Было уже давно за полночь.

Я быстрым шагом пересекала тускло освещенные улицы. Раньше нас никогда не отпускали так поздно с работы. Но в этот раз возникли непредвиденные обстоятельства в виде нагрянувшей СанЭпидемСтанции под вечер.

Ветклиника, в которой я подрабатывала, была небольшой, но чистой и уютной. Все животные всегда содержались в безупречных условиях, а управляющая — пожилая женщина шестидесяти семи лет — доброй и отзывчивой.

Наверное, поэтому и весь наш коллектив был таким же.

Зато начальник СЭС был угрюмым и злым. Он придирался к каждой мелочи, в результате чего проверка заняла около четырех часов. А исправление несуществующих и несправедливых обвинений, повесили на нас, ветфельдшеров, и это заняло всё оставшееся внерабочее время.

Как итог: я практически бегу, стараясь успеть добраться до квартиры без происшествий.

В который раз пожалела, что решила сократить путь и пойти дворами, поэтому дергалась и шарахалась от каждого хруста, который пугающим отзвуком отражался от стен домов.

Господи, прошу, пусть мне сегодня повезет. Но, видимо, сегодня Бог решил взять выходной.

В тусклом свете фонаря появились две фигуры типичных гопников и преградили мне путь. Я сжала лямку сумки от нахлынувшего страха. Но отступать или прятаться было поздно, они меня заметили.

— Эй, Баха, смотри, кто идёт. Небось, нас разыскивала. — Гнусаво рассмеялся парень в шапке.

— И что же мы с ней будем делать? — С противной иронией спросил тот, что был выше, и которого назвали Бахой.

Вопрос не нуждался в ответе, потому что они для себя давно всё решили, но парень в шапке ответил. Самодовольно. С грязным предвкушением.

— В сумочке поищем полезные вещицы, а потом и с ней развлечемся. Девка-то не промах, вон какие буфера. — Далее уже обращались ко мне. — Будешь кричать или дергаться, сразу прирежем, а так живёхонькой домой потопаешь. Надеюсь, ты девочка смышлёная и не побежишь рассказывать всё дядечкам в форме.

Меня начало трясти, а к глазам подступили слёзы.

Почему? За что? Я единственный раз за всю жизнь так поздно шла домой и мне так не повезло. Беречь свою девственность для того, чтобы тебя изнасиловали? Почему в мире такая несправедливость?

Стоять как истукан я не собиралась, поэтому попыталась вспомнить все методы самообороны, которые знала. Но что могу я, хрупкая девушка, против двух мужиков?

Я не выдержала и слезы обиды и отчаяния скатились по щекам.

Ненавижу этот мир.

Баха выхватил сумку и начал ворошить в ней рукой.

— Ничего особенного: недорогой телефон, бумажник и какая-то белая тряпка. Тут в бумажнике всего ничего — пятьсот рублей. — Расстроенно протянул гопник.

Я понимала, что бежать было глупо, но попыталась.

Меня поймали почти сразу же, я и двух метров пробежать не успела. Заломили руки за спину. От боли хотелось взвыть, но я сжала зубы. Эти ублюдки не услышат ни одной мольбы, ни одного вскрика. Да и кричать было бесполезно. Этот район славился «тихим и спокойным» двором.

Кто же знал, в чем именно кроется причина…

— Баха, займемся ей, а то она меня уже бесит. — Ворот моей рубашки бесцеремонно рванули. Я попыталась вырваться, и тот, что в шапке, ударил меня по щеке. Его лицо перекосилось от злости. — Я сказал, не дергайся, мразь.

— А, ну, пошли вон с моей дороги, придурки отмороженные.

Я замерла, перестав вырываться, но не смогла обернуться, чтобы посмотреть на того, кто произнес это, потому что меня всё ещё держали.

— Да? А что ты нам сделаешь? — Ехидно спросил тот, что держал меня. — Баха, покажи ему, что с нами разговор короткий.

Мне всё же удалось изловчиться и обернуться, когда внимание гопников перестало концентрироваться на мне одной.

Баха вытащил из своей куртки пистолет и прицелился в незнакомца. На что тот лишь скривил губы и вымолвил: «Вот придурки».

Следом раздался выстрел, а я расширенными от ужаса глазами смотрела на то, как мой единственный шанс на спасение прострелили в грудь.

Из раны хлынула кровь, а незнакомец разозлился. Серьезно! Он не упал, не закричал, даже не поморщился, только сжал руки в кулаки, осмотрев свою окровавленную футболку.

— Да, что за день-то сегодня такой? И любимую футболку испоганили!

Тяжесть рук, удерживающих меня, словно тиски, пропала. И больше я ничего не видела — тот участок не был освещен в достаточной мере. Зато я прекрасно могла слышать, что началась драка.

Всё происходило слишком быстро: испуганные крики и звук, будто что-то рвется, металлический скрежет и глухой стук. Но как бы я не напрягала зрение, мне не удалось разглядеть, что происходило в темноте, а свет фонаря, светящий прямо в лицо, только усугублял попытки. Я видела лишь тени, одна из которых двигалась грациозно, словно танцуя.

Мне всё также было страшно, но я не могла поверить, что человек с огнестрельным ранением мог стоять на ногах и, судя по звукам, драться. Это было просто невозможно!

А затем всё стихло, будто кто-то резко выключил звук, и на освещённый участок вышел тот самый незнакомец, весь заляпанный кровью. Причем уже не только своей, но и чужой.

— Цела? — Будничным тоном поинтересовался парень. А я от шока не могла произнести ни слова. Незнакомец нахмурился и присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне. — Тебе повезло, что я сегодня относительно вменяемый, иначе прошел бы мимо.

— Что ты с ними сделал? — Наконец, смогла выдавить из себя сиплым шепотом.

— После всего, что они собирались с тобой сделать, ты беспокоишься о том, что с ними стало? Всегда поражался людям. — Парень закатил глаза. — Больше ты их никогда не увидишь. — И мило улыбнулся, а меня пробрала дрожь от этой улыбки, исказившей черты красивого лица.

— Ты ранен. — Инстинкты врачевания были сильнее моего шока, поэтому я протянула руки, чтобы осмотреть рану, но их перехватили более сильные ладони.

— Пустяк. Они уже затянулись. Ты бы лучше о себе побеспокоилась. Прикройся хотя бы. — Ехидно бросил парень и протянул мне свою кожаную куртку, мимолетно окинув взглядом то, что осталось от моего декольте.

Я не стала отказываться от предложенной помощи и взяла куртку, лихорадочно кутаясь в нее. Меня тут же обдало запахом незнакомца — косуха пахла лимоном и мятой.

— Ладно, оревуар, дамочка, можешь не благодарить, я не герой.

Парень поднялся, махнул на прощание рукой, и, развернувшись, пошел в том направлении, откуда и пришел.

— Подожди.

Я вскочила с места, спешно подобрала сумочку, в которой удивительным образом оказались все мои вещи, которые гопники успели вытащить и разбросать по земле, и схватила незнакомца за руку.

Тот небрежно смахнул мою руку.

— Чего тебе ещё? Иди уже домой, ненормальная. — Я не собиралась так просто отпускать парня, ему нужно оказать помощь, обработав и перевязав рану, да и простое человеческое «спасибо» сказать. И меня не волновало, что он строил из себя супермэна.

Только сейчас, находясь так близко к нему, я заметила, что от парня несет спиртным.

— Ты пьян?

Видимо, пережитый стресс повлиял на меня, и я сразу перешла на «ты» с человеком, который пугал тем, что, возможно, только что с легкостью убил, пусть плохих, но всё же людей. Зато стало предельно ясно, почему он возомнил себя бессмертным и шагает так, будто у него и вовсе нет пулевого ранения.

Да у него просто болевой шок, приправленный алкогольным «и море по колено»!

— Женщина, шла бы ты домой, иначе я сейчас приду в себя и завершу то, что не успели они. — Угрожающе прорычал он и небрежно махнул в сторону.

Но его угроза не впечатлила. Меня больше пугала перспектива идти ещё половину пути одной, а незнакомец шел как раз в ту сторону, в которую мне нужно.

— Кто ты? — Всё же задала интересующий меня вопрос.

Судя по моему поведению, я просто тоже от шока ещё не отошла, иначе началась бы истерика и меня бы всю трясло.

Парень на миг остановился, одарил меня странным взглядом, затем махнул рукой и решил ответить.

— Демон. — Просто и буднично.

— Ага, а я вампирша из «дневников вампира» с невероятным магическим даром. — Хмыкнула.

Незнакомец всё-таки остановился и долгим внимательным взглядом прошелся по мне.

Я же в свою очередь только заметила, что он выглядит, как модель с обложек журнала. Причем самая популярная модель.

Точеные черты лица: и не грубые, и не мягкие; черные, как ночь, волосы до плеч, торчащие в хаотичном беспорядке, будто его кто-то потрепал по голове; и необыкновенный темный омут глаз, внутри которых светился огонь.

— Почему я тогда не чувствую этого? — Спросил на полном серьезе. А я мысленно поставила ему диагноз: шизофреник с навязчивыми бредовыми идеями.

Уловив ход моих мыслей, парень сжал губы в тонкую линию.

— Издеваешься, да? Но это твои проблемы. Хочешь — верь, хочешь — нет.

Парень продолжил свой путь, а я, слегка нахмурившись, плелась следом. Благо он проигнорировал тот факт, что я всё-таки пошла за ним.

То, что он сказал, не могло быть правдой. Никаких демонов не существует. Или я сплю? Хорошо бы, если окажется так.

Ущипнула себя. Нет, больно. Значит, не сплю.

— Спасибо. — Еле слышно пробормотала я, а парень почему-то разозлился.

— Я же сказал не благодарить меня! Забыла, что Демоны требуют в обмен на свою помощь? И что прикажешь теперь с тобой делать? — Я вжала голову в плечи от его напора.

— Откуда я могла знать? — Прекрасно, теперь и я поверила во всё, что он мне сказал. — Я всего лишь хотела ответить помощью на помощь. Ты ранен!

— Сказал же, это просто царапина. — Он устало потер переносицу. — Иди уже.

И сморщился так, будто его тело пронзила сильная боль. Пошатнулся, едва устояв на ногах. Я испуганно кинулась к нему, чтобы помочь. Вероятно, рана вновь начала кровоточить.

Но миг и парень снова стоит, как ни в чем не бывало.

— Что это было? — Отпрянула в последний момент, почему-то опасаясь прикасаться к нему. Было что-то такое пугающее в его взгляде, направленном на меня.

М-да. После сегодняшнего, мой мир точно никогда не станет прежним. И это не сарказм.

— Я должен был забрать твою душу, но, оказалось, что у тебя ее нет. — Его лица исказила усмешка, а я подавилась воздухом от такого заявления. Это он так пошутил что ли? У меня есть душа! Еще и какая: широкая и добрая! — Поэтому Дьявол решил наказать меня, причинив адскую боль за такую грубейшую ошибку с моей стороны.

— Как тебя зовут, чудик? — Совсем не к месту брякнула я, понимая, что мы стоим у моего подъезда, а разговор зашёлв тупик.

На что парень только презрительно хмыкнул, и быстрым шагом скрылся в темноте, не удосужившись даже ответить, не говоря уже о том, чтобы попрощаться.

'Одна судьба у наших двух сердец:

Замрёт твоё — и моему конец!'

(У. Шекспир: Сонеты.)

Пришло время Небесного Суда. Всевышний смотрел в небо, такое бескрайнее. Вечное.

Один из Его лучших Архангелов нарушил сразу два строжайших запрета — он возжелал свою подопечную, ту, которую должен был оберегать, подобно невидимому щиту, от зла, а также исполнить Предначертанное Отцом беспрекословно. Даже если это смерть Свет Несущей души. Но Габриэль не сделал этого. Ослушался приказа. Вмешался в Поток Жизни и Смерти, когда спас свою подопечную.

Как не прискорбно признавать, но история повторяется вновь.

Приговор, наконец, должен быть вынесен на Суде спустя полгода заточения Габриэля в цепях и его мучений на Горе Наказания.

За спиной Всевышнего раздалось фырканье. Отец всего сущего почувствовал присутствие Тьмы — его посетил один из сыновей, который пал первым. Люцифер не изменился за столько тысячелетий, всё также лёгок на помине, стоило вспомнить историю его падения.

— А где…? — Протянул первый Падший Ангел, и поискал глазами Габриэля. — Ага, вот и нарушитель спокойствия. Что ты решил с ним делать? Сразу к нам или дашь ему шанс на искупление грехов?

Люцифер был облачен в чёрную человеческую одежду — классический костюм, и как всегда пренебрегал уважением к Всевышнему. Тот, кого называют Дьяволом, неотрывно смотрел на Гору Наказания, где Архангел был закован в цепи.

Всевышний, глядя на одного из своих любимых сыновей, в который раз задумался над Небесным Сводом Законов. К чему вся эта жестокость? Габриэль был полгода прикован к Горе, чтобы выстрадать за свои ошибки, искупить часть греховных мыслей. Очиститься.

Всевышний покачал головой.

