«Бывают такие дни, когда просто некогда болеть!»

У нас, телохранителей, тоже бывают такие дни. И я сейчас не о простуде, как в том рекламном слогане. С простудой просто: принимаешь аспирин, а то и что покрепче, и пашешь дальше.

Я об осложнениях. Обо всем, что делает выполнение и так непростой работы телохранителя еще тяжелее.

Неподходящее время. Неподходящее место. Неподходящие события, случившиеся в неподходящем месте в неподходящее время.

Тарасов, как любой мало-мальски крупный город, многослоен и разнообразен. И, как бы сладко ни пел путеводитель, в некоторые места туристам путь заказан. И не только туристам, но и гражданам более крепкой закваски, бывалым и знающим.

Например, один из районов на северо-восточной окраине нашего славного города. Улица Златореченская и все к ней прилегающие, километра этак на два. Старожилы зовут этот район Золотые Горки. То ли из-за нелегальных денег, которые здесь крутятся в большом количестве, то ли из-за выдающихся форм местных стриптизерш и «ночных бабочек».

Так или иначе, мне не повезло — я оказалась в Золотых Горках. По работе. Одно это уже было огромным осложнением.

И ладно бы предстояло вытаскивать только себя…

— Мама!!! — Клиентка моя, женщина увертливая, проворно отпрыгнула в сторону и грохнулась на мусорные мешки в переулке. И вовремя! Пуля срикошетила от асфальта там, где только что была ее нога.

Совет: если ваш бывший мужик — иллюзионист-мошенник и свалил со всеми заработанными им и вами деньгами, хорошенько подумайте насчет мести. Даже если вы шесть лет были не только его зазнобой, но и ассистенткой и считаете, что знаете его вдоль и поперек.

Да, вы правильно догадались. Решив уйти из Тарасова мутным путем, бывший благоверный моей клиентки поехал через Золотые Горки. Слишком самонадеянно, ведь он был приезжим и почти не знал Тарасова. А обитателей Золотых Горок сложно обмануть фокусами. Животные инстинкты плюс безошибочный нюх на деньги — и готово.

Взорванная машина неудавшегося афериста горела неподалеку от нас. Он сам (мертвый, нашпигованный пулями, без обеих рук) — чуть подальше. А мы с Ульяной, моей подопечной, пытались уйти из-под обстрела.

Жажду справедливости иногда лучше в себе заткнуть и прикрутить. Жизнь-то дороже.

Но это Ульяна, в драной одежде, с потекшей косметикой, чудовищно испуганная, и без меня уже распрекрасно усвоила.

— Прячься за бак! — приказала я, как только оказалась рядом с ней в переулке.

Мы скрылись за массивными мусорными баками. Я проверила обойму. Негусто.

Выстрелы на улице перед переулком стихли. Я прислушалась, но услышала лишь тихие всхлипы Ульяны да свое дыхание.

Впрочем, у меня была пара штук как раз для подобных ситуаций. Дымовая шашка, например.

Я пихнула Ульяну в чумазое плечо, привлекая внимание.

— У меня дымовая шашка. Я кидаю ее туда. — Я показала в сторону улицы, откуда мы только что убежали. — Как только бросаю, бежим вон туда.

Я показала в противоположный конец переулка. Бежать до него было секунд пять. И эта шашка выиграет нам время.

— Э, че? — раздалось с улицы. — Колян, видал этих сук? Куда рыпнули?

— Тут тока трупешник…

Тянуть дальше было нельзя.

— Кидаю — и бежим! — напомнила я.

Ульяна кивнула. Я швырнула задымившуюся шашку в сторону улицы и тут же навалилась плечом на мусорный бак — и опрокинула его на бок. Пусть ненадолго, но путь он преградит.

Дым от шашки повалил густо, закрывая все и вся. Я успела это заметить, когда вместе с Ульяной выбегала из другого конца переулка.

Нам очень повезло: этим концом переулок выходил на Мало-Камчатскую, а это — проблеск надежды. В конце Мало-Камчатской (в просторечии «Камчатки») находился клуб «Припевочка». Это заведение любили оборотни в погонах. И это было единственное место в Золотых Горках, куда я могла прийти и уйти без проблем.

Григорию, хозяину клуба, я когда-то смогла неплохо помочь. За ним оставался должок.

Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, пока я бежала вперед. Инстинкт самосохранения выжимал из меня все. Сил хватало лишь на бег и на прикрытие Ульяны. И тут бывшая ассистентка иллюзиониста не подкачала. Она даже немного обгоняла меня, даром что обутая в туфли. Я схватила ее за локоть и слегка подправила направление движения.

Мы проскочили насквозь загаженную проходную одного из домов, минуя какие-то баки и ящики. Воняло тухлятиной. Ульяна едва не поскользнулась, но не упала. Я вновь направила ее, теперь уже через задний дворик какой-то пивнухи. В бешеном темпе нашего бега промелькнули и сгинули грязные столы, бутылки и стаканы, вслед нам раздались свист и улюлюканье посетителей.

Мы проскочили еще пару подворотен, двигаясь с «изнанки» Мало-Камчатской.

Я провела Ульяну сквозь малозаметную арочку в искусственной зеленой изгороди. Началась территория «Припевочки». Добрались!

Мы очутились на очень ухоженном дворе, разительно отличавшемся от большинства дворов в Золотых Горках. Здесь «девочки», «работницы» клуба, курили, жаловались друг другу на жизнь, перебирали сплетни. Оля, одна из знакомых мне «девочек», лениво вскинула голову, обратив внимание на нас, запыхавшихся, грязных и потных.

— Григорий здесь? — громко выпалила я.

— Ага, тока пришел, — благожелательно подтвердила Оленька.

— Веди! — приказала я.

Она закатила глаза, но послушалась. Меня она помнила с прошлого раза, поэтому повела не в главный зал, а боковым коридором, «приватным». Понимала, что хозяйских знакомых светить не надо.

— Откуда вытащить? — Я внутренне собралась, переключилась в рабочий режим. — Что случилось?

— Да вот… — Зинаида взяла себя в руки. Сняла очки, достала косметичку и принялась подправлять макияж. — Мы как последний раз с Димой поскандалили, так у нас уговор был: точка! Дима ждет меня в Москве. Как раз и квартира московская зря простаивать не будет. Я должна была, как договорюсь с вами, ему позвонить. Он готов был срочным рейсом вылететь.

— То есть Дмитрий знал, что вы хотите нанять меня? — удивилась я.

— А я ему позвонила, как только от этого, как же его, Коваля вышла. Я Диме по этому делу отчитываюсь за каждую мелочь, а то психует. Он и так уж принимает антидепрессанты. От брата полтора месяца ни слуху ни духу. Если бы Вячеслав не был гулящим кобелем, Дима бы сильнее беспокоился. А так — привык, что брат как в загул, так от него нечасто вести бывают.

— Может, он и на этот раз в загуле? — с иронией осведомилась я.

— Мы с Димой так думаем. Но только для психологической защиты. Иначе совсем кошки на душе скребут. — Зинаида закончила с макияжем.

— Так что с Димой? — напомнила я.

— Сбежал! — Зинаида направилась к выходу. — Анастасия, коллега моя, в Москве на всякий случай за Димой присматривала. И подтвердила: да, сбежал! Покинул московскую квартиру и рванул в Запокровское! Здесь, рядом с Тарасовом. И мне ничего не сказал. Да и Анастасии тоже. Вот только сегодня и отправил мне эсэмэску, полчаса назад. И похоже, сбежал вчера поздно вечером, потому что днем она проверяла — он еще был на месте.

— Вы знаете, зачем он туда поехал? И откуда конкретно его нужно вытаскивать? — Я тоже вытащила мобильный телефон: предупредить Милу, что я вновь на работе.

— Знаю, — нахмурилась Зинаида. — Он…

Она не успела ничего сказать — в дверь постучали.

— Извините, можно? — В дверях показалась невысокая молодая женщина в брючном костюме, работница издательства.

— Только быстрее. — Еще больше нахмурилась Зинаида. — Что такое?

— Да вот. Вам, Зинаида Ипполитовна, придется другим выходом воспользоваться. У нас там опять… авария.

Я кинула взгляд на свою клиентку, потом на женщину.

«Аделина Гримм, офис-менеджер, издательство „Корона“» — гласил ее бейдж.

— Какая авария? — спросила я.

Офис-менеджер Аделина не выглядела паникующей или нервной. Скорее смирившейся.

— А вот, — она подвела нас к окну, открыла жалюзи. — Вон там главный вход в издательство, видите? Толпа народу! Это все, эм… фанаты Вячеслава Овидиевича. Снова устроили акцию то ли протеста, то ли еще чего. Хотят, чтобы книга поскорее вышла.

— То есть выйдем запасным выходом? — Зинаида тоже не паниковала, замечательно.

— Они и у запасного дежурят. Пробиваться приходится. — Офис-менеджер Аделина всплеснула руками. На правой, на безымянном пальце, в глаза бросился причудливый серебряный перстень: вместо камня — половинка сердца, выполненного со всеми анатомическими деталями.

— Значит, будем пробиваться, — заключила я. — Они как, сильно агрессивные?

— Разве что орут. — Аделина вместе с нами вышла из кабинета.

Секретарь был тут как тут, дежурил в конце небольшого коридора напротив входа в кабинет.

Зинаида скомканно попрощалась с ним — ей сейчас было не до хороших манер.

— Да, попробуем запасным, — моя клиентка не стала спорить, — там должно быть поменьше народу.

Шедшая впереди нас офис-менеджер Аделина предложила:

— Можно и таким, совсем-совсем запасным выходом пройти. Мы им пользуемся в крайних случаях. Зато не засекает никто.

— Что за выход? — быстро спросила я.

— А вот, через школу. — Аделина притормозила возле плана пожарной эвакуации. — Видите, здание большое. Треть здания — вот тут, видите, к нам ведет узкий проход? Эта треть здания наша. А вот эти две трети — школа.

— Для школы как-то тихо, — заметила Зинаида.

Она все же слегка нервничала, то и дело оглядывалась. Будто опасалась, что на сей раз протестующие фанаты решат взять здание штурмом. Подобно тому как это произошло с книжными магазинами.

— Так сейчас время продленки. Да и здание само старое, стены толстые. Дети нам не мешают.

— Зинаида, — произнесла я, — стоит попробовать совсем запасной выход. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

— Вести вас через школу? — Аделина уже достала ключи из внутреннего кармана пиджака. Глядела она при этом на Зинаиду.

— Это ведь нелегально? — прищурилась Зинаида.

— Что поделать, крайний случай. На крайний можно, у нас этот вопрос улажен со школой. Так как?

— Да! — ответила я. — Зинаида Ипполитовна, идемте.

Хохот, если и была недовольна тем, что «бразды правления» перешли ко мне, ничем этого не показала. Это меня слегка удивило: я ожидала возражений от такой властной женщины.

Мы спустились по основной лестнице на один пролет, остановились возле неприметной двери с табличкой «Служебное помещение». Аделина пропустила нас, прошла сама и заперла за собой. Под ее руководством мы поднялись по узкой лестнице на два пролета вверх, потом вбок. После еще одной двери — длинный коридор без окон. Вдобавок узкий — на глаз едва полтора метра в ширину наберется. Я начала думать, что проще было бы проскочить через толпу фанатов. Да и пышнотелой Зинаиде было некомфортно маневрировать в таком пространстве; хмурая и сосредоточенная, она старалась не задевать стены, покрытые облупившейся старой краской. Глянув на потолок, я заметила паутину. Н-да, попахивает готическими романами.

И… продленка или нет, но в глухой тишине коридора послышались голоса, пока еще слабо.

— Совсем чуть-чуть осталось, — подбодрила Аделина.

Она шла быстро и уверенно, видимо, не в первый раз уже.

— Куда ведет эта дверь? — недовольно откликнулась Зинаида. На ее костюме все же осели клочки пыли и паутины и чешуйки краски. Зря маневрировала.

— Тсс! — Попросила Аделина, остановившись перед старой деревянной дверью, весьма крепкой на вид.

Мы все втроем прислушались.

— А Вася у нас сегодня Чернобыль, — сообщил молодой женский голос.

— Это почему?

— Потому что с тобой рядом никто сидеть не может. Всех достал. Вот и сиди один в зоне отчуждения.

Раздались частые смешки, кто-то хохотнул. По голосам я предположила подростков лет четырнадцати-пятнадцати.

— Дополнительные занятия. Факультатив, — чуть виновато пояснила офис-менеджер «Короны». — Ладно уж, побеспокоим.

Она отперла дверь (дверь открывалась вовнутрь, в нашу сторону). И прежде чем открыть ее, громко постучала несколько раз.

По ту сторону двери все смолкли. Затем женщина настороженно откликнулась:

— Кто там?

— Виктория Викторовна, это я, Аделина Владимировна, — громко, извиняющимся тоном ответила наша проводница, — из «Короны». Вы нас не пропустите? Нас только трое! У нас форс-мажор.

— Открывай, сова, медведь пришел! — выкрикнул веселый мальчишеский голос.

— Только быстро. У меня занятие, — со вздохом разрешила невидимая нам Виктория Викторовна. — Секунду. Мальчики, помогите-ка мне. Да, двигайте вот сюда.

Послышался металлический скрежет. Мне представился огромный ржавый засов, с трудом сдвигающийся под руками подростков.

— Проходите.

Мы оказались в небольшом классе. И правда факультатив: человек десять учеников, не больше. Рассадка учеников сразу обнаруживала Васю «Чернобыля»: в ряду у окна сидел только один ученик, остальные вразнобой расселись по второму ряду. Я оглянулась и вместо воображенного засова увидела четырехэтажную металлическую этажерку на колесиках, заполненную книгами.

Потревоженная нами Виктория Викторовна — молодая учительница в больших очках и зеленом летнем платье — кивнула в сторону двери:

— Аделина Владимировна, дальше сами?

— Да. Вахтера предупрежу, не впервой ведь. — На лице офис-менеджера «Короны» читалось явное облегчение. — Виктория Викторовна, спасибо вам огромное, так выручили!

Я тоже поблагодарила учительницу. Зинаида Хохот на такую мелочь слова тратить не стала, в секунду оказавшись у двери. А нас подождать?

— Выход дальше по коридору! — Сообщила ей Виктория Викторовна и махнула вправо странной короткой указкой с шишковатыми наростами по всей длине. — А потом направо повернете!

— Не волнуйтесь, помним! — заверила Аделина. — Спасибо! Извините еще раз за беспокойство.

Она вышла последней и закрыла за собой дверь. Я еще успела услышать ворчание учительницы:

— Теперь понятно, почему завуч так легко разрешает взять этот кабинет…

Я нагнала Зинаиду — та на всех парах уже сворачивала за угол.

— Зинаида Ипполитовна, не выходите без меня, пожалуйста! — я придержала ее за плечо.

— А что, разве опасность какая? — удивилась она. — Надо торопиться!

— Позвольте мне вас прикрыть, — возразила я. — Вдруг у этого выхода тоже кто-то дежурит. Не думаю, что фанаты такие тупые.

Зинаида смерила меня неоднозначным взглядом, словно вдруг усомнилась в том, что ей стоило меня нанимать.

— Вам нужна моя помощь или нет? — Я скептически посмотрела в ответ.

Рядом в ожидании замерла Аделина.

— Ладно. Давайте, — кивнула Зинаида.

— Аделина Владимировна, ведите нас, — попросила я.

Путь из школы занял всего несколько минут. По счастью, мой «Фольксваген» был припаркован в одном из соседних дворов — сказалось то, что близ издательства и школы парковочных мест не нашлось. Шум, производимый толпой поклонников Вячеслава Хохота, был слышен и здесь. Все-таки хорошо, что пошли в обход.

За школьной оградой Зинаида засуетилась:

— Аделина, спасибо вам, очень выручили. Евгения, пойдемте скорее.

Аделина кивнула нам, коротко попрощалась и направилась обратно к главному выходу из школы.

— Моя машина неподалеку припаркована, — сообщила я, — предлагаю поехать на ней.

— А у вас какая? А, «Фольксваген»? Хорошо, что не джип. Я вот сдуру себе внедорожник купила, так и… — Зинаида махнула рукой.

Я не стала уточнять. Еще помнила, как этот внедорожник доставил мне хлопот в предыдущем деле.

У здания школы никаких неадекватных фанатов не наблюдалось. Правда, чтобы попасть на дорогу, мне пришлось объехать все здание целиком. Но моя скромная персона любителей отечественных ужастиков не интересовала, а Зинаида не побрезговала спрятаться на полу машины, между задним и передним сиденьем.

— Все равно костюм в стирку, — посетовала она, когда опасность миновала и можно было по-человечески сесть и пристегнуть ремень безопасности. — Ох Дима-Дима…

Готова спорить, Зинаида наверняка припомнит родному брату его выходку. Вполне вероятно, ей доставит удовольствие отчитать младшенького и перечислить, что конкретно бедная сестра из-за него претерпела. Чтобы впредь слушался. А уж если бы Зинаиде пришлось героически прорываться (опять же, с помощью моей скромной персоны) через толпу фанатов, чтобы в порванном костюме и с синяками уехать на внедорожнике с разбитыми стеклами… Ох, что было бы!

Не знаю, отчего я это подумала. Хотя нет, знаю. Зинаида — и неважно, насколько велик был ее вклад в успех брата, — наверняка относилась к тем людям, которые за все свои труды хотят постоянной благодарности. Я легко могла представить, как она ругается со своими братьями. И как среди этой ругани мелькает классическое: «Я столько для тебя сделала, а ты! Неблагодарный!» И затем — подробное перечисление собственных заслуг, чтобы до гробовой доски помнили.

Я глянула на свою клиентку в зеркало заднего вида. Не исключаю, что госпожа литературный агент действительно выкладывалась по полной, куя успехи брата и подсаживая его на пьедестал. Но если она так же усердно «ковала» ему мозги, чтоб не забывал, кому он обязан успехом… В таком случае не удивлюсь, если Вячеслав сбежал от такой заботушки. Подозреваю, что и Дмитрия Зинаида опекает с тем же усердием. По крайней мере, пытается его контролировать.

Заботится ли она о братьях потому, что они — ее братья? Или потому, что она старшая и хочет быть всегда правой, всегда командовать? И если так — почему ей так сильно нужно это подчинение?

Что ж, скоро мне предстояло познакомиться с одним из братьев Зинаиды. Интересно, платит ли он сестре такой же заботой?

Я неспроста задавалась этими вопросами. Зинаида собиралась взять брата в партнеры по расследованию. Их взаимоотношения, несомненно, будут влиять на ход поисков. Надеюсь, факт моего найма не пригасит энтузиазм Дмитрия. Все-таки я посторонний человек, а в этом деле туго переплелись деловое и семейное. Не все мои клиенты готовы на безоговорочное доверие ради решения своих проблем. Особенно известные личности, пекущиеся об имидже. Утайки, несомненно, будут.

По просьбе Зинаиды мы заехали к ней. Крохотная однокомнатная квартирка, зато в центре Тарасова; и вид с миниатюрного пузатого балкончика на четвертом этаже открывался весьма статусный.

Пока я звонила тетушке, Зинаида переоделась и сделала себе чай. И как-то неуверенно спросила меня:

— Будете?

Я согласилась, Зинаида налила и мне, к чаю достала готовую к употреблению еду. По крохотной кухоньке Хохот передвигалась так же ловко и энергично, как и в любом другом пространстве. Очевидно, такой хорошей координацией движений природа компенсировала Зинаиде избыточный вес.

— Знаете что? Вы меня просто Зинаидой зовите, — предложила Хохот с таким лицом, будто всю волю в кулак собрала. — Не надо отчества. Чую, мы с вами через такое можем пройти, что проще сразу без церемоний.

— Желание клиента — закон, — не стала спорить я. И попыталась раскусить печенюшку, состоявшую, похоже, сплошь из цельных злаков. И после второй уточнила: — Зинаида, вы вроде торопились Диму спасать. А сейчас мы сидим, чаи распиваем.

— Так нам ехать в Покровск, — вздохнула моя клиентка. — Дима, скорее всего, именно там. На голодный желудок далеко не уедешь. Да и там неизвестно сколько провозимся.

— В вашем разговоре с коллегой речь шла о Запокровском. Это не сам Покровск, а немного…

— Я знаю, — перебила Зинаида. — Потому что знаю Диму. Если он ездил в Запокровское, то после этого обязательно заезжает в Покровск. Он уже не раз так делал.

— Вы говорили, что его оттуда придется вытаскивать, — я сделала акцент на последнем слове. — Он будет сопротивляться? Вообще, зачем ваш брат поехал туда?

— Помните, я говорила, что Дима тоже в загулы срывается? — Зинаида разломала печенюшку на мелкие кусочки. И принялась одним пальцем передвигать кусочки по тарелке, составляя вместе. — После Запокровского он всегда в загул. Всегда! Гарантированно. И в таких случаях он до Москвы не терпит. В Покровске все есть, что ему надо.

«Это ж что такое с вашим братом происходит в этом провинциальном болоте?»

Этот вопрос я не задала. И Зинаида явно не хотела говорить о причине поездки брата. Ничего, все и так выяснится.

Вслух же я спросила:

— Покровск — не столица развлечений. Что ваш брат там забыл?

— Дурь всякую. Ну не буквально. Самогоночку деревенскую, — горько усмехнулась Зинаида. — От которой в чужом глазу и соринку увидишь, и бревно, и черта лысого…

Сейчас ей, огорченной, погруженной в заботы, я дала бы лет пятьдесят.

— Ничего… ничего! — Она выпрямилась. По-молодому гибко потянулась, сцепив над головой вытянутые руки. — Отольются кошке мышкины слезки! Как веревочка ни вейся…

— …кончик все равно покажется, — закончила я.

Моя клиентка улыбнулась.

Плохого о Покровске не скажу, но это не то место, которое предпочтешь для длительного отрыва. Как выражается молодежь, откиснуть-то есть где. Но выбор небогатый. Напиться, подраться, погонять на авто по ночным улицам и по набережной. Пожечь костры на пляже, с дикими плясками, оглушительной музыкой и сексом на свежем воздухе. Для разнообразия — сходить по нужде в чужой огород, рискуя нарваться на очень злых собаку и ее хозяина.

Вот и вся развлекательная программа. За более изысканным развратом молодежь тянется в Тарасов; и вот там-то требовательной душе есть где развернуться.

Так что, пока мы добирались до Покровска, я представляла себе что-то из вышеперечисленного.

Окей, Дмитрий может быть пьян. Пьян очень сильно. Не единожды мне по работе доводилось контактировать с нетрезвыми личностями. В таких случаях я предпочитала ориентироваться по ситуации, не особо просчитывая заранее.

— Чего еще от него можно ожидать? — Я на секунду повернулась к Зинаиде, сидевшей на переднем сиденье.

— Напьется — очень сильно наглеет. Ржет лошадушкой, руки распускает.

— Дерется?

— Нет, к женщинам пристает. Кроме меня, разумеется. И кроме Раисы.

— Кто такая Раиса? — Так, еще одна фигура на этой шахматной доске.

— А бабка из Покровска, к которой он приезжает. Не наша бабка то есть, а просто пожилая женщина. У нас-то родственников никаких нет. Он с ней по работе познакомился, а дальше пошло-поехало, самогон у нее берет. Даже мне предлагал, говорил, баба Рая сама гонит, а значит, продукт экологически чистый. — Зинаида фыркнула. — Как будто выпивка от этого перестает быть выпивкой!

— И кем же ваш брат работает? — Я отметила, как Зинаида скривилась на слове «родственников».

«Есть ли в ней хоть немного тепла по отношению к семье? Впрочем, семьи бывают разные, и не мне судить».

— Он художник по гриму и бутафории. Знаете, всякие фальшивые руки, стеклянные глаза, перерезанные глотки, монстры… — Моя клиентка досадливо цыкнула языком: наверное, своими глазами видела все вышеперечисленное. — Он и тут в брата пошел. Вячеслав пишет всякие ужасы, Дима воплощает их в натуре… Одна я нормальная!

Хотя ты, голубушка, сама брата мотивировала писать «всякие ужасы». Знаменитая фраза Натальи Крачковской «И тебя вылечат» так и просилась на язык, но я и тут смолчала. Кто знает, может, Зинаиде было важно напоминать себе о своей собственной значимости. Например, чтобы не опускать руки во время поисков.

Мне довелось побывать в Покровске несколько лет назад, причем вовсе не по работе; нас с Милой пригласили на свадьбу одной из ее бывших учениц.

Асфальт здесь с того визита стал куда лучше. Дорога забрала круто вверх, пришлось сбавить скорость. В конце спуска моего железного конягу слегка подбросило. Н-да, поторопилась с похвалой.

— Надеюсь, не поспеем к шапочному разбору, — озабоченно пробормотала Зинаида. — Хотя это смотря когда Дима приехал. У бабы Раи он обычно задерживается.

— Может, позвонить ему, предупредить?

— Нет. Он не ответит, — уточнила Зинаида. — А если бы и ответил, то ничего внятного. Мы его только спугнем. Лучше внезапно, как снег на голову.

— Смотрю, стратегия у вас продумана. Наверное, не в первый раз приезжает к ней? — сочувственно спросила я.

— Да! — с благодарностью пожаловалась Зинаида. — После Запокровского — сразу к ней, всегда. Каждый раз такая головная боль. Но хотя бы понятно, где его искать.

— А зачем же он ездит в Запокровское? — с невинным видом поинтересовалась я.

Сознательно или нет, но моя клиентка упорно умалчивала о причине поездки брата. Запокровское — провинциальный поселок городского типа. Место, на мой вкус, до уныния тихое и спокойное. Что там столичный художник забыл? Туда только туристов из Тарасова возят — показать действующие старинные монастыри. А любителям гульнуть и оторваться там делать нечего. Коз шугать разве что.

Зинаида насупилась. Я молчала, не подгоняя с ответом. Мое нетерпение и интерес иссякли, когда мы достигли Покровска.

— Если причина его визитов не повлияет на расследование, можете не отвечать, — предложила я.

— Не повлияет, — отрезала Зинаида. — У него всегда личные причины для этого визита. Я не лезу. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Резонно. — Я не подала виду, что удивилась. Такая реакция выглядела нетипичной для Зинаиды. Я-то посчитала, что она из тех, кто хочет знать все и про всех.

Ладно, должно же у ее брата быть хоть что-то личное, тайное от сестры.

— Куда сейчас ехать?

— Погодите… Сейчас направо, до конца улицы. Возле кондитерской, во-он там, поворачивайте налево. Так, теперь опять налево.

Мы оказались в районе хрущевок. В «аккуратном месте», как выразилась бы Мила. Ни за что не скажешь, что тут живет самогонщица.

— Все, приехали. — Зинаида напряженно выглядывала в окно, что-то высматривая. — Ага, он еще здесь. Вон там автомобиль «Волга» цвета кофе с молоком. Видите?

— С наклейками по всему корпусу?

— Да! На заднем стекле еще — «Сделано в СССР». Это Димы.

— От родителей досталось?

— От родителей нам ничего не досталось, — с отвращением процедила Зинаида. — Дима купил этот, э-э, раритет на «Авито».

Тема родителей для старшей из Хохотов явно была болезненной.

Я припарковалась в тенечке, мы с Зинаидой вышли, я включила сигнализацию. Припекало солнышко, лето старалось вовсю. Всего через час-полтора мой автомобиль окажется под палящим солнцем. Надеюсь, слишком долго мы у этой бабы Раи не пробудем.

«Волга» Дмитрия Хохота была припаркована как раз возле нужного нам подъезда. Вблизи я увидела, что многие наклейки на машине были сексуального содержания.

Когда мы с Зинаидой прошли рядом с машиной, то своим появлением спугнули пару мальчишек лет двенадцати, исследовавших наклейки на бампере.

— А вот теперь придется предупредить. — Зинаида набрала номер квартиры на домофоне.

— Слушаю вас! — Женский голос в динамике показался, скажем так, элегантным. — Чем могу быть полезна?

Мне моментально представилась светская дама в летах, обходительная, с утонченной внешностью. Не «баба Рая». А что, в деле продажи самодельного алкоголя манеры и обаяние — это не лишнее.

— Раиса Пална, это я, Зина. Дима у вас? — В голосе моей клиентки отчетливо звучало одно протяжное «задолбалась».

— Да, золотко. Поднимайся. — Элегантный голос мгновенно потеплел.

— Он не сбежит от нас? — бдительно осведомилась я. — Она его не предупредит?

— Не предупредит. Ей меня жалко, — пояснила Хохот. — Проблема в том, что ей и Диму жалко. Вдобавок он ее клиент. Так что она не плюет в колодец, из которого пьет.

Подниматься пришлось на последний, пятый этаж. Зинаида и тут двигалась быстро и ничуть не запыхалась. От человека с ее весом и массой тела обычно ожидаешь противоположного.

Но вот выражение лица было предсказуемо кислое.

Раиса Павловна встречала нас в дверях квартиры. При виде нее брови у меня сами собой полезли на лоб.

Бабкой ее можно было бы назвать только в смысле возраста: лет семьдесят, может, чуть больше. Волосы ядрено-розового цвета были уложены в прическу а-ля гейша, с множеством деревянных шпилек. И кимоно присутствовало — белое, в розовый цветочек, накинутое поверх брючного костюма цвета переспелого баклажана. Завершали образ тяжелые серьги и перстни и весьма умелый макияж в серебряных тонах. То-то, наверное, соседям развлечение, если она в таком виде по магазинам ходит.

Впрочем, взгляд из-под серебряных век был острым и внимательным.

— А вы, барышня, по какому вопросу? — спросила она, придирчиво разглядывая меня в обход Зинаиды.

— Раиса Пална, это со мной, — торопливо пояснила Зинаида. — С Димой поможет. Хотя, надеюсь, не понадобится.

— Хорошо, заходите. — Пожилая дама сделала приглашающий жест наманикюренной ручкой.

На одном из пальцев у нее я заметила необычную вещь: проволочное кольцо, от которого вверх тянулась короткая проволочка. Вверху проволочка завершалась кольцом, но поменьше. И в это маленькое кольцо была вставлена незажженная сигарета.

— Прямо Глория Свенсон в «Сансет бульвар», правда? — тихо произнесла Зинаида, проследив за моим взглядом.

Я лишь кивнула. Раиса Павловна и впрямь походила на ушедшую на покой кинозвезду. Или на драгоценную райскую птицу. Но при этом ощущалась и исходящая от нее опасность. Словно предупреждение: интересы этой дамы лучше не задевать.

— О черт! — воскликнула я от неожиданности.

В прихожей на резном комоде старинного вида, прямо под зеркалом, находилась… отрезанная голова. Мужская, на круглой подставке, под округлым стеклянным колпаком.

Раиса Павловна на мой испуг широко улыбнулась, да и напряженная Зинаида снисходительно хмыкнула.

— Что, нравится? — бабуся кивнула на «экспонат». — Муж мой покойный. Дима сделал, Зинулин брат. Куда лучше, чем фотография в рамочке, хотя бы поговорить можно.

Испуг миновал, и я увидела, что это и впрямь бутафорская голова. Но сделанная чертовски здорово. Прямо «голова профессора Доуэля», ни дать ни взять.

— А камер в зрачках у нее, часом, нет? — Я чуть разозлилась на то, что меня вот так застали врасплох. Да и по виду оторванных частей тела не скучаю. — Стоит уж больно удобно.

— Ты смотри, хитрая какая! — удивилась Раиса Павловна. — Да, камеры есть. Звать-то тебя как, умница-разумница?

— Евгения. — Себе снисходительности я не позволила, довольная тем, что угадала про камеры.

Зинаида на сей раз вперед не рвалась. Оглядела длинный, как в старинной коммуналке, коридор:

— В которой он комнате?

— А вон там, в конце, в пятой. Я его нарочно в комнату без балкона определила, на всякий случай.

Не иначе как бабка объединила две квартиры в одну — или вроде того. Пятикомнатные хоромы в хрущевке не встретишь.

— Ладно, красавицы, обувку вот тут оставляйте, а то у меня полы намыты. Так, а теперь, крошки мои, — за мной!

Кинув на меня хитрый понимающий взгляд, баба Рая пошла впереди, демонстрируя свое доверие к Зине и ее спутнице. Не удивлюсь, если она с ходу определила род моих занятий.

Пока мы шли, мое внимание привлек длинный ряд всевозможных киноафиш и плакатов на стенах коридора. Что-то из советской классики, что-то — вовсе незнакомое, экзотическое. Слава богу, никаких больше искусственных частей тела по дороге нам не попалось.

Я бросила взгляд через плечо — голова мужа бабы Раи повернулась от двери в сторону коридора и следила за нами. Не иначе как младший брат Зины и датчики движения в эту башку вмонтировал. Бррр, жуть какая.

— Раиса Павловна, он там один или с кем-то? — спросила Хохот, когда мы остановились перед дверью.

— Один, один.

— И сколько уже? — Зинаиде явно не хотелось заходить в комнату.

— Считай, часика три, Зиночка. Вот как вернулся от…

— Понятно, — резко перебила Зинаида, ничуть, похоже, не задев этим хозяйку. И решительно открыла дверь в комнату.

В нос мне ударил сильный запах выпивки и табака. В небольшой комнате было так накурено, что комната казалась как в тумане.

— Дым коромыслом, хоть топор вешай! — громко возмутилась Зинаида вместо приветствия. — Господи, ты тут проветривал хоть?

— Господь был, только что ушел, — отозвался насмешливый юношеский голос. — Передать ему что?

Я прошла вслед за Зинаидой и увидела обладателя голоса. Проблемный младший брат сидел, развалясь на низком широком кресле. Присмотревшись, я поняла, что он одет в костюм ковбоя — от макушки до пяток. Даже шляпа соответствующая была.

— Он так и приехал. Только сапоги здесь нацепил, — будничным тоном сообщила Раиса Павловна.

Зинаида в два шага оказалась у окна и рывком открыла форточку. В комнату сразу проник свежий воздух; возник сквозняк, быстро прогнавший дым и запах самогонки.

Брат больше никак не отреагировал на присутствие сестры, он был занят. Сидел перед старым телевизором, к которому была подключена игровая приставка «Сега». Вместо джойстика у Дмитрия в руках был подключенный к приставке пластиковый пистолет, из которого он расстреливал мелькавшие на экране электронные тарелочки.

Я подошла чуть ближе и наступила на что-то гладкое, едва не поскользнувшись на носках. Глянула — и не удивилась. Порножурнал, только очень старый. Ну и раритет! Годов восьмидесятых, судя по полустершейся дате на истрепанной обложке. На английском языке. «Плейбой»? Нет, «Хастлер».

— Можешь полистать. Мне пока не надо. — Дмитрий «расстрелял» все тарелочки. Начался новый уровень, на экране замелькали утки. Дмитрий перевел взгляд на мою ногу. — Эй, ты что, наступила на него?

Он осекся, поднял взгляд на меня; затем повернулся, отыскав Зинаиду, и снова уставился на меня. Снял ковбойскую шляпу, растянул рот в широченной улыбке и подмигнул:

— Привет.

Глаза у него были красные, как у больного конъюнктивитом; говорил он растягивая слова.

— Вы тут разбирайтесь, а я пойду чайку сделаю, — скучающим тоном оповестила Раиса Павловна. Похоже, знала, что сейчас будет.

— Мне, чур, на травах! Покрепче! — с тем же хихиканьем попросил Дмитрий.

— Нет уж, хватит с тебя, — строго сказала Зина. — Собирайся, у нас дела. Проспишься, и будем Славу искать.

— Кто, мы с тобой? — Дима говорил с сестрой, но подробно разглядывал меня.

Я и не думала отворачиваться: двусмысленным мужским взглядом меня не смутишь.

— Да, — терпеливо подтвердила Зинаида.

— Да-да, ну да! — передразнил он. — Зин, ты мне мозги-то не пудри.

Теперь Дмитрий заговорил быстро, но четко и разборчиво. Снова повернулся ко мне:

— Она говорит «мы с тобой», а это знаешь как будет? Она везде бегает, а я сиди на месте, жди ее звонка и волосы седые рви на заднице.

— Вчера-то ты на месте не сидел, — язвительно напомнила сестра Хохот. — Мы с тобой договаривались о чем?

— Так я, считай, почти в Тарасове! Забежал на минутку к почти родной бабуле да к предкам заскочил перед этим. Считай, почти не опоздал.

— Мы с тобой по-разному считаем. Давай поднимайся. — Зинаида перешла на командный тон. — Кто рано встает…

— …тот рано помрет, — пошлым тоном договорил за сестру Дмитрий. Поднялся, нахлобучив шляпу, и выключил приставку. — Мы с тобой… А это что за чудо-женщина? Третьей будет?

— Это Евгения, она поможет с поисками. — Зинаида наконец представила нас. — Евгения Охотникова, телохранитель, — Дмитрий Хохот, мой младший брат.

— Р-р-р-рад знакомству! — Дмитрий размашисто пожал мне руку, покачиваясь на нетвердых ногах. — Я, кстати, не только младший брат, но и вообще — ничего так!

В отличие от характеров и манеры речи, внешне Дмитрий с Зинаидой оказались похожи. Одинаковый разрез и цвет глаз (темно-зеленые), одинаковый цвет волос (очень светлый русый), одинаково широкие подвижные рты и крупные носы. У Дмитрия разве что веснушек было больше — Зинаиде их мать-природа отсыпала лишь на нос. И ростом он был повыше, почти с меня.

И если в Зинаиде ощущались стержень и пробивной характер, то в Дмитрии — обаяние, прямодушие и открытость. Впрочем, не исключено, что сейчас все дело в выпитом. Творческие люди нередко по своей природе замкнутые меланхолики.

— А крепкая у тебя рука! — одобрительно произнес Дима. — Смотрю, ты девушка не промах!

«Девушка, — хмыкнула про себя я. — Я старше тебя на добрых десять лет, да с прицепом, как выражается Мила. Просто слежу за собой».

— Ты извини, я тут откисал после визита к родителям. Маленько огорчился. Что уж поделать, наши с Зинкой предки — не сахарок с медом.

— Дима! — зло, но как-то сипло, полузадушенно вскрикнула Зинаида.

Я задумчиво обернулась к ней. Она выдержала мой взгляд, только сглотнула. И уже своим обычным голосом попросила:

— Давайте не здесь.

— Так это… у бабы Раи сейчас никого, кроме меня. А Раиса Павловна у нас втемная. — Дима наконец разжал руку. — Эх, какая женщина — мне б такую бабушку!

— Дима, пошли уже, — безапелляционным тоном произнесла Зинаида.

Все-таки она быстро справлялась с собой. Интересно, будет ли пояснение насчет «предков», то бишь родителей? При знакомстве Зинаида говорила, что их с братом родители умерли. Почему она соврала? Или это Дмитрий выдает желаемое за действительное?

— Ну ща, ща… — Дмитрий извлек из-под кресла помятый полупустой рюкзак, расправил и убрал туда порножурнал. Затем достал из рюкзака пакет — в нем оказались кроссовки. Переобулся, и в рюкзак отправились уже ковбойские сапоги. — Все, я готов!

— По тебе и видно, — досадливо цыкнула Зинаида.

Когда мы вышли в коридор, Дима внезапно и очень громко проорал:

— Раиса Павловна, мы все! Уходим!

Даже я вздрогнула от неожиданности. Зинаида же несильно пихнула брата в бок, шипя:

— Дебил малолетний!

Раиса Павловна выплыла из кухни. Кимоно она сняла, в руках держала чашку. С ее прической тоже произошли некоторые изменения: между прядей, чуть покачивая на весу головой, выползала крошечная змея. Она обвилась вокруг одной из шпилек, пробуя воздух язычком. Да уж, вот вам и «баба Рая». У меня возникло острое желание поскорее отсюда уйти.

— Нежные все какие! — с укором и хихиканьем произнес Дмитрий. — Раиса Павловна, меня обижают!

— Не сахарный, не растаешь, — невозмутимо прокомментировала дама. И отпила еще чая.

В прихожей я не удержалась и оглянулась на «голову профессора Доуэля». Как раз застала момент, когда она поворачивала лицо нам вслед, не выпуская из-под присмотра. Интересно, а в комнате с приставкой камеры были?

На лестничной площадке Дмитрий вел себя уже потише.

— Дамы вперед, — предложил он мне, кивая на лестницу. — Вы идите, а я буду вам в зад… взади… сзади вас пойду, короче.

Зинаида страдальчески скривилась и покачала головой.

— Я пойду впереди, — распорядилась она. — Дима, ты за мной, а Евгения подстрахует тебя со спины.

— Евгения будет подстрахуем, угу. — Диму предложение сестры очень развеселило.

Впрочем, как и все остальное сейчас, под градусом. Все время, пока мы спускались вниз, он хихикал, что-то бормотал себе под нос и напевал. И один раз явно фальшиво оступился на лестнице, поспешно схватившись одной рукой за перила. А второй — за мое бедро. Оступился так резко, что я невольно уперлась грудью ему в спину.

— Извините, — Дима моментально убрал руку, не переставая хихикать, и продолжил спускаться. — Это я так, для подстраховки.

— Еще один такой фокус, Дмитрий Ипполитович, и вы полетите с лестницы, — спокойным голосом предупредила я.

— Ух, только с отчеством не надо! — взмолился младший Хохот, уже без выкрутасов продолжая спуск. — Можно просто Димон. Или Дима. Ну какой я Ипполитыч?

— Незатыкающийся! — огрызнулась Зинаида.

Ей этот спуск явно показался вечностью. В своем темпе она давно бы спустилась вниз, но подстраивалась под неторопливость перепившего брата. Может, все же беспокоилась о том, чтобы он не упал.

На будущее: понаблюдаю, как она общается с ним, когда он трезвый. Под градусом — и так видно, что он ее неимоверно раздражает.

— А вообще, не надо было вот так вламываться, — укоризненно заметил Дмитрий, когда мы уже спускались со второго этажа на первый. — Это невежливо. Я бы и сам добрался в Тарасов.

— Да? И когда? — ядовито отозвалась Зина. — Когда раком на горе свистнул бы?

Дима сразу оценил остроту, загоготал на всю лестничную клетку. До меня же не сразу дошло, что Зина произнесла поговорку немного иначе.

Хорошо, что по дороге нам не встретился никто из соседей многоуважаемой Раисы Павловны. Погода выручила: в такое время все, кто не на работе, — на даче или пляже.

— Так это что, Зинка вас реально наняла? Искать Славку? — Дмитрий затормозил возле собственной машины, навалясь боком на бампер и вертя ключи в руках. В этом он тоже напоминал свою сестру.

— Все верно, — я оглянулась на свою машину. — Зинаида, предлагаю вам поехать…

— От меня он не стал бы прятаться, — громко перебил младший Хохот.

— Вы считаете, он прячется от вашей сестры? — Я повернулась обратно — Дима уже сидел на бампере, болтая ногами.

— Я считаю, что мог бы. Его это все достало.

— Что достало, деньги и популярность? — фыркнула Зинаида. — Ну да, после всего заработанного можно уже и притвориться несчастненьким! Заставили его быть богатым и знаменитым! И гулять в клубах, и отбиваться от всех этих… в мини-юбках, которые ему в карман лезли! Ах, тяжкая ноша успеха!

Дмитрий хотел ответить, но примолк и смерил сестру неожиданно серьезным взглядом. В этот момент он выглядел трезвым, несмотря на расхлябанные движения и красные глаза.

— Все эти, в мини-юбках, — веско произнес он, — они просто не знали, что все Славкины деньги — в твоем лифчике.

— Нам надо уезжать, — громко и спокойно отчеканила я. — Зинаида Ипполитовна?

— Я поеду на «Волге», Дима, с тобой. — Старшая Хохот ловко перехватила ключи у брата. — А Евгения за нами.

Подумав, я согласилась. Пока что меня наняли только для поисков. Да и Зинаида не говорила, что ей угрожают. Так что настаивать, чтобы мы все втроем ехали в одной машине, смысла не было.

— Ла-а-адно, женщины рулят. — Дима покивал и сразу же залез на заднее сиденье. — А что, Зин, я не против. Ты всегда любила мою тачку.

Последняя реплика была явно издевательской: одного взгляда хватило, чтобы понять, что и внутри «Волги» хватает непристойных изображений.

Я все же — профессиональная привычка! — быстро и внимательно осмотрела оба автомобиля; и прежде чем садиться за руль, посмотрела, чтобы и у брата, и у сестры были пристегнуты ремни.

— Понадобится помощь — дайте мне знать, — предупредила я Зинаиду.

Сев за руль и пристегнув ремень, я секунд десять вдыхала и выдыхала, приходя к внутреннему равновесию. Оно мне еще пригодится. День выдался насыщенный, и он еще не закончился. И было более чем очевидно, что клиентка мне на сей раз попалась непростая.

