ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНО! ПОЖАЛУЙСТА, УВАЖАЙТЕ ЧУЖОЙ ТРУД!

Данная книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предназначена только для предварительного ознакомления! Просьба удалить файл с жёсткого диска после прочтения. Спасибо.

Переведено для группы: The House of Fantasy Love

Переводчик, редактор и оформление: inventia

Меня окружал запах отчаяния и смерти. Наконец-то, мне не повезло. В этом тёмном и грязном месте я, наконец, вступила в последний этап своей жизни.

Эндшпиль.

Как до этого дошло?

Пять лет назад я думала, что мне нужно беспокоиться только том, скольким людям понравилось моё последнее селфи. В тот момент, когда я публиковала очень отредактированную фотографию, выбранную примерно из пятидесяти, и проверяла, кому она понравилась. Кто прокомментировал? Кто онлайн? Кто вообще не отвечает? Тогда я беспокоилась совсем не о том. Мелочи, которые занимали весь день, когда я не была на работе. А под работой я подразумевала бессмысленные ответы на телефонные звонки и запись на приём людей, нуждающихся в стоматологической помощи.

Перед лицом неминуемой, мучительной смерти я скучала по прежней жизни. Хотела бы я не тратить впустую дни, когда всё шло так чертовски хорошо. Я могла есть, когда и что захочу. Спала в тёплой, чистой и удобной постели. Знала, что девять-один-один — номер, если мне понадобится помощь.

Потом случилось это. Наступил конец света.

Не из-за изменения климата — и для любопытных, единственное, что улучшилось после того, как человечество перестало загрязнять окружающую среду, был смог. Погода оставалась такой же непредсказуемой.

Из-за предсказанного ядерного апокалипсиса? Нет, хотя уже ближе, когда в Северной Корее произошёл сбой в работе ракеты. Тогда случился конец той диктатуры.

Так что же уничтожило человечество?

Помните пандемию COVID в 2020 году? Нет, дело и не в нём.

Ничто не сравнится с вирусом, уничтожившим миллиарды людей. У нас не было лекарства. Не было способа остановить его, ведь он не был создан человеком или животным на земле.

Всё из-за пришельцев.

Я до сих пор помню, как недоверчиво фыркнула, когда президент Соединённых Штатов, человек, которого ненавидит половина нации, а другая обожает, выступил с речью в прямом эфире ко всему миру, и сказал:

— Мои дорогие американцы, мы установили контакт.

Пять лет назад…

Настоящее

Прошлое

Настоящее

Прошлое

Настоящее

Прошлое

Настоящее

От прошлого к настоящему

Он сказал это. Вслух. То, о чём я думала с момента встречи с Ксавионом, но не озвучила. Он просто выложил факт, что хотел, чтобы мы занялись сексом.

Я покраснела и запнулась.

— Я едва знаю тебя.

— Поэтому мы и разговариваем.

Ясно. Кроме того, с каких пор меня стало волновать, как долго я знаю парня? Уже не впервые я встречаю незнакомца и трахаюсь с ним. Случился апокалипсис. Теперь есть только секс на одну ночь и упущенные возможности.

— Откуда мне знать, что ты не каннибал?

Он сморщился.

— Я не очень люблю такой вид мяса. Больше по рыбе. Поскольку ты не русалка, думаю, ты в безопасности.

— Ты руководишь бандой? Свяжешь меня и продашь? Твоя бывшая где-то заперта?

Как только я начала спрашивать, не могла остановиться. Он рассмеялся и ответил:

— Я одиночка, который не верит в рабство.

— А как насчёт подружки? — спросила я лёгким и поддразнивающим тоном.

— У меня её нет. Пока что.

Он уставился на меня, произнося последнюю фразу. Это сексуально. Парень готов. Ксавион поймал меня, и пока я — в почти смертельной хватке, порождённой отчаянной потребностью, — цеплялась за его шею, он крепко держал меня. Спасибо, чёрт возьми, потому что я могла бы заплакать, если бы он отверг меня.

До этого самого момента я не осознавала, как сильно мне не хватало человеческого контакта. Обнимать другого человека, когда тебя обнимают, так много значит. Мы поцеловались, что было так банально. Это нечто большее — два человека, сошедшиеся в столкновении губ и зубов, наши прерывистые вдохи сливались, руки сжимались, тела тёрлись.

Ксавион застонал мне в рот.

Чертовски сексуально.

Он снова застонал, когда я провела языком по его губам, призывая открыться мне. Меня удивило, что он позволил мне взять инициативу. До сих пор он был дерзким. Настоящий мачо-альфа-самец. Но сейчас… он казался более чем довольным, позволяя мне исследовать его в своём темпе. Я поглощала его. Пробовала на вкус язык и рот. Вдыхала его урчание удовольствия и мурлыкала сама. От этого у меня буквально подкосились колени, и я обмякла в его объятиях. Его руки скользнули к моей заднице и удержали вертикально. Когда я начала растворяться в удовольствии, пришла его очередь доминировать. Не размыкая поцелуя, он поднял меня и понёс в спальню. На ней была толстая стопка одеял, которые всё ещё пахли улицей, где он, очевидно, их стирал. Он уложил меня на плюшевую кровать и выпрямился, уставившись. Я смотрела в ответ, мои веки отяжелели и закрыли половину моих глаз. Его рот открылся, и я ожидала чего-нибудь непристойного.

Порочного.

— Уверена, что хочешь этого?

Серьёзно? Будь у меня что-нибудь в руках, я бы врезала ему за то, что испортил момент.

— Обязательно было спрашивать после такого поцелуя?

— Да. — Я оскалилась, разочарование скручивалось у меня в трусиках. Его губы скривились. — Ты бы предпочла, чтобы я просто взял?

Я выгнула бровь.

— Я бы предпочла, чтобы ты использовала этот рот для чего-то другого, а не для разговора.

Я опустила руку к брюкам, большим пальцем зацепила пояс и потянула на случай, если недостаточно убедительно намекнула. Он схватил меня за лодыжку, и я ахнула. Его пальцы сомкнулись на обеих штанинах, а на губах играла улыбка. Я приподнялась, чтобы он рывком стянул с меня штаны. Следует отметить, что моё нижнее бельё было чистым, но функциональным. Стринги — отстой, если ты вспотел из-за нервов.

Казалось, Ксавион не возражал. Он положил мне на бедро ладонь, и я прикусила губу, выгибаясь от прикосновения.

— Думаю, это справедливо. — Сначала он снял пальто, бросив его на стул напротив кровати. Затем рубашку О, рай на Земле. Мои трусики никогда не будут сухими. У него было худощавое тело, без капли жира. Пресс, который я хотела потрогать и исследовать. Упиваться видом страсти на его лице, когда он внезапно накрыл моё тело своим. Я раздвинула ноги, приветствуя его. Даже через материал джинсов я чувствовала его твёрдость. Без сомнения, он хотел меня. Я обхватила его талию ногами, притягивая ближе, приподнимая бёдра, чтобы прижаться теснее. Он потёрся об меня так, что у меня перехватило дыхание, и я схватилась за одеяло сжатыми в кулаки руками.

Он замурлыкал от удовольствия, а затем прикусил мой язык, когда я скользнула руками по нему и впилась ногтями в спину.

— Мать твою, — пробормотал он мне в рот, и я поняла, что он близок к потере контроля.

Как и я.

Я схватилась за свою куртку, пытаясь снять её, но нужна была помощь Ксавиона.

Всё казалось неловким, но было горячо и сексуально, пока он прикасался ко мне всем телом, помогая раздеться. Когда я сняла рубашку, он опёрся на одну руку, чтобы другой рукой провести по моему животу. Затем скользнул пальцами по моей коже, прямо к груди — сжимал и разминал плоть, пока мозолистыми пальцами находил мой сосок. И ущипнул его. Затем покрутил. Ксавион наклонил голову, чтобы поймать губами возбуждённый сосок. Да, чёрт возьми. Я выгнулась, прижимаясь к его рту, показывая удовольствие. Он пососал бугорок, даже слегка прикусил. Затем принялся ласкать другой. Я прикусила губу, чтобы не закричать.

Он всё повторил.

Я громко застонала.

— Ксавион.

Я даже не поняла, что впились пальцами в кожу его головы и потянула за волосы. Моё желание лишило меня разума. Я хотела кончить. И чтобы удовольствие не заканчивалось. Он мне нужен.

Я оттолкнула Ксавиона, чтобы он приподнялся, и я могла дотянуться до его штанов. Ему пришлось изменить положение, чтобы помочь, но не спорил. Штаны расстегнулись достаточно легко, а затем я принялась их стягивать, остановившись только тогда, когда его налитый член появился в поле зрения.

Чёрт.

Ксавион забеспокоился, потому что я уставилась на член.

— Ты в порядке? — спросил он.

Даже лучше. Это похоже на рождественское утро.

Офигенный член.

— Ещё раз спросишь, и я покончу с собой.

Что на самом деле может быть для меня мучительнее. Наконец, он больше не нуждался в поощрении. Он сжал мои бёдра и раздвинул. Затем провёл пальцами по краю трусиков, коснувшись края складки. Он решил помучить меня, поцеловав ногу выше колена. И ещё чуть выше. Он подул. И от его горячего дыхания я вскрикнула.

— Чёрт возьми, прекрати дразнить меня.

Он навис надо мной, уперев руки в бока. Его член дёрнулся. Я смотрела на головку, пока Ксавион не начал входить в меня. Затем запрокинула голову и вздохнула от напряжения.

Пульс.

Связь.

Его губы нашли мои, когда он погрузился глубже, задев то особенное место, от которого у меня перехватило дыхание. Я прильнула к нему. Вцепилась ногтями. Затем выгнулась, приглашая его глубже. Он двигался медленно, доводя до грани оргазма. Моё тело напряглось. А он дразнил.

— Дай мне это, — потребовала я.

