Повздорила с драконом перед толпой фей, да еще и магию против него применила? Да уж, оплошала я по полной, и эта маленькая проделка выйдет мне боком. Разъяренный дракон собирается мстить и тащит меня в свой замок. Похоже, теперь у меня лишь один шанс спастись: доказать ему, что феечки — это сущее наказание.
— А правда, что в академии можно достать фейскую пыль?
— А правда, что в прошлом году ректоресса Талея отправила студентку в изгнание за прогулы?
— А правда, что драконы скоро захватят академию и заберут всех в жертву?
Я стояла, растерянно хлопая ресницами, и не знала, на какой вопрос отвечать — и отвечать ли вообще. Детишки обступили меня со всех сторон, жаждая остросюжетных подробностей, а мне всего-то и хотелось, что раствориться в воздухе.
Не к этому я готовилась, когда согласилась провести экскурсию для будущих студентов! По правде говоря, я вообще толком не готовилась: только несколько раз отрепетировала перед зеркалом торжественное «Добро пожаловать в Высшую Академию Фейских Искусств!» Дальше по плану шла небольшая прогулка по территории и основным корпусам и, в качестве кульминации, — визит в столовую с праздничным чаепитием. Фразу «а теперь ваши вопросы» я считала пустой формальностью и уж точно не ждала, что меня буквально растерзают на клочки.
Детишки… Вот же наивная! И с чего я решила, что мне придется развлекать умилительных малышей? Да эти подростки ненамного младше меня! Сама-то я в их возрасте тоже давала жару. Что уж там, я и сейчас не вхожу в число примерных учениц, а ректоресса Талея с завидной регулярностью сетует, что я досталась ей в наказание. Видимо, вся эта экскурсия — не что иное как коварная месть за мои проступки. А еще говорят, что мне повезло! Мол, я тут в привилегированном положении, раз уж ректоресса — моя родная тетушка. Ну, если привилегиями считать придирки и строгость — то да, я тут просто как кронфея живу.
— Во-первых, никого никуда не изгоняли, — начала я с самого безопасного вопроса.
Он исходил от маленькой худенькой фейки с ручками-спичками и курчавым облаком зеленых волос. Шевелюра ее по сравнению со всем остальным телом выглядела настолько непропорционально большой, что, казалось, первом же порывом ветра ее унесет, будто зонтик одуванчика.
— Но у моей сестры есть подружка, — упрямо возразила кудрявая, — а у этой подружки соседка, и вот мама этой соседки рассказывала про то, что студентка третьего курса пропала…
— Не пропала она! — раздраженно поморщилась я. — Просто небольшая… эм… вынужденная экспедиция.
— И куда же? — девочка-одуванчик скрестила руки на груди, остальные же смотрели на меня, затаив дыхание.
Я вздохнула. Историю Найлы с факультета живописи старались особо не афишировать. Она отправилась в пещеры золотых драконов в качестве архитектора: Найла как никто умела выращивать кристаллические здания одним росчерком магической фейской кисти. А всем известно, что золотые падки на роскошь и экзотику. Захотелось им, вишь, разнообразить свои жуткие пещеры разноцветными башнями и окнами из кристаллов. Бред, как по мне: эти их ущелья с рудниками хоть лентами укрась, хоть гирляндами из цветов, страшными они от этого быть не перестанут. Это здесь, в Тайфо, на радужных летучих островах фей, домики и замки из кристаллов растут, будто грибы после дождя, направляемые ловкой магией фей-архитекторов. И смотрятся подобающе: искрятся, бликуют на солнце, и сквозь полупрозрачные стены и крыши можно наблюдать хоть рассветы, хоть звезды. А в драконьих рудниках-то на что им смотреть? Друг на друга? Да так недолго и несварение заработать! Неспроста ведь этим чудовищам положено жить в норах!
Так что с Найлой, конечно, вышло неприятно. Не знаю, как моя тетушка дала на это добро, — о причинах своих поступках она не особо распространялась. Но самое странное началось дальше. Как сейчас помню: сидим мы в башне ректорессы в лучах закатного солнца, чаек пьем с васильковым медом и тут — опа! — бабочка. Не обычная, само собой, а почтовая. Потрепанная такая, измотанная, один усик опален — ужас! Тетя Талея прямо при мне ее увеличила, и на крылышках мы прочитали послание от Найлы. Прошу, мол, меня из академии отчислить по собственному желанию, я решила остаться в Аурвире. У меня хоть и не ахти с географией, но столицу этих золотых ящериц я запомнить в состоянии.
Талея приняла единственное верное, как ей казалось, решение: никому про это не рассказывать. Отчислилась — и отчислилась. Вот и поползли сплетни про суровую ректорессу. А что еще оставалось думать феям? Найлу кто отправил к золотым? Правильно, Талея. А зачем, почему — тут версии строились самые разные. Кто говорил, что Найлу сослали за неуспеваемость или преступление, якобы она даже втихаря продавала фейскую пыль, кто утверждал, что золотые похитили нашу студентку. Находились и такие психи, которые думали, будто Найлу отдали в жертву, — ну, люди же периодически приносят драконам своих девственниц, вот и феи теперь в эту очередь выстроились. Словом, теории заговора цвели пышным цветом.
Как по мне, золотым банально так понравились таланты Найлы, что они приковали ее цепями и магическую кисть выдают только тогда, когда им припрет построить очередную башенку. Ну, чтобы Найла не воспользовалась боевой живописью. Эх, Найла, Найла… Я, конечно, с музыкального факультета, а этот вид искусства драконам без надобности, но вот уж я бы точно не осталась в рудниках! Пара магических мелодий на моей флейте — и ящерам бы резко расхотелось удерживать меня в плену. Варвары проклятые…
— Ну? Куда она отправилась? — не унималась зеленая феечка.
— Куда надо! — выдала, не в силах выдумать ничего лучше. — Мне не отчитываются, она вообще на другом курсе. Но живописцев вечно куда-то шлют…
— Так у вас не одна студентка пропала? — вмешалась девочка с длинной желтой косой. До того длинной, что я удивилась даже, как эта коса не мешает ее крыльям при полете. — Ну точно! Академию хотят захватить драконы!
— Да какие драконы! — отмахнулась я, стараясь выглядеть как можно более беспечной.
— Значит, точно сослали! Наверное, приторговывала из-под полы, вот ее и изгнали, — деловито прогнусавил пухленький фей в круглых очках. — Моя бабушка говорит, в академии все заполонили торговцы фейской пылью. — Он пригладил и без того прилизанные голубые волосы, зачесанные на идиотский пробор прямо посередине головы. Будто по линейке чертили! — И как вы тут учитесь? Опасно же!
— То есть все-таки пыль достать можно? — оживился синий фей. Он был здесь самого маленького роста, не выше ребенка, зато обладал густым басовитым голосом. Вот закроешь глаза, слушая его, и невольно представляешь гигантского дуболома.
— Так, эй! — я подняла руки, призывая в тишине. — Во-первых, напоминаю, что «фейская пыль» — название в корне неверное. Как вы знаете, делается она из рога единорога, а это форменное живодерство.
— Да, но собирают-то ее феи, — встрял очкастый.
— А остальные поди завидуют, что не могут единорогов видеть! — хохотнул синий коротышка, пихнув умника локтем. — Вот узаконили бы пыль, Тайфо бы стала богатейшей империей…
— Никакой пыли в академии нет — и это во-вторых! — одернула я паразита. — Разве что самая обычная, потому как график дежурств соблюдают не все. Если вы хотите осваивать магические искусства, стать настоящими мастерами, тогда добро пожаловать в академию. А вот за этой дрянью катитесь вниз с наших островов, на черные рынки. Думаете, это шутки вам? — я повела плечами, материализуя крылышки, и вспорхнула на ближайший стул. — Фейская пыль погубила не одну жизнь! И не просто так ее запретили единогласным пактом во всех империях! За распространителями охотятся стражники всех народов, включая нашу доблестную фейгвардию. И любой, кто еще хоть слово эту дрянь скажет, отправится на ближайший пост, ясно?
В ту секунду я гордилась собой, как никогда. Кто бы мог подумать, что у меня такие педагогические способности? Я была уверена, что детишки сей же момент устыдятся — и займут свои места за столом, чтобы попить чаю и оставить меня, наконец, в покое. Однако же подрастающее поколение фей на подносы с пирожными и высокий чайник с ароматным напитком даже не взглянуло. Нет, они продолжали таращиться на меня, причем делали это безо всякого почтения.
— От нас явно что-то скрывают, — очкарик будто обращался к самому себе, но остальные согласно закивали.
— Правду говорят: в академии — бардак, — синеволосый коротышка бросил на меня до того подозрительный взгляд, словно это я бардак и устроила.
— А еще и эти драконы! — качнула головой феечка с желтой косой.
На этом мое терпение лопнуло. Почему-то многие держат нас, фей, за блаженных безобидных бабочек, которые знай себе музицируют, рисуют и танцуют, порхая с одного летучего острова на другой. Наивное заблуждение! Кто не видел фею в гневе, тот вообще ничего не знает об опасности.
— Драконы?! — рассердилась я, а рука сама потянулась к флейте. — Да они даже мимо летать боятся! Жалкие трусливые безобразные ящерицы! Чтоб вы понимали, в нашей академии такая магия безопасности, что ни один дракон не посмеет сунуть сюда свою уродливую морду!
Моя пламенная речь произвела на детишек сильное впечатление. Глаза у них стали круглыми и большими, как медяки, а очки зазнайки и вовсе сползли на кончик носа. Вот только отчего-то мне почудилось, что смотрят мои юные гости не на меня, а куда-то мимо. То ли на мое правое крыло, в котором не было ничего особенного, то ли на двери столовой за моей спиной.
Я невольно обернулась — и мгновенно ощутила, как волоски на загривке встают дыбом. Сзади стоял самый что ни на есть дракон, и, судя по его недовольной мине, речь мою он слышал во всех подробностях.
— Как видите, я вот посмел сунуть сюда уродливую морду, — с издевкой произнес он.
Его поставленный баритон разнесся над столовой, а фея с желтой косой испуганно пискнула, зажав рот ладонью. Я же в отличие от нее драконов не боялась, к тому же, он заявился сюда в человеческом обличье, а это означало, что пламя он прямо сейчас изрыгать не станет. И все же мне стало не по себе: я узнала и форменные доспехи, и герб железного клана на пряжке.
Про железных драконов в нашей академии ходило много разных слухов, но все они сводились к одному: эти гады отличаются особой жестокостью. Если золотые, к примеру, зациклены на богатстве, а серебряные известны своим коварством, то железные одержимы войной. Их мясом не корми, дай обнажить мечи и навалиться всем скопом на чужие земли, чтобы подмять под себя деревушку-другую. Недаром ведь они обитают на рудниках, где и куют свое бесчисленное оружие. Говорят, у них даже кровати сделаны из клинков, и они спят на голом железе, не подстилая перин. Дикари, словом.
Конкретно этот экземпляр не выглядел особо устрашающим. Ни тебе шрамов через все лицо, ни налитых кровью глаз. С виду — довольно молодой по драконьим меркам, не больше двухсот. Да, плечистый и высокий, на целую голову выше меня, но при этом какой-то холеный. И длинные серые волосы с металлическим отливом такие ухоженные… Нет, явно не из простых вояк. Может, придворный какой?..
Я не знала, откуда он здесь взялся, но догадывалась, что его привлек не запах пирожных. Вряд ли он смог проникнуть в академию без допуска от Талеи или кого-то из кронфей. И меня не особо волновало, зачем именно его пригласили, настораживало другое: где представители ректората? Где стража, администрация? Кто-то ведь должен был позаботиться о безопасности если не студентов, которые худо-бедно могут за себя постоять, то хотя бы кучки подростков! Они-то владеют максимум бытовой магией! Даже если железный явился сюда с официальным визитом, кто знает, что взбредет ему в голову? Меч-то — вот он! Прямо на поясе, только из ножен достать!
— Уходите! — нахмурилась я, собравшись с духом. — Здесь дети!
С драконами — как с животными: главное — не показывать свой страх. Чем ты увереннее, тем меньше у них желания напасть. Да и дети должны видеть, что все под контролем.
— О! Так вот она какая, хваленая безопасность фейской академии! — бессовестно усмехнулся железный. — Это из-за вас, милая девочка, драконы должны облетать Тайфо стороной?
— Хотя бы даже и из-за меня! — подбоченилась, украдкой стиснув флейту.
— Боюсь-боюсь! — хамло вскинуло руки, и от этого жеста феечка-одуванчик с зелеными кудряшками, вздрогнув, начала оседать в обморок.
Нет, это было уже слишком. В конце концов, ректоресса вверила мне детей, и я собиралась защищать их, как могла. А могла я, хвала профессору боевой музыки, немало.
Набрав в легкие побольше воздуха, я поднесла флейту к губам.
— Это что, приветственный концерт? — только и успел произнести железный, а потом я исполнила короткий задорный марш.
Ведь даже фея-первокурсница знает: соль мажор против драконов — самое то. Заодно и проверю, как там у них со слухом…
—
Рондар повторял этот идиотский куплет уже в сотый раз и не мог остановиться. Орал, что есть мочи, будто пьяный менестрель. Скулы болели от напряжения, голос сел, но проклятая фейская магия не отпускала. Сатирово отродье! Она что, вздумала издеваться над ним?! Самим правителем железных пещер? Да кем она себя возомнила, эта девчонка?
А он ведь не хотел лететь сюда, несмотря даже на официальное письмо от здешней ректорессы. Чего хорошего можно ждать от заведения, которым управляет женщина? Даже не так: чего хорошего можно ждать от страны, где верховодят бабы? Королева… Это же уму непостижимо, какая дикость!
Всю свою сознательную жизнь Рондар Янброк держался от фей подальше. Ему отец говорил, а тому — его отец, и так до бесконечности, что более бестолковых существ не сыскать. И Рондар, следуя заветам предков, в Тайфо не совался. Но вовсе не потому, что боялся, как выразилась та девчонка. При желании Рондар мог бы завоевать эти летучие острова силами одного лишь железного клана. Вот только зачем они ему сдались? Головная боль — и ничего больше.
Однако же советники Рондара рассудили иначе. Им все не давало покоя, что золотые водят какие-то дела с феями. Соглядатаи докладывали, будто в Аурвир притащили фею, и от этого магия руды, дарующая силу драконам, заметно выросла. Рондару вполне хватало и железа, и то силы, что у него уже имелась, а вот совет забурлил, заволновался.
— Нового короля драконов избирают всего через два года, герд Янброк! — говорили старейшины. — А если золотые нарастят силу и захватят трон? Довольно нам сидеть в тени! Прошлое столетие правил золотой, теперь серебряный… Настал наш черед!
— Если у фей и правда что-то есть, если их магия полезна, надо заполучить ее самим. Или, по крайней мере, отрезать от нее золотых, — наседал на Рондара дядя Готрид, тыча пальцем в приколотую к стене бабочку.
Даже их способ переписки, — на крыльях почтовых бабочек, — вызывал у Рондара раздражение. Он знал о феях не так много, и с каждой новой крупицей информации лишь убеждался, что лучше бы не узнавал о них вовсе. Но Готрид не унимался, и Рондар решил покончить с этим раз и навсегда. Слетать в Тайфо, выяснить, что надо этой старой кошелке ректорессе, и поскорее обо всем забыть. Дядю Готрида, разумеется, Рондар взял с собой, потому что сам не выносил светских церемоний и дипломатических бесед.
Отправив Готрида в главный корпус на поиски ректорессы, — вот тоже фокус: пригласила, а сама даже встречать не явилась, — Рондар устроил себе небольшую прогулку. Так, размяться, поглазеть вокруг — поди знай, когда снова увидишь эдакую диковинку.
Поначалу дракону было любопытно. Да, от буйства красок рябило в глазах. Розовые, голубые, сиреневые кристальные здания причудливых форм с прозрачными стенами сияли на солнце, которое здесь светило постоянно: облака-то находились под островами. Порой, правда, небольшое облачко проплывало мимо Рондара, но так непривычно низко, что он с легкостью мог развеять его рукой.
Ректоресса не случайно пригласила дракона именно во время каникул, — студентов-фей вокруг не было видно, и Рондар мог беспрепятственно бродить по территории, рассеянно читая таблички на корпусах. Факультет живописи, факультет музыки, факультет поэзии… Дракон едва сдерживал смех. И это они называют магией? Да в детском трюке с исчезновением пальца волшебства больше. Конечно, дома они из кристаллов выращивают сносные, но даже в них читается вся фейская суть: красивые — и абсолютно бесполезные. Как вообще можно жить у всех на виду? Ни тебе зад почесать, ни штаны снять, ни бабу завалить. Хотя эти феи, наверное, и большую нужду справляют радугой, а размножаются поцелуями.
И Рондар уже собирался вернуться к главному корпусу, как вдруг его внимание привлекла стайка фей в невысоком, но длинном голубом здании. Сквозь прозрачную стену Рондар увидел, как одна фея что-то яростно вещает остальным, размахивая руками. Со стороны это напоминало или подготовку к бунту, или групповое занятие. «И чему тут, интересно, учат?» — подумалось Рондару, и он решил зайти внутрь, взглянуть на фей своими глазами. Особенно — на ту, что, расправив сверкающие крылышки, вспорхнула на стул.
У нее были насыщенно розовые волосы, но Рондара привлекла не прическа, нет. Наряд феечки состоял из полосок ткани. Самые пикантные места он, конечно, закрывал, но лишь для того, чтобы распалить воображение.
Как-то Рондару довелось развлекаться со знатной дамой, — один граф из смертных взамен на военную поддержку железного клана подсунул дракону свою дочку. Так вот, та дама была весьма подкована в интимном вопросе и научила Рондара одной увлекательной игре, для которой требовались кожаные ремни и веревки. И сейчас, глядя на это легкое фейское платьишко, Рондар невольно вспомнил про ту игру. Да, неплохо бы сыграть в нее с этой девчонкой… Или она слишком скромна, как и полагается преподавателям?
Каково же было удивление герда Янброка, когда он подошел к приоткрытой двери и услышал отрывок лекции!
— …Жалкие трусливые безобразные ящерицы! — орала розовая, а ее крылышки подрагивали от гнева.
Рондар аж челюсть уронил. Вот тебе и фейское гостеприимство! Обласкала — так обласкала. Никто и никогда не смел оскорблять драконов в лицо. Хотя бы потому, что это лицо могло в мгновение стать мордой, а эта самая морда могла выпустить такую струю пламени, что от обидчика осталась бы кучка пепла. Собственно, именно это сейчас Рондар и собрался сделать, уже потянулся к железному кулону в форме яйца, — артефакту двуединости, что позволял контролировать перевоплощения в дракона, — но запоздало вспомнил: им с Готридом пришлось оставить яйца у привратников. Проклятые правила безопасности! Похоже, феи специально лишили их на время чешуи и огня, чтобы облить грязью с ног до головы.
Как бы Рондару ни хотелось поджарить феечку, пришлось заменить казнь словесными выпадами. И что же он получил в ответ на безграничное милосердие? Магическую пощечину! А как еще назвать то, что сотворила с ним дрянная фейка? Надо, надо было больше о них разузнать перед визитом в Тайфо! Тогда бы он был готов к тому, что короткая задорная мелодия превратит его в марионетку! И разрубил бы флейту до того, как девчонка поднесет ее к пухлым губам…
—
Дети, которых появление дракона сначала испугало, теперь сгибались пополам от хохота и хлопали в ладоши в такт дурацкой песенке. А розовая… Она чуть не светилась от гордости. Уперла руки в боки, вздернула бесстыжий носик и победоносно взирала на Рондара, словно на голове у него позвякивал бубенцами шутовской колпак.
— Чаепитие отменяется, — чинно объявила негодница своим подопечным, после чего слетела со стула и сложила крылышки. — Я провожу вас к главным воротам и…
— Пресвятые музы, Эйлин! — донесся до Рондара поставленный женский голос. — Что ты натворила?
Усилием воли он развернул голову, не переставая горланить куплеты, и увидел возрастную фею. Ее шевелюра тоже была розовой, но заметно светлее, чем у поганки с флейтой. Толстая коса была скручена в тугой высокий пучок и напоминала свернувшуюся клубком змею. И осанка, и аристократичная посадка головы, и строгий жакет с гербом академии наводили на мысль, что перед ним кто-то из руководства. Вполне возможно, сама ректоресса Талея.
—
На сей раз, хвала огненному владыке, Рондар допеть куплет не успел: дама с пучком выступила вперед, патетически прижав руки к груди, и принялась декламировать:
— Сверкали искры, небо злилось, клубились тучи надо мной. Разряд — и чары растворились, последствия забрав с собой!
Рондар замер на полуслове, по телу прокатилась волна облегчения, мышцы будто размякли, и дракон едва устоял на ногах. Магия поэзии стерла магию музыки без остатка, словно ничего и не было. Только гортань еще горела.
— Простите, герд Янброк, — кинулась к нему пожилая фея. — Вы в порядке? Я — ректоресса Талея Пеони… — она сжала его руку костлявыми холодными пальцами. — Приятно познакомиться!
— Не могу сказать того же, — просипел Рондар, терпеливо снеся рукопожатие. — Вы за этим меня сюда пригласили? — он бросил взгляд на флейтистку, которая хлопала ресницами в полнейшей растерянности.
— Ох, извините еще раз… — смутилась ректоресса. — Это моя племянница. Уверена, она не со зла. Эйлин! Немедленно уведи детей! И тебя ждет очень серьезный разговор, уж поверь мне! Пойдемте, герд, я приготовлю вам чай по своему личному рецепту… Он очень хорошо смягчает голосовые связки…
Талея подхватила Рондара под локоть и силком потащила за собой. Дракон до того опешил, что даже не сопротивлялся. Что-что там ждет эту фейку?
— Я не вижу смысла дольше здесь оставаться, — опомнился Рондар, когда они уже подходили к высокой сиреневой башне главного корпуса.
И где носит Готрида? Он разве не должен был разыскать ректорессу? Огненный владыка, дай сил!
— Вышло ужасное недоразумение, — сетовала Талея, продолжая тянуть Рондара за собой. — Вы не сообщили точной даты своего визита. Я бы подготовилась и встретила лично… Ох, герд Янброк, не знаю, сможете ли вы простить Эйлин! У меня руки порой опускаются. Несносная девчонка!
Вот тут Рондар был с ней полностью солидарен. Жаль только, до ректорессы не доходит, что всему виной — расхлябанные фейские нравы. Готрид рассказывал как-то, что в здешней академии запрещены телесные наказания. И вот, пожалуйста, результат! В королевской академии драконов, к примеру, в ходу были розги. Один раз получил — и больше на рожон не полезешь. Да и преподаватели у Рондара были куда старше и мудрее.
— И что, у вас все профессора такие юные? — осведомился он, поднимаясь по винтовой лестнице следом за ректорессой.
— Профессора? — хмыкнула та, не оборачиваясь. — Что вы, герд, помилуйте! Эйлин всего лишь студентка. Я поручила ей экскурсию для будущих учеников… У нас на каникулах всегда проходит день открытых дверей. Но, как видите, она и здесь умудрилась натворить дел…
Талея тяжко вздохнула, — то ли от сожаления, то ли от долгого подъема по лестнице, — и распахнула перед Рондаром изящную витражную дверь в кабинет.
Готрид, чтоб ему пусто было, преспокойно сидел, развалившись в бирюзовом кресле на гнутых ножках. Смотреть на это было в высшей степени тошно. Готрид Янброк, славный воин железного клана, дракон, о чьих боевых победах слагали легенды, потягивал чай из пузатой хрустальной чашечки, чванливо оттопырив мизинчик. Не прошло и часа, как они прибыли в королевство фей, а он уже ведет себя, словно изнеженная девица!
— Присаживайтесь, герд, я налью вам тоже… — Талея любезно указала на диванчик у окна.
— Нет уж, спасибо, — буркнул Рондар, окинув взглядом бесчисленные книжные шкафы, украшенные безвкусными статуэтками и вазочками. — Мы с дядей торопимся.
— Да брось, Рон, — Готрид отставил чашку на невысокий столик и закинул ногу на ногу. — Ты б хоть выслушал, зачем тебя пригласили. Поверь, это очень даже любопытно…
И он не солгал. Сперва Рондар слушал ректорессу неохотно и даже с некоторым предубеждением, тем более, начала она издалека, говорила витиевато, да еще и жестикулировала активно, будто считала драконов тупыми и пыталась проиллюстрировать все на пальцах. Но стоило Талее коснуться сути, как Рондар весь обратился в слух.
А суть сводилась к следующему: около года назад герд золотых драконов Тарвин Гульдброк, — та еще заносчивая гнида, — вызвал в Аурвир феечку-архитектора. Ни один нормальный дипломированный фей отправиться в пещеры не возжелал, вот и пришлось Тарвину запросить студентку. Само собой, он вывалил за это кучу денег.
Что случилось в Аурвире осталось загадкой, однако же студентку обратно никто не вернул, — якобы она осталась там по собственной воле. А вот недавно Тарвин заявился в академию снова и потребовал, чтобы феечек ему отправляли на постоянной основе. Раз в полгода — или год, чтобы не вызывать подозрений. При этом Тарвин клятвенно заверил Талею, что ни один волос с головы девушек не упадет, нужды они знать не будут, но зачем они нужны — не уточнил. Зато в красках расписал, что будет с академией, если Талея ему откажет. Мол, или по-моему, или сюда прибудет золотая армия, и не останется от сего заведения даже фундамента.
И вот это поразило Рондара больше всего. Золотые не любили ввязываться в войны. Их армия годилась разве что для того, чтобы блистать на балах в своих отполированных драгоценных доспехах. Если бы не пакт о ненападении, заключенный между сильнейшими драконьими родами пять тысяч лет назад, железные давно бы подмяли золотых под себя: в силе Янброкам не было равных. Однако же праотцы сочли, что кровь драконов слишком ценна, чтобы проливать ее попусту, устраивая междоусобицы, и с тех пор если на кого и нападали драконы, то на представителей других рас. На людей, как правило: от них был хоть какой-то толк. И рабочая сила на рудниках, и девственницы для продолжения драконьих родов.
Сейчас же явно творилось что-то подозрительное. С чего бы Тарвину угрожать феям? Он не стал бы снаряжать войска только ради женских прелестей, в Аурвире с этим проблем не было: за золото люди отдавали дочерей в заложницы с легкостью. Выходит, прав дядя Готрид, и тут как-то замешана магия? Но какая в ней может быть польза… Неужто Тарвину нравится распевать куплеты под фейскую дудочку?
— Я намерена ответить герду Гульдброку отказом, — с надрывом произнесла Талея. — Я не могу жертвовать своими ученицами, это исключено!
— Само собой, — кивнул дядя Готрид, хотя от Рондара не укрылось, как хищно блеснули его глаза. — Какое вопиющее варварство! Разве можно требовать дань от магических рас? Мы же с вами не простые смертные… Возмутительно!
— Слава музам, вы меня понимаете! — вздохнула ректоресса. — Я знала, что не ошибусь, обратившись к вам за поддержкой!
— Поддержкой?! — встрепенулся Рондар. — Это еще что значит?
— Весь мир знает о мощи вашего рода, герд, — льстиво пропела старуха, и он напрягся еще больше: льстят обычно тогда, когда хотят что-то выторговать. А Рондар от избытка щедрости не страдал. — Если бы только смогли выступить гарантом моей безопасности…
— Если вы думаете, что я пойду войной на Аурвир, чтобы защитить фей, то вы безумнее, чем кажетесь, — отчеканил он.
Талея так и застыла с чашечкой у рта, лицо ее вытянулось, а щеки порозовели — почти в тон волосам.
— Не груби, Рон! — пожурил племянника Готрид. — Простите, Талея-тэй! Наш герд молод и горяч, сами понимаете… Но война и правда не лучшая идея.
— Я бы и не осмелилась о таком просить! Я знаю о пакте ненападения, — ректоресса дрожащей от возмущения рукой поставила чай на столик и даже слегка расплескала, видно, никто прежде не называл ее безумной. Хотя казалось бы…
— Тогда чего вы от нас хотите? — прямо спросил Рондар.
— Я лишь собиралась попросить несколько драконов, чтобы усилить нашу стражу. Ведь пакт действует в обе стороны, верно? Стало быть, если Тарвин Гульдброк вздумает напасть на академию… — тут ее голос прервался, и она драматично отвела взгляд, словно даже говорить об этом ей было физически больно.
— То увидев наших бойцов, он не осмелится сражаться с ними, — закончил за нее Готрид. — Правда, тогда возникнут вопросы, золотые потребуют объяснений…
— Понимаю, я прошу о многом, — Талея медленно поднялась из кресла. — Если вы не можете, я обращусь за помощью к серебряному клану. Пошлю бабочку в Аргенвир герду Сольброку…
— Во-первых, он Сольвброк, а во-вторых, он слишком стар и слишком консервативен, чтобы заниматься подобным, — перебил Готрид. — Я думаю, несколько воинов мы вам можем предоставить. Вопрос лишь в цене…
— Ты
Да, Готрид был старше его, но совет старейшин назначил гердом именно его, Рондара. А потому стоять тут и смотреть, как выживший из ума дядюшка разбазаривает бойцов, он не собирался. Готрид стиснул зубы, но отвечать ничего не стал. Вместо этого выжал из себя любезную улыбку и обратился к фее:
— Вы не оставите нас на пару минут?
— Да-да, — спохватилась ректоресса и, сдержанно кивнув Рондару, выскользнула из собственного кабинета.
Вообще это выглядело довольно странно: она вроде как и вышла, но при этом сквозь прозрачную дверь было отлично видно, как она стоит снаружи и с деланным любопытством изучает картинку на стене. С тем же успехом она могла просто встать в угол, отвернувшись, — никакой приватности.
— Не волнуйся, их кристаллы не пропускают звук, — заверил Рондара Готрид. — Вот смотри. Эй, старая курица! Интересно, крылья у тебя такие же дряблые, как и грудь?
Ректоресса даже не дернулась. Из-за цветных витражей не было понятно, покраснела она или нет, но врываться и отвечать на оскорбления не стала.
— И зачем нам все это? — перешел к делу Рондар. — Какие бойцы, какая охрана академии?
— Чтобы потянуть время. Пока эта дура будет считать, что она в безопасности, мы узнаем, что там выяснили золотые. А когда поймем — заберем хоть всех фей скопом, Талея даже глазом моргнуть не успеет. Огненный владыка! Что у тебя было по военной тактике, Рон?
По правде говоря, до высшего бала по этому предмету Рондар никогда не дотягивал. Вот в том, что касалось боевых искусств, летной практики и огнеметания — да, тут ему не было равных. А тактика, разведка… Впрочем, лишний раз напоминать об этом Готриду не стоило.
— Зачем тогда ты обсуждаешь с ней цену? — нахмурился он.
— Да, Рон… Дипломатия — это не твое. Если мы согласимся просто так, она почует подвох. Надо поломаться для виду, цену загнуть. Но не слишком, иначе она и вправду побежит к серебряным, а уж эти сволочи своего не упустят! Да и потом — фейские эликсиры лишними не будут.
— Жидкая валюта… — скривился Рондар.
— А почему бы и нет? У них полно всего есть! Не все же воинам нашим раны огнем калить да ведьмиными зельями травиться. Тут тебе, племянничек, чистая магия, одна капля — и как новенький. И для мужской силы очень действенно…
— Тебе-то откуда знать?
— Ну так, — осклабился Готрид. — Было дело по молодости, достался мне флакончик… И царапина заросла, и это дело… — он поднял кулак и горделиво потряс. — Что твой меч! Не поверишь: часа три к ряду…
Слушать о том, что там вытворял дядюшка три часа к ряду Рондару не улыбалось.
— Ладно, — прервал он поток ностальгии. — Четверых ей дам, пусть посменно караулят.
— Другое дело! — ретиво подскочил Готрид. — Ты только все подтверди, а я уж там с ней дальше сам все утрясу.
— Только у меня есть еще одно условие, — окликнул Рондар дядю, когда тот уже направился к двери, чтобы впустить Талею.
— Да? — обернулся тот.
— Ее племянницу мы заберем с собой.
Крылья с каждым взмахом противно похрустывали, видно, заиндевели. Мышцы ломило от непривычной нагрузки, все же на такие расстояния я еще не летала. Где-то впереди, в облаках, то и дело мелькали графитовые хвосты двух драконов, и я боялась даже моргнуть, чтобы не упустить их из виду окончательно и не потеряться неизвестно где.
Да, мне было страшно. А еще обидно до жути. В ушах все еще звучали слова тетушки Талеи:
— Пойми, дорогая, это ради академии. Ради нас всех.
Дорогая… Разве дорогих отправляют на рудники? Разве отдают драконам на растерзание в качестве разменной монеты?
— Ты будешь там просто гостьей, Эйлин! Это ненадолго, — уверяла меня тетя.
Ага, как же. Найлу тоже отправляли к золотым на пару месяцев. Вот только эти месяцы тянулись уже больше года. И я даже не знала, жива она, или драконы давно спалили ее дотла, а бабочку отправили, чтобы не возникло скандала. И Найла, к слову, ничем в отличие от меня не провинилась.
Откуда я могла знать, что передо мной не рядовой дракон, а сам герд?! Он и сам дал маху, надо было корону надевать. Да и тетя Талея могла предупредить о том, что она ждет такую важную персону! Приперся в разгар экскурсии и давай играть мышцой, пугая детей. Я всего-то и заставила его спеть, подумаешь! Голос у него, кстати, не такой уж плохой, он даже не везде фальшивил… Чего обижаться-то? Я же не волосы ему подпалила и не слюни пузырями пустила. А могла бы, между прочим! Ну отчитали бы меня при нем, отстранили от занятий. Но за пустяковую выходку отправлять в Фервир… А еще родная тетя!
От холода и сильного ветра мозги свело судорогой, словно я проглотила огромный кусок мороженого. Я бы достала флейту, чтобы немного согреться магией, но пальцы не гнулись, и я боялась выронить самое ценное, что у меня было.
Наконец, драконы начали снижаться, и я почувствовала облегчение. Так устала, что в какой-то момент мне стало уже плевать на мою дальнейшую судьбу, — лишь бы только встать на твердую землю и выпить чего-то горячего. А огня у драконов, как известно, завались.
Я читала об этих пещерах, и в учебниках по географии были даже иллюстрации, но вживую картина, открывшаяся передо мной, поражала воображение. Отвесные скалы, суровые и мрачные, как сам герд Рондар. Почти никакой растительности, лишь сухие кустики у подножья горы выжили каким-то чудом. Мне казалось, что я вдруг стала видеть мир черно-белым, — после Тайфо ужасно недоставало ярких красок.
Рондар и его дядя спланировали на широкий выступ перед зияющей черной пастью пещеры. Вход внутрь закрывали кованные ворота с гербом железного клана, а у ворот этих застыли двое драконов. Интересно, зачем здесь вообще стражники? Кто в здравом уме решит туда зайти? Хотя… Вполне возможно, они стерегут не тех, кто входит, а тех, кто пытается сбежать. И тогда дела мои куда печальнее, чем я могла предположить.
Едва коснувшись скалы, я рухнула от бессилия прямиком к ногам Рондара. Он уже принял человеческий облик, но я лично особой разницы не заметила: как был бездушной рептилией, так ей и остался.
— Ну и ну, Рон, — донесся до меня мужской голос. — Уморил девчонку в конец. Говорил я тебе, надо сделать привал…
Я с трудом подняла голову и взглянула на Готрида Янброка. Волосы его были седыми, но он не производил впечатление старика. Стать, широкие плечи, легкая небритость, будто скулы припорошило пеплом. Почти точная копия Рондара, только чуть взрослее. И тот же колючий взгляд стальных глаз. В то, что он мне сочувствует, я не поверила ни на секунду.
— Устала? — пренебрежительно бросил Рондар и протянул руку, чтобы я могла встать.
— Не слишком, — демонстративно поднялась без его помощи, хотя ноги подкашивались. — Дорогу обратно могу осилить, если ваше драконшество передумало.
— Не надейся, — парировал железный. — И советую запомнить: еще раз назовешь меня драконшеством, оставлю на сутки без еды.
— Так точно, ваша железность! — взяла я под козырек.
Один из стражников фыркнул, выпустив клуб дыма, но стоило Рондару к нему повернуться, как тот мгновенно застыл, будто каменное изваяние. Н-да… Если уж он своих по струнке строит, то чего тогда ждать мне, простой фее?
Мы прошли через ворота и двинулись вперед по высокому темному тоннелю. Где-то впереди виднелись рыжие отблески факелов, наши длинные тени подрагивали на бугристых, грубо отесанных стенах. Было жутковато. Гостьей я тут буду или нет — все равно это место смахивает на темницу для особо опасных преступников.
Талея сказала, что мне никто не посмеет навредить. Мол, я должна стать гарантом безопасности, что бы это ни значило. Пока я в Фервире, железные драконы будут защищать академию от золотых. И, вероятно, мне сейчас следовало испытывать гордость, потому как мне выпала великая честь, но я хотела лишь одного: достать флейту, оглушить негодяев реквиемом и бежать, бежать куда глаза глядят. Если бы только не эта стража…
— Добро пожаловать в Фервир, фея, — торжественно сказал Готрид, пропуская меня вперед. При этом слово «фея» он произнес так, будто это нечто постыдное, и я должна рыдать от счастья, что удостоилась приглашения в святую святых.
Я выступила из-за широкой мужской спины… И голова закружилась. А я ведь всю жизнь прожила на летучих островах и была уверена, что страх высоты — не про меня! Тут, впрочем, бояться следовало не высоты, а глубины: если нормальные замки строят вверх, то этот уходил в самые недра земли.
Передо мной разверзлась гигантская пропасть: гора внутри оказалась почти полой. Бесчисленные лестницы были выдолблены прямо в камне и, судя по всему, служили здесь улицами. Вдоль каждого яруса лестницы шли бесконечные вереницы дверей с номерками. Дома это или комнаты, я пока не понимала. Попробовала сосчитать «этажи», но быстро сбилась, к тому же, чтобы разглядеть, что внизу, пришлось бы наклониться, а это было попросту опасно.
— Впечатляет, верно? — приосанился Готрид. — Драконы и приближенные к ним живут в верхних пещерах. Чуть ниже — простые воины, а уж дальше — собственно рудники и шахты. Вон там, — он указал на пещеру, из которой лился красноватый свет, — кузницы. Если захотите…
— Я не для экскурсий ее сюда привез, — отрезал Рондар и смерил меня оценочным взглядом. — Пойдем.
— Не терпится, а? — хохотнул Готрид, но Рондар его уже не слушал, он направился к широкой лестнице.
Мне же ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, хотя это замечание его дяди меня сильно насторожило.
— О чем он? — спросила я, стараясь не отставать и держаться ближе к стене, чтобы не смотреть вниз.
— Скоро узнаешь.
Он поднялся на пару пролетов к тяжелым двустворчатым дверям, украшенным все тем же гербом. Здесь тоже стояли охранники, только уже без чешуи и крыльев, — обычные воины, с ног до головы закованные в железо. Похоже, Рондар успел обзавестись недоброжелателями, раз у него тут посты на каждом шагу! Быть может, мне повезет, и его прикончат враги до того, как он успеет со мной что-нибудь сделать?
Понять бы еще, какие у него планы… Убить — вряд ли. Пытать, оторвать крылья — тоже. Если тетя Талея не соврала, и я имею хоть какую-то дипломатическую ценность, то физически он меня покалечить не должен. Но вот морально… Поставит у позорного столба? Кинет в камеру-одиночку? Или так и продолжит изводить неизвестностью? Учитывая мое врожденное любопытство, наказание страшное…
Стражники склонились перед Рондаром в полупоклоне, звякнув доспехами, и распахнули двери. Мы очутились в зале с высокими потолками, и зал этот, учитывая полное отсутствие окон, был довольно светлым: факелов на стенах горело столько, что было даже жарко.
Обстановка здесь оказалась на удивление сносной: и приличная мебель, обитая дорогими тканями, и даже один ковер. Военные трофеи, наверное. На стенах висели шлемы, — и откуда они взялись, и кто их носил раньше, я решила не думать, — а в самом центре стоял длинный полированный стол. Едва завидев вазы с фруктами, я почувствовала, как желудок жалобно сжался. Выпрашивать еду не позволяла гордость, а потому я дождалась, пока Рондар отойдет подальше, и, выхватив яблоко, спрятала его за спину.
— Я бы не отказал, — вдруг обернулся железный.
— Что? — вздрогнула, изобразив невинное недоумение.
— Яблоко, — Рондар указал взглядом на мою руку. — Можешь есть. Я разрешаю.
На одной чаше весов был голод. На другой — желание немедленно зашвырнуть этим самым яблоком в Рондара. Разрешает он мне! Вот это гостеприимство! Нормальные хозяева сами предлагают гостям угощения, а этот ведет себя так, будто ему принадлежит не только эта бездонная пещера, но и я заодно.
Пообещав себе, что еще обязательно поквитаюсь с этой заносчивой драконьей задницей, я вытащила яблоко и откусила с громким хрустом. М-м-м… Такое сочное! Какую деревню ему пришлось сжечь дотла, чтобы заполучить такие спелые фрукты?
— Ужин будут позже, тебе принесут в спальню. Идем, — он кивнул в сторону, и лишь тогда я заметила, что в зале есть еще множество дверей.
Похоже, весь замок Рондара распластался лабиринтами коридоров вокруг этого зала. Будто кротовые норы: узкие проходы, в которых без карты не разберешься, и двери, двери, двери… Откуда-то из-за угла к нам навстречу вынырнула крошечная хромая женщина с полной корзиной склянок. Увидев железного, она так переполошилась, что чуть не выронила корзину, а склянки противно задребезжали.
— Вы вернулись, герд! — пробормотала она и согнулась, едва ли не уткнувшись носом в колени. — Маиса уже ждет вас, только-только приняла ванну…
— Передай Маисе, что сегодня я не приду. И приготовь пока ванну в гостевых покоях. Моя… гостья устала с дороги, — он кивком указал на меня, и служанка, наконец, заметила, что Рондар не один.
— Фея? — выдохнула она ошарашенно.
Чудо, какие сообразительные у Рондара слуги. Как же она догадалась? Может, по цвету моих волос? Или по крыльям, которые я еще не убрала, чтобы они согрелись и просохли?
Нет, мне приятно было, конечно, что железный велел приготовить мне ванну, — о большем я сейчас и мечтать не могла. И вроде он назвал меня гостьей, а не пленницей, что само по себе неплохо… Но что-то не все равно не давало покоя. Какой-то подвох чудился мне и в интонациях Рондара, и в том, что он вдруг отменил встречу с любовницей… Явно же эта Маиса не перед деловыми переговорами ванну принимала! Ох, не к добру все шло, видят музы, не к добру… И очень скоро я в этом убедилась.
Когда служанка, не сводя с меня подозрительного взгляда, исчезла в одной из комнат, Рондар толкнул соседнюю дверь, и первым, что я увидела, была огромная кровать.
Еще на первом курсе академии нас приглашали во дворец кронфей на королевский остров, и я мельком сквозь стены видела покои ее величества. По крайней мере, тогда мне казалось, что такая роскошная спальня могла принадлежать лишь самой главной из фей. Так вот, ее кровать была в разы меньше, чем это гигантское ложе с балдахином на высоких кованных опорах.
Пожалуй, при желании туда можно было уложить человек десять, и то они бы не страдали от тесноты. И зачем мне одной такая постель? Это, конечно, крайне щедро со стороны Рондара предоставить мне эту спальню, но я-то думала, он на меня злится, а не вознаградить хочет… Ладно, как бы то ни было, вежливость никто не отменял.
— Спасибо, — я прошлась по комнате, осматривая свое новое жилище.
Мечи на стенах явно лишние. Надо будет снять и убрать с глаз подальше. Повешу картины или цветочные гирлянды, чтобы чувствовать себя, как дома.
— За что? — неподдельно удивился Рондар.
— За эту комнату, — я развела руками. — Очень… просторно. О! И даже камин…
— Это моя спальня.
Я услышала, как за спиной захлопнулась дверь, и как щелкнул язычок замка.
— Что?! — от неожиданности крылья затрепетали, и я приподнялась над полом.
— Ты будешь жить рядом, буквально за стенкой. Но я рад, что тебе здесь понравилось…
Так-так… Он все же решил сыграть в гостеприимного хозяина и показать мне свои владения? Что ж, тогда хотя бы понятно, к чему такая большая кровать: видно, Рондар спит в обличье дракона. Опустившись на пол и убрав крылья, я невольно покосилась на кулон, что висел на шее Рондара. Яйцо двуединости, кажется, так они его называют. Вроде бы от рождения драконы не особо контролируют, какую ипостась принять, и животное начало в них очень мощное и стихийное. Если бы маги не придумали заключать драконью силу в этот амулет, то бедные ящерицы жили бы, как на пороховой бочке. Испугался, рассердился, чихнул неудачно — и вот ты уже огнедышащее чудище. А если такое случится в самый неподходящий момент? Скажем, когда ты с любимой женщиной? Бац! — и от нее одно только мокрое место и осталось. Маги, конечно, молодцы, — они после такого изобретения стали неприкосновенными. Не то что мы, феи. Их бы силком в пещеры никто не утащил…
— Да, спальня у тебя просто замечательная, — вежливо согласилась я, подспудно подбираясь к двери. — Но если не возражаешь, я бы сейчас лучше к себе… Прилегла…
— Можешь прилечь здесь, — губы Рондара растянулись в зловещей ухмылке, а правая рука легла на пряжку ремня.
И вот тут, наконец, до меня дошло. Будто эликсир от слепоты приняла и прозрела в одно мгновение! Это ж надо быть такой непроходимой тупицей… Все указывало на намерения Рондара, абсолютно все! И недвусмысленный намек Готрида про «не терпится», и слова про ванну, и кровать, и запертая дверь… Пресвятые музы! Я-то, дура, боялась тюрьмы и пыток, а Рондар заготовил мне наказание куда хуже! Пояс верности о семи замках мне надо было с собой брать, а не флейту!
— Ты… Ты… — задохнулась от ужаса. — Ты собираешься меня…
— Фу, — поморщился Рондар, отбросив ремень и взявшись за одежду. — Почему сразу растлить? Так, небольшая порка… — Одно движение — и вот уже передо мной обнаженная мужская грудь. — Будешь хорошо себя вести, тоже получишь удовольствие.
Во рту пересохло, мысли лихорадочно заметались. Бежать было некуда. Я бы с радостью сиганула в окно, если бы оно здесь вообще было. Материализовать крылья и летать по комнате мухой, пока Рондар не устанет меня ловить? Неплохо, но сил почти не осталось. В лучшем случае, наверну пару кругов и сама же рухну в руки гада, как спелая груша. А если он перевоплотится и все ж таки меня окатит огнем? Нет, нет и еще раз нет… Должен же быть какой-то выход!
— Я не мылась с дороги! — выдала первое, что пришло на ум.
— Ничего, я тоже, — нисколько не смутился Рондар, избавляясь от сапог.
— Я… девственница! — отвела взгляд от мускулов, что бугрились на его плечах, пока он развязывал тесемки на штанах.
— Ух! — железного аж передернуло от предвкушения. — А ты знаешь, как распалить дракона!
Да чтоб тебя, испугала сладкоежку тортиком!
— У меня есть жених! — соврала в отчаянии. — Да! Я обручена с кронфеем!
— Поверь, он еще скажет мне спасибо! — осклабилась порочная сволочь, подходя ближе. — Считай это ускоренным курсом интимных искусств. Я научу тебя таким вещам, о каких на ваших несчастных островах и не слышали…
Только не смотреть вниз! Сейчас это даже опаснее чем тогда, у края пропасти, которую они именуют городом.
— Я думал о тебе с самой нашей встречи, феечка, — Рондар намотал на палец мой локон, притянул к себе и с жадностью принюхался к моим волосам. — Огненный владыка! Какая сладкая…
Я чувствовала себя мышонком, которого гипнотизирует огромный удав. Зрачки Рондара расширились, из-за чего глаза его стали почти черными, и на мгновение мне даже почудились в них отблески пламени. Было в этом что-то пугающее и вместе с тем манящее… Да, мотыльки часто ошибаются, когда летят к огню, и эта ошибка стоит им жизни. К счастью, я не мотылек, и еще могу развернуться, пока не поздно. Могу ведь?..
— Как это снимается? — железный склонился над моим платьем, силясь понять, как устроен мой хитрый наряд.
Ха! Я и сама в нем разобралась не с первого раза, — его соткала для меня Лея с факультета живописи. Не без помощи магии, разумеется. Если уж мне долго пришлось вникать, как это надевается, то такому неотесанному мужлану этот ребус и вовсе недоступен.
И вдруг меня осенило: вот же он, шанс на спасение!
— Я сама, — предложила я, покорно опустив голову. — Отойди, ты загораживаешь свет.
— Другое дело, — Рондар с довольным видом отошел к кровати и присел, будто зритель в амфитеатре, готовый к занимательному представлению. — Вот увидишь, драконы не так страшны, как ты говорила… Еще будешь нахваливать меня своим сокурсницам.
В этом я очень сильно сомневалась, но виду не подала: ни к чему было спорить и вызывать лишние подозрения. Изобразив смущение, я отвернулась и взялась за ремешок платья, будто собиралась его развязать, и резким движением выхватила флейту, которая была пристегнута к нему изнутри.
— Ах ты, дрянь! — подскочил Рондар. — Еще раз заставишь меня петь…
— Не заставлю, — и я поднесла флейту к губам.
Я не лгала: пел железный неплохо, но мне сейчас было не до его вокальных данных. Коротенькая колыбельная — и ненасытный дракон уснет в своей кроватке, как розовощекий младенец, видя сны про бабочек и мирно похрапывая. Таков был план, но… Но что-то пошло не так.
После долгого полета и перепадов температуры магический инструмент расстроился и выдал лишь хриплые печальные нотки в совершенно другой тональности. Не то чтобы музыка не сработала совсем — с потолка что-то закапало, но Рондар, гореть бы ему в собственном камине, был ни в одном глазу. И, само собой, медлить не стал.
В два шага он оказался возле меня, выхватил мою бедную флейту и безжалостно отшвырнул куда-то за кровать.
— Вот, значит, как, да? — процедил дракон сквозь сжатые зубы. — Воля твоя, фея, хочешь по-плохому — будет по-плохому.
На этом он сгреб меня в охапку, бросил на постель, будто ворох белья, и навалился сверху.
— Не надо… — пискнула я, но было поздно.
До меня донесся треск разрываемой ткани. Мое платье! Единственное платье! Вещи прибудут только завтра — и в чем же мне ходить до тех пор? Впрочем, какая теперь разница… После того, что сделает со мной Рондар, учитывая его внушительное и будто каменное орудие пыток… Пресвятые музы, это даже не флейта, это кларнет какой-то! По крайней мере, от страха мне так казалось.
От ладоней Рондара исходил жар, он мял мое тело, и мне казалось, что на коже останутся следы ожогов. Хотела согреться? Что ж, бойтесь своих желаний, дамы, ибо они могут исполниться.
Я зажмурилась, мечтая, чтобы все поскорее закончилось. Но железный не торопился, он вытворял немыслимые постыдные вещи с моей грудью. Языком и губами! Это что ему, лакомство какое? Нет, я слышала о том, что должно происходить в спальне между супругами, но
— Ро-о-ондар… — попыталась воззвать к здравому смыслу, но голос отчего-то прервался.
Постойте-ка! Голос! Древнейший музыкальный инструмент, им пользовались задолго до того, как милостивые музы подарили феям первую лиру. А что, если попробовать извлечь магию голосом? Она же внутри меня, флейта — лишь инструмент. Ту же мелодию…
Пока Рондар выписывал языком круги у моего пупка, я тихонько взяла первую ноту. Ля бемоль — чуть ниже. Да. Давайте, связочки, не подведите! Набрала побольше воздуха и спела несколько тактов колыбельной. Без слов.
— Что?.. — неразборчиво бормотнул дракон и обмяк, а уже через секунду до меня донесся раскатистый храп.
Хвала музам, сработало! Да, весил Рондар немало, и его груда мышц сейчас вдавила меня в кровать, будто каменная глыба. Но он уснул! Спал без задних ног, проклятый мерзавец, и чести моей больше ничто не угрожало.
Выдохнув от облегчения, я, кряхтя и поминая демонов, выползла из-под дракона. По коже пробежал приятный холодок свободы, и я на мгновение прикрыла глаза, радуясь своей маленькой победе.
Впрочем, расслабляться было рано. Если бы я усыпила Рондара флейтой, он бы проспал не меньше трех часов, а вот сколько продлится действие голоса, я пока не знала, и потому решила поспешить.
Первым делом я достала из-под кровати флейту, отряхнула от пыли и тихонько подстроила, чтобы больше не возникло осечек. Инструмент не пострадал, а вот меня поджидали новые проблемы: от платья моего остались лишь лоскуты. Не выходить же из спальни голой! Один дракон на меня уже напал, и провоцировать следующего не хотелось.
Порывшись в шкафу у Рондара, я нашла штаны и рубаху. Все это было мне чудовищно велико: штаны держались на честном слове, пришлось их подвернуть раза три, а рубаха доходила до середины бедра. В принципе, я могла бы сделать их нее некое подобие платья, но не стала: уж лучше буду выглядеть, как бродяжка в чужой одежде, но зато не вызову ни у кого приступа вожделения.
Отперла дверь, убедившись, что железный не пустится за мной в погоню, и не сдержала довольной ухмылки. Дракон спал на животе, раскинув руки и ноги, крепкий голый зад в отсветах камина напоминал румяную булочку только из печи. Да уж, если бы драконы расхаживали в таком виде, никто бы их не боялся.
Выйдя из спальни, я замерла, гадая, куда двигаться дальше. Кажется, Рондар говорил, что моя комната — соседняя… Ну точно, и служанка заходила туда, — видно, собиралась приготовить мне ванну. А от горячей воды я сейчас бы не отказалась: мне нужно было смыть с себя прикосновения этого извращенца, следы его губ и терпкий мужской запах, что исходил от одежды. Конечно, мысли о побеге из Фервира закрадывались, но я прекрасно понимала, что мимо стражи мне не пробраться. Ничего, очень скоро Рондар сам захочет от меня избавиться!