Зина недоговаривает, это точно. И ей, и ее брату есть что добавить. Неадекватное состояние Дмитрия даже кстати: выпивка развязала ему язык. Он наболтал достаточно, чтобы возбудить у меня сомнения в Зинаидиной искренности. Как приедем в Тарасов, задам своей клиентке несколько вопросов.

Хохоты ехали впереди, я следом, посматривая то на дорогу, то на машину. По возвращении в Тарасов нужно будет подробнее оговорить условия работы и непременно заехать домой, взять все необходимое.

А вот что интересно — Зинаида не показала мне фотографии двоюродного брата, когда вводила в курс дела. Сейчас в связи с инцидентами в Тарасове только ленивый не знает, как выглядит виновник этих инцидентов. Может, на это она и рассчитывала. Или банально не подготовилась, осечки бывают у всех.

Я видела фотографии Вячеслава на сайте «Короны». Он не был похож на Диму и Зину. Жесткие черты лица, высокий лоб, приплюснутый нос (такой еще называют «утиный»). Кожа без веснушек, светло-голубые глаза навыкате. Взгляд — сквозь очки в массивной оправе — удивленный. И улыбка такая, будто средний из Хохотов не уверен, что ему стоит вам улыбаться. Исходя лишь из увиденных мной фотографий, я бы не назвала Вячеслава таким уж любителем погулять. И на писателя книг ужасов он не был похож. Но внешность, как известно, обманчива: Дмитрий, например, производил очень даже приятное впечатление. Пока не открывал рот.

Несмотря на мои опасения, первые полчаса езды до Тарасова прошли спокойно. Я ожидала выкрутасов от Дмитрия, но и он, судя по надетым наушникам, наконец угомонился. Если только не поет что-то неприличное на весь салон.

Мы возвращались в Тарасов той же дорогой, какой приехали. На второй половине пути возникла пробка. Минут пять мы не двигались с места. Мне было видно, как Дмитрий снял наушники, подался вперед, к сестре, оживленно жестикулируя. Ничего не было слышно. Оставалось надеяться, что они не начали ругаться, потому что на этот раз вмешаться мне было сложнее.

Солнышко припекало, машины продолжали стоять. Зинаида вышла из «Волги» и подошла ко мне.

— Евгения, есть вариант объехать пробку. Дима сказал, здесь боковая дорога, грунтовая. Вот сейчас, если вернемся по второй полосе, во-он там через сто метров. Поедете? Или уже в Тарасове встретимся, у меня на квартире?

— Я с вами, — вздохнула я, оглядываясь.

Позади «Фольксвагена» машин тоже прилично накопилось. Зато на второй полосе, в сторону Покровска, было голо. Я знала, о какой грунтовой дороге идет речь. Асфальта — ноль процентов, но маршрут действительно удобный. Дождей не было, дорога наверняка в приличном состоянии.

— Вот и хорошо! Тогда давайте за нами! — обрадовалась Зинаида.

На вторую полосу удалось вырулить без проблем, и вскоре мы ехали по лесу, в тени и в прохладе. Кое-кто из автомобилистов последовал нашему примеру; находились и такие, кто обгонял, сминая колесами мелкий кустарник по краям дороги.

Я по-прежнему держала «Волгу» в поле зрения, иногда даже ловила взгляды Зинаиды в зеркале заднего вида. Она не пыталась вырваться вперед, двигалась с умеренной скоростью.

Ярко-красный автомобиль возник позади меня слишком быстро и тихо. Я заметила красный проблеск в боковом стекле, затем неизвестный лихач пристроился рядом со мной. Боковые стекла были заклеены пленкой — черной, с ярко-красными разводами, напоминающими потеки крови. Из-за пленки было не видно, кто сидит за рулем.

Я посигналила Зине и Диме; в следующий миг красная машина начала теснить меня в сторону густого кустарника. Но Зинаида меня поняла и попыталась оторваться, набрав скорость. Преследователь оказался проворнее: нагнав «Волгу», он ударил ее бампером в зад. Затем обе машины, одна за другой, подпрыгнули на ухабе. Зинаиде не повезло: с ее стороны дороги деревьев было больше. «Волга», протаранив кустарник, въехала в просвет между двумя толстыми соснами, где и застряла. Красная машина проехала немного дальше и остановилась. Но я уже подоспела к «Волге» и притормозила рядом, на границе дороги и кустарника, загородив Зину и Диму. И выскочила из машины. Все, что у меня сейчас было с собой, — это шокер, выхваченный из бардачка. Целясь им в неизвестного водителя (может, и примет за пистолет), я быстро двинулась к Хохотам.

Задняя дверца распахнулась так резко, будто ее вышибли обеими ногами, Дима выскочил из машины. «Волга» между соснами застряла криво, наискось. Стволы деревьев заблокировали одну заднюю дверь и одну переднюю, со стороны водителя.

— Дима, помоги выбраться Зине! — скомандовала я, не отрывая взгляда от красного авто.

Я ожидала всего: могли начать стрелять, и количество людей в машине могло быть любым.

Скорее всего, аварии неизвестный и добивался: машина издевательски моргнула фарами, издала долгий гудок и рванула с места — только земля из-под колес полетела. Лишь когда машина удалилась, я опустила затекшую руку с шокером и обернулась к своим подопечным.

Зинаида стояла неподалеку, схватившись за дерево, и тяжело дышала.

— Вы в порядке? — Я бегло осмотрела ее. Так, очки перекошены, костюм помят.

— Я… я только испугалась. Господи, я так испугалась. — Зинаида прижалась щекой к дереву. — Боже, Дима!

— Дима здесь, он выбрался. — Я подхватила Зину под локоть. — Идти можете?

— Дима! Не лезь в машину! Отойди!

— Да не взорвется она! — Младший Хохот уже вылез обратно, держа в руках свой рюкзак и сумочку сестры. — Ее только зажало, как девку в бутере.

Пошлые фразочки Дмитрия сейчас приободрили: хотя бы один из моих подопечных не был в прострации.

— Давайте в машину. — Я наконец отлепила Зинаиду от дерева и направила в сторону своего авто, одновременно следя за дорогой.

Но красная машина не появлялась.

К моменту нашего возвращения на трассу пробка рассосалась, и я кое-как встроилась обратно. Меня потряхивало — сказался выброс адреналина. Я включила радио, затем выключила: в тишине было спокойнее. И неожиданно для себя самой поделилась:

— Там был фак. На номерных знаках, сзади.

— Что? — слабо поинтересовалась Зинаида.

— Вместо номерных знаков, — пояснила я. — На этой красной машине, сзади. Изображения средних пальцев, три в ряд.

— Тогда это точно адская тачка, — заметил Дмитрий.

Они с сестрой оба сидели на заднем сиденье. Зинаида откинула голову на спинку, будто пыталась заснуть. Дмитрий выглядел протрезвевшим. Хорошо, если и вправду протрезвел.

— Сейчас не время для ваших шуточек, — одернула я его.

— Да я не шучу! — возразил Дима. — Ты заметила, тачка красная, и там принт такой по стеклам — как будто с крыши на стекла кровищи натекло? Еще и цвет такой подходящий. Зуб даю, там, наверное, на передних фарах — смайлики. Чтоб совсем похоже было.

— И что? — недоумевала я. Затем догадалась: — Машина знакомая?

— Знакомая, да. По Славкиной книжке. У него то ли второй, то ли третий роман так и называется — «Адская тачка». Типа там какая-то тварь из преисподней вселяется в обычную машину… или принимает облик машины, не помню.

— И убивает людей, — мрачно добавила Зинаида, с отсутствующим видом глядя в окно. — Я не удивлена, что кто-то сделал похожую. Дурное дело — нехитрое.

— Только без номерных знаков на такой не поездишь особо, — рассудила я. — Да и вряд ли это монстр из преисподней. Придется вам обоим составить…

— …черный список, ага. Кому-то мы с Зинкой мешаем, — чересчур жизнерадостно закончил Дмитрий.

Все-таки не протрезвел.

— Я быстро. Сидите тихо, пожалуйста, и не скандальте. — Предупредила я, выходя из машины.

Зинаида лишь вяло кивнула: она до сих пор приходила в себя после столкновения с «адской тачкой». Дмитрий что-то согласно промычал, занятый жареной картошкой. Едва мы достигли Тарасова, он заявил, что голоден как собака, просил притормозить «хоть где». Я возразила: безопаснее было бы поесть уже дома у Зинаиды. Несмотря на это, Дима продолжал упрашивать, пока сестра не рявкнула на него. Я решила не доводить эту ситуацию до абсурда и остановилась у ближайшего ресторана фастфуда. Дима выскочил и через считаные минуты вернулся с большим пакетом картошки, горой салфеток и тремя бутылками минералки.

— Я вам с Зиной без газа взял, — пояснил он. И бросил бутылку на переднее сиденье рядом со мной. — Картоху будешь?

— Нет, благодарю.

— Зин?

— Ешь сам, — отказалась старшая сестра.

— Вот спасибочки! — обрадовался Дмитрий.

Аппетит у него оказался изрядный: то ли стресс заедал, то ли так алкоголизация сказывалась.

Мила, как обычно, лишних вопросов не задавала. Сказано — работа, значит, работа. О том, кто моя клиентка, я умолчала. Вот уляжется эта история, и можно будет удивить тетушку.

Дмитрий, едва завидев меня, высунул руку в окно машины и помахал планшетом:

— Смотри, уже новости есть!

Экран планшета был заляпан — Дмитрий держал его замасленными пальцами, да и рот после картошки не вытер.

— Можно я хотя бы вещи в багажник закину? — язвительно откликнулась я.

Обходя машину, глянула в окно со стороны Зинаиды. Та спала, поплотнее запахнув пиджак и обхватив себя за бока.

— Она в порядке, просто вырубилась, — подтвердил Дмитрий.

Он свернул в ком пакет из-под картошки и, высунувшись из машины подальше, запустил его в урну. Попал.

— Есть! Трехочковый!

И наконец-то взялся за салфетки.

Зинаида заснула крепко: шумная возня брата ее не разбудила.

— У нее всегда так после стресса. — Дмитрий все-таки посматривал за сестрой, проверил, не отстегнулся ли ремень безопасности. — Наверное, стоило все-таки в пробке постоять. Место людное, фрики не пристроятся.

Сейчас он говорил спокойно и вполне рассудительно. Не как в Покровске. Любопытно.

— Идея была неплохая, кто же знал, — машинально отозвалась я, выезжая на придомовую дорогу.

Манеру Димы говорить всем «ты» я оставила без внимания. Это меня не задевало, лишь бы парень не мешал работать.

— Только Зине не говори, — без тени насмешки попросил он. — Она терпеть не может, когда ей на косяки пеняют.

Я притормозила перед выездом на проезжую часть.

— Так это же ваша идея была. Вы сказали Зинаиде про эту дорогу.

Дмитрий прекратил вытирать следы масла с планшета и удивленно уставился на меня:

— Зинкина, вообще-то. Она предложила срезать, сказала, иначе у нее вообще голова взорвется. Типа потратила на меня столько нервов и больше не собирается — и дорогу хочет сократить. Я-то про дорогу просто знал и поддержал ее идею.

Я оглянулась на свою клиентку: младенчески безмятежное лицо глубоко спящей женщины.

— Ладно, неважно. — Я выехала на соседнюю улицу.

Примерно через десять минут мы окажемся в квартире Зинаиды. Что-то мне подсказывало, что я и ночевать у нее буду, — так что в сумке вместе с «рабочими инструментами» лежали и сменная одежда, и зубная щетка.

— А что, Зинка тебе иначе сказала? — Дима, напротив, отложил планшет и потянулся вперед, пристроив локти на спинке переднего пассажирского сиденья. — Точняк сказала, а то чего б ты на меня подумала. Не, это Зинкина идея.

— Вы не поверите, но я поняла с первого раза. Сядьте нормально, я веду машину. — Я переехала «лежачего полицейского», машину слегка тряхнуло.

— Ух, аж шары зазвенели! — в прежней манере ухмыльнулся Дмитрий.

Еще одно из возможных последствий перебора со спиртным — разговорчивость, не адекватная ситуации. Так что морально я была готова, что этот пассажир молчать не будет.

Он и не молчал.

— Так ты как, реально согласилась? — Кивок на Зинаиду. — Будешь работать на мою сестру?

— Уже работаю.

— Уболтала Зинка, значит. Она умеет. — Он сказал это с довольством и гордостью. Будто родитель ребенком похвастался: «Наш рисует. — А наша — убалтывает!»

— И как, телохранить ее будете? — Дима говорил и снова завозился с планшетом.

— Помогать в поисках вашего брата.

Я уже хотела попросить его помолчать, но Хохот это словно почувствовал.

Остаток дороги прошел в желанной тишине.

Я вела машину, следила за дорогой; «адской тачки», виновницы аварии, не было. Мысли завертелись вокруг этого происшествия, цепляясь за детали.

По словам Зины, получалось, что о дороге сообщил Дмитрий. По словам Дмитрия — наоборот. То же — с их родителями. Для Зинаиды они мертвы, для Дмитрия — нет. Только если он не посетил их могилы, говоря об этом так, словно виделся с живыми.

«Кто-то из вас, братец Иванушка да сестрица Аленушка, врет мне», — подумала я, покосившись в зеркало заднего вида.

Дмитрий поднял голову от планшета, поймал мой взгляд и подмигнул.

— Уже приехали? — Зинаида, совсем растрепанная, выпрямилась на сиденье и зевнула, прикрывая рот пухлой ладошкой.

— Ага, — хохотнул Дмитрий. — Так что давай, спящая красавица, просыпайся без чмока. И без чпо… Ай!

Для небольшой ладони Зинаиды подзатыльник вышел вполне неплохой.

— Давай уже, приходи в себя, — процедила она. — Делу время, потехе час.

— Все, не нуди. — Дима закатил глаза.

Старожилы к ковбоям в центре Тарасова привычны не были. Так что Зинаидин брат получил свои пару минут славы, пока мы шли через двор к старинному подъезду.

— Ты видела, как я по двору прошел? Тихо и послушно! — сообщил он сестре.

— Да, как овца на веревочке! — Зинаида откровенно огрызнулась.

Похоже, Дима просто не мог удержаться от того, чтобы не подкалывать и не дергать серьезную старшую сестру. Со мной, пока она спала, он разговаривал иначе. Тоже последствия от алкоголя или такое общение у них в порядке вещей?

— Пф… — Колкость сестры прошла мимо него. — А тебе с сумкой помочь? А то не сумка, а гробина!

— Я донесу, — отказалась я.

И удержалась от иронического: «А то еще упадешь вместе с моим багажом». Дмитрий не выглядел хлипким и слабым. Но вряд ли бутафоры и художники по гриму проходят ту же физическую подготовку, что и будущие спецназовцы. А у меня, по-честному, кое-что увесистое в сумке имелось. Правда, надеюсь, что не пригодится.

Прихожая в старинной однушке тоже была маленькая, так что в ней моментально стало тесно от присутствия сразу трех человек.

— Сумку можно пока вот сюда положить. — Зинаида распахнула створку узкого, но глубокого шкафа.

— Ух, ну и потолки! — присвистнул Дима, оглядываясь; нагнулся, стаскивая кроссовки. — Но квартирку ты себе не по размеру подобрала, это точно.

Зинаида на это уже и бровью не повела. Зато я не удержалась от жесткого замечания:

— Знаете, Дмитрий, для человека, у которого бесследно исчез брат, вы ведете себя чересчур весело.

— Подожди пару часиков, — пропыхтел он в ответ, разгибаясь и оставляя обувь валяться как попало, — я буду рыдать у тебя на груди, тебе футболку придется менять. И не только.

— Дим, это все твои вещи? — вклинилась Зинаида, кивая на тощий рюкзак.

— Хотя, — Дмитрий продолжал, не слыша сестру, — я думаю, это Зинка виновата, что Слава пропал. И еще эти, из «Короны».

— Заладил! — только и ответила Зинаида, уже из ванной.

— Нет, правда. Вы там, с этими пиарщиками и маркетологами, наверное, думали, что это будет как в прошлом году. А фиг вам! — Дима выдержал паузу и, обернувшись ко мне, смачно присовокупил: — Они все ло-ха-ну-лись!

Зинаида показалась в коридоре. Напряженное ее лицо покраснело, взгляд останавливался то на мне, то на Диме.

— Я чего-то не знаю, Зинаида Ипполитовна? — невозмутимо поинтересовалась я.

— А что она тебе вообще сказала? — встрял Дима.

— Например, что у вас не осталось никаких живых родственников. Только вы вдвоем и ваш двоюродный брат Вячеслав, — медленно проговорила я.

— А, ну это она как обычно, — только и сказал на это Дима.

Он снял свою ковбойскую куртку, но не повесил ее на вешалку, а небрежно закинул в шкаф. И прошел в ванную комнату.

Зинаида тоже скрылась там, не посчитав нужным объясниться.

— И все? — с сарказмом спросила я. — Тогда вы должны мне за полдня работы. Расплатитесь, пожалуйста, и я пойду.

Зинаида с намыленными руками резво выскочила в коридор.

— Так ведь… вы же согласились! — с неподдельным возмущением воскликнула она. — Согласились помочь мне в поисках! Нам без вас никак, я же объясняла ситуацию, нам нужен профессионал!

— Да, я профессионал, — отчеканила я. — И не понимаю, с чего вы держите меня за дурочку. Я согласилась помочь. Но я не девочка на побегушках. Чтобы помочь, я должна знать весь расклад — нравится вам это или нет.

— Зин, ты палишься, — заключил Дима, тоже выходя в коридор. Он вытирал руки полотенцем. — Что, все за репутацию трясешься?

— Ничего я не трясусь! — вскинулась она. — Они же не в тюрьме, в конце концов!

— Тогда зачем… — начала я.

Зинаида всплеснула намыленными руками и вновь скрылась в ванной.

Дима обернулся туда, вернул полотенце и закрыл за сестрой дверь.

— Ща, у нее кран прорвало. Подожди, прорыдается и будет снова человек-адекват.

Я наконец разулась и вслед за Дмитрием прошла на кухню. Глухие рыдания моей клиентки доносились и сюда. Дима выглядел одновременно умиротворенным и пристыженным.

— О, макароны с фаршем! Пища богов! — Похозяйничав в холодильнике, он выпрямился с большой кастрюлей в руках. — Будешь?

— Да. Спасибо.

— У Зинки бывают перегибы, от нервяка. То истерит, то как статуя командора у Пушкина. То клюет как птичка, то у нее волчий жор, — продолжал откровенничать Дима.

И, разогрев еду, поставил тарелку и мне, и сестре. К тому моменту как засвистел вскипевший чайник, Зинаида вышла из ванной — без косметики, рукава дорогой блузки небрежно закатаны по локоть. Умытая и посвежевшая, сейчас она тянула лет на тридцать, не больше. Ее брат из-за поведения больше напоминал недавнего школьника, только-только свалившего из-под родительского надзора. Я в свои двадцать шесть такой не была.

— Щас поедите, — Дима достал чашки, — и все вопросы порешаете. Только без «Санта-Барбары».

— Правильно говорить «решите вопросы», — фыркнула Зина, — а не «порешаете».

Самообладание она обретала так же быстро, как и теряла. Да и в ванной пробыла совсем недолго. Моя тетушка называет людей такого типа «люди-качели». Хотя для такой ситуации Зинаида еще неплохо держалась. Занятно, что «кран прорвало» у нее не от очередного упоминания о пропавшем брате, а при упоминании родителей. Если я верно поняла, вполне себе живых и здравствующих.

— Кому чаек-кофеек? Бариста-фигиста вновь в деле! Лучший, вашу дивизию, на весь Дикий Запад!

Дима устроил целое представление: держал чашку на вытянутой руке, закидывал туда чайный пакетик, высоко поднимал горячий чайник — длинная струя кипятка попадала прямо в чашку, ни капли мимо.

Зинаида нарочно не обращала внимания; ела молча, не поднимая глаз от тарелки. Но когда она хмыкнула себе под нос, Дима улыбнулся и прекратил выкрутасы.

Это было даже трогательно: то, что он постарался развеселить и отвлечь сестру в сложной ситуации. Вероятно, заодно извиняясь за свое поведение.

Но Зинаидиного вранья это не отменяло.

Покончив с едой, я отодвинула посуду и в упор посмотрела на обоих Хохотов.

— Итак, — пригласительно произнесла я. — Что там с вашими родителями?

— Живы они, — Дима начал, как я и думала. — Они в Запокровском, в монастыре. Ну, не оба в одном, они монахи. Там два монастыря, мужской и женский.

— Туда еще туристы ездят, из-за архитектуры, — вставила Зинаида.

Она держалась уже совсем уверенно и деловито. Разве что глаза до сих пор были красные, как и у ее брата. Хоть и по иной причине.

— Про туристов я знаю, — уточнила я.

Года два или три назад я и сама посетила Запокровский женский монастырь в связи с расследованием.

— Короче, у нас родители такие… очень верующие. — Дима чуть заволновался. Чашку в руках вертел совсем как старшая сестра. — И мне лет четырнадцать было…

— Пятнадцать почти, — уточнила Зинаида.

— Может, ты и расскажешь? — сердито огрызнулся он. — Спасибо. Ну, мне пятнадцать, Зинке двадцать три почти, а Славка на втором курсе в универе учился. Девятнадцать ему было, да, Зин? Во-от. Зинка последний курс училась. И тут предки решают, что все, быть родителями — это не то, чего от них хотел Господь. Типа откровение им было. Берут и уезжают в монастырь, или стригутся, или как там вообще это делают…

— Умонахиваются, — едко и заковыристо выразилась Зина.

Дмитрий молча вытянул руку, сжатую в кулак, Зинаида по этому кулаку ударила.

— У них там, стало быть, высшее служение божьей воле. Семья — это уже мирское, ага. Не для монахов. А о детях, которых они по божьей же воле наделали, боженька как-нибудь позаботится. Зина в результате сначала академ взяла, потом пришлось совсем универ бросать.

— Что взяла? — не разобралась я. — А, академический отпуск. Ясно.

— Я тогда подумала, что раз мне легче удалось поступить, то потом будет проще восстановиться. — Мрачно добавила Зина, попивая чай. — Слава-то с трудом поступил, со второго раза. И факультет престижнее моего. Хорошо хоть его на бюджет взяли.

— Несколько лет перебивались как могли, — продолжил Дима. — Я подрабатывал между учебой, Зинка пахала как вол. Родителей вообще не интересовало, как мы там. Тогда ж еще вроде эти монастыри активно восстанавливались, чинились-штукатурились. И они в эту починку с головой ушли. — Дима с горечью покачал головой. — Богоугодное дело! Потом статья в тарасовской газете была, большая. Я в интернете смотрел. Фотки всех монахов-послушников и кто там еще в монастыре бывает. Про родителей чуть ли не особо сказали, про их самоотверженный труд и прочее. А что дети полуголодные — это фигня, правда?

— А потом у меня накопился опыт, я работу денежную нашла. Слава начал рассказы писать после университета. — Зинаида перехватила инициативу. — Я посмотрела — предложила в журнал отослать. Там у него один рассказ взяли, другой… Заплатили… Потом он взялся за роман, дело пошло. Я Славу раскрутила, на учебу раздумала возвращаться. Теперь вон сколько времени прошло, мы в Москве живем. А они… Не знаю даже, помнят ли про нас.

— Так вы все-таки местные. Тарасовские, так? — рассудила я.

— Неа. — Дима встал и, не спрашивая, снова налил чаю и себе, и сестре. — Мы из Всеволожска, это Ленобласть.

— Далековато у вас родители махнули, — удивилась я.

— А это чтобы от мирских соблазнов удержаться, — ядовито отозвалась Зина. — Чтобы слезы детей и укоры знакомых не искусили вернуться. Да вдобавок тут на восстановление монастырей клич кликнули, рабочие руки были нужны.

Она помолчала, принимая чашку из рук брата, и положила себе сразу четыре ложки сахара. И совсем зло добавила:

— Так что Слава оказался дважды брошенный. Сначала — когда его в пять лет родители из машины выпихнули, прежде чем автобус в машину врезался. А потом вот так. На черта, спрашивается, усыновлять ребенка, когда и о своих толком не заботишься. А потом вообще — вот так вот. — Она тяжело вздохнула. — Я, когда работала, была на них очень зла, ненавидела прямо. А потом поняла, что не могу прекратить злиться. И решила, что они для меня умерли. Вот так, взяли и умерли. И то, что я не проводила их в последний путь как положено — это у меня такая месть. Иначе, боюсь, я бы тогда на последние деньги к ним приехала и сделала бы с ними что-нибудь ужасное.

Старшая из Хохотов умолкла.

— Меня лично радует, что шоу-бизнес — это последнее место, где они хотели нас видеть, — философски отметил Дима. — Я в гримеры пошел, чтобы девчонок лапать на законных основаниях. По работе, правда, не только девчонок приходится.

— Да, картина так себе, — подытожила я. — Понимаю, что вы, Зинаида, не смогли пересилить свою привычку. Но в расследовании важна правда, поэтому, пожалуйста, больше никакой лжи. Тем более что эта обнаружилась очень быстро.

— Сергей говорил, вы умеете хранить тайны, — кивнула Зинаида.

— Он абсолютно прав.

— Теперь понимаете, — усмехнулся Дима, — почему я к бабе Рае сразу после монастырей поехал? Такое дело запить надо хорошенько! А то вдруг святошей стану, попки женские пудрить разлюблю.

— Да, — в тон ему отозвалась я. — Не понимаю только, зачем вас туда понесло. Не за родительским же благословением?

— Нее, — со смешком отмахнулся Дмитрий, — боженька у них по-прежнему самый любимый ребенок в семье.

Он выдержал почти мхатовскую паузу перед следующей фразой:

— Но Слава к ним тоже зачем-то приезжал. К обоим. Недели две назад.

— Вот ты всегда так! — укоризненно вскинулась Зинаида. — Я ищу, ищу… раньше не мог сказать?

— Прятать не надо было, — парировал Дима. — Может, и искать не понадобилось бы.

У меня голова кругом пошла:

— И давно вы узнали, что он там был?

— Вчера буквально. — Дима и не думал оправдываться. И виноватым не выглядел. — Узнал бы раньше, поехал бы раньше.

— Кто тебе сказал? — Зинаида подалась вперед, локти на стол, взглядом так и впилась в лицо брата.

— Я по его бумагам догадался.

— Я все его бумаги просматривала! — заволновалась Зинаида. — Из тарасовской квартиры забрала, из московской, ездила в Петергоф…

— В Петергофе квартиру попросили освободить на прошлой неделе. Издательство не стало ее дальше за Славой удерживать. Я в Москву все его вещи забрал, — пояснил Дима.

— Сволочи, хоть бы сообщили! Я Славин агент, между прочим! Он им столько денег заработал! — Она вскочила, энергично прошлась по кухне из конца в конец. — Все, разберемся с этой книгой — и к черту эту «Корону», к черту!

— Зин, договорить-то дай, — тихо попросил Дима.

— Ладно, все, я спокойна. Я спокойна. — Обратно Зинаида не села, так и застыла возле кухонной тумбы, сложив руки на груди. — Ну?

— Знаешь, — протянул Дима, — ему все-таки было от чего бежать. Я считаю, что ты ему с этим контрактом сделала чуть-чуть каторгу. Я же сказал — чуть-чуть! И я исходил из того, что, если бы он сам спрятался, он бы, наверное, хотел, чтобы я знал, где он. Дал бы подсказку.

— До нынешней книги его все устраивало, — не удержалась Зина.

— Потому я и решил просмотреть его самые свежие бумаги. Связанные с «Лесным ужасом». Уже каждую запятую проверил и тут думаю: а может, я не так смотрю? Помнишь, мы в детстве в секретные письма играли? Чтоб предки про наши секреты не догадались?

— Помню. — Зинаида улыбнулась. — «Письма Штирлица», мы так их называли. Три способа, кажется?

— Ага. «Колонка», «Слова в начале» и «Окошечко». Я вначале «Окошечко» попробовал. У Славки это был самый любимый метод. Даже трафарет его любимый помню. У меня есть копия черновика «Лесного ужаса» — только не пали меня перед этими жлобами из «Короны», ок? Копия совсем старая. — Дима вдруг отвлекся и повернулся ко мне: — Понимаешь, что за «Окошечко»?

— Да, вроде бы, — отозвалась я. — Лист бумаги, в нем прямоугольные прорези, они же окошки. Кладешь лист с прорезями на чистый лист. В окошки вписываешь секретный текст. Потом лист с прорезями убираешь, а на листе с секретным текстом…

— …заполняешь оставшееся место другим текстом. Чтобы посторонний не знал, на что обратить внимание, — подхватила Зина. — У нас у троих были одинаковые трафареты. И чистые листки одинакового размера.

— Прямо какой-то «Код да Винчи», — оценила я. — И как, помогло?

— «Окошечко» не сработало. — Дима покачал головой. — Эх, сейчас бы лучше все на самой рукописи наглядно показать. У меня тут в Тарасове съемная хата, все вещи в ней остались.

— У меня есть, забыл? То, что он присылал. — Зинаида вышла и вернулась с распечаткой. — Слава, когда с черновиков набирал, мало что менял.

Дима подскочил и быстро расчистил стол от посуды. Обратно не сел, начал раскладывать листы.

— Один, два, три… — бубнил он. — Ага, все шесть глав на месте. Вот, смотрите. Он совместил и «Колонку», и «Слова в начале». Первый метод — когда на каждой странице первые буквы красных строк складываются в слова. А потом в предложения. А «Слова в начале» — это когда в начале каждой главы берешь первое слово первого предложения. И эти слова тоже складываются в предложение. Карандаш есть?

Зина протянула ему ручку:

— Черкай так. И давай без лекций, просто покажи.

— Ага… смотрите, вот что тут у нас.

Он быстро подчеркнул первые слова — по одному в начале каждой главы. И написал их на последней странице распечатки. Получилось: «Я еду монастырь родителям середина лета».

— Очень расплывчато, — скептически заметила я.

— Но указаны место и цель визита, — возразила задумавшаяся Зина.

Она не дала брату показать дальше; грузно опустилась за стол, перехватила ручку и рукопись; зашелестела страницами, просматривая и очень быстро выписывая по первой букве из каждого абзаца.

Я же подумала, что…

— Он планировал это заранее, — вслух предположила я. — Как только сел за новую книгу.

— Я бы не удивился.

— На всякого мудреца довольно простоты. — Зина закончила возню с бумагами. Но не давала смотреть на получившийся текст и на рукопись, держала листки так, чтобы брат не подсмотрел.

— Что у тебя, Дима, получилось по его черновикам?

— Думаешь, я с ним в сговоре? — усмехнулся тот.

— Я вас обоих знаю. — Зина была серьезна. — Перестраховка не помешает.

Дмитрий задрал голову к потолку и ответил, будто стишок Деду Морозу рассказывал:

— «Ищи меня у родителей. Если не застанешь, иди на почту на улице Авангардистов, дом два. Абонентский ящик номер восемь. В нем все есть». Это все, Зин. И сообщение начинается не с первой главы, а почти в самом конце второй. И в самом начале четвертой главы заканчивается.

— В остальных абзацах сообщения нет? — нетерпеливо спросила Зинаида.

— Неа.

— Все сошлось! — обрадовалась она. — Ты проверял ящик?

— Раньше, чем по монастырям двинул, — кивнул Дима. — Прикинул, что в монастырях он вряд ли задержится.

— И что нашел?

— Запечатанный пакет. А в нем — карта, и точечками всякие места обозначены.

— Господи! — всполошилась Зинаида. — Надеюсь, эта карта не в твоей машине осталась?

— Да нет! Дурак я, что ли? В квартире моей. Я в тачке вообще ничего ценного не держу никогда.

— А ваши родители? — напомнила я. — Они подтвердили, что он их навещал?

С лица Димы пропало всякое довольство.

— Да. Только они так говорили про это, словно к ним приходил кто-то очень давно знакомый, но из этой их… прошлой жизни. Они, по-моему, и меня за знакомого приняли. Хорошо хоть вспомнили, как зовут. — Он угрюмо посмотрел на меня. — Нормально вообще? В женский монастырь меня сначала даже пускать не хотели, пришлось паспорт показывать, разъяснять, что родственника разыскиваю, а не просто так на монашек… да неважно.

— А Славу пустили? — заинтересовалась Зина.

— Да. Там и там сколько-то времени провел. Но, кажись, ни о чем важном не говорил, — расписывал Дима. — И не ночевал у них, это точно. Родители и тут какие-то мутные были. Будто не втыкали, про что я их расспрашиваю. Говорю, а о чем вы со Славкой-то говорили? Печальный он был, говорят. В каком смысле, спрашиваю, печальный? И так далее, едва разобрался. Тьфу, блин, я даже подумал: может, у них у обоих уже того… Альцгеймер?

— Может, он им и не говорил ничего, — заметила я. — Просто сбил след.

— Скорее всего. Он им не сказал, куда от них поедет. Но по итогам-то шифровка оказалась верной? — подмигнул Дима. — Вот ведь, додумался!

— Ума палата дороже злата. — Зина в кои-то веки расщедрилась на похвалу. — Погоди, а ведь он такое раньше проделывал! У нас это было в предыдущих книгах!

Она ушла в комнату и вернулась со стопкой книг Вячеслава, небольших, в твердом переплете.

— Вот, в самой первой он использовал метод «Колонка». По всей книге получалось сообщение. Кто разгадал, тот в лотерею получал экземпляр книги с автографом Славы — на весь форзац. А в третьей книге, «Кошмар в поселке», «колонка» складывалась в подсказку. После подсказки надо было смотреть «слова в начале» и загадку разгадывать. Кто разгадал — получал роль в массовке, потому что «Кошмар в поселке» экранизировали. Фанаты такое обожают. Мы как-то даже квест организовывали.

— Если это всенародная забава, — задумчиво протянула я, — если он сам планировал это заранее… и если кто-то догадался… его ведь и перехватить могли. Кроме редактора кто-то еще имел доступ к рукописи?

— Я, — нахмурилась Зина. — Еще Дима, но только в нынешнем случае. Раньше он его рукописи не смотрел.

— А вы уверены, что редактор умер своей смертью?

— Славкин редактор умер?! — Дима вытаращился на сестру. — Тарас Иванович?! От чего? Когда?!

— Что-то с давлением, — пожала плечами Зина. — Нам подробно не сообщали.

— Так вот чего меня в Славкину тарасовскую хату не пустили, — покивал сам себе Дима. — Ты хоть вещи его забрала?

— Да, разумеется!

— То есть теперь в рукопись посвящены только вы двое? — уточнила я.

— В идеале — да, — подтвердила Зина. — Директор «Короны» точно не читал, он такое не любит. — Она качнулась на стуле. — И да, Евгения, я уверена, что причина смерти естественная. Тарас Иванович и раньше жаловался на давление. А тут еще такие стрессы, ажиотаж вокруг книги. Как Слава пропал, на тематических форумах начались теории заговора, всякие домыслы.

— Вам еще кучу писем присылали в редакцию, типа Славу видели там, Славу видели здесь… — Дима достал кастрюлю из холодильника и начал есть макароны с фаршем прямо из нее большой ложкой. — Я, когда совсем психанул, по нескольким адресам даже съездил. Но это все фальшивки оказались. Для лайков.

— Так если карта — это указания для Димы, надо забрать ее и начать поиски. Видите, Зинаида, это дело может оказаться проще, чем мы все думаем.

— А самая ржака знаешь в чем будет? — Дима с грохотом водворил кастрюлю обратно и вытер рот кухонным полотенцем. — Если Зина тут вся такая психует и подскакивает, а все в итоге — опять реклама! Как в прошлом году!

— Дима!

— Хотя, если так, это жесть, конечно. Я слышал, тут, в Тарасове, и книжные магазы громили.

— Так что было в прошлом году?! — не выдержала я. — Только без вранья, пожалуйста. Ваш имидж меня не волнует.

— А это и не моя идея была. — Зина поджала губы. — Ладно, только я сама расскажу. Ничего тут такого и нет.

Она запустила пальцы в волосы.

— Твой брат сам это предложил. Продажи самой последней книги, «Смертельные прятки», шли так себе. И он, помня об успехе предыдущих рекламных акций и шифровок, предложил в качестве приза… найти его. Серьезно заявить на сайте издательства, что он уехал неизвестно куда. Пропал. И что подсказки надо искать в подарочном издании «Смертельных пряток», которое он сам верстал. — Она выпрямилась, язвительно посмотрела на брата. — Между прочим, для пущей натуральности мне тоже сначала об этом не сказали, как и тебе. Слава все это с Тарасом Ивановичем и с директором обговорил. Я потом на пресс-конференции такой дурой выглядела!

— Зато все поверили, — едко заметил Дима. — Тираж раскупили моментально, в Сети куча сообщений, в соцсетях истерика. Фейковые посты, опять же. Почти все.

— Почти? — Я слушала, не отрываясь.

— Был один пост, который подтвердился. Наш литературный гений пил пиво в каком-то пафосном заведении в Тамбове, что ли. И это выложили на официальном сайте издательства. В спецразделе «Найди писателя». Мы с Зиной первое время реально проверяли инфу. В Тамбов подорвались, как Биба и Боба, два не скажу кто. Славу не застали, зато инфа подтвердилась. Возвращаемся в Москву, языки на плечах, а у меня и кое-что еще… и нам тут сообщают, что это пиар-акция! Я думал, Зинка их прибьет всех, особенно редактора Славкиного!

— Но я в итоге придумала еще лучше, — хмыкнула Зина. — Двух зайцев одним выстрелом! Слава-то прятался в какой-то глуши, заодно работал там над новым замыслом. А я предложила отправить его к Мерчинским. Они только-только раскручивались. И пиар от «Короны» форсировал их успех.

Я не успела спросить, кто такие Мерчинские, как Дима неожиданно рассмеялся и легонько толкнул сестру в плечо:

— Ага, самые умные фанаты дотумкали, приезжают — и попадают в какой-то дом ужасов с привидениями! Где все по Славкиным книжкам сделано! Наверное, уписались с восторгу.

— Да, мы с Тарасом Ивановичем переиграли содержание «Смертельных пряток», Слава кое-что от себя подкинул. И в результате все пути, как говорится, привели в Рим. Туда, куда нам надо было. Многие фанаты до сих пор даже не задумываются, что все было спланировано заранее.

— Еще и я постарался, — напомнил Дима. — Хотя лучше бы Слава все с самого начала нам сказал. У меня седины на жопе точно прибавилось в тот раз.

— А вы не думали, что он опять у этих Мерчинских?

— Он сначала у них и был, — вздохнула Зинаида. — Но совсем недолго. Накануне его исчезновения Мерчинская мне звонила, говорила, что Вячеслав немного странно себя ведет. Несет какую-то чушь про разоблачение, про то, что хочет сказать правду. Когда исчезновение случилось, мы Мерчинских проверили в самую первую очередь, Евгения, уж поверьте. В «Короне» на такую ищейку раскошелились! Уж если бы он что нашел… Но нет.

— Мерчинские сами чуток странные, — вставил Дима. — А я не каждого странным назову.

— Увлекающиеся натуры, вдобавок фанаты Славиных книг. — Зинаида собрала книги и разбросанные по столу листы рукописи. — Но обыск ничего не дал, они сами убивались из-за его исчезновения. Они каждую Славину книжку ждут, как первенца. Надеялись, что пребывание у них его вдохновит. Вдохновило!

Она унесла бумаги и книги.

— Мерчинские, Мерчинские… — пробормотала я, берясь за телефон. — Знакомое что-то.

— Наберите «Поместье ужасов», — подсказал Дима. — Во, да, вот их сайт!

— О… — только и произнесла я.

Я и не предполагала, что близ относительно провинциального Тарасова располагаются такие… заведения.

Супруги Мерчинские, Андрей и Тамара, были наследниками обедневшего дворянского рода, оба прославились в творческой среде. Разбогатев, выкупили родовое поместье Андрея, до того дряхлевшее в статусе культурного памятника, и более-менее привели в порядок. Но жить в нем оказалось накладно, для поддержания поместья в хорошем состоянии требовались деньги.

— Я с ними познакомился на одной театральной тусовке, — похвастался Дима. — Оказалось, от Славкиных книжек они балдеют, а еще на одной выставке Андрюха купил пару моих работ. Ну и мы как-то с ними законтачили, начали тусить вместе. Идея для парка у Томки родилась, Андрюха подхватил, тут я подключился. Получалось ничего так, а тут хлобысь — совпало со Славиной рекламой! Случайно, а такая крутая идея вышла! К ним теперь туристов ездит больше, чем в монастыри в Запокровском. Прикинь, они фирменный автобус завели, и вот такое регулярно недалеко от монастырей ездит! Монахи там небось всякий раз крестятся, как автобус видят!

Я слушала болтовню Димы и рассматривала фотографии на сайте. «Томке» и «Андрюхе», при всем лоске и ухоженности, было лет по пятьдесят. Похоже, Зинаидин брат просто не понимал возрастных границ и не умел держать дистанцию.

— Больно хорошо все совпало, — засомневалась я. — Вы уверены, что эти Мерчинские вам не соврали?

— Им врать никакой выгоды. — Дима сразу посерьезнел. — Они хотят, чтобы книжка вышла. Для Славы даже отдельный кабинет хотели выделить у себя в поместье. Как меценаты для художников в старину. У меня в их доме мастерская есть — так они готовы не дышать, если мне это работать помешает. Я на них молюсь просто, они мне самые крутые заказы дают, для поместья.

— А ваш брат? Один раз он вас уже обманул.

— Так не только меня! — Дима вскинулся, всерьез задетый. — А весь свой фан-клуб и издательство заодно! Я говорил, там кроме него только два человека и знали!

— Это правда, — подтвердила вернувшаяся Зина. — Кроме этого случая, Слава Диме никогда не врет. Наоборот, ему как очередная дурь в голову стукнет, так он и Диму вовлечь старается. И у Мерчинских они желанные гости, не то что я.

— Брешешь ты все, Томка с Андрюхой спят и видят, как бы полный набор Хохотов собрать. Одной тебя в коллекции не хватает!

— Пф… — презрительно отозвалась Зина. — Больно надо. Ты бы лучше съездил за вещами в свою квартиру. Нам нужна карта и остальные Славины бумаги.

— А ваша машина? — повернулась я к Диме.

— О! Спасибочки, что напомнили! Вот о чем новости-то были! — Дима унесся в прихожую, вернулся с рюкзаком. И почти прямо мне в руки вытряхнул из рюкзака планшет. — Щас все будет…

Он моментально разыскал несколько видео на тарасовском новостном форуме — том самом, на котором я читала репортаж о разборках в Златореченском районе. Из видео я узнала, что «Волгу» Димы эвакуировали, владельца просили отозваться, предоставили номер телефона для обращения. Относительно «адской тачки» все было не так радужно. Сообщалось лишь, что эта машина была замечена на трассе Тарасов — Покровск и в нескольких местах непосредственно в самом Тарасове. Число пассажиров в машине не установлено, замечено превышение скорости в черте города, на требование остановиться водитель не отреагировал. Безответственное вождение привело к мелким повреждениям припаркованных на обочинах машин. Многие узнали «адскую тачку» и посчитали это явление агрессивной рекламой книг Вячеслава Хохота. Но издательство «Корона» заявило о своей непричастности к этой «рекламе».

— Что-то мне неспокойно, что эта машина в городе, — поморщилась Зинаида.

— Тебе вообще Славин фан-клуб не нравится, — хмыкнул Дмитрий. — Ты поэтому и с Мерчинскими не ладишь. Потому что все только про Славу и говорят. Надо будет потом тачку не забыть забрать.

— Евгения, а вы могли бы съездить с Димой? Я-то тут останусь, план действий составлю, да и вообще поразмышляю.

— Думаешь, я сам не справлюсь?

— Тебе и переодеться надо.

— Я ж не голый, чего такого-то? — Дима посопел и махнул рукой. — Блин, ненавижу, когда ты права. — И обернулся ко мне: — Подбросишь? Обещаю не приставать.

— Только, Зинаида, на всякий случай никуда не выходите, пока мы не вернемся, — попросила я. — Меня тоже беспокоит, что на вас сегодня напали, и машина эта крайне подозрительна. Тем более вы — персона публичная.

— Напали не только на меня, — возразила Зинаида. — Может, эти в машине случайно выбрали нас.

Мне этот аргумент показался сомнительным. Но мои клиенты часто отрицают неприятные или пугающие их факты. Это стандартный защитный механизм для психики, ничего необычного.