— Чёрт, — произнёс он мне в рот, двигаясь всё быстрее и быстрее, пока растягивал меня…

Когда я достигла оргазма, широко открыла рот и издала бы эпический крик, если бы у меня хватило дыхания. Моё тело задрожало от удовольствия. Я напряглась, в голове ничего не было. Должно быть, Ксавиону было неудобно, когда я очень сильно сжимала его член. Ему нравилось.

Судя по горячим струям и пульсации члена я поняла, что он кончает, а затем, как мужчина, он рухнул на меня сверху. Я не возражала, а обняла его и наслаждалась тем, как он пытался отдышаться, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи и плеча.

— Чёрт. Тебе, должно быть, тяжело, — наконец, сказал он. Не выходя из меня, ему удалось перекатиться, и я легла на него сверху. Меня это устраивало. Особенно когда его полутвёрдый член дёрнулся во мне, задевая нужную точку.

Ксавион застонал.

Я ухмыльнулась.

— Только не говори, что ты закончил на сегодня. — Дерзко, но я чувствовала себя прекрасно после эпического секса. — Знаешь, фаллоимитатор никогда меня не подводил. Но машинке не хватало общения.

— Кто сказал, что я закончил? — Он вошёл в меня. Уже сильнее, чем раньше.

— Ну, я не узнала, сколько тебе лет. Может, мужчине твоего возраста нужно время для перезаряда.

— Ты меня провоцируешь?

— Да. — Я не могла не усмехнуться, прижимаясь к нему.

Его член налился вновь.

Он же уже кончил, так что я не ждала ещё.

Я скакала на Ксавионе, медленно вращая бёдрами, выставив грудь, чтобы он мог поиграть с ней. Поза наездницы хороша для контроля. Я знала, как хочу, чтобы он меня трахал. И для дополнительного удовольствия — то, как он щипал мои соски. Ксавион смотрел на меня, пока я трахала его. Я могла определить уровень его возбуждения по тому, как напряглась его челюсть и по румянцу.

Я прикусила губу, продолжая скакать. Смотрела на него, когда кончала.

Ощущение связи потрясло меня до глубины души.

Пришла моя очередь рухнуть на него бескостной кучей.

Он обнимал меня, поглаживая рукой по спине. Ничего не говоря.

Что было хорошо, потому что он, вероятно, всё испортил бы.

И я так хотела насладиться тем, каково быть счастливой.

Он, с другой стороны, выругался.

— Твою мать! Я забыл переустановить ловушки. — Потому что отвлёкся.

Мной.

Наблюдая, как его голая задница устремляется к двери, я улыбнулась. Я могла бы привыкнуть к этому.

Впервые за целую вечность, я заснула в чьих-то объятиях. Проснулась оттого, что Ксавион легонько целовал меня в плечо. Я оттолкнула его.

— Я липкая, мне нужно умыться.

Он усмехнулся.

— Справедливо. Как смотришь на душ?

Что сказать? В наши дни большая часть воды, вытекающей из труб, грязная. Для питья требовалась фильтрация. А для очистки воды требовалось выносить вёдра и таскать их. Несмотря на все усилия, я приносила воды, хватающей обмываться несколько раз в неделю. Но у Ксавиона не было ведра. У него был душ.

— Горячей воды нет, — сказал он, — но, к счастью для нас, в этом здании резервуар на крыше. Он всё ещё собирает и выдаёт воду

Как будто мне не всё равно. Я была рада холодной воде и мылу. Я не умывалась, как следует с момента последнего ливня, когда стояла на крыше, дрожа от холода, надеясь, что меня не убьют, потому что хотела вымыть волосы шампунем. Сегодня я принимала душ не одна, и что лучше, я ела сосиску. Сначала член, потом настоящий кусок мяса.

— Где ты их нашёл? — спросила я, когда он протянул мне немного солёного вяленого мяса. У того, что было в магазине, давно истёк срок годности и всё протухло.

— Сделал, — с гордостью признал он.

— Из животного? — Мне пришло в голову, что я видела только один тип живых существ.

Увидев выражение моего лица, он рассмеялся.

— Да, из животного!

— Из крысы? — Меня всегда говорили, что лишь они и тараканы переживут апокалипсис.

— Это кролик. Те, кто невосприимчив к чуме, размножаются как сумасшедшие. Отсутствие хищников в дикой природе помогает

Я любила кроликов. В прежние времена я бы никогда их не съела. Хотя, бройлерных, наверное, да. Я откусила вяленое мясо и почувствовала себя счастливой.

— Я думала, ты любитель рыбы.

— В основном. Но я практичен. Это проще и не занимает много места.

Мясо было солёным и вкусным, как и его сперма, потому что позже я сделала то, чего не делала для многих парней. Но Ксавион особенный. Он заставил меня почувствовать себя особенной. Счастливой.

После секса он показал мне здание и встроенную в него систему безопасности. Когда мы поднимались по лестнице, я предположила, что у него почти ничего не было, кроме задвижки на двери лестничной клетки. Квартира не запиралась. Я не заметила лишь нити, которые он натянул на некоторых входах. Тонко и в то же время умно. Он забаррикадировал вентиляционные шахты. Создал шумную завесу над входом в лифт. Что касается лестницы, на случай, если они поднимутся на наш этаж, он показал ведро, которое висело над ней.

— Что в нём? — спросила я.

— Нефть.

— Как мы не перевернули его прошлой ночью?

— Ведро для тех случаев, когда я дома. Когда ухожу, я завешиваю дверь ниткой. Если кто-то откроет её, нитка порвётся. — Он указал на останки. Они были похожи на паутину.

— Вчера я этого не заметила. — С другой стороны, я запыхалась и к этому моменту хотела перестать подниматься.

— И я сомневаюсь, что мутанты заметят, или кто-нибудь из выживших, кто сунется сюда

— Я просто запирала дверь, — призналась я. Только однажды ко мне пришёл посетитель, который настоятельно стучался топором. Так называемый человек. Я оказала миру услугу и позаботилась о том, чтобы он не пришёл ещё раз

— Как часто ты ходишь на разведку? — спросил он.

— Стараюсь запастись на месяц или больше зараз. На зиму я обычно слежу за тем, чтобы в найденном мной здании оставалось несколько квартир с вещами.

— Как часто покидаешь город?

Я долго молчала, прежде чем признать.

— Не знаю.

Он и глазом не моргнул, прежде чем сказать:

— Ты сделала себя пленницей.

Чувствуя себя смущённой, я выпалила:

— Я не рискую без необходимости. Как часто ты покидаешь своё безопасное место?

— Каждый день.

Я разинула рот.

— Разве это не опасно?

— Больше похоже на заигрывание с опасностью. Я не шутил, когда сказал, что охотился на мутантов. Пока они существуют, мы не будем в безопасности

— Ты серьёзно считаешь, что смоешь всех их убить?

— Нет, но могу попробовать.

— Не проще ли просто уехать? Ты сказал, что за городом неплохо.

— Да, но запасы сырья по большей части находятся в городе. Обычные люди не должны рисковать жизнями, чтобы получить к ним доступ.

— Поэтому, ты рискуешь своей? — Я заметила, что он не считал себя обычным. С другой стороны, любой, кто активно искал мутантов, вероятно, совершенно другого уровня.

— Кто-то должен. Кроме того, я не так уж важен. — Он пожал плечами. — Нет семьи, которой я был бы важен.

У меня с языка едва не сорвалось, что мне он важен, но остановилась. Я знала его всего день.

Когда мы шли обратно по коридору, я оглянулась на ведро.

— Как помогает нефть? Чтобы выследить?

— Чтобы поджечь.

Я разинула рот, когда он вошёл в квартиру.

Жестоко. И всё же, мне ли судить? Наши жизни висели на волоске.

— Обед? — спросил он, когда я вошла. Он протянул что-то похожее на сырную крошку и коробку крекеров. Паста представляла собой переработанную оранжевую солёную жижу, от которой в более здоровые дни я бы отвернулась. Я стонала и стонала, поедая это. Лучший обед в мире.

После трапезы — и секса на десерт — он оделся и пристегнул кое-какое оружие. Я осталась в футболке и трусиках.

— Куда ты? — Через несколько часов стемнеет.

— На охоту. Пойдёшь со мной?

— Охотиться на мутантов? — Я округлила глаза и покачала головой.

В первый день я отпустила его одного. Как только наступила ночь, я ходила взад и вперёд. Волновалась. Разглагольствовала. Ругалась. Ксавион вернулся грязным, но живым. Я набросилась на него, такая счастливая, что он вернулся.

Когда он ушёл на следующий день, я присоединился к нему, настаивая, что не хочу драться, но могу быть наблюдателем. Я не хотела оставаться одной и гадать. Я надела маскировочное снаряжение, включая оружие, но когда дело дошло до маски, прикусила нижнюю губу. Подсознательно я уже некоторое время знала, что, вероятно, выработала иммунитет к чуме. Но боялась. Я устала от такой жизни. Маска отправилась в карман.

Мы вместе пошли, Ксавион был настороже, но внимателен ко мне, демонстрируя места, которые расчистил. От некоторых шёл стойкий запах дыма. Он научил меня видеть признаки зданий, в которых были мутанты. Монстры не пользовались парадной дверью, и как только я посмотрела в нужных местах, могла заметить их присутствие. После этого урока он позволил мне пройти квартал, и я завела нас в переулок, где с трудом открыла металлическую дверь. Войдя на кухню ресторана быстрого питания, где больше никогда не будут подавать бургеры, он сразу же поискал способ спуститься в подвал, где расправился с парой монстров, прятавшихся за котлом. Я наблюдала, как он это делал. Храбрый рыцарь, сражающийся с шипящими тварями. Он поэзия в движении, мечом доказывая, что это не просто аксессуар к снаряжению. Было так чертовски сексуально, что мы занялись сексом на стойке, где раньше подавали напитки и еду в баре.