— Ты же знаешь, Люцифер, Габриэль — Архангел, я дам ему выбор, как некогда дал тебе, и отпущу его.

— Интересно же ты называешь падение — «просто отпущу». — Зло улыбнулся Дьявол.

— Вы сами наказываете себя. А также сами решаете, когда прекратить наказание. — Голос Всевышнего был спокоен, впрочем, так было всегда, но у Люцифера был свой козырь в рукаве. Против этого Всевышний не сможет ничего предпринять.

Более не медля, Дьявол оскалился и озвучил наказание, которое никаким образом не шло вразрез со Сводом Небесных Законов, который он знал наизусть.

— Мне есть, что сказать. И ты прекрасно знаешь, Отец, что мое слово на Небесном Суде имеет не последнее значение. Как известно, Закон гласит: «Если Свет Несущая душа не была убита по велению Отца нашего, если Ангел воспротивился приказу, он будет низвегнут с Небес до тех пор, пока не исполнит приговор лично». А так как наш проказник Габриэль не просто воспротивился твоему приказу, но и возжелал смертную, то будет очень забавно наблюдать за его мучениями на Земле. — Люцифер хитро прищурил глаза. — Прими, наконец, то, что твой святой Ангелочек, далеко не святой. Как и все мы. Держим себя в узде до поры до времени. Но каждого в итоге постигнет подобная судьба.

Всевышний лишь улыбнулся. Конечно, Он знал. Он знал всё. Но никто не совершенен, каждому свойственны ошибки. Эти ошибки приводят нас к тому, что должно быть, что предписано Судьбой. И от этого не уйдёшь.

Вслед удаляющемуся Люциферу донёсся голос Всевышнего:

— У него все еще есть выбор.

— И всё же, увы, это его не спасёт. — С притворным сожалением протянул Дьявол, разведя руки в стороны.

Люцифер усмехнулся и потер руки. Второй в истории Архангел, его брат, пал, и Дьявол сделает все, чтобы Габриэль стал не просто Падшим, а Демоном. Если Люциферу удастся подчинить Архангела себе, или же убедить того, что Ад — не то, чем кажется, то в его руки попадет самое мощное орудие Зла. И это мощное орудие поможет ему выиграть вечное противостояние Ада и Рая. Наконец — то, вся власть будет принадлежать Аду! И все Ангелы будут свободны.

Никто не услышал, как тихо и злобно рассмеялся сам Дьявол в предвкушении.

Дождавшись, когда Лекси уснет, я уже планировал отправиться обратно в клуб, где такие же, как и я, Падшие Ангелы, развлекались с девушками. Но в последний момент что-то заставило меня передумать. И пусть желание остаться рядом со своей подопечной было сильнее прочих, но и возвращаться к ребятам, которые, наверняка там оргию устроили, не очень хочется.

Все эти развлечения Падших не для меня. Я все еще планирую вернуться в Рай, правда, не на тех условиях, которые мне выставил Люцифер. А потому, переступать черту, которая с каждым днем все больше будет приближать меня к Аду, не собираюсь.

Поколебавшись еще пару минут, решительно спланировал с крыши высотки к балкону третьего этажа, где жила Лекси, стараясь оставаться в тени. Сердце сильными ударами отбивало гулкий ритм в груди.

Что это? Такое сладкое томительное ощущение — предвкушение? Почему меня это так будоражит?

Не то что бы Ангелам были чужды эмоции, но у нас они были не такими сильными, а поэтому всё, что я испытывал, было в новинку. Я даже, в какой-то мере, наслаждался этим, чувствуя себя живым, полноценным. И моя Ангельская жизнь казалась мне в такие моменты сном.

Створка окна оказалась наглухо закрыта изнутри. Правильно, молодец. И пусть Александре не грозят грабители, или кто-либо еще, потому что ее оберегаю я, осенний холод еще никто не отменял. Но меня, к сожалению, подобная преграда не остановит.

А жаль…

Став бесплотным духом, просочился сразу и сквозь балконную дверь. В комнате было тепло, чисто и уютно. Царил полумрак. Мелкие безделушки и личные вещи делали комнату Лекси уникальной, пропитанной всем, чем она живет, что она любит. А также ее запахом.

Я с наслаждением вдохнул воздух. Цветки сакуры — вот чем она пахла. Такой нежный и вместе с тем сладковатый запах.

И хотя сон подопечной был всегда чутким, она никогда не просыпалась в моем присутствии, даже в те мгновения, когда я становился осязаемым. Как сейчас. Видимо, она не чувствовала от меня угрозы никогда.

Хотя стоило бы. Теперь я для нее угроза. Падший, который может совратить ее и опорочить Чистую Душу. Поэтому мне нельзя быть с ней, нельзя приближаться. Но я попросту не могу себя заставить быть вдали от нее. И дело даже не в том, что сейчас она осталась без Ангела-Хранителя по моей вине.

Присев на край кровати, посмотрел на ту, что была моей маленькой девочкой когда-то. Веселой проказницей. Казалось, это было в прошлой жизни.

Девушка мирно сопела, окутанная ореолом белокурых кудряшек, подложив руку под голову. Укуталась в пушистое одеяло так, словно за окном стояла глубокая зима. Я невольно улыбнулся. Мерзлячка.

Лекси любит лето, а зимой мерзнет, будто ее организм вообще не вырабатывает тепло, не зная, как это делается. Приходилось делать так, чтобы она недолго стояла на остановках в ожидании транспорта, и не успевала замерзать, или едва заметно согревать ее ангельской благодатью, когда она гуляла с друзьями на улице.

Воспоминания навевали тоску. И я не удержался. Прилег рядом. Одновременно и боясь того, что она проснется, и желая этого всей своей сутью. Корил себя за подобные мысли, но ничего не мог поделать. Все мое естество выворачивало наружу, когда я противился тому притяжению, что существовало между мной и этой хрупкой девушкой.

Рука сама собой потянулась к Лекси. Обвела контур лица, щеки, губ, не касаясь. И зависла над губами. Всевышний, да меня трясет от одной только мысли, что я могу почувствовать каковы на вкус ее губы. Наверняка они сладкие. Как и ее запах.

Ресницы девушки трепетали во сне, дыхание было глубоким и редким. Стадия глубокого сна. Она вряд ли сейчас проснется, даже если я прикоснусь к ней.

О, искушение было неимоверным. И я поддался. Рука коснулась бархата кожи, скользнула к гладкому шелку волос, затем на шею, к ключицам. И… я едва смог себя остановить, потому что тело отреагировало моментально. Я хотел ее до одури. До безумия.

Нет. Это неправильно. Я не должен. Иначе все, ради чего я с таким усердием стараюсь, пойдет прахом. И пути назад не будет. Но, видит Всевышний, я бы все променял на то, чтобы быть рядом с ней, а не прятаться в тенях, подобно кошмару наяву.

Нужно уходить. Срочно. Воспоминания о ее таком мягком и податливом теле, прижатом к забору клуба, пухлых приоткрытых губах, просящих поцелуя, были еще слишком свежи. Слишком, чтобы я мог долго этому сопротивляться.

Поднявшись с кровати, оглянулся, впитывая в себя ее образ. Интимный и растрепанный — не для чужих глаз. Как бы я хотел, чтобы ты была моей… Но судьба распорядилась иначе.

Улетая, еще долго чувствовал внутри огромную черную дыру пустоты и тоску. И почему любовь всегда идет рука об руку со страданиями? Или это только мне так «повезло»?

Александра

Первым желанием было — трусливо сбежать. Но, видимо, прочитав что-то в моих глазах, Габриэль предупредительно покачал головой.

— Не стоит. Догоню. А потом еще и отшлепаю. — Я густо покраснела, стараясь не коситься в сторону невольных свидетелей этой сцены, мысленно насылая на парня все кары небесные.

И вот чего, спрашивается, привязался? Да еще и позволяет себе на людях такие смущающие вещи говорить! И кому? Фактически незнакомой девушке!

— Садись, — кивнул на место позади себя.

— Я без шлема. — Выдала последний аргумент. Голос при этом у меня вышел тоненький, жалобный. А не мой обычный, уверенный и твердый, когда я отшиваю парней.

— Мы в ближайшем магазине купим.

— Ни за что! — Прошипела я и подошла к мотоциклисту поближе, чтобы не так сильно ощущать на себе любопытные взгляды. И чтобы они не слышали нашего разговора. — У меня нет с собой столько денег, чтобы покупать шлем. Это во-первых. А во-вторых, лишних денег на подобную чушь, которая мне больше в жизни не пригодится, тоже нет.

— Это не чушь, а средство безопасности, — щелкнул меня по носу рукой, облаченной в защитную перчатку, — да и мне все равно нужен второй шлем, прозапас, так сказать. Так что, это мне надо, поэтому не переживай насчет денег. Садись. — Уже более настойчиво. — Я поведу медленно и аккуратно.

Еще около полминуты я в нерешительности стояла перед парнем и мотоциклом, косясь то на остановку, то на него. Но желание проехаться с комфортом, а не в забитом транспорте пересилило. И я со вздохом взобралась на железного монстра, встав на подставку и перекинув вторую ногу.

Хорошо, что я сегодня в штанах! Была бы в юбке, между нами завязалась бы нешуточная перепалка, учитывая то, какой настырный этот парень и какая упрямая я сама! И еще неизвестно, кто вышел бы победителем из этой «схватки».

— Держись. — Вполоборота повернувшись ко мне, посоветовал Габриэль, захлопывая визор. Я с перепуга вцепилась в его куртку, с силой сжав ткань.

Божечки, как же страшно! Я впервые поеду на мотоцикле.

Мотор спортивного байка взревел, напугав несколько особо впечатлительных женщин и бабушек на остановке. Те перекрестились и начали ворчать, недобро поглядывая в нашу сторону.

— Готова?

— Да, поехали уже отсюда скорей. — Пробормотала я, мечтая оказаться, как можно дальше от злосчастной остановки. Стыдоба-то какая!

Как и обещал, парень ехал на невысокой скорости и аккуратно, остановившись у ближайшего спортивного магазина. И это ему еще повезло, потому что, насколько я помню, ездить без шлема на мотоцикле запрещено.

Я за время нашей недолгой поездки, пряталась у него за спиной от ветра, крепко вцепившись руками уже в его талию, а не ткань куртки, и соблюдая небольшую дистанцию между нами. Хотя хотелось прислониться щекой и впитывать тепло его тела.

И эти мысли пугали меня больше, чем первая поездка на мотоцикле.

М-да, чувствую, после сегодняшнего заезда я заболею еще больше. Почему-то я не подумала об этом сразу, перед тем, как твердо дать Габриэлю от ворот поворот. Зачем я вообще согласилась? Такое ощущение, будто каждый раз, как мы с ним встречаемся, у меня туманится рассудок. А когда я прихожу в себя, поздно что-то предпринимать, ибо уже согласилась.

А выглядеть девушкой с биполярным расстройством уж очень не хотелось. Даже в глазах такого сталкера, как Габриэль. Причем, положа руку на сердце, стоит отметить — обаятельного сталкера.

— Пойдем. — Парень снял шлем, и я вновь, как в первый раз поразилась тому, насколько он красив. Просто оргазм для глаз.

— Я тут посижу. — Заупрямилась я.

— Не посидишь. Я не собираюсь оставлять тебя одну. Уже забыла, что случилось той ночью?

Я вздрогнула. О той ночи я не забывала ни на секунду, и теперь была еще более внимательной и бдительной, чем раньше. Но с этим странным парнем, я напрочь забыла обо всем. Заметив мою реакцию, Габриэль смягчился.

— Прости, мне не стоило об этом напоминать. Просто я не хочу, чтобы ты тут сидела одна. В наше время люди часто уподобляются животным, даже не пытаясь обуздать свои низменные инстинкты.

Кивнула, соглашаясь с ним. И встала с мотоцикла, последовав за парнем.

Стоило только женской половине продавцов-консультантов завидеть Габриэля на горизонте, как две из них тут же облепили его, ненавязчиво оттеснив меня в сторонку. Остальным так не повезло, как двум расторопным девицам, и тем пришлось любоваться красавцем издалека, толи томно, толи горестно вздыхая.

Почему он так странно действует на женский пол? Ну, подумаешь, красивый парень и что теперь? Я же на него так не кидаюсь, и не смотрю глазами полными вожделения с открытым ртом.

— Вам чем-нибудь помочь?

— У нас есть прекрасный выбор спортивного инвентаря для мотоциклистов. Или вы посетили наш магазин ради чего-то определенного?

Вокалист «Падших» высокомерно вскинул брови, окатив их холодным пренебрежительным взглядом. Ого, он так умеет? Со мной он был совсем другим. И вот это уже подозрительно. Значит, у Габриэля есть ко мне какой-то личный интерес. Не верю я в любовь с первого взгляда, тут что-то другое.

Эти мысли заставили напрячься. Особенно, когда вспомнила тот факт, что парень еще до того, как я представилась, знал, как меня зовут.

— Вы не могли бы дать нам с моей спутницей, — Габриэль отодвинул девушек в сторонку, и подошел ко мне, приобняв за плечи, — самим определиться с выбором?

