Проблемы появились там, где я их не ждала. Наш единственный на этаже офисный туалет был занят. А мне срочно, срочно нужно попасть туда!

Переминаюсь с ноги на ногу, прикидывая масштаб трагедии. Я в брюках, к счастью, не белых. Неожиданное начало менструального цикла – не самый идеальный старт дня. Но всё обойдется, если через минуту дверь отворится.

Гипнотизирую: «Сим-сим, откройся».

Открывается, и я подвисаю, подумав, что у меня начались глюки из-за отсутствия кофеина в крови.

Из туалета выходит молодой мужчина, выглядящий как сбежавшая с показа модель Хьюго Босс.

Белая рубашка, обтягивающая литые мускулы и расстегнутая на одну пуговичку вверху. Черные узкие брюки. Коротко подстриженные темные волосы и аккуратная небритость на лице.

И одеколон… от которого колени становятся мягкими, как желе.

Парень бросает на меня презрительный взгляд и отходит в сторону.

Я встряхиваюсь, сбрасывая с себя тупое оцепенение, и шагаю внутрь освободившегося туалета.

Торопливо достаю упаковку тампонов и… замечаю прозрачные капли на ободке унитаза.

Я никогда так не делала, но в этот раз вылетела из помещения и поискала глазами красавца.

Ага, вон он с телефоном у кадки с фикусом стоит.

Подлетаю к нему, упираю руки в боки и говорю:

– Вас не учили, что прежде чем делать свои мокрые дела, крышку унитаза надо поднять? А закончив – опустить обратно.

Парень отрывает взгляд от телефона и смотрит на меня, как на сумасшедшую:

– Чего?

– Того. Вернитесь и уберите за собой.

– Куда?

А мачо, оказывается, не из сообразительных. Так я и знала, что красивая внешность не равно высокий интеллект.

– В туалет! – указываю пальцем.

– Ты что, больная? – его взгляд тяжелеет.

– Я больная? – переспрашиваю злым шепотом.

– А я, понял – ты уборщица, – кивает с усмешкой. – Так иди и убирай, – указывает пальцем на открытую дверь.

Представляю, как смешно мы выглядим со стороны: жарко спорим и одновременно тычем пальцами в сторону клозета. Медленно опускаю руку.

Стою, как оплеванная. Я типа уборщица и должна убирать вот за этим козлом?!

– Кто накапал мимо, тот и убирает, – шиплю злобно.

– Никуда я не капал, ясно?! Я зашел руки помыть. Отвали от меня, идиотка! – раздраженно говорит павлин и уходит.

Не, нормально? Не капал он! А кто тогда это сделал? Барабашка? Он последний вышел, значит с него спрос!

– И да, – оборачивается незнакомец, – у вас там вместо нормального жидкого мыла лежит какой-то обмылок. Относитесь внимательнее к своим непосредственным обязанностям.

Выдав это, он сворачивает за угол.

Это что вообще было? Кто тут такой наглый раскомандовался в нашем офисе? Новый сотрудник? Интересно, на чье место он пришел и не много ли спеси для новичка? У нас ведь заняты все вакансии, никто не увольнялся и не собирается, насколько я знаю.

Но, черт возьми, я что правда похожа на уборщицу?!

Вспомнив, зачем вообще хотела попасть в туалет, возвращаюсь туда и делаю свои дела.

Благо мне не требуется облегчиться и садиться на залитый чужими биологическими жидкостями унитаз.

Все равно меня потряхивает от возмущения. Это стычка с павлином так на меня подействовала.

Ч-черт, в коридоре всё еще пахнет вкусным парфюмом этого типа! Может, пойти по запаху и выяснить, к кому он пошел?

Да больше делать мне нечего – выслеживать какого-то ненормального.

Возвращаюсь в свой кабинет. Моей начальницы Серафимы Ивановны нет на месте. С сегодняшнего дня она в отпуске. И мне придется начислять зарплату без её контроля, поэтому нервничаю с самого утра. Боюсь накосячить.

Еще и месячные некстати пошли, живот болит. И злая, как сорвавшаяся с цепи сучка. Хихикаю от сравнения, пришедшего в голову. Я вообще-то безобидная и кроткая, просто сегодня неудачный день.

Дался мне этот незнакомый тип и его безалаберность. Надо было промолчать, наверняка, он просто чей-то посетитель.

Но он назвал меня идиоткой!!

Сама напросилась, Огнева.

Всё так, но…

Из головы не выходит наглый тип, и я мысленно продолжаю с ним горячечный спор. И тоже называю его идиотом и триумфально посылаю нахрен. Так то лучше!

Через час нас всех срочно собирают в кабинете генерального. В голове возникает страшная картинка, что меня сейчас будут прилюдно казнить за какой-нибудь косяк, о котором я еще не знаю. Ну не дура ли?

А вдруг кому-нибудь зарплату не додала?

Просовываю голову в кабинет Богдана Александровича, чтобы считать его настроение и эмоции, но не вижу шефа.

Вместо него в кресле сидит напыщенный индюк, с которым я имела честь познакомиться возле туалета, и осматривает сотрудников строгим взглядом, как будто намерен сделать выговор каждому. Был бы человек, статья найдется.

Что здесь происходит?

Кто-то подталкивает меня в спину, и мне приходится шагнуть в просторный кабинет.

Индюк переводит на меня радиоактивный взгляд, пригвождая к месту. Нехорошие предчувствия усиливаются, и у меня с чего-то вдруг подкашиваются колени.

– Я Адам Богданович Годунов, ваш новый генеральный директор, – звучит негромкий властный голос.

– Ой, идиотка, – бурчу себе под нос и крепко-крепко зажмуриваюсь, как будто это меня спасет от его гнева.

– А Богдан Александрович? – кто-то спрашивает робко.

– Мой отец приболел. Я теперь вместо него.

Я обвинила сына начальника в невоспитанности. Ой, что теперь будет!

Он уже волком смотрит на меня.

Хоть увольняйся теперь.

– Я рад, что на мой зов откликнулись все, даже технический персонал, – красноречиво смотрит на меня. А потом и все остальные – с недоумением.

– Но я не… – краснею под насмешливым взглядом нового босса.

Хватаю себя в кулак и хорошенечко встряхиваю. Поднимаю подбородок и говорю с вызовом:

– Я старший бухгалтер.

Получается очень даже ничего. По крайней мере, начальничек стирает с лица унизительную усмешку.

Мстит! Как пить дай, мстит мне за подозрения в отсутствии рамок приличия.

Может, и вправду, кто-то другой полил ободок? Легко, я уже не раз вижу это непотребство. Поэтому и бомбануло меня так некстати.

И тут я вспоминаю, что у генерального директора есть свой личный клозет – чистенький, убранный и с сидушечкой от Армани! И Адаму Гадунову нет нужды шариться по общественным.

Ой, я сказала Гадунову, да?

А мне нравится. От слова Гад.

А я идиотка – да, что испортила отношения с главным в первый же день.

Адам

– Я Адам Богданович Годунов, ваш новый генеральный директор, – говорю собравшимся людям, которые смотрят на меня как на восьмое чудо света.

Особенно та воинственная особь, как там её? Мне еще предстоит пройтись по кабинетам и лично познакомиться с каждым подчиненным. Даже в подсобку зайду и проверю наличие средств для гигиены. Отец их всех явно расслабил.

Помыл руки, называется. Какая-то пискля наехала на меня и обвинила во всякой гадости. А сама даже мыло забывает класть. Полнейшая антисанитария.

– Я старший бухгалтер, – сообщает мелкая злючка.

Так она не уборщица?

Что ж, ошибся, бывает.

Молниеносно строю планы, как взъебу бухгалтерию, найду к чему прицепиться и вышвырну вон сучку, посмевшую меня прилюдно отчитать.

Или пусть живет пока?

Осматриваю ее грудь и всё, что ниже. Мелкий рост, но в целом хороша. Её бы на каблуки поставить. Что за унылые балетки? А, ну да, бухгалтерия. Что еще ожидать от серости?

Отпускаю персонал. Расходятся с тусклыми лицами. Да чо не так? Поняли, что я строг и суров? И наведу здесь свои порядки.

Тук-тук.

– Ну, входите, – милостиво разрешаю, не отрывая взгляда от бумаг.

– Адам Богданович, вот.

Поднимаю голову и вижу блондинку. На ней такая узкая юбка, что кажется, сейчас треснет по швам.

– Что это? И кто Вы?

– Я Ваш пиар-менеджер Оля Пегина. А это макеты Ваших визиток. Я обо всем позаботилась. Посмотрите, вот эти – золотые, выглядят солидно, – трещит, как сорока.

– Мне они пока не нужны, – режу, едва взглянув на бумажки.

– Но как же, – раскрывает пухлый рот.

– Идите, Пегина, работайте, – машу пальцами.

С оскорбленным видом блонда забирает бумаги и удаляется. Терпеть не могу чьи-то инициативы. Нужны будут визитки – скажу. Чего бежать впереди паровоза? У меня и без этого проблем хватает.

Надрывается телефон. Мама. Принимаю вызов и включаю громкую связь:

– Как он там? – спрашиваю.

– По-прежнему, – вздыхает мать. – Не говорит. Поврежден лицевой нерв.

– Так, ма, панику отставить, отец в хорошей клинике под присмотром лучших профессоров города. Всё будет хорошо.

– Да, будет, – хлюпая носом, соглашается маман и переводит тему, – Ну как ты там, справляешься на фирме?

– Работы много, – отвечаю уклончиво.

Тут её не просто много, тут полный абзац!

– Хорошо, сынок. Увидимся вечером у папы. Пока.

Кладу трубку, беру список фамилий подчиненных и иду на обход. Я должен посмотреть, кто где сидит и вообще. Чтоб не расслаблялись.

Бухгалтерия – первые в списке. Отлично!

Толкаю дверь и тотчас вижу перед собой большую аппетитную попу. Старший, стало быть, бухгалтер склонилась над кулером и ждет, пока чахлый ручеёк наполнит ее кружку.

На кружке нарисован доллар. Хм… значит, серость о деньгах мечтает, да еще и в иностранной валюте. Не хило так.

– Серафима Ивановна, это ты? – спрашиваю, сверившись с листком.

Коротышка с большой попой выпрямляется и стреляет в меня рассерженным взглядом:

– А что, я похожа на Серафиму Ивановну?

– Без понятия. Значит, Милана Павловна Огнева?

– Да, это я.

Хм… Красивое имя для такой серости. Не соответствует, машинально отмечаю.

Её взгляд опускается на мою грудь и куда-то плывет. Мм, любит мужские торсики? Это она меня без рубашки еще не видела. Три года тело «делал».

– Милана из Милана срочно подготовьте мне отсчет по доходам компании за последний год. Живо! – добавляю строгости в голос, чтобы не подумала, что шучу и флиртую с ней.

Зачем я сказал ей Милана из Милана? Так, просто к слову пришлась рифма. Какой ей Милан хоспади. Её максимум – Хургада, где живут бронзовые озабоченные египтяне.

Пална вздрагивает и бросается к монитору. Глаза круглые, испуганные. Так-так, неужели накосячила, и мне придется узнать о чем-то неприятном?

– Отчет принесете ко мне в кабинет, – демонстративно смотрю на наручные часы. – Через десять минут.

Милана

Вылетаю из кабинета генерального и чуть не сшибаю плечом начальника службы безопасности. А он, на минуточку, два метра ростом и центнер весом.

– Милка, куда летишь? – вскрикивает он.

– Кофе делать, – заносчиво отвечаю на бегу.

Вообще обнаглел! Меня и туалеты драить?! Да у меня высшее образование и красный диплом!

Просто скотина и гад.

Хотя не исключено, что этот тиран меня попросту троллит. Холодная месть за утреннее происшествие.

Так, надо держать себя в руках и не показывать ему, как меня уязвляет его отношение к подчиненным. Особенно лично ко мне!

С трудом удерживаюсь от того, чтобы плюнуть в чашку. Сколько сахара класть вообще? Не рискую, несу несладкий.

Секретарь Гадунова – Евгения провожает меня удивленным взглядом:

– Это ты типа обхаживаешь наше новое начальство?

– Попросил, – буркаю недовольно. – Видимо, ты плохо справляешься со своими обязанностями.

Я не язва и не хамка. Сегодня просто не мой день.

Ставлю чашку на стол Бокомданного и гордо собираюсь покинуть помещение.

– Стоять, Пална!

Останавливаюсь и замираю, испытывая нехорошие предчувствия.

Он, как волк, подкрадывается ко мне и как, мне кажется, обнюхивает.

– Признайся, честно, – говорит над моим ухом, – ты плюнула в эту кружку?

От его горячего ментолового дыхания у меня сводит колени.

Мои уши сигнализируют о том, что слушали бы его сексуальный хрип вечно – короче говоря, покраснели.

– Нет! – ахаю. – Как Вы могли подумать обо мне такое?

– Еще как могу, после того, как ты отчитала меня утром у туалетов. Говорят, у бухгалтеров склочный характер. Охотно верю.

Адам Бокомданный продолжает стоять у меня за спиной, и я чувствую, что сначала покрываюсь ледяной коркой, а потом всё это дело начинает таять. Ощущеньица – огонь!

Разворачиваюсь и несмело смотрю ему в глаза. Я должна признать свою ошибку вслух и извиниться перед ним, иначе он будет цепляться ко мне постоянно.

Набираю побольше воздуха в легкие и выпаливаю:

– Простите меня, Адам Богданович, за утренний выпад в вашу сторону. Я была не права.

Слава богу, не вырвалось Бокомданнович! А то взбесила бы его еще больше.

– То-то же, – ироничная усмешка, соблазнительная улыбочка генерального, и мою скованность, как рукой снимает.

– Если Вы и писаете мимо горшка, то я об этом не узнаю. У Вас же личный туалет.

Тсс… Огнева, ты что несешь??

Его глаза темнеют, и я чувствительно прикусываю себе язык. И-ди-от-ка!

– Пойдем, посмотришь, – говорит он и толкает меня в сторону личного клозета.

Нет-нет… я же пошутила, пожалуйста, не надоооо!

Сбежать никак не получится. Его монументальный торс перекрывает мне путь к отступлению.

Он оттесняет меня, всё ближе и ближе. Да не хочу я смотреть туда!

Глаза в глаза, словно игра в гляделки, кто первый моргнет. Спотыкаюсь на неровности и чуть не падаю. А этот гад даже руки не подал!

– Смотри, – властно командует он.

– Куда? – спрашиваю пересохшими от волнения губами.

Какого черта он творит? Как будто загоняет меня в ловушку! Это совсем не то, что должно происходить между начальником и подчиненной.

– На унитаз смотри.

– А я не хочу, – отвечаю полушепотом.

– А придется.

Адам хватает меня за подбородок и разворачивает лицом к сидению.

Шикарный черный стульчак с сенсорной панелью. Идеально чистый, благоухающий трон. Стены санузла отделаны темным мрамором. Даже ванна есть. Неужели Богдан Александрович здесь купался? Впечатляет.

– Всё рассмотрела?

– Да-а. Отпустите… пожалуйста.

Кожа уже печет от его пальцев. Это вообще противозаконно быть таким горячим! Пусть померяет температуру, наверняка, она у него под сорок.

– Тебе не придет больше в голову оскорблять меня, мм? – склоняет голову набок.

Какие блестящие у него глаза. И губы… Зачем мужику такие красиво очерченные губы и идеально прямой нос?? Им вообще надо быть чуть красивее обезьяны, а этот же…

Шумно сглатываю слюну. Господи…

– Нет, не придет, – мотаю головой так сильно, что шея хрустит.

Больно то как.

Гадунов отпускает меня. Складывает руки на мощной груди и с усмешкой наблюдает, как я пячусь вон из его кабинета.

Победил.

Признаю, капитулирую и сожалею о своем поведении.

У меня стресс из-за отсутствия Серафимы Ивановны. И вообще мне надо проверить, всем ли я начислила зарплату. Вдруг кого-то забыла. Мой страшный сон.

Опускаюсь задницей, которая сегодня отчаянно ищет приключений, в своё кресло и выдыхаю. Сердце колотится, как невменяемое, пульс шкалит.

Я вообще ненормальная, раз решила играть в игры с генеральным директором. Ничем хорошим это не закончится для меня.

Во-первых, Бокомданный подумает, что дерзостью я пытаюсь обратить внимание на свою скромную персону.

Во-вторых, такие мужчины в принципе не глядят в сторону скучных бухгалтерш. Поэтому это выглядит жалко.

Да, порою со мной не соскучишься, но бывает меня клинит. Ведь основную часть своей жизни я провожу с цифрами. Может, поэтому и клинит, кто его знает.

Проводила бы больше времени в клубах. Глядишь – и нормальным человеком бы стала. Как все.

Поправочка: я не хочу быть как все.

На обед не иду. Принесла с собой в контейнере еду, и перекусываю отварной гречкой. Не то чтобы я на диете сижу и фанат каш, просто экономлю.

Надеюсь, сегодня Гадунову я больше не понадоблюсь. А то я не вынесу его общества. Бесит – просто жуть! Как можно быть таким красавцем и кретином одновременно?!

До конца дня сижу на месте, как на иголках. Мысленно представляю, как Бокомданный зайдет в мой кабинет, окатит ледяным взглядом и попросит то, что не входит в обязанности простого бухгалтера.

Убраться в туалете.

К счастью, до конца дня меня никто не беспокоит. Наверняка у Гада нашлись дела поважнее. И хорошо! Видеть его надменную физиономию выше моих сил!

Бегу домой, чтобы было больше времени собраться. У меня сегодня свидание с парнем, которым общаюсь несколько месяцев онлайн.

Храни меня боже, потому что сегодня явно не мой день. Но переносить встречу нельзя.

Максим – так зовут того парня, давно ждет, и он настоящий красавец, судя по фоткам. Нельзя упускать такой шанс!

Милана

Сижу на удобном желтом диване и перемешиваю соломинкой молочный коктейль.

Напротив меня сидит Максим и белозубо улыбается. Парень не пьет алкоголь, потому что весь такой на спорте.

Он малость перекачен, и я с любопытством разглядываю бугры на его руках.

Максим не стал выпендрёжничать, надевать рубашки с расстегнутыми пуговицами, а пришел на свидание прямо в футболке. Неловко чувствую себя в своем лучшем платье, надо было в джинсах приходить. Кто ж знал?

Молчаливая пауза подзатянулась. Судорожно придумываю, что спросить, но как назло мысли крутятся о новом начальнике.

Если он меня невзлюбил, а он невзлюбил! То мне придется туго. А может, он всего на недельку к нам пришел? Пока Богдан Александрович болеет.

Эх, мне бы алкоголя капельку, я бы мгновенно разболталась.

Хотя… сегодня утром выступала соло и без веществ, изменяющих сознание. Стыдно, неловко перед Бокомданным. А, ну его!

– Что ты спросил? – утонув в мыслях о работе (ага-ага, о работе), пропускаю вопрос Макса.

– Ты где работаешь? – повторяет он.

О неееет, только не об этом!

– Да в фирме одной, не важно. Расскажи лучше о себе, – нацепляю на лицо приветливую улыбку.

Он симпатичный, но разговор совсем не клеится. Переписываться у нас получалось лучше. Может, потому что между сообщениями были огромные паузы?

И он рассказывает. О качалке, спортпите и своей кошке Дусе. Про последнюю мне слушать интересно, и я думаю: все не так уж плохо. У человека есть кошка, он ее любит, и это здорово.

Но где же пресловутые бабочки? Моя реакция на Гадунова была куда более красноречивой, когда он заталкивал меня в свой туалет. А тут совсем ничего. Хотя парень, повторюсь, красавчик.

Макс не раз приглашал меня к себе домой – знамо дело зачем.

Может, хватит уже быть одной? Бросить всё, поехать к нему и свалиться голой в его объятия?

Но кое-что меня останавливает. Дурацкое угнетающее чувство, что он мною попользуется разок и даже не позвонит на следующий день.

Тогда скачусь в депресс и совсем перестану доверять особям мужского пола. Я их и так не особо жалую. У них только секс в голове.

У того же Адама Бокомданновича…

О, снова здорово! Генеральный опять просочился в мои мысли, и капает на них своим ядом.

– Ну что, поедем ко мне? – спрашивает Макс, доставая деньги.

– Помочь тебе оплатить счет? – тянусь за кошельком, хотя знаю, что счет выйдет не большим. Если парень не сможет его оплатить, это будет первым звоночком, что с ним не стоит связываться.

– Нет, конечно, – фыркает Максим, и виртуальный счетчик его очков стремительно крутится в моих глазах.

Может, все-таки поехать? Окидываю его оценивающим взглядом и закусываю губу. Он выпячивает грудь вперед, словно понимая, что сейчас решается судьба нашего секса.

Глупый! Он даже не догадывается, что у меня идут месячные. Какой может быть секс?

– Нет, я домой. Устала.

– Жаль, – грустно вздыхает парень.

Вообще-то, можно было заняться кое-чем. Руки, как говорится, есть. При правильном подходе они смогут принести разрядку нам обоим, но что-то не хочется…

Добираюсь домой на автобусе, еще не поздно и они ходят. Уныло. Тоскливо. Зайти что ли к подруге на пару рюмок чая? Моя Ленка – вот кто всегда готов поддержать алкогольный вечерок.

Затариваюсь в алкомаркете бутылочкой хорошего вина и звоню в дверь подруги.

– Нежданчик, – открывая, говорит Лена.

– Ты не одна?

– С Ромкой.

– Ладно, я тогда пойду.

– Мил, может, останешься?

– Не, не буду вам, влюбленным голубкам, мешать.

Эх, у всех есть личная жизнь. А у меня только работа и цифры. Может, хобби себе какое-нибудь придумать, чтобы было куда душу вкладывать?

Так не умею ничего, руки из задницы растут, как говорила моя бабуля. Только баланс умею сводить на пятерку. Ну и владею остальными бухгалтерскими скиллами.

Мне двадцать пять, а живу, как старая дева. Сорок кошек не хватает только в моей квартирке для полного образа.

Открываю винишко, наливаю в бокальчик и сажусь за сериал.

Хочу страсти.

Чтобы жгло и пекло внизу живота при виде моего мужика.

Чтобы он кинул меня животом на стол и жестко отодрал, чтобы неделю не могла ноги свести.

Что, Огнева, винишко уже подействовало? Эротические фантазии начались?

А кто там у нас в главных ролях? Уж не Адам Богданович ли?

Адам

Не открывая глаз, шлепаю босиком на кухню. Милка почти бесшумно следует за мной. Это огромная кошка хищной породы. На рысь похожа. От бывшей мне досталась.

На ощупь насыпаю сухого корма в миску и бреду обратно в постель в надежде досмотреть свой горячий сон.

В трусах бешеный стояк. Член пульсирует, болит, стонет. Охренеть, заявочки. Сжимаю ствол пальцами, чтобы угомонить его.

Пиздец…

На работу прихожу с опозданием. Иду мимо туалета без остановки. А ну как бешеная фурия, которую я жестко трахал сегодня во сне, выскочит оттуда и снова начнет обвинять во всех смертных грехах.

Жесть просто.

Надо поставить ее на место, чтобы не смела появляться в моих снах. Как будто я какой-то озабоченный полудурок, которому никто не дает.

Пока что в моей сексуальной жизни затишье из-за пошатнувшегося здоровья отца. На съем баб у меня попросту не хватает ни сил, ни времени, ни ресурсов.

С отцом всё плохо – инсульт. Неизвестно, когда пойдет на поправку.

Поэтому работа, работа и работа. Хватит быть распиздяем, пора заняться делом жизни моего отца. Никто в меня не верит, ну да и похер. Я верю сам в себя – и это главное.

Кулаком толкаю дверь бухгалтерии и говорю не слишком весело:

– Доброе утро!

Моему взору снова предстает прелестная задница. Она что, знает, когда я зайду, и поэтому сразу поворачивается к начальнику «лицом»?

– Ой, доброе, – пищит серость, разворачиваясь боком, но не разгибаясь.

Издевательство. Прям захотелось подойди сзади, задрать короткую (для скромницы) юбку на поясницу и засадить так, чтобы скулила сучкой…

– Почему ты не носишь каблуки? – спрашиваю строго.

Брови Палны взлетают вверх. Не ожидала она такого вопросика.

– Я ношу, но не в рабочее время.

Наконец, выпрямляется и смущенно одергивает юбку, пряча симпатичные колени.

– С завтрашнего дня в офис приходишь на шпильках. А иначе… сама знаешь, – ухожу.

– Иначе что? – кричит вслед.

А вот догадайся – что! Пофантазируй немного, если хватит смелости.

Она оскорбляет мое развитое эстетическое чувство своими стремными балетками. Такие короткие ноги всегда должны быть обуты в красивые туфельки. Или ей норм гномом быть?

Пока иду в свой кабинет, попутно здороваюсь с коллегами, заглядывая во все кабинеты. В чем прелесть: мне совершенно плевать на их внешний вид.

Так какого же хрена меня заклинило на бухгалтерше? Пусть ходит, в чем хочет. Наши рабочие мест, к счастью, не по соседству. И если захотеть, можно вообще не пересекаться.

Так всё, похер на Палну. Есть дела поважнее. Мне кое-что не понравилось в бухгалтерском отчете, надо подумать, где собака зарыта. Но то, что ежемесячный оборот снизился – это факт. И я хочу вытянуть нас на прежний уровень.

Сдается мне, в нашей конторе завелась наглая жирная крыса, которая сливает нашим конкурентам информацию. И я выясню, кто это. А начну, пожалуй, с бухгалтерии.

Его красивые губы соблазнительно приоткрываются, когда он говорит. Божечки-кошечки, уноси отсюда ноги поскорее, твоего начальника поперло на пошлость. Но вместо этого мой рот говорит:

– Это значит, побьете?

– Отшлепаю, прямо отчетом по попе, – отвечает он.

Мне становится жарко, когда я в красках представляю, как мой строгий босс охаживает меня толстой папкой по голым ягодицам. Охренеть, это вообще что такое?

– Что, уже представила? Ушки покраснели, – изгаляется надо мной Гад.

Он сел обратно в кресло и забросил ногу на ногу. Бросаю быстрый взгляд на его пах. Топорщится. Кажется, не я одна представила порку!

В трусах влажно, и от этого дико стыдно. Надо поставить его на место, сказать, что со мной этот номер не пройдет. Нахмурься хотя бы, идиотка!

– Ничего я не представила. И, пожалуйста, Адам Боком… ой простите, Богданович, не смейте со мной флиртовать. Оставьте флирт для Олечки Пегиной.

Забираю папку с отчетом, в которую закралась ошибка, и гордо марширую к двери.

– Стоять, Огнева! – рявкает босс так громко, что у меня закладывает уши.

Если он попросит кофе, клянусь, что брошу в него папку. Прямо в его холеное лицо!

– Это был не флирт. А реальное обещание. Исправь всё до понедельника. В восемь ноль-ноль по мск я зайду в кабинет с табличкой «Бухгалтерия» и увижу тебя стоящую на каблуках, с искренней улыбкой и с исправленным отчетом в руках. Понятно?

– Не понятно, – отвечаю задиристо.

– Если снова увижу задницу вместо приветливого лица и ужасные балетки, то я за себя не ручаюсь.

– Уволите меня? – спрашиваю с надеждой.

– Неа. Переведу в техслужащие, – сообщает с победоносной улыбкой.

Опять он за своё!! Сколько можно эксплуатировать тему уборки туалетов?

– Будешь мой кабинет драить, стоя на коленках.

– Да прям счас, – вспыхиваю и медленно тлею.

Нет, такие вещи не говорят своим подчиненным! Адам – сумасшедший говнюк.

– Можно и счас, – соглашается он.

Пока он больше ничего не придумал унизительного, ретируюсь. Уши и правда горят огнем. Мне не нравится реакция моего тела на начальника. Да что в нем такого, что я в его присутствии становлюсь кем-то другим, а не собой?

Красивый он и умный. Я слышала, опять же из офисных сплетен, что Адам с отличием закончил МГУ по специальности «Юриспруденция» и проходил практику в прокуратуре.