Так и проходили наши дни. Охотиться днём, возвращаться в сумерках, запираться и заниматься диким сексом. Иногда мы добирались до спальни. В других случаях я оказывалась прижатой спиной к стене, обхватив его бёдра ногами, пока он трахал меня.

Мы оба кончали каждый раз. Плоть к плоти. Без прерывания и презерватива. Прошли годы с тех пор, как я принимала противозачаточные. Мне было всё равно. Я смирилась с тем, что проведу жизнь в одиночестве. Теперь у меня был Ксавион и куча противозачаточных таблеток. Каждые несколько дней я принимала таблетки с истёкшим сроком годности. Я была не настолько глупа, чтобы хотеть забеременеть. Пока нет. Но впервые за долгое время я смогла увидеть будущее… с Ксавионом.

Он показал, что я едва выживала. Я научилась правильно драться. Врукопашную и с ножом. Он отводил меня за несколько кварталов, чтобы попрактиковаться в стрельбе из пистолета на крыше при ярком дневном свете. Я не поняла этого в первую ночь, но позже он показал, что никогда не выбирал прямой дороги домой. На всякий случай, если за нами следили. Однако мы не просто убивали мутантов. Мы запаслись припасами. Консервы. Рис. Макароны. Последних двух хватало надолго, если хранить сухими. Сахар и специи. Он сообщил, что соль важна при приготовлении вяленого мяса. Это был романтический апокалипсис, о котором я мечтала. Последний мужчина и женщина на земле находят друг друга и влюбляются.

Стоило догадаться, что, в конце концов, мы доберёмся до роли в фильме, где случается всякое дерьмо. Я просто не ожидала, что это произойдёт, когда мы будем дома в постели.

Было что-то отвратительное в том, что на нас напали в месте, которое я считала безопасным. Особенно после того, как накануне у нас была удачная добыча. Убили ещё трёх мутантов, возможно, впереди ещё миллион, но Ксавиона это не обескуражило. Мы вернулись с парой больших чемоданов на колесиках. Было немного шумнее, чем обычно, но выглянуло солнце, монстры в постели, и я влюблена. Особенно после того, как он предложил донести мой чемодан десять лестничных пролётов. Я, конечно, не позволила ему, но то, что он обращался со мной как с кем-то особенным, заставил меня сорвать с него одежду в тот момент, когда мы ввалились в квартиру. У нас был секс. Потом мы занялись любовью и в лучах послеполуденного солнца на кровати, уснули.

Меня разбудила слюна на щеке.

Сработал инстинкт, и я закричала, перекатываясь. Ударившись об пол, я услышала грохот. Я закрыла глаза и заткнула уши. Сказала себе проснуться. Это, должно быть, кошмар. Только когда Ксавион позвал меня, я выглянула из-за края матраса.

Ксавион остался на нашем гнёздышке из одеял, забрызганный слизью мутантов и частями тела. Поднимаясь, он накрыл труп простынёй. Голый, худощавый, аппетитный. Кто-то может удивиться, но мой разум может метаться сразу во многих направлениях: страх, борьба, похоть. Добро пожаловать в апокалипсис.

Мы снова бросили вызов смерти. Я хотела отпраздновать, но Ксавион, похоже, не разделял моего энтузиазма.

— Одевайся. Нужно уходить.

— А мы не можем просто выбросить простыни? — Я окинула взглядом беспорядок. — Может, и матрас поменять.

— Мы не можем остаться. Они знают наше местоположение

Они, очевидно, мутанты.

— Думаешь, их больше? — Иногда они путешествовали группами. Но учитывая одного убитого и что нас двое… — Мы справимся.

— Возможно, с двумя, тремя, четырьмя. Но зачем рисковать?

Уйти? Мне не должно быть так больно. Через сколько домов я прошла после апокалипсиса?

И всё же… Мне стало грустно.

— А мы не можем просто устроить ловушку и убить любого приятеля, который придёт на поиски?

Он бросил на меня взгляд, который говорил не глупить.

— Ты ведь не думаешь, что мы уйдём ночью? — пока мы спали, наступила ночь.

Вместо ответа я увидела, как он смотрит на руку, торчащую из-под простыни.

— Проклятье, — пробормотал он.

— В чём дело?

— У него какая-то маркировка. — Он указал на шрамы на предплечье. Завитки.

— И?

— Напоминает мне то, что сказал проходивший несколько месяцев назад мимо парень. Утверждал, что сталкивался с мутантами, которые объединялись и использовали татуировки со шрамами, чтобы показать, к какому клану принадлежат. По-видимому, некоторые из этих групп ищут людей для развлечения.

— Значит, они думают и разрабатывают стратегию

Он не ответил.

— Подожди. Эти твари — безмозглые монстры. — Это помогло мысленно, когда мне пришлось убить одного

— Большинство, но я встречал таких, которые могут понимать слова. Даже ответить

Я фыркнула.

— Ты прикалываешься? — Мутанты очень похожи на зомби в фильме. Безмозглые, стонущие и огрызающиеся звери.

— Не говори, что ты так удивлена. Пять лет назад все они были людьми. Знание и память всё ещё где-то там

— Если это должно вызывать сочувствие, то нет.

— Ни хрена. Они кровожадные звери, которые будут пытать и съедят тебя. Не сомневайся. Просто не стоит их недооценивать

— Я и не планировала, — сухо ответила я.

— Рад это слышать, потому что парень сказал, что у тех, у кого есть татуировки, может быть общий коллективный разум

Всё хуже и хуже. Я зарычала.

— Значит, они борги[3]. Или, учитывая, что они прибыли в сфере, а не в бочке, у них должно быть другое имя, например сфорги.

— Я не знаю, правда ли это, но на всякий случай следует уйти, пока они не пришли за нами. Одевайся, вооружайся и будь готовы уходить через три минуты

— Три? — Спорить бессмысленно. Туша на кровати сдерживала любые глупые слова. Если парень, который охотился на монстров ради развлечения, сказал: «шевели задницей», то мне действительно следует пошевелить задницей.

Я побежала в ванную. Быстро пописала, почистила зубы и оделась менее чем за полторы минуты. Затем пристегнула оружие.

Ксавион был на кухне, набивал рюкзак едой. Мой рюкзак уже лежал на столе рядом с мечом и винтовкой.

— У неё длинный ствол. Ты знаешь, как ей пользоваться? — Мы создали комфортную атмосферу напарников, в которой было много сарказма и поддразниваний.

В его ухмылке читалось озорное мужское удовлетворение, когда он сказал:

— А то ты не знаешь. Я за утро трижды пользовался.

Как он мог до сих пор заставлять меня краснеть?

Я повесила рюкзак на руку, последовала за Ксавионом к двери и увидела, где мы допустили ошибку. Она была широко распахнута.

— Чёрт возьми, мы её не заперли. — Он потёр лицо, и от него исходило чувство вины. Обычно он должен запирать дверь и квартиру, когда мы возвращались. Однако в данном случае технически виновата я. Я отвлекла его минетом в тот момент, когда мы вошли.

— Прости. — Я опустила голову с румянцем на щеках

— Не стоит. Даже если бы мы заперли дверь, мутант ждал бы нас в коридоре или на лестнице.

— Ты много знаешь о мутантах, — сказала я, когда он открыл дверь и выглянул наружу.

— Больше не о чем было думать после конца света

— Тебе горько, что ответственные люди были такими тупыми? Ну, зачем им было встречаться на Земле? Стоило сделать это на космической станции, где, как только дерьмо попадёт в вентилятор, они могли бы его взорвать. — Я протестовала против этого несчастья.

Он пожал плечами.

— Не имело бы значения, встреться они в космосе. Для возникновения чумы требовался солнечный свет. Ультрафиолетовые лучи, смешанные с феромонами инопланетного паука, создали патоген, который невозможно отфильтровать из воздуха. Некоторые люди оказались более восприимчивыми, чем другие.

— Почему у нас иммунитет? — спросила я, когда мы достигли лестничной клетки

— Потому что, согласно Дарвину, выживают наиболее приспособленные. — Он, конечно, сказал это с дерзкой ухмылкой. Я не могла не улыбнуться в ответ, потому что выжила

Дарвин, ты — лучший.

От лестницы исходил такой запах, что Ксавион замешкался и не стал спускаться. Он прижал губы к моему уху и пробормотал:

— Мы не можем спуститься.

Я не собиралась спорить. Однако заинтересовалась его планом, когда он схватил ведро и вылил его на лестничную площадку, прежде чем мы поднялись наверх. Я хотела спросить, почему мы поднимаемся, а не спускаемся на улицу, если только нет крыльев. У меня не было ни крыльев, ни верёвки. Просто слепо верю в парня, держащего меня за руку. Вверху он достал зажигалку и сигарету. Я чуть было не спросила, с каких пор он курит. Он прикурил и бросил сигарету, и мои глаза расширились от понимания. Свист внизу подтвердил стратегию. Он превратил лестницу в непроходимый ад для мутантов. Звучало неплохо, пока я не поняла, что он заманил нас в ловушку на крыше в темноте. Мне не очень понравилось. Это совсем не похоже на то, когда он разбудил меня рано и притащил сюда. Завернувшись в одеяло, мы уютно устроились и смотрели на занимающийся рассвет. В тот момент, когда тёплые лучи коснулись нас, я подставила ему лицо. Наслаждалась. Но вынуждена была признать:

— Я три года избегала солнечного света.

Все говорили, что солнце вызвало чуму. Или усугубляло. Правда и ложь. Для пришельцев солнце оказалось смертельным и активировало вирус, поразивший человечество. Однако впоследствии мутировавшие страдали от лучей. Как вампиры, только не сексуальные.

По краям двери повалил дым. Огонь разгорелся. Как далеко он зайдёт? И сможет ли погаснуть. В любом случае, мы не могли оставаться здесь вечно.

— Как только мы выйдем на улицу, придётся действовать быстро, — объяснил Ксавион.