Лелея коварные планы мести, я решительно шагнула в соседнюю комнату и сразу поняла, что ошиблась: на гостевые покои она походила меньше всего. Хотя бы потому, что перед гостями не принято расшвыривать по полу женскую одежду.
Бардак здесь царил такой, что, увидев его, моя тетушка бы сию же секунду упала без чувств. Шелка, бархат, кружева валялись повсюду: на кровати, мебели, ковре. Одна сорочка даже свисала с канделябра, — благо, свечи в нем зажжены не были. Словом, у этой комнаты явно уже имелась хозяйка, и об уборке она слыхом не слыхивала.
Я уже собралась выйти, пока меня не застукали, как вдруг из смежного помещения, — ванной, судя по всему, — послышались голоса.
— …никакой феи! — донесся до меня обрывок фразы.
Поскольку кроме меня здесь фей не наблюдалось, я замерла. Когда я умудрилась насолить незнакомой женщине? Ее голос прямо-таки звенел от гнева, а ведь я ничего ей не сделала. Более того, я ее даже не знала!
— Госпожа, герда просто потянуло на диковинку, — уже тише произнес другой голос.
И вот он-то показался мне знакомым… Ах, да! Та служанка с корзиной. Так, погодите-ка… Это она обо мне, что ли?! Я, выходит, диковинка?! Ну, она у меня еще попляшет!
— Хватит, Бирта! — снова истерический возглас. — Он не мог поступить так со мной! Не сегодня! Я собственными руками удушу эту…
И не успела я выскочить из комнаты, как в дверях ванной появилась женщина. К щекам моим тут же прилила кровь, но смущал меня вовсе не тот факт, что меня поймали за подслушиванием. Просто на этой даме из одежды были лишь крошечные панталоны. По идее, стесняться следовало ей, но почему-то она стояла, как королева перед подданными, а я боролась с желанием закрыть лицо руками.
— Бирта, эта она? — окликнула она служанку, не подумав даже поздороваться, и та торопливо выглянула из ванной.
— Да, госпожа Маиса, — Бирта послала мне очередной неодобрительный взгляд.
А, Маиса… Это многое объясняло. Если она и правда ждала Рондара, а он вместо этого предпочел бесстыже измываться надо мной… Еще и готовилась как! Вся кожа блестит от масел, это ж часа два надо было так натираться. А сколько времени ушло на макияж и прическу? Каштановые волосы так искусно завиты, глаза подведены, даже у меня иной раз так аккуратно не выходит… Бедняжка! Она, наверное, из тех девственниц, что жертвуют драконам люди, и всерьез влюбилась в этого несносного герда. Ну, или вознамерилась стать его законной супругой… И тут появляюсь я: разлучница. Всем ведь известно, что влюбленные женщины слепы, для них нет никого краше объекта страсти, даже если этот объект — паскуда последняя. Вот и она, видно, решила, что я сама соблазнила Рондара. Да уж, я бы на ее месте тоже себя ненавидела!
— Смею вас заверить, у меня с гердом Янброком ничего не было, — успокоила я несчастную. — Он в вашем распоряжении. Мне бы только комнату мою…
— Само собой у вас ничего не было! — бесцеремонно перебила Маиса, а потом обошла вокруг меня, рассматривая, будто какую-то статую. — И из-за
Мне жутко надоело, что меня называют «вот это». Что за наглость?! Я, в конце концов, фея, а она — простая смертная! Да, я не сторонница расовых принижений людей, но она перешла все границы. И пусть на мне балахоном висит тряпье Рондара, у меня тоже есть гордость! Натрись я маслом с ног до головы, мы бы еще посмотрели, кто из нас «вот это»!
— Вообще-то он пытался мной овладеть! — вздернула я подбородок. — Но я ему отказала!
От презрения на лице Маисы не осталось и следа, теперь она взирала на меня со смесью недоверия и удивления.
— Что? — выдохнула она. — Ты… что сделала?
— Во-первых, не ты, а Эйлин-тэй! — гордо отчеканила я. — Я из древнего рода Пеони, и не позволю так к себе обращаться. А во-вторых, я убью всякого, кто посмеет покуситься на мою честь!
— Да ладно… — озадаченно протянула Маиса и покосилась на служанку. — А разве феи могут убивать? Они же… Это… — она взмахнула руками, изображая порхание бабочки.
Помнится, мой первый учитель по боевой музыке, достопочтенный Саэлей Бургунди, сказал: «Никогда не используй магию ради разрушения». А потом задумался и добавил: «Только в самых крайних случаях». Как по мне, крайний случай настал. Чем быстрее обитатели этой дыры усвоят, что я могу быть опасной, тем короче будет мое здесь пребывание.
Я выхватила флейту и окинула взглядом комнату. На чем бы продемонстрировать разрушительную силу музыки? Такой бардак, что даже испортить что-то сложно. Хотя… Зеркало! Наверняка Маиса его обожает и торчит перед ним сутками напролет. Что ж, отныне ей придется краситься наощупь.
Фа мажор, увертюра охотника. Престо. Губы прижались к мундштуку, мы словно стали единым целым. Родная моя, как же я соскучилась! Пальцы забегали по трубке, закрывая и открывая нужные отверстия, и магия наполнила каждую клеточку тела, выливаясь в звуке. Будто издалека донесся до меня громкий хруст: по большому зеркалу расползались трещины. Финальная нота — и стекло со звоном осыпалось на пол.
— Так понятнее? — обратилась я к Маисе, застывшей в неподдельном ужасе. — Сунешься ко мне, и в следующий раз я сыграю персонально для тебя, заруби себе это на носу. И кстати, — я обернулась уже в дверях. — Нос у тебя ужасно длинный.
Свою комнату я нашла быстро, — рядом со спальней Рондара было всего две двери. И моя, хвала музам, запиралась на замок.
Приняв горячую ванну, которую мне-таки приготовила Бирта, я отыскала ножницы и безжалостно укоротила одежду Рондара, — больше мне надеть пока было нечего. А после, наконец, смогла спокойно осмотреться.
Моя спальня уступала размерами покоям Рондара и даже комнате Маисы, но в академии мне вообще приходилось делить жилье с соседкой, так что жаловаться было не на что. Единственное, чего мне здесь отчаянно не доставало, — так это света. Неужели нельзя прорубить в горе окно? Ладно, кристаллов у драконов нет, но стекло-то они делать умеют!
Плюхнувшись на кровать, я снова достала флейту. Жаль я не из живописцев! Создала бы себе какие-нибудь украшения, соткала бы шторы, чтобы хотя бы представлять, что у меня есть окно… Что ж, придется довольствоваться фантазиями.
Я редко импровизировала, — предпочитала играть по делу, не растрачивая магию просто так. Но день выдался до того паршивым, что хотелось немедленно на что-то отвлечься, освободить голову от злости и обиды. Я выбрала до диез минор, он как нельзя лучше подходил к моему теперешнему состоянию.
Тоскливая мелодия заполнила комнату, вспыхнули под потолком первые магические искорки. Отчего-то они получались голубыми, а не розовыми, как обычно, и напоминали светящиеся снежинки. Кружась, медленно опускались на пол и исчезали, а на смену им зажигались все новые и новые… Я потеряла счет времени, музыка рождалась сама собой и обволакивала меня уютным коконом. Кажется, я ненадолго даже забыла, где нахожусь, и кто тому виной.
Впрочем, очень скоро мне об этом напомнили.
Это был даже не стук, это был мощный удар, словно кто-то с размаха саданул в дверь здоровенным бревном. Я дернулась, оторвала флейту от губ и замерла, прислушиваясь. Может, уйдут? Может, просто кто-то в коридоре шкаф уронил? Хотя… Вроде не было там никаких шкафов…
— Фея! — прогремел снаружи Рондар.
О, проснулся-таки… Не удалось мне усыпить его навеки. А жаль!
— Я не выйду! — крикнула в ответ. — И тебя не пущу!
То ли железный меня не услышал, то ли принял мои слова за приглашение, — поди разберись в тонкостях драконьего жаргона, — но в следующую же секунду дверь с грохотом хлобыстнула о стену, и в мою спальню боком ворвался Рондар. Плечом вышиб! Замок был вырван с корнем, а вот на герде я не увидела ни царапины. Недаром их зовут железными…
— Отдай свою проклятую флейту! — Он был уже полностью одет, зато зол, как тот самый огненный владыка, на которого они здесь все дружно молятся. Н-да, какое божество — такие у него и поклонники!
— Ни за что! — Я материализовала крылышки и поднялась над кроватью, готовая уворачиваться столько, сколько потребуется. Второй раз он меня в постель не уложит, пусть даже не пытается!
Рондар, однако же, никакого вожделения не проявил, — его куда больше интересовала комната. Точнее, искры, которые еще не успели погаснуть и витали по всей спальне.
— Ты что тут делала?! — он отмахнулся от остатков моей магии. — Взорвать все тут пыталась?
— Нет! Но спасибо за идею. А это, — поймала искру на ладонь, — просто искусство.
— Твое искусство мне спать не дает! — бросил Рондар уже без прежней злости. — Ты же должна знать, что мужчине после соития необходимо восстановить силы. Да ты и сама, наверное, устала…
От неожиданности я даже на мгновение забыла, что вишу в воздухе, и перестала махать крыльями. За что тут же и поплатилась, обвалившись на постель подстреленной уткой. Какое соитие, о чем он вообще толкует?
Рондар подошел к кровати, присел рядом со мной, и в его взгляде будто бы мелькнуло нечто похожее на заботу. И чего только ни привидится от усталости!
— Ты в порядке? — спросил он вполголоса и погладил меня по плечу, как добрую верную кобылку. — Слушай, я плохо помню, как все прошло… Такое со мной впервые, видно, с феями оно как-то иначе… Слишком бурно, вот я и отключился, понимаешь?
Такого поворота я не ожидала. Судя по всему, сознание драконов настолько пропитано эгоизмом и самоуверенностью, что до него даже не дошло, почему именно он вдруг так резко уснул. То ли магия голоса дала побочку и стерла из его памяти последние секунды, то ли его собственный мозг сыграл с ним эдакую шутку, желая защитить от боли поражения… Так или иначе Рондар решил, что довел дело до конца.
С одной стороны, мне хотелось сейчас же его в этом разуверить, уесть, как следует. С другой — подобное заблуждение было мне на руку. Если дракон думает, что наказание мое состоялось, то, по идее, должен этим удовлетвориться. Главное — подать все так, чтобы у Рондара даже мысли не возникло повторить.
— Нет, Рон, я не в порядке, — я нарочно обратилась к нему фамильярно, как и полагается любовницам, а потом оскорбленно поджала губы.
— Тебе было так больно? — нахмурился он.
— И до сих пор больно! — встала на кровати, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Ты ранил меня в самое сердце!
Да, возможно, я слегка перегнула с этим пафосом. Просто на прошлых каникулах Талея заставила меня участвовать в студенческой театральной постановке, причем пьесу она написала сама. Драма там лилась из всех щелей, зал рыдал, глядя, как моя героиня страдает от неразделенной любви к поэту, который предпочел ей простую смертную. И, кажется, сейчас я невольно вошла в ту же роль.
— В сердце? — изумился железный, слегка опешив от накала страсти, и подозрительно уставился мне на грудь. — Но ты ведь до сих пор жива, и следов крови на простынях я не видел…
Ох уж, эти драконы! Невежественные существа, которые понятия не имеют о метафорах, не смыслят в искусстве и одержимы двумя желаниями: сношаться и убивать. И лучше всего — одновременно.
— В переносном смысле, — нехотя пояснила я, скрестив руки на груди, чтобы Рондар ненароком не перескочил с мыслей о моем сердце к похоти. — Ты ранил меня до глубины души! Ты… Ты сказал, что никого хуже у тебя в жизни не было! Что я холодна и пресна, как тушка замороженной рыбы!
— Что, прямо так и сказал? — серые брови Рондара взметнулись на лоб.
— Слово в слово! — кивнула я, силясь вспомнить что-нибудь ужасно грустное, чтобы пустить слезу. Мой первый заваленный экзамен по гармонии… Да! Тот день, когда профессор Лиэли назвала меня глухим козодоем! Пресвятые музы, это было так обидно… Я ведь всего-то не распознала малый мажорный септаккорд!
— Эйлин, не плачь! — Рондар до того растерялся, что даже впервые произнес мое имя, и я сочла это добрым знаком.
— О, теперь ты вспомнил, как меня зовут?! — душераздирающе всхлипнула я. — А в постели звал меня Маисой! Больше я такого унижения не переживу, герд Янброк! Прошу, избавь меня от своего присутствия и от воспоминаний об этой чудовищной пытке. — Как там было у Талеи в пьесе? Что-то про жизнь и смерть, зрителям очень понравилось… Ах, да! — Иначе я расстанусь с жизнью, ведь эту боль мне не стерпеть, ее сотрет лишь только смерть!
Ну да, не стоило, наверное, повторять реплику героини прямо так, в стихах, да и магией поэзии я никогда не владела, — тут либо дано с рождения, либо нет. Впрочем, рифму бы дракон не заметил, даже если бы его ткнули в нее носом. А строки Талеи оказались так мощны, что Рондар отшатнулся, как от пощечины, и немедленно вскочил с моей кровати.
— Как скажешь, — мрачно изрек он, не уловив фальши. — Я велю подать тебе ужин прямо сюда, — и за сим удалился, прикрыв за собой сломанную дверь.
Настроение мое стремительно пошло на лад. Права была моя достопочтенная бабуля, когда говорила, что главная сила фей — в хитрости, а вовсе не в магии. Ох, сейчас бы она мной гордилась! Подумать только, я сумела победить дракона, не пролив и капли крови. Вместо меча — смекалка, вместо копья — лицедейство. Вот бы рассказать об этом тете Талее… Быть может, вместе мы придумаем более гуманный способ разобраться с золотыми без помощи железного клана? И мне не придется торчать здесь в заложницах у этого порочного типа? Нет, ну надо же: сам придумал, что овладел мной, и сам же в это поверил… Дракон, что с него взять!
Словом, вечер я провела в прекрасном расположении духа. Бирта принесла мне ужин, при этом стараясь даже не смотреть в мою сторону, — до того ее напугал мой трюк с зеркалом.
На ужин мне подали рагу из баранины, запеченный картофель, густой гранатовый соус и целую краюху хлеба. У нас в академии такой порции хватило бы на троих или четверых, видно, драконы не страдают от отсутствия аппетита. Сначала я с голоду набросилась на еду, но очень быстро поняла: еще один кусочек этой грубой пищи, и я не смогу взлететь, — крылья попросту сломаются под тяжестью моей сытой туши. И как они это едят? Мы, феи, предпочитаем легкие муссы, овощные суфле на пару, фруктовое желе или, на худой конец, изысканные сыры с орешками. Неудивительно, что местный ужин встал в желудке комом, и я, раздувшись, словно лягушка в брачный период, повалилась на кровать, а уже через несколько минут меня сморил сон.
Проснулась я от громкого шуршания. С трудом продрала глаза и увидела, что у меня в спальне снуют какие-то люди.
— Эй! — села, подслеповато щурясь. — Вы что тут делаете посреди ночи?
— Так это, утро уже! — бодро сообщил мне худощавый юнец с пушком над верхней губой. — Вы чуть завтрак не проспали! Тут это, вещички ваши подъехали. Платья́, значится, панталоны…
— Ты что, Свар! — тут же накинулась на него Бирта, которую я спросонья и не приметила. — Что я тебе говорила про уважение?
Юнцу прилетела звонкая затрещина, и он, обиженно метнулся в коридор за следующим тюком.
— Простите, Эйлин-тэй, — склонилась в поясном поклоне служанка. — Мальчишка выдумывает, вещи ваши в целости и сохранности, что уж там вам прислали, мы не знаем…
— Как это не знаем? — снова сунулся к нам паренек. — Герд же сами велели досмотреть каждую…
—
Я не сдержала улыбку: этот Свар мне страшно понравился. Отныне если я захочу что-нибудь разнюхать или выведать, я буду знать, к кому обращаться. Таких болтунов еще поискать! Лучше бы мне такого слугу, чем эту Бирту, — она-то предана Маисе и Рондару. И пусть меня она пока побаивается, наверняка не упустит возможности сделать какую-нибудь пакость.
— Мы не хотели вас будить, Эйлин-тэй, — почтительно продолжила служанка, глядя себе под ноги. — Но скоро завтрак, и господин Готрид просили передать, что будут рады, если вы присоединитесь к трапезе.
— Готрид? — удивилась я. — А разве не Рондар?
— Герд на рассвете изволили вылететь на учения. Скорее всего, их не будет до вечера.
— Отлично! Тогда скажите Готриду, что я приду, — я хотела опустить ноги на пол, но случайно наступила на сверток с одеждой.
Что? Еще один? Сколько вообще вещей мне привезли? Поднявшись с кровати, я оглядела комнату и ахнула: едва ли не весь пол был покрыт тюками, узелками, сундуками… Возникло стойкое ощущение, что мне прислали добрую половину академии. Или и вовсе фейское общежитие переехало сюда вслед за мной. Но я ведь точно помнила, что перед отъездом успела собрать всего несколько платьев, туфли да нижнее белье!
— Ах, да, там с вещами был еще почтовый мотылек… — Бирта махнула кому-то из слуг, и тот принес из коридора закрытую банку, в которой трепыхалась маленькая лазурная бабочка.
— Вы что, она же задохнется! — я бросилась к слуге, выхватила банку и спешно сняла крышку.
Бабочка выпорхнула на волю и уселась на мою руку, словно искала защиты от этих варваров. Бедная малютка! Разве так можно?! Их бы кто вот так сунул в стеклянный аквариум!
— Простите, Эйлин-тэй! — спохватилась Бирта, на всякий случай, отойдя от меня подальше.
Я даже начала понимать драконов: что-то в этом есть, когда тебя боятся.
— Идите! — властно бросила я слугам, подражая интонациям Рондара. И — о, чудо! — они вылетели из комнаты быстрее, чем бабочка из банки.
Бережно пересадив хрупкую посланницу на спинку кровати, я взялась за флейту и сыграла ре мажорное трезвучие. Бабочка выросла до размеров взрослого орла, и я смогла без труда прочитать на ее пыльце письмо от тетушки. А писала Талея следующее:
С каждой строчкой этого письма гнев во мне поднимался все выше и выше, пока, наконец, не хлынул через край. Сдув ровные аккуратные буковки с крыльев бабочки, я со злостью пнула очередной тюк.
Следующая сессия только через полгода! Что значит «
Ответ тетушке я писать не стала, решила отложить это до тех времен, когда у меня не будет желания сочинить что-нибудь бранное. Вместо этого я отыскала в бесчисленном барахле вещи, которые собирала сама, и выудила из сундука закрытое розовое платье до колен и туфельки в тон.
Мне предстоял первый завтрак в обществе дракона, и я собиралась явиться на него во всем великолепии.
Готрид Янброк в отличие от своего несносного племянника знал толк в хороших манерах. Стоило мне войти в обеденную залу, как он поднялся из-за стола и приветствовал меня уважительным кивком.
— Чудесно выглядите, Эйлин! — он отодвинул передо мной соседний стул, и я, чинно кивнув в ответ, присела рядом.
Недурно! Вот бы все драконы были такими учтивыми! Между прочим, не каждый фей делал мне комплименты, хотя чудесно я выглядела примерно всегда, — против природы не попрешь. Конечно, с гораздо большим удовольствием я бы позавтракала в нашей столовой с однокурсниками, но сейчас даже Фервир уже не казался мне такой дырой. От его обитателей всего-то и требовалось, что немного вежливости.
Пока слуги подносили нам омлет, блинчики и еще гору всяких яств, — я даже не всего не упомнила, не говоря уж о том, чтобы попробовать, — Готрид пристально изучал меня, загадочно улыбаясь и не произнося ни слова.
— Мы разве будем завтракать только вдвоем? — нарушила я тягостное молчание. — А как же Маиса?
— Простые люди не едят с нами за одним столом, моя дорогая, — усмехнулся Готрид. — Только те, кто родил дракону наследника. Ну, или жены.
— А разве это не одно и то же?
— Нет, конечно. Наследников у дракона может быть несколько, а жена — лишь одна. Возможно, поэтому мы редко женимся, — Готрид сделал жест служанке, и та налила нам вина. Причем вино почему-то было горячим, из металлических кубков даже шел пар.
— Разве оно не должно быть охлажденным? — я с сомнением покосилась на здоровенный кубок.
— У нас принято за завтраком пить горячие напитки, Эйлин, — Готрид сделал большой глоток.
— У нас тоже, но мы предпочитаем чай. Впрочем, ради разнообразия… — Не желая показаться невежливой, я тоже взяла свой кубок, чтобы пригубить вина, и тут же дернулась: вино было раскаленным, как лава, во рту все горело.
Проклятые огненные ящеры! Им такое пойло, поди, только нравится, удивительно, что они его головешками из камина не закусывают.
— Ох, как же вы так… — Готрид прицокнул. — Все время забываю, какие феи нежные! — И он плеснул мне в стакан воды, чтобы я остудила пожар во рту.
— Мы не невные, — прошепелявила я, стараясь не касаться языком обожженного неба. — Профто не любим огонь.
«И драконов», — захотелось добавить мне, но я усилием воли сдержалась.
— Вот как? — Готрид развернулся ко мне. — А как же та фея?.. Как бишь ее… Из вашей академии… Ну, которая предпочла переехать в Аурвир?
— Найла Лазулли, — машинально подсказала я, и тут же спохватилась: это что, какой-то допрос?
— Вы были подругами? — подтвердил мои опасения Готрид.
— Не то чтобы подругами… Но я знала ее, да.
— А она не рассказывала, что так привлекло ее в золотых пещерах? — дракон, понизив голос, приблизился ко мне, и я даже ощутила терпкий запах только что выпитого им вина.
Ох, не к добру все это! Или он просто затеял светскую беседу, чтобы подобраться ко мне, как его племянник, или это не праздный интерес. И ни тот, ни другой вариант меня не устраивали. Что бы там ни случилось с Найлой, я понятия не имела, но все же мне не хотелось невольно сдать дракону какую-то ценную информацию. Вдруг он не знает, что Тарвину Гульдброку захотелось понастроить себе башенок из кристаллов? А когда узнает, ему тоже захочется, и он решит похитить еще парочку студенток с факультета живописи?
— Полагаю, ее привлек блеск золота, — уклончиво ответила я и сделала вид, что у меня безумно разыгрался аппетит. — О, блинчики! Надеюсь, ваши повара при жарке добавляют не слишком много масла…
К счастью, на этом Готрид свой допрос прекратил и занялся едой, однако же я не ослабила бдительность. С каждой минутой этот коварный тип нравился мне все меньше. С Рондаром хотя бы все было понятно: захотел — сделал. А вот что таилось за любезной ухмылкой его дядюшки, я пока не разобралась.
Впрочем, надолго забыть о Найле и золотом клане мне не удалось.
После завтрака Готрид пригласил меня на прогулку по Фервиру, при этом предложив перейти на ты.
— Зови меня просто Гот, моя дорогая, — изрек он, припечатавшись губами к моей руке.
Мне был противен и этот поцелуй, и «моя дорогая», и перспектива фамильярничать с драконом вдвое, если не втрое старше меня. Согласилась я лишь по одной причине: мне хотелось получше узнать все ходы и выходы, — по большей части, разумеется, выходы, — на случай, если придется бежать.
Готрид провел меня по лестницам и на сей раз они не вызывали у меня прежнего ужаса. Во-первых, дракон услужливо поддерживал меня под руку, а во-вторых, силы после вчерашнего полета уже вернулись, и я знала, что в любой момент смогу воспользоваться крыльями. А потому я спокойно осматривала этот подземный, — или подгорный? — город, и даже сумела найти в нем некоторое очарование.
В отличие от наших островов, где все было на виду и постоянно освещалось солнцем, Фервир был окутан какой-то таинственностью. Здесь царил полумрак, свет факелов окрашивал каменные стены в рыжие и алые краски, а при виде бесчисленных закрытых дверей и темнеющих разыгрывалось воображение. Будь на моем месте тетя Талея, она бы уже сочинила целую балладу о Фервире, об опасных драконах, сильных воинах в сияющих доспехах, что попадались нам по пути, и о мускулистых кузнецах в кожаных фартуках, чьи тела казались бронзовыми от пота и копоти. Я же лишь пыталась подобрать Фервиру подходящую тональность, но никак не могла понять, мажор это должен быть или минор.
— Ты кажешься бледной, Эйлин, — сказал Готрид, когда мы осмотрели гигантскую кузницу и коллекцию оружия. — Тебе стоит выйти на свежий воздух.
И вот тут-то мне и пришлось снова вспомнить о золотых драконах. Но вовсе не потому, что я захотела откупиться от Рондара и его прилипчивого дядюшки всем золотом мира, — хотя и такая мысль тоже закрадывалась в мою голову. Просто когда мы вышли из главной пещеры Фервира, и я расправила плечи, вздохнув полной грудью, первым, что я увидела, был яркий блеск желтого металла. Будто кто-то солнечного зайчика пустил мне прямо в глаза отполированной монетой.
Я невольно сделала ладонь козырьком, щурясь, чтобы не ослепнуть. С запада к нам летели два дракона, и в лучах утреннего солнца их чешуя светилась, выжигая сетчатку. Даже смотреть было больно.
— Ну надо же, какие быстрые, — хмыкнул Готрид, спокойно глядя на приближающихся гостей. — И дня не прошло…
— Это из-за того, что ваши драконы охраняют академию? — напряглась я.
А Талея — молодец, ничего не скажешь! Столкнула лбами два клана, а в заварушку отправила меня. И куда я должна прятаться, когда они начнут шмалять друг в друга огнем?!
— Ум — вот что мне нравится в женщинах больше всего, — расплылся в улыбке Готрид. — После красоты, разумеется.
И пока я гадала, благодарить его за комплимент или пресечь ухаживания на корню, он подошел к одному из драконов-стражников и что-то быстро ему шепнул. Тот, не медля ни секунды, расправил кожистые серые крылья и, чуть не сбив меня с ног потоком воздуха, слетел со скалы куда-то вниз.
Я будто к камню приросла. Да, в военной тактике я была несильна, но разве вся соль не в численном превосходстве над противником? Только что здесь было трое драконов включая Готрида, и, по идее, они могли бы справиться с двумя золотыми. Теперь же остается двое на двое. И зачем, спрашивается, так подставляться? Либо Готрид азартен, либо — идиот. Пресвятые музы, ну почему я оставила флейту в спальне?
— А вы… Вы уверены, что сможете отразить их атаку? — нервно пробормотала я, не в силах отвести взгляда от мощных золотых драконов.
— Во-первых, не вы, а ты, — Готрид погладил меня по спине и задержал руку на том месте, откуда росли крылья, дольше положенного. Как будто пытался предупредить, чтобы я не вздумала их материализовать и улетать. — А во-вторых, Эйлин, драконы друг друга не атакуют. Я думаю, лучше бы тебе сейчас вернуться в свою комнату. Политика — это так утомительно… Не стоит себя ею нагружать. Ты ведь найдешь дорогу?
— Конечно, — выдохнула с облегчением.
Драконьи разборки, политика… Ну их в пекло! У меня вон и вещи еще не разобраны, платья того и гляди помнутся… Выдавив из себя улыбку, я рванула обратно в пещеру. Никогда не думала, что буду так рада оказаться в этом каменном мешке! Даже полумрак, — в широком тоннеле от ворот до самого города почти не было факелов, — радовал глаз после ядовитого блеска золотой чешуи.
Хотя… Ведь у полумрака есть множество достоинств кроме пользы для зрения! В нем можно отлично спрятаться. Может, зря я так поспешно сбежала? Эти двое из Аурвира прилетели сюда явно не с визитом вежливости. Да и Готрид неспроста меня сослал, намекнув, чтобы я не показывала крыльев… Скорее всего, он хочет скрыть, что здесь вообще есть фея. И, что еще важнее, не хочет, чтобы я слышала их разговор. Значит, они будут обсуждать нечто важное. Готова поспорить, это «нечто» касается нашей академии. Стало быть, мой прямой фейский долг — узнать о коварных замыслах драконов и немедленно доложить обо всем тетушке. Может, хоть тогда она начнет меня ценить!
С улицы уже послышались мужские голоса, и я лихорадочно огляделась. Вжиматься в стену, затаив дыхание, было бы глупо: поди знай, вдруг у драконов невероятно развито ночное зрение или обоняние. Вон с каким наслаждением нюхал меня Рондар! Нет уж, мне нужен план понадежнее.
И он созрел, стоило мне задрать голову. Своды тоннеля! Идеальное место, чтобы спрятаться. Я даже не увидела самого потолка, до того он был высоким. Видно, этот проход продолбили в горе с учетом драконьих габаритов, — на случай, если эти рептилии по каким-то причинам будут залетать сюда, не перевоплощаясь. А потому я повела плечами, материализуя крылышки, и вспорхнула наверх так быстро, как только смогла. Очень, кстати, вовремя: едва я нырнула в непроглядную темень, куда не дотягивался свет факелов, как в пещеру зашел Готрид в сопровождении двух золотых.
— Где Рондар? — недовольный голос одного из гостей эхом разнесся по пещере. — Я должен немедленно его увидеть!
Я затаила дыхание, чтобы себя не выдать. От страха стрекотание моих собственных крылышек казалось мне таким громким, что я уже пожалела о своем решении остаться. Впрочем, золотые были слишком разгневаны, чтобы обращать внимание на посторонние звуки.
— Мой племянник сейчас отлучился по делам, — отозвался Готрид. — Но пока его нет, я готов ответить на все вопросы.
— Что ваши стражники делают в Тайфо? — спросил второй, проходя прямо подо мной. Я не могла разглядеть его лица, но копна золотых кудрей в сравнении с небольшой залысиной первого дракона говорила о том, что этот явно моложе. Да и голос его звучал будто бы немного выше.
Я уцепилась за выступ, пытаясь часть веса перенести на руки, чтобы махать крыльями чуть реже.
— Боюсь, это вам надо спрашивать у их ректорессы, — усмехнулся дядюшка Рондара. — Она всего лишь обратилась к нам за помощью…
— Оставьте эту чушь для фей! — дракон с залысиной так резко остановился, что Готрид чуть не врезался в его спину. — Академия — наша, нравится вам или нет. Мы первые вышли на них. Талея не сможет долго за вами прятаться. Или вы думаете, что мы не справимся с парочкой железных?!
— Если не хотите нарушить пакт и предстать перед королевским судом, то нет, не справитесь, — Готрид был спокоен, казалась, вся эта беседа его только развлекала. — Но есть один вариант…
— Мы не пойдем ни на какие сделки! — взъерепенился кучерявый.
— Помолчи, Анрик! — тут же осадил его тот, что постарше. — Какой вариант?
— Я мог бы повлиять на герда, — Готрид понизил голос. — И убедить его, что феи не представляют для нас никакого интереса.
— Сколько? — надменно приценился тип с залысиной.
— Нет-нет, золото меня не волнует, — дядюшка Рондара хмыкнул. — Только скажите, зачем вам феи. Я слышал, герда Тарвина можно поздравить, он стал отцом…
— Откуда вы знаете? — снова начал заводиться кучерявый.
— Еще слово, Анрик, и ты полетишь домой, — процедил его спутник, а потом повернулся к Готриду: — У нашего герда уже трое детей, так что с поздравлениями вы несколько опоздали.
— Детишки — это чудесно, — осклабился Готрид. — Но мне также известно, что все его отпрыски от смертных родились простыми людьми. Драконья кровь не проявилась ни в ком из них.
— У Тарвина полно наложниц… — уже не столь уверено возразил золотой, но Готрид даже договорить ему не дал.
— Однако же не так давно на свет появилось дитя от союза с феей. И почему-то герд не торопится представлять его королю… Я уж подумал, не пытается ли Тарвин скрыть своего наследника. Но ведь это было бы так нелояльно с его стороны, так что я немедленно отмел эти мысли. Скажите, малыш здоров?
В пещере стало очень тихо, мне пришлось сложить крылья и повиснуть на потолке летучей мышью. Одно неловкое движение, один упавший камешек — и меня заметят… От драконов — и неминуемой смерти в случае обнаружения — меня отделяло всего ничего. Держись, Эйлин!
— Это угроза, Готрид? — произнес, наконец, старший из золотых.
— Помилуйте, Логнар! — отмахнулся коварный дядюшка. — Я всего лишь хочу понять, зачем вам феи. И могу заверить, эту информацию я оставлю при себе. Ни мой племянник, ни кто-либо еще ни о чем не узнают. Только скажите — и забирайте академию со всеми феями на здоровье, я обо всем позабочусь!
— Хорошо, — кивнул золотой, взял Готрида под руку и увлек за собой, перейдя на шепот. — Дело в том, что из тела феи высвобождается магия в тот самый момент, когда…
И они исчезли из поля зрения. Как бы я ни напрягалась, как бы ни старалась расслышать, что это за момент такой, у меня ничего не вышло. Я чуть не застонала от досады. Разжала онемевшие пальцы и вновь замахала крыльями.
Проклятый Готрид! Что за существа такие, эти драконы? Я-то думала, они просто жестокие варвары, способные только жечь и крушить все, что попадется под руку, а они еще и подлые предатели! До судьбы Рондара мне не было никакого дела, но поступок его дяди все равно возмутил до глубины души. Плетет какие-то интриги за спиной собственного племянника… Ну и мерзавец! А главное — детишки, которые верили в безумные теории заговора, оказались правы. Да и теории их на поверку, выходит, не такие уж безумные… Нашу академию и правда хотят захватить драконы!
«
И я уже опустилась, чтобы немедленно броситься вслед за Готридом в надежде подслушать что-то еще, как вдруг на мое плечо опустилась чья-то тяжелая рука.
— Что ты здесь делаешь? — резанул по ушам знакомый голос.
Вздрогнув, я обернулась и наткнулась на мрачную физиономию Рондара.
— Я… Эм… Я погулять вышла…
Прозвучало неубедительно даже для меня, железный тем более не купился.
— Ты правда думала, что у тебя получится сбежать?
— Но я не собиралась! — искренне возразила я. — Просто там золотые… Они требуют тебя, и я хотела сообщить…
— Сообщила? — перебил он. — А теперь возвращайся в свою комнату. Мне сейчас не до твоих глупых выходок.
И Рондар, скользнув по мне презрительно-разочарованным взглядом, двинулся вглубь пещеры к своему замку.
Я даже не сразу опомнилась от возмущения. Глупые выходки?! Да, я не всегда поступаю мудро, но конкретно сейчас я практически раскрыла заговор против него! И ему, кстати, стоит об этом знать. Конечно, в педагогических целях я могла бы промолчать, и пусть Готрид подсиживает его, сколько угодно. В любой другой ситуации я бы только злорадно посмеялась, глядя, как драконы строят козни друг против друга и погружаются в междоусобицу. Но сейчас, когда дело касается академии, Готрид опасен в первую очередь для фей.
Рондар — единственный, кто стоит между золотыми и Тайфо. Если я ничего не сделаю и позволю Готриду переубедить своего племянника, если Рондар отзовет стражников, то от академии на следующий же день ничего не останется. Да, отказавшись от сделки с Талеей Рондар должен будет освободить меня, но тогда сотни фей отправятся в плен к золотым… А этого я допустить не могла. В отличие от драконов мы, феи, готовы бороться за своих даже ценой собственной свободы.
— Постой! — я догнала Рондара у лестницы в замок.
— Эйлин, я же сказал…
— Это не глупые выходки! — я преградила ему дорогу, взявшись за парапет. — Я случайно подслушала один разговор и…
— Случайно? — усмехнулся Рондар. — И я должен в это поверить?
— Хорошо, не случайно, — не стала тратить драгоценное время на споры. — Но это важно! Готрид у тебя за спиной заключил сделку с золотыми. Он действует в своих интересах! Хочет отдать им нашу академию в обмен на секрет…
— Ясно, — спокойно кивнул Рондар. — А потом он, конечно, планирует вонзить мне кинжал в спину и занять мое место. Так?
— Этого я не слышала… — стушевалась я. — Но вполне возможно! Послушай, ты не должен ему доверять!
— Нет, это ты послушай! — внезапно рассердился железный, его глаза потемнели от гнева. — Я не собираюсь это терпеть!
— Так я об этом и говорю… — протянула растерянно. Да, не слишком приятно слышать такие новости о собственном дяде, но на меня-то зачем орать?! Это ведь не я тут плету интриги! — Ты должен что-то с ним сделать, и как можно быстрее.
— Я не про Готрида, Эйлин, я про тебя, — он обхватил меня за плечи, и по моему телу прокатилась мелкая дрожь. — Сначала ты нападаешь на меня со своей дурацкой флейтой. Потом разбиваешь зеркало моей наложнице. А теперь вот еще безо всякого стыда пытаешься рассорить меня с моим ближайшим родственником и советником!
— Но это правда…
— И все ради чего? — Рондар тряхнул меня, наклонившись к самому моему лицу. Мне даже показалось, что он вот-вот меня поцелует, но дракон вдруг опустил руки. — Я-то думал, ты хороша в постели, но даже это было заблуждением! Нет, хватит. Ты мне здесь больше не нужна. Иди, собирай вещи и завтра же отправишься обратно, — и железный ушел, оставив меня в полнейшем смятении.
Рондар никогда не был склонен верить предчувствиям. Он полагался лишь на факты, а интуицию считал уделом глупцов и порождением больного рассудка. И когда на фейском острове Рондара царапнуло какое-то смутное неприятное ощущение, дракон без колебаний его отмел, — решил довериться аргументам Готрида и его опыту. Теперь же герд железного клана в этом сильно раскаивался.
Связываться с феями было нельзя. Об этом кричало все существо Рондара, но он себя не послушал. А зря! Зря он по собственной воле втянулся в конфликт с золотыми и притащил в Фервир юную обольстительную феечку. Недаром самые красивые цветы ядовиты, а самые яркие змеи или насекомые смертельно опасны. Природа наделяет их привлекательностью именно для того, чтобы приманивать глупцов. И Рондар, хоть и не считал себя идиотом, самозабвенно влез в эту ловушку. Древнюю, как само мироздание.
Он возжелал фею. Так сильно, как не желал ни одну простую смертную, а их у Рондара было немало. И он никогда не позволял себе увлекаться чрезмерно. Как только дракон замечал, что его очередная наложница берет на себя слишком много, начинает распоряжаться в замке, требует внимания или, не дай огненный владыка, просится замуж, он немедленно ссылал ее прочь, заменяя следующей. Он осознанно не проливал в них семя, чтобы те не зачали наследника и не получили над ним даже малейшую власть. Вопросом продолжения рода герд Янброк планировал заняться много позже, ближе к своему трехсотлетию, а до тех пор собирался тщательно себя контролировать. Однако с этой несносной феей все пошло под откос.
Он, железный дракон, молодой и сильный правитель клана, поддался страсти. Это ли не анекдот?! Рондар так хотел овладеть своей пленницей, что на некоторое время даже лишился рассудка. Причем буквально! Он не помнил самого соития, лишь какие-то обрывочные картинки и ту кипучую смесь ярости и вожделения, что фея в нем вызывала.
Рондар так и не понял, что его в ней привлекло. Он всегда предпочитал женщин более аппетитных форм. Вот вроде Маисы: полногрудых, крутобедрых, которых приятно сжимать в руках. Мясистых таких. Хлопнешь ее по заду — и пошла волна, будто круги на воде. Посадишь сверху — и любуешься завороженно, как раскачиваются мягкие молочные груди перед лицом. А эта фея… Узенькая, хрупкая, с острыми тугими холмиками. И пожамкать-то нечего, того и гляди переломится, как тростинка. И все же от вида ее ножек с розовыми коленками и аккуратными пяточками, от прикосновения к прохладной шелковистой коже у Рондара разве что не слюна капала. А этот ее запах… Дурманящий, цветочный, сладкий… Да она и на вкус напоминала свежую малину со сливками. Проклятое наваждение!
Приводя ее в замок, Рондар уже мысленно примерялся к ней во всех позах, и до того ему не терпелось перепробовать с ней все, что он поселил ее в соседней спальне. Хотя обычно туда попадали только проверенные любовницы. И что он получил взамен? Провал в памяти, чувство разбитости и головную боль, будто после похмелья, пронзительные звуки флейты за стенкой, слезы Маисы… Ах, да. И еще бесстыжую ложь про «коварного» дядю Готрида. Не многовато ли за одни сутки? Про девственность она, кстати, тоже соврала — никаких следов крови на постели не было. Ну, или у фей там что-то вроде мыльного пузыря — пык! — и готово… Словом, Рондара радовало лишь одно: даже в забытье он не пролил в нее семя, ибо проснулся, как созревающий юнец, на мокрой простыне.
Еще выслушивая стенания Маисы по поводу разбитого зеркала, Рондар подумал, что лучше бы ему сослать Эйлин восвояси, пока она не разнесла псу под хвост весь его замок. Правда, потом прибыли вещи феечки, и во время традиционного досмотра Рондар краем глаза заметил атласные панталончики и крошечные босоножки, состоящие из тоненьких ремешков… Воображение разыгралось, прилила мужская сила, и закралась дразнящая мысль, что, возможно, фея заслуживает еще одного шанса.
К счастью, новых ошибок Рондар натворить не успел. Его уберегла и сама Эйлин, — этой своей откровенной ложью, — и заметно отрезвил визит золотых. В Фервире было достаточно проблем и без того: то бунт в рудниках назреет, то вдруг вскроется недостача на складе оружия, то поймают соглядатая из другого клана, то очередная деревенька откажется платить дань. Словом, что ни день — то новые заботы. А теперь вот еще разборки с золотыми…
— От имени герда Тарвина Гульдброка мы требуем отозвать стражников из фейской академии.
Ни убавить, ни прибавить.
Когда Анрик, вальяжно закинув ногу на ногу, произнес эту фразу, Рондар аж глинтвейном поперхнулся. Требуют они! Это как если бы Рондар зажег факелы на замковой кухне, а тараканы на столе вместо того, чтобы разбежаться по щелям, встали бы на задние лапки и заявили:
— От имени герда Жучарвина Тараканброка мы требуем погасить свет на этой кухне!
Нет, Рондар предполагал, что случится нечто подобное. Но, во-первых, он был уверен, что у Тарвина хватит уважения и смелости прилететь в Фервир лично, а во-вторых, он даже в страшном сне не мог представить, что пришлют двух калек не с официальной просьбой, а с
— Вы можете требовать все, что угодно, — ответил Рондар, с трудом сдерживаясь, чтобы не вспылить. — Если хотите, я позову кухарку, и вы зачитаете список требований ей. Толк будет примерно тот же.
— Вы отдаете себе отчет, что мы представляем интересы нашего герда?! — Логнар стиснул кубок с вином, и его глаза, которые из-за припухлых мешков и без того казались узкими, превратились в две щелочки. Ни дать, ни взять прорези для монет в заднице у свиньи-копилки!
— К сожалению, да, — кивнул Рондар. — И, кстати, передайте Тарвину пожелания скорейшего выздоровления. Похоже, он выжал из ума, раз выбрал таких представителей.
Лицо Логнара приобрело насыщенный свекольный оттенок, а его юный товарищ и вовсе подскочил со стула, как ужаленный.
— При всем уважении, герд Янброк, это оскорбительно! — возопил он звенящим от гнева голосом. — Если вы нарываетесь на войну…
— Безо всякого уважения, мальчик, — отзеркалил Рондар, — нарываетесь вы. Нет ни одного закона, который бы мешал мне заключать договоренности с феями. А тот факт, что Тарвину это не нравится, меня не волнует.
Несколько секунд Анрик беспомощно хватал ртом воздух, а потом зачем-то покосился на Готрида, словно искал его поддержки. Рондар напрягся. Конечно, он не верил в ложь сумасбродной фейки, но все же выглядело это странно… Есть хоть один шанс на тысячу, что она не соврала? Или просто яд, что капал с ее острого язычка, проник в кровь дракона и теперь медленно побирался к мозгу? Что ж, теперь все зависит от самого Готрида. И если он даст повод усомниться в его верности… Рондар вопросительно взглянул на дядю, предоставив ему следующий ход.
— Советую вам сесть, юноша, — Готрид говорил спокойно, но в тоне его сквозила неприкрытая угроза, и Анрик, почуяв ее, послушно опустился на стул. — Вы находитесь в Фервире, и герд Янброк оказал вам большую честь уже тем, что согласился вас выслушать. Предъявлять ему какие-либо требования может лишь равный, вы же можете лишь просить. У вас есть пять минут, чтобы объяснить, почему бы герду не выставить вас прямо сейчас.
Рондар спрятал усмешку, глотнув вина. Хвала огненному владыке, дядя его не подвел. И как он только мог даже на одну секунду допустить мысль о том, что Готрид — предатель? Проклятая фея! Отослать ее из Фервира — самое здравое решение за последнее время!
— Ваша правда, Готрид, — неожиданно произнес Логнар, хоть это признание явно далось ему нелегко: он буквально выжимал из себя каждое слово. — Мы изначально выбрали неверный тон. Это все происки фей. Уж поверьте, именно этого они и добиваются.
— И как же это, интересно? — полюбопытствовал Рондар.
— Между нами говоря, ректоресса Талея — та еще старая гадюка, — Логнар тяжко вздохнул, и Рондар невольно проникся сочувствием: его не единожды посещали те же мысли. — Наш герд вел с ней переговоры задолго до вас. Я не уверен, что вправе разглашать все детали, но… Скажу лишь, что речь идет о фейской пыли.
— Что?! — у Рондара аж скулы свело оскоминой.
Он ожидал чего угодно, только не этого. Вся эта заварушка из-за какой-то дряни?! Н-да, золотые верны себе. Не брезгуют никаким способом наживы. Порой они напоминали Рондару торгашей, недостойных называться драконами. И неудивительно, что Тарвин тщательно скрывал свою договоренность с Талеей. Так опозориться… И ради чего? Мало ему, что ли, золота в казне?
— Надеюсь, эта информация не покинет стен зала, — поспешно добавил Логнар, а Готрид расхохотался.
— В этом можете не сомневаться, — выдавил он сквозь смех. — Мы же не серебряные, чтобы сплетничать!
Золотые шутку оценили, и напряжение, царившее в зале, заметно ослабло. Даже Анрик, который сидел, вцепившись в подлокотники, будто готовясь в любую секунду снова вскочить, фыркнул.
— Мы работали с ней весь последний год, — продолжил Логнар, плеснув себе еще вина. Похоже, горячий алкоголь окончательно развязал ему язык. — И не так давно она запросила золото вперед. Герд Тарвин пошел ей навстречу и… — Он прервался на большой глоток.
— И она решила нас надуть, — закончил за него Анрик.
— Забавно… — задумчиво протянул Рондар.
Он никогда и никому не доверял слепо. Однако же слова золотых звучали вполне логично. Ни для кого не секрет, что в Аурвире все помешаны на прибыли. Тогда как нормальные драконы, — железные, во всяком случае, — получают свое огнем и мечом, Гульдброки предпочитают покупать. А тот факт, что хитрая старая фея пошла на обман, и вовсе не кажется странным. Учитывая, какая у нее племянница. Древняя драконья мудрость гласит: покажи мне своего потомка, и я скажу тебе, кто ты. Неспроста ведь Талея так легко согласилась отдать Рондару свою родственницу! Может, она вообще специально все подстроила, чтобы Эйлин попала в Фервир? Вынюхивала и вносила смуту… Странно другое — что Рондар ей это почти позволил! Не стоило слушать Готрида и лететь в Тайфо. В пекло и фей, и их подковерные игры с кланом золотых. Пусть творят, что хотят, в Фервире и своих забот предостаточно.
— Позвольте нам самим с этим разобраться, — опять заговорил Логнар.
— Мы непременно об этом подумаем, — ответил ему Готрид прежде, чем Рондар успел раскрыть рот и послать золотых вместе с Талеей, куда подальше. — У нас тоже были договоренности с академией, и уступать просто так — не в наших интересах.
Рондар удивленно уставился на дядю. Какие интересы, о чем тут думать?!
— Уверен, наш герд компенсирует вам все неудобства, — Логнар подался вперед. — Золото? Фейская пыль? Эликсиры? Только скажите и…
Но договорить ему было не суждено: из-за двери послышались душераздирающие завывания.
—
Герд Янброк аж похолодел от ужаса, — слишком свежи были воспоминания о том, как он сам распевал эту злосчастную песенку. Даже гортань невольно сжалась.
— Что за?.. — ошарашенно начал Готрид, но Рондар уже знал ответ.
Завывания стихли, над залом эхом разнесся громкий стук каблучков, и из полумрака выступила розовая фея с флейтой в руках. Рондар стиснул зубы, разрываясь на части между двумя желаниями: расшибить себе лоб пятерней и схватить эту негодницу за шкирку, выволочь отсюда, а потом устроить ей хорошую взбучку старыми добрыми розгами.
— Простите, герд! — вкатился следом за ней запыхавшийся и покрасневший от натуги стражник. — Она меня заставила… — Он лязгнул мечом, вытащив его из ножен. — Только прикажите, я…
— Свободен, — выплюнул Рондар.
Он бы с радостью приказал, но, к вящему своему сожалению, прекрасно понимал, чем это чревато. Шанс избавиться от фей и забыть о них навсегда только-только замаячил на горизонте. Убить эту дрянную девчонку сейчас означало снова все усложнить. Нет уж, Рондар догадывался, чего она добивается. Спровоцирует конфликт на глазах у золотых, и тем самым подарит Талее мощный козырь. Старуха, заламывая руки, побежит к королеве фей, та развяжет войну с драконами… Нет, Рондар никогда не прятался от сражений, но ведь у всего должна быть весомая цель. А фейская пыль… Ради нее он и пальцем бы не пошевелил, не то что клинком.
Стражник, убрав меч, ретировался, а вот золотых появление Эйлин крайне заинтриговало.
— У вас тут фея? — В рыжеватых глазах Анрика зажегся неподдельный мужской интерес. — Вот так сюрприз…
Рондар узнал этот взгляд. Он и сам так смотрел на Эйлин. Похоже, всему виной какая-то скрытая фейская магия, именно она действует на драконов, как цветочный нектар — на пчел. И уж розовая расстаралась, чтобы этот нектар продемонстрировать! Ее наряд можно было назвать платьем только с большой натяжкой: легкая полупрозрачная ткань не скрывала нижнего белья и лишь подстегивала воображение. Приоткрытые губки влажно блестели, грудь вздымалась будто бы от волнения, а подол с разрезом самым бессовестным образом обнажал левую ногу едва ли не до середины бедра.
— Это многое объясняет, — хмыкнул Логнар, в очередной раз приложившись к кубку. — Если Талея в качестве платы поставляет вам девочек…
— Меня никто не поставлял! — вздернула острый носик Эйлин. — Его драконшество изволили пригласить меня в гости.
— И она уже уходит! — с нажимом произнес Рондар, стараясь не смотреть, как золотые откровенно развлекаются над ее издевкой.
Что это за площадной театр для бедных?! Что бы она ни пыталась этим доказать, он ей не позволит. Встав, Рондар подошел к наглой фее, первым делом отобрал флейту, заткнул ее за пояс, а затем крепко ухватил Эйлин за локоть, чтобы немедленно отвести обратно в спальню и заколотить дверь снаружи.
— Так быстро? — удивился Анрик. — Может, она останется с нами? Разбавит, так сказать, яркими красками суровое мужское общество…
— Да, герд Янброк, не лишайте нас удовольствия, — присоединился к нему Логнар. — У нее такая прелестная дудочка… Пусть сыграет нам что-нибудь!
— Поверьте, если она начнет играть, вам будет не до удовольствия! — Рондар нахмурился.
Да, Эйлин стояла у него поперек горла, как застрявшая рыбья кость, но ему вовсе не нравилось, когда эту кость собирался проглотить кто-то другой.
— Простите, герд, если мое присутствие было вам в тягость, — фея прильнула к нему с наигранной нежностью, и Рондар даже слегка растерялся. — Я всего лишь зашла попрощаться… — И она заглянула ему в глаза, хлопнув пушистыми ресницами.
Рондар сглотнул. Она определенно умалишенная! Что взбрело в эту, несомненно, хорошенькую, но совершенно больную головку?! Едва ли не вчера она рыдала от обиды, разве что со скалы сигануть не пыталась. И дракону, — всего на пару мгновений, — стало ее даже жаль. Он всегда думал, что соперников надо подбирать себе под стать, а унижать слабых — удел трусов. Да, не все женщины попадали в постель Рондара по собственной воле. Зато все до единой вылезали из нее довольными, ибо в том, что касается любовных утех, герд был щедр. А если уж кто и плакал, то исключительно от наслаждения. Эйлин же выглядела, как самое несчастное существо в мире, забитый крольчонок. Это уже потом Рондар узнал, что перед этим она успела сходить к Маисе, знатно потрепать ей нервы и соврать, будто между ней и гердом ничего не было. И вот теперь она разыгрывает из себя пылко влюбленную. Интересно, как ее язык до сих пор не почернел от отборного вранья?!
— Попрощаться? — встрял Готрид. — О чем это она, Рондар? Насколько я помню, она собиралась погостить у нас подольше.
— Я была бы так счастлива! — мечтательно вздохнула розовая, стрельнув глазками в сторону Анрика. — Просто обожаю драконов! Но нашему великому герду я уже наскучила, и он велел мне завтра же убира… В смысле, улетать, — на этом Эйлин состроила до того правдоподобную скорбную рожицу, что Рондара охватили смутные подозрения.
Если она так убедительно играет, то, быть может, вчера она тоже притворялась? И никакой боли ей Рондар не причинил? Взять бы ее да встряхнуть так, чтоб зубы застучали! Может, тогда она выдаст хоть крупицу правды?!
— Вы могли бы погостить в Аурвире! — плотоядно улыбнулся Анрик. — Ручаюсь, что герд Тарвин не будет против…
— Правда? — оживилась Эйлин. — Ох, как это чуде…
— Нет! — рявкнул Рондар громче, чем следовало бы, и повернулся к золотым. — В общем, так. Завтра утром я дам ответ насчет… — он осекся, вовремя сообразив, что не стоит вдаваться в подробности, пока проклятая феечка греет тут свои уши. — Дам ответ, — повторил утвердительно. — Вам предоставят гостевые комнаты, а пока прошу меня простить. Неотложные дела, — и он поволок Эйлин вон из зала.