— О, конечно-конечно. — Почти в один голос разочарованно прощебетали девушки. — Если понадобится наша помощь, зовите. — И нехотя поплелись к другим клиентам, дождавшись утвердительного кивка вокалиста.

Не дав опомниться, парень взял меня за руку и потащил к отделу с мотоциклетными шлемами.

— Тебе какой нравится? — Я проморгалась, недоуменно уставившись на него.

— Зачем спрашивать мое мнение? Я все равно его надену только раз, остальное время тебе его носить.

— Хочу услышать взгляд со стороны.

— Как по мне, — я с сомнением оглядела витрину, столкнувшись с тем, что все шлемы, судя по цвету, были женские, — так любой из них поставит под сомнение твою гетеро ориентацию.

Габриэль, не выдержав, расхохотался, привлекая этим очередное внимание к нам, которого и так было с избытком. Он-то привык, скорей всего, быть в центре внимания, всё же известная в кругах металлистов и рокеров личность. А я к такому не привыкла, и меня напрягал каждый любопытный взгляд.

— Согласен, мне не к лицу розовый. Я слишком брутален для этого. — С очень уж серьезным видом покивал головой. Уголки моих губ невольно поползли вверх. — Но я не себе выбираю, а девушке.

— Ну, так почему ты приехал сюда со мной, а не с ней? — Меня затопила волна негодования. Так у него есть девушка! А он ко мне клеится! Мачо недоделанный. Вот все популярные мужики такие!

— Это долгая история. Давай, раз уж мы тут, ты поможешь выбрать шлем, а я тебе потом все объясню. Не в магазине. — Перестав улыбаться, попросил парень. А я, за неимением иного выбора, кивнула. Устраивать сцену разбора полетов и вправду было лишним.

— У нее есть какие-нибудь предпочтения? Или может, ты опишешь мне черты ее характера? А может, ты замечал цвета, которые она часто носит в одежде или в аксессуарах?

— Хм, — задумчиво скрестил руки на груди, — она чем-то похожа на тебя. И одевается примерно также. Правда, когда я с ней был раньше, то она была более мягкой, нежной и покладистой, чем ты сейчас. — Мне оставалось только подивиться такому странному описанию своей девушки.

— То есть, сейчас вы в ссоре?

— Нет, мы давно не виделись, поэтому так сказал. — Завидев в моих глазах еще один вопрос, он вскинул руки перед собой. — Так, сначала — шлем. Потом расспросы!

Я прикусила язык, чтобы не сказать что-нибудь язвительное, хотя очень хотелось. Ладно, помогу ему, доеду до дома, и забуду его, словно страшный сон. Страшно волшебный и приятный сон…

На этот раз окинула уже более внимательным взглядом красивые женские шлемы. Моим вниманием завладел необычный ярко-фиолетовый шлем с ушками, как у кошки или лисы и черным визором.

— Я бы купила себе этот. Но ты сам смотри, не забудь учесть вкусы своей девушки.

Габриэль в ответ на мою фразу как-то странно улыбнулся, без единого сомнения взяв в руки выбранный мною шлем с ушами.

Из магазина я вышла первой, не дожидаясь, пока темноволосый мажор расплатится за покупку. Чувствовала я себя при этом максимально паршиво, как только могла. И виной тому было не только то, что мне придется примерить на себя чужой подарок. Хотя мысли по этому поводу уже тоже были, — как ненавязчиво отказаться.

Чем ближе солнце клонилось к горизонту, тем сильнее я чувствовала, как меня начинает бросать в жар. Самочувствие с каждой минутой ухудшалось в отрицательную сторону.

— Ты куда убежала? — Не особо довольным тоном спросил Габриэль, стоило ему приблизиться ко мне. — Я же говорил, что тебе опасно находиться одной. Особенно ночью. — Его глаза полыхали праведным негодованием.

— Прежде чем я отвечу, ответь мне на один вопрос. — Я глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Он тебе никто, Алекс, просто веди себя как обычно и не обращай внимания на его претензии. — Что тебе от меня нужно?

Казалось, вопрос загнал его в тупик. Его красивое лицо приобрело растерянное выражение. Будто он и сам не знал, что ему от меня нужно. Я почти поверила. Почти — если бы не знала род его деятельности. Артисты все отличные актеры.

— Я… — он помрачнел, а градус его настроения приблизился к моему. — Мне ничего от тебя не нужно. И, кстати, у меня нет девушки. Я все выдумал, а шлем купил для тебя. — Скороговоркой проговорил он, всучив мне в руки упомянутую покупку.

Я машинально взяла шлем в руки, обалдев от этого заявления. Что-то я его совсем не понимаю. Зачем тогда нужно было разыгрывать целый спектакль? Просто чтобы купить мне подарок? Ни за что не поверю.

Водрузив подаренную вещь на сиденье мотоцикла, я отошла от Габриэля на расстояние около двух метров. Глядя на мои действия, он мрачнел еще больше. От чего в наступающих сумерках его глаза становились все чернее.

— Ты маньяк что ли? — Обхватила себя руками, но не от холода.

— Что? — Этот вопрос рассмешил его. Но смех вышел мрачный, ироничный. — Ну, и выводы, конечно. А ты не берешь в расчет, что просто можешь мне понравиться? К чему строить нелепые предположения? — И тут же добавил, будто самому себе. — Хотя о чем это я, тебе же удобнее думать о себе в таком ключе — что ты не можешь понравиться кому-то просто так, да и вообще в принципе понравиться.

Мои глаза стали размером с блюдца. Это было слишком личное, чтобы он мог об этом знать. А догадаться — это ткнуть пальцем в небо. И попасть с первого раза он точно не мог. Возможно, он хороший психолог? Но в этом я точно сомневаюсь. Не похож он на знакомых мне психологов и тех, кто увлекается подобным.

Вздохнув, Габриэль взлохматил свою черную гриву и в два шага преодолел то расстояние, что нас разделяло. Я не отступила, смело принимая вызов. Наступление.

Не прикасаясь, он пожирал меня своими невыносимыми темно-карими глазами. И, вопреки здравому смыслу, я не смогла сделать то, что так хотела. А именно — уйти, и добраться до дома своим ходом.

— Что-то ты мне не нравишься. — После пристального осмотра, Габриэль нахмурился.

— Ты мне, к слову, тоже. Но я же молчу! — Возмутилась я, вызвав этим новый приступ смеха у парня. Его улыбка была заразительной, настолько, что хотелось улыбаться в ответ. Но я усиленно сдерживалась, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

— Я про твое самочувствие, глупышка. — В его глазах вновь плясали смешинки, а тьма уступила внутреннему свету.

Протянув руку, Габриэль взлохматил мои волосы на макушке. И чего я уж точно не ожидала, так это того, какую бурю эмоций в моей душе вызовет простое действие с его стороны. Этот жест показался таким… родным? Словно я знаю этого странного парня уже давно. Настолько, что считаю его, чуть ли не членом семьи.

Испугавшись собственных эмоций, я резко отпрянула. Но из-за того, что голова кружилась, а тело потряхивало мелкой дрожью от слабости, я не удержала равновесие и полетела вниз. Габриэль быстро сориентировался и успел перехватить меня за талию, притянув к себе. Буквально впечатав в себя.

Стоило нашим телам соприкоснуться, как его руки на моей талии с силой сжались, настолько, что пальцы впились в нежную кожу, причиняя легкую боль. Его глаза потемнели, и это уже не была игра света — зрачки расширились до предела, оставив едва заметный ободок темно-карей радужки, которая практически сливалась со зрачком.

Наше дыхание стало тяжелым. Рванным. Будто мы недавно нормативы по физкультуре сдавали. Воздуха катастрофически не хватало. И, казалось, что спасение было в нем, стоит только нашим губам соприкоснуться.

— Габриэль, — растерянно выдохнула я, смотря ему в глаза. Не знаю, что я хотела сказать этим, но на парня подействовало, и он пришел в себя.

Разжав пальцы, вокалист отстранился.

— Поехали, уже темнеет. Потом будет холодно добираться. Замерзнешь. — Его голос прозвучал отстраненно. Будто он с головой погрузился в собственные мысли. — К тому же, ты, оказывается, болеешь. И почему сразу не сказала?

— Ты так внезапно появился, да еще и все эти люди…

— А, да, точно, забыл. — Сжав губы в одну тонкую линию, недовольно пробурчал Габриэль. — Ты же у нас интроверт.

— Ты и не мог об этом знать. — Закатила глаза, пытаясь разобраться, как правильно надевать шлем.

— Не мог. Но по тебе легко определить, какая ты. — Не остался в долгу.

— Хочешь сказать, что у меня на лбу все написано? — Парень вздохнул, но не обреченно, а с блуждающей улыбкой на губах, и помог мне надеть шлем.

— Не хочу, а говорю. Ты для меня, словно открытая книга. — Его усмешка была грустной. И отчего-то мне не захотелось комментировать последнее высказывание.

Поездка, несмотря на состояние, вызвала у меня дикий восторг. На этот раз Габриэль ехал на скорости, ловко лавируя между машинами. Страха не было, наоборот, меня охватил азарт. Я с любопытством крутила головой, смотря, как сбоку мелькают огни домов, машин, квартир, торговых центров, забегаловок быстрого питания. Как проносятся деревья в парке, мимо которого мы проезжали, сливаясь в одно темно-зеленое пятно.

И сама не заметила, как с каждым разом прижималась к Габриэлю все ближе и ближе. Не специально, а больше инстинктивно. Теперь уже я полностью касалась своим телом его спины, грудью упираясь ему в область лопаток, а руки кольцом обвили талию парня, сцепленные на животе.

Я настолько была поглощена своими личными эмоциями и ощущениями, поэтому не сразу почувствовала, как напрягся Габриэль. Просто в какой-то момент, я осознала, что настолько близко прижалась к парню в поисках защиты и тепла, что уже не только грудь, но и внутренняя часть бедер крепко прижимается к его твердым мускулистым ногам и нижней части спины.

Сглотнула. Хотела незаметно отодвинуться, думая, что Габриэль полностью поглощен вождением, но в этот момент он вильнул на очередном повороте, и мне пришлось прекратить свои попытки отстраниться. От меня не укрылось то, как вокалист посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Он сделал это специально, чтобы я не отодвигалась!

Руками, сцепленными в области его живота, я чувствовала силу его сердцебиения, которое не отставало от моего. Холод куда-то пропал, и мне стало невыносимо жарко. А еще… Было в этой позе что-то настолько интимное, настолько смущающее, что я почувствовала, как начинаю возбуждаться. А мои мысли плавно перетекли на одну волну, отринув остальные.

Я думала только об одном — каково это, целоваться с ним, когда его руки блуждают по твоему телу? Не к месту вспомнился сон, приснившийся мне накануне ночью. Желание провести руками по его животу и груди, заключив в объятия со спины, оказалось слишком сильным. Настолько, что мои руки невольно дрогнули, и я чуть было не совершила то, о чем думала.

Возможно, Габриэль, тоже что-то почувствовал, потому что снизил скорость, и ехал уже не так быстро. Или же он попросту оттягивал момент, когда довезет меня до дома.

— Ты как? Дотерпишь еще немного? — Поинтересовался моим самочувствием.

— Я в порядке. — Пыталась перекричать шум встречного ветра и машин. Но Габриэль меня услышал, кивнув.

Этот короткий диалог немного остудил разгоряченные мысли. И мне тут же стало стыдно. Ужас. Как я вообще могу испытывать подобные эмоции к малознакомому парню? Даже с Владом у меня такого не было. Хотя мы встречались довольно-таки долго, и наши поцелуи были далеки от целомудренных. Но черту дозволенного Влад никогда не переходил, потому что однажды, когда он попытался, я ему сказала, чтобы до свадьбы никаких развратных действий с его стороны не было.

Влад…

Стоило вспомнить о нем, как настроение стремительно ухнуло вниз, став совсем отвратительным. С привкусом горечи во рту. Поэтому оставшийся путь до дома пролетел мимо меня, так как я старалась ни о чем не думать.

— Приехали. — Ехидно заметил вокалист, пока я, прижавшись щекой к его широкой мускулистой спине, предавалась мрачным мыслям.

— Ой, — вспыхнув, моментально отлепилась от Габриэля и вскочила с мотоцикла. Это же надо было так увлечься, что я даже не заметила, как прильнула к нему, будто он мой парень!

— Осторожней, — рассмеялся Габриэль, — а то снова упадешь. Кстати, тебе очень идет быть ушастой. — Добавил, снимая свой шлем. — Такая милашка.

Я не сразу поняла, что он так своеобразно сделал комплимент. Шлем перехотелось снимать вовсе. Потому что я была красная, как рак. Хотя… Можно ведь все спереть на простуду.

— Забери. — Протянула его подарок. — Я не хочу быть тебе чем-то обязанной.

— И куда я, по-твоему, должен его прицепить? — Возмутился вокалист, выгнув бровь.

— Не знаю, куда-нибудь! — Вспылила я. — Ты же не думал об этом, когда покупал шлем выдуманной девушке.

— Ну, вообще-то, она не выдуманная. Я тебе покупал, и не виноват в том, что ты не сообразила. — Я постаралась передать глазами все то, что думаю об этом парне. — Не упрямься. — Мягко. Рокочуще. Вкрадчиво. — Можешь убрать его на самый высокий шкаф в доме и забыть о нем, но обратно я его не приму.