— Ты понимаешь, что мы на двенадцатом этаже? — напомнила я на случай, если он забыл.

— Я знаю. Но мы не можем здесь оставаться

— Не думаю, что стоит ждать до рассвета. — Ночь не предназначена для прогулок.

— Зависит от обстоятельств. Как тебе нравится жить?

— Уф. — Моя жизнь из фантазий подходила к концу.

Но, по крайней мере, у меня есть Ксавион.

— Да ладно, Лия, всё не так уж плохо. Они ещё не выиграли. — Он протянул руку, одна нога согнута, ступня упирается в выступ.

— Здесь ты должен признать, что ты на самом деле мутант, который умеет летать, — сказала я, идя к нему. Лучше тот красавчик, которого я знала, чем паук-мутант, который хотел съесть моё лицо.

Он крепко держал меня за руку.

— Я позабочусь о твоей безопасности. Готова?

Ко всему.

Знать, что мы прыгнем и прыгнуть — две разные вещи. Тёмная крыша не давала множество вариантов. У Ксавиона была припрятана лестница? Может быть, пожарная лестница, которую я не видела, поскольку мы обычно подходили спереди, а не сзади, откуда он смотрел вниз. Каким-то образом я упустила из виду хитроумное приспособление, прикрепляющее помост для мытья окон к карнизу. Он качнулся, когда Ксавион помог мне взобраться на него.

— Давно здесь эта штука? — пробормотала я.

— Давненько, и может спасти нас

Ясно. Я попыталась быть благодарной и впилась ногтями в ладони, когда он что-то провернул, и подвесные леса пришли в движение.

— Сейчас самое неподходящее время признать, что я боюсь высоты. — Я смотрела прямо перед собой, а не вниз.

— Ты больше боишься высоты или мутантов?

— Я бы предпочла третий вариант, — пробормотала я, крепко сжимая перекладину, когда хитроумное устройство дёрнулось и заскрипело, медленно поворачиваясь.

— Ты установил эту штуку для экстренного побега? — спросила я, что угодно, лишь бы забыть о множестве вариантов смерти.

— Нет. Бум уже был здесь, когда я нашёл это место и избавил меня от необходимости устанавливать зиплайн. — Очевидно, он подготовился намного лучше меня. Я задумалась, насколько своим выживанием обязана глупой удаче.

— Что, если мы доберёмся до земли, а они уже там? — Потому что, эй, почему бы не начать паниковать сейчас?

— Я бы больше беспокоился о тех, кого не остановил пожар, и они находятся на крыше.

Я взглянула наверх и увидела мутанта, прыгающего через край!

— Приближается! — закричала я, когда мутант с несколькими безвольными ногами и серо-зелёным панцирем стремительно полетел в нашу сторону, его глаза горели безумием.

— Вижу. — Что Ксавион сделал с предупреждением? начал трясти чёртову люльку.

Я закричала.

— Сумасшедший ублюдок

— Пригнись, — крикнул Ксавион, вытащил меч и замахнулся.

Как раз вовремя. Он отбросил мутанта в сторону. Я не смотрела, но предположила, что действует сила тяжести, и мутант упал, где не мог причинить нам вреда.

Минус один.

Я подняла глаза, и мне не нужно было, чтобы он говорил:

— Будь начеку, Лия. К нам идёт ещё компания.

Ни хрена себе. Я видела мутантов над головой. Головы выглядывали из-за края. Головы казались человеческими, пока не выдвигались дальше и не показывали челюсти неправильной формы. Металл заскрипел, когда Ксавион завинтил механизм. Люлька дёрнулась, когда мы начали опускаться немного быстрее. У нас всё шло отлично, пока мы резко не остановились. Могу добавить, что однобоко. Вся конструкция накренилась, и я вцепилась в неё ещё крепче.

Ксавион напрягся и посмотрел вверх.

— Нам нужно слезать.

— Мы на полпути.

— Да, но выбора нет. Они придумали, как запутать верёвки.

Мутанты. С чего он так решил? Взглянув вверх, я увидела, что один мутант ухватился за тросы, чтобы спуститься вниз.

Проклятье.

Я не стала думать, вытащила пистолет и прицелилась. Попала в цель, которая взвизгнула и упала, отскочив от перил и заставив нас покачнуться. Я чуть не упала.

— Может, выстрелишь в то, что нас держит? — воскликнул Ксавион.

— Я не могла позволить ему залезть к нам, — заметила я, раздражённая тем, что он не поблагодарил меня. А ещё смущенная тем, что глупая удача спасла трос. Я даже не подумала об этом, когда стрелял.

— Мы тут люди в люльке, — пробормотал он. Пугающая перемена в старом выражении лица.

Обманщик.

Взволнованный вой привлёк мой взгляд вверх. Я увидела, как мутант прыгнул с края. Но прыгнул слишком далеко и промахнулся.

— Они не собираются останавливаться, — пробормотала я, глядя на следующего, готовящегося к прыжку. Их так много. Что за чёрт?

— Нам нужно слезть с этой штуки. — Ксавион ударил по окну рукоятью меча. Сильнее. Ничего не произошло.

— У нас нет на это времени, — проворчала я. Уже выхватив пистолет, я выстрелила. Окно разбилось, и Ксавион мечом очистил множество зазубренных осколков.

Он запрыгнул первым и протянул мне руку. Мне это было не нужно, но я оценила это, когда забралась вслед за Ксавионом. Как раз вовремя. Тело упало сверху и ударилось о люльку с такой силой, что та треснула. Люлька качнулась, как сломанный маятник.

Я сглотнула. Прошло несколько секунд…

Вспышка света привлекла внимание.

Ксавион поджёг пыльный диван.

— Быстрее. Нам нужно спуститься вниз раньше них. — Он взял меня за руку и вытащил из квартиры. Мы промчались по коридору и выскочили на лестничную клетку. У меня сердце бешено колотилось. Я услышала шорох и улюлюканье, когда монстры над нами заметили это и изменили направление.

— Они приближаются, — фыркнула я.

У Ксавиона много уловок. На лестничной площадке под первой ступенькой была спрятана бутылка, которую я раньше не замечала. Он вытащил её и брызнул, оставив в конце большую лужу, в которую уронил зажженную Zippo.

Вспыхнул огонь.

Иррационально, я захотела пожарить маршмеллоу. Ксавион выиграл максимум минуту, возможно, секунды. Наши шаги гулко отдавались на лестничной площадке. Теперь обломки, разбросанные тут и там, теперь обрели смысл. Ксавион подложил их, и, учитывая внезапную вспышку света и тепла, один из них воспламенился. У меня возникло ощущение, что он, возможно, подложил какие-то легковоспламеняющиеся предметы.

— Нам нужно убираться, — подтвердил он, что привело к финальному всплеску скорости. Мы пролетели два последних пролёта семимильными шагами, выскочили на улицу, но пробежали всего несколько шагов, прежде чем остановиться и развернуться.

Жилой дом был в огне. В квартире, которую он поджег, светились окна, а за парадными дверями вестибюль становился розовато-алым.

Я притворилась, что не слышу криков, когда монстры сгорали заживо.

У нас получилось.

Мы выжили, чтобы встретить новый день.

Но мы потеряли дом.

Куда нам идти?

— Нам нужно выбраться из города, по крайней мере, на время, пока всё не успокоится, — заявил Ксавион

— Ни хрена. — Видеть столько мутантов в одном месте, сотрудничающих в попытке убить нас? — О чём ты?

— У меня есть ферма.

— Подожди, что? Ферма? — Он слишком сексуален для фермера. Я вспомнила старину Макдональда. На нём был комбинезон, он жевал сено, у него были пухлые щёки и блестящие глаза под соломенной шляпой.

— Не совсем. Я не выращиваю животных или что-то в этом роде, и у меня есть небольшой сад. — Он говорил почти смущённо, когда мы отходили, насторожившись, потому что людям не полагалось бродить по ночам.

— Ты выращиваешь всякую всячину?

— Да. Но в основном я охочусь и использую фрукты, чтобы заставить людей помочь мне.

— Зачем ты в городе, если можешь жить на ферме? — Сама идея заставила меня задуматься.

— Я же говорил — охочусь

Да, но если бы у меня был выбор жить в относительной безопасности, со свежими продуктами? Привет, загородная жизнь. Я бы научилась заплетать волосы в косички, кроить джинсы в виде ромашек и готовить маринованные огурцы самостоятельно.

— Как мы туда доберёмся? — спросила я.

— В том переулке я припрятал байк.

Я, по глупости, думала, что он имел в виду мотоцикл. Но когда увидела то, что он спрятал, тупо проговорила:

— Это велосипед.

— Да.

— Без мотора.

— Ему не нужен бензин.

Верно подмечено. Кто знал, что бензин может испортиться? К тому времени, как я это поняла, застряла в городе.

— Здесь только один, — указала я. Хороший велосипед, матово-чёрный, со стойкой и корзиной, над которой я бы не стала смеяться. И не было звонка. Всегда ненавидела эти глупости. Слушала подкаст по дороге, и какой-нибудь псих в спандексе проносился мимо по тротуару, безостановочно треща.

— Мы можем поехать вдвоём на одном, пока не найдём тебе такой же, — сказал он,

А значит, пока он будет крутить педали, я буду сидеть на багажнике, расставив ноги и держась за его задницу. Поездка закончилась возле магазина спортивных товаров, не слишком сильно пострадавшего. Пока я наблюдала, он нашёл велосипед, который, по его словам, отлично подойдёт для бездорожья. Я обливалась потом, не смея моргнуть в темноте, пока он накачивал спущенные шины.

Только сев, я призналась:

— В детстве я так и не научилась ездить на велосипеде.

— Это просто.

Сказал человек, который не падал.

— У меня есть идея, — сказал он, когда я шмыгнула носом, потому что тело болело после третьего падения.