Наверное, он собирался стать человеком в погонах, но судьба распорядилась иначе – приходится вкалывать вместо отца на фирме. Или передумал? Разочаровался, может, в профессии? Всякое бывает. Я вот свою любимую бухгалтерию ни на что другое бы не променяла!

Наша контора предоставляет услуги адвокатов по самым разным делам, начиная от развода и заканчивая уголовными преступлениями. У нас работает много крутых специалистов. Да и услуги стоят недешево.

Вот из принципа в понедельник не надену каблуки. Пусть побесится!

Ничего он мне не сделает. Выдерет – пфф, это же смешно! Мы едва знакомы.

А то, что я постоянно встречаю его жо… попой, так это совпадение. Я кофеман со стажем и частенько стою, склонившись над кулером с водой.

Не могу! До сих пор колени слабые после разговорчика с Гадом. Умеет же он напугать и разволновать одновременно.

Переключаюсь на переписку с Максом, чтобы успокоиться. Вот с кем уютно, спокойно и… скучно. Шлет мне фотки своей кошки. Милота. Но лучше бы себя прислал. Спортсмены вроде обожают фоткаться в зале. Демонстрировать свою красоту.

Прошу фотку, и минут через десять он присылает мне заказ. В это время стою у окна в коридоре и рассматриваю снимок.

Аппетитный голый торс и рука, нырнувшая в шорты. Косые мышцы обнажены, от пупка идет дорожка волос. Красиво!

– Торсиками любуемся, Огнева, вместо того, чтобы работать? – слышу позади себя грозный голос Адама Бокомданновича и вздрагиваю.

Роняю телефон, и он падает экраном вниз.

Аааа, мое сердце сейчас остановится!! Нафига подкрадываться сзади?!

Присаживаюсь на корточки и тяну руку к телефону. Вот сейчас подниму его, а на экране образовалась паутинка.

Переворачиваю и выдыхаю. Цел!

Встаю на ноги и пытаюсь удрать вверх по лестнице, но начальник хватает меня за руку.

– Куда собралась?

– Так работать же.

– Правда? – оскаливается. – А если бы я тебя не застукал, ты бы еще минут двадцать залипала на голого мужика?

– Он не голый, – зачем-то перечу Адаму.

Виновата – стой и молчи. Но нет, я снова превращаюсь в стервозину, которой слово, а она в ответ два.

– Ага, ну конечно, не голый, – саркастично ухмыляется. – Просто недораздет. И судя по шаловливой руке, опущенной в трусы, он как раз собрался подрочить.

– А что, у нас законом запрещено…? – проглатываю пошлое слово.

– К счастью – нет. Иначе твоего парня уже бы привлекли. Видно, что дрочер со стажем.

Я открываю рот, чтобы выдать каких-нибудь колкостей Гаду и защитить Максима! Но, как назло, ничего толкового не приходит в голову, кроме детского «Сам дурак». Да ничего Макс не дрочер. Нормальный парень.

– Вот что, Пална, если тебя так вдохновляют мужские торсы, то мы повесим их у тебя в кабинете.

– Прямо на стену? – ехидничаю.

– Прямо на стену.

– Серафима Ивановна оценит, когда выйдет из отпуска.

– Я её отсажу от тебя.

– Как? Зачем? Почему?

– У тебя будет собственное царство, – подмигивает и уходит.

О чем он вообще говорил?

А в обеденный перерыв я узнала, что имел в виду Гадунов!

Ушла на час проветриться, а вернулась в картинную галерею мужских тел.

Адам Бокомданнович развесил по всей стене красивых раздетых мужиков в рамках.

Ааа, да он чокнутый! Здесь же бухгалтерия, а не нора нимфоманок.

На моем столе лежит записка: «Среди этих тел есть мое. Догадайся какое?».

Здесь есть его торс? Скольжу взглядом по фоткам. Большая часть обрезанные фото, без головы. Как вычислить Бокомданного?

Офигеть, задал задачку. Мне вообще-то работать надо, а не мужские животы рассматривать. Заинтриговал… Кто же из них Адам? Все красавцы, как на подбор.

У одного мужика крупным планом виден подбородок и краешек губ. Он забросил одну руку за голову и призывно смотрит в кадр. Это я дофантазировала сама, потому что лица нет. А губы как у Бокомданного.

Срываю этот портрет с крючка и иду в кабинет генерального. Если кто-нибудь увидит, ЧТО я ему притащила, то покрутят пальцем у виска.

Пока иду по длинному коридору, прижимаю портрет к груди, как ребенка, чтобы никто не увидел изображение.

– Адама Богдановича нет, – останавливает меня секретарша.

– Передай ему, – кладу на стол портрет, и глаза Евгении округляются.

– Огнева, ты в своем уме?

– Пока да.

– Какого черта ты крутишься возле босса? Думаешь, самая умная? Без тебя тут хватает претенденток на его член.

– А мне не нужен его член.

– Тогда прекрати сюда ходить. То кофе принесет, то голого мужика. Он что, радужный по-твоему? – кривится. – Поверь, его интересуют девушки. Адам Богданович ушел с Олечкой Пегиной на обед, и вот до сих пор не вернулся, – многозначительно улыбается.

– Это, – тычу пальцем на фотку в рамке, – Годунов.

– Да ладно? – заинтересовывается Евгения. – А где ты это взяла?

– Он случайно забыл в моем кабинете.

Женя фыркает и качает головой:

– Огнева, хватит! Тебе ничего с ним не светит.

– И слава богу! Адьос, – покидаю приемную и краем глаза замечаю, как секретарша Адама жадно впивается глазами в фотку.

Адам

Слушаю блондинку по имени Оля и поражаюсь тому, какая непроходимая глупышка работает в нашей солидной фирме. Ну, если только она хорошо разбирается в маркетинге, что тоже весьма сомнительно.

Смотрю на часы. Интересно, Пална уже обнаружила «подарочек» и поняла, что я ни разу не шутник, а человек своего слова? И выдеру её обязательно – это всего лишь вопрос времени.

– Хорошо, дайте рекламу на местном телевидении, – киваю Пегиной и встаю с места. – Раз уж Вы считаете, что у нас недостаток клиентуры, – саркастично усмехаюсь. – То даю Вам карт-бланш, но за расходы спрошу по всей строгости, уж не обессудьте.

– Адам Богданович, мы же еще кофе не попили, – говорит растерянно Олечка.

– В офисе попьете.

Расплачиваюсь по счету и выхожу из ресторана. Оля берет сумку и тащится следом.

К чему это было – совместный обед? Ничего нового и интересного Пегина мне не предложила. Или она ко мне так подкатывает? Ясно.

– Возвращайтесь к работе, Оля.

– А Вы сегодня будете? – наглеет с вопросом, но поймав мой строгий взгляд, быстро добавляет: – Я хотела Вам показать дизайн новой вывески.

– А со старой что не так? – нажимаю на брелок, и моя Ауди приветливо моргает фарами.

– Она не такая яркая, и Ваш отец…

– Оставь у Евгении, приеду, посмотрю.

Сажусь в тачку и катаюсь по делам. Заезжаю в пару мест, забираю костюм, сшитый на заказ.

Возвращаюсь в офис только к пяти и сразу же иду в бухгалтерию. Закрыто. Какого хрена? Опять где-нибудь сидит и торсами любуется? Я ж ей всю стену облепил ими! А ей хоть бы хны!

– Евгения, где Милана Павловна? Срочно найди мне её.

– Так она ушла уже.

Коза такая.

– Без моего разрешения рабочее место не покидать.

На свидание с мачо убежала Милана Пална, как пить дай.

– Огнева Вам тут кое-что оставила, – мнется Женя.

– Что?

– Вот, – протягивает одну из распечатанных мною фоток.

Не угадала. Это не я.

Усмехаюсь и иду к себе.

– А с этим что делать? – спрашивает секретарша растерянно.

– Можешь забрать себе.

Прежде чем скрыться за дверью, успеваю заметить улыбку на её лице. Еще одна фанатка мужских торсов.

Снимаю пиджак и сажусь за стол. Захожу в базу данных и ищу номер Палны.

Набираю цифры и слушаю равнодушные гудки.

– Алло, – раздается стервозный голосочек в трубке, когда я уже хотел скинуть.

– Милана Павловна, кто Вам разрешил покидать рабочее место? – спрашиваю железным тоном.

– Ой, а кто это?

– Адам Богданович беспокоит. Где ты, мать твою? – спрашиваю ласково.

– Вы ошиблись номером, грубиян.

И кладет трубку.

Смотрю на сброшенный вызов и подвисаю. Охренеть и не встать, ей босс лично звонит, узнать, почему прогуливает работу, а тут такие пироги!

Набираю еще раз. Жду, выстукивая пальцами по столешнице.

– Да, Адам Богданович?

– Значит, не ошибся, – скрежещу зубами. – Ты где есть, Пална?

– Туфли отправилась покупать. Вы ж сами велели.

Брешет. Я прям чувствую по голосу ложь.

– Окей. В понедельник с утра посмотрим, что ты там купила. Как тебе подарочек? Понравился?

– Мм, если Вы о голых мужиках, которыми обвешали мой кабинет, то – нет.

– А вот врать не надо.

– …

– Кстати, ты ошиблась. Когда придешь после уикенда на работу, открой верхний ящик в столе. Всего доброго, Огнева. И это был первый и последний раз, когда ты втихаря улизнула с работы. Я не отец, и буду наказывать жестко.

– А…

Не дослушиваю её оправдания и отключаюсь. Распустил отец персонал – это сразу видно. Ничего, воспитаю под себя. Особенно наглючку Огневу.

Выходные пронеслись стремительно. Я обожаю проводить время с матерью. В отличие от многих лежачих больных, она ведет себя непринужденно и никогда ни на что не жалуется.

Мы делаем физические упражнения, готовим еду, красим волосы в её любимый блонд. На ночь читаю ей роман и неожиданно сама залипаю на сюжете.

Как на грех, в нем идет речь о любовной связи между начальником и подчиненной. При некоторых сценах натурально краснею, все-таки маме читаю вслух, а тут такие красочные сцены.

Значит, я ошиблась с фоткой и на той, что я выбрала, изображен не Гадунов. Что он подкинул мне в ящик стола? Меня прям распирает от любопытства. Как дожить до понедельника?

Автобус следует рано утром, и я даже не успеваю забежать домой. Конечно, никаких туфлей на мне не будет сегодня, уж прости Бокомданный, как-нибудь в следующий раз.

Отпираю кабинет и невольно улыбаюсь, смотря на развешанные повсюду торсики. К выходу Серафимы Ивановны сниму всё это непотребство, а то её хватит удар, во что я превратила кабинет.

Сажусь за стол и тихонечко открываю первый ящик, как он велел по телефону. Внутри лежит фотка 10х15, без рамки. И на ней изображен Адам.

Но, боже мой, какое это фото!

Он лежит на кровати, едва прикрытый белой простыней. Обе руки он небрежно держит на затылке, выставляя напоказ шикарную грудь и плоский живот.

У меня перехватывает дыхание. Я залипаю, забыв, где нахожусь. Адам смотрит в кадр чарующим взглядом, от которого мурашки рассыпаются по телу.

Кто его фоткал? Пришедшая на ум мысль вызывает острую вспышку ревности. От снимка просто разит сексом и похотью. И я уверена, что в этот момент он лежал, отдыхая после жарких утех, а какая-нибудь девушка его запечатлела.

– Доброе утро, Пална.

Подскакиваю от резко прозвучавшего голоса. Годунов ожил и превратился в реального человека, стоящего на пороге моего кабинета.

Его хмурый взгляд опускается под стол, туда, где стоят мои ноги в… леопардовых кедах.

Убираю из его поля зрения неказистую обувь и навешиваю на лицо улыбку:

– Доброе утро, Адам Боко… Богданович.

– Так я и знал, – кивает он и идет ко мне.

Ой, мамочки, бить будет?

Ну не успела я домой зайти за туфлями, вот честно. Завтра обязательно надену каблуки. Хотя не факт, что попади я домой, надела бы туфли, которые ношу только в исключительных случаях.

Но вместо битья, гендир ставит на стол, прямо перед моим лицом пару черных лаковых туфлей с красной подошвой.

Ох-ре-неть!

Мы с Ленкой как-то прохаживались по ТЦ и заглянули в один магазинчик с бешеными ценами. Вот там стояли такие же туфли с шестизначным ценником.

– Переобувайся. Я жду, Огнева. Не задерживай меня.

Встаю с места, неловко скидываю кеды и опускаю ноги в умопомрачительные туфли. Чувствую себя Золушкой.

Мне даже в голову не приходит с ним спорить и пререкаться.

Как он узнал, какой у меня размер? Глаз алмаз?

– Я даже не знаю, что сказать, Адам Богданович, – говорю растерянно.

Мне никто не дарил таких дорогих подарков. В честь чего вообще? Что наорала на него возле туалета? Так это бред.

– Скажите просто: спасибо, – говорит он, и, оценив напоследок мои ноги, уходит.

– Спасибо! – бросаю ему вслед.

Меня разбирает смех. Что вообще происходит? Он ко мне подкатывает?

Забрасываю ноги на стол и любуюсь туфлями.

Просто сказка!

Милана

Сегодня удалось приехать на работу пораньше. Подаренные шпильки остались в кабинете, поэтому бегу по ступенькам в старых добрых кедах. Надеюсь, не наткнусь на начальничка.

Заворачиваю за угол и лицом к лицу встречаюсь с Гадом, который… идет по коридору в одних трусах!

– Доброе утро, Пална.

– Вы это… забыли одеться, – маскирую кашлем смех.

Разглядываю его накаченный торсик и великолепные крепкие ноги. На Адаме только белоснежные боксеры, даже ступни босые.

– Пойдем скорей, – Гадунов хватает меня за руку и тащит в сторону своего кабинета.

Мощная у него хватка, попробуй вырваться. Поэтому смиряюсь и даю себя утянуть. Ничего он мне сделает, сейчас офис будет заполняться людьми.

Захожу в святая святых и ахаю – здесь царит форменный бардак.

Батарея бутылок и рыбная чешуя. Коробка из-под пиццы и спящий на диване мужик без футболки. И пивной запашок.

Он что, провел здесь ночь со своим… гм… другом?!

– У нас тут была вечеринка. Помоги прибраться. Пожалуйста, – взъерошивает Гад свои короткие волосы.

Встаю в позу «а не пойти бы тебе нахрен, босс?»

– У меня встреча через двадцать минут, – смотрит на меня умоляющими глазами. – Милана, с меня обед в ресторане!

Услышав свое имя – оттаиваю. Не Пална, не Огнева, а Милана… Может же, когда хочет.

– А почему Вы в одних трусах рассекаете?

– Хороший вопрос, – чешет затылок. – Кажется, я вчера проиграл кому-то свою одежду.

– Ну, супер. В кладовке есть синий халат для уборщиков, принести Вам? – спрашиваю, невинно моргая глазками и стараясь не засмеяться.

Голый гендир! Умора!

– Халат для уборщиков? – грозно сведя брови, наступает на меня.

– Лучше чем ничего, – развожу руками.

– Неси.

Метнулась в кладовку и притащила халат. Предвкушаю дикий ржач, потому что роба выглядит так, будто её пожевала корова, а потом выплюнула. Это я его еще пожалела – новую взяла, никем не ношенную одежду.

Но даже с похмелья и в мятом халате Гад выглядит секси. Вот как он это делает? Но я все равно хихикаю, чем бешу его.

– Помоги мне снять с Жорика штаны, – говорит Адам.

– Это еще зачем? – пугаюсь.

– Я не могу встречаться с партнером без штанов!

– А в халате можете?

– Скажу, что новый тренд сезона. Он пожилой человек, и ничего не смыслит в моде. Да и никогда не подумает, что я надену на себя ссаную тряпку.

Не выдерживаю и прыскаю.

– Хватит ржать, помогай.

И мы в четыре руки раздеваем спящего красавца.

– Простите, я не могу, – резко одергиваю руки. – У Вашего друга тут… эм… утреннее напряжение.

– Ты что никогда стояк… Фу, точно, – оставляет штаны друга в покое. – Ну, Жорик! Спит и видит, что его раздевает прекрасная баба? Ладно, помоги убрать его отсюда.

И мы прём спящего здоровенного мужика в ванную комнату, укладываем в просторное джакузи. Адам предварительно закинул туда маленькую диванную подушку.

– Спи спокойно, дружище, – хлопает его по плечу.

Жорик отвечает ему громким всхрапом.

Пока Адам чистит перышки, я навожу порядок в кабинете. Все-таки он мой начальник, отказать ему в помощи не вариант.

Проветриваю помещение, протираю поверхности антибактериальными салфетками.

– Ух ты, феюшка! Как быстро убралась.

Адам подошел ко мне сзади, почти вплотную.

– Прекратите ко мне пристраиваться, – говорю строго.

– К такой прекрасной попке грех не пристроиться. Кстати, где твои туфли, а?

– Не успела переобуться. Вы меня перехватили.

Отхожу от него на два шага. Маньяк в халате уборщика, политый туалетной водой за тридцать тыщ. Это навскидку, я понятия не имею, сколько стоит его одеколон.

Адам загоняет меня в угол и расстегивает верхнюю пуговичку на моей рубашке.

– Вы что делаете? – прикрываю рукой образовавшееся декольте.

– Хочу примерить твою рубашку, – отвечает язвительно.

– Не налезет. Вы слишком… мощный.

– О да, я такой. Тебе понравилось моё фото? Ты стала влажной, когда его увидела?

– Ваше фото отправилось в мусорную корзину, – вру и не краснею.

– Даже так?

– Так, всё! Мне пора работать, – проскальзываю у него под рукой и даю деру. – Удачи Вам на встрече.

Пробегаю пару шагов, спотыкаюсь об коробку с пиццей и… с воплем лечу на пол.

– Эй, Пална, ты цела? – спрашивает Адам, присев возле меня на корточки.

– Кажется, головой приложилась.

– Бедняжка, ты итак с ней не дружишь…

– Это я не дружу?! Посмотрите на себя! – взрываюсь. – Ходите по офису в одних трусах, устраиваете алкогольные вечеринки прямо в своем рабочем кабинете и надеваете робу уборщика на деловую встречу?! И хотите сказать, что Вы – нормальный?

– В робу меня вырядила ты, – уточняет.

– В шкафу, на цокольном этаже, есть рубашки и костюмы Вашего отца, – говорю устало. – Выберите, что Вам по душе.

– А раньше не могла сказать?!

Не могла. Поиздеваться хотела, как он надо мной!

Тук-тук.

– Доброе утро!

В кабинет заглядывает Женя. В этот момент я стою на четвереньках, пытаясь встать.

Девушка смотрит на Адама в синем рабочем халате и её брови лезут на лоб. Наверняка, это выглядит, как ролевые игры.

– Доброе утро, Женя.

Бокомданный хватает пакет с пустыми бутылками и вручает его секретарю:

– Будь добра, отнеси на мусорку.

Я, ахая и держась за поясницу, кое-как встаю.

– А что здесь… – Евгения запинается и косится на меня. – Было?

Любопытная Варвара. Так мы ей все и рассказали.

Адам смотрит на часы:

– Женя, через пять минут у меня встреча. Никого не впускай.

– Хорошо, Адам Богданович, конечно…

Адам выпроваживает Евгению из кабинета и поворачивается ко мне:

– С меня обед. И благодарю за помощь в наведении порядка. За одежду уборщика рассчитаемся позднее, – играет бровями.

Ох-ох… Что меня ждет? Даже страшно представить, как он отомстит мне!

Адам

Я и алкоголь – несовместимы. Мне достаточно выпить бутылку пива, чтобы пойти вразнос и стереть события минувшей ночи начисто.

Мою одежду забрала одна из пигалиц – подружек Жорика. Он мутит с ними обеими и привел их для того, чтобы меня подразнить. У меня же ноль герлы, а у него целых две.

Все бы ничего, но с утра у меня важная деловая встреча со стариком Арчибальдовым. Он – друг моего отца. И если я накосячу, фазер меня вздрюкнет. Когда выздоровеет, разумеется.

Я в дебильном халате, похож на сантехника. Но выбора нет. Костюм привезет мама не раньше чем, через час. Ей понадобится время, чтобы нанести макияж. Без боевого раскраса моя мать и шагу не ступит из дома.

Придется ждать и позориться. Позориться и ждать.

Встречаю Арчибальдова, сидя за столом, и это уже выказывание неуважения. Но я без штанов, какой там встать? Разумеется, не успел спуститься на цоколь и переодеться в шмот отца.

– Здравствуйте, добро пожаловать, Анатолий Анатольевич, – улыбаюсь ему в 32 зуба.

Старичок смотрит пристально на мой прикид, я приосаниваюсь, типа уверенный в себе сантех… тьху, генеральный директор.

– Здравствуй, Адам. Тебе очень идет… это кресло.

– Благодарю Вас, присаживайтесь. Чай, кофе, рыбки? То есть печенья.

– То-то я и думаю: чем у тебя тут пахнет? Рыбой, ну конечно. Ты завтракал селедкой?

– Мхм, с картошечкой и лучком. Объедение!

Арчибальдов морщится, как будто случайно съел муху, и достает из портфеля документы. Протягивает мне. Привстав, беру доки. Этого хватило, чтобы он оценил мой внешний вид сполна.

Мне конец!

Всем расскажет, что я встретил его в халате. Ну, Огнева, держись!

Надо придумать, в какой наряд ее одеть? Может, в секси-медсестричку? И пустить гулять по офису.

Идея хороша, но есть нюанс: у нас полно фертильных мужиков в конторе, поймают, заласкают мою птичку. Так не пойдет…

Читаю документы, а сам представляю Огневу в разных вариациях и комбинациях. Мда, шиза. Наверное, пиво еще не выветрилось из головы, раз лезет всякая чушь. Додумался даже до того, как она голая по моей квартире ходит.

Огонь! Мне срочно надо в душ.

Я, после отъезда бывшей, вообще никого из девчонок в свою квартиру не приглашал. Встречи на периферии – наше всё. А то Милка – я про кошку – дико ревнивая. Может, и за ногу цапнуть соперницу.

– Адамчик!!

Дверь, ведущая в ванную комнату, открывается, и в кабинете появляется похмельный Жорик.

– Пиво осталось? – спрашивает он, не обращая внимания на моего посетителя. – А кто меня в ванну закинул?

Арчибальдов медленно встает со стула и говорит ледяным тоном:

– Наша встреча закончена, молодой человек.

– Подождите, Анатолий Анатольевич, – с прытью встаю и случайно отфутболиваю ногой коробку из-под пиццы прямо к ногам партнера.

Да откуда она, блин?! Вроде вынесли весь мусор. Или Пална затолкала под стол, зараза такая, чтоб не бегать дважды на помойку?

– Всего доброго. И проспитесь, пожалуйста.

– Да я нормально выспался, – зевает ничего не вдупляющий Жорик и почесывает голое пузо. – Правда бока теперь болят чутка.

– Заткнись, – шиплю на него, – Анатолий… не уходите!

Поздно, ушел, шаркая подошвами дорогих ботинок. А ну и к черту! Ничего он не решает, старый хрыч.

– Ты придурок, – шлепаю по затылку Жорика.

– Да че я сделал?

– Встречу мою сорвал. Чего не спалось? Десять минут назад мы тебя не могли добудиться, а теперь вскочил и трясешь тут пузом своим. Иди, оденься нахрен.

– А что на тебе надето? Есть еще такие халатики моего размера?

Жорик – громила. И одежду подобрать ему непросто.

– Иди отсюда, – злюсь.

– А у тебя работают красивые цыпочки?

– Работают, но не про твою честь.

Жорик выходит в приемную и пугает Женьку. Она хватается за сердце, а потом за степлер.

– Не подходите ко мне! У Вас это… – кивает на его пах, – ворота открыты.

– Какие еще ворота? – Жорик опускает глаза и видит расстегнутую ширинку. – Пардон муа, ща исправлюсь.

Я демонстрирую рука-лицо и набираю маме, узнать, когда она наконец подъедет. А то мне не по себе в робе. Не дай бог, кто из сотрудников увидит, подумает, что я лично полы в офисе мою. Позорище!

Пока разговариваю с родительницей, Жора клеит мою секретаршу. Так, надо выпроваживать этого развратника отсюда к херам.

– Жень, проводи этого братца-Лиса до серебристого мерседеса.

– А можно я её с собой заберу? – кивает Жорик на мою помощницу.

– Не можно. Жор, ты еще прибор не стер столько трахаться? Давай, дуй домой, отоспись.

– А где моя футболка? – наконец замечает, что он слегка голый.

– Там же, где и мои штаны – у одной из твоих краль.

– Ланка, коза такая! Мужские брендовые шмотки коллекционирует. Или продает их потом – хер поймешь. Но мужиков раздевает всегда. В одних трусах со свидания улепетывают от неё.

– У меня не было с ней свидания. Я к ней и пальцем не притронулся.

– Поздравляю! Ты – лох! Обобрала тебя и с носом оставила, – ржет мой дружище.

– Ой, всё, – закатываю глаза. Как и многие мужчины, я не приемлю критику в свой адрес.

– Проваливай отсюда, и чтоб Ланку твою я больше не видел. Мой пиджак стоил триста штук. И рубашка тоже немало.

Выталкиваю из своего кабинета Жорика. Он видит проходящую по коридору Огневу и рысью несется за ней.

Да блять!!

– Девушка, а девушка, разрешите познакомиться. Я – Георгий, – приглаживает ладонью всклокоченные волосы.

Пална притормаживает, высокомерно осматривает предполагаемого кавалера и выдает:

– Ах, Георгий. Как поспали в джакузи? Я предлагала Адаму Богдановичу включить холодную воду, чтобы Вам было комфортнее наслаждаться сном.

Ой, змея…

– Перед такой девушкой опозорил, – мечет в меня молнию Жорик. – Разбудить не мог чё ли?

– Что ты… Миланочка всё понимает, правда?

– Да-да, Адам Богданович, я уже поняла, что в нашем заведении теперь что ни день, то сюрпризы. Отличный халат, кстати, Вам идет. Уже разгладился без утюга.

Замечаю в конце коридора постоянного клиента и, пока он нас не заметил, командую:

– Так, все покинули коридор. Жора – на выход. Огнева – в мой кабинет, живо!

Драть тебя буду. Драть как сидорову козу.

Ты ответишь за все колкости, которые в меня воткнула, как иголки.

Подталкиваю Милану в плечо и запираю дверь. Сбрасываю чертову робу уборщика и прижимаю её к столу.

На каблучках, моя хорошая! Куда же ты шла, дорогуша? Не ко мне – это точно.

– Адам Боком…

– Что-что? Каким еще боком, Пална? Ты хочешь сделать это боком? Отлично, просто отлично. Раздевайся, милашка!

Милана

Так и знала, что мимо кабинета Адама сегодня ходить нельзя. Что-нибудь да произойдет! Так и вышло. Меня перехватил мужик, которого мы с Гадом пытались раздеть.

Как вспомню его дубину в штанах, случайно увиденную, так становится страшно. Неужели бывают вот такие… господи!

– Раздевайся, милашка, – требует Гадунов.

Он стоит в одних трусах, во всей своей красе. Соблазнительный, просто ужас. Но я впадаю в ступор. ЧТО ЗНАЧИТ РАЗДЕВАЙСЯ??

Среди бела дня?

– У Вас продолжается вечеринка-оргия? – спрашиваю ядовито.

– Сейчас я покажу тебе оргию, – за этими словами следует волчий оскал.

Мама дорогая, чёт мне страшно. Не надо было издеваться над ним с халатом. Похоже, его встреча сорвалась, и теперь он сорвет злость на мне!

– Я отказываюсь!

– Не обсуждается даже.

Гад притягивает меня к себе и тычет своей палкой в живот.

Они с Жориком молочные братья?? У обоих внушительные пенисы. Даже жуть берет. То-то и ходят оба почти голышом, чтобы предъявлять свои достоинства.

Только вот меня не интересует его достоинство!!

– Пустите!

– Око за око, зуб за зуб, Пална. Раз-де-вай-ся! Живо! – прикрикивает на меня.

– Пожалуйста, Адам Богданович, не надо. Я буду орать!