Я со злостью прикрыла глаза. И злилась я на себя. За то, что дала слабину. Обнадежила парня, что у нас с ним что-то может быть. За то, что села на этот чертов байк. За то, что получила удовольствие от времяпрепровождения с ним, и от поездки на мотоцикле в целом. За то, что он мне нравился, и я не хотела, чтобы он сейчас уезжал.

Мне хотелось провалиться под землю, лишь бы не чувствовать всего этого. Но…

Мне безумно нравилась его компания. Меня тянуло к нему так, что я едва могла этому противиться. Он словно был магнитом другого полюса, и поэтому притяжение между нами вполне естественно. Хотя я и понимала, что такой, как он, наверняка, играет сердцами девушек, а потом разбивает их в дребезги, даже не вспомнив имя несчастной.

А я стала очередной жертвой. Очередным увлечением. Правда, пока не знаю, почему. Возможно, всему виной тот случай в темном переулке и случайная встреча в клубе вновь, которая и запустила каскад реакций, вызвавшей непонятную химическую смесь между нами.

Тишину, что повисла в пространстве, и то напряжение-притяжение можно было разрезать ножом. Я не спешила уходить, а он — уезжать. Так мы и стояли, смотря друг на друга, как два идиота. Он, — сидя на мотоцикле и подпирая его, чтобы удержать равновесие, и я, — сжимая в руках ушастый шлем, который на самом деле мне очень нравился. И я не хотела его отдавать.

— Я не сталкер. — Внезапно заговорил Габриэль. — Я узнал твое имя случайно, когда собирал документы обратно в сумочку. Не удержался, прочитал, каюсь. — А я облегченно выдохнула. Теперь все встало на свои места. Признаться, мне не хотелось думать о том, что вокалист мог быть маньяком. — А найти, где ты учишься, не составило труда в век социальных сетей. И искал я тебя не просто так, а для того, чтобы вернуть это.

Габриэль расстегнул мотоциклетную куртку и достал из внутреннего кармана мою цепочку с лисичкой. Вот тут я не смогла сдержать эмоций, и приблизилась к парню, не веря, что она нашлась. Он поиграл ей в воздухе жестом, мол, чего ты ждешь, бери, она твоя.

Я сложила ладони лодочкой, и вокалист бережно вложил цепочку в мои руки.

— Раз она так тебе дорога, больше не теряй. — Я без него это знала, но поспешно кивнула.

— Спасибо, правда, спасибо большое, — благодарности во мне не было предела, повинуясь порыву, я, что мне обычно несвойственно, обняла парня, — я даже и не знаю, чем тебя отблагодарить.

Я говорила без задней мысли, и отстранилась довольно поспешно. Но Габриэль весь напрягся. Как в ту ночь, когда я точно также его пыталась поблагодарить. И в этот момент я вспомнила еще одну вещь.

Во всю эту идеальную картину не вписывалась одна деталь, которая не давала мне покоя. Как он выжил тогда с огнестрельным ранением⁈

— Вижу, что тебе не терпится что-то у меня спросить. — И указал на мою пожеванную от волнения губу. — Обычно так делают невротики, ты об этом знала? — Насмешливо улыбнувшись, парень встал с мотоцикла, ногой выудив откуда-то снизу подножку и оперев своего железного монстра на нее.

Я проигнорировала его слова, которые, как мне показалось, предназначались для того, чтобы сбить меня с мысли.

— Твое огнестрельное ранение. Как ты тогда выжил? — Парень перестал улыбаться.

— Те ублюдки промахнулись.

— Я видела кровь.

— Тебе показалось. Это была не моя кровь.

— Да нет же! — Разозлилась я. — У тебя даже дырка была в футболке!

— Она была там еще до того, как я решил спасти одну глупую девчонку. Фанатки, они такие страстные. — Скрестив руки на груди, Габриэль склонил голову на бок, не забыв при этом ехидно ухмыльнуться. С намеком.

Стоило представить, как под ним извивается очередная девушка, коих у него точно было очень много, как стало неприятно. Будто меня грязью облили. И я решила не настаивать на вопросе.

И вправду, какая мне разница, был он ранен или нет? Главное, что сейчас все хорошо и нас с ним больше ничего связывать не будет. Ни спасение, ни цепочка, ни что-либо еще…

— Спасибо, Габриэль. — Произнесла я, по-прежнему испытывая благодарность за то, что он вернул цепочку, но одновременно с этим испытывая сильное желание уйти. Не видеть его. Не слышать и не думать о том, как страстно переплетаются в объятиях безликая незнакомка на одну ночь и он. — За все спасибо. Но мне пора. Я себя плохо чувствую.

Все, что происходило между нами, было странным, не поддающимся логике и объяснению. Но оно было. Похоже, оказалась не права, и на меня Габриэль действовал так же, как и на остальных девушек, просто я не хотела себе в этом признаваться. До этого момента.

— Ты же сказала, что хочешь меня отблагодарить, а теперь сбегаешь. — Укоризненно. Я чуть было не раскрыла рот от подобного заявления. Его глаза не оставляли сомнений в том, какой способ благодарности он предпочитает.

— Даже и не думай об этом, я не собираюсь становиться очередной твоей фанаткой на одну ночь. Я тебя вижу третий раз в своей жизни! — Габриэль вскинул брови. Казалось, он был удивлен моей пылкой речью.

— Я и не собирался принуждать тебя к чему-то. Меня не возбуждают сопротивляющиеся девушки. Я не насильник. — Кажется, его возмутило мое заявление. Очень. От тлеющих на дне глаз веселых огоньков не осталось и следа. — Я лишь хотел попроситься на чай. Без подтекста. Просто. Чай. — Заострил внимание на последней фразе.

А я застыла, понимая, что действительно могла обидеть парня своей претензией, не имеющей под собой никакого основания. Ведь все это время он только и делал, что спасал меня, да помогал. А теперь вот цепочку еще вернул. Вероятно, в его глазах я кажусь той еще стервой.

Устыдившись своего приступа злости, я поджала губы. И произнесла вслух безумную мысль, которая раньше никогда бы не пришла мне в голову.

— Хорошо, тогда я приглашаю тебя на чай.

Нет, Лекси не готова принять меня, и, похоже, что никогда не будет. Кажется, это и есть тот самый знак свыше, о котором обычно говорят люди. Я должен уйти и больше не приближаться к ней. Спасти от самого себя. Надеюсь, хотя бы на это я способен.

Смотря на хрупкую спину с раскачивающимися локонами на ней, тонкую талию и приятно округлую пятую точку девушки, я понял, что откажусь. Не войду в квартиру, как бы сильно мне этого не хотелось. Не нужно было на нее давить и навязывать свое общество.

Невооруженным глазом заметно, что она меня боится. Как мужчину. Боится, что я могу с ней что-то сделать. А это именно то, что терзает меня каждую чертову минуту! И, боюсь, я не смогу удержаться от соблазна в этот раз. Слишком много последнее время ее в моих руках, чтобы я мог совладать с собой в нужный момент.

Она даже ни разу не обернулась, не улыбнулась после того, как мы поднялись на ее этаж. Ключ поворачивала так, словно выносила себе приговор. Смертельный.

Тихо вздохнул, чтобы она не услышала. Облокотился на дверной косяк.

— Лекси, я же могу тебя так называть? — Она обернулась, наконец, посмотрела на меня и кивнула без особого энтузиазма. Уже хоть что-то. — Если ты так меня боишься, я могу уйти. Выпьем чаю как-нибудь в следующий раз. Где-нибудь на нейтральной территории.

Последнее, что мне хотелось сейчас — уходить. Особенно, когда она в таком состоянии. Мне хотелось позаботиться о ней, но, похоже, мой альтруизм делает ей еще хуже.

— Да, ты…

Не знаю, что Лекси хотела мне ответить. Возможно, согласиться, отослав меня куда подальше, и была бы права. Но тут произошел переломный момент, который заставил меня перепугаться до смерти. Фигурально выражаясь.

Подопечная резко побледнела на глазах, и начала терять сознание. Я едва успел подскочить, чтобы поймать ее.

Черт! Это же надо было так довести бедную девушку! Идиот! Мало того, что она болеет, так еще и перепугал ее до обморочного состояния. Моя дурная ангельская голова предпочла не вспоминать о том, что опыт общения с парнями у Лекси ограниченный. Имею в виду, половой опыт. Естественно, под моим напором она перепугалась и накрутила себя, не имея возможности отказать мне, потому что я ее спас тогда. Хотела отблагодарить хоть чем-то. А болезнь просто довершила начатое стрессом, свалив ее с ног.

Взглянув на Лекси, окончательно убедился, что она без сознания, а еще, она горела. Да у нее температура!

Покачал головой. Дважды болван. Еще и на мотоцикл ее усадил.

С силой стиснул зубы, злясь на себя. Дверь захлопнул, закрыв на ключ, при этом удерживая девушку на руках. С моей силой она для меня практически ничего не весила. Отнес ее в комнату и бережно уложил на кровать.

Не устояв, ласково провел по лицу, чтобы убрать налипшие прядки волос. Такая маленькая, беззащитная. Ее хочется оберегать.

Пришлось скорее убирать руки прочь. Она достойна лучшего, нежели я, видит Всевышний…

Ей повезло, что я так хорошо знаю ее квартиру. Заварил лекарство, поставив его на прикроватную тумбочку, достал нашатырный спирт из аптечки. Стоило поднести его к носу подопечной, как она закашлялась, открывая глаза. Сначала дезориентировано, не понимая, где находится и что произошло. Но стоило ей увидеть меня, как она, словно маленький зверек, отскочила к спинке кровати, взирая на меня большими глазами полными испуга.

Была бы укрыта, точно бы прикрылась. Сцена, представшая перед глазами, заставила бы улыбнуться, если бы не нынешняя ситуация, в которую мы оба попали из-за случайного стечения обстоятельств.

Или не случайного?

Пришлось встать с кровати и отойти на пару шагов назад, выставив руки перед собой. Почему она так меня боится? Это случилось после того случая с теми ублюдками? Если так и есть, то я жалею, что убил их быстро. Нужно было заставить их страдать за каждую секунду страха, что испытала моя девочка. За удар по лицу они жестоко поплатились там же.

— Я не причиню тебе вреда, Александра, — медленно, но твердо произнес я, глядя ей в глаза. Она закусила губу, и будь я проклят, но тело отреагировало моментально, заполняя разум ненужными сейчас темными мыслями о том, как было бы сладко попробовать эти пухлые губы на вкус. Прижать к себе, успокоить.

Какой же я подлец и обманщик. Говорю одно, а в мыслях уже распял ее на кровати.

Как же тяжко быть Падшим! Столько соблазнов каждый день одолевают тебя, не счесть. Но все это — ничего, в сравнении с девушкой, что передо мной. Лекси — моя личная пытка. Люцифер был прав.

— Тебе нужно выпить лекарство, — указал на дымящуюся кружку, — как только я увижу, что ты в порядке, сразу же уйду. — И не удержался, чтобы не добавить. — Не буду я тебя насиловать, прекращай уже этот спектакль. — Скривился.

Девушка немного расслабилась, правда, не сразу. Оценив обстановку и что-то взвесив в уме, потянулась к кружке и выпила лекарство. Спустив ноги с кровати, она оперлась на нее руками и уронила голову на грудь.

— Я странно себя веду, да?

— Не то слово. — Хмыкнул. — Ты меня напугала сильно. — Шепотом.

Не знаю, зачем я это сказал.

— Прости. — Также в тон мне ответила подопечная. — Я сама не знаю, что со мной происходит.

Кривая усмешка появилась на моих губах сама собой.

— Ничего странного тут нет, инстинкты подсказывают тебе, что я опасен.

— А это действительно так? — Ее невыносимо светлый, наивный взгляд зеленых с золотистыми крапинками глаз, направленный на меня, смотрел испытующе. И с надеждой услышать отрицательный ответ.

И, видит Всевышний, мне хотелось ей солгать, но… Теперь я для нее опасен. Сейчас я — то зло, от которого некогда сам оберегал ее. Самый первый кандидат на то, чтобы очернить Свет ее души.

Черт, и что я делаю? Зачем вообще начал сближаться с ней?

Хотелось схватиться за голову, или вылететь в окно, сбежать далеко отсюда, чтобы не навредить Лекси. И не возвращаться сюда никогда. Но я не мог. Без меня она в опасности. Над ней больше нет Ангела-Хранителя, который бы ее оберегал. Ибо она полтора года как должна была умереть и переродиться спустя несколько лет.

— Габриэль? — Ее голос вывел из раздумий.

Я поднял на нее взгляд, которым все время, пока молчал, испепелял ни в чем неповинную стену с обоями в цветочек.

— Всегда доверяй себе, что бы ни случилось. — Это все, что я смог выдавить из себя. — Если ты в порядке, я пойду.

Уйду, как человек, но вернусь через пару мгновений в образе бесплотного духа. Я всегда буду рядом. Как бы ни было тяжело бороться с самим собой.