Тренировочные колеса на велосипеде были унизительными. Хорошо, что никто не видел. Я попробовала их в магазине. Они чертовски шумные.

Ксавион поморщился.

— Так не пойдёт.

— Мне жаль. Я виновата. Мама говорила, что велосипеды — опасно. Мне даже не разрешали качаться на качелях в парке. — Прочитав все книги, которые смогла найти, я проанализировала своё воспитание и признала, что мама не позволяла мне набраться опыта. Никогда я не сожалела об этом больше, чем в этот момент. Из-за меня мы не могли сбежать.

— Я что-нибудь придумаю. — Потребовалось всего пятнадцать минут, прежде чем у его велосипеда появилось третье колесо с сиденьем и рулём. По крайней мере, так утверждалось в коробке. Предназначено для детей, чтобы они могли кататься с родителями. Или, в данном случае, для женщины, выросшей в бетонных джунглях.

С нашей трёхколесной машиной мы хорошо провели время. Ехать ночью под открытым небом раскрепощало. Я никогда не была такой смелой. Теперь я не смогу спрятаться. И не буду инстинктивно кричать. Если бы я пряталась, никогда бы не встретила Ксавиона. Никогда не думала, что ещё могу жить.

Мы ехали всю ночь и почти не останавливались. Мы не могли выехать прямо из города, потому что дороги были перекрыты. Намеренно, отчего я дрожала. Усталость начала наваливаться примерно в три часа ночи по моим часам. И тут я услышал это. Пронзительный вопль слева.

— Нас заметили! — мрачно заявил Ксавион и быстрее начал крутить педали.

Последние несколько часов до рассвета этот визг преследовал нас, становясь тише по мере того, как мы покидали город и направлялись в более обширные пригороды. И ещё дальше

Только когда солнце полностью озарило землю, мы остановились передохнуть. Я рухнула на пышную лужайку перед домом и грелась в лучах. Ксавион лёг рядом, и я заснула. И он, должно быть, тоже, потому что следующее, что мы осознали, — нас разбудил грубый голос.

— Что у нас здесь, ребята? — спросил парень, у которого не хватало большей части передних зубов, загораживая солнечный свет.

— Ужин и десерт.

Жаль, что большая часть человечества не была похожа на Ксавиона. Да, он соблазнил меня при встрече, но спросил разрешения и убедился, что получил согласие. Хотел моей готовности.

Головорезы, которые разбудили нас — придурки, которые думали, нормально тянуться к женщине, чтобы делать невыразимые вещи. Неверный ход.

Ксавион не из тех, кто спокойно сидит рядом. Тот, с большими оттопыренными ушами, замахивался ножом, но Ксавион выглядел взбешённым больше всего на свете. Поэтому я не удивилась, когда он отреагировал, — движение было резким и внезапным, голова Большеухого откинулась ещё до того, как Беззубик успел начать лапать меня. Когда Большеухий начал кричать, а Беззубик разинул рот ещё шире, Ксавион убил их. Одного — ножом в сердце, другого пулей между удивлённых глаз.

Ксавион был холоден как лёд, когда сказал:

— Беги, или тоже умрёшь.

С кем он разговаривал?

Третий бандит, стоявший на крыльце позади нас с суком с зазубренными гвоздями, разинул рот и побежал.

Я моргнула и сказала:

— Это было чертовски круто.

Наши губы встретились, и мы ничего не могли с собой поделать. Раздеваться в открытую было глупо — на нас только что напали, — но его рука в моих штанах, а моя вокруг его члена означали, что взаимная мастурбация уместна.

Да. Я кончила. Да. Мы живы.

Мы продолжили путешествие, но в более неторопливом темпе, далеко миновав пригороды, туда, где простирались нетронутые просторы. Где в воздухе пахло возможностью. Где в небе всё ещё летали птицы. В некоторых районах поля были скошены. На других росли высокие стебли кукурузы, растущие дико и по одному. Хотя это всё же кукуруза. Я бы не умерла с голоду.

Я чуть не расплакалась. Может, миру на самом деле не пришёл конец. Может, мы могли бы уехать и снова обрести цивилизацию или, по крайней мере, более лёгкий образ жизни. Глупо, но я не могла не мечтать.

Была середина дня, когда мы подъехали к милому маленькому домику. Построен из серого речного камня, с крыльцом и деревом, усыпанным яблоками.

Яблоки!

Я чуть не опрокинула нас обоих, торопясь слезть с велосипеда и сбегать за фруктами.

Ксавион не разделял моего энтузиазма, а скорее подозрительно оглядывался по сторонам.

— В чём дело? — спросила я с полным ртом хрустящей, кашеобразной сладости.

— Плоды. Их никто не срывал.

Некоторые валялись на земле, портясь. Какая пустая трата продуктов. Я откусила ещё кусочек.

— Кто-то собирает яблоки?

— Да, в обмен они оставляют себе половину.

Мой энтузиазм спал.

— Ты думаешь, что-то случилось.

Появился пистолет.

— Держись рядом.

Он бродил по дому — уютному месту, заставленному большой мебелью, и по комнате, полностью заставленной книгам. Больше, чем я могла бы прочитать за жизнь — испытание, которое я с нетерпением ждала преодолеть. В другой спальне были стопки одежды и коробки с обувью. Не только для мужчин. Женская и, похоже, детская одежда тоже. Он копил, и не украшения. Я встречала людей, которые думали, что окружение себя атрибутами прошлого делало их богатыми. В наши дни я по-другому смотрела на богатство. Сможет ли вещь согреть меня? Накормить? Защитить? Понравиться мне?..

Проходя по дому, мы не заметили никаких признаков того, что кто-то входил. Все ловушки остались нетронутыми, но напряжение не покинуло Ксавиона.

— Мне нужно ненадолго выйти. Запри дверь, когда я уйду.

Мой вопрос прозвучал слишком плаксиво, когда я спросила:

— Куда ты?

— Проведаю соседа.

— Того, кто не сорвал яблоки?

— Да. Он и его жена не молодеют.

Как я могла отказать?

Я потребовала от него поцелуя и обещания вернуться ко мне.

— Зависит от того, что получу взамен?.. — поддразнил он.

— Эпический минет.

Я бы сделала его дважды, вернись Ксавион целым.

— Проклятье, мне бы хватило и поцелуя.

И я поцеловала его раз. Другой. Третий.

Он оторвался от меня.

— Мне нужно идти.

— Может, мне стоит пойти с тобой?

Он покачал головой.

— Будет быстрее, если я пойду один. Плюс мне нужно предупредить Бенуа о тебе. Он может быть воинственным с незнакомцами.

С этим последним предупреждением он ушёл, а я принялась расхаживать по комнате. Теперь мне совсем не казалось тут безопасно.

Прошла целая вечность — двадцать семь минут по моим часам, которые я ревностно заводила каждую неделю, — прежде чем он вернулся. Я сидела за запертой входной дверью с дробовиком на коленях.

Он постучал.

— Лия, это я.

Я распахнула дверь и заключила Ксавиона в объятия. Теперь я поняла, что не хочу его терять. Он крепко обнял меня и прошептал:

— Всё хорошо.

— Правда? Как твой сосед?

— Мёртв.

Я откинулась и посмотрела ему в лицо.

— Что его убило?

Мрачное выражение исказило черты его лица.

— Пуля в голову. Его жена неважно себя чувствовала, когда я видел их в последний раз. Какая-то инфекция. Думаю, стало хуже. Я увидел крест ручной работы над свежевырытой могилой у него во дворе. Думаю, он воспринял это плохо.

Я могла только крепче обнять Ксавиона. Я понимала такое одиночество. Хуже всего, что можно представить, но в то же время до апокалипсиса я в основном была одна. Насколько хуже было бы потерять кого-то, оказаться в одиночестве после того, как у тебя было общество любимых? Что бы я делала, потеряй Ксавиона?

Мне не нужно ничего говорить. Он понял. Вероятно, чувствовал то же самое. Отчаяние. И необходимость обнимать его. Что, если это наш последний момент? Разве мы не должны наслаждаться этим?

Неуклюже я набросилась на его одежду. Я хотела, чтобы он был обнажён, и убедиться, что он вернулся невредимым. Мне нужно почувствовать его плоть. Через несколько мгновений мы были обнажены, и меня несли в кровать.

Простыни всё ещё хранили свежий запах сушки на открытом воздухе. Но я жаждала запаха, мускуса и тепла Ксавиона. Я притянула его к себе, так что его тяжёлое тело накрыло моё. Мы целовались, наши языки переплелись с близостью, которая всегда возбуждала. Головка его налитого члена коснулась моего лона. У меня появился соблазн впустить его, чтобы он наполнил меня своим членом. Но я дала обещание.

Я прервала поцелуй, чтобы отдать ему приказ:

— Ляг на спину.

— Хочешь покататься? — Он ухмыльнулся, переворачиваясь

— Возможно, но сначала, думаю, я кое-что тебе должна за то, что вернулся целым и невредимым.

— Ты не обязана… Ах. — Он ахнул, когда я проигнорировала его и обхватила член. Мне нравилось смотреть на него. Длинный. Толстый. Слегка изогнутый. Самое то, чтобы доставить мне удовольствие. Стоит ли удивляться, что мне нравилось доставлять удовольствие Ксавиону?

Одной рукой я крепко сжала ствол, а другой обхватила мошонку, разминая. Его член пульсировал в моей руке. Я наклонилась вперёд и взяла его в рот, ощущая солоноватый привкус возбуждения, и слегка пососала.

Ксавион резко втянул воздух.

Я почти улыбнулась, но минет — серьёзное дело. Я облизала его член, обводя и исследуя каждый дюйм, прежде чем взять глубоко в рот. Мне нравилось сосать его, наблюдая, как Ксавион пытается вести себя так, будто у него всё под контролем.

Но нет.

Он сжал в кулаки простынь и дёрнул бёдра вверх. Его член запульсировал у меня во рту. Когда я увеличила скорость, его голова выгнулась, шея натянулась, а яички, которые я ласкала, напряглись.

