которая распирала их до предела. Ещё бы чуть-чуть и последствия были бы необратимы.

Зато, к моему удивлению, там не было и следа проклятия.

Поморщившись, я резво поднялся. Какой-то боли всё равно было меня не остановить! Псионики, тем более альфа-ранга, привычны к ней с детства.

Ателье было разгромлено. Горела мебель. Роскошные костюмы и платья валялись на полу, разорванные взрывом на тлеющие обрывки.

С улицы послышались крики.

А я со всех ног бросился искать китаянку, надеясь, что она уцелела.

Так и вышло. Свернувшись калачиком, она лежала под выбитым окном и дрожала.

— Вы как⁈ — я подбежал к ней.

Она посмотрела на меня испуганным, растерянным взглядом.

На её шее пульсировал значок в виде стены. Он треснул в нескольких местах.

Не иначе, как защитный амулет. Я проверил его Истинным Виденьем. Действительно: из амулета выходил поток энергии, который укрывал ауру китаянки энергетической оболочкой.

— Кто заказал этот костюм и дал материалы⁈ — но на мой вопрос она не ответила, а только шарахнулась назад.

У неё был шок. В таком состоянии она ничего мне не расскажет.

Позади послышался шум быстрых шагов.

Из задней части ателье показался полноватый мужчина. Лысый, с жидкой, но длинной чёрной бородкой. Он был одет в красочную азиатскую одежду, с вышитыми на ней драконами.

Перепуганным взглядом он подбежал к китаянке и присел рядом, тараторя что-то на китайском из которого я не понимал практически ничего.

Из всех актуальных языков прошлой жизни, только его я так и не выучил даже на базовом уровне.

Но, благо, этот торговец знал русский. Причём говорил на нём практически без изъянов.

— Молодой господин, что же это случилось⁈ — он обернулся на меня.

— Взрыв, — сухо ответил я. — Наряд с красным кальмаром взорвался, среагировав на моё приближение. Кто его заказал⁈

Мужчина проглотил ком в горле. — Заказчик из уважаемого рода… Он представился Ярославом Кальмаром.

Сердце пробило удар.

— Вы хотели сказать, Кальмаровым? — переспросил я.

— Ах, да. Точно, именно так, молодой господин.

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. А внутри закипает праведная ярость, которую я всем сердцем захотел обрушить на того, кто посмел очернить моё имя.

— Ярослав Кальмаров — это я! — я сжал кулак с печаткой и поднял его, чтобы кольцо было видно как можно лучше. — Но никакого заказа я у вас не делал, тем более — вот такого! — я резко указал рукой на место взрыва.

Торговец прижал китаянку к себе и побледнел от страха.

Прямо напротив себя я заметил зеркало. Там был я, только с искажённым от злости лицом.

Злости, к которой эти двое никак не причастны. Их просто подставили, как и меня.

Я сделал глубокий вдох. Успокоился.

Меня уже подставляли, но потом всегда жалели об этом. Пожалеют и в этот раз.

— Помогите найти мне этого подлеца, — я протянул им руку.

Они посмотрели на неё сначала с опаской. Но потом китаянка что-то рассказала своему мужчине на китайском и он немного расслабился.

Я помог им встать.

— Моя супруга сказала, как вы спасли её с помощью своей силы. Благодарим вас, молодой господин, — и оба стали активно кланяться.

— Это был мой долг, не стоит. Главное, что она осталась в порядке.

— Да, господин, спасибо за великодушие, — они всё равно продолжили кланяться.

Вернувшись на место, где произошёл взрыв, я осмотрел его с помощью Истинного Виденья.

Ни следа проклятия в воздухе не было. Словно его энергия целиком преобразовалась во взрывную мощь.

Там же я выпустил из Пространственной Тюрьмы Елену.

Она застыла, непонимающе смотря на разруху. Я спрятал её, как только появилась искра. Так что она даже не застала взрыв.

— Что случилось, господин Кальмаров? Почему всё пылает? Что с вашей рукой⁈ — она схватила меня за левую руку, которая приобрела нездоровый серый оттенок.

— Покушение на убийство, с подставой, — сказал я невесело.

— На кого⁈

— Видимо, на меня, — усмехнулся я.

Не просто так там вышили именно кальмара. Не просто так он взорвался, когда я подошёл ближе.

Заказчик этой дряни догадывался, что я сюда загляну.

Из выбитого окна послышалось: — Живые есть⁈

Это были прохожие, которые наконец-то подойти к ателье. Через несколько минут прибежали жандармы, а затем и люди ДКРУ.

Мы кратко обрисовали ситуацию, заполнили несколько бумаг и дали показания. Не медлили, но на это всё равно ушло часа два.

После которых мы, по настоятельным просьбам владельца ателье, поднялись в их жилые покои на втором этаже.

Там мне предложили медицинскую помощь.

— Я не согласна! — с огоньками в глазах заявила Елена. — Как можно доверять своё здоровье азиатам? Целители моего клана точно приведут вас в порядок, господин Кальмаров!

Я покачал головой. Чутьё твердило мне обратное.

Супруги Шелкопрядовы возились в одной из дальних комнат, пообещав прямо на месте привести мою руку в порядок. И я собирался это проверить.

Елена же настойчиво уговаривала меня пойти в поместье её клана и воспользоваться услугами целителя.

— Наш целитель — мастер шестого уровня! Он неоднократно спасал здоровье моего дедушки. Мастеру больше ста лет, а выглядит он вдвоё моложе! Господин Кальмаров! — она пылко сжала мою левую руку, которую хватала при любом удобном случае. И смотрела в глаза. — Прошу, давайте не будем рисковать! Это же китайцы, они ушлые торгаши!

— Елена, — я хмыкнул, взглянув на неё, а потом на свою руку, и повторил. — Я признателен за ваше предложение. Но данные господа действительно могут мне помочь.

— Да чем они лучше наших мастеров⁈ — на её лице проявились едва заметные тигриные полоски.

— Молодой господин! Благородная госпожа! — в комнату с улыбкой зашёл Шёлкопрядов.

Двумя руками он держал приоткрытую коробку, в которой лежал ряд иголок. Они были почти одинаковыми, но чуть отличались формой кончиков, длиной и, иногда, материалами.

Набор для акупунктуры. Идеальное средство для восстановления энергетики тела.

— И что это такое⁈ — нахмурилась Елена, встав между мной и Шелкопрядовым. — Вы собираетесь колоть его⁈ Восточные варвары!

— Госпожа Амурская, — железным тоном сказал я, отчего она вздрогнула. — Будьте так добры проявить уважение к хозяину дома и не мешайте ему восстановить мою руку.

Она понурила голову и быстро отошла в сторону, не поворачиваясь.

А Шелкопрядов, сел рядом, за тот же столик и тихо заговорил.

— Не будьте столь строги, молодой господин. Благородная госпожа испытывает к вам сердечное чувство, поэтому очень беспокоится за ваше здоровье.

— Я не терплю несправедливости, господин Шелкопрядов, — я вздохнул. — Хоть иногда и сам не идеален.

— Молодость — это пожар, господин, — улыбнулся он, аккуратно кладя мою руку на стол. Ловкими движениями он вставил пару первых игл. Я их не почувствовал. — Поспешность решений и несдержанность чувств — это естественно для ваших лет.

Я хмыкнул. Знал бы он, что я вовсе не тот, кого он видел перед собой.

— Господин Шелкопрядов, расскажите мне подробнее про того, кто сделал заказ.

— Боюсь, всё что знал, я уже рассказал жандармам. Просто пришёл заказ от вашего имени, — он пожал плечами и вставил новую иголку.

Боль в руке стала ослабевать.

— Откуда? С острова Кальмарского?

— Нет, — он покачал головой и вонзил новую иглу. В руке ощутилось тепло — естественное течение энергии понемногу восстанавливалось. — Отправлено было из городской почты. Вместе с предоплатой. А через несколько дней доставили материалы, в том числе для вышивки.

— Вы определили, что именно там было?

— Боюсь, нет, молодой господин. Сначала я подумал, что это нити из волоса астральных единорогов, но нет. Слишком тёмную энергию они испускали.

— И вы решились использовать их для одежды⁈

— Молодой господин, а что мне было делать? — вонзил он тринадцатую иголку и развёл руками. — Моё дело маленькое — просто хорошо делать свою работу. Клиенты порой и не из такого просят сшить наряд!

Скрипнула дверь. В зал вошла его супруга с подносом. На нём стояло несколько пиал и дымящийся чайник.

Шелкопрядов как раз поставил последнюю иглу и попросил подождать несколько минут. А сам за это время принялся расставлять пиалы и разливать в них чай.

— Господин Кальмаров, а можно вас на секунду? — тревожным голосом спросила Елена Амурская, не поворачиваясь.

— Молодому господину нужно ещё пару минут посидеть, чтобы восстановить течение ци в организме.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся я Шелкопрядову и надавил на одну из игл, которая была в самой энергетически активной точке. — У меня всё происходит немного быстрее.

Шелкопрядов посмотрел на это округлёнными глазами и едва не перелил чай.

— Молодой господин не стоит так…

— Не беспокойтесь, я знаю, что делаю, — когда игла вошла глубже, по всему моему телу прошёлся лёгкий импульс. А потом я ощутил в левой руке окончательно восстановление течения энергии. Она приобрела здоровый цвет. — Можете вытаскивать.