– Давай по-хорошему. Сняла шмотки и надела робу. Бегом.

– Что? Я должна надеть халат уборщицы? – округляю и без того большие глаза.

– Именно! – складывает руки на груди.

Я расслабляюсь. Он не собирается меня насиловать. Но как же… Черт.

И ведь не деться никуда. Не выпустит. Пофиг ему на всё, хочет поквитаться за своё унижение. Но кто ему виноват, что он не успел сходить на цокольный этаж? Не надо назначать встречи с утра пораньше.

Медленно расстегиваю пуговицы на блузке. Потом поворачиваюсь к нему спиной и снимаю её.

– Бюстгальтер хоть можно оставить? – шиплю рассерженно.

– Можно. Нечего тут сосками светить. У нас тут приличное заведение

– Ага, – хмыкаю, обведя его красноречивым взглядом. – В приличном заведении гендиректоры не ходят голышом перед подчиненными.

У него всё еще стоит. Не удивительно. С учетом того, что он смотрит стриптиз в моем исполнении.

– Юбку! – командует узурпатор.

Лихорадочно вспоминаю, какие на мне надеты трусы. Розовые, с бантиком. Засмеет? Пусть только попробует!

Стоя к нему задом, но на всякий случай приглядывая за ним через одно плечо, снимаю юбку.

Как следовало и ожидать, Гад пялится на мою задницу голодным взглядом.

Тяну руку к халату, но он прячет его за спину. Козел!! Чтоб ты ослеп, так таращиться на меня.

Ладно, я пошутила, не надо слепнуть. Тьфу-тьфу, шутка. Пусть будет орлиный глаз у Бокомданного, мне не жалко.

– Цвет трусиков и лифчика не совпадает, – резюмирует Гадунов.

– Не на свидание шла, а на работу. Не думала, что кто-то станет меня раздевать.

– То ли еще будет, Огнева!

– А можно не надо? – закатываю глаза.

– Ах, какая ореховая попка, – щиплет меня за задницу, и я взвизгиваю.

– Руки прочь, здесь частная территория! – шлепаю его по рукам.

– Всё, что находится на территории моего кабинета – то моё.

– Ах, так?! Тогда я больше к Вам не зайду.

Адам ржет, а пытаюсь отобрать у него халат.

– Можно мне прикрыться, наконец?! – психую.

Адам отдает мне халат, и я быстро облачаюсь в него. До чего стыдно было стоять перед ним в одном белье.

Роба пахнет его одеколоном, и мой мозг впадает в эйфорию. Забываю о пережитом унижении моментально. Ну что за гипнотический аромат?

Я готова не снимать эту долбанную робу весь день! Мне пофиг. Главное дойти до бухгалтерии и всё. Ко мне никто не заглянет до конца рабочего дня.

– Не забудь, что с меня обед, – напоминает Адам. – В двенадцать тридцать зайду за тобой.

– Вещи мои отдайте.

– Ну уж нет, пусть полежат пока у меня. А в обед мы пройдем повторную процедуру раздевания.

– Ну Вы и …

Гад Гадович Гадунов!!!

Мститель хренов.

Ладно, пофиг! Он уже увидел несоответствие цвета нижнего белья. И что такого? Я не обязана одеваться как шлюха в офис.

С полыхающим лицом выметаюсь из кабинета генерального и мчусь к себе так быстро, насколько позволяют шпильки.

Не хочу идти с ним на обед.

Или хочу?

А смогу ли я проглотить хоть кусок в его присутствии? Или меня будет мучить всего лишь одно желание – размазать кетчуп по его холеному лицу?!

– Девушка, – не сразу понимаю, что молодой человек обращается ко мне. – Девушка!

Притормаживаю, хмуро смотрю на незнакомца.

– У вас в туалете нет мыла, – говорит он. – Чем я должен мыть руки?

– Почему Вы обращаетесь с этим вопросом ко мне?! – вспыхиваю

Меня одолевает чувство дежавю. Я обещала себе быть осмотрительнее с незнакомцами возле туалета, и ни в коем случае не вступать с ними в полемику. Как показывает практика, они могут оказаться начальством.

Мужчина красноречиво смотрит на моё одеяние. Ч-черт. Уборщица. На шпильках! Классный лук мне собрал модельер Гадунов.

– Я не техслужащая!

– Оно и видно, – веселая усмешка.

– Где Вы видели уборщицу на шпильках?

– В фильмах для взрослых, – отвечает наглец.

Бросаю на него рассерженный взгляд и смываюсь. Сегодня День похотливых мужиков! Просто спасу от них нет.

Голый Гад, потом безфутболочный Жора, теперь этот! В психушке день открытых дверей, и они все пришли на экскурсию в наш офис?!

Более того, в кабинете меня поджидают портреты безголовых мужиков с голыми торсами.

Сниму их все! Им тут не место.

Складываю в пустой ящик фотографии в рамках, а на освободившееся крючки вешаю изображения котиков.

Так то лучше!

Всё, теперь за работу.

Сижу до самого обеда, не смея поднять головы от бумаг. К халату привыкла, к аромату тоже. Никто меня не дергает. Комфорт.

А в 12:30, как и обещал, Адам заваливается в мой кабинет.

На нем шикарный серый костюм и белая рубашка. И этот роскошный бизнесмен с утра, как чудак, бегал в одних трусах по офису?! Какой диссонанс!

А я всё еще в робе уборщицы. Переодеться решительно не во что. Надо притащить на работу несколько вещей.

Адам проворачивает ключ, торчащий в замке, и бросает на стол пакет с моими вещами.

– Переодевайся скорее. У нас столик забронирован, – говорит он и смотрит на меня выжидающе.

Так всё, я поняла, чего он задумал. Гадович решил снова посмотреть бесплатный стриптиз? И если повезет – потрогать грудь. Щипал же он меня за попу, негодяй такой.

– Не на ту нарвались, Адам Богданович, – складываю руки на груди. – Выходите немедленно.

– А, ты же у нас скромница, – усмехается, поедая меня глазами.

– Я соблюдаю рамки приличия, а Вы за них выходите. Я не буду раздеваться при Вас!

– Да раздеться при мне любая будет рада.

– Я не любая, попрошу заметить.

– Все вы так говорите.

– Вам виднее, с Вашими-то подругами, которые оставили Вас без одежды.

– Язва.

– Нахал.

– Я твой босс, – удивленно приподнимает брови.

– Спасибо, что напомнили. А теперь идите, босс. Постойте немного за дверью.

Милана

Привел в дорогущий ресторан! Нет, я, конечно, понимаю, что Гад – парень состоятельный. Но тратиться на меня – это лишнее. Та поверхностная уборка не стоила похода в столь помпезное местечко.

– Заказывай, что хочешь, – разрешает по-царски Адам.

– Мм, даже лобстера?

– Легко. Официант!

– Да я же пошутила, – округляю глаза.

Да кто я такая, чтобы обедать лобстером?!

Но с Бокомданным шутки плохи. Реально заказал ракообразного, который стоит бешенных денег. Мне бы на несколько обедов хватило этих средств, которые он заплатит за омара.

Алого красавца с блестящим панцирем подали на тарелке с соусом и порезанным на две части лимоном. Вместе с этим официант принялся расставлять передо мной на белоснежную скатерть крюки, ножи и щипцы.

Мне что, лобстера придется пытать, а не есть?!

Что мне со всем этим делать? Боженька, помоги мне не опростоволоситься! А этот бессовестный шутник наблюдает за мной с широкой улыбкой победителя.

И не погуглишь при нем: как есть омара?

Так, главное мыслить логически. Ничего страшного в поедании этого чудища нет! Я ела раков, и не раз. Да чем он отличается от них, кроме размера? Да ничем.

Делаю покер-фейс и повязываю на себя специальный нагрудник. Адам ждет спектакля и вкусно наворачивает бефстроганов с пюрешкой. Подбираю слюнки и с видом, будто передо мной гречка, берусь за лапы.

Надламываю клешню и… сок, брызжущий из омара, мелкими бисеринками покрывает лицо моего босса.

Ай, ой, уй!

Я ахаю и накрываю рот ладонью.

– Твой омар только что на меня кончил, – говорит Адам сердито и тянется к салфетке.

– Простите, я не думала, что он такой сочный.

Смотрю по сторонам: видел ли кто-нибудь наш конфуз? Он же меня прибьет, что снова его припозорю. Но столы отделены друг от друга ширмами и приличным расстоянием, поэтому никто не заметил. Отлично!

Есть омара расхотелось. В том смысле, что я не знаю, как к нему подобраться. Должно быть, он чертовски вкусный, но отрывать от него части больше не решусь. Иначе Годунов уйдет из ресторана весь заляпанный соком с ног до головы.

Не говоря ни слова, Адам передвигает тарелку с лобстером к себе поближе и ловко его разделывает при помощи металлических инструментов.

Накалывает на вилку кусок мяса и подносит к моему рту.

Дальше – чистое наслаждение, сдобренное бокалом белого прохладного Шардоне.

Меня подкупило то, что босс не стал смеяться надо мной и не отругал за неаккуратность. И даже помог справиться с омаром.

Чувствую себя сытой и разомлевшей.

– Эй, Огнева, ты глазки-то не закатывай. Рано спать, сейчас кофе принесут.

– Адам Богданович, спасибо за обед.

– Адам обещал, Адам – сделал. Впредь имей в виду – шутить со мной нельзя.

– Да уже поняла. Не буду больше.

Смотрю на него в упор. Ну, какой же он милашка! Надеюсь, у меня нет в глазах сердечек, как у смайлика.

Смотрю на часы. Обед подошел к концу, а мы с Бокомданным даже ни разу не поругались. Чудеса!

А потом он сказал:

– Тебе пирожное не заказал. И так попа толстая.

– Чтооо? Вы назвали меня жирной?

– Не тебя. А только попу, – отвечает насмешливым тоном.

– А что же Вы тогда руки на нее распускали, мм? – сощуриваюсь.

– Проверял, какая она на ощупь.

– И какая?

– Мягкая.

– Ну, всё, – бросаю в него салфетку, – я ухожу.

Несколько часов назад он утверждал, что моя попа – ореховая. С чего бы вдруг к обеду она превратилась в желе?

– А ну-ка стой! – хватает салфетку на лету и кладет на стол. – Ты еще не получила свой десерт.

– Вы же мне его не заказали, – говорю задиристым тоном.

Его оценка размеров моей попы меня задела. Понимаю, что скорее всего, он издевается просто – троллит. Все равно слова больно бьют в цель.

– Правильно, не заказал. Но это не значит, что я оставлю тебя без сладкого.

– Вы говорите загадками, – закатываю глаза.

Адам хватает меня за талию и усаживает к себе на колени. Я и ахнуть не успеваю, как он впивается в мой рот клубничными губами. (Он съел ложку клубничного чизкейка).

От неожиданности присасываюсь к нему. Потому что вкусный. Хитро он поступил – оставил меня без пирожного, а потом поцеловал!

И как поцеловал! До звездочек в глазах.

Ощутив нехватку кислорода, стучу по его мощной груди кулачками.

Отпускает.

Вскакиваю с его колен, как с горячей печи.

Голова кружится, ноги, будто надломлены, а губы горят, словно он провел по ним острым перцем.

Не придумываю ничего лучше, чем удрать из ресторана, пока он расплачивается. Тут до работы – всего ничего. Дойду пешочком. Подумаю как раз о случившемся.

К чему всё это было? Я так понравилась боссу, что он решил за мной приударить? Вздор! Я прекрасно знаю, что не тяну на даму сердца такого мужчины, как он. Богатый, красивый и холостой! Мечта одинокой женщины любого возраста.

– Милана, садись в машину.

Пустился за мной в погоню на своем черном мерседесе. Кстати, в салоне пахнет так, что хочется остаться в нем жить. Где он берет такие классные ароматы?

– Спасибо, я пешком дойду.

– Эти туфли не созданы для того, чтобы в них ходили по корявому асфальту.

Конечно, я отправилась в ресторан на подаренных шпильках, и теперь горько сожалела об этом. Хотя Бокомданный проконтролировал мой внешний вид, прежде чем посадить в свою машину и повезти на обед. Поношенные, но любимые кеды не прошли бы проверку. Так что без вариантов.

Адам нажимает на клаксон, и я останавливаюсь.

Прикидываю расстояние до офиса и вздыхаю. Ломаться и проявлять гордость, нет сил. Хотя выпитый бокал вина всё еще играет в крови, и мне хочется вступить с ним в перепалку. Только бы не целовал больше. Это лишнее.

– Я не буду долго уламывать, – говорит он строго, – садись или я поехал.

Из вредности открываю заднюю дверцу и заваливаюсь в салон. Хотела красиво, но получилось, как всегда. Ноги меня отчего-то не слушаются.

Адам ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и усмехается.

– Не хотите объясниться? – спрашиваю тоном учительницы.

– Насчет чего?

– Насчет поцелуя.

– А каких объяснений ты ждешь? – пожимает плечами.

– Зачем Вы это сделали?

– Это был твой десерт, – отвечает весело. – Только и всего. Вкусно и ноль калорий.

Адам

Иногда мне хочется её прибить. Но сначала раздеть догола и как следует отыметь. Вот прям по жесткачу. Выбить из неё членом вредность и бухгалтерские замашки.

Пална меня бесит, но в то же время я представляю её в таких вкусных ситуациях, что член начинает дымиться даже тогда, когда я просто еду за рулем.

Идея с поцелуем пришла ко мне внезапно. На протяжении нашего совместного обеда, Милана была такой милой, что мне всё время хотелось её поцеловать. Нет – засосать. Сожрать её губы.

Лобстера заказал для того, чтобы постебаться над ней. Чистосердечно признаю. Догадывался, что девчонка не сумеет с ним управиться. Откуда у простого офисного работника подходящие навыки?

А потом передумал глумиться и разделал ей омара.

Оказалось, что она хорошо целуется для скромной серости! Присосалась так присосалась ко мне. Подумал, что еще немного – и под юбку позволит залезть, и под розовые трусики с бантиком. Уже собирался, кстати, но потом Пална начала драться своими маленькими кулачонками.

А потом и вовсе сбежала, испугавшись своих эмоций. Но её поведение поддается коррекции. Думаю – еще немного, и раздену Милашку окончательно. А потом по сценарию: боком, раком, в сраку…

Ладно, насчет последнего загнул, конечно.

Не всё сразу.

Не такой уж я негодяй, чтоб так цинично высказываться про свою сотрудницу. Так, просто в рифму пришлось. Но её персиковая попка, в самом деле, вызывает непотребные мысли.

Пална все время пытается меня назвать Адам Боком… Что боком, интересно? Надо вытрясти из неё. Наверняка, какую-нибудь кличку придумала, гадина.

– Спасибо за обед, – чопорно кивает Милана Павловна у своего кабинета и вставляет ключ в замок.

У нее получается попасть далеко не с первого раза. Вот это её развезло от винишка!

– Ты уже благодарила, – подмигиваю ей.

Мила прячется в кабинете, и до конца дня я её не трогаю.

Зато трогают меня – все, кому не лень. Сначала Олечка появляется у меня с сиськами на выкате. Потом Женя с аккуратными расспросами про Жору. Да, этот засранец произвел фурор в моем офисе. Его тут надолго запомнят.

Потом всякая текучка, в итоге смотрю на часы: 19-00.

Всё, Миланка убежала с работы.

Пошел, проверил. Ни разу Огнева не трудоголик. А я хотел до дома подбросить её.

Кстати, девчонка навешала котиков вместо торсов. И меня это умилило, как идиота. Тоже предпочитаю пушистиков вместо накаченных тел.

Дома меня встречает Милка. Вместе с бывшей завели её котенком, а выросла огромная красивая рысь. Только в новом жилище Виктории места для нее не нашлось, так и осталась жить у меня. А Вика теперь обитает в Дубае. Роза пустыни – все дела. А вокруг толпа похотливых шейхов, мечтающих осыпать золотом русскую красавицу.

Да и пошла она нахер!

Наскоро принимаю душ и еду к отцу. Кошку беру с собой в переноске, чтобы не сидела одна. Потому что собираюсь заночевать в доме родителей.

Рассказываю лежачему отцу о делах на работе. За инцидент с Арчибальдовым до сих пор стыдно. И про это я конечно молчок. Незачем ему волноваться.

Весело сегодня было, надо признать. Я прям улыбаюсь, как ненормальный, постоянно. Даже мать заметила, что я слишком весел. А всё благодаря Милане Павловне.

Перед сном звоню ей, толком не придумав повод. Просто захотелось услышать её голос.

Кладу Милку под бочок и чешу её за ухом. Не смотря на то, что она дикарка, любит ласку.

Длинные гудки… Спит уже?

– Алло? – отзывается Мила. На фоне играет громкая музыка. Веселится, сучка такая.

– Милана Павловна, отдыхаете?

– Да.

– Культурно, я надеюсь?

– Что?

– Ничего. Ты где находишься, в клубе?

– Нет, я у подружки в гостях.

– Весело там у вас.

– Милана, камон беби! – орет какой-то придурок.

– Извините, мне пора, Адам Богданович, – резко прощается.

Неужели, этот придурь – её парень? Тогда понятно, почему она испугалась поцелуя в ресторане.

– Завтра не опаздывай, – едва успеваю сказать, прежде чем Огнева бросает трубку.

Ля, какая!

Надо узнать, что там у нее за хлыщ и отвадить его. Чтобы не отвлекал Палну от работы. Не выспится теперь после вечеринки и будет тупить завтра.

Ищу девчонку в соцсетях и нахожу. Пара невзрачных фото – и всё?? А где же её мускулистый парниша? Скрывает его? Женатик?

Да ну, бред, Пална не станет связываться с женатым. Значит, у нее никого нет. Но кто же тогда её звал, что она так резко кинула трубку?

Кто бы мог подумать, что эта мысль будет мешать мне уснуть!

Утром просыпаюсь по будильнику. Мама накрывает на стол и кормит меня первоклассным завтраком. Мы обсуждаем план лечения отца и варианты его транспортировки в Швейцарию.

Смотрю на часы: 8-30.

– Всё, мам, я побежал. Опаздываю.

– Начальство не опаздывает, а задерживается, – мать пытается повязать мне отцовский галстук, но я отмахиваюсь. Терпеть не могу эти удавки.

– Милку не забудь покормить, – наказываю. – Корм в холодильнике. Вечером её заберу.

– Да ее забудешь покормить, как же – палец оттяпает.

– Она так играет.

В дороге попадаю в плотную пробку. Прелесть просто.

Включаю музыку и выстукиваю по рулю. Не терпится посмотреть, в каком состоянии пришла Пална на работу. Вот сто процентов уже нагнулась над кулером, кофе себе наливает. Кофеманочка моя. Или не моя?

Я уже попросил одного человека пробить Милкиного парня. Результаты обещал прислать сегодня вечером. От них уже и будем плясать. Но нет сомнений в том, что этот парень – если он есть, отправится гулять в свободное путешествие.

Захожу в офис и первое, что замечаю – это необычайная тишина.

– Всё нормально? – спрашиваю у охраны на входе.

– Адам Богданович, там, в бухгалтерии, – неопределенно машет рукой.

– Бухгалтеру стало плохо? – озвучиваю первую пришедшую на ум тревожную мысль.

Перепила вчера, гадина! Надо было выехать ночью и забрать её от подружки. И по жопе настучать, для профилактики.

– Нет, там… Вы идите, скорее. Сами всё увидите.

Прибавляю шагу. Да что случилось, черт возьми? Что он такой ошалелый?

Открываю дверь с табличкой «Бухгалтерия» и вижу то, чего не ожидал увидеть. Разве что во сне.

Милана стоит, упершись двумя руками в свой стол и оттопырив роскошную задницу.

Она в красном кружевном белье, нереально сексуальном! Стройные ножки стоят на каблучках.

Позади неё, почти вплотную стоит мудак… мужик в черных очках и … бесцеремонно сует пальцы в МОЮ Палну!

Убью нахуй!

– Адам Богданович, – испуганно всхлипывает Милана.

И всё это происходит под дулами бравых автоматчиков в масках.

– Это что за маски-шоу такие, мать вашу?! – гаркаю я.

Милана

Еще днем Лена звонила мне раз пять, напомнить, что у неё день рождения.

– Да помню, я помню, – заверяю подругу.

– И торт, пожалуйста, купи по пути. Я денежку тебе скину сейчас.

– Да у меня есть. Расслабься.

А сама подсчитываю в уме остаток на карте. В пятницу нужно будет купить лекарства для мамы. Но и аванс близко. Думаю, могу себе позволить купить тортик для именинницы.

– Спасибо, зайка! – щебечет Лена. – Всё, жду тебя вечером.

Заканчиваю работу и запираю кабинет. Подсознательно ждала Годунова, но он не напомнил о себе ни разу. Обиделся? Ерунда! Такие настойчивые парни, как он, не умеют обижаться. Они просто берут свое, если им нужно. Значит – не нужно. Наигрался мальчик.

Покупаю тортик и замечаю, что забыла переобуться. Убежала из офиса на шпильках. А ведь они, по словам Адама, не созданы для ходьбы по убитым тротуарам. Зато для моих ног созданы идеально. Кто бы мог подумать, что такой здоровенный каблук может быть удобным?

В троллейбусе все пялятся на мои туфли и настороженно на меня. Как будто я сейчас брошу коробку с тортом на пол и начну исполнять стриптиз, схватившись за поручень.

Выхожу на остановке и иду в сторону Ленкиного дома. Решила чуть-чуть шампанского пригубить на дне рождения и домой. На работу завтра. Не люблю «гулять» посреди рабочей недели. Потом по частям себя не соберу.

Ленка пригласила Максима. Того самого качка из кафе, помните? Лена же и свела нас по переписке.

– Привет, Милана, – улыбается Макс. – Воу, какие туфли! – облизывает мои ноги взглядом.

Быстро скидываю их и ставлю на самую верхнюю полку на этажерке, чтобы не затоптали. Не для Максима я их надела.

А для кого, Огнева?

Для того, кто их подарил!

Не поскупился, не постеснялся. Вот это я понимаю – мужчина! Хочешь видеть на мне что-нибудь классное – будь добр, купи.

Мне вручают в руки бокал шампанского и вечеринка набирает обороты. Макс не отходит от меня ни на шаг. Но мне с ним скучно. Попробовала его уязвить и схлестнуться языками, как с Гадом – ничего не вышло. Неуязвим, непробиваем, туп и скучен!

Захожу с телефона в интернет-магазин нижнего белья и оформляю себе доставку охрененного кружевного комплекта. На последние деньги.

Корю себя, конечно. На кой черт мне такая красота?

А вдруг Адам еще раз меня разденет… На сей раз я буду во всеоружии и не ударю в грязь лицом.

До сих пор стыдно за розовые трусы с бантом. Как у школьницы.

Сижу на диване и смотрю, как танцует и веселится именинница. Неожиданно музыка прерывается, и в тишине я слышу звонок моего телефона.

Включается новая песня, и я выхожу в коридор, где потише. Озадаченно смотрю на светящийся экран.

Ого! Адам звонит. Ручки сразу же затряслись, голос осип. Главное, себя ничем не выдать. Нечего ему знать, как он на меня действует.

– Алло?

– Милана Павловна, отдыхаете? – спрашивает он подозрительным голосом.

– Да.

Кошусь на Макса, он встал с облюбованного дивана и собирается двинуться ко мне.

Пропускаю какой-то вопрос босса мимо ушей и переспрашиваю. Никак не пойму, чего он от меня хочет? А сердечко выпрыгивает из груди – мол, тебя хочет, дура!

Отгоняю пьяные мысли прочь. На трезвую голову разговор с Максимом я бы не выдержала. Но выпила всего ничего – 3 бокальчика. А развезло, однако. Мелькает даже мысль выпалить Адаму: приедь, забери меня отсюда. Но это глупо.

– Милана, камон беби! – зовет меня Максим.

О, боже! Что сейчас подумает Годунов? Фраза прозвучала совершенно по-идиотски.

А впрочем пофиг. Нет у нас с ним никаких отношений, кроме игры.

– Извините, мне пора, Адам Богданович, – быстро вешаю трубку, пока Макс меня не припозорил еще как-нибудь.

Так и не поняла, зачем он звонил.

Точнее, всё прослушала. А если по работе? Завтра получу нагоняй.

Зеваю во весь рот. Надо идти домой. Первый час ночи.

Максим вызывается меня проводить. Милостиво разрешаю. Опасно девочкам гулять по темноте даже до соседнего дома.

Парень намекает, что не прочь подняться со мной в квартиру и остаться со мной до утра, но я ловко соскакиваю с этой темы.

На прощание наклоняется, чтобы меня поцеловать, но я сбегаю.

После сосания (иначе не назовешь!) с Адамом, поцелуи с Максимом в подъезде кажутся мне детским садом.

Я хочу секса, но не со скучным качком. А с горячим… Неважно.

Захожу домой, падаю в кровать и сплю беспробудным сном до самого утра.

Утром привожу себя в порядок, наклеиваю гелевые лепестки под глаза, чтобы скрыть отеки. Выхожу из дома, напрочь забыв о них. И только когда в автобусе на меня неприкрыто косятся, вспоминаю. Ну, блииин!

Отлепляю патчи и смотрюсь в зеркальце. Вроде ничего – свежа, как майская роза.

Меня уже поджидает курьер возле кабинета. Документы привез? Ой, нет, это же моё нижнее белье, заказанное вчера в угаре. Отказаться невозможно, поэтому иду примерять.

Надо по-быстрому, ведь Адам может зайти ко мне с утра, как он это обычно делает. А у меня тут закрыто, подумает ещё, что меня нет.

Белье сидит шикарно, будто на меня шили. Особенно эффектно в сочетании со шпильками. Не буду снимать обновки. Просто надену сверху пиджак и юбку.

Беру в руки одежду и слышу какой-то шум. Топот ног, отрывистые команды, а потом…

Дверь выскочила с одной петли и повисла. В кабинет вбегают люди в черных балаклавах.

Один автоматчик вправляет дверь обратно и закрывает её. По моему телу проносится дрожь.

– Ни с места, – насмешливо говорит мужчина в черных очках и в гражданской одежде. – Это прокурорская проверка. Сейчас мы изымем всю вашу документацию и жесткий диск.

– Но… что случилось? Почему?

Я почти голая среди шестерых вооруженных мужчин. Напоминает дурной сон. Боже, спасите меня!

– Руки на стол, ноги на ширине плеч, – командует очкастый.

И мне приходится подчиниться.

Главный мент становится позади меня и дышит мне в спину. Автоматчики роятся в моем столе и сгребают все подряд.

Фото Адама летит на пол, и один из бравых ребят наступает на него ботинком.

Сволочи! Наверняка, заказуха от конкурентов! Годунов, ну где же ты?

Беспомощно наблюдаю за творящимся беспределом. Пусть всё это скорее кончится. Оказывать сопротивление, конечно, не собираюсь. Бесполезно и чревато последствиями.

Ничего они не найдут, у нас с Ивановной всё чётенько. Никаких серых доходов и прочего утаивания информации.

– Как тебя зовут, малышка? – спрашивает главмент.

– Милана Павловна.

– А ты всегда ходишь так на работу, Милана Павловна? – осматривает меня с ног до головы. – В нижнем белье.

И мне хочется разбить ему очки.

– Нет, я просто не успела одеться, – цежу.

Пытаюсь выпрямиться, но очкастый грубо укладывает меня животом на стол.

– Я буду жаловаться, – предупреждаю на всякий случай.

– Кому? – спрашивает язвительно.

– Нашему директору.

– Удачи тебе. А сейчас, Миланочка, мы проверим, что ты успела спрятать в своих трусиках.

Милана

Очкастая скотина запускает руку в мои трусы, и я даже не сопротивляюсь от страха.

К счастью, открывается дверь, и в кабинет влетает встревоженный Адам Богданович.

Ура, спасибо, господи!

– Это что за маски-шоу такие, мать вашу?! – рычит босс, посылая убийственный взгляд моему мучителю. – Руки убрал от моей девушки!

Он назвал меня своей девушкой! Это круто, но сейчас для меня более важно то, что очкастый оставил меня в покое. Он что, реально собирался что-то искать в моих интимных местах?! По какому праву?