— Могу себе представить, какие дела… — хохотнул ему в спину золотой юнец, но Рондар его уже не слушал.
Он отсчитывал шаги, чтобы отойти на достаточное расстояние и уже там, наконец, разъяснить девчонке, что такое хорошо, что такое плохо, и что бывает с теми, кто выбирает второе.
— Что это было? — прошипел Рондар, втолкнув наглую фею в ее спальню и с грохотом захлопнув дверь.
— Что именно?
Сама невинность! Прямо-таки праведность и благочестие в одном лице!
— Я велел тебе собирать вещи! — он окинул взглядом комнату, заваленную тюками и сундуками.
— А зачем их собирать, если я их даже не разобрала? — розовая опустилась на край кровати и соблазнительно потянулась.
— Ты солгала, — продолжил Рондар, стараясь не смотреть на изгибы упругого тела. Второй раз он себя задурить не позволит, достаточно!
— Так и есть, — неожиданно призналась она.
— Ага! — восторжествовал герд Янброк. — Я так и знал! Хотела стравить меня с дядей Готридом?! Так вот, не вышло!
— Ой, ты об этом? Нет, твой Готрид и правда коварный предатель, — Эйлин произнесла это таким будничным тоном, словно сетовала, что суп ей подали чересчур холодным. — Я солгала о том, что ты ранил мое сердце… Видишь ли, наше соитие было таким прекрасным! — и она томно облизнула губы. — Страсть пронзила меня насквозь, ты заставил мое тело петь, будто арфу… Ох, Рондар! Прости меня. Я так испугалась своих чувств! Но теперь, когда я поняла, что могу тебя потерять…
И снова слезы. Рондару казалось, что он видит какой-то дурной сон — и никак не может проснуться. Липкая паутина кошмара опутывала его все плотнее, а связь с реальностью стремительно таяла. Огненный владыка, ну зачем он с ней связался?! Рондар впервые в жизни не знал, что делать. Не понимал, где ложь, где правда, и есть ли у этой феи хоть какие-то представления о чести.
Судя по всему, нет. Вчера она была застенчивой девственницей, а сейчас бесстыже забралась на кровать, встала во весь рост… И принялась медленно снимать платье.
— Ты можешь выгнать меня, Рон, — прошептала она, глядя на него влажными от слез глазами, и у герда по загривку пробежали мурашки. — И мне придется довольствоваться другими драконами…
— Чего?! — ошарашенно выдохнул он.
— Ну да, — кивнула она, и полупрозрачная ткань, скользнув по плоскому животу и гладким бедрам, упала к ее лодыжкам. — Ты открыл для меня мир плотских удовольствий… И собираюсь исследовать его. С тобой или без тебя.
За ее спиной сверкнули тонкие крылышки, затрепетали, и фея слетела с кровати прямиком к Рондару. Эйлин прижалась к его груди и игриво провела пальчиком по шее.
— Оставь меня здесь, дракон! — Ее дыхание щекотало Рона, дразнящий цветочный аромат путал мысли, а приоткрытые губы манили.
Рондар Янброк уже не принадлежал себе: невидимые нити оплели его тело и тянули к проклятой фее со страшной силой. Кровь отхлынула от головы, прилила к чреслам, а руки сами легли на узкие хрупкие плечики.
Дракон не собирался целовать ее, но устоять не смог. Он хотел вобрать ее в себя, снова ощутить этот вкус, эту мягкость припухших губ, этот острый верткий язычок, с которого не слетало ничего, кроме лжи…
Ложь! Огненный владыка, она ведь наверняка врет — ни на что другое она вообще не способна! Усилием воли Рондар оттолкнул от себя это розовое наваждение и тряхнул головой, чтобы рассеять марево похоти.
— Рон… — умоляюще простонала она.
— Хватит! — он не знал, обращается к ней или к самому себе, зато отлично понимал, что это безумие надо прекратить прямо сейчас. — Завтра ты исчезнешь отсюда, и молись своим музам, чтобы не попадаться мне на глаза!
— Но почему? — она надула губки, и Рондар с трудом отвел от них взгляд. — Ты ведь хочешь…
— Хочу, — не стал он отрицать очевидного. — К счастью, у меня есть нормальная наложница.
Рондар мстительно ухмыльнулся, когда лицо Эйлин разочарованно вытянулось, а потом вышел из комнаты. В одном эта фея была права: его тело ломило, взывая о немедленной разрядке.
— Маиса! — крикнул он, заходя в свои покои.
При этом Рондар очень надеялся, что Эйлин тоже услышит его зов: пора бы несносной девчонке усвоить, что на ней свет клином не сошелся.
Мой план рассыпался в труху. Точнее — оба плана.
Переговоры Рондара с золотыми затягивались, а я не находила себе места. Мне надо было во что бы то не стало спасти академию! И я решила действовать через похотливого герда.
Сначала меня посетила первая гениальная идея: сорвать переговоры и вызвать у Рондара ревность. Я понимала, что испортила все, когда убедила железного, будто в постели приношу не больше радости, чем ледяная треска, но драконы-то мыслят, как животные!
Помнится, ухаживала я как-то за одним единорогом. Еще до академии. Так вот, мой славный радужный Вей-вей приболел, и лекарь прописал ему специальный корм. Вей-вей его не то что есть, он даже нюхать эту дрянь отказывался. И тогда опытный лекарь посоветовал мне интересный фокус.
— Предложи корм другому единорогу, — сказал этот мудрейший фей.
Я взяла ведро и потащила его в соседнее стойло, расписывая в красках, как сейчас кто-то будет наслаждаться вкуснейшей травяной бурдой. От такого предательства у Вей-Вея чуть крышу не сорвало: он гневно ржал, бил копытами, проломил рогом стену своего стойла… А потом всосал лечебный корм с такой скоростью, что я и глазом моргнуть не успела. Да, чудный был единорог, хоть и с характером… И теперь опыт общения с норовистыми жеребцами пришелся мне как нельзя кстати.
Я вырядилась в игривое платье, за которое мне как-то прилетело от тети Талеи, сумела проникнуть в зал, принялась недвусмысленно намекать золотым, что не прочь посетить Аурвир в их теплой компании. Молодой дракон, — Анрик, если не ошибаюсь, — разве что слюну не пустил. Рондар свирепо сверкал глазами, точь-в-точь, как мой милый Вей-Вей. Думаю, если бы у него был рог, он бы уже давно с разбегу пробил в своей пещере новое отверстие. И я уже, затаив дыхание, ждала, когда он, наконец, рявкнет что-то вроде: «Моя фея, не отдам ни ее, ни академию!», но вместо этого Рондар прервал переговоры на самом интересном месте и уволок меня в спальню.
Опять.
Пришлось приступать ко второму плану, и заключался он в соблазнении дракона. Да, я плохо осведомлена в постельном вопросе, но все же не вчера родилась! Видела в свое время, как флиртуют с симпатичными парнями мои однокурсницы, наблюдала за поведением Маисы. А уж повторить элементарные вещи я в состоянии!
Расчет был прост: Рондар теряет голову от страсти, швыряет меня в кровать, а потом я напеваю ему на ушко опробованную колыбельную, и он дает храпака. После чего я мирно ложусь рядом, дожидаюсь, когда он проснется, и сочиняю новую сказку. Любовь, страсть и прочие захватывающие детали о нашем воображаемом соитии. Рондар, само собой, млеет и понимает, что ни за что меня теперь из Фервира не отпустит. Я получаю время, чтобы выведать у Готрида нужную информацию, а железный — веру в собственную неотразимость. Мне ведь не жалко! Пусть я и не поэт, но истории такие придумывать ему могу хоть каждую ночь, лишь бы продолжал защищать академию от золотых.
И я была уже на волоске от победы, как Рондар вдруг встал на дыбы. Да, чем дальше, тем он сильнее напоминал мне старину Вей-Вея… А ведь все так хорошо начиналось! Он меня поцеловал, да так страстно, что я сама чуть голову не потеряла. И тут — будьте любезны! Ты, мол, лети в Тайфо, а мне и Маисы хватит. Пресвятые музы, как же я разозлилась!
Я слышала, как он ее позвал, и как она, мурлыкая от счастья, побежала в его спальню. Уж не знаю, из какой породы фервирская гора, но до меня доносился каждый звук из соседней комнаты! Кроме, пожалуй, шелеста одежды и лязга сброшенных доспехов. А в остальном, все это музопротивное действо будто бы разворачивалось прямо у меня на глазах. Ну, или на ушах.
— Ох, Рон… — с придыханием стонала Маиса, заставляя меня сжимать кулаки от бессилия.
— Моя кошечка!
— О, да…
И утробное рычание довольного дракона. Вот уж воистину: ни стыда, ни совести!
Радовали во всем этом безобразии меня только две вещи: тот факт, что я-таки успела стащить из-за пояса железного свою флейту, пока он лобызал меня в десны, а еще — наличие сундука с нотами и учебниками. Никогда не думала, что буду так благодарна тете Талее за ее предусмотрительность!
И нет, волновали меня сейчас отнюдь не грядущие экзамены. Лихорадочно разрыв содержимое сундука, я вытащила сборник с музыкой внушения.
— Уйди! — отмахнулась от назойливой бабочки: эта труженица, завидев канцелярские принадлежности, решила, что я собираюсь писать на ее крыльях ответное послание.
Бабочка, которую я так и не вернула к ее обычным размерам, обиженно уселась на мою подушку. Я понимала, что ей не терпится снова нормально полетать, но отправлять ее обратно мне не хотелось: какой-никакой собеседник, напоминающий о родных краях.
— Не дуйся, — шепнула виновато. — У нас есть дела поважнее!
Музыку внушения мы проходили пока лишь один семестр. Я знала пару мелодий навроде колыбельной или того соль мажорного марша, под который так лихо пел Рондар. Самые сложные и действенные произведения разучивали только на последнем курсе, и то очень выборочно. К примеру, приворотные элегии были в академии под строжайшим запретом, их даже аспирантам играть не разрешалось. На магию внушения, — будь то музыка или поэзия, — требовалась специальная лицензия, по закону ей могли пользоваться лишь феи определенных профессий. Дознаватели в фейгвардии, мозгоправы… Словом, мне до таких высот было еще карабкаться и карабкаться.
Однако же сейчас я искала не приворотную элегию, а наоборот, что-нибудь связанное с отторжением. Название вылетело из головы, но я точно помнила, что слышала нечто подобное. Была у нас в учебном оркестре одна фея… На валторне еще играла. И умница, и слух абсолютный, и до того талантливая… Но склонная к полноте. Бедняжка едва летала! И студенты над ней посмеивались, и сама она ужасно страдала.
— Я же все понимаю, — говорила она мне, чуть не плача. — Но вот увижу пирожные — и не могу остановиться, пока все не съем.
Вот тогда-то мы с девчонками и нашли это произведение. Музы, как же оно называлось-то… Не из классики, нет. Что-то блюзовое… Ну, конечно! Рапсодия в фа диез мажоре! Сложная, зараза, но как помогла! Наша пышка после этого вообще не могла есть сладкое. Ни кусочка!
— Представляете, вот смотрю на пирожное, а вижу какую-то болотную жижу с червями! — рассказывала она.
Всего за пару месяцев похудела чуть ли не в половину, от ухажеров отбою не было. Правда, потом Талея узнала о том, что мы без разрешения сыграли эту рапсодию, и следующие два месяца мы по очереди дежурили в столовой… Но это уже другая история. Главное — музыка внушения была мне по зубам, да и нужные ноты отыскались.
Из-за стены послышались звонкие переливы женского смеха, и я поняла, что нельзя терять ни секунды. Если сейчас Маиса сумеет отвлечь Рондара от меня, если даст ему то, на что я его так тщательно настраивала, то другого шанса остаться у меня может уже не быть.
Я пододвинула к себе один из сундуков и просунула ступню в ручку на крышке. Мне надо было создать как можно больше шума, чтобы заглушить звуки флейты. А поскольку руки были заняты инструментом, пришлось воспользоваться ногами. Приподняла крышку, хлопнула, как следует… Отлично! То, что надо. Играть рапсодию в сложной тональности, подспудно громыхая сундуком было, конечно, тяжко, но оно того стоило. Едва я выдала последнюю ноту и опустила флейту, жадно втянув ртом воздух после долгого пассажа, как до меня донесся вопль Рондара:
— Уйди, я сказал!
— Это все из-за шума… — начала Маиса, а потом, видно, понизила голос, потому что следующих слов я разобрать не смогла.
— Сейчас же! — проорал железный еще громче.
Ха! Жаль только, я никогда не узнаю, что именно увидел дракон вместо своей наложницы — болотную жижу с червяками или что-то еще позабористее.
Впрочем, злорадствовать было рано: я догадывалась, что просто так Рондар эту диверсию мне с рук не спустит. Главное — убедить его, что я не прибегла к помощи музыки, а просто устроила в комнате разнос от злости.
А потому я перво-наперво спрятала любимый инструмент на дно сундука с нотами, а сам сундук, кряхтя от натуги, задвинула за кровать. Затем окинула спальню беглым взглядом, прикидывая, как бы придать ей более разрушенный вид. Схватила тюк с обувью, мысленно попросив прощения у босоножек на каблучках, размахнулась и…
И, надо сказать, очень вовремя. Первая брошенная туфля ударилась о стену аккурат рядом с плечом железного. Я не поняла даже, когда он успел войти, — обычно Рондар появлялся с помпой, а теперь будто возник из воздуха.
— Где? — бросил он без лишних объяснений.
— Что — где? — спросила совершенно искренне.
— Флейта твоя где? Это ведь твоя работа? — и дракон двинулся на меня.
Вид у него был жутковатый. На лбу вздулась вена, правый глаз странно подергивался, на скулах ворочались желваки. Я невольно попятилась, пока не уперлась в спинку кровати.
— Ф-флейта? — пискнула на октаву выше своего обычного тона, а потом прокашлялась, возвращая голосовые связки на место. — Так ты же отобрал ее там, в зале. А что, что-то случилось?
Рондар схватил меня за руки и осмотрел ладони, словно я могла уменьшить инструмент до размера спички и спрятать его где-то между пальцами. Само собой, никакой флейты он там не обнаружил, и на лице его отразилось недоумение. Вот он, момент слабины! Дожми его, Эйлин, прижучь, да посильнее!
— Постой-ка, — картинно нахмурилась я и отдернула руки. — Ты потерял мою флейту?! Это самое ценное, что у меня есть! Все равно, что твой амулет!
— Какой амулет? — не понял железный.
— Яйцо твое двуединости! Где моя флейта, Рон?! — я сердито подбоченилась. — Сначала ты унижаешь меня, уходишь к другой, а теперь еще и это?! Нет, я никуда не улечу, пока ты не найдешь флейту! — и для пущего эффекта топнула ножкой.
— То есть это не ты… — окончательно сник Рондар. — Но почему тогда Маиса…
Я изо всех сил старалась не улыбаться во весь рот, но выходило скверно: стоило мне представить, как дракон в пылу страсти вдруг замечает, что его роскошная наложница смахивает на утопленницу недельной давности, а потом выпрыгивает из постели со скоростью юного кузнечика, меня тут же пробивало на смех. Пришлось отойти от дракона и оскорбленно отвернуться, чтобы он не видел мою довольную физиономию.
— Не произноси при мне ее имени! — буркнула я, сжимая губы. — Лучше пойдем в твою спальню, поищем флейту. Может, она закатилась, когда ты развлекался с этой женщиной?
Главное — чтобы сейчас Рондар позвал меня к себе. А там уж я снова примусь его соблазнять, и, поскольку идти ему будет уже не к кому, он-таки падет жертвой моих чар…
— Флейту ты в любом случае не получишь до самого отъезда, — огорошил меня железный. — А искать ее будут слуги.
— Но…
— Никаких «но». Я не верю тебе, розовая. Ни единому твоему слову! — От растерянности Рондара не осталось и следа, да и на очарованного моей красотой кавалера он уже ни капли не смахивал. — Так что для начала мои люди обыщут твою комнату. И если твоя дрянная флейта окажется здесь… — Он приблизился ко мне и зловеще прищурился. — Я сломаю ее собственными руками.
Да, похоже, я погорячилась с этой рапсодией. Кто ж знал, что неудовлетворенный дракон еще злее обычного? Рондар ушел, а я даже не представляла, за что мне теперь хвататься. Если его слуги перевернут вверх дном все мои вещи, плакала и моя бедная флейта, и моя бедная академия. И мне бы что-то предпринять, да поскорее, вот только новый план спасения отчего-то созревать не спешил.
Помощь пришла, откуда не ждали. Рондар, сам того не подозревая, знатно мне удружил, потому как на поиски якобы пропавшего инструмента прислал Свара. Того самого недалекого юнца, который отчаянно пытался вырастить усы, и при этом не умел держать язык за зубами.
— Вы это, извиняйте, — пробубнил он, заглянув ко мне в спальню. — Но герд велели вам подсобить, а Бирта занята с госпожой Маисой…
— Вот как? И что же с ней стряслось? — не сдержала любопытства.
— Ванную принимает, — скривился Свар. — Второй раз за день! Куда же это годится? Воды-то не натаскаешься. Кричит там, что ее, вишь, с утра плохо помыли, и герд Янброк недовольны остались… У нас вон помывка раз в месяц, и ничего, никто не жаловался!
Ворча на Маису, Свар принялся обыскивать комнату. За дело он взялся рьяно, но уж больно бестолково. В его действиях не было ровным счетом никакого порядка. Сначала он распластался на полу и полез под кровать, потом вдруг вынырнул, отфыркиваясь от пыли, и зачем-то полез на шкаф. Видимо, считал, что кто-то мог случайно обронить флейту на этот огромный гардероб. Но и на этом все не закончилось: облазив шкаф, Свар метнулся в ванную, и оттуда до меня донесся звон разбитых склянок.
— Етить твое горнило! — выругался слуга и предстал передо мной, сжимая окровавленный палец. — И там нет!
— Ну что ж ты так! — Я протянула Свару полотенце. — Давай лучше я помогу.
Пока парень разбирался со своей боевой раной, я демонстративно разворачивала перед ним тюки, чтобы в случае чего Свар мог доложить своему герду, что тщательно все осмотрел.
— Как же я теперь без флейты… — сетовала, чтобы разжалобить своего непутевого помощника. — Ее украли, да еще и на меня валят!
На этом я распахнула сундук с нотами и склонилась над ним, позаботившись о том, чтобы все внимание Свара занимало мое декольте. Это было нетрудно: вряд ли нашелся бы хоть один половозрелый мужчина, которого ноты бы интересовали больше, чем девичьи прелести.
— А вы что же теперь, наложница герда? — бесцеремонно поинтересовался юнец, а на его щеках заиграл румянец.
Ну, хоть один попался в расставленный капкан!
— Вполне возможно, — послала смущенному бедолаге улыбку, от чего он зарделся еще сильнее. — Вопрос, надолго ли… Я бы с радостью здесь осталась! И, кстати, в таком случае мне бы понадобился личный слуга. Что думаешь? Ты бы согласился?
— Я? — сипло выдохнул Свар, уронив полотенце. — Так это, я ж не баба…
— Это ничего, — ласково заверила я. — Я научу тебя, как стирать шелковое белье и чистить туфельки. Думаю, мы и прически с тобой освоим… — на этом я откинула голову, позволив волосам рассыпаться по моим плечам, и Свар не выдержал: потупил взор, словно феечка-первокурсница.
Этого я и добивалась. Украдкой пихнула флейту поглубже, а потом развернула сундук к раскрасневшемуся Свару:
— Ну вот! — вздохнула разочарованно. — Видишь? И тут ее нету…
— Нету… — глухо пробормотал тот, не поднимая взгляда.
На долю секунды мне даже стало стыдно. Бедный юный Свар! Кокетничать с ним было, пожалуй, слишком жестоко. Впрочем, уж лучше ему терпеть меня, чем бесконечные затрещины Бирты. И потом, я честно не собиралась больше с ним заигрывать! Самый последний разочек — и тот ради благого дела. Уверена, что музы, наблюдая за мной свыше, не слишком разгневались. Но на всякий случай надо будет принести в храм побольше цветов, если я когда-нибудь снова вернусь в Тайфо.
— Так, с этим сундуком мы разобрались. — Я выпрямилась, избавив паренька от необходимости созерцать мое декольте. — Дальше ты уж как-нибудь сам, а я, пожалуй, прогуляюсь по замку, чтобы тебе не мешать.
— Хорошо, госпожа фея-тэй… — он запнулся. — То есть Эйлин-фея… То есть…
— Давай так, наедине можешь звать меня просто Эйлин, — ободряюще хлопнула Свара по плечу. — Кстати… Ты не знаешь, в какие комнаты поселили золотых?
— Как не знать! От вашей спальни всего ничего: по коридору направо, а после угла пятая… — юнец принялся задумчиво загибать пальцы, шевеля недоусиками. — Нет, шестая и седьмая двери. — И вот тут до него, наконец, дошло, что он сболтнул лишнего. — А вам это зачем? Герд будут злиться, если узнает, что вы к ним ходите! Его наложницам с другими драконами — ни-ни!
— Я — с золотыми?! — оскорбленно отшатнулась, соображая, как бы объяснить свой непраздный интерес. — Побойся муз, Свар, мне хватит и одного Рондара. Я только для того и спросила, чтобы их покои обходить стороной!
В отличие от своего правителя парень глотал вранье за милую душу. Признаться, даже я сочла свою ложь неубедительной, а Свар вот согласно кивнул, и на его бесхитростном лице отразилось искреннее сочувствие.
— Как я вас понимаю! — протянул он. — Последний раз у нас тут гостили серебряные. Когда бишь это было… Ну да, в канун огнестояния. Так Тормог, кузен герда, изволили с ними повздорить… Ух, и поединок был! Столько мебелей пожгли, прачка наша без волос осталась…
— А разве драконам можно нападать друг на друга? — удивилась я.
— Вот чтоб войско на войско — это никак, а то сразу под суд, — поделился словоохотливый Свар. — А на поединок вызвать — так сплошь и рядом. И нет бы просто по-свойски в морду вмазать, какое там! Им же надо в драконьем обличье, да на арене. Чтобы это… Огонь — пы-ы-ыщ! Кровища — туда, сюда… — парень так возбудился, что даже руками замахал, иллюстрируя драконьи поединки. — Мы всем замком смотреть ходим. А вот как-то еще был случай…
— Ужасно! — поспешно перебила я, пока Свар на пальцах не показал мне всю историю Фервира. — Теперь я точно ни за что не подойду к золотым ближе, чем на пушечный выстрел!
Собственно, сделать я собиралась совершенно обратное, но Свару знать об этом было не обязательно. Я впервые встретила человека, который верил абсолютно всему, что слышал. Истинное сокровище! И плевать даже, если он испортит мне платья, пока будет искать флейту, главное — я нашла бесценный и неиссякаемый источник информации.
Взяв с собой почтовую бабочку и убедив Свара, что насекомых надлежит выгуливать трижды в день, не меньше, я направилась прямиком в комнаты золотых. Если Рондар-таки выставит меня завтра, то неизвестно, когда еще мне выпадет шанс переговорить с кем-то из Аурвира.
Конечно, я догадывалась, что золотые вряд ли выложат мне свои коварные замыслы, как на духу, зато через них я могла передать послание Найле. Ведь если кто и в курсе, почему вдруг феи так понадобились драконам, то только она. Как ни крути, началось-то все с нее! Вполне возможно, она уже что-то сообщала ректорессе Талее, но выудить что-то важное из моей дражайшей тетушки было сложнее, чем играть на флейте ноздрями.
Я сочинила для Найлы небольшое письмо. На первый взгляд в нем не было ничего особенного: приветы от однокурсниц, вопросы о самочувствии и «жду, скучаю, обнимаю». Должна же я была подстраховаться на случай, если драконы его прочтут! Точнее, не если — а когда, поскольку эти ящеры, скорее всего, не слишком трепетно относятся к неприкосновенности чужой переписки. Лишь в самом конце своего послания я добавила на древнефейском: «Зачем им феи? Эйлин». Выглядело это, как типичное завершение письма. Что-то вроде: «Всегда твоя, Эйлин». Я понадеялась, что на это драконы не обратят внимания, сочтут чем-то вроде фейской традиции. Поразмыслив немного, я еще и сердечки пририсовала, чтобы золотым не то что читать — смотреть противно было.
Когда бабочка была готова, я отсчитала нужную дверь от угла и постучала. Не прошло и секунды, как на пороге возник Анрик, подпоясанный большим полотенцем. Прямо банный день какой-то! Всем приспичило устроить помывку именно сегодня!
— Простите, — я отвернулась, придерживая бабочку, чтобы она не влетела во временное логово золотого. — Я зайду попозже.
— Нет, отчего же, — Анрик подпер локтем косяк, демонстрируя рыжеватый пушок в подмышке. — Я не против поболтать…
Пресвятые музы, даруйте мне немножко терпения и слепоты!
— Вы не могли бы для начала одеться? — взглянула ему прямо в глаза, стараясь не видеть ничего ниже подбородка и не вдыхать терпкий аромат эфирных масел, коими Анрик, судя по всему, заполнил добрую половину ванны. Аж в горле запершило!
— Ну, если тебя это так смущает… — плотоядно протянул золотой, поиграв бровями, но потом скрылся-таки в своей комнате.
Я прислонилась к холодной стене, жадно глотая свежий воздух. Бедная Найла! Как она там вообще выживает, в этом Аурвире? Если на нее драконы наседают с той же прытью, что и на меня, то как ей удается это терпеть? Единорог Вей-вей весной при виде симпатичных кобылок и то вел себя приличнее.
Когда дверь распахнулась снова, на золотом был уже плотный халат. К счастью, тяжелая ткань немного сдерживала благоухание эфирных масел, и я смогла разговаривать, не задерживая дыхания.
— Я хотела попросить вас о небольшой услуге, — заставила себя вежливо улыбнуться.
— Для тебя, милая феечка, все, что угодно! — Анрик окатил меня запахом свежей мяты. — Ты проходи, мы же не прислуга, чтобы сплетничать по коридорам…
Странно, раньше я мяты не чувствовала… Неужто он успел пожевать листочек, пока переодевался? Но, насколько мне известно, это обычно делают перед свиданиями… Он ведь не думает за мной приударить, правда?!
Меж тем, Анрик отступил, жестом приглашая меня войти. В груди тут же заворочалось нехорошее предчувствие. Один раз я уже была в драконьей спальне, и повторять мне не очень-то хотелось.
— Не думаю, что это уместно. — Я старалась не выглядеть испуганной, но голос подвел: от страха он у меня всегда становился каким-то дребезжащим.
— Не бойся, — Анрик коснулся моей руки. — Я не такой, как Рондар, и ни за что не причиню тебе вреда. Золотые всегда относились к феям с уважением…
Ага, и поэтому вы заточили в Аурвире одну из наших?! Уж не знаю, чем вы ее взяли, — нахрапом или угрозами, — но со мной этот фокус не пройдет.
— Мы поговорим здесь, — твердо произнесла я, не сдвинувшись с места. — Я хочу отправить бабочку моей подруге… Найле.
Это имя подействовало на Анрика, будто парализующая ми минорная фуга. Его лицо окаменело, улыбка сползла с губ, а золотистые глаза недобро сузились.
— Насколько я знаю, ваши бабочки умеют летать и без помощи драконов, — холодно отозвался он.
— Из Тайфо — да. Они обучены всем маршрутам, — я скосила взгляд на мою маленькую помощницу, что сидела у меня на плече, с готовностью сложив лазурные крылышки. — Но я не уверена, что она сможет самостоятельно добраться из Фервира в Аурвир. Я бы помогла ей магией, но, если честно, с географией у меня совсем беда. Боюсь, как бы я не направила ее куда-нибудь в Роковое ущелье…
— Что ж… — Анрик отчего-то медлил. — У Найлы слишком много хлопот… К тому же, мой отец входит в совет старейшин! Я не гонец…
— Да она просто полетит вслед за вами! — умоляюще воскликнула я, но Анрика это нисколько не разжалобило.
Дракон явно темнил. Неужели так сложно взять с собой бабочку? Я же не сундук с нотами ему пихаю и не прошу волочь его через горы в зубах! И какие такие хлопоты могут быть у Найлы, что она даже бабочку прочитать не сможет? Это же секундное дело! Нет, либо с ней случилось страшное, либо она и правда родила ребенка от Тарвина Гульдброка… Хотя, как по мне, страшнее этого ничего и быть не может. Так что ж ты скрываешь, Анрик?!
— Она ведь жива? — я вцепилась в его рукав, чтобы унять дрожь в пальцах. — Она… Она не умерла при родах?
Рыжие брови, словно две большие золотые гусеницы, поползли дракону на лоб.
— Откуда ты знаешь? — недоверчиво выдохнул он.
У меня внутри все оборвалось.
— Так она умерла… — слезы навернулись на глаза, колени ослабели, и я почувствовала, как пол зыбко покачнулся под ногами.
— Огненный владыка, нет, конечно! — Анрик подхватил меня под локоть, когда я уже начала терять равновесие. — Найла жива и здорова. Просто родила герду сына, и он это пока держит в строжайшей тайне. Так откуда это известно тебе, фея?
От новости о том, что с Найлой все в порядке, мне стало гораздо легче. Правда, ненадолго. Потому что, стоило мне прийти в себя и оправиться от предобморочной слабости, как я осознала, что Анрик прижимает меня к себе, а его пальцы с силой впились в мое предплечье. Я видела каждую пору на лице золотого, видела и зловещие огоньки в его глазах… И, музы — свидетели, огоньки эти не предвещали ничего хорошего.
— Я… Я где-то слышала краем уха… — пролепетала, аккуратно выкручиваясь из хватки дракона.
Впрочем, все мои усилия были тщетными: Анрик держал меня крепче, чем любые кандалы, и отпускать без внятного ответа явно не собирался.
— А мне почему-то кажется, что ты подслушивала… — он склонился надо мной, точь-в-точь как Рондар, и шумно втянул носом воздух. — Знакомый запах… То-то я еще удивился, что в фервирской пещере так приятно пахнет…
Я нервно сглотнула. И почему я валяла дурака на лекциях про драконов? Теперь меня в пример можно ставить нерадивым студентам. Прямо-таки ходячее пособие о пользе знаний! Не могли, что ли, авторы учебника обвести какой-нибудь яркой рамочкой тот факт, что у драконов на редкость развитое обоняние, и при желании они могут брать след, как собаки-ищейки?! Я ведь и духами-то редко пользуюсь! Что такого они во мне унюхали?
— Я всего лишь хотела узнать, что с Найлой! — беспомощно дернулась я. — И зачем вы ее удерживаете…
— О, ее никто не удерживает, поверь, — Анрик поднял свободную руку, взял меня за подбородок, не давая опустить голову, и погладил большим пальцем по скуле. — Она бы ни за что не улетела из Арвира. А знаешь, почему?
— Почему? — глухо повторила я.
— Потому что нет ничего прекраснее магии, что рождается между драконом и феей в постели. Наши тела способны высекать такие искры… — он перешел на интимный шепот. — Я даже готов тебе это показать!
— Не…
Вообще-то я собиралась сказать: «Нет, спасибо». Вот только говорить, когда у тебя во рту два языка, — твой собственный и драконий, — довольно затруднительно.
Я вырывалась изо всех сил. Барабанила в непрошибаемую мускулистую грудь. Мычала. Извивалась. Но своими стараниями я лишь все усугубила: так вертелась, что пояс Анрика развязался, халат распахнулся… И вот уже спиной я прижимаюсь к твердой шершавой стене, а животом к тому, о чем и рассказывать-то стыдно.
И самое ужасное во всем этом было то, что Анрик вообще не отрывался от моего рта! Рондара я хотя бы смогла усыпить колыбельной, а вот каким место мне извлекать звуки сейчас, я вообще не представляла. Губы болели, сердце колотилось в темпе «престо», еще немного — и оно бы лопнуло…
— Отпусти ее.
Музы! Вот уж не думала, что я когда-нибудь буду рада слышать этот голос! Равно как и видеть его обладателя. Рондар стоял всего в паре шагов от нас, и, клянусь, в тот момент мне жутко захотелось кинуться ему на шею. И я бы, возможно, так и сделала, поскольку Анрик резко отстранился, ослабив хватку, но вот выражение лица Рондара как-то не располагало к дружеским объятиям.
— Какие-то проблемы, герд? — Анрик затянул пояс халата, прикрыв срамоту.
— Это моя фея, — последовал холодный ответ.
Вот же! Может, когда захочет! И почему он не сказал этого тогда, в зале?! Давно надо было послать золотых в пекло! Давай, Ронни, поставь его на место! Пусть валят и оставят академию в покое!
— Вот как? Мне она об этом не говорила, — нисколько не смутился Анрик. — Будь она
Что?! Я вообще-то никуда не бегала! Точнее бегала, но исключительно с невинными побуждениями! И когда, интересно, фраза «Можно ли отправить с вами почтовую бабочку?» стала эквивалентом раздвинутых ног?!
— К счастью, она не твоя, — Рондар подошел к Анрику, даже не глядя в мою сторону.
Теперь драконы стояли чуть ли не нос к носу и сверлили друг друга ненавидящими взглядами, точно два единорога перед общей кормушкой. Вот только драки мне не хватало! Я много слышала о силе железных драконов, но золотой тоже не казался слабаком с руками-ниточками. А если учесть, что он еще и моложе… Вдруг он убьет Рона? Согласна, порой герд это заслуживает, но польза-то от него тоже есть! По крайней мере, на академию он не нападал.
— Эй! — неуклюже напомнила о себе. — Все это просто недоразумение. Я бабочку хотела послать в Аурвир, а Анрик… Он… — Как объяснить-то получше? Искал что-то у меня во рту? Делал искусственное дыхание? Какая ж же это мука — мирить драконов… — Он случайно…
— А зачем ты оправдываешься? — Анрик вроде как обращался ко мне, но смотрел при этом почему-то на Рона. — Наш достопочтенный герд сам сказал: ты здесь просто гостья. А я вот готов предложить тебе кое-что посерьезнее.
— Всем плевать на твое золото, — ответил за меня Рондар.
— Разве я говорил о золоте?! — усмехнулся Анрик. — Я готов предложить тебе брак.
Учитывая, что сказано это было в лицо железному, я на мгновение растерялась. Кого из нас он все-таки замуж зовет — меня или Рондара?.. Впрочем, какая разница? Обе затеи безумны одинаково. Не знаю, как герд Янброк, а я точно не собираюсь визжать и выбирать фату.
— Это, конечно, очень мило, но… — начала я осторожно, чтобы не распалить назревающий конфликт окончательно. — Я как-то еще не остепенилась. И в академии мне еще год учиться…
— Она останется здесь, — перебил железный.
Да что ж такое! Может, после поцелуя с Анриком я обрела дар невидимости? Меня здесь вообще кто-нибудь заметит?..
— Так и быть. — Золотой сдался так легко, что мне даже как-то обидно стало. Первый раз в жизни мне сделали предложение и уже через минуту забрали его обратно. Мог хотя бы для виду покобениться… — Считай, что это наша компенсация за фейскую академию.
— Нет, Анрик, — спокойно отозвался Рондар. — Академию я вам не уступлю.
— Что? — опешил золотой. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Неужели ты готов сражаться с нашим кланом из-за каких-то фей и их пыли?
— А причем тут пыль? — встряла я, не сдержав любопытства. — Ты же говорил, что…
— Помолчи! — драконы рявкнули на меня хором, и я решила, что, в сущности, могу и потерпеть с вопросами.
— Я не собираюсь сражаться с вашим кланом, — продолжил Рондар уже тише. — Я буду биться лично с тобой, Анрик. Жду тебя завтра утром на арене.
В детстве я очень любила мечтать о том, кем же мне стать, когда я вырасту. Причем вариантов у меня было много: то меня вдруг тянуло в ветеринарию, и я собиралась открыть свою ферму единорогов, уж больно мне нравилось единорожье молоко, то заявляла маме, чтобы та записала меня на курсы юных фейгвардейцев. В пять-то лет!
— Я буду боевым музыкантом, — говорила я, ударяя кулачком по столу, отчего пудинг в моей тарелке испуганно дрожал.
— Эйлин, ты же меняешь решение по сто раз на дню! — посмеивалась мама. — Успокойся. Музы еще укажут тебе твой путь…
И они указали. Вот только я и представить не могла, что у них такое злое чувство юмора! И почему их считают покровителями фей? Я ведь честно молилась им ежедневно, перед каждым экзаменом или концертом носила в храм свежайшие пионы, — цветок моего рода. То ли цветы им чем-то не угодили, то ли я. Потому что завели они меня в самый что ни на есть тупик. А как еще обозвать тот факт, что из меня сделали трофей на драконьем поединке?
— Если я одержу победу, герд Янброк, — торжественно сообщил Рондару Анрик на глазах у десятков зрителей, — то фея поедет со мной.
— Ключевое слово — «если», — парировал железный.
Я сидела на третьем ряду, вжимаясь в каменную скамейку, и не верила, что все это происходит со мной наяву. Рев перевозбужденной толпы, горящие глаза, жаждущие зрелищ… Проклятый Фервир! Похоже, на их арене никогда не проводили ничего кроме кровавых сражений. Нет бы концерты для разнообразия устраивали или театральные представления… Глядишь, и облагородились бы немного.
— Жгите, герд! — надрывался кузнец у меня за спиной, а парень слева просто орал дурниной, и непонятно было даже, болеет он так за Рондара или просто прищемил себе что-нибудь железными тисками.
Музы, как же я старалась предотвратить этот кошмар! Меня дракон, разумеется, не слушал. Даже в спальню к себе не пустил к вящей радости Маисы. Тогда я поспешно отправила бабочку в Тайфо. Мне было уже не до Найлы, я решила вызвать тетю Талею, — ей как никому было невыгодно терять защитника в лице Рондара. В конце концов, это она затеяла всю заварушку, сама столкнула два клана. Я понимала, что Талея Рондара не переубедит, но надеялась хотя бы, что ее появление отвлечет железного от разборок с Анриком. Начнутся долгие утомительные переговоры, и все забудут про первобытное выяснение отношений на кулаках. Ну, или что там делают драконы — огненными струями меряются?
Бабочка благополучно улетела, и тут до меня дошло, что даже если она очень поторопится, то в академии будет в лучшем случае к вечеру. А по ночам тетя Талея летать не любит, — мы, феи, всю жизнь проводим под ярким солнцем, и в темноте видим очень плохо. Я в свое время совершила пару ночных вылазок, вооружившись светлячками, и то все закончилось плачевно: сломанным крылом и развороченным кустом роз у библиотечного корпуса. Ректоресса бы на такое сумасбродство точно не пошла, к тому же фервирские горы — не самое безопасное место, тут уж если упадешь, то не в цветы, а прямиком на острые камни.
Пометавшись по комнате в отчаянных попытках придумать план получше, я вдруг вспомнила про Готрида. Да, он вел свою игру, и не самую честную, но все же Рондар пока еще ему доверял! Если кто и мог отговорить герда от драки, то только его старший родственник. Недаром ведь он ходит у своего племянника в советниках!
Как вскоре выяснилось, это была еще более глупая затея, чем вызвать тетушку. Слова Готрида до сих пор стояли у меня в ушах:
— Отказаться от поединка — признак трусости. Рондар должен выйти на арену. Но не переживай, если с ним что-то случится, я возьму тебя под свое крыло…
После такого тысячу раз подумаешь, что же хуже — подлый старый дракон или наглый молодой Анрик.
Словом, у меня осталась лишь надежда. Да уж, если бы мне еще неделю назад кто-нибудь сказал, что я буду молиться за дракона, я бы очень долго хохотала. А теперь вот мне было не до смеха. Я сомневалась, что музы станут помогать Рондару, но все равно дерзнула к ним обратиться. Всю ночь, — потому как уснуть я бы так и так не смогла, — я провела за разговорами с потолком. Точнее, с высшими силами, но со стороны это выглядело, будто я рехнулась окончательно и беседую с канделябром.
— Он не такой уж плохой, этот железный, — бормотала я, молитвенно сложив ладони и уставившись на каменные своды спальни. — Пожалуйста, пусть он хотя бы не проиграет! Если вам очень хочется, можно его чуть-чуть поджарить, но не слишком сильно. Все-таки он защищает академию фейских искусств…
Талея всегда говорила, что вера придает сил, но только если верить всей душой. Я честно пыталась! Вот только память все время подсовывала картинки с полуголым Анриком. Такая груда мышц! Неудивительно, что мне становилось страшно. И за Рондара, и за себя… Что-то мне подсказывало: выиграй Анрик на этом поединке, он со мной особо церемониться не станет. Потащит меня замуж, хочу я этого или нет. И будет… Как там он выразился? Будет высекать искры из наших тел, пока кто-нибудь из нас от этого не склеит крылья. Драконы-то женятся только один раз!
И сейчас, глядя как Анрик и Рондар расходятся на противоположные края арены, я чувствовала, как желудок скручивается тугим узлом. Не быть мне, похоже, ни заводчиком единорогов, ни боевым музыкантом, ни даже библиотекарем при академии…
— Довольна? — хлестнул меня пощечиной звенящий голос Маисы.
Конечно, почему бы напоследок не получить порцию унижений от любовницы Рондара?
— Безумно! — я повернулась к разгневанной женщине и невольно отшатнулась: косметики на ней было столько, словно она решила нарисовать себе второе лицо поверх первого.
От жары, что царила на трибунах из-за непосредственной близости к кузницам, капли пота выступали сквозь толстый слой пудры, отчего кожа Маисы напоминала пупырчатую шкурку жабы. Похоже, я зря напрягалась с рапсодией отторжения, — и без нее смотреть на эту женщину было довольно противно.
— Если его ранят, — процедила Маиса, потянувшись ко мне через плечо кузнеца, — я тебя убью, слышишь?
— Буду тебе крайне благодарна за это, — ответила я. — Мне и самой не улыбается стать женой Анрика.
— Женой?! — Маиса презрительно усмехнулась. — Так вот, на что ты рассчитываешь?
— Ты меня вообще слушаешь? Я не хочу…
— Ой, мне ты можешь не врать! — отмахнулась она, поморщив нос, отчего корка пудры пошла трещинками. — Все мечтают о браке с драконом. Стать его истинной избранницей до самой смерти…
— Вы, люди, может, и мечтаете, — отрезала я. — Потому что вы живете… Сколько? Лет восемьдесят? Сто? А мне бы пришлось терпеть этот кошмар, — кивнула в сторону арены, — не меньше пяти столетий. Оно мне надо?
Но Маиса, похоже, уже составила обо мне собственное мнение, и, что бы я ни говорила, разубедить ее в этом было невозможно.
— Запомни, фея, ты никому не нужна, — отчеканила она надменно. — Я знаю, что ты солгала мне. Ты спала с Роном, и не пытайся этого отрицать! Настроила его против меня, мерзавка… И если золотой победит, я лично ему об этом сообщу. Порченный товар никто не…
— Что?! — прервал поток угроз громкий возглас.
Мы с Маисой синхронно развернулись назад и увидели Логнара Гульдброка. Золотой дракон сидел через пару рядов от нас, и почему-то слова Маисы его крайне встревожили: он подался вперед, выпрямив спину, и смотрел на меня так, будто у меня рога выросли.
Тоже мне, блюститель нравственности! Даже если бы я и отдалась Рондару, ему-то не все ли равно? Любой дурак знает, сколько наложниц успевают сменить драконы за свою долгую порочную жизнь! А я, стало быть, сразу «порченный товар». Не двойные ли это стандарты, а?
— Вас это не касается! — выдала я, чувствуя, как горят щеки то ли от возмущения, то ли от страшной духоты.
— Да, она его любовница, — мстительно подтвердила Маиса. — Я бы на месте вашего товарища не стала драться за никчемную феечку, которая даже не может сберечь свою невинность для будущего супруга.
— Эй! — вскипела я. — Сама-то ты тоже особой бережливостью не отличаешься!
— Потому что Рондар и есть мой будущий супруг! — отбила удар Маиса.
— Хватит! — перебил нас Логнар, и я осознала, что на нас уже с интересом смотрят зрители на соседних рядах.
Похоже, наша перепалка с Маисой по накалу не уступала происходящему на арене: драконы еще не перевоплотились, а вот мы устроили знатную дуэль, только вместо огня пользовались словами.
Впрочем, Логнара, кажется, заботило вовсе не то, что мы отвлекаем народ от грядущего побоища. Он вскочил, забыв и обо мне, и о Маисе, и, сложив руки рупором, крикнул:
— Анрик! Стой! Надо все отменить!..
И это была первая разумная вещь, что я слышала от драконов за все это время. К сожалению, Логнар опоздал: даже со своего места я увидела, как засветился кулон на шее Рондара. Секунда — и вот уже огненное свечение перекинулось на его глаза, воздух вокруг заискрился от магических разрядов, и на арене возник мощный ящер, покрытый железной чешуей.
Я облизала пересохшие от ужаса губы, между лопатками проступил холодный пот, взмокли ладони. Может, обойдется? Вон он какой здоровенный! Янброки ведь неспроста сделали его своим гердом, наверняка он тут самый сильный…
Но не успела я убедить себя в превосходстве Рондара, как Анрик тоже перевоплотился, и вера в железного заметно пошатнулась. Золотой дракон встал на дыбы, сияя, как солнце в миниатюре. От блеска его чешуи болели глаза, размах крыльев внушал истинное благоговение. Не так часто мне приходилось видеть живых драконов, но вот Анрик отчего-то казался эталоном могучих рептилий. Величие с большой буквы.
Гул на трибунах немного стих, — подданные Рондара, похоже, теперь испытывали те же сомнения в победе своего повелителя, что и я. Анрик же явно наслаждался произведенным эффектом: он издал грозный рык, и от этого звука у меня завибрировали поджилки. Пресвятые музы! Так ведь и оглохнуть недолго! А слух в музыкальной магии — самое важное…
Но и этого золотому было мало. У меня возникло ощущение, что он решил добить Рондара без единого удара: Анрик изверг струю огня, и у зевак, что пришли поглазеть на поединок с лестницы второго этажа, вспыхнула одежда. Послышались крики, визги, остро запахло гарью, и откуда-то вынырнули стражники с ведрами воды, чтобы потушить первых болельщиков. Похоже, подобные инциденты были здесь обычным делом.
И пусть у драконов не слишком развита мимика, — по их неподвижным мордам трудно считать эмоции, — я догадывалась, что Анрик торжествует. По крайней мере, его огромные глаза с узкими змеиными зрачками так и горели превосходством.
У меня внутри все опустилось. Все надежды на спасение академии, вся вера в легенды о железных, — все это сдулось, будто воздушный шарик, и рухнуло куда-то к ногам сморщенной тряпочкой. Что ж, по крайней мере, в Аурвире я встречусь с Найлой…
И я уже принялась мысленно прощаться с родными, свободой и планами на будущее, как вдруг произошло нечто странное. Я даже не поняла, как именно это случилось: вот Рондар стоит напротив Анрика — и вот он уже за его спиной, а на широкой груди золотого красуется длинная проплешина без чешуи.
— Ха! — радостно воскликнул у меня над ухом кузнец, хлопнув себя по ляжкам. — Первое правило — не подставляй грудь!
— Анрик, сзади! — заорал Логнар.
Но это предупреждение золотому особо не помогло: он даже голову повернуть не успел, как Рондар огрел его крылом по спине. Удар был не столько болезненным, сколько унизительным: выглядело это, как самая обыкновенная затрещина. По трибунам прокатился смешок, а золотой взревел от гнева и обиды. Из его огромной пасти вырвалась новая струя огня, и на сей раз она была нацелена прямиком на Рондара. Я вздрогнула и зажмурилась, однако тут же со всех сторон послышались такие ликующие вопли, что я решилась-таки приоткрыть глаза.
И не зря: Анрик промахнулся. Лишь с левого крыла железного курился небольшой дымок, но для дракона, похоже, такая мелочь была не страшна. Железный поднялся в воздух и теперь кружил над своим соперником, словно ястреб.
Золотой еще дважды попытался огреть его огнем — и оба раза мимо. Рондар проявлял недюжинную ловкость, и это не могло не вызвать восхищение: до того умело он маневрировал с учетом его немалых габаритов.
Осознав, что с арены подпалить противника не удастся, Анрик тоже расправил крылья и взлетел. Похоже, именно этого и добивался Рондар: он стрелой кинулся на золотого. Драконы сцепились прямо над моей головой. Блеск чешуи слепил меня, рык и гомон толпы оглушали, и я уже не понимала, на чьей стороне перевес. Лишь в какой-то момент до меня донеслось клацанье зубов, а в следующее мгновение драконы здоровенным клубком с грохотом обрушились на арену.
Пыль стояла столбом, — проклятые фервирцы, неужто нельзя было убраться перед таким важным поединком? — то и дело отлетала в стороны выдранная чешуя. И, к ужасу моему, не только золотая, но и железная. Народ повскакивал со своих мест, Маиса что-то визжала, вызывая непреодолимое желание заткнуть ей рот туфлей, а я металась, вытянув шею и пытаясь хоть что-то разглядеть.
— Это нечестно! — прорезался в общем гуле голос Логнара. — У него магическое преимущество…
У кого преимущество и почему, я так и не разобралась, да и не особо пыталась. Теперь, когда пыль немного осела, я увидела, что Анрику удалось-таки подмять под себя Рондара, и из груди вырвался крик отчаяния. Будто в страшном сне я наблюдала, как нависает над железным гигантская морда с рассеченной ноздрей. Как раскрываются челюсти, обнажая окровавленные клыки. Чья это кровь?! Самого ли Анрика, или он-таки успел вонзить зубы в плоть своего врага? Ответа на этот вопрос я не знала. Лишь видела, как в глотке золотого зарождается желтое пламя. Один выдох — и он превратит Рона в обугленную головешку…
— Музы, помогите! — Я словно слышала себя со стороны.
И музы, похоже, тоже меня услышали. Потому что железный рванул со всей силы, выкатился из-под Анрика, и струя пламени ударила в то место, где секунду назад была голова Рондара. И пока золотой набирал мощи для нового залпа, железный коброй метнулся к сопернику, и его челюсти здоровенным капканом сомкнулись на горле Анрика.
Что тут началось на трибунах! Народ взвыл, размахивая кулаками, кто-то и вовсе подпрыгивал в каком-то забытьи, — весь этот рев с редкими всполохами восторженного свиста слился для меня в единый звук стихии. Я будто оказалась посреди бушующего океана и полностью утратила ориентацию в пространстве. Все вокруг меня превратилось в мутное орущее месиво, и я с огромным трудом в просвете между дергающимися в экстазе телами могла разглядеть происходящее на арене.
А происходило там нечто поистине жуткое: Анрик хрипел в агонии, изо рта его выступала розовая пена, голова неестественно запрокинулась назад, и я уже испугалась, что прямо сейчас Рондар его прикончит на глазах у толпы. Голову оторвет — и совершенно не метафорически. Нет, я радовалась, конечно, победе железного, но смотреть на жестокое убийство было выше моих сил. Подумать только: это ему Талея вверила безопасность фейской академии?!
Я поднялась с места, чувствуя, как меня трясет от гнева и омерзения и собралась уже уйти, как вдруг наткнулась на хищный взгляд драконьих глаз. Точнее, одного глаза: Рондар стоял боком, но смотрел прямиком на меня. И в ту секунду все будто замерло: суета вокруг, зеваки-болельщики, алчущие крови, — все это застыло для меня мухой в янтаре, словно музы применили сильнейшую временную магию. Я видела свое отражение в узком змеином зрачке и мысленно взывала к железному: «Остановись!»
С тех пор я не единожды вспоминала этот момент и силилась найти объяснение случившемуся, но сколько бы я ни пыталась, мне так и не удалось. Не знаю, совпадение ли это было, или Рондар и вправду услышал меня… Но он разжал челюсти и будто выплюнул Анрика из своей пасти, как собака — надоевшую игрушку. Золотой рухнул на пыльную арену безжизненной тряпочкой, со всех сторон послышались разочарованные стоны, однако Рондару было на них плевать.
Он вышел в самый центр поля боя, расправил крылья и издал громкий звук, похожий на воинственный клич или рев горна. Видимо, это означало конец поединка — и бесспорную победу железного герда.
Блеснул амулет на его груди, и Рондар вновь принял человеческий облик. А я ужаснулась: теперь, когда плотная чешуя не покрывала все его тело, стало заметно, как сильно он ранен. Из глубоких царапин сочилась кровь, левая рука повисла плетью, на шее виднелись ожоги. Впрочем, по сравнению с Анриком он был еще бодрячком: тот тоже успел перевоплотиться, но встать так и не смог. И лишь глухие стоны давали понять, что золотой до сих пор жив.
Трибуны зааплодировали, чествуя своего повелителя, и Рондар, помахав своим верным подданным, двинулся к выходу с арены.
— Мой герд! — верещала Маиса, расталкивая народ локтями и пробираясь к своему любовнику. — Я верила в тебя! Мой дракон!
Но повиснуть на «своем» драконе Маисе помешали. Как бы меня ни раздражал Логнар, сейчас я была даже рада, что он отпихнул Маису от железного. Ну какие ему сейчас объятия?! Ему бы срочно эликсир выпить… Надо глянуть, не завалялось ли у меня в вещах пару пробирок. Тетя Талея всегда была жуткой перестраховщицей и наверняка прислала мне целый сундук магических эликсиров на все случаи жизни: от бессонницы, ожогов, поноса…
— Это грязная победа, герд! — прогремел Логнар, когда я протискивалась мимо Рондара, чтобы вернуться в свою спальню и поискать что-нибудь от травм.
Я застыла, как вкопанная. У них что, совсем никакого самоуважения и гордости? Проигрывать — это тоже искусство, и золотым бы стоило его освоить.
— Умейте признавать поражения, — озвучил Рондар мои мысли. — Все видели, что я не использовал запрещенных приемов.