Косясь на меня, Шелкопрядов аккуратно вытащил все иглы одну за другой. После чего я протянул левую руку в сторону. Сжал-разжал кулак.

Всё было отлично.

— Благодарю вас, — сказал я Шелкопрядову. — Без вашего иглоукалывания я бы восстанавливал руку не меньше двух дней.

— Господин Кальмаров, пожалуйста, подойдите к окну, — чуть ли не с мольбой сказала Амурская.

Я нахмурился и подошёл.

— Что случилось?

— Взгляните, — она указала пальцем вниз. — Вы тоже видите ЭТО? — голос её дрогнул, а я наконец увидел на кого она показывала.

На Зырика. Он завис в воздухе между прутьями на решётке соседней квартиры и неустанно наблюдал за входом. Со стороны улицы его было не заметить. Но сверху…

— Почему вы молчите, господин Кальмаров⁈ — Елена повернулась на меня. — Вы же тоже его видите⁈

— Кого?

Она открыла рот и прикрыла его рукой. В её глазах нарастала паника.

Кажется, сейчас всё могло выйти из-под контроля.

— Вы про вот этот летающий глаз?

Елена замерла, а потом тяжело выдохнула, прикрыв лицо изящной рукой. — Слава Тигру, я не сошла с ума. Ну, или мы с вами сошли с ума вместе, — она хихикнула. — Да! Я уже видела его однажды. Он следил за мной, когда я общалась с подругой в гостинице «Черномор». Тогда мы с вами встретились в первый раз!

Елена смущённо улыбнулась и отвела взгляд. А потом застыла, словно её током ударило.

— Господин Кальмаров.

— Что?

— Скажите, а он случайно не связан с вами?

— Кто, Зырик?

— Зырик⁈

— Если вы про глаз, то его зовут Зырик. Это мой верный спутник.

— Ах, спутник! А вы знаете, чем он занимается⁈

— Чем?

— Он подсматривает за молодыми благородными девушками! — Елена возмущённо нахмурила брови. — И делает это самым непристойным образом! Втайне! Как извращенец!

— Госпожа Амурская, уверяю вас, у него нет и не может быть никаких извращённых помыслов. Вы сами посмотрите, это же просто глаз. Ну как он может… испытывать желания подобного рода? Он просто смотрит, вот и всё.

Елена посмотрела на меня с сомнением, но задумалась. Кажется, мои слова её убедили.

Мы выпили чаю с радушными китайцами. Пусть со стороны Елены и чувствовалось напряжение, после её неаккуратных слов.

А затем к ателье прибыли гвардейцы клана Амурских, во главе с Виталием.

Правда, он был вовсе не так радушен, как обычно.

Он встретил нас суровым взглядом, когда увидел что мы вместе вышли из ателье.

— Что это значит Лена? — ледяным тоном спросил он.

— Отец, — она опустила голову. — Господин Кальмаров спас меня от взрыва. Я обязана ему жизнью.

— Ясно. Иди в машину, — он качнул головой и Елена поспешила уйти.

Гвардейцы проводили её до роскошного автомобиля, в стиле «ретро»,

А мы с Виталием остались на пустой улице без лишних ушей.

— Кальмар, ты — хороший боец. Временами незаменимый. Но я хочу сразу провести черту, которую ты не должен пересекать. Елена — внучка князя клана Амурских и дочь его наследника. Она не может быть вместе с бастардом, как бы ты этого не хотел, как бы она этого не хотела, и как бы я не был к тебе доброжелателен.

Я вопросительно поднял бровь.

Он вздохнул. Напускной суровости больше не было.

— Даже если ты станешь законным главой своего рода. Я не умаляю твоих талантов или амбиций, но предупреждаю как своего хорошего товарища: не теряй время и не смущай мою дочь. Она эмоциональна и крайне упряма. Но прочесть её легко, как открытую книгу. Она смотрит на тебя с симпатией, но не тешь её ложными надеждами.

— Виталий, зачем ты говоришь это мне?

Повисла тишина. Прерываемая лишь шумом ветра и криками чаек.

— Предупреждаю, на всякий случай — наконец ответил он. — Ради твоего же блага и покоя в моей семье. Ещё раз увижу рядом с моей дочерью — забудь о работе с «Тайгой» и собственной безопасности. Есть правила и силы, против которых не пойти, будь ты хоть самым сильным магом Владивостока.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и последним зашёл в машину. Она уехала.

Виталий Андреевич Амурский старался не смотреть на свою дочь, храня полную внешнюю невозмутимость.

Он помнил, как она рассказывала о первой встрече с Кальмаровым. Красочно, с плохо скрываемым восторгом. Уже тогда он понял, что его маленькая тигрица влюбилась.

Окончательно и бесповоротно, как это всегда бывает с членами рода Амурских.

Именно поэтому он предупредил её, чтобы она никогда больше не говорила с Кальмаровым.

Не потому что он плохой жених. Нет.

На взгляд Виталия, Кальмаров стоил тысячи слюнтяев, которых наплодила современная аристократия России.

Смелый и находчивый воин. Верный своим товарищам и долгу, даже несмотря на то, что они были связаны лишь деньгами.

Да и характер у парня был пробивной.

Вот только одно перечёркивало все надежды на счастливый исход — происхождение.

Не потому что Виталий презирал бастардов или молился на чистоту крови.

Его всегда больше интересовали личные качества.

Но, увы, главой клана Амурских был не он.

Будь Кальмаров хотя бы последним сыном самого бедного барона на окраине мира, но законнорождённым, то Виталий бы смог пропихнуть его кандидатуру. Дал бы парню проявить себя в боях и охоте, поручил бы командование отрядом.

Да одно то, что он спас Лену от взрыва, как сообщили в жандармерии, стоило уже очень многого. Для всех, кроме самого главного человека.

Князя Андрея Амурского. Известного за непреклонный характер и лютую ненависть к любому, кто родился бастардом.

Потому, как бы не хотел Виталий Амурский видеть свою дочь счастливой рядом с достойным мужчиной и воином, он не мог допустить их брака.

Потому что тогда жизнь Кальмарова оборвётся. Не дуэльной шпагой или магией, так ядом или пулей в спину.

А Лена… она прирождённая дочь своего рода — непримиримая и готовая на всё, если ей разбить сердце. Даже на самые безумные поступки.

Так что своим притворным бессердечием, Виталий спасал сразу две жизни… да и самого себя.

Жаль, что этого всё равно никто никогда не оценит.

Будь Виталий незнакомым для меня аристократом или врагом — я бы вызвал его на дуэль.

Я понимал его мотивы. Дочь будущего князя действительно не могла быть с бастардом.

Но уже завтра это клеймо будет обесценено, по крайней мере с точки зрения имперского закона. Как мы с губернатором и договаривались.

Значит дело было не в юридическом статусе. А именно в чистоте крови.

И вот это было самым странным.

Виталий явно был не из тех людей, кто ставит кровь выше личных заслуг. Потому что иначе в «Тайге» не было бы ни одно простолюдина на офицерских постах.

Их пусть и было меньшинство, но они были. А уж про младший состав и вовсе говорить не приходилось, он почти целиком был из простых людей. И сражались они порой лучше одарённых.

Потому я не спешил с выводами.

Несмотря даже на оскорбительность данного «запрета» и желание похитить Елену, наперекор ему.

Не потому что я потерял голову от чувств. Хотя и не мог отрицать, что Елена была чертовски привлекательной девушкой.

А потому что никто не смел указывать мне, что делать, а что нет.

Даже если это будет сам император.

Да даже сам Кальмар, вместе со всем божественным зверинцем этого мира.

Лучше умереть свободным, чем жить, преклоняясь перед абсурдными ультиматумами других.

Я вздохнул. К вечеру похолодало.

В переулке не было никого, а преследующие меня наблюдатели из ДКРУ давно потерялись.

Теперь можно было навестить склад, из которого Шелкопрядову прислали материалы. Он передал мне адрес, когда мы прощались.

Через несколько десятков минут я пришёл в нужное место, в порту. Как раз там, где отгружали товары из Азии.

Сейчас там было пусто. Суда стояли без груза. На дверях складов висели таблички «закрыто».

Весь порт был в упадке. Атаки мегалодонов подкосили грузоперевозки Владивостока.

Чем дольше Каин будет натравливать их, тем беднее будет становиться город, Империя и, соответственно, мой клан.

Вокруг склада, насвистывая под нос, ходил пожилой охранник.

— Добрый человек! — сказал я, подходя к нему.

Он тут же навострился, подняв дубинку.

— Стоять! Ты чьих буд… — Псионический Импульс отправил его в сон.

Я подхватил его тело и положил на пару стоящих неподалёку ящиков. Лучше, чем на холодной земле.

Заряда Импульса хватит на полчаса, за которые я всё успею.

С помощью телекинеза и Зырика я открыл одно из складских окон на втором этаже и забрался внутрь.

Пространство склада пустовало. Только ряд небольших коробок находился у стены.

Но интересовали меня не они, а кабинет управляющего, со всеми отчётами, который был где-то здесь…

Мы с Зыриком отыскали вход туда через несколько минут. Взмах Псионических Клинков рассёк замок и мы попали внутрь.

Пыльный кабинет, в который как минимум две недели никто не входил. В выдвижных ящиках нашлась высокая стопка отчётов.

По дате, названной Шелкопрядовым, я отыскал среди них нужный.

Поставщиком проклятой нити была торговая гильдия северного Китая. Она переправила морем ограниченную партию нитей, а также неких «фруктов».