– Адам, – главный снимает очки и улыбается моему боссу, как старый знакомый. – Давно не виделись.

– Ломакин, это что за шутки такие? – хмурится босс.

Точно они знакомы.

– Проверка. Изымание важных документов.

– Да с какого перепуга?

– Адамчик, ты же юрист, – морщится главмент.

– Хорошо, спрашиваю тебя как юрист: каким нормативным актом это предусмотрено?

– Твой бухгалтер, – Ломакин кивает на меня, – уже сдал тебя с потрохами.

– Враньё! – выкрикиваю.

– А ну цыц! – мент поднимает руку, но в присутствии Адама не решается шлепнуть меня по заднице.

– Оставьте Милану Павловну в покое, – цедит босс, теряя терпение, – дайте ей одеться. Зачем вы вообще её раздели?!

– Она нас встретила во всей красе, – ухмыляется Ломакин. – Умничка. Знает, что нравится полиции.

– Я просто примеряла новый комплект! – вставляю свои 5 копеек.

– Милана, одевайся, – требует Адам.

– Я еще не проверил ее сокровенные места, – главмент улыбается жуткой улыбочкой.

А он точно из полиции? Больше на маньяка похож.

– Ты не тронешь её, понял? Только попробуй еще раз запустить в неё свои грязные лапы.

– Угрожаем-с представителю закона? – бычится очкастый, подходя к Адаму вплотную.

Его ребята наставляют на Годунова свои автоматы. У меня перехватывает дыхание от беспокойства за босса. Не стоило ему грубить главменту!

– Ломакин, хватит, – Адам не дрогнул и спокойно выдержал сканирующий взгляд своего оппонента. – Забирай, что нужно и уходите. Если есть вопросы, вызывай повесткой.

Мент усмехается и дает команду своим бойцам покинуть помещение. С собой они забирает коробку с документацией и жесткие диски с моего компьютера и Серафимы Ивановны.

– Еще увидимся, – подмигивает мент то ли мне, то ли Адаму.

Если мне, то можно не надо? Я до сих пор в шоке от его бесцеремонного поведения. Он меня практически изнасиловал на рабочем месте! Влезть кое-куда не успел, но мне хватило вторжения чужих пальцев под тонкое кружево.

– Ты как? – с тревогой спрашивает Адам. – Сильно испугалась?

– Н-нормально.

– Одевайся, Мил. Все нормально. Они ушли.

Я киваю несколько раз и начинаю судорожно влезать в юбку.

– Кто-то стуканул на нас в полицию, – босс садится на мое место и осматривает бардак, который навели менты.

Его взгляд останавливается на фото, лежащем на полу. Я присаживаюсь на корточки, поднимаю фотографию и стряхиваю с ней пыль. Она мне дорога. ОН мне её подарил. Поэтому кладу снимок в верхний ящик стола.

– Спасибо, – кивает Адам.

Молния на моей юбке заела. Я дергаю собачкой и никак не могу застегнуть.

– Давай я.

Адам подходит ко мне вплотную и ловко застегивает молнию. А потом разворачивает меня к себе и крепко обнимает.

Все мои последующие действия можно объяснить только последствием шока.

Обвиваю шею босса руками и приподнимаю голову.

Адам смотрит на мои губы, а потом жадно втягивает их. Я дерзко отвечаю на поцелуй и запускаю пятерню в его короткие волосы.

Босс подхватывает меня под попу и сажает на стол.

Я не успела надеть кофту, и всё ещё в красном лифчике, сквозь который просвечиваются соски.

Адам опускает голову и целует мою грудь. Я глухо стону и хватаюсь за его накаченные предплечья.

Он стоит между моих ног и резко дергает на себя. Прижимает к своей твердой ширинке и одновременно втягивает в рот сосок.

Я благодарна ему за спасение. Руки той скотины были в моих трусах, и мне мерзко до сих пор…

Но в объятиях Адама неприятные моменты стираются, будто ластиком.

Забываю о том, что дверь выбита, и сюда в любой момент могут войти посторонние. А босс что-нибудь помнит?

Судя по действиям – нет.

Гладит меня через трусики и одновременно сминает губы. Нужно остановиться, но как? Я вся горю и плавлюсь. А его пальцы такие чуткие… Они точно знают, куда прикоснуться, чтобы образовался столп искр.

– Ты такая влажная, – шепчет Адам и прикусывает мое ушко.

– Дверь, – кое-как выдавливаю из себя.

Годунов отпускает меня и закрывает дверь на ключ. А если полиция вернется? У них славно получается вышибать ее с одного удара. Она висит теперь на одной петле, и удивительно, что замок не сломан. Но мастера вызвать всё же придется…

Эти мысли проносятся в моей голове за одну секунду.

Этого достаточно, чтобы я остыла и спрыгнула со стола.

Но босс решительно вернул меня на место и сказал:

– Я ещё не закончил с тобой.

– Что Вы собираетесь делать?

– Успокоить тебя. Нежно.

От его хриплых интонаций у меня всё внутри сжимается и разжимается.

– Я спокойна, правда… Не надо Адам Богданович.

– Для меня купила комплект? – нежно проводит пальцами по кружевному лифу. – Я оценил.

Одновременно Босс пытается протиснуться между моих сведенных ног, но я не пускаю.

– Милана, я не сделаю тебе ничего плохого.

– Но и хорошего тоже.

– Почему же это? Тебе понравится…

– Я не хочу с Вами спать.

– Я не заставляю тебя это делать. Просто приласкаю… Раскройся для меня, Милашечка.

Он силой раздвигает мои ноги, закидывает их себе на бедра и просовывает пальцы под мои трусики.

Трудно сопротивляться тому, чего ты хочешь сама…

– Расслабься, – командует.

Его голос меня заводит, а аромат сводит с ума. Большой палец Адама на клиторе, а два других – у меня внутри. Никогда не думала, что мужчинам нравится играть вот таким образом. Как далеко он зайдет?

Где-то там, в черепушке, до меня тщетно пытается достучаться разум, но я не реагирую. Таю в сильных руках босса и с воплем оглушительно кончаю.

– Тчч, не кричи, – запечатывает мой рот поцелуем.

Испугалась своего же крика. Я никогда не была такой шумной и беззастенчивой.

Он размазывает влагу по моей промежности, и мне дико стыдно, что там внутри всё хлюпает. Оргазмов не было давно, вот и результат.

– Я сам сейчас разорвусь, – рычит Адам, сжимая свой член несколько раз через брюки. – Пиздец… Надо было взять на работу запасные трусы. Испачкался немного смазкой…

От его откровений моё лицо пылает. Боже, пусть он поскорее уйдет, пока я не сгорела от стыда!

Адам

Ходить теперь с мокрыми трусами весь день. Но это ерунда по сравнению с тем, как бурно кончила Пална. Девочка явно давно не получала ласок и уплыла буквально за полминуты. Неплохо мы обновили её новые трусики.

Если бы не маски-шоу, она бы никогда не позволила мне сотворить такую наглость. Несмотря на то, что я зол на Ломакина – хотя он, конечно, был просто при исполнении, я мега доволен.

Несомненно, я разберусь, кто сделал «заказ» на отцовскую фирму и разберусь с самим заказчиком. Уж не Арчибальдов ли мстит? Придется с ним встретиться еще раз. Пригласить в хороший ресторан и на этот раз обойтись без приколов.

С Ломакиным мы вместе проходили практику в прокуратуре и даже дружили. Пока он не положил глаз на Вику. Это теперь я понимаю, что стерва сама мела хвостом перед моим другом, а тогда с ним серьезно повздорил из-за неё. Почти подрались.

Ломакин уверял, что никакая вагина не стоит нашей дружбы, а я не верил. Идиотом был. И правда ведь не стоит. Смотря чья вагина, конечно. Викина уж точно никакой ценности не представляет.

И вот теперь Ломакин сует руки в моего бухгалтера. Откуда ему было знать, что Милана – моя? К примеру, если бы он решил полапать Олю Пегину, мне бы было сугубо пофиг.

Как же неудачно Огнева решила примерить новые трусы. Теперь весь пол бухгалтерии залит слюнями, которые пускали на нее полицейские.

Да я и сам пускал, что уж там. Без одежды она хороша. И беззащитна. Пална даже не сопротивлялась, когда Ломакин ее домогался! Страшно представить, что бы было, не появись я вовремя!

Он мог реально залезть к ней пальцами не только в киску, но и в попку, якобы проверить, нет ли там флешек. Бред, конечно. Чистой воды издевательство. Обыкновенная демонстрация власти путем глумления.

Сука, он, конечно. Убить мало. Но теперь он знает, что эта девочка не для него. Ломакин – обычный мент, гончий пёс. А у меня крепкие связи с важными и нужными людьми. И, если надо, я устрою ему такое, что пожалеет, что на свет родился.

Милана соскакивает со стола, поправляет юбку и, пряча глаза, надевает кофту.

Мне хочется продолжения, но сегодня уже ничего не будет. Да, я бываю настойчив, но не в разгар рабочего дня. Обо мне и так ходят нелестные слухи.

Кто-то из охраны увидел на камере наблюдения меня, разгуливающего по коридору в трусах, и кому-то рассказал. Запись я изъял, а слушок остался. Ладно, похрен. Впредь буду осторожен.

Отправляюсь в свой кабинет, пытаюсь работать, но мыслями далеко от рутины. Строю планы, куда затащить Милашку с целью хорошего секса. Чтобы нам никто не помешал. И чтобы она согласилась мне дать.

Интуиция мне подсказывает, что сегодня я сделал шаг назад в нашей с ней игре. Ускорил события, и теперь она от меня отстранится.

Я догадался, что Милана испытывает ко мне теплое чувство, потому что я её спас. Вмешался, избавил от похотливого чудовища и… сам стал им. Некрасиво, неблагородно. Но как же сложно было сдержаться при виде её в сексуальном белье!

Звоню своему дорогому товарищу Игнату Лозовому и напрашиваюсь к нему на дачу. Он женат на своей бывшей сотруднице, а наши отцы дружат. И в детстве мы часто встречались, общаемся до сих пор.

Пална не согласится остаться со мной наедине. А вот с моими друзьями ей не будет страшно. Пообещаю держать себя в руках, и, конечно, обещание своё не сдержу. Вот такой вот я гад, ага.

Милана

– Проходите, не разувайтесь. Или разувайтесь. Да, все-таки снимайте обувь.

– Ты уж определись, – закатывает глаза Адам и снимает свои начищенные до ослепительного блеска туфли.

Проходит в квартиру и плюхается на диван.

– Может, никуда не пойдем? – спрашиваю робко.

Как же неорганично он смотрится в моём скромном жилище!

– И что будем делать? – спрашивает провокационно. – Включим телек и будем смотреть мылодраму? Лет через пятьдесят, ага?

Цокаю и ухожу переодеваться.

– А чай? – кричит мне вслед.

Делаю вид, будто не услышала. Потом во мне взыграла совесть, и я отправилась готовить напиток. Все-таки он не случайный гость, а мой босс. Последний человек, кому нужно показывать свой скверный характер.

Завариваю для него «Клубнику со сливками». Шарю по полкам в поисках чего-нибудь съестного к чаю и нахожу в холодильнике сыр. Он даже без естественной плесени! Сойдет.

Сооружаю сендвичи и несу в комнату. Моя кухня такая маленькая, что вдвоем нам будет в ней тесно.

Адам залип в телефоне и не реагирует на мое появление.

– А вот и чай, – говорю нарочито бодро.

Босс поднимает голову и смотрит на меня. Сдвигает брови к переносице и спрашивает:

– Это что?

– Так чай же? – отвечаю растерянно.

– Нет. На тебе что надето?

– Аа, спортивный костюм. А что?

– Я разве упоминал, что мы идет на пробежку? – вздергивает бровь.

– Вроде нет.

– Тогда бегом переодеваться. Надень джинсы и какую-нибудь кофточку с вырезом.

– Опять командуете?!

– Так, Пална, не беси. Не вынуждай меня рыться в твоих вещах.

– Вот еще!

– Тогда иди и оденься нормально.

Задрал этот диктатор!

Ладно, переоденусь. Он еще с теплотой вспомнит о спортивном костюме! Только бы остались те вещи, Ленкины. Надеюсь, я их не выбросила.

Роюсь в шкафу и нахожу короткую черную кожаную юбку с молнией впереди. К ней – белый кожаный топ с декольте в форме сердечка. И сетчатые чулки! Распускаю волосы по плечам и провожу красной помадой по губам.

Зачем я это делаю?

Реакция Годунова предсказуема – взбесится же. Он ведет меня к своим друзьям, а я оделась, как шлюха.

Выхожу в комнату. Гад в этот момент делает глоток чая и, заметив меня, … давится им.

Прокашлявшись, интересуется хрипло:

– Ты кто? Куда Палну дела?

– Я её сестра-близнец. Полина.

– Полина, доиграешься, – угрожающе сверкает глазами. – Ты еще не знаешь, какого волка пустила в свой дом.

– Аахаха, волк, – прыскаю.

Зря я, конечно, его провоцирую.

Очень зря…

Гад Гадович с непроницаемым выражением лица отставляет чашку с недопитым чаем и встает с дивана.

Ловит меня за руку и, прежде чем я успеваю унести ноги, опрокидывает на диван одним махом. Силища у него богатырская!!

В мгновение ока мои пятки оказывается у него на спине, а руки над головой.

– Адам Бокомданнович, я пошутила, отпустите.

– Ах, значит Бокомданнович, да? Будет тебе боком… Полина.

– Я Милана.

– Нет, сегодня ты будешь Полина. Потому как со своими подчиненными я не сплю, а вот с их развратными сестрами – вполне себе.

Между моих ног ощутимо дергается заряженное оружие. Оно пульсирует, отдаваясь эхом в моих ушах.

Доигралась, дура! Это ж Гадунов, с ним нельзя шутить. Чувство юмора отсутствует. Точнее присутствует, но в какой-то странной извращенной форме.

– Отпустите, – пищу.

– Нет, Полина.

Адам дергает собачку, и молния на юбке разъезжается.

На мне черные трусы. Приличные, кружевные. Гад просил не снимать красные, но я ослушалась.

– Спорим, что они уже мокрые? – спрашивает Адам.

Поспорю – проиграю. В его присутствии невозможно оставаться сухой, потому что он мне очень НРАВИТСЯ.

– С чего бы это? – фыркаю. – Я умею контролировать свои желания.

Лежу, распластанная, под ним и пытаюсь пикироваться словами. Смешно, Огнева, но ты уже проиграла этот раунд. Сейчас он сделает с тобой всё, что захочет.

В твоем доме.

Молодец, что привела. Он же и вправду волк!

– Умеешь? – переспрашивает вкрадчивым голосом и, получив утвердительный ответ, добавляет: – Сейчас мы это проверим.

Рывком дергает мои трусы, и вот я уже беззащитная лежу перед ним, с задранными кверху ногами. Как у него получается обращаться со мной, как с куклой?! Меня что, парализовало от его мужской красоты?

– Эй, Адам, я не хочу! – дрыгаю ногами.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься… Полина.

– Прекрати меня так называть, – предпринимаю попытку соскочить с дивана.

– Ты сама так назвалась, – стреножит меня, больно схватив за бедра.

– Ай, сшш, синяки останутся! – шиплю.

– Тогда лежи смирно.

Вот и всё, сейчас поимеет тебя, Огнева, на твоем же диване. А завтра забудет, как звали – Милана или Полина. Ему будет всё равно.

Адам проводит двумя пальцами по моей промежности и комментирует:

– Я же говорил, что ты уже намокла.

– Адам, пожалуйста, не делай этого, – из меня вырывается нервное хихиканье.

– Я только попробую тебя.

– Что это значит? – спрашиваю обеспокоенно.

Вставит мне на пол-шишечки? Или что?

– Сейчас узнаешь, – рывком дергает на себя и, наклонившись, впивается ртом в мои половые губки.

Я в полнейшем шоке. Не ожидала. Даже мысли не было, что он сделает мне такую интимнейшую вещь. Ладно, руками трогал, но губами… Куни абы кому не делают, и я это хорошо знаю.

Его язык скользит по моим складкам. Упираюсь пятками в его плечи с ощущением «вот-вот испытаю оргазм».

Так и балансирую на грани, пока он творит со мной ошеломительные вещи: втягивает клитор губами, щелкает по нему языком, обводит острым кончиком вход и даже проникает внутрь.

Моя неожиданность + его умение сделали своё дело, и я забилась в судорогах оргазма.

Перед глазами образовались красные неоновые круги.

Резко рванула его волосы на себя, и он зашипел на меня.

Испугалась, отползла. Смотрит на меня так, будто собирается прибить или… ой, мамочки.

Как топорщится его ширинка!

– Ты не умеешь контролировать свои чувства, – резюмирует Адам. – Кончила за полторы минуты.

Он аристократично вытирает свои блестящие губы указательным пальцем. Другой бы сделал это иначе – быстрое движение тыльной стороной ладони. Но Адам… Он такой…

Тот самый случай, когда словарный запас истощается, когда думаю о нем. Красивый, благородный, с юмором и власть имущий. Хочется, сказать ему что-нибудь возвышенное, например, что он реально Богом дан этому миру, но это перебор.

– Ха! Можно подумать, ты продержишься дольше, – вырывается у меня, прежде чем эти слова одобрит строгий мозг.

– Проверим? – живо интересуется он и щелкает пряжкой ремня.

Ой, мамочки…

Вот теперь мне точно не поздоровится!

Адам

Я даже не сомневался, что Пална – чистая и вкусная девочка. У неё очень аккуратные нижние губки. Не знаю почему, но с ней хочется по-другому. Развращать её по чуть-чуть, открывать, исследовать границы. И что-то подсказывает мне, никаких границ у нее нет. С виду скромница, а внутри – бесёнок.

Проверим, узнаем.

А пока…

Щелкаю пряжкой ремня и спускаю трусы перед лицом изумленной Миланы. Она смотрит на моего красавца круглыми глазами и не моргает.

– Отомри, зайка, – слегка щелкаю её по подбородку.

– Адам… – произносит растерянно. – Мы, кажется, хотели куда-то ехать, – облизывает губы, выдавая свое истинное намерение – попробовать на вкус мой член.

– Проверяй, ты ж хотела, – мажу головкой по сгибу её локтя, и она вздрагивает.

– Я передумала, – объявляет Пална и отползает на коленях назад.

Хитрая какая! Собралась оставить меня с носом! Ну уж нет!

– Стоять! – ловлю её за руку и кладу на член. – Просто сделай это рукой. Я не прошу тебя взять в рот. Если я продержусь пять минут и не кончу раньше, тогда ты исполнишь мое желание.

– Какое желание? Я не золотая рыбка.

– Поедешь в гости без трусиков.

– Без проблем, но ты проиграешь, – тычет мне в грудь указательным пальцем. – Не продержишься и минуты!

– Значит, без трусов поеду я.

Это уж точно случится, если заляпаю их спермой.

Мой дружок дергается в её руке, заявляя о своем нетерпении.

– Начинай, Пална, – подстегиваю её.

Милана делает несколько движений рукой, и я понимаю, что мне пиздец. Она настолько хорошо управляется с членом, что пять минут я точно не продержусь.

Интересно, как со стороны выглядит наша игра? Стоим на коленях друг напротив друга – она без юбки и трусов, в чулках и белом кожаном топе. Я со спущенными штанами.

Мила гипнотизирует меня своими голубыми глазами и надрачивает мой ствол. Еще немного и я согнусь, выплескивая из себя застоявшееся семя.

Из головки течет смазка на ее нежные пальчики. Запрокидываю голову от удовольствия и пытаюсь как-то оттянуть финиш, но получается слабо.

Перед глазами стоят её розовые лепестки, которые я целовал. А на губах все еще ощущается её сладость.

Но Пална решила доказать мне, что я неправ любыми способами. Эта хитрая бестия начала массировать свободными пальчиками свой клитор и эротично постанывать.

Проходит секунд двадцать, и струя горячей спермы бьет ей в живот. Мила распахивает глаза от неожиданности и беспомощно смотрит на испачканное место.

Проиграл, но как же кайфово было!! Когда тебе дрочит красивая девочка и ласкает саму себя – это просто огнище.

– Две минуты, Адам Богданович, – резюмирует Огнева, выразительно смотря на часы, и убирает руку.

Не зря она Огнева! Ууухх!

– Проиграл, – виновато развожу руками.

Еле сдерживаюсь от того, чтобы опрокинуть её, полуголую, на диван и отыметь хорошенько. Мне мало, мало!

Сперма течет с её живота, и Мила ставит руку ребром, препятствуя ей стечь на голенький лобок.

– Я в душ! – убегает она.

– Недолго, – ворчу вслед.

Нас уже ждут, а мы тут развлекаемся.

Нахожу влажные салфетки и вытираюсь. Без трусов ехать к Игнату не придется. Весь удар приняла на себя Огнева.

Норм так поиграли. Какие-то ролевые игры на спор. Но я доволен. Мне нравится, как развиваются наши с ней отношения. Это ни на что не похоже.

– Трусы снимай, – вернувшись, требует Милана.

На ней снова спортивный костюм, и в этот раз я молчу. Пусть едет в чем хочет, вот такой вот я, мать её, добрый сейчас.

– Нахрена? – уточняю.

Продолжения хочется детке? Так я готов даже отменить поездку к Игнату и остаться у неё до утра в постели.

– Ты проиграл.

– Мил, ну что за бред?

– Снимай, снимай. Едешь без трусов.

– Нормально, блин, – ворчу и расстегиваю ремень.

Милана наблюдает за моим стриптизом со злорадной усмешкой. Мстит ведь, гадина!

Ладно, смотри, мне не жалко!

Стаскиваю брюки, снимаю боксеры и бросаю ей. Милана ловит, и даже без брезгливости. Да моя ж ты лапочка.

– Всё, мне одеваться? – спрашиваю язвительно. – Или еще хочешь посмотреть?

– Можешь одеваться, – уносит куда-то мои трусы.

В мусорку? Сомневаюсь, что она собралась их стирать, чтобы вернуть мне. Это ж стервозина. Но за идею ей спасибо – сегодня Пална вернется домой без трусов.

Она мне еще за Бокомданного ответит! Вот прям боком и ответит, коза такая.

Блять, брюки бы не натерли нежную кожу. Не привык без нижнего белья ходить и то и дело поправляю член. Мои движения не укрываются от внимательных глаз Милы.

– Что такое? – моргает ресничками невинно. – Неудобно без трусов?

– С чего ты взяла? – отрицаю.

Не хочу, чтобы она думала, что её взяла. Щелкаю радиостанции, ища что-нибудь бодрое.

– Какой-то Вы взвинченный, Адам Богданович.

Взвинченная будешь ты, когда доберусь до твоей сокровищницы. Эх, надо было выдрать эту козу! Сейчас бы сидела не в силах свести ноги вместе.

Минут тридцать назад мне пришел отчет по мудаку Палны. Компьютерный гений вычислил по соцсетям, что они встречались недавно в кафе. В общем, ничего интересного.

– Это Вы из-за маски-шоу расстроены? – интересуется Милана.

– Больше этого не повторится. Я позвонил кое-куда.

– Это радует. Вот Ваш знакомый, – вздыхает, – Ломакин, вёл себя отвратительно и далеко не в рамках закона.

– Ломакин – скотина. Забудь о нём, – тянусь к её руке и ободряюще сжимаю пальчики.

Подъезжаем к даче Лозовых. Игнат стоит у мангала и жарит мясо. Его жена Наташа – или Нат, как её все называют, режет овощи. Увидев нас, отставляет нож и улыбается:

– Ну, наконец-то наш холостяк девушку себе нашел. Игнат! – Нат привлекает медитирующего на шашлык мужа, – гости пришли!

Представляю Милану друзьям. Они тепло её принимают.

– Так она твоя подчиненная? – живо интересуется Нат. – Милана, рассказать тебе нашу с Игнатом историю?

И я в десятый раз слушаю, как Наташка заперла Игната на балконе, испугавшись домогательств, и он возвращался в свою квартиру в одних трусах и босым.

А у нас с Милой своя история, и когда-нибудь мы так же будет сидеть и рассказывать… Так, стоп!

Мои рассуждения не выдерживают никакой критики. Я что, жениться собрался на Милке? Мы ведь даже не спали ещё.

После Вики меня так просто не уломать на совместное проживание, не говоря уже на загс. Так что спешить некуда.

Помнится, я и бывшую сюда приводил. И Нат не была так любезна с ней, как сейчас мило щебечет с Палной.

Было дело, даже завидовал другу, что у него такая классная жена, а мне не везло. Попадались какие-то шлюхи дубайские.

– Ну что, Адам, оставим наших дам и пойдем баньку топить? – подмигивает мне Игнат.

Милана

Друзья Адама мне понравились с первого взгляда. Такая милая семейная пара. Смотря на них, кажется, что и у нас с Годуновым есть шанс…

На что? Ну привез же он меня сюда… Представил как свою девушку. Мы вместе или как?

Не буду на него давить, мужчины этого не любят.

Адам и Игнат отправились топить баню. Сижу в плетеном кресле и наслаждаюсь природой. Париться не пойду, не затащит меня туда.

Париться. Блин! А в чем пойдет в баню босс? Он же без трусов. Как объяснит отсутствие элементарной вещи Игнату?

– Классная вы все-таки пара, – говорит Нат, отпивая глоток красного вина.

– Мы не пара, – мотаю головой.

– Да ладно тебе, Милан, только слепой не увидит, как Адам на тебя слюни пускает, – хихикает.

– Слюноотделение у них быстро проходит, – замечаю резонно.

– А вот и нет! У нас с Игнатом так же было. Сначала облизывался, а потом в загс повел.

Не могу представить Гадова женихом. Так и стоит перед глазами его монументальный торс, будто он чертов стриптизер, а не наш генеральный. Адам теперь прочно ассоциируется у меня в голове с голыми торсами.

– Адам даже на бывшую так не смотрел, как на тебя.

– А кто его бывшая? – навостряю ушки.

– Вика Лапина. На шейха его променяла, дура!

– На шейха?!

– Ага, поехала отдыхать в Дубай и с арабом познакомилась.

– Бедный Адам, – говорю сочувственно.

– Только не говори ему ничего, ладно? А то прибьет меня. Он вообще запретил Вику упоминать в разговоре.

– Я молчок, – изображаю молнию на губах.

– Пойду, принесу для тебя полотенце.

– Стой, Нат, я не пойду в баню!

– Ага, скажи это Адаму, – указывает подбородком на идущих к нам мужчин.

– Кто это там не пойдет? – весело спрашивает Адам.

А я смотрю на него и думаю: ни один шейх не способен затмить этого офигенного красавца. Его бывшая и вправду дура.

– Я не пойду! – говорю с вызовом.

Адам подхватывает меня с кресла, как игрушку, перекидывает через плечо и куда-то несет.

– Адам! Отпусти! – бью кулачками по широкой спине.

В ответ он отвешивает мне увесистый шлепок по попе.

– Ай! – взвизгиваю.

– Еще как пойдешь. Что я, зря потел?

Он без футболки, и его тело, в самом деле, покрыто бисеринками пота.

Ставит меня на пол в предбаннике и снимает с полки сложенную квадратом простынь.

К счастью, погонит в парилку не голышом!

– Вот, накинь. Чуть позже Игнат с Нат к нам присоединятся.

Адам стаскивает брюки, и я отворачиваюсь, увидев его внушительный покачивающийся член. Вот дура, зачем оставила его без трусов? Он и рад стараться передо мной светить хозяйством своим.

Оборачивает бедра полотенцем и идёт в парилку, бросая на ходу:

– Жду тебя.

Убежать? Ага, куда?

Высовываю нос из предбанника и вижу, что Нат сидит у мужа на коленях, и они страстно целуются. Вот там я точно сейчас не нужна.

Вздыхаю, снимаю спортивный костюм и трусы. Оборачиваюсь простыней и, мысленно перекрестившись, иду в парилку.

Не станет же он приставать, зная, что где-то по соседству находятся его друзья?

Буду рьяно отстаивать свою девичью честь. Я против секса в бане!