Он застонал.

— Я кончу, если ты не остановишься.

— Хорошо.

— Нехорошо, — прорычал он. — Я хочу быть в тебе.

Он перевернул меня на спину и раздвинул ноги, чтобы скользнуть внутрь. Он вонзался в меня снова и снова, пока я не ахнула и не поняла, что, должно быть, оставляю следы ногтей на его плече.

Я собиралась кончить.

Я была так близка…

А ублюдок вышел.

Но я простила его, когда он заменил член языком. Он лизнул, дразня меня, прежде чем сконцентрироваться на клиторе. Затем щёлкнул по нему языком и пососал, сводя меня с ума и подводя к краю пропасти.

Пока я не кончила.

Я дёрнулась от волн оргазма, но Ксавион не закончил. Он скользнул в меня и начал толкаться. Снова и снова, пока я не задрожала и не сжалась. Я кончила с громким криком, а он продолжал входить в меня, растягивая оргазм, пока где-то на третьей волне не кончил сам. И сказал то, о чём думал, но был слишком напуган, чтобы произнести вслух.

— Я люблю тебя.

Как только Ксавион сказал это, я повторила его слова. И так несколько раз. Если раньше я считала себя счастливой, то сейчас — настоящий рай. Я и мой мужчина, у нас свой маленький домик. Мы обрабатываем землю. В основном он, потому что я не умею. Вместо того чтобы выращивать овощи, я научилась консервировать их и фрукты. Я просто надеялась, что делала всё правильно, и нам хватит на всю зиму.

Мы привыкли к рутине, которая по-прежнему заставляла нас запираться по ночам, но в постели было уютно. Так почему же я была полна решимости всё испортить? Рисуя круги на груди Ксавиона, примерно через неделю после нашего прибытия я выпалила:

— Ты решил больше не истреблять мутантов?

— Возможно, я нашёл что-то лучшее, чему могу посвятить жизнь.

Этот ответ обеспечил ему лучший секс в его жизни. Тем не менее, я не могла не думать об этом позже. Он делал что-то хорошее. Это могло быть важным. Особенно теперь, когда я знала, что мутанты, возможно, работают вместе.

В конце концов, я спросила:

— Каковы шансы, что мутанты придут за нами?

Он пожал плечами.

— Честно? Без понятия. Но если посмеют прийти сюда, мы с ними разберемся. Правда, сомневаюсь, что нам стоит беспокоиться о количестве. По мере взросления монстры начнут вымирать. Зима для них особенно сурова.

Я пыталась почувствовать ту же уверенность, но не могла избавиться от беспокойства, гадая, не находимся ли мы в эпицентре бури.

Моя тревога сменилась волнением, когда через две недели после нашего приезда он сказал:

— Одевайся. Мы собираемся на рынок.

Я, кажется, перестала дышать, и, кажется, мои глазные яблоки высохли, потому что я забыла моргать. Я выдавила из себя:

— Что-о-о-о?

— Рынок. Почти наступило полнолуние, — это время для тех, кто хочет встретиться на загородной ярмарке, чтобы обменяться товарами.

До меня дошло.

— Мы идём за покупками! — Успокойся, моё кричащее девчачье сердечко. Пока до меня не дошло: — У нас нет машины, чтобы привезти продукты и вещи.

— Или что-нибудь, что тянет повозку, а значит, мы можем приносить и обменивать только то, что можем унести сами.

— Унести? — Рухнула моя мечта вернуться домой, нагруженная пакетами.

— Вдвоём мы сможем принести кучу вещей. Хорошо, что ты научилась ездить на велосипеде

Он настоял на том, чтобы научить меня не только ездить на двух колесах, но и затем продолжил учить меня, как справляться с небольшими прыжками при движении на большой скорости — на случай, если нам понадобится сбежать. Оказалось, что мой страх перед необходимостью нести вещи или балансировать с ними на руле был необоснованным. Мой велосипед — ярко-фиолетовый с серпантином — обзавёлся прицепом, такими раньше пользовались мамы и папы, чтобы таскать своих детей повсюду. Поскольку мы уже достаточно замариновали и консервировали для себя, загрузили прицепы оставшимися яблоками. Их слишком много для нас двоих. У Ксавиона также оказались вещи, которые он принёс из гаража: пачки сигарет, несколько бутылок выпивки и одну бутылку текилы, за которую я тут же обменяла свою добродетель.

— В городе можно получить то, чего нельзя приготовить, — заметила я, когда мы уходили.

— Ага. Добывание пищи — вот почему я могу не стать фермером на полную ставку.

— Но ты выглядишь сексуально в джинсах и ковбойских сапогах.

Когда он снимал рубашку и потел под осенним послеполуденным солнцем, я обычно показывала ему, насколько сильно.

Он ухмыльнулся мне.

— А ты была создана для пледа.

Когда-то давно я бы скорее раздевалась, чем надевала что-то. Сейчас? Я наслаждалась своей клетчатой пижамой, которая согревала холодными осенними ночами.

— Как далеко ярмарка?

— Всего несколько миль

Мили, на которых были пробки. Своего рода. Мужчина с полной повозкой, которую тянут какие-то большие звери, похожие на коров. Только у них не было вымени. Несколько человек проскакали галопом на лошадях.

Я разинула рот, как деревенщина. Мои глаза наполнились слезами, от которых я остановилась, что заставило Ксавиона приблизиться и спросить:

— Что случилось?

— Люди. — Это единственное слово, которое я смогла выдавить из себя. Не просто пара, а настоящее сообщество. У меня появилась надежда, что, возможно, только возможно, люди смогут восстановиться. Начать всё сначала.

Когда вокруг стало оживлённо, мы слезли с велосипедов и покатили их, несмотря на тяжесть яблок, не так легко по вытоптанной траве. Некоторые люди, как и мы, бродили с маленькими тележками или набитыми пакетами. Другие, как парень с фургоном, парковались и ждали, когда к ним подойдут потенциальные торговцы. Мы обменяли все яблоки в моей тележке на яйца, вяленую ветчину и обещание парня по имени Роланд, который доставит двух цыплят на следующей неделе.

Я была до смешного взволнована.

Когда происходил обмен, воздух наполнялся восторгом и гулом оживлённых разговоров. Я не увидела в городе ни алчности, ни насилия. Ни отчаяния. Надежда сияла на лицах. Жизнь процветала. Я видела не мало беременных женщин и младенцев. Дети носились повсюду, смеясь от радости юности. Им еще предстояло узнать обо всём, что они потеряли. И, честно говоря, став старше, они никогда не узнают ничего другого.

Это новая норма.

Мы в этом вместе.

И все вместе мы пришли в ужас, когда прибежал ребёнок, кричащий во всю глотку:

— Монстр схватил Кэссиди!

Ксавион немедленно оставил меня с вещами и побежал к группе, образовавшейся вокруг мальчика. Пока они допрашивали его, гул и настроение толпы изменились. Люди начали собирать вещи и быстро расходиться. Но не все.

Ксавион стоял с группой свирепо выглядящих людей и одной рыдающей женщиной, которую обнимал мужчина. Ксавиона встретился со мной взглядом и извинился, чтобы приблизиться и пробормотать:

— Тебе нужно остаться здесь.

— Серьёзно? Я могу помочь.

— Знаю, но если останешься, сможешь помочь охранять тех, кто тут, и наши вещи. — Я взглянула на нашу добычу. Трагедия не означала, что все превратились в святых. Искушение украсть может быть слишком сильным.

— Возвращайся невредимым. Пожалуйста. — Я поцеловала его, и хотя мне хотелось умолять его сказать, не стала. Потому что он сделал бы это, несмотря ни на что. Шансы на то, что ребёнка найдут живым, невелики, но вооружённая группа, возглавляемая Ксавионом, не позволит монстру удерживать её.

По мере того, как солнце ползло дальше по небу, я начала беспокоиться за собственную безопасность. Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться сюда. Я не с нетерпением ждала возможности проделать тот же путь ночью. Когда солнце начало садиться, и моя паника достигла апогея, особенно когда все, кроме родителей пропавшей девочки, ушли, поисковая группа вернулась с опущенными плечами. И их было несколько меньше, чем уходило. С ними не было маленького человечка. Мать, потерявшая своего ребёнка, игравшего в пятнашки на поле, рыдала.

Ксавион ничего не сказал, приближаясь ко мне. Его измученное выражение лица и кровь на одежде говорили сами за себя.

— Плохо? — спросила я.

— Единственная хорошая новость — мы убили их всех, чтобы они больше не забирали детей

Пока мы во весь опор ехали к нашему дому, прицепы казались скорее тяжестью, чем сокровищем, я не могла не заметить, насколько целеустремлённым был Ксавион. Он ничего не говорил, только ехал, немного позади меня, прикрывая фланг. Его беспокойство передалось мне и заставило выйти за обычные пределы выносливости. Мы не добрались до дома до наступления темноты, и темнота была полна жутких звуков. К тому времени, как мы прибыли, я была вся в едком поту. Но это не помешало мне помочь разгрузить и убрать барахло.

Только после этого мы заперлись внутри. Бачок, который он соорудил на крыше, позволил налить ванну. Я бросила в воду несколько ароматных трав, которые заменила на другие, и раздела Ксавиона. Я мыла его напряженное тело, пока из него, наконец, не полились слова.

— Их было пятнадцать.

Ошеломляющая цифра.

— И маленькая девочка была не единственной, — тихо добавил он. — Судя по всему, остальных забрали по пути. Им даже не нужна была эта маленькая девочка. У них было много еды. Её забрали, чтобы подразнить нас.

Заявление заставило меня на секунду задуматься.

— С чего ты так решил?

— С того, что они убили ребёнка, а не съели его. Они оставили её на поляне в качестве приманки.

— Подожди, они устроили ловушку?