Без наименования вида, сортов и любых торговых маркировок, которые были обязательны. Словно какую-то контрабанду.

Причём «фрукты» всё ещё оставались на складе…

Я откинул отчёт и быстрым шагом вернулся на склад, просматривая его Истинным Виденьем.

Ящики, которые стояли вдоль стены, фонили багровой аурой. Неактивной, но очень плотной. Словно несколько проклятых макров сложили в одном месте, а их ауры наслоились друг на друга.

Я подошёл к одному из ящиков и осторожно вскрыл.

Кусок ткани прикрывал что-то. Я подхватил его телекинезом и убрал в сторону.

— Братья и сёстры, может, он спасёт нас?

Одновременно вылетели крышки всех ящиков.

А то, что я увидел, атаковало меня без единой эмоции.

Псионический Клинок обрушился на него мгновенно.

Голова слетела с плеч, а тело сразу рассыпалось красным прахом.

Я уже знал, кто это. И знал, как с такими сражаться.

— Зырик, к выходу! Нельзя, чтобы они ушли!

— Зырик сделает!

Они все были без одежды. С бездушными лицами. Точно такими же, как у людей, вышедших из проклятой машины около пиратского лагеря.

Управляющие, так я тогда их назвал.

Вот и «фрукты».

Клинки срезали головы ещё двоих ещё до того, как они полностью выбрались из ящиков.

Но здесь их было ещё, как минимум, девять. И они, дёргаясь и шатаясь, поднимались из ящиков.

Телекинезом я сконцентрировался на всех ящиках сразу и резко дёрнул на себя. Управляющие потеряли равновесие и свалились обратно.

А потом, вместе с ящиками, стали целью моих Клинков.

Ещё троих я успел превратить в прах.

Но потом выскочили остальные шестеро. На этот раз быстро и собранно. Будто они полностью проснулись от спячки.

Бесшумно, как тени, и раздражающе, как тараканы, они разбежались по складу.

Но в три глаза, вместе с Зыриком, мы быстро их выследили.

Один попытался сбежать через главный вход. Зырик заприметил, а я от его лица избавился от беглого нелюдя.

Ещё двое попытались прорваться через окно. Но один за другим были пойманы телекинезом прямо в воздухе и упокоены Клинками.

Оставшихся я нашёл на чердаке.

И вот эти понимали, что сбежать не получится. И выход только один — убить меня.

Засада была сделана почти хорошо. Они подманили меня на шум, а я сделал вид что купился и прошёл вглубь чердака, оставив Зырика наблюдать сзади.

Именно с тыла двое из них попытались наскочить на меня, как обезьяны. Но Псионические Клинки упокоили их раньше.

Но последний… с ним было больше всего проблем. Потому что эта тварь заприметила Зырика и стала гоняться за ним по чердаку.

— Зырик, вниз!

— Зырику весело! — с восторгом отчитался он, действительно уходя вниз от взмаха управляющего.

— Я имел в виду сквозь пол! — сказал я, подбегая к нелюдю сзади, а потом одним ударом Клинка обратил того в прах. — Ты рисковал, Зырик!

— Другу не стоит беспокоиться. Зырик быстрый, — он сел мне на плечо.

— В бою удача не бесконечна. Когда я велю тебе прятаться, ты должен это делать, чтобы с тобой ничего не случилось, понимаешь?

— Зырик понимает, — он моргнул. — Что делать, если хочется?

— Чего, опасностей?

— Да.

— Подумать что будет, если тебе не повезёт. Ты и так рискуешь каждый раз, когда поддерживаешь меня в бою. Пойми, ты очень уязвим. Если по тебе попадут всего раз, ты можешь погибнуть и больше никогда ничего не увидеть.

— Совсем ничего?

— Совсем. Тебя просто не будет или ты будешь не здесь.

— Зырик не хочет не здесь. Друг здесь.

Я улыбнулся поднеся к нему кулак. — Я тоже не хочу тебя потерять, дружище.

Зырик вопросительно уставился на кулак, но вскоре сообразил зачем я поднёс его. Он выпятил щупальце и коснулся кулака в ответ.

Я ощутил на коже лёгкий разряд тока и сказал:

— Так что береги себя, ладно?

— Зырик будет беречь себя. Друг тоже береги себя.

— Договорились.

Со склада я вышел очень вовремя. Охранник уже начал приходить в себя и ворочался там, где я его оставил.

Так что я поспешил уйти в переулки.

А голову терзали мысли.

Кинжальщик. Проклятые псевдомакры. Теперь ещё и управляющие заражёнными в крупном портовом складе. И всё это в условиях блокады города с моря.

Паутина, которой Каин оплёл Владивосток, оказалась ещё больше, чем я предполагал. Он словно готовился к чему-то масштабному.

Но к чему?

И, самое важное, когда?

Тут меня прошибло осознанием. Я встал посреди переулка.

Завтра День города. В Центральном Дворце Владивостока соберётся вся аристократия города, а значит и самые сильные маги.

Что они успеют сделать, если в разных концах города начнутся проблемы?

Массовое заражение «Красным Безумием»?

Атака магалодонов на порт?

Очередное покушение на адмирала, одного из князей или губернатора?

А что, если всё сразу⁈

Если ДКРУ на стороне Каина, то они и делать ничего не будут, а в худшем случае — поспособствуют диверсиям.

И если удар по Тихоокеанскому флоту Империи на рейде был ударом по престижу страны, то масштабные проблемы по всему Владивостоку будут настоящим крахом для её репутации.

Но я не собирался этого допустить!

Развернувшись на пятках, я двинулся в другую сторону. Нужно было срочно найти старика Лампу.

— Ваше вашество! — усмехнулся Лампа, чуть заметно отсалютовав мне крупной кружкой, полной пенного.

Я нашёл его в том самом баре, который спас от людей Кинжальщика.

— Не привлекай внимания, — я говорил тихо, из-под опущенного капюшона. — Мне срочно нужно собрать отряд бравых ребят, на которых можно положиться в любой момент.

Он нахмурился, а потом улыбнулся. — Опять что-то задумали? — он перешёл на шёпот. — Но я сразу скажу, пиратствовать не буду. Даже не уговаривайте. Даже за деньги. Даже за большие.

— Не пиратствовать вы будете, а решать проблему, которая завтра разгорится в городе.

Лампа вмиг стал серьёзным, отставил кружку. — Что такое?

— Пойдём, это разговор не для бара.

Мы вышли на улицу по очереди, не привлекая внимания.

— Ваше вашество, так что вы хотите сказать?

— На ты, говорил же.

Он кашлянул в кулак и кивнул, натянул на седовласую голову капюшон. — Даже когда ты заходил на остров, полный заражённых, то не выглядел настолько серьёзно. Что случилось и к чему быть готовым?

— Случится. Пока без подробностей. Произойти может всё что угодно, поэтому я хочу, чтобы мы заранее были готовы. Мне нужно десятка два крепких парней, умеющих обращаться с оружием.

— Огнестрельным?

— Им в первую очередь. Всё необходимое я предоставлю. Плачу тысячу рублей завтра перед заходом солнца и ещё две после. На всех.

— Какого рода проблемы?

— Скорее всего — заражённые. Наверняка пойдут со стороны порта, так что именно здесь их нужно будет остановить или хотя бы задержать, чтобы они не хлынули на улицы сразу.

— Здесь⁈ В городе⁈

Я кивнул, пристально смотря ему в глаза.

— Да. Надеюсь, что я ошибаюсь. Но если нет, то хоть как-то мы должны быть готовы.

— Я понял. Через час будет, я знаю много отставных парней из морской пехоты. После наёмничества и охоты на Изнанке они пропивают всё в моих любимых кабаках.

— Рассчитываю на тебя. Естественно, никто не должен узнать, ты понял?

В этот момент я максимально сосредоточился на Чутье. Пусть оно было недостаточно сильно, чтобы чувствовать ложь или правду, но хотя бы лёгкий дискомфорт от ошибки я должен был уловить…

— Всё будет сделано тихо и быстро, — твёрдо заверил меня Лампа, смотря прямо.

Ни намёка на фальшь. А Чутьё так и осталось спокойным.

— Рассчитываю на тебя, — сказал я, кладя ему в карман купюры. — Оружие будет через два часа у твоей рыбацкой лодки.

— Понял.

Мы пожали друг другу руки.

— Двадцать одно ружьё, двадцать две макровых бомбы, две тысячи пуль с зарядными макрами и один пистоль? — высокий и худощавый парень в идеально сидящем фраке посмотрел на меня со скепсисом. — Сударь, вы понимаете, что я не могу не доложить о вашем заказе органам правопорядка?

— Вооружаю свой клан. Ничего криминального, — я показал родовой перстень. — Сообщайте, если угодно.

— Ну хорошо. Кальмаров, полагаю?

— Он самый.

— Поздновато вы, мы вот-вот должны были закрыться. Так что если вам покажется, что я смотрю на вас с желанием испытать в качестве мишени, то вам не кажется, — нейтральным тоном заявил он.

Повисла неудобная тишина.

— Шутка, — всё так же без эмоций заявил он.

— Неудачная. За такую можно получить укорачивание языка.

Он пожал плечами. — Увы, шутить я только учусь. Мой брат — Аркадий Грифонов, велел мне развивать эмоциональный интеллект. Вы знаете, что это?

— Умение распознавать чужие эмоции и управлять своими.