Сначала ничего не вижу из-за пара, которого напустил Годунов. Потом туман рассеивается, и я вижу его во всей красе. Сидит на лавке голый и пялится на меня.

Подавляю импульс рвануть к двери и присаживаюсь на нижнюю лавку.

– А если Нат сейчас зайдет? Не стыдно тебе будет? – спрашиваю, стараясь не смотреть на его царское достоинство.

– Не зайдет. Я сказал Игнату полчаса нас не беспокоить.

– О как!

Мне жарко, нечем дышать. Обмахиваю пальцами лицо и кошусь на Гада. Сидит, кайфует, прикрыв веки.

Замечаю веник из сухих листьев, висящий на стене, и предлагаю боссу:

– Попарить тебя?

– А ты умеешь? – приоткрывает один глаз.

Да что там уметь, думаю. Бей со всей дури по спине и не забывай окунать в кипяточек. Вроде всё так. А вдруг не так? Он же мне отомстит, если где-то накосячу.

– Конечно умею, – заверяю с жаром.

Уж очень хочется его побить на законных основаниях.

– Тогда приступай.

Годунов вытягивается на верхней полке во весь рост и подставляет мне натренированную спину.

Замачиваю веник в тазике с кипятком, машу им несколько раз, а потом хлестко опускаю на спину босса.

Он невозмутим и спокоен. Смелею и шлепаю сильнее. Его ягодицы словно призывают: «Ударь по нам! Ударь! Ну же!».

Зажмуриваюсь и наношу несколько ударов по накаченной заднице босса.

То, что он молчит, вызывает во мне негодование. Я-то думала, будет верещать ну или хотя бы постанывать!

– Сильнее, Пална! – слышу насмешливый голос. – Что ты так слабенько?

Ах, слабенько?!

Шлепаю так сильно, что листья отрываются и прилипают к разгоряченной коже босса. Даже к попе прилипли. И мне вспоминается выражение «Прилип как банный лист к сраке». Теперь понимаю, откуда оно пошло.

А Адаму хоть бы хны.

Обессилено падаю на лавку и вытираю пот со лба.

Сдаюсь, он неубиваем.

– А теперь моя очередь, – поднимается с лавки Годунов и нехорошо ухмыляется.

– Оу, нет, – округляю глаза.

– Да, – говорит босс и сдирает с меня простынь. – Ложись давай.

– Нет, спасибо.

Прикрываю голые груди ладонями.

– Ложись, я сказал.

Всё, мне конец. Отжарит в бане. Как я потом буду в глаза ему смотреть в офисе?

Адам стоит ко мне вплотную, и его восставший член почти касается моего живота.

Допрыгалась. Попарила?! Сейчас он будет возвращать должок.

В раскорячку лезу на полку. Представляю свой видок!!

Ложусь на полку, вся сжимаюсь и жду экзекуции.

Однако вместо ударов, Адам… растирает по моей спинке жидкое мыло.

Мылит меня всю: ноги, ягодицы и даже пятки!

Готовит? Для чего? Догадайтесь с одного раза, называется.

Млею под его нежными руками. Умеет он разочаровывать в лучшую сторону. Ждешь от него одного, а получаешь совсем другое…

Шлепок ладонью по попе возвращает меня в действительность. Взвизгиваю и поднимаю голову.

– Прости, не сдержался, – говорит он хриплым голосом.

Кошусь и вижу его стальной член, который упирается ему в живот.

Адам поливает меня теплой водичкой, и я снова расслабляюсь. Это от жары! Я плохо её переношу. И вовсе я не возбуждена…

Несколько раз член босса трется об меня. Бархатная головка прикасается к моей коже, и подо мной растекается лужица…

Надеюсь, Годунов не заметит, что у меня опять всё хлюпает из-за него!

– Ну вот, теперь ты готова, – радостно говорит Адам.

– К чему?

– К тому, чтобы я тебя хорошенько прожарил!

Милана

– Ты собираешься посадить меня на раскаленные камни? – спрашиваю ядовито.

– Нет, на свой член.

Адам несколько раз проводит пальцами по своему одеревеневшему стволу и бросает на меня голодный взгляд.

– Не согласна!

Вскакиваю с лавки и прикрываюсь простыней.

– Куда собралась?

Пытается отжать у меня простынь, но я вцепилась в неё мертвой хваткой.

– Пална, прекрати маяться фигней! У нас уже было.

– Что было?

– Ну, кое-что… – играет бровями.

– На этом и остановимся, Адам Богданович, – вытягиваю руку вперед. – Я не собираюсь с Вами спать.

– Вот как? – вскидывает брови.

Да, так! А он что думал, ноги перед ним раздвину?

– Вы меня сюда привезли силой, в баню затащили силой, попрошу заметить. И если намерены заняться сексом, то тоже придется сделать это насильно!

– Любишь по-жесткому? Окей, понял-принял.

– Ничего я не люблю! – вспыхиваю.

Тайные фантазии на то и тайные, чтоб о них вслух не рассказывать.

– А что покраснела тогда, м?

– Мне… просто душно! Воздуха не хватает. В обморок сейчас упаду.

– Не сочиняй, – закатывает глаза.

А я и в самом деле чувствую нехватку кислорода.

– Мне надо срочно подышать, – объявляю я и вываливаюсь в предбанник.

Следом доносится возмущенное:

– Ну, ё моё!

Милана

– Где твои трусы, дорогуша? – спрашивает Адам.

Я так спешила сбежать из бани, что не успела их надеть. А сейчас он подумает, что его соблазняю.

Он и так настроен весьма решительно: разговоры про секс не смолкают, а напряженность в его паху не спадает.

Он даже не пытается скрыть эрекцию. Напротив – прижимает меня к ней. Мне кажется, что вся моя попа уже в синяках от члена, который в неё тычется.

– Да отпустите Вы меня, – шиплю рассерженно.

– Хочешь одно, а говоришь совсем другое.

– И чего же я хочу?

– Чтобы тебя как следует оттрахали.

– Глупости не говорите, – закатываю глаза.

– Я спец в этом деле. Знаю, чего хочет женщина.

– Ага, и поэтому Вас променяли на шейха?!

Заткнись, дура…

Ой! Вот же язык без костей. Вырвалось. Уязвить его хотела, а вместо этого обидела.

Адам поменялся в лице, грубо ссадил меня с колен и налил себе вина.

– Кто рассказал? Нат?

– Извини, я не хотела, – лепечу. – Не ругай её, пожалуйста.

Адам усмехается и выпивает пол-бокала вина.

– Да, меня променяли на шейха, представь себе! И знаешь что? Меня этот факт не волнует. Нравится кое-кому трахаться с богатыми арабами – я-то здесь при чем?

– Это очень глупо, – заверяю с жаром. – Ты лучше любого шейха, принца, да хоть короля!

– И поэтому ты мне не даешь? – мрачно улыбается.

– Да что ты заладил! Торопишь события, не кажется? Мы едва знакомы!

– Этого достаточно, чтобы понять, что мы хотим горячо потрахаться.

Никогда не привыкну к его откровенным словечкам. Которые, черт возьми, будоражат!

– Назови свои условия, – требует босс. – Согласен на что угодно, чтобы трахать тебя сегодня до потери пульса.

– Какие ещё условия? – кошусь на него.

– Что хочешь получить за секс?

– За кого ты меня принимаешь? – оскорбляюсь и тянусь к вилке, чтобы воткнуть ему промеж глаз.

– Если тебе ничего не надо, то зачем бегаешь от меня? – перехватывает мою руку. – Ты уже ласкала мой член рукой, и что, тебе не понравилось?

– Адам, давай немного притормозим, – дергаю руку на себя. – Ты – мой босс, и мне сложно…

– Пална, если причина в этом, то я тебя уволю, – цедит, хватая меня еще крепче.

– Найду другую работу, – вздергиваю носик. – Пойду к нашим конкурентам.

– К Харе что ли? – кривая усмешка.

– Да хоть к нему.

Харя – Антон Харитонов, владелец компании «Кодекс чести». Я ни разу не видела его в лицо, хотя он сидит в том же офис-центре, что и мы. Чтобы встретиться, нужно пройти через длинный коридор-кишку. В то крыло здания никто из наших сотрудников не ходит.

– Отлично! Иди к нему и скажи спасибо, – говорит Адам, отпуская мою руку.

– За что?

– За то, что организовал нам маски-шоу.

– Это по его милости меня чуть… – проглатываю ужасное слово.

– Да-да, мы тут с Игнатом перетерли тему, и пришли к выводу, что это сделал Харя.

– Козел! Сжечь его офис дотла! – злюсь и лютую.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – издает смешок босс.

К нам возвращается сладкая семейная парочка – Нат и Игнат. Оба смущенные и чересчур довольные. Кажется, они и вправду не только парились…

Мне завидно?

Я-то упустила уже свой шанс. Хотя… Адам что-то говорил про спальню.

Нат зовет меня с собой в дом, и мы пьем чай и стелим постель.

Мы будем спать с боссом в одной кровати? От одной мысли меня бросает в жар. Я волнуюсь, и мне страшно. Я-то видела его причиндал, который не сулит мне ничего хорошего этой ночью.

Так, Годунов выпил вина и, конечно, не сядет уже за руль. Значит, остаемся здесь до утра. И зачем я только напомнила ему про чертового шейха?! Именно после моей фразы он начал пить! Я просто чокнутая, бесить этого тигра – чтобы он потом отыгрался на мне.

Но как мне с ним спать? Он явно же будет приставать.

А я не хочу… Нет, не совсем так. Я до безумия хочу Адама, но боюсь, что после секса он меня бросит.

Мой единственный раз с мужчиной закончился именно так – наутро меня бросили. Едва пережила этот удар и поклялась себе, что мой следующий секс будет только после свадьбы.

Потому что я не хочу больше ощущать это гадкое чувство, что тобой попользовались, как дешевой одноразовой вещью, и выкинули за ненадобностью.

Адам вполне может после сексе вести себя как ни в чем не бывало на работе. Флиртовать с другими девушками. Я же этого не переживу. Поэтому секса не будет.

Лежу в постели, и глаза сами закрываются. Если я усну, он не тронет меня?

Удивительно, но отключаюсь быстро. Даже притворяться не надо.

Милана

Итак, Годунов отправил меня к конкуренту. Нет, он меня не уволил – к счастью или не знаю. Но определенно босс втягивает меня в какую-то историю.

– А если Харитонов узнает, что я работаю на тебя? – спрашиваю босса.

– Отрицай. Скажи, что уволилась.

– По какой причине? – дотошничаю.

– По причине того, что я мудак. Поноси меня любыми словами.

О, это я с радостью, дорогой Гад! Так тебя обзову – офигеешь. Он же будет прослушивать наш разговор. В общем, для этого всё и затевается – Адам хочет установить в кабинете Антона прослушивающее устройство. Чтобы выяснить, Харитонов натравил на нас полицию или нет.

– Скажи, что я тебя домогался.

Хм, будто бы это неправда! Домогался ведь, еще как! Еле отбилась.

– Оденься скромно, чтобы Харя на тебя глаз не положил, – дает следующее наставление.

Можно подумать, я в костюме «Полины» собралась в офис конкурента! Конечно, надену самые скромные вещи, какие только найдутся в шкафу.

– Хорошо. Это всё?

– Да, жду тебя в офисе. А вечером – с меня ужин в азиатском ресторане.

– Боюсь, не получится, – вздыхаю, – у меня планы.

– Какие еще планы? – ревниво.

А я не могу сказать ему про маму – не могу и всё тут. Не сейчас, не в таком контексте.

– Просто планы.

– Ясно всё, к качку побежишь.

– Нет, Адам… тут другое.

Набираюсь смелости, чтобы сказать правду, но у Адама звонит телефон. Говорит он долго и обстоятельно. По-английски!

Когда заканчивает разговор, не спешу выяснять, хотя мучает любопытство. О чем он вел переговоры с заграницей?

– Это по поводу отца, – поясняет Годунов.

– А что с ним?

– Так, не бери в голову. Нормально всё.

Было бы нормально, не связывался бы с заграничной клиникой. Ладно, раз он не делится со мной, то и я не скажу ему про маму.

– Я пошла, – хватаюсь за ручку двери.

– Стой, – берет меня за руку. – Будь осторожна. Харя тот еще подлец. И спасибо, что согласилась, – крепко сжимает пальцы.

– Будто у меня был выбор, – фыркаю.

– Конечно, был, – отвечает серьезно.

Адам наклоняется и вместо поцелуя кусает меня за мочку уха.

– Та блин!

Ловлю мурашки и вываливаюсь из машины. На прощание он поддает мне по заднице. Ну, вообще!

Хоть бы чмокнул, гад! И это после совместно проведенной ночи! Да, мы просто спали рядом, и я ничего не почувствовала, но всё же.

Переодеваюсь к собеседованию. Годунов узнал, что конкурент целую неделю ищет себе бухгалтера. А что если он попросит у меня трудовую книжку? Она ж в отделе кадров лежит.

Ладно, что-нибудь придумаю. Скажу, что босс уничтожил мою трудовую. Он разрешил катить на него любую бочку. Тем более, я не собираюсь работать в «Кодексе». Оставлю устройство и уйду.

Одеваюсь скромно по завету Адама и еду в родной офис. В целях конспирации босс не стал меня ждать и довозить до работы. Вдруг Харю встретим, тогда всё пропало.

В «Кодексе чести» гораздо оживленнее, чем у нас. Осматриваюсь по сторонам – интерьер в белых тонах с лимонными акцентами. Необычно… нежно и ярко.

Сначала иду в отдел кадров и разговариваю с приятной девушкой. Она объясняет мне, что генеральный директор Антон Романович скоро освободится, и она отведет меня к нему.

Что мне и требуется, собственно… Хорошо, что лично проводит тесты для будущих сотрудников.

Удастся ли мне поставить «жучок»?

А если меня рассекретят и вызовут полицию.

И приедет противный Ломакин! О неет!

Я себя накручиваю. Все пройдет без сучка, без задоринки. Зачем я вообще согласилась? Руки подрагивают. Чувствую себя преступницей. Но!

Если Харитонов организовал маски-шоу, то я требую расплаты! Ибо мне пришлось пережить унижение, до сих пор в дрожь бросает, как вспомню.

И единственный способ это узнать – прослушать разговоры конкурента.

Наконец, кадровичка с улыбкой сообщает, что мы идет к директору. Я подбираюсь, выпрямляюсь и шлепаю себя несколько раз по коленям, чтобы они перестали подгибаться.

Захожу в кабинет Антона Романовича и … оседаю на пол. В переносном смысле!

Мы встречались! Дежавю, дежавю…

У туалетов. Когда я бежала от Адама в робе уборщицы и на шпильках, то встретила Харитонова. Какого черта он шлялся по нашим коридорам?

Антон, похоже, тоже меня узнал и нахмурился.

Адам меня предупредил, что Харя может знать меня в лицо, как сотрудницу «Права сильного», но не учел одного, что мы уже встретились при других, весьма дурацких обстоятельствах.

– Эм.. Доброе здравствуйте, – здороваюсь невразумительно.

– Доброе здравствуйте? – вскидывает брови. – Это на каком языке приветствие?

– На языке бухгалтеров.

– Вот как? А я думал, на языке уборщиц.

Одной фразой заставляет меня покраснеть от негодования.

– Я не уборщица, я – бухгалтер.

Где-то я уже слышала эту фразу. Тоже самое говорила Годунову.

– А где твои шпильки? В прошлый раз ты на них бегала.

– Ты? Мы разве с Вами знакомы? – вздергиваю подбородок.

– Встречались на днях. Садись, пообщаемся. Настя, свободна.

Кадровичка уходит, недовольно на меня зыркнув. А что я? Это всё её босс начал!

– Итак, Милана, если не ошибаюсь, с чем пожаловала?

– Устроиться на работу к Вам хочу, – говорю недовольно.

– А как же фирма Годунова?

– После налета масок-шоу на мой кабинет у меня нет желания работать в этом заведении. Которое больше похоже на увеселительное, чем на серьезную фирму.

Антон сверлит меня ощупывающим взглядом, считывая каждую эмоцию. Надеюсь, я убедительно вру?!

Он молод, нет еще тридцати. Гладко выбрит, подтянут, роскошно одет. Красавец, одним словом. Но я не очаровываюсь им, помня о том, что, возможно, Харя организовал мне «чудесное» утро в обществе полиции.

– Вот как?

– Да и Адам Богданович, мягко говоря, ужасный управленец. Он ничего не смыслит в бухгалтерских делах и постоянно цепляется ко мне. Устраивает пьяные вечеринки в офисе и откровенно пристает к сотрудницам.

– К тебе тоже приставал? – спрашивает с нездоровым интересом, и я, вспомнив, как конкретно Адам это делал, розовею от смущения.

– Приставал, еле отбилась, – киваю. – Знаете, для меня приемлем секс только после свадьбы.

Цель моей болтовни – отвлечь внимание Харитонова и прицепить прослушивающее устройство под столешницу. В его кабинете, как и у Адама, стоят два стола в форме Т. Вот под длинный стол мне и нужно прикрепить жучок, чтобы не обнаружил скоро.

– Отлично. Я тебя понял. Переходим к заключительной части нашего собеседования. Раздевайся, Милана.

Милана

– В смысле раздевайся?! – подпрыгиваю со стула.

– Обыскивать тебя буду, красавица. А ты что подумала?

Раздевайся – мы проходили с Годуновым, и больше я не намерена это терпеть… Повсюду похотливые козлы, а не директора. На уме лишь секс, а не бизнес.

В общем, под стол прикрепить «жучок» я не смогла. Слишком далеко столешница, не дотянусь незаметно. А вот под стул, стоящий рядом с тем, на котором я сидела – да. Пусть хоть сто раз меня обыщет – нифига не найдет.

– Мне пора! – объявляю трусливо, пока требования Хари не перешли к угрозам.

– Куда это ты собралась? – прытко перекрывает мне путь.

– Я передумала к Вам устраиваться.

– Почему?

– Вы такой же похотливый, как и Годунов. Я не могу работать в таких условиях!

– Не выпущу тебя отсюда, пока не обыщу.

– Что Вы собираетесь найти? Кроме ручки и блокнота у меня с собой ничего нет. Даже сумочка осталась у кадровички.

– Я должен в этом сам убедиться.

– Нет. Не имеете права меня даже пальцем тронуть.

– Поспорим, что имею?

– Вам делать нечего? Займитесь бизнесом! Вам конкуренты на пятки наступают, а Вы пристаете к невинным девушкам.

– Это ты – невинная девушка? – издает смешок.

– Моя невинность Вас не должна касаться.

– Я заинтригован. Неужели Адамчик не испортил тебя до сих пор?

Дверь резко открывается, и мы с Харей синхронно поворачиваем головы.

– Я испорчу твоё лицо, если не уберешь от нее руки! – говорит Адам Богданович.

Не выдержал напряжения и пришел за мной! Знала, знала, что Гад не оставит меня в беде.

– Милана Павловна – домой, – требует командным тоном Адам.

Но по нашей договоренности с боссом я продолжаю игру:

– Ни за что не вернусь к Вам, Адам Бокомданнович! Вы – негодяй.

– Подумаешь, зажал несколько раз в углу, – цинично усмехается босс, – это не повод увольняться.

– Как это не повод? Еще какой повод!

– Вот что, друзья, – не выдерживает Харитонов, – идите-ка в свой офис выяснять отношения. Милана, если надумаете, вакансия уборщицы всегда свободна для Вас.

Козлина… пусть Харя сам моет полы, придурок!

Посылаю обоим испепеляющий взгляд и сбегаю. Надеюсь, я приходила сюда и рисковала не зря.

– Мил, – догоняет меня Адам. – Как все прошло? – спрашивает шепотом.

– Оставила устройство под стулом. А теперь отойдите – мне пора работать.

– Ты обиделась что ли?

– Этот… Харя… собирался меня раздеть! – говорю зловещим шепотом.

– Ничего бы у него не вышло, я рядом был.

– Адам, мне правда пора, – высвобождаюсь из его рук.

– Вечером тебя заберу.

– Не получится. Я занята сегодня.

Ведь сегодня пятница – моя очередь ехать к маме.

Скрываюсь от Адама в своем кабинете. Мне нужен от него отдых.

Через час мне приносят букет роз, собранных в форме сердца. Ого! Извинение от босса за то, что подослал меня к своему конкуренту?

Раскрываю открытку и читаю «А если заберу тебя на все выходные?» А если и знак вопроса – перечеркнуты. Значит: заберу тебя на все выходные.

А вот не выйдет, дорогой Адам Богданович.

Не сказать, что я прям сильно испугалась Харитонова. Однако неприятно, что ситуация с полицией может повториться. Нельзя сбрасывать со счетов, что вокруг находятся одни озабоченные. Но почему их интересую я – скромный бухгалтер?

Я не одеваюсь вызывающе и не наношу лицо яркую косметику. У меня нет огромных сисей (привет, Оля Пегина) и модельного роста. У меня слишком большая задница, на что Годунов неоднократно намекал. Да что там намекал – прямо говорил. Неужели, мужчинам нравится большая попа? Мой мир больше не будет прежним.

К четырем часам думаю: позвонить боссу или сходить к нему лично? Уйду молча, опять будет ругаться.

Переобуваюсь в летние кеды и запираю кабинет.

Евгении на месте нет, поэтому стучу в дверь генерального, а потом заглядываю в помещение.

Лучше бы я этого не делала!

Почему?

Да потому что в кабинете Адама Оля Пегина, одетая в робу уборщицы…

На минуточку, она руководит PR-отделом. Да, она единственная в этом отделе, то есть сама себе начальница. И теперь эта начальница стоит в том самом халате с сисями навыкате!!

Обидно стало, ужас как. Это наша игра, наша… Как он мог втянуть в неё другую? Измена!

– Оля, а где Адам Богданович? – стараюсь говорить так, чтобы голос не вибрировал от злости.

Пегина оборачивается и смотрит на меня испуганно:

– Он отошел на минуточку.

– Тогда почему ты здесь? В этом… эм… одеянии?

Что-то тут не так!

– Я просто документы принесла, уже ухожу.

– Ты сегодня моешь полы в офисе? – красноречиво смотрю на синий халат.

– Ой, нет. Это… На обеде заляпала блузку. Пришлось переодеться.

– Но почему в робу?

Подхожу ближе и принюхиваюсь – от неё пахнет одеколоном Адама! Вот же сучка крашенная, тот самый халат надела, который мы с Годуновым по очереди носили!

Я поняла! Она пытается его соблазнить. Стать мною, ведь только ленивый потом не обсуждал, как я в халате уборщицы по офису гоняла. Один увидел – и понеслось!

Однако странно…

Милана

И чего делать мне? Уйти опять без разрешения и нарваться на неприятности? Подождать Годунова и опоздать на автобус?

Забираю цветы, не оставлять же их на выходные, жалко. Букетище такой красивый, в форме сердца.

На проходной сталкиваюсь с Адамом.

– Куда намылилась? – спрашивает он грозно.

– Адам Богданович, мне правда надо ехать. Я на автобус опаздываю!

– Какой ещё автобус? Они до десяти ходят.

– Нет, нужный мне уходит через двадцать минут.

– Так, всё! Отвезу сам. Но сначала…

Опять эти свои похабные штучки!

– Сначала скажи мне, зачем ты заходила в мой кабинет?

– Насчёт ухода пораньше.

– И?

– Что и? – хмурюсь. – Вас не было! Была только Олечка Пегина. В секси халатике.

– Чего? – настало время удивляться боссу. – Пегина? Что она забыла у меня?

– Спросите у нее, мне показалось, Вас ждала, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою роскошную грудь.

– Ревнуешь?

– К Олечке? – фыркаю. – Неа. А вот что она напялила НАШ халат, меня взбесило.

– Интересное кино. Ладно, разберемся. Так куда тебя везти?

Вздыхаю и называю адрес, где живёт мама.

– Но это за городом, – чешет бровь.

– Я предупреждала, что мне нужно ехать самой.

– Давай в машину. Живо!

Командир Командирович! Когда я уже перестану вздрагивать от этого "Живо"?

Годунов под конвоем сопровождает меня к своему чёрному мерсу. На заднем сидении стоит переноска, из которой на меня недружелюбно пялятся зелёные глазищи.

– Ой, кто это там у тебя?

– Милка, познакомься – это Милка.

– Хватит шутить! – сдвигаю брови.

– Но ее правда зовут Милка, – разводит руками.

Ну, вообще. Меня зовут, как кошку. Кошку зовут, как меня. Одно радует, что она любимица Гада, иначе бы он не возил её с собой.

– Кыс-кыс-кыс, какая серьезная дама, – пытаюсь с ней заигрывать.

– Ага, в ветеринарку возил ее. Поэтому пришлось с работы соскочить ненадолго.

– А что с ней случилось?

– Мама накормила её кое-чем запрещенным. Желудок промывали.

– Бедная!

Кошка недовольно рыкнула, и я передумала совать палец в отверстие в переноске.

По пути босс покупает свежую клубнику, и суёт корзиночку мне в руки.

– Можешь поесть, она не грязная, – говорит Адам.

От ягод вкусно пахнет, и я не выдерживаю, отправляю в рот крупную клубничку.

Беру вторую и подношу к его сомкнутым губам. Слегка мажу их соком. Бокомданный притормаживает и внимательно на меня смотрит.

Ой-ей, опять тигра завела?

– Не смей ко мне приставать при кошке, – говорю ему на всякий случай.

– Она все равно ничего не понимает.

– Зря ты так. Они умные.

Адам хватает меня и впивается в мои губы. Сладко… Очень сладко.

– Милана, я тебя пиздец как хочу, хватит уже надо мной издеваться!

Ловит мою руку и кладет на свой стояк. Сжимает моими пальцами ствол. Как он быстро завелся! Было всего ничего – страстный поцелуй.

– Ты правда ночью мастурбировал моей рукой? – не нахожу ничего более умного сказать.

– Дурочка что ли?

– А вдруг! Не поймёшь, где ты шутишь, где правду говоришь.

– Я трахну тебя сейчас – вот тебе правда.

– Ага, вот за этим ты меня и повез в такую даль! – предпринимаю попытку убрать руку с его паха. Безуспешно. Мало того, он расстегнул брюки и сунул мою ладонь к себе в трусы.

Его бритый лобок слегка кольнул пальцы щетиной. Вчера он был гладкий, а сегодня уже колюченький.

Даже думать не хочу, что творится у меня самой. Один день без бритвы – и почти лес. Хвойный, сосновый, колючий лес.

Поэтому стыдно. Если секс неизбежен, то хочу, чтобы все было идеально!

– Подрочи мне, – сипит Годунов. – У тебя это отлично получается.

Скажет тоже! Прямо мастерица дрочки!

Пальцы помимо моей воли ласкают его бархатный член. Он так часто попадает ко мне в руки, что я потихоньку привыкаю к этому огромному сокровищу.

– Лизни головку своим острым язычком.

– Ну уж нет! На это мы не договаривались.

– Пална, не артачься. Все девочки сосут.

– Если я не сосу, значит, я не все, – замечаю резонно.

– Вот стерва!

– Будешь обзываться, вообще перестану тебе наяривать. Сам как-нибудь справишься, а я посижу, подожду, когда ты закончишь!

– Ну ты и вредина. Просто пипец!

Адам запускает руку под мою юбку и с разгону, иначе не назовешь, пихает в меня два пальца. Взвизгиваю и сжимаю его член в кулаке.

– Пална, ты мокрая вся, позволь уже вставить тебе что-то кроме пальца!

– Можешь вставить туда язык, – милостиво разрешаю.

– Было уже. Хочу что-нибудь новенькое! Трахаться хочу! Засунуть тебе член в киску по самые яйца и отъебать до звёздочек в глазах.

Мое лицо горит от услышанных скабрезностей, а вагина все сильнее намокает.

– Ну же, залазь на меня! Прокачу с ветерком.

– Твоя кошка на нас смотрит! – нахожу очередную причину для отказа.

– Неправда, она дрыхнет.

– Предательница ты, тезка, – шиплю животному.

Адам силой затаскивает меня на себя и оголяет мою задницу.