Зинаида говорила, что ей телохранитель не нужен. Лично я была в этом не так уверена. Как и в том, кто именно был мишенью «адской тачки».

— А мы Зинке внешность изменим, а?! — выкрикнул Дима уже из прихожей.

— Кто-нибудь здесь знает, зачем вы приехали в Тарасов? — спросила я.

— Нет. Я всем говорю, что с рекламными целями. — Зинаида потеребила прядь волос. — Вы там только будьте осторожны, хорошо?

— Значит, так, — произнесла я, как только Дима расположился рядом со мной в «Фольксвагене». — Тетя Женя — телохранитель со стажем. Ситуация складывается сомнительная. Так что меня во всем слушаться, поняли?

— Будут стрелять — залягу и окопаюсь, — козырнул Дима. — Ладно, ладно, госпожа тут вы. Понял я.

— Я очень рада. Адрес назовите.

Сейчас Дима совсем притих, не сыпал пошлостями, не кидал сальные взгляды на мою фигуру.

Задам, пожалуй, пару вопросов, пока Зинаида не мельтешит.

— Я видела ваши работы, Дима, — осторожно начала я. — Предположу, что вы много работали, чтобы достичь такого мастерства.

— Ага, — почти равнодушно отозвался он.

— Неужели все из-за тяги к женскому полу?

— Изначально — да. — Он криво улыбнулся. — Это типа первопричина всего. Я с девушками вообще не умел знакомиться, думал, это поможет.

— И помогло?

— Ага. Пришлось, правда, стать хорошим специалистом, чтоб везде пропускали.

— Вас действительно так сильно огорчил визит к родителям?

— А вы что, утешить меня хотите? — удивился Дима. — Так я уже, у бабы Раи. Спасибо.

На минуту в салоне воцарилась тишина. Дмитрий ее и нарушил:

— Да просто, понимаете, стремно это как-то, это ж мои родители, по идее, а говоришь с ними — и ты им оказываешься непонятно кто.

— Злитесь на них?

— Не, я ж не Зина. Это ей универ пришлось бросать. — Дима машинально открыл и закрыл бардачок. — Раньше злился. Потом понял, что они нам, считай, подарок сделали: квартиру оставили и свалили.

Я почувствовала, что затронула очень деликатную тему. Может быть, зря.

Дима промолчал всю оставшуюся дорогу. Когда до пункта назначения осталось уже немного, он вдруг снова повернулся ко мне и сказал:

— Они освободили нас, понимаете? Мы наконец-то могли делать то, что хотели. Так что я точно не злюсь.

Названный Димой адрес привел нас в район хрущевок, как в Покровске. Но на этот раз все прошло не так гладко, как с бабой Раей.

Дима тайфуном пронесся по скудно обставленной однокомнатной квартире. Он умудрялся на ходу переодеваться в другие штаны, подскакивая на одной ноге, набивать рюкзак вещами, информировать меня, что все в порядке и он почти готов. Я выжидала.

Уже на лестнице Дима позвонил сестре.

— Странно, не отвечает, — нахмурился Дима. — Вот как задолбать человека, так она первая.

Но было видно, что он всерьез обеспокоен.

Мне это тоже не понравилось. За этот длинный день я уже усвоила, что нервная Зинаида Хохот превращается в «птицу-мозгоклюйку», чтобы все прониклись ее проблемами. Молчать с ее стороны было нетипично.

А затем проблемы возникли у нас.

«Адская тачка» возникла позади нас, когда мы были уже на полпути к Зинаиде, — вынырнула из-за угла и повисла на хвосте, едва мы миновали перекресток.

Дима немедленно вывернул шею, вглядываясь назад, в лобовое стекло.

— Ни черта не видно! — вскрикнул он. — И на лобовухе красное!

— Пригнись! — велела я.

Ничего хорошего я не ожидала.

— А может, я помогу?

Красная машина начала приближаться. Я молча надавила рукой на макушку Димы, заставляя его съехать вниз по сиденью и, таким образом, скрыться из поля зрения водителя.

Плохо было то, что поток машин густел и сейчас нам надо было поворачивать на проспект. Ладно, попробуем аккуратно проскочить. Как раз здесь можно удобно поверну…

«Адская тачка» пугающе быстро и резко нагнала нас и наподдала бампером в багажник. Одновременно с этим я ощутила — автомобиль-то свой знаю много лет, — что задняя левая шина проколота.

Автомобиль повело. Все свои силы я бросила на то, чтобы избежать аварии, когда вихляющий «Фольксваген» занесло на встречную полосу. Троллейбус слева от нас каким-то чудом успел затормозить в последний момент. Как и я: все силы ушли в педаль тормоза. Так что пронесло — бампер моего авто с деревом не повстречался.

Я не сразу смогла расцепить руки на руле. Затем вспомнила о своем пассажире:

— Вы в порядке?! Дима?

Он уже выскочил из машины и оглядывался по сторонам. Затем сунулся в машину:

— «Адская тачка» укатила! Их нет нигде! — встревоженно сообщил он.

Со всех сторон нам уже сигналили раздраженные водители. Своим автомобилем я перегородила полосу; пара автомобилей с соседней посшибали друг другу боковые зеркала, когда разъезжались, спасаясь от «Фольксвагена». Раздавались крики и мат. Я вернула Диму в машину, а сама приготовилась расхлебывать эту кашу. И заметила, что несколько пешеходов и водитель троллейбуса снимают происходящее на телефоны. Еще одно видео про жертв «адской тачки». Надеюсь, хоть кто-то успел ее заметить.

Дима без конца пытался дозвониться Зинаиде, но не преуспел.

— Глухо, как в танке. — Он сильно нервничал: безответность Зины явно тревожила его куда больше аварии.

Кстати, а найдется ли у меня в багажнике запасное колесо?..

Все те полтора часа, что я разбиралась, Дима продолжал безуспешно дозваниваться до сестры.

Когда мы наконец добрались и я едва припарковалась, Дмитрий выскочил из машины и побежал во двор. Я нагнала его — и открывшаяся картина мне не понравилась.

Несколько благообразных бабулек-вязальщиц и дедок-«сам-с-собой-шахматист» были во дворе еще в первый мой визит и застали приезд Димы. Но сейчас они не занимались своим досугом. Они сбились в испуганную галдящую толпочку, а при виде нас притихли и обмерли. В их компании появилась «новенькая»: женщина с коляской. Она равномерно, машинально-безостановочно покачивала коляску. И тоже была испугана.

— Деточка, ужас-то какой! — тонко и звонко вскрикнула одна из вязальщиц.

— Такое тут было! Получасика не прошло!

— Ужас что!

— Так, заткнулись все! — низким басом рявкнул Дима. Ткнул пальцем в ближайшую бабку. — Ты! Говори, что произошло! — Он был взвинчен до предела.

От сбивчиво лепечущей, постепенно успокаивающейся пенсионерки мы с Димой услышали следующее.

Не далее как полчаса назад во двор въехала странная машина. Это уже было подозрительно: в этот двор въезд был запрещен. И машина-то — вся красная, окна черные и будто красной краской запачканы. Вылезла из машины женщина…

— Девушка скорее, — поправила одна из соседок рассказчицы. — Рыжая такая, молоденькая и в больших черных очках.

Да, вышла девушка, вежливо спросила, в этом ли подъезде сорок вторая квартира. Получив подтверждение, она отошла к машине и вроде бы кому-то в ней что-то сказала. Бабки зашушукались.

— А потом она кому-то по телефону позвонила. Оказалось, сестричке вашей, потому что она из подъезда за какую-то минуточку вылетела, и…

— И повязали ее, — сурово подытожил дедок.

— Кто повязал?! — страшным голосом спросил Дима. Он был уже весь красный и то и дело порывался рвануть в подъезд. Я его удерживала.

Оказалось, как только Зинаида выбежала во двор, из машины очень быстро вылезли несколько парней и еще одна девчонка и всем скопом затолкали Зинаиду в машину. Действовали тихо, быстро и так слаженно, что пенсионеры…

— Короче, офигеть, никто ничего не сделал! — взвыл Дима. — Овцы-ы!!

— Я сделала, — едва слышно возразила женщина с коляской. — Я на телефон тихонечко сняла, вот.

Дима оглядел всю компанию, потом резко сорвался с места и отбежал в противоположный конец двора. И даже оттуда его яростный вопль заставил всех вздрогнуть.

Прооравшись, он вернулся и молча вытянул руку вперед, требуя телефон.

Видео среднего качества исчерпывающе показывало всю описанную картину. Зинаида кричала и отбивалась. Нападавшие были в масках, рыжую девицу неплохо маскировали огромные очки. Маски были необычные. Машина была та же самая, что нападала в лесополосе у трассы и на проспекте.

— Да. Это из той же книжки, — едва выговорил Дмитрий, когда я обратила его внимание на маски. Губы у парня дрожали, краска сошла с лица.

— Надо в полицию звонить, — неуверенно произнесла женщина с коляской, когда я вернула ей телефон. — Это же похищение, да?

— Два! — тихо и очень зло ответил Дмитрий.

— Спасибо, вы все нам очень помогли, — поблагодарила я. — Сейчас вызовем полицию и… Дима! Дима, постойте!

Пока я говорила, Дима уже добежал до подъезда. И, ругнувшись, что-то поднял со ступенек. Вернулся и показал находку: очки Зинаиды и ключи от квартиры. А валявшиеся по всему двору мелкие детали и осколки оказались телефоном Зинаиды.

— Там один-то, в маске, этот телефон прямо об землю, — пояснил дедок-шахматист, — и ботинком его еще, вот так!

Дима пропустил это мимо ушей.

— Вот она выскочила-то, — тусклым голосом заметил он. — Это что же ей такое сказали?

«Что вы попали в аварию», — подумала я. Но сказать не успела: зазвонил телефон.

На этот раз у Димы.

— Теперь-то что? — Дима был откровенно подавлен.

Мы с ним, как и свидетели похищения, дали показания в полиции; было написано заявление о похищении человека. Из отделения мы вышли уже вечером, и на улице было темно.

Похитители до сих пор не дали знать о себе. Вынужденное ожидание мне не нравилось. Тем более что с зацепками было скудно.

— Пока что придется ждать, — я повторила то, что в полиции Дима уже слышал от сотрудников. Лишь состояние Димы оправдывало все то, что они от него услышали в ответ на это. — Пойдемте, я отвезу вас… вы хотите домой к себе или к Зине?

— К Зине, — через силу произнес Дима.

Я мысленно согласилась — такой вариант казался разумным и мне.

В машине он молчал всю дорогу. Перед тем как зайти в квартиру Зинаиды, я тщательно осмотрела замок. Следов взлома не было. Зато выяснилось, что Зинаида закрыла замок за собой только на один оборот.

— Вы не возражаете, если я поставлю чайник? — спросила я. Больше для того, чтобы Дмитрий не замыкался в себе.

Он только отмахнулся. Я предприняла еще одну попытку:

— Я думаю, эта девушка, которая звонила Зине, она могла сказать, что вы попали в аварию. «Адская тачка» устроила нам аварию, а пока мы разбирались, они поехали и…

— Я давно понял, — перебил Дима. — Это не объясняет, почему до Зинки было не дозвониться. Она всегда на звонки отвечает. Я-то и до аварии звонил!

Он снял рюкзак, начал что-то искать в нем. Не нашел — и в сердцах грохнул его на пол. Вещи из набитого плотно рюкзака разлетелись по всей прихожей. Металлический футляр тоже вывалился. Тот, который Дима забрал из абонентского ящика, — в нем хранилась карта, оставленная братом.

При виде футляра Дима взбесился, пнул его, взвыл и схватился за ступню, прыгая на одной ноге.

— Что за фигня!!! — проорал он. — Родители свалили, брат пропал, сестру похитили! Дальше я, что ли?! Когда это, на фиг, кончится?!

— Дмитрий, я сделаю все, что в моих силах… — начала я.

Успокаивать я умею средне; чаще всего все ограничивается стаканом воды и таблеткой успокоительного. Иногда — пощечиной, но я надеялась, что до этого не дойдет.

Я не договорила и ушла на кухню. Когда я вернулась с кружкой воды, Дима сидел на полу возле разворошенного рюкзака. Я заставила его выпить всю кружку, но от найденной в аптечке таблетки валерьянки Хохот отказался.

— Они же наверняка психи. Вон, маски нацепили, — бесцветным голосом сказал он, глядя в стену. — Я такие делал по Славкиной книге, на продажу. Небось фанаты его какие-нибудь, вконец отъехавшие. В этой книжке была такая молодежная банда, они ездили на этой самой «адской тачке». Похищали людей и, ну, скармливали этой тачке. На видео видно, что их почти столько же, сколько в книжке было. А если один ждал за рулем, тогда столько же, сколько в книжке.

Я вспомнила пострадавшие книжные магазины и вздрогнула. Не эта ли «банда» подзуживала толпу нетерпеливых читателей Вячеслава?

— Так что же, вы считаете, они действуют по книге?

Дима поднял на меня красные глаза со вспухшими веками. Всю обратную дорогу в машине он тер их, пытаясь не плакать.

— Пока что вроде да, — неуверенно заметил он. — Нападают на водителей, человека украли.

— А эта банда из книги, они что-нибудь с людьми делали, кроме того, что кормили ими машину? — Вопрос звучал чудовищно, но был важен.

— Нет. — Дмитрий посмотрел на меня как на психопатку. — Машина любила такое… совсем нетронутое… мясо.

— Посмотрите на меня. — Я опустилась на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне. И крепко ухватила Диму за плечи. — У нас в Тарасове разгромили три книжных магазина, потому что не было в продаже новой книги Вячеслава. Это сделали фанаты его книг. А еще они бастуют возле издательства. Тоже требуют книгу. И вашу сестру похитили, скорее всего, фанаты Вячеслава. Иначе зачем бы такая точность? С масками и всем прочим?

— Ну да, — машинально отозвался Дима. — Будто кино снимают.

Почти сразу он нахмурился, выпрямился, его взгляд прояснился.

— Вряд ли их машина — монстр из космоса, или что она там еще. Думаю, Зинаиду похитили не просто так, — многозначительно сказала я.

Эти слова и оказали на Диму то воздействие, на которое я надеялась.

— Точно! Блин, она же Славин агент! — Дима поспешно поднялся, как подброшенный. — Может, они там бесятся, что книжка не выходит! И решили Зинку припугнуть!

— Известно ли, что Зина — сестра Вячеслава?

— Да. Это никогда и не скрывалось. На сайте издательства и то написано. — Дима на глазах приходил в себя.

— Тогда, если это настолько ярые фанаты Вячеслава, едва ли они причинят вред сестре своего кумира, — рассудила я. — Это не ускорит выход книги. Зинаида нужна им живой и в своем уме. Чтобы принести пользу.

— Да-да, им точно что-то от нее надо! Должно быть надо! Или мы им можем что-то предложить! В обмен на Зину! — развивал мысль Дмитрий.

— Видите, у них есть повод не вредить Зине, — подчеркнула я.

Я не стала уточнять, что фанаты бывают очень разные. Многие пытаются впечатлить своих кумиров или повлиять на них. Зачастую с целью привлечь внимание к себе, к своему творчеству. Машина, «загримированная» под «адскую тачку», — чем не пример такого творчества?

Зацикленные на кумирах, фанаты часто преследуют их. Среди моих клиентов попадались жертвы такого навязчивого преследования. Или, как сейчас говорят, сталкинга. А среди их преследователей (они же сталкеры) почти все были неадекватными. Кто-то пытался добиться взаимности, похитив и заперев жертву в своей квартире. Кто-то присылал в подарок человеческие конечности — и хорошо, если только пластиковые.

Так что мотивы и цели у этой «банды» могут быть какие угодно. Но я смела надеяться, что Зинаида нужна им живая. Например, как рычаг давления, чтобы ускорить публикацию «Лесного ужаса». Если бы я была спятившей от ожидания фанаткой книг ужасов, я бы попробовала и такой способ.

Зато сейчас Дима хотя бы немного отвлекся, направил мысли в конструктивное русло. Голова у этого парня вполне соображает, и что ценно — он хорошо знает ситуацию в своей семье и дела своих родственников. Инсайдер мне нужен.

Раздался звонок мобильного — вновь у Димы. Так-так, а ведь перед визитом в полицию ему тоже звонили.

— Да опять эти, со стоянки для эвакуированных тачек. — Пояснил он после короткого разговора. — Просят машину забрать. Прикалываются, что у них сотрудники отвлекаются, работать не могут от вида моей тачки. Полчаса до конца рабочего дня осталось, говорят, чтоб приехал и забрал. Во наглые!

— Как они узнали ваш номер?

— А, да я водительские права в бардачке забыл. А телефон — на визитках, у меня визиток пачка по всей машине. — Он угрюмо вздохнул. — Сказали, если не приеду, то они в полицию заявят, им проблемы не нужны.

— Так, — насторожилась я. — У вас ведь нет в машине наркотиков или чего-то такого?

— Не, это они из-за руки, наверное, — беспечно ответил Дима.

Час от часу не легче!

— Не, в смысле бутафорская рука в бардачке, рядом с правами! — Дима поторопился разъяснить, увидев мое выражение лица: — Типа человеческая, но как настоящая. Я для прикола сделал.

Н-да, причина серьезная. Из-за непристойных наклеек, которыми была обклеена «Волга», полицией угрожать не стали бы.

— Пока нам не позвонили похитители, — предложила я, — съездим и заберем вашу машину. Никто же не говорил, что вы должны здесь сидеть и ничего не делать. Только паспорт возьмите.

— Надеюсь, квартиру не грабанут, пока мы шляемся туда-сюда. Тут бумаги Славкины и всякое прочее… — пробормотал Дима. — Епт, что я говорю, Зинку бы вытащить!..

Стоянка, откуда предстояло забирать злополучную «Волгу», находилась в пятнадцати минутах езды отсюда. Я вбила маршрут в навигатор, и мы поехали.

— Красиво у вас тут, — рассеянно бросил Дмитрий, поглядывая в окно во время поездки.

Вечерний Тарасов и впрямь впечатляет. Конечно, если речь идет о центре города и приличных его районах, а не о местах вроде Золотых Горок, будь они неладны. Впрочем, и там впечатлений можно отхватить с лихвой — главное, ноги унести после этого.

— Да, хороший город. — Я покосилась на Диму — не свалился ли, в противовес истерике, в апатию. Это будет лишним, если позвонят преступники и потребуют к телефону брата похищенной.

Если они вообще позвонят.

Сотрудник стоянки, высокий крупный парень по фамилии Царев («Какой Алексей, можно просто — Леша!»), проводил нас к «Волге». Пара его коллег, явно собиравшихся домой, пялились на нас с любопытством. Сам Леша смотрел осуждающе.

— Вот клешня эта. — Он ткнул пальцем в бутафорскую руку, лежавшую напоказ на капоте машины. — Ваша?

— Ну, не совсем моя, — схохмил Дима и покрутил своими руками, — так, запасная. Купил в магазине приколов.

— Мы вам очень благодарны, Алексей, — вмешалась я, — что вы позвонили и известили нас.

— Вы же — владелец машины? — бдительно спросил Леша, держа в руках водительские права Димы. — Дмитрий Ипполитович Хохот?

— Он самый. — Дима распахнул паспорт и получил права обратно.

— Все, забирайте уже.

— Погодите, я проверю, все ли на месте, — засуетился Дима.

Он занервничал и, похоже, этим вызывал подозрения у Алексея.

— Дмитрий, лучше я. — Я отстранила Диму от машины.

Ничего подозрительного или опасного я не выявила — в отсутствие хозяина «Волга» лишнего не «подхватила». Пока я инспектировала машину, невольно рассмотрела многие наклейки. Надписи были разнообразнейшие. Среди прочего выделялись «Бабий магнит», «Причина проблем», «Не влезай — убьет!», «Боевая классика» (эта была выполнена шрифтом, стилизованным под иероглифы) и матерный глагол, начинавшийся с треугольной наклейки с буквой «У». Такую обычно лепят на машины людей, учащихся водить.

— Порядок, — оповестила я, вылезая из машины.

— У нас, как эту руку увидели, сначала полицию вызывать хотели. — Леша жестом предложил мне жвачку, я отказалась. — Потом еще девка какая-то рыжая приезжала, качала права, мол, моя тачка, отдайте. Но мы-то уже раскопали права, ну, Семеныч тачку осматривал и нашел. И девке этой нечем было доказать, что ее машина. Да и смешно, гляньте — девушка на такой машине ездить не будет, тут же все неприлично! Так что она скандалила, скандалила да и отвалила.

Дима меж тем устроил свою проверку «Волге» и в разговоре не участвовал.

— Какая рыжая девка? — вцепилась я.

— Да махонькая такая, очки на пол-лица солнечные… Слушьте, у меня смена уже закончилась…

— Все чисто, — сказал Дима. Снял с бампера фальшивую руку, помахал ею Леше и небрежно кинул на заднее сиденье машины.

— Она только ругалась? — продолжила я. — Может, что-то сказала, что вам показалось важным или странным?

— Кто ругался? — подключился Дима.

— Да вот, были тут желающие на вашу машину… — пояснила я.

— Ребят, — досадливо вздохнул явно замордованный Леша, — орала она только, что машина ее. Потом давай упрашивать, чтоб я ей за мзду тачку эту разрешил забрать. Поди, сериалов насмотрелась и решила, что так можно. Просила и просила. Я ни в какую, это ж незаконно.

— Вы все правильно сделали. — Я благодарно улыбнулась. — Мы вам очень признательны, правда, Дима? И извините за руку, Дима просто приколист, любит пошутить так по-дурацки…

— Фамилия у него подходящая. — Моя улыбка на Алексея подействовала. Он устало хмыкнул в ответ. — Как у этого мужика, который ужасы пишет, про него еще в новостях было. Родственник, что ли?

— Однофамилец. — С Димы разом сошла клоунская маска. — Вечно спрашивают. — Он вернулся к машине.

— А, вспомнил что! — Алексей хлопнул себя по лбу. — Девчонка рыжая оставила визитку! Просила владельцу «Волги» передать. Вон, тут телефончик написан. Просила очень позвонить.

— Что-нибудь сказала при этом? — Я забрала визитку.

— Во, так я запомнил: «У нас есть деловое предложение к владельцу». Манерно так протянула. Я даже подумал — актриса, что ли?

Я попросила Лешу поподробнее описать внешность девицы. Спросила и про «адскую тачку». Но нет, девушка на стоянку явилась на своих двоих. Я показала Алексею видео похищения, которое мне переслала со своего телефона свидетельница с коляской.

— Похожа очень, — протянул он, — очки эти прямо один в один. Правильно я ее, значит, к машине не подпускал! Если снова придет, ментов вызову!

— Благодарю вас! — с большим пылом произнесла я.

— Да ладно, не стоит, — отозвался довольный Алексей, бросая взгляд на мою фигуру.

Я же поспешила за Димой. Мы выехали со стоянки и припарковались у «Фольксвагена».

Я рассказала о том, что поведал мне сотрудник стоянки.

— Дай-ка! — Дима выхватил визитку у меня из рук, затараторил: — Так и сказала — «деловое предложение»? Смотри, тут же на визитке… маска, как из книги! Думаешь, это они?

— Думаю, да. — Я открыла свою сумку.

— А это?.. — Дима с подозрением уставился на маленькие предметы, которые я прицепила над приборной панелью и внутри бардачка.

— Глушители, — пояснила я. — Чтобы вашу железную прелестницу не отследили. А вот эта квадратная штучка — портативное средство связи. Автономное. У меня в машине тоже такое есть. Мы с вами сможем переговариваться, если понадобится.

— А… — только и сказал он, вытаскивая мобильник.

— Дмитрий, — остановила его я. — Зинаида неоднократно врала мне или что-то утаивала. Врать сейчас — нельзя и очень опасно.

— Так? — произнес он, сжимая телефон.

— Мне надо, чтобы вы со мной были предельно честны.

— А что я соврал-то? Зинку похитили, чего мне врать?

— Хорошо, хорошо, — успокоила его я. — Но сейчас припомните хорошенько, нет ли у вас знакомой рыжей девушки? Которая подходит под описание? Или, может, у Вячеслава, или у Зины?

— А дай еще раз видео посмотреть.

Он пересмотрел видео, вырубив звук и страдальчески кривясь.

— Нет, девка вроде незнакомая. Я не гадил вроде никому, чтобы вот этак-то…

Он почти брезгливо отпихнул телефон мне в ладонь.

— А… — начала я, но Дима взорвался:

— Можно, я уже позвоню?!

— Лучше я. Воды попейте и успокойтесь. — Я вынула из сумки бутылку.

— Не надо воды, — угрюмо отказался Дима. Резко отвернулся, вытирая глаза, и все-таки всхлипнул.

Я набрала номер.

— Але? — вопросительно отозвались после первого гудка.

Мужской голос, но высоковатый. Молодой парень?

— Здравствуйте! Я насчет предложения по «Волге»! — бодро сымпровизировала я.

Пауза.

— А, кхм, да… — Мой собеседник растерялся. Затем глухо зашептал куда-то в сторону. — Это кто-то другой!

— Дай я! — послышался второй голос, тоже мужской, пониже. — Ничего не умеешь!

Затем этот же голос бодро и уверенно-деловито обратился уже ко мне:

— Здрасьте! А нам бы с владельцем «Волги» поговорить! Нужен Дмитрий Ипполитович Хохот!

Я дала Диме знак молчать. Громкую связь включать пока не стала, вдруг Дима сорвется.

— Я за него. Уполномочена вести переговоры, — жестко заявила я. — Где Зинаида?

— У нас. — Парень не стал отпираться. — В целости-сохранности. — И добавил с намеком: — Пока что.

— Почему пока что? — подыграла я.

Черт, надо было по этому номеру позвонить тогда, когда появилась бы возможность отследить звонок.

— Если договоримся, ничего с ней не произойдет. — Голос стал снисходительнее.

Дима придвинулся ко мне, навострив уши. Похоже, справится. Я повторно жестом напомнила ему молчать и включила громкую связь.

— А что, собственно, вы хотите за живую и целую Зинаиду? — медленно и четко спросила я.

— Мы, собственно, рукопись хотим. — Голос издевательски передразнил мои интонации, начал по-хозяйски отчитывать: — Зинаида Ипполитовна не справляется со своими обязанностями. Люди подвергаются опасности, сходят с ума, волнуются… Вячеслава Овидиевича она не нашла. И публикация задерживается, понимаете? Нехорошо так с читателями поступать, обманывать простой народ! Понимаете? Люди же ждут. Ждут!

— Насколько мне известно, рукопись готова не вся, — осторожно ответила я.

Дима, следивший за разговором, одобрительно закивал.

— Мы готовы взять на себя это бремя и закончить ее! — пылко вмешался первый голос.

— Простите, «мы» — это кто? — Я все-таки задала этот вопрос. Или сейчас вырвется дополнительная информация, или меня поставят на место.

— Мы — самые преданные поклонники Вячеслава Овидиевича! Мы завершим его миссию!

Так, понятно, я и впрямь имею дело с безбашенными фанатами. Интересно, кто-то из этих парней был за рулем «адской тачки», когда произошли сегодняшние аварии?

— Зина, — одними губами произнес Дмитрий.

— Да, миссия действительно важная, — согласилась я. — Но где гарантии, что Зинаида Хохот у вас?

— Без гарантий, дорогая моя, — вернулся второй голос. Но я уловила слабину в его уверенности.

— Мальчики, мне нужны гарантии, — хладнокровно возразила я. — Дайте поговорить с Зинаидой.

Вновь пауза.

— А ты вообще кто такая? — спохватился второй голос.

Одновременно с этим на заднем плане я услышала — смутно — другие голоса, не меньше двух, если не трех.

— Я юрист издательства «Корона», — мгновенно нашлась я. Вздохнула так, чтобы это было слышно моим собеседникам. И протянула тоном «вы хозяева, а я сдаюсь»: — Зинаида там, наверное, очень возражает по поводу рукописи?

— Прям истерит! — с удовольствием ответил первый голос. — Ничего, будет знать в следующий раз!

Дима стиснул зубы, я сжала руку на Димином плече.

— А что, если я уговорю ее? Чтобы она не только согласилась, а и… Как насчет соавторства? Хотите, ваши имена будут на одной обложке с Вячеславом Овидиевичем? Можем и фото поместить! Пусть страна знает героев!

— Э… — Обладатель второго голоса явно растерялся. И я даже по голосу поняла, что он недоверчиво улыбнулся.

Это подтвердило мое подозрение: я имела дело с дилетантами. Впрочем, пылко уверенными в своей правоте. А значит, не такими уж безобидными и предсказуемыми. Возможно, молодежь. Не натворили бы чего от этой своей уверенности, на горячую-то голову. Зина пока что у них. И «у них» — это пока что неизвестно где.

— Ой, мальчики, — жалобно завздыхала я, словно бы окончательно сдавая позиции, — может, реально на это договоримся? Меня тоже в издательстве шпыняют, от задержки публикации нам — сплошные убытки!

— Давайте, — почти польщенно пробасил второй голос.

— Только Зинаида нам нужна целая-здоровая, без нее никак! — Я подпустила в голос досады и, как я это называю, «усталой сексуальности». Мол, будь котиком и сделай как я прошу.

— Так это… — радостно зачастил первый голос, — мы согласны на соавторство! Это круто!

— Я тогда сразу же предупрежу издательство! — с энтузиазмом подхватила я. — А сколько будет соавторов?

— Нас пятеро! — неожиданно добавился третий голос, совсем тонкий, девичий.

Еще одно мое подозрение подтвердилось: они там тоже включили громкую связь и, похоже, сгрудились вокруг телефона всей группой. Ну, лишь бы не хором говорили да не подрались из-за «выкупа».

На девчонку зашикали.

Я достала блокнот и авторучку и щелкнула ею так, чтобы собеседники точно услышали. Потом передала ручку и блокнот Диме.

— Диктуйте ваши условия. — Мой голос был исполнен покорности и согласия на все и вся.

Я жестом попросила Диму все записывать.

Требования похитителей были следующими. Они хотели, во-первых, получить целиком всю рукопись «Лесного ужаса». Во-вторых — возможность менять ее на свое усмотрение, закончить так, как посчитают нужным. И чтобы издательство все одобрило. В-третьих — достойную плату за свои труды. Плату они собирались обсуждать отдельно, «лично с директором, и ни с кем другим». В-четвертых — чтобы про них, всех пятерых, появилась информация на официальном сайте «Короны» и статья, обязательно хвалебная. Последнее требование заключалось в том, чтобы Вячеслав, когда будет найден, обязательно прочитал этот «Лесной ужас» и высказал им свое мнение.

— Мальчики, а последнее прямо сейчас надо? — испуганно, со слезой в голосе пропищала я. — Мы ж еще сами его не нашли.

— Ладно, когда найдете. Но чтобы обязательно! — Обладатель второго голоса распоряжался совсем уверенно и непринужденно. Быстро же он поверил в свою власть!

Впрочем, мне это на руку.

— Ох, мальчики, а с Зиной можно поговорить? Ох, я бы ей сейчас высказала! — страстно и зло произнесла я.

— Что, и вам она устроила головняки? — усмехнулся второй парень. — Вот ведь, сама виновата! То прячет Вячеслава Овидиевича, то найти не может!

От меня не укрылось, как напрягся при этих словах Дима, как стиснул в пальцах блокнот и ручку.

— Ох, мальчики, и не говорите! — поддержала я.

Внутренне я вся подрагивала от ожидания: дадут поговорить с Зинаидой или нет? Ох, не затянули бы эту театральную паузу, Дима рядом, может и сорваться.

На всякий случай я накрыла его руку своей и даже не поморщилась, когда он стиснул ее обеими своими. Пусть лучше так волнуется, чем вслух.

— Сейчас приведем, — оповестил второй голос. — Ждите.

Руки Дмитрия словно в тиски превратились, так он напрягся.

— З… Зинаида Хохот на связи, — насморочным голосом произнесла Зинаида. Долго плакала?

— Зинаида? Это Евгения. Вы помните, из издательства? Меня Сергей Коваль рекомендовал. Сегодня с вами встречались. И с вашим братом.

Давай, Зинаида, соображай! Ну!

— А, да, Евгения, как же!

Умница.

— Как вы там? Все в порядке? — участливо спросила я.

— Да, наверное. — Она шмыгнула, всхлипнула пару раз. — То есть я думала, что все будет… страшнее.

— Поясните?

— Меня просто заперли в комнате. Даже связывать не стали. Накормили, водят в туалет. Только туфли забрали, дали какие-то тапочки.

Я глянула на Диму. Тот слушал разговор, бездумно грызя ногти.

— Вас там не обижают?

— Нет. — Голос Зинаиды звучал буднично, лишь заметно подрагивал, будто она боролась с плачем. Но боролась успешно. — А как там Дима?

— Дима в полном порядке, — ответила я.

— Боже мой! — с облегчением вскрикнула Зина.

Я перешла к важной части:

— Вам сказали, что мы договорились об условиях вашего освобождения?

— Нет! — Зинаида вскрикнула так, будто мы находились на ее кухне и Дима вновь доставал ее своими подколками. — Что они попросили?!

— Эй, а ну спокойно! — вмешался девичий голос — тот, который сообщил, что «нас пятеро».

— Что вы им пообещали? — напористо и требовательно спросила Хохот.

«Господи, женщина, тебя же похитили, — подумала я. — Не о том ты волнуешься».

— Зинаида. Прошу вас, успокойтесь. Они не потребовали ничего невозможного. Самое важное — это вы, целая и невредимая. Подумайте о брате. Об обоих братьях. Похитители вернут вас, а мы сделаем то, что они просят. И просят они немного. — Я говорила уверенным, успокаивающим тоном.

— Ладно. — Зинаида ответила совсем тихо. — И что это?

— «Лесной ужас», рукопись вашего брата.

Я, готовая к худшему, ожидала взрыва эмоций или ярого возмущения. Не было ни того ни другого. Даже Дима присмирел: не грыз ногти, не сжимал мою руку. Но зачем-то полез в свой телефон.

— Да. Да, хорошо, это не так уж много, — согласилась Зинаида.

На заднем плане раздались краткие издевательские аплодисменты.

— У них есть еще условия, — добавила я и вкратце рассказала о них. И добавила, обращаясь к точно сторожившим Зину похитителям: — Ребят, я ничего не забыла?

— Все как надо, — одобрил второй парень, с которым я и вела переговоры. — Не кривись ты, это достойная плата за все твои косяки! Ты еще легко отделалась за всю свою вину перед нами!

— Да, ребят, простите, — покаянным голосом ответила Зина. — Книжка непозволительно задержалась.

— То-то же, — добавил довольный третий голос, девичий.

Разговор завершился быстро: Зинаида напомнила, где лежит рукопись и во что ее положить; трубку взял второй парень — с ним я договорилась, где и во сколько мы встречаемся, чтобы совершить обмен.

Место предложил он. Я удивилась, но спорить не стала. Выбор места встречи вновь показал: дилетанты. Скорее всего, основной переговорщик плохо знаком с Тарасовом и его окрестностями. Или рассчитывает, что в такое место никто лишний раз не сунется.

Если только они не планируют устроить там подвох.

— И чтобы никакой полиции! — предупредил меня основной переговорщик. — Мы эту дурь на раз чуем, сразу просечем!

Уф.

— Один из них точно невменяемый, — произнесла я, завершив разговор.

Реакции не последовало: Дима кому-то звонил. У него было такое лицо, словно он догадался о чем-то очень важном.

— Томка? — Дима заговорил бодрым, беспечным тоном. — Это Дима Ржач, не поздно, не? Спасибо! Слуушай, скажи как другу, у вас там все в порядке? Да не, чего спрашиваю-то… тут по Тарасову мелькает тачка, один в один как та, что я вам для шоу замастачил. Да, «адская тачка»! Как пропала?! Когда?! Вот те раз, а вы в полицию заявляли? Томик, ну ты че? Ладно, ладно, проехали. Не сопливь, я вам с Андрюхой новую сделаю, даж с зубами. Ну Том, Том, кончай давай, у меня еще спросуха есть, важная. Вопрос, в смысле. Как там гильотина?

Дима явно нащупал объяснение, откуда взялась «адская тачка». Но что еще за гильотина, черт побери?

— А, второй состав играет, да? — Дмитрий прищурился, пальцы левой руки выстукивали по приборной панели. — А первый в отпуске, ага? Все пятеро? Угу, ага… А ты не спросила, чего они все в один день-то ломанулись? Ладно, ладно, я ничего. А тачка когда пропала? А-а, после, через два дня? Да не, Томик, я так спрашиваю. Да, реально ездит тачка. Ты сама тоже позвони, скажи, что пропала, что угнали. Ну там, если подозреваешь кого, тож скажи. Тачка-то к вашему парку приписана. Не-не, ты чо, я подтвержу, я ж знаю вас с Андрейкой, вы такое не могли… Я-то? Я в полном порядке. Да вот чего и позвонил, говорю же — машину вашу увидал. Ладно, покедова. И в полицию позвони! У вас же репутация у парка, бабло, все дела.

Он закончил разговор и повернулся ко мне. У него было выражение лица мальчишки, увидавшего, что его недруг один и загнан в угол.

— Ну, — пояснил он, — кое-чего я нам нарыл точно. Я знаю, кто похитил Зинку. Я их по голосам узнал, и вот подтвердилось. У Андрюхи с Томкой среди прочего театр ужасов есть, «Гильотина» называется. Там актеры — и профессиональные, и не очень. Большинство от книг Славки тащатся, разыгрывают на сцене куски из его книг.

— Я так поняла, что и машина оттуда же?

— Да! И как я сразу не догадался! Даже не подумал, что это Мерчинских машина! Они ж за реквизит держатся, все денег стоит. — Рассказывая, он бурно жестикулировал. — Все сошлось! Часть артистов там в отпуске, и это как раз те, кто с вами разговаривал! Если там весь первый состав в отпуск отпросился, значит, их точно пятеро!

— А рыжая девчонка? — засомневалась я.

— Все-таки парик, думаю. Так-то она блондинка, Лизой зовут. Она прима там, Славкины книги обожает до обморока.

— И обожает играть всякую жесть, — мрачно добавила я. — Причем не только на сцене.

— Знаете, на чем они прокололись? — Дима пропустил мое замечание мимо ушей. — Только Мерчинские знали, что Вячеслав был у них, а потом пропал. И Мерчинские знали, что Зинаида его ищет, — она еще и на них наехала, мол, недоглядели, не уберегли. Для публики Славка просто пропал не пойми куда.

— Может, это Мерчинские и хотят получить рукопись? — засомневалась я.

— Не, они нормальные, — отмахнулся Дима. — Не то что эти.

Я напомнила ему условия встречи: полночь, Старосветское кладбище, в конце главной дороги, у статуи обезглавленного ангела. И никакой полиции. Зинаида в обмен на рукопись.

— А мое присутствие? — спросил Дима.

— Ничего не сказали, — уточнила я. — Думаю, им все равно, иначе позвали бы к телефону. Я бы на их месте опасалась, что вы их опознаете. Похоже, им важнее признание.

— Это кладбище… — протянул Дмитрий. — Я вроде слышал, это заброшка?

— Да. В сороковых годах закрыли, после Отечественной войны.

— А, да, точно! — Он вспомнил, обрадовался. — Мы там клипешник снимали! Ночью! Во круто было, тьмища, сосенки-фигосенки, и мертвые с косами стоят… И всем пофиг. Теперь понятно, почему там, мы же с «гильотинскими» клип и снимали! Такая реклама получилась! Мерчинские потом кипятком сса… — Он осекся под мои взглядом.

— Кто-то явно соскучился по работе, — с иронией отметила я.

Затем я попросила Диму поподробнее описать всех пятерых актеров, членов «банды» — не только внешне, но и по характерам и привычкам. Дима предоставил информацию с избытком.

— Насчет кладбища… я тоже знаю это место. Оно отлично просматривается, и засаду там не устроишь. — Я вернула разговор в прежнее русло. — Если только ваши знакомые не сделают вид, что опять снимают клип. Зато место безлюдное, даже днем редко ездят. Это опасно.

— Так что, вдвоем попремся? — с неуместным азартом спросил Дмитрий.

— Никаких «вдвоем», — отрезала я. — Мы обратимся в полицию.

— Может, не надо? — напрягся Дима.

Я посмотрела на часы. До полуночи оставалось еще достаточно времени.

— Вы знакомы с этими людьми, Дмитрий. Вы слышали их требования. И у них ваша сестра. Как считаете, насколько они опасны?

Дима отвел взгляд.

— Ну… — нерешительно протянул он. — Блин, да половина работников у Андрюхи с Томкой гикнутые, тут не угадаешь. В смысле, даже я, ну, меня-то нормальным не назовешь, правда?

— Я оповещу полицию, — заключила я.

— Ладно, ладно, — нахмурился Дима. — Жаль, не получится тихо.

— Я считаю, что и не должно быть тихо, — отрезала я. — И не получится. Какие-то безбашенные фанаты хоррора возомнили о себе невесть что. Вы совсем за сестру не опасаетесь?

— Да я уж не знаю, чего опасаться и за кого, — ответил Дима. — Но эти ребята… мне кажется, они вреда не причинят, добьются чего хотят — и Зинке пинка под зад, на волю со свистом.

— Вылезайте из машины, — приказала я.

— Э… чего это? Это моя, вообще-то!

— Поедете на «Фольксвагене». — Я завела мотор. — Справитесь? Встретимся во дворе у дома Зины.

— А в чем дело-то? — Дмитрий вылез из «Волги» и неловко поймал ключи от моей машины.

— Проверю одну мысль. Что-то мне кажется, вам безопаснее будет в моей машине. За «Волгу» не беспокойтесь.

Дима покрутил ключи в руке, посмотрел на меня.

— А ты не думаешь, что они именно этого и добиваются? — серьезно спросил он.

— Похитители? — нахмурилась я.

— Да. Ну, ты сказала, что не должно быть тихо. Может, они этого и добиваются. Шумихи, признания. Славы. Может, еще сработает как реклама, в том числе для Мерчинских.

Мне представилась Зинаида, запертая непонятно где, перепуганная, вынужденная ждать спасения.

— Вполне возможно, — серьезно ответила я, напомнив уже в который раз: — Но сейчас главное — вытащить вашу сестру. — И приглашающе кивнула в сторону «Фольксвагена».

Я пронаблюдала, как Дима дошел до моего автомобиля, завел мотор и поехал. А затем тронулась с места сама, послеживая то за Димой, то за дорогой.

Но сначала достала из сумки, расправила и нахлобучила на голову Димину ковбойскую шляпу. Модель шляпы была из небольших, не мешала вести машину, поля не закрывали обзор. Но зато со стороны, на поверхностный взгляд, меня не сразу узнали бы. Тем более в темноте и через боковые стекла, почти на треть покрытые наклейками.

«Родители свалили, брат пропал, сестру похитили! Дальше я, что ли?!»

«Вот и проверим, Дмитрий Ипполитович», — подумала я.

Дима неплохо управлялся с «Фольксвагеном». Надеюсь, повторной аварии не будет. Моему авто уже хватило на сегодня спущенного колеса и едва не случившейся встречи с деревом.

Я нажала крохотную кнопочку на переговорном устройстве, закрепленном над приборной панелью. Устройство было чувствительным, можно не наклоняться к динамику. И, в отличие от наушника или телефона, за него не оштрафуют: в этой малютке не сразу опознаешь средство связи.

— Дмитрий, ответьте, все в порядке? — спросила я.

Он ехал впереди меня, оторвавшись на два корпуса.

— А! Что?! Ты откуда говоришь? — Дима за рулем моей машины дернулся, «Фольксваген» тормознул и встал. Хорошо еще, что мы проезжали сейчас через удачно пустой переулок.

«Черт, Охотникова! Прокол! Надо было показать, где в „Фольксвагене“ переговорный прибамбас».

— Приборная панель, наверху динамик. Просто продолжайте говорить и ехать.

— А-а-а… — Моя машина тронулась с места.

— Сильно не отрывайтесь, я должна вас видеть. Да, так нормально. Все в порядке?

— Ага. — Задумчивая пауза. — А ты в полицию уже звонила, говорила про актеров?

— Нет еще, когда бы успела? — удивилась я. — Поезжайте, не отвлекайтесь.

Когда мы проехали последний перекресток, в зеркале заднего вида мелькнул красный сполох.

Я, противореча правилам движения, обернулась. Ничего. Старая часть Тарасова, где мы сейчас находились, хорошо освещается, а уж красную машину даже в потемках проще выцепить. Но нет, все было чисто.

Да и «адская тачка» объявлена в розыск, уже засветилась на славу.