— Верно, если вкратце, — он стал раскладывать на столе передо мной одно ружьё за другим. — Брат сказал, что я лучший мастер по огнестрельному оружию во Владивостоке. Но торговец не идеальный. Видите ли, клиентам не нравится, когда торговец отвечает спокойно, кратко, по существу. Брат сказал, что я скуп на эмоции.

— Настолько притязательные клиенты?

— Самые разные. Но в основном — аристократы, — он выложил пятое ружьё. — И каждому из них, видите ли, хочется видеть «живого» собеседника. Они любят лишние разговоры. Поэтому брат велел мне шутить, чтобы лучше понимать других и лучше выражать свои чувства.

Он загнал в ружьё пулю и осколок макра, а затем протянул мне. — Попробуйте.

Я подошёл к кабинке стрелкового тира, который был прямо здесь — в магазине — и прицелился. Выстрел.

Почти в яблочко. Между девяткой и десяткой.

— Удобно, — сказал я.

— Исчерпывающая характеристика, — произнёс он с едва заметным сарказмом.

— Вы аристократ, Грифонов?

— Да, Кальмаров.

Он что, издевался надо мной?

— За слишком острый сарказм я могу вызвать вас на дуэль.

— В таком случае, я выберу стрелковое оружие. Смею предположить, судя по вашему выстрелу, что победа в ней будет за мной, — он продолжал говорить с предельно бесстрастным лицом.

Я усмехнулся и кинул ему ружьё. — Повторите.

Он без вопросов зарядил ружьё и выстрелил в ту же мишень.

Точно в самый центр мишени — действительно десятка. А он был хорош.

— Продолжим, — предложил он и протянул ружьё снова мне.

И мы продолжили. Выстрелы гремели ещё несколько минут, пока в сумме он не набрал девяноста девять очков, а я восемьдесят семь.

— Полагаю, победитель выявлен, — с едва заметной улыбкой сказал он. А глаза его лучились превосходством.

— Жаль, эти мишени статичны. Я больше привык стрелять по подвижным целям.

Он прищурился. — Господин Кальмаров, вы пытаетесь разжечь во мне спортивный интерес?

— И поставить на место. Совсем чуть-чуть, — я отмерил между пальцами небольшое расстояние, дескать: немножко.

— Хорошо, господин Кальмаров. Тогда проследуйте за мной, — и он ушёл вглубь магазина, а я — за ним.

Мы прошли через оружейный склад, в котором было всё, что мог предложить оружейный магазин этого мира.

Ружья, пистоли, бомбы и даже несколько небольших полевых орудий, которые выкатывались на задний двор.

Всё это богатство было бы мне весьма кстати. Правда, если я это выкуплю, то долг моего клана разом удвоится.

Мы спустились в тёмный подвал, где стоял различный хлам, а также… маленькие клетки, из которых на нас со злобой смотрели пары светящихся в темноте красных глаз.

— Карликовые плотояды, — пояснил Грифонов, расставляя рядом с нами заряженные ружья, находившиеся здесь же. — Бесшумно двигаются, очень быстрые и агрессивные. Один укус заражает токсином, который забирает жизнь человека за три минуты сорок девять секунд. В среднем.

— Какая дотошность, — усмехнулся я. — Но ваш намёк я понял. Открывайте клетку, потренируемся на плотоядах.

Спокойные глаза Грифонова азартно сверкнули в полутьме подвала. Он кивнул. А потом громко заявил:

— Тренировка. Открыть клетки: один, два, три, четыре, пять, шесть.

Замки всех клеток открылись одновременно, а потом распахнулись и дверцы. Оттуда, словно сливаясь с тенями, выскочили мелкие, едва заметные твари.

И моментально прогремели выстрелы. В ушах зазвенело, в подвале стрелять было не очень полезно для барабанных перепонок.

Но меня уже захватил азарт и адреналин. Чутьё кричало об опасности, которая окружала со всех сторон.

С первого выстрела на пол упали две тушки. Похожие на летучих мышей, только с длинными и пятипалыми, как у обезьянок, руками.

Первые ружья отбросили.

Плотояды шмыгали вокруг, прячась за ящиками и хламом, из-за чего напоминали безумный хоровод маленьких теней.

Выстрел!

Грифонов прострелил одну из тварей, что бросилась на него сбоку.

Спустя секунду кинулись и на меня, сверху. Я тоже попал, прямо в раскрытую клыкастую пасть.

Сменили ружья!

Последние двое были наиболее верткими. Они почти не выходили на засветлённые места, лишь изредка мелькая в тени.

Но я смог подгадать момент. Я прострелил ящик ровно в месте, куда через долю секунды должен был попасть плотояд.

И не прогадал. Тушка твари пролетела вперёд, подбитая пулей.

А потом показался последний.

Прерывисто летая из стороны в сторону, он приближался к Грифонову. Словно знал, что у него остался последний выстрел.

Но Грифонов хранил спокойствие, подпуская тварь ближе. И только в самый последний момент нажал на курок.

Бах!

Мимо!

Плотояд специально замедлился, чтобы не попасть под пулю! Зато сейчас на всей скорости нёсся на Грифонова!

Он живо выхватил с пояса пистоль, но не успевал… маленькие острые зубы уже обнажились, чтобы впиться в его руку. Расстояние до неё было меньше десяти сантиметров.

А потом её рассёк на части Псионический Клинок.

Грифонов выдохнул. По его виску стекла капля пота.

— Победа ваша… Кальмаров, — с понурым видом он пошёл наверх, даже не собрав своих ружей.

А я задержался, чтобы получше изучить тварюшек. Они очевидно были с Изнанки, но как выживали здесь?

И ответ нашёлся в клетках. Они были снабжены небольшими амулетами в виде звёзд, которые подпитывали находящихся в них плотоядов.

Я извлёк из убитых мною плотоядов макры… хотя, это даже на единицу не тянуло. Разве что подробить и использовать при той же стрельбе.

Оставив остальное, как есть, я поднялся к Грифонову.

Он меланхолично разбирал одно из ружей.

— Я сделаю вид, что никаких тварей в подвале не было и мы ни на ком не тренировались. Несмотря на то, что содержать их без документов запрещено.

Грифонов вздохнул и словно не заметил моих слов. — Где вы научились так быстро целиться?

— В Америке, — и не соврал.

В мою прошлую жизнь именно там я освоил огнестрел. Правда, автоматический.

Когда был вынужден отстреливаться от мелких дронов из здоровенного пулемёта. То еще гадство.

— Видимо, там хорошие стрелки, — он закончил разбор ружья и принялся собирать его обратно. — Может, мне стоит посетить её. Дар у меня откровенно слабый, так что среди других аристократов я всегда был белой вороной. Зато в стрельбе никто из них не мог меня обойти… до сегодняшнего дня.

— Не по статичным мишеням. У меня просто боевого опыта больше.

— Это не меняет ситуацию. Я бы тоже хотел обрести боевой опыт, но брат запретил.

— Ты всю жизнь будешь делать то, что он тебе скажет? — вырвалось у меня.

В кланах было не принято обсуждать приказы вышестоящих, но смотря на этого унывающего стрелка я не сдержался и продолжал:

— Попробуй, да сам запишись в наёмники. Стрелков там с руками отрывают, не обращая внимания на дар. В «Тайгу» или «Леопардов Сибири». И научишься стрелять не только по движущимся, но и по прячущимся, и по убегающим, и по бьющим из-под земли целям.

— Это опасно, — словно пытался оправдаться он.

— Ты в тёмном подвале отстреливаешь тварей, которые убьют тебя за один укус. Это не опасно?

— Опасно…

— Так что прекрати страдать ерундой. Хочешь научиться стрелять в бою — иди в бой. Не хочешь — делай что-то другое. Но хватит ныть! И научись разговаривать сначала со своим братом, прежде чем на клиентов переключаться. Пусть он учитывает твои желания, потому что на торговца ты не тянешь вообще никак.

— Согласен, — пробубнел он под нос.

— А теперь собери мне двадцать одно ружьё, по типу того, из которых мы плотоядов отстреливали и всё остальное по списку. Только пистоль получше найди, на свой выбор, как мастер стрелкового оружия.

— Найду, — сказал он решительнее, чем за всю встречу и ушёл в дебри магазина.

Через пару минут он вышел, неся в руках лакированную коробку. Он бережно поставил её на стол, а потом с нескрываемым удовольствием отщелкнул замки.

Внутри, в обитой бархатом выемке, лежал револьвер. Из белого металла, поверх которого тонко, незаметно для невооружённого взгляда, были вырезаны магические руны.

Здесь такие разве делали? Впрочем, это было не так важно.

— Прошу, господин Кальмаров. Это оружие, которое я считаю шедевром своей личной коллекции. Возьмите его, как мой дар в знак уважения и извинения за то, что я вёл себя неподобающе.

В его словах наконец-то прорезалась искренность. А на револьвер он смотрел с настоящей любовью, но без собственнической жадности.

— Вы уверены? — я вернулся «вы». — Судя по всему, это ценная для вас вещь.

— Именно поэтому, я хочу передать её лучшему стрелку. Всё равно, в моих руках этот шедевр не реализует свой потенциал.

— Что, уже перехотели участвовать в боях?

Он покачал головой. — Нет, наоборот. Но такое оружие нужно заслужить, а значит — я не имею права оставлять его у себя, потому что уже владею им. Возьмите, всё равно лучше огнестрельного оружия для одной руки вы не найдёте во всём Владивостоке, а может быть, и Империи.