Адам

– Я убью тебя Адам, если попаду в венеричку, – рассерженно шипит Пална.

– Не порть момент всякими глупостями. Я чист, как слеза младенца!

После шлюхи Вики пошел и проверился, а то мало ли, чем болеют нынче в ОАЭ.

А после неё, у меня никого не было. Так что… Неоткуда взяться инфекциям. Да и не залетит моя красавица. Все аккуратно сделал. Тонкая ювелирная работа, несмотря на бурю испытанных эмоций.

– Ты меня… Как… – не может найти подходящих слов и сбивается с мысли Мила.

– Как маленькую вредину выебал на трассе, – подсказываю. – Нечего было вчера убегать из бани и заваливаться спать, когда договорились развлечься.

– Да ты просто… гад! Гадович! Гадунов! – психует моя девочка. – Ненавижу! Полезешь ко мне ещё раз – останешься без члена! И без яиц!

– О как?! Угрозы посыпались.

Я планировал после секса понежничать с ней, а эта фурия затеяла скандал. Разве я не прав? Она вчера мне не дала, нагло меня опрокинула. Кто-то же должен ответить за это?

Или ей был важен первый секс? Бывают такие девки, повёрнутые на романтике. Может Пална из их числа?

А теперь загибаем пальцы: с друзьями познакомил, цветы подарил, клубникой накормил. Если это не романтика, то убейте меня тогда нахер!

– Ты это… Успокойся, – протягиваю ей упаковку влажных салфеток.

– Скольких баб ты поимел в этой тачке? – спрашивает презрительно.

– Ни одну. Тачка новая, не успел ещё «обкатать», – отвечаю правдиво.

– Ври больше!

– Поешь клубники, может, успокоишься.

– Да иди ты в задницу со своей клубникой! – пылит.

– Ах пошел я в задницу-у? Смотри, претензии потом не принимаются.

– Претензии не принимаются, когда откушу тебе член.

– Бешеная сучка!

Всё, выбесила меня. Я так хорошо кончил, а она испортила все.

Завожу тачку и резко трогаюсь с места. Пална, насупившись, молчит.

Милана

– Мам, мы только не пугайся, но у нас в гостях мой начальник.

– Милочка, это правда?

Киваю и расчесываю ее чуточку спутанные волнистые волосы. Хорошо, что я в папу пошла, и они у меня тёмные и прямые. А то бы намучалась с ними.

– Он просто подвез меня, потому что я опоздала на автобус.

– Очень хороший поступок с его стороны. Мне не терпится с ним познакомиться.

Подготовив маму, иду на кухню. Нина уже собралась домой. Стоит с сумкой и о чем-то беседует с моим начальничком.

– Я вам в дальней спальне постелила, – заговорщически шепчет сестра.

Делаю большие глаза и отвечаю:

– Не нужно было. Адам Богданович скоро уедет.

– Оставайтесь у нас, – говорит Нина Годунову. – Мама даже не узнает, что Вы ночевали здесь.

– Нет, ему пора, – упорствую.

– С удовольствием останусь, – с ухмылочкой отвечает Гад.

Неудобно-то как! Я никогда никого не приводила к себе домой. Сестра сразу догадалась, что у нас с ним что-то есть! Значит, и маму не удастся обмануть. Обе прозорливые, как Дельфийские оракулы.

– Ну всё, до свидания, приятно было познакомиться, Адам, – Нина кокетливо стреляет глазами в Адама.

Годунов пожимает руку моему племяннику.

– Пойдем, я тебя представлю, пока мама не уснула, – тяжко вздыхаю.

Хотя вряд ли она уснет, лежит в предвкушении знакомства.

Я подумала, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Но! Каким-то образом Адаму удалось найти к маме подход. Он ее развеселил в мгновение ока. Не думала, что босс такой остроумный!

Чего ещё я о нем не знаю?

Но того, что знаю, хватит, чтобы влюбиться в него по уши!

Оставляю их ненадолго, а сама иду готовить ужин. Надо же накормить гостя!

Он что, правда останется ночевать?

Прикладываю руки к горящим щекам. Я хочу продолжения того, что было в машине и нисколечко на него не обижаюсь. Он сказал, что не собирается меня бросать, и мне так важно было услышать эти слова!

Нина хитрюха. В дальней комнате мы можем вести себя громко, и мама ничего не услышит. Стены в доме толстые плюс несколько дверей. Вот сестра! Если бы не ее приглашение, босс не набрался бы наглости остаться.

Ладно, я ведь сама не хочу его выгонять в ночь.

Вспоминаю, что кошка Адама все ещё сидит в переноске и выпускаю ее. Накладываю ей корм Наглой рыжей морды – как я зову маминого любимца, и готовлю лоток для нее. Наш-то на улицу ходит по своим кошачьим делам.

Милка… Почему он так назвал кошку? Судя по его привязанности к хвостатой, она у него появилась раньше, чем я.

Рыська гордо выходит из своего убежища и с интересом нюхает еду. Надеюсь, ей снова не придется промывать желудок. Хотя консервы у Рыжей морды хорошие. Нина не экономит на этом чудике.

Накрываю на стол и иду за боссом. Надеюсь, он не утомил маму. Ерунда, конечно, она очень общительная, и разговор ей только в кайф.

Они смеются, и я улыбаюсь, глядя на них.

Адам – хороший, хоть и Гад. Как он быстро располагает к себе людей! Нина, кажется, тоже осталась от него в восторге.

– Ужин готов, – сообщаю боссу.

Перед тем как уйти, Адам пожимает маме слабые руки и говорит приятные слова. А она смущённо улыбается. И глазки так блестят. Давно не видела мамулю такой счастливой.

– Эй, как тебе это удалось? – толкаю Годунова локтем в бок.

– Что именно? – уточняет, уминая куриную котлету.

– Понравиться моей маме. Да и сестре!

Подкладываю ему салата из свежих овощей.

– Просто я – душка. Только ты этого не осознаешь.

– Душка от слова душный.

– Душевный, заюшка моя!

Фыркаю и сообщаю, что покормила его кошку.

– Спасибо, совсем забыл про нее.

– Хороший хозяин.

– Мои мысли другая Милка атаковала. Спасибо за ужин, нам пора в постель.

–Ты иди, я приду к тебе скоро.

– Обманешь – сделаю попе больно, – угрожающе сверкает глазами. – Я не шучу. Ты же знаешь, чего стоит мое слово.

О да, ещё как сделает. Но я не собиралась его "кидать". Конечно, приползу к нему под бочок, когда уберу со стола и помогу маме подготовиться ко сну.

Очень резво мою посуду. Мама укладывается довольно быстро и на удивление вопросов, касающихся Годунова, мне не задаёт.

Посещаю ванну, скребу бритвой по интимным местам и облачаюсь в лёгкую ночную рубашку.

На цыпочках крадусь в дальнюю комнату, где меня ждёт желанный мужчина. Наша вторая ночь вместе. Офигеть, как все быстро происходит!

– Адам, ты спишь?

Он лежит на животе поверх одеяла. Лицо вдавлено в подушку.  Не шевелится.

Уснул?!

М-да. Неприятненько.

На своей шкуре ощутила, что такое кидалово.

Ложусь по соседству, и… Годунов сгребает меня в охапку. Пищу от неожиданности. Вот напугал! Думала ж, спит. А, оказывается, притворялся.

Погребает меня своим сильным телом и зацеловывает.

– Давай-ка ее снимем, – имеет в виду ночнушку.

Послушно приподнимаю руки вверх, и он стаскивает вещь. Сжимает в медвежьих объятиях, и мои косточки недовольно похрустывают.

– Думала, что я сплю?

– Ага, разыграл меня.

– Расстроилась?

– Ни капельки, – вру. – Вздохнула с облегчением, что высплюсь нормально.

– А кто врёт, тому по заднице? – резко переворачивает меня на живот и шлёпает по попе.

– Ай!!

– Какие булки. Не терпится их отлюбить.

– Ты ничего не попутал?!

– Неа, а ты?

Наклоняется и покусывает ягодицу. Вот дурачок! Мне не больно, а щекотно почему-то.

Адам раздвигает мои булочки в стороны и проводит пальцами по дырочкам.

Негодяй… Покушается на мою задницу, не успев ещё как следует познакомиться с "передницей".

Следующие несколько минут он плотно занимается моим клитором, отключая мой мозг. Да-да, теперь я верю, что кнопка выключения серого вещества находиться у нас, девушек, между ног!

Мне приходится приподняться, чтобы пропустить его руку между мной и матрасом. Ведь всё еще лежу на животе. Командир не велел менять позу. Из меня течет липкая смазка, перемазывая его пальцы.

И ахнуть не успеваю, как он раздвигает половые губки и проникает в меня. Держась, за ягодицы и массируя их, яростно трахает.

– Ах Адам!!!

Его большой палец давит на колечко ануса, и я беспокойно дрыгаю ногами.

– Лежи спокойно.

Грубый человечище!! Но ладно, пусть приказывает в постели. Лишь бы не останавливался.

– Нравится, как я тебя трахаю, или можно пожестче? – уточняет сиплым голосом.

Адам

– Можно и пожестче, – разрешает Пална, что меня дико удивляет.

– Эй, милашка, ты ж утром не встанешь, – вглядываюсь в её лицо.

Взгляд расфокусирован, ротик приоткрыт. Так и хочется сунуть в него член. Но это мы после будем проходить. Не всё сразу. Нужно оставить что-нибудь вкусное на потом.

– Трахни меня, как следует, Адам.

– Сама попросила, – рычу в ответ.

От ее просьбы мой член рвётся в бой доказать, что он самый лучший из лучших. Мила влажная и скользкая, как сосуд с оливковым маслом.

Я. Ее. Разорву. Нахрен.

Трахаю так сильно, что из ушей валит пар. Это какая-то сумасшедшая долбёжка по ее, заметьте, личной просьбе!

Кровать скрипит так, будто сделана в позапрошлом столетии.

Милана ахает, охает и повторяет мое имя как не в себе. Страстная девочка! Огненная… Огнева… Это просто пипец, какой крышеснос.

Переворачиваю Милашку на спину и обрабатываю спереди. Ее пяточки бьются об мою поясницу. С меня капает пот.

Толчок.

Еще один…

Сиськи Палны трясутся, привлекая внимание, и я постоянно терзаю ее вишенки соски. Она идеально мне подходит.

Кончить в нее хочу. Пометить ее, как свою. Но нельзя. Разорётся как ненормальная потом. Про презик снова не вспомнил. Хотя ещё успею натянуть.

А нет, не успею!

Резко вынимаю из нее член и кончаю на ее симпатичную грудь. Выстреливаю сначала на одну, потом на другую.

Красотища!

Мила смотрит на капли спермы отсутствующим взглядом.

– Тебе хорошо, заюшка? Сколько раз кончила?

По моим ощущениям – три раза. Либо это был один непрекращающийся оргазм. Маленькая моя…

– Отстань, – отвечает Пална.

Приехали, щас снова поссоримся! Нюхом чую.

– Ты из-за презика надулась? Клянусь, что в следующий раз натяну.

– А кто сказал, что будет следующий раз?

Опачки!

– Милааа, – закатываю глаза. – Что за мода устраивать ссору после охуенного секса?!

Сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе, укладываю прямо носом в свою мокрую подмышку. Чтобы ей тоже жизнь медом не казалась!

– Прекрати, – со смехом отпихивается. – Фу Адам! Ты вспотел.

– Старалсо тебе угодить, стервозина.

– Да угодил, угодил, я три раза кончила.

Не ошибся! Отзывчивая крошка. Обожаю таких – быстро кончающих. С ними легко. Конечно, есть и свои трудности: они ненасытны. Мен со слабой потенцией такую горяченькую не потянет, а вот я – запросто! И это не самовосхваление.

Хотя ладно, пусть будет оно. Но второй акт будет очееень долгим…

– Ещё хочешь потрахаться? – играю бровями.

– Только без извращений.

– Договорились, ложись-ка бочком, дорогая. Сейчас тебе буду припоминать Бокомданного.

Хихикая, Мила отставляет свою охрененную задницу, и я снова залипаю на ее пышные ягодицы. Нагло мну округлые формы.

Как она встречала меня ими у кулера! Соблазнила-таки, зараза. И до маленькой сморщенной дырочки очередь дойдет. Там она точно девственница. Мой палец туда еле-еле протиснулся на сантиметр.

Раздвигаю ее плоть. Чуть-чуть подсохла. Но это не проблема, сейчас оживим ее с помощью волшебной кнопки. Ещё ни разу не подводила сия кнопка.

Мила стонет и раскрывается мне навстречу. Говорил же, что ненасытная! Такую можно всю ночь драть, и она будет только довольна.

Пристраиваю головку к подготовленной дырочке и надавливаю. Погружаюсь внутрь. Хорошо, просто пиздецки…

Сгибаю одну ногу Милы в колене и подтягиваю к ее подбородку. Вот так отлично – вся раскрытая для меня. На боку, как и мечтала эта любительница раздавать клички.

Как же она упругая. Слишком вкусная, очень ладная. До одури затрахаю!

В этой позиции проникаю достаточно глубоко. К самым-самым потаенным местам. По-моему даже до матки достал. Ухх!

– Огнева, ты чудо! – целую ее в плечо.

– Ты тоже, – всхлипывает Мила от очередного оргазма.

– Чудо любовник? – уточняю

– Чудесный гад.

Коза! Ускоряю темп до скорости несущегося по рельсам поезда. Пална, судя по выражению лица, ловит звёзды. У меня у самого перед глазами мушки.

Дотрахался!

Главное не пропустить момент, чтобы не кончить в нее. Ей только дай повод для ссоры. А не дай – все равно найдет его и разорётся.

Зацепила меня своей попкой. Готов эти большие булки жамкать бесконечно.

Все, кончаю, нахрен!

Вытаскиваю член и тычу головкой между ягодицами. Зрелище просто отпад. Стону сквозь плотно сжатые губы и бурно кончаю.

Пална настолько выжата, что не сопротивляется, когда я чуть-чуть проскальзываю в попку. На полголовочки, по сперме.

Готов кончить повторно от того, как узко внутри!

Мила оживает и трепыхается. Оставляю попытки проникнуть в ее аппетитные полусферы и просто прижимаюсь к девичьему горячему телу.

Мне не хорошо. Мне охуенно, как охуенно никогда не было.

Мы отрубаемся, по традиции не успев поссориться ещё разок. Это походу личная фишка Палны – скандалить после оргазма. Надо отбить у нее эту дурацкую привычку.

Характер просто жуть. Не зря она выбрала свой путь, подавшись в бухгалтерию. Но ради роскошной задницы, так уж и быть, я готов потерпеть ее склочный характер. Пусть только продолжает вертеться на моем члене.

Но это не значит, что позволю ей всё. Один раз позволю, а во второй заставлю отрабатывать косяки.

Ротиком.

Губками.

Попой.

И, разумеется, всей собой…

Милана

Понедельник я ждала со страхом. В субботу рано утром Адам уехал. Мы не виделись и не слышались оба выходных. Босс прислал мне всего пару смс. Чем он так был занят – не знаю.

Однако подвешенное состояние не мешало мне порхать по дому воздушной бабочкой. И боль между ног после фееричного секса тоже не мешала. А наоборот – напоминала о приятно проведенном времени.

Годунов, конечно, тот ещё козлище. Таки проник в попу чуть-чуть. Я была в таком нирваническом состоянии, что даже не сразу заметила вопиющую наглость.

– Ты влюбилась в Адама, – замечает мама.

– Нее, мы просто… друзья!

– Да-да, сделаю вид, что тебе поверила, и он не ночевал у нас.

– Откуда знаешь? – подпрыгиваю со стула.

– Я же не вчера на свет родилась, – фыркает, – догадалась. И слышала, как в шесть утра входная дверь хлопнула.

Закусываю губу. Провалился наш хлипкий план. Маму не надуришь.

Ну да и ладно.

Передаю родительницу в заботливые руки отдохнувшей Нины, оставляю на столе деньги на продукты, сразу на неделю. Что поделать… Раз уж я основной добытчик в семье.

Я Адама предупредила, что опоздаю сегодня, нужно забежать на квартиру, чтобы переодеться. Заодно прихвачу несколько вещичек на смену. Босс уже половину домашнего шкафа перевез на работу.

К десяти я уже была в офисе. У нас тихо, все работают. Трезвонят телефоны, раздаются спокойные голоса наших адвокатов. Привыкла я к этой среде. Чувствую себя как дома.

В кабинете меня поджидает сюрприз – свежие розы. Я знаю, что у босса есть ключ от бухгалтерии. Но скорее всего, он зашёл сюда вместе с техничкой и оставил для меня букет.

Вдыхаю аромат цветов и улыбаюсь. Придет поздороваться? Предложит вместе пообедать? Вот и сиди теперь, гадай.

Делаю себе кофе и отвлекаюсь на повседневную рутину.

Адам

Попытка номер два уговорить Арчибальдова играть на моей стороне. Надел лучший костюм и забронировал столик в его любимом ресторане (пришлось навести справки).

Обедаю со стариком, а мыслями витаю очень далеко. Всё о Палне думаю и её сочном лоне. Не думал, конечно, что так встряну когда-нибудь: сидеть на переговорах и мечтать о женской вагине! Но что есть, то есть. Больше всего на свете хочу завалиться с Миланой в кровать на пару дней и не выпускать её оттуда.

Наша ночь была хороша. Под утро мы трахнулись ещё разок и весьма эмоционально. Пришлось закрывать ей рот поцелуями, разошлась ни на шутку.

Невольно сравниваю ее с бывшей. Вика была холодна и не любила показывать свои эмоции. Она считала, что впадет от меня в зависимость.

Худшего бреда я и не слышал в своей жизни!

В общем, я целиком и полностью принадлежу моей ненасытной горяченькой заюшке.

Опа, прилетает от нее сообщение. Красиво уложенная еда на тарелке. Блядь, хочется послать ей в ответ, что жру я. Но старик меня не поймет. Нахера фоткать еду, спрашивается? Но мне приятно, что вредина меня послушалась и вместо того, чтобы накачивать себя кофе, пошла и поела нормально. Желудок у нас один и на всю жизнь.

Премию, конечно, выдал ей одной, остальные – не заслужили. Особенно засланный казачок от Хари – Олечка Пегина.

Я нашел в своём кабинете "жука", похожего на тот, который установил у Антона. Играет по моим правилам, значит. Что ж…

Сначала я подумал на Милу. Она последняя выходила от меня. Но потом Огнева рассказала про Олечку, и пазлы сложились в единую картину.

Пегина – шпионка! Отсюда и настойчивое желание меня соблазнить. Скорее всего, трахается с Харей, и давно. Будем воевать! А засранку уже уволил. Рыдала, конечно, размазывая тушь, и всхлипывала, тряся большой грудью перед моим носом. Хотела произвести на меня впечатление. Но я не впечатлился.

Встреча прошла на отлично. Я показал себя партнеру с хорошей стороны и извинился за тот случай. Арчибальдов вроде бы проникся и меня простил. На том и расстались.

Подъезжаю к офису и вижу картину маслом: Харя и Огнева идут по улице и мило общаются. У меня аж дым из ушей повалил от злости.

Какого хера?!

Милана

Всё, теперь не разговариваем с Гадом. Меня обидело его недоверие. А он взбесился из-за Харитонова. Можно подумать, я виновата, что он ко мне пристал. Хотя, если так подумать, я могла бы его резко отшить.

Ага, не могла! Он ведь не обычный парень, а глава фирмы. С ним опасно так обращаться.

Хочу домой. В свою квартиру. Лечь в кровать и послушать тишину. И чтобы ни одна сволочь не нарушила мой покой. Кажется, я эмоционально выгорела, и мне нужен  отдых.

После работы еду в свою квартиру. Машины Годунова на парковке нет, значит, уехал по своим делам. Скатертью дорога, босс!

Как же давно я здесь не была. Пауки хоть не завелись в мое отсутствие? Надо бы пыль протереть, но лень. Я не засранка, всегда ратую за чистоту и порядок в жилье.

Но не сегодня.

Сегодня уж как-нибудь потерплю. Просто проветрю. Налью какао и засяду с интересной книжкой. Мне сестра пару ссылок кинула на новые любовные романы, которые она уже успела заценить.

В предвкушении принимаю душ и устраиваюсь в кровати. Взбиваю подушки, подкладываю их под спину. Вот так хорошо!

Где-то через полчаса, когда я уже полностью погрузилась в сюжет романа, раздался продолжительный гудок авто.

Ну, началось! Сейчас ещё музыку врубят, какую-нибудь дискотеку 80-х. Где мои наушники?

Клаксон снова взрывает окрестности. Прямо под подъездом моим сигналят, сволочи. Чтоб им! Грустно было. Как мне!

Думаю, что Гад меня бросил. Из-за чертового конкурента, конечно. Надо было всё-таки послать ему фото из ресторана – харю Хари, хи-хи, какая смешная тавтология.

А ведь он обещал, обещал! Что не бросит.

Вот как можно верить его словам? Где звонок? Где сообщение? С кем он сейчас тусит?

Я скучаю. Меня затопило переживаниями.

– Мила, выходи! – слышу через открытое окно и не верю своим ушам.

У меня слуховые галлюцинации, да? Или я уснула случайно, и мне снится сон? Там же Годунов кричит.

Вскакиваю с кровати и случайно переливаю какао – о боже! Потом уберу. Мне надо срочно к окну.

– Какого черта ты разорался, окаянный?! – кричит наша бабка с первого этажа. – Нормальные люди уже спят давно!

Высовываюсь по пояс в окно и вижу Адама, машущего мне букетом цветов.

– Я сейчас! – кричу ему.

– Милка! К тебе что ль, хахаль приехал?! – орет что есть мочи баба Дуня.

– А что у вас тут несколько Милок? – вежливо интересуется у нее Адам.

Адам

Резво, пока Пална не передумала "спасть эклеры", стаскиваю с себя штаны вместе с трусами.

Сажусь на край постели и широко раздвигаю ноги. Член стоит с того момента, как я увидел Милу в сексапильных шортиках.

– На колени, Милашка, и ползи сюда, – маню ее пальцем.

Ей нравится моя игра. Нравится подчиняться, а мне – усмирять ее пылкий нрав.

Охватываю ствол пальцами и дразню ее подрачиванием.

– Смотри, он уже плачет горькими слезами, – собираю указательным пальцем выступившую из прорези капельку. – Так хочет попасть к тебе в ротик.

Грудь Миланы вздымается, зрачки расширяются как у бешеной кошки.

О да, как ты этого хочешь, оказывается!

– Ползи сюда, – командую.

– Ладно, – сдается она и грациозно опускается на колени. Ее качает от эмоций.

Когда Мила приближается ко мне, я мажу ее губы своей смазкой. Она вздрагивает и смотрит на меня ошалевшими глазами.

– Вкусно? Скажи: да.

Ее губы теперь очаровательно поблескивают. Бля, ну до чего секси! Я уже кончить готов, а она ещё даже не приступала!

Мне не нужна репутация Адама-скорострела. Хочу удовлетворить ее по полной программе сегодня. Я об этом все выходные думал! Представлял, как оно случится. В каких позах ее возьму, и что сделаю с ней в постели.

Такое порно в голове крутилось, что буквально выл от крепкого стояка. Пришлось даже один раз вздрочнуть в ванной, настолько сильна была жажда овладеть Палной, которая находилась при матери.

Не выдергивать же ее из дома среди ночи в ночнушке, мать неправильно поймет. Знаю по отцу, что инсультники спят очень плохо, поэтому без вариантов, что она бы не заметила.

–– Приступай, красавица.

Но Мила как всегда издевается надо мной своей нерешительностью.

Берет член в руку и накрывает его своим ртом.

Аааа! Шшшш!

Ну до чего горячий рот.

Бомбезно.

– Топ подними, хочу видеть твою грудь.

Дааа! И кончить на нее хочу. Прям мечта-мечта увидеть остренькие сосочки в моей сперме.

Одной рукой Мила держит ствол у основания, другой приподнимает майку. Тянусь к оголённой груди и мацаю упругие треугольники.

Красивые титьки! Маленькие, в руке прекрасно помещаются, упругие и бархатные.

Обкончаться нахрен!!

Несмотря на то, что Мила берет неглубоко, мне кайфово. Даже просто головкой ощущать ее влажный рот приятно. Она действует по наитию, не пытается меня впечатлить.

Красиво сосет…

Бесстыже смотрит мне в глаза и наяривает губками шляпку.

Серостью ее называл, идиот. Не знал, на что она способна!

Думал, что фригидная.

Какой там!! Возбуждается быстро и кончает множественными оргазмами.

Всё, не могу, подкатывает предоргазменная волна. Следующая уже накроет с головой, и сдержаться уже не смогу. Надо предупредить ее.

– Мил, я сейчас кончу… – сиплю полуконтуженно.

Она выталкивает член изо рта, перехватываю его и направляю головку на сиськи. Сообразив, что я хочу, Милана подставляет грудь, и я выстреливаю липкой спермой на восхитительные полусферы.

Пока она не пришла в себя, опрокидываю ее на кровать, развожу ноги в стороны и начинаю ей старательно лизать.

Она тоже заслужила свои оргазмы. Всё отдам, что ей причитается.

Мила корчится под напором моего языка. Постель ее стараниями превращается в бардак.

Острые ногти проезжаются по моим плечам… Полоснула по коже, дикая кошка!

Всё, хана ей! Затрахаю до полусмерти.

Резко притягиваю ее к себе и буквально насаживаю на свой одеревеневший орган.

Во рту ее вкус, и я спешу им поделиться с ней. Засасываю, пожираю, покусываю… Не могу остановиться.

Внутри тесно и горячо. Мила плавится и растекается, как нагретый в микроволновке сыр.

Не могу с презиком с ней. Хочу вот так – все чувствовать. Чтобы ни единой эмоции и ни единого чувства не проскользнуло мимо меня.

Выхожу из нее, поймав недовольный ее стон. Не плачь, миленькая, сейчас мы продолжил нашу вакханалию!

Переворачиваю ее на живот и ставлю на четвереньки. Вот так у нас ещё не было.

Но эта секси-поза – моя погибель. Накрываю аппетитную попу ладонями и вколачивась в нее. Ловлю мушек перед глазами. Давление скакнуло, пздц. Но это из-за перевозбуждения. Кровь-то вся в паху.

Член тверд, как монолит. Как она вообще выдерживает его у себя!? Не выталкивает, а только тихонечко подвывает и сама насаживается на него.

Звуки, которые издает Милана, становятся все громче. А ее "девочка" расширилась, и с причмокиванием принимает член обратно, всякий раз, когда он вылетал из нее.

Не удержавшись, несколько раз шлепаю по попке. Слегонца. Для пущего удовольствия. Ее нижние губки бордово-красные. Возбуждена беспредельно моя хорошая.

– Тебе хорошо? – спрашиваю.

Ничего другого, не клишированного в такой горячий момент просто не приходит в опустевшую от мыслей голову.

– Даа, очень.

– Мне тоже нравится трахать твою тугую щёлочку.

– Ох, Адам… – ногти Милы почти располосывают пододеяльник.

Я не оригинален, зато могу качественно отжарить. В лучших традициях шеф-повара, который любит свою работу.

А я люблю Милу. Трахать ее люблю.

Не отъебусь от нее, пока она вот так реагирует на меня – стонет, кусает подушку, истекает липким соком.

Помогаю ей кончить, отточенными движениями оживляя клитор.

Вхожу в свой кабинет и столбенею. За столом Серафимы Ивановны сидит мент Ломакин. В черной рубашке с закатанными рукавами, на лбу стильные солнечные очки. День сегодня пасмурный. И чего выпендриваться, спрашивается?

– Доброе утро, Милана Павловна, – растягивает губы в зловещей улыбке следак.

Да где ж оно доброе?

– А Вы тут… Какими судьбами?

Хотела спросить: зачем, но сумничала. До сих пор как вспомню его шершавые руки в своих трусах, так прибить его охота.

– По твою душеньку пришел.

– Я ничего не сделала.

– А мы это узнаем, когда посмотрим все документы.

– Но вы же забрали все! Что опять?