И, не дожидаясь ответа, пошел к выходу, бросив напоследок:

— Больше не доводи себя до такого состояния, пожалуйста. Твои близкие будут переживать. — Хотелось бы и мне быть в их числе, но этому никогда не бывать. Для ее же блага.

Я уже было собирался обуться, но не поверил своим ушам, когда услышал ее спешные шаги позади.

— Останься. — Тихое. Робкое. Но такое уверенное. Ее голос буквально сквозил сожалением за все, что произошло. Хотя извиняться стоило мне.

Я мысленно застонал. Что же ты делаешь, Лекси?.. Зачем еще больше искушаешь? Как мне отказать тебе? Где взять на это силы? Они давно закончились. Меня тянет к ее Свету, как самую черную тень, которой нужен свет, чтобы существовать в этом мире.

Хотя… так оно и было.

Все, что я мог, это молча обуваться, не поворачиваться к ней. Стоять спиной. Не видеть ее взгляда, такого глубокого, чистого, наивного. Не видеть приоткрытых манящих губ, не чувствовать это притяжение.

— Габриэль! — Настойчиво произнесла Лекси, схватив меня за руку, не давая обуться. — Не уходи. Пожалуйста. Мне очень плохо. Я не хочу оставаться одна… — Добавила едва слышно, и отвела глаза, не в силах выдержать мой тяжелый взгляд исподлобья, которым одарил ее.

Хотелось застонать в голос. Потому что я сдался. В эту минуту. В эту секунду. Пути обратно не было. Я не могу сопротивляться больше. Не хочу. Хочу быть с ней. Да я вечность не забуду этот взгляд в свою сторону — просящий, умоляющий, нуждающийся в защите, помощи. Как устоять? Никак. Я пропал…

— Всё-таки приглашаешь на чай? — Перевел тему на более нейтральную. Постарался улыбнуться, но, скорей всего, улыбка вышла кривой. Она робко кивнула, не сводя с меня своих красивых глаз.

Что ж, вот оно, Габриэль, то самое начало конца. Поздравляю, ты добился того, чего хотел. И теперь мы оба погубим друг друга, будто медленно действующий яд.

Александра

— Опять приглядывал за своим ангелочком? — Стоило мне войти в убежище, как вальяжно развалившийся в кресле блондин расплылся в широкой улыбке.

— Не твое дело, Сэм. — Огрызнулся в ответ. Порой он меня дико раздражает, особенно в такие моменты, как сейчас, когда я изо всех сил пытаюсь сопротивляться влечению к Лекси и мне не до подколов одного из бывших Ангелов.

Сэм, или вернее Сэмалион, Падший, которого устраивает жизнь на Земле, и более того, он получает от такой жизни максимум удовольствия. Если сравнивать его с другими Падшими, то он, как и двое других из нашей группы «Падшие Ангелы», можно сказать, еще сохранил в себе что-то ангельское и до сих пор не стал Демоном.

На самом деле Падение оказалось отнюдь не тем, что я себе представлял, существуя подле Всевышнего. Я всегда считал, что если ты пал, то пути назад нет. Но, оказалось, что для некоторых есть шанс искупить свой грех и вымолить прощение перед Отцом. Как в моем случае, и как было в случае с Люцифером, самым любимым из Сыновей.

Еще один вариант Падения — как с парнями нашей рок группы — ты пал, но остаешься жить на Земле, поддерживая свою ангельскую силу за счет человеческих эмоций. В большинстве своем либо положительных, либо нейтральных. «Падшие Ангелы» получали свою порцию силы за счет обожания фанатов, и этого им вполне себе хватало для комфортной и беззаботной жизни. Как и мне теперь.

И был третий вариант — примкнуть к Люциферу и стать Демоном, либо Демоническим Лордом, как Вельзевул или Абаддон, например. В этом случае Падший уже питается отрицательными человеческими эмоциями или поступками — воровство, предательство, убийства и так далее, склоняя человечество к грехам.

И хотя я не нуждался в компании, предпочитая быть один, эти трое первыми отыскали меня по всплеску силы, как только я пал, ощутив во мне большое количество чистой ангельской силы.

В Раю я был Архангелом и подчинить себе эмоции, что нахлынули, оказалось мне под силу, правда, не без труда. При этом я еще не запятнал свою суть чернью и мог вернуться обратно на Небеса. Видимо, эти трое помогали мне (из корыстных соображений, естественно), считая, что я в благодарность замолвлю за них словечко перед Отцом, чтобы они могли вернуться в Рай.

Но это было невозможно по той простой причине, что они и сами могли вымолить у Всевышнего прощение и искупить свой грех, если он был всего один.

Это я им и озвучил сразу же при первой встрече, надеясь, что они от меня отстанут, но Армарос предложил свою помощь в освоении на Земле второй раз уже бескорыстно. В благодарность за честность.

А после жизни среди людей, и того, что я видел собственными глазами, когда присоединился к ним, — весь этот разврат, похоть и прочие вредные привычки людей, — вряд ли их Суть осталась чистой и безгрешной.

Вряд ли Падшие не знали об этом до меня, поэтому я до сих пор не понимаю, почему они решили мне помочь. Тут было нечто иное. Но ломать голову над причинами я пока не буду. Все тайное вскроется в свое время, тогда и буду разбираться.

— Эй, парень, не делай так больше, а то у меня случится инсульт от страха, твои глаза были такие пугающе чёрные! — Он изобразил притворный ужас на лице, округлив глаза, и следом заржал, как конь.

Такие шуточки уже вошли в привычку, поэтому я постарался не обращать на него внимания. Пусть и дальше кривляется. Его клоунада меня никоим образом не трогала уже, хотя поначалу я и пытался поставить его на место.

Устало свалившись на диван, я прикрыл глаза, пытаясь унять разгоряченное тело. Но прогнать Лекси из своих мыслей оказалось выше моих сил. Она там основательно поселилась. А после того, как я вкусил запретный плод, который и вправду оказался сладким до умопомрачения, теперь вряд ли мне удастся избавиться от наваждения.

Всевышний, теперь я хотел большего, нежели просто быть рядом…

Я понял, что сижу в напряжённой позе на диване, и попытался расслабиться. Если кто-то из этой троицы прознает о моем шатком положении, то шуточки и подколы можно будет умножить на два.

В комнату вошёл Армарос. Самый адекватный из группы, я считаю. И самый старейший. Пал вместе с Люцифером и был одиннадцатым в списке лидеров Падших Ангелов, которые связали себя клятвой, прокляв тем самым самих себя на вечное изгнание. Его имя с ангельского дословно переводится как «проклятый».

А потом Люцифер избрал своих Демонических Лордов, и Армарос, оставшись не у дел, пошел своим путем, научившись жить среди людей, не принося им вреда, но при этом извлекая пользу для себя. Людям он дал знания, связанные с врачеванием, так как сам был одним из Целителей на Небе.

С тех пор он негласно является предводителем «хороших» Падших.

— Над чем смеёмся? Я что-то пропустил? — Выгнул темную бровь.

— Ох, благодари Небо, что ты этого не видел, Рос! — Воскликнул Сэм. — Наш Архангел опять пустил в ход свой взгляд в стиле «Праведного Гнева». Еле успел поставить блок, чтобы не запачкаться в его чистейшем Свете Сути. — Беловолосый Падший вскинул руки в защитном жесте перед собой, хохоча.

Я закатил глаза, а Рос обреченно вздохнул. Поначалу он пытался пресечь Сэмалиона, но это было бесполезно. Ни мои угрозы, ни авторитет Армароса не смогли приструнить Падшего клоуна. А всерьез вредить я бы ему не стал. Если у Сэма беды с головой, это его проблемы. Главное, что он не несет угрозы ни мне, ни подопечной, остальное неважно.

— Где Разиэль? — Поинтересовался Рос, припав рядом со мной на широкий кожаный диван, стоящий посреди элитной четырехкомнатной квартиры в центре столицы.

— Да опять по девкам шляется, ты будто его первый день знаешь. — Скривился Сэм. — А зачем он тебе?

— Не твое дело, Сэмалион.

— Да вы сговорились! — Всплеснул руками блондин, подскакивая с кресла. — Раз не мое дело, то пошли на х*р, зазнайки архангельские! Счастливо оставаться! — Показав средний палец, Сэм накинул куртку и громко хлопнул входной дверью, крикнув напоследок нечто вроде «засосите друг друга в десна».

— ПМС у парня. — Сдерживая ухмылку, высказался Армарос. — Ты его довел?

— Да нет, — выдохнул, потерев глаза, — я только пришел, а он уже был таким. Я даже при всем желании не успел бы.

— Девчонка? — Правильно понял то, где я пропадал. Мне оставалось лишь утвердительно кивнуть.

С Росом было относительно спокойнее находиться вдвоем. Он не напрягал, как Разиэль и Сэмалион. Эти двое были, словно человеческие юнцы — амбициозные и вспыльчивые. Однако признаться, в командной работе им нет равных. Так что Сэмалион перебесится и вернется, чтобы дальше подшучивать надо мной, как ни в чем не бывало.

Возможно, у Сэма действительно «плохие дни».

— От Демонов все также ни слуху, ни духу? — Рос отрицательно покачал головой, закинув руки на спинку дивана.

Это меня и напрягало больше всего. Люцифер обещал, что сделает все, чтобы я примкнул к нему, став одним из Демонических Лордов, но почему-то уже год как я не слышал ничего ни о нем, ни о его прихвостнях.

— Ты бы лучше за своими следил. — Он поднял глаза, многозначительно уставившись на потолок.

Я стиснул зубы, но противопоставить Армаросу мне было нечего. Он знал, куда бить. Ангелы слишком праведные, чтобы долго спускать мне с рук то, что я тяну с Искуплением. И могут исполнить волю Отца за меня. А этого я боюсь больше всего на свете.

Так что Рос прав, как никогда. Нужно следить за Ангелами, а не за Люцифером и его последователями, ибо Александра как раз таки нужна отнюдь не Демонам.

Александра

Сердце испуганно билось о грудную клетку. Я не могла даже сделать вдох, чтобы закричать, так крепко меня держали чьи-то холодные руки.

— Тихо, не дергайся, и все будет хорошо, девочка. — Шепнул мне на ухо незнакомый басовитый голос, царапнув кожу щетиной.

Боже, что вообще происходит⁈ Почему это происходит со мной⁈ Я еще от первого потрясения не оправилась… И снова нападение.

Я судорожно вдохнула воздух, как только нападавший вспомнил о том, что мне нужно дышать. Однако руку предусмотрительно держал возле рта, чтобы не дать мне закричать. Затащил он меня в один из проулков, находящихся недалеко от дома, где обычно стоят мусорные баки и спят бомжи.

Мерзкий запах застоявшегося мусора и испражнений вторгся в ноздри, вызывая рвотные позывы. Меня била крупная дрожь, руки оледенели, а ладони вспотели от страха. Похититель все также крепко удерживал меня одной рукой за талию, прижимая к себе спиной. Вторая рука обманчиво заботливо заправила выбившуюся прядь за ухо.

— Не нужно бояться, я не причиню тебе вреда. — Вопреки доводам рассудка, голос говорившего был приятным, мягким, обволакивающим. Обычно в книгах пишут, что таким голосом обладает демон-искуситель. — Поэтому давай поможем друг другу? Согласна? Если поняла меня, то кивни.

Я немедля кивнула. Плевать, что хочет этот странный человек от меня, лишь бы только отпустил, хотя бы на секунду. Этого хватит, чтобы я смогла убежать, найти помощь, закричать.

— Отлично. Я рад, что мы смогли достигнуть взаимопонимания так быстро. — Судя по голосу, незнакомец ухмыльнулся. — Сейчас я тебя отпущу, но предупреждаю, бежать бесполезно. Я быстрее, сильнее и ловчее тебя. И во второй раз я не буду столь снисходителен. Поняла?

Я сглотнула, чувствуя, что от нервного напряжения у меня начала трястись нижняя губа. Через силу кивнула. Вот только мысли о побеге уже не казались мне столь правильными. Угроза подействовала.

Мужчина отпустил меня, и я тут же обернулась, не предпринимая попыток убежать. Решила не злить похитителя, и действовать более благоразумно. А для этого нужно запомнить его лицо и сдать в полицию, если мне удастся отсюда выбраться. Скольких еще этот сумасшедший также отловит, если останется на свободе? А скольких уже отловил?..

Несмотря на то, что было относительно темно, черты лица похитителя будто подсвечивались изнутри, словно ему претила темнота. Поэтому мне удалось рассмотреть его чуть ли не детально. Он был высок, хорошо сложен, широкоплеч, одет, правда, несколько старомодно — в непонятный плащ, но при этом ничего не портило его общий вид. А еще незнакомец был красив. Даже слишком.

Русые волосы, собранные в короткий хвост сзади, волевые черты лица, выраженная нижняя челюсть, щетина на ней, нос с горбинкой и яркие голубые глаза. Такие обычно становятся моделями или актерами. А этот что тут забыл? Зачем ему я?

— Кто ты? — Я не сразу узнала свой голос. Он был сиплым, тонким, противно каркающим. Рефлекторно прочистила горло.