— Тогда благодарю тебя, стрелок, — я принял оружие и кобуру из чёрной кожи, которую Грифонов предложил с ней.

— Его имя — «Зверобой». Многозарядный пистолет ручной работы очень умелого мастера. Успешно пробивает и физическую броню, и магическую защиту. Шестризарядный барабан, калибр семь и шесть миллиметров. Сделан под заказ, без копий и других вариантов. Единственный в своём роде.

— Он дорого стоит.

— Если вы предложите деньги, то наша стрелковая дуэль всё же состоится, — по его лицу было непонятно, говорит ли он серьёзно. — Шутка. С долей правды.

— Хорошо, — я усмехнулся. — А за остальное?

Он протянул мне чек.

Итого все закупки обошлись почти в пять тысяч рублей. Половина денег за охоту мегалодонов испарилась. Впрочем, с пользой.

Грифонов сообщил, что его курьеры доставят оружие куда надо и проследят, чтобы оно попало в руки моего человека — старика Лампы.

Естественно, я и Зырик проследили за доставкой со стороны. Незаметно убедившись, что всё прибыло к месту назначения, я дождался и Лампу.

Лампа осмотрел груз. Перекинулся с доставщиками парой фраз. А когда они ушли, то перетащил всё оружие на свою лодку, прикрыв плотным тентом. Прямо к своей контрабанде.

А я пошёл по порту, в поисках остальных складов с «фруктами» и им подобных.

Всё происходило довольно быстро: Зырик пролетал сквозь стену, а я, от его лица, изучал содержимое складов с помощью Истинного Виденья.

За пару часов, я успел обойти больше тридцати помещений. Это с учётом обхода охраны и избегания встреч с подозрительными компаниями. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня в порту.

Но никаких намёков на багровую ауру проклятья я больше не встретил.

Самым подозрительным были только магические штуковины, в одном из самых захламлённых складов. Но их я решил вовсе не трогать.

Значит, больше в порту очевидной опасности не было. Но на душе я всё равно не чувствовал покоя.

После обхода я всё же отправился в центр, где нужно было появиться на глазах у приставленной ко мне шпионке ДКРУ.

— Как это понимать, Ярослав⁈ — Инна встретила меня одетая в откровенный красный халат. Она встретила меня очень возмущённым видом.

Самое интересное, что за стеной никто не прослушивал в этот раз. Это подтвердило и Чутьё, и Зырик.

— Понятия не имею, о чём ты, — я мягко отодвинул её в сторону и вошёл внутрь. У неё аж глаза расширились.

— Это мой дом, между прочим!

— Сюда должна была прийти посылка. Я за ней.

— Ну уж нет! — хитро ухмыльнулась она. — Посылка твоя действительно у меня, а уйти я тебе не позволю. Не ради этого я ждала тебя целую грёбаную неделю! — и потащила меня сходу прямо в душ, чтобы «потереть мне спинку».

Там мы начали, а в спальне продолжили.

В общем, ночью мне выспаться так и не удалось.

Утром, едва разлепив глаза, я аккуратно встал, не будя Инну.

Рядом, на широкой вешалке, меня ждала та сама посылка, о которой я говорил. Костюм, изготовленный Шелкопрядовым. Причём, чуть меньше чем за шесть сотен рублей. Сущие копейки по меркам аристократа.

Внешне он походил на китель. Но укреплённый зашитыми внутрь магическими нитями, на этот раз не взрывающимися при моём приближении.

Взяв костюм, я тихо покинул квартиру Инны. Главные задачи были выполнены: ДКРУ будет уверено, что меня контролирует, а Инна — что главная заслуга в этом принадлежит ей.

На улице меня встретил уже знакомый парнишка-разносчик почты. С шерстяной кепкой набекрень и широкой улыбкой.

Петька. Пришёл сюда, как мы и договаривались.

Он протянул мне газету.

— Господин, не хотите ли прикупить свежий выпуск?

— С радостью, — я купил её за щедрую десятку. — Ну как твои друзья, готовы подзаработать?

— Всегда готовы, господин! — он выпрямился и отдал воинское приветствие. — Уже заприметили, что здесь ошивается несколько подозрительных дядек. Трое. И всё на ваш подъезд смотрят.

— На этих не обращай внимания. Но и в руки постарайся не попадаться. Сейчас у меня для тебя особенная задача, — я сделал голос на тон ниже. — Предупреди своих парней, чтобы сегодня они не гуляли по подворотням и не приближались к массовым скоплениям людей. Если заметите хоть что-то странное, сразу беги к Центральному Дворцу.

— Так там ж господа праздновать будут…

— Вот именно. Там встанешь у выхода с фонарём в руках и я приду.

Он почесал затылок, но кивнул. — Угу. А чего ждать-то?

Я вздохнул. — Чего угодно, самое главное — явись и дай мне сигнал. Понял?

— Да, господин!

— Молодчина, теперь иди и предупреди своих, — он уже развернулся, чтобы побежать дальше, но я сказал напоследок: — Только осторожнее.

— Угу, будем, благородный господин!

Отпустив Петьку, я пошёл и снял на день неприметную комнату неподалёку от Центрального Дворца. Там же отоспался как следует, до наступления вечера.

А затем облачился в свой новый костюм, достойный графского титула, и отправился в Центральный Дворец.

Он стоял напротив высокого монумента, возведённого в честь одного из прошлых императоров России.

Бдительные жандармы у входа на территорию пропустили меня, стоило предъявить им перстень клана Кальмаровых. Они были предупреждены о моём прибытии.

За высоким забором стояли припаркованные ретро-автомобили. Дорогие, их могли позволить себе даже не все аристократы.

Рядом с дворцом был раскинут сад, со множеством растений, беседок и лавок. В его центре был виден лабиринт из живой изгороди.

А сам дворец был типичным образцом роскоши: высокие мраморные колонны, дорогая лепнина и развешанные на стенах знамёна Империи.

Я пришёл чуть раньше, чем начнётся торжество.

И на входе меня радушно встретил Аристарх. Как раз тогда, когда мы договаривались.

— Сударь! — с широкой улыбкой он протянул мне руку, которую я пожал. — Вы очень вовремя, буквально минута в минуту! Мой брат с нетерпением ждёт с вами встречи.

— Рад вас видеть, — кивнул я ему.

Хоть вовсе и не горел желанием встретиться с его братом.

Тем самым, чьи люди пытались забрать у меня макр.

Тот самый, кто вверг мой клан в долги после пропажи отца Ярослава.

Тот самый, который держал большую часть долга моего клана.

— Моя племянница — Жанна, прибудет с минуты на минуту. Она у нас настоящая красавица. Пойдёмте, сударь. Я уже очень давно хочу познакомить вас со своим братом. У вас очень много общих тем для разговора.

Мы пошли по запутанным коридорам, устланных красными коврами.

На втором этаже, мы зашли в массивную дубовую дверь.

— Брат, я привёл этого талантливейшего сударя! — воскликнул Аристарх, когда мы зашли внутрь.

В помещении находился лишь один человек. Он стоял спиной к нам, перед пустым камином. Невысокий, с седыми волосами и густыми бакенбардами.

Но тут Аристарх смутился. — Жанна скоро прибудет? У нас же смотрины.

— Наконец-то, ты набрался смелости и пришёл сюда, — обернулся Юрий Каланский. Чуть морщинистое лицо и крючковатый нос, а ещё глубоко-посаженные карие глаза, смотрящие на меня с откровенной злобой. — Вор, лжец и ублюдок. Не будет никаких смотрин, Аристарх. Сегодня мы получим от этого мальчишки всё то, что он задолжал клану Каланских. А если откажется, то возьмём своё силой имперского закона!

Я криво усмехнулся.

— Не так я представлял себе наше личное знакомство. Мы ведь впервые видимся с глазу на глаз, без посредников, — нисколько не смущаясь, я прошёл вперёд и сел в просторное кресло из натуральной чёрной кожи. Широко расставил ноги и положил руку на ребро кресла, демонстративно красуясь родовым перстнем. — А теперь давай поговорим, мафиозный барон.

— Что происходит⁈ — Аристарх стоял с круглыми глазами и смотрел то на меня, то на своего брата.

— Выйди, Аристарх. Сейчас я буду ставить зарвавшегося щенка на место, — покраснел от злости Юрий. — Кажется, он думает, что это я ему задолжал, а не наоборот!

— Ты говорил, что хочешь породнится с его графским родом! — воскликнул Аристарх.

— Так и будет. Но без переменной в виде самого ублюдка.

— Браво! — я захлопал в ладоши. — Мне даже интересно, каким образом ты уберёшь эту «переменную».

— Просто расскажу всем аристократии правду! Если ты сейчас же не прекратишь вести себя как свинья, по ошибке пущенная во дворец.

— Какую правду? О чём ты⁈ — Аристарх, кажется, действительно был честным человеком. — Ярослав спас меня, когда я без сознания чуть не потонул в затапливаемой каюте после катастрофы! А затем именно благодаря его помощи я выбрался с Изнанки вместе с дочерью адмирала Косаткина!

— Именно поэтому я разговариваю с ним, а не требую от губернатора немедленной конфискации земель Кальмарских! — крикнул Юрий, с гневом посмотрев на брата. — Если ты такой сердобольный, то выйди из зала и не мешай мне отстаивать интересы нашего клана! В политике нет места твоим розовым соплям!