«Может, они этого и добиваются», — вспомнились мне слова Димы. Шумихи, признания. Славы.

«Славы, — подумала я. — Славы — то есть известности? Или Славы — пропавшего кумира?»

— Дима, у вас все хорошо? — спросила я. — Вы далеко уехали, подождите меня.

Ответа я не услышала.

— Дима? — Я насторожилась.

«Фольксваген» оторвался вперед корпусов на пять. И тут до меня дошло, что это не Дима ушел вперед, а я на «Волге» отстаю. Попытки прибавить газу ни к чему не привели.

Великолепно! Мог бы и предупредить о неполадках или недостатке топлива. Хотя, когда твоя сестра в заложницах, о барахлящей тачке вспомнишь не сразу.

«Волга» окончательно остановилась на дороге. Машина позади меня недовольно просигналила.

Я обернулась. Темно-зеленая. И номерные знаки видны. Машинально я их запомнила.

— Дима! — произнесла я еще раз в переговорное устройство.

Ничего. Глухо, как в танке. И даже не обернется. «Фольксваген» скрылся за поворотом. Я достала телефон — позвонить ему. В ту же секунду темно-зеленая машина сзади разразилась серией пронзительных недовольных гудков. Мы стояли на однополосной дороге.

«Черт, Охотникова, двойной прокол! Непрофессионально!»

Есть ли в этой рухляди аварийные огни?

Придется выходить.

Я отстегнула ремень, как в тот же момент что-то привлекло мое внимание в зеркале заднего вида.

Я обернулась вновь и увидела, как сигналивший мне недовольный водитель отъезжает назад, к повороту направо, метрах в двадцати от меня.

Когда раздался визг шин резко приближающейся машины, я уже открывала дверцу.

Мое тело сработало на чистых рефлексах: я кувыркнулась прочь из машины, сгруппировавшись и откатившись как можно дальше, на тротуар. Вскочила на ноги, мгновение спустя переместилась к арке ближайшего дома. Повезло: эта арка была перегорожена решеткой, был проход для людей, но не для машин. И проход не был заперт.

Так что я вблизи пронаблюдала, как темно-зеленая машина с размаху таранит «Волгу» Димы Хохота, заодно сминая в лепешку попавшую под колеса ковбойскую шляпу.

Я затаилась в тени арки. Заметил ли водитель, что автомобиль пуст? Или…

Заметил и не был дураком: из машины не вышел. Наоборот, поспешно скрылся с места диверсии. Лицо не засветил, зато на бампере машины осталась заметная вмятина. Что это вообще было, черт побери?

Я последовала его примеру, выждав с минуту. Но вначале…

— Дима? — Дозвонилась-таки!

— А? Ты где?

— Я недалеко от квартиры Зины. Вы?

— Я уже в арку вхожу, которая перед двором. Тебя ждать?

— Уходи! — приказала я, переходя на «ты». — Выйдешь из двора, там рядом цветочный магазин, круглосуточный. Налево, соседний дом. Зайди туда и жди меня там!

— Но…

— Не приближайся к квартире!

— А…

— Жди в цветочном! — отрезала я.

На минуту, оглядываясь, вернулась к покореженной «Волге». Дверцы от удара распахнулись, в окнах домов замелькали лица любопытствующих.

Я забрала свою сумку, выгребла все из бардачка, включая водительские права Димы и документы на машину. И — не без отвращения — искусственную руку. Не будем возбуждать слухи, у нас и так проблемы.

«Дальше я, что ли?!»

Да, Дима. Похоже, что ты.

Стремительным шагом я дошла до указанного цветочного магазина. Дима стоял у витрины, явно высматривая меня, и, заметив, тут же замахал рукой. Он вытаращился в изумлении, едва я взлетела по ступенькам и оказалась внутри.

Но первой встрепенулась продавщица, совсем молоденькая девушка:

— Что с вами?!

Я повернулась к небольшому зеркалу у витрины. Оказывается, я оцарапала щеку, одежда была вся в пыли, волосы взлохмачены. И одного взгляда на руки хватило, чтоб порадоваться, что я редко делаю маникюр.

— Пустяки, — отмахнулась я.

Мы с Димой покинули цветочный магазин — из-за огромной витрины его было насквозь видать, а значит, и нас тоже.

Мы дошли до «Фольксвагена», я осмотрела его. Чисто. И припаркован в безопасном месте. Мы устроились внутри, я быстро рассказала Диме, что произошло.

— Он просто уехал? — Дима был потрясен. — Не попытался добить, не заглянул в машину?

— Ты считаешь, должен был? — прищурилась я.

— Нет. Просто… зачем? Въехал в жопу и свалил… — Дима с силой потер лицо ладонями. — Какой-то бред. А в квартиру-то мы че не идем?

— А то и не идем, — в тон ему отозвалась я, — что надо наконец позвонить в полицию. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— От Зинки нахваталась? — беззубо подколол Дима, но возражать не стал.

Моя рука замерла на кнопке вызова:

— Кстати, почему ты спрашивал меня, звонила ли я уже в полицию?

— Потому что похитители просили, — удивленно уточнил Дима. — А вдруг реально просекли бы и Зинке чего-нибудь сделали бы? Что?

— А то. «Волгу» протаранили сразу после того, как ты спросил и узнал, что я еще не звонила, — пояснила я. — Но допускаю, что они думали, что в «Волге» — ты. Может, потом водитель увидел, что в машине никого нет. Или успел заметить, что из машины не ты выскочил.

Лицо Димы вытягивалось с каждым моим словом.

— Или им надо было меня пугануть, — еще злее огрызнулся он, передразнивая меня. — Тебя послушать, так я будто с ними заодно!

— Я так не думаю, — только и возразила я, нажимая на вызов.

— Он, она, они… — проворчал Дмитрий. — Народу хоть сколько в машине было?

— Я не разглядела. Все, успокойся. Я тебя не подозреваю.

«Если только, — мысленно добавила я, — ты не великолепный актер».

И о Зинаиде у меня зародились крохотные сомнения. Могла ли она сама организовать собственное похищение? И если да, то для чего? Действительно ли она сторонилась парка ужасов Мерчинских и не была знакома с актерами? А сами Мерчинские — каков их настоящий вклад в сложившуюся ситуацию?

— Там, кстати, что-то еще стряслось, — пояснил Дима, пока я дожидалась ответа. — Я в арке был, заметил у подъезда легавых. Да и машина их неподалеку была. Не у одних нас проблемы.

Но проблемы снова оказались у нас: дежурный, узнав адрес, сообщил мне, что по этому адресу уже выехали. Сосед Зинаиды по лестничной клетке заметил подозрительного человека, возившегося с замком на ее двери. Задержать не попытался, даже не вышел из квартиры. Но бдительно проследил в глазок за действиями взломщика и, едва тот скрылся в квартире, вызвал полицейских.

Но взломщик оказался чрезвычайно быстр: хотя полицейские приехали оперативно, его уже и след простыл.

Мы с Димой переглянулись.

— Вот чего «Волгу» протаранили, — произнес Дима. — Думали, там я, и хотели задержать.

— Пожалуй, ты прав. Надо проверить, все ли на месте. Ведь им ради чего-то надо было тебя задержать, — согласилась я. — То есть нас обоих в итоге.

— Скорее всего, он знал, что ему нужно и где это искать. Раз так быстро управился, — произнес один из полицейских, приехавших на вызов.

Знакомый: он сегодня помогал опрашивать свидетелей, знал о похищении Зинаиды.

Пока Дима со вторым полицейским (их и приехало двое, мужчина и женщина) проверял квартиру, второму я сообщила об автомобильном нападении, вспомнила и продиктовала номер машины. И, раз уж так удачно совпало, сообщила о том, что мы вышли на контакт с похитителями и условились о встрече.

— На этой улице камеры есть, так что проверим, — сказал он, когда с дачей показаний было закончено. — Вы потом вернитесь, машину-то заберите. А встреча — да, будем задерживать голубчиков.

— По-моему, все на месте, — сообщил Дима, возвращаясь из жилой комнаты вместе с женщиной-полицейским. — И Зинкины бумаги, и распечатки рукописи. Про ноутбук не знаю, взламывали или нет. Стоит как стоял вроде. Только одно и не в порядке. — Он повернулся ко мне: — Помнишь, она в разговоре сказала: рукопись лежит в ящике стола, в зеленом пакете. Запечатанная. И надо положить в желтую папку, которая на столе лежит.

— Так и сказала? — уточнил полицейский.

— Ага, прям инструкцию дала, — ответил Дима.

— Помню, — подтвердила я. — И?

— Только этот пакет и пропал. — Дима ухмыльнулся, нервно и во все зубы. — Я Зинкины привычки знаю. Этот пакет у нее «мусорный». Она туда ерунду всякую складывает. — Нервная ухмылка обернулась громким, захлебывающимся смехом. Дмитрий отсмеялся, обеими руками вытирая слезы со щек. — Он идиот! На столе на кухне ровной стопочкой все распечатки — бери не хочу.

— Торопился, — со служебной невозмутимостью заметила полицейская. — Надо опросить людей во дворе. Плохо, что консьержки нет и камер.

— Про главного свидетеля не забывай, — добавил ее коллега. — Вон бдительный сосед.

«А еще, — подумала я, — они или не собирались отпускать Зину, или, наоборот, хотели избежать встречи. Хапнуть что им требовалось и избавиться от заложницы. Или потребовать чего-нибудь еще — вон ведь какая сговорчивая тетенька вела с ними переговоры!»

«Бдительный сосед» оказался тем самым старичком-шахматистом, одним из свидетелей похищения. Да уж, тесен тарасовский старинный двор.

Игнорируя косые Димины взгляды, он зашел в Зинину квартиру. И прямо в прихожей дал показания. Обстоятельно, даже будто с удовольствием от своей гражданской сознательности. Расписал время появления «субъекта», внешность, действия. Примерно обозначил время — сколько взломщик пробыл в квартире.

Дима от таких подробностей сменил гнев на милость: после описания внешности взломщика задумался, полез в телефон. И показал Геннадию Михайловичу, старичку-свидетелю, фотографию. На ней был запечатлен мужчина, подходивший под данное мне Димой описание одного из артистов.

Дима послушно увеличивал и поворачивал фото по просьбе Геннадия Михайловича. Показал еще фото, в разных ракурсах.

— Он! — обрадовался Геннадий Михайлович. — Я его и в профиль, и в три четверти видел, точно он!

— Знакомый, стало быть, — сказала полицейская. И повернулась к Дмитрию. — Один из похитителей?

— Да, актер из театра, из парка Мерчинских, — подтвердил Дима. — Я работал с ним. И голос его знаю, это он сегодня с нами больше всех разговаривал на переговорах. А, мы ж вам не сказали, что…

— Я сказала, Дима, — вклинилась я.

Опрос во дворе тоже дал результат.

— Симпатичный такой, высокий. — Свидетельница, девчонка-старшеклассница, безостановочно жевала жвачку. — Волосы темные.

— Я еще тебе говорила, — добавила ее подружка, — что он на актера похож. Кайфо-о-овый!

— На актера, говорите? — подобрался Дима.

Девчонки одновременно метнули на него кокетливые взгляды, но это Дима оставил без внимания.

— Опишите подробнее, — попросил полицейский.

Пока девушки давали показания, Дима открыл в телефоне то же самое фото и влез поперек разговора:

— Вот этот?

— Он, он! — закивали старшеклассницы.

Дима для верности показал свидетельницам еще несколько фото — те же, что и Геннадию Михайловичу, соседу Зинаиды.

Первая надула пузырь из жвачки, лопнула его и, жуя, сказала:

— Я во двор направлялась, под арку, когда он на авто подъехал. Тачка шикарная такая, хвойная, мой любимый цвет… А бампер мятый, и табличка с этими, ну, знаками, вот так вот. — Она помахала когтистой наманикюренной ручкой. — Болтается, значит…

— …как на сопле, — подсказал Дима.

— Ага, точно, — захихикали подружки.

Спросили номер машины, но девчонка его не запомнила.

— Он был пьян?

— Нет, по-моему, — припомнила одна из свидетельниц. — Только припарковался криво и сразу через двор побежал. Наверное, торопился. Я тормознула у лавочки, видос досмотреть, Ирку вот подождать. Так не успела досмотреть, он снова из подъезда вылетел как долбанутый, чуть с ног не сбил. Вообще! В Ирку едва не врезался.

— У него что-нибудь было в руках? — спросил полицейский.

— Он был в куртке. В кожаной такой, — внезапно добавила та девчонка, которая видела, как преступник парковался. — И в перчатках, во странный… Лето же! Вот чего он мне долбанутым показался.

— Ленка! — воскликнула ее подружка. — У него что-то в руках было, ты заметила? Он и бежал странно.

Она даже изобразила, как именно. Пробежалась по двору, обеими руками держась за бок.

— Во-о-о, Ирка, точно! Наверное, что-то под куртку спрятал! Как будто книжку запихал большую. Я так делала, когда шоппер порвался.

— Значит, ушел с добычей, — заключила я.

Опрос остальных (немногочисленных) свидетелей добавил в эту картину немного. Кто-то припомнил, что, судя по звукам, уехал подозрительный тип тоже быстро: «Газанул с места, и нет его». Да подтвердили, что был в перчатках.

Но зацепок стало больше. Да и ящик стола, в котором Зина держала тот пакет, был выдвинут до упора: сразу видно, где порылись. На отпечатки пальцев особо рассчитывать не стоило. Но все же в Зининой комнате мы на всякий случай пока ничего не трогали.

Не откладывая в долгий ящик, Дима вернулся за «Волгой» и припарковался рядом с моим автомобилем. За то время, что машина была без присмотра, ею никто не заинтересовался; даже оставленные за ненадобностью мелочи были на месте. Крышка покореженного багажника торчала вверх и, разумеется, не закрывалась. Зато Дима умудрился закрыть торчавшие дверцы.

— Эх, — только и сказал он, — шесть лет на ней ездил — и ничего. А вот стоило мне ей изменить…

— Надо поесть, — напомнила я. — А потом подготовиться к встрече с похитителями. Мне сказали, что за кладбищем уже наблюдают. Надеюсь, это их не спугнет.

— Они же не получили то, что хотели. — Дмитрий оскалился. — А значит, встреча должна состояться. И ведь сами, дебилы, виноваты: послушали Зинку. Сделали как она сказала.

— Мы могли вернуться в любой момент, — возразила я. — Это был отчаянный шаг. Я все больше подозреваю, что они избегают встречи. Странно, что не попросили флэшку, с электронным документом проще.

— У Зинки на флэшках пароль, — пояснил Дима. — И она не всегда берет электронные рукописи с собой. Им бы больше пригодился ее телефон, но он — сами видели.

Он примолк, разглядывая покореженный автомобиль, потом повернулся ко мне:

— Сколько осталось до полуночи?

Я бросила взгляд на наручные часы:

— Два с половиной часа.

Зазвонил телефон — на сей раз у меня.

— Ладно, а кто тебе звонил-то?

— Я же сказала, просто знакомый.

— А что за знакомый-то?..

Дима не в первый раз затевал этот разговор. Подозреваю, что он пытался отвлечься хоть чем-нибудь. Понимала, что младший из Хохотов сейчас, как выражается Серега Коваль, «на мадам Мандраже». Но посвящать его в разговор не собиралась.

Конечно, позвони мне «просто знакомый», я бы сказала, что мне некогда и я перезвоню.

Но дело в том, что позвонил мне именно Коваль и начал с такого…

— Женька, ты в порядке?! — Панический, задыхающийся голос. Не припомню, когда бы слыхала такой у Коваля.

Разговор был краток. Серега хотел убедиться, что я физически цела-здорова. С чего вдруг такая забота?

Нет, Коваль не слыхал о дневном инциденте с моим авто. И, конечно, не знал про свежайший случай с «Волгой». Он спрашивал потому, что…

— …меня тут чуть не прибили! — выговорил он, чуть успокоившись.

«Меня тоже», — подумала я. Но не стала перебивать Серегу с его рассказом.

Итак, в конце рабочего дня его едва не сбила машина. Серега чудом избежал столкновения. Неизвестный лихач быстро скрылся, и все, что Серега смог бы назвать, — это цвет.

— Красный? — Я вспомнила об «адской тачке», конечно же.

— Нет, с чего ты взяла? — удивился Коваль.

— Сегодня в новостях показывали, — выкрутилась я. — Какие-то лихачи на ярко-красной тачке безобразничают по всему Тарасову. И это связывают с погромами книжных магазинов. Вроде бы.

— Нет, она зеленая была, как елка, — отмахнулся Коваль. — Темная такая.

— А мне ты зачем позвонил?.. — без церемоний спросила я.

Я стояла достаточно далеко, чтобы Дмитрий не слышал. И видела, как он нервничает. Да и время поджимало.

— А фиг его знает, — растерялся Коваль. — Подумалось, что это из-за задания. Ну, та баба-литагент, книжка ужасов, ты да я… Господи, да просто подумал, что мы с тобой знаем не то, что надо… Не, брось.

Пауза. Я уже собралась прощаться и класть трубку, как Коваль выпалил:

— Реально подумалось вдруг, что это из-за книжки, из-за которой магазины громят. Кто-то съехал с катушек и чует всех, кто с этим связан. А мы с тобой с этой бабой говорили, Зинаидой. А она в этом деле по уши.

— Сереж, ты еще скажи, — сарказм дался мне с трудом, — что это передается воздушно-капельным путем. Или что эта книжка проклята.

— Ладно, ладно, — Коваль сдал назад. — Пуганулся, с кем не бывает. Но сама видишь, как сейчас в Тарасове. Так ты точно в порядке?

— В полнейшем. И ты меня отвлек от работы, — жестко заметила я.

Да, Коваль был на адреналине после неудавшегося на него нападения. Может, хотел убедиться, что не один он такой пострадавший. Но я не собиралась подтверждать его правоту. Детали моей работы его не касались.

Мы попрощались, на этом разговор и завершился.

А сейчас мы с Димой находились на Старосветском кладбище, ожидая прибытия похитителей вкупе с заложницей. И он опять взялся донимать меня расспросами.

— Дмитрий, что вы заладили. — Я глянула на часы. — Сказала же, звонил знакомый.

— Видать, важное что-то, — пробурчал он себе под нос. — Ты на что попало и минуты не потратишь.

Я подумала: а умеет ли этот мальчик читать по губам? Я ведь не отворачивалась, пока говорила.

— Не отвлекайтесь, — напомнила я вслух. — Полночь близко.

Для лесной местности Старосветское кладбище просматривалось хорошо. Да еще в радиусе пары километров не было никаких строений вообще — одни могилы да тонкие сосны. Но засаду сотрудники полиции здесь все же смогли организовать. Спасибо исключительно густому ковру сосновых иголок, темноте и особенностям ландшафта.

Похитители не связались с нами повторно, если не считать обмена эсэмэсками: от них — время и место, от меня — подтверждение, что встреча в силе. Передавать рукопись должна была я — та самая «юристка издательства»; вдвойне удобно, ведь похитители уже имели некоторое представление обо мне. Но отнюдь не полное. Да-да, волчица в овечьей шубке. Используем старый добрый фактор внезапности.

Диме разрешили присутствовать, но запретили вмешиваться.

— Вы этих людей знаете. Надо, чтобы вы их опознали, — объяснял ему командующий операцией, — сказали, все ли собрались и кого нет.

Я надела брючный костюм и к нему — удобные кроссовки. С виду вполне походила на «офисную пташку». Только вот жилетка под пиджаком была из пуленепробиваемого материала особой выделки, брюки и пиджак тоже не без хитростей. И безоружна я была только с виду. Для переноски рукописи я позаимствовала у Димы металлический футляр. Большой и увесистый, в случае чего, футляр мог послужить в схватке.

Только в футляр Дмитрий вложил распечатку настоящей рукописи «Лесного ужаса», а не пачку чистой бумаги, как предложила я.

— Тут лучше сыграть ва-банк, — ответил он на мои возражения. — Я этих людей знаю лучше, чем ты. Реквизит должен быть самый лучший!

Я не стала спорить. Но настояла на том, чтобы Дмитрий надел бронежилет под куртку. Жарко не жарко — мы тут не на пляже загорать собрались!

— А ты вообще че как — нервничаешь?

Я глянула на Диму. Его волнение выдавала разве что мелко подрагивающая нижняя губа.

— Нет.

— А я вот да.

Весь этот разговор происходил в Диминой «Волге» — он заверил, что его «старушка» еще сдюжит, да и на достоверность сработает. Так оно и вышло.

От обочины надо пройти двести метров по тропинке меж тонких, но близко растущих сосен — тогда попадешь к центральному входу на кладбище. Затем сдвигаешь щеколду на старых высоких воротах. С воротами бороться необязательно, в фигурной ограде издавна отсутствует достаточно прутьев. Но возле таких «дырок в заборе» земля уходит круто вниз, наподобие оврага. Нога соскользнет по хвое (особенно мокрой), упадешь, покатишься колбаской под горку и затормозишь о надгробие или о дерево. А вот через ворота попадаешь сразу на главную дорогу, неухоженную, но ровную, по бокам заросшую все теми же соснами, но пореже.

Опять же, двинься я не по главной дороге, я нарушу инструкцию похитителей — на этот счет они дали четкие указания. А еще инструкцию сотрудников полиции. И на сладкое — рискую наткнуться на этих же сотрудников, залегших в засаду.

На главной дороге я буду на виду. Это и плюс, и неудобство. Сотруднице издательства не полагалось разбираться во всяких спецштучках, поэтому очков ночного видения на мне сейчас не было. Я обходилась большим мощным фонарем, из-за которого темнота вокруг лишь сгущалась. А я становилась еще заметнее. Впрочем, вдоль всей дороги за соснами земля идет под уклон, вниз. В случае обстрела гашу фонарь, ныряю за сосны и все той же колбаской под горку, подальше от пуль.

Похитители наверняка прекрасно знают местность. Я была уверена в этом процентов на девяносто пять, ведь место встречи предложили они.

— Стоит ждать сюрпризов, — заметила я.

— Ага, — согласился Дима.

На этом наш диалог завершился.

— Пора. Они на объекте, — раздался у меня в наушнике голос одного из оперативников. — Подтвердите, как поняли.

— Они на объекте, поняла, — отозвалась я. — Выхожу.

Диму тоже вызвали. Высадив меня, он должен будет отправиться в наблюдательный пункт, расположенный в заброшенной сторожке в пятидесяти метрах от кладбищенской ограды. Сторожку выбрали неслучайно — она была ближе всего к месту встречи.

— Ты это, — спохватился Дима, когда я вышла, — …опу там не поджарь. И Зинку вытащи.

— Запомню.

Пахло хвоей и сосновой смолой, тихо было… ну да, как на кладбище. Главная дорога, ведущая к обезображенной статуе ангела, была в свое время проложена по насыпи посреди оврага. Само же Старосветское кладбище — все скопище могил — располагалось по склонам и дну этого оврага. Я не видела это место после затяжных дождей или весеннего разлива. Но легко представилось, как овраг превращается в озеро с торчащими там-сям соснами и верхушками надгробий.

Когда-то (как мне рассказывала Мила) по месту захоронения можно было определить социальный статус покойника. На дне и подальше от центра хоронили бедноту. На пологих склонах — людей более состоятельных. Самой престижной и дорогой территорией считалась наименее глубокая часть оврага, поближе к концу главной дороги. А значит, и поближе к статуе ангела. Когда-то к этой статуе прилагался склеп одной богатой семьи, легший в основу кладбища. Но войну это здание не пережило, да и статуя осталась без головы. Статуя, фундамент и одна полуразрушенная стенка — все, что осталось от склепа.

Я прибавила шагу.

В этот момент все тот же оперативник вышел на связь: обозначилось движение за стенкой склепа. Трое человек, без масок. Дима опознал всех троих, включая девушку, звонком выманившую Зинаиду из квартиры.

— Кстати, того, из зеленой тачки, я не вижу! Его здесь нет! — вмешался Дима, будто координатор из наблюдательного пункта не мог передать мне это сам. — И там кто-то у статуи ангела, связанный. Плохо видать, не пойму кто.

— Еще что-нибудь? — Все же Димин живой, непротокольный голос в этом глухом, жутком месте было приятно слышать.

— Нет. Конец связи, — только и оповестил невозмутимый сотрудник.

Я почти побежала. Так, да, кто-то у статуи…

Зинаида!

Я вся навострилась, готовая к малейшему подвоху. Ничего, и в эфире тишина.

Я приблизилась еще немного. Осветив Зинаиду, я обнаружила, что ее рот заткнули кляпом, а лицо разрисовали узором из мелких кружочков, квадратиков и треугольничков. Не иначе как в одной из книжек Вячеслава Хохота и такое было. Часть узора расплылась — там, где пролегли дорожки от слез. Значит, плакала, и плакала много. Бедная женщина, связанная по рукам и ногам, была усажена у постамента статуи. Спиной к холодному камню, задом на ковре из хвои. Одежда на ней выглядела измятой и не очень чистой. Обувь отсутствовала, и на капроновых колготках ниже коленей было полно дыр и стрелок.

Зинаида зажмурилась от яркого света фонаря, я направила его чуть ниже. Опознав меня, Зинаида вытаращилась и отчаянно замотала головой.

Координатор сообщил мне, что субъекты за стенкой замерли, но ничего похожего на оружие не достали.

Я зажала фонарь под мышкой и подняла повыше металлический футляр с распечаткой «Лесного ужаса»:

— Я пришла! Эй, есть кто дома?! Это я, юристка издательства!

Ну же, сволочи. Я знаю, что вы здесь.

— Погоди… — у меня в наушнике раздался голос Дмитрия. — Я тут чего вспомнил.

Я чуть не шикнула на него: из-за полуразрушенной стенки вышла девушка. Ее лицо было толком не разглядеть из-за массивных очков. Да, очки ночного видения. Такие же лежали в моей сумке.

Девушка была в футболке и шортах и, похоже, не вооружена. Впрочем, оставшиеся двое за стенкой могли ее страховать. В обветшавшей стенке склепа хватает подходящих «окошек» для дула, и меня со стороны стенки отлично видно.

Хорошо хоть Зинаида усажена так, что постамент и статуя ее прикрывают.

Я хотела приблизиться, но девушка жестом велела остановиться.

— Принесла? — спросила она.

Я начала возиться с замочком футляра, фонарь под мышкой сдвинулся, луч света упал на лицо девушки.

— Погаси! — взвилась она.

— Извините, извините… — запричитала я, изображая волнение, и как бы случайно делая несколько шагов в сторону Зинаиды. — Не видно ведь ничего без фонаря-то.

— Евгения, отвали от статуи! — наушник громко зашипел Диминым голосом. — Вали подальше!

— Проехали! — Рыжая девушка махнула рукой. — Рукопись где?

— Вот же, в коробке. — Я помахала футляром. — Замок заело.

Зинаида что-то громко промычала, затрясла головой и попыталась встать.

— Сидеть! — рявкнула на нее рыжая. Повернулась ко мне и потребовала: — Открой и покажи!

Я откинула крышку металлического футляра.

— Я сама подойду, проверю!

«Знаешь ли ты, голубушка, что ты уже под прицелом?»

— Да екарный бабай! — Димин глухой возглас в наушнике я оставила без внимания.

«А вот Зинаидина паника… что происходит?»

Сейчас я стояла параллельно безголовой статуе, а принципиальная девчонка сама ко мне подошла. Мы все трое, включая Зину, оказались под прикрытием статуи. Никакие очки ночного видения не помогут увидеть сквозь камень. Если только господа артисты и похитители еще и тепловизорами не запаслись.

Я протянула открытый футляр с рукописью левой рукой, под которой у меня и фонарь был зажат. Позволила фонарю упасть в кучу хвои, извинилась, опустилась на корточки.

Рыжая, вцепившись в футляр, как в шкатулку с драгоценностями (она уже начала ворошить страницы), попятилась от меня.

Я схватила фонарь, мгновенно переключила в сверхъяркий режим и развернула в лицо девчонке. Она вскрикнула, попятившись, но рукопись не выпустила.

Я же метнулась к Зинаиде. Та за это время ухитрилась встать, но на ногах держалась кое-как, опираясь спиной на постамент статуи. Я выхватила нож из рукава пиджака, пара секунд — и веревки разрезаны. Хорошо, что не использовали кабельные стяжки.

Кляп Зинаида сорвала сама.

Рыжая девчонка сорвала с себя очки и отчаянно терла глаза.

— Идти можешь? — спросила я.

— Да, да! — Зинаида закивала, я перехватила ее за локоть.

За стенкой послышались вскрики, мужские голоса. В инструкции это было. Как только я добираюсь до Зины и мы оказываемся вне опасности (в данном случае — под прикрытием), группа произведет захват.

— Я ослепла! Я ничего не вижу! — вдруг взвыла девчонка, заметалась из стороны в сторону, размахивая руками.

Лиза, вспомнилось мне, Дмитрий говорил, что ее зовут Лиза.

А еще до меня дошло, что мы находимся у статуи, но Дима зачем-то настаивал, чтобы я ушла от нее.

И в эту же секунду Зинаида рванулась в сторону ослепленной девчонки. Упала (наверняка затекли ноги), тут же неловко поднялась, на удивление проворно вывернулась, когда я попыталась перехватить ее.

И, снова упав, уже на четвереньках добралась до рыжей.

Рукопись!

Зинаида поэтому мотала головой? Мол, не отдавай?

«Да она сумасшедшая не меньше них», — успела подумать я.

Но я не успела остановить Зину. Она, закрыв футляр с распечаткой, с размаху врезала им по голове беспомощной противнице. Рыжая девчонка затихла и не двигалась.

А я была в нескольких шагах от Зинаиды и не предотвратила это.

Нанеся удар, Зинаида грузно, как мешок с картошкой, осела на хвойный ковер. Она тяжело дышала, ее руки, как тиски, сжались на футляре — клещами, поди, не вытащишь.

— Да уходите оттуда!!

Это последнее, что я услышала, перед тем как земля под нами исчезла. Мы все трое рухнули куда-то вниз.

Я не потеряла сознание, как мне показалось в первую секунду. Ощущение удара было несильным, я упала на что-то мягкое, упругое, вроде батута. Правда, усыпанного хвоей. Руки сами нырнули в сумку: вот теперь очки ночного видения мне понадобятся!

Я огляделась. И моментально поняла, что нахожусь в подземной части склепа. Она, в отличие от надземной части, уцелела. И оказывается, таила в себе вот такой подвох.

Я вскинула голову. Большой проем, сквозь который мы провалились, уже закрылся.

Рыжая девчонка не шевелилась. Я пощупала пульс: жива, только без сознания. Она тоже упала на батут, но после падения свалилась на каменный пол склепа.

Зинаида обнаружилась на батуте. Она вскрикнула, когда я ухватила ее за плечо.

— Тише, Зинаида Ипполитовна! Это я, Евгения! Евгения Охотникова! Я выведу вас отсюда!

— Евге… О господи! — Зинаида всхлипнула. — Да… Да, я сейчас слезу…

Она заерзала на батуте и вдруг снова вскрикнула:

— У меня что-то под рукой!

— Фонарик, это всего лишь фонарик, — успокоила я ее. — Как вы? Не ушиблись?

— Вроде нет…

Я переключила фонарь обратно в стандартный режим, включила заново. Повезло: при падении он только погас и остался в рабочем состоянии. Это нам здорово поможет.

— Держите. Вот. Одной рукой. Можете?

— Д-да…

Я ухватила рыжую девчонку поперек торса и втащила обратно на батут. Пусть подождет тут, спящая красавица. Жаль, нечем связать.

— Евгения, прием! Как слышно? — со мной на связь вышел тот же самый координатор.

— Прием! — отозвалась я. — Слышу хорошо! Мы в склепе, под землей! Куда нам идти?

Координатору потребовалось несколько секунд, в течение которых я смутно слышала и Димин голос — он что-то быстро говорил.

— Прием. У вас хорошая видимость?

— Да, есть фонарь, а у меня очки.

— Оглядитесь, справа или слева от вас должен быть э… саркофаг с надписью…

— Там стрелочка маркером нарисована! — Дима снова вмешался, и слышно его было хорошо и четко. — Жирная, черная! И подпись: «Выход». Прям под надписью «Покойся с миром, чадо Божье». Нашли?

Я огляделась, затем направила руку Зины с фонариком в ту же сторону, чтобы и она увидела.

— Это Дима. — Зинаида неожиданно улыбнулась — нервно, во все зубы. Всхлипнула, хихикнула, но не разревелась. — Поганец мелкий!

— Дима, стрелку нашла. Нам туда?

— Туда, конечно. — Дима повеселел. — Там еще на стенках дальше стрелочки будут. Мы и тут клип снимали.

— Дима говорит, что нам туда, — передала я Зине.

Та обретала уверенность прямо на глазах. Из жертвы похищения снова превратилась в старшую сестру, которая все знает лучше всех.

— Ариадна фигова! — почти весело ругнулась Зинаида. Переступила с ноги на ногу на каменном полу. — Оставил путеводную ниточку!

— Главное, Минотавра не встретить в этом подземелье, — отозвалась я.

Черт, если вся группа похитителей находится на кладбище… должно быть еще два противника. И среди них — водитель зеленой машины.

Прежде чем уходить, мы потратили время еще кое на что.

Зинаида, с трудом выпустив из рук футляр, стащила с ног рыжей кроссовки.

— Нормально, — сообщила она, обувшись. И, вновь ухватившись за футляр, направила фонарик в длинный коридор.

— Погодите, — вспомнила я, — а ваши очки?

— Очки для имиджа, у меня идеальное зрение, — ответила Зинаида.

Что ж, тем лучше.

— Вы как там? — спросил Дима, когда мы преодолели часть коридора.

— В порядке, — ответила я.

Жаль, что нет еще одного наушника для Зины и приходилось пересказывать ей разговор.

— Там это… — Дима почти смущенно кхекнул. — Там дальше кое-что будет. Тоже от клипа осталось. Каюсь, не прибрали за собой. Ты уж не пугайся.

Уже немного зная Диму, я представила себе горы костей и бутафорскую мертвечину.

Зинаида увидела это раньше меня и закричала.

Коридор вывел нас в полукруглое помещение, в котором посередине возвышался один-единственный каменный гроб. Скорее всего, мы находились достаточно глубоко под землей, потому что и в помещениях склепа, и в коридоре потолки были высокие, метра под три.

Так что труп висельника (фальшивый, конечно же, напомнила я себе) едва касался ступнями гроба. Подвешенный к потолку, он почти не раскачивался.

Зинаида уронила фонарик, но не футляр. Луч фонарика высветил валявшиеся на полу искусственные цветы.

Я повернулась к своей подопечной. Зинаиду потряхивало.

— Это не настоящий труп, — произнесла я. — Дима сказал, остался со времен съемок.

— Вот уроды, — только и буркнула Зинаида. Схватила фонарь, лучом отыскала следующую стрелку «Выход».

Я нагнала Зину, напомнила, что иду первой.

И запоздало вытащила пистолет. Хоть нас и прикрывает группа захвата, это не повод расслабляться.

И вдруг осознала, что меня беспокоит один момент.

— Дима, а где координатор?

— Да покурить отошел вроде, — беспечно отозвался Дима.

«Какое еще — покурить? Ладно, Дима пояснил про обстановку в склепе, но какого черта сотрудник оставил его одного в наблюдательном пункте? Сколько их там вообще?»

— Да ладно тебе трястись. Зинка с тобой, это уже хорошо, — продолжал разглагольствовать Дмитрий. — Томка с Андрюхой, поди, уписаются от восторга, когда узнают, что произошло.

— Да с чего вдруг?! — возмутилась я.

Легкомысленное отношение Димы к происходящему меня поражало. И отвлекало, чтоб его. Если б не нужда в связи с наблюдательным пунктом, вынула б этот наушник к чертям.

— Это их фамильный склеп. — Дима улыбался, судя по голосу. — Ну смотри, сначала клип у них снимали, теперь криминальная разборка случилась. Они это в рекламу обратят, вот увидишь. Они умеют.

Мне стало противно, резко и сразу, будто в грязную лужу наступила.

— Позови координатора, пусть доложит обстановку, — жестко произнесла я.

— Ага, — все таким же расхлябанным тоном отозвался Дима.

Коридор вывел нас в еще одно помещение, самое большое. И похоже, последнее. Я увидела впереди ступени, ведущие наверх.

— Зина, идемте! — позвала я.

Зинаида замерла у выхода из коридора, что-то рассматривая на стене.

— Кошмар, — пробормотала она. — Тут и в стене могилы…

У меня в голове мелькнуло иное: а ведь второй раз за сегодня мы с ней пользуемся тайными ходами.

— Дима? — Я пока не трогала замершую Зину. — Дима? Эй, кто-нибудь?

«Однако долго он там. Надеюсь, с координатором все…»

— Сиди там! — Дима рявкнул — аж в голове зазвенело. — Ты сейчас где?! Зина с тобой?!

— Третье помещение, большое, — отчеканила я, — впереди ступени, ведут наверх.

— Сиди там, короче, Зину не выпускай! Там после ступенек дверь, запри изнутри!

Я метнулась к лестнице. Да, двери были, нависающие над лестницей почти горизонтально. Будто выход из подвала. И засов был, я задвинула его до упора. Новенький и блестящий — небось тоже привет со съемок. Надеюсь, Мерчинские — «Томка с Андрюхой» — позаботились о крепости этих дверей.

Я подвела Зину ближе к ступеням. Мы расположились так, чтобы в случае чего нас нельзя было подстрелить со стороны входа в склеп. Очень надеюсь, что эти двери ведут наружу, а не в очередное помещение фамильной «усыпальницы».

Чертов склеп изнутри оказался неожиданно большим и просторным, прямо пирамида фараона. Кто же знал, что стоило изучить и его чертеж, а не только карту кладбища. Дима мог бы и сказать про огромный люк и вероятность ловушки. А вот артисты точно в курсе — кто бы еще устроил нам такой сюрприз?

Зинаида только покачала головой, когда я просветила ее насчет происходящего.

— Я так и знала, что просто не будет, — тихо произнесла она. — Видите, я не зря вас наняла.

— Тс-с.

Мы обе прислушались.

Следующие мои попытки выйти на связь ни к чему не привели. В течение десяти минут любым ответом мне была тишина в эфире. В то же время никто не пытался вломиться в склеп, я не слышала голосов и шума. Со стороны первого помещения, в которое мы упали через люк, тоже все было тихо. Девушка или сбежала каким-то образом, или не пришла в себя. Проверять мне не хотелось.

— Ладно, будем выбираться, — предложила я. — Здесь мы как в ловушке.

Зинаида лишь согласно кивнула. Мы поднялись к дверям, прислушались еще раз.

Все так же тихо.

Я отодвинула засов. Попыталась открыть двери и потерпела неудачу. Двери лишь слегка приоткрывались, в просвете между ними была видна цепь.

— Зинаида, спуститесь вниз и встаньте за той стенкой. Чтоб я не видела ни вас, ни свет фонаря. Отлично. Выход из склепа заперт на цепь, придется стрелять.

— Я боюсь выстрелов! — шепотом сообщила Зинаида, выполняя мои указания.

— У меня пистолет с глушителем, — успокоила я ее и, повозившись с дверью, прицелилась.

Получилось с первого раза. Я попросила Зину оставаться на месте — осмотрю местность и вернусь.

Все было чисто. Совсем. Никого из оперативников я не встретила, и это мне не понравилось.

Но коротать ночь в этой душегубке тоже не стоило. Придется рискнуть.

По карте я знала, что от склепа до ограды кладбища метров двадцать, может, двадцать пять. В самой ограде был очень удобный пролом, оставленный неизвестными вандалами. А дальше пятьдесят метров до той самой заброшенной сторожки.

И что-то мне подсказывало, что в сторожку лучше не соваться.

Я сделала свет фонаря послабее. Вторая пара очков ночного видения, для Зинаиды, тоже пригодилась бы. Но чего нет, того нет.

— Светите себе под ноги. Я вас проведу. Главное, не споткнитесь.

До ограды мы добрались без приключений. Выбрались с кладбища, а дальше я повела Зинаиду совсем в другую сторону, прочь от сторожки. Метрах в тридцати отсюда автомобильная трасса, это упрощает путь. Не для меня, для Зинаиды. На саму дорогу выходить не будем, просто пройдем реденьким леском рядом с обочиной. Очень надеюсь, что все закончилось. Шляться в этой местности даже днем неприятно. И машин всегда очень мало, так что едва ли нас кто-то подбросит до города. Ничего, разберемся.

Когда мы вышли к обочине, Зина зацепила меня лучом фонаря, громко ахнула:

— Евгения! У вас что-то в спине! И в плече тоже! Какие-то… иголки, что ли.

Не дожидаясь разрешения, она что-то вынула из моего левого плеча, взяла в ладонь и осветила фонариком.

Крохотный металлический дротик. Если бы не ткань с «секретом», из которой был сделан мой брючный костюм, неизвестно, что было бы. Да и жилетка дополнительно защитила спину.

Скорее всего, стреляли, когда я выбежала из склепа осмотреть местность. Стреляй они позже — скорее всего, постарались бы вырубить и Зинаиду. Тем более что мой «бронепиджак» на нее просто не налез бы.

Черт, а я и не почувствовала. Хорошо, что не попали в шею.

— В спине то же самое?

— Да.

Я завернула оба дротика в носовой платок и убрала в карман пиджака. Карман из той же ткани, что и остальной пиджак, дротики его не проткнут.

Мы продолжили путь. Зинаида, разумеется, не знала о нападении на Коваля, и говорить я ей не собиралась. Но подозрение, что кто-то пытается убрать посвященных в это людей, у меня появилось. Настойчивое, не отмахнешься.

Но сначала надо было добраться до города. Два километра ночью, да с «прицепом», — не самая простая задачка.

— А где Дима? — внезапно встрепенулась Зинаида.

Она старалась бодриться и сохранять энергичный шаг, но все равно то и дело отставала.

— Я вам скажу, когда дойдем до города. Он не говорил мне, где будет ждать нас, — уклончиво произнесла я.

— Может быть, ему позвонить? — продолжила Зина. — У вас телефон с собой?

— Я не уверена, что мы ему дозвонимся сейчас.

Ложь мне не в новинку, но сейчас все это прозвучало отвратно. Дима-то, как любящий брат, засел в пункте наблюдения, едва не в затылок оперативникам дыша и волнуясь за сестру. И, когда наступил неизвестный мне форс-мажор, как настоящий мачо, велел дамам не высовываться.

Но если я скажу Зине, что наверху возле склепа случилось что-то непредвиденное и что я предпочла не выяснять, что именно… уф!.. Сейчас Зина держится неплохо, но узнай она, что я бросила ее брата на произвол судьбы, — а ну как закатит истерику? Тут не угадаешь.

Зина мое лицо толком и не видела, так как его закрывали очки ночного видения. Но мне-то выражение ее физиономии было видно отлично. Ситуация с братом ее волновала.

— Я думаю, сейчас вам не надо за него переживать, — «утешила» я ее.

Мы прошли еще метров сто. Так, вроде за нами никто не гонится. Надо попробовать вызвать такси. С учетом всего произошедшего я и близко не подошла бы сейчас к Диминой «Волге». А машины оперативников… я только сейчас поняла, что веду Зину в противоположную от них сторону. Оно и к лучшему.

Надо ли говорить, что со мной так никто и не вышел на связь? Шансы на это таяли с каждым десятком пройденных метров. И машины ни одной не встретилось, пока мы шли.

По моим прикидкам, мы прошли примерно половину пути, и слабые огни южной окраины Тарасова уже виднелись.

— Сейчас попробую вызвать такси, — приободрила я Зинаиду.

Мобильник был цел, связь ловилась. Неожиданно оптимистично-бодрый ночной диспетчер принял мой вызов. Его не смутило ни место, откуда таксисту по имени Иван надо было нас забрать, ни то, что нам было нужно в полицейский участок. Я назвала адрес того, в котором мы с Димой подавали заявление о похищении.

— Я передам, что вы будете фонариком светить, — подтвердил диспетчер, прежде чем закончить разговор.

Кажется, его это развеселило. Мне тоже стало смешно, несмотря на ситуацию. Поедет таксист Иван забирать двух ведьм по дороге с шабаша. Вон, веселенький боди-арт на лице Зинаиды до сих пор держится.

Зинаида заметно приободрилась. В ожидании такси я немного порасспрашивала ее о личностях похитителей. Но, как и подозревала, Зинаида с артистами театра «Гильотина» знакома не была. Воротила нос в свое время, имея дело лишь с «практической стороной предприятия».

— Вот Мерчинских я знаю, — пояснила она. — Андрея и Тамару. Так себе люди, но хотя бы порядочные. Процент от их прибыли Славе капает.