Роюсь в сумке, чтобы найти телефон и позвонить Годунову, но не могу его нащупать. Не высыпать же всё содержимое на стол перед ментом!

– Будь добра, сделай мне кофе и включи компьютер своей начальницы.

– Я не знаю пароль! – огрызаюсь.

Ломакин показывает глазами на стикер, приклеенный к монитору, на котором накорябан пароль от компа. Серафима Ивановна!!

Не прекращаю копаться в сумке. Неужели оставила смартфон дома?!

Проворачиваю в голове утренние события: Адам прислал мне свое эротическое фото, и я пускала на него слюни, пока приводила себя в порядок. А потом что? Ну точно, в ванной оставила!!

Неизвестно, появится ли босс на работе сегодня или нет. Кажется, у него были дела, касающиеся его отца – Богдана Александровича. Я прослушала, когда он говорил об этом, потому что смотрела на его красивые губы и думала совсееем о других вещах.

Мда, повезло мне. А если Ломакин снова руки распустит? Предупредить безопасника, что у нас непрошенный проверяющий? Нужно выйти на минуту.

– Я сейчас вернусь, – бросаю менту и сбегаю.

Пойдет следом или останется на месте?

Объясняю ситуацию Борисычу, и он клятвенно заверяет связаться с Адамом. Иду в свой кабинет, как на плаху.

Ломакин самостоятельно налил себе кофе и теперь шумно звякает ложкой о дно кружки.

Закатываю глаза и расправляю невидимые складки на юбке. Надеюсь, босс скоро придет и выгонит противного мужлана отсюда.

Надейся, Огнева.

Адам повез в клинику отца, и сегодня недоступен. (Я вспомнила!). Неужели Ломакин специально выбрал этот день? Откуда узнал?

Меня осеняет. Жучки! Пегина оставила у Босса прослушивающее устройство. Харитонов добыл информацию незаконно и скинул менту. И вот он здесь… Раздражает меня шумным прихлебыванием моего (!) кофе. А я беру себе не абы какой, а армянский.

– Что? – спрашивает Ломакин, поймав мой негодующий взгляд.

– Вы только что опустошили банку с кофе. Нисколечко не оставили.

– Ничего, не помрёшь.

– Я не смогу работать без кофеина!

– Наркоманка.

Я точно помню, что кофе оставалось ровно на две чашки. А эта… сволочина насыпала себе сразу две ложки! Да чтоб у него мотор барахлить начал! – желаю в сердцах. Инфаркт пусть получит, подлец.

Сажусь, недовольная, за свой комп и составляю план дел на сегодня.

Милана

Вываливаюсь из кабинета и бегу, не разбирая дороги. Ноги сами несут меня к коридору-кишке, миновав который я попаду к виновнику моих бед – Антону Харитонову.

Ломакин реально светанул передо мной своим членом, как долбаный эксгибиционист! Он у него такой маленький. Прямо совсем крошка. Хотел меня впечатлить, а получилось наоборот.

Я удрала. А что мне оставалось делать? Смотреть, как он мучает свой крошечный орган? С какой-то целью же он его достал, верно? Гребанный извращуга!

Оторвусь сейчас на Харе. Я ему покажу, как подсылать ко мне всяких дураков!

Пролетаю мимо секретаря Антона и врываюсь на эмоциях в кабинет генерального директора "Кодекса чести".

– Как вы смеете отправлять к нам своего дружка?!

– И тебе доброе здравствуйте, Милана, – усмехается в ответ Харя.

– Там… У меня… Ломакин сидит! – задыхаюсь от бега. – Это вы его подослали?!

– Он скоро уйдет, – сообщает примирительным голосом.

– Ага, значит, не отрицаете!

– Милана, наши разборки с Адамом тебя не касаются.

Краем глаза замечаю какую-то возню под столом генерального. А потом решаю, что мне показалось.

– Ещё как касаются! Мент сидит в моём кабинете. Мешает мне работать. Говорит скабрезности. Показывает… – замолкаю, услышав чавкающий звук. Что это такое?

– Что он тебе показывает? – спрашивает Харя.

– Догадайтесь сами! Малыша своего показывал. Это уже ни в какие ворота не лезет, знаете ли. Представитель закона, а ведёт себя как придурковатый дед в плаще из городского парка!

Харитонов откидывает голову назад и начинает ржать.

Из-под его стола вылезает Оля Пегина, отряхивает брюки и… демонстративно вытирает пальцами со своих губ белую жидкость.

– Спасибо, Оля, свободна, – говорит Антон.

Я приоткрываю рот от изумления.

Вашу ж мать!!!

Пока я наезжала на Харю, она сидела под столом и ему отсасывала! То-то мне слышались чавкающие звуки и возня. Охренеть и не встать!

– Милана, отомри. Это был всего лишь утренний минет. Ничего необычного.

– Могли бы сказать, чтобы зашла в другое время.

– Да все нормально, мне было интересно, что ты скажешь.

Что ты чертов мудак – вот что я скажу.

– Уберите Ломакина из моего кабинета, – прошу устало. – И… и… – смотрю на него с вызовом, – отсыпьте мне кофе, пока я не начала убивать канцелярским ножом.

Харя снова ржёт. Приятный у него смех, однако.

Так Огнева, давай без подмечания положительных качеств врага обойдись. Он – конкурент твоего Гада. Веди себя соответствующе.

– Лапуль, принеси два кофе, – просит секретаря по селектору.

– Можно было просто отсыпать, – закатываю глаза.

– Посиди пока тут. Я решу вопрос с Ломакиным.

Антон уходит, а я остаюсь в его кабинете одна. От нечего делать рассматриваю висящую на стене картину. Это "Бурлаки на Волге". Мотивация к труду?

Секретарша Хари недовольно ставит на стол поднос и уходит, не забыв бросить на меня испепеляющий взгляд. Боже, Антон и с ней спит? Я ей даже ничего не сделала плохого.

Пофиг.

Хватаю фарфоровую чашку с горячим ароматным кофе и блаженствую. Тепло разливается по телу, мозг, получив долю кайфа, заводит свои шестерёнки.

Всё, я готова к подвигам!

Мент прав, я кофейная наркоманка.

Устроившись в «Право сильного» я на него подсела. А раньше с мамой цикорий пила. Детский сад.

Возвращается Харя.

– Кабинет свободен.

– Благодарю, – ставлю пустую чашку на поднос.

– Но с тебя свидание.

– Я не могу.

У меня Адамчик, который придет в ярость.

– Годунова сегодня в городе нет.

– И что?

– Решайся. Или завтра с утра Ломакин будет снова в твоём кабинете.

– Но это же шантаж!

– Небольшая уловка.

– Что вам от меня нужно?

– Понравилась ты мне, Милана. Ещё там, у туалета.

Ёлки-палки! Идеальное место для знакомств прям! Уже второго мужика там впечатляю.

– Я занята. По плану у меня сегодня встреча с подругой.

В самом деле, мы договорились встретиться с Леной. В кафешку сходить хотели. Давно не виделись.

– Где состоится встреча? – деловито уточняет Антон.

– Этого я вам не скажу.

– Окей. Значит, завтра доброе утро с прокуратурой и его малышом, – подбородок Хари трясется. Он едва сдерживает смех, вот козлик!

– Только не это!! – пугаюсь.

– Тогда назови место.

– Кафе "Лакомый кусочек", – выпаливаю на одном дыхании и кусаю себя за язык.

А что мне оставалось делать?!

Чтобы не видеть больше Ломакина никогда, я готова на многое. Как некстати Годунов уехал! Кто меня защитит теперь?

Ладно, ничего Харя мне не сделает. Я ведь буду с Леной. Придет, обломится и уйдет. Кроме Адама мне никто не нужен! И пока босс меня не бросил, я не собираюсь мутить ни с кем другим.

– Буду в кафе, – кивает Харитонов и галантно открывает передо мной дверь.

Иду по коридору на негнущихся ногах, сожалея о своем поступке. И вроде бы все правильно сделала, но…

Захожу в свой кабинет и открываю створки, чтобы проветрить помещение. Фу, ещё и пОтом воняет. Бее.

Слышу длинный междугородний звонок и поднимаю трубку служебного телефона:

– Право сильного. Бухгалтерия.

– Милана, как ты там? – слышу взволнованный голос Адам. – Мне Борисыч сообщил о приезде прокуратуры. Не мог до тебя дозвониться.

– Все нормально, он ушел.

– Да? – удивляется. – Просто взял и ушел?

Ну что мне ему сказать?! Правду? За одной правдой последует другая, и Годунов выведает всё о встрече в кафе.

Я встряла…

– Угу, не вытерпел моего склочного характера.

– Охотно верю, – чувствую, что он улыбается. – Ты ж у меня вредина.

Я у него… Как приятно. А я, сучка такая, конкуренту ему свои явки и пароли выдала. Совесть грызет нещадно!

– Адам, я тебя люблю! – неожиданно для самой себя выпаливаю.

Ну и дура. Кто ж первой признается в любви?! Сейчас он скажет: спасибо, и распрощается.

– Оу… Я тоже тебя люблю, заюшка. Смотри там не балуйся сильно. А то отшлепаю твои аппетитные булочки.

Улыбаюсь… Сказал в ответ. Сказал!

– Я сегодня с Леной встречаюсь, – сообщаю любимому. – С подругой.

– Хорошо. Не засиживался допоздна. Завтра утром возвращаюсь.

– Как Богдан Александрович?

– Стабильно. Ну все, мне пора бежать. Пока, Пална.

– Пока…

Милана

Сижу за столиком в кафе и озираюсь по сторонам. Харитонов точно придёт. Не зря же выспрашивал название заведения.

– Ты кого высматриваешь? – интересуется Лена.

– Да так, никого.

Пригубляю глоточек вина и отправляю в рот изумительно вкусный ролл с угрём.

– Босса своего? – допытывается.

– Чужого, – каюсь.

– Как это? – удивлённо распахивает глаза Лена, и я подробно рассказываю ей о своих злоключениях.

– Хоть бы он не пришёл! – выкрикиваю в сердцах.

– Поздно, – отвечает мне на ухо мужской голос

Я подпрыгиваю и ударяюсь макушкой об его подбородок.

– Ай, блядь!

Харя хватается за ушибленное место и падает на свободный стул. Удар получился таким сильным, что я сама звёзд ловила пару секунд.

Бросаюсь к Антону и бегло осматриваю его. На точеном выбритом подбородке наливается кровоподтёк. Зову официантку и прошу принести лёд.

– Офигенно вы меня встретили, девочки, – криво усмехается Антон.

Он явился в золотистой рубашке, похожей на концертные наряды Баскова. Но вот ведь парадокс: она ему очень шла.

Даже Ленка залипла на этом красавчике, а у нее Ромка есть, между прочим. Подруга извиняется и, подхватив сумочку, идёт пудрить нос. Коза. Не хочу оставаться с ним наедине.

– Ты подкрался ко мне, напугал, какой реакции ты ожидал?

– Поцелуев за спасение.

– Антон, ты не в сказке, – фыркаю. – В реальной же жизни за спасение говорят банальное спасибо.

– Ты мне даже этого не сказала, – мягко журит.

– Спасибо. Но хотя постой-ка! Это по твоему указанию Ломакин притащился в мой кабинет?!

– Ошибаешься. Годунов воюет ещё кое с кем.

– Божечкиии, почему просто нельзя вести бизнес, без соперничества?

– Там дело не в соперничестве.

– А в чем?

– Личные отношения.

– Не поняла. Годунову угрожает кто-то из бывших?

Многозначительно молчит.

Уже не та ли дубайская сука нам палки в колеса нам вставляет?!

Раньше Адам дружил с Ломакиным, значит, тот вполне может знать ту ветреную мадам!

Мда, хорошего мало. И что ей надо? Вернуть Адама? Хера с два! Не отдам. Мое. Он мне в любви сегодня признался.

Харя делает заказ. Морепродукты. Обязательно стырю у него из тарелки креветки в чесночном соусе, я к ним питаю патологическую слабость.

– О чем задумалась, красавица?

Куда сбежала Ленка?! Он что чокнутая, с Харитоновым меня оставлять? Подруга была мой гарант неприкосновенности, а теперь что?

– О твоём подбородке, – отвечаю. – Будет большой синяк.

– Если кто спросит, скажу: подрался. Из-за женщины. Трусикосрывательно звучит, да? – выгибает бровь.

– Не знаю, мои трусы точно на месте.

– Это потому что ты знаешь правду, – смеётся.

Ой, а зубы-то какие у него идеальные. Но у Адама лучше! У моего любимого босса, верхние клыки чуть-чуть длиннее, чем нужно, эдакий вампир на минималках.

Вытягиваю шею, чтобы высмотреть Ленку. Ее в туалете смыло, что ли?

– Твоя подруга вышла из кафе, я видел минут пять назад, – сообщает Харитонов.

Вот коза драная! Ну кто просил?! Получит у меня, негодяйка.

– Почему не сказал мне?

– Думал, у вас такой уговор. Как только я приду, она уйдет, чтобы не мешать, – пожимает плечами.

– Но она мне не мешала!

– У нас свидание, – напоминает Харя.

– Нет! Просто встреча коллег.

– Хорошо, называй так. Это уже стало тенденцией, да? Наши совместные приемы пищи?

– В последний раз сидим за одним столом, – заверяю серьезным тоном.

Всё, никаких больше совместных обедов. Хватит. Годунов же меня прибьет.

– Да ладно? Почему? Я ведь говорил тебе, что не имею отношения к маскам-шоу.

– А кто имеет?

– Виктория Родионова.

Ну точно, сука бывшая! И какого черта её принесло обратно в город?! Сидела бы уже в своем ОАЭ, на песочке жопу грела. Ненавижу! Заочно ненавижу дрянь такую.

– И что ей нужно? – спрашиваю, смочив горло вином.

– Твоего начальника.

– А она нужна ему, спрашивается?

– Думаю да, раз он сейчас с ней.

– Чтооо? – меня окатывает ледяным душем. – Почему ты так решил?

– Разведка донесла.

– Ты… Ты просто говоришь это, чтобы я расстроилась. Ты подставишь мне свое мужественное плечо, я поплачу в него и внезапно окажусь в твоей постели. Ничего не выйдет! Не верю. Он не мог так со мной поступить!

– А если мог?

– Вик, ты чё ебанулась?

– Не выражайся, пожалуйста, – кривится блонда.

– Да хочу и выражаюсь. Похуй вообще на твое ценное мнение.

– Почему ты мне грубишь? – дует подозрительно пухлые губы.

Залила какой-то дряни в свои вареники. Фу, противно. И блестят, как будто араб только что кончил на них.

Желудок разбушевался, изъявив желание выплеснуть из себя кофе, который выпил в аэропорту.

– Ты считаешь, что ты не заслуживаешь грубости?

– Слушай, я была не права, когда сказала, что ухожу от тебя. С Махмудом у меня ничего не было

– Ой бля!! Не пори чушь.... С Махмудом у меня ничего не было, – передразниваю её, – даже звучит смешно.

– Хорошо, был секс, классика… Но…

– Избавь меня от подробностей.

Блять, щас блевану. Прямо на ее модные лакированные туфельки.

– Адам, я люблю тебя! Как там наша кошечка поживает? Мне не терпится ее увидеть и заласкать.

Вспомнила про животинку. По сценарию сейчас я должен завести ее в квартиру. А там, как карта ляжет. Подуюсь и прощу в итоге, ведь она такая чудесная и крутая – так думает безмозглая Вика.

– В квартиру не пущу. И к Милке не подпущу, – "к обеим Милкам" – добавляю мысленно.

– Почему? – взмах длинными пришитыми (?) ресницами.

– Да потому что, Вика! Тебя арабы таскали, ты мне противна. Неизвестно чем ты болеешь, мне даже стоять рядом с тобой стрёмно, не говоря уже к здоровой кошке подпускать.

– Что… что ты такое говоришь? – глаза дёшевой актрисы наливаются слезами.

– До свидания!

– Подожди, Адам, – хватает меня за руку, но я стряхиваю ее с выражением крайней брезгливости на лице. – Ты не можешь так просто уйти!

– Даа? Почему же это?

– Ты наговорил мне все эти ужасные слова, чтобы выплеснуть эмоции. Я тебя понимаю и прощаю! А теперь давай вместе войдём в квартиру.

– Нет.

– Я испорчу тебе жизнь.

Ой бля, угрозы в ход пошли. Вика, Вика, а раньше красотой брала, от которой все млели. А богатые арабы от нее ничего не оставили. Выглядит теперь как потасканная шлюха в дорогом шмотье.

– Интересно. Как испортишь? – любопытствую.

– Узнаешь как.

– Чего ты хочешь? – недоумеваю.

– Слиться с тобой в экстазе и больше ничего, – кладет руку на мое предплечье.

– Этого. Не будет. Никогда. Поняла?!

– Мм, нашел девку на мое место?

– Девка – ты. А она – моя девушка. Очень любимая и желанная.

Не успеваю договорить фразу, как возле нас тормозит "Гелик", и из него вываливается… Пална.

Эм… Она катается с Харей? Какого хуя?

Смотрим друг на друга. Она в ярости, я тоже раздуваю ноздри. Вика взбесила, теперь ещё эта встреча.

– Я не понял… – начинаю быковать и бросаю на конкурента уничтожающий взгляд.

– Викуля, как твое ничего? – улыбается Антон Родионовой.

Та разворачивается к нему и навешивает на лицо улыбку:

– Привет, Антон.

Очень мило, ага. Они знакомы. Харя ее тоже ебал? До арабов или после?

– И как ты все это объяснишь? – шипит Пална, выпуская коготки. Она сейчас жутко напоминает мне мою кошку.

– Как ты мне объяснишь свои покатушки с Харитоновым?!

– Мы… Мы просто… – тотчас краснеет.

– Ах вы просто, – понимающе киваю. – То есть, нет никакого мы с тобой, а есть вы с Харей, так?

– Что происходит? – морщит лоб Вика.

– Помолчи!! – прикрикиваем на нее с Милой одновременно.

Бывшая раскрывает рот в попытке сказать что-нибудь умное, но теряется.

– Он сказал, – Мила тычет в сторону Антона, – что ты тут с этой… – выразительно смотрит на Вику. – И оказался прав!

– А может, это он и подстроил нашу встречу? – давлю Харю взглядом.

– Делать мне больше нечего, – отвечает он. – Мы с Миланой Павловной ужинали, и мне маякнули, что эта прелестная девушка дожидается тебя возле дома.

– Что вы делали с Миланой Павловной?! – переспрашиваю тоном убийцы.

– Адам, это не то, что ты подумал! – виновато закусывает губу Огнева.

Вот засранка! В ресторан поперлась с этим типом! Нахера?? Я узнаю это позже, не при Вике.

– Мила, быстро в дом! – цежу, указывая пальцем на подъездную дверь.

Достаю из кармана ключи от хаты и кладу Миле в руку.

– 17 этаж, 128 квартира. Быстро! Жди меня внутри.

Милана испуганно юркает в подъезд. Понимает, что пиздец ей сегодня! Ответит у меня за покатушки с конкурентом. Расплатится у меня попой за все свои косяки! Зуб даю.

– Антон, скажу всего один раз, а ты постарайся запомнить. Отъебись от Милы. Ещё раз увижу тебя в радиусе пяти метров от нее, в общем, знаешь меня.

– Предлагаю тебе честную конкуренцию. За Милану, – протягивает руку.

– Пошел ты! – что есть силы бью по протянутой ладони.

У Хари на подбородке красуется вежий кровоподтек. Палны рук дело? Не удивлюсь, если она наподдала этому смазливенькому мерзавцу.

– Ты распускал на нее руки? Это она тебя ударила?

Харитонов издает веселый смешок:

– Адам, ты прекрасно знаешь, что мне не нужно распускать руки. Девки сами вешаются на меня гроздьями.

– Только не Мила.

– Ты встретил ее раньше, – пожимает плечами.

– Мальчики, я не поняла, вы за кого конкурировать собрались, вон за ту коротконогую моль?

– Рот прикрой, – рычу на Вику. – А то… моль случайно залетит в него.

– Грубиян! – шлюшка смеряет меня презрительным взглядом и, подцепив Харю под локоток, говорит: – Пойдем Антош.

– Антон, будь начеку, говорят в Дубае много заболевших сифилисом, – говорю вслед конкуренту.

Родионова краснеет, тормозит, но Антон подталкивает ее к тачке, на которой она приехала. Сам садится в свой «Гелик» и уезжает. Это очень правильное решение.

Поднимаюсь в квартиру, нет, залетаю внутрь на эмоциях. Нахожу Милку на балконе, заворожено смотрящую на простирающуюся панораму города.

– Красивый вид, – говорит она.

– А то.

Подхожу сзади и прижимаюсь к ее заднице. Держу за лобок, чтобы не сбежала.

– Расскажешь, какого хера катаешься с этим типом?

– Адам, так вышло. Не злись… Ничего криминального, клянусь. Он… выведал хитростью, где я буду ужинать с подругой, и пришел. И вот, про твою бывшую сказал. Я, не думая, прыгнула к нему в машину, чтобы своими глазами убедиться в измене. Я дура! – заканчивает покаянно.

– Да уж, глупышка ты! И что мне с тобой сделать? Как тебя наказать, чтобы в следующий раз думала? Мм? Сама выберешь?

– Трахни меня.

– Куда? – уточняю.

– Куда хочешь! – выпаливает.

Впечатываюсь эрекцией в ее упругие булки:

– И сюда можно?

Мила испуганно пищит и трётся ягодицами об ствол.

– Да, да! Ты все правильно делаешь, – цежу ей на ухо и прикусываю мочку.

– Пойдем в кровать, – жалобно просит она.

– Здесь почему не хочешь?

– Нас увидят.

– Неа. Стекла затонированы, мы видим, а нас – нет.

Задираю ее платье, сажусь на корточки и играю с булками: покусываю их, раздвигаю, оттягиваю перешеек трусиков.

Мила глухо стонет, осознавая, на что напросилась.

– Адам, я боюсь.

– Ничего не бойся, я с тобой. Я не урод какой-то, чтобы обижать свою девочку. Веришь мне?

– Дааа…

Резко разворачиваю ее к себе передом и впиваюсь в нижние губки. Она всхлипывает и запускает в мои волосы пятерню.

Ненадолго отлипаю от сладкой щели, тяну ее трусы вниз, обнажая гладкие прелести.

Вожу языком по бордовой крупной бусине, впитывая в себя ее естественный вкус и запах.

Пальцем давлю на заднюю дырочку, бережно подготавливая ее для соития.

Адам

Минут пять назад мы с Милой переместились в мою спальню. Она славно кончила на балконе от куни и жаждет продолжения.

Будет ей продолжение…

Такое, что закачается лежа.

Открываю верхний ящик и ищу то, что мне нужно – анальную пробку. Я же не дебил какой, без подготовки лезть в попку моей девственницы.

Вот она – новехонькая, запечатанная. Для Вики купил, но так и не успел опробовать. Она постоянно кормила меня "завтраками", а потом и вовсе заявила, что "нитакая". Я уверен, что арабы драли ее во все щели, даже не спрашивая, какая она.

Мила смотрит на пробочку расширившимися глазами.

– Не бойся! – говорю ей. – Если хочешь, вставим ее в душе.

– Лучше нигде.

– Ну Милааа. Ты же сама дала добро, заюшка.

– Была не в себе!

– Прекрати, тебе понравится, вот прям уверен на сто проц.

– А если не понравится? Я смогу потом это приспособление, гм… тебе?

– Ишь чё удумала! – аж подскакиваю, как будто она эту самую пробку мне уже впендюрила в зад. – Пошли в душ, – тяну ее за руку.

В душевой расслабляю, как могу напряжённую Палну. Минут через десять она уже течет и просит ее поиметь.

– Сначала пробка, потом трахну. Пусть она будет внутри во время секса. Повернись булочками.

– Ах, Адам, ну зачем так издеваться надо мной? – хнычет.

– Ты щас такой кайф получишь, что будешь рыдать.

– Ага, – хмыкает недоверчиво, но задницей поворачивается.

Обильно смазываю ее маленькую дырочку и саму пробку. Раздвигаю одну половинку и прислоняю конец пробки между ягодицами.

– Если подержись их сама и освободишь мне руку, то смогу приласкать клитор во время процесса.

Мила хватается за обе половинки. Сечет, что так будет лучше для нее.

Одной рукой массирую клитор, второй потихоньку надавливаю пробкой.

Она проскальзывает внутрь. Мила выгибает спину и ахает.

Когда в попку входит широкая часть, Пална напрягается, но не сопротивляется. Не перестаю ласкать кнопочку между ног. И вот пробочка у нее внутри.

Член стоит так, что только притронься к нему – обрызгает нахрен спермой. Она прям к концу уже подошла. Так меня возбудила наша "экзекуция"

– Живая? – любовно шлепаю ее по попке.

– Трахни меня скорее, – закусывает губу.

Меня дважды просить не надо. Резко насаживаю ее хлюпающей киской на ствол и яростно трахаю. Давлю на клитор, и проворачиваю пробочку в ее попке.

Это просто пиздецки красиво!

Мила кончает через пять секунд. Обмякает на моем члене. Меня хватает ещё на пять секунд, затем вытаскиваю конец и обильно кончаю на ягодицы.

Сукааа! До чего прекрасный и возбуждающий вид!! У меня даже хер не опадает. Стоит торчком. Но попке надо дать время, чтобы растянуться, и моя красавица испытала не боль, а удовольствие.

Обмываю нас обоих и несу ее в постель.

– Только не вырубайся кисуля, нас ждёт десертик.

– Может завтра? – пытается отвертеться.

– Сегодня! Не могу больше терпеть. Так сильно хочу побывать в твоей тугой попочке. Потрогай, как стоит. Будто бы и не кончал!

– Развратник, – шлёпает меня по бедру.

– Только с тобой, – заверяю ее.

А потом зацеловываю ее долго-долго, ласкаю грудь, живот, гениталии. Даю поиграть с членом. Негодница так влилась в игру, что сама наделась ротиком на головку и вкусно мне отсосала. В яйцах поубавилось спермы. К утру вообще будет одна вода.

Пора доставать пробку. Милка волнуется. Успокаиваю ее нежными словами и аккуратно переворачиваю её на животик.

Сам волнуюсь, пиздец как! Впервые же все делаю. Возбуждает – не слово! Взорваться готов раньше, чем войду внутрь.

– Если будет больно – говори! – разрешаю ей.

– Хорошо.

Аккуратно извлекаю пробку и любуюсь на расширенную дырочку.

Милана

Сижу за своим рабочим столом и вспоминаю о том, что было позавчера.

На моём столе стоит свежий букет роз, такой огроменный, что мне пришлось поставить принтер на пол.

Сегодня выходит из отпуска Серафима Ивановна, а я сижу, расхлябанная, и думаю только об Адаме. Она меня не узнает. Кажется, у меня на лице написано: развратница. Мы ведь и вправду позавчера занимались развратом, и я ни о чем не жалею.

Я люблю Адама.

Мне нравится ему отдаваться.

Нравятся его пошлые намеки и желание иметь меня везде.

– Доброе утро, Миланочка.

В кабинет вплывает отдохнувшая и помолодевшая начальница.

– Ой, здравствуйте, Серафима Ивановна! – подбираюсь. – Как отдохнули?

– Отлично. В Сочи ездила, к сыну. Какой букетище! У тебя что, день рождения? Так вроде ж в сентябре был? Или память совсем дырявая стала?

– В сентябре, ага. Это от моего… жениха.

Когда она узнает, кто мой жених – обалдеет! Сын нашего босса. Новый генеральный директор.

Мм, рот наполняется сладкой слюной, когда о нем думаю. У Адама такое сексуальное тело, что без него жить я уже не смогу. Эти бицепсы, эти трицепсы и дельтовидные мышцы… Черт, трусы подмокают от мыслей.

Дожилась!! Это вообще никуда не годится, будто обписалась.

– Ой, замечательно, – отвечает начальница. – Рада за тебя. А то все одна и одна. Работа да дом. Не пойдет так молодой девушке жить.

Я рассказываю Серафиме Ивановне о масках шоу, упустив, конечно, пару деталей, касающихся Ломакина.