— На арене — возможно, — Логнар преградил ему дорогу. — Но я-то знаю, что вы сделали
— Я и не скрываю, что усердно тренировался. А теперь пропустите, мне надо в лечебницу…
— Нет! — Логнар будто нарывался: стоял, расставив ноги и выпятив грудь, и я уж испугалась, не собирается ли он вызвать железного на очередную дуэль. Учитывая состояние Рондара, еще одна драка его бы точно добила. — Вы использовали магию фей!
Железный медленно перевел взгляд на меня, и глаза его сузились. О, ну, конечно! Сейчас свалят все проблемы на меня!
— Флейта при тебе, Эйлин? — с тихой угрозой спросил Рондар.
— Откуда бы ей взяться, если ты ее потерял? — парировала я. Да, врать — некрасиво, но если бы я призналась, что припрятала инструмент на дне сундука с нотами, мне бы уже точно никто не поверил. — Если кто тебе и помог, то только музы! Да, Рондар, я молилась им о твоей победе. Но теперь об этом жалею!
И я развернулась на каблуках и направилась прочь.
— Музы? — донеслось мне вслед, а после раздался до обидного громкий хохот.
Ну и пожалуйста! Пусть смеется! Фиг ему, а не эликсир от ран. В следующий раз буду молиться о том, чтобы его молния ударила, — и посмотрим тогда, что смешного в музах.
— До дна пей, надо все до капли! — заботливо квохтал Готрид, суетясь над племянником.
Как какая-нибудь престарелая нянька, честное слово! Сколько можно повторять? Это ведь не первые боевые раны и, дай огненный владыка, не последние.
Рондар взглянул на пробирку со светящейся жидкостью и поморщился. Обходился же он раньше без фейских эликсиров — и ничего, не помер. Ему даже начало казаться, что у Готрида проснулся какой-то естествоиспытательский интерес, словно он хотел опробовать на племяннике трофеи, которые выторговал у ректорессы. При этом он смотрел на снадобье с таким вожделением, как будто и сам был не прочь его отведать, аж глаз горел.
— Отдай лучше золотому, ему нужнее, — Рондар попытался вернуть пробирку, но Готрид отпихнул его руку обратно.
— С ним все в порядке, ему уже дали двойную дозу. Ты пей, вот увидишь, тебе понравится!
Рондар был не в том состоянии, чтобы спорить, — он уже достаточно сегодня мерился силами на арене с Анриком, да еще и выслушивал нелепые обвинения в жульничестве, — а потому резко выдохнул и опрокинул содержимое пробирки в рот.
Эликсир оказался совершенно безвкусным, но дико холодным: морозец обжег гортань и ледяной змейкой скользнул в желудок. И что тут может понравиться? Будто пригоршню снега сожрал, только снега какого-то странного, — он даже в животе не таял от драконьего жара, а наоборот, гасил его, заставляя железного мерзнуть.
— Ерунда какая-то… — Герд зябко повел плечами, чувствуя, как немеют конечности.
— А, пробрало? — отчего-то обрадовался Готрид. — Это только начало.
И он устроился на стуле напротив койки Рондара, вглядываясь в лицо племянника с каким-то нездоровым предвкушением.
— Я принесла бинты и снадобья, герд, — вкатилась в палату пухлая лекарша Ванка.
Лет тридцать назад она выглядела совсем иначе: она попала в Фервир, как и многие другие девственницы, в качестве дани от людей. И тогда Ванка была стройна, волоока, а ее густые рыжие волосы, которые она теперь прятала под косынку, огненными локонами рассыпались по плечам… Да, хороша была Ванка в молодости! Герд как раз вернулся с очередного сражения и уже хотел отведать прелестей юного тела, но внимание Ванки привлекли не достоинства Рондара, а рана на его бедре.
— Очень плохо выглядит, герд, — сказала она, склонившись над его ногой. — Заражение пошло…
Железного всегда мало занимали вопросы его здоровья, но в ту ночь что-то в словах Ванки заставило его насторожиться. Пожалуй, это был единственный раз, когда девушка занималась с ним в постели не любовью, а врачеванием: Ванка прижгла царапину раскаленным клинком, а потом так ловко заштопала ее, что даже шрама почти не осталось. Тогда-то Рондар и решил, что в лечебнице от нее будет гораздо больше толку, — наложницу он легко мог найти и другую, а вот такую умелую лекаршу… Словом, с тех пор свои раны он доверял только ей, — вплоть до этого злополучного дня.
Увидев Готрида и пустую пробирку, Ванка обиженно нахмурилась.
— Это еще что? Я же вам говорила, что без моего разрешения никаких зелий! — Сердитый взгляд перекочевал на Готрида. — А вы уходите, мне посторонних тут не надо!
— Мы уже без тебя разобрались, женщина, — надменно бросил тот. — Рон, ты ее в конец распустил! Что она себе позволяет?
В этом дядя Готрид был прав: Ванке в отличие от других слуг прощалось многое. Впрочем, она и не была простой служанкой, — в ее руках нередко оказывалась жизнь Рондара. А потому он доверял ей, как никому другому, и менять это не собирался. За эти годы Ванка стала ему кем-то вроде друга. Нонсенс, конечно, — дружить не просто с человеком, но еще и с женщиной, — и все же Рондар умел ценить верность.
— Оставь ее, — вступился он и прерывисто вздохнул: противный холодок распространялся по груди. — Все в порядке Ванка, сегодня шить ничего не придется. Я принял фейский эликсир…
— Что?! — в ужасе отпрянула лекарша, и моток бинта рухнул к ее ногам. — Да как же это можно, герд! Чужеродная магия… Дайте я вас хотя бы осмотрю…
— Нечего тут смотреть! — напрягся Готрид. — Уйди прочь!
— Нет, это вам уйти надо, — подбоченилась Ванка. — Я тут лекарь или вы?!
— Да как ты смеешь, старая ведьма?! — Готрид вскочил со стула, и кулаки его угрожающе сжались. — Рон, сошли ее уже на рудники!
— Она останется здесь, — спокойно и твердо отозвался герд. — Сделай одолжение, выйди, пусть осмотрит меня, как полагается.
Такого поворота Готрид явно не ожидал: он возмущенно засопел, а чуть тронутые сединой брови сошлись на переносице.
— Воля твоя, Рон, воля твоя, — произнес он, наконец. — Предпочесть родного дядю какой-то прислуге… Как бы тебе не пришлось об этом пожалеть!
Он не просто вышел из палаты, — он вылетел, словно кто-то отвесил ему хорошего пинка сзади. Рондар понимал, что поступил с ближайшим родственником не лучшим образом, но его и самого уже порядком беспокоил этот проклятый эликсир: дракон никогда не мерз, внутренний огонь согревал его даже в самой лютой стуже. И это чувство беспомощности, это странное желание закутаться в плед герду совершенно не нравилось.
Ванка бережно сняла поврежденную одежду, чтобы не причинить боли своему повелителю, и Рондар услышал ее испуганный возглас. Проклятье! Если феи подсунули яд…
— А раны-то где? — огорошила герда лекарша.
Железный опустил голову и сам с трудом сдержался, чтобы не вскрикнуть от удивления. Его кожа была совершенно цела! Ни синяка, ни царапины, ни ожога… Ничего! Как будто он вообще ни разу не дрался! Даже как-то не по себе стало от мысли, что без шрамов новобранцы сочтут его трусом, который о сражениях только в книжках читал. Не веря своим глазам, Рондар поднял сломанную руку и пошевелил пальцами. Как новенькая! Ему ведь левое крыло основательно перемолол челюстями Анрик? Ну да! Еще пять минут назад он и двигать-то рукой не мог, а теперь — хоть маши, хоть гири тягай.
А тем временем холодок эликсира добрался до кончиков пальцев, и Рондар внезапно ощутил прилив бодрости. Как во время первого полета, когда отец учил его управлять крыльями. После пары падений Рондар смог-таки поймать воздушный поток, и это подарило ему пьянящее осознание, что возможности его безграничны, а сила, текущая по венам, поистине велика.
Железный встал, оглядывая свое тело, сгибая и разгибая руки. Кто бы мог подумать, что от каких-то фей можно получить такое сокровище!
— Вы б хоть постеснялись, герд! — Ванка вдруг смущенно отвернулась, а на дряблых щеках вспыхнул румянец. — Право слово, я уже не в том возрасте…
Рондара такая реакция поначалу озадачила, — ведь лекарше частенько приходилось видеть его полуобнаженным, — но, взглянув вниз, он понял, что приступ стыдливости вызван вовсе не наготой. Точно! Готрид ведь упоминал, что эликсир будоражит мужское начало. Выходит, он не преувеличивал, размахивая кулаком…
— Прости, Ванка, — железный сел прикрывшись одеждой. — Не принимай это на свой счет.
— Да уж куда мне! — буркнула лекарша и принялась поднимать с пола упавшие бинты.
Герд хотел как-то сгладить ситуацию, объяснить, что таков эффект этой светящейся чудодейственной бурды, но не успел: дверь в палату распахнулась, и на пороге возник Логнар. Только золотых сейчас Рондару и не хватало! Впрочем, теперь, когда он полностью восстановился, он бы с радостью устроил еще один показательный поединок. Сваливать его победу на фейскую магию? Уж проще было сразу в лицо плюнуть!
— Мы не договорили. — Логнар бесцеремонно ввалился в палату.
— Да что ж такое, проходной двор какой-то! — всполошилась Ванка. — Сюда чужакам нельзя, герду нужен покой!
— Герду нужен суд, — отчеканил Логнар и положил руку на эфес меча. — Пошла прочь!
Любой смертный на месте Ванки слинял бы в ту же секунду, потому что драконы не любят угрожать впустую. Однако же лекарша несмотря на свой немалый возраст, даже не шелохнулась. Она выпрямилась и перевела вопросительный взгляд на Рондара, всем своим видом давая понять, что только он здесь смеет отдавать ей приказы. Герд усмехнулся, — вот за это он и ценил свою преданную Ванку.
— Все хорошо, иди, — успокоил он ее. — Я разберусь.
Рондар и правда собирался разобраться с Логнаром. Золотые его порядком достали, и эти угрозы ни в чем неповинной женщине стали последней каплей. Ноги этих полированных придурков больше не будет в Фервире!
— Сначала ты пойдешь и извинишься перед ней, — герд кивнул на дверь, — а потом заберешь своего дружка, и вы отправитесь к своему Тарвину со следующим посланием: академия фей находится под моей личной опекой. Точка.
— А не то что? — вскинул подбородок золотой. — Убьешь меня в нечестном поединке?
В ушах у Рондара раздался мерзкий писк, будто рядом что-то взорвалось, — первый признак ярости.
— Ты опять за свое? — герд вскочил и схватил Логнара за грудки. — Это гнусная ложь! У Эйлин не было флейты! И даже если бы была, ничего бы не изменилось. Ну, спел бы Анрик пару куплетов на потеху толпе — только и всего.
— Флейта? — дерзко ухмыльнулся Логнар. — Флейта здесь ни при чем! Просто ты переспал с феей. Орку ясно, что после такого ты бы кого угодно порвал на клочки.
Герд до того опешил, что даже руки разжал, выпустив золотого, — он решительно ничего не понимал. Может, эликсир в конец заморозил его мозги, и он и вправду стал глупее орка? Но ведь это практически невозможно! От орков даже на рудниках не было никакой пользы, эти на редкость тупые создания слонялись где-то в пустошах, нечленораздельно мычали и жрали камни, так как были не в состоянии отличить их от еды. И поскольку желания закинуть в рот камень у Рондара не возникло, он решил, что проблема не в нем, а в собеседнике.
— Какая связь между соитием с феей и моей победой? — уточнил он у Логнара.
Тот подозрительно прищурился и, не увидев на лице железного не намека на лукавство, заметно растерялся.
— Ты правда не в курсе? — спросил недоверчиво. — Но это ведь нельзя не почувствовать!
— Что — это? — снова не понял Рондар.
Золотой озадаченно выдохнул и поскреб лысину.
— Н-да… А мне еще говорили, что у железных — мудрый герд… Врали, собаки!
Если опустить оскорбления, то рассказал золотой Рондару примерно следующее: когда Тарвин Гульдброк впервые поддался смутному влечению к феечке-архитектору, его тело наполнила мощная энергия. «Будто молнию проглотил!» — хвастался соратникам золотой герд. И те бы рады были списать это на влюбленность Тарвина, — известно ведь, что драконов настоящая страсть окрыляет, — однако же изменения в повелителе произошли вовсе не метафорические. Он крошил камни голыми руками, а огненная струя его стала длиннее, как минимум, раза в два. Из интереса устроил несколько поединков, и всех соперников, даже самых сильных, опрокинул за пару минут.
— Так что грош цена твоей победе, — подытожил Логнар. — Я, конечно, благодарен тебе, что ты не стал убивать Анрика, но с фейской магией его повалить мог бы любой дурак.
Вот как раз в том, что Рондар не прикончил-таки золотого, была прямая заслуга Эйлин. Когда они встретились взглядами там, на арене, в сердце дракона что-то дрогнуло. Прежде такого с ним не случалось никогда, только к силе это не имело никакого отношения. Рондар будто почувствовал, что балансирует на тонкой грани, и если переступит ее, то необъяснимая нить, протянувшаяся между ним и вздорной фейкой, оборвется навсегда. И челюсти разжались сами собой, — Рондар особо не думал в тот момент, доверился чутью, подчинился неслышному зову, что впился в его мозг раскаленной иглой
— Бред, — емко ответил Рондар.
— Нет, погоди, — напрягся Логнар. — Ты ведь спал с розовой?
— Спал, — кивнул железный, не вдаваясь в детали. Не расписывать же в подробностях, как он отключился после соития! Может, магия не вошла в него, а шарахнула по башке, стерев память? Это бы многое объяснило…
— Так-так-так… — золотой прицокнул и задумчиво оглядел палату. — А можешь ударить кулаком в стену?
— Зачем? — Рондар моргнул от неожиданности.
— Ну, Тарвин, помнится, в тот вечер пробил такую дыру… И даже не поцарапался. Если ты не сможешь пробить камень, то я признаю твою победу.
— Да плевать я хотел, что ты там признаешь! — не выдержал железный. — Убирайтесь в пекло оба, пока я не вызвал тебя на поединок!
— Но…
— Хватит! Если вы думали таскать в Аурвир студенток, чтобы потом в спальне клепать великих воинов, то вот вам последние новости: никакой магии они не дают. Ваш этот Тарвин скорее всего просто нанюхался фейской пыли, — Рондар хмыкнул. — Я бы не удивился, если бы эта девчонка что-то ему подсыпала, феи — те еще занозы в заднице.
— Найла любит герда Тарвина! — оскорбился Логнар.
— Вот лети и поздравь его с этим! — И Рондар буквально выпихнул назойливого дракона из палаты.
Ему не терпелось остаться одному, — железным овладело нешуточное любопытство. Проводить какие-то опыты на глазах у Логнара он, разумеется, не собирался, однако же этот загадочный рассказ не давал ему покоя. Золотой не лгал, в этом Рондар почти не сомневался. Потому что сочинить такое способен только безумец, а уж этот гад на сумасшедшего точно не смахивал. Да и потом: стал бы Тарвин засылать в Фервир стареющего маразматика? Разве что фея одурманила своей пылью весь Аурвир, но где ж ее взять-то столько! Нет, что-то в этой истории явно было нечисто.
Допустим, Тарвин и правда получил от своей студентки какой-то заряд мощи. Но почему его не получил Рондар? Чем он хуже? Глупый вопрос! Он даже лучше Тарвина. И где тогда его приз за владение феей? Или магия все-таки была, просто Рондар так силен от природы, что сделать его еще сильнее невозможно физически? Тогда он тоже с легкостью должен пробить стену.
Рондар выбрал ровное место, встал напротив в боевую стойку. Чувствовал он себя при этом последним идиотом, но только так он мог найти ответы. Короткий выдох, удар… Хруст разбитых костяшек, кровоподтеки — и абсолютно невредимая стена. Ни крошечки не отвалилось!
Герд аж зарычал от досады. Огненный владыка, где в этом мире справедливость?! Он столько натерпелся от наглой сумасбродки — и никакой награды. А Тарвину все само в руки упало! Рондар готов был поспорить: золотому не пришлось распевать под дудочку, и зеркала его наложницам никто не бил. Что может фея живописи? Неприличную картинку на стене нарисовать? Подумаешь…
По идее, раз уж музыкальная фея опаснее, то и магии в ней больше. Но нет! Выходит, либо Рондару досталась какая-то неправильная фея, либо…
И тут железный застыл, словно та самая молния, которую глотал Тарвин, ударила ему прямиком по темечку. Он, наконец, понял, почему с ним соитие не сработало. Его попросту не было! Проклятая фея водила его за нос! Ох, не случайно она музицировала у него за стенкой, когда он проснулся! Искусство, как же. Это все ее иллюзии! Своими коварными пассажами она проникла в его разум и убедила, что отдалась ему. А потом у нее еще хватило совести соврать, будто Рондар в ней разочаровался… Огненный владыка, таким извращенным способом из его постели еще никто не выбирался! А он еще старался доставить ей удовольствие…
Что ж, теперь у Рондара Янброка было две причины вернуть фею обратно в спальню и довести дело до конца. Во-первых, он планировал получить новую силу, потому что никогда и ни в чем не уступал золотым. А во-вторых, он твердо вознамерился научить эту маленькую мошенницу, что врать — это очень и очень плохо. Теперь Рондар почти не сомневался: она сознательно устроила ему диверсию с Маисой. А как еще объяснить тот факт, что его роскошная наложница в одно мгновение стала склизкой, как дождевой червяк? Сначала он думал, что она просто вспотела, но сейчас, узнав, на что еще способна фейская магия, был уверен почти наверняка: без Эйлин дело не обошлось. А раз так, раз она лишила его утех и не дала скинуть напряжение… Пусть расхлебывает по полной.
К счастью, дракон усвоил, что нахрапом фею не взять, — самому же боком выйдет. Если что Рондар и вынес из уроков военной тактики, так это то, что врага лучше брать его же оружием. Коварство? Что ж, пусть будет коварство.
— Ванка! — крикнул он, потряхивая отбитым кулаком.
— Да, герд? — моментально заглянула лекарша, словно все это время ждала под дверью.
— У тебя еще остались ведьмины зелья? Ну, тот сундук, что мы добыли после битвы под Брукфортом?
— Черномагические? — Ванка поджала губы. — Вы же велели их уничтожить, герд, когда выяснилось, что они не целебные…
— Ванка, я тебя знаю! — Рондар подошел к женщине и мягко положил руку ей на плечо. — Ты ведь приберегла их, верно?
Пухлое лицо расплылось в улыбке, зеленые глаза хитро блеснули.
— Само собой, герд.
Я всегда была твердой в своих решениях. Вот решила — и точка. Ничто не заставит меня передумать. Не помогать Рону? Само собой, он же на смех меня поднял, хотя я искренне болела за его победу! Так почему же, спрашивается, я стою посреди комнаты и сжимаю эликсир, способный исцелить его раны?
Что ни говори, а мы, феи, чересчур добры. Сочувствие — вот наша главная слабость. Здравый смысл подсказывал, что Рондар прекрасно обойдется и без меня, ему даже полезно будет слегка пострадать. Того и гляди человечность в нем проснется… Да, руки и ноги у него есть, нужный облик он принять умеет. Но ведь не это делает людей людьми! С милосердием, благодарностью и любовью к ближним у железного, похоже, большие проблемы.
Да, все это я прекрасно понимала. Однако же перед глазами все еще стоял израненный Рондар, и мое сердце сжималось. Может, все-таки вылечить герда, а уже потом заняться его нравственным воспитанием? Если ему еще долго предстоит охранять нашу академию, то стоит позаботиться о его моральном облике.
В очередной раз вспомнив о кровавых царапинах Рона, я не выдержала и бросилась вон из спальни.
— Свар! — звала я, плутая по коридорам. — Сва-а-ар!
Мальчишка, похоже, зазнался, что его повысили до личного слуги. Вместо того, чтобы явиться по первому требованию, он почивал на лаврах. Ну, если так можно назвать низкую криво сколоченную тахту, на которой я и застала его в комнатенке для прислуги. На полу беспорядочно валялись мои туфли, которые я велела ему почистить, а сам юнец спал. Да так сладко, что аж слюни пустил.
— Свар! — снова рявкнула я, пнув тахту со всей силы.
Юнец подскочил и сел, с бешеным видом озираясь по сторонам.
— Ась? — выдохнул он сипло.
— Где лечебница? — Я с трудом поборола желание достать из декольте платочек и протереть ему слюни.
Кто здесь за кем должен ухаживать, в конце-то концов?
— А кто-то заболел? — испуганно заморгал Свар. — Вы? Вам плохо?
— Твой герд ранен, балда!
— Ах, это… — Он равнодушно отмахнулся. — Так его вечно ранят, делов-то… Ванка заштопает. Иголочкой раз-раз — и готово! Вы уж того, извиняйте. Меня после поединков всегда вздремнуть тянет. Столько переживаний! Ажно кишки скрутило…
Про кишки Свара я уже не слушала, мне хватило и информации про иголку. Какая дикость! И это они называют лечением?! Рондара и так чуть не выпотрошили, как гуся на день муз, но им и этого мало! Иглами его собрались заколоть до смерти! Может, они еще и крестиком на нем вышивать станут? Нет, я должна была предотвратить подобные пытки!
— Где лечебница? — настойчиво повторила я.
— Вестимо, где, — пожал он плечами. — Идете в главный зал, а там, значится, слева такая дверь, прям у входа. Но вы в нее не идите, идите в соседнюю… — Свар задумчиво взглянул на свои руки. — Ну да, которая справа, выходит. Или через одну… Да вы не переживайте, вы ее по запаху паленого мяса узнаете.
— Что?! — ахнула я.
— Ну да, раны-то надо прижечь раскаленным железом, чтоб зараза никакая не пристала. Вот, помнится, я топором себе чуть палец не отхватил…
— Пресвятые музы!
Не помня себя от ужаса, я кинулась искать эту лечебницу, — или, правильнее будет сказать, пыточную. Кто такая эта Ванка я не знала, но звучало ее имя жутковато. Воображение уже рисовало мне эдакую широкоплечую и отчего-то одноглазую бабу-воительницу, которая надвигается на несчастного Рондара с иглой и кочергой. Какой там золотой дракон, — их методы врачевания куда опаснее! Где бы только взять сил, чтобы отбить герда из рук этой злостной мучительницы…
Впрочем, отбивать мне никого не пришлось. Равно как и искать дверь по запаху паленого мяса, — пахло в главном зале довольно приятно. Травяным чаем и вареньем, почти как дома, в Тайфо.
К превеликому своему удивлению я обнаружила Рондара абсолютно невредимым и здоровым, даже слишком. Он преспокойно восседал во главе стола, щеки его сияли румянцем, будто он едва вернулся с мороза, на губах играла загадочная полуулыбка.
— Ну, наконец-то! — сказал он. — Я уж думал, Бирта тебя потеряла, или ты решила улизнуть из Фервира…
— Я искала эликсир… — протянула растерянно. — У тебя разве не была сломана рука? И эти царапины, следы зубов…
— Все уже в порядке, — Рондар откинулся на спинку стула, демонстрируя совершенно целую шею. — Стоит признать, ваши эликсиры и правда действуют. Присаживайся, Эйлин, нам надо кое-что обсудить.
Я подчинилась, но на всякий случай выбрала стул подальше от железного. Эта внезапная перемена сильно меня насторожила. С чего ему вдруг так любезничать? И откуда взялось хорошее настроение? Когда он застукал меня с Анриком, физиономия у него была мрачнее тучи. Да и после поединка Рондар не выглядел особо веселым, а тут нате — сидит, улыбается, чаи гоняет. Может, просто драки так действуют на драконов? Во всяком случае вид у него был такой, будто он день рождения отмечать собрался и вот-вот начнет разворачивать подарки.
— Что ты хотел обсудить? — вежливо поинтересовалась я.
— Твое пребывание здесь. Пожалуй, я был с тобой слишком резок… — Рондар взялся за чайник, что стоял перед ним на маленькой горелке. — Чаю?
— Да нет, спасибо… — один раз я уже обожгла рот их раскаленным вином, а этот чай хоть и пах соблазнительно, пить его я бы не рискнула. Во всяком случае, не раньше, чем он остынет.
— Вот как? — вскинул брови дракон. — А я-то как раз хотел предложить тебе остаться здесь… Если тебе интересно, я выставил золотых, так что академия по-прежнему под моей защитой.
— Правда? — обрадовалась я. — Ну… За это можно и выпить чаю.
Рондар собственными руками, — даже слуг не позвал! — налил мне дымящийся ароматный напиток, а потом встал, подошел ко мне и, передав мне чашку, присел рядом. На долю секунды мне показалось, что он решил за мной приударить, но я тут же отмела эту мысль. Рондар — и нормальные ухаживания? Нонсенс.
— Мне стоит перед тобой извиниться, Эйлин, — продолжил Рондар, вгоняя меня все в большее смятение. — Я был с тобой слишком резок и груб… Думаю, нам стоит начать сначала.
— М-м-м? — только и смогла промычать я, потому как упорно не понимала, к чему он ведет. Лишь бы только не замуж позвать надумал…
— Так что вот, я признал все свои ошибки! — он поднял руки. — Теперь твоя очередь.
Это что, какая-то застольная драконья игра? Если так, то мог бы для начала озвучить правила. Какие такие ошибки я должна признавать, если я — сама безупречность? Бедная жертва дракона — только и всего! И раз уж на то пошло, простых извинений и признания того факта, что он — чешуйчатое средоточие зла, маловато.
— Я тоже признаю, — кивнула я и, не успел Рондар довольно ухмыльнуться, добавила: — Признаю все твои ошибки. Конечно, их было много, так с ходу и не сосчитаешь. Но если ты и правда встал на путь исправления…
— Что?! — отпрянул железный герд. —
— Ну… Не стоило, наверное, заставлять тебя петь, — нехотя отозвалась я. — Тут уж я погорячилась, прости.
— И все? — Рондар так испытующе всматривался в меня, что у меня даже кожу стало покалывать от его взгляда. Будто дырку во мне прожечь собирался! Да что он пытается из меня выжать? Какая муха его укусила?
— И это было ужасно, — продолжила я в надежде, что Рондару просто нужен развернутый ответ. — Во-первых, твои вопли чуть не оглушили детей, а некоторые из них, между прочим, музыканты! Слух им крайне важен. А во-вторых, ты после этого повел себя так отвратительно, что если бы я знала, то и не начинала бы…
— Я повел, — утвердительно перебил меня дракон, и его зрачки резко сузились. — Я повел себя отвратительно. А ты была со мной предельно честна, верно?
Безумная игра Рондара начала меня порядком изматывать. Зачем по сто раз повторять одно и то же? Ну да, все так и было. И да, до тебя это, хвала музам, дошло. Но я-то в своем уме, по крайней мере — пока. И если ты вовремя прекратишь нести всякие очевидные вещи, то такой и останусь.
— Может, хватит? — я со скрежетом отодвинулась от Рондара вместе со стулом. — Либо говори, что ты хотел обсудить насчет академии, либо я пойду к себе. А то тебе, похоже, после поединка еще нехорошо.
— Ты права, — неожиданно согласился дракон. — Лучше чаю попьем, сколько можно ссориться!
Это, пожалуй, было самое адекватное из того, что я слышала от него за последние минут пятнадцать. И хотя поведение Рондара меня, мягко говоря, напрягало, я решила, что чай, по крайней мере, избавит меня от необходимости что-то ему отвечать.
Конечно, этот напиток не шел ни в какое сравнение с тем, что заваривали у нас в Тайфо. Фейский чай нежен и мягок, как запах летнего луга, его вкус тонок, а букет — гармоничен. В нем сочетаются и цветочные нотки, и фруктовое послевкусие, и пряность трав… Словом, идеал. А то, что налил мне Рондар, мало того, что сильно горчило, так еще и вязало рот, как неспелая хурма.
Но разве можно упрекнуть драконов в том, что они — дикари, для которых купаж — это просто набор звуков? Такова их природа, а против природы, как известно, не попрешь. К тому же, герд, пусть коряво и неуклюже, все-таки пытался пойти на мировую, и я, как минимум, должна была поддержать его за добрый порыв. Защитить первые ростки человечности, а не топтать их на корню. Поэтому я с усилием проглотила травяной отвар, который дракон назвал чаем, и даже выдавила из себя благодарную улыбку.
— Чу… Чудесно, — облизнула немеющие от терпкости губы.
— Так вот, насчет академии, — Рондар удовлетворенно закинул ногу на ногу, видно, комплимент пришелся ему по вкусу. — Я узнал, зачем нужны феи золотым. Тарвин выяснил, что в постели вы более щедрые, чем может показаться на первый взгляд. Вы делитесь с драконами своей магией и силой. Вот почему Логнар упрекнул меня в грязной игре! Якобы после нашего с тобой соития я должен был обрести какую-то невиданную мощь. Представляешь мое удивление, когда ничего подобного я в себе не обнаружил?
Сердце екнуло и пропустило удар. Выходит, Анрик не лгал про эти искры из тел и прочую ерунду? И феи для драконов — нечто вроде эликсира силы, только его не пить надо, а сношать во всех мыслимых и немыслимых позах? Но ведь если так, то Рондар догадался, что между нами ничего не было… Пресвятые музы! Он же не собирается повторить эксперимент?!
И я уже раскрыла рот, чтобы убедить Рондара, будто его жестоко обманули, и никакой невиданной мощи нет и быть не может, но с ужасом обнаружила, что язык меня не слушается. Вместо связной речи изо рта вырвался свистящий звук, а потом и он стих. И как я ни старалась, как ни пыталась прокашляться и выдать хоть что-нибудь, я оставалась совершенно немой.
— Понравился чай? — коварно усмехнулся железный. — Может, еще подлить?
Намек был прозрачнее фейских кристаллов. Проклятый дракон меня отравил! А я-то, дура, поверила, будто он просто захотел чаепитие устроить! И что я выпила? Смертельный яд? Что, во имя муз, он мне подсунул?!
Я замахала руками, пытаясь жестами донести до Рондара свой вопрос, а этот гад лишь лениво наблюдал за мной, словно за придворным шутом.
— Не волнуйся так, моя милая феечка, — пропел он, так и сочась мстительным злорадством, а потом перехватил мою руку и сжал ее в ладонях. — Это просто ведьмино зелье немоты.
Я застыла, свирепо сопя. От бессилия, отчаяния и злости меня разрывало на клочки, чуть пар из ушей не шел. Он все понял! Уж не знаю, кому он молился, чтобы на его непрошибаемую голову снизошло озарение, но он-таки понял, что случилось в тот день. Осознал, что вместо плотских утех я одарила его колыбельной, и теперь решил заткнуть мне рот, чтобы я не сопротивлялась. Железный загнал меня в угол! Лишил всякой магии, а в том, что касается физической силы, перевес явно на его стороне. Неужели мне придется разделить участь Найлы? Нет, только не это…
— Скоро ты снова сможешь говорить, — продолжал Рондар, вставая из-за стола. — Часа через два, наверное… Мне этого хватит. Пока. А на следующий раз приготовлю тебе еще чая.
Я разевала рот, как рыба, выброшенная на сушу, и звуков издавала примерно столько же. Рондар, впрочем, именно этого и дожидался: ухмыльнувшись, он перекинул меня через плечо, невзирая на мои беспомощные трепыхания, и потащил через весь зал в сторону своей спальни. Я брыкалась, как могла, барабаня его по лопаткам, но он лишь напевал себе под нос какую-то фальшивую драконью песенку в такт моим ударам. И это добило меня окончательно. Он будто нарочно издевался! Дразнил меня, музыкальную фею, моим же оружием! Сволочь, мерзавец, негодяй!!! Вот бы добраться до флейты, и тогда я непременно разыщу у себя в нотах огненное фламенко. И спалю его дотла! Да-да, превращу дракона в кучку углей, пусть знает, какими щедрыми могут быть феи, если их спровоцировать! Правда, выбраться из постели дракона мне теперь поможет только чудо…
— Будьте любезны, поставьте мою племянницу на место, — звенящий голос тети Талеи прозвучал слаще любой элегии.
Рондар остановился в шаге от двери. Я едва успела вскинуть голову и увидеть любимую тетушку, — в своем любимом белоснежном платье она была прекрасна и величественна, как сама муза, — как дракон резко обернулся к гостье, представив ее суровому взору мою пятую точку.
— Не припоминаю, чтобы я приглашал вас, — бесцеремонно ответил он.
Я животом почувствовала, как затвердели его мышцы: железный нервничал, да еще как! И это не могло не радовать. Если бы только ректоресса знала, насколько удачный момент она выбрала для визита! От облегчения я невольно обмякла в руках Рондара: при ней он бы точно не посмел надругаться надо мной. Неужто она получила бабочку и прилетела, чтобы забрать меня отсюда? Хотя, о чем это я — иначе и быть не может! Одумалась, соскучилась, извелась от волнения… Без разницы, лишь бы поскорее вернуться в Тайфо! И клянусь, я больше не завалю ни одного экзамена!
— Меня позвала Эйлин, — отчеканила тетушка. — Поставьте ее сейчас же, не вынуждайте меня применять магию!
— Угрожаете мне в моем собственном замке? — хмыкнул Рондар, однако же на пол меня все-таки опустил. — Судя по всему, это у вас семейное…
Впрочем, кинуться в объятия тети мне не удалось: дракон крепко вцепился в мое предплечье, давая понять, что я у него на коротком поводке.
— Эйлин, ты в порядке? — Талея подошла к нам, обеспокоенно вглядываясь в мое лицо. — Прости, что добралась только сейчас, ты же знаешь, я не люблю летать по ночам…
— С ней все хорошо! — перебил Рондар, прижимая меня к себе, будто лучшего друга. — Можете лететь обратно, пока еще светло.
— И даже чаю не предложите? — тетушка вскинула брови.
Я отчаянно замотала головой. Не хватало еще, чтобы Талея тоже онемела! А вдруг Рондар и на нее покусится? Ну а что, больше фей — больше магии. Не думаю, что почтенный возраст моей тетушки способен остановить дракона на пути к могуществу. Фу, даже представлять такое противно…
— Да что с тобой, Эйлин?! — насторожилась ректоресса. — Обычно болтаешь без умолку, а тут как воды в рот набрала! Что вы с ней сделали, герд?!
Рондар на мгновение замешкался, наверное, придумывал какую-нибудь ложь, и я этим воспользовавшись. Присев, я вывернулась из его хватки, и стремглав кинулась к столу, а затем одной рукой ткнула в чайник с остатками отравы, а другой указала на горло.
К счастью, тетушка соображала не в пример быстрее дракона. Глаза ее в ужасе округлились, она перевела возмущенный взгляд с меня на Рондара и, наконец, на ядовитое пойло.
— Он лишил тебя голоса?! — ахнула она.
— Это просто маленькое наказание, — нашелся железный. — Уж поверьте, она его заслужила!
— Моя племянница бывает невыносимой, не спорю, — до обидного легко согласилась тетя, прошествовав к столу. Аккуратно, чтобы не расплескать ни капли, поднесла к носу мою чашку, принюхалась и тут же отшатнулась, скривившись. — Ведьмино зелье?! Вы в своем уме?.. Музы, вы же могли убить ее, не рассчитав дозу!
— Какая чушь! Она жива и вполне себе бодра, — возразил Рондар, но почему-то не слишком уверенно.
— Вы понятия не имеете, как действует ведьмина магия на фей! Эффект может наступить через какое-то время. Раз! — тетя хлопнула в ладоши, — и остановка сердца! Вы этого добиваетесь, да? Хотите уничтожить самое дорогое, что у меня есть?! Поверить не могу, что доверила вам свою академию! — и она взяла меня за руку. — Пойдем, милая! Где здесь твоя комната? Ты ведь получила мои эликсиры?
Таким растерянным я Рондара еще не видела. И я бы с радостью еще полюбовалась на его побледневшую физиономию, но страх за жизнь оказался сильнее. Я потащила тетушку прочь из зала, оставив дракона в полнейшем недоумении. То ли он испугался за меня, то ли сработало фирменное презрение ректорессы, — настоящий дар педагога! — но он даже не попытался преградить нам дорогу.
Едва добравшись до спальни, я распахнула шкаф, куда Свар заботливо разложил эликсиры и принялась лихорадочно перебирать пробирки. И как понять, что именно мне сейчас нужно? Для голоса? От чар? От отравления? Мамочки, только бы успеть?
— Успокойся, — тетушка прикрыла дверь и невозмутимо отстранила меня от шкафа. — Простого очищающего будет достаточно.
Я уставилась на нее почти так же ошалело, как Рондар. Я тут, значит, на грани жизни и смерти, а она даже не торопится? Ладно слез нет, могла бы хоть немножко поволноваться! А если очищающий эликсир не сработает?
— Да все с тобой будет в порядке, — ответила Талея на немой вопрос. — Ты же не купилась на спектакль для этого дуболома? Я всего лишь хотела побыстрее от него избавиться, — и она протянула мне пузырек с золотистой жидкостью. — Один глоток.
Я послушно отпила, и лечебный холодок скользнул в желудок, стирая действие проклятого отвара. Ощущение было такое, словно я открыла давно заколоченные окна, и в душную затхлую комнату моего организма ворвался свежий ветерок.
— Хвала музам! — выдохнула я. Как же приятно вновь говорить и слышать собственный голос!
— Ведьминой магией только людей пугать, — поморщилась тетя Талея. — Низшая форма… Это даже искусством назвать нельзя! И никакого серьезного вреда феям она причинить не способна.
Даже сейчас она не удержалась от короткой лекции, — сотни лет преподавания, как-никак. Вместо того, чтобы расспросить меня о том, как я вообще умудрилась выжить в этой пещере, тетушка неспешно прошлась по комнате и провела по спинке кровати указательным пальцем.
— Такая пыль, Эйлин! Ты же не дракон, могла хоть немного прибраться!
— Ну, сейчас-то это уже не имеет значения, да? — я вытащила из-за шкафа пустой сундук. — Дай мне полчаса, я только вещи соберу. И можем лететь домой…
— Прости, милая, боюсь, тебе придется задержаться, — огорошила меня тетя.
Я выпрямилась, как разжатая пружина, и в ужасе уставилась на Талею. Да, она вроде извинилась, но на лице ее не было ни капли сочувствия.
— Но я не могу! Послушай, я выяснила все, что нужно. Я знаю, зачем драконам феи, и поверь, если я сейчас останусь…
— Я тоже знаю, — ректоресса сокрушенно вздохнула и присела на край кровати. — У меня час назад состоялся пренеприятный разговор с Тарвином Гульдброком… — и она потерла виски. — Лучше бы я и дальше оставалась в неведении…
— С гердом золотых?! — от такой информации у меня чуть ноги не подкосились. Я плюхнулась рядом с тетей и вцепилась в ее руку. — Послушай, что бы он ни сказал, это наверняка ложь. На самом деле, феи нужны драконам в качестве… Ну… — И как объяснишь пожилой фее такие пикантные нюансы? Мы никогда ни о чем подобном не разговаривали! — В качестве источника силы, — нашлась, наконец.
— Как племенные кобылы мы им нужны, Эйлин, — тетя одарила меня долгим тяжелым взглядом. — Тарвин раскрыл все карты. И он сделал мне новое предложение.
— Какое? — я затаила дыхание.
— Как только железный клан появился на горизонте… Точнее, как только я к ним обратилась за помощью, Тарвин понял, что может упустить фей. Конечно, он не подал виду, но, думаю, он сильно напуган. И эта победа Рондара на поединке…
— Ты и об этом знаешь?! — удивилась я.
Моя тетушка оказалась ходячим сюрпризом. Я всегда считала ее просто строгой ректорессой, профессором до мозга костей, которую интересуют лишь порядок в академии, образовательные программы и баллы студентов. А она, похоже, еще и в политике неплохо подкована. Может, у нее и без меня есть шпионы в Фервире? Я побоялась спросить об этом напрямую, — она редко со мной откровенничала и почти никогда не делилась планами, и сейчас мне не хотелось ее спугнуть. Однако чем дольше я слушала свою престарелую родственницу, тем больше убеждалась: Талея не так проста, как я думала раньше.
Теперь я уже усомнилась, что она вызвала Рондара на защиту академии из страха за своих учениц. Вполне возможно, это была какая-то многоходовка, способ продавить золотых на более выгодные условия. И у нее это получилось: едва Тарвин почуял соперника и осознал, что железные тоже могут узнать секрет фейской магии и получить конкурентное преимущество в борьбе за драконий трон, его будто подменили. На сей раз Тарвин не стал угрожать моей тетушке. О, нет! Он стелил мягче, чем горничные во дворце кронфей! Если верить Талее, то он крайне учтиво
Мол, отныне все будет только по обоюдному согласию. И никаких наложниц! Только официальное замужество. Просто время от времени в академии будут проходить балы с участием золотых драконов. Знатных, молодых, богатых, — словом, лучших представителей клана. Они станут присматривать себе невест, ухаживать, свататься. Если кто нарушит правила и посмеет хоть пальцем тронуть фею или прибегнуть к насилию — все! Тот же час под суд. Но вся эта идиллия возможна лишь при одном условии: другим кланам вход в академию будет закрыт. В том числе, железному. Так называемые «пропуски женихов» Талея должна выдавать исключительно подданым герда Тарвина.
— Есть одна проблема, — нахмурилась я, выслушав тетушку. — Рондар уже в курсе всей этой схемы с магией. И он ни за что не откажется от академии. Он… Он собирается получить силу от меня, и если это сработает, то… Ты должна забрать меня! Пожалуйста, я не хочу этого!
— Тарвин предупредил меня, что Логнар проболтался, — сдержанно ответила Талея.
— Так золотые сами подставились?! Вот пусть и разбираются тогда между собой, причем здесь мы?
— Ты еще так юна и так наивна! — Тетя качнула головой. — Зря ты спала на лекциях по истории…
— Я не спала! Просто слушала с закрытыми глазами…
— Эйлин-Эйлин… Знаешь, кто больше всего страдал из-за драконьих войн? Простые мирные жители. И запрет на междоусобицы был выгоден прежде всего нам. Если они начнут войну за академию, от нее кристалла на кристалле не останется.
— Пресвятые музы… — я схватилась за голову: от вопросов она норовила вот-вот задымиться. — И что же делать? Ты собираешься оставить меня тут, чтобы успокоить Рондара? Чтобы он продолжал думать, будто сделка в силе? И как ты будешь у него под носом водить в академию золотых?
— Тарвин предложил мне другой план… — тетя отчего-то медлила, и у меня по спине пробежался холодок нехорошего предчувствия. — Он хочет победить Рондара без войны.
— И как же это? — фыркнула я. — На мизинчиках с ним поборется?
— Соберись, Эйлин! — осадила меня ректоресса. — Во всей этой ситуации нет ничего смешного! Тарвин сможет обойтись малой кровью, но для этого ему нужен амулет Рондара. И ты — единственная, кто может его добыть.
На долю секунды мне показалось, что тетя шутит. Что все это какое-то нелепое представление, очередная ее трагедия в трех актах. Что она просто вошла в образ и никак не может из него выйти.
Ничего бредовее я в жизни не слышала. Как она вообще себе это представляет? Я подойду к Рондару и с ходу выдам нечто вроде: «Эй, не одолжишь свое яйцо на пару секунд? Ну да, вот это вот, двуединости». Он, конечно, улыбнется и ответит: «Да без проблем, я ж тебе доверяю, как самому себе!» Выдаст мне амулет, и я преспокойненько вылечу через главные ворота. Никому ведь и в голову не придет остановить воровку! Особенно — если она сперла амулет главы клана.
А я ведь еще считала ректорессу мудрой феей! Ладно бы Тарвин придумал этот идиотский план, но передавать его мне на полном серьезе… Она свихнулась, да? В лучшем случае, меня просто поймают и бросят в тюрьму на ближайшие лет триста, если и вовсе не до конца жизни. В худшем — убьют на месте.
— Он ведь сдавал амулет, когда ты приглашала его в академию! — осенило меня. — Ну так пригласи снова! Пусть положит его в ящик на входе, а вы его заберете…
— На нем стоит защитная магия. Любой, кто прикоснется к нему без позволения хозяина, умрет, — произнесла тетя таким тоном, словно разговаривала со слабоумной.
Ну, то есть, она предлагает мне стащить кулон, который со стопроцентной вероятностью отправит меня к прафеям, а слабоумная тут все равно я?! Логично! И не подкопаешься!
— Уж прости, дорогая тетушка, но умирать ради Тарвина я не планирую, — процедила я, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не психануть.
— Тебе и не придется, — Талея встала и взглянула на меня сверху вниз. — У амулета может быть не только хозяин, но и хозяйка. В тот момент, когда дракон произносит брачные клятвы, он тем самым вручает избраннице власть над собой. Именно поэтому они так редко женятся, ведь неправильный выбор может стоить им жизни. Доверие — есть основа…
— Подожди-подожди! — я затрясла головой, пока тетя не зарядила в меня очередной лекцией. — Ты хочешь сказать, что?..
— Именно так, Эйлин. Чтобы спасти академию, ты должна стать женой Рондара Янброка.
Мне всегда говорили, что я на редкость сообразительна. Что схватываю все на лету, и при должном старании могла бы стать лучшей студенткой в фейской академии. Мол, если бы я не валяла дурака, слушала внимательно вместо того, чтобы отвлекаться на девичьи глупости, то мой портрет уже давно бы висел в парадном зале главного корпуса. Собственно, так считала даже тетя Талея, однако же, как выяснилось, и ректорессы могут ошибаться.
Вот сейчас, к примеру, я ни на какие глупости не отвлекалась. Четко расслышала каждое слово по отдельности, но вместе они в моей голове не укладывались. Я словно сталкивала друг с другом кусочки мозаики без клея, и они рассыпались снова и снова.
Я. Жена. Рондара.
Мало того, что это само по себе звучало, как полный абсурд, — провести пятьсот лет бок о бок с этим невыносимым типом, называть его «дорогой» и нежно заглядывать в рот?! — так еще и добиться этого было физически невозможно.
Допустим, я решу пожертвовать собой ради академии. Но как мне убедить Рондара, что я — та, кого он искал всю жизнь? Дракон презирает меня, считает лживой гадиной. Скорее всего, даже ненавидит. Выдоит из меня немного магии в постели, превозмогая отвращение, и все. Ну, или ребенка мне заделает, если окажется, что у Тарвина родился какой-нибудь сверхмощный дракон, — драконы ведь во всем соревнуются, как дети. У него такая игрушка — и мне, и мне дайте!
Но как я ни пыталась донести это до Талеи, она не унималась. Похоже, мое мнение ее вообще не волновало.
— Я знаю, что прошу от тебя слишком многого, — мягко, но настойчиво уговаривала она меня, будто не брак с драконом мне предлагала, а тарелку липкой каши. — Но я верю в тебя! Ты справишься! Ты сильная девочка, и если только постараешься…
И снова эти сказочки про прилежание!
— Нет! — решительно отрезала я. — Хватит. Я даже пытаться не буду! Лечь с этим ящером… Вы там с Тарвином не подумали, что от этого Рондар получит силу? Тогда его еще сложнее будет победить! Уж лучше тогда увезти меня отсюда и просто не подпускать железного к феям!
— Ты меня даже не дослушала! — Талея так завелась, что ноздри ее расширились, а по щекам разлились пунцовые пятна. — Тебе не надо спать с Рондаром!
— Серьезно?! — я вскочила, глядя тете прямо в глаза. Мне было уже плевать на субординацию, пусть хоть отчислит! — А тебе не кажется, что брачная ночь это предполагает? Ты-то замужем не была, для тебя это чистая теория! И не тебя, знаешь ли, будут лапать за все места!
— Следи за своим языком! — процедила фея. — Моя личная жизнь тебя не касается!
— О, а моя, значит, тебя касается! — я всплеснула руками. — Как это удобно, а?
Тетушка раскрыла рот, явно собираясь выкрикнуть что-то нелицеприятное, но в последний момент отшатнулась, будто пришла в себя.
— Музы, дайте мне терпения! — пробормотала она, а затем прикрыла глаза и соединила ладони напротив груди. — Мой гнев бессильный, словно ветер трепал мне нервы, словно ветви, но вышло солнце, ветер стих, и ярость охладил сей стих.
Воздух вокруг тетушки на мгновение порозовел и заискрился, запахло весенними цветами, и щеки Талеи, наконец, обрели свой нормальный цвет. Вот бы и мне ее стихи помогли успокоиться!
— Я очень тебя прошу, милая, не перебивай меня, — нараспев произнесла тетя, блаженно улыбаясь.
Признаться, я ей завидовала. Моя флейта лежала совсем рядом, но достать ее я не могла. Так надолго я со своим инструментом еще не расставалась, и это меня изводило. Это — и еще тот факт, что родная тетя собралась подложить меня под дракона. Соглашаться на такое я, конечно, не собиралась, но если Талее приспичило высказаться — что ж, на здоровье. Надо просто представить, что это монолог из спектакля, и меня он никоим образом не касается.
— Итак, — продолжила ректоресса, когда я кивнула, — я уже обо всем позаботилась. То, что я тебе сейчас дам, крайне опасно. Прошу, никому не рассказывай об этом, спрячь получше и береги, как зеницу ока.
На этой фразе тетушка достала из сумки небольшую бутылочку с перламутровым порошком. Прежде я еще не видела фейскую пыль в живую, но сразу поняла, что это именно она.
Сказать, что я была в шоке, — не сказать ничего. Какой бы красивой ни казалась эта пыль, я знала, из чего ее делают. Знала, что после удаления рога единороги погибают. А еще я примерно представляла, насколько ужасными могут быть последствия от ее употребления. Сухое безумие — так называли этот порошок некоторые. Одна щепотка — и мозг превращается в сахарную вату. И неважно, человек его принял, фея или дракон, — сначала он почувствует себя частичкой радуги, воспарит на облаках иллюзий, а потом… Потом наступит расплата. Жажда получить еще и еще. Мир потеряет краски, тело наполнит нестерпимая боль, и так будет до тех пор, пока пыль не сожрет свою жертву целиком.
Да, Рондар меня бесил. И будь моя воля, я бы улетела из Фервира прямо сейчас, лишь бы никогда не видеть его. Но избавиться от дракона таким изощренным способом… Это было уже чересчур. И я никак не могла поверить, что тетя толкает меня на подобную жестокость.
— Ты одурманишь его, — с милой улыбкой наставляла меня ректоресса. — Понемногу, всего несколько пылинок в день. И не принципиально, подсыплешь ты их ему в еду, дашь вдохнуть… Он ничего не заметит. Главное — чтобы в эти моменты ты была рядом с ним. Тогда ты станешь для него синонимом радости, он будет нуждаться в тебе, как в воздухе. На самом деле, не в тебе, конечно, а в пыли, но он не поймет разницы.
— И что потом? — холодно переспросила я. — Он умрет?
— Не драматизируй! — отмахнулась тетушка. — Ничего подобного. Слишком маленькая доза. Возможно, он немного помучается потом, когда ты заберешь амулет и улетишь, но тогда он будет уже слишком слаб. Не сможет контролировать драконью ипостась, его сместят…
— И поставят Готрида, потому что он сговорчивее, — мрачно закончила я за Талеей. — Он отзовет из академии стражников, и всем будет хорошо. Золотые будут ухаживать за феями, брать их в жены, и никто больше не посмеет посягнуть на нашу безопасность.
— Вот видишь, ты и сама все поняла! — просияла тетушка. — Тебе даже не придется дожидаться брачной ночи! Сразу после церемонии ты дашь ему чуть больше пыли, заберешь амулет — и можешь никогда не возвращаться в Фервир. Дома ты будешь под защитой Тарвина.
— У меня только один вопрос, — я скрестила руки на груди. — Что будет с Рондаром?
— Почему это тебя так волнует, Эйлин? — Талея удивленно вскинула брови. — Это всего лишь дракон. Ты же их ненавидела! Или… Погоди-ка… — Она вдруг отстранилась, словно страдала от дальнозоркости, и так ей лучше было видно мое лицо. — Ты что, влюбилась в герда Янброка?
Настал мой черед удивляться. Даже не так: предположение тетушки повергло меня в шок, одновременно оскорбив до глубины души.
— Я — в Рондара?! — переспросила я на квинту выше своего нормального тона, а потом красноречиво фыркнула. — Да как ты могла такое…
— Тогда я тем более не понимаю, какое тебе дело до его судьбы, — прервала ректоресса поток возмущений. — Ты должна заботиться только о нас, о нашей академии. Моя сестра воспитывала тебя не эгоисткой, я это точно знаю.
— А еще она учила меня не причинять никому вред, — парировала я. — И я не смогу, просто физически не смогу поступить…
— От тебя сейчас зависим мы все! — снова рассердилась Талея, видно, ее поэзия подействовала на очень короткий срок. — Вся академия, Эйлин! И ты еще сомневаешься?
— Я хочу помочь, но не таким способом. И я не сомневаюсь, я твердо уверена, что это плохой план. Ты, конечно, как хочешь, но я в нем участвовать не собираюсь! Ищи другую студентку!
— Зачем?! — Талея порывисто обхватила меня за плечи. — Ты уже сделала половину дела! Я видела, как Рондар на тебя смотрит! Ты зацепила его, тебе осталось лишь немного его дожать… Послушай, я дам тебе один совет…
В чем заключался этот совет выяснить мне было не суждено, потому что в ту же секунду из коридора раздались громкие шаги. Тяжелая поступь армейских сапог, — либо Рондар послал ко мне кого-то из стражников, либо явился сам.
— Эйлин! — барабанная дробь глухих ударов обрушилась на запертую дверь спальни. — Ты в порядке?! Талея, откройте!
Ректоресса встрепенулась, словно ее застукали за чем-то постыдным, бросила на меня нервный взгляд, а затем взволнованно прошептала:
— Прости, милая. Мне придется это сделать.
— Что?! — выдохнула едва слышно.
Но тетя не стала утруждать себя лишними объяснениями, сразу перешла к магии:
—
Парализующие стихи?! Она что, собралась отключить Рондара?! Но зачем?