Опять на деловые темы повернула. Не иначе как почти оклемалась.

Прошло не более пары минут, и я услышала шум приближающегося автомобиля.

— О, наконец-то! — Зинаида почти вскинула руку с фонариком, чтобы привлечь внимание водителя. Но я не дала ей это сделать.

Во-первых, машина приехала слишком быстро.

А во-вторых, она двигалась в сторону Тарасова, а не от него. Близ кладбища нормальная асфальтовая дорога была только одна — та, вдоль которой мы с Зинаидой и шли. Тут не перепутаешь. И подъехать какими-нибудь боковыми трассами таксист не мог — выезд был только по этой трассе. И через лес тут не проедешь, неудобно, шумно, колеса вязнут.

Напомню, мы с Зинаидой находились близ полузаброшенной трассы посреди леса. И вот это было удобно.

Не для нас, разумеется.

Я успела затащить Зинаиду подальше в лес, в небольшую яму, полную сухой хвои.

Машина по трассе пролетела, не останавливаясь. Вот это скорость! Примерно через минуту я услышала звук тормозов.

— Так, а где?! — донесся до меня негодующий вопль. — Больше-то некуда!

Второй голос отвечал, но потише.

— Вы ее не знаете! — проорал первый. — Она не будет шляться по лесам! Она ненавидит природу, даже на шашлыки не ездит!!

Еще один ответ, спокойный и тихий. Первого, кричащего, пытались угомонить и вразумить.

— Как я ей позвоню!.. Ее когда украли, телефон-то разбили! А номера этой… ну, той, которая с ней… которая типа… — В ночной тиши этого парня было слыхать ну просто отлично.

Я зажала рот Зине и притиснула ее к земле, не давая подняться и побежать в сторону говоривших. Зина только ерзала, пытаясь вырваться. Фонарик увяз в хвое стеклом вниз, а футляр Зинаида так и не выпустила из рук.

Я узнала голос, и Зинаида тоже.

Это был Дима.

Отсюда мне было не разглядеть, на какой машине он приехал, — почему-то в эту секунду мне казалось критически важным опознать машину.

Нет, лучше не усложнять и держаться первоначального плана: доехать в город на такси.

Все это я и изложила Зине через каких-то полминуты, когда шины взвизгнули и тачка унеслась в сторону Тарасова.

Зина вскочила, едва я перестала ее удерживать.

— Почему?! — крикнула она. — Ему можно позвонить! С ним все в порядке! Он меня ищет!

Она наступала на меня, обняв футляр, будто ребенок — подушку. Это мешало Зине держать равновесие, она поскользнулась на хвое, упала на четвереньки. Футляр хлопнулся рядом. Ох, видок у моей подопечной совсем не для телевизора.

Падение ее отрезвило.

— Хорошо. — Она отбросила волосы с лица. Поднялась сама, проигнорировав руку помощи. — Сначала уедем. Но потом — вы мне все объясните!

К чести приехавшего на вызов таксиста Ивана, он и бровью не повел при виде нас. Конечно, пистолет и очки ночного видения я уже спрятала, но и без этого мы не напоминали дам на прогулке в парке.

— А в коробке что, бомба? — благодушно поинтересовался он.

— Можно и так сказать, — мрачно схохмила Зинаида.

— Там письма ее бывшего любовника, — сымпровизировала я, застегивая ремень безопасности на себе и проверяя, как его застегнула Зина. — Вот, пришло ей в голову сжечь их в лесу, а я и говорила — дурацкая это мысль! Вот, чуть не потерялись!

Таксист лишь головой покачал:

— Вид у вас, простите, такой, будто вы его проклясть собирались.

Я подмигнула ему в зеркало заднего вида и только сейчас заметила в своих волосах клочья пыли и паутины. Зинаида выглядела не лучше, да еще с разрисованным лицом. Руки у нее были исцарапаны, на краешке футляра обнаружилось что-то, подозрительно напоминающее кровь. В полиции надо будет обязательно сказать, что в склепе находится человек, которому нужна медицинская помощь. Да еще эти непонятки с остальным отрядом.

— Вам бы лучше в бар, накатить стопочку, — засомневался таксист Иван, когда мы пересекли границу города. — Хотя с таким лицом… Мне точно ехать до полиции? Мне хоть заплатят?..

В отделении наш рассказ вызвал у дежурной массу вопросов. Настолько, что она, уточнив имя и звание, не постеснялась поднять с постели одну из коллег — ту, что приехала на вызов по поводу взлома квартиры Зины. Дальше — больше: попытки связаться с оперативной группой на кладбище ни к чему не привели. Это вызвало больше переполоха. К слову, Зинаида осталась равнодушна и к факту взлома, и к тому, что взломщик «ошибся добычей». Она даже не пыталась позвонить брату и не просила кого-либо это сделать.

Я уже собиралась проявить инициативу на этот счет, но Дмитрий приехал сам. Молодец, запомнил ведь, что в случае чего мы встречаемся здесь. Но явился позже нас. Куда-то заезжал по дороге? Или мы его обогнали?

И явился он не один, а в компании сотрудника опергруппы — водителя, которого оставили дежурить за рулем. Знай я, что Дмитрий в порядке, и проведи я нас с Зиной до машины, а может, и до сторожки… Да что теперь рассуждать.

— Зина!! — заорал Дима и бросился к ней.

Зинаида в кои-то веки отцепилась от рукописи и заключила брата в крепкие объятия. Передвигался Дмитрий с трудом, подволакивая одну ногу. Рванувшись к сестре, он едва не упал. Похоже было, будто ноги у него сильно затекли или частично онемели. Хотя говорил он быстро.

— Надо много воды, вымыть эту дрянь, — сообщил Дима, едва опустился на стул.

— Какую дрянь? — удивилась Зинаида. И с подозрением обернулась на меня.

Пока кто-то из сотрудников выяснял по поводу опергруппы на кладбище, Зина завершила свой рассказ. Я дополняла от себя. Я готова была ответить Диме, почему не разрешила Зине дать знать о нас раньше, еще на трассе. Но Зина неожиданно умолчала об этом.

— Как видишь, Дима, ты сказал сидеть внизу — мы и сидели. А когда выбрались, никого не застали, — повторила я. — Я решила ничего не уточнять и спасать нас с Зиной.

Парнишка-водитель добавил немного: слышал выстрелы, но по рации помощь никто не запрашивал. И он, согласно инструкциям, остался за рулем. Потом из леса выбежал Дима, сказал, что произошла химическая атака на месте операции и надо срочно уезжать.

Один из полицейских зло глянул на водителя:

— А с места операции в отделение сообщить? Не дотумкал, нет?

Дима повернулся ко мне:

— Вы, когда бегали-рыскали там, не чуяли ничего такого, типа, ну, как лаванда? Да, как лаванда и немножко с мятой?

— В сосновом лесу? — удивилась я.

— Да, пахнет типа как такая трава… — разъяснял Дима. — Или как духи из травы, но так прям сильно, аж нюх отшибает.

— Нюх мне точно не отшибло, — уточнила я. — На запах не обратила внимания, вроде ничего такого не было.

— Ты ж там с Зинкой минут десять сидела? Ага, наверное, рассеялось. Или заряд был маленький.

Я покосилась на Зину. Во время всей операции она была вполне себе собранной, быстро приходила в себя. Но от слов Димы она побледнела и сникла.

— Не обращайте внимания, — отмахнулась она от меня. — Так, от стресса отхожу.

Я отметила, как Дима посмотрел на сестру: очень, очень внимательно, словно фотографировал взглядом. Потом он хмыкнул, попросился в уборную и «еще водички».

— Короче, — произнес он, когда вернулся, — ты координатора попросила позвать, и до меня самого дошло, что этот мужик че-то долго не возвращается. Вываливаюсь из сторожки, выстрелов не слышно. Савраской побегал — опа, лежит, родимый, возле сосенки. — Дима наморщил лоб. — Сосенка не так чтобы далеко от сторожки. Я его трогаю, значит, смотрю — а у него иголка в шее, бляха-муха!

Мы с Зиной переглянулись. О том, что в моем костюме обнаружились дротики, Дима тоже пока не знал.

— Тут я запаниковал, каюсь. Сбегал в сторожку, тебя с Зинкой предупредил. Выстрелов опять не слыхать. И я, как лось больной, чесанул в сторону ближайшего овражка, ну, где пацаны ваши оперативные сверхоперативно залегли. Добежал, смотрю — валяются, держатся за горло, кто-то дыхалку прикрыл, но тоже — ноль движений. И тут до меня доперло свою дыхалку попридержать, не вдыхать глубоко. Но я чутка принюхался, и меня как прошибло!

— В каком смысле прошибло? — уточнил один из полицейских.

— Ну, я вспомнил, что это за штуковина. Предположил то есть, что это может быть.

— Давай к делу! — вскинулась Зина, волнуясь.

Дима, держа паузу, допил очередную пол-литровую бутылку воды. Лучше бы, на мой взгляд, сначала прошел медицинское обследование, а потом уже давал показания. Но младший из Хохотов рассудил иначе.

— Она заразная, эта дрянь? — не выдержала я.

— Нет. Точно-преточно. Знаю я, что это за штука. Седативка это, растительное успокоительное. Только не из лаванды. Там из-за чего-то другого травкой пахнет, лавандой там, мятой, чем-то таким. Было такое средство в продаже. Но давно, лет десять назад. Реально успокоительное, не наркота. Сначала его в каплях выпускали, потом кто-то шибко умный додумался, что в формате газа эта штука быстрее усваивается и действует эффективнее. Ее даже в психбольницах для буйных попробовали использовать. Черт, как же она называлась-то… Вот помню, что ее с ингалятором продавали, и на дискачах эта фигня была популярна.

— Не сомневаюсь, что была, — жестко произнесла Зина.

— А ты на меня так не смотри. Я от этого подальше держался. Эти ингаляторы тоску наводили, больничный же прибамбас. — Дмитрий вздрогнул. — На кладбище, короче, дошло до меня, что там эта седативка распылена в большом количестве. Аж в носу защипало. Я ворот футболки натянул на морду лица и драпанул оттуда. Потому что от этой седативки человек сначала тормознутый, и тело тоже тормозит. Видела мою походочку? Во-от. Потом человека вроде как слегка вырубает. Он замирает как статуя. Двигаться не хочет, тело как деревянное. Если сидя употребил, можно в этом ступоре минут десять пробыть. Если стоя, то меньше. Чем раньше начнешь двигаться, тем быстрее отпустит. Только там такой тормозной ступор накатывает, что сам никто двигаться особо не хочет.

Дима уже не похмыкивал ехидно и выглядел таким же измученным, как сестра.

— Я когда-то видел на дискаче одном, люди в ступоре не шли до туалета и штаны мочили, жесть просто. Вот из-за этой штуки. Я, значит, испугался, что отравился, что меня успокоит, а потом парализует. Добежал сам не свой, ору водителю — мол, отсюда, да побыстрее. Ну вдруг там такой концентрат, что и до тачки дойдет? А я, главное, чую, что у меня ноги немеют. Кой-как в тачку влез, и поехали. Я давай ноги растирать, так же при судороге вроде делают, да? И через пару минут чую — отпустило. Да и сотрудник вот в порядке. И я понял, что меня, видимо, так, по краешку зацепило. Хорошо, что в овраг спускаться не стал, с краю поглядел.

Дима перевел дух. Никто не задавал вопросов, все ждали продолжения.

— Значит, едем в Тарасов. Мне вдруг показалось, что я Зинку увидел и тебя вот. Попросил тормознуть, но оказалось, что ошибся. Но зато ноги проверил. Вон почти-почти в порядке.

— Как огурчик, — неуклюже пошутила Зинаида.

— Как два больших огурчика, и один поменьше между ними, — сразу же отозвался Дмитрий. Потер лоб грязной ладонью и продолжил: — И потом вот мы с сотрудником сюда и вернулись.

— «Седатин Форте», — вдруг произнесла Зинаида.

— Что? — Дима подался вперед, к сестре.

Они сидели за столом, друг напротив друга. Зина тоже наклонилась.

— Это средство называется «Седатин Форте». Я же училась в медицинском, помнишь? У нас профессор был, который нам все про наркотики разъяснял. И он-то как раз и понял, что «Седатин» лучше действует, когда вдыхаешь. Сам препарат лишь полгода на рынке был, а потом его вконец запретили.

— Из-за дискотек? — спросил водитель.

— Не только. Ты, братец козлик, про самое страшное не сказал. Про то, что после ступора происходит, — произнесла Зина.

Мне показалось, что она чувствует себя важной персоной и наслаждается этим.

Все присутствующие уставились на Диму. Тот поежился, но продолжил:

— Человек после ступора типа бешеный становится. Минут на пять, что ли. У меня знакомый употреблял эту байду. Говорил, после тормозняка, ну, после ступора, в тебе будто взрыв нарастает. Куча энергии появляется, и ее надо срочно потратить. А все, кто трезвый, наоборот, кажутся тормознутыми, начинают бесить…

— Человеку под воздействием «Седатина Форте» на пути лучше не попадаться. Снесет как ураган, — веско добавила Зинаида, разглядывая свои ногти на исцарапанных руках. — Это средство провоцирует краткосрочный припадок неконтролируемой агрессии.

Я вскочила, опрокинув стул:

— Так если они… А мы здесь — сколько?! А к ним еще поехали и… они же с оружием! Опергруппа! На кладбище! — Способность нормально говорить вернулась ко мне не сразу. — Они же перестреляют друг друга! А координатор — его же иголкой! Дротиком! А если в дротике «Седатин»?

— В вас тоже стреляли, — напомнила полицейская, выезжавшая сегодня на вызов по поводу ограбления Зининой квартиры.

— Но не ранили, — напомнила в ответ я. — У меня эти дротики с собой, можно отдать на анализ! И у меня ничего не немело. Вообще никаких таких симптомов не было.

— А помощь от «Седатина» одна — водички напиться. Как можно больше, — негромко сказал Дима, и все опять повернулись к нему. — Я вот поэтому как слон на водопое.

В комнату для допросов быстро вошла дежурная. Взгляды присутствующих сфокусировались на ней.

Когда было озвучено, что ни один из членов опергруппы на Старосветском кладбище не выходит на связь, Зинаида тихо всхлипнула. Навалилась грудью на стол, обняв все тот же треклятый футляр с распечаткой рукописи.

— А что реветь-то теперь? — громко и зло сказал водитель из опергруппы. — Чего сразу не сказали, что там газовая атака была? Теперь-то поздно! Фиг знает, что будет теперь!

Зинаида выпрямилась, но Дмитрий ответил раньше, спокойно и уверенно:

— Слышь, я когда из сторожки выперся — уже было поздно. Когда связного нашел — поздно вдвойне. Прикинь, ты бы от непоняток сам туда сунулся? Был бы тебе ступор, мокрые штаны и бесячка.

Водитель не нашелся что ответить.

Зина вытерла мокрые щеки рукавом и сказала:

— Если «Седатин» остановит этих гадов, которые меня похитили, я только рада буду, врать не стану.

— Да, если Лиза с вами в склеп провалилась, пусть подольше без сознания будет. В ее же интересах пропустить всю веселуху. А то вон если Евгению задели, то там, значит, пошел движ на всю катушку, — сказал Дима.

— А кто ж тогда дротиками стрелял? — подала голос полицейская, приезжавшая в Зинину квартиру. — У наших на вооружении такой штуки нет. Я про этот… как его… «Седатин», да? Вот я про него первый раз слышу. У нас вообще «усыпляйку» нечасто используют, и точно не такую.

— А если подтвердится, что газ — «Седатин»… — я обратилась к брату и сестре Хохот, — его же внутрь принимали?

— Да, каплями. — Зинаида окончательно расхотела плакать. — И вот еще в ингаляторах.

— Так, может, в дротиках что-то другое?

— Может быть, — согласился Дима. — Но подкожно «Седатин» тоже хорошо действует. Подкожно его как раз в психбольницах использовали.

Больше рассказывать пока что было нечего. Нас оставили втроем, одних в помещении.

Зинаида открыла футляр и начала просматривать странички распечатки. Обстоятельно, одну за другой. Под ярким светом ламп я рассматривала царапины на футляре. И вмятинку там, где футляр встретился с головой артистки. Кровь на вмятине побурела.

— И что, стоило оно того? — тихо спросила я. — Эта рукопись даже не закончена. Да даже если бы и была!..

Зина и Дима переглянулись, затем посмотрели на меня. С некоторым — мне не показалось? — смущением.

— На самом деле это законченная рукопись, — произнесла Зина, глядя мне в глаза. — Я решила, что безопаснее будет соврать, что книга не закончена.

Она зачастила, глядя на мое изменившееся лицо:

— Да, эта книга поменьше объемом, чем Славины предыдущие, да. Но я читала — сюжет вполне завершен. Чуть-чуть подправить, опечатки убрать, и можно отправлять на публикацию. Можно не ждать. И финал в книге хороший, неожиданный для Славы.

Сейчас Зина выглядела так, словно все проблемы остались позади и можно расслабиться.

— Но ваш брат Вячеслав по-прежнему неизвестно где, — безжалостно напомнила я.

— А высоко вам было падать. Повезло, что ничего не сломали себе.

— Видишь, Тамара, а ты переживала, что все никак после съемок не приберемся.

— Это все батут. Кто б еще знал, что артисты ваши так этим распорядятся, — я не удержалась, ввернула шпильку. — А вы, Дмитрий, могли бы и сказать, что склеп с сюрпризами.

Дмитрий обернулся ко мне, прекратив разглядывать вновь распахнутый люк — тот самый, сквозь который мы вчера провалились.

— Ладно тебе ворчать, я ж потом вспомнил. Помогло же это в итоге, вы с Зиной неплохо там спрятались.

Нам разрешили остаться и понаблюдать. Разумеется, запретив все трогать. Лично я бы с удовольствием обошлась без повторного визита на Старосветское кладбище. С нас четверых не только взяли показания, нас всех еще и привезли на место событий, чтобы мы все лично подтвердили, где и что происходило.

Тем более что из свидетелей только мы и были в здравом уме и твердой памяти. Я, Дмитрий, Зинаида и парнишка-водитель, увезший Дмитрия.

Весь остальной состав оперативной группы находился в больнице в полубессознательном состоянии — вследствие отравления неизвестным токсином. Четверо из пятерых преступников тоже были в больнице: девушка с сотрясением мозга и ушибами, трое парней — с отравлением тем же токсином. Двое из парней ночью находились за стенкой склепа вместе с девушкой; третий, как выяснилось, ловко спрятался неподалеку от склепа.

Нет, я не ошиблась в подсчетах. Угадайте, кого не хватало?

Того самого актера, что вчера вломился в Зинаидину квартиру, а до этого покорежил машину Дмитрия. Того самого, которого опознали соседи по двору.

Так что сейчас, свежим летним утречком, мы находились на кладбище. До нашего прибытия здесь побывала проверка: убедились, что неизвестный токсин за ночь развеялся, и разрешили привезти свидетелей.

— Лучше бы ты, Дима, сразу нам с Андреем все рассказал. Я по голосу, конечно, слышала, что у тебя что-то случилось, но чтобы такое… — Тамара Мстиславовна Мерчинская неодобрительно покачала головой и закурила.

— А я рада, что не рассказал! — встряла Зинаида.

Мерчинских вызвали сначала в участок с утра, затем разрешили побывать на месте преступления. Как-никак склеп и небольшая территория вокруг него являлись их собственностью. Вдобавок Андрей Аркадьевич Мерчинский подробно проконсультировал служак об оставшихся «сюрпризах» в склепе. И он, и его супруга никак не отреагировали на неодобрительные взгляды полицейских. Использовать семейный склеп в качестве места для съемок! Даже мне от такой мысли было не по себе, что я Диме и сообщила.

— Да ладно, чего там. Подумаешь… — Дима пожал плечами, попытался улыбнуться. — Тут же никого не хоронили годов с тридцатых. Да и соседи вряд ли станут жаловаться на шум.

Я только скептически посмотрела на него.

Зинаида отошла подальше от нас. Было видно, что ей здесь весьма неуютно. Кроме того, она подчеркнуто демонстративно не желала контактировать с Мерчинскими.

Я же разглядывала их с любопытством. Одинаково невысокие, худощавые, лет за пятьдесят точно есть. И у него, и у нее в волосах была яркая седина, и супруги одинаково хмурились, когда что-то сосредоточенно разглядывали. И лица у них были… Мила про такие говорит: «породистые». Аристократы, словом. А Дима с ними вот так запросто.

— Во, смотри, за ручки держатся, — Дима подтолкнул меня, обращая внимание на Мерчинских.

— Я вижу. — Диминого приподнятого настроения я не разделяла.

Эти супруги, владельцы «Поместья ужасов», отрицали любую свою причастность к похищению Зины и ко всему, что ему сопутствовало. Дима внес свою лепту в их алиби.

Я сама не была уверена в роли Мерчинских во всей этой истории. Дима был на их стороне. И утверждал, что в случае скандала Мерчинские смогут вывернуться, обратят все в рекламу, на пользу бизнеса. Я была иного мнения: пожелай Зинаида поднять скандал — отмыться будет трудно. Хотя… сейчас она явно ощущает себя важной персоной, в центре внимания, как ей и нравится. А значит, из царского великодушия может и помиловать. Кто знает.

Мерчинские, впрочем, обеспокоенными не выглядели.

Что же до актеров… Дима утверждал, что их точно пятеро и он опознал их по голосам. Но вот загвоздка: единственный из актеров, кто не был пойман, находился… на гастролях в Выборге. Мерчинские утром подтвердили: все пятеро актеров первого состава три дня назад ушли в отпуск. Но про Виталия Сварцева — так звали пятого, недостающего — точно знали, что он уехал на гастроли. Полиция еще наводила справки. Мерчинских вместе с Димой попросили съездить в больницу — и четверо пойманных актеров были опознаны.

С пятым — да, выходила вот такая непонятка.

На мой взгляд, личиной Виталия кто-то воспользовался. Положим, сам он все это время был в Выборге и пропустил все веселье. Но тот, кто воспользовался его обликом, был под него загримирован, вот! Этот же неизвестный, как я подозревала, и мог стрелять дротиками в меня и в координатора. И мог знать обстановку и врубить распылители, ловко запрятанные на территории вокруг склепа.

Своим подозрением я пока еще ни с кем не делилась.

Дима пояснил насчет распылителей: они использовались на съемках, чтобы добавлять туман или дым. В стенках склепа нашли и небольшой резервуар; от него, неглубоко под землей, тянулись тонкие трубки, через которые в распылители поступал распыляемый состав. Вещество, найденное в резервуаре, взяли на анализ, как и дротики из шеи координатора и из моего костюма.

Кроме этого пятого, неизвестного, у меня было и еще одно подозрение. И вот им я поделилась.

— Знаете, Дима, — я говорила и наблюдала за ним, — не будь вы братом Зины, вас можно было бы заподозрить в сговоре с артистами, в организации похищения. Вы уж больно хорошо знаете всю обстановку здесь.

Младший Хохот резко обернулся ко мне, улыбка пропала с его лица начисто. Нижняя губа задрожала.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — через силу выговорил он. — Кроме того, обстановку знаем не только я и Андрей с Тамарой.

Он оглянулся на Зинаиду — та негромко, но бодро и жизнерадостно говорила с кем-то по мобильнику, жестикулируя свободной рукой.

— И я с ними дружил, — с оскорбленным видом добавил Дима. — Да, в итоге они оказались гадами. Но Лиза все равно не заслужила удара по башке. А Костик, Валера и Гарик — отравления непонятно чем.

— Вы говорили, это «Седатин», — напомнила я.

— Это было очень похоже на «Седатин», — согласился Дима. — Просто мы ж еще не знаем, был ли, типа, весь набор симптомов или всех просто вырубило. Я по запаху судил и по своим симптомам.

Зинаида закончила телефонный разговор и — в своей прежней энергичной манере — подошла к нам.

— Все, я окончательно договорилась! — довольно заявила она. — Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Но и это дело сделалось! Макеты в работе!

— В смысле? — вытаращился Дима. — «Лесной ужас»? Так скоро?

Он был удивлен, ошарашен. И вместе с тем на его лице я увидела смесь предвкушения и… страха?

Занятно.

— Так я же и вчера распоряжалась. Пока вы с Евгенией к тебе ездили за картой. Потому и на звонки твои не отвечала, занята была. Я же говорила, в смысле сюжета рукопись вполне завершена. — Она оглядела нас и снисходительно добавила: — Скажу не стесняясь — она так хороша, что твоим друзьям нечего было бы добавлять и исправлять!

— Но они могли бы выложить рукопись в интернет, — возразил Дима, передразнивая тон сестры. — За такую утечку в издательстве не поглядели бы, что тебя похищали. Такой скандал был бы!

— Они мне еще спасибо скажут. Уже сказали. — На Зину подколка не подействовала.

— А Вячеслав? — напомнила я. — Они хотят вернуть своего главного автора или нет?

— Пока что у них есть и поважнее заботы, — многозначительно сказала Зинаида. Но увидела выражение лица Дмитрия и осеклась. — Дим, зато они на мозги мне не капают, можно спокойно Славу искать. Им-то нужна прежде всего рукопись.

— Ага, а на человека, значит, насрать можно. Вечно ты так…

— А я считаю, что ты прав, — вдруг заявила Зина. — Две недели назад он был здесь, был жив, так? Думаю, ты правильно понял: он сам сбежал и сам спрятался. И теперь хочет, чтобы мы его нашли.

— Может, только я его и буду искать? — Дима отстранился от сестры, потянувшейся его обнять. — Может, он хочет, чтобы только я его нашел?

Зинаида растерялась.

— Как знаешь, — обиженно ответила она, поджав губы. — Но…

— Зин, не начинай! — Дима пошел было к Мерчинским, потом свернул резко влево, к краю оврага. Ноги у него были уже в полном порядке.

Я нагнала младшего Хохота.

— Почему это Вячеслав не хотел, чтоб его нашла Зина?

— А ты не поняла еще? У них срачки серьезные, — отозвался Дима. Попинал хвою, разбрасывая ее в разные стороны. — Деньги деньгами, но Слава хотел отойти от дел. Эта книжка ему с трудом далась. Он и к Мерчинским поехал, потому что Зинка их терпеть не может. А значит, не стала бы допекать, рядом мельтешить.

Я не нашлась, что на это ответить. Обернулась — Зинаида снова говорила с кем-то по телефону. Супруги Мерчинские продолжали осмотр собственности.

— Ты богатая? — вдруг спросил Дмитрий.

— Обеспеченная, скажем так. Что, свататься надумали? — Моя шутка не стерла с лица Димы угрюмое выражение.

— Не становись богатой, — припечатал он. — Бабло человека портит. Только если ты не повернутая на чем-то, как Андрюха и Томка. У них мечта, они все в парк, в поместье вкладывают.

— А кого же тогда, как ты говоришь, бабло испортило? — Мне показалось, что сейчас подходящий момент, чтобы копнуть поглубже.

Но нет: Дима только криво ухмыльнулся, плюнул подальше в овраг.

— А ты новости посмотри. Светскую хронику, — посоветовал он.

— Эй, — позвала я. — Дима, у меня есть вопрос.

— Чего? — Он отвлекся от плевков.

— Ты читал рукопись «Лесного ужаса»? Полностью?

— Да. — Он нахмурился, проверил, не идет ли Зина к нам.

— Зинаида говорила, что рукопись какая-то странная. И по словам Тамары Мстиславовны, твой брат вел себя странно накануне исчезновения. Говорил, что хочет разоблачения, хочет правду открыть.

Дима еще раз оглянулся, затем придвинулся ко мне впритирку:

— Пусть Зинка думает, что я к тебе клеюсь, — пояснил он.

— В «Лесном ужасе» есть что-то нетипичное для твоего брата? Странное? Разоблачительное?

— Главные герои очень похожи на нас. Там вообще много кто списан с натуры, с нашего окружения. Есть, типа, копии Мерчинских и персонала парка…

— И Зинина копия? — Я ощутила азарт.

— Вся наша семья в этой книжке, — подтвердил Дима. — Только, само собой, в начале будет приписана эта лабуда, типа, совпадения случайны, все события выдуманы.

— И Зина об этом знает и так хлопочет? — Я для виду захихикала и пихнула Диму плечом в плечо.

— Это бизнес, — пояснил Дима. — Книжку так ждут, что раскупят моментально, а Зинка свою выгоду не упустит. Ты ее плохо знаешь, она и голые фотки наших родителей в порножурнал продала бы. То есть у нас такого добра нет, но… ты поняла, думаю.

— Фу-у!

— А чо, хочешь быть популярным, умей продаваться. — Вот теперь Дима на мою реакцию улыбнулся. — Ты же Зинке продалась. Я тоже продаюсь, и неплохо!

Боже мой, ну и цинизм.

— А книжку до публикации можно почитать? — Я воспользовалась Диминым доверительным настроем.

— Спроси у Зинки, она тут рулит. Главный поставщик ужасов, догоняешь?

— Догоняю. Спасибо. — Я от души хлопнула Диму по плечу. — Что будет дальше, как ты считаешь?

Дима растерялся, окинул меня взглядом:

— Э-э, ну мы могли бы, типа, кофе выпить, если ты хочешь. Стресс снять и все такое.

Я рассмеялась:

— Да нет же! Я имею в виду с вами обоими, и с Вячеславом? Зинаида не рвется его искать, так?

— Карта есть, — рассудил Дима. — Разберемся как-нибудь по-семейному.

— А я, думаешь, не пригожусь?

— Нет, — не раздумывая, ответил он. — Я мозговал, прикидывал варианты. И мне кажется, Славка реально задолбался и свалил куда-нибудь. Книга есть, с издательством Зинка все уладит. Она теперь мученица и звезда, ей только в кайф будет. А я найду его по карте. Мне же и лучше, если никто мешать не будет.

— Уверен, что никто? — поддела я. — Что-то мне кажется, на публикации «Лесного ужаса» эта история не кончится.

— Хочу надеяться, — парировал Дима. — Я устал от всей этой фигни, очень устал. Порой мне кажется, что я не понимаю ни свою сестру, ни брата. Мне бы только убедиться, что он жив и цел. А дальше пусть сами.

— А «адская тачка»?

— Так нашли ее, ты не знала? Да, нашли. Мерчинским в полиции сообщили. Там тачку уже записали в эти, типа, вещдоки. Я надеюсь, Андрюха ее обратно быстро получит. Она ж дорогущая.

Дима вздохнул, взъерошил волосы.

— Короче, тут не твои проблемы, понимаешь? Дам совет, от чистого сердца жахаю, зацени: не суйся ты в нашу семейку. Видела же, сколько там… всякого.

— Я видала и похуже. — Я не стала спорить. — Но совет хороший, приму к сведению. Бывай.

Я пошла обратно к Зинаиде. Пора ставить точку: если Зина во мне больше не нуждается, то так тому и быть. Распрощаемся. Только и останется, что вещи свои из чужой квартиры забрать.

— Погодь! — Дима нагнал меня. — Я ж тебе спасибо не сказал. Зинку ты вытащила.

— Она мне за это заплатит. Я же продаюсь, — хмыкнула я. — Не переживай, меня бабло точно не испортит.

Дима за мной не пошел, но проорал вслед:

— Спасибо!!!

И рванул к Мерчинским, нарочно по-дурацки размахивая ногами и разбрасывая в стороны хвою.

Зинаида была в отменном настроении.

— Как вы, Евгения?

— Ничего, спасибо. Милый у вас брат, пытался ко мне подкатить. — Я кивнула на Диму, опережая Зинины расспросы. — Что будете делать дальше?

— Вернусь в Москву. Заберу все Славины бумаги, вещи свои да и отчалю. Предстоят пресс-конференции, презентации книги… Славы нет, а кто-то должен его представлять.

«И тебе это душу греет», — подумала я.

— Все бумаги заберете? И карту тоже? — с видом простушки спросила я.

— Карту? Ах, карту… да нет, зачем она мне. Я же не собираюсь… — Зина запнулась, пойманная врасплох.

— …искать Вячеслава? — тем же наивным тоном закончила я. — Да, зачем это вам?! Сам вылезет, когда деньги понадобятся. Этот «Лесной ужас», наверное, самая раскрученная его книга. Даже Тарасов это задело.

— Я этого не хотела. — Зина уже не выглядела такой радостной. — Лучше бы все прошло потише. Зачем вы мне об этом напомнили?! Я только-только пришла в себя после похищения!

«Зато теперь, голубушка, ты сможешь насладиться вниманием к своей персоне, — подумала я. — Уже наслаждаешься».

— А что насчет нас с вами? Моя помощь еще требуется? — Я сменила тему.

— Вы отлично поработали, Евгения! Не знаю, что бы я делала без вас, вы так помогли! — затараторила Зинаида с неприкрытым облегчением. — Вы спасли меня! Как знала ведь, что понадобитесь, и вот…

Она умолка и аккуратно вытерла слезу с тщательно накрашенного глаза.

— Значит, не понадоблюсь.

— Думаю, нет, — решила Зина. — В Москве у меня проблем не было, лишь в Тарасове. Думаю, с моим отъездом все прекратится.

— Тогда и затягивать не будем. Поеду к вам прямо сейчас.

— Зачем? — вскинулась Зинаида.

— Как же, свои вещи забрать. И получить оплату за сутки работы.

— Ах да, конечно, вы ведь привозили вещи… — Зинаида тут же расслабилась. — Я с вами поеду, мне здесь больше делать нечего.

— Бросите брата здесь? — нарочно подколола я.

— Мерчинские его отвезут. Взрослый, я ему нянькой не нанималась.

В «Фольксвагене» некоторое время мы ехали молча. Я видела, что Зинаида ощущает себя неловко, но не стала ничего спрашивать.

Верно сделала. Зинаида сама ко мне повернулась и заговорила:

— Понимаете, я не думала, что с приездом Димы в Тарасов все вот так завертится. Если бы он с вами не был, как знать, может, нас обоих похитили бы.

— Не исключено, — согласилась я.

— А тут все эти события… после похищения я поняла, что все! Зря тяну, надо заканчивать! Надо отдавать рукопись!

— Вы же еще вчера звонили в издательство, до похищения.

— Так я после Покровска поняла! Как увидела эту красную машину и как мы чуть в дерево не врезались…

— Кстати, а что же вам такое сказали по телефону? — спохватилась я.

— Когда? — удивилась Зина.

— Вчера. Свидетели во дворе говорили, что рыжая девушка, то есть Лиза, которая с нами в склеп упала… говорили, что она вам позвонила и вы поэтому выбежали во двор. Где вас и похитили.

Возможно, я действовала жестко, но грех было не использовать ситуацию. Разумеется, я не стала напоминать, что Лиза получила по голове от Зинаиды, пусть действия Зинаиды и сочли необходимой самообороной.

— А, это. Уточнили имя и фамилию и сказали, что с Димой случилось несчастье, — вздохнула Зина. — Звонили с неизвестного номера. Жаль, еще и мобильник мой расколотили — он новый, недавно купила. Пришлось старый реанимировать.

— Да, могли бы выяснить, кто звонил, — опять согласилась я.

Остаток пути прошел в тишине.

Моя сумка с вещами так и лежала там, где я ее оставила. Я отнесла сумку в прихожую, вернулась на кухню. Зинаида возилась с чайником. На кухонном столе была разложена вторая распечатка рукописи.

— А почитать можно будет? — шутливо спросила я, беря в руки одну из страниц. — Раньше всех, на правах спасительницы?

— Извините, нет. — Зина в полшага оказалась рядом со мной и аккуратно, но непреклонно забрала страницу. — Поймите, это слишком дорого мне обошлось. Могу выслать бесплатный экземпляр, когда напечатают. Кстати, о деньгах, сколько я вам должна?..

«Что ж, Евгения Охотникова здесь, видимо, и впрямь уже не нужна. Без нее разберутся. По-семейному. Хоть бы чаю предложила».

Когда мы с Зиной возвращались, во дворе было пусто. Когда же я спустилась одна, во дворе обреталась вчерашняя знакомая, молодая женщина с коляской. Увидев меня, она немедленно приблизилась.

— Я слышала, Зинаида Ипполитовна вернулась? — Женщина была радостно взволнована, глаза горели. — Все в порядке? Вы всех поймали?

Я задумалась, что стоит говорить, а что нет. Меня не покидало ощущение, что Зинаиде до сих пор не помешал бы мой присмотр. И возможно, Диме тоже. Они-то посчитали иначе, и спорить я не стала.

Но ситуация такова, что не сболтнуть бы лишнего, кому не надо.

Малыш в коляске захныкал, женщина начала раскачивать коляску.

— Просто… понимаете… — Она не дала мне ответить, затараторила: — Мы тут все нервничаем, у нас такого не было никогда, в один день и похищение, и кража со взломом, вот я и увидела Зину в окне, то есть, простите, Зинаиду Ипполитовну, я тут напротив в квартире, сами видите, такой двор, невольно за соседями подсматриваешь, в общем… Я решила, а вдруг все закончилось? Ведь закончилось же?

— Э, да, — ответила я.

— Слава богу! — Женщина начала кружить по двору, не отходя далеко от меня. — А то, знаете, мне показалось… только показалось, конечно, ну а вдруг! А вдруг не показалось…

— Что вам показалось? — заинтересовалась я.

Оглянулась и увидела в нескольких окнах напряженные от любопытства лица.

— Я же видела похитителей, снимала на видео, наглые такие! Посреди бела дня, хотя, конечно, эти маски… я пересматривала это видео. Там же были две женщины и трое мужчин… Так вот, женщины. Одна маленькая, рыжая, а вторую, высокую, я как будто сегодня видела! Недалеко отсюда!

«Нас пятеро!» — прозвенел у меня в голове тонкий девичий голос.

Только нестыковка: по словам Димы, в первом составе было четверо парней и одна девушка. А в похищении участвовали, судя по видео, две девушки и трое парней. Надо будет пересмотреть видео, оно до сих пор есть на моем телефоне.

Может, неизвестная вторая женщина и есть то недостающее звено?

Конечно, подозрения насчет Димы у меня были. Но мне доводилось и на актеров работать. Я знала, что многие из них сами умеют гримироваться. К тому же и нападение на «Волгу», и визит со взломом к Зине произошли быстро. «Посетитель» не останавливался перед свидетелями, не давал рассмотреть себя во всей красе. Напротив, скрылся очень быстро.

Женщина, загримированная под одного из актеров первого состава? Могло ли такое быть? Если да, то она здорово сбила нас с толку. Вчера по телефону со мной поочередно говорили два парня и девушка. А после сегодняшнего опознания в больнице Дима повторил, что в первом составе театра «Гильотина» — четыре парня и девушка.

Только вот четвертый парень, Виталий Сварцев, был ни при чем. А я и думать забыла, что в группе похитителей была вторая женщина.

Если, черт побери, это не очередной грим.

Как же все запутано.

— Вам плохо? — заволновалась женщина с коляской. — Хотите водички? Сегодня жару обещали.

— Нет, я что-то… извините, вы так быстро говорите, я не успеваю за вами.

Я подробнее расспросила женщину о том, что она видела. Не узнала ничего толкового. Женщина была уверена, что ей только померещился силуэт в конце улицы, смутно похожий на девушку из числа похитителей. Да и то лица ведь было не видно, не опознаешь.

— Вы же всех поймали, да? — не успокаивалась она.

— Вам надо в полицию обратиться с этим вопросом, я не веду следствие, — отговорилась я. — И не знаю всех подробностей.

Я думала было предупредить Зинаиду о бдительной соседке, но возвращаться не хотелось, а ее нового номера у меня не было. К тому же просьбу «быть поосторожнее в будущем» Зина сегодня уже слышала. И от меня, и от нескольких полицейских.

В машине я, поразмыслив, все-таки набрала номер Димы.

— Я у Андрейки с Томиком! — бодро оповестил он, узнав о причине звонка. — Хочешь, так подъезжай прям туда, про персонал они все знают.

— Далековато ехать. Может быть…

— Они с тобой, кстати, поговорить хотели, — перебил Дима. — Очень-очень. Что-то насчет работы. Зинка тебе расчет дала? Вот так и знал.

Я озадачила Диму насчет личности второй женщины. Он обещал пересмотреть видео, показать Мерчинским, «обмозговать вопрос». Мне очень уж не хотелось вновь ехать до Запокровского и дальше, сказывались усталость и недостаток сна. Так что встретиться мы договорились не в «Поместье ужасов», а в Тарасове. Дима пытался уговорить меня встретиться сегодня, но я отказалась. И предложила завтрашнее утро. Дима попросил пару минут, перезвонил и заявил, что Мерчинские согласны.

Назавтра адрес, им продиктованный, привел меня в маленькое заведение в конце тихой улочки — снова в историческом центре Тарасова. Я посмотрела на вывеску над входом — там значилось одно-единственное слово: «Квартирник». Насколько я знала, так назывались любительские спектакли на дому.

Обстановка внутри напоминала театр, даже сцена имелась. Разве что вместо кресел в зале были круглые маленькие столики, словно в ресторане. Я пошла на уступку и явилась сюда в половине десятого утра.

Дима сидел в зале абсолютно один.

— Спорим, она тебе не дала? — с порога спросил он меня. — То есть почитать. Рукопись.

— Во-первых, привет. — Я села напротив него. — Во-вторых, нет, не дала. Сказала, до публикации нельзя.

— И бумаги, которые я привез, я все ей оставил, эх. Покопаюсь у себя, вроде на флэшке должно быть… — посетовал Дима.

— Не надо, я все равно не люблю книги ужасов, — отмахнулась я.

— Кстати, если тебе интересно, Виталика проверили. Он вообще ни при чем оказался.

— Кто? — нахмурилась я. — А, Сварцев. Актер из «Гильотины».

— Ага. Так что непонятно, что там с этим пятым всадником апокалипсиса на «адской тачке». Спорю, Виталик обалдел по самое не могу.

— Вариантов вообще нет? — удивилась я. — Предположу, что похитители не стали бы приглашать постороннюю женщину для соучастия в преступлении.

— Это мог быть кто угодно. Подружка, родственница. Попробуйте мыслить шире!

Женский голос раздался из-за занавеса, скрывавшего маленькую сцену. А мы с Димой находились очень близко к этой сцене. Вот ведь… стратег чертов! Наверняка нарочно сел так близко!

Вот что значит встречаться на территории заказчика — могут быть сюрпризы. А я и не догадалась проверить.

— И давно вы там стоите, Тамара Мстиславовна? — громко спросила я.

За что и недолюбливаю творческих людей: любят всевозможные эффекты, когда надо и не надо.

— Я ни при чем! — заявил Дима. — Тамара, Андрей, давайте по-человечески, просил же!

Супруги синхронно появились из-за занавеса, муж подал жене руку, пока она спускалась.

За маленьким столиком вчетвером стало совсем тесно, я немного отодвинулась.

Дальше разговор велся в деловом тоне. Мерчинские следят за обстановкой в городе и более-менее представляют, что творилось на Старосветском кладбище. Разумеется, их это беспокоило.

— Нам нужен еще один охранник в наш парк ужасов, — сказала Тамара Мерчинская. — У нас более-менее постоянная группа охранников, надежные люди. Но…

— Есть небольшая текучка, — добавил Андрей Мерчинский. Он говорил меньше супруги и постоянно посматривал то на меня, то на Диму.

— И мы подумали, да еще Дима посоветовал… вы ведь знаете ситуацию с книгой, с Вячеславом и новости видели. Неловко говорить, надеюсь, вы никому не расскажете. — Тамара Мстиславовна помялась. — Словом, у нас в парке случались инциденты. Необоснованная агрессия, нервные срывы. Такое бывает, если люди сильно пугаются.

— В последние месяцы это происходило чаще, — подхватил Андрей Аркадьевич. — Ажиотаж в ожидании новой книги. Кто-то пытался оставаться в парке после закрытия и искать Вячеслава.

— Считают, что мы его у себя прячем, — покачала головой Тамара Мстиславовна.

— В прошлом году так и оказалось, — уточнила я. — Причем он сам это придумал.

— Видите, это сослужило нам дурную службу, — посетовал Мерчинский. — Сейчас Вячеслава на территории поместья нет. Как и все остальные, мы не знаем, где он. Но его поклонники… не только проникают по ночам в парк. Кто-то пытается взламывать аттракционы, даже в дом забираются! Мы же якобы прячем Вячеслава у себя особо хитрым образом. В прошлом месяце пострадало собрание восковых фигур! Неделю назад — «Зеркальный лабиринт»!