Аристарх смотрел на Юрия со смесью непонимания и глубокой обиды. Он даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я взял слово раньше.

Мне не хотелось видеть разгорание семейной драмы.

— Каланский Юрий, — Истинным Виденьем я просмотрел его ауру. Жадный, беспринципный, но очень упорный. Ужасное сочетание качеств для благородного человека, но идеальное для дельца, который готов ради обогащения на всё. — Ты вёл дела с моим отцом — графом, который был на уровень выше тебя. Я работал с твоими людьми в Лос-Анджелесе. И нас обоих ты хотел использовать.

Повисла тишина. Оба брата слушали меня, пусть и с разными выражениями лиц. А я продолжил:

— Вот только после гибели моего отца, ты смог подмять под себя активы моего рода и повесить на мою сестру с мачехой огромный долг, — я поднялся с кресла и тяжёлыми шагами пошёл к Юрию. — На женщин, разбитых горем. Потерявших отца и мужа… сына и брата.

Я подошёл вплотную, нависнув над Юрием сверху. Он дёрнулся назад, но смог сдержать порыв отступить. Тем не менее, его лоб заблестел от выступившего из-за напряжения пота.

Он чувствовал. Не Чутьём, но интуицией, что мог умереть в любой момент.

— Ты поступил хуже меня. Пусть я забрал макр у мафии и даже родился бастардом. Ты только усугубил свою вину, когда отправил головорезов за моей жизнью и макром пятого уровня. Знаешь, что за это полагается?

— Охрана! — крикнул Юрий.

Резко распахнулись двери боковых помещений, в зал ввалились четверо рослых парней с изображением светлой выдры на кителях. В у них руках были дубинки, по которым бегали молнии.

Но они не торопились в атаку, потому что Юрий был от меня меньше чем на расстоянии вытянутой руки.

— Брат… Ярослав… — тихо заговорил Аристарх. — Что вы творите⁈

Но никто не ответил.

— Так вот, Юрий, — я внимательно посмотрел ему в глаза. — Своими гнусными выходками ты заслужил бесславную смерть.

— ВЗЯТЬ ЕГО! — рявкнул он, покрываясь оболочкой из магической защиты.

Но охранники не успели сделать и шага.

Волна телекинеза просто приложила двоих о стену, а ещё двое, по очереди, получили от меня моментальные Псионические Импульсы.

Отчего скрытый за защитой Юрий только непонимающе заморгал глазами.

— Знаешь, почему ты всё ещё жив? — я наклонил голову набок. — М?

— Ярослав, достаточно! — к нам поспешил Аристарх, который вклинился между мной и своим братом. — Я приношу свои глубокие извинения за то, что моя глупость стала причиной этого конфликта! Прошу, оставьте нас! Больше он вас не побеспокоит, а все вопросы насчёт долга я буду вести от имени клана Каланских!

Но я не прекращал смотреть в глаза Юрия и сказал ему голосом твёрже стали: — Так вот, ты жив только из-за моего уважения к твоему брату. Но я тебя предупреждаю: попробуешь ещё хоть раз навредить мне, я убью тебя. Если из-за тебя пострадает кто-то из моих родных — вырежу весь твой род, кроме линии Аристарха.

Псионический Клинок появился рядом с барьером Юрия и ударил по нему по касательной. С хлопком защита разлетелась. Оба брата Каланских нервно дёрнулись, а Аристарх отступил назад, поравнявшись с Юрием.

— А ещё раз назовёшь меня ублюдком — отрежу язык. Всё понял?

— Ты — чудовище… — сдавленным голосом сказал Юрий. Его колени мелко дрожали.

— Всё верно, — я широко оскалился. — Древний монстр из самых тёмных глубин. Так что не буди Кальмара, выдрёнок, иначе я утяну тебя на дно. Теперь дал мне ответ, ЖИВО!

Юрий заморгал, судорожно соображая. — Понял. Всё понял.

— Вот и молодец, — я перевёл взор на Аристарха и смягчил тон. — А вы, Аристарх, заслуживаете куда лучшего брата. Настоятельно рекомендую проследить, чтобы господин Каланский не натворил глупостей. И, насчёт долга, буду очень признателен, если вы заморозите проценты. Если я обеднею, то могу очень расстроиться.

— Хорошо. Как скажете, сударь, как скажете! — залепетал Аристарх, прикрывая Юрия рукой. — Теперь, очень прошу вас, оставьте нас, пожалуйста. Мы не хотим конфликта. Я гарантирую, что все вопросы между нами исчерпаны!

Он боялся.

Не за себя, а за жизнь своего старшего брата.

Это было похвально.

— Благодарю вас, Аристарх. Надеюсь на дальнейшее сотрудничество между нами обоими.

Коротко кивнув, я вышел из комнаты, обдумывая всё произошедшее.

Конечно, я бы никогда не вырезал целый род, даже в отместку за своих родных. Такая дикость была совершенно чужда мне.

Несправедливо наказывать тех, кто непричастен к преступлениям родственников.

Но как блеф эта угроза сработала на отлично. Для главы рода нет большего страха, чем увидеть как погибает его фамилия, за которую он нёс ответственность.

Юрий Каланский явно представил этого. Так что угрозы будет достаточно, чтобы удержать его от необдуманных действий.

Пусть он и был богат. Но в этом мире всё решала сила, которой у меня будет становиться только больше.

А попробует рыпнуться — убью его и возьму в заложники наследника. Внука или кто там у них? Не в том плане, что в подвале спрячу. А в том, что он будет учиться и расти под моим надзором.

Вполне стандартная у аристократов практика.

Теперь оставались Мошкарёвы. Смотрины у них должны были состояться уже после основного торжества. И в этом я видел больше смысла.

Девицы их рода посмотрят на меня.

Я посмотрю на них.

А перед этим найду губернатора и заставлю его подписать мою легитимизацию прямо здесь. Поэтому по окончанию торжества мои позиции будут куда сильнее, чем сейчас.

В течение последующего часа в Центральный Дворец прибывали благородные гости.

Я в это время исследовал возможности своего костюма. Магическое охлаждение, лёгкая подпитка энергией, лёгкость и удобство во всём.

Хотя казалось бы, это должна была быть просто красивая одежда. Но нет, Шелкопрядовы постарались на славу.

Почёт им и хвала. Вот только самое важное отсутствовало — усиление боевых свойств. Хотя именно это я считал самым важным даже на балу.

От внезапного покушения охлаждение не спасёт. Зато спасёт отражение магии или защитное заклинание.

Так что рассчитывал я только на свои силы, Чутьё и припрятанный с внутренней стороны кителя револьвер — «Зверобой». Он едва заметно выпирал, но в целом был почти невидим, если не всматриваться.

Загудели колокольчики, которые по всем коридорам дворца понесли слуги. Это был сигнал к началу торжества.

Я, как и собравшиеся здесь аристократы, вошёл в просторный бальный зал. С огромной хрустальной люстрой, паркетным полом из дорогих пород дерева и вездесущей лепниной.

В центре зала с улыбкой стоял губернатор, нисколько не стесняясь выпирающего вперёд живота. В дорогом фраке, с умасленными волосами, которых на лысеющей голове оставалось немного.

Дождавшись, пока соберутся все аристо, он начал:

— Господа и дамы! Я с огромным удовольствием приветствую вас сегодня, на торжественном балу в честь празднования Дня Города Владивостока! — все зааплодировали. — И начать торжество я предлагаю с важного объявления наград, которые я хочу вручить нескольким героям нашего города!

Чутьё пробудилось. Что-то здесь было не очень хорошо…

— Я вот-вот назову три имени, и, заранее прошу вас, господа носители, выйти для получения почётной награды, — к нему подошли три фигуристые девушки, держащие на руках перед собой бархатные подушечки с медалями.

Весь зал стих, в ожидании заветных имён.

— За блистательное руководство операцией по уничтожению пиратов и ликвидации чудовищ, прорвавшихся из Изнанки и мешавших торговле! Адмирал Тихоокеанского флота — граф Владислав Михайлович Косаткин, прошу, примите награду от лица нашего города!

Чудовищ из Изнанки? Это он о мегалодонах? Пф! Скрывает правду.

Зал утонул в хлопках, а на каждом лице всплыла улыбка. Большинство, правда, откровенно натянутые.

Из дальней части круга, где находились самые влиятельные аристократы Владивостока, вышел адмирал Косаткин в белом парадном мундире с золотыми эполетами.

Он был совершенно хладнокровен на вид. Его глаза не выражали ни радости, ни интереса, только бдительность.

Косаткин подошёл к губернатору, который толстыми пальцами ловко прицепил к его мундиру позолоченную звезду в цветах имперского флага. После награждения, Косаткин встал рядом с губернатором.

На миг я проверил его Истинным Виденьем. Аура у него была не простая, а усиленная какими-то защитными техниками или артефактами. Он был готов к тому, что на него могут снова напасть.

— За мастерское проведение наземной операции в лагерях пиратов, спасению российских и иностранных заложников. Командир частной военной компании «Тайга» — княжич Виталий Андреевич Амурский! — точно такой же гвалт аплодисментов и улыбки. Причём, искренних было побольше.

Виталий тоже был одет как подобает. В мундире, с двумя яркими гербами на груди. Один — герб «Тайги», другой — герб рода «Амурских». Оба с тиграми, но в первом случае тот бросался в атаку, а во втором — величественно шагал вперёд.

Виталий так же вышел из наиболее влиятельной части зала. Он был невесел. Только не от бдительности, а от глубокой задумчивости.