—
Я замерла, готовая услышать грохот падающего тела снаружи, однако из коридора не доносилось ни звука. А вот мои конечности внезапно стали тяжелыми и мягкими, словно меня вылепили из мокрой глины и не успели еще просушить. И если бы тетя не подхватила меня под мышки в последний момент, я бы рухнула на пол.
— Все хорошо, милая, — пробормотала Талея, укладывая меня на кровать, как тряпичную куклу. — Это для твоего же блага…
Для моего же блага — шарахнула меня поэзией?! А я-то еще за тот отвар злилась на Рондара! Он просто голоса меня решил, а вот моя собственная тетя превратила меня в отварную картошку, в самый настоящий овощ! Я попыталась дернуться, но тело уже не подчинялось. Перед глазами все поплыло, очертания ректорессы задрожали, будто я видела не ее саму, а ее отражение в луже, — и веки закрылись против моей воли.
Я оказалась запертой в собственном теле. Билась изнутри, кричала, взывала о пощаде, но все без толку. Все, что мне оставалось, — только лежать и слушать.
Щелкнул дверной замок, Рондар ворвался в комнату, и на несколько секунд воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием дракона.
— Что с ней? — спросил железный.
— И вы еще спрашиваете, герд?
Даже с закрытыми глазами я словно видела, какую презрительную физиономию состроила в тот момент моя тетушка. Не знаю, чего она собиралась этим добиться, но если ей хотелось напугать дракона, то она преуспела.
— Неужели… Это… Это из-за того дурацкого отвара?
Никогда еще я не слышала, чтобы Рондар звучал так беспомощно и виновато! Но зачем издеваться над ним, внушая чувство вины? Особенно — учитывая, что именно ректоресса сейчас лелеет коварный план по его смещению! Нет, мне льстило, конечно, что дракон так распереживался из-за моей скромной персоны, вот только вряд ли тетушка просто занялась его перевоспитанием!
— А как вы сами думаете? — Талея снова отбила вопрос вопросом.
— Но он ведь просто должен был лишить ее голоса… — голос Рондара прервался, и мне на лоб легла горячая ладонь. — Я позову свою лекаршу!
— Чтобы она добила мою единственную племянницу?! — взвизгнула тетушка. — Нет уж, благодарю покорно! Вы уже сделали все, что могли! Я дала моей девочке эликсир, но придет ли она в себя… Музы, зачем я доверила вам самое ценное?!
— Я не хотел… Может, вам забрать ее в Тайфо? Дома ей будет лучше…
Будь у меня возможность, я бы подскочила на кровати и ущипнула себя раз десять, да посильнее. Это точно произнес железный герд?! Прямо вот собственным языком предложил вернуть меня?! Кто бы мог подумать, что он способен на такое бескорыстное благородство! Ну же, тетя, даже дракон тебе говорит, что мне здесь не место! Соглашайся, пока он не передумал!
— Она не перенесет перелета, — бесстыже соврала Талея. — Ей нужен покой. И время.
И эта женщина учила меня морали! В какой, интересно, момент мир перевернулся с ног на голову?!
— Я распоряжусь, чтобы вам принесли вторую кровать, — Рондар убрал руку с моего лба. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Лишь бы Эйлин снова пришла в себя!
— Это невозможно! — Тетя, похоже, задалась целью меня добить. — Меня ждут дела в академии, вам придется самому присмотреть за ней, герд.
О, разумеется, уложила меня в койку — и сразу столько дел образовалось! Я даже не сомневалась, что ей сейчас важнее подписать какой-нибудь график дежурств на месяц, чем защитить меня от дракона. Неужто она не понимает, чем это все закончится?! Вот она я, покорная и неподвижная, причем сразу в кровати, далеко ходить не надо. И вот — Рондар, который как раз собирался мной овладеть, чтобы получить заряд магии… Или она рассчитывает, что после соития в нем взыграет совесть, и он позовет меня замуж? Мне ведь теперь даже фейская пыль не поможет!
— Вы же только что сказали, что Эйлин для вас — самое ценное! — неожиданно завелся Рондар.
— Именно поэтому я прилечу в Фервир сразу, как только ей станет лучше, — нисколько не смутилась Талея. — И тогда спрошу ее, хочет ли она остаться здесь, с вами. Если нет… Что ж, тогда конец нашей сделке, герд. Ваша помощь по защите академии мне уже не понадобится. Пусть золотые нападают на нас, пусть! Моя племянница больше не станет разменной монетой!
Тут стоило бы признать, что в актерской игре Талее нет равных. Во время этого импровизированного монолога ее голос так правдоподобно дрожал и срывался, будто тетушка готова была вот-вот разрыдаться. Может, Рондар на это и купился, я же только диву давалась. Какое лицемерие! Сама подбивала меня на подлость, а теперь вдохновенно корчит из себя жертву! Якобы я для нее превыше всего… Ну и чушь! Отборная, первосортная чушь!
Я изо всех сил попыталась напрячь мышцы и шевельнуть хоть пальцем, чтобы остановить этот дешевый цирк и донести до Рондара, что его дурят, как несмышленого молокососа, но поэзия Талеи была сильнее меня.
В полном бессилии я слушала, как тетя спешно прощается с драконом, как стихают в коридоре ее шаги, и как закрывается дверь. Мои худшие опасения становились явью: Рондар выпроводил незваную гостью и остался со мной наедине. Талея знатно ему удружила, — теперь я не только не могла усыпить дракона магической колыбельной, я вообще не могла сопротивляться.
Когда матрас скрипнул под тяжестью Рондара, — железный присел рядом со мной, — я похолодела от ужаса. Почему-то была уверена, что он не упустит шанса завершить начатое. Надругается по полной, и тогда уже ничто не спасет ни меня, ни академию…
Однако дракон отчего-то даже прикасаться ко мне не торопился. Сидел беззвучно, заставляя меня мучиться от неизвестности. И когда мне уже показалось, что я вот-вот сойду с ума, он вдруг заговорил:
— Прости меня, Эйлин. Прости… Знаю, ты не слышишь меня, но я не хотел этого…
Он обхватил мою ладонь двумя руками и поднес к губам. Жаркое дыхание щекотало мою кожу, будто Рондар пытался меня согреть — или вдохнуть в меня свою силу. Это было так странно, и так приятно… Даже кровь побежала быстрее, а сердце забилось чаще.
— Ты что-то чувствуешь? — пальцы Рондара сместились на мое запястье, прощупывая пульс. — Дай мне знак, Эйлин! Тебе лучше? Или, наоборот, хуже?
Если бы я только могла дать хоть какой-нибудь знак! Но сердцебиением я управлять пока не научилась, а магия поэзии сковывала меня, словно невидимые кандалы.
— Я сам во всем виноват, — горько вздохнул дракон, сжав мою руку. — Не стоило привозить тебя сюда… Огненный владыка, если б я только знал! Ты такая хрупкая… И такая боевая! Ни одна женщина не позволяла себе такой дерзости! С того самого дня я сам не свой… А ты ведь просто защищалась, да?
Дошло, наконец?! Жаль, что так поздно! Посмотрела бы я на тебя, если бы кто-то затащил твою драконью задницу в спальню и начал склонять к любовным игрищам! Почему-то мне кажется, что ты бы тогда магией не побрезговал!
— Да что со мной такое?! — Рондар вскочил, обращаясь уже не ко мне, а судя по всему, к себе самому. Ну да, всегда ведь приятно поболтать с интересным собеседником! — Я никогда не брал девушек силой! Они сами… Наложница дракона — это честь! Тем более, я… Я же герд! Глава клана! Взять хоть Маису — она с радостью легла со мной… Почему меня так зацепила строптивая феечка?!
Теперь я боялась даже дышать, чтобы не упустить не слова. При всей своей лживости в одном тетя Талея не соврала: я и правда зацепила Рондара. И что, во имя муз, это значит?! Я бы подумала, что железный в меня влюбился, но ведь это чепуха какая-то! Я видела его своими глазами, я жила в его замке, и мне ли не знать, что он не способен на высокие чувства! Или все-таки способен?..
— Ты имеешь полное право улететь отсюда, — его голос снова прозвучал рядом со мной. — Я чуть не убил тебя… Мне не нужна эта магия. Не такой ценой, Эйлин. Только живи…
И снова шаги, и снова хлопок закрывшейся двери.
Не знаю, сколько я еще лежала таким костяным мешком, но времени поразмыслить у меня было предостаточно. Во-первых, я твердо и окончательно решила, что не стану травить Рондара пылью. А во-вторых, осознала, что если кому и надо надавать по шапке, то точно не моему похитителю. Вот тетушке моей — да. Коварному Тарвину Гульдброку — еще как. И дядя Готрид заслуживал возмездия. Как ни странно, Рондар в моем обновленном списке врагов не значился. Напротив: теперь мне предстояло стать его союзницей.
Инстинкт самосохранения требовал немедленно готовить план побега из Фервира, но совесть этого сделать не позволяла. Я должна была рассказать Рондару обо всех интригах, что плелись за его спиной, должна была помочь ему расправиться с этой шайкой. Потому что если я сейчас улечу, то тетя Талея наверняка зашлет сюда кого-то другого: похоже, сделка с Тарвином сулит ей хорошую прибыль. Во все эти сентенции про безопасность академии я не поверила ни на йоту. Балы она будет устраивать, смотрины невест, как же! Нет, уж лучше пусть академия остается под железным крылом Рондара, чем вот эти все сделки по купле-продаже студенток!
Парализующая магия отпустила меня так же внезапно, как и накатила. Словно ничего и не было: я ощутила покалывание в ногах, затем — в руках, и в следующее мгновение смогла сесть, разминая затекшие мышцы.
Пузырек с проклятой пылью лежал у меня под подушкой. Когда тетя Талея умудрилась туда его спрятать, я так и не поняла, но место она выбрала не самое удачное. Если Рондар застукает меня с этой дрянью, то точно больше никогда не сможет мне доверять. А то и вовсе решит, что я дурманила его с самого начала…
Соскочив с кровати, я полезла в шкаф, чтобы засунуть пыль в самый дальний, самый большой и невзрачный сундук. Но стоило мне откопать нужный ящик под грудой одежды, как за спиной послышалось деликатное покашливание. От неожиданности я вздрогнула, и склянка выпала у меня из рук.
— Рон, это не… — начала было я, обернувшись, и слова застыли у меня в горле.
На пороге спальни стоял отнюдь не Рондар, нет. Это был его дядя, и лицо Готрида аж светилось от самодовольства.
— Надо быть осторожнее, моя дорогая, — со своей традиционной ухмылочкой произнес он, прикрыв за собой дверь. — Новую порцию пыли достать будет очень трудно.
Седеющий дракон вальяжно подошел ко мне, наклонился и вежливо подал мне пузырек.
— Можете взять ее себе, — процедила я, отшатнувшись. — Мне она не понадобится!
— Какая самоуверенность! — он окинул меня задумчивым взглядом, словно размышлял, нравится ему такое поведение или нет. — Теперь я вижу, что Рон в тебе нашел… Он и сам никогда не признавал авторитет старших!
— И его трудно в этом упрекнуть! Я вот только сегодня выяснила, что возраст не прибавляет честности.
— Мудро! — заметил Готрид. — Думаю, однажды из тебя выйдет неплохая ректоресса. Займешь место Талеи…
— Так же, как вы — место Рондара?! — я захлопнула шкаф. — Спасибо, обойдусь! Лучше пойду и расскажу вашему племяннику, как ему не повезло с родней.
На этом я с гордым видом обошла Готрида и направилась к выходу, однако дракон успел вцепиться в мой локоть и с силой дернул меня назад.
— Хватит! — рявкнул он.
Напыщенность слетела с него, как шелуха, из-под маски светской учтивости показалось лицо настоящего дракона. Свирепого и безжалостного.
— Хватит, — повторил Готрид, понизив голос. — Я не стану с тобой нянчиться, имей в виду! Талея уже ввела тебя в курс дела?
— Да! — я попыталась вырваться, но безуспешно: Готрид держал меня железной хваткой. Впрочем, пасовать перед ним я не собиралась. — Вот только меня ни этот курс, ни это дело не устраивают!
— А кто тебя спрашивает, феечка? — прищурился он. — Вариантов у тебя нет. Думаешь, ты прибежишь к Рондару, нажалуешься на меня, и он поверит? Наивная! Ты постоянно врала ему! Скорее всего, он решит, что ты мстишь ему за эту историю с ведьминым зельем, вот и все! А потом отправит тебя в Тайфо…
— Ничего, я рискну!
— Вот как? — зло усмехнулся Готрид. — А ты уверена, что ты долетишь до своих островов? Говорят, нынче непогода бушует… Ветра, грозы… Пропадешь по пути, и никто не сможет тебя отыскать…
— Вы… Вы мне угрожаете? — вырвалось у меня.
Риторический, конечно, вопрос. Готрид явно дал мне понять, что убьет меня, если я вздумаю отказаться от сотрудничества.
— Либо, — продолжил Янброк-старший, не удостоив меня ответом, — ты сделаешь все, как надо. И тогда с твоей хорошенькой головки даже волосок не упадет, я об этом позабочусь. Так что подумай еще разок, — и он вложил мне в руки склянку с фейской пылью. — И советую не забывать, что я рядом, моя дорогая. Я все время, каждую секунду, буду рядом.
Дядя Рондара уже час, как ушел, а я все не могла собраться с духом и выйти из спальни.
Раньше я считала себя смелой, и все мне было ни по чем. Экзамены, драконы… Почему-то я всегда в глубине души надеялась, что смогу выкрутиться. И мне это чудесным образом до сих пор удавалось.
Однако разговор с Готридом меня сломил. Я дергалась от каждого звука и шороха, чуть не убила бедного Свара вазой, когда он заглянул меня проведать. Конечно, новость о том, что я уже оклемалась, его обрадовала, а вот царапины от осколков фарфора — не очень.
Впервые я благодарила муз за то, что в моей комнате нет окна. Так я могла хотя бы не бояться угрозы с улицы, а следить только за дверью. Впрочем, и этого мне было мало.
— Посиди со мной, — попросила я Свара.
Знаю, от Готрида он бы вряд ли меня защитил, но с ним мне все равно становилось немного спокойнее.
— Зачем это? — удивился парень, потирая ушибленную голову.
— Ну… Вещи мои разбери!
— Так я разбирал, — пожал он плечами. — Но если хотите…
И он уже шагнул к шкафу, как я вдруг вспомнила про пузырек с фейской пылью, который Готрид заставил меня припрятать внутри.
— Нет! — Я кинулась наперерез. — Не надо!
— Вы же это, сами велели… — ошалело моргнул бедолага.
— Разобрал — и разобрал, хватит уже, — прижалась к шкафу спиной, чтобы тот ненароком не распахнулся. — Ты просто посиди. Сядь вот на стул, расскажи мне что-нибудь. Вот, например, ты откуда родом?
У Свара странно дернулся глаз.
— Вы чего это, госпожа? Вас еще, что ли, после той отравы мальца штырит?
— Да нет, ну что ты, — я взяла его под руку и отвела подальше от шкафа. — Просто, знаешь, как-то не по себе…
— Кишки крутит, — со знанием дела кивнул Свар. — Так я к Ванке сгоняю, одна нога здесь — другая там. Она маслица даст, пару ложек глотнете — и прочистит за милую душу. Ажно сквозняк в животе!
— Не надо масла! — я рывком усадила парня на кровать, а потом устроилась рядом. — Мне неспокойно, Свар…
— Боитесь? — озарило юнца, и он подскочил. — Давайте я герда позову! Они вас от всего защитят!
— Только не герда! — взмолилась я. — Это… Это, наверное, мышь была. Скреблась в углу. Не уходи, Свар!
— Значит, Бирта пускай мышеловку свою принесет, — он снова попытался встать.
— Свар! — я ухватила его за рукав.
— Да чего вы, в самом-то деле!
Словом, чем сильнее я пыталась задержать Свара, тем сильнее он хотел сбежать. Все мои попытки обеспечить себе душевную компанию настолько напугали парня, что он рванул от меня изо всех сил, и в руках у меня остался только его рукав.
И надо же было так случиться, что именно в этот момент меня вздумала навестить Маиса! Уж не знаю, может, на мою дверь кто-то повесил табличку «Заходи, кто хочет!» Все будто сговорились: то Рондар, то его мерзкий дядюшка, то вот теперь любовница… Да у меня на день рождения было меньше гостей, чем сегодня! Но главный подарок, по злой иронии, достался именно Маисе.
Увидев меня рядом со Сваром в разодранной рубахе, драконья наложница просияла, как начищенная золотая монета.
— Вот, значит, как ты тут умираешь? — торжествующе протянула она.
— А ты, видимо, пришла придушить меня подушкой, — парировала я. — Чтобы уж наверняка, да?
— Я пришла, потому что вы орете тут на весь замок! Я думала, ты в агонии бьешься…
— Скажи честно: ты на это надеялась!
— Важно другое, фея. Важно, что тебе вообще все равно, к кому приставать. Дракон тебя отшил, так ты и слугами не брезгуешь…
— Госпожа Маиса, мы ж ничего такого! — вступился за меня Свар. — Эйлин просто мыши испугалась…
— А, она теперь для тебя просто Эйлин? — жадно перебила ревнивица. — Что ж, герду будет интересно узнать, как ты продвигаешься по службе, мальчик. Или фея уже сделала тебя мужчиной?
— Прекрати! — вспылила я, материализовав крылышки и бросившись к Маисе.
Страх, который терзал меня все это время, переродился в злость. И, если честно, я была этому даже рада. Быть может, небольшая драка с этой гадиной привела бы меня в чувство, и хоть тогда я бы придумала выход из своей безвыходной ситуации.
Впрочем, не успела я и пальцем притронуться к Маисе, как она заверещала громче, чем самец феникса в брачный период.
— Ро-о-он! — орала паникерша. — Убива-а-ают!
У меня даже как-то от сердца отлегло: я сразу поняла, что по сравнению с Маисой я не такая уж и трусиха.
Само собой, на зов тут же примчался Рондар. Удивительно, что только он, а не вся его армия, — такой вопль вполне мог поднять на бой человек сто, не меньше.
— Она напала на меня, милый! — Маиса спрятала зареванное лицо на груди своего герда. — Выгони ее! Убери!
Ну что ж, отлично… Теперь на меня повесят все грехи, сочтут блудницей и растлительницей несчастного Свара. Ах да, и убийцей до кучи. Зато совесть моя останется чистой! После такого Рондар на мне точно не женится, хоть с головы до ног его пылью осыпай, и меня в этом обвинить Готриду не удастся. Неужто музы снова на моей стороне?
— Эйлин, ты очнулась? — Рондар бесцеремонно отодвинул от себя рыдающую наложницу.
— Мне уже лучше, спасибо, — выдавила я с улыбкой. — Я так рада тебя видеть…
Лицо Маисы исказилось от гнева: такого предательства она стерпеть не могла. Собственно, именно этого я и добивалась, последняя моя фраза была адресована не столько Рондару, сколько его любовнице. И она жадно ее проглотила.
—
— Свар? — нахмурился Рондар, увидев порванную рубаху. — Что здесь произошло?
— Я это… того… сам порвал, — дрожащими губами пробормотал мой верный Свар. — Госпожа тэй… Эйлин-госпожа… Она тут совсем ни при чем, клянусь дедовой бородой!
— Не надо выгораживать меня, — я выступила вперед, с вызовом продемонстрировав оторванный рукав. — Да, Маиса застала нас в самый неподходящий момент. Страсть, что тут скажешь…
На долю секунды Маиса прикусила язык, видно, думала, что я буду отпираться. Она и не подозревала, что вместо того, чтобы навредить мне, помогла больше, чем кто бы то ни было за последнее время.
— Страсть… — эхом повторил железный. — Ты и Свар…
Я задержала дыхание, готовая к буре.
Однако Рондар и не думал обрушивать на меня свою ярость. Ни тебе упреков в моей неразборчивости, ни злости, что я посмела предпочесть его драконшеству простого слугу…
Нет.
Рондар взял — и расхохотался. Ошеломлены были все. У Свара от облегчения аж коленки подкосились, и он, утирая пот со лба, прислонился к стенке. Маиса выпучила глаза так сильно, что я испугалась, не выпадут ли они вовсе и не закатятся ли куда-нибудь под шкаф. Впрочем, я и сама с трудом удерживалась, чтобы не разинуть рот от изумления. Неужто Готрид успел где-то раздобыть фейскую пыль и уже подсыпал своему племяннику пару горстей? Если так, то дело плохо. Того и гляди Рондар пустится в пляс, сиганет с горы без крыльев или выкинет еще какое-нибудь чудачество. А потом, когда придет в себя, мигом смекнет, что что-то нечисто, проведет обыск… И кто отправится в тюрьму на пожизненный срок? Правильно, Эйлин Пеони.
— Она же сама призналась! — Маиса оправилась первой. — Или ты думаешь, что это какая-то шутка?
— По правде говоря, — выдохнул Рондар, смахивая проступившие от смеха слезы, — именно так я и думаю. Огненный владыка, Эйлин! Могла бы придумать что-нибудь получше!
Я всегда считала, что у меня отменное чувство юмора. И тот факт, что над моими шутками мало кто смеялся, меня обычно не останавливал. Ну не доросли, с кем не бывает. Но вот сейчас мне стало жутко досадно. Я ведь никого не пыталась развеселить, однако же дракон чуть селезенку себе не надорвал от хохота! Может, в следующий раз надо будет специально предупреждать, когда я шучу, а когда говорю серьезно?!
— Прости, — железный подошел ко мне и ласково заправил за ухо прядь волос. — Наверное, я слишком обрадовался, что ты в порядке… Тебе не стоит больше меня бояться, я не собираюсь добиваться тебя силой. И незачем выдумывать себе любовников. Тем более, таких нелепых, как Свар.
У моего милого Свара уши вспыхнули, что маков цвет. Похоже, Роднар ударил в его самое больное место, но возражать своему герду напрямую парень, естественно, не решился.
— Ты можешь вернуться домой в любой момент, как только захочешь, — продолжал дракон. — Но я приготовил для тебя сюрприз…
— Сюрприз?! — снова встряла Маиса. — Разве ты не видишь, что она с тобой делает? Ты сам на себя не похож, Рон! Пусть летит отсюда и не возвращается. Гадкая, дрянная…
— Замолчи! — внезапно прогремел Рондар.
Он повернулся к своей наложнице, и я уже не видела его лица, зато видела, как съежилась под его взглядом Маиса.
— Но… — жалобно пискнула она и тут же осеклась.
— Еще. Одно. Слово, — с тихой угрозой отчеканил железный, — и я выставлю тебя за границы Фервира в том, в чем ты пришла сюда. С меня довольно, Маиса. Ты можешь собирать свои вещи. Отправишься на двенадцатый уровень.
— К портнихам и прачкам? — отпрянула она.
— Ты хочешь поспорить? — Рондар навис над ней. — Ворота этого замка для тебя всегда открыты. На выход, разумеется.
— Я… — Маиса, кажется, собиралась что-то возразить, но инстинкт самосохранения пересилил гордость, и она смиренно склонила голову. — Да, герд. Как скажете, герд.
— И будь добра, не приближайся к Эйлин. Имей в виду, я первым об этом узнаю.
Маиса снова кивнула и, пятясь, выскочила из моей комнаты, словно за ней гнался рой взбесившихся пчел.
— Свар? — Рондар посмотрел на слугу, который все это время стоял, не зная, куда себя деть.
— Понял! — выпалил парень и бросился вслед за Маисой.
Правда, через секунду вернулся, прикрыл дверь, одарив герда подобострастной улыбкой, и исчез уже с концами.
— Так вот, сюрприз… — заговорил железный, словно ничего и не произошло.
— Погоди, — я тряхнула головой в надежде, что от этого неразбериха в мыслях хоть немного уляжется. — Почему ты выгнал ее?
— Ревность отравляет… — задумчиво изрек Рондар. — А я не позволю, чтобы с тобой опять что-нибудь случилось.
— Так это из-за меня? Но… Но ты ведь сам сказал, чтобы я возвращалась в Тайфо!
— Я сказал, что ты можешь вернуться, если хочешь, — он поднял руку, словно хотел прикоснуться ко мне, однако тут же опустил ее. — Это не значит, что этого хочу я. Впрочем… Я не стану больше на тебя давить. Только одна последняя просьба: ты не составишь мне компанию на небольшой прогулке?
Я не сразу нашлась, что ответить. Наши с Рондаром отношения напоминали какой-то безумный заколдованный маятник. То я хочу улететь — и он удерживает меня силой. Решаю остаться — будьте любезны, выход — там. Молюсь за его победу на поединке — получаю огромную порцию отборных упреков. Искренне хочу помочь — и он опять указывает мне на ворота.
И как мне с ним себя вести?! Уж не знаю, что щелкнуло у него в мозгу, когда он увидел меня на кровати под чарами моей дражайшей тетушки, но из скорлупы железного герда будто вылупился совершенно другой дракон. Сюрпризы, прогулки… Что дальше? Устроит мне пикник где-нибудь в горах? Букеты из полевых цветов начнет дарить? Нет, в одном я с Маисой была все-таки солидарна. Рондар стал сам на себя не похож.
С одной стороны, таким он мне нравился больше. И договориться с ним, донести до него все коварные замыслы врагов, когда он не пытался мной овладеть, было бы куда проще. С другой стороны, я боялась, что если сейчас приму его ухаживания, он того и гляди позовет замуж. Чем музы не шутят! Кто ж знает, вдруг Готрид уже успел его обработать? Вдруг предложение — и есть тот самый таинственный сюрприз?! Что бы ни случилось, получать доступ к амулету я не собиралась. Потому что мне страшно было даже представить, как тогда станут на меня давить Талея и Готрид! Угрозами закидают или фейскую пыль в еду добавят…
— Пойдем, — уговаривал меня Рондар. — Тебе не помешает размять крылья!
— Ладно, — сдалась, наконец.
Сидеть в четырех стенах, не видя дневного света было тяжко, и я, переодевшись в брючный костюм, чтобы не замерзнуть во время полета, отправилась вслед за Рондаром к главным воротам Фервира.
К счастью, всю дорогу он молчал, — судя по морщинке, залегшей между бровей, напряженно думал о чем-то своем. То ли решался на что-то, то ли прикидывал, какую бы еще деревеньку завоевать… Поди разберись, что творится в головах у драконов!
Так или иначе, у меня появилась возможность детально проработать план дальнейших действий. Пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что небольшая прогулка мне даже на руку. По крайней мере, рядом не будет посторонних ушей. Ни дяди Готрида, ни слуг, которые вполне могли оказаться его шпионами. Единственным человеком в пещерах, кому я пока всецело доверяла, был Свар, — его бы ни один дурак не сделал соглядатаем, потому что у него вода в одном месте не держалась ни секунды.
Я твердо вознамерилась рассказать Рондару обо всем. Возможно, это будет не слишком дальновидно, зато я хоть груз с души сниму и переложу на плечи железного часть ответственности. Они у него вон, какие широкие, и не такое выдержат. Поверит — отлично, вместе придумаем, как выкрутиться. Нет — его проблемы. Пускай сошлет меня в Тайфо за ложь и клевету, только двух-трех стражников даст для защиты. Лишь бы только замуж не звал!
Мы вышли на улицу, и я на мгновение застыла. На небе уже появились первые росчерки заката. Розоватые полосы перетекали в персиковые, облака на их фоне казались фиолетовыми, как ежевичный крем, ласковые теплые лучи касались суровых скал и будто смягчали их своим нежным мандариновым светом. Почти все краски радуги! Я будто оказалась дома… Музы, как же я соскучилась по Тайфо! По нашим ярким клумбам, по запаху цветущего жасмина, по извилистым плетям клематисов…
— Что-то не так? — Рондар обернулся у самого обрыва.
— А ты никогда не думал разбить здесь цветники? — неожиданно для самой себя спросила я.
— Нет, — он задумчиво оглядел выступ, на котором мы стояли, будто видел его впервые. — Но если ты считаешь, что так будет лучше… Почему бы и нет?
— Серьезно?!
С Рондаром творилось что-то неладное. Я всерьез испугалось за его душевное здоровье. Ладно я брякнула про цветы, мне простительно, я все-таки фея. Но в ответ я ожидала услышать нечто совсем другое. Мол, знай свое место, какие клумбы, где я буду муштровать воинов и казнить пленных… Я бы еще поверила, если бы он согласился исполнить мою волю, лежи я на смертном одре! С три короба обычно обещают лишь тогда, когда прощаются с кем-то навеки.
И тут на меня снизошло озарение.
— Мы летим в Тайфо, — утвердительно произнесла я. — Ты все-таки решил вернуть меня домой…
— Не терпится избавиться от меня, да? — горько усмехнулся он, а потом прикоснулся к амулету, словно не хотел больше говорить.
И как мне теперь ему все объяснить?! Я и рта не успела раскрыть, а передо мной уже возник гигантский ящер. Расправил свои серые крылья и нырнул с обрыва, скрывшись из виду. Эдак я до самых островов ничего не смогу ему сказать! Даже если мне удастся перекричать ветер, сначала придется Рондара догнать. А учитывая разницу в размере наших крыльев, это не то что тяжело, это в принципе невозможно!
Охваченная паникой, я бросилась к краю скалы и вспорхнула вслед за железным. За какие-то жалкие пару секунд, что я мешкала, он отлетел довольно далеко, а что будет потом? По пути в Фервир я едва видела кончик его хвоста, какие уж тут беседы… Да и в Тайфо нас уже наверняка поджидает моя тетушка. Вот почему мудрые феи советуют бояться собственных желаний! Хотела домой? Пожалуйста, в самый неподходящий момент!
Я так спешила за Рондаром, что не сразу сообразила, куда мы вообще летим. А направлялся он не на восток, в сторону Тайфо, а на запад, прямиком к заходящему солнцу. Холодный воздух пробирался под мою одежду, сковывал и без того ноющие от бешеной нагрузки крылья. Вдобавок я почти ничего не видела: солнечный свет бил прямо в лицо, выжигая сетчатку, и сквозь зеленоватые пятна, что мигали у меня перед глазами, я с трудом могла рассмотреть очертания железного ящера.
— Ро-о-он! — прокричала, что было мочи, рискуя сорвать голосовые связки. — Ниже!
Хвала музам, дракон меня услышал. Сложил крылья и ушел в штопор, спустившись практически к подножью гор. Такие крутые фортели я, конечно, выписывать пока не научилась, а потому Рону пришлось какое-то время покружить на месте, пока я рывками сбрасывала высоту.
Внизу я моментально почувствовала себя гораздо комфортнее. Во-первых, согрелась, а во-вторых, пейзаж стал гораздо живописнее. Теперь я могла любоваться на низкорослые деревья, петляющую между скалами речушку, да и солнце уже доставляло мне меньше неудобств, скрывшись за горной грядой.
Раньше я и представить себе не могла, что в окрестностях Фервира есть такие красоты! Будь я на месте драконов, построила бы замок прямо здесь, у излучины реки. Разбила бы сады, а подданных поселила где-нибудь поблизости. На лужайках из розового клевера можно было бы устраивать танцы, а в жаркие дни — купаться или ловить рыбу… Хотя, о чем это я? Драконы за тысячи лет своего существования успели натворить столько ужасов и обзавестись таким количеством врагов, что только в пещере без окон им и прятаться!
Пока я размышляла об участи ящеров, Рондар обогнул гору по правую руку от нас. Я последовала за ним, и перед нами показалась небольшая деревушка. Ну, или скорее поселение на несколько домов с высокой башней в центре. На одной стене башни красовался герб железного клана, а вот на другой поблескивал в лучах золотой.
Граница?! Но зачем Рон потащил меня в Аурвир? Хорош сюрприз! Понял, что ему я не нужна, и собрался преподнести на блюдечке Анрику? Ну а что, не пропадать же добру! Или самому Тарвину хочет отдать? Не на экскурсию он меня взял, это уж точно! Ясно, почему он так загадочно вздыхал и согласился на цветник у ворот! Совесть еще не окончательно умерла в нем, — по крайней мере, еще полчаса назад. Сейчас же Рон рыл ей могилу поглубже.
— Эй! — крикнула, ускоряясь из последних сил. — Я не полечу в Аурвир! Даже не надейся!
Железный спланировал к земле, спрыгнул на лужайку у самой башни, перевоплотился и замахал мне руками.
— Сюда! Не бойся, Эйлин!
Ха! Так обычно говорят, когда и впрямь есть, чего бояться!
— Имей в виду, — отчеканила я, едва коснувшись ногами пушистой травы. — В Аурвир я не пойду, не полечу, не поползу… Ни за что! И если это и был твой сюрприз, то…
— Пойдем, — Рон кивком указал на небольшой одноэтажный домишко. — Тебя уже ждут, — и, не дождавшись моего ответа, направился туда.
— Ты меня вообще слышишь? — выпалила, кинувшись за ним вдогонку. — Слушай, нам надо поговорить. Это очень серьезно! И лучше без свидетелей.
— Потом обязательно поговорим, — бросил железный, даже не обернувшись.
— Если это Анрик… Или Тарвин… — я засопела, придумывая угрозу пострашнее. — Я тебя убью! Да! Возьму и прям голыми руками…
— Это не они, — Рондар распахнул передо мной дверь, пропуская внутрь.
Я шагнула в полумрак тесной комнаты и сразу увидела человека в золотом плаще с капюшоном.
— А кто тогда? Логнар? — попятилась я, но уткнулась в широкую грудь дракона. — Ты что, издеваешься?!
— Я же говорю, тебе нечего бояться, Эйлин! — усмехнулся он.
— Эйлин? — услышала я мелодичный женский голос.
Человек в плаще откинул капюшон, и я остолбенела, недоверчиво таращась на копну лазурно-голубых кудрей.
— Найла?! — воскликнула я, и пол под мной куда-то поплыл.
Если бы Рон не подхватил меня под мышки, я бы рухнула навзничь. Не то чтобы я расчувствовалась при виде Найлы, просто тело гудело после полета, день выдался тяжелым и бурным на события, и призрак из прошлого стал последней каплей.
— Музы, я не хотела тебя пугать! — кинулась ко мне лазурная фея и приложила ладонь к моему взмокшему лбу. — Ты вся ледяная… — Найла выпрямилась. — Герд Янброк, что вы с ней сделали?
— Нет-нет, он ни при чем, — я выдохнула, встала на ноги, добралась, покачиваясь, до ближайшего стула и упала на него без сил. — Я так рада тебя видеть…
— Я попрошу кого-нибудь сделать тебе чай… — Рондар осекся под моим подозрительным взглядом. — Просто чай, обещаю! И что-нибудь поесть… Ты вообще когда в последний раз ела?
Хороший вопрос! Признаться, я и сама плохо помнила. Кажется, утром, перед поединком, я от волнения не смогла впихнуть в себя ни кусочка, а потом все так завертелось… Да, скорее всего, голод сыграл в моем полуобмороке не последнюю роль. Как только Рондар заговорил о пище, желудок тут же жалобно заурчал, словно в животе у меня поселился маленький дракон.
Видимо, Найла подумала о том же, только буквально. Потому что когда Рон исчез в соседней комнате, она уселась рядом и заговорщически подмигнула.
— Со мной творилось то же самое, когда я забеременела от Тарвина, — с довольной улыбкой сообщила она. — В обмороки валилась по три раза на дню!
— Я не беременна! — меня аж передернуло от одной мысли об этом. — Кошмар, больше никогда так не говори!
— А ты уверена? — напирала Найла. — Все симптомы налицо… И эта бледность, и круги под глазами… Выглядишь ужасно!
— Спасибо, — ехидно осклабилась я. — Но с Роном у меня ничего не было. Видимо, Фервир просто выжал из меня все соки.
На самом деле, конечно, не Фервир, а моя единственная и, как я раньше думала, любящая тетушка и ее новый дружок Готрид. Но я пока не понимала, стоит ли сообщать об этом Найле. Да, я рада была снова встретить кого-то из наших, — сюрприз Рондара удался, — но не настолько, чтобы с ходу выкладывать все подряд. Как-никак Найла теперь жена золотого, а именно он мечтает наложить лапу на академию.
Поэтому я перевела стрелки и решила расспросить лазурную, как она дошла до жизни такой.
— Это была любовь с первого взгляда, — мечтательно вздохнула она. — Тарвин чудесный! Такой чуткий, заботливый, нежный…
Ага, как же! Интересно, угробить Рондара и превратить студенток в наложниц для своих драконов он от заботы придумал или от нежности? Впрочем, переубеждать Найлу было бесполезно. Ее синие глаза светились счастьем, а рассеянный взгляд и блаженная улыбка свидетельствовали о последней стадии любовного помешательства. И как бы мне ни хотелось добавить пару ласковых в адрес Тарвина, язык не повернулся.
В отличие от меня, Найла изначально не испытывала к драконам никакой неприязни. Напротив, они манили ее своей загадочностью, за что другие студенты с факультета живописи считали Найлу чокнутой и всячески ее сторонились. Признаться, я их понимала: за исключением Рондара мне пока попадались исключительно мерзкие гады. Да и он поначалу вел себя, не как кронфей мечты.
— Ты, наверное, не знала, мы ведь на разных факультетах учились, — продолжала Найла. — Но один раз мне чуть не влепили низший балл на годовом экзамене. Профессор так и сказал: «Ты можешь рисовать хоть что-нибудь, кроме драконов?» А я не могла… Не знаю, почему! Может, всегда предчувствовала, что это моя судьба…
Словом, когда золотой герд стал искать себе фею с навыками архитектора, чтобы обновить замок и украсить его витражными кристаллическими окнами, Найла горы свернула, лишь бы ректоресса отправила именно ее. Как ни странно, тогда Талея еще не забыла о своих прямых обязанностях и всеми силами пыталась защитить студентку-третьекурсницу. Уперлась руками и ногами, но Найла доставала ее изо дня в день, каким-то чудом уговорила родителей, и они тоже стали давить на мою тетю… Вот из-за целеустремленности Найлы и заварилась вся та каша, которую мне теперь предстояло расхлебывать.
— В это сложно поверить, но в Аурвире я сразу почувствовала себя, как дома. Слышала когда-нибудь, что противоположности притягиваются?
— Слышала, — неохотно кивнула я, хотя мне и правда с трудом верилось, что фее, которая всю жизнь провела на летучих островах, могли понравиться золотые рудники.
Я, конечно, никогда не была в Аурвире, но почему-то была уверена, что он мало, чем отличается от Фервира. Ну, разве что окнами.
— Этот жар рудников, этот лязг доспехов… Все это так меня будоражило! Я поняла, вот оно — мое золотое сечение…
— Чего? — отпрянула я. — Тарвин тебя высек?!
— Нет, — рассмеялась Найла. — Это идеальная пропорция. Баланс. Гармония, если тебе так понятнее. Яркие цвета хороши, если их брать в меру. У нас в Тайфо все слишком радужное и приторное.
— Ну да, а у драконов — бесцветное… Эти серые скалы — и огонь, больше ничего. Тоска!
— Вот-вот, — оживилась Найла. — Но стоило мне добавить в его замок каплю красок, как все заиграло в другом свете. Так и у нас с Тарвином: я дополняю его, а он — меня…
— И как это было? — я понизила голос на случай, если Рон подслушивает за дверью. — Ну… В смысле… Он тебя силой дополнил или как? И это вообще больно?
Синие глаза Найлы округлились от изумления.
— Больно?! — ошарашенно переспросила она. — Силой?! Ты что, Тарвин не такой! И если между нами… — лазурная тоже перешла на шепот. — Это лучшее, что со мной случалось! Такая палитра ощущений, эмоций… И после первой ночи нашей любви я стала совсем другой.
— Ну, ясно, ты же ему всю магию отдала, — сочувственно вздохнула я. — Но это ничего, если тебя все устраивает…
— Музы, где ты набралась такой чепухи?! Тарвин не забрал мою магию, он поделился своей! Мы оба стали сильнее!
— Да ладно! — я скептически скривилась. — По тебе не скажешь!
— Вот, смотри! — и Найла вытащила из рукава кисть.
Я думала, что следом она достанет и краски, однако они почему-то лазурной не понадобились. Вместо этого Найла подняла с пола песчинку, положила на стол, взмахнула кистью, и песчинка стала расти.
Что-то подобное я видела и раньше, сам процесс выращивания кристаллов не был для меня шокирующе невероятным. Однако Найла безо всяких красок заставляла свой кристалл окрашиваться самыми разными цветами! Голубой перетекал в фиолетовый, тот — в розовый и, наконец, в оранжевый. Но и это не все! Пока Найла выписывала в воздухе узоры, кристалл начал менять форму, прямо у меня на глазах превращаясь в полупрозрачную бабочку с золотистыми искорками на крыльях.
Когда удивительно реалистичная фигурка была готова, я уже приготовилась поаплодировать новым навыкам Найлы, однако она еще не закончила. Отложив кисть, она взяла бабочку на ладонь, дохнула на нее… И бабочка шевельнула тончайшим сиреневым усиком!
Я уронила челюсть. Живые кристаллы?! Как это вообще возможно?
— Подожди-подожди, — Найла подняла указательный палец, призывая меня молчать.
Да я и не собиралась говорить! У меня весь словарный запас испарился от такого зрелища! Я недоверчиво таращилась на бабочку, которая сначала задвигала лапками, потом повела левым крылом, правым… И, наконец, взлетела, порхая по комнате, как самое что ни на есть всамделишное насекомое.
— Видала? — Найла спрятала кисть и гордо вскинула подбородок. — И это еще пустяки! У нас в Аурвире теперь живет кристаллический пегас! Правда, по размеру он скорее, как пони, и я работала над ним целый месяц, зато мой сыночек просто обожает на нем кататься. Так хохочет! Тарвин сначала переживал, но я убедила его, что Нарту пора привыкать к полетам. Конечно, мы сажаем его в люльку и пристегиваем, но мой пегас взлетает максимум мне до пояса, так что…
Я потерла виски, чтобы заставить мозговые шестеренки завертеться снова. Однако их будто заклинило. Новая магия… И от кого?! От драконов? Нет, меня и так все устраивало, я не завидовала Найле. Живые бабочки и пегасы из кристаллов — это, разумеется, прелестно, но я бы все равно ради такого не стала связывать остаток жизни с драконом. Может, вся беда Найлы в том, что она еще не осознала, на что они способны? И как донести это до нее, если при одном упоминании Тарвина она чуть лужицей по полу не растекается?
— Послушай, — осторожно начала я. — Насчет твоего мужа…
Однако договорить мне не удалось: на пороге возник Рондар с большим подносом.
— Тыквенный суп, — сообщил он, поставив перед нами три тарелки с дымящимся варевом. — Сначала хотел взять только тебе, но у меня и у самого аппетит разыгрался. И я подумал, Найла тоже захочет присоединиться…
— О, я с радостью! — просияла та, пододвинув к себе добычу железного.
Пришлось снова отложить разговор. Рон и Найла вели какую-то светскую беседу о грядущей смене короля драконов, но я особо не вникала. Лишь рассеянно возила ложкой по тарелке и прикидывала, что делать дальше.
— Ты не оставишь нас? — не вытерпела я, перебив Рона на полуслове.
Он нахмурился, но возражать не стал.
— Хорошо, — он встал, отодвинув от себя пустую тарелку. — Только не задерживайтесь. Найла должна вернуться до темноты, чтобы у Тарвина не возникло вопросов.
— А твой муж не знает, что ты здесь? — поинтересовалась, глядя вслед уходящему Рону.
— Спрашиваешь! — фыркнула Найла и промокнула губы салфеткой. — Он бы меня точно не отпустил. Если честно, я бы и сама не согласилась, но когда стражник, которого прислал герд Янброк, сказал, что дело касается тебя, я мигом вылетела. Только попросила, чтобы мы встретились здесь, на границе.
— Почему?
— Чтобы обмануть наших стражников. Якобы я просто осматриваю границы, а уже отсюда Рондар должен был сам тайком отнести меня в Фервир на встречу с тобой. Я удивилась, когда ты сама прилетела…
— И к чему такие предосторожности?
— Тарвин, — Найла помрачнела. — Он терпеть не может железных. У них вечные склоки…
— Вот об этом я и хотела поговорить, — я обрадовалась, что она сама перешла к нужной теме. — Ты знаешь, какие планы у Тарвина насчет нашей академии?
— Слышала краем уха, — она пожала плечами. — Тар хочет, чтобы браков между феями и драконами стало больше, не вижу в этом ничего зазорного. Мой пример покажет остальным, что истинная любовь не знает границ, что драконы — вовсе не дикие ящеры, какими у нас принято их считать. Тем более, и вы с Рондаром…
— Нет никаких «мы с Рондаром»! — возмутилась я.
— Да брось, Эйлин. Я же вижу, как он о тебе заботится. Да и ты вроде не особо против…
— Это он переживает из-за того, что я… В общем, долго рассказывать. Он думал, что я умираю, потому что он меня отравил.
— Наивная, — Найла снисходительно улыбнулась. — Драконы начинают меняться, только если влюбляются. Может, он сам еще этого не понял, но так уж они устроены. Я много читала об этом.
И лазурная поведала мне про какие-то древние трактаты, которые она отыскала в аурвирской библиотеке. А говорилось в них, что от рождения драконам чужды эмоции. Они словно закупорены в плотной скорлупе, которая, к сожалению, раскрывается не всегда и не у всех.
— Представь себе, что их сердце — это яйцо, — сказала мне Найла. — Пока оно целое, его можно спутать с камнем. Драконы испытывают только низшие формы чувств: гнев, зависть, вожделение, инстинкт самосохранения или стайный инстинкт. Крайне редко — страх. Но как только скорлупа треснет, на свет появляется новый дракон. И поначалу им трудно это принять, их накрывает волной чего-то непонятного.
— Чего конкретно?
— Как бы объяснить, — Найла закусила губу. — Это как если бы слепой человек внезапно прозрел. Тут у любого крышу снесет от буйства красок и форм! Так было и с Тарвином. У него месяцы ушли, пока его перестало штормить. Любовь, радость, печаль, сочувствие…
— Сочувствие, говоришь? — не выдержала я. — А ему не приходило в голову посочувствовать Рондару?!
Я осознавала, что не следует этого делать, но эти хвалебные оды Тарвину Гульдброку вывели меня из себя. Изо всех сил стараясь не повышать голоса, я высказала Найле все про план моей тети и требования Тарвина раздобыть амулет Рона.
— Они хотят, чтобы я одурманила его фейской пылью! — хлопнула я по столу. — И это ты называешь чуткостью?
С минуту Найла молчала. Лицо ее побледнело, губы едва заметно шевелились. То ли дрожали, то ли она пыталась что-то ответить, но не могла.
— Не делай этого… — едва слышно пробормотала она, наконец, и смахнула выступившие слезы. — Не надо, это погубит Рондара.
— Да я и не собиралась! Может, ты как-нибудь поговоришь со своим не в меру чутким супругом? Если все эти сказочки про яйцо… В смысле, сердце… Если они не врут, он тебя послушает!
— Я попробую… — Найла нервно пригладила волосы. — Но он не мог… Он не желал феям зла!
— Феям, может, и нет! А вот Рондару — запросто. Тарвин же ненавидит железных!
— Эйлин, — лазурная вдруг схватила меня за руку. — Я сделаю все, что смогу, обещаю!
— Да, я тоже попробую… — невесело вздохнула я. — Придется посвятить Рондара во все это, и неизвестно еще, как он отреагирует.
— Он тебе не поверит, — безапелляционно заявила Найла.
Я растерялась: ей-то откуда знать, что я успела пару раз соврать Рону, и теперь он считает меня отъявленной лгуньей? К тому же, она сама только что расписывала мне, как любовь меняет драконов. Если Рондар и правда начал что-то чувствовать, то шансы есть. Во всяком случае, он волновался за меня, сюрприз вон устроил. Не погнушался даже отправить стражника в Аурвир за Найлой, хотя раньше у него что от фей, что от золотых сводило зубы. Да и потом: легко вот так отметать чужие планы! Отрицаешь — предлагай! Я уже всю голову сломала, но не придумала выхода. А она сидит тут, рассуждает о морали. Не погуби, мол, Рондара! Как будто я без нее не понимаю, что нельзя этого делать! Но если я не расскажу все железному, и он не поможет мне выкрутиться, то Готрид лично меня прикончит.
— С чего ты взяла? — я отдернула руку.
— Стайный инстинкт в нем еще слишком силен, — Найла покосилась на окно, за которым виднелся силуэт Рондара.
Он болтал о чем-то с одним из железных стражников и даже не подозревал, какие тучи сгустились над его головой.
— То есть Рондар в любом случае встанет на сторону своего дяди? — медленно произнесла я.
— Сейчас — да, — одной этой короткой фразой Найла уничтожила все надежды.
Неужто все кончено? И Готрид был прав, когда сказал, что у меня только два пути: либо подставить Рона, либо погибнуть самой?
Вот и прилетели. Прощай, Эйлин Пеони, ты была славной феечкой. Талантливой, симпатичной. Да чего уж скромничать, — красавицей. Ты могла бы еще доучиться, основать свою ферму единорогов или вступить в боевой оркестр… Или даже совместить как-нибудь: ну а что, оркестр на единорогах — звучит здорово. Но, похоже, музы уготовали тебе другую участь: спасти дракона. Не то чтобы меня так уж тянуло геройствовать, я просто знала, что не выдержу мук совести. Я — не Талея, и не смогу жить, зная, что погубила кого-то. Тем более — Рондара Янброка.
Зато теперь не придется изобретать сложный план! Вернусь в Фервир, попрощаюсь с Роном и пойду к Готриду. Пошлю его к огненному владыке с его мечтами о власти — и полечу домой. Может, хоть напоследок увижу очертания любимых островов…
— Спасибо, Найла, — я поднялась из-за стола, выдавив некое подобие улыбки, хотя меня так и тянуло разреветься от беспомощности. — Рада была встретиться. Надеюсь, все у тебя будет хорошо…
И я уже направилась к двери, как вдруг услышала за спиной скрежет стула и стук каблуков.
— Подожди! — окликнула меня Найла, а затем подбежала и обхватила за плечи. — Еще не все потеряно!
— Не надо меня утешать. Я большая девочка, переживу… Ну, или нет… Короче, как повезет.
Раньше я тоже была оптимисткой. Многие феи страдают от этого недуга. Взять хотя бы Найлу: она, судя по всему, еще не излечилась. И немудрено! У нас, на летучих островах, почти не бывает войн. Боевые феи нужны больше для защиты границ и парадных маршей в день муз и прочие праздники. Мы слишком размякли за столетия мира и покоя, потому и стали легкой добычей. Найле повезло, — она встретила и полюбила своего дракона до того, как все узнали, что это выгодно. А я… Наверное, я просто оказалась не в том месте и не в то время.
— Но я знаю, что тебе нужно делать! — возбужденно зашептала Найла. — Есть один верный способ…
И в этот самый момент нас снова прервали: скрипнула дверь, и в домик заглянул железный.
— Уже темнеет, — сообщил он. — Пора возвращаться.
— Дай нам еще пару минут! — взмолилась я.
— Прости, но мне не нужны проблемы с Тарвином, — Рондар взял меня за руку и потащил на улицу.
— Но они у тебя уже есть! — вырвалось у меня, и лишь тогда я осознала, какую глупость сболтнула.
— Что? — Рондар резко остановился и прищурился. — О чем ты говоришь?
— Я… эм… Да так… — неуверенно проблеяла я.
— Это все из-за поединка, — пришла на выручку Найла. — Тар очень переживает, что один из его лучших бойцов проиграл вам, герд. Ему всегда трудно смириться, что кто-то мощнее золотых.
— Ах, это… Ну да, я здорово уделал этого Анрика! — Рондар самодовольно ухмыльнулся, видно, не родился еще дракон, не падкий на лесть.
— Спасибо вам за эту встречу! — подобострастно поблагодарила железного Найла. — Прощай, Эйлин! — и она стиснула меня в объятиях.
— Но… — пискнула я, испугавшись, что так и не узнаю про тот верный способ, но Найла меня опередила.
— Дай ему силу, — выдохнула она мне на ухо. — Просто дай ему силу.
Больше всего в тот вечер Рондар нуждался в физической разрядке. Казалось бы, только с утра неплохо подрался с золотым, — куда больше? Обычно этого пьянящего азарта схватки, запаха крови и гари дракону хватало надолго.
Но сегодня все было иначе.
Стоило Рондару увидеть Эйлин там, в спальне… Он не сразу понял, жива она или нет. Кожа ее стала почти белой, пульс прощупывался с трудом, даже грудь почти не вздымалась от дыхания. И в тот самый момент внутри железного зародилось непонятное ощущение. Будто тугой клубок боли, который рос с каждой минутой, давил на ребра изнутри. Сколько раз в Рондара попадали стрелы? Да что уж там стрелы, его и копьем как-то проткнули. А клыки? Их в драконью плоть вонзалось столько, что и не сосчитаешь. И эта боль была Рондару знакома и привычна, за десятки лет он перестал обращать на нее внимание. Но при виде безжизненного тела феи боль стала какой-то другой, она распирала, жгла, и порой железному чудилось, что его вот-вот разорвет на клочки.
Рондар одновременно хотел обнять Эйлин — и держаться от нее подальше. Как же он ненавидел себя за то, что подпоил ее зельем! Себя, Логнара с его сказками, снова себя… Сначала он слонялся по рудникам, не зная, куда деться от бессилия. Зачем-то наорал на ни в чем не повинного кузнеца, сбил с ног прачку с ворохом чистого белья. Потом, наконец, взял себя в руки и отправил стражника за Найлой, — от Талеи все равно не было никакого толку. И снова часы томительного ожидания… Он бы с радостью сидел у постели Эйлин, не отходя ни на шаг, держал ее за руку, но какой-то мерзкий шепоток то и дело звучал в голове: «Это все из-за тебя… Рядом с тобой она погибнет…» И дракон заперся изнутри в своей комнате, борясь с желанием превратить всю мебель в труху.
А когда она очнулась? Рондара так и подмывало сгрести ее в охапку и кружить, кружить по комнате, пока они оба не рухнут без сил. Облегчение накатило на герда, словно песчаная буря. Ослепило, оторвало от земли. Она была жива, все остальное уже не имело значения. Отпустить ее? Хорошо. Не видеть больше никогда? Пожалуйста, лишь бы только она оставалась в безопасности.