— При этом не хочется огласки. Мы стараемся уладить все тихо, почти не обращаемся в полицию, не пытаемся получить компенсацию за ущерб. А Дима за вас поручился. Да еще с учетом того, что случилось с Зинаидой. И наши артисты, боже, еще и это! У нас и так проблемы с кадрами! — Тамара Мстиславовна всплеснула изящными руками, достала изысканно украшенный портсигар, закурила. Ее рука с сигаретой подрагивала, Андрей Аркадьевич приобнял супругу за плечо.

— А мне показалось, книги Вячеслава чересчур популярны. И поэтому к вам, пожалуй, очередь должна стоять, — удивилась я. — Из желающих работать.

— Если человек — фанат тематического парка, это еще не значит, что он будет хорошо исполнять свои обязанности, — наставительно произнес Мерчинский. — И среди фанатов могут попадаться психически нестабильные люди. У нас был случай: хороший молодой человек, и работал прилично. Пришлось уволить, потому что он злоупотреблял своим положением, впускал посторонних в дом по ночам.

— Мало что-то любить делать, — покивал Дима. — Надо еще это хорошо делать. А бывает, человек не любит свою работу, но делает ее хорошо.

— Таких и без меня полно. Хорошо делающих работу. — Возразила я и попросила у Мерчинской сигарету. Андрей Аркадьевич щелкнул серебряной зажигалкой, на которой я разглядела стильную монограмму из букв «А» и «М». — Нет, я не торгуюсь. Но…

— Мы будем платить вам вашу ставку, — поспешно заверил Мерчинский. — Среди охранников у нас такие есть. Профессионалы повышенного уровня. Проживание на территории поместья. Вам не придется мотаться из Запокровского в Тарасов и обратно.

— У вас все сотрудники парка живут в поместье? — удивилась я.

— Только охрана, несколько медиков и кое-кто из обслуги. Для остальных мы организовали развозку, — с готовностью пояснил Андрей Аркадьевич. — Большая часть людей — из Запокровского. И актеры у нас на ночь не остаются.

— Что ж, причины у вас веские. Понимаю, почему вы обратились ко мне. — Я затянулась. Сигарета была хорошая. Крепкая. — Но подозреваю, что есть особая причина для обращения.

— Вы — человек надежный и опытный, — ответил Мерчинский. — Это главная причина.

Мерчинская коротко и резко затянулась сигаретой и выдохнула в сторону. Блеснули алмазные серьги.

— Андрей, зачем тут темнить, играть в тайны?

Выразительный взгляд на супруга, еще одна сигаретная затяжка.

— У нас проблемы с властями Тарасова, — признался тот. — В мэрии считают, что погромы книжных магазинов — последствия посещения нашего парка. Мол, многие люди слишком впечатлительные, а тут еще новая книга Славы…

— …долго не выходила, — подсказала я.

— Да, эти инциденты подбавили масла в огонь.

— И настоятели монастырей, — тихо сказал Дима.

— Я уверена, — Тамара Мстиславовна резко вдавила окурок в пепельницу, — что часть пострадавших — подставные, а нервные срывы — фальшивка. Мы справляемся как можем, но, похоже, из нас пытаются сделать козлов отпущения. Я говорила с представителями «Короны» — бесполезно! Хотят денег и рекламы!

— Еще и удивились, почему мы жалуемся. Мол, мы свое тоже получаем. — Андрей Аркадьевич придвинул ко мне пепельницу, едва я докурила. — Да только с проблемами не им разбираться.

— Я сочувствую вам. Я видывала, на что способны неадекватные почитатели чужого творчества. — Я покачала головой. — Но я не смогу решить ваши проблемы с властями. И работа на охране территории обычно подразумевает найм на долгий срок. Вы сможете оплачивать охранные услуги по моим расценкам, например, в течение полугода?

— Нам не требуется на полгода, — пояснил Андрей Аркадьевич. — В связи с обвинением в провокации общественно опасного поведения «Поместью ужасов» назначили испытательный срок в один месяц. Начиная со следующего понедельника. У нас не должно быть никаких серьезных инцидентов ровно один месяц. И никаких жалоб. В идеале даже по мелочи.

— В связи с такой обстановкой мы всем сотрудникам повысили жалованье на этот месяц, лишь бы никто не увольнялся. Сейчас команда у нас очень хорошая подобралась. Только одного из охранников не успели перехватить, отправился в отпуск с семьей, — продолжила Тамара Андреевна. — В Турцию, на три недели, и вернуть его — никак. А в охране работать, поверьте, у нас не ломятся. Тоже не у всех нервы железные. Срочно надо кого-то подыскать, время на исходе, а у вас рекомендации хорошие. И вы так показали себя в экстремальной ситуации! Настоящая героиня!

— Рассказал, да. Чего такого? Это их склеп, в конце концов. — Дима под моим взглядом поежился.

— Вся эта напряженная ситуация, я уверен, просто из-за ажиотажа перед выходом книги. — Мерчинский пошел по второму кругу. — Сейчас ее опубликуют, народ подуспокоится. Я видел, что произошло с книжными магазинами. А у нас к тому же загородная местность, это куда опаснее, чем в городе. Не просить же защиты у монахов!

— Было б смешно, — хохотнул Дима.

Я поняла две вещи. Первое — Мерчинские не хотят инцидентов и огласки даже сильнее, чем Зинаида и издательство «Корона». Второе — Мерчинские пользуются случаем излить душу подходящему человеку. Несмотря на ухоженный внешний вид, в обоих супругах ощущалась давняя, отнюдь не от возраста, усталость.

Я и сама припомнила расстроенную Милу, «Книголюбы», по которым словно буря прошлась, и толпу фанатов Вячеслава Хохота перед тарасовским филиалом «Короны». Черт побери, это было буквально позавчера!

— Я думаю, я готова поработать на вас, — произнесла я, с минуту поразмыслив. — Распишите подробнее, пожалуйста, в чем состоят мои обязанности.

Дима во время разговора сидел как приклеенный. В принципе, исполнив роль посредника, он мог бы уже и откланяться. А не слушать, как Мерчинские подробно обрисовывают круг моих обязанностей. Но он сидел, не отлучался, словно хотел убедиться, что все сложится.

— Хорошо, это все мне знакомо, — заключила я, дослушав. — Ничего принципиально нового. И меня вполне устраивает, что придется работать на закрытых аттракционах, в здании поместья.

— Да, закрытые локации — наиболее проблемные места, — вздохнула Тамара Мстиславовна. — Мы туда направляем самых опытных сотрудников.

— И у вас обязательно будет вводный инструктаж, — добавил Андрей Аркадьевич. — Случается, у посетителей в замкнутых пространствах происходят панические атаки или приступы клаустрофобии. С этим тоже надо справляться. И отличать фальшивые припадки от настоящих.

— Вы оба про самое интересное не сказали, — лукаво улыбнулся Дмитрий.

— Дайте угадаю, что-то похабное? — спросила я. — Народ развлекается посреди мумий и зомби?

— Уже нет, — поморщился Мерчинский, бросив укоризненный взгляд на Диму. — Восемь месяцев назад мы оборудовали все аттракционы камерами слежения. То есть их теперь еще больше, чем раньше.

— А трусы после закрытия все равно находят, — не удержался Дима.

Мерчинские на его замечание не отреагировали.

— В доме есть разные интересные места, — Дима повернулся ко мне, подмигнул, — как приедешь, я могу тебе все показать.

— Только если это нужно для работы, Дмитрий Ипполитович, — с каменным лицом отрезала я.

— Еще как нужно. Между аттракционами — хитрые переходы, чтобы охранники могли быстро попасть из одного помещения в другое. А дом, поверьте, у нас очень большой. — Тамара Мстиславовна закурила еще одну сигарету. — Очень.

— А сроки? Мне приступать с понедельника или?..

— Как можно скорее! — почти хором произнесли супруги. Переглянулись и улыбнулись, впервые за все время.

— Чем раньше, тем лучше, — сказал Андрей Аркадьевич. — Заодно у вас будет время привыкнуть, войти в рабочий ритм.

С этим я согласилась.

— Только не забудьте, пожалуйста, — напомнила я. — Мы с вами особо оговорили, что я согласовываю свою работу в первую очередь с вами, а не с начальником охраны. Разумеется, соблюдать инструктаж и график я буду. Но вы согласились, что при чрезвычайных ситуациях у меня будет больше свободы в действиях и в принятии решений.

Мы обговорили еще кое-что по мелочи. И в итоге сошлись на том, что завтра утром Дима сам отвезет меня в поместье.

— Ты птица важная, чего тебе казенную развозку ждать. Да и не будешь думать, куда свою тачку приткнуть. У нас там и так с парковочными местами негусто, — добавил он. — То есть с безопасными парковочными местами.

Мы с Мерчинскими обменялись номерами телефонов, распрощались, Дима покинул «Квартирник» вместе со мной.

— А вы, получается, в Москву не возвращаетесь? Остаетесь здесь?

— Так ведь у Мерчинских самый сезон. До октября у них весь парк будет работать. А зимой — только то, что в здании. И так до мая.

— Про сезон я поняла, а что насчет вас? — съехидничала я.

— Я остаюсь. В Москве я в основном из-за дел со Славой тусовался. Не работал. Самая движуха всегда здесь. — Дима помрачнел. — Хотелось бы, чтобы «Поместье ужасов» продержалось, а то и двух лет не прошло с открытия.

— А как же ваш брат? Будете ждать, пока Вячеслав сам не найдется?

— Предлагаю совсем на «ты» перейти, — предложил Дмитрий. — А то я себя дряхлым дедом ощущаю. Меня предки на «вы» называли, когда я что-нибудь не так делал.

— Ладно, не буду бередить твою травму, — согласилась я. — Твоя сестра позавчера упрашивала меня помочь ей в поисках, ты к родителям ради брата ездил. А сегодня Зинаида уехала, а ты готов плюнуть и уйти в работу. А как же ваш брат? Он прислал карту, значит, хотел, чтобы ты нашел его.

Дмитрий посмотрел на меня испытующе, будто прикидывал, рассказывать или нет.

— Что?

— У меня нет никакой карты, — признался он.

— А Зина об этом знает? — удивилась я. — Она ведь тоже расшифровала сообщение в распечатке! Абонентский ящик на улице Авангардистов…

— Вот что в нем было, в этом ящике. — Дима вынул из-за пазухи помятый почтовый конверт. Сунул его мне в руки. — Там записка и фотка с координатами.

Я рассмотрела конверт. Обратного адреса не было, только имя отправителя — «Слава» — и замысловатая роспись в конце. Адресовано было только Диме.

— Зинаида ведь не знает про письмо? — на всякий случай уточнила я.

— Неа.

— Почему соврал?

— Хотел посмотреть, как она себя вести будет. — Дима говорил мрачно, но не оправдывался. — Досмотрелся, блин, что ее похитили…

«И Дима меня оповестил бы, он тоже волнуется», — Зинаида так мне и сказала позавчера. Нет, не оповестил бы, Зинаида Ипполитовна. Уверена, что вы тоже не все рассказываете брату.

Я достала из конверта записку. Тем же почерком, что и на конверте, записка сообщала следующее: «Жди меня у Андрея и Тамары, я появлюсь, как только Зина будет в Москве».

— Зинаида ведь искала его, в том числе и здесь. Она говорила, что вернулась сюда, когда поиски не увенчались успехом, — уточнила я.

— Ага. Она Славу хорошо знает.

— Тарасов у вас с братом, смотрю, любимое место. Письмо относительно недавнее, — рассудила я. — Вячеслав ждет, пока Зинаида уедет. О чем это говорит?

— Он не хочет, чтобы она его обнаружила, — подтвердил Дмитрий. — Я это понял, как только прочел. И до письма понимал.

— Выходит, тебе это похищение только на руку, — задумчиво протянула я.

Против моих ожиданий, это не вызвало у Дмитрия взрыва эмоций.

— А что об этом рассуждать? — Он опять пожал плечами. — Я читал рукопись «Лесного ужаса». Видел, что ее, в принципе, и так можно издать. Если бы Зину не похитили, думаю, я бы уговорил ее отдать рукопись. Или Зинка сама не выдержала бы. Ее ж издательство прессовало.

— Зинка в результате не выдержала по другой причине, — в тон ему отозвалась я.

И достала из конверта фотографию. Запечатленное на ней место показалось смутно знакомым. Лес, развалины чего-то вроде завода. Да, вот виден кусок таблички… Снято было ранним утром, судя по освещению. Время года — лето или поздняя весна.

На обороте фотографии было написано: «Здание консервного завода „Красный Октябрь“. В помещении библиотеки найдешь сюрприз от Зинаиды. Возьми металлодетектор». И почерк тот же, что в записке и на конверте.

— Это место между Покровском и Тарасовом, — опознала я.

— Да, я погуглил, — отозвался Дима. — Как письмо получил, решил — съезжу. После визита в монастыри к предкам. А потом все вон как закрутилось.

— Так съезди, что мешает? — Я вернула письмо Дмитрию. — На твоем месте я бы кого-нибудь прихватила с собой для прикрытия. Слова «Сюрприз от Зинаиды» звучат жутковато. Учитывая, что она и Вячеслав не ладили.

— Ну… э-э-э… — Дима неожиданно смутился. — Я думал тебя и попросить меня прикрыть.

И смутился еще больше.

— Ну что, что? Мне страшно, да. Ты это хотела услышать? Вот как мужик признался. — Дима поежился. — Славка с Зинкой будто в какую-то игру играют, друг против друга. А я между ними, как шарик в пинг-понге.

— А если он врет? Или сюрприз от него, а не от Зинаиды? Там может быть что угодно, — предположила я. — Нет уж, позвоним в полицию.

— И как я им это объясню? — Дима вытаращился на меня.

— Скажешь правду. Что получил письмо от пропавшего брата.

— Ага, а если спросят, чего раньше не заявил о пропаже? — Дима возражал, но выглядел уже оживленнее.

— Кстати, да! — подхватила я. — Твой брат уже полтора месяца непонятно где. Почему ты не заявил? Зина сказала, вы с ним очень дружны.

Мы продолжали разговаривать, стоя в конце тихой улицы, неподалеку от входа в «Квартирник». Вокруг было пусто.

— Не так чтобы очень, — тихо ответил Дима. — В последнее время он реально изменился. Замкнулся как-то в себе. Стал меньше гулять по клубам. Отговаривался работой, и я не настаивал. Я подумал, может, он просто перебесился.

— Ну и что? Он твой родственник.

— Да господи ж ты боже, поругались мы с ним! — Дима отвернулся, то сжимая руки в кулаки, то разжимая обратно. — Типа совсем.

Я ждала.

— Короче, он… это… — Дима повернулся обратно. — Наговорил всякого. Типа Зинка ему всю жизнь сломала, продолжила традицию наших родаков. Говорил, Зинка — паразитка, на его горбу выехала, себе карьеру сделала. Я ему сказал, мол, так у тебя зато деньги есть, поклонницы, ты ж рад?

— А он?

— Сказал мне, что я даже не представляю, какой ценой ему это все досталось. И потом заявил, что я такой же паразит, как Зина, что я только делаю вид, что я на его стороне. Мол, если б не он, я бы горбатился в каком-нибудь театре за двадцать косарей в месяц. Нормально вообще? Короче, я тоже в долгу не остался. Наорал и свалил. Хлопнул дверью.

— Сочувствую, — сказала я.

— Да че там, это еще в июне произошло, — хмуро отмахнулся Дима.

— Тем более не стоит ехать на этот завод лишь вдвоем. Место подозрительное, — повторила я.

— Так ты все-таки… со мной? — недоверчиво спросил Дмитрий.

— Да. Надо же узнать, что там приготовил ваш обманутый гений. Только прихватим с собой кое-кого еще, — уточнила я.

— Напомните, как вас по имени-отчеству? — тоном Ивана Васильевича Бунши уточнил Дима. Спохватился, конечно, на полпути к заводу.

— Марсела Франсисковна, — ответила сотрудница полиции, сверяясь с навигатором.

— О-о, да это в рот не поместится! — схохмил Дима.

Шуточка вышла кислой. Он сильно волновался: сцепил пальцы на локтях, по сторонам почти не смотрел.

Хорошо, что сейчас я была за рулем. Марсела Франсисковна согласилась сопроводить нас в поездке. Очень кстати она оказалась тарасовской уроженкой, штурман из нее вышел отличный.

Это была та самая сотрудница полиции, что приезжала на вызов насчет взлома квартиры. Она же присутствовала на даче свидетельских показаний ночью, после операции по спасению Зинаиды.

Для поездки на завод Дима взял внедорожник Зинаиды. Сестра охотно оставила машину на него: не придется возиться и перегонять в Москву.

С помощью со стороны полиции все обстояло не так радужно. Историю с запиской и фотографией восприняли как весьма мутную и неубедительную. Как и историю о пропаже знаменитого писателя в целом.

— Конкретики мало, понимаете? — сочувственно поясняла Марсела Франсисковна. — К тому же не обижайтесь, но все знают, ваш брат в прошлом уже «пропадал» по собственной инициативе.

— Я ж в полиции все рассказал. Сюрприз это. Для меня, — угрюмо отозвался Дима. — Да понял я, зря служивых побеспокоили.

— В прошлый раз у вас было похищение. И кража со взломом. А история с запиской похожа на розыгрыш. — Марсела Франсисковна подсказала свернуть поглубже в лес, на тропу из старых потрескавшихся бетонных блоков.

Между прочим, она была не при исполнении. Сопровождала нас неофициально. В отличие от остальных сотрудников ее наша история заинтересовала; не остановило то, что она поехала с нами после своего ночного дежурства. Впрочем, вид у Марселы Франсисковны был вполне бодрый.

— В этой истории много непонятного, — отозвалась я. И сверилась с бумажной картой двадцатилетней давности. На более поздних завод обозначен не был. — Да, Дмитрий Ипполитович?

— Давайте сначала доедем, — попросил тот.

Я посматривала за ним в зеркало заднего вида: нижняя челюсть у Димы мелко тряслась, зубы стучали.

Какое-то время мы ехали молча.

— Я про этого писателя, брата вашего, — вклинилась Марсела Франсисковна, — я про него читала кое-что. Он в прошлом году квест устраивал, так?

— Да, было, — еще угрюмее подтвердил Дмитрий. — Я щас думаю, может, это очередная его выходка. Они с Зинкой иной раз как пособачатся… и ладно бы это между ними осталось. Зинка-то потом звонит мне, и мне тоже достается, а Славка звонит после нее, типа посочувствуй как брат брату и мужик мужику.

— Вот бы они оба тебя в покое оставили, да? — посочувствовала я.

Дима вздохнул.

— Вон он, «Красный Октябрь», — сообщила Марсела Франсисковна.

День был все еще ясный и солнечный и пока нежаркий. Развалины завода на солнышке выглядели безобидно. Большая часть стен еще сохранилась, а вот пола почти нигде не было. Когда-то это здание было четырехэтажным. Но вверху стены обвалились, как и крыша, и полы на этажах со второго по четвертый. Зайдя в здание и задрав голову, можно было увидеть небо.

Завод закрыли двадцать лет назад, и с тех пор его состояние никого не заботило.

— Я узнавала, библиотека была на первом этаже, — сообщила я Дмитрию и Марселе Франсисковне. — Логично, что сюрприз там.

— Если только он не на дереве подвешен, — мрачно схохмил Дима, доставая из багажника портативный металлоискатель. — Как игрушка на елочке.

Я проверила свой «глок». Марсела Франсисковна, к моему удивлению, тоже достала пистолет.

— Это личное оружие, не табельное, — пояснила она.

— То есть я один тут как обезьяна, с палкой, — хмыкнул Дима. — Эх, вот оно, равенство полов…

Фото из интернета не врали: внутри здание завода напоминало рощу. Все заросло мелким кустарником, березами, хватало и мха.

Лопату Дима тоже прихватил.

— Славка писал про металлоискатель. Значит, этот сюрприз зарыт. — Он пошел к проходной завода, не дожидаясь нас и не оборачиваясь. — Чует мой моторчик, мы и без металлоискателя все обнаружим.

— Не исключено, — согласилась я.

Мы все трое, как по команде, обернулись на заброшенную детскую площадку рядом с заводом. Здесь, посреди леса, вандализм ей не грозил. Качели, горки и домики с лесенками были ржавыми и облупившимися, но целыми.

— Догоняйте! — Дима скрылся в проходной, скрипнув ржавым турникетом. И через секунду выглянул в одно из окон. Скорчил рожу и пропал.

Состояние завода подтверждало: сюда много лет никто не совался.

— Надеюсь, тут вы клип не снимали… — тихо произнесла Марсела Франсисковна уже в коридоре.

— А что, суперская идея! — оживился Дима. — Вернемся — скажу Мерчинским!

Он бодрился, как мог. Но челюсть подрагивала, лоб блестел от пота.

— Во-о-он там библиотека. Где здоровенная береза, — определила я.

Внутри сохранились трухлявые остатки книжных полок, участки сгнившего паркета перемежались бетоном и деревьями. На одной из стен красовалась чудом уцелевшая табличка с требованием соблюдать тишину.

Что ж, тишины здесь хватало.

— Аж мурашки по хребту, — поделилась полицейская.

— Ладно, я… э… короче… Приступаю, да, — решился Дима. Прислонил лопату к стволу березы и включил металлоискатель.

Он начал обыск помещения. Чтобы не стоять без дела, я начала осмотр с другого конца. Вдруг и без детектора получится найти…

Предположим, этот «сюрприз» действительно зарыт. И это что-то, что можно обнаружить металлоискателем. Так же допустим, что это не что-то опасное для жизни. Иначе Вячеслав не послал бы брата на розыски.

Впрочем, теперь насчет семейки Хохотов я была готова предположить все что угодно.

Дмитрий медленно передвигался по бывшей библиотеке, ища методично и тщательно.

— Знаете, чем эта местность интересна? Вокруг завода? — нарушила тишину Марсела Франсисковна. — Тут какие-то особые вещества в почве — или влага, не помню. Как в болоте, но сама почва не болотистая. Поэтому говорят: что ни зарой — сохранится хорошо.

— Разлагаться не будет, что ли? — отвлекся Дима. — Типа забальзамируется? Как мумия?

— Наверное. — Марсела Франсисковна пожала плечами. — Это лет шестнадцать назад выяснили, случайно. После разборок бандитских. Возле детской площадки закопали труп одного авторитета, кто-то на допросе раскололся… в общем, приехали, откопали — а труп как новенький. Хотя неделя прошла.

— Паркет тут хорошо сгнил, — хмыкнула я.

— Так это на открытом воздухе, — возразил Дима. — А если зарыть да утрамбовать?..

Раздался резкий громкий стук. Мы все трое подпрыгнули, я выхватила пистолет и навела на источник звука.

Это оказалась всего-навсего лопата. Упала и стукнула черенком об обломок бетона. Я невольно отметила, что из библиотечных окон открывается вид на детскую площадку.

Брр.

— Пока что ничего. — Дима продолжал осмотр. — Всякие железячки мелкие, на поверхности. Ржавье.

Я пригляделась к полу. Паркет, бетон, гнилые остатки мебели — все было покрыто серым налетом, пылью и остатками прошлогодней растительности. Разнокалиберные деревья усиливали ощущение заброшенности.

— Грязища тут — ужас, — сообщила Марсела Франсисковна, с отвращением поворошила кроссовкой обломки паркета. — Хотя… погодите-ка… Идите сюда, посмотрите!

Мы с Димой добрались до полицейской в другом конце библиотечного зала. Пришлось переступать через низенькие остатки внутренних стен. До меня дошло, что мы втроем находимся не только в библиотеке. Сама библиотека была небольшая, но стены внутренних помещений в этом крыле завода тоже разрушились. И помещение библиотеки «объединилось» с еще несколькими.

— Вот тут слой пыли и мусора поменьше. — Она обратила наше внимание на состояние обломков. — Как будто разгребли, а потом навалили все обратно.

— И металлоискатель психует! — отметил Дима.

Мы все переглянулись.

— Я джентльмен, я буду копать. А вы прикройте меня своими надежными дамскими спинами. — Дима все хохмил, резкими нервными движениями надел прорезиненные перчатки. — А то вдруг откопаю какого-нибудь упыря…

Но лопату он держал крепко.

И, как только убрал верхний слой мусора, стало видно землю и остатки мелкого кустарника.

— Смотрите, растения словно выкорчевали вместе с землей. Все жухлое, — заметила я.

Дмитрий копал отчаянно, отбрасывая землю рывками, не глядя. Пару раз нам с Марселой Франсисковной приходилось уворачиваться от комьев земли. Чем глубже, тем больше в земле было влаги.

Яма получалась глубокая, Дима расширил ее и продолжил копать. Он опустился в яму, пол библиотеки доходил ему до пояса. Раскопки усложнились, было видно, какая земля стала плотная, тяжелая и влажная.

Раздался глухой стук. Дима отложил лопату и начал отгребать землю руками.

А затем заорал и одним прыжком выбрался из ямы.

Я от его крика мгновенно выхватила пистолет и прицелилась в яму. И лишь после этого осторожно приблизилась и глянула в нее.

В яме находился труп человека.

Дима успел отгрести землю с груди и с живота. Перед захоронением кто-то скрестил руки усопшего на груди.

Нет, не на груди — на каком-то предмете прямоугольной формы.

Что-то эти руки крепко сжимали.

Против всяких ожиданий меня замутило.

Я обернулась, взглядом ища Диму. Он обнаружился неподалеку, за одной из толстых берез. Диму стошнило.

Марсела Франсисковна осталась невозмутима.

— Его ни во что не завернули, — обратила внимание она. — Похоже, торопились.

— Или ее. — Я справилась с собой и пригляделась к телу. — Лица-то не видно.

— Погодите… — прохрипел Дима. Он вернулся к нам бледный как простыня. Почти сразу его скрючило повторно.

— Дайте-ка. — Я забрала у Димы прорезиненные перчатки. Затем осторожно спустилась в яму и отгребла остатки земли с верхней половины тела.

Это оказался мужчина. Его лицо показалось мне знакомым. Но я не смогла припомнить, где могла бы его видеть. И не сказала бы даже примерно, сколько он пролежал в земле. Как ни странно, и червей не было — ни на трупе, ни в земле.

Я пригляделась: почва на дне и на стенках ямы выглядела скользкой, даже жирной. Когда я спускалась, она осыпалась под моими руками.

В руках покойник сжимал что-то вроде плоской металлической коробки. Превозмогая омерзение, я кое-как вынула из его рук эту коробку и наконец выбралась из ямы.

Точнее, из могилы.

— Пальцы у него совсем закоченели. — Поморщилась я. — Едва коробку достала.

— На бандюка вроде не похож. И сам труп выглядит свежим. Точнее экспертиза определит, — сказала Марсела Франсисковна.

— Подождите, — я наклонилась, насколько смогла, — тухлятиной не пахнет. Мне же не кажется? Запаха разложения нет. И червей я не заметила.

— Червей нет, — подтвердила полицейская. — Не вижу их ни в яме, ни на теле. Может, и правда земля тут какая-то особенная.

— Покойный кажется мне знакомым, — добавила я. — Только не могу припомнить, где я его видела.

— Дмитрий, а вы? — позвала Марсела Франсисковна. — Не узнаете?

— Ща… — простонал Дима. — Наверное, должен узнать, раз это от Зинки…

Он выпрямился и вытер испачканный рот о плечо. Приблизился к яме и осторожно заглянул.

— О… — ничего не выражающим тоном сказал Дима. — Это Тарас Иванович, Славкин редактор, в московской «Короне» работает. То есть работал.

В моей памяти тут же возникла страница сайта издательства «Корона». И впрямь похож, как на фотографии. Хотя память настаивала, что я видела этого мужчину где-то еще, причем вживую.

— Что же ваш брат сразу не написал, что здесь труп? — Марсела Франсисковна проверила связь на телефоне, ругнулась.

— У меня тоже не ловит. — Я проверила свой телефон. — Надо на дорогу вернуться.

— Ящик не потеряйте, — бдительно напомнила полицейская. — Это вещдок теперь! В идеале его надо бы…

— Можно хотя бы посмотреть, что там? — Дима пришел в себя.

— В отделении посмотрим, — отрезала Марсела Франсисковна. — Э, постойте! Вы куда?!

Дмитрий спрыгнул обратно в яму.

— Покойничка проверю, — тоном мрачного хохмача отозвался он. — Вы обе сказали, что червей нету, и у меня подозрения возникли. О, он и не воняет, заметили? Я только ща понял.

— Заметили, — кивнула я. — А что конкретно вы подозреваете?

— Просто не один я умею всякие правдоподобные штуки делать, понимаете? Умельцев хватает, а уж если это кто-то из парка Мерчинских…

Дима запнулся и выматерился.

Я подала ему руку, помогла выбраться из ямы.

— Фу, я это голыми руками!.. — Дима сплюнул. — Труп настоящий. Даже фиг не знает, чего тут в земле понамешано, что труп не разлагается. Надеюсь, у меня руки не отвалятся.

Я осмотрела плоскую металлическую коробку в своих руках. С одного бока, ближе к крышке, обнаружились замочки. Мне захотелось открыть крышку и в то же время — бросить коробку обратно в яму.

— Труп надо на экспертизу, — настойчиво повторила Марсела Франсисковна. — А вашу сестру — повесткой на допрос.

— Как-то это слишком очевидно, — возразил Дима. — Думаете, она виновата? Скорее ее пытаются подставить. Все издательство знало, что они с Тарасом Ивановичем в контрах.

— Тогда выходит, что ваш брат ее пытается подставить, — парировала полицейская. — Записка ведь от него?

— В этом я уже не уверен, — помрачнел Дима. — Я вообще ни в чем теперь не уверен.

Я опасалась, что он будет психовать, опасалась необдуманных поступков и сопротивления с его стороны. Ведь под подозрением оказались его родственники. Но похоже, он смирился с ситуацией.

Мы все трое одновременно притихли, пронзительная тишина накрыла нас. До развалин завода даже шум дороги не доносился.

Самой мне от этого стало жутко. Я обратила внимание на Диму. Он был вполне спокоен и задумчив, совсем не то что по дороге сюда. Правильно говорят: когда не знаешь, чего ждать, — это самое страшное.

— Нам надо вернуться на дорогу, там, где ловит связь, — настаивала Марсела Франсисковна. — И вызвать полицию.

— А я вот думаю, — вслух рассудил Дмитрий. — Думаю — а почему у трупа в руках какая-то коробка? И что именно является сюрпризом? Труп или коробка?

— В коробке, — подключилась Марсела Франсисковна, — могут быть улики против вашей сестры.

— Тогда я должен посмотреть, что там. Если Зина сделала что-то ужасное, что-то противозаконное…

Дима шагнул ко мне, я отстранилась.

— Лучше не смотрите. Вы можете непреднамеренно оказать содействие преступнице! — Полицейская бдительности не ослабляла.

Черт, не сцепились бы. В воздухе повеяло напряжением.

— Ладно, ладно. — Дима отступил назад. — Так что является сюрпризом? Труп или коробка? Если сюрприз — труп, то почему у него в руках какая-то коробка? Ее не успела забрать Зина? А если Слава знал про эту коробку, почему не забрал?

— Может, он знал только о трупе, но не о коробке, — рассудила Марсела Франсисковна. — А может, знал и о трупе, и о коробке. Но коробка была ему не нужна.

— А если была нужна? — возразил Дима. — Может, коробка уже другая, он ее подменил. А первую забрал, поскольку там было что-то против него.

— Нет, насчет двух коробок — вряд ли, — засомневалась я. — Пальцы трупа прямо на коробке закоченели, такое не подделаешь. Я эту коробку из его рук едва вытащила. Я не судмедэксперт, но трупов навидалась. Сдается мне, он умер прямо с коробкой в руках.

— Труп — это серьезно. Если ваш брат знал про труп, почему не сказал сразу, прямо? — спросила Марсела Франсисковна. — По вашему рассказу вышло, что Вячеслав Хохот оставил вам шифровку в рукописи. И по шифровке вы поняли, куда идти, пришли — и там нашли письмо. А в письме — указание места, где спрятан труп.

— Который еще поискать пришлось, — ядовито заметила я, кивая на металлоискатель. — Вот уж сюрприз так сюрприз. И правда намудрил. Небось, хотел, чтобы только вы подарок открыли.

— А ведь правда! — подхватил Дима. — Может, он хотел, типа, чтоб по максимуму Зинка ничего не знала!

— Это делает подозреваемым и его, и Зинаиду Ипполитовну, — сказала полицейская.

— А если сюрприз — коробка? — спросила я, в упор глядя на Диму.

Понимал ли он, насколько подозрительна его роль в этой истории? У меня еще в дороге мыслишка закралась. Такому отличному художнику и почерк не составит труда подделать!

— Если сюрприз — коробка, то почему она в руках трупа? — ответил вопросом на вопрос Дима. — Промах убийцы?

— Если Зинаида… — начала Марсела Франсисковна.

— Не факт, что это Зинка! — вскинулся Дима.

— Хорошо, хорошо. Допустим, сюрприз — коробка. В таком случае убийца знал о коробке. Почему же оставил ее? — спросила Марсела Франсисковна. — И вообще — не уничтожил и труп, и коробку? Тут такая местность, это сделать — раз плюнуть.

— Тут такая местность, что быстрее в городе спрятать, — парировала я, поминая сложную дорогу до развалин. — Хотя… черт, сюда и правда долго добираться. Может, убийца решил, что здесь никто не будет искать?

— И при этом спрятал тело в таком месте, где земля препятствует разложению, — усомнилась Марсела Франсисковна. — Труп годится на опознание. Не хуже забальзамированного.

— Слишком уж все мудрено, — вздохнула я. — О коробке тоже можно было просто сообщить. Заодно и труп обнаружили бы. Как вы считаете, Дмитрий?

— Не знаю! Я не знаю! — нервно огрызнулся Дима. — У меня щас только один вывод напрашивается!

— Какой? — тихо спросила я.

— Кто-то хотел, чтобы мы — ну, или только я, ладно! Кто-то хотел, чтобы именно я обнаружил труп! С коробкой и всем, что там еще при нем обнаружится! А был бы я один, я бы эту коробку точно открыл!

Мы все трое посмотрели на коробку в моих руках. На секунду я захотела отшвырнуть ее от себя, словно гранату или ядовитую змею.

Вместо этого я осторожно и медленно положила коробку на землю. И уже затем присоединилась к Дмитрию и Марселе Франсисковне. Те поняли меня без слов и побежали прочь еще раньше, чем коробка оказалась на земле.

Дух мы переводили уже на детской площадке, за беседкой.

— Устранение свидетеля, — выговорила я. — Устранение свидетеля… вот об этом я не подумала.

— Потому что это мой брат! — выпалил Дима. — Какой я ему свидетель? Что я видел? Зачем меня устранять?

— Записку мог и не ваш брат оставить! — Марсела Франсисковна уже пришла в себя и проверяла связь. — И здесь не ловит! Говорю же, надо возвращаться и вызывать подкрепление!

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Со стороны дороги послышался шум приближающейся машины. Через несколько секунд стало понятно, что неизвестный воспользовался тем же путем, что и мы.

Бежать к машине было поздно. Да и внедорожник Зины стоял на самом виду, его можно было издалека заприметить.

Мы все трое затаились за старой беседкой.

— Это Мерчинские! — громко прошипел Дима мне на ухо. — Ну, тачка точно их!

Он хотел сказать что-то еще, но я зажала ему рот ладонью. С которой не успела снять грязную перчатку.

— Он узнал машину, — на всякий случай пояснила я Марселе Франсисковне.

Я ее тоже узнала: Мерчинские подъезжали на ней к Старосветскому кладбищу вчера утром. Вопреки моим ожиданиям, из машины вышел незнакомый мне высокий полный кучерявый шатен. Впрочем, он вышел со стороны заднего пассажирского сиденья. Значит, подождем водителя.

Дима что-то громко промычал в перчатку.

— Знакомый? — Я убрала руку.

— Пашка Слижов, работает на Мерчинских! — Дима даже не вытер грязный рот. — Он-то тут… Ох, ни фига себе! Они оба тут!

Последнее относилось к Мерчинским. Тамара Мстиславовна вышла со стороны водительского сиденья. Андрей Аркадьевич — со стороны пассажирского, на ходу складывая вчетверо большой лист бумаги.

Карта?

— Сидеть! — просипела я, удерживая Дмитрия на месте. Я не позволила ему выбежать из укрытия.

— Фиг ва… мпффммпф! — Это все, что он сказал, когда я завалила его на землю лицом вниз, заламывая руку за спину.

Мне пришлось придавить его всем телом, чтобы удержать на месте: Дима извивался подо мной, как бешеный.

Марсела Франсисковна не вмешивалась; оставив Диму на меня, она следила за Мерчинскими. Рука ее легла на рукоять пистолета.

И Диме это было видно отлично.

Я с большим трудом удерживала его. Врезать ему головой в таком положении не получалось, ногой тоже. Мне нужны были обе руки, чтобы хотя бы удерживать его. Я надеялась, что надолго его не хватит.

Но его хватило — на целый мощный рывок. Дима сбросил меня с себя, развернулся и наугад ударил ногой. Попал в живот. От удара у меня перехватило дыхание, а Дима выбежал из-за беседки.

Да уж, я недооценила этого молодого человека.

Все произошло так быстро, что и Марсела Франсисковна не успела отреагировать. Но она не стала гнаться за ним, осталась в укрытии.

И это сыграло нам на руку.

— Он с ними разговаривает, — тихо сообщила она, пока я приходила в себя. — Они все еще возле своей машины, никуда не идут. Разговаривают… показал на внедорожник. Махнул рукой. Кучерявый что-то спросил. Не могу понять. Так, а теперь… Они сели в машину! Он с ними, и они уезжают!

Я услышала, как машина тронулась с места, набрала скорость…

Уехали.

Марсела Франсисковна удостоверилась, что все чисто. Затем помогла мне встать.

— У-ух… — Место, куда пришелся удар, отозвалось ноющей болью. Ничего, потерплю.

— Вы как?

— Терпимо, — заверила я.

— Мог бы и предупредить, что отвлечет их, — с укоризной заметила полицейская. — Зачем драться?

— Дима Хохот — такая же темная лошадка, как и его брат с сестрой. Я ему почти не доверяю, — возразила я. — Может, было бы лучше, обнаружь Мерчинские труп.

Мы обе, оглядываясь, направились к внедорожнику.

— Зато сейчас мы наконец можем вызвать полицию, — приободрила меня Марсела Франсисковна.

Мобильная связь появилась, едва мы выбрались из леса. Спустя несколько часов труп вместе с коробкой оказался в участке. Мы с Марселой Франсисковной дали показания.

Мы с ней заранее условились, что ничего не скажем про Диму. Мол, испугался, не поехал с нами, а записку и фотографию отдал нам. Рукоятку Диминого металлоискателя я похватала руками в грязных перчатках, чтобы не беспокоиться о его отпечатках пальцев.

Конечно, это снимало подозрения не только с Димы, но и с Мерчинских. И это будет им всем троим на руку в случае, если худшие мои подозрения имеют под собой основу.

С другой стороны, непуганую добычу проще поймать. Тут у меня, да и у полиции, преимущество. Опять же, если Мерчинским и Диме есть что скрывать.

— Сейчас их задерживать нет особого смысла. Мерчинские уехали, и Дмитрий с ними. Сложно доказать, что они сюда вообще приезжали. Они могут запросто обеспечить алиби друг другу, — рассуждала Марсела Франсисковна, пока мы ожидали приезда ее коллег. — Полезнее пока не обнаруживать себя.

— Особенно если Дима не выдаст нас. Что-то мне подсказывает, что не выдаст, — согласилась я.

После такой находки в развалинах и записка, и фотография получили самое пристальное внимание — наравне с трупом и загадочной коробкой. Версия с бомбой отпала еще до возвращения в Тарасов: коробку тщательно проверили на наличие взрывчатки.

Кстати, коробку при нас так и не вскрыли — ни на заводе, ни в участке. Оно и хорошо: как Дима ни расспрашивай, ничего у меня не узнает. Понервничает, поизвивается как уж на сковородке. Чем-нибудь себя да выдаст.

После всех утомительных формальностей мы с Марселой Франсисковной распрощались у дверей отделения полиции. Я обещала поговорить с Дмитрием. Она пообещала узнать о состоянии здоровья похитителей Зины, а также о содержимом коробки и о результатах обследования трупа Тараса Ивановича.

Да, тут я была склонна верить Диме, как и своей памяти. Обнаруженное тело принадлежало именно редактору Вячеслава Хохота.

«— А вы уверены, что редактор умер своей смертью?

— Славкин редактор умер?! Тарас Иванович?! От чего? Когда?!

— Что-то с давлением. Нам подробно не сообщали.

— Так вот чего меня в Славкину тарасовскую хату не пустили. Ты хоть вещи его забрала?

— Да, разумеется!

— То есть теперь в рукопись посвящены только вы двое?

— В идеале — да. Директор „Короны“ точно не читал, он такое не любит. И да, Евгения, я уверена, что причина смерти естественная. Тарас Иванович и раньше жаловался на давление. А тут еще такие стрессы, ажиотаж вокруг книги. Как Слава пропал, на тематических форумах начались теории заговора, всякие домыслы».

Кстати, в участке о редакторе удалось кое-что выяснить. Зинаида соврала, как я и подозревала. Особо не сообщали… конечно! Не о чем было сообщать. Никто в редакции не знал, когда и куда запропастился персональный редактор Вячеслава. Пока искали рукопись и автора, услуги редактора не требовались. И вся ответственность за розыск была на Зинаиде. А как только долгожданная рукопись объявилась вместе с Зинаидой, еще более энергичной, чем всегда… Подозреваю, о Тарасе Ивановиче и не вспомнили.

А в крупной организации незаменимых нет.

С момента бегства Дима мне не звонил. Что ж, я сама его побеспокою. Как-никак мы договаривались вместе поехать к Мерчинским; и с внедорожником Зины надо было разобраться.

Но прежде машину придется проверить. Ох, неспроста Мерчинские приехали так вовремя.

И обыск машины подтвердил мое подозрение: в салоне, под крышей, я обнаружила маячки. Их прикрепили на обивку салона, на изнанку. Маленькие, плоские, незаметные. Интересно, кто их установил?

Может, Дима? Решил последить за скрытной сестрой?

И не помешает узнать, что они с Мерчинскими говорили друг другу. Как он вообще отвлек их? Про труп не говорил, в этом я была уверена.

Для начала я перегнала внедорожник подальше от отделения полиции. Нашла для разговора тихое местечко недалеко от машины. Но сперва позвонила не Диме, а — на пробу — Зинаиде.

Я звонила несколько раз, с интервалами по две-три минуты. Долгие гудки — и ничего кроме. Мелькнула и пропала полубредовая мысль («А жив ли Дима?»), после чего я позвонила ему.

В отличие от сестры, Дима ответил сразу.

— А, что, да?! — громко спросил он. — Да, слушаю, кто это?! А-а, Евгения Максимовна!

Ясно, он не один.

— Дмитрий Ипполитович, вы где?

— А вы где?

— Я вам не помешала? Говорить можете?

— Да, да, я это… у себя. На съемной хате, помните? Вы ко мне заезжали. Я… это… шмотки собираю и прочее, в «Поместье» же ехать.

Пауза.

— Дима, вы один?

— На квартире — нет, — ответил он. — Мерчинские на кухне, я им вещи отдам, сам позже подъеду, на «Волге», и вас привезу.

— Перед поездкой мы успеем поговорить? — Я вслушивалась в его голос. Ничего, кроме усталости.

— Да. Вас устроит через полчаса в…

Я предложила другое место. На этот раз будет знакомая мне территория, без сюрпризов.

Получаса мне хватило, чтобы съездить домой, собрать все необходимое и добраться до места встречи.

Дима запаздывал. Пока я ожидала его, попробовала еще раз позвонить Зинаиде. Вновь безрезультатно.

— Где Зинкина тачка? — без приветствия спросил Дмитрий. И рухнул на металлический стул напротив меня.

Мы сидели в тихом скверике, на «шахматной площадке». Несколько столиков, каждый на двух человек, столешница а-ля шахматная доска. Кроме нас, здесь никого не было.

— Тебя только это интересует? — Я отпила воды из бутылки, предложила Диме — отказался.

Он выглядел взволнованным.

— В ней маячки, — выпалил Дима. — Мерчинские мне признались, что поставили маячки в Зинкину тачку. Зина им угрожала.

Вот те на.

— Маячки?! — Я изобразила удивление. — Вот как Мерчинские нас нашли!

— Они думали, что там Зина, — кивнул Дима. — Они искали Зину. Она им утром звонила, после нашей встречи в «Квартирнике». И сказала, что выведет их на чистую воду. Как только «Лесной ужас» опубликуют.