Похититель вздохнул так, как будто ему было неприятно разговаривать со мной в принципе. Эдакое высокомерное пренебрежение.

Мужчина снисходительно на меня посмотрел, но соизволил ответить. Правда, не на мой вопрос.

— Не имеет значение, кто я. Важно другое — ты не должна здесь быть. Своим существованием ты нарушаешь Бытие.

Что за чушь он несет? Явно сумасшедший…

Я невольно попятилась назад, а брови сами собой сошлись на переносице. Похититель даже не отреагировал на мои движения. Настолько уверен, что мне не удастся сбежать?

Инстинкты вопили мне, чтобы я бежала. Но я буквально кожей ощущала то, что незнакомец опасен и его угрозы — не пустой звук. Я не убегу. Просто не смогу. Его превосходство надо мной сквозило в каждом едва заметном телодвижении. И это особенно пугало — то, что я могу это чувствовать.

Вдали раздался шум голосов, смеющихся, переговаривающихся между собой. Я нервно обернулась, а внутри разгорелась предательская надежда. Дыхание стало шумным, а сердце забилось в горле. Я уже было открыла рот, чтобы закричать, но мужчина покачал головой из стороны в сторону.

— Не советую. Они тебя не услышат, а вот моему терпению придет конец.

Как не услышат⁈ Между нами максимум сто метров! Я же их услышала!

Но горло уже сковал спазм страха. На лицо незнакомца набежала пугающая тень, и у меня задрожали колени. Хотелось опереться об стену, чтобы хоть как-то поддержать себя в вертикальном положении, но я боялась шелохнуться, чтобы мужчина не расценил мои действия, как акт побега.

— Чего ты от меня хочешь? — Если нельзя кричать, хотя бы немного разбавлю давящую атмосферу.

Тем временем подростки прошли мимо, даже не заметив двух людей, что стояли в проулке, унося с собой надежду на то, что этот вечер закончится для меня благополучно.

— Ничего. Мне от тебя ничего не нужно.

Его ответ внес еще больше неясности в мои мысли.

— Тогда, может, отпустишь меня? — Я разговаривала медленно, как с психически больным человеком. Хотя, почему «как»?

Во рту пересохло. Я нервно облизнула губы, пристально глядя в голубые безразличные глаза. Этому человеку было всё равно на меня и на мою судьбу. Вот, что я в них видела.

— Отпущу. Уже говорил, что не нужно меня бояться. Я тебе не враг. Скорее, я твой спаситель. Избавитель.

Не знаю, что еще собирался сказать этот ненормальный, потому что его перебил непонятный шум, похожий на хлопанье крыльев. Впервые за все время незнакомец улыбнулся. При этом его взгляд был направлен куда-то вверх. А вот я ничего не увидела, кроме звезд, загорающихся на небосводе, когда посмотрела туда же.

Буквально через пару секунд за спиной раздался до боли знакомый голос, и стоило мне его услышать, как сердце пустилось вскачь с новой силой. Только теперь от радости, а не от страха.

— Что ты делаешь, Михаил? — Голос Габриэля был наполнен звенящей яростью. Ей можно было резать воздух.

— Я пришел напомнить тебе о твоем долге. — Казалось, я стала пустым местом для некого Михаила. Но, погодите-ка… Эти двое знакомы?

Я изумленно переводила глаза с одного на другого. Габриэль не смотрел на меня, но вся его поза была напряжена до предела. Он испепелял взглядом Михаила, и будто готовился к прыжку, как хищник перед атакой.

— Александра, уходи. — Это было брошено столь безразлично, что я не сразу поняла, что фразу произнес Габриэль.

— Почему ты тянешь время? Скажи ей, кто ты, и следом искупи свою вину перед Отцом. — Михаил сложил руки за спиной. Его голос был спокоен, но если прислушаться, то можно было услышать легкое беспокойство.

Прислушавшись к совету Габриэля, я начала спиной потихоньку пятиться назад, не спуская глаз с Михаила. И только очутившись позади вокалиста, ощутила, как напряжение постепенно начинает покидать меня, а на смену адреналину приходит дикая усталость.

Но любопытство не давало мне так просто уйти. То, в какое русло перетек разговор, настораживало.

— Это не твое дело, Михаил. Убирайся отсюда. — Прорычал Габриэль. — И больше никогда не смей к ней приближаться.

— Я не узнаю тебя, брат.

На лице Михаила отразилась целая гамма чувств. Но больше всего было изумления, неверия и чего-то еще, чему я не смогла найти описания. Словно Габриэль сказал, что не брат ему. Или что он убил всю его семью.

Брат? Михаил — брат Габриэля⁈ Я не ослышалась? Но они ведь даже внешне не похожи ни капли!

В конце концов, страх пересилил любопытство, и я со всех ног рванула обратно к подъезду. Но даже захлопнув дверь своей квартиры и закрыв все замки и окна, я не чувствовала себя больше в безопасности.

Кто такой Габриэль на самом деле? Почему, как только он появился в моей жизни, случилось столько странных событий? Особенно плохих! Неужели он как-то связан с криминальным миром? Чью жизнь я порчу своим существованием, по словам Михаила? Габриэль увлекся мной, но его семья против? Или что? Что вообще происходит⁈

От потока мыслей у меня закружилась голова, и я присела на пуфик, который стоял в прихожей. Не в силах выдержать нахлынувшей бури эмоций, я уронила голову на руки, и тихонько всхлипнула. Из глаз тут же градом хлынули слезы, принося облегчение. Избавляя от пережитого недавно потрясения.

Черт… И куда же я вляпалась⁈

Я не знаю, сколько просидела посреди прихожей вот так вот — потерянная, раздавленная. Но в какой-то момент просто сработал некий тумблер, и все эмоции потонули в апатии. Поэтому я уже несколько минут бездумно пялилась в одну точку — небольшую дырочку на обоях, которую раньше никогда не замечала.

В кармане завибрировал телефон. Я вытащила его, мимолетом взглянув на экран, свет которого больно резанул по заплаканным глазам. Ларцева написала смс, что доехала и что все хорошо. Хотя бы у моего солнечного лучика пусть все будет хорошо…

С такими мыслями я заставила себя подняться и отправилась в ванную. Сначала умылась, но холод, леденящий душу своими щупальцами, не покидал, и мне до боли захотелось согреться. Для этого я набрала ванну, добавив туда много пены, чтобы еще и спрятаться от всего мира.

Горячая вода делала свое незамысловатое дело, отогревая заледеневшее тело. А местами и душу. Я, возможно, и заснула бы, разомлев, но чуткий слух уловил вибрацию телефона в соседней комнате.

Вставать не хотелось от слова «совсем». Ванная успокоила разбушевавшиеся нервы, и мне теперь казалось, что эта комната — оплот спокойствия, убежище от проблем. Здесь словно не существовало реального мира, поэтому выходить «наружу» я не спешила.

Но телефон не успокаивался, поэтому мне пришлось подняться, обмотаться полотенцем и взглянуть, кому же это не спится в десять часов ночи. Номер высветился незнакомый. Фонарик призывно мигал, нервируя. Закусив губу и чувствуя, как непонятная паника вновь подбирается ближе, я провела по экрану, принимая вызов.

— Да?

Мне ответили не сразу. Лишь спустя несколько секунд.

— Санни…

Это прозвище и этот голос я бы узнала из тысячи. Хотелось взвыть в голос и рвать волосы на голове. Что за день сегодня такой⁈ Почему именно сейчас⁈ Почему он⁈ Вселенная будто добить меня пыталась, поставив себе самоцель уничтожить меня всеми доступными способами.

Раны, которые я так старательно заживляла последний месяц, открылись, начав кровоточить с новой силой. Боль тисками сжала грудную клетку, мешая сделать полноценный вдох. Я хотела сбросить вызов, отключить к чертям телефон и забыться сном. Но почему-то дрожащими руками держала телефон возле уха, и ждала. Вот только чего, сама не знала.

— Лекси, привет. — Вновь раздался знакомый с детства голос. — Это Влад. Я вот, решил позвонить, узнать, как у тебя дела?

Боль сменилась горечью. А затем злобой. Неистовой. Яростной. Да так резко, что я сама не поняла, как так получилось. И свой голос, которым ответила Владу, я не узнала.

— Все хорошо. Это всё, что ты хотел? — Холодно. Бескомпромиссно. Но сердце и дрожащие руки — предатели — выдавали меня с головой. Поэтому я была рада тому, что он не видит меня сейчас.

— Да… То есть, нет. — Запнулась моя первая любовь. — У тебя скоро день рождения. Хочу встретиться, поздравить.

— Зачем⁈ — Рявкнула я прежде, чем успела себя остановить. С силой сжала корпус телефона.

— Подумал, что ты захочешь увидеться. Поговорить. То, что произошло тогда, — раздалась небольшая пауза, — я погорячился. Поспешил. — А дальше его слова полились одним сплошным потоком, словно он боялся не успеть сказать все, что хотел, думая, что я могу положить трубку в любой момент. — Но ты тоже меня пойми, это расстояние давит. Я ревновал, как последний придурок. Думал, у тебя кто-то появился. А в тот день выпил много. Я и сейчас жалею о сказанном. Дай мне шанс все исправить, или хотя бы попытаться…

Я молчала. Слушала и молчала, с каждой новой секундой, с каждым новым словом осознавая, что теплых чувств к этому человеку у меня не осталось. Горечь, боль и ненависть все вытеснили. Заполонили то пространство, что некогда занимали безграничное счастье и любовь.

А еще была грусть и тоска. Та, о которой говорят, что хочется выть и на стенку лезть.

Но я понимала, что былого отношения уже не вернуть. Влад все испортил, уничтожил все хорошее, что между нами было. А друзьями нам уже никогда не стать, по понятным причинам. Я не смогу видеть его и улыбаться, всякий раз чувствуя, как раненое сердце кровоточит. Меня нельзя назвать сильным человеком. В чем угодно, но не в этом. Не в любви. Тут я была слаба и беспомощна, как маленький котенок, который искренне полюбил, открылся, доверился, а потом был выброшен на улицу за ненадобностью. Так легко и просто.

— Не молчи, пожалуйста. — Я слышала сожаление в его голосе. И сердце вопреки разуму сжималось, а в мысли закрадывалось желание простить, дать еще один шанс. Попытаться все исправить.

Вот только мама мне всегда твердила, что люди не меняются. Очень редко, и то ради чего-то, что считают в своей жизни значимым, главным. Это я хорошо запомнила, и в своей личной мысленной скале выдолбила надпись, которую не сотрут время и обстоятельства.

А раз меня так просто вычеркнули из своей жизни, да еще и по телефону, вряд ли я представляю хоть какую-то значимость в жизни Влада. И не стоит тешить себя пустыми надеждами, пытаясь воскресить умерщвленную любовь. То, что мертво, оживить нельзя. Можно создать иллюзию, видимость, но когда-нибудь и она перестанет существовать, разбившись о скалы реальности.

— Я встречусь с тобой, но не в день рождения. Не хочу портить себе праздник. — Последнее я будто выплюнула, настолько сильно фраза сочилась желчью. Никогда бы не подумала, что так могу. Аж самой стало противно видеть себя такой.

Нет, я не должна позволять ненависти взять верх. Иначе она подтолкнет к тем поступкам, которые изменят меня в худшую сторону, а я и не замечу. И пусть Влад — мой друг детства и первая любовь, он того не стоит, чтобы рушить свою жизнь, как делают многие девушки, упиваясь болью и ненавистью, продолжая страдать по тому, что не вернуть.

— Прости, Санни. — Послышался вздох. Я почти поверила, что каждое слово дается ему с трудом. — Когда?

— Я напишу тебе на этот номер, когда буду… — Я хотела сказать «готова», но вовремя остановилась. Если Влад хоть немного почувствует, что на меня и мои чувства можно надавить, он это сделает не задумываясь. Я часто видела, как он, благодаря своему обаянию всегда получает то, что хочет. — Когда буду свободна.

— Хорошо. Я буду ждать. Доброй ночи, Санни.

Я не стала ничего отвечать, нажав на красную кнопку отключения вызова. И тут же швырнула телефон на кровать, будто это ядовитая змея, а не «коробочка» передовых технологий.

Закрыв лицо руками, прислонилась к прохладной стене. Плотина со слезами прорывалась наружу с новой силой. И даром, что я недавно ревела в прихожей. Начала делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы успокоиться, как нас учили на сестринском деле. Глаза закрыла, стараясь ни о чем не думать, сосредоточившись на дыхании. Лишь вдох и выдох. Вдох и выдох.

Когда дыхание постепенно нормализовалось, я чувствовала себя настолько уставшей и вымотанной, что просто хотелось лечь и исчезнуть из этого мира. Что я и сделала. Правда, я не исчезла, а заснула, укутанная в полотенце и с мокрыми волосами — как и была.

Габриэль

— Как ты сюда попал? — Бешенный стук моего сердца, казалось, можно было услышать в соседней комнате. И я не знала, чего во мне было больше — возмущения или испуга.