Огненный владыка, что с ним случилось? Рондар сам себя не узнавал. Он всегда умел сохранять самообладание. Да, мог вспылить, но такого безумия за собой не замечал. А теперь вот его швыряло из крайности в крайность, как какую-нибудь птаху на ветру. Его, железного дракона! С этим пора было кончать.
Привести фею в замок, дать ей выспаться и набраться сил, а потом отправить назад. Может, хоть тогда его жизнь вернется в прежнее русло! Главное — поменьше смотреть на нее, поменьше слушать звонкий голосок. Или, еще лучше, махнуть на боевое поле и всю ночь изнурять себя тренировками. Недаром отец говорил: «Больше работаешь — крепче спишь».
Однако на пути Рондара возникло препятствие в лице родного дяди. Он сидел в зале за накрытым столом с таким видом, словно только и ждал разделить с племянником ужин.
— О, Рон, Эйлин! Что-то вас долго не было, — Готрид махнул служанке, чтобы та принесла еще приборы. — Садитесь скорее, жарко́е сегодня просто восхитительное! Наконец-то вся семья в сборе… Подумать только, Эйлин в Фервире всего ничего, а уже как член семьи. Верно, Рон?
Член семьи?! Ладно еще, он, Рондар, слегка двинулся разумом, потому что чуть не убил фею. Вполне возможно, это была какая-то кара их проклятых муз, — иначе свое состояние герд объяснить не мог. Он прошел не одну войну и в содеянном особо не раскаивался, но ведь и фей он прежде не убивал. Может, поэтому на них веками не нападали драконы? И все дело в магической расплате? Но какая муха тогда укусила дядю Готрида? Он не то что фей, другие драконьи кланы всегда презирал. А тут вдруг нате — член семьи!
— Я лучше полечу на поле, — Рондар сделал вид, что не слышал странного вопроса. — Хотел еще потренироваться.
— Брось Рон, куда еще? Ты уже доказал, что ты — сильнейший дракон клана, — и Готрид кивнул на пустующее место во главе стола. — Садись. Отдыхать тоже надо уметь. И ты, Эйлин…
— Спасибо, я не голодна, — подала голос фея, и это было первое, что она сказала с самого их возвращения.
Вела себя как-то подозрительно тихо, — то ли после встречи с Найлой затосковала по дому, то ли еще не до конца оправилась от отравления.
— Да, мы перекусили в дороге, — подтвердил Рондар. — Можешь пойти к себе и отдохнуть…
— Ну вы что? — Готрид разочарованно всплеснул руками. — Неужели не составите мне компанию? Я начинаю думать, что тебе не по нраву общество драконов, моя дорогая… — и посмотрел на Эйлин долгим взглядом.
Само собой, не по нраву! Можно подумать, он совершил открытие! Да Эйлин с самого начала заявила, что терпеть не может… Как там она выразилась? Ах, да, уродливые чешуйчатые морды. Только вот Готриду до этого что за дело?
— Хорошо, — внезапно согласилась Эйлин. — Я бы чего-нибудь выпила. Рон, ты ведь поужинаешь с нами?
— Да, Рон! — подключился Готрид. — Негоже отказывать такой прелестной девушке!
Все это напоминало герду дурной сон, однако он молча прошел к своему месту, решив, что уж выпить ему точно не помешает.
Дядя Готрид по обыкновению болтал без умолку, рассыпался в каких-то занимательных фактах из истории Фервира, и Рондар даже смог немного расслабиться. Жаркое и вправду выдалось на редкость сочным, глинтвейн приятно согревал горло… И тут среди ясного неба грянул гром.
— А ты никогда не думал жениться? — будто бы невзначай поинтересовался Готрид.
Рондар в принципе не думал, что однажды услышит нечто подобное. И не от какой-нибудь наложницы, — женщинам свойственно мечтать о свадьбе, — а от другого дракона. Сильного, мудрого и, что примечательно, холостого.
В остальных кланах браки заключались чаще, чем в железном, да и то Рондар удивился, когда Анрик ни с того, ни с сего позвал Эйлин замуж. Это потом, узнав про загадочную магию соития с феей, Рон догадался, что это была попытка золотого раздобыть себе новую силу. Решил поманить перед носом Эйлин свадьбой, чтобы она побежала за ним, как единорог — за сладкой морковкой! Вот только план его что-то не сработал, и фея не завизжала от восторга и не захлопала в ладоши после сакрального «Выходи за меня!» Напротив, переполошилась и побежала молиться музам о поражении своего напыщенного женишка.
Нет, что бы там ни затеял дядя Готрид, такие вещи стоило бы обсуждать наедине. Как минимум, без Эйлин.
— Ты и сам знаешь, что не думал, — отозвался Рон, подливая себе еще вина: похоже, вечер обещал быть трудным.
— Узнаю себя в молодости, — протянул дядя, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Но времена меняются…
— Пытаешься сказать, что нашел себе невесту?
Готрид коротко рассмеялся и вальяжно откинулся на спинку стула.
— Нет, Рон. Но вот ты, кажется, нашел.
Он красноречиво взглянул на Эйлин, которая делала вид, что старательно пилит ножом кусочек мяса и не поднимала глаз от тарелки. Впрочем, это ее наигранное безразличие не обмануло бы и слепого: уши феи горели в тон волосам, а пальцы так крепко сжимали ножик, будто она силилась его сломать.
— Тебе не кажется, что пора бы сменить тему? — не стерпел Рондар, обращаясь к дяде. — Если это шутка, то она не удалась.
— Какие уж тут шутки, Рон! — посерьезнел Готрид. — Самое время обсудить все открыто. Сколько можно ходить вокруг до около и не замечать слона в комнате?
— Ты о чем? — нахмурился Рондар.
— Мы все знаем про Гульдброка и его фею. И знаем, что он получил от нее такую мощь, что теперь я готов побиться об заклад: он будет претендовать на трон. И даже если за его соперников отдадут больше голосов, он может воспользоваться правом на решающий поединок. И выиграет. Вот скажи-ка, Рон, — Готрид стиснул резные подлокотники. — Ты готов преклонить колено перед Тарвином Гульдброком?!
— Да я лучше клинком себя проткну! — Рондара передернуло от одной мысли принести присягу этому самовлюбленному золотому идиоту.
— О, не беспокойся, если ты бросишь ему вызов, то, скорее всего, и не доживешь до коронации.
— Хватит! — Рон стукнул по столу пустым бокалом, и Эйлин вздрогнула, бросив на него испуганный взгляд. — Хватит, — повторил он тише. — Еще неизвестно, метит ли Тарвин на престол.
— Будь ты самым сильным драконом из ныне живущих, ты бы предпочел сидеть у себя в замке и вышивать крестиком? — Готрид сощурился. — Нельзя позволить золотым занять трон! Ты должен восстановить баланс сил, других вариантов нет.
— И ты предлагаешь мне жениться ради этого?! — вспылил Рондар.
— А что, по-твоему, это такая ужасная жертва? — дядюшка указал на Эйлин, которая сидела, будто воды в рот набрав, и переливалась всеми оттенками красного. — Или ты планировал взять ее силой, чтобы потом на нас ополчились все феи и снова переметнулись к золотым? Начни уже думать головой, Рон! Талея уже что-то подозревает! Навредишь Эйлин — больше не увидишь ни ее, ни любую другую фею. Нас и так считают дикарями! Ты должен сделать все по правилам. Сначала предложение, потом церемония и лишь потом, после свадьбы…
— Достаточно.
Рондар поднялся из-за стола, скомкав и отшвырнув салфетку. Он едва помнил себя от гнева, руки вибрировали, как фервирская гора во время землетрясения. Готрид перешел все границы. Да, обычно и сам Рон не особо заботился о чувствах окружающих, но сейчас даже по его меркам дядя перегнул палку. Обсуждать брак Эйлин прямо при ней, да еще в таком тоне, словно мнения самой феи вообще никого не волновало… Чересчур, нет?! И пусть Готрид приводил разумные аргументы, он говорил про Эйлин, как про вещь. И это Рона взбесило.
— Ты можешь не слушать меня, — настойчиво продолжал дядюшка, — но в глубине души ты знаешь, что я прав! И это лучшее решение!
— Я сказал, достаточно! — Рондар стиснул кулаки, едва не сорвавшись на крик. — Я сам разберусь, что мне делать! И советую тебе впредь…
— Простите… — Голос Эйлин прозвучал тихо, однако Рон тут же осекся и замолчал. — Можно я выскажусь?
Железный герд опешил. Раньше она ни разу не спрашивала разрешения! Совала свой нос всюду, трещала без умолку, даже когда ее просили остановиться. Нет, мир точно сошел с ума! Первым спятил сам Рон, затем к нему присоединился Готрид со своими свадебными идеями, а теперь вот Эйлин будто подменили…
— Конечно, моя дорогая, — спохватился дядюшка. — Мы тебя с радостью выслушаем.
— Я… — Эйлин скромно потупилась, ковыряя ногтем щербинку на столе. — Я думаю, Готрид прав. Конечно, навязываться я не стану, если вам претит мысль о браке… Однако мне нравится Фервир… И… — она резко выдохнула, будто собираясь с духом. — И вы, герд Янброк.
— Ну вот! — просиял Готрид, хлопнув себя по ляжкам. — Ты посмотри, Рон, она же просто сокровище! Какая же ты умница, моя дорогая! Завтра напишу в гильдию верховных магов, пусть проведут церемонию…
— Нет, — Рондар будто слышал себя со стороны, сам не сразу понял, что произнес это вслух.
— Нет?! — переспросил дядюшка, и лицо его вытянулось.
— Не надо никому писать. Я ничего не решил, и ничего ни у кого не просил. А теперь прошу меня извинить, я сыт. По горло, — и он в полной тишине прошествовал вон из зала.
Кровь Рондара Янброка бурлила, словно расплавленный металл в кузнице. Собирался потренироваться и сбросить напряжение, в итоге его чуть не женили! Только недавно Эйлин мечтала вернуться на свои несчастные острова и всем своим видом демонстрировала неприязнь, а теперь вот это. «Мне нравится Фервир. И вы, герд Янброк!» Что наговорила ей Найла?! Они ведь болтали не больше получаса, так откуда столь разительные перемены?!
В нынешнем своем состоянии Рон уже не мог мыслить здраво. Крушить — да, изрыгать огонь — тоже. Но это не помогло бы ему успокоиться, а потому он решил остыть. Велел Бирте приготовить прохладную ванну, а потом нырнул в нее с головой и закрыл глаза.
Жениться. На фее.
Рон зарычал под водой, и лишь тогда ему стало немного легче.
Во всей этой истории ему не нравилось примерно все. Начиная с самого брака и заканчивая подозрительной покорностью Эйлин. Он по-прежнему хотел ее, но сейчас к этому желанию примешивалось что-то еще. Рондара будто лихорадило, бросало то в жар, то в холод, и в глазах странно щипало, словно рядом кто-то кромсал здоровенную луковицу.
Если виной тому фея, то брать ее в жены было бы форменным самоубийством. Не прошло бы и года, как глава железного клана превратился бы в жалкое подобие дракона. В какую-то слезливую кухарку! Может, все это просто козни золотых, и Логнар-таки наврал? Может, Тарвин получил от феи не силу, а слабость, и теперь золотые делали все, чтобы и остальных драконов развезло по полной? Ну а что, не можешь победить честно — ослабь противника…
Чем больше Рондар размышлял об этом, тем логичнее ему казалась такая версия. Хитрости золотым не занимать! Предложи они ему в лоб забрать себе фею, он бы рассмеялся им в лицо и послал, куда подальше. Нет, они поступили куда коварнее. Подговорили Талею, заставили Рона поверить, будто феи ценны, и золотые ни с кем не желают ими делиться. Вот в нем и взыграл дух соперничества.
Впрочем, сейчас Рондара мало занимал Тарвин и его происки. Его интересовала сама Эйлин. Кто она в этой игре? Просто пешка, такая же, как и сам Рон? Или она приманка, знала обо всем сначала и просто дразнила его, распаляла и затягивала в ловушку?
Эти догадки сводили железного герда с ума. От одной мысли, что после свадьбы Эйлин могла бы принадлежать ему, только ему — вся, целиком, с ее нежными пухлыми губками, розовыми коленками и аккуратными холмиками грудей, тело дракона ныло от желания. Но одновременно с этим Рондар чуял, что что-то нечисто. Он уже однажды не послушался интуиции и повторять эту ошибку не собирался.
Вот с чего бы он ей вдруг понравился? Неужели ее просто тронуло, что он устроил ей встречу с Найлой? Вряд ли. И что тогда изменилось?!
Как Рондар ни пытался, ответы ускользали от него, утекали, как вода из ванной. А потому он вылез, вытерся насухо и решил отложить умственные труды до утра. В конце концов, сон всегда помогал ему восстановиться.
В спальне дракона было темно, и он не стал зажигать факелы. Наощупь добрался до постели, рухнул в объятия мягкого матраса… И по ушам резанул чей-то писк. Под одеялом кто-то шевелился и дергался, пытаясь выползти из-под Рондара.
— Маиса, ты?! — рассердился он, вставая. — Я же велел тебе убираться…
— Нет, — донесся из темноты тонкий девичий голос. — Это я.
Рондар замер. Хоть незваная гостья и не представилась, этот тембр дракон опознал без труда, — он навсегда впечатался в его память с того самого дня, как сумасбродная феечка назвала железного герда трусливой безобразной ящерицей.
Он достал огниво, и уже через секунду комнату озарил рыжий свет факела.
Растрепанная Эйлин сидела в постели Рондара, прижимая к груди одеяло и таращилась на дракона большими влажными глазами. В тусклом свете они казались чернильными и странно поблескивали, — то ли фея уже плакала, то ли вот-вот собиралась начать.
— Что ты тут делаешь? — Рон воткнул факел в крепление на стене и обмотал вокруг талии банное полотенце.
— А как ты сам думаешь? — она с вызовом вздернула подбородок.
— Нет уж, объясни сама.
— Я пришла… Пришла… — Эйлин кашлянула, борясь с неловкостью. — Дать тебе… Ну, это все.
Рондар уже не надеялся, что сегодня хоть что-то сможет его развеселить, но феечка умела удивлять.
— Все? — хмыкнул он. — Хотелось бы узнать поподробнее!
Розовая поджала губы и сердито засопела. Похоже, не на такой прием она рассчитывала!
— Себя, ясно?! — выдала она. — Можешь делать со мной, все, что ты там обычно делаешь.
На этом Эйлин, ничтоже сумняшеся, отбросила одеяло, представив взору железного герда свое худенькое обнаженное тело, о котором он еще полчаса назад фантазировал в ванной.
Сколько времени она ждала его тут? Совсем же замерзла! Фарфоровую кожу покрывали мурашки, острия грудей торчали, как маленькие пики. Впервые в жизни Рондару при виде голой девушки захотелось не овладеть ей, а обнять, согрев своим телом.
— Оденься, — бросил Рондар, отвернувшись.
— Не стану! — донеслось ему в спину.
Вот упрямая! Что она этим пытается доказать?! Или хочет таким образом выторговать предложение?
— Эйлин, я не в настроении, — он подошел к шкафу, достал толстый халат и, не поворачиваясь, швырнул его на кровать.
Однако вместо шелеста ткани сзади раздалось всхлипывание.
Рондар медленно выдохнул, призывая остатки терпения, и опустился на кровать рядом с несносной феей. Эйлин рыдала. Вот только женских слез ему сейчас и не хватало! Уж лучше бы дерзила, как обычно, осыпала гадостями или магию свою зловредную применила! Тогда бы ему было проще: выставил бы за шкирку в коридор — и дело с концом. А вот что делать с плачущей феей, Рондар понятия не имел.
— Ну-ну… Тише… — он неуклюже похлопал ее по хрупким угловатым плечикам. — Все хорошо. Не плачь.
В его представлении это должно было успокоить Эйлин, однако она разревелась еще горше. Вот где у этих летающих неприятностей логика?
— Да что не так-то?! — простонал Рондар.
Он всегда любил свою спальню. Она была его оплотом, его крепостью, где можно закрыться от проблем и отдохнуть в тишине. Но фея умудрилась сделать так, что Рон и здесь чувствовал себя неуютно.
— Я тебе… не нравлюсь… — выдавила она, перемежая каждое слово душераздирающем шмыганьем.
— Чего сразу не нравишься… — стушевался дракон. — Нормальная ты…
Про себя, правда, Рон тут же подумал, что нормальная она не совсем — и не всегда, но вслух этого говорить не стал.
— На Маису свою ты бы тут же набросился! — обиженно сообщила Эйлин, утирая тыльной стороной руки красный нос.
— Маису я выгнал.
— Да, только это потому, что… — начала она, но вдруг запнулась. — Потому что, — закончила утвердительно.
— Зачем тебе это, Эйлин? — напрямую спросил Рон, воспользовавшись временным затишьем. — Зачем тебе я?
— Может, я так хочу! — снова шмыгнула, а потом взяла заботливо предложенный халат и высморкалась в него. — Я что, недостаточно соблазнительная?
Рон аж растерялся, не зная, что ответить. В его постели бывало много женщин, но ни одна из них не сморкалась в его халат. И соблазнительного в этом акте вандализма не было ровным счетом ничего.
— Я так и знала, — сникла Эйлин, приняв молчание Рондара за согласие. Но тут же дернулась, словно ее посетила гениальная идея, и подползла к краю кровати. — А если я для тебя станцую?
— Не надо!.. — только и успел выдохнуть железный.
Поздно.
Она уже спрыгнула на пол и принялась извиваться, размахивая руками, как будто на нее напали ядовитые насекомые.
— Эйлин… — Рондар закатил глаза, стараясь не смотреть на это светопреставление. Но розовая уже вошла во вкус: трясла то грудью, то бедрами, призывно оттопыривала попку.
И все бы ничего, если бы не безумный блеск в ее заплаканных глазах.
— Послушай, я правда сейчас слишком устал… — Рон встал и попытался поймать фею за руку, чтобы она перестала мельтешить.
Эйлин лихо увернулась, отскочила в сторону, будто кузнечик, в очередной раз качнула задом… И глухой удар о шкаф стал финальной точкой в ее ритуальном танце.
Хвала огненному владыке, она не разревелась. Только закусила побелевшую губу, округлила глаза и схватилась за ушибленное бедро, издав странный сдавленный звук.
— Я в порядке… — сипела она, хромая по комнате взад-вперед. — Я сейчас… Только расхожусь… Немножко… И я готова… Ты уже возбудился, да?
Чаша терпения Рондара Янброка не просто иссякла. Она высохла, растрескалась и рассыпалась в кучку пепла. Подхватив незадачливую обольстительницу на руки, он бесцеремонно оттащил ее обратно на постель, уложил и повернул кверху задом.
Рядом с аппетитным полушарием уже наливался синяк. Только Эйлин могла с таким рвением взяться за завоевание дракона, что сама же и пострадала! И что творится в ее хорошенькой головке, какие планы она лелеет под копной розовых кудрей?
— Лежи и не шевелись! — приказал Рондар, а затем метнулся в ванную, намочил полотенце в ледяной воде и вернулся, чтобы приложить к деликатному месту феи.
Кто бы сказал ему, что однажды он, железный герд, начнет отбирать хлеб у лекарши Ванки, он бы расхохотался этому типу в лицо. Но судьба подкинула ему испытание похлеще, чем войны и бунты. И звали это испытание Эйлин Пеони.
— Потерпи, — шепнул он, когда фея дернулась от холодной мокрой тряпки. — А то синяк будет еще больше!
— Какая теперь разница… — уныло пробормотала она в подушку. — Ты не хочешь меня…
— Хочу! — Рон провел ладонью по изгибам ее спины. — В смысле, хотел… Да я уже сам не знаю. Ты можешь внятно объяснить, зачем заявилась сюда голая посреди ночи?
Эйлин приподняла голову и взглянула на него из-под завесы волос.
— Вам все надо разжевывать, ваше драконшество?
— Значит, свадьба, — догадался Рон и вздохнул. — Я уже сказал, что ничего не решил. Я не отказываюсь, просто должен все обдумать…
— Да в пекло эту свадьбу! — вдруг взорвалась фея, отобрала полотенце и забросила в дальний угол комнаты. — Не собираюсь я за тебя замуж!
— В смысле… Подожди… Ты же сама говорила там, за ужином…
— Мало ли, что я говорила! — она встала на колени и подползла к Рону вплотную, свирепо глядя ему прямо в глаза. — Не хотела спорить с твоим дядей! Послушай, железный, тебе нужна сила или нет?
— Нужна… — он старался не вдыхать ягодный запах ее локонов, однако выходило скверно, и внутри заворочалось остывшее было желание. — Но мы не знаем, как это работает…
— Я говорила с Найлой. И поверь, все работает, как надо! Решай, Рон. Либо ты берешь эту проклятую магию вместе со мной, либо… Либо я ухожу.
Рондар озадаченно моргнул. Во-первых, он не любил, когда ему ставили ультиматумы. Во-вторых, этот приступ феерической щедрости его настораживал. Как он и предполагал, все сводилось к Найле. Что она сказала Эйлин? Склонила на сторону Тарвина — или, наоборот, раскрыла его замыслы против железного клана? От Эйлин прямо-таки исходили волны мрачной решимости, ею двигало что-то посерьезнее простой благотворительности.
— Ясно, — выдохнула она с досадой. — Тогда прощай…
И она уже собралась встать, но Рон не был готов отпустить ее до тех пор, пока она не выложит ему всю правду. В последнюю секунду поймал ее за руку и дернул на себя.
— Что затевает Гульдброк?!
— Что?.. — Эйлин попыталась вырваться из цепких объятий, но тщетно.
— Что. Затевает. Гульдброк, — чуть ли не по слогам повторил железный. — Он хочет напасть? Уничтожить меня?
— Не знаю! — она упорно елозила и рыпалась, будто не замечая, что тем самым заводит Рондара. А, нет! Вот теперь, судя по расширенным зрачкам, заметила. — Тебя что, возбуждает Тарвин Гульдброк? Ну ты и извра…
Но оскорбить себя Рон не дал. Он впился в ее губы, прижимая к себе так, чтобы у нее не осталось ни малейших сомнений: если кто и возбуждает его, то точно не Тарвин.
Ее губы оказались такими сочными и сладкими на вкус, что разум железного герда помутился. Плевать на золотых, на всю эту политику, интриги, заговоры… Все это могло и подождать. А вот он, Рондар, не мог.
Эйлин закинула руки ему на шею, запустила пальчики в его волосы. Эти робкие касания, неумелые попытки ответных ласк… В них было столько искренности! Теперь-то Рон понял, в чем разница между Эйлин и Маисой. Да, его прежняя наложница знала кучу хитростей, мастерски владела искусством обольщения. Но все равно в ее глубоких поцелуях и страстных движениях чувствовалась фальшь. А Эйлин… Она просто старалась понравиться, будто волновалась, что у нее не получится, но она была настоящей. Самой собой. И отчего-то заводило Рона так сильно, как ничего и никогда раньше.
Более того, ее волнение перекинулось и на самого дракона. А если он ненароком причинит ей боль? Если навредит, и тем самым оттолкнет от себя? Где-то в глубине души Рон осознавал, что второго шанса у него уже не будет. Ошибется — и не получит больше ни Эйлин, ни другую фею.
Впрочем, другая ему и не нужна.
Изо всех сил Рондар сдерживал острое и всепоглощающее желание, сконцентрировавшись на своем хрупком розовом сокровище. Иначе ведь ее и не назовешь! Как она подрагивала, когда он касался ее груди, когда катал между пальцами и легонько сжимал нежные девичьи соски!
Воздух в спальне словно наполнился магией. И пусть Рон не видел ни свечения, ни искр, как в тот раз, когда она играла на флейте, он ощущал магию кожей. Руки покалывало, пульс участился, кровь превратилась в лаву.
— Рон… — выдохнула она, и по спине дракона волной побежали мурашки.
Внутри все будто резонировало в ответ на звук ее голоса.
Рондар никогда не разбирался в музыке, не понимал ее до этих самых пор. Сейчас ему чудилось, будто музыка — незнакомая, неразличимая слухом — охватила его целиком, превратила его самого в часть партитуры или струны какого-то волшебного инструмента.
Все складывалось в единую симфонию. Шелест простыней, дуэт сбивчивого дыхания, приглушенные стоны, что вырывались из груди. И ничего прекраснее железный дракон еще не слышал.
Он уложил свою фею на кровать. Бережно, будто ее кожа была тоньше лепестков розы. Склонился над Эйлин и вдруг заметил, как она жмурится от страха.
— Ты чего? — удивился Рон. — Если ты не хочешь, только скажи…
— Я хочу! — подозрительно быстро отозвалась фея. — Давай только быстрее, а я потерплю!
Потерплю?! Вот, как она себе это представляет! Думает, что это нечто вроде ранения мячом: он проткнет ее — и на этом все закончится. Бедная маленькая Эйлин! Неужто Рондар сам в этом виноват? Когда он накинулся на нее в прошлый раз, словно изголодавшийся путник на свиной окорок, она решила, будто ему приносят радость чужие мучения… И несмотря на это все равно принесла себя в жертву, чтобы Рон получил силу!
Сейчас-то железный чувствовал, что соитие с Эйлин его не ослабит. Логнар не соврал: новая чужеродная магия, как тот эликсир от ранений, уже растекалась по его венам. И все же обретение мощи волновало Рондара в последнюю очередь. Гораздо больше его заботило, чтобы жертва феи стала не жертвой, а наградой. Чтобы прежде всего сама Эйлин не только не пострадала, но и получила удовольствие.
А потому Рон улыбнулся ей и пригладил душистые ягодные локоны.
— Я никогда не причиню тебе вред, — заверил он, глядя в ее расширенные зрачки. — Ты можешь остановить меня в любое мгновение, только скажи.
И он принялся покрывать поцелуями фарфоровую кожу, упругий плоский живот с аккуратной пуговкой пупка. Спускался все ниже и ниже к средоточию женской чувственности, к створкам, за которым скрывалась розоватая перламутровая жемчужина наслаждений.
— Что ты делаешь?! — спохватилась Эйлин и дернулась, пытаясь приподняться на локтях.
— Расслабься, бабочка, — усмехнулся он, и внутренняя поверхность ее бедра покрылась мурашками. — Все будет хорошо… Тебе будет хорошо.
— Но… — смущенно возразила она, однако Рондар приоткрыл ее складки, коснулся языком укромного местечка, и фея, задрожав, откинулась на подушки.
Медленно, шаг за шагом, ласка за лаской, он изведывал новые территории. Внимательно следил за каждой реакцией Эйлин, — что вызывало у нее сладкие стоны, а что, напротив, заставляло напрячься. Рон был терпелив, не спешил, и его усилия увенчались успехом: она не просто забыла о своем страхе, она уже жадно подавалась ему навстречу, судорожно царапая простыню.
Заветная влага сочилась, как мед из сот, крохотная жемчужина теперь напоминала спелую клюкву. Эйлин изгибалась, что-то шептала в любовном забытье, кожа блестела от пота. Она балансировала на краю пропасти, — Рондар уже понимал, что ей осталось совсем немного. И он подтолкнул ее навстречу самой древней магии.
Фея зарычала, стиснув его голову бедрами. Ее тело сотрясала дрожь, волны удовольствия проходили и через самого Рона морским прибоем: то накатывали, то отбегали назад, чтобы через секунду нахлынуть снова.
И лишь когда ее ноги обессиленно рухнули на постель, и Эйлин обмякла, тяжело дыша, Рондар, наконец, направил пульсирующую плоть туда, где еще секунду назад был его язык.
Одно движение — и он погрузился в нее полностью, слился с феей в единое целое.
— Уже?! — осоловело моргнула она, видно, еще не отошла от бури новых ощущений.
Рондар не ответил, — он и пошевелиться боялся, чтобы все не закончилось раньше времени. Только титаническая воля воина, воспитанная десятилетиями усердных тренировок и годами войн, помогала ему из последних сил удержать себя в узде.
Тугая и упругая, горячая и влажная… Его Эйлин… Его! Только тупой орк мог бы отпустить ее, однажды познав! А он, Рондар, хоть и соображал сейчас с трудом, все же не отупел окончательно.
Она останется с ним. По-другому он теперь попросту не сможет. Его жизнь обрела новый смысл, и этот смыл сейчас обвивал его изящными ножками, страстно покусывал плечо и сбивчивым шепотом умолял не останавливаться.
И Рондар подчинился. Да-да, впервые железный герд подчинился кому-то другому, но нисколько об этом не жалел. Он двигался в такт ее дыханию, с каждым новым толчком будто бы меняясь изнутри, рождаясь заново.
— Рон… — снова ее звонкий голосок, будоражащий, цепляющий за живое.
— Да, — только и успел вымолвить он, как его унесло куда-то, закружило в безумном вихре красок, огня и эйфории.
Кажется, Рондар на долю секунды даже отключился. Во всяком случае, когда он открыл глаза и смог снова нормально дышать, Эйлин уже лежала рядом, бесцельно таращилась в потолок, а на губах ее играла блаженная улыбка. Впрочем, на сей раз Рондар уже не сомневался: все случилось, и это не было ни сном, ни магической иллюзией.
— Ты как? — он провел пальцем по острому плечику феи.
— Если бы я знала, что все это… Вот так… — она повернулась к нему и улыбнулась еще шире. — Я бы еще тогда… В общем, я бы тебя не усыпила.
Рон рассмеялся и притянул Эйлин к себе.
— Ладно уж, — он зарылся в ее волосы. — Этого стоило подождать.
— Подожди, — фея вдруг отстранилась и окинула его испытующим взглядом. — А твоя сила? Ты ее получил?
— Сейчас проверим, — Рондар поднялся к кровати, подошел к стене и выбрал свободное место. — Как насчет здесь?
— Что именно? — она села, кутаясь в одеяло.
Рондар не стал объяснять — решил для начала проверить. Размял руки, сложил кулак для удара. Короткий выдох, размах…
— Пресвятые музы! — Эйлин аж подскочила. — Разве такое возможно?!
Признаться, железный герд и сам не до конца верил своим глазам. Потому что из глубокой пробоины в стене на него, подмигивая, смотрело звездное небо.
Впервые со дня моего прибытия в Фервир мне не снились родные летучие острова. Более того, проснувшись у себя в спальне, я вдруг поняла, что чувствую себя дома. Ни каменистые стены, ни скудный грубоватый интерьер больше не вызывали у меня неприязни.
И пусть ночевать я вернулась к себе, я знала, что Рон где-то там, совсем рядом, и от этой мысли мне становилось тепло и уютно.
Я хотела остаться в Фервире. И вовсе не из-за великой миссии по спасению академии, не ради коварных планов тетушки. Просто хотела.
Рондар открылся мне с другой стороны. То ли его изменили эмоции, как сказала Найла, и его сердце потихоньку сбрасывало железную скорлупу, то ли он всегда был не таким уж чудовищем, и это я в силу предубеждений не разглядела его сразу… Теперь это уже не имело значения. Важно было другое: тот, кто стал моим первым мужчиной, был внимательным и заботливым. Трогательно нежным. Подкупающе ласковым. И не оттолкнул, когда я позорно разревелась!
А главное — он не кинулся в мои объятия, когда я предложила ему силу. Нет, тогда он еще заподозрил меня, что я на стороне золотых. И все равно переспал со мной, — страсть оказалась сильнее.
Я убедилась, что поступила правильно. В конце концов, такой магической мощи, которую обрел Рондар, заслуживал не каждый. Достанься она, скажем, Готриду… Страшно даже представить, как бы он ее применил! К счастью, теперь Рон в безопасности. Никто не осмелится бросить ему вызов.
Вот только на горизонте замаячила очередная проблема. Или, точнее, вопрос: как быть с заговорщиками? Еще несколько часов назад, лежа в объятиях Рондара, я уже собралась, наконец, сбросить груз с души и рассказать ему обо всем… Но не смогла. Как бы это выглядело? Только что мы занимались любовью, и тут я вдруг выдаю нечто вроде: «Это было чудесно! И, кстати, твой дядя заставляет меня выкрасть твой амулет, чтобы занять твое место». Да у меня бы язык не повернулся!
Я смотрела на его безмятежное лицо, слушала, как гулко бьется драконье сердце, и во мне зарождался новый страх — потерять Рондара. Откуда мне было знать, как он отреагирует на мое признание? Либо не поверит и решит, что я строю козни против Готрида, как и предупреждала Найла, либо все-таки поверит, но разозлится, потому что я молчала раньше. Стоило мне хоть на секунду представить, как лицо Рона искажается от ненависти, как он выгоняет меня вслед за Маисой, и внутри все холодело от ужаса. Расстаться с ним? Невыносимо! Музы, и за что вы связали меня с драконом? Похоже, не только у него чувства проснулись этой ночью…
Все перевернулось с ног на голову. Недаром великие феи-поэтессы говорили, что от ненависти до любви — один взмах крыла. Так случилось и со мной. Возможно, я тоже получила какую-то новую магию, — проверить это я пока не решалась, ведь звуки флейты привлекли бы Рондара, и он снова уличил бы меня во лжи, — но кроме магии я получила еще и подарок похлеще, — любовь. И упустить ее, едва лишь распробовав, было бы глупо и больно.
К счастью, наутро мысли мои прояснились, и у меня созрел новый план. Зачем Рондару вообще знать о том, что кто-то собирался его подсидеть, если заговорщики уже практически остались с носом? Нет, надо идти прямиком к Готриду и выложить все, как на духу. Так, мол, и так, обмен силами состоялся. Мы с вашим племянником теперь вместе, хоть пальцем меня тронете — и можете готовить себе могилку. Что? Думаете, за вас вступится Тарвин? Ха! Это он выпендривался, когда считал себя самым мощным из драконов! А сейчас у него появился конкурент под стать, и он не рискнет своей шкурой. У него жена, сын, и ему есть, что терять.
Я почти не сомневалась, что Готрид испугается и пойдет на попятную. Он — из тех, кто понимает только грубую силу. Осознав, что его план по захвату власти лопнул по швам, он мгновенно переобуется и снова станет корчить из себя доброго верного дядюшку. А без его поддержки и Талея прикусит язык. Что же касается Тарвина Гульдброка, то он в любом случае болтать не будет. Во-первых, Найла клятвенно обещала мне с ним поговорить, а во-вторых, неужели глава золотого клана признает, что боялся Рона и даже хотел лишить его амулета? Скорее всего, он сделает вид, что ничего такого у него и в мыслях не было. И тогда этот клубок подлых интриг можно будет смело похоронить и забыть о нем, как о страшном сне. Прошлое останется в прошлом, а мы с Роном отправимся в светлое будущее…
Окрыленная своей гениальностью, я надела воздушное платье цвета малинового зефира и отправилась на финальный бой с главным злодеем Фервира. К тому же, аппетит после страстной ночи у меня разыгрался не на шутку, и я сочла, что совместить горячий завтрак с холодной местью — отличная идея.
Готрид уже сидел на своем излюбленном месте и отчитывал служанку за то, что блинчики недостаточно пышные. Не знаю, уходил ли он вообще из зала на ночь, или его ужин так и затянулся до самого утра, но настроение у дяди-дракона было не самое радужное.
— Почему я должен есть эти подошвы от сапог? — кричал он на бедную женщину, которая стояла, вжав голову в плечи, и чуть не плакала. — Думала, медом их польете, и они станут съедобными?! Да я затолкаю их тебе в глотку и…
На этом в поле зрения Готрида попала я, и что именно он собирался дальше сделать с жесткими блинами, так никто и не узнал.
— Свободна, — мрачно махнул он служанке и, дождавшись, пока она выбежит из зала с неудавшимся блюдом, обратился уже ко мне: — Ну? Как продвигается с Роном?
— И вам доброе утро, — я послала ему лучезарную улыбку и поудобнее устроилась напротив.
Чем гаже он себя вел, тем сильнее меня грела мысль о том, как я поставлю его на место.
— А что ты радуешься, я понять не могу? — Готрид понизил голос и облокотился на стол. — Рон вчера ясно выразился, что жениться на тебе не собирается! Или ты рассчитываешь, что я так и буду все делать за тебя?
— Нет, — честно ответила я. — Видите ли, кое-что изменилось…
— Доброе утро! — прервал меня веселый возглас Рона.
Я стиснула зубы. Как бы мне ни было приятно его видеть, — такого посвежевшего, счастливого и бесконечно обаятельного, — он нагрянул в самый неподходящий момент. Нет бы подождал еще хоть минутку!
— Представляешь, мы как раз про тебя говорили, — Готрид снова натянул личину добродушия. — Эйлин скучала… — и он окинул вопросительным взглядом наряд Рондара. — Ты что, опять на тренировку летал? Так рано?
— Вообще-то нет. Я летал вот за этим! — Рон извлек из-за спины пышный букет пионов и протянул мне.
Цветы моего рода! Я опешила: где он их умудрился найти в горах?!
— Спасибо… — прижала букет к груди. — Так неожиданно…
— Я тоже скучал, — Рондар плюхнулся на соседний стул, вместо того чтобы занять свое законное место во главе стол, и взял меня за руку. — Знаешь, у меня все из головы не идет, что ты осталась без флейты. И я подумал, может, слетаем в Тайфо и купим тебе новую?
Да, Найла говорила, что любовь меняет драконов. Но чтобы вот так… Я с трудом узнавала Рондара, мне даже почудилось, что все это продолжение волшебного сна. Впрочем, стоило мне взглянуть на вытянувшуюся физиономию Готрида, как я поняла: чудеса мерещатся не только мне.
— Я… — замялась, подбирая нужные слова. — Я думаю, мою флейту надо просто еще поискать. Она же не могла испариться! Попрошу Свара…
— Конечно! — Рон пылко поцеловал мою ладонь. — Но если что — просто обращайся ко мне. Хочу, чтобы тебе было хорошо.
— И тебя не беспокоит фейская магия? — недоверчиво спросил Готрид.
— Беспокоит?! Вовсе нет! — хмыкнул Рон, а затем закинул в рот виноградину и принялся накладывать в тарелку омлет и жареные колбаски. Похоже, собирая мне цветы, он здорово проголодался. — Магия фей совершенна, как… Как закаты и восходы… — он вдруг мечтательно замер. — Ты видел, какой сегодня рассвет, дядя Гот? Непременно посмотри. И птицы так поют…
Готрид Янброк поперхнулся едой и закашлялся. Да я и сама чуть челюсть не уронила. Рон, который любуется восходами и слушает пение пташек?! Это уже чересчур! Что дальше? Научится плести венки и водить хороводы? Сила силой, но так ему титул герда не удержать! Если его вот таким увидят другие драконы и воины, желающих сместить Рондара заметно прибавится.
Я покосилась на Готрида, который уже весь покраснел от натуги, безрезультатно пытаясь глотнуть воздуха. Видно, от удивления у него еда попала не в то горло. И я уже хотела встать и похлопать старого дракона по спине, пока он не отправился к огненному владыке прямо у меня на глазах, однако что-то меня остановило. «Или ты рассчитываешь, что я так и буду все делать за тебя?» — прозвучал в ушах его голос. А что, если он не только убеждал Рондара жениться на мне, но и фейскую пыль успел ему подсыпать? Это бы многое объяснило! Может, просто немного подождать, и высшие силы сами избавят мир от этого негодяя…
— Дядя! — Рондар кинулся к нему, обхватил сзади и резко ударил кулаком в солнечное сплетение.
Изо рта Готрида вылетела какая-то маленькая косточка, и он судорожно вздохнул. Интересно, стал бы Рондар его спасать, знай он, что тот метит в герды?
— Спасибо, Рон, — просипел мерзавец. — Что бы я без тебя делал…
Ну и лицемерие! Просто высшей пробы! Да ты только и ждешь, гад, чтобы избавиться от своего племянника! Что бы ты без него делал? Сидел бы вон там, во главе стола, и упивался властью!
Нет, настало время покончить с этим цирком и обо всем рассказать Рону. Если дядюшка уже начал травить его пылью, то медлить нельзя. А вдруг половина блюд на столе присыпана магической дрянью? Ладно бы Готрид просто увещевал племянника и уговаривал сделать мне предложение, но он ведь явно не стал ограничиваться пустыми словами. Еще вчера Рон был куда адекватнее!
— Нам надо поговорить, — я отодвинула еду, к которой так и не прикоснулась. — Наедине!
— Я тоже хотел с тобой поговорить, — Рондар вернулся на свое место. — Но пусть дядя останется с нами.
— Если это что-то личное, я не стану мешать, — скромно вмешался Готрид, вызывая у меня острое желание отыскать косточку покрупнее и закинуть ему в глотку, только на сей раз — поглубже, чтобы уж наверняка.
— Нет-нет, останься. Ты был прав во всем, а я тебя не послушал… — Рон сокрушенно качнул головой. — Знаешь, Эйлин, он ведь заменил мне отца. Было время, когда я думал, что не готов управлять кланом. Но Готрид поддерживал меня, всегда был рядом. Я перед ним в долгу. И я хочу, чтобы он услышал то, что я собираюсь сказать…
Пока Рондар нахваливал своего дядю, тот смотрел на меня, не мигая, будто пытался загипнотизировать взглядом. Его холодные стальные глаза опасно поблескивали. Готрид будто предупреждал меня: «Не пытайся взбрыкнуть! Видишь? Рон всегда будет на моей стороне». И меня охватила смесь злости и бессилия.
Мои худшие опасения оправдались. Во всем, что касается дяди, Рон слеп, и никакая любовь этого не изменит. Найла слишком хорошо успела узнать драконов: для них клан — превыше всего. Впрочем, я бы и сама, наверное, не поверила, сообщи мне кто-нибудь, что моя тетя Талея коварна и безжалостна. Лишь когда услышала это от нее самой, все, наконец, встало на свои места. И Рону тоже надо поскорее увидеть истинное лицо дядюшки. Вот только как заставить его сбросить маску?!
— Я много думал о твоих словах, — продолжал тем временем Рондар, на которого напала несвойственная ему разговорчивость, — и пришел к выводу, что жениться на Эйлин — правильное решение.
— Что?! — охнула от неожиданности.
— Если, конечно, ты не против, — поспешно добавил Рон.
— Я… Я не…
— Разумеется, она только за! — встрял Готрид, хлопнув в ладоши. — Наверное, сама не верит своему счастью! Да, Эйлин?
— Но я… — снова попыталась ответить я, но мысли ни в какую не желали облекаться в слова.
Само собой, я хотела замуж за Рондара! Если каждая ночь будет такая же, как вчерашняя… Да ничего лучше и представить себе невозможно! Но заключать брак сейчас, когда Готрид только этого и ждет… Вон, как его распирает, он даже не скрывает своего торжества! С другой стороны, если я откажу, это ранит Рондара. Да и Готрид не упустит случая мне отомстить…
— Ты согласна? — настойчиво спросил герд. — Или я что-то сделал не так?
— Нет! — выпалила прежде, чем Рон упомянул то, что случилось в спальне. — В смысле, да. Я согласна!
Рон бросился ко мне и стиснул в объятиях, я же украдкой через его плечо покосилась на Готрида. Кажется, он ни о чем не догадывался, и я с облегчением прикрыла глаза.
Очередной гениальный план пришлось скомкать и вышвырнуть в помойку. Я поняла, что Готрид просто так не отступит. Если я получу доступ к амулету Рондара, его дядя не уймется, пока не получит проклятое яйцо двуединости. Угрозами, пылью, силой… Рано или поздно он своего добьется. И так рисковать я не могла.
Значит, у меня остался только один вариант: подстроить все так, чтобы Готрид допустил оплошность и выдал себя, а Рондар все это увидел своими глазами. Только тогда он поверит в заговор своего дяди. Выгонит его, бросит в темницу или даже казнит… Дело десятое. Главное — успеть до свадьбы, потому что потом может быть слишком поздно.
Рондар принялся обсуждать подготовку к предстоящей церемонии с таким рвением, что мне стало не по себе. По большому счету, мне было все равно, сколько будет гостей, лишь бы среди них не затесалась Талея. Да и маму я бы предпочла не звать, — к такой новости, как зять-дракон, стоит готовить заранее. Матушка у меня на редкость впечатлительная, она склонна впадать то в панику, то в эйфорию, а в любой непонятной ситуации просто валится в обморок. Я ее, конечно, люблю, но в день своей свадьбы предпочла бы сосредоточиться на женихе, а не скакать вокруг своей родительницы с нюхательной солью.
К тому же, если все пройдет, как я задумала, в торжественный момент в Фервире будет такая жара, какой еще эти рудники не видывали. Сомневаюсь, что, когда Рон узнает всю подноготную своего дядюшки, он печально вздохнет, скажет что-нибудь вроде: «Экое разочарование!», а Готрид встанет на колени, покается, соберет вещички и сгинет восвояси. Разумеется, Рон сейчас меняется, и он уже не так жесток, как прежде. Но я очень удивлюсь, если он не сцепится с предателем. Хотя бы и в человеческом обличье.
— Но как же ты будешь приносить обеты без самых близких? — недоумевал Рон. — Если на свадьбу не прилетит ни одна фея, потому пойдут слухи, что я тебя вынудил или похитил.
— Не пойдут, — протянула неуверенно.
По правде говоря, с Найлой именно так и случилось: она вышла за своего Гульдброка втайне от наших, чуть не с разбегу выпрыгнула. Из-за этого и половина студенток, да и я в их числе, строили не самые лестные догадки в адрес драконов. Просто потому, что когда слышишь слово «дракон», на ум приходит все, что угодно, — пытки, казни, огненные жертвоприношения, — но только не нежные поцелуи на закате.
— Мы можем слетать в Тайфо как-нибудь потом, после обряда, — попыталась я успокоить Рондара. — У мамы сейчас столько хлопот, скоро день муз, цветы берут нарасхват, она наверняка зашивается у себя в лавке… А у тети Талеи новый семестр на носу, ее лучше не дергать.
— Ну, не знаю, — железный мрачно подцепил жареную колбаску, но тут же бросил ее обратно, словно предсвадебный мандраж отбил ему аппетит. — Давай все-таки отложим? Пока все не освободятся?
— Нет! — хором выдали мы с Готридом, и Рондар растерялся.
Впрочем, я и сама не ожидала от себя такого единодушия с этим воплощением зла. Но нам сейчас и правда было по пути: у Готрида свербело от желания стянуть амулет, а я не могла дождаться, когда же, наконец, выведу подлеца на чистую воду.
— Прости, моя дорогая, — елейно извинился дядюшка Рона. — Ты что-то хотела сказать?
— Только то, что не смогу так долго ждать, — в тон ему отозвалась я. — Видите ли, в моей семье очень строгие нравы. И до брачной ночи мне нельзя… Вести себя безнравственно, — изобразила смущение.
— Нельзя?! — нахмурился Рондар. — Но ты…
— Но я и сама этому не рада! — с нажимом перебила я. — Таковы правила! Нарушу — и не видать мне благоволения муз, как своих ушей.
— Ничего, думаю, Рон, проявит терпение. Ожидание только добавляет страсти, — дядя Готрид пошло усмехнулся.
Он явно мысленно уже представлял, что амулет у него в руках, а Рон молит пощады. Именно этого я добивалась: пока враг расслаблен и не ждет подвоха, он превращается в легкую мишень.
К счастью, Рон не стал настаивать и доказывать, что сегодня ночью мы вели себя максимально безнравственно. Я украдкой бросила на него выразительный взгляд, потом покосилась на Готрида, который налегал на вино, — праздновал, судя по всему, — и мой железный жених едва заметно кивнул.
После завтрака Готрид откланялся и полетел в гильдию верховных магов, чтобы договориться насчет церемонии, а мы с Рондаром уединились в его комнате.
Я надеялась, что мы еще немного потренируемся в супружеских обязанностях, — должна же первая брачная ночь пройти на высшем уровне! — однако железный мягко отстранился.
— Почему ты не предупредила меня насчет этих правил?
— Чтобы ты не соскочил, вот почему! — я надулась и плюхнулась на кровать.
В кои-то веки искренне собралась порадовать Рондара — и нате! Лекция о морали. Захотела бы выслушать нечто подобное, полетела бы к тете Талее!
— И что теперь делать? — Рон принялся мерить шагами комнату. — Это серьезно?
— Нет, конечно! — отмахнулась я. — Не думаю, что муз беспокоят такие мелочи. Но вот моя тетушка и мама… Короче, им точно лучше не знать, а то меня будут позорить до конца дней.
— А они не догадаются?
— Если ты никому не расскажешь, то нет. Просто не хвастайся пока новой силой, пусть это будет тайной до свадьбы.
— Но ведь на тренировках кто-то обязательно заметит… — не унимался этот не меру правильный дракон.
И угораздило меня связаться с таким честным… Нет, оно, конечно, хорошо, но иногда просто невыносимо! С нежностью и силой все понятно, вот только хитрости ему, похоже, ни одно чудо не прибавит. Не изобрели пока такую магию.
— Значит, не летай пока на тренировки, — я поманила дракона к себе и заползла повыше на кровать.
— Эйлин! — насупился он. — Нельзя же!
— Мы все равно нарушили, второй раз не считается… — взялась за пуговки на платье, и Рондар нервно сглотнул.
— Эйлин…
— Да успокойся ты! Никто не заставит тебя вывешивать окровавленную простыню за окно. Во-первых, простыню уже прачка забрала, а во-вторых, у тебя и окна-то нет…
И тут я случайно зацепилась взглядом за пробоину, которую вчера Рондар проделал в стене.
Нет, музы точно не лишили меня благоволения за маленькую шалость. Напротив, они ниспослали мне озарение. Окно! И как я сразу не догадалась?!
— Ну, если не считается… — решился, наконец, Рондар, избавляясь от ремня, но мне уже стало не до него.
Только он собрался прыгнуть на кровать в мои объятия, как обнаружил вместо меня пустое место: я уже стояла у стены, выглядывая наружу. Отверстие было просто идеальным для моего плана! Не слишком большим, чтобы его можно было прикрыть мебелью, гобеленом или каким-нибудь щитом поверженного врага, коих в этой пещере водилось великое множество. Но и не слишком маленьким, чтобы через него нельзя было подслушивать — и подглядывать. Отличный обзор!
Правда, подглядывать предстояло не на улицу — и не мне.
— Ты чего?
— Я… Эм… — спохватилась, придумывая логичное объяснение. Нельзя ведь раньше времени посвящать в план Рондара! — Я боюсь, что кто-нибудь заметит эту дыру. Надо ее прикрыть.
— Да я и сам собирался. После обеда позову каменщика. Слишком светло стало, глаза режет, — железный отвернулся, стараясь не показывать разочарования, хоть на лице у него читалась такая тоска, что хоть плачь.
«Ничего, мой пылкий дракон, это все ради тебя!» — мысленно обратилась я к нему, а вслух сказала:
— Лучше оставь, просто прикрой. Так стало гораздо лучше! Мы потом просто поставим сюда кристалл, тебе понравится. Но пока никто не должен знать, что ты получил силу. И знаешь, у меня возникла одна идея… — Я подошла к Рону и игриво провела пальцем по его груди. — Можешь сделать такое отверстие в другой стене?
— В какой? — не понял Рон. — Чтобы на меня мог взглянуть каждый, кто идет по коридору? Нет уж, обойдусь.
— Да нет же, — улыбнулась я. — В мою спальню. Мы сможем тайком болтать ночью…
Судя по взгляду Рондара, такой аргумент его не особо убедил. Пришлось включать фантазию:
— А еще ты сможешь подглядывать за мной, — я подмигнула. — Как я раздеваюсь перед сном… Снимаю платье, панталоны… Я ведь сплю голышом, ты знал?
— Нет, — голос железного стал хриплым, а зрачки расширились.
— Ну вот, убедишься. Конечно, если для такого удара тебе нужна новая порция магии… — я расстегнула платье и повела плечом, чтобы оно упало к моим ногам. — Я готова.
— Огненный владыка! Что ты со мной делаешь, фея?! — прорычал дракон. — Хочешь новое окно? На!
И он саданул кулаком в стену. Один удар — и вот я уже могу разглядеть столбик от спинки моей кровати. Ну разве он не милашка?
— Только больше мы на это отвлекаться не будем! — предупредил Рон, а потом сгреб меня в охапку и потащил дальше нарушать фейские традиции.
Не знаю, как насчет новой магии, но вот изобретательности мне любовь дракона явно принесла в избытке. Мне даже не пришлось особо напрягаться, — хитрая ловушка для дяди Готрида возникла в моем воображении сама собой.
Я почти видела, как все будет: в день свадьбы я изображу типичную панику невесты. Боюсь, мол, не могу. Попрошу Свара проследить, чтобы Рон в этот момент находился в своей комнате.
Ко мне, конечно, заявится Готрид и начнет угрожать. Я ему честно скажу, что люблю Рондара и ни в каких заговорах не участвую. Тогда дядюшка психанет, заорет на меня: «Ты должна украсть амулет Рондара! Ну-ка возьми себя в руки, вот тебе фейская пыль — и вперед!»
И тут ворвется мой будущий муж в сияющих доспехах, — ну, или в не очень сияющих, он же-таки не золотой, — и кинется на своего проклятого дядю. «Я тебе доверял, а ты!..» — крикнет он, тряся Готрида до стука зубовного. Скорее всего, тот начнет отпираться, блеять что-нибудь, может, даже всплакнет… Нет, это вряд ли, но мне бы очень хотелось на это посмотреть. Ладно, пусть без слез. Но отнекиваться он точно будет. Однако Рон ему уже не поверит. Ка-а-ак двинет дядюшке в его бесстыжую физиономию! С учетом новых сил герда, Готрид вылетит из замка прямо через стену. А у меня в спальне появится панорамное окно.
Я обвила Рондара руками и прижалась к нему всем телом. Он даже не подозревал пока, что наша свадьба войдет в историю! Что ж, да помогут мне музы…
Сильно стараться, чтобы изобразить предсвадебную панику, мне не пришлось. В тот роковой день меня с самого утра накрыло так, что зуб на зуб не попадал. То трясло, то мутило, то бросало в жар. Я покрывалась ледяным потом, мерзла… И снова начинала задыхаться от жары.