— Засаду, только она провалилась, но потому, что мы догадались. Если бы Франклин не понял, что нас загоняют, мы могли бы все погибнуть.

— Как только мы убили всех, наткнулись на их лагерь. Они заняли дом у реки. Спали в сарае. И бросили тела, с которыми покончили, в старый свинарник.

Я прикрыла рот рукой.

— И никто не знал, что они были там?

Он покачал головой.

— Я думала, они не часто покидают город.

Он поджал губы.

— Обычно нет. Почему животное покидает свою территорию?

Из-за еды

А мы все знали, что любят есть мутанты.

— Что это значит?

Он вздохнул и запрокинул голову, закрыв глаза.

— Это значит, что завтра нам нужно выследить отставших и начать поиски других.

Осознание того, что он уйдёт, сделало наши занятия любовью особенными в ту ночь. Медленный темп. Мы всё время смотрели друг другу в глаза. Связь на уровне, который я никогда не представляла и не хотела терять.

— Я люблю тебя. — Его последние слова мне, когда он отправлялся избавлять мир от монстров.

Он вернулся. Снова грязный, окровавленный, но с хорошими новостями. Они нашли убежище нескольких мутантов, на этот раз десятки, и зачистили. Учитывая то, что они обнаружили, на следующий день планировали двинуться в другом направлении, чтобы поблизости не осталось гнезда мутантов.

Я вооружилась.

— Я иду с тобой.

Он покачал головой.

— Мы не можем пойти оба. Последний урожай нужно собрать. Курятник построен для цыплят.

Я выгнула бровь.

— И ты думаешь, я квалифицирована, чтобы сделать это?

Печальная усмешка тронула его губы.

— Это что, сексизм — хотеть, чтобы ты была здесь, где безопасно?

Да, но в то же время это мило и наполнено любовью, вот почему я возразила:

— Охотник из меня лучше, чем фермер.

Он притянул меня к себе.

— Я не могу потерять тебя.

— Ты думаешь, я не чувствую того же, — сдавленным голосом произнесла я.

Я поняла, что победила, когда он вздохнул.

— Ладно. Но держись ближе ко мне. — Это он повторил, когда мы вошли в густой лес как раз в тот момент, когда надвинулись тучи, окутав землю темнотой.

В городе я выходила на улицу только в солнечные дни. А здесь? Мне негде было запереться. Но я сама напросилась. Потребовала участия. Я не могла струсить сейчас.

Участник нашей группы, Лерой с золотистой бородой и лысой головой, сказал:

— У меня плохое предчувствие.

У всех нас такое было.

Оказалось, нам следовало бы струсить и сбежать.

Без всякого предупреждения мутанты начали падать с деревьев. Их было так много, и они застали нас врасплох. Предполагалось, что мутанты днём прячутся в тени. Кто-то забыл передать этим уродливым ублюдкам памятку.

Я бешено стреляла, прежде чем пистолет выбили паукообразной рукой. Вокруг я слышала много выстрелов, криков, и почувствовала запах страха в воздухе. Я вытащила нож и колола всех, кто оказывался рядом, слишком запаниковав, чтобы убедиться, что это не союзник.

— Сесилия! — Я услышала, как Ксавион позвал меня, но обернуться, чтобы найти его, оказалось ошибкой.

Удар по голове свалил меня с ног, и когда я пришла в себя, подумала, что, должно быть, мне снится кошмар, потому что я бы никогда не оказалась в сыром тёмном месте, которое пробирало до костей. Я заставила себя сесть, голова болела, чувства были в смятении. Что-то лежало поперёк моих ног, придавливая, и я потянулась, чтобы оттолкнуть это что-то. Мои пальцы наткнулись на плоть. Мёртвая плоть.

Меня вырвало так, что чуть не лопнули глазные яблоки. Отлично, просто чертовски здорово.

Я с трудом поднялась и покачнулась. Где я?

На ум пришла Преисподняя. Прогорклый запах навёл на мысль о гниющем мясе. Шуршащее ощущение движения вокруг не успокаивало.

От внезапного света я часто заморгала. Лучше бы я оставалась в темноте. Я оказалась недалека от истины. Я в аду. Ад из мутантов. Они везде, их человеческие глаза выделялись на фоне черт инопланетян.

Свет исходил от простого фонаря на солнечной батарее, стоящего на основании груды костей. Судя по черепам, человеческих. На нём восседало чудовище — экзоскелет тёмно-красного цвета с тёмными прожилками. На голове нет волос, губы чёрные и огромные.

— Она проснулась. — Голос звучал неправильно. Вероятно, из-за сдвинутых челюстей.

— Чего ты хочешь?

Клянусь, если бы он сказал «съесть тебя живьём», я бы, наверное, описалась. Им бы понравился вкус мочи?

— Охотника.

— Чего?

— Охотник, кто убивает нас. Он и другие должны умереть. — Предложение закончилось шипением, которое подхватило окружение.

Они хотели Ксавиона. Срань господня. Должно быть, он наносил больше урона, чем осознавал. Я внимательнее оглядела монстров, голодно уставившихся на меня, и заметила старость многих. А ещё раны. Но разуму потребовалось мгновение, чтобы принять выпуклый живот очевидной женщины с отвисшими сосками, плоть живота передвигалась, как живая, кожа натягивалась и пульсировала.

— Боже, что с ней?

— Она носит моих детей. — Он зашипел от ликования.

Фу. Это неправильно. Чертовски неправильно. Мутанты не могли размножаться? Даже Ксавион предполагал, что они не могут. Как мы могли так ошибаться?

— Это нездоровая ерунда. — Я указала на кожу, натянутую настолько сильно, что готова была треснуть.

— Одна за многих. — Смешок короля монстров заскрежетал, как гвозди по стеклу.

— Жестоко.

— Жесток твой охотник. Убийца.

— Потому что ты болен.

— Не болен. Будущее. — Слово повисло в воздухе.

Будущее — детёныш-паук, у которого слишком много ног, болтающаяся голова и слюнявая ухмылка, который внезапно вскарабкался по куче костей, чтобы навестить своего длинноногого папочку.

Возможно, человек храбрее не упал бы в обморок.

Но я не такая.

Меня похитили в полдень, и когда я проснулась, понятия не имела, сколько прошло часов. Я могла быть уверена лишь в том, что Ксавион был бы идиотом, попытайся спасти меня. У короля монстров армия, и даже если они слабы, им хватит сил победить.

Осознание того, что я умру, должно было повергнуть меня в истерику. В конце концов, разве я не заслуживала выплакаться? Это отстой. Я, наконец-то, обрела счастье, и теперь мне предстояло стать обедом для мутантов. Неужели я просто покорюсь своей судьбе?

Я оставалась на том же месте, что и раньше, судя по рвоте. Мутанты бродили по кромке света, который продолжал гореть. Король монстров покинул трон, но детёныш паука остался сидеть на нём, повиснув на тонких конечностях. Наводящий ужас своей курчавой копной волос и очень инопланетным лицом. Когда оно зашипело, его челюсти раздвинулись, как лепестки цветка, и я увидела слои зубов внутри.

Я потеряла всё оружие. Нож, револьвер, другой нож. Мне нечем защититься — или покончить со своей жизнью способом, не включающим зубы или когти.

Как ни странно, перед лицом безнадёжности я обрела мужество и решимость. Должен быть выход. Пошевелившись в гнезде из грязи, я поняла, что оно состоит из останков. Обрывки одежды, окоченевшие от засохшей крови и других жидкостей. Что меня взволновало? Вид пачки сигарет, частично торчащей из кармана клетчатой рубашки. Там, где было курево, обычно оставалась…

Зажигалка. Я не стала терять времени и подожгла ближайший ко мне кусок ткани.

Это не осталось незамеченным.

— Огонь! — Очевидно, не только король монстров мог говорить. Кто-то заметил пламя. Прежде чем мутанты начали роиться, я зажгла ещё кое-что, не всё горело хорошо, как хотелось бы, но когда маленькие язычки пламени начали мерцать, а свет усилился, я заметила кое-что интересное. Мутанты отшатнулись. А потом они начали уходить.

Как и в царстве животных, огонь приравнивался к бешенству.

Когда пламя стало ярче, я поняла, что мы находимся в кинотеатре, точнее, в фойе. Внутри нет окон, и вокруг двери, ведущие в залы. И если я правильно помню, в каждом зале есть пожарный выход. Учитывая, что там будет темно и опасно, я поискала оружие. Схватила кость ноги и попыталась игнорировать факт, что она казалась обглоданной. Я обернула её клетчатой рубашкой, и зажгла, как факел, от тлеющего огня. Внезапно огонь перекинулся с ткани, которую я зажгла, на ковёр. Тот самый ковёр, на котором я стояла. Пора уходить.

Я нацелилась на зал номер восемь. Дверь в него легко открылась, и, размахивая перед собой факелом, я вошла. Ряды кресел спускались до пола перед сценой. В большинстве театров до сих пор установлен экран. Я никого не видела, но не доверяла теням. Пока я шла, кожу покалывало, я была уверена, что за мной наблюдают. Судя по всему, они столпились у меня за спиной, готовясь к нападению. Я обернулась и замахала факелом. Ничего. На всякий случай… я подожгла ковёр позади себя. Я просто надеялась, что не загнала себя в ловушку, на случай, если придётся возвращаться этим путём. Я сбежала по оставшимся ступенькам и почти добралась до конца, когда дверь наружу открылась, и передо мной предстала никто иная, как шипящая мамаша.

Она вообще не была похожа на человека — глаза чёрные и многогранные, челюсти алые и полны острых зубов.

— Ты захочешь отойти. — Я продолжала двигаться, размахивая факелом перед собой.

Несмотря на шевеление в животе, она подняла когтистые пальцы и, с шипением, бросилась на меня. Я увернулась и взмахнула факелом, вызвав визг. Но она не вняла моему предупреждению.