Как я до сих пор не закричала, осталось загадкой даже для меня. А вот мой еще не до конца проснувшийся мозг надеялся, что всё это сон. Один сплошной и дурацкий сон. Иначе как назвать абсурдную ситуацию, в которой я практически голая лежу в объятиях парня, беззастенчиво лапающего меня⁈ Я уже молчу о том, что мне в живот упирается внушительный бугор!

Извращенец! Самый натуральный извращенец!

Вместо ответа Габриэль потянулся к моим губам, но я отшатнулась от него, как ошпаренная, оттолкнув. Вскочив с собственной кровати, остервенело принялась заматываться в неприлично сползшее с груди полотенце. Лицо залил стыдливый румянец, когда до меня понемногу начало доходить, что всё это, к огромнейшему сожалению, не сон.

А хотелось бы…

Не знаю, о чем думал этот парень, неведомым образом пробравшийся ко мне в квартиру и чуть не изнасиловавший меня, но с меня довольно его странного поведения. И мне плевать, кто он! Хоть сын президента! Я вызываю полицию!

С секунду мы испепеляли друг друга взглядами: я — злым и решительным, а он — недовольным, — и затем я кинулась к прикроватной тумбочке, чтобы схватить телефон и нажать горячую клавишу быстрого дозвона в полицию, но Габриэль на долю секунды меня опередил. Ловко спрятав телефон во внутренний карман джинс, он присел на край кровати, спустив ноги на пол. И ехидно на меня уставился, мол, что теперь будешь делать?

— Что тебе от меня нужно⁈ Да что вам всем от меня нужно⁈ — Истерика не заставила себя ждать, накатив бурным потоком так резко, что я сама не ожидала. — Убирайся из моего дома сейчас же, или я буду кричать!

Сомнения в том, что Габриэль, или лучше сказать, Денис, связан с криминальным миром пропали окончательно. Теперь я была почти на сто процентов уверена, что он либо наркотиками балуется, либо сын криминального авторитета. Иначе как объяснить все эти странные маньячно-извращенские замашки и то, что он может взламывать замк и?

— Кричи, я не против. — Его оскал не заставил себя ждать. А меня мелко затрясло. — Но только подо мной. — Добавил спустя мгновение, и обжег при этом таким пылким взглядом, что меня невольно бросило в жар от того, что обещали его глаза.

Вероятно, тот факт, что мы были знакомы, всё же играл не последнюю роль в моей нетипичной реакции на взлом с проникновением и сексуальное домогательство, потому что вместо того, чтобы испугаться, я подавилась очередным вдохом от возмущения. Поразительная наглость! Говорить мне такое в моем же доме, совершенно не чувствуя при этом никакого раскаяния!

— Хам! — Выпалила я, но вокалист только фыркнул. В голове вертелась куча мыслей, что можно сделать в подобной ситуации, но ни одна из них мне не нравилась. Поэтому я решила попробовать договориться с этим ненормальным маньяком-извращенцем. — Слушай, давай поговорим. У меня есть хороший психолог знакомый. Если у тебя проблемы, мы можем их решить. Вместе.

Конечно, я не собиралась решать его проблемы, и уж тем более присутствовать на сеансах психотерапии, но сейчас я бы сказала все, что угодно, лишь бы только он убрался восвояси.

Денис расхохотался, запрокинув голову.

— Проблемы? Это ты их еще мягко обозвала. — Поднявшись с кровати, он направился в мою сторону. Страх тут же вернулся, и я неосознанно прижала руку, сжатую в кулак, к груди, одновременно с этим делая несколько шагов назад.

Не знаю, что увидел в моих глазах вокалист, но его это остановило. Улыбка слетела с лица парня, будто ее там никогда и не существовало. С минуту он изучал меня внимательным взглядом, нахмурившись, а потом болезненно рыкнул и запустил руку в свои смольные волосы.

Его быстрая смена настроения пугала еще больше. Похоже, у него и вправду проблемы…

— Прости, я не хотел тебя пугать. — На его лице отразилась гримаса. — Ты забыла закрыть дверь, и я решил проверить в порядке ли ты.

— Вранье! Я четко помню, что закрыла всё, что попалось мне на глаза. — Сказала, как отрезала. Злость немного помогала, отодвигая мысли, приправленные страхом на второй план. — Да и способ проверять все ли у человека в порядке у тебя странный, не думаешь? Ты всех домогаешься подобным образом?

— Значит, плохо помнишь! — В тон мне рыкнул Денис. — Ты единственная. — Ответил на последний мой вопрос.

Ой, что-то я очень сильно в этом сомневаюсь. Зато какие честные глаза состроил! Не будь я свидетелем того, что ему соврать — как два пальца об асфальт, непременно поверила бы.

— Никогда на память не жаловалась. — Меня охватила жажда справедливости. Ужасно бесило то, что он пытается выставить меня идиоткой. — А вот тебе полечиться не мешало бы! — На языке так и крутилось ругательство, но я себя сдерживала.

— Лекси, просто поверь мне. Ты не закрыла дверь. — Сбавив тон, решил пойти на попятную парень, но я уже не верила ни единому его слову.

— Неважно. — Грубо бросила. — Просто уходи. Уходи и больше не приближайся ни ко мне, ни к моему дому. Ты меня жутко пугаешь, Денис.

Брови вокалиста взлетели вверх, стоило мне произнести его настоящее имя. Не ожидал, что его очередной обман так быстро вскроется?

— Меня зовут Габриэль. — Твердо. Недовольно.

— Да мне без разницы, хоть дядя Степа.

— Лекси…

— Не называй меня так! — Истерично выкрикнула я, не дав ему окончить фразу. — Я не хочу тебя видеть, убирайся. И больше не вмешивай меня в свои криминальные делишки!

— Чего? — Натурально удивился парень.

— Не притворяйся, что не понимаешь, о чем я! Я не совсем дура и могу сложить два плюс два. — Принялась загибать пальцы, наблюдая, как напрягся Денис, понимая, что сейчас я выведу его на чистую воду. — Богатенький и популярный мальчик. Куча девиц. Постоянные вечеринки и наркотики. Все это привело к тому, что ты чувствуешь вседозволенность и безнаказанность, думаешь, что можешь творить, что вздумается и тебе ничего за это не будет! Вот только спешу тебя огорчить, я пойду до конца, и никакие угрозы тебе не помогут. Я добьюсь справедливости, чтобы тебя наказали по всем статьям!

С каждым моим словом лицо Дениса вытягивалось, а в конце он вопреки моим ожиданиям не ужаснулся, не разозлился, нет. Он рассмеялся. Окончательно уверяя меня в том, что у него с головой не в порядке.

Я растерянно замолчала, ожидая, пока у вокалиста закончится приступ смеха. Причем, хочу заметить, смеха, наполненного неприкрытым облегчением.

Что с этим парнем не так?

— Ты слишком хорошо обо мне думаешь, девочка моя. — Отсмеявшись, улыбнулся мне Денис.

— Я не твоя…

— Моя. — Настойчиво. Жарко. У меня внутри все сжалось от его тона. — И сейчас я тебе это докажу.

И, не дав мне опомниться, в два шага сократил расстояние между нами.

В последний момент, когда между нами осталось расстояние в один единственный шаг, он резко остановился. Чем удивил меня, потому что я этого совсем не ожидала. Его действия больше походили на отчаянные. Он будто боролся сам с собой, и эта мука с лихвой отражалась на его лице.

Вот только вопрос о том, что его мучило, все еще оставался открытым…

Глаза мужчины пожирали меня, будто передо мной был не человек, а изголодавшийся зверь. В них было столько всего намешано — адский коктейль, перед которым невозможно устоять. И вопреки благоразумию, моя решимость начала давать брешь.

Было заметно, что Денис хочет приблизиться, но усилием воли заставляет себя стоять на месте. Я решила не провоцировать парня и не двигалась. Помнится, читала нечто такое в книгах о природоведении, что к хищникам нельзя поворачиваться спиной, отводить взгляд и делать резкие движения.

Чудесно, Лекси, теперь ты чувствуешь себя загнанным в угол зверьком. Добычей. Спасибо этому ненормальному чудику!

— Мне нужно одеться, — предприняла попытку отвлечь Дениса и перевести его мысли в иное русло, — и тогда мы с тобой спокойно обо всем поговорим. Обсудим волнующие тебя вещи. — Сама же начала медленно продвигаться по стенке к выходу из комнаты.

То, что произошло в следующие секунды, я едва успела осознать.

Заметив мои манипуляции, Денис дернулся в мою сторону, а я, глупая, инстинктивно тут же рванула к двери, едва сдерживая визг. Но далеко я не убежала. Вокалист нагнал меня в два счета. Впечатал передо мной руку в стену, преграждая путь, отрезая все пути к бегству. И не дав опомниться, поймал мои губы в плен. Поцелуй не был нежным, как предыдущие, этот напоминал бурный поток реки, — столь же неистовый. И подобно этой же реке, он захватил меня и понес куда-то, без шанса на то, что я смогу выбраться. Спастись.

Все мысли о решимости, что зрели в голове, испарились. Остались только его горячие губы и руки, которые вызывали внутреннюю дрожь и толпу мурашек. И я сдалась. Теперь уже мы оба отчаянно целовались, цепляясь друг за друга, как за спасительный круг. Все мои желания в отношении этого парня обнажились, вырвались наружу, и я отдалась им. Растворилась в этих ласках, не отдавая себе отчет в том, что делаю.

Последнее, чего мне сейчас хотелось — думать о последствиях.

Раскрывшись навстречу Денису, я обхватила его мощную шею и провела по ней рукой вверх. Запустила руку в волосы и пропустила пряди сквозь пальцы, услышав, как парень зарычал, а его руки сильнее впились в мою кожу.

Прижав меня к стене, он оторвался от губ и принялся медленно, томно целовать шею, слегка посасывая кожу ртом. А я задохнулась от новых ощущений, цепляясь за мужчину, чтобы не упасть, потому что ноги внезапно перестали держать. Сердце гулко билось о ребра, воздуха не хватало. Тело прострелила сладостная волна, и как патока растекалась вниз, скапливаясь внизу живота и сворачиваясь в тугой узел.

Не выдержав, я закусила губу и простонала. Это словно стало для мужчины сигналом к более решительным действиям.

Денис сжал мои бедра, чувственно провел по ним, а затем обхватил и закинул их себе на талию. Я охнула, ощущая, как туман в голове усиливается с каждой минутой, с каждым его прикосновением, а возбуждение только усугубляет мое и без того шаткое положение.

Полотенце спало, и я предстала перед мужчиной полностью обнаженной. Соски затвердели не то от прохладного воздуха, не то от возбуждения. Теперь и не узнать. Кожа покрылась мурашками.

Я жутко смутилась, захотелось прикрыться. Но Денис не дал мне этого сделать. Окинув мое тело восхищенным взглядом, он посмотрел мне прямо в глаза. Долго. Мучительно сладко. Пронзая меня тяжелым взглядом, от которого по спине пробежал ток.

Ничем не прикрытым лоном ощутила, как его бугор упирается в меня, нас разделяла лишь тонкая ткань черных джинс. Все тело тут же охватила истома, требующая все больше и больше ласки. Хотелось потушить пожар, мучавший меня изнутри, и казалось, что только этот мужчина может его потушить. Облизнув пересохшие губы, я уже сама потянулась к нему за поцелуем, чем вызвала одобрительный рык.

— Моя сладкая девочка, — проурчал Денис, обхватывая налившуюся грудь руками. Вопреки здравому смыслу, мне нравилось каждое его прикосновение. Все, что он со мной делал. Более того, я захотела большего, но при этом сама не понимала, чего точно.

— Денис, — прошептала не удержавшись. И ощутила, как его рука шлепнула меня по бедру. Я вскрикнула, но не от боли, а скорее от неожиданности.

— Никогда меня так не называй, слышишь. — Он заставил меня сосредоточиться на нем и посмотреть ему в глаза, обхватив ладонями лицо. Я кивнула, утонув в радужке цвета горького шоколада. Что угодно, лишь бы только он не останавливался. — Меня зовут Габриэль и никак иначе! — И, склонившись, хрипло приказал на ушко. — Произнеси мое имя. Настоящее.

Одновременно со словами он вдруг поставил меня на ноги и развернул лицом к стене. Стянув с себя футболку, он прижал меня к себе, заставив упереться руками в стену. Жар его торса опалил кожу спины, от чего я непроизвольно выгнулась, откинув голову ему на плечо. Ладони мужчины заскользили вверх, приласкали грудь, сжали призывно стоящие соски, и скользнули вниз по животу. Туда, где было средоточие всех ощущений.

Огладив живот, он стал кружить рядом с лоном, дразняще медленно, едва касаясь.

— Скажи.

— Что? — Я не сразу поняла, о чем он просит. Выныривать из неги не хотелось.

— Мое имя. Произнеси его. — Любезно напомнил вокалист и облизнул ушко, заставив вздрогнуть.

— Габриэль…

— Умница. — Хрипло пророкотал мужчина.

И будто в награду за послушание, его рука скользнула к лону. Огладила влажные складочки, слегка раздвинув их. Пальцы ловко нашли и надавили на чувствительную точку, отчего я невольно ахнула.