Последние три дня были, пожалуй, самым серьезным испытанием в моей жизни. Я надеялась, что Готрид приведет мага завтра же, — в его ведь интересах было поспешить, — но выяснилось, что у магов и без нас забот хватает. И упоминание железного герда их нисколько не смутило. Мол, не хотите, — записывайтесь на следующий месяц. Вот что за люди такие? Сидят себе, строгают всякие амулеты и заклятия и строят из себя, невесть кого!
Все это время мне приходилось строить из себя образцовую невесту и маневрировать между Роном и его дядюшкой, который глаз с меня не спускал. И если первый списывал мою нервозность на приближающуюся церемонию, то второй постоянно зажимал меня в укромных уголках, коих в Фервире было великое множество, и напоминал о моей миссии.
К счастью, Готрид был уверен, что я регулярно подсыпаю своему жениху фейскую пыль.
— Я сомневался в тебе, — сказал он мне накануне свадьбы, — но Талея говорила, что ты справишься, и посмотри-ка! Рон одурманен насквозь! Не так уж и трудно было сделать правильный выбор, верно?
Не расскажи мне Найла про особенности влюбленных драконов, я бы, наверное, и сама решила, что Рона плотно подсадили на пыль. Он приносил мне цветы, брал на прогулки, мечтательно держал за руку. А как-то я проснулась от странных звуков из соседней комнаты. Подбежала к дыре, которую проделал Рон между нашими спальнями, и обомлела. Рондар пел! Причем ту самую песню, за которую чуть не убил меня в день нашего знакомства!
— Бравый воин вдаль шагает, держит меч наперевес… — мурлыкал железный герд себе под нос, облачаясь в доспехи, а потом заметил, что я подглядываю, и весело подмигнул. — Неплохая песня! Надо будет нам разучить дуэтом с флейтой.
И как после этого не заподозрить во всем фейскую пыль?! Успокаивало меня только одно: раз Готрид счел, будто отраву его племяннику подсыпаю я, значит, сам коварный дядюшка ничего не предпринял. Правда, и доказать его причастность будет сложнее… Но я не отчаивалась. По крайней мере, пыталась: во-первых, у меня был Свар, а во-вторых, флейта.
Сложнее всего было обставить историю с чудесным обнаружением моего магического инструмента. Я не могла посвятить Свара во все детали, — слишком уж он был болтлив. Я долго думала, как все провернуть, а потом вспомнила, как мама в детстве брала меня с собой в Туманные леса за ароматными травами для чая. Я носилась между деревьями, выпучив глаза, и беспрестанно ныла, что нигде не вижу нужных сине-фиолетовых цветочков, что зря мы вообще пришли, и что я, наверное, самая бесполезная фея на всех летучих островах. Тогда мама подвела меня прямиком к кряжистой липе и сделала вид, будто ищет травы в ее корнях, но ничего не может найти. Разумеется, росли они именно там. Я тут же заметила крохотные цветы, а потом еще весь вечер злорадствовала, что собираю травы гораздо лучше мамы. И лишь спустя много лет я догадалась, что мама прекрасно все видела, просто сознательно дала мне почувствовать себя победительницей.
Со Сваром этот трюк сработал отлично. Когда он принес мне свадебное платье от местной швеи, флейта уже преспокойно лежала под кроватью. Я же ползала по полу неподалеку и выжимала из себя слезы. Мол, ни одна музыкальная фея еще не выходила замуж без своего инструмента, и не стать мне теперь счастливой во веки веков. Свар тут же присел на корточки рядом со мной, начал меня успокаивать и… О, чудо! Обнаружил флейту за ножкой кровати.
От гордости парень чуть не лопнул. Расхаживал по замку павлином, задирал нос перед остальными слугами, а уж когда сам герд его похвалил… Серьезно, я думала, у Свара рот треснет, потому что невозможно так широко улыбаться.
Главное — флейта теперь все время была у меня за поясом, ведь Рондар официально разрешил мне пользоваться магией. И я очень надеялась, что, если вдруг что-то пойдет не так, и Готрид вздумает напасть, я смогу защититься.
Вот казалось бы: за три дня не было никаких тревожных звоночков. Все шло, как по нотам: каждый, сам того не подозревая, играл свою партию, и мне бы расслабиться и немного помечтать о прекрасном будущем, но меня не покидало стойкое ощущение надвигающейся беды. Я отметала дурные предчувствия, убеждала себя, что просто переволновалась, но они подбирались ко мне снова и снова, заползали в мысли и наводили там сущий хаос. И, как вскоре выяснилось, не зря.
Неприятности начались с предсвадебного завтрака. Заботливый Рондар настоял на том, чтобы я непременно поела, но стоило мне зайти в главный зал, как аппетит пропал начисто. Мало того, что за столом было пруд пруди драконов, так еще и среди них затесалась моя дражайшая тетушка.
— Сюрприз! — возвестила она, кинувшись ко мне с распростертыми объятиями.
Я обвела взглядом гостей и выдохнула: хотя бы маму Рондар не притащил! Когда-нибудь я обязательно разделю с ней радость, но вот от бури, которая разразится уже через пару часов, ее стоило поберечь. В отличие от Талеи, — она как раз заслуживала получить от муз щелчок по носу за все, что она натворила. Зато теперь меня беспокоило другое. А что, если тетя как-то вмешается и испортит всю мою симфонию возмездия?!
— Я думала, у тебя много дел, — с трудом выдавила я, потому что Талея обняла меня с такой силой, что ребра чуть не затрещали, а в легких не осталось воздуха.
— Какие могут быть дела, когда моя любимая племянница выходит замуж? — пропела она мне в ухо, а потом звонко чмокнула в щеку.
У меня аж лицо свело. Любимая племянница? Да у тебя другой попросту нет! Сколько раз ты причитала, что я — наказание, заноза и головная боль одновременно?
Неудивительно, что всю грязную работу Талея поручила именно мне. Верила она в меня, как же! Просто мной было не так страшно рисковать. Убей меня Рондар или Готрид, тетушка наверняка, утирая фальшивые слезы, сообщила бы маме, что во всем виновата исключительно я сама.
— Ты же знаешь нашу Эйлин! — сказала бы она. — Вечно сует свой нос, куда не следует…
А потому я ни капли не сомневалась, что тетя прилетела не столько ради того, чтобы меня поддержать, сколько ради того, чтобы за мной проследить. И я не ошиблась.
Она не отлипала от меня ни на секунду! Все стремительно шло единорогу под хвост. Ни со Сваром договориться, чтобы он задержал Рондара в его спальне, ни Готрида заманить. Ведь когда я закачу истерику, которую репетировала полночи, то утешать и вразумлять меня прибежит Талея, а не Готрид. А она куда хитрее! Во-первых, она всегда говорила, что актриса из меня никудышная, и играю я из рук вон плохо, а во-вторых, моя тетушка слишком осторожна, да и глаз у нее острый. Спрятать дыру в стене от Готрида еще как-то можно, а Талея сразу почует подвох и сделает все, чтобы ее себя не выдать. К тому же, какой мне смысл раскрывать ее, когда главную угрозу для Рона представляет именно его дядя?!
Короче, от тети надо было избавиться — и немедленно. Сначала я хотела просто ее усыпить. Сыграть короткую колыбельную, а Рону сказать, что тетушка притомилась с дороги. Но стоило мне достать флейту, как Талея тут же выхватила ее у меня из рук.
— С ума сошла?! — зашипела она. — Здесь столько драконов, не надо ворошить гнездо!
— Да не собиралась я на них нападать! — потянулась за инструментом. — Просто хочу немного успокоиться.
— А если ты успокоишься слишком сильно, и потом будешь вялая, как щупальцы вареного осьминога? — Талея подняла флейту над головой, явно не собираясь ее возвращать. — Забыла, как ты на первом курсе перед экзаменом ошиблась в третьем такте расслабляющей кантаты и потом мямлила, будто каши в рот набрала?
— Я уже не на первом курсе и в ноты попадаю! — обиделась я. — Никто не заметит…
— Нет! — отрезала Талея и швырнула мой инструмент в ящик комода. — Никакой магии, тебе нужно предельно сконцентрироваться. Где твое платье?
Чтобы не вызвать подозрений, пришлось подчиниться и позволить тете собственноручно меня одеть. Она даже здесь мне не доверяла!
— Ты должна выглядеть идеально, — бормотала она, затягивая шнуровку на корсете. — Герд Янброк упадет, когда тебя увидит…
Пока все складывалось как раз наоборот: если на свадьбе кто и упадет, то только я. От приступа удушья. Тетя сдавила меня так, что легкие сжались в гармошку. Проклятая драконья мода! Рону почему-то нравились эти тяжеловесные платья с сотней подъюбников, он настаивал, чтобы я нарядилась, как подобает жене герда. Но, как по мне, это было даже не платье, а эдакий бальный вариант доспехов. Отлично, теперь еще и передвигаться будет вдвое сложней…
Я мрачно смотрела, как Талея суетится над венком из белых цветов, отрезая засохшие и кривые листочки, и тут меня, наконец, осенило. Ножницы!
— Мне кажется, сюда бы подошли ленты, — невинно предложила я.
— Думаешь? — тетя отстранилась и осмотрела плоды своих трудов издалека. — Да, пожалуй, ты права.
— В красном сундуке, — подсказала я.
А затем улучила момент, когда тетушка нырнет в шкаф за лентами, украдкой взяла ножницы… Вжик! — и вот уже на моей юбке красуется здоровенный порез.
— Ой, вот эта атласная будет просто прекрасно… — тетя обернулась ко мне и в ужасе округлила глаза, уставившись на новую деталь моего наряда. — Что это?
— Где?! — изобразила удивление и повертелась вокруг своей оси, будто ничего не замечая.
— Вот же! Какой кошмар! — Талея склонилась над юбкой. — Ты даже минуту не можешь провести без неприятностей!
— Может, я повяжу сверху какую-нибудь шаль? Не идти же за портнихой! Мне все равно в этом платье далеко не уйти, там узкие лестницы…
— Пресвятые музы, Эйлин! Какая шаль? Стой здесь и не шевелись, я схожу! — и тетушка бросилась вон из комнаты.
Именно этого я и добивалась. Портниха жила на три уровня ниже, и пока тетя доберется до нее, пока приведет сюда, я успею все, что мне нужно.
Первым делом я полезла в шкаф и достала фейскую пыль, — в сумочке Талеи ей самое место. Нельзя, чтобы хоть что-то указывало на меня!
Потом побежала искать Свара. Правда, после двух шагов поняла, что такими темпами я до вечера не догребу до коридора. Ноги путались в громоздких юбках, и пришлось материализовать крылья. Бедные мои крылышки! Они едва выдерживали вес этого изуверского наряда, но я-таки долетела до комнаты слуг и за шкирку вытащила Свара в коридор.
— Могли бы просто позвать! — Парень поджал губы.
— Некогда! — я прикрыла дверь и огляделась по сторонам, убедившись, чтобы нас никто не слышал. — Засеки время. Ровно через полчаса ты должен пойти к Готриду и сказать, что у меня истерика.
— Это когда икают? — не понял он. — А откуда вы знаете, что через полчаса начнете икать?
— Нет, это когда плачут, орут и хотят выпрыгнуть в окно!
— Так у нас же нет окон…
Да, расслабляющая кантата мне бы сейчас точно не помешала!
— Свар, — я говорила медленно и отчетливо, чтобы до него, наконец, дошло. — Просто сделай, как я прошу. Запомни: сначала ты говоришь Готриду, что я психую… Даже не так! Скажи, что я вещи собираю и хочу сбежать. Ты пытался меня остановить, но я… Я тебя магией ударила.
— Но вы ведь не будете меня бить? — на всякий случай уточнил Свар.
— Нет, конечно! Если ты перестанешь перебивать.
На сей раз Свар проявил недюжинную сообразительность: молча кивнул, и я смогла продолжить:
— А потом сразу беги к герду. Мол, у него в спальне что-то случилось… Не знаю, потоп, воры…
— Так это, герд же мигом поймут, что я вру! Ворам сюда в жизни не влезть, у нас стража. А потопу откуда взяться? Мы ж в горе! Воду с источника с источника ведрами таскаем, взад-вперед, взад-вперед! Вот если бы про Маису предложили герду навешать, это еще куда ни шло. Она уже порывалась к нему, как про свадьбу узнала, мы ее вчетвером взад волокли. За все двери руками цеплялась! Не пущу, мол, мой герд, не отдам ее этой шалашовке…
— Свар! — обрадовалась я, обхватив своего помощника за плечи. — Ты же гений!
— Да не, я это слово не сам придумал… Она сама! Я б про вас такое не посмел!
Пожалуй, только Свар мог предложить такую замечательную идею и сам этого не понять.
— Да нет же, я не об этом! Скажи, что в его спальню прорвалась Маиса. Угрожала, хотела свадьбу сорвать.
— А если герд ее не найдут?
— Конечно, не найдут! Свали все на меня. Как будто бы я видела Маису, а там уж я сама выкручусь. Главное — чтобы он пришел к себе и на какое-то время задержался. Обыскивай шкаф, ванную… Только задержи Рондара!
Возможно, что-то было такое в моих интонациях или в безумном взгляде, но спорить Свар не решился. Не знаю, как бы я справилась без него! И как так вышла, что моя собственная тетя готова сделать меня убийцей и подставить, а простой незнакомый паренек стал верным другом?
Проинструктировав Свара, я поспешила к себе в комнату и успела как раз вовремя. Стоило мне встать за дверью и поднести флейту к губам, как из коридора послышались шаги и возбужденные голоса.
— …и зашьете все так, чтобы следа не осталось! — говорила Талея, обращаясь, судя по всему, к портнихе.
— Я попробую, но, если порез большой, придется маскировать его вышивкой, а это займет время….
— У вас есть час, не больше!
Тут дверь распахнулась, и я, не дав тетушке и через порог перешагнуть, сыграла короткую колыбельную.
Эффект был мощным: одновременно с последней нотой, будто в едином аккорде, рухнули на пол сразу две женщины, — Талея и портниха. Видимо, не только у Рондара прибавилось сил после наших с ним упражнений в постели! Раньше колыбельная действовала гораздо мягче, а тут тетю как кувалдой по голове стукнуло.
Кто никогда не волочил храпящие тела по полу в одиночку, тот не поймет, что мне пришлось пережить. Если стройную Талею я еще смогла утрамбовать в шкаф, то с портнихой возникли проблемы. Придумывая свой план, я почему-то забыла учесть, что тетушка придет ко мне не одна, а служанка, которая шила мое платье, по габаритам не уступала дракону. Причем именно в драконьем обличье! Увидев ее, никто бы не посмел сказать, будто в Фервире слуг плохо кормят! Ну, или эта портниха умудряется отбирать порции у остальных…
В общем, сначала я честно пыталась поднять бедную женщину за руки, но корсет угрожающе затрещал, и я чуть не надорвалась. С трудом впихнув портниху в комнату и заперев дверь, я метнулась к шкафу в поисках нужных нот. На первом курсе мы разучивали польку, от которой предметы начинали танцевать. Правда, тренировались мы на посуде и книгах, а не на грузных спящих портнихах, но магии-то у меня теперь больше! Так почему бы не попробовать?
Странно, но азарт пересилил волнение. Мне вдруг стало так интересно, смогу ли я утанцевать портниху в ванную, — спрятать ее в комнате было нереально, что я почти забыла про Готрида и его козни.
Поначалу полька мирно посапывающую женщину не впечатлила. Так только, слегка, — она подергала сначала рукой, потом ногой — и, сладко почмокав, повернулась на другой бок. Пришлось перейти к форте, и вот тогда началось представление, от которого дух захватывало. Будто большая тряпичная кукла, портниха, изогнувшись, поднялась с пола. Ее словно привязали невидимыми нитями и трясли под музыку. И, надо сказать, она танцевала на редкость гибко и грациозно, — если не обращать внимания на опущенную на грудь голову и периодичные всхрапы. Впрочем, даже ими она попадала аккурат на первую долю, а потому звучало все вполне гармонично.
Совершив заключительный кульбит и крутанувшись на пятках, моя сонная балерина уселась в пустую ванну и откинула руку в сторону, — эдакий поклон публике. Лишь тогда я перевела дыхание и бросила взгляд на часы. До появления Готрида оставалось минут пятнадцать, если, конечно, Свар приведет его вовремя.
Я уже хотела присесть, прийти в себя и, если получится, немного ослабить шнуровку корсета, тут из соседней комнаты раздался стук двери и возмущенный возглас Рондара:
— Что за?.. Убирайся немедленно!
Меня прошиб холодный пот. Неужто Свар опять все перепутал? Я ведь просила сначала пригнать ко мне Готрида, и лишь за тем — Рона! Сейчас он выяснит, что никакой Маисы там нет, и момент будет упущен! Вряд ли я придумаю, как заманить его снова!
Призвав на помощь муз и остатки самообладания, я рванула в спальню своего жениха.
Картина там меня ожидала впечатляющая. И нет, Свар ничего не перепутал и герда раньше времени не позвал. Как я догадалась? Легко! Мой верный помощник преспокойно дрых, развалившись на ковре перед кроватью. Более того, в спальне Рона царил такой бардак, словно по ней прокатилось торнадо. Вещи были выброшены из ящиков и шкафа, любимый щит Рондара оказался в углу… И я понятия не имела, что здесь произошло.
Хотя нет, по поводу Свара идеи все же имелись. Судя по всему, я немного не рассчитала с колыбельной, и усыпляющая музыка проникла сюда, повалив заодно с портнихой и Талеей бедного парня. Но что он вообще здесь делал, если я велела ему заняться Готридом? И кто, во имя муз, перевернул все вверх дном?!
— Эй! — Рон тряс Свара за грудки и хлопал по щекам. — Просыпайся!
— Бесполезно, — вздохнула я. — Это моя магия…
Рон вздрогнул, видно, не сразу заметил, что я зашла, а затем обернулся и нахмурился.
— Магия?! Зачем ты усыпила Свара, да еще и в моей спальне?
Как же мне не хотелось снова врать! Тем более — любимому! Выдумывать всякие бредни, глядя в его прекрасные стальные глаза, было так трудно, что у меня сердце сжималось… Ничего. Очень скоро я смогу ему рассказать все, а пока главное — загнать проклятого Готрида в ловушку.
— Я хотела немного успокоиться перед свадьбой. Но с моей магией что-то происходит… Она усилилась, и я пока плохо ее контролирую. Наверное, Свар был здесь, и я случайно успокоила его.
— Как-то уж слишком ты его успокоила, — Рон выпрямился. — Давай, разбуди его! Не хочу, чтобы он тут валялся во время первой брачной ночи!
Я бы с радостью сыграла увертюру бодрости, но ведь если колыбельная шарахнула сразу троих, то и увертюра разбудит тоже всех сразу! Впрочем, можно попробовать голосом на ушко…
Присев на корточки рядом со своей нечаянной жертвой, я склонилась над ним и едва слышно пропела пару тактов.
— Маиса… — сквозь сон бормотнул Свар, не открывая глаз. — Готрид… Бежать, бежать!
И все. Больше мне не удалось выдавить из него не слова: Свар поджал коленки и свернулся клубочком, напоминая новорожденного котенка. Как вот такого разбудишь?
— Что это значит?! — насторожился Рон. — Где флейта? Сыграй что-нибудь! Марш там, мелодию побудки…
— Я же говорю: я не контролирую силу. Вдруг этот марш поднимет не только Свара, но и боевой дух у твоих гостей? Начнется такое, что туши свет!
— Маиса… — Рон обвел задумчивым взглядом разруху в комнате. — Ну, конечно! Это ее рук дело! Но почему он сказал про Готрида? Может, дядя что-то знает?
В этом я сильно сомневалась. Скорее всего, Свар видел мои просьбы даже во сне и, наверное, грезил, что прямо сейчас исполняет их. Меня как раз зацепило другое слово — «бежать»…
— Мало ли, что ему снится, — я мягко взяла Рона за руку и притянула к себе. — Давай сосредоточимся на свадьбе. Ты уже придумал клятву?
— Какую еще клятву? — удивился он.
Ох, и сложно же бывает импровизировать! Сколько несуществующих фейских традиций я придумаю за эти дни?
— Мы должны скрепить наш союз клятвами, — сочиняла на ходу. — И они… эм… должны быть в стихах! Обязательно!
— Ты что, шутишь? — На лице Рона отпечаталась легкая паника. — Без них что, нельзя?
— Ни в коем случае! Я уже свою сочинила! Музы, я думала, ты знаешь, и для тебя наши традиции важны…
— Да не умею я писать стихи! — отстранился железный. — Давай я просто скажу, что готов быть с тобой до скончания веков, любить и оберегать…
— Ладно… — Я опустила голову и скорбно поджала нижнюю губу. — До свадьбы еще целый час, ты мог бы при желании поэму накатать, но если для тебя это так сложно… — Вздох, полный горечи и разочарования. — Что ж, я приму это. Я ведь ради тебя отказываюсь от своего рода и дома… И академии… Откажусь и от традиций.
Может, прежний Рондар на эту самодеятельность и не купился бы, но новому Рону, чуткому и сентиментальному, удар пришелся в самое сердце.
— Прости меня, Эйлин! — и он порывисто поцеловал меня в лоб, а затем прижал к груди. — Я не хотел! Конечно, я что-нибудь придумаю.
— Правда? — похлопала ресницами. — На самом деле, в этом ничего сложного. Просто сядь вот здесь за стол, сосредоточься… Никуда не ходи, никого не пускай! Главное — не отвлекаться! И музы непременно ниспошлют тебе вдохновения, ведь теперь ты соединишься с феей!
Рон снова поцеловал меня и послушно уселся за стол, невзирая на спящего Свара и окружающий бардак. Я лукавила: написать даже короткое стихотворение, если у тебя в этом никакого опыта, дико трудно. Но, во всяком случае, мне удалось задержать Рондара без помощи Свара. Ложь во спасение, — кажется, так это называется. К тому же, если все получится, и свадьба состоится, поэзия сделает ее только прекраснее. Талея в детстве заставляла меня учить кипы стихов, по большей части, разумеется, ее собственных. Позаимствую что-нибудь! Элегия о любви и верности — меньшее, что она мне задолжала за все свои подлости.
Убедившись, что Рондар с головой ушел в мир творчества и, судя по напряженно сдвинутым бровям, застрял в нем надолго, я бросилась на поиски Готрида. Вот бы еще придумать правдоподобный предлог для него! Не могу же я сказать: «Ах, у меня истерика, пойдем ко мне в комнату, будешь меня успокаивать!»
Бегая по коридорам и сшибая своим нелепым пышным платьем слуг с корзинами цветов и праздничными блюдами, я мысленно взывала к музам. Только они теперь могли мне помочь!
— Я ведь не ради себя прошу, и даже не ради Рондара! — отчаянно шептала себе под нос, как безумная. — Ради справедливости! О, пресвятые музы, чистейшие и великодушные…
— Эйлин! — прервал меня знакомый голос.
Вот и не верь после этого в силу искренней молитвы! Дядюшка Готрид собственной персоной возник будто из ниоткуда. Хотя почему из ниоткуда? Его привели сюда музы, иначе и быть не могло!
— Нам надо поговорить, — сказал он, чем только укрепил меня в вере. — Наедине!
— У меня в спальне, — кивнула я. — Здесь слишком много народу.
И не пришлось даже ничего выдумывать! Осталось совсем немного: вывести Готрида из себя и заставить признаться вслух во всех прегрешениях. А уж испытывать чужое терпение — мой главный талант!
— Я только что видел Маису, — начал Готрид, когда мы свернули в нужный коридор.
— Да? — растерянно переспросила я: до Маисы мне не было никакого дела, я уже вовсю репетировала заготовленную речь. — И как она?
— Плохо. Устроила в спальне Рондара полный разнос.
— Ну что ж, ревность отравляет, — я остановилась у своей комнаты и взялась за ручку двери.
— Она же теперь прачка. Простыни чужие стирает, — Готрид рывком развернул меня к себе и обжег гневным взглядом. — Понимаешь, к чему я веду?
— Стирает и стирает, мне-то… — отмахнулась было я, и тут меня будто током ударило.
Простыни… Те самые простыни, на которые попала моя кровь в первую ночь с Рондаром! Музы, как я могла так облажаться! Ведь знала же, куда Рон сослал свою бывшую любовницу! Я должна, должна была все предусмотреть… Спрятать улики, застирать их самой, сжечь… А я, дура, расслабилась, поплыла от счастья! Вот, что пытался мне сообщить спящий Свар! Он застал Маису и Готрида и призывал меня скорее бежать за ними…
— Я… — хрипло выдавила я. — Я…
Но ледяные пальцы ужаса сдавили мне горло, лишая возможности думать и говорить.
— Хотела переиграть меня? — Зрачки Горида сузились, как у кота, заприметившего беспечную мышку.
— Ты же говорил, что я должна влюбить в себя Рондара… — я нервно покосилась на дверь. — Может, зайдем? Чтобы нас никто не услышал?
— Ты специально дала ему силу, маленькая дрянь! Думаешь, так я не смогу победить его?!
— Я не… Это спонтанно вышло…
— Не лги! — осадил меня Готрид. — Тебе же велели просто давать ему фейскую пыль!
Да что ж такое! Он произнес ровно то, что нужно, — но совершенно в неподходящем месте! Еще и шепотом… Отсюда Рон его точно не расслышит!
— Пусти! Ты подставишь нас обоих!
Изо всех сил я вырвалась из рук Готрида и забежала в комнату, не оставив дядюшке другого выбора, кроме как войти следом. Что он, хвала музам, и сделал.
— Ты собиралась украсть его амулет?! — прорычал он, захлопнув дверь.
— Нет! — с вызовом ответила я, подбираясь к нужной стене, чтобы Рондар не пропустил ни слова.
— Надо было сразу придушить тебя, как гадюку! А я еще помогал тебе, убеждал Рона жениться… А ты все это время вела свою игру?
— Я?! Может, поговорим лучше о тебе, Готрид?!
Дядя уже раскрыл рот, чтобы окатить меня новой порцией оскорблений, как вдруг из шкафа донесся храп. Я тут же судорожно закашлялась, чтобы замаскировать его, но было поздно: Готрид кинулся на звук, дернул на себя дверцы шкафа и на него вывалилась спящая Талея.
— Что ты сделала?! — отшатнулся дракон. — От меня тоже ты собиралась вот так избавиться? Это пыль или магия?
Он склонился над Талеей, приподнял ее веко, проверяя зрачок. Тетушка дернулась, отвернулась, выронив сумочку, которую я заботливо вкладывала в ее руки, и по полу покатилась склянка с перламутровой отравой.
— Это была магия! Я не брала пыль! — попыталась оправдаться не столько для Готрида, сколько для Рондара, который сейчас, наверняка, нас слушал.
— Да уж я вижу, — дядюшка поднял пузырек и поднес к глазам. — Ты ее вообще не открывала! Обманывала меня с самого начала! Ну все, фея… — он двинулся на меня, но не успел даже прикоснуться.
Дверь в спальню распахнулась и на пороге появился разъяренный Рондар.
— Что происходит, Гот?!
Я чуть не разрыдалась от облегчения. Вот он, момент истины, которого я так долго ждала! Теперь Рон точно мне поверит! Он не только услышал все угрозы Готрида, он еще и увидел его с пузырьком фейской пыли в руках. Все сработало! Музы, я всегда буду у вас в долгу!..
— Вот, полюбуйся, что твоя невеста притащила сюда! — Готрид поднял склянку, демонстрируя племяннику. — Дурманила тебя, чтобы заставить жениться!
— Эйлин, это правда?! — Рон повернулся ко мне.
Что?! Он всерьез это спрашивает?! Да все же очевидно! Готрида застукали с поличным, и он теперь пытается перевалить вину на меня! Смешно даже, — склянка у него, а дурманила, видите ли, я! Рон не может не понимать, что это отборный бред, ложь, которую даже орк не проглотит!
— Нет, конечно! — фыркнула я. — Ты же знаешь, что я люблю тебя! Я просто хотела, чтобы ты сам обо всем узнал!
Подошла к кровати, со всей силы толкнула ее, обнажив дырку в стене.
— Вот! — торжествующе заявила я Готриду. — Врать бесполезно, Рондар все слышал.
— Я слышал, — мой жених медленно кивнул. — Что ты собиралась выкрасть мой амулет, вела какую-то свою игру… Обманывала моего дядю…
У меня сердце пропустило удар. Как можно быть настолько слепым?!
— А я еще уговаривал тебя жениться на ней… — Готрид сокрушенно покачал головой. — Никогда себе этого не прощу! Я до последнего не хотел верить, что Эйлин способна на это! Но когда сама Талея сказала, что нашла у нее фейскую пыль… Что ее подкупили золотые… И вот, как Талея за это поплатилась! — дракон указал на спящую ректорессу. — Эйлин даже не погнушалась напасть на родную тетю!
— Нет! — вырвалось у меня. — Нет!!!
— То есть это не ты усыпила Талею? — глухо спросил Рондар. Взгляд его стал каким-то отстраненным и безжизненным, он будто отключился от меня, оборвал всю нашу связь. Лучше бы наорал!
— Я, но…
— Я должен был сразу идти к тебе, Рон, — перебил меня Готрид. — Она — твоя невеста, и тебе решать, как с ней быть. Я не сдержался! Хотел сам во всем убедиться и вот… — он развел руками. — Хорошо, что до свадьбы не дошло. Огненный владыка не дал тебе совершить ошибку!
— Рон, послушай! — я кинулась к нему, но он отшатнулся с такой брезгливостью и с таким презрением, словно я превратилась в помесь слизня и сколопендры.
— Убирайся, — произнес он едва слышно.
— Тебя обманывают! Я ни при чем, клянусь! Готрид хотел тебя сместить, они сговорились с Талеей, заставляли меня подсадить тебя на пыль, чтобы ты женился, я выкрала твой амулет… Но я не дала тебе ни крошки!
— Убирайся!!! — прогремел Рондар. — Видеть тебя больше не хочу! У тебя есть пять минут, чтобы улететь отсюда на свои проклятые острова — или я сам сожгу тебя за измену! — Он явно хотел крикнуть что-то еще, но вдруг осекся и горько усмехнулся, проведя по лицу пятерней. — Слепой идиот… Я ведь пел! Сам! Я чувствовал, что со мной что-то не так, но все мои мысли были только о тебе… Я думал, что это любовь! А это всего лишь пыль… — и он посмотрел на меня с такой болью, что весь мир вокруг начал распадаться на кусочки. — Улетай прочь, Эйлин. Если я хоть что-то для тебя значил, просто улетай.
— Свадьбы не будет!
Одна короткая фраза железного герда прозвучала, как самое страшное заклятие из когда-либо созданных в гильдии верховных магов.
Гости уже собрались в зале, глинтвейн лился рекой, слуги едва успевали подносить новые кувшины и тарелки с закусками. Все было готово к церемонии, и даже приглашенный маг, низенький старикашка с пушистыми бакенбардами, нетерпеливо переминался с ноги на ногу у своего постамента, явно выжидая, когда и ему плеснут чего-нибудь горячительного.
Но стоило Рондар провозгласить об отмене свадьбы, как все разом стихло, десятки пар глаз в недоумении уставились на главу железного клана. Служанка с кувшином — и та застыла, не замечая, что уже давно льет мимо кубка.
Спустя пару мгновений первый шок развеялся, и со всех сторон посыпались шепотки:
— Как не будет?
— Что с невестой?
— Он убил ее… Точно! Сжег!
— Я слышал, она сама покончила с собой!
— Да я б тоже на ее месте…
— Феи все чокнутые…
И лишь один голос выбился из всеобщего бормотания, равно как и его обладательница — из толпы драконов в серых парчовых дублетах с гербом клана.
— Где Эйлин? — звонко воскликнула лазурная фейка.
Рондар стиснул зубы. Он и забыл, что пригласил Найлу, чтобы порадовать свою невесту… Бывшую невесту, точнее. Пора бы уже свыкнуться и оставить эту кошмарную ошибку в прошлом.
Только феи Рону сейчас и не хватало! На Эйлин у него рука не поднялась. Что сотворила с ним проклятая пыль?! Случись это месяцем раньше, слуги уже сметали бы пепел феечки с пола! А теперь? Полчаса назад Рондар смотрел в ее лживые глаза и понимал, что несмотря на всю боль, что она ему причинила, на гнев, что терзал его острыми клыками, как голодный волк — свою добычу, не может и пальцем ее тронуть.
К счастью, на остальных фей эта слабость не распространялась. Увидев яркое платьишко и сверкающие прозрачные крылышки, Рондар аж кулаками хрустнул от предвкушения мести. Найла… Это она надоумила Эйлин! Готрид ведь сказал, что дело не обошлось без золотых, якобы они подкупили Эйлин, чтобы она втерлась в доверие к Рону, поманила новыми силами, а потом отобрала амулет, лишив всего и сразу. А кто еще мог быть посланником золотых, как не Найла? Еще и мужа своего подлого притащила. Сидит, небось, ждет, когда ему выдадут яйцо Рондара на блюдечке. Подавись, Тарвин!
Рондар с удовольствием врезал бы по наглой морде Гульдброка прямо сейчас, а потом собственными руками придушил бы его стерву-женушку, но вынужден был сдержаться. Не при остальных! Если его подданные узнают, что в герды им достался сказочный идиот, из которого какая-то феечка сделала ручного зверька по приказу золотого дракона, то Рона свергнут примерно минут через пять. И неважно, кем были его предки, — драконы не прощают глупости.
Все, что мог сейчас сделать Рондар Янброк, — это сохранить внешнюю невозмутимость. С Тарвином, Найлой и всеми, кто был причастен к заговору он разберется. Тихо, быстро, жестоко, а главное — позже. Пока же никто не должен ничего заподозрить.
— Я распоряжусь, чтобы подали ужин, — объявил Рондар гостям, проигнорировав Найлу. — Но сам присоединюсь к вам чуть позже.
— А кто возместит мне ложный вызов? — засуетился старикашка-маг.
— Я займусь этим, Рон, — Готрид положил руку племяннику на плечо и легонько сжал.
Мол, все хорошо, я с тобой.
Рондар с благодарностью посмотрел на дядю и кивнул. Страшно подумать, что бы случилось, не выведи он Эйлин на чистую воду! Уже сейчас, наверное, Тарвин удирал бы из Фервира с амулетом, а Рондар оправдывался бы перед подданными, почему он больше никогда не сможет превратиться в дракона… Да, дыры в стенах он теперь кулаком лихо проделывал, но какой от этого толк на войне? Как вообще жить без огня в груди, без полетов, без природной мощи?! Ходить пешком, как дурак, прислуживать другим и объедки со стола собирать? Люди-то вон всего лет по восемьдесят мучаются, а таскаться в человеческом облике веками… Неужели Эйлин и вправду могла так с ним поступить? Он ведь готов был поклясться, что наконец-то увидел ее настоящую…
Оставив Готрида разбираться с магом и гостями, Рондар направился к выходу. Горы, пощечина холодного ветра и долгий изнурительный полет, — вот, что ему сейчас требовалось.
— Рондар!
Все тот же высокий голосок. Как будто кто-то колокольчиком трезвонит прямо над ухом, — гадость!
— Искренне не советую ко мне приближаться, — Рондар медленно обернулся и смерил Найлу обжигающим взглядом. — Если хочешь жить, сделай все, чтобы больше не переступать границу Фервира.
— Не смей угрожать моей жене! — Тарвин возник у лазурной за спиной, словно личный телохранитель.
Это было уже слишком. Рон лишь мельком успел убедиться, что двери зала закрыты, и никто не увидит этой разборки, а потом разум герда заволокло кровавой пеленой.
— Ты… — прошипел Рондар, надвигаясь на золотую сволочь. — Ты…
Что там говорила Эйлин про своих муз? Вдохновение они посылают? О, вдохновение на Рондара накатило нешуточное. Слегка запоздало, правда, зато с лихвой. Сколько оригинальных способов расправиться с Тарвином породила фантазия Рона, — и не сосчитаешь! Картинки мелькали перед глазами: четвертование, колесо, колья, топоры, клетка с голодными орками, полный флакон фейской пыли — поровну во все отверстия… Вот она, истинная поэзия!
Он уже занес кулак для удара, — его умение дробить камни пришлось сейчас как нельзя кстати, неплохо бы потренироваться на черепе золотого, — но тут воздух окрасился бирюзой, и перед глазами Рона вспыхнули такие яркие искры, что он едва не ослеп. Отшатнулся, невольно зажмурился… А когда смог смотреть снова, его уже окружала толстая решетка из кристаллов.
— Да ты издеваешься? — Рондар повернулся к фее, которая сжимала кисть, словно маленький меч. — Думаешь, это меня остановит?
Он саданул по светящимся прутьям, и его шарахнуло магией так, что чуть макушка не задымилась.
— Никто не собирается на тебя нападать, — тихо произнесла Найла, а затем взмахнула кистью, и на дверях в зал вырос розовый полупрозрачный засов. — Где Эйлин?
— Ну и каково это, Тарвин? — железный взглянул на заклятого врага. — Нравится тебе прятаться за юбкой жены?
— Найла, убери клетку, — прорычал Гульдброк. — Я вызываю тебя…
— Хватит! — неожиданно грозно рявкнула фея. — Вы оба! Никаких поединков не будет!
— Само собой, — Рон фыркнул. — Овдоветь боишься?
— Что-о-о?! — Тарвин сам дернулся к клетке, но крепкая порция фейской магии досталась и ему. — Да я тебя в лепешку раскатаю! — пообещал он, потряхивая обожженной рукой.
Найла закатила глаза, выдохнула и заговорила снова, уже спокойнее. Медленно, почти по слогам, повторила:
— Что случилось с Эйлин?
— Я раскусил ее план, вот что! — огрызнулся Рондар. — Я знаю все! Про то, что вы хотели забрать мой амулет, про пыль…
— Кому нужен твой амулет, железный?! — Тарвин надменно выпятил подбородок. — Я только затем и прилетел сюда, чтобы лично сказать: к этим заговорам я отношения не имею! Сами разбирайтесь в своем осином гнезде, меня не приплетайте! С тобой или без тебя я бы все равно заключил сделку с академией! Если я захочу уничтожить тебя, Янброк, мне достаточно будет одного поединка.
Рондар замер. Тарвин и раньше обожал хвастаться. Рон не выносил его на дух со времен драконьей академии: отпрыск золотых расхаживал, задрав нос, и только и делал, что трепался направо-налево, кого бы он в какую лепешку раскатал. Но вот сейчас что-то в душе Рондара екнуло. Что-то было в словах Тарвина, кроме откровенной бравады…
— Про какие заговоры ты говоришь? — переспросил железный.
— У тебя хотели украсть яйцо двуединости и сместить тебя, — ответила за мужа Найла.
— Серьезно?! — оскалился Рондар. — Разве я сам только что сказал не то же самое?!
— И это была не наша идея, — продолжала фея, не обращая внимания на бессильную злобу своего узника.
— Мне плевать, кто управляет твоим жалким кланом, — вмешался Тарвин. — Ты или твой дядя… Вообще никакой разницы. Воевать мне с вами все равно нельзя, скажи спасибо пакту о ненападении.
— Причем тут мой дядя? — насторожился железный.
— А ты подумай сам, кому еще выгодно отстранить тебя от власти, — Найла сделала паузу, дав Рондару время переварить информацию. — Ну? Кто следующий претендент? Ты же понимаешь, что при любом раскладе Тарвин не смог бы поставить кого-то из своих! Твои бравые бойцы растерзали бы его еще на подлете!
Правдивость этих слов Рондар не мог не признать. Тарвин, ясное дело, тут же принялся спорить с пеной у рта, что его бы дракона железные ни за что не растерзали, но Рон его уже не слушал.
Действительно, лишись он амулета, его место занял бы Готрид. Собственно, после смерти отца Рондара, совет старейшин выбирал между сыном покойного герда и его братом. Перевес в пользу первого был всего в два голоса. У Готрида много союзников, он — законный наследник… Но зачем? Какой смысл ему это делать?! Он ведь заменил Рону отца, всегда поддерживал, и Рондар с благодарностью принимал его советы…
Нет. Дядя не мог!.. Рон раскрыл рот, чтобы высказать это вслух, но в памяти замелькали картинки. Как психовал Готрид, когда Рон выставил его из палаты после поединка с золотым… Это ведь он встречал и провожала Логнара и Анрика! Мог договориться с ними, о чем угодно!
А еще Рондар вспомнил, как Эйлин еще тогда, задолго до Найлы, заявила ему, будто Готрид вступил в сговор с золотыми за его спиной. И сегодня в спальне кричала то же самое…
— Но Эйлин… — ошарашенно пробормотал дракон. — Она же… Пыль была у нее…
— Мы можем поговорить где-то еще? — Найла покосилась на двери в зал, которые ходили ходуном, видно, кто-то из гостей рвался наружу, или в пьяных стражниках взыграла совесть, и они решили вернуться на пост.
Словом, Рондар и сам понимал, что место не самое удачное. Рано или поздно кристаллический засов кто-нибудь выломает и застанет картину маслом: железный герд в клетке, как какая-нибудь канарейка.
— Моя комната, — кивнул он. — Только убери эту дрянь, не позорь меня!
Найла принялась водить кистью по воздуху, словно нарезала невидимую морковку, — короткими частыми штрихами, — и уже через пару мгновений прутья осыпались на пол кучкой сверкающих камешков. Та же участь ожидала и засов.
Как только Найла убрала его, двери распахнулись, и из зала кубарем выкатился стражник. Распростерся плашмя, икнул, а потом в поле его зрения попал один из осколков клетки.
— Ой! — обрадовался он. — Светится…
Рон закатил глаза: не хотел ведь превращать свадьбу в попойку, но Готрид настоял, что подданных надо порадовать… И тут в голове железного снова что-то щелкнуло. А если дядя нарочно это устроил? Если хотел сделать так, чтобы в случае переворота от верных Рону бойцов не было никакого толку?!
Нет, больше он спешить с выводами не станет. Выслушает сначала Найлу с ее муженьком, допросит слуг, которые тоже могли что-то знать… Он должен разобраться во всем раз и навсегда.
— Я знал, конечно, что вы, железные, дикари, но такой бардак… — протянул Тарвин, оглядывая разруху в спальне Рондара. Картина его так впечатлила, что он чуть не споткнулся о спящего Свара. — Еще и трупы разложил! Для красоты, что ли?
— Нет, его Эйлин усыпила своей музыкой. Случайно. Напала на Талею, а этого рикоше… — Рон запнулся на полуслове, пораженный внезапной догадкой. — Талея! — и он обратился к Найле: — Ты можешь ее разбудить?
— Если это магический сон, то нет, — пожала плечами лазурная. — Как ты себе это представляешь?
— Ну, нарисуй что-нибудь… Ты же фея живописи!
— Вот именно! Что бы я ни нарисовала, глаза у ректорессы закрыты! — и Найла фыркнула, явно подумав что-то нелестное про умственные способности железного герда.
— Но она ведь наверняка в курсе! Эйлин же не просто так ее вырубила! И кстати… — Рондар прищурился. — Если твоя подруга не участвовала в заговоре, то с чего бы ей нападать на собственную тетушку?
— Потому что в отличие от тебя она не доверяет слепо кому-то только из-за родственных уз! Талея была заодно с Готридом!
И Найла, наконец, изложила Рондару свою версию событий. Точнее, пересказала то, что якобы услышала от Эйлин.
Сводилась ее краткая, но малоприятная речь к следующему: ректоресса фейской академии убедила свою племянницу, что золотые готовы пересмотреть условия, отнестись с уважением к личному выбору фей и получать вожделенную силу исключительно в браке — и по обоюдному согласию. Тарвин решил сделать из академии рынок невест — вполне в его духе! Ну а что? Не можешь завоевать — купи! И единственным препятствием на пути золотых якобы оставался железный клан в лице Рондара.
— Этого я Талее не говорил, — вмешался в рассказ жены Тарвин. — Только озвучил свое предложение — и дал ей время все обдумать. Я планировал, что она просто пошлет железных в пекло. Не вижу в этом никаких проблем! Сама позвала — сама послала. Детали она должна была уладить с Логнаром…
— И почему тогда ты его не допросил?! — пожурила его Найла. — Он плетет козни у тебя за спиной…
— Он меня хотя бы не пытался сместить! — отбил Гульдброк.
Придумал ли план Логнар, или в игру вступил Готрид и как-то припугнул Талею суровым нравом Рондара, — но все свелось к тому, что герда железных надо лишить драконьей ипостаси и убрать. И именно для этого Талея передала племяннице фейскую пыль.
— Эйлин не хотела тебя травить! — с горячностью убеждала Рондара Найла. — Она готова была рискнуть собой, только бы не идти на преступление!
— И в чем риск? — Рон хмыкнул, хотя его уверенность в своей правоте таяла с каждой секундой. — Тетя бы оставила ее на второй год?
— Иногда я вообще не понимаю, почему она тебя полюбила! — нахмурилась лазурная. — Может, под пылью ты был бы хоть немного приятнее… Погоди! — она вдруг округлила глаза и хлопнула в ладоши. — Она еще здесь?!
— Нет! Улетела, как только я велел ей убираться…
— Да я не про Эйлин! — Найла раздраженно цокнула. — Пыль — здесь?
— Наверное, — Рон повел плечом. — Там, в соседней спальне. А зачем?..
Но Найла дала ему закончить вопрос — стремглав бросилась в коридор, оставив двух драконов в полном недоумении.
Находиться наедине с Тарвином Рону не улыбалось, — рано или поздно ему бы точно захотелось врезать золотому по морде, — а потому во избежание междоусобицы он поспешил следом за феей.
Когда Рон перешагнул порог соседней комнаты, Найла уже сидела на корточках возле ректорессы и сжимала в руках пузырек. Вид у лазурной при этом был крайне возбужденный.
— Ты только посмотри! — она торжествующе подняла находку и помахала перед Рондаром.
— Ну да, я знаю, как выглядит эта дрянь. Дальше что?
— Он запечатан! — фея ковырнула ногтем сургуч на пробке. — Его даже не открывали!
— Может, это уже второй… — Рондар нервно сглотнул: от мысли, что он зря обвинил и прогнал Эйлин ему стало не по себе. — Я же чувствовал, что со мной что-то не так! Превратился в какого-то идиота… На рассветы любовался, цветы собирал…
— Не хочу тебя расстраивать, Рон, но в идиота ты превратился задолго до этого, — подал голос Тарвин. — Я тоже прошел через цветы и рассветы, и к пыли они не имеют никакого отношения, — золотой усмехнулся и похлопал Рондара по плечу. — Крепись, Янброк. Ты просто влюбился.
Пока Рондар пытался понять, издевается над ним Тарвин или говорит серьезно, Найла откупорила пузырек, подцепила немного пыли на кончик мизинца, а затем поднесла к лицу Талеи. Дунула — и резко отстранилась, прикрыв рот и нос ладонью, чтобы ненароком самой не вдохнуть.
Сначала ничего не происходило: пожилая ректоресса лежала, не шелохнувшись, — даже во сне ее бровь была надменно изогнута, словно она собиралась отчитать очередного студента. Но вдруг розоватые ресницы задрожали, Талея пошевелила губами — и села так резко, что Рондар вздрогнул от неожиданности.
Зрачки ректорессы расширились, отчего глаза стали почти черными. Выглядело это жутковато даже по меркам Рондара, — а уж он-то повидал немало отвратительного. Чего стоила только физиономия Тарвина, когда ему вручали награду в драконьей академии!
— Эйлин! — выдохнула Талея, бешено вращая глазами. — Эйли-и-ин! Надо зашить твое платье!
Будто не замечая никого вокруг, Талея подскочила и принялась метаться по комнате, периодически взрываясь истеричным смехом.
—
Какую именно магию пыталась сотворить этим загадочным стихотворением Талея, никто из присутствующих так и не понял. Но все длинные предметы в комнате, — ленты на кровати, поясок Эйлин на стуле, шелковый шнур на знамени железного клана, — начали завязываться бантиками.
— Талея-тэй! — Найла кинулась к одурманенной старухе, развернула ее лицом к себе и бесцеремонно тряхнула.
Талея замерла, поджав губы, но тут же снова расплылась в блаженной улыбке.
— Моя ми-и-илая… — она потрепала лазурную по щеке. — Тебе сейчас нельзя тут быть! Понимаешь, у моей девочки свадьба, — и она перешла на заговорщический шепот. — Она должна выйти за этого варвара… Тс-с-с! Только ему не говори! Он ужасно-ужасно жесток!
При этом Талею нисколько не волновало, что этот ужасно-ужасно жестокий варвар стоит сейчас в двух шагах от нее.
— А почему мне нельзя тут быть? — мягко поинтересовалась Найла, подняв указательный палец, чтобы Рон и Тарвин не вмешивались. — Может, я хочу порадоваться за Эйлин.
— Порадуешься потом, когда она вернется в академию! — Талея скорбно качнула головой. — Моя бедная девочка! Ей выпала такая важная миссия! Она должна украсть его яйцо… — и ректоресса вдруг покраснела и захихикала. — Но это не то, о чем ты подумала! Какая же ты, Найла, все-таки пошлая!
— И зачем Эйлин амулет Рондара? — не поддалась на провокацию лазурная.
— Она отдаст его Готриду, конечно! — Талея хмыкнула и постучала пальцем по лбу. — Нельзя быть такой глупой! Готрид будет лучшим гердом. Он добрый, обходительный… Такой, знаешь… — и ректоресса издала странный звук — нечто среднее между урчанием и стоном. — Ты ведь знаешь, что этот гадкий Рондар хотел напасть на академию?
— Что?! — не выдержал Рон.
— Да-да, — закивала Талея. — Готрид мне все рассказал. Мы вместе сместим его, и Эйлин вернется домой. Все будут в безопасности! Тарвин даст нам столько золота!.. — Талея мечтательно вздохнула. — Мы построим театр… Два! И новые шторы… Готрид не станет мешать, он очень любезен!
Рондару начало казаться, что это его сейчас осыпали пылью, а не Талею. Он сходил с ума, мозг отказывался примиряться с реальностью. Как он мог проглядеть все это?! Готрид манипулировал всеми, дергая за ниточки, — золотых подговорил, Талею окучил… Слышала бы она, как он называл ее старой курицей! Но главное — он с самого начала хотел избавиться от племянника! Из-за него Рон чуть не лишился амулета — и потерял Эйлин! Сам выгнал, хотя она пыталась спасти его! Наверное, она специально попросила его проделать дыру в стене, чтобы он услышал все от Готрида, боялась, что без доказательств Рондар ей не поверит… И он не поверил. Огненный владыка, ну почему он не прозрел раньше?!
— А добрый Готрид не говорил тебе, что сделает с Эйлин, если она откажется? — продолжала тем временем Найла. — Не рассказывал, как угрожал убить ее?
— Не-е-ет, ну что ты! — замотала головой Талея. — Я же убедила ее — и она согласилась! Она все сделает, не волнуйся! А ты не видела мой венок?.. — ректоресса вырвалась из рук лазурной и полезла под кровать, видимо, за венком.
Но Рону было уже все равно, что вытворяет Талея, — после слов Найлы бесстрашное драконье сердце впервые в жизни сжалось от ужаса.
— Он собирался ее убить? — переспросил Рондар изо всех сил стараясь не сорваться на крик. — Ты в этом уверена?
— По крайней мере, так мне сказала сама Эйлин, — подтвердила лазурная. — Она не хотела тебя травить и превращать вот в это, — и фея указала на ноги Талеи, торчащие из-под кровати. — Думала просто вернуться в Тайфо, но твой милый дядюшка пообещал, что до островов она не долетит. И она всерьез собиралась пожертвовать собой, Рондар! Только бы не причинять тебе зла!
Рондар взялся за переносицу и зажмурился, пытаясь унять кипучую смесь паники, злости на собственную тупость — и на Найлу, которая молчала раньше. Да, одной Эйлин он бы не поверил, но приди они к нему всей толпой вместе с Тарвином… Впрочем, золотому никогда не было дела до чужих проблем.
Как бы то ни было, прошлого уже не изменить, надо думать о будущем. Догнать Эйлин, умолять о прощении… Хотя нет! Прежде всего — Готрид. Надежно упрятать его в темницу, чтобы обезопасить маленькую хрупкую фею, в которой смелости оказалось больше, чем во всем железном клане. И только потом уже молиться Огненному владыке, музам, да кому угодно, лишь бы Эйлин согласилась его выслушать.
Оставив Найлу присматривать за Талеей, чтобы та не наделала глупостей, Рондар направился в главный зал. По дороге захватил любимый меч, — вряд ли бы Готрид пошел в тюрьму по собственной воле, — и ворвался на поминки по несостоявшейся свадьбе.
Гости ликовали и пили, как будто церемония прошла без сучка, без задоринки. Кому нужны жених и невеста, когда на столе море глинтвейна и румяные гуси, ягнята и кабаны в яблоках? Но хуже всего было то, что Готрида среди них не оказалось. Ни среди гостей, ни среди кабанов.
— Где мой дядя? — Рон за шкирку поднял пьяного воина из тарелки.
Тот поморгал, осоловело озираясь по сторонам.
— Го… Го… Готрид, — упрямо выговорил он, — у… у…
— Ушел?
— Угу! — И воин уронил лицо обратно.
Медлить было нельзя. Каждая секунда могла стоить Эйлин жизни. Догнать ее Готриду не составит никакого труда, и если все, что Рон услышал от Найлы, — правда, то дядя-предатель наверняка отправился мстить. А Рондар отлично знал, как поступает Готрид с врагами!
А вдруг он уже добрался до феи? Вдруг ее обезображенное тело уже лежит где-то в скалах? Нет… Нет! Простить себе это Рон не смог бы уже никогда. В пекло клан, власть и все остальное, — без Эйлин его жизнь не имеет смысла.
Выбежав за ворота Фервира, Рондар сжал челюсти и коснулся амулета, чувствуя, как тело наполняет огонь. Взмах широких крыльев — и железный дракон нырнул с обрыва в ночь, уверенный лишь в одном: или он вернется с Эйлин, или не вернется вообще.
Первое время я ничего не видела из-за слез. Да и куда смотреть? Солнце скрылось, едва различимые силуэты гор маячили на фоне ночного неба, словно уродливые клыки древнего чудовища. Я летела наугад, по памяти, надеясь только, что затеряюсь во мраке раньше, чем меня найдет Готрид. Уж лучше заблудиться, чем попасть в его лапы! Именно поэтому я не притронулась к флейте, — сверкающие искры только привлекли бы его внимание.