Получив награду, он встал рядом с адмиралом. Они едва заметно шевельнули губами — перекинулись парой слов.

А губернатор отвернулся от дальней части зала и повернулся вбок, прямо туда, где стоял я. Вместе с мелкими баронами, разорёнными аристократами, третьими и далее сыновьями, да такими же как я бастардами, принятыми в род.

Глазами он искал кого-то, пока, наконец, не выцепил меня с официальной улыбкой.

— За проявление мужества в бою, захват в плен живьём опаснейшего лидера пиратов и личное уничтожение трёх из шести чудовищ. Второй сын графа Александра Кальмарова — Ярослав Александрович Кальмаров!

Я не хотел этой помпезности. Да и, честно признаться, не ждал её.

Но отступать или избегать награды? Нет, награждение из рук губернатора играло на руку моему статусу.

Я сделал уверенный шаг вперёд.

Вместо торжественных хлопков, правда, повисла тишина. Секундой спустя её разбавили шепотки со всех сторон…

— У графа разве был ещё один сын?

— Это бастард…

— Я слышал, он вырос в Америке, среди простолюдинов…

— У его рода долги…

— Какой позор, награждать ублюдка…

Я хмыкнул громко, чтобы каждый услышал. И пошёл к губернатору, стуком каблуков заглушая тихие сплетни.

Но не дошёл, как послышались оживлённые аплодисменты. Одиночные, с противоположной «элитной» стороны зала.

Рыжеволосая красотка в элегантном синем платье не жалела ладоней, с каждым мигом лишь сильнее хлопая в них. — Он спас мне жизнь! — на весь зал крикнула Елена Амурская с решительным видом.

Она посмотрела на меня и улыбнулась, пусть в глазах и была какая-то… тоска.

А её отец — Виталий, только с досадой прикрыл глаза. Его планы на вечер явно дали трещину.

Стоявший рядом с ним Косаткин ухмыльнулся и… тоже захлопал.

Косаткин⁈

Неожиданно, учитывая что нас даже деловыми партнёрами можно было назвать с натяжкой.

Потом послышались ещё хлопки. Уже ближе к моей части зала. Я выцепил глазами нескольких мелких аристократов из состава «Тайги», в том числе Хельга, который подмигнул мне.

Переглянувшись, захлопали мелкие аристократы и по всему залу пошла волна аплодисментов.

При этом некоторые знатные люди словно не знали, как им реагировать. Они хлопали с недоумением, повинуясь стадному инстинкту. Люди всегда остаются людьми.

К этому моменту я подошёл к губернатору. Он с довольным видом нацепил на мою грудь награду и я встал рядом с Виталием Амурским. Губернатор заговорил:

— Так же, при всём благородном собрании, я хочу озвучить последнюю волю Александра Кальмарова, последнего графа клана Кальмаровых, подкреплённую волей Его Величества Императора Всероссийского.

Он прокашлялся и вытащил свёрнутый лист.

— Ярослав Александрович Кальмаров, как последний оставшихся в живых член рода Кальмаровых мужского пола, признаётся полноправным членом рода Кальмаровых и его наследником. А значит, как последний мужчина в роду, становится его полноправным главой и получает титул графа Кальмарова, владыки острова Кальмарского и всех прилегающих.

Он свернул бумажку и захлопал.

И сейчас его поддержал практически весь зал единовременно. Выражения лиц аристократов сменились с презренных и непонимающих, на заинтересованные, любопытные и… недовольные.

Не все желали видеть бастарда во главе древнего рода. Тем более, что у меня была сестра, которую можно было женить на наследнике одного из их родов и захапать наши небольшие владения.

Остров Кальмарский, вместе со своими секретами, вызывал интерес.

— А теперь, господа, я объявляю о начале торжества! — взмахнул руками губернатор и заиграла музыка.

Начались танцы. И вот тут была проблема…

И у меня.

И у Ярослава.

Навыка не было ни у кого из нас. А топтаться по ногам благородных девиц, словно косолапый медведь, я желанием не горел.

Так что отошёл к открытому окну, где было побольше воздуха, и наблюдал за площадью. Параллельно общался с Зыриком, который завис над дворцом и смотрел за его округой.

— Граф Ярослав Кальмаров, — мелодичный голос почти пропел рядом со мной, отвлекая от мыслей. — Ваш новый титул прекрасно звучит.

Я усмехнулся. Чутьём чувствовал приближение человека.

— Госпожа Косаткина, — я повернулся к ней.

Всё такая же: невысокая, с притягивающей взор грудью, в белоснежном приталенном платье и с веером, которым прикрывала лицо. Точно как в нашу первую встречу.

— Вы совершенно не искали встречи со мной, — она со щелчком сложила веер, открывая вид на кукольное лицо. — Я немного уязвлена.

— Вы больше не нуждались в спасении, госпожа Косаткина.

— Татьяна. Называйте меня Татьяна, граф.

Я усмехнулся. «Граф»… а мне нравится.

— Как угодно, Татьяна. Чем могу быть вам полезен?

— Это правда, что вы спасли Амурскую? — в её мелодичный голос закрались требовательные нотки.

— А что, ревнуете?

Её щёки тут же вспыхнули. — И не думала! Я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли и меня — когда мы падали. Вот и всего. Ведь когда мы вернулись на Лицевой мир, вы даже не удосужились попрощаться!

— Я принимаю вашу благодарность, — с улыбкой я проигнорировал её укор. — Не мог же я позволить такой милой девушке погибнуть.

— Вы заигрываете со мной, граф? — она чуть прищурилась и, кажется, на миг прекратила дышать.

— Самую малость, чтобы скоротать вечер. Но если хотите, мы можем поговорить на другую тему. Например, зачем вы всё же украли мой макр?

— Я расскажу это только после того, как вы пригласите меня на танец, — вздёрнула подбородок.

— Не люблю танцы.

— Тогда мучайтесь от своего неудовлетворённого любопытства! — с обидой заявила она и резко развернулась, уходя от меня.

На что я только легко посмеялся. Она была ещё совсем ребёнком, несмотря на важный вид.

Но тут моё Чутьё чуть не заставило меня содрогнуться.

Рядом вот-вот должно было произойти что-то ОЧЕНЬ нехорошее!

— Зырик! — я мигом двинулся прочь из зала, связываясь с ним. — Что ты видишь⁈

— Друг беспокоится? Зырик не видит опасности. Всё спокойно.

— Чёрт, — чуть не расталкивая вельмож, я торопливо приближался к двери. И у неё самой столкнулся с Еленой Амурской.

— Слава… — она затрепетала ресницами. — Простите, господин граф! — и сделала вежливый реверанс.

— Елена, уходи! Очень скоро здесь будет чрезмерно опасно! Предупреди отца, чтобы он увёл тебя отсюда и всех остальных, немедленно!

— Что… почему?

— Просто сделай, как я сказал! — я быстрым шагом вышел из зала, ведомый Чутьём.

Вниз, на первый этаж. Затем направо, в коридор, который вёл прямиком в сад.

Но на последнем повороте меня попытались перехватить. Крепкая рука уже тянулась сзади к моему плечу, но её хозяин не ожидал, что я его Чую.

Я схватил руку и, помогая себе телекинезом, повалил её хозяина на землю, взяв на болевой. Но на меня тут же с другой стороны накинулся кто-то ещё.

Короткий взгляд, Псионический Импульс и широкоплечий мужчина в одежде слуги упал на красный ковёр.

— Кто такие? — я придавил руку, заставляя «засадника» зашипеть от боли. Но он молчал.

Тогда я схватил его за волосы и подтянул голову, чтобы получше рассмотреть лицо.

Да это же один из шпионов, приставленных ко мне ДКРУ!

— Ты⁈ Какого чёрта ты напал на меня?

— Лучше сдайся по-хорошему, Кальмаров. Иначе хуже себе же сделаешь, — прохрипел он.

Но я выключил его Импульсом. У меня критически не хватало времени, Чутьё всё сильнее кричало об опасности.

Телекинезом я свалил выключенных контрразветчиков за дверь и побежал в сад.

Тихо и мирно там прогуливались молодые и более возрастные аристо. Гуляли парочками под спокойную живую музыку и журачание фонтанов. А прямо среди них вот-вот должен был разверзнуться ад!

Слава… что он имел в виду⁈ Какая опасность⁈

Елена Амурская замотала головой, сбрасывая все лишние в эту секунду вопросы. Если Слава сказал ей предупредить отца, значит она это сделает.

Она ему верила!

А потом непременно узнает всё-всё!

Елена, скользила среди танцующих пока не нашла своего отца. Он только закончил вальс с одной из девушек вассального рода клана Амурских и взял у официанта-разносчика вино, задумчиво болтая его в бокале.

Но когда он увидел свою дочь, то незамедлительно двинулся к ней навстречу.

— Лена, ты что, пропустила мимо ушей всё, что я тебе сказал⁈ Зачем ты в открытую поддержала Кальмарова? Твоей дед не должен даже заподозрить, что вы с ним знакомы!

— Отец, нам срочно нужно увести отсюда людей!

Виталий Амурский опешил от того, что дочь перебила его. — Что ты говоришь⁈

— Слава сказал, что тут скоро будет опасно!

— Ты это Кальмарова так называешь⁈ Вы говорили⁈ — он покраснел, глаза налились кровью. — Значит ты посмела ослушаться меня и заговорить… — но он тут же осёкся.