— Это чем же они ей насолили? — озадачилась я.

— Андрей сказал, она их обвиняла, что они Славку у себя насильно удерживают. Типа специально прячут, не дают ему уйти. И что она знает, из-за чего у них на аттракционах у людей нервные срывы случаются.

Дима отвернулся и ладонью размашисто вытер глаза. И продолжил:

— Андрей вспылил, сказал, мол, пусть Зина приезжает и хоть все поместье с парком лично обыскивает. Сказал, мол, она смелая только пальчиком из столицы грозить. А Зинка сказала, типа, с чего он решил, что она в Москве, и бросила трубку.

— Жестко, — заметила я. — Внедорожник Зинаиды у меня, в надежном месте. И я подозревала о маячках. Я обыскала машину и обнаружила несколько штук в салоне, за обивкой.

— Вот! — воскликнул Дима. — Это они! А Томка с Андрюхой маячки проверили после Зинкиных намеков. Увидели движение и решили, что Зинка в Тарасове. Поехали за ней, чтоб поговорить. Прикинь, если б я не выскочил и не увел их? Они бы начали Зинку искать! Они и так на нервах из-за проверки. А если б трупешник увидели?

— Признаю, твое решение оказалось разумным, — согласилась я. — Так что огромный синяк на моем животе я тебе прощаю. Сказал бы, что отвлечь собираешься, я бы и слезла.

— Извини, запаниковал, — повинился Дима. — Время-то поджимало.

— Извиняю. Ты пробовал звонить Зине?

— Ага. Дозвонился. Она мне: ой, Димка, привет, у меня новости хорошие, ля-ля-ля! — Дима поморщился. — У нашей Зиночки все зашибись. И книжка вот-вот выйдет, и в редакции ей все в ножки кланяются и на ручках носят. Я ей в лоб: Зин, ты чего Мерчинских кошмаришь?

— А она?

— Она скисла и такая мне: я про них такое знаю! Я спрашиваю: что? А она: вечером позвоню и расскажу все. Я потом пробовал перезвонить: фигушки, занят наш абонент по самые печенки.

— А я не дозвонилась, — сказала я. — Трубку не берет, будто вообще звонка не видит.

— Так все, ты ж ей не нужна уже, — припечатал Дима.

— Кстати, колись давай — что ты им такое сказал сегодня у завода? Как уговорил уехать? — полюбопытничала я.

Дима ухмыльнулся:

— Сказал, что Зинка тачку на меня оставила, чтобы не переть из Тарасова. А потом мы поругались по телефону, прям вусмерть. Типа она меня достала вконец, ну я нагуглил местечко поглуше да и завел туда ее тачилу. А как приехал, сообразил, что обратно без машины и не выберусь. Пашок Слижов — ну, тот кучерявый — с Мерчинскими приехал. Он их юрист, между прочим. Видишь, как Зинка Мерчинских взвинтила?

— А дальше?

— А дальше я сказал, что, пока они не приехали, я тут шлялся на природе, размышлял, что дальше делать. А тут они, ну я и уговорил их на соучастие в моей «мести». Пашка еще предложил: приедешь в Тарасов, сходи в полицию, напиши заявление об угоне. Я сказал, напишу — перед тем как с тобой поеду в поместье.

— Ты умнее, чем я думала, — признала я. — Хорошая версия, если не знать про письмо и труп.

— Не. Я просто эксцентричный. И Зинка меня достала, — хмыкнул Дима. И спохватился: — А ты как, не раздумала к Мерчинским на работу?..

— Не раздумала, — заверила я. — Я считаю, там многое прояснится.

— И Славка! — оживился Дима. — Писал же, что объявится у Мерчинских! И книжка выйдет — такой геморрой закончится…

По нему было видно, как сильно он хочет, чтобы закончился не только геморрой с книжкой, а вообще все неприятности последних месяцев.

— Жаль тебя огорчать, — сказала я, — но геморроя может стать больше. Ты же был с нами в полиции, до поездки к заводу. Фото и записку там видели.

— Так и что? Они там все поржали только, — не понял Дима.

Через несколько секунд до него дошло.

— Ох, епть, — он побледнел. — Они теперь Зинку подозревают?

— Думаю, и Зину, и Славу, — припечатала я.

Дима молчал минуты две.

— А я? — Он смотрел мне прямо в глаза, на лбу заблестел пот. Опасный момент.

— Про тебя в полиции не знают, — медленно проговорила я. — Мы с Марселой Франсисковной сказали, что тебя с нами не было. Потому что ты испугался.

Дима обмяк на стуле.

— А Мерчинские? — кое-как выговорил он.

— Про них тоже никто не знает.

Дима попытался встать, затем упал обратно на стул. Подался вперед, навалившись локтями на столешницу.

— Вы не дуры, что ты, что эта Франсисковна. Вы ж не за красивые глаза мою задницу прикрыли?

— Правильно думаешь, — ответила я. — Я рассчитываю, что ты поможешь мне во всем разобраться.

— А я и сам хочу разобраться! — с вызовом ответил Дмитрий. — Потому что тоже ничего не понимаю! И не верю, что Слава да и Зинка могли вот так… Не верю!

— Значит, будем разбираться, — подытожила я. — Но я хочу, чтобы ты знал: если со мной что-то случится, особенно в «Поместье», в полиции будут знать, что делать.

— Понял. — Дмитрий выдержал мой взгляд в упор.

Я рассказала ему, что произошло после его отъезда.

— Блин, я ж там металлоискатель оставил, а на нем мои отпечатки пальцев! — спохватился Дима на середине рассказа.

— Я их стерла, — успокоила я его, — и сказала, что металлоискатель — мой.

Дима аж прослезился, тонкая творческая натура.

— А что оказалось в коробке? — напомнил он.

— При мне ее не открывали. — Я пожала плечами. — Марселу Франсисковну можно будет спросить. Если она сможет выяснить.

— И то хлебушек. — Дима понурился. — А в полиции знают, что это Тарас Иванович? Ну, типа, личность убитого установили?

— Да. Сверили с фотками на сайте, — кивнула я. — Но для окончательного подтверждения свяжутся с его коллегами, поищут друзей и родных.

— Не смотри на меня, — поежился Дмитрий. — Я с ним редко общался, это надо Славку припрягать. Вот теперь его серьезно искать начнут. Хотя письмо — это еще не улика. Он невесело ухмыльнулся: — И Зинка хороша. Бочку на Мерчинских катит — небось решила, что они виноваты в ее похищении. И с Тарасом Ивановичем подралась, я говорил? Утверждала, что он пьяный к ней приставал и за нее какая-то девушка вступилась и Тарасу Ивановичу наваляла.

У меня в голове будто щелчок раздался.

— Когда это было? — я подалась вперед. — Недели две назад?

— Почти, — призадумался Дима. — Может, чуть меньше.

— А я-то думала, где я могла его видеть?! — воскликнула я. — Я видела этого редактора живым. И видела я его с твоей сестрой. Они с Зинаидой ругались, и она нападала на него. А потом моя подруга вмешалась, пришлось разнимать. А потом мы уехали.

— И все? Эх-х, Зинка… — Дима совсем приуныл. — Ладно, пусть оно все идет как идет. Я устал, я сдаюсь и возвращаюсь на работу!

— И все-таки… — протянула я, — все-таки в издательстве ответили, что понятия не имеют, куда делся Тарас Иванович. А Зинаида сразу сказала и мне, и тебе, что он умер.

— В издательстве могли знать и не говорить. Нет, не складывается. С чего бы им скрывать. — Дима протяжно вздохнул. — Вызовут в Тарасов кого-то из издательства на опознание, заодно и спросят. Смерть-то очень подозрительная. И чего он на тот завод поперся?

— Его могли убить не на заводе, — рассудила я. — Я сейчас готова поверить даже в то, что он умер своей смертью, но тело зачем-то спрятали на заводе.

— Зря я тебе про их стычку сказал, дурак, — понурился Дима. — Если про это узнают, с Зинки с живой не слезут.

— Я сама только сейчас догадалась, — возразила я. — Если бы что-то с редактором случилось именно в ту ночь, она бы тебе об этом не сказала.

Дима мрачно посмотрел на меня.

— Я пока никому не буду говорить, — заверила я.

— Я запомнил! — Дима встал и потянулся. — Ладно, хватит об этом. Хорошо, что сегодня на работу! Мне у Мерчинских лучше, чем дома! Что, вещи твои тут? Едем?

— На «Волге»? — поинтересовалась я, поднявшись и надев рюкзак.

— Ага. Дверцы ей починили. А Зинке про внедорожник ничего не скажу, пока не спросит!

Мы покинули сквер.

— А маячки? — полюбопытствовала я.

— Раз их Андрей ставил — и фиг с ними. Даже хорошо, что тачку отследить можно, — ответил Дмитрий.

«Что ж, решено, — подумала я. — Самое время отойти в сторонку, выждать и понаблюдать».

Я опять была за рулем. По пути Дима отзвонился Мерчинским. И признался мне:

— Я рад, что ты у Андрейки и Томы будешь работать. Столько всякой фигни накрутилось, непонятно, во что раскрутится. А с тобой рядом спокойнее становится.

— Так и должно быть. — Я пожала плечами. — Я же телохранитель.

На этом разговор закончился. Я включила радио, Дима уткнулся в планшет.

Ближе к концу пути я отвлекала его, уточняя дорогу. Наступил вечер; навстречу нам то и дело попадались туристы, возвращавшиеся из «Поместья ужасов».

— Закрываются уже. А добираться-то далеко, — прокомментировал Дима. И оживился: — Слушай, а ты в курсе, что при монастырях организовали столовки? И там часто останавливаются туристы, когда в «Поместье ужасов» едут или возвращаются оттуда!

— Та еще картинка, — хмыкнула я.

— А что, там хорошо готовят. Вот люди съездят, посмотрят спектакль с расчлененкой, а потом кухню монастырскую дегустируют. — Диму такой контраст веселил: — Монастыри, считай, с Мерчинских тоже кое-какой доход имеют! И в Запокровском не жалуются, там за прошлый год четыре новые гостиницы открыли! Чтоб туристам в Тарасов или в Покровск не тащиться на ночь глядя!

— Мерчинским надо открыть свою гостиницу в поместье, — предложила я. — И реклама — «Переночуй в замке Дракулы!».

— Они об этом думали, — подхватил Дима. — Но сейчас не потянут. Хотя отдельный аттракцион можно бы. Типа номер в гостинице, с ночевкой. Идешь в туалет, а там — опа, рука в унитазе!

Он рассмеялся, но невесело.

Машин нам навстречу попадалось все больше. Я по максимуму сосредоточилась на дороге, ехала осторожно и неторопливо. Темнело стремительно, освещения почти не было.

Однако высокого полного парня, голосующего на обочине в ярко-желтом костюме Покемона, заметили и я, и Дима.

— Это мой друг с работы! — обрадовался он. И высунул голову в окно, едва «Волга» затормозила. — Пушок, здорово!

— Димас! — обрадовался парень. — Вот повезло! Ты в поместье, да?

— Ага, на работу.

— Так и я тоже, только с отпуска — и тут сразу всех на собрание, а у меня тачка на полпути заглохла, думал, опоздаю на собрание, давай голосовать, а всем в город!

В процессе разговора парень по имени Пушок расположился на заднем сиденье и пристроил в ногах большую спортивную сумку.

— Ваня! — представился он мне, прежде чем мы продолжили путь. — Но еще можно — Пушок или Ван-де-Морт!

Я представилась, кое-как пожала ему руку. И вновь сосредоточилась на дороге, краем уха ловя куски разговора между приятелями:

— Так ты в отпуск ездил?

— Домой, да…

— В Кронштадт?

— Нет, я ж в Зелике, ну, в Зеленогорске — уже три года как.

— А чо переехал?

— К Выборгу поближе, да и народ там другой по уровню. Я в Зеленогорске спокойно по улице прошел в этом костюме! А это костюм Пикачу! Ты представляешь, что будет, если я в Кронштадте пройдусь по улице в костюме Пикачу?

— А чо в Зеленогорске было? — Дима болтал, улыбался во весь рот. Так и не скажешь по нему, что сегодня днем он откопал труп человека.

— В Зелике все просили: «А можно сфоткаться, можно сфоткаться?» Я в итоге заработал два с половиной рубля.

— Чо так мало-то? — весело возмутился Дима.

— Да я вообще денег не просил, но мне в карман мелочь запихивать стали…

— Так вы в «Поместье ужасов» работаете? — спросила я у Вани.

— Да, я там гид и аниматор, — живо откликнулся словоохотливый Ваня-Пушок. — Опыт есть, я раньше Дедом Морозом работал и на свадьбах тамадой. Тут платят хорошо, на деньги не кидают. Вот у меня в Кронштадте был случай, с детским санаторием «Аврора»…

Мне хотелось спросить, почему он в костюме Покемона, если работает в парке ужасов, но я не стала перебивать его. От беззаботного юношеского трепа в салоне «Волги» стало даже уютно.

«Поместье ужасов» я увидела издалека. Ярко освещенная территория уже опустела, и центральные ворота были закрыты.

— Да, Тамар, едем, едем уже, — Дима ответил на звонок. — Уже ворота видно.

Он повернулся ко мне:

— Евгения Максимовна, вон там налево поверните, пожалуйста, и до тупичка, там служебные ворота. Ага, заезжайте… ща, пропуск… пропуск, да! Девушка со мной! Пушок, пропуск покажи!

Мы проехали на служебную парковку.

— Эх, — вздохнул на заднем сиденье Ваня-Пушок, — три минуты осталось, явились впритык. Ни кофе, ни в туалет, ни переодеться.

— Да ладно, — успокоил его Дима, — там пока все соберутся, ты ж знаешь. Собрание стопудов из-за этой проверки, чтоб им там всем повылазило, проверяльщикам. А ты, Ван-де-Морт, хотя бы в позитивном костюме, будешь сидеть, вселять надежду!

Ваня-Пушок вылез из машины, подхватил свою сумку; Дима вытащил из багажника мой рюкзак. Машин на служебной парковке хватало, был и служебный автобус с большой надписью на боку — «Поместье ужасов».

— Так, извините, я прослушал. Вы тоже с нами? — спросил у меня Ваня-Пушок. — Актриса? Или гидом будете работать?

— Я буду работать в охране, — веско проговорила я. И забрала у Димы свой рюкзак с нелегоньким таким содержимым.

— Ты не так втыкаешь, Светка! — проорал Дима прямо с места. — Под углом засаживай, я же показывал, как надо!

Мы с Димой находились в зале театра «Гильотина», на репетиции. Гаркнул Дима от души — актриса на сцене точно услышала его с десятого ряда партера.

Я поморщилась:

— Может, пересядешь поближе?

— Не-ет. Так меня кровью забрызгать может, — невозмутимо пояснил Дима. — Особенно если Светка всадит Леше правильно.

Репетировали, разумеется, что-то из книг Вячеслава Хохота. Света, долговязая брюнетка с длинными распущенными волосами, согласно сценарию, в панике бегала по сцене в одной ночной рубашке. В руке у нее был короткий бутафорский нож — его-то и полагалось «засаживать» невысокому Леше, загримированному под разлагающийся труп.

— Дима, не кричи, — укоризненно сказал «труп» Леша. И обернулся к партнерше: — Светуся, смотри, Дима на боку сделал мне накладку. Пощупай, мягкая такая. Нашла? В нее и втыкай.

Ласковый интеллигентный голос этого Леши, актера и режиссера «Гильотины», контрастировал с происходящим на сцене. Контрастов здесь, в «Поместье ужасов», хватало.

Я работала уже четвертый день и понемногу освоилась. Вчера ночью, например, состоялось мое «боевое крещение» — ночное дежурство. Оно прошло вполне спокойно. Кроме меня среди охранников были еще две женщины, сильно моложе меня. Мужчины — за тридцать, но не старше сорока пяти.

Я ожидала от «старичков» попыток разыграть, проверок на «вшивость». Но нет. Даже ночью никто не пытался проверить прочность моих нервов.

График был составлен так, чтобы на каждом аттракционе дежурил минимум один охранник. Так же в поместье «тревожной кнопкой» можно было вызвать подмогу в любой аттракцион. Благодаря системе потайных дверей и переходов помощь могла прибыть очень быстро. С этой системой Дмитрий ознакомил меня лично: ориентировался он в ней прекрасно, без всякой карты.

Единственное, к чему я пока не привыкла, — к уединенности поместья. Ночью здесь оставалось достаточно народу, тем не менее тишина устанавливалась невероятная.

Сказывалось отдаленное расположение поместья.

— Ты тут зимой побудь, — хмыкнул Дмитрий, когда я делилась с ним впечатлениями. — Дорогу, конечно, тут проложили — для туристов. И монастыри не так уж далеко. А все равно мураши по хребтине табунами носятся!

После ночного дежурства охранникам полагалось полдня отдыха, затем по графику шло дежурство на спектакле. Спектакли начинались в шесть вечера, шли не менее двух часов. И считались для новичков проверкой похлеще ночного дежурства — из-за непредсказуемого поведения зрителей.

Поэтому сейчас я присутствовала на репетиции, чтобы заранее знать сюжет спектакля. Это поможет вечером не отвлекаться от работы и не пугаться.

Приводить охранников в зал на репетицию не входило в обязанности Димы. Однако меня он, опять же, проводил лично. Подошел ко мне еще в столовой под конец обеда. Был серьезен: сообщил, что есть новости и надо поговорить.

— …итак, что за новости? — спросила я, вполглаза наблюдая за спектаклем.

Дима не глядя вытащил из сумки на поясе небольшую книгу и сунул мне в руки.

— Это новая Славкина книжка, — сказал он. — Мне знакомая из издательства экземпляр прислала. Вчера утром старт продаж состоялся. Цифровая версия, бумажная — фанаты все скупают, набросились, как бешеные.

— Вячеслав Хохот. «Лесной ужас». Долгожданный шедевр маэстро кошмаров! — тихо зачитала я. — Поздравляю.

Дима покусывал сгиб указательного пальца, игнорируя и репетицию, и мои слова.

— Это фигня все, — пробормотал он.

«Живой труп» в лице актера Леши испустил дух, держась за покрытый зелеными пятнами бок. Очевидно, Светлана наконец всадила как надо. Через минуту и он, и «умершие» ранее по сюжету начали «оживать», Светлана тоже вышла из роли.

Дима наконец повернулся ко мне:

— Это не та книжка. — Он сполз пониже на сиденье. — Не тот «Лесной ужас». Я этот текст вижу в первый раз, и это не тот, который мы с Зинкой читали! Не тот, за который Зинка подралась!

— Тогда зачем? — Я оторопело глянула на книгу.

Из-за нее пострадала куча народу — кто-то физически, кто-то просто натерпелся страху. Ожидание выхода книги сказалось в том числе на Тарасове. Я, как и многие, надеялась, что после публикации у нас станет поспокойнее.

Вячеслав Хохот с фотографии на задней обложке смотрел брезгливо и недовольно, словно и его ожидания обманули.

Вспомнилась ночь операции на Старосветском кладбище, тяжесть футляра с распечаткой рукописи. И Зинаида, этим футляром бьющая по голове свою похитительницу.

— Может, Зинаида не хотела это публиковать, — предположила я. — Не хотела, чтобы тот текст кто-либо читал. А твой брат, наоборот, хотел.

— Скажи еще, что Зинка прикончила редактора, потому что он ту рукопись прочел и что-то такое про Зинку узнал, — сипло прошептал Дмитрий. — Или про Славку.

— Я сейчас на интуиции. — Я пожала плечами. — Что первое подумалось, то и говорю.

— И что тебе еще подумалось? — Дмитрий снова начал покусывать сгиб пальца.

Я с громким хлопком опустила книгу на его колени.

— Что Вячеслав реально хотел раскрыть какие-то секреты в этой книге. Но не хотел, чтобы Зина разыскала его до публикации. Помнишь, он писал тебе, что появится здесь…

— …как только Зинка уедет, ага. — Дима глянул на следы зубов на пальце. — Я думал, он объявится, как только книжку опубликуют. А нет. И мужик, нанятый «Короной», его не нашел, и Зинка не нашла. Никто не нашел! Слава, как Колобок из сказки, — от всех ушел.

— Но не опубликовал что хотел, — добавила я. — Почему он не мог просто рассказать? Соцсети, блоги — вариантов полно. Да просто — дать интервью!

— Мне больно такое говорить, — Дима вцепился в книжку, — но, может, Зина так плотно его пасла, что он не мог рассказать иначе? Говорил же он, что она ему жизнь сломала.

— Если так рассуждать, — засомневалась я, — то она хочет его найти, чтоб доломать окончательно. Только мне об этом при найме не сказала.

Дима промолчал. Вытащил из сумки на поясе блистер с таблетками, закинул одну в рот и сжевал.

— Надеюсь, труп редактора — это самое страшное, о чем Славка хотел рассказать, — мрачно сказал он. — Тогда он об этом сказал уже и без книги. И не важно, что текст опубликован другой. Хоть бы так оно и было!

— Вячеслав исчез задолго до смерти редактора, — возразила я. — Извини, но это факт. Значит, осталось что-то еще, о чем твой брат хочет рассказать. Получается, раз Зина в Москве, он объявится здесь?

— С Зиной не поймешь, в Москве она, не в Москве… — Дима вроде успокоился. — Я ей звонил, спрашивал, почему другой текст опубликован. Помнишь, она заливала, мол, эта рукопись не закончена, но по смыслу вполне себе, редакция одобрила, макеты в работе.

— Помню. И что Зина сказала? — поинтересовалась я.

— Сказала, что не до конца мне все рассказала. И что я из-за этого не так ее понял. Там, типа, запасной вариант имелся. У Славы был еще один роман, неопубликованный. Он его года три назад написал, но Зинка не позволила публиковать. Говорила, что он, типа, жесткий совсем. Там что-то про сумасшедший дом в лесу, который устроили в бывшем монастыре.

— Вполне подходит под «Лесной ужас», — поежилась я.

— В издательстве тоже так решили, — кивнул Дима. — Вот она чего распоряжалась-то. Спорить готов, она еще неделю назад начала хлопотать, если не раньше.

— Ее можно понять. На нее давили, подгоняли, грозили иском. Наверняка у Зины сдали нервы, — рассудила я.

— Ага. А тут вот, в закромах, готовая Славкина книжка. Целиком законченная. — Дима убрал «Лесной ужас» обратно в сумку.

— В таком случае она могла прекратить поиски и пораньше, — удивилась я. — Редакции нужны были или рукопись, или писатель.

— Зинка упертая, — усмехнулся Дима. — Она ведь из Тарасова отвалила, лишь когда поняла, что все, с последней Славкиной рукописью — конец. Она не выжмет больше того, что есть. Неоткуда выжимать. А она же у нас все лучше всех делает, как же она полкнижки сдаст? Вот она и выкрутилась. И книжку полноценную сдала.

— Еще и эта рукопись в запасе остается. Та, за которую она подралась.

— Ага. Типа, заначка на зиму.

Мы оба примолкли. Актеры на сцене громко смеялись, перешучивались, что-то обсуждали. Им было не до нас.

— В изначальной рукописи шифровка была, да? — припомнила я.

— Ага. Про абонентский ящик. — Дима опять задумался о чем-то своем и ответил машинально.

Я развивала свою мысль:

— Твой брат, он тоже знает, что Зина — упертая. Она отступится, когда найдет или брата, или рукопись. Брата она не нашла. Но он узнает, что она отступилась, потому что нашла рукопись и будет публикация!

— Как он узнает? — нахмурился Дима.

— От нее, пусть и косвенно! Она не молчит! И издательство не молчит, такая новость — долгожданная публикация! Зина отступилась — значит, уехала! Раз уехала, можно появиться у Мерчинских! Зина отступилась, потому что нашла рукопись, — значит, будет публикация! Слава знает, его сестра не допустит провала и судебного иска! А опубликуют рукопись, в которой Слава делает какое-то разоблачение! Он ведь этого и хотел!

— И раз публикация произошла, значит, разоблачение началось! И ему нет смысла прятаться! — подхватил оживившийся Дима. — Зина уехала, разоблачение опубликовано, и его стопудово прочитают… Да его уже читают! Славка сочтет, что ему тем более нет смысла прятаться! Подумает, что все, бояться нечего, он в безопасности!

— Если только он не узнает заранее, что это не та книга, — добавила я.

— Черт, да. Если Зинка рассчитывает, что он только от факта публикации объявится, то нет, не объявится. — Дима покачал головой.

— Думаю, мне все же стоит прочитать изначальную рукопись. Заодно узнаю, за что корячилась, сестру твою из леса выводила, — сказала я.

— Да, — согласился Дима, вставая. — Она у меня здесь есть. Да, точно. Принесу тебе сегодня же.

— Твоему брату наверняка было чего бояться, — невзначай добавила я.

Дима, уже собравшийся уходить, замер и настороженно обернулся.

— Ты сам сейчас говорил, — продолжила я, — мол, Славка сочтет, что ему тем более нет смысла прятаться. Подумает, что бояться нечего, он в безопасности.

— Ты вцепляешься как клещ, ты знаешь об этом? — грустно улыбнулся Дима. — Да, Славе было отчего Зинку опасаться. Только я и раньше говорил, что они рассорились. Так что не подловила! Слава от писательства устал, а Зинка из него все соки вытянула. Когда семья в одном бизнесе варится, это часто боком выходит. Вот поэтому я в такое дело пошел, чтоб за мной никто следом не двинулся.

Дима покинул партер, поднялся на сцену и скрылся за кулисами.

«Нет, дружок, — подумала я. — Ты работаешь на фанатов твоего брата. Поэтому не так уж ты независим от его дел. Ты советовал мне не соваться в дела вашей семьи, уверял, что вы разберетесь между собой, по-семейному. Но помощь Жени Охотниковой тебе все равно понадобилась».

После таких новостей мне самой захотелось побеспокоить Зинаиду расспросами; Дима дал мне ее новый номер телефона после встречи с Мерчинскими в «Квартирнике». Но думаю, она сейчас проигнорирует меня так же, как несколько дней назад после визита на завод. Так что не стоит зря тратить время.

Из-за кулис донеслись веселый Димин смех, обрывок пошлой шуточки, ответ кого-то из актеров. После чего меня пригласили на сцену для объяснения некоторых тонкостей спектакля.

Что ж, Дима не попросил меня о помощи. Просто поделился новостями, поинтересовался мнением. А вот Мерчинским моя помощь нужна, так что план прежний: работать и наблюдать.

Вечером маленький зал театра быстро заполнился; нескольких зрителей, кому не хватило мест, мне пришлось выдворять из зала почти силком. Помог один из коллег, плюс в коридоре снаружи нам удачно встретился Ваня-Пушок. Обаятельный малый, он моментально уговорил недовольных отказом посетителей присоединиться к участию в другом аттракционе.

Всего в зале находились четыре охранника, считая меня, и пара координаторов. Мне еще в первый день на наглядном инструктаже показали зрительный зал театра. Места были только в партере. Партер был удобно поделен на четыре сектора, а расстояние между каждым рядом и каждым стулом — не меньше полуметра. Все для того, чтобы охранники могли быстро добраться до тех зрителей, у кого сдавали нервы во время спектакля. Между первым рядом и сценой пространства тоже хватало.

— Первый ряд у нас самый популярный, — пояснила мне одна из координаторов. — Расстояние до сцены приличное, сами видите. Но бывает, прилетают на первый ряд какие-нибудь «сувениры»: фальшивые глаза или пальцы…

— …или кровищей кого-нибудь забрызгает! — добавил суетившийся неподалеку Дима.

Перед спектаклем он бегал туда-сюда: то за кулисы, то в зал, то на сцену. Но с прибытием первых зрителей он окончательно скрылся за кулисами.

По спектаклю меня проинструктировали тщательно; во время него я не отвлекалась на дикие вопли и визги актеров. Я следила за зрителями.

Они глядели на сцену не отрываясь. Спектакль с кровавыми подробностями и леденящим кровь сюжетом целиком захватил внимание публики.

Спектакль состоял из нескольких мини-историй. Для каждой были свои декорации, и актеры меняли грим и костюмы. Перерывы между историями составляли минут пять. Чтобы зрители во время перерывов не заскучали, на сцену выходил конферансье. Его лицо было загримировано под человеческий череп, да так, что я не смогла хотя бы примерно определить черты лица. У зрителей конферансье имел не меньший успех, чем актеры, а они купались в овациях после финала каждой истории.

Поведением — и сомнительными шуточками — конферансье напомнил мне Диму. Но я точно знала, что Дима, фанат своего дела, торчит за кулисами и помогает актерам менять грим.

Конферансье оказался на редкость энергичен: расхаживал по сцене, спускался в зал, общался со зрителями. Беспрерывно шутя и зубоскаля, он попутно забирал у них прилетевшие не туда бутафорские конечности, предлагал влажную салфетку, спрашивал о самочувствии. И раза два опередил охрану и координаторов: обнаруживал, что кому-то из зрителей надо выйти — подышать, успокоиться. Обратно эти зрители не возвращались. К концу спектакля по всему залу набралось не меньше десятка пустых мест.

Перед последней историей зал покинула и я. Надо было отвести парочку впечатлительных студентов в медпункт. Мероприятие для романтического свидания они выбрали явно неподходящее. Юношу трясло, девушка была в слезах. Я вывела их сначала наружу, на внешнюю галерею дома, затем вниз по лестнице, до медпункта в боковой пристройке первого этажа. Потом быстро вернулась на рабочее место.

Пропустила совсем немного: финальная история шла полным ходом. Одно из кресел на первом ряду занял Дима, конферансье стоял в боковом проходе. Оставшиеся зрители наблюдали спектакль с неослабевающим вниманием. Я следила за публикой, находясь у первого ряда в левом переднем секторе.

Обратить внимание на сам спектакль меня заставил придушенный вскрик Дмитрия.

Это был тот самый момент — высокая Светлана в белом гриме, коротышка Алексей в образе ожившего трупа и нож в руках Светланы. Блеск лезвия. Быстрый, хорошо отрепетированный удар в бок.

И тонкий, короткий, вовсе не по сценарию, вскрик Алексея.

Он схватился за бок, затем взглянул на испачканную красным ладонь и упал. Светлана пронзительно взвизгнула и выронила нож. Коллеги-актеры на сцене по сюжету были уже «мертвы». Соблюдая сценарий, они даже не приподнялись посмотреть, что случилось.

Дима вскочил со своего места.

Зрители застыли.

Нож настоящий, дошло до меня, а красное на руке Леши — кровь.

— Да!!! — вдруг заорала я. — Да!!! Отличный спектакль! Молодцы!!! Бра-а-аво-о!!!

Я быстро оглянулась — где же конферансье, чтобы поддержал, отвлек публику?

Конферансье не было, зато оживился Дима. Вбежал на сцену, раскланялся, что-то прокричал и задернул занавес. Светлана за его спиной так и стояла, дрожа и вцепившись в волосы.

Вспыхнул верхний свет, охранники и координаторы проследили, чтобы зрители покинули зал.

Они приняли все за часть спектакля, как я и надеялась.

Сама я, в обход инструкций, быстро направилась за кулисы.

Вопреки моим опасениям, среди актеров паники не было, даже у Светланы. Дима раздавал указания жестким отрывистым голосом и одновременно разрезал костюм на боку пострадавшего. Кто-то уже побежал за медиками.

Нож я обнаружила сразу, в глубине сцены. Он был немного похож на тот, из реквизита. Но в отличие от бутафорского ножа у этого лезвие не уходило в ручку при нажатии. И это лезвие было целиком в крови.

— Накладки нет… — пробормотал Дима.

Первую помощь пострадавшему он оказал, затем его оттеснили двое прибывших медиков. Дима стоял в стороне и даже не пытался вытереть кровь с рук.

— Нож настоящий, — сказала я.

— Зачем его было трогать? — сказал кто-то из актеров. — Надо оставить для полиции!

Начавшийся спор пресекла медсестра, убравшая нож в стерильный пакет. Что интересно, никто из координаторов или охраны не любопытничал, не совал нос за занавес.

Успели позвонить Мерчинским, и Дима тем же командным тоном велел никому не разбредаться. Я хотела сообщить коллегам-охранникам о чрезвычайном происшествии, но Дима резко возразил:

— Не надо! Выйди в зал, всех выгони! Охране скажи, чтобы вышли и никого не впускали в зал. Иначе паника у персонала попрет!

Однако в зале уже находились Мерчинские, и они отлично справились без меня.

За занавесом, на сцене, ни Андрей Аркадьевич, ни Тамара Мстиславовна не поддались панике. Диме хватило пары фраз — пояснить ситуацию. Остальное супруги поняли без слов.

Андрей Аркадьевич задал только один вопрос:

— А где Светлана?

Все нервно заозирались:

— Только что здесь была…

— Стояла рядом со мной!

— Вся тряслась!

— Да в гримерке она! — сообразил Дима. — Ща проверю!

— Евгения, помогите ему! — попросила Тамара Мстиславовна.

Миновав короткий коридорчик справа за кулисами, мы оказались перед дверью в общую женскую гримерную. Дима подергал дверную ручку.

— Заперто! — прошептал он мне. И позвал погромче: — Свет? Света-а?

Тишина.

— Свет, открой, пожалуйста.

Снова тишина.

Дима отошел в сторону, я выбила дверь.

Светлана сидела на стуле перед зеркалом все еще в гриме и ночной рубашке. Застывшая как истукан, с очень прямой спиной, она неотрывно смотрела в зеркало. Шум, выбитую дверь и наше появление она оставила без внимания.

Я подошла к ней сзади, тронула за плечо. От прикосновения Светлана качнулась, голова ее запрокинулась — стало хорошо видно горло и шею. Я пощупала пульс — медленный и ровный.

Так, а это что?!

Из шеи торчал крохотный металлический дротик.

— Дима, выйди из гримерки, — спокойным голосом попросила я.

Сообразительный мальчик, он через секунду был в коридоре.

Так, Света еще в ступоре.

Я быстро достала из кармана чистый носовой платок, обернула им дротик и, вытащив его, завернула в платок.

Дротик походил на те, что обнаружили в моем костюме. Если это, мало ли, «Седатин», то сколько времени Светлана уже пробыла в ступоре?

Придется ее вырубить.

— Ну что там? — Дима показался в дверях.

Светлана внезапно вскочила на ноги, обернулась. Она уставилась на Диму — злобно, оскалив зубы.

— Это Зина виновата, Зина, Зина… — громко забормотала она. Оттолкнула попавший под руку стул — тот с грохотом влетел в стену.

Дмитрий мгновенно сорвался с места.

Светлана вскрикнула и бросилась за ним.

Я попыталась остановить ее, перехватила и сделала захват. Светлана вырывалась с чудовищной силой, рванулась в сторону и приложила меня спиной о стену. От удара моя хватка ослабла, и Светлане этого хватило, чтобы высвободиться.

Я выскочила в коридор вслед за ней и успела увидеть, как Светлана убегает, но не в сторону сцены.

Потайные коридоры предназначались для того, чтобы персонал мог быстро попасть из одного помещения в другое. Напротив гримерной была дверь в один из таких коридоров, туда Светлана и устремилась.

Лампочки в этом коридоре были неяркие, но благодаря белой ночной рубашке Светланы я отлично видела, куда она бежит.

Она догоняла Диму.

Все, что мне оставалось, — это бежать за ней.

Тайных ходов в «Поместье ужасов» хватало, а я пока не успела запомнить их все. Этот проход показался мне слишком длинным; я осознала, что покинула его, когда врезалась в кого-то в плохо освещенном помещении. Я отскочила и тут же поняла, где нахожусь.

Зал восковых фигур! И врезалась я в фигуру, а не в живого человека.

Я оглянулась, но не нашла Диму. Зато Светлана обнаружилась сразу, впереди, метрах в пяти от меня. Страшная в освещении тусклых лампочек, она кружила вокруг одной из восковых фигур. И вдруг мощным движением рук опрокинула восковую фигуру вместе с подставкой. Затем замерла.

Я спряталась за одну из фигур побольше, и вовремя: Светлана обернулась, покрутила головой, высматривая добычу. Надо подобраться к ней поближе. Отсюда я шокером ее не достану.

Светлана ходила кругами вокруг поверженного «врага», подвывая и ругаясь.

Надо подманить ее поближе.

Я толкнула массивную восковую фигуру, за которой стояла, а сама быстро спряталась за другой. Шум получился что надо, но возымел противоположный эффект: Светлана метнулась прочь от меня, в глубину зала.

Чертовы старинные поместья, ни одной маленькой комнаты!

«Даже в санузле полк разместится», — шутил Дима во время ознакомительной прогулки по поместью.

Надо было застать Светлану врасплох, и поскорее, пока она не наткнулась на Диму. Прямое столкновение с ней было слишком опасно: в этой игре в кошки-мышки я была мышью. Едва ли стоит ждать, пока у Светланы пройдет приступ бешенства. В полумраке зала «кошку» на другом конце помещения я различала отчетливо.

Я передвигалась короткими перебежками, стараясь не шуметь и не попадаться на глаза Светлане. Это становилось все сложнее — фигур на другом конце зала было меньше, и расставлены они были посвободнее.

Когда я метнулась к следующей фигуре, краем глаза уловила движение на периферии.

Это оказался Дима — он скрючился возле огромного ящика.

Я упустила Светлану из поля зрения всего-то на пару секунд. Когда я отыскала ее вновь, то лишь чудом не вскрикнула от неожиданности — Светлана находилась в паре метров от меня.

И внимательно меня разглядывала.

Я опасалась не то что шевельнуться — хотя бы отвести взгляд. Дима находился за моей спиной, я не могла ему даже знака подать.

Ситуация разрешилась за секунды: мимо меня в сторону Светланы полетел стул, она увернулась и бросилась к Диме. Я напала на Светлану со спины, повалила ее и сделала захват. Светлана сопротивлялась с той же нечеловеческой силой, да так, что опрокинулась вместе со мной на спину, всем весом навалившись на меня. Рук я не размыкала, но и Светлана продолжала дергаться, извиваться и дрыгать ногами. Вдобавок она мотала во все стороны головой, распущенными волосами загораживая мне обзор. Попала затылком мне по носу; я в ответ еще жестче сомкнула руки, стараясь затруднить девушке дыхание. Я надеялась, что надолго ее не хватит. Казалось, что я держу ее целую вечность, мои силы начали иссякать; в какой-то момент Светлана перестала мотать головой. Затем закашлялась, захрипела, ее тело в моем захвате обмякло.

— Все, — произнес Дима, тяжело дыша. — Отпускай, готово.

— Что?! — На адреналине до меня дошло не сразу.

Руки словно закоченели в железном захвате. Теперь он не требовался — Светлана не двигалась.

Я сбросила ее с себя, вскочила и отошла подальше. Дима остался стоять на месте, повторил:

— Готово. Светка ничего не сделает. Щас, где тут выключатель…

В нашей половине зала зажглись обычные лампы.

— Она жива вообще?! — вскрикнула я.

На шее Светланы болтался Димин ремень. Дима смастерил из него удавку, продев один конец в пряжку. Получилась петля, которую он и накинул на шею Светланы.

Я поспешно освободила девушку от удавки. Проверила пульс и дыхание. Жива! Перевернув Светлану на живот, я завела ей руки за спину и застегнула наручники на запястьях.

— Я видел порно, которое начиналось так же, — прокомментировал Дмитрий. В голосе его, однако, не было ни капли веселья.

Да, этот парень и на смертном одре будет шуточки отпускать.

— Козел ты, Дима, — сказала я. И, закончив со Светланой, медленно поднялась с коленей. — Ты мог ее насмерть задушить.

— Она нас — тоже. — Дима уселся на пол. — И задушить, и растерзать, и загрызть.

Мои руки сильно болели. Предплечья оказались исцарапаны, на губах и подбородке подсыхала кровь, нос болел.

— Мы могли вызвать подмогу. А я и не вспомнила, — сказала я, похлопав по рации. — И «тревожная кнопка» — хотя ее здесь пока найдешь…

— Я вообще дыхнуть боялся. — Дима уже не сидел, а лежал на полу, на боку. — Странно еще, чего она Зину поминала, а перла на меня? Смотрит и Зиной называет.

— Вероятно, из-за вашего с ней сходства. — Я убедилась, что Светлана, пусть и без сознания, продолжает нормально дышать. И вызвала подмогу.

Вечер, как говорится, окончательно перестал быть томным. Пока мы с Димой разбирались со Светланой, пострадавшего Алексея на служебном микроавтобусе увезли в больницу в Покровск в сопровождении врача из медпункта. Это удалось сделать не привлекая внимания туристов. После этого Мерчинские начали опрашивать: трех охранников, всех актеров (тоже трое, за вычетом Светланы и Алексея), ответственного за реквизит и так далее.

О конферансье вспомнили не сразу. Как только вспомнили, кто-то из актеров тут же позвонил ему на мобильник. В глубине сцены, за неубранными декорациями, донеслась мелодия входящего вызова, но никто не ответил.

Андрей Аркадьевич обнаружил конферансье в бутафорском гробу. Из-под крышки гроба мелодия и доносилась. Как признался Мерчинский, он очень боялся найти в гробу труп. К счастью, конферансье оказался жив, только без сознания. Обошлось без дротиков: парня ударили по голове, связали, заткнули рот, раздели до трусов, и оставили в гробу вместе с мобильником. Даже будь он в сознании и без кляпа во рту, его никто не услышал бы из-за спектакля.

— Это чтобы мы долго не искали, — поясняла Диме бледная как полотно Тамара Мстиславовна, трясущимися руками зажигая очередную сигарету. — Сначала Леша и Света с этим ножом, потом Михаила кто-то запер в гробу, а Светочка — что на нее нашло?..

Ко всем прочим ужасам выяснилось, что на конферансье напали еще до начала спектакля. Даже я, новичок в коллективе, при первом взгляде на бедного парня поняла: ведущим на спектакле сегодня был другой человек. Да, неизвестный был примерно одного роста со своей жертвой. Но пострадавший был крупным парнем с широкими плечами, и костюм был ему впору. А двое охранников припомнили, что на сегодняшнем конферансье костюм болтался, как тряпка на пугале.

— Самое фиговое, что он был в гриме. — Дима попросил у Мерчинской сигарету. — В хорошем таком, плотном гриме. Лица нормально и не различишь.

— То есть грим ты оценил, — с иронией сказала я, — а что костюм болтается — не заметил?

— Я на работе был, вообще-то. Следил, чтоб грим у всех был в порядке. Только перед последней частью и сел передохнуть! — Дима обиделся, отвернулся. Не стесняясь, закурил прямо на сцене. Кроме него и Тамары Мстиславовны, такое себе никто не позволил.

— Иди лучше руки помой, — тихо сказала я. — Они у тебя в крови до сих пор.

— Ты на лицо свое глянь, — беззубо огрызнулся он.

Михаила и Светлану повезли в ту же самую больницу в сопровождении медсестры из медпункта. Оба они до сих пор не пришли в сознание. Больница была частная, со знакомыми, все понимающими врачами. Так что в этом случае Мерчинские огласки не боялись.

Им и так было чего бояться. Ранение человека настоящим ножом на глазах у нескольких десятков зрителей еще можно было представить как фальшивое. Зрители и восприняли все это как часть выступления, пусть и весьма натуралистично сыгранного.

А вот для сотрудников и владельцев «Поместья ужасов» все было по-настоящему. Включая незваного гостя.

— Чисто как Призрак оперы, — сказала одна из координаторов. — Ходил там везде за кулисами, ножик поменял на настоящий, Мишку вырубил, и Светка вот… а что со Светкой?

Мерчинским мы с Димой пока не сказали о дротике. «Официальная» версия гласила, что Света после спектакля впала в состояние аффекта, сбежала, пыталась удушить себя в зале восковых фигур и сильно сопротивлялась, пока я удерживала ее от такого членовредительства.

Тем не менее Дима настоял на том, чтобы в покровской больнице у Михаила и Светланы взяли анализ на наличие наркотиков в крови. И медсестра, которая сопровождала пострадавших, была об этом извещена.

Дротик, завернутый в носовой платок, так и валялся на полу в женской гримерной. Я припрятала его.

Все были выбиты из колеи этими инцидентами, никто не поинтересовался у меня или у Дмитрия, как мы себя чувствуем и нужна ли нам медицинская помощь. В результате Дима, когда вымыл руки, сам протер царапины на моих руках перекисью, а я пощупала свой нос и убедилась, что он не сломан.

А затем присоединилась к остальным охранникам.