Странно, но я не испытывала к Рондару никакой злости. В тот момент, когда он выгнал меня из Фервира, боль была такой сильной, что вытеснила все остальные чувства. Меня жгло изнутри, я не могла ни думать, ни говорить, ни, казалось, даже дышать. Только слезы катились по щекам, замерзая на холодном ночном ветру.
А потом и они иссохли. Не осталось больше ничего, лишь пустая оболочка. И я не знаю, откуда у меня взялись силы махать крылышками, наверное, организм работал по инерции, — нес меня куда-то, и будто со стороны я слышала за спиной тихий стрекот.
Подумать только, не так давно я мечтала вернуться в Тайфо! Теперь, стоило мне представить радужные острова, к горлу подкатывала тошнота. Как я буду без Рондара? Каково это — просыпаться и не видеть его рядом с собой, не слышать его голоса, не ощущать теплых прикосновений? Нелепица какая-то. Академия, ноты, экзамены, репетиции фейского оркестра… Жалкая пародия на настоящую жизнь! Попытки заполнить пустоту там, где раньше билось мое влюбленное сердце…
Когда сзади раздался душераздирающий рев, я отчего-то даже не дернулась. Слишком глубоко меня затянул черный омут отчаяния, — разум отключился, и только мелькнула мысль, что это, наверное, я сама и кричу в попытках сбросить хоть часть невыносимой ноши. Однако рев повторился, и на сей раз до меня уже дошло, что я издать подобный звук не способна.
Не успела я обернуться, как все вокруг озарилось ярким рыжим светом, — рядом со мной вспыхнула огненная струя. Я отлетела в сторону, резко развернулась назад, чтобы понять, что происходит, но огонь уже погас, а перед глазами от внезапной вспышки все еще плыли пятна. Поморгав, я взглянула снова и увидела разверзнутую драконью пасть, в которой уже зарождалась очередная порция пламени.
Готрид. Сопротивляться ему в воздухе было бесполезно: я помнила поединок Рона с Анриком и догадывалась, что рано или поздно меня либо превратят в пепел, либо раскусят пополам гигантскими челюстями. Пока он в облике дракона, я обречена. Значит, надо заставить его превратиться в человека.
Не знаю, может, эту идею послали музы, или мой мозг от страха заработал вдвое быстрее, но в голове что-то щелкнуло, и я сложила крылья.
Меня с дикой скоростью несло вниз. В ушах свистело, откуда-то издалека доносился возмущенный рык Готрида, я же молилась только об одном — не напороться на камни.
Что-то колючее хлестнуло по спине, я замахала крыльями, попутно хватаясь за все, что попадалось под руку. Ветка! Я уцепилась за шершавую кору, содрав кожу, но мелкие царапины меня не беспокоили. Повисла, вглядываясь в полумрак, и возле меня вспорхнула стайка летучих мышей.
Я упала где-то в лесу. О большей удаче нельзя было и мечтать! Над головой полыхнуло драконье пламя, — похоже, Готрид не догадывался, что этим только оказывает мне услугу. Его огонь светил лишь секунду-другую, но этого времени мне хватило с лихвой, чтобы осмотреться.
Меня частоколом окружали вековые сосны. Протиснуться между ними, не застряв, дракон не смог бы при всем желании, — лесные прогулки не предназначены для гигантских ящеров, не зря ведь они обитают в горах.
Разжав руку, я слетела на землю, прижалась к стволу, чтобы перевести дух, и достала флейту. Сначала хотела пуститься в бега, но, к счастью, сообразила, что в таком случае Готриду легче будет отыскать меня на слух. Да и споткнуться о какую-нибудь корягу, распластавшись по земле на радость врагу, — такая себе стратегия. А потому я решила затаиться и ждать. Либо мне повезет, и этот гад сочтет, что я разбилась насмерть, — либо перевоплотится и пойдет искать меня. Вот тогда-то я из засады оглушу его музыкой и выиграю эту битву.
Минуты тянулись медленно, сводя с ума. Мне чудилось, что мое сердце колотится так громко, что его только глухой не услышит.
Хруст веток — и снова тишина. Это Готрид? Или ночной хищник? Уже ближе… Шелестит сухая хвоя. Чье-то сбивчивое дыхание. Может, мое собственное? Вот опять все стихло. И это странное чувство, как будто на меня кто-то смотрит из темноты… Спокойно, Эйлин. Пусть подберется поближе.
К запаху хвои примешивается что-то еще, — терпкий, кисловатый аромат. Прикрываю глаза, принюхиваюсь осторожно. Глинтвейн! Он точно рядом. Наверняка пил, — с утра начал отмечать грядущую победу. И пусть я не вижу его, не слышу его шагов, я всей кожей ощущаю, что Готрид близко.
Все, хватит. Либо сейчас, либо никогда. Моей новой магии хватит, чтобы усыпить его, даже если он не стоит вплотную, — Свара ведь через стенку пробрало! Сжимаю флейту покрепче, подношу к губам… Колыбельная, ля бемоль мажор. Спокойной ночи, Готрид Янброк.
Последний такт сыгран, тусклый розоватый магический шлейф растворяется в ночном воздухе. И я уже готова сыграть световой этюд, чтобы вызвать искры поярче и отыскать спящее тело врага, но сильный удар наотмашь выбивает флейту из рук. Но как?! Почему не сработало?! Раскрываю рот, чтобы спеть, — как тогда, с Роном, — но на губы ложится сухая горячая ладонь.
— Ну, здравствуй, Эйлин!
Руки Готрида сдавливают меня тугим кольцом, словно удав. Вырывайся, не вырывайся — толку никакого. Я не вижу его, но знаю, что это он. От него пахнет гарью и вином, а этот низкий вкрадчивый голос… Я бы узнала его из сотни других, — голос опасности и злости.
Он нашел меня по мягкому свечению музыки… Вот же я дура! Надо было вспомнить что-то из боевой музыки! А я побоялась ошибиться, выбрала знакомую, заигранную до дыр колыбельную…
На мгновение из-за туч выглядывает луна, и серебристый луч выхватывает из полумрака осклабившуюся физиономию старого дракона. Хищно поблескивают его глаза, ноздри трепещут, будто учуяв свежую кровь.
— Ты же не думала, что я попадусь, как твоя тетушка? — дышит мне в лицо, заставляя содрогаться от отвращения.
И какой смысл задавать вопросы, если ты сам заткнул собеседнику рот? Нет, Готриду плевать, что я скажу. Он хочет исполнить сольную арию, и этот вопрос — лишь короткая увертюра. Вступление перед одой самому себе.
— Я затыкал уши, моя дорогая, — чуть не лопается от гордости. — Так что магия твоя усыпила разве что птиц и ежей. А знаешь, мне тебя даже жаль… Почти. Не на того ты поставила! У нас ведь могло бы получиться. Я хотел жениться на тебе после смерти Рона. Уж прости, сразу не сказал… Сюрприз готовил. А ты все испортила. Но я щедр, Эйлин! Нет, правда! Я готов дать тебе выбор. У тебя два варианта: поделишься магией сама… — его левая рука змеей сползает мне на грудь. — И умрешь быстро. Один удар в сердце — это даже почти приятно! Будешь сопротивляться… Я все равно возьму тебя, но убивать буду медленно. Сначала отрежу крылья, потом… Потом уж как пойдет. Ну? Что из двух ты выбираешь, Эйлин?
— Почему ты не сказал ей про третий вариант? — слышу откуда-то сбоку самый приятный баритон в мире.
Рондар! Музы, вы привели его?! Он ведь не заодно с Готридом? Не казнить меня прилетел?
— Рон? — оборачивается Готрид, вздрогнув, а меня от облегчения прошибает холодный пот.
Этот гад явно не в курсе, что племянник следовал за ним по пятам. Заткнуть уши от музыки — идея, конечно, отличная, только если за тобой нет погони. Видимо, пока он довольно ждал, когда я доиграю колыбельную, Рондар нашел его.
Не зажимай мне рот жесткая ладонь Готрида, я бы рассмеялась от радости. Рон не добить меня хочет, он пытается меня спасти! А это значит только одно: он все слышал. Каждое слово, пропитанное ядом. Каждую угрозу! И неважно, что мне пришлось рискнуть собой, и я чуть не расшиблась. Главное — любимый, наконец, знает правду!
— Не отвлекайся, дядя. Расскажи Эйлин про третий вариант, — продолжает Рондар, приближаясь к нам.
Свет луны бликует на острие его меча, словно он пропитан магией. Неужели я снова обниму Рона, почувствую вкус его нежных губ? Какой же он… Сумасшедше красивый с этим своим суровым взглядом! А как вены, будто лианы плюща, увивают его мускулистую руку… И какой дурак сказал, что воинственный нрав делает драконов дикарями?! Вот такого Рона я полюбила! Мощного, несокрушимого… Совершенного.
— Какой вариант? — напрягается Готрид. — Ты не расслышал, я просто хотел…
— Ты отпускаешь Эйлин, и я сохраняю тебе жизнь, — Рон холоден и внешне спокоен, но я чувствую, как вибрирует его голос. Ох, и не завидую я его дядюшке…
— Да… — блеет старый дракон. — Да, как скажешь! Я все объясню, только опусти меч. Я знаю, ты злишься, но…
Он бормочет что-то невразумительное, в одну секунду превратившись из матерого воина в дряхлое подобие мужчины. Лицо Рона искажается от брезгливости, — похоже, он разочарован не столько в самом факте предательства, сколько в трусости Готрида.
И зря. Зря Рондар ослабил бдительность…
Рывок — и Готрид уже прикрывается мной, как живым щитом, а к горлу прижимается лезвие кинжала. Легкая боль, — почти не ощутимая, — и теплая липкая струйка стекает по шее в вырез корсета.
— Готрид!!! — взрывается Рон. — Отпусти! Я убью тебя, слышишь?! Только посмей — и я лично казню тебя!
— Это должно меня испугать?! — выплевывает с презрением Готрид. — Самое страшное уже случилось!
— Чего ты хочешь? Свободы? Земель? — Рондар медленно, без резких движений, кладет меч на землю и выпрямляется, подняв руки. — Я не трону тебя, даю слово! Но ее отпусти…
— Вот опять ты меня не слушаешь… — Готрид мерзко цокает у меня над ухом. — Или все, или ничего.
Тягостное молчание, нарушаемое только отдаленным криком совы, повисает в воздухе. Даже я уже понимаю, к чему ведет Готрид, — и от этой мысли становится жутко. Рондар не может согласиться! Не должен, не ради меня! Лучше пусть я умру, чем буду всю жизнь напоминать ему о том, чего он лишился! Это — часть его, он не имеет права разрубить себя пополам!
— Положи его на землю и дай разрешение, — требует Готрид.
Я думала, у меня внутри уже не осталось жидкости, но слезы жгут глаза с новой силой, льются градом. Сквозь соленую пелену я вижу, как Рондар срывает с шеи амулет в виде яйца и швыряет под ноги, словно он не стоит и гроша.
— Я, Рондар Янброк, добровольно и осознанно вверяю тебе, Готрид Янброк, мой амулет двуединости на любой срок. Даю право распоряжаться им по своему разумению…
Я бы зажала уши, но Готрид держит меня крепко. Завыла бы волком, но проклятая ладонь дает мне только мычать. Я даже дернуться не могу: острое лезвие впивается в шею. Одно неверное движение — и я истеку кровью. Так не должно было случиться… Это ведь все происходит не с нами, верно?
— Брось меч подальше, — надменно командует Готрид.
Не представляю, что сейчас творится у Рона в душе! Он не скандалит, не спорит, не сопротивляется, — молча откидывает любимый клинок в темноту. Со стороны может показаться, что это решение далось Рондару легко, но если даже у меня разрывается сердце, то что тогда испытывает он?
— Отпусти ее, — глухо повторяет мой герд.
— Не спеши! — старый дракон усмехается, его жаркое дыхание щекочет мне затылок. — Я слишком хорошо знаю эту маленькую дрянь! Найди ее флейту.
Рон послушно шарит в опавшей хвое, будто в полусне вижу, как мелькает серебристый мундштук.
— Ломай! — не унимается предатель. — Давай же, Рон! Чем быстрее мы закончим, тем лучше нам обоим!
Рондар пристально смотрит на меня. Легкий ветерок доносит до меня еле различимый шепот: «Прости».
Но за что прощать?! Я достану себе еще хоть десять флейт, а ты своего дракона уже не вернешь. Если Готрид окопается в Фервире, заявит права и защитится армией, про амулет Рона можно забыть. Я не знаю, можно ли уничтожить яйцо двуединости, но если да — Готрид сделает все. Бросит на дно рудников, утопит в реке, расплавит, отнесет в гильдию магов… Позволить ему сейчас уйти означает смириться с поражением.
Я буду любить Рона любым, мне неважно, сможет он когда-нибудь летать и извергать пламя или нет. Но он рожден для другого, и жизнь человека сделает его несчастным. Я должна что-то придумать! Музы, ну где же вы, когда вы так нужны?!
Сломанная пополам флейта, будто тростинка, падает на землю.
— Ну?! — Рондар делает шаг вперед. — Теперь все?
— Все, племянничек, все. Может, стоило бы убить тебя, но к старости я стал таким сентиментальным… Растяну тебе удовольствие. Говорят, у простых людей в тоже полно радостей… Прощай, Эйлин!
Сильный удар по голове — и от боли мозг озаряет яркая вспышка, а в следующую секунду я проваливаюсь в небытие.
Почему-то я всегда считала, что после смерти нет ничего. Был огонек — и погас. Все, черное безвременье. Ни звуков, ни музыки, — пустота. Но меня тянет куда-то, словно к моему телу привязали тысячи невидимых нитей. Вокруг все такое белое, что невозможно смотреть. А еще я слышу мелодию. Мягкую, звонкую, переливчатую… Нет, это даже не флейта, скорее свирель удивительно нежного тембра. Будто бы перламутрового…
—
Кто-то зовет меня, но я не могу распознать этот голос. Он одновременно кажется и женским, и мужским, и звучит так далеко, что я не уверена, наяву ли. К тому же, меня так манит эта чудная музыка! Вот бы раствориться в ней, ухватиться за нотку — и улететь туда, где нет боли, мрака и предательства…
— Даже не думай! — одергивает меня кто-то.
На сей раз голос точно женский. И строгий такой, почти как у Талеи, только молодой.
— Ты кто? — оглядываюсь по сторонам.
— Ты отлично знаешь, кто! Куда ты собралась, Эйлин? Тебя ждут! Не лети на музыку, вбери ее в себя. Всю до последнего такта!
— Эвтерпа? — не могу сдержать любопытства.
Неужели музыкальная муза снизошла до меня? Они не слишком общительны! Или это все просто галлюцинация? Сон?
— Может, еще цветочного чаю попьем с зефирками да поболтаем?! — резко отвечает суровая муза.
Ну и грубиянка! Вот так веришь в них, цветы носишь, мечтаешь хоть отчасти уподобиться этим высшим совершенным существам… А они, выходит, не столь и совершенны?!
— Ошибаешься! Мы идеальны, и я не просто так дала тебе эту музыку, Эйлин! Марш назад! Ты слышишь?!
На мгновение из белоснежного облака проступает красивое лицо, обрамленное золотистыми кудрями, а потом невидимые нити обрываются, и я падаю вниз. Лицо Эвтерпы меняется у меня на глазах: локоны становятся пепельными, подбородок — квадратным, фарфоровая кожа — смуглой…
— Эйлин, ты жива?!
— Рон!!! — обнимаю его за шею, утыкаюсь в твердую мускулистую грудь, с упоением вдыхаю ставший таким родным аромат.
— Я думал, он убил тебя, — Рондар прижимает меня так крепко, что, кажется, ребра вот-вот захрустят.
— Где он?! Ты дал ему уйти?!
— Я пытался привести тебя в чувство… Он перевоплотился, — Рон поднимает взгляд в небо. Там, в просвете между соснами, виднеется крошечный силуэт дракона.
— Нет! — вырываюсь из объятий любимого.
Та мелодия Эвтерпы! Я должна хотя бы попробовать!
Набрав в легкие побольше воздуха, закрываю глаза — и пою. Музыка струится по жилам, наполняя все мое существо, сама собой вырывается из груди и бьет вверх, будто гейзер.
Столб слепящего света прорезает ночную темень. Гигантский луч дотягивается едва ли не до самой луны, и железный дракон шарахается в сторону испуганным мотыльком. А потом делает круг, изрыгая пламя, и пикирует вниз.
Моя магия слабеет, столб мерцает, дрожит, мелодия подходит к финалу. Последняя нота повисает неопределенно, — и мое дыхание обрывается. Подкашиваются коленки, я с трудом держусь на ногах, и лишь тот факт, что Готрид подстреленной уткой падает с огромной высоты, вселяет надежду.
Впрочем, в следующую секунду гаснет и она: я не убила его. Трещат верхушки сосен, — Готрид крушит их, как хворост, — а прямо у меня над головой раскрываются драконьи челюсти, краснеет пламя…
—
Рон отталкивает меня с такой силой, что я безо всяких крыльев отлетаю шагов на десять. Огненная бьет в землю, сухая хвоя вспыхивает — и вот уже вокруг нас разгорается лесной пожар.
Сквозь рыжие языки Огненного владыки, что облизывают стволы деревьев, я вижу силуэт Рондара. Он цел! И прямо так, в человеческом облике, бросается на Готрида, голыми руками рвет железную чешую, карабкается на шею. Рядом с драконом он кажется таким крошечным! Но это его не смущает, он бьется отчаянно. Готрид извивается раненным вепрем, пытаясь сбросить Рона. Вертит головой, беспорядочно размахивает хвостом ударяясь о сосны… Да, это тебе не арена для поединков!
Я отползаю в сторону, уворачиваясь от пожара, — раскаленный воздух обжигает кожу. Мне хочется помочь Рондару, но я не знаю, как: пот валит градом, лицо жжет, материализовать крылышки — опасно… И вдруг ладонь царапает что-то острое, рука мгновенно становится мокрой от крови. Меч Рона! Но как его передать?!
Нас разделяет стена огня, сверху летят горящие ветки. Треск стоит такой, что оглохнуть можно, — докричаться — не вариант, да и какой в этом толк? «Эй, Рон, лови меч»? Смысла не больше, чем пытаться усыпить Готрида. В лучшем случае — он меня попросту не услышит, в худшем — рухнет на Рона и задавит его своей тушей. Или уронит прямо в огонь… Нет, это будет уже не помощь, а самое настоящее убийство.
Сжимаю эфес, чтобы оторвать меч от земли. Музы, как он его поднимает?! Со стороны мне всегда казалось, что этот клинок — не тяжелее моей флейты, но на деле он весит почти как та портниха…
Стоп! Вот же оно! Если я смогла утанцевать в ванную эту не самую подвижную даму, то почему не провернуть тот же трюк с мечом?! Горло еще саднит после мелодии Эвтерпы, она отобрала много сил, но неужели меня не хватит на простенькую польку?! Главное — держаться за меч покрепче, и тогда он сам донесет меня до Готрида. Мне даже не придется орать!
Бодрая соль-мажорная музыка в этих обстоятельствах звучит нелепо. Если бы Рон не висел сейчас на шее дракона, упрямо раз за разом ударяя туда, где должна быть сонная артерия, а посмотрел в мою сторону, то решил бы, что я свихнулась. Он там на волоске от смерти, его доспехи чуть не плавятся, а я распеваю дурацкую песенку… Мне и самой не по себе, тянет скорее на реквием, но другого выхода нет. Полька — так полька.
Меч, не привыкший к подобной фамильярности, дергается. Я чувствую, как сопротивляется магии сталь: клинок выкован для боев, а не для танцев.
— Давай же, дружище! — шепчу прямо в эфес, будто где-то там у него есть уши. — Ты нужен своему герду!
Начинаю по новой, с первого такта, и на сей раз меч вырывается из рук, выписывая лихие фортели. Да так рьяно, что чуть случайно не сносит мне голову… Или не случайно? Ладно, выясним отношения позже. Пусть для него я разлучница, которая отвлекает Рондара от войн и поединков на чушь вроде цветов и рассветов, но сейчас у нас общая цель. И я не стану возражать, если он обагрится кровью, — только пусть это будет кровь Готрида!
Дождавшись, пока меч поднимется достаточно высоко, хватаюсь за него обеими руками, из последних сил горланя польку. Клинок взмывает в воздух, тащит меня за собой, будто огромная собака — своего хозяина.
Да, я всегда любила танцевать, но чтобы со смертоносным мечом, да еще в самом пылу пожара…
— Ре-си! Ре-си! Си-ля-соль-фа-ми-ре! — пламя обжигает правую ногу, но я не отпускаю меч, подлетаю ближе.
Теперь самое трудное. Надо позвать Рондара, но тогда придется перестать петь — и меч камнем утянет меня вниз. А если Рон не услышит или не успеет поймать… Руки-то у него заняты! Похоже, стратегическое мышление никогда не входило в число моих достоинств…
— РЕ-СИ! РЕ-СИ! — поддаю громкости, и клинок мотает меня из стороны в сторону.
Все вокруг смазывается, сливается в пестрящее рыжее пятно.
— СИ-ЛЯ-СОЛЬ-ФА-МИ-РЕ! — голос срывается на хрип, меч тяжелеет.
Ну, вот и сплясала ты свое, Эйлин! В какой-то отчаянной надежде материализую крылышки. Бедные, они аж скрипят! Вылететь отсюда я точно не смогу, повезет еще, если удастся смягчить падение…
— РОН!!! — сиплю надсадно.
И — о, чудо! — он замечает меня! Я уже совсем рядом, Рон тянется к мечу, и я выпускаю эфес. Мой герд перехватывает лезвие, а я машу крыльями так быстро, как только возможно, уворачиваясь от снопов искр.
Вот только вместе с Роном меня видит еще и Готрид. Встает на дыбы, разевает пасть, — и Рондар кубарем скатывается с него, исчезая в красном мареве. Я беззвучно кричу, — связки разодраны в клочья, — но уже слишком поздно. Может, без меня Рон бы и справился? А я только все испортила, влезла куда не надо… Отвлекла…
Лечу выше, колючие искры иголками впиваются в тело. Дергаюсь в сторону, в последнюю секунду ухожу от драконьих клыков. Готрид клацает челюстями прямо возле меня, и я по привычке радуюсь спасению. А потом как будто что-то щелкает в голове: ради чего все это?
Допустим, улечу я сейчас, волшебным образом скроюсь, — и что дальше? Как жить, зная, что я подвела Рондара и бросила его тут тлеть в пожаре, словно ненужную вещь? Да, нас не связали магическими клятвами, и я не его жена. Но разве это имеет значение? Я должна быть с ним до конца. Я хочу — и буду.
Взглянув на звезды, убираю крылышки. Рон уже ждет меня… Я видела музу, а раз существуют они, то, может, и на смерти все не заканчивается? Обниму его крепко-крепко, прижмусь к губам, и вместе мы шагнем в неизвестность.
Меня несет вниз, вокруг пляшут искры, свирепо рычит старый железный дракон… А я улыбаюсь. Что бы ни случилось потом, мы с Роном уже победили. Ложь, недопонимания, предательства — все это уже позади.
Спина врезается в землю, я ищу глазами своего герда, но огонь слишком яркий… Где-то сбоку мелькает силуэт, вот только Рон ли это? Черной тучей надвигается на меня Готрид, скалится уродливая морда, бликует в отсветах пламени чешуя…
Громкий хруст — и внезапно дракон замирает, его зрачки превращаются в тонкие палочки. С трудом приподнимаюсь на локтях: в двух шагах от меня стоит Рондар. Сначала мне кажется, что он рукой упирается в драконью грудь, и лишь присмотревшись, я вижу эфес меча.
Рон пронзил Готрида в самое сердце.
Мгновение-другое тот еще пошатывается, будто не до конца понимает, что произошло, — и вся его гигантская туша заваливается на бок.
Вверху угрожающе трещат сосны, наклоняется подожженное дерево. Рон отпускает меч, оставив его в теле врага, хватает меня на руки и тащит прочь, лавируя в огне, а я почему-то продолжаю завороженно смотреть в остекленевший глаз дракона. В нем отражается горящий лес, словно Готрид удивляется происходящему, а потом на него обрушивается черный полыхающий ствол, фейерверком взвиваются рыжие искры, и очертания дракона растворяются в ненасытной стихии.
Музы, как же трудно поверить, что все закончилось! Умом я понимаю, что Готрид мертв, но не могу отпустить напряжение и страх. Пульс мчится в бешеном темпе, внутри все сжимается, как будто вот сейчас снова что-то случится, кто-то выскочит из-за угла и нападет. Я настолько привыкла жить в постоянном ожидании беды, что сразу и не переключишься.
Рон выносит меня на безопасное расстояние, ставит на землю, мы молча прижимаемся друг к другу — и замираем, словно статуя влюбленных. Мы живы. Мы вместе. И это не конец, это только начало.
— Ты должна полететь в Фервир, — Рондар мягко отстраняет меня.
— Почему только я?! — переспрашиваю машинально. — Полетим вме… — и прикусываю язык.
Он так героически поборол Готрида, что я забыла про амулет — и про то, что Рондар уже не сможет летать.
— Обо мне не беспокойся, я дойду пешком, — он пытается улыбаться, но от такой улыбки хочется плакать.
— Подожди, но если он мертв… Твой амулет должен быть где-то там!
— Не уверен. Может, Готрид бросил его, когда улетал, может, вообще проглотил… Поисками займемся потом, сначала позови моих стражников, надо потушить пожар, иначе к утру здесь выгорит все.
— Но я не оставлю тебя!..
— Прости, Эйлин. Так надо. Передай стражникам, что…
Но договорить Рондар не успевает: его прерывает громкий рев. От ужаса я бросаюсь к любимому и чуть не карабкаюсь на него, как мартышка. Неужто Готрид восстал из пламени? Кроме него драконов тут не было! И второй раз нам точно не повезет его убить!
— Тарвин?! — звучит над ухом удивленный голос Рона.
Недоверчиво кошусь на него: он, задрав голову, смотрит куда-то наверх. И, проследив за его взглядом, я и впрямь замечаю знакомый блеск.
Золотой дракон опускается к нам, и рядом с ним, будто светлячки, сверкает что-то еще. Кто-то — если точнее. Уже через несколько секунд я вижу мерцание фейских крылышек, лазурную шевелюру и… Розовую?
— А она что здесь делает?!
Злость вскипает во мне при виде дражайшей тетушки. Да как она посмела заявиться сюда после всего, что натворила?! Конечно, я не смогу проткнуть ее мечом, как Рон — своего дядю, но эту надменную аристократичную физиономию расцарапаю точно! Вот бы пригодилась сейчас флейта… Но ничего! Рон справился без магии и амулета, и я как-нибудь обойдусь без музыки. В конце концов, старые добрые кулаки никто не отменял.
Выжидаю, когда Талея приземлится и сложит крылья, и кидаюсь на нее, как гончая.
— Эйлин! — тетушка встречает меня распростертыми объятиями.
Вместо того, чтобы достойно отразить удар, стискивает меня, словно плюшевую игрушку, и звонко расцеловывает в обе щеки. Я готова была к чему угодно, но только не к этому. От неожиданности руки опускаются, а весь запас гнева рассыпается песчаным куличиком.
— Прости меня, милая, прости… — со слезами бормочет Талея. — Я не знала, что тебе угрожали, что Готрид хотел убить тебя… Я бы никогда…
Как же хочется заткнуть уши! Неужели она думает, что я снова куплюсь на эти слащавые бредни?!
— Пусти, — вырываюсь, едва сдерживая отвращение. — Не хочу тебя больше видеть!
— Ну что, Рон, тебе нужна помощь? — вмешивается Тарвин Гульдброк, приняв человеческий облик и оглядываясь по сторонам. — Где твой коварный дядя?
Рондар фыркает со смеху.
— Ты верен себе, да? — отвечает он. — Заявился, когда все уже кончено, чтобы урвать кусочек победы?
— Я ж говорил, что он и без нас обойдется, — Тарвин поворачивается к Найле. — Летим домой!
— Нет, пожалуйста! — с трудом стряхиваю цепкие тетушкины руки и подбегаю к Найле. — Помощь нам правда нужна. Готрид забрал амулет Рондара…
— Эйлин! — одергивает меня любимый, но поздно: губы золотого уже расползаются в довольной ухмылке.
— Забрал?! — Тарвин даже не пытается скрыть злорадства. — И как же это возможно? Или в гильдии напортачили с защитной магией?
— Я сам его отдал, — нехотя признается Рон.
На сей раз от хохота сгибается уже золотой. А я-то думала, хуже уже не будет! Мы столько всего пережили с Рондаром, но решись мы составить рейтинг наших злоключений, эти издевки Гульдброка уверенно заняли бы в нем первое место.
Впрочем, кое-какой положительный эффект они все-таки возымели. Правда, оценить его я смогла уже много позже, когда успокоилась, и мне расхотелось поджарить Тарвина, как зефирку на шпажке. А дело все в том, что злость придала Рондару сил. До этого мне казалось, что он еще нескоро придет в себя, — взгляд его потух, голос стал безжизненным и тусклым, но насмешки заклятого соперника подействовали на него лучше любой увертюры бодрости. То ли желая доказать, что ему все ни по чем, то ли чтобы продемонстрировать, что он и без амулета во всем превосходит Тарвина, Рон взялся за тушение лесного пожара с невероятным рвением.
Надо сказать, мы все действовали слаженно, как музыканты из одного оркестра. Самой бесполезной была я: Тарвин летал вокруг, сшибая горящие деревья так, чтобы они падали внутрь, и огонь не перекидывался на соседние сосны, а Найла возводила стену из кристаллов. Конечно, соорудить полноценный купол, чтобы перекрыть огню кислород, она бы не успела, но даже небольшая ограда неплохо сдерживала пламя. Рондар тем временем рыл землю латами, как лопатой, и закидывал полыхающую сухую хвою, чтобы ни одна змейка огня не проползла дальше.
Я честно пыталась ему помочь, но выглядело это так, словно кто-то выдал ребенку совочек, чтобы он занялся чем-нибудь и не отвлекал взрослых. Пока Тарвин, Рон и Найла спасали огромный участок леса, я сумела потушить целый кустик можжевельника. Ну а что: как говаривал наш профессор по боевой музыке, маленьких побед не бывает!
Когда пожар был изолирован, наступил черед Талеи. Она взлетела повыше и принялась читать поэму о дожде. Феи поэзии не всемогущи, устроить потоп или бурю они не могут, однако нам вполне хватило бы и небольшой тучки.
— Хорошо все-таки, что мне досталась фея живописи, — задумчиво изрек Тарвин, слушая патетические завывания ректорессы.
— Даже музыка лучше, чем вот это, — согласно кивнул Рон, и, пожалуй, это был первый и последний раз, когда они хоть по какому-то поводу пришли к единому мнению.
Но как бы приторно и пафосно ни звучали стихи моей тетушки, без них этот лес тлел бы еще долго. Талее удалось стянуть ближайшие облака в большой клубок, и чем громче она декламировала поэму, тем чернее становилась ее самодельная туча. То здесь, то там вспыхивали зарницы, послышались первые раскаты грома… И, наконец, живительные завесы дождя окутали горящие сосны. Зашипела раскаленная древесина, повалил белый дым, и Талея, покашливая, спустилась к нам, преисполненная гордости.
— Думаю, на этом все, — сообщила она привычным профессорским тоном, как будто вокруг одни слабоумные. — Можем лететь по домам. Герд Янброк, вы не возражаете, если за вещами Эйлин я пришлю позже? Бедняжке не терпится вернуться в Тайфо, в стены родной академии…
— Бедняжка в эти стены больше ни ногой! — парировала я. — Я останусь с Рондаром… — я вдруг замялась, осознав, что веду себя уж слишком самонадеянно. — Если он не против…
— Если я не против?! Я не был уверен, что ты меня простишь за все, что я сделал… — Рондар вдруг стушевался. — Я готов умолять тебя снова выйти за меня замуж! В смысле… Не снова, а все-таки выйти… Я чуть не погубил…. И ты имеешь полное право…
— Огненный владыка, Янброк! — скривился золотой. — Ты даже позвать женщину замуж нормально не можешь! Мямлишь, как пьяный орк…
— Серьезно, Тарвин?! — перебила его Найла. — Может, напомнить, как ты делал мне предложение? Я задумалась на две секунды, а ты уже решил, что это отказ…
— Не две секунды! — Даже в полумраке и клубах дыма было видно, что Тарвин Гульдброк густо покраснел. — Ты молчала гораздо дольше…
— И все равно не стоило хвататься за сердце и орать, что оно сейчас лопнет! — фыркнула Найла.
— Не знала, что так опасно отказывать драконам, — выдавила я сквозь смех. — Боюсь, у меня нет другого выхода, Рон! Нельзя допустить, чтобы у тебя что-то лопнуло…
Рондар притянул меня к себе, победоносно взглянув на Тарвина.
— В следующий раз, — взвился тот, — сами тушите свои пожары! Этот лес даже не на моих землях! Летим, Найла! — и, не дождавшись от жены никакого ответа, Тарвин перевоплотился и золотой стрелой взмыл в небо, мгновенно затерявшись в белом дыму.
— Прости, Эйлин, мне пора, — спохватилась лазурная. — На вторую вашу свадьбу меня вряд ли пустят, но ты шли бабочек, буду рада узнать, как у вас дела.
Клюнув меня в щеку, Найла коротко кивнула Талее и, материализовав крылышки, вспорхнула вслед за мужем.
— Тогда и я тоже, — попятилась ректоресса, нацепив вежливую улыбку. — Будь счастлива дорогая. И вы, герд…
— Э, нет! — дернулась я, в последний момент ухватив тетушку за локоть.
Талея уже успела оторваться от земли, но я силком вернула ее обратно.
— Что такое?! — возмутилась ректоресса.
Какое неподдельное удивление, браво! Не удерживай я сейчас Талею, чтобы она не улизнула, в ладоши бы захлопала, как и полагается восхищенному зрителю.
— Ты отлично знаешь, что, — процедила сквозь зубы. — Поэзия поиска.
— Но зачем?! — нахмурился Рондар. — Что ты задумала?
Я выразительно взглянула на него, терпеливо выжидая, пока на моего будущего супруга снизойдет озарение. Само собой, ночка у него выдалась непростая, но неужели он забыл, что потерял кое-что очень ценное?
— Послушай, Эйлин, это все очень сложно… — суетливо затараторила Талея. — Сама понимаешь, на амулете защитная магия… Если я притяну его стихами поиска… Он же прилетит ко мне в руки…
— И тебя слегка шарахнет, — закончила я. — Не вижу проблем!
— Как ты можешь быть такой безжалостной?! — тетушка прижала свободную руку к груди. — Это очень опасно!
— Хочешь поговорить о жалости? — стиснула зубы. — Давай. Скажи, когда ты предлагала отравить Рондара пылью, ты хоть немного ему сочувствовала?
— Эйлин, ты не знаешь, о чем говоришь! Готрид меня заставил…
— Разве не вы пару часов назад назвали его добрым и… Как же это?.. — Рон наморщил лоб, вспоминая нужное слово. — Точно, обходительным!
— Вот-вот, он втерся ко мне в доверие, обаял, обманом заставил… — тетя даже пустила слезу, но я слишком хорошо ее знала. Настоящей актрисе заплакать легче, чем пальцами щелкнуть!
— Давай поступим проще, — прервала классический монолог невинной жертвы. — Либо ты читаешь стихотворение поиска и находишь амулет Рондара, либо я прямо отсюда лечу к ее величеству.
— Ты не посмеешь! — Румянец схлынул с морщинистого лица. — Никто не пустит тебя во дворец кронфей…
— Хранение и намерение использовать фейскую пыль, — принялась я загибать пальцы. — Торговля студентками, сговор с драконом с целью переворота в чужом государстве… На три сотни лет потянет?
— Да я же не отказывалась! — горячо заверила меня Талея. — Отпусти только, я прочту стихи. С радостью помогу герду Янброку…
— Конечно, поможешь, — осклабилась я. — Но ты уж прости, отпускать я тебя не буду.
— А если защитная магия рикошетом ударит по тебе?
— Переживу.
— Эйлин, правда… — Рондар коснулся моего плеча. — Никто прежде не пытался украсть мой амулет, но я слышал, что когда хотели свергнуть прошлого короля… Вор сгорел заживо! В одно мгновение — как молния ударила!
— Я сказала — переживу, — покрепче вцепилась в тетушку, потому что она начала было оседать в притворном обмороке. Вот уж по чему я не буду скучать в Фервире, так это по театру!
Осознав, что переубедить меня невозможно, Талея смиренно поджала губы, а Рон встал поближе к ней, готовый перехватить яйцо двуединости, как можно скорее. Если оно, конечно, призовется.
—
Талея замолчала, а мы замерли, прислушиваясь. Затухающий лес еще шипел и трещал, да и никто из нас не знал, как должно звучать летящее яйцо двуединости. Потому-то мы и перепугались порядком, когда нечто со страшной скоростью вылетело из кустов, как камень, пущенный из рогатки, и в мгновение ока очутилось на ладони Талеи.
Про молнию Рондар не соврал: разряд магии был таким сильным, что мы с тетушкой забились в конвульсиях, а буквально каждый волосок на моем теле встал дыбом. Не отбери Рон амулет вовремя, страшно подумать, чем бы все закончилось… Да уж, не зря гильдия верховных магов дерет столько золота за свои услуги!
Рондар надел яйцо двуединости на шею. Оно было покрыто сажей, но на вид уцелело, а в глазах моего герда вновь вспыхнул знакомый драконий огонек.
— Теперь я могу быть уверена, что ты не станешь писать на меня кляузы? — Талея отдернула руку, нервно приглаживая встопорщенную шевелюру.
— Не стану, — пообещала без особого удовольствия. — Но только если ты прекратишь заключать эти свои сделки со всеми подряд!
— Ты о чем? — непонимающе моргнула ректоресса.
— Ее величество должна знать о том, что происходит между феями и драконами. Сообщи обо всем сама, и пусть она решает, пускать ли драконов на балы и ставить ли браки на поток.
— Поддерживаю, — Рон приобнял меня. — Тарвин слишком долго перетягивал одеяло на себя. Его можно понять, он слабый и подлый, но я-то не такой! Думаю, стоит устроить официальные переговоры нашему королю и вашей кронфее.
— Чудесная идея, — неожиданно оживилась Талея. Явно у нее в голове уже выстраивались новые схемы, как бы извлечь побольше выгоды для себя любимой.
Я готова была поспорить на что угодно: при встрече с ее величеством моя тетушка вывернет все так, будто она накрыла сеть коварных заговорщиков и вот теперь первым делом решила испросить кронфейского позволения разобраться со всем этим безобразием.
Впрочем, дела Талеи, как и всей фейской академии, меня уже не касались. Долг свой я выполнила и заслуживала награды. К примеру, роскошной свадьбы и не менее роскошной брачной ночи.
— Как думаешь, маг из гильдии уже уехал? — взяла Рондара за руку, глядя вслед улетающей тетушке.
— Там все равно нет ни одного трезвого гостя, — вздохнул он. — Боюсь, церемонию придется отложить до завтра… — и Рон развернул меня к себе, лукаво прищурившись. — Но потренироваться в супружеских обязанностях можно и сегодня. А то вдруг до завтра мы все забудем…
— Я уж испугалась, ты не предложишь! — улыбнулась я и прижалась к его губам.
Что-что, а тренироваться в супружеских обязанностях я ужасно люблю! Особенно — с таким потрясающим железным драконом.
—И запомни: ваше величество, Аэда-тэй! — шепнула Рондару на ухо, но он лишь небрежно отмахнулся.
Великолепное убранство храма муз, казалось, действовало ему на нервы. За эти два года я заметно преобразила замок Фервира. Теперь в комнаты проникал свет сквозь разноцветные кристаллические окна, в главном зале появились цветы, картины, а железную посуду сменил фарфор… Но в сравнении с храмом муз все плоды моих трудов меркли. Яркие ленты и флажки свисали с высоких сводчатых потолков, от аромата пышных букетов кружилась голова, в воздухе мерцали магические искорки. А как прелестно играла фея-арфистка!
Уверена, окажись мы здесь просто так, Рондар бы все это оценил, но сегодня у нас была конкретная цель, и каждая минута ожидания только усиливала напряжение.
— Сколько раз можно повторять?! — поморщился Рон. — Я же не этот придурочный Гульдброк!
— Конечно, ты — не я! — ударил в спину насмешливый голос золотого. — Не смог даже сына родить!
— Тарвин! — с укором воскликнула Найла.
— Не обращай внимания, пожалуйста! — вцепилась в рукав Рона, чувствуя, как он вскипает.
Плохая была идея, просто ужасная! Я всего-то хотела, чтобы наша дочь получила благословение муз! Зачем-то сболтнула про это Найле… И понеслось.
Сначала лазурная спохватилась, что ее сыну Нарту уже седьмой год, а он до сих пор не предстал перед ликом муз в главном храме Тайфо. «Ну, ничего», — наивно подумала я. — «Нам же не обязательно прилетать одновременно!»
Ха! Как бы не так!
Когда я попросила маму договориться со жрицами на какое-нибудь определенное время, она пришла в ужас.
— Что значит «на какое-нибудь»?! — воскликнула она. — Моя внучка получит благословение только в день муз!
Конечно, я бы предпочла выбрать день потише, а не основной фейский праздник, когда в храме царит жуткая суматоха. Прибавить к этому тот факт, что к моей дочери прилагается папа-дракон… Любопытных взглядов, бестактных вопросов и шумихи не избежать!
Но проще подоить пегаса на лету, чем переубедить в чем-то мою матушку, а потому я вынуждена была капитулировать.
— Прошу тебя только об одном, — взмолилась я, когда она выдавила из меня согласие, как улитку — из раковины. — Ничего не говори тете Талее!
— Ну что ты, о чем речь! Конечно! — клятвенно пообещала мама и нырнула в колыбель к Эрениде.
Видимо, наша с Роном дочурка обладала врожденным магическим даром стирать воспоминания одной своей улыбкой, потому что уже на следующий день в Фервир прилетела фиолетовая бабочка из академии. И, увеличив ее с помощью новенькой флейты, я, к вящему своему сожалению, узнала почерк Талеи.
«Милая моя Эйлин!», — писала ректоресса. — «Я случайно узнала…» На этом месте я чуть не зарычала от злости, но сдержалась: Эри только уснула, и мне не хотелось снова летать по замку кругами с ней на руках. Случайно узнала, как же! Сестра твоя доложила, — так сразу и скажи! И что за родственники мне достались?! Медленно выдохнув, я вновь взглянула на бабочку и заставила себя прочитать все от начала и до конца.
Вот насчет ненастного дня она попала прямо в точку! Уже отпуская бабочку обратно в Тайфо я знала: ничего хорошего на день муз не случится.
Нет, мне очень нравилась Найла, мы стали хорошими подругами, — само собой, все больше по переписке, — но наши мужья… По отдельности они были любящими, заботливыми и вполне адекватными. Однако стоило им встретиться, как воздух накалялся, и все неизбежно сводилось к скандалу.
Мы уже пробовали их примирить. К примеру, на турнире между серебряным и медным кланами. Казалось бы: нейтральная территория, — пещеры Аргенвира, — никакого конфликта интересов… Какое там! Поединок, который проходил на арене, и в подметки не годился схватке Тарвина с Рондаром. Пришлось усыпить обоих. Правда, вместе с ними вырубилась и добрая половина зрителей… Но хотя бы не случилось кровопролития.
А семисотлетие короля Драгнара?! Ужас ведь, какой позор! Отказаться и не прийти было никак нельзя, но мы с Найлой все предусмотрели. Посадили заклятых соперников не то что в разные концы стола — в разные концы зала! Вот что могло пойти не так? Но нет, кто-то вспомнил старые добрые времена академии и студенческий конкурс на прицельное огнеметание, в котором Тарвин победил, а Рон занял почетное второе место. Тарвин принялся бахвалиться и насмехаться, Рондар заявил, что тот сжульничал, золотой сказал, что хоть сейчас мог бы подпалить вон то яблоко в руках моего мужа…
Ну что, подпалил. Не только яблоко, но и скатерть. Рон хохотал до слез, а потом решил показать, что у него-то как раз прицел не сбит… Зал тушили всем миром, а мы с Найлой еще долго потом извинялись перед его величеством. Мне пришлось сыграть ноктюрн иллюзии, чтобы Драгнар не видел всего масштаба разрушений, а Найла тем временем в спешке восстанавливала любимый гобелен с портретом короля.
Само собой, после такого рассчитывать, что день муз пройдет гладко, не приходилось. Проблема заключалась еще и в том, что применить магию к нашей королеве в отличие от драконьего короля было невозможно. Во-первых, потому что Драгнар Сольвброк в силу старости и так многого не замечал, а во-вторых, Аэда слишком хорошо знала, как это работает, и ее кронфейская диадема защищала от любых магических поползновений в ее адрес.
Даже пронеси я каким-то чудом в храм флейту и сыграй сонату благости, — недавнее мое сочинение, — чтобы Рондар и Тарвин нежно улыбались друг другу и рассыпались в комплиментах, Аэда бы сразу догадалась, что что-то не так. Единственное, что нам с Найлой оставалось, — это молиться, но музы, похоже, слишком увлеклись своим праздником и ничьи просьбы не слушали.
— Чтоб ты знал, Гульдброк, — процедил Рон, игнорируя все мои попытки его успокоить. — Моя дочь стоит дюжины сыновей! Свар! Дай мне Эрениду!
Мой верный Свар, на которого теперь свалились еще и обязанности няньки, встрепенулся, ошалело моргая. У него была удивительная способности засыпать одновременно с Эри, а она, судя по всему, считала его своим плюшевым медвежонком. Стоило ей обвить крошечными нежными ручками шею Свара, как оба начинали зевать и клевать носом. Вот и сейчас они дружно кемарили на диванчике у окна. И зачем Рону понадобилось рушить эту идиллию?!
— Что?! — пробормотал Свар спросонья, и Эри тут же приподняла головку, хлопая пушистыми розовыми ресницами.
Волосы ей достались от меня: облако мягких кудряшек напоминало едва распустившийся пион, а пахло, как горсть спелой лесной земляники.
— Да это же вылитая ты! — ахнула мама, принимая на руки новорожденную внучку.
Поначалу мы тоже так думали, да.
А потом Эри открыла глазки цвета стали и издала свой первый крик. Плачем его назвать язык бы ни у кого не повернулся: это был боевой клич настоящего герда. Уже через несколько дней все в Фервире знали: у Рондара родилась не просто дочь, а воительница, о которой будут слагать легенды. Ее не впечатляла музыка, зато любое оружие приводило в восторг. С каким благоговением она наблюдала за тренировками воинов железного клана! Как радостно смеялась и хлопала в ладоши при виде огромных драконов!
Мы не понимали пока, кем она станет, — фейские крылышки у нее пока не появились, а драконов-женщин еще не бывало в истории, — но ведь и детей от смешанных браков пока еще не было. Поэтому мы терпеливо ждали. Но в одном не сомневался никто: характер Эренида унаследовала от отца. Третьим ее словом — после мамы и папы, разумеется, — было «смирно». Ну, точнее — «Смилно!» — так она обратилась к стражнику, который посмел присесть во время караула.
Эри не так давно начала ходить, но уже проявляла недюжинную силу. Она с диким скрежетом возила по полу любимый меч Рона, который даже я не могла оторвать от земли. Если честно, мне такие игрушки категорически не нравились, но у Рондара от гордости чуть разум не помутился. Он приказал выковать меч специально для Эри, и с тех самых пор дочь с ним не расставалась. Радовало лишь одно: лезвие Рон после долгих уговоров согласился сделать тупым. Зато успел научить малышку паре выпадов. Без малого в полтора года!
Видимо, этим сейчас Рон и собирался похвастаться. Найла рассказывала мне, а я — Рондару, что сын Тарвина к оружию интереса не проявлял. Нарт являл собой истинное добродушие, обожал животных, играл с почтовыми бабочками… И глупо было надеяться, что Рон не кольнет Тарвина в самое больное место.
— Иди к папе, — муж присел на корточки, протянув руки. — Где у нашей Эри меч?
— Рондар, пожалуйста! — простонала я. — Ее величество вот-вот прилетит!
— Холодное оружие в храме муз?! — ужаснулась Найла. — Только не это!
— Он просто блефует! — Тарвин скривился. — Знает, что запрещено…
— Месь! — грозно воскликнула Эренида, выставив вперед клинок.
— Ну что?! — Рон победоносно выпрямился. — А твой сын держал в руках что-то острее зубочистки?
— Это же даже не сталь… — Уверенность Тарвина таяла с каждым словом, но он все не унимался.
— Фервирской закалки!
— Ну, хоть кто-то же должен защищать Фервир… Учитывая, что ты дважды проигрывал мне в академии… Младенец точно справится лучше тебя!
— В тот раз ты подсыпал мне сонной травы!
— Ой, да конечно!.. Убеждай себя!
— Рон! — не выдержала я.
— Тарвин! — зарычала Найла, а уж я-то хорошо знала, что из себя она выходит только в исключительных случаях.
Но нас уже никто не слушал. Железный и золотой сражались на упреках, как на мечах, и в любую секунду эта перепалка могла перерасти в настоящее побоище.
Возможно, так бы оно и произошло, если бы вдруг не вмешалась Эри. Правильнее будет сказать, что сделала она это не по собственной воле: глаза дочери свирепо блеснули, и я уже хотела попросить Свара унести ее из храма, но вдруг за спиной моей малышки возникли крылья.
Вот только не фейские, нет! Два кожистых драконьих крыла, точь-в-точь, как у Рондара, но раз в десять меньше. От шока я не сориентировалась сразу, и Эри взмыла вверх под своды храма, а потом с мечом наперевес кинулась на Тарвина Гульдброка.
— Сдайся! Тлус! — выдало мое милое нежное дитя, а потом из ее ротика вырвалась небольшая струя розоватого пламени.
Мгновенно вспыхнули праздничные ленты, фея-арфистка завизжала от ужаса.
— Счастливого дня муз, — раздался у меня за спиной мягкий женский голос.
Отлично. Здравствуйте, ваше величество, Аэда-тэй! Более эпично наше знакомство пройти не могло, разве нет?
Я до жути боялась обернуться и взглянуть в лицо кронфее, но заставила себя это сделать.
Несмотря на весь хаос, царящий вокруг, и на весело полыхающие ленточки, Аэда выглядела невозмутимой. Ее белоснежные локоны струились по плечам, будто сливаясь с тончайшим шелком платья.
— Ваше величество, Аэда-тэй! — хором пробормотали мы вчетвером, склонив головы, даже Тарвин с Роном присмирели.
— Простите, я… Я сейчас же потушу, — добавила я, но меня уже опередили.
Маленький Нарт, который все это время перебирал цветы, выбежал в середину зала, сжимая кисточку Найлы. Как он пронес ее сюда, оставалось загадкой. Вместо того, чтобы начать рисовать в воздухе, как делала его мать, Нарт принялся брызгать во все стороны воображаемой краской, и с потолка закапало нечто, похожее на жидкое золото. Огонь моментально погас, и, если не считать того, что мы испачкались в золоте с головы до ног, инцидент был исчерпан.
Эри слетела на руки к отцу, и ее драконьи крылышки испарились.
В главном храме Тайфо никогда еще не было так тихо. Впрочем, пожаров и жидкого золота эти стены тоже прежде не видывали.
«Это катастрофа!» — подумалось мне, и судя по лицу Найлы, прижимающей к груди Нарта, она считала примерно так же.
Однако кронфея во всеобщем молчании прошествовала к алтарю муз, будто ничего не случилось.
— Я рада приветствовать вас, дорогие гости, в этот знаменательный день в нашем храме, — певуче произнесла она. — Да ниспошлют пресвятые музы благословения вам, феи, вам, драконы, и вашим детям.
— Она издевается? — шепнул Рон мне на ухо.
Я лишь повела плечом: будь я кронфеей, я бы выставила нашу сумасшедшую компашку прочь сию же секунду.
— Теперь я увидела, что союзы между драконом и феей… — Аэда замялась, подбирая нужные слова.
Меня так и подмывало ей подсказать. Сущий кошмар? Надо срочно запретить? Не объяснишь ведь ей вот так сходу, что подобной любви я в жизни не испытывала и не чувствовала себя счастливее, чем рядом с Роном!
— …это новая форма магии, — нашлась, наконец, ее величество. — И прежде, чем мы проведем нашу торжественную церемонию и пригласим в храм остальных фей, которым уже не терпится разделить с вами радость, я хочу лично сообщить: пакт между мной и его величеством Драгнаром будет заключен завтра. Нашим народам давно пора уничтожить незримую стену между нами, сблизиться и породниться. И начать мы хотим с молодого поколения. Уже в следующем семестре мы планируем провести студенческий обмен между фейской и драконьей академиями, — и Аэда сделала паузу, явно ожидая аплодисментов.
Мы с Найлой переглянулись: даже для нас это звучало слишком смело.
— Великолепно! — подобострастно отозвался Тарвин. — Я лично выберу учеников из своего клана…
— Нет, герд Гульдброк, — Аэда качнула головой. — Решение, кто именно примет участие в обмене, будет за ректорами. А нам с вами остается лишь полагаться на волю муз и представить им этих прекрасных детей.
— Сдайся, тлус! — весело завопила крошка Эри.
Я чуть не сгорела от стыда и торопливо присела в книксене.
— Простите, ваше величество…
— Ну что ты, Эйлин, — рассмеялась королева. — Признаюсь честно, нашей доблестной фейгвардии как раз не хватало огонька!
Я скосила взгляд на Рондара и с удивлением обнаружила, что он улыбается. Что ж, если забыть про пожар и неожиданный полет нашей дочери, то этот день муз, пожалуй, выдался на славу.
Не знаю, конечно, что подумали обо всем сами музы, но если хотите знать мое мнение, то я ни капли не сомневаюсь: им Рон и Эренида безумно понравились! Ну а кто устоит перед пламенным обаянием драконов?
Конец.