Честно говоря, монстр или нет, я не хотела убивать маму, поэтому, когда она снова набросилась на меня, замахиваясь и плюясь, я взмахнула факелом, только чтобы попытаться отогнать её. Только она маячила вне пределов досягаемости, и слишком поздно я поняла, что она играла роль отвлекающего манёвра.

Сзади меня схватили то ли руками, то ли ногами… Я закричала, когда конечности оказались зажатыми, и почувствовала жар собственного факела у ноги. Я не могла размахнуться, только уронить. Ковёр загорелся, будто ждал этого момента. Мама завизжала и заметалась, а тот, кто схватил меня, возможно, понёс бы дальше, не начни я дёргаться. Я заставила мутанта отпустить меня, и упала на пол, близко к пламени и опалила брови.

Я побежала к выходу, до которого оставался один бросок. Дверь легко поддалась, и я вывалилась наружу, глотая свежий воздух. Хотелось разрыдаться от облегчения.

У меня получилось. Я сбежала.

Почти. Мне нужно убираться из здания. Быстро. Я понятия не имела, где нахожусь, поэтому просто побежала по тротуару парковки, полагая, что в конце выйду на дорогу. Далеко я не ушла.

Что-то приземлилось передо мной, согнув пружинистые ноги. Судя по рычанию, король монстров был мной недоволен.

— Схватить её! — проревел он.

Приземлились ещё монстры. Просто град из араханов, название, которое стало популярным в социальных сетях, прежде чем те навсегда исчезли.

Шестеро окружили меня. Не такие слабые, как те, кого я видела раньше. У них были все части тела, и они казались сильными. Убежать не получиться, а сражаться без оружия безуспешно.

Я посмотрела на дверь позади себя. Вероятно, пламя предпочтительнее.

Именно тогда я услышала самую неожиданную и прекрасную вещь.

— Отпустите её, или я всажу пулю этой в голову.

Ксавион пришёл за мной.

Беременная, которую Ксавион держал за волосы, попыталась вывернуться. Но он завернул ей руки за спину и толкнул вперёд, не убирая пистолета.

— Сделаешь что-то глупое, и она умрёт.

Если она небезразлична королю, может сработать. Но у монстров не было чувств.

— Убей её. Я найду другую пару.

Мамашка выглядела не очень довольной таким ответом. Шипя, она побежала к королю, но тот без всякого внимания оттолкнул её. Сложно было сказать, жива она или нет, учитывая, как быстро уносили её прочь.

Мне было всё равно. Я сосредоточилась на важном. Ксавион пришёл за мной. Романтичный и глупый, и я любила его за это, хотя и боялась за него. Один человек против армии мутантов. Это не очень хорошо, но я не сдавалась. Он бросил вызов обстоятельствам, чтобы спасти меня. Теперь мне придётся сделать всё возможное, чтобы спасти нас обоих.

Можно ли рассчитывать, что рассвет спасёт положение?

Внутри здания я не могла определить время. Оказавшись снаружи, я не увидела даже намёка на рассвет. Ночь окутала землю, а значит, мутанты хлынули из горящего кинотеатра в количестве, которое не предвещало ничего хорошего ни мне, ни моему мужчине.

Только он пришёл не один

— Вперёд! — крикнул он.

Я пыталась разгадать его план, когда меня ослепил свет. Буквально. Должно быть, что-то ультрафиолетовое, потому что я услышала визг, и что лучше, некоторые мутанты отступили, кто-то обратно в горящий театр, другие в тени за ним.

Король монстров один из десятка, кто не дрогнул на свету — самый человечный из всей компании, который был вооружен большими ножами и даже пистолетом.

— Поймать его. Убить охотника, — прошипел король монстров. Очки в его пользу за то, что он распознал угрозу, исходящую от моего мужчины. Но, по-видимому, женоненавистник при жизни остался им, став мутантом. Король монстров забыл обо мне.

Я не знала, откуда взялся искорёженный кусок металла, и меня это не волновало, кроме того, что из него получилась отличная бита. Я размахнулась и нанесла удар, оттолкнув короля пауков, но не отключив. Он развернулся ко мне и плюнул. Буквально, комок слизи, от которого я едва увернулся. Плевок приземлился на землю, и, клянусь, я услышала шипение. Даже если это всего лишь воображение, ничего хорошего из того, что ты превратишься в слизь, не вышло бы. Я встала перед монстром с оружием в руке, и он приближался, разминая когти.

— Позади! — крикнул Ксавион.

Я развернулась и заблокировала прыгнувшую на меня беременную. Разве она не знала, что прыжки, вероятно, вредны для плода?

Мы боролись, и я беспокоилась о короле монстров, только чтобы услышать, как Ксавион говорит:

— Выбери кого-нибудь своего размера, урод.

Было бы оскорбительно, то же сказать беременной женщине? Она с криками билась со мной. Её зубы клацнули, и я вздрогнула. Бедняжка. Возможно, когда-то она была нормальной и хорошенькой. Она не просила быть такой. Я не могла оставить её в живых и представлять угрозу. Ни она, ни монстры, которых она носила. Но я не настолько жестока.

Удара по ярёмной вене куском стекла, который я подхватила, хватило. Я сделала то, что должна, и не стала смотреть.

Я обернулась и увидела Ксавиона рядом с королем монстров с мечом в руке. Ксавион размахивал клинком, но король монстров парировал удары наручными щитками, состоящими из толстых слоев панциря. У монстра была натуральная броня на груди. Вид адаптируется. Как ужасно.

Особенно вспоминая слова короля. Нет, чудовищное извращение человечества не наше будущее.

Король, который казался более экспансивным, чем раньше, выбил меч из руки Ксавиона, затем поднял руку, которая больше походила на косу и начал рассекать ею воздух, собираясь выпотрошить мою любовь.

Ксавион вытащил пистолет и выстрелил в упор. В голову. Затем пригнулся, чтобы избежать последнего движения умирающего короля. Тело упало на землю, и воздух внезапно наполнился тишиной. Мутанты, сражавшиеся с теми, кто сопровождал Ксавиона, остановились. Я видела момент, когда они зафиксировали смерть, затем они побежали, одни внутрь, другие на окраину города за кинотеатром.

Я почти ожидала, что Ксавион побежит за ними. Мутанты представляли опасность, но он подошёл и притянул меня к себе. Обнял так крепко. Пусть и мы были все в поту, но плевать. Мы выжили.

Я поцеловала его.

— Не могу поверить, что ты пришёл за мной.

— Я не могу быть Адамом без моей Евы, — сказал он, обхватив меня за задницу.

— Я люблю тебя.

— Я тебя сильнее. И покажу, насколько, когда мы выберемся отсюда. — Мы отправились в путь с группой, которая присоединилась к нему, мужчина с фургоном привёз солнечный генератор и набор фонарей. Другие прокатились в повозке на колёсах, а некоторые отправились верхом выслеживать отставших. Я сидела позади Ксавиона, держась за него очень крепко, пока мы уносились прочь от огня в кинотеатре.

— Ты пришёл подготовленным, — сказала я.

— Я не мог потерять тебя, — серьёзно произнёс он.

Я могла только прижаться щекой к его спине и быть счастливой, зная, что он любит меня.

— Куда едем? — спросила я

— Домой.

Мы прибыли на рассвете.

Двое выживших. Двое влюблённых. Едут навстречу рассвету, избежав смерти.

Он испортил момент, сказав:

— Хочешь увеличить население планеты?

Он спятил? Знал ли он, какой вред беременность нанесёт моему организму? Моя бедная вагина уже никогда не будет прежней, не говоря уже о возможных осложнениях.

Сначала в голове всплыло эгоистичное «я». Новая я, которая считала драгоценным каждый день, улыбнулась.

— Говорят, практика ведёт к совершенству.

Мы тренировались, как только вернулись домой. Прямо на залитом солнце дворике. Единственное, о чём он сожалеет? Солнечный ожог на голой заднице, по которой я с удовольствием шлёпала.

Это не первое гнездо, которое мы уничтожили. И не последний раз, когда мы были в опасности. Мы могли бы забаррикадироваться в маленьком доме и притвориться, что уродства не существует, но я не могла перестать думать о той маленькой девочке. Её украли из-под носа у родителей. Что, если бы это случилось с нашим ребёнком? Тем, который растёт внутри меня. Что, если мутант съел бы единственного доктора, который у нас был? Конечно, в своей прошлой жизни доктор Вайнер работал с животными, но ребёнок есть ребёнок. Верно?

А значит, мы не могли успокаиваться на достигнутом, если хотим, чтобы наш ребёнок был в безопасности. Когда мы охраняли территорию вокруг, развесили таблички, приглашая других присоединиться, что вызвало споры. Это может привлечь не тех людей. Но опять же, любой, кому удалось выжить, заслуживал шанса. Не все прибегали к насилию. Мы хотели напомнить людям, что значит быть цивилизованными. Поддерживать друг друга. Не прятаться в тени. И найти любовь, как это было у меня.

Трудно поверить, что человечество нашло во мне новое начало. Надеюсь, я не убью его, как наш сад.

P.S. Я сделала съедобные маринованные огурцы.

P.S.S. Не буду говорить про неудавшийся джем.

P.S.S.S. На случай, если вам интересно, у нас родилась девочка, и мы назвали её Лаурой в честь мамы Ксавиона. И мы жили долго и счастливо в нашем обновлённом мире.

раса киборгов с коллективным разумом, пытающихся ассимилировать в свой коллектив всё живое из сериала Star Trek

«Прочь, проклятое пятно!», предложение, взятое из пьесы «Макбет», произнесённое Леди Макбет, женой главного героя. Её муж убил короля Шотландии именно с её рассуждений, и вина за убийство постепенно свела её с ума. Когда она произносит эти строки, находится в состоянии сна, и ей кажется, что пятно крови короля пачкает руку.

раса киборгов с коллективным разумом, пытающихся ассимилировать в свой коллектив все живое из сериала Star Trek