Потому что загрохотали все двери бального зала. Они открылись одновременно.

Внутрь, вооружённые ружьями, ввалились люди в чёрной форме ДКРУ.

Впереди шёл сам Павел Леопардич, глава контрразведки.

Все танцы моментально прекратились. Женщины прижались к нахмурившимся мужчинам.

— Судари, сударыни, — звучно заговорил Леопардич. — Просьба не беспокоиться. Мы пришли сюда лишь для того, чтобы свершить имперское правосудие. Именем императора, я предъявляю губернатору обвинение в коррупции и хищении в особо крупных размерах, давлении на крупный бизнес и мошенничестве!

Все стали оглядываться в поисках губернатора. Но его нигде не было.

Леопардич хмуро осмотрел зал, а потом скомандовал своим людям. — Обыскать дворец, найдите этого борова мне как можно скорее. А также, — он острым, словно у хищного орла взглядом, прошёлся по залу. — Княжич Амурский, граф Косаткин и бастард Кальмаров должны проследовать с нами для дачи показаний. Пока как свидетели.

Елена Амурская могла стоять и смотреть. Но выбрала действие.

Отдалившись от отца, она скрылась за фигурами аристократов и подошла к распахнутому окну. Потом тихо и шустро, словно тень, выскочила наружу, принимая в падении полутигриный облик.

Каблуки с треском разлетелись, даже несмотря на приземление на четыре конечности. Зато платье удачно растянулось в нескольких местах, принимая новую форму.

Шелкопрядовы не обманули. Оно стоило своих денег и времени.

Тут же в небо над дворцом ударил свет, освещая низкие вечерние облака. И его источник был по другую сторону от дворца.

Что там происходит?

Скинув ставшую бесполезной обувь, Елена поспешила выяснить. Если у неё не вышло всех вывести, значит она поможет их спасти!

Тигрица она или кто?

Столб белого света возник над лабиринтом из живой изгороди. Все прогуливавшиеся резко обернулись на него с раскрытыми ртами.

А потом оттуда, из центра лабиринта, поднялись огромные белые щупальца. Полупрозрачные… точь-в-точь как мои, только гораздо крупнее.

Сила дара Кальмаровых…

В голове послышался ментальный голос Зырика. — Друг! Там большая энергия!

— Вижу.

Истинное Виденье!

Щупальца прощупали над лабиринтом точку, из которой мог получиться прорыв на Изнанку. Затем они погрузились в неё и принялись расширять, открывая проход в другой мир.

А я уже поднял себя вверх телекинезом и встал на живую изгородь, чуть поддерживая себя им, чтобы не провалиться в кусты. А потом начал перепрыгивать с одного куста на другой, к центру лабиринта.

Вокруг началась паника. Кто-то побежал с криками во дворец, кто-то ошарашенно смотрел на открытие прорыва, а кто-то стал организовывать вокруг себя людей.

И тут с Изнанки полезли твари.

Скрюченные, крылатые существа из камня, отдалённо напоминающие людей — гаргульи. Так они назывались в одном из справочников по магическим тварям, которым Ярослав зачитывался бессонными ночами.

Они выбирались из другого мира, с противными криками разлетаясь по округе.

Но не всем повезло вырваться на простор. Сразу несколько пали под ударами Псионических Клинков.

Десять метров — мой максимум. Но его хватало, чтобы рассекать чудовищ.

Однако не они были главной проблемой. Следом из прорыва показалась огромная клыкастая морда, а затем и вся голова, напоминавшая крокодила переростка с тремя фиолетовыми языками.

Голова была настолько большой, что за укус он бы смог перекусить вагон поезда.

Она целиком занимала всё пространство прорыва, не способная пролезть дальше из-за своих колоссальных размеров.

Но белые щупальца вновь пришли в движение, принявшись расширять прорыв.

В этот момент я и увидел, откуда они росли.

В эпицентре лабиринта на выложенной плиткой площадке, был нарисован магический круг. Он пульсировал белым светом.

Это же сила моего дара… заключённая в печати⁈

Прорыв становился всё больше. Кроме головы огромного «крокодила», в портал стала пролезла ещё и когтистая лапа, которая потянулась к земле. Длинная, не крокодилья. Она не дотянулась до земли всего трёх мётров и рассекла воздух над моей головой.

Псионические Клинки ударили по ней, но… не отрубили, а лишь нанесли неглубокие царапины. Чешуйки твари погасили часть моей псионической энергии.

Но больно твари определённо было. Она рассвирепела и издала громкий рёв, а затем выпрыснула из пасти едкую слюну. Она залила пространство рядом с печатью и чуть не попала на меня.

Я едва успел отойти. Вовремя. Потому что живая изгородь разъедалась этой слюной.

Кислота.

Времени потрошить тварь Псионическими Клинками не было. Ещё чуть-чуть и прорыв сможет пропустить её на Лицевой Мир.

Попытка нарушить рисунок печати тоже не принесла результата. Она уже работала не на рисунке, а на чистой магии.

У меня оставался лишь один вариант…

Истинным Виденьем я просмотрел печать.

Конечно, в ней была энергия проклятия. Но вот сами щупальца были чисты!

Я протянул левую руку и начал быстро, но аккуратно поглощать из них энергию. Щупальца задрожали, становясь ещё более прозрачными.

Ящер над моей головой забеспокоился сильнее. Он широко разинул пасть и выпрыснул новый поток кислоты.

Мне пришлось отскочить, чтобы не попасть под раздачу. Но тут мой взгляд зацепился за пролетавшую рядом гаргулью, ещё ничего не подозревавшую…

Псионическим Клинком я обезглавил её на лету. А затем телекинезом подтянул её тело и использовал как щит против кислотного дождя.

Тяжёлая, конечно, зараза. Даже несмотря силу телекинеза. Но других вариантов не было.

Так что, прикрывшись гаргульей, я вновь начал выпитывать энергию из энергетических щупалец. Она была мощной, сконцентрированной и естественной для меня. Будто её ставил один из Кальмаровых.

Щупальца застыли, начав таять в воздухе. А огромное чудовище над моей головой стало с отчаянием заливать меня кислотой, которая постепенно разъедала даже камень.

Но не так быстро, как я «выпивал» щупальца.

Через десяток секунд они исчезли, полностью поглощённые моей левой рукой.

Прорыв, который поддерживался только ими, стал закрываться, к ужасу твари. Потому что свою голову она вытащить с Лицевого мира не успела. Края портала, как удавка, стягивались на её шее.

Сначала медленно, а потом всё быстрее. Пока прорыв резко не схлопнулся, отсекая огромную голову и лапу.

Мучения чудовища продлились недолго.

А вот его отсечённая голова полетела прямо на меня…

Так что пришлось быстро отлетать телекинезом. От эксплуатации псионики голова заныла.

Но Чутьё не замолкло.

Оно лишь стихло. Словно предупреждая, что пусть главную угрозу купировали, но расслабляться ещё рано!

Я со всех ног поспешил обратно во дворец, перескакивая через живую изгородь.

Но снаружи наткнулся на оживлённый спор двух знакомых сударынь.

— Рыбья стерва! Ты следила за Славой, словно маньячка!

— Ты и сама побежала за ним, истеричка двуличная. И, для справки, Косатки — это не рыбы!

— Я пошла помочь ему!

— Какого чёрта происходит? — вклинился я в разговор между стоящих у лабиринта Косаткиной и Амурской. Вокруг них лежали куски порванных гаргулий.

— Слава! — улыбнулась Елена. — Я пришла на помощь! А эта, — она указала на Косаткину пальцем. — Следила за тобой!

— Глупости, — фыркнула Татьяна Косаткина. — Я всего лишь вышла подышать свежим воздухом, — но красные щёки выдавали её волнение.

— Одновременно со Славой⁈

— Довольно, — скомандовал я и обе аристократки замолкли. — За мной. Мне нужно поговорить с вашими отцами. От этого, возможно, зависит будущее Владивостока, а то и всей Империи!

Я быстрым шагом двинулся ко дворцу. Обе девушки, грозно поглядывая друг на друга, засеменили следом.

По всему саду лежали уничтоженные гаргульи. К ним подходили потрёпанные аристократы и проверяли, есть ли среди тварей выжившие.

— Слава, во дворце проблема, — скромно заговорила Елена на ходу. — Когда ты ушёл, туда вломились…

— Это всё ты устроил! — послышался сбоку крик одного из аристократов, который указал на меня шпагой. — Я видел щупальца! Это ублюдок Кальмарова открыл проход на Изнанку! Только он во всём Владивостоке способен на это!

Со всех сторон на меня посмотрели гневные взгляды. Многие из аристократов были ранены нападением гаргулий.

Но никто из них и не представлял, от чего я их уберёг.

— Вздор! — заявила Елена. — Он бы никогда так не поступил!

— Вздор⁈ Разуй глаза! Из-за его гаргулий моя сестра сейчас у целителя! Тварь чуть не оторвала ей руку!

— Неправда! — Елена повернулась на меня, в её глазах мелькнуло… сомнение. — Неправда же?

И тут громыхнули двери дворца. Оттуда, весь в крови, вышел Павел Леопардич в сопровождении троих контрразведчиков.

Он разъярённым взглядом посмотрел на меня и рявкнул:

— Взять предателя! ЖИВЫМ ИЛИ МЁРТВЫМ, ДОСТАВИТЬ КАЛЬМАРОВА КО МНЕ!