Это… Это оказалось невыносимо приятно! Никогда бы не подумала, что ласки могут быть такими…

Его пальцы кружили по чувствительному местечку, даря невероятное наслаждение. Я совсем потерялась в чувствах. Металась. С каждым его движением внутри нарастал горячий шар, готовый взорваться в любую секунду. И, казалось, что если он сейчас остановится, то я умру прямо здесь, в его руках.

Я не знала, куда себя деть, на грани сознания улавливая его довольный хриплый смех, который не вызывал отторжения, а только возбуждал еще больше. Мне нравился его низкий голос с рокочущими нотками. Я выгибалась в его руках, терлась о внушительный бугор в штанах, понимая, что хочу, дико хочу, чтобы он наполнил меня. Заполнил пустоту.

Свободной рукой он ласкал мою грудь, то сжимая, то поглаживая.

— Вот так, моя лисичка. Хочешь еще? Быстрее? — Его дыхание опалило щеку. Я лишь кивнула, не в силах вымолвить и слова.

— Габриэль… — Умоляюще прошептала, спустя несколько минут этой сладостной пытки. Стыдоба, но в этом состоянии мне было все равно.

И вокалист выполнил мою просьбу. Отодвинув волосы на затылке в сторону, он подхватил меня рукой под грудью, наклонив вперед, снова заставив опереться руками о стену, потому что я уже запрокидывала их назад, гладя его лицо, волосы. Хотелось тоже ощущать его под своими ладонями.

И когда его влажный язык коснулся шеи, проведя дорожку к скуле, когда он прикусил чувствительную кожу шеи, тут же зализав укус, я взорвалась. Распалась на миллиарды осколков, громко и протяжно простонав.

Кажется, со стоном, я выкрикнула его имя. Но я не была в этом уверена, потому что затерялась в накатывающих волнах сильного оргазма, сотрясающего тело. Если бы Габриэль меня не держал, я бы точно осела на пол. Мне было так хорошо, будто я находилась не в своей комнате, а в нирване. В Раю.

Вокалист подхватил меня на руки и с жутко довольным лицом отнес на кровать. Уложив, накрыл одеялом, а сам лег поверх него, спешно надев футболку обратно, так что мне не удалось рассмотреть его тело во всей красе.

Притянув меня к себе, обнял и начал гладить мои волосы, пропуская пряди сквозь пальцы. Иногда склоняясь, чтобы вдохнуть запах моих волос и кожи.

Я наслаждалась ощущениями ровно до тех пор, пока волны оргазма постепенно не схлынули, сойдя на «нет». На место блаженства возвращался рассудок, который тут же начал вопить мне о том, что я натворила непоправимое. Да так упорно, что я мигом пришла в себя, ощущая, как от стыда краснеет каждая клеточка моего тела.

Не выдержав, спрятала половину лица одеялом, натянув его до середины носа. Посмотреть Габриэлю в глаза сил не нашлось.

— Ты в порядке? — Спросил, заметив разительную перемену в моем поведении. При этом проскользнули нотки напряжения в голосе, хотя он тщательно постарался их скрыть.

— Да, кх-м, — прочистила горло, потому что хрипела я, как та ворона, сидящая на суку зимой, — а ты в порядке? — Это было первое, что пришло в голову, поэтому спросила я скорее на автомате, чем действительно была в этом заинтересована.

Последовала небольшая заминка, сопровождаемая только нашим дыханием, которое нарушало тишину комнаты. Любопытство, высунувшее голову откуда-то из недр стыда, придало сил, и я все же подняла взгляд на парня. И ничуть не удивилась, когда увидела, что он смотрит на меня с ехидной ухмылкой, выгнув черную бровь для усиления эффекта.

— Хочешь помочь? — Скосил глаза в область своих брюк, где все еще присутствовала «бугристая местность».

Только после его ответа до меня дошло, как двусмысленно прозвучал мой вопрос.

Я потупила взгляд, не найдя, что ответить. Черт, лучше бы я под землю провалилась! Что за день… Слишком много событий на одну меня.

Габриэль, не услышав ответа, лишь протяжно вздохнул и выпустил меня из объятий, поднявшись с кровати.

— Порой я забываю, насколько ты невинна и чиста.

— А я порой не понимаю, почему ты возомнил себя знатоком моей биографии и личностных качеств. — Не смогла удержать сарказм в себе, фыркнув.

В ответ меня одарили взглядом «Разве это не так?». Хотелось запротестовать, но я итак дров наломала сегодня. Достаточно и этого. Поэтому лучше держать язык за зубами.

— Пиццу будешь?

— Ты решил остаться до утра? Не велика ли наглость?

— Хочешь сказать, тебе не понравилось? — Иронично выгнул бровь парень, а на его лице нарисовалась такая порочная улыбочка, что мне захотелось срочно стереть ее чем-нибудь.

Точным попаданием подушкой в его наглую моську! Вот!

— Эй! — Возмутился вокалист, отбив ее почти у самого лица. — В тебе нет ни капельки сочувствия к бедному и несчастному мне! — Состроил поруганную невинность. — А ведь я действительно страдаю сейчас. — Скрестив руки на груди, Габриэль отошел к окну, которое выходило на балкон, и уставился в него так, будто там показывали очень интересное кино.

Порнушку, например…

Я слышала о том, что парни с восставшим неудовлетворенным органом испытывают некий дискомфорт и часто злятся, если девушка следовала девизу «возбудим и не дадим». Да и однокурсники мужского пола в универе часто трепались на парах о своих похождениях на любовном фронте, думая, что их никто не слышит.

Плюс Лена тоже рассказывала мне об особенностях мужской физиологии. Ее мастер классы невозможно было пропустить мимо ушей, ибо подруга может быть очень настойчивой, когда захочет. Так что я была в курсе многих событий, которые происходят за дверями спален.

Вот только у меня всё произошло, как обычно это бывает — ожидание и реальность.

Не знаю почему, но мне хотелось смеяться. От абсурдности ситуации, от того, что такая вся правильная я лежу голая под одеялом в присутствии едва знакомого парня, от его шутливого тона, от того, как забавно он выглядел в этот момент.

Или тому поспособствовал шикарный оргазм… У меня словно крылья за спиной образовались. Хотелось вершить дела, строить планы, делать хоть что-нибудь, но не лежать. Настолько воодушевленной и благодушной я себя чувствовала, несмотря на то, что была середина ночи. Или уже раннее утро.

Каким образом реагировать на произошедшее между нами, я еще не решила. Думать об этом не хотелось, ибо, чуяла, моральные принципы уже точат зубы, чтобы сгрызть меня и костей не оставить даже. По крайней мере, не сейчас, пока мне так хорошо.

Как говорила героиня книги «Унесенные ветром», Скарлетт О’хара: «Я подумаю об этом завтра».

С совестью договорилась, теперь нужно было договориться с загадочным парнем, стоящим у окна и что-то там высматривающим.

— Ты решила, что хочешь? — Видимо, он почувствовал на себе мой пристальный взгляд, прожигающий ему лопатки, и решил продолжить разговор.

— Я хочу, чтобы Габриэль поехал к себе домой и спал в любимой кроватке, как порядочный парень.

Послышалось скептическое фырканье.

— Я далеко не порядочный.

— Значит, будь близко порядочным.

Габриэль отлепился от окна. Блуждающая ухмылка на лице погасла, сделав его серьезным.

— Я не уйду. Не сейчас. — Его темные глаза стали еще темней в предрассветных сумерках. — Можешь просить о чем угодно, но не об этом. И не спрашивай почему. — Вскинул руки перед собой.

— Тогда уйди хотя бы в зал и спи там. Завтра, а точнее, уже сегодня мне на учебу нужно. Я хочу доспать остаток времени. — Разглядев протестующий огоньки в его взгляде, я быстро продолжила. — В одиночестве.

— Разбежался. — Ухмыльнулся Габриэль и направился в сторону прихожей.

— Что-то я не вижу ни бега, ни энтузиазма. — Такое ощущение, что рядом с этим парнем во мне обостряется ироничная сторона характера.

— Я в душ. Скоро вернусь.

— Только не забудь хорошенько смыть последствия приема душа! — Крикнула вдогонку.

— Ты у меня сейчас допросишься, Лекси! — Угрожающе донеслось из прихожей. А затем я услышала, как громко захлопнулась дверь в ванной.

Хихикая, я тут же метнулась к шкафу, выуживая первую попавшуюся одежду и нижнее белье. Принять душ тоже хотелось, но я милосердно пожертвовала ванную комнату парню. Она ему сейчас нужнее. А я схожу чуть позже.

Взглянув на время, вздохнула. Почти пять утра. Солнце потихоньку просыпалось, заливая светом горизонт, но из-за близкого расположения многоэтажек, в комнате все еще было сумрачно.

Я лежала на кровати, закинув ногу на ногу и мотая одной ногой из стороны в сторону, размышляя о вечном: спать или не спать уже?

В душевой яростно шумела вода, и в голове невольно вырисовывался образ парня, моющегося под горячими струями. Мускулистая спина, по которой стекают капельки воды. Влажные черные волосы, пахнущие не то лимоном, не то мятой. Бугристые руки, запущенные в волосы. А ниже спины упругий…

Я тряхнула головой. Ох, Лекси! И откуда у тебя такие мысли? Зуб даю, Ленкина промывка мозгов сработала!

Решив не спать, потому что так мне будет легче в плане самочувствия, отправилась на кухню. Раннее утро у меня всегда ассоциировалось с американскими фильмами, где счастливая (неведомо почему) семья встает ни свет ни заря. Мать готовит завтрак, муж собирает свой рабочий портфель, поправляя галстук у зеркала, а дети грызут тосты или яичницу с беконом.

Вот и сейчас она промелькнула, наведя на мысли о приготовлении завтрака. В качестве благодарности, ага. Александра, похоже, ты потихоньку сходишь с ума…

Но, несмотря на мысли, я уже рылась в холодильнике в поисках нужных продуктов. Тостера у меня не было, а вот яичницу с беконом — это пожалуйста.

Поставила чайник кипятиться. Зашумело раскаленное масло в сковороде, и на дно легли два яйца и бекон, принявшие тут же жариться. Ради смеха я выложила их в виде улыбающегося смайлика. Пожарив две порции, разложила их по тарелкам, не замечая, что в квартире стало подозрительно тихо.

— Завтрак по-русски! — Улыбнувшись, произнесла вслух, разлив чай по чашкам.

— Как мило. — Раздалось за спиной, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Схватив полотенце, висевшее на крючке у раковины, хлестнула им парня по груди. Но он все также нагло продолжал улыбаться.

— Кто же так делает! Нелюдь! — Возмутилась я.

— Ты была так увлечена готовкой, что мне не хотелось отвлекать тебя и нарушать идеалистическую картину.

— Нет тут ничего идеалистичного. — Отвела глаза, отчего-то смутившись.

— Спорить не буду, иначе наше шаткое перемирие рухнет. — Потирая руки, Габриэль уселся на свободный стул, и, будто опомнившись, жестом пригласил меня присесть рядом. — Я просто очень голоден. — Оправдался. Но его взгляд, направленный на меня кричал, что голод его точно не гастрономического характера.

С его мокрых волос на футболку капала вода. И я залюбовалась, глядя на то, как он уплетает завтрак, приготовленный мною. В груди что-то неуловимо теплилось. Зарождалось. Чувство, сродни тому, что все так, как и должно быть. И еще одно, непонятное мне — что этот человек мой старый добрый друг.

«Домашний» вид Габриэля придавал ему некий мальчишеский шарм. При первой встрече я бы дала ему чуть больше двадцати пяти, а сейчас — не больше восемнадцати. Чудеса мимики и обстановки. Он такой странный. Точнее, разный. Или может, я просто не могу его «прочесть», как других, поэтому он кажется мне таким?

Я не знаю, кто он, откуда, его мотивы и причины. И то, что он до сих пор не поделился такими обычными, казалось, вещами, которыми делятся при первом-втором знакомстве, оставляло в душе неприятный холодок, не позволяющий обмануться его видом или же довериться ему.

— Ты чего не ешь? — Жуя мясо, поинтересовался вокалист, уставившись на меня неодобрительно.

— Мне некуда торопиться. Это ты вон, — кивнула на его пустую тарелку и полупустую чашку с чаем, — как с голодного края.

— Нет, дело не в этом. Теплая улыбка заставила мое сердце сжаться на миг и забиться чаще.

— А в чем?

— Ты божественно готовишь! Никогда бы не подумал, что домашняя еда такая вкусная! — С восторгом отозвался парень.

Глядя на него, я подавилась воздухом. Такой детский восторг сбивал с толку.

— Тебе разве родители не готовили ни разу? — Спросила и тут же захлопнула рот. Вот дура! А если у него нет родителей? Неспроста же он такое говорит.

Габриэль замялся, взгляд внезапно сделался холодным, а рука, вытирающая салфеткой губы, застыла в воздухе. Тот беззаботный паренек со счастливым лицом вмиг исчез, словно его и не бывало.

Еще никогда в жизни я так сильно не желала забрать сказанное обратно. Но было уже поздно. На место беззаботного и веселого Габриэля вернулся мрачный и загруженный неведомыми мне проблемами мужчина.