Даже самые припозднившиеся посетители успели покинуть поместье. И теперь оно вспыхнуло огнями по всей территории. К поиску чужака подключили практически всех. Мерчинские просматривали записи с камер, билетеры и администраторы отчитывались о посетителях. Сотрудники театра припоминали, не видели ли кого-то незнакомого за кулисами. О том, что пострадали трое актеров, распространяться было запрещено. Только вряд ли этот запрет долго продержится…

Еще знать бы, кого искать. По словам сотрудников театра, Михаила они сегодня видели; перед выступлением он пропал, а потом появился сразу в гриме. Много кто припомнил, что у сегодняшнего ведущего голос был выше и резче. Но это сочли фишкой для выступления — Михаил был знаменит своими импровизациями и экспериментами.

Неизвестного, в гриме «под череп» и костюме не по размеру, удалось засечь лишь на видеозаписи: он мелькнул на стоянке автобусов для туристов. «Череп» удачно воспользовался толкучкой при отъезде большой группы посетителей, скрылся в забитом автобусе и вместе со всеми покинул поместье. Едва ли кто-то среди гостей поместья удивился человеку в таком гриме.

— В парке его, похоже, нет, — заключила Мерчинская. — Какое облегчение!

На этом поиски закончились. Сотрудники разбрелись по своим комнатам.

Меня отпустили немного отдохнуть; перед этим я решила встретиться с Димой — напомнить, что обещал рукопись настоящего «Лесного ужаса». Я нашла его в пустом кафетерии на первом этаже. Кроме нас, здесь никого не было.

— Вот, злоупотребил служебным положением. — Он кивнул на ключи рядом с полупустой кружкой. — Для всех закрыто, а для меня нет.

— Ничуть не осуждаю. — Я села за стол напротив него. — Что-то ты очень спокойный.

— Я не спокойный, я дохлый, — парировал Дима. — Да и ты выглядишь дохлячком, а не торчком-бодрячком.

— Не смешно. Смотри, дошутишься…

Дима на мои слова только улыбнулся.

— А мне одна штука покоя не дает, все думаю про нее.

— Только одна? — Я тоже улыбнулась.

— Ага. — Дима наклонился ко мне. — Отчего Светка меня Зиной называла? И взъярилась так! Да помню я, ты говорила, что у нее в шее дротик был. Как у того координатора на операции.

— Додумался до чего-нибудь?

— Помнишь видео Зинкиного похищения? Там и вторая девка была, высокая, тоже в маске. На кладбище ее не было, а в похищении она участвовала. Может, это Светка? Девчонка она неплохая, только вся такая… типа в искусстве. Навешали ей лапши на уши или запугали, а она один раз поучаствовала и слилась.

— Тогда почему Зина виновата? — Я потерла лоб. Тело ныло от усталости, а спать не хотелось. — Зина заставила Свету себя похитить?

— Не, это совсем шиза, — засомневался Дима. — Проще Светку спросить, как прочухается. Хотя человека под наркотой что угодно спровоцирует.

— Я не исключаю виновности Зины, — осторожно заметила я.

— Виновности… в чем? Для обвинения, Евгения Максимовна, нужен мотив. — Дима напрягся, подобрался. Уже не тот раздолбай и балагур, каким казался при знакомстве. — Мы с вами искали Вячеслава, искали, а словно в его книге оказались.

— А ты не думал, что это Вячеслав мог быть на месте ведущего? Он же сообщил — жди у Мерчинских, вернусь в отсутствие Зины.

Дима встал, дошел до стойки раздачи и оставил там грязную кружку.

— В гриме его сюда не пропустили бы, — возразил он, вернувшись. — А без грима узнали бы.

— Кто-то помог ему. Провел в поместье, спрятал, загримировал. — Я рассуждала неуверенно, словно сама сомневалась в такой версии. Пожала плечами. — Грим очень хороший.

— Можно подумать, ты разбираешься в гриме, — снисходительно сказал Дима, устало развалившись на стуле.

— Нет, — с улыбкой ответила я, глядя ему в глаза. — Зато ты разбираешься.

Он еще улыбался, когда до него дошло, что я ему сказала. Я била наугад, проверяя догадку. И попала в цель.

Дима не попытался атаковать меня или убежать. И взгляда не отвел. Я видела, как сильно он сжал челюсти, справляясь с эмоциями.

Я выжидала.

— Я не мог не помочь, — наконец произнес Дмитрий. — Он мой брат. Да, я его замаскировал, чтобы не узнали. Но Михаила он не трогал! И он не виноват в том, что случилось с Лешей и Светой!

— Тогда кто виноват? — тихо спросила я.

— Лично я подумал на Зину. — Дима пожал плечами. — Поэтому сразу эсэмэснул Славе, чтобы он валил.

— Чтобы Зина его не убила? — жестко спросила я.

— Я не знаю, что Зина может с ним сделать. Это как раз самое страшное.

— И ты не знаешь, где он? — продолжила я.

— Я ему сказал, чтоб не говорил мне. — У Дмитрия заблестели глаза, он шмыгнул, но не более. — Чтоб если Зинка до меня доберется, то ничего не смогла узнать. Она ложь чует, как собака.

— А нормально поговорить с ним ты не успел? — напирала я.

Либо Дима сломается и все мне расскажет, либо сломается… и окажется, что он ничего толком не знает.

— Он здесь всего часа четыре провел, а мне нужно было работать, чтобы никто ничего не заподозрил. — Дима встал, сгреб со стола ключи от кафетерия. — Жень, будь человеком, конкретно сейчас отвали на фиг от меня. Я тебе Светку угомонить помог, если ты помнишь. И Леха… блин, вся бочина в крови, как это теперь развидеть…

— А труп редактора, значит, уже развидел? — Я поднялась и пошла вслед за Димой.

— Тарас Иванович мне коллегой не был, — ответил Дима уже в коридоре, запирая дверь. — А с Лешей и Светой мы единомышленники. Я тебе как гример скажу — очень сближает, когда ты регулярно людей всякой бутафорской дрянью мажешь. Тут доверие возникает с обеих сторон!

— Ладно, проехали. — Я решила пока что отступиться. — Ты помнишь, что собирался дать мне почитать рукопись «Лесного ужаса»?

— Так ты за этим сюда пришла? — обрадовался Дима. — Могла бы позвонить. Ща, пошли в мою комнату, здесь недалеко…

«Комната» Димы оказалась большим помещением, оборудованным под мастерскую. Пока Дима копался в компьютере, я с интересом рассматривала мастерскую. Здесь было много вещей и инструментов, на стенах висели плакаты и фотографии. Понятно, отчего Дима обожает супругов Мерчинских: они дали ему все, чтобы он мог жить и работать в свое удовольствие.

Один из столов привлек мое внимание больше других: над ним висели очень качественные распечатки фотографий. На половине фото был запечатлен Вячеслав Хохот, на другой половине — актер «Гильотины» Виталий Сварцев. Фото висели рядом друг с другом, и на многих были рукописные пометки и стрелочки возле разных частей лиц.

Я перевела взгляд на заготовки искусственных частей тела на другом столе, на респираторы; порассматривала заляпанный халат и перчатки.

— Присядь где-нибудь. — Дима не глядя махнул рукой в сторону. — Ща распечатается.

В ту же минуту у меня зазвонил телефон.

— Дима, я выйду, поговорю, — предупредила я.

— Ага. Я тут буду. — Он не обернулся. — Никуда не денусь.

В коридоре я отошла подальше от двери Диминой комнаты и ответила на звонок:

— Евгения Охотникова слушает.

— Евгения, это Марсела Франсисковна из полиции! — Она говорила негромко, сдержанно. — Можете говорить?

— Да. — Я обернулась на дверь мастерской.

— У нас выяснили, что за штука была на кладбище. «Седатин», как и сказала эта ваша Зинаида. Только концентрированный, к счастью.

— К счастью? — удивилась я.

— Да, всю опергруппу только вырубило, как от обычного снотворного. И актеров.

— А дротики? — вспомнила я.

— В дротиках то же самое. И в ваших, и в том, что нашли у координатора. Слава богу, у пострадавших вроде обошлось без последствий. И Лиза эта очнулась. Вроде соображает, дурочку не строит. Только загвоздка с тем актером в Выборге.

— Виталием Сварцевым?

— Да, который вроде как вломился в квартиру, на вас на машине наехал и пятым в группе актеров был. Актеры в один голос утверждают, что Виталий с ними был. Что это он спланировал и организовал похищение Зины, был за главного, словом, все на него валят. Говорят, шантажировал их. — Марсела Франсисковна перевела дух. — И еще говорят, что он прикрывал их со стороны леса. Собирался стрелять из ружья с дротиками. Мол, хотел дать сообщникам уйти от погони. А убивать никого не собирался.

— Ого. — Я переваривала услышанное. — Ну и новости. Вы им сказали, что Виталий на самом деле…

— …был очень далеко? — договорила Марсела Франсисковна. — Я бы не говорила, но допрос вела не я. Так что актеры в курсе. Вы бы видели их лица. У одного истерика случилась, Лиза эта стукнутая в ступор впала. Кем бы там ни оказался этот парень, он их всех провел, понимаете? У них и мысли не возникало, что рядом с ними — другой человек.

Что ж, подтвердились мои мысли про пятого неизвестного: стрелял дротиками и мог включить распылители с «Седатином».

— А истерики не наигранные? — заподозрила я. — Они же актеры.

— Есть у нас один человечек, — уточнила Марсела Франсисковна, — он, поверьте, показное на раз раскусывает. Там у этих актеров натуральный шок был. До этого все на этого пятого валили; а теперь у них непонятно, кто самый виноватый.

— А про Зину что-нибудь говорили? — спохватилась я. — Почему ее похитили?

— Они же поклонники этого, Всеволода?.. А, Вячеслава Хохота. Считали, что Зина виновата в его пропаже. Один из актеров, Константин, утверждает, что они не собирались ей вредить. Хотели только на психику подавить, чтоб она призналась, где его прячет. Ну и рукопись хотели, само собой. Про актеров — это пока что все, что могу сказать.

— Рукопись опубликована, — сообщила я. — Только другая. Зинаида так решила.

— То-то они обрадуются, — сказала она.

Я в ответ сообщила Марселе Франсисковне о сегодняшнем инциденте. Хорошо, что Мерчинские мне доверяли: я знала, в какую больницу повезли пострадавших актеров. О дротике в шее у Светланы тоже сказала.

А поскольку Дима не нанимал меня и я не обязывалась хранить его тайны, о Вячеславе я умалчивать не стала.

— Плохо, что он в гриме был, — досадовала Марсела Франсисковна.

— Да уж. А что с редактором? Удалось выяснить?..

В дверях мастерской показался Дима. Высмотрел меня — на другом конце коридора — и помахал стопкой бумажек. Я дала знак: еще пять минут. Он кивнул и вернулся в мастерскую.

— С ним интересно. У нас даже пару профессоров из универа привлекли… — Она зашуршала бумагами. — Умер своей смертью, от аневризмы. Ну, сосуд в мозгу лопнул. Что касается сохранности трупа, здесь дело именно в тамошней почве оказалось. В ней обнаружились особые вещества. И когда тело начало коченеть, эти вещества в почве вступили в реакцию с теми, которые выделяло мертвое тело. И из всего этого получился консервант. Там к тому же влаги много, получается, как маринад для огурца. Это если совсем коротко и просто.

— Вот это заготовочка, — мрачно пошутила я.

— И облом для криминала, — отозвалась Марсела Франсисковна. — Такое место хорошее, глухое, а труп не спрячешь. Что плохо — непонятно, когда он умер. По прикидкам специалистов, этот мужик на момент обнаружения был мертв от пяти до десяти дней.

— А ящик в его руках? — припомнила я. И, в пику всякой усталости, ощутила азарт. — Его открыли?

— Да. — Марсела Франсисковна посерьезнела еще больше. — Это планы и чертежи поместья Андрея и Тамары Мерчинских. Помните распылители на кладбище? Из которых в воздух поступал «Седатин»?

— Да, — ответила я, ощущая холодок в подвздошье. Как раз там, где недавно был жирный синяк, оставленный Димой.

— Так вот, согласно этим планам, во всех помещениях дома и на прилегающей территории установлены аналогичные распылители. И при желании в систему вентиляции можно запустить все что угодно.

— Так ведь!.. — Я чуть не вскрикнула. — Почему же не сказали сразу?! Почти шесть дней прошло!

— Евгения Максимовна, — вздохнула полицейская, — у нас сначала трупом занялись. Планы просмотрели поверхностно, и сначала вроде как ничего никого не насторожило. Ну, парк аттракционов, там же положены всякие технические навороты. Пока с трупом разобрались, пока что. Потом припомнили, что на аттракционах этих Мерчинских у людей припадки агрессии случаются. Я вспомнила, что там Зинаида с Дмитрием про «Седатин» говорили, и у меня в голове щелкнуло — а что, если и на аттракционах то же вещество используют? И я только сегодня просмотрела планы еще раз — по-моему, все сходится!

— Мерчинские говорили, — подтвердила я, — что в последние месяцы у них это случалось все чаще. Всякие припадки агрессии у посетителей. Только Мерчинские старались все уладить по-тихому, в полицию не обращались.

— Ох е!.. — ругнулась Марсела Франсисковна. — А мне еще не разрешали их допросить! Все это дело подсудное, угроза здоровью! Зря они молчали!

— Оттого и молчали, — припечатала я. — Боялись иска. Их парк и так закрыть хотят.

Секундная пауза, затем Марсела Франсисковна спросила:

— А вы откуда узнали?

— Они мне сказали, — ответила я. — Когда нанимали на работу.

— Вы в поместье? — обрадовалась она. — Немедленно разыщите их и предупредите! Надо как можно скорее… Нет, я сама им позвоню, у нас есть номер…

Разговор прервался.

Я посмотрела на мобильник. Черт. Зарядка кончилась. Из-за всей сегодняшней беготни я забыла зарядить телефон. Ладно, самое главное я успела узнать.

Я направилась обратно к мастерской. Дверь распахнулась, едва я потянулась к ручке.

— Давай, Андрюх. Сейчас подойду. Да, она со мной, прихвачу, — сказал Дима и убрал мобильник в карман. — Жень, чтиво отменяется.

— Что-то случилось? — догадалась я.

— Ага. Тамара с Андреем просят пройти в зал восковых фигур. Что-то они там обнаружили любопытное. Полезли на ночь глядя оценивать убытки. Просили тебя прихватить — хорошо, что ты еще спать не легла. Андрюха сказал, Тамара тебе пыталась звякнуть, а ты вне доступа.

— Я по телефону разговаривала, — напомнила я.

— Да я так и сказал ей. — Дима шел впереди не оборачиваясь. — Что-то важное?

— Да так, — досадливо отмахнулась я, — бывший не вовремя позвонил. Еле отделалась. Тамара Мстиславовна не сказала, что они обнаружили?

— Говорит, механизмы в подставках фигур. Ты же там пару штук опрокинула.

— Только одну, — проворчала я. — Вторую уронила Светлана.

— Да без разницы, — вздохнул Дима. — Чинить все равно мне.

— Ты уже занимался этим. — Я нагнала Диму, зашагала рядом с ним.

— Разве?

— Тамара Мстиславовна упоминала, что собрание восковых фигур пострадало в прошлом месяце, — заметила я. — Ты сказал, чинить тебе. Значит, ты этим постоянно занимаешься.

— «Пострадало» — громко сказано, — уточнил он. — Она драматизирует, там только башку у зомби открутили. Делов-то. А сегодня фигуры на куски развалило! Ныряй сюда, быстрее доберемся…

— Нет, спасибо! — отказалась я. — Хватит с меня тайных лазов и дверей!

— Ладно, пройдем по-культурному. — Дима не стал спорить.

Мерчинские ожидали нас не в самом зале, а возле него. Андрей Аркадьевич ходил туда-сюда, Тамара Мстиславовна стояла на месте и крутила в руках портсигар. Но не закуривала из-за системы пожарной безопасности.

«Странно, что здесь только мы с Димой, — подумала я. — Неужели супруги настолько не доверяют службе безопасности? Нашли какие-то механизмы и зовут глянуть штатного гримера. Как будто он…»

— А ты и в технике шаришь? — с уважением спросила я.

— Есть немного, — отозвался Дима. — На уровне театральных спецэффектов.

Съемки клипа на кладбище, вспомнила я. Тонкие трубки, распылители, торчащие из земли; через них на «съемочную площадку» подавали «туман».

— Доверяют они тебе, — оценила я.

Дима ничего не ответил — мы уже подошли к залу.

— Как же вы сами не заметили, вы же включали свет… — причитала Тамара Мстиславовна, поспешая за Димой. — В первый-то раз…

— Ты сравнила, конечно! — проворчал Дима. — У нас была экстремальная ситуация!

Одна из фигур разломилась пополам. Вторая при падении лишилась головы, руки и ноги тоже валялись отдельно от туловища. Дима только вздохнул при виде этой разрухи.

— Ладно, что там такое… — Он опустился на колени. — Андрюх, ты говорил, подставка? Ага, вижу.

Дима вдвоем с Андреем Аркадьевичем осмотрели подставки для восковых фигур. Широкие, массивные, при падении они отсоединились от фигур. Но не полностью.

— Вижу резервуар, — бубнил Дмитрий себе под нос. — От него отходят трубки к ногам статуи… Андрюх, не трожь эту коробку!

Они вдвоем разбирали фигуру — вторую, которая больше пострадала.

Тамара Мстиславовна прошла к окнам, открыла одно, закурила. Я подошла к ней. Вид на лес и монастыри был бы хорош, если б не толстое ветвистое дерево прямо перед окнами.

— Я думала, восковые фигуры внутри тоже из воска, — тихо сказала я Тамаре Мстиславовне.

— Нет, — шепотом ответила та. — Чаще всего — лишь руки, шея и голова. Все остальное пустое внутри.

— Ну просто офигеть, как прекрасно! — громко сказал Дима. И позвал нас. — Дамы, прошу взглянуть. У нас здесь в статую вставлен переносной распылитель с отдельным резервуаром. Работает на аккумуляторе. Ща аккумулятор на нуле, нам повезло. Видите вот тут циферблат? Можно настроить промежутки времени между пшиками. А отсюда вынимается емкость для жидкости, судя по всему… но я это голыми руками трогать не собираюсь.

— Господи боже, и во второй то же самое? — ужаснулась Тамара Мстиславовна. — Евгения Максимовна, а вы что скажете?

— У вас в этом зале у посетителей случались припадки агрессии?

— Да, были, — подтвердила Мерчинская. — Мы поэтому и закрыли зал.

— Вот и объяснение. — Я кивнула на разобранную фигуру.

— Я не согласен. — Дима уже разбирал другую фигуру. — Сам по себе бачок с распылялкой еще ничего не означает. Помнишь, я вам дракона делал? Для ворот парка? Там тоже распылялка была, для дыма. Чтоб дракон дымом из носу пыхал.

— Дракон был для открытой территории, — Андрей Аркадьевич встал на мою сторону, — а в замкнутом помещении что распылять?

— Чем рассуждать, помог бы мне, — пробурчал Дима.

— Мы потом от дракона отказались, — пожаловалась мне Тамара Мстиславовна. — Распылители эти больно дорогие, мы всего-то один на пробу купили. Так он нам обошелся чуть ли не дороже, чем тот большой, в склепе!

— Во второй статуе то же самое, — сказал Дима. — Такой же распылитель, и тоже разрядился. Вот это кто-то потратился.

Он отполз, оглядел разобранные фигуры. Потом оглянулся на целые, по всему залу. Их было штук пятнадцать, если не больше.

— Вот прикол, если и в остальных распылялки вставлены.

Раздался тихий стук. Мы все вздрогнули, но это оказалась только восковая рука, свалившаяся с туловища разобранной статуи.

— Я хочу уйти отсюда, — заявила Мерчинская. — Немедленно! Андрей?

— Да, здесь нам делать уже нечего, — согласился Мерчинский.

— А как же статуи?! — удивился Дима. — А проверить?

Он так и сидел на полу возле одной из фигур.

— Посетителей нет, это можно сделать завтра, — рассудил Андрей Аркадьевич. — На свежую голову.

— Ладно-ладно. — Дима поднялся. — Время реально недетское. Погодите, хоть отфоткаю…

Он застыл, с недоумением разглядывая мобильник.

— У вас тут чо, мобилки не ловят? Сумеречная зона какая-то… вообще не врубается.

— Мой телефон тоже не работает, — добавила я. — Потому что разрядился.

— Дима, вернешься завтра с фотоаппаратом! — поторопила Тамара Мстиславовна. — Все равно в поместье никого нет, кроме охраны! Все, я иду!

— Тамара, подожди! — окликнул Андрей Аркадьевич.

Я поспешила к Тамаре Мстиславовне; после всего произошедшего мне очень не нравилась мысль, что Мерчинские и Дима практически одни в поместье. Я помнила: почти все сотрудники на ночь в парке не остаются. Сейчас этот факт пугал. Да и охрана рассредоточена по территории…

Мы с Тамарой Мстиславовной одновременно оказались у выхода из зала. И увидели фигуру охранника в конце коридора.

Он лежал на полу.

Оставив Мерчинскую на попечении супруга, я быстро осмотрела пострадавшего. Дротиков не обнаружилось; пульс стабильный, дыхание — ровное и глубокое. Причина сна выяснилась быстро: от ближайшей вентиляционной решетки слабо тянуло усыпляющим газом. Я отпрянула от стены, едва опознала запах.

— Стойте там! Не выходите! — велела я.

Мерчинские послушно застыли в дверях. Я перетащила охранника на ближайший диванчик, забрала рацию и снаряжение. Чертовски неудобно, что все мои «игрушки» остались в моей комнате — а до нее идти через весь дом!

Рация работала, но на мой вызов никто не ответил. Вдобавок ко всему неожиданно погас свет — и в коридоре, и в зале.

— Кто-то усыпил охранника, — сообщила я. — Газом, через вентиляцию. Надо быстро покинуть дом.

— Ох, — только и сказала Мерчинская.

— Дима пропал, — только и сказал Мерчинский.

Я метнулась мимо них к распахнутому окну. Так и есть: Дима успел слезть с дерева и теперь бежал прочь, к маленькому зданию за главным домом.

— Он по дереву спустился. — Последовавший за мной Андрей Аркадьевич распахнул окно пошире. — Вот он, короткий путь!

Мерчинские показали неплохую физическую форму: моя помощь при «эвакуации» им не потребовалась. Я лишь освещала фонарем дерево — и спустилась последней.

— Смотрите, свет вообще нигде не горит, — Тамара Мстиславовна после обнаружения спящего охранника взяла себя в руки. — Нам нужно вон туда, в бывшую церковь. Там генератор и все остальное. Кто-то отключил главный генератор. Либо он опять сломался и надо будет включить аварийный.

— Нет, — возразила я. — Ситуация очень подозрительная, нам надо покинуть поместье. По рации никто из охранников не отвечает.

— К тому же неизвестно, — добавил Андрей Аркадьевич, — сколько еще распылителей спрятано в доме, да и вокруг него!

Однако его супруга рассудила иначе.

— Евгения, подготовьте транспорт! — попросил Андрей Аркадьевич, с отчаянием оглянувшись на жену. Перехватить ее он не успел. — Я выведу Тамару, силой увезем!

— Погодите, — я придержала его за плечо, — вот, держите шокер. Фонарь у вас…

— Есть, из зала прихватил, — подтвердил Мерчинский. — Черт, еще и Дима!..

— Дима бежал в сторону церкви, будьте с ним осторожны. Он что-то скрывает.

— Погодите, дайте еще рацию, — спохватился Мерчинский. — Мой мобильник не работает! Встретите кого-то из охраны — возьмите рацию у них. Еще в подсобке рядом с гаражом есть и в доме охраны.

Мы разошлись. Я была озадачена: что же такое происходит в этом поместье, если рация работает, а мобильники — нет?

Кроме шокера, у меня оружия не было, и я собиралась прихватить что-нибудь в подсобке или в гараже. Ящик с инструментами там точно найдется.

Все охранники, которые попадались мне по пути, оказались усыпленными. Времени разбираться не было, я открыла гараж и метнулась в сторону, прячась за стенкой у входа.

Нет, похоже, чисто. Никого.

Внедорожник Зинаиды был заведен внутрь, но припаркован поперек прохода, у самых ворот. И перегородил выезд всем остальным машинам. Дверцы и багажник почему-то были распахнуты. В салоне я не обнаружила ничего примечательного. Зато в багажнике валялось что-то вроде белой латексной маски. Я узнала «череп» сегодняшнего конферансье. Вячеслав здесь?

В гараже никого не было. В подсобке нашлись рации, и парочку инструментов я прихватила с собой. Взломала шкафчик с ключами от служебного транспорта. На секунду заглянула во внедорожник — так и есть.

«Ох, Зинаида Ипполитовна, кто же ключи в машине оставляет? Их я заберу».

Пришлось потратить драгоценное время, вывести внедорожник во двор, освободив проход в гараже. Затем на служебном микроавтобусе я проехала почти две трети пути до церкви. Дальше мешали деревья. Ничего, зато в темноте да под их прикрытием я незаметно доберусь до церкви. В гараже и на территории поместья мне приходилось пользоваться фонарем. А в церкви горел яркий свет: там электричество было.

Андрей Аркадьевич сам на связь не вышел. Весьма вероятно, дело дрянь. И очень возможно, что Зина…

Да. Она была там. Как и ее брат Вячеслав.

Наконец-то я увидела знаменитого писателя живьем и без грима. Изученные на досуге фото и видео позволили сразу опознать его. Привязанный к стулу, с кляпом во рту, он был выставлен на всеобщее обозрение.

Церковь была католического толка, поэтому перед кафедрой стояли две скамьи со спинками, слева и справа от прохода. Дальше я увидела какие-то ящики, генераторы (будь они неладны!), еще какие-то провода и устройства.

Все остальные «участники представления» были на месте. Мерчинские сидели на скамье слева. Зина расхаживала по кафедре.

Стоп.

Где Дима?

— Что ты там возишься?! — Зинаида выкрикнула это в сторону входа в церковь.

Так, подберемся поближе.

— Дай докурю, — устало ответил Дима, не оборачиваясь. И сказал в мою сторону: — Жень, тебя видно… Заходи уже, не ломай комедию. А то Зинка психанет, перестреляет всех.

«Связи нет, охрана вырублена, до ближайшего населенного пункта — ехать и ехать. Ладно, рискнем, залезем в пасть этому дракону».

Двери в церкви были двойные, между ними — небольшое пространство.

— Почему там Мерчинские? — спросила я.

— Томка побежала врубать генератор. Увидела меня, я пытался Славку освободить. — Так же тихо ответил Дмитрий. — Не успел. Она пыталась помочь, вбегает Андрюха, и тут Зина берет нас всех на мушку. Сказала, пристрелит Славу, если хоть кто-то из нас сбежит.

— Надо разоружить ее, — сказала я.

— Дима, ты что там возишься?! — повторила Зина.

— Да вот, гостья пожаловала, надо было обыскать. — Дима распахнул дверь, но в церковь прошел первым.

Этим я не воспользовалась. Дима подчиняется сестре, пока она вооружена. Придется последовать его примеру, усыпить Зинаидину бдительность. Слишком уж много заложников.

— Евгения Максимовна! — обрадовалась Зина. — А у нас тут небольшое семейное собрание! Проводим профилактическую беседу. Слава себя не очень хорошо вел, надо разобраться. Вон туда, на скамеечку, садитесь.

— Да я с удовольствием. — Я села на скамью справа. Переглянулась с Мерчинскими — они были спокойны. Аристократы: все держали хорошую мину при плохой игре.

Дима сел на одну скамью со мной, но поближе к краю у прохода.

— Слава, это Евгения Максимовна Охотникова. — Зина обернулась к Вячеславу. Тот нервно кивнул мне. — Именно она спасла меня из плена.

— А вы уже знаете, — громко спросила я, — что Вячеслав был пятым в актерской шайке? Его Дима гримировал под Виталия Сварцева, актера из «Гильотины».

— Увы, знаю. — Зина не выглядела расстроенной. — Мне Света — мы с ней подружки, вы знали? Так вот, Света мне позвонила сегодня и все рассказала. Славик попался, когда поправлял грим. Светуся и так на нервах была после участия в моем похищении. Ей же не сказали, кого придется похитить. А тут поняла, что дело совсем неладно, и открестилась.

— Выдала, сука, — сказал Дима. — Надо было совсем ее задушить, с концами. Или подождать, пока Светка с Женькой друг друга прикончат.

Мерчинские с ужасом посмотрели на Диму, я тоже. Вячеслав запрокинул голову, безучастно пялясь в потолок. У его ног — я лишь сейчас приметила — валялись книги.

— Ты Свету специально научил, как бить ножом, чтоб меньше вреда вышло? — спросила я.

— Во, хоть кто-то заценил! — улыбнулся Дима. — Сразу видно профессионала! Зин, правда приятно, когда твои усилия видят и ценят?

— И нож ты поменял. — Тамара Мстиславовна поднялась было, но ее удержали муж и пистолет в Зининых руках. — Сволочь ты!

— А что мне, разорваться, что ли? — горько вздохнул Дима. — Как той обезьяне из анекдота? Зинка прессует Славку — я помогаю Славке. Славка похищает Зинку — я помогаю вызволить Зинку. Вон на кладбище с тем люком удачно вышло, они с Женей хоть «Седатином» не надышались.

— Дротиками на кладбище стрелял ты? — спросила я.

— Да. — Дима смотрел мне в глаза. — Думал, все-все задрыхли, «Седатин» развеялся, можно Зинку забрать и валить. Ты ж без бронежилета была, в костюмчике. Две иголки всадил, а без толку.

Я только хмыкнула.

— Слава у нас довольно косорукий, — вклинилась Зина и пихнула брата в бок. — Чтобы он — и стрелять умел? Смешно!

— Замок-то он вскрыл в твоей квартире, — возразил Дима.

— Только у него не получилось меня на машине сбить, — заметила я.

— У меня бы тоже не получилось, — пожал плечами Дима. — Человека убить — решимость нужна. Я, когда понял, что в дротике не та дозировка и Светка взбесилась, — чуть не обделался.

— Теперь понятно, чего она на тебя накинулась, — фыркнула я. — Ты же ей в шею дротик воткнул!

— Вы тут выясняете отношения, — заговорил Андрей Аркадьевич, — так дайте и Вячеславу сказать что-нибудь!

— Он уже сказал все, что можно, — отрезала Зина, — пусть посидит под успокоительным!

— Зиночк… Зинаида Ипполитовна, можно вопрос? — робко позвала Тамара Мстиславовна. — «Седатин» с производства снят много лет. Откуда его взяли столько?

Зинаида картинно раскланялась. На этой кафедре она была как на сцене, только софитов не хватало и микрофона.

— Я училась на фармацевтическом, забыли? С химией у меня всегда было отлично. Так что синтезировать «Седатин» труда не составило, да и компоненты для него несложно достать.

— Ага, — оскалился Дима. — Только ты не сообразила, что столько, сколько я просил, для поместья Мерчинских было многовато.

У меня голова кругом пошла от этих подробностей. Мексиканский сериал, да и только!

— Так, — вмешалась я, — то есть Слава не знал о распылителях на кладбище и в поместье?

— Про кладбище — знал, — уточнил Дима. — Говорил, где они планируют Зинку обменивать. Я и подготовил сюрприз перед поездкой к Раисе Павловне. А Славке сказал, чтоб он с прибытием спасателей валил подальше.

— И ты сам себе что-то вколол, чтобы хромать убедительнее? — Зина спросила это с гордостью. Мол, вот какой у меня брат — везде успел!

— Ага. — Дима сник. — Андрей, Тамара, простите за распылялки в поместье. Их там много, установлены все на Славкины деньги, но по Зинкиной просьбе. Слава про распылялки в поместье не знал.

От взгляда, каким Мерчинские одарили Диму, поежилась даже я.

— Зинаида, зачем вам это? — Андрей Аркадьевич спросил сочувственно, будто родитель у ребенка.

— Это не для меня, а для вашего любимого Славика, — огрызнулась Зинаида. — Чтобы он книжку побыстрее рожал. Он мне сам сказал, что от вида людей в неадекватном состоянии ему сочиняется живее.

— Подтверждаю, — добавил Дима. — Слава и мне такое говорил.

— Поработал бы тогда санитаром в психбольнице! — возмутилась Тамара Мстиславовна. — А мы-то с Андреем трясемся за поместье! Гадаем, в чем причина!

Вячеслав что-то громко промычал, умоляюще глядя на Мерчинских, но после очередного тычка от Зинаиды успокоился.

Она же расплылась в улыбке:

— Класс, внимание! У меня вопрос! Кто знает миф о Пигмалионе и Галатее?

Горькая у нее получилась улыбка, усталая. Сочувствия к Зине она не вызвала.

— Пигмалион был скульптором, — отчеканила Тамара Мстиславовна, с ненавистью глядя на Зину. — Изваял прекрасную статую женщины, влюбился в нее, воззвал к богине любви Афродите, и та оживила статую. Пигмалион назвал эту женщину Галатеей и женился на ней.

— Сейчас этот миф используют как метафору. Пигмалионом называют человека, который на кого-то очень сильно повлиял. Помог преобразиться в новую личность, развить талант, — добавил Андрей Аркадьевич. — Помог раскрыться с новой, интересной стороны.

— Вот что значит культурные люди, — одобрила Зинаида. — А бывает, что в Галатее все заложено для успеха, но, если бы не Пигмалион, она бы так и осталась куском слоновой кости.

Она хлопнула Вячеслава по спине — от души, того аж качнуло на стуле. И была в этот момент невероятно похожа на Диму.

— А теперь вопрос к Евгении Максимовне. Угадайте, кто из нас двоих — Галатея?

— Вячеслав Овидиевич, полагаю, — ответила я. — Вы — его агент и занимались его продвижением. Смотрю, дорого оно ему обошлось.

— Я не только его продвигала, — гордо сказала Зина. — Он для книг идеи генерировал. А дорабатывала, полноценно воплощала их — я!

Она обвела рукой книги на полу:

— На каждой обложке должно быть два имени. В то время я уступила. Этих жлобов из «Короны» устраивало платить только одному автору-новичку, а не двоим! А я, наивная, ждала благодарности, может, посвящения!

— Обидно, — согласился Дима. — Вокруг Славки все порхают, а тебя держат чуть ли не за обслуживающий персонал. Только, Зин, честно — это не повод Славика шантажировать так, что он сбежал. Ты могла бы бросить все это. Написала бы свою книжку, в конце концов!

Все время, пока шел разговор, я не спускала глаз с Зинаиды. Выжидала, пока она отвлечется и заодно окажется подальше от Вячеслава. Жертв на сегодня уже хватило.

— Я и написала, — заявила Зина. — Издательство вцепилось мертвой хваткой! Читают так, что тираж допечатывать пришлось! В книжных магазинах — очереди!

Дима изменился в лице:

— Так ты под именем Славы свою книжку выпустила? Вот эту, про дурдом в лесу? Вместо его «Лесного ужаса»?

— Да. Удивлен? Обертка та же, а содержание — лучше!

— Автопортрет Пигмалиона! — пренебрежительно фыркнула Тамара Мстиславовна. — Спешите видеть! Тьфу!

— Можно вопрос не по теме искусства? — вклинилась я. — Зачем Слава организовал ваше похищение?

К моему удивлению, Зина ответила на этот вопрос:

— Хотел, чтобы я при свидетелях призналась, что шантажирую его. Думал, достаточно подержать меня взаперти, и я сломаюсь. — Она снисходительно глянула на брата. — Если бы ты не зазвездился и был бы мне хоть немного благодарен, ничего не случилось бы.

— Но сейчас вы тоже при свидетелях признались. — Я не удержалась от опасного замечания. — Есть разница?

— Огромная, — усмехнулась Зина. — Я на свободе, Вячеслав найден. А самое главное — сами свидетели. Здесь у каждого рыльце в пушку. Мы почти соучастники, а?

— Только не мы с Тамарой! — резко возразил Мерчинский.

— А как же вопиющее несоблюдение техники безопасности на аттракционах? — Зина покачала головой. — Ай-ай-ай! Кстати, мне Славик признался, что отправил в отключку ведущего на спектакле. И выступил вместо него. Это правда?

— Да, — подтвердил Дима.

— Так это был Вячеслав?! — изумился Андрей Аркадьевич. — В гриме, на месте ведущего?

— Да, — виновато повторил Дима. — Я ему помог чуток, правда. Мишка его спалил, и Слава на нервяке вырубил его. А я связал и спрятал в гробу. Ну и, чтоб никто Мишки не хватился, Слава на замену вышел. Он же спектакли видел, знал, что надо делать.

— Эх, Славик, — с укоризной сказала Зина. — Ничего сам доделать не можешь. Знай катаешься, а саночки за тебя другие возят!

— А меня вы нарочно выбрали для поисков, — уточнила я. — Одинокий бессемейный человек, чтобы не жалко прихлопнуть в случае чего?

— Я вас наняла, потому что мне нужна была помощь профи, — поправила Зина. — Не я в вас стреляла. И не я пыталась сбить вас на машине.

— А авария по пути из Покровска в Тарасов? — припомнила я.

— Это я Славу попросил, — сказал Дима. — Зин, Зин, опусти пистолет, я так, ноги размять встал. Короче, я попросил Славу. Чтобы от меня подозрения отвести. И в Тарасове тоже, чтобы нас с тобой задержать и актерам дать время Зинку похитить. Рискованно, конечно, но никто же не пострадал?

— Дмитрий, — с достоинством проговорила Тамара Мстиславовна, поднимаясь. — Вы редкостный дурак. Я устала, я ухожу.

«Актриса», — подумала я.

В следующие секунды произошло вот что.

Зинаида с криком «Стоять!» прицелилась в Тамару Мстиславовну, Дима бросился к Мерчинской. Я метнулась к Зинаиде, сбила ее с ног. Зинаида успела выстрелить, вслепую. Раздался крик Димы. Зинаида стала вырываться. В процессе борьбы одна из нас опрокинула стул, на котором сидел связанный Вячеслав. Я выкрутила Зинаиде правую руку, вынудив бросить пистолет. После этого усмирить ее было делом пары секунд.

Затем я поднялась и рывком поставила на ноги Зину.

Картинка в бывшей церкви нарисовалась та еще: Мерчинские, склонившиеся над Димой; всхлипывающая Зинаида; Вячеслав, приложившийся затылком об пол и потерявший сознание, и я — в общем-то, более-менее в порядке.

— Да жив я, жив, — сказал Дима. — Только пальцев у меня теперь двадцать…

Все еще лежа, он поднял окровавленную левую руку. Мизинца не хватало.

— Гля! Я теперь как Фродо из «Властелина колец»! Так, стоп, это что, Зинка тогда — Горлум получается? Зин, ты слышала?! Андрюх, смотри, вон он там валяется, мой мизинчик! Моя прелес-с-сть!

Зинаида в моих руках громко, истерически расхохоталась. И продолжала трястись и хихикать, пока я вела ее к служебному микроавтобусу «Поместья ужасов».

Разбирательство по этому делу было долгим и муторным. У Зины и Славы был бы шанс выйти сухими из воды, если бы не Дима. Да, из-за отключенного электричества камеры по всему поместью не работали. Но это никак не отразилось на бывшей придомовой церкви Мерчинских, а уж там камер оказалось столько, что…

— …материала на блокбастер хватит! — убежденно кивал Дима.

В отличие от старших сестры с братом, этот… кхм… разнообразно одаренный субъект не собирался ни молчать, ни обеспечивать кому-либо алиби. Он честно рассказал обо всем.

Я молчать тоже не собиралась, как и Марсела Франсисковна. Мерчинские, считая себя в этой истории пострадавшими, подали в суд на всех троих Хохотов. Правда, был нюансик: они же наняли для Димы очень хорошего адвоката. Не забыли, что Дима словил пулю, предназначавшуюся Тамаре Мстиславовне.

Светлана (последняя жертва «Седатина» в этой истории) отделалась легче всех. Помогла сделка со следствием, и актриса получила условный срок за неумышленное нанесение вреда. Тем более что Леша благополучно выздоровел после этого инцидента и не стал выдвигать обвинение.

Зинаида вновь меня удивила. Убила двух зайцев разом: она чистосердечно призналась во всем содеянном. И при этом раскрыла правду о своем подлинном вкладе в книги брата. В интернете ее признания подняли небывалый шум. У Зинаиды появился свой фан-клуб, «Лесной ужас» побил рекорды продаж всех предыдущих книг Вячеслава. В интернете развернули кампанию по оправданию Зинаиды. А писем от фанатов, если в сети не врут, она получает воз и маленькую тележку.

Дошло до того, что издательство «Корона» перевыпустило «Лесной ужас» с именем и фотографией Зинаиды на обложке, и этот тираж на полках магазинов не задержался.

Вячеслав так же пошел на сделку со следствием. Это пролило свет на смерть его редактора, Тараса Ивановича.

Редактор конфликтовал с Зиной. Он случайным образом узнал о распылителях в «Поместье ужасов» и первым делом поделился с Вячеславом. Решил, что тот будет рад прищучить сестру: глядишь, Зинаида прекратит держать брата в узде. Тарас Иванович не рассчитал две вещи: свое плохое самочувствие и слишком уединенное место встречи. Да-да, перестарался — зачем было назначать встречу на территории заброшенного завода? Переволновался, сосуды не выдержали, а заветный ящик из рук Тарас Иванович так и не выпустил.

Дальнейшие свои действия Вячеслав объяснил паникой. Он никуда не повез тело Тараса Ивановича, даже не попытался забрать ящик. Зато обчистил его карманы, забрав кошелек, телефон и документы. Затем куском лома выкопал яму в помещении завода, где и схоронил своего редактора. Он откровенно признавал, что боялся наказания и надеялся, что удастся спихнуть подозрение на Зинаиду. Но не сошлось.

Вячеслав уточнил и дату смерти: выяснилось, что труп на момент обнаружения находился в земле почти восемь суток. Этот факт возбудил любопытство тарасовских ученых, и почва на территории бывшего консервного завода теперь активно исследуется.

По итогам всех исков и разбирательств Зина и Слава получили на удивление небольшие тюремные сроки. Менее двух лет каждый. Пострадавшая от рук Зины актриса Лиза подала на Зину в суд, но иск отклонили. И Лиза, и ее коллеги отделались минимальными тюремными сроками.

Что касается меня — я ограничилась дачей свидетельских показаний и не стала выдвигать обвинения против кого-либо из Хохотов. При одном жестком условии: мое имя не должно было попасть в газеты в связи со всей этой историей.

Дима получил условный срок. Адвокат Мерчинских свое дело знал, в суде особо напирал на то, что его подзащитный действовал вынужденно, будучи жертвой шантажа и манипуляций.

Мерчинские предпочли «уйти с гордо поднятой головой» и закрыли «Поместье ужасов» по собственному решению. Они продали поместье и уехали из Тарасова. Но перед этим позвонили мне и сердечно поблагодарили за «неоценимую помощь в чрезвычайных обстоятельствах». И поблагодарили не только на словах, выплатив мне тройной гонорар. Подозреваю, в том числе за молчание.

Кстати, охранники поместья оправились после усыпления снотворным газом. Оно и хорошо: жертв в этом деле и так многовато.

Словом, история вышла сочная, привлекательная для газетчиков. Уж они расстарались: кто-то из этих ушлых ребят даже пытался взять интервью у родителей Зины и Димы. Безуспешно, разумеется.

Прошло немало времени, прежде чем все, так сказать, устаканилось. В Тарасове стало поспокойнее: фанаты книг ужасов получили свое. Пострадавшие от их рук «Книголюбы» отремонтировали, и Мила снова закупается новинками в любимом книжном супермаркете.

Кстати, о книгах: Дима прислал мне распечатку «Лесного ужаса» — того, который написал Вячеслав. Я ознакомилась в первый же свободный вечер, но просьбу Димы позвонить и поделиться впечатлениями проигнорировала.

Тогда он позвонил мне сам.

— Не увидела ничего особо разоблачительного, — подытожила я.

— Потому что ты и так все знаешь, — хмыкнул Дмитрий. — Зина и Слава сейчас пишут каждый свою автобиографию. Соревнуются, чья правда правдивее окажется.

— Прямо в тюрьме?

— Да, и контракты подписаны уже.

— Смотрю, не теряешь контакта с семьей, — я не удержалась от сарказма.

— Зря смеешься. Я считаю, я — хороший брат.

— Кто ж тут возразит, — усмехнулась я. — Позвонил, только чтобы про книжку спросить?

— Да не. — Дмитрий замялся. — «Лесной ужас» экранизировали. Зинкин, само собой. На следующей неделе премьера в Москве. Подумал, могли бы вдвоем сходить.

— Нет, спасибо, — отрезала я. — Мне хватило реальных ужасов.

И положила трубку.