Мы с боссом так и не узнали, кто точит зуб на нашу контору. И это не его бывшая, как сказал мне Харитонов. Кстати, мне запрещено с Антоном даже разговаривать. Нужен мне это красавчик, как прошлогодний снег. У меня свой есть.

Трезвонит мой телефон, и я подпрыгиваю от неожиданности. Задумалась, замечталась, начальница уже косится на меня.

– Бухгалтерия.

– Милаша Павловна, зайдите к генеральному, – строго говорит мой Любимка.

Милаша… Спасибо маме за удачно выбранное имя!

– Адам Богданович, вызывает к себе, – объясняю главбуху свой уход.

– Скажи нашему мальчику, что зайду к нему минут через двадцать.

Нашему мальчику… Да щас, моему!

Прохожу мимо Евгении, которая даже не взглянула на меня, и просачиваюсь в кабинет босса.

– Вызывали?

– Да, проходи.

Отодвигает передо мной стул и сажает. Кладет горячие ладони мне на плечи и массирует.

– Как ты?

– К счастью, выспалась вечера.

– Сегодня выспимся вместе?

– Мгм, с тобой выспишься… Опять покоя не дашь до утра, – ворчу наигранно.

– Какой покой, когда я тебя хочу? Мм?

Прижимается к моей спине твердым пахом, и я закатываю глаза.

– Отстань! К тебе Серафима Ивановна собирается наведаться. Не хочу, чтобы она знала о наших отношениях.

– Не вопрос. Слушай, может тебе отдельный кабинет выделить?

– С какой стати? – вздергиваю бровь

– Пиар кабинет свободен. Не хочешь занять?

Да, точно свободен, Олечкино место теперь под столом Харитонова, у его ширинки.

– Я привыкла с Серафимой Ивановной, она хорошая.

– Если передумаешь, дай знать.

– Мгм.

– Я тебе тут, – открывает ящик стола и достает коробочку, – духи купил.

Читаю название, которое мне ни о чем не говорит.

– Ограниченный выпуск. Производство Франция.

– Ничего себе! Уверен, что мне их хочешь подарить?

– Что за вопросы?! Хочу, чтобы от моей заюшки вкусно пахло.

– Спасибо…

Мне приятно. Вот эти знаки внимания (дорогостоящие, конечно, но я бы обрадовалась даже какой-нибудь дешевке от Адама) – согревают мое сердце. Я чувствую себя любимой и желанной, а не девкой, которую поимели во все отверстия.

– На романтическое свидание пойдешь со мной?

– Спрашиваешь, – фыркаю.

– Сегодня будем мутить любовь на крыше, – его глаза загадочно поблескивают.

– Я упаду вниз.

– Я тебя подхвачу.

Только собираемся поцеловаться, как раздается стук в дверь. Отскакиваю от босса, и очень вовремя. В кабинет заглядывает аккуратно причесанная голова главбухши.

– Адам, здравствуй, дорогой. Значит, ты теперь здесь за главного, мой хороший?

– Она меня с детства знает, – объясняет мне Годунов.

Палится ведь…

– Точно, с пелёнок самых тебя знаю. Как ты у Мариаши родился.

Серафима Ивановна вплывает в кабинет и покровительственно целует Адама в обе щеки. Я тихонько сматываюсь.

Открываю духи и наношу их на запястье. Запах обалденный! Так, наверное, пахнут женщины-миллиардерши. Или какие-нибудь жены президентов благоухают этим ароматом.

Нереально просто. Нанюхаться не могу.

Сразу захотелось к Адаму на ручки. Скорей бы вечер, и наше романтическое свидание. На какую крышу он меня интересно поведёт? Страшненько чёт.

Все горит внутри от предвкушения. Годунов сказал, что не собирается злоупотреблять анальным сексом. И мы будем им заниматься раз в два-три месяца. Это значит, что у Адама на меня продолжительные планы?

Обдумываю наряд на вечер. Чем бы его таким сразить наповал? Понимаю, что нечем. Поэтому заказываю классный наряд из магазина с доставкой.

Мне привозят платье. Забираю его без примерки. Не примерять же его перед начальницей, в самом деле! У нас так не принято. В рабочие часы – работа. После – все остальное.

Платье овер сайз, подойдёт в любом случае, можно не нервничать.

Но мне оно не пригодилось, потому что Адама увели с работы под конвоем полиции…

Стою возле здания прокуратуры, и жду, когда выпустят моего босса. Надо будет, и до утра здесь проторчу.

Из здания выходит Ломакин с сигаретой в руках.

– Опаньки! Привет, милая. Давно меня ждёшь?

– Немедленно, слышите? Сейчас же выпустите Адама!

– Да кто ты такая, чтобы требовать от меня что-то? – нехорошо сощуривается.

Мои руки в бессилии свисают вдоль тела. Мне страшно за Годунова. Пусть они его отпустят.

– Пожалуйста, он ничего не сделал, – молитвенно складываю руки у груди.

– Он – нет. А вот его отец… Пожалуй, не буду разглашать тайны следствия.

– Богдан Александрович болен, – нахмуриваюсь.

– Скажу по секрету, у твоего любовничка-начальничка есть один выход – продать бизнес. Скажи ему об этом обязательно.

– Что? Как это продать?

– А вот так. Пусть скорее избавится от проблемного бизнеса, пока не посадили.

– Но он всего несколько недель на должности! Он ни в чем не виноват!

– А это нам решать.

Я слышала, что существует схемы по отъему успешного бизнеса. На фирму наваливаются неприятности – одни за другими… А потом появляется человек, который делает «выгодное» предложение. Владелец с радостью продает свое детище. И несёт огромные потери…

Скорее всего, кому-то приглянулось "Право сильного" и его хотят отжать у Годуновых.

Кто!?

Харя? Неужели он? Зачем ему две фирмы? Сольет в одну? Что это даст? Не вижу выгоды. Уничтожить – да, выгодно, но не приобретать.

Думаю, Годунов знает или догадывается, кто виновник наших бед.

– Иди домой, – велит мне Ломакин. – Он ещё несколько часов пробудет здесь.

– Вы давите на него?! Чтобы он подписал документы о продаже?

– Ишь умная какая нашлась, – злится. – Проваливай. Через полчаса, когда выйду покурить, чтобы духу твоего не было, а то вызову наряд полиции. Проведешь ночь в обезьяннике. Поняла?

Сволочь продажная с крошечным членом! Да чтоб твой напёрсток отвалился!

Разворачиваюсь и ухожу. Но недалеко. Все равно его дождусь.

Часа через два двери снова открылись, и на улицу вышел Адам. Несусь к нему со всех ног.

– Пална? – удивляется. – Ты откуда здесь?

– Как ты? Тебя не били? – придирчиво осматриваю любимого.

Усталый вил и примятый костюм. Пожалуй, не били.

– Нормально, зайка. Вызовешь такси? А то мой телефон изъяли, суки.

– Конечно! К тебе или ко мне? – уточняю.

– Ко мне. Там же Милка сидит голодная.

– Ох, бедная! Уже заказываю самое дорогое такси, быстрое!

– Шикуешь…

Через три минуты садимся в машину и мчимся спасать животное от голодной смерти.

Милка встречает нас хмурым взглядом и три раза подряд произносит какое-то заклинание. Звучит так, будто покрыла нас матом. Наверняка так и есть.

Кошка грациозно идёт к миске и ждёт еду. Какая она клёвая! Потискать бы, да не дастся. Адам говорил, что Милка никого кроме него к себе не подпускает. Может и тяпнуть за палец, если нагло к ней лезть.

Пока Годунов принимает душ, рыскаю по его холодильнику. Не густо, но можно что-нибудь придумать. Накормленная Милка пристально наблюдает за моими действиями, словно не веря, что здесь может хозяйничать какая-то девица.

Адам возвращается к нам абсолютно голым, и я смущённо покашливаю.

– Ты простудилась? – спрашивает заботливо. – Зачем ждала меня возле прокуратуры?

– Волновалась за тебя.

– Ломакин мне сказал, что ты под дверью торчишь.

– Он меня прогнал! – жалуюсь.

– Правильно сделал. Перемерзла, наверное! Ну-ка марш в ванную.

Годунов поворачивается боком, и его член стрелочкой указывает на дверь ванной комнаты.

Хихикаю. Он ведь даже еще не прикасался ко мне, а его орган уже в состоянии указывать направление.

– Босс командос, – говорю ворчливо. – Нормально все со мной.

– Я же слышу, что ты носом шмыгаешь. Давай иди, погрейся. А я пока чай сделаю тебе с малиной.

Котик мой замечательный…

Чмокаю его в шею и, прихватив полотенце, иду принимать ванну. Он ведь и водички уже набрал, и пенки ароматной добавил.

В теплой воде меня сморило. Вечер выдался прохладным, и я замёрзла в своей тонкой блузке. Обнимала себя руками, пока ждала Адама.

Я уснула, и Годунов, не дождавшись, пришел за мной.

– Палнааа! Ты спишь, что ли? Во даёт. Там чай уже остыл. Я блин думаю, она тут моется, бреется для меня, а она дрыхнет.

– Мгм… Ммм…

Адам достает меня из ванны, набрасывает сверху полотенце и несёт на руках в постель.

Обтирает, накрывает одеялом, трогает лоб.

– По-моему, ты заболела.

– Со мной все в порядке, – говорю заплетающимся языком.

Качает головой, куда-то уходит, но быстро возвращается со сладким чаем и отпаивает меня им.

А я хочу спать. Глаза сами закрываются, но из упрямства говорю:

– Хочу тебя.

– Спи уже, хочет она, – весело фыркает. – Завтра потрахаемся, если будешь в состоянии.

– А ты куда?

– Сделаю пару важных звонков, и вернусь.

Адам уходит, а я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь по ощущениям среди ночи и слышу голоса. Адам не один, у него кто-то есть. Пронзительный женский смех… Ах он!!!

Очень хочется пить, и в целом мое состояние средней паршивости.

Набрасываю на себя рубашку Адама и, пошатываясь, иду в гостиную.

Мне показалось, что я надела рубашку Адама. Действительно показалось. То была моя собственная блуза. Хорошо хоть на мне есть трусы. Иначе вообще стыдоба!

Сажусь, закутанная в плед, в кресло и смущённо поерзываю.

Жора откровенно пялится на меня, что выводит его блондинку из себя.

– Мила, это Лана, – знакомит нас Годунов.  – Жоркина девушка.

– Знакомая, – поправляет Лана, – очень приятно.

– Взаимно.

А не эта ли Лана украла тогда у Годунова одежду?! Это по ее милости он принимал у себя партнёра в халате уборщика?

Симпатичная, глаза большие, синие. И я тут такая заспанная красавица сижу. Даже немного стыдно. Хотя мой внешний вид не мешает Жорику мною восторгаться, что подбешивает Адама.

– А мы узнали, что Адамчик откинулся и решили его навестить, – сообщает мне Георгий доверительным тоном.

– Жор, не пори чушь! – фыркает Годунов. – Откинулся… Скажешь тоже. Типун тебе на язык вообще!

На столе у них стоит коньяк, две рюмки и бокал вина для девушки.

– Будешь вино? – спрашивает у меня Адам, и я мотаю головой. Не хочу.

– Выяснил чё им надо? – интересуется Жора.

– Отцовскую фирму надо. Решили воспользоваться его болезнью и отжать фирму.

Вместо вина Адам наливает мне воды.

– Пиздос! И что будешь делать?

– Отстаивать бизнес. Другие варианты не рассматриваю. И обязательно узнаю, кто за этим стоит. Кто-то очень близкий нашей семье.

– Охренеть и не встать. Я бы тоже свою фирму не отдал. Даже ради Ланки, – приобнимает свою девушку, а она в ответ его шлёпает по бедру.

Я выразительно зеваю.

Адам понимает намек и быстренько выпроваживает гостей.

– Я тебя там жду, а ты тут, – обвожу гостиную рукой. – Блондинку развлекаешь.

– Это не повод выходить из спальни в одной блузке!

– Я подумала спросонья, что это твоя рубашка!

– Ну да, совсем похоже, – фыркает Годунов. – Жора чуть пол слюной не закапал, пялился на тебя.

– А ты пялится на его подружку!

– На Лану?

– А у него их несколько?

– Представь себе: да!

До меня доходит мысль, что мы зверски ревнуем друг друга. Я начинаю улыбаться, и хмурость постепенно сходит с лица Адама.

– Что? – спрашивает он. – Что ты лыбишься?

– Закатили сцены ревности друг другу.

– Я тебе ещё Харю сейчас припомню, – произносит угрожающе.

– А можно не надо!? Я же обещала, что больше ни-ни с ним! И свое наказание получила.

– Сладкое наказание.

– Горькое… – кривлюсь.

– Не лги! Тебе понравилось в попку.

– Хватит, Адам! – краснею.

Ну было и было! Обещал ведь больше не заводить эту тему.

– Просто признайся в этом.

– Не буду я ни в чем признаваться.

– Да не буду приставать насчёт этого, честно.

– Зачем говорить, если ты итак все знаешь?!

– Иди, обниму! – говорит растроганно.

Ему важно получить хороший отзыв на свои действия. Хвалить, хвалить, и ещё раз хвалить. И гладить по шерстке.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает с заботой.

– Отлично.

– Завтра у тебя выходной, – объявляет неожиданно.

– Вау!

– Да, на работе не появляйся. Сходи на шопинг, купи себе чего-нибудь.

– Ты серьезно?

Думала, что будет держать меня в постели – сам недавно проговорился на эту тему. А оно вон что.

– Когда ты в последний раз ходила по магазинам? В будние дни работаешь, по выходным с матерью сидишь.

Это правда. На шопинг у меня нет ни времени, ни денег. Донашиваю, что есть. Иногда в интернете что-то заказываю. А чтобы вот так ходить по магазинам, примеривать понравившуюся одежду, щупать, нюхать – давненько не было.

– Спасибо тебе, Адам! Мне реально это нужно сейчас.

– И вот, карту возьми. Безлимит.

– Зачем это?

– Порадуй меня красивым бельем. Думаешь, я не знаю, сколько стоят все эти женские примочки? Не беси, Пална, лучше бери карту!

Отпускаю глаза. Мда, я и не думала горячо спорить и оскорбляться. Совсем дело плохо, да? Он же мне не посторонний, а мой бойфренд.

И да, он прав, более ли менее приличное белье стоит целое состояние. Про остальное и говорить нечего. У меня ещё и шампунь кончается. И тоналки вчера утром последние капли выдавила. Очень вовремя Годунов решил позаботиться обо мне. И это так мило.

– Спасибо! – прячу карточку в кармашек сумочки.

Укладываемся в постель, и я утыкаюсь ему носом в шею. Кладу руку на его твердую могучую грудь. Он устал, но и вида не подавал перед друзьями, что держится из последних сил. Хорошо, что я вышла, а то сидел бы утра с ними.

Адам засыпает мгновенно. Смотрю на его словно вылепленный из гипса профиль. Красивый, зараза. Даже очень. Сама себе завидую, что окрутила такого альфасамца. Не время расслабляться, конечно. Соперницы не дремлют, особенно дубайская шлюха.

Неожиданно на мои ноги прыгает что-то огромное.

Милка!! Напугала до коликов. Когда она зашла к нам в комнату?

Кошка потопталась по моим ногам, а потом улеглась на них поудобнее, свернулась калачиком и уснула.

Я лежу, боясь пошевелиться, чтобы не потревожить кошку. Она меня признала? Не к Адаму ведь залезла, а ко мне. Я ее кормила всего два раза, этого видимо достаточно, чтобы она меня полюбила. А может, считает, что я подходящая пара ее хозяину?

Пфф, Огнева, не выдумывай.

Кошки хоть и потрясающие существа, но вряд ли могут мысленно рассуждать, кто подходит её хозяину, а кто нет.

Даже несмотря на то, что я не могу уснуть из-за нее, все равно не прогоняю. Пусть спит на мне.

Утром Адам разбудил меня ласками. Он как бычок бодал меня в лоб и покусывал мои губы:

– Пална, просыпайся. Уже шесть.

– Только шесть… – поворачиваюсь на бок, чтобы он меня не достал.

– Вот соня! Окей, не хочешь умыться перед ЭТИМ, сама виновата.

С этими словами Адам сбрасывает с меня одеяло и шлёпает по попе.

– Ммм, – протягиваю недовольно.

Чувствую, как трусы сползают вниз.

На голую попу ложатся горячие ладони Годунова.

Он что, собрался меня трахнуть спящей?!

– Подожди, – открываю глаза, – дай хоть зубы почистить.

– Поздно!

Надавливает твердой головкой между складками и входит наполовину.

– Ой-ой…

– Что такое? А ты влажненькая внутри. Даже не ври, что тебе не хочется.

– Адам, кажется у меня, ну… эти дни начались.

Живот потягивает, что-то рановато они пришли.

– Проклятье! – выругивается сквозь зубы и добавляет: – А похер, уже измазался.

– Не смотри туда лучше, – предупреждаю.  – А то душевную травму получишь.

Адам ложится на бок и продолжает меня трахать.

– Вот тебе и влажненькая, – говорит с досадой. – Хорошо хоть сразу к делу перешёл, а то ведь собирался губами приласкать сначала. Тогда бы точно была бы душевная травма!

Смущённо хихикаю и выгибаюсь. Даже несмотря на начало цикла мне очень хорошо.

– Поласкай свою кнопочку, – просит Адам.

Размещаю пальцы на клиторе и улетаю за секунды. Потом слышу:

– Можно в тебя кончить? Вроде при месяках залет маловероятен.

Говорят так, но не знаю. Страшно.

– Ладно, – соглашаюсь. – Кончи.

Годунов нащупывает мою грудь, несколько раз сжимает ее, а потом кончает.

Блин, чувствую внутри бурлящую реку.

Как вставать?!

Из меня же это всё хлынет…

Делюсь своими опасениями с Адамом, и он несёт меня в душ на руках.

Клянусь, мой рот сам извергал гадости в адрес Ломакина. Я так испугалась, что начала поносить его чуть ли не матом. И он велел вставить мне кляп.

Мне конец.

Зачем он меня похитил? Ведь похитил же?!

Теперь мне никак этого не выведать, с закрытым-то ртом. Надо было молчать пока. Быть паинькой. Усыпить бдительность. А теперь всё – шанс упущен.

Меня привозят в полупустой дом, вытаскивают кляп и запирают на замок.

Это хорошо или плохо?

– Эй, я в туалет хочу! – барабаню в дверь.

На окнах нет створок. Выбить стекло? Услышат и рассердятся. Пока сбежать точно не выйдет. Кажется, территорию дома охраняет доберман.

Интересно, насколько хватит прокладки? Пока не очень сильно льет. Но что потом? Как долго мне тут сидеть? И зачем у меня отобрали сумочку с гигиеническими принадлежностями?

Спустя какое-то время, может, час, я не знаю, в комнату вошёл мужик в шляпе, низко надвинутой на глаза.

Нет возможности рассмотреть его лицо, слышно только голос:

– Здравствуй, Милана.

– Мы знакомы?

– Нет. Не беспокойся, у меня к тебе нет никакого интереса.

– Тогда зачем вы меня похитили?

– Не похитил, а задержал.

– За что?

– Не за что, а зачем. Не беспокойся, ты здесь надолго не задержишься.

– Вы хотите забрать у Адама Годунова фирму? – спрашиваю в лоб.

Воцарившаяся тишина говорит о том, что я не так уж далека от правды.

– Это же ужасно… Вы ставите человека перед выбором: отдать фирму отца или спасти девушку!

– Что? Боишься, что не выберет тебя? – усмехается.

И я вспоминаю сказанную вчера фразу Жоры: "За Ланку я бы не отдал свою фирму".

А Адам? Как поступит он? Если откажет этим преступникам, что будет со мной? Меня просто так отпустят? Едва ли!

– Не боюсь, – говорю с вызовом.

Главное показать отсутствие страха.

Я не боюсь. Не боюсь!

Ломакина боюсь… А этого незнакомца нет!

– Кто вы?

– Зачем тебе это знать, девочка?

– Хочу знать, как выглядит наш враг. Ведь это вы все устроили? Маски-шоу, задержание Адама прямо на рабочем месте. Велели мариновать его в прокуратуре, допрашивать часами!

– Ну ты уж не вешай на меня всех собак, – обиженным тоном.

– Скажете, есть ещё кто-то?

– У отца Адама было много недоброжелателей, скажем так.

– И вы в их числе? Зачем вам чья-то фирма? Откройте свою, это не так уж сложно.

Мужик запрокинул голову назад и расхохотался.

И я увидела, что он старик…

Старик.

Деловая встреча. Роба уборщика. Как же его фамилия? Арчибальдов, да! Адам ещё потом обедал с ним в ресторане, когда я с Харитоновым случайно встретилась.

– Арчибальдов, не так ли? – спрашиваю.

Старик перестает смеяться и внимательно на меня смотрит.

– Откуда ты меня знаешь?

– Видите ли, я бухгалтер, так что смогла сложить дважды два. Адам сказал, что подлец, который все это учинил, кто-то близкий ему. А вы, кажется, друг его отца

– Не друг, о нет, мы не друзья, девочка! А конкуренты, – поднимает скрюченный палец вверх.

– Вы обманули Адама, – нахмуриваюсь.

– Ввел в заблуждение.

– Но… У Богдана Александровича и так плохи дела.

– Знаю, поэтому решил начать наступление сейчас и закрыть фирму "Право сильного" навсегда.

– Жестоко. За что вы так с ними?

– Не твое дело.

– Раз уж втянули меня, значит мое.

– Хорошо, дело в женщине, – признается с неохотой.

– Сейчас последует слезливая история о том, как вас бросили и ушли к лучшему другу? – кривлюсь.

Старик сжимает губы. Кажется, я перегнула палку. Не нужно его провоцировать, а то мало ли…

– А ты умна. Теперь понятно, что нашел в тебе мальчик. А я хотел брать блондинку.

– За дубайскую шлюху Адам ни копейки не даст!!

– А за тебя сколько даст?

Прикусываю губу и шепчу:

– Я не знаю.

– Вечером узнаем, – поворачивается к двери.

– Стойте! – кричу, пока не ушел. – Мне нужна моя сумочка!

– Телефон не получишь.

– Нет, там есть кое-что нужное для женщины.

– Хорошо, – отвечает, немного подумав, – распоряжусь, чтобы Ломакин тебе принес, что нужно.

О нет, только не этот злющий мент! Видеть его не могу после циркового представления в моем кабинете с корнишоном в главной роли.

Ломакин приходит минут через десять с бутылкой воды и моими прокладками.

Боооооже. Нельзя было в сумке их принести? Надо вот так – напоказ. Чтобы унизить меня в очередной раз.

Мент бросает мне поочередно упаковку, потом воду. Ловлю удачно. Это с моей-то паршивой физподготовкой!

– Будешь сидеть тихо, вечером отсюда выйдешь.

– А если громко? – провоцирую неприятеля.

– Громко ты будешь орать, когда я буду насаживать тебя на свой кукан.

Волоски на моем теле встают дыбом. Что он только сказал? Пусть даже не надеется!!

– Арчибальдов велел меня не трогать. Даже близко подходить ко мне нельзя! – выставляю вперёд руку, отгораживаясь от Ломакина.

Попадаю в точку. Мои слова стопарят мента, в выражении его глаз появляется досада.

– Арчи слишком любезен с вами. По мне так нужно не церемониться.

А твоего мнения никто не спрашивал, сучий потрох.

Интересно, Годунов меня уже потерял? Звонил ли? Трубку взять не могу. Подумает, что шопингом увлеклась и не слышу. А потом ему сообщат пренеприятнейшее известие…

Его реакция?

Злость, досада, обида. Может быть, жалость ко мне. Он не вправе передавать кому бы то ни было фирму отца, даже если речь о жизни и здоровье его девушки.

Хотя меня никто не грозился убивать, это я криминальных фильмов насмотрелась, наверное. Что они уготовили мне?

В голову лезут страшные мысли. Отгоняю их как мух.

Гад меня спасет! И все тут! Я в него верю.

Пална не берет трубку. Звонил трижды с промежутком двадцать минут и нихрена. Меня терзают странные предчувствия. Раз уж пошла черная полоса, то могло случиться, что угодно. От дорожной аварии до похищения.

– Адам Богданович, – связывается со мной секретарша Евгения, – очень важный звонок.

– Соединяй.

Треск, щелчок и раздается глухой стариковский голос:

– Встретимся, Адам? Я знаю, где сейчас находится твоя потеряшка.

– Мила у Вас??

– Через сорок минут. Бильярдная "Два кия".

Следом доносятся короткие гудки.

Выругиваюсь отборным трехэтажным матом и бросаю трубку мимо подставки.

Вот теперь все встало на свои места! Арчибальдов – дело его рук.

Признаться, я подумал на него, но отмел эту мысль почти сразу. Друг отца, старый мамин приятель, ан нет – вражья морда, оказывается!

Даже рад сейчас, что тогда валял дурака при нашей первой встрече. Старик заслужил шоу с переодеванием в робу уборщика. Тогда я был зол на Милу, а теперь расцеловать готов.

Милана, Милана… Напугана сейчас бедняжка. Надо выручать мою девочку!

Я уже знаю, чего от меня потребует Арчибальдов, и мне нужно здесь и сейчас принять решение. Хотя что тут думать?

Хватаю пиджак и выхожу из кабинета.

– Меня сегодня уже не будет, – бросаю на ходу Жене.

Она не задаёт лишних вопросов, за что ей плюсик в карму, как сейчас модно выражаться.

Еду в бильярдную неспеша. Ещё есть время. Что за дурацкое место встречи? Мы что, будем шары катать, пока Мила сидит в каком-нибудь вонючем подвале под охраной?! Если они хоть пальцем ее тронут… их ждёт лютая казнь.

Жду старика. Официантка несколько раз спрашивает, что мне принести. Приходится рявкнуть на нее, чтобы отстала. Я сейчас не в том настроении, чтобы любезничать, и мне нужна трезвая голова. А то бы виски со льдом заказал по любому.

Арчибальдов появляется с опозданием. С ним заходят два охранника. Ухмыляюсь дерзко. Он думал, что наброшусь на него и изобью? Я юрист, а не упырь. Я по другому решаю вопросы.

– Ну здравствуйте, друг, – криво усмехаюсь. – Где моя женщина?

– C ней все в порядке.

– Если хоть пальцем…

– Никто ее не тронет, пока ты будешь паинькой. Успокойся и настройся на позитивный лад.

– Да что вы говорите, прямо проповедник позитивного мышления! Верните мне Милу, сейчас же! – рявкаю, не в силах совладать с собой от бешенства.

– Она вернётся, как только ты подпишешь документ.

– О продаже фирмы за сущие копейки?

– Я заплачу половину.

– Немыслимая щедрость!!

– Перестань ерничать. Что ты как мальчишка себя ведёшь? Ну какой с тебя генеральный директор, Адам? Ты клоун. Шут гороховый.

– Благодарю за столь лестное замечание. Ближе к делу. Сколько денег даёте?

– Двадцать.

– Что? Вы в своем уме?! Какая ж это половина, старый друг?

– Мог бы не дать ничего. Так что, стоит твоя девушка потери фирмы? – подмигивает. – Ты подумай пару минут.

– Я всё решил.

– А что скажет папа твой, когда вернётся из Швейцарии? Что ты разорил его детище. Продал за три рубля, не сумев справиться с навалившейся на тебя ответственностью. Разочаруешь ты Богдана, что уж там. Поэтому подумай, подумай, а я подожду.

– Что будет с Милой, если я откажусь?

– Ею займётся Ломакин.

Пячусь назад, не понимая: Харитонов мой спаситель или соучастник старика?

– Мила, садись в машину! – требует он.

– Ты с ними заодно?

– Нет. Быстрее, Ломакин идёт сюда!

Бегу к Гелику и сажусь внутрь. Пусть Адам меня простит, но я спасала свою жизнь!

– Чем ты его облила? – ржёт Антон, отъезжая от дома.

Смотрю в зеркало заднего вида: пошатывающийся, как зомби мент, весь в чёрном, машет руками и что-то кричит.

Подавляю желание высунуть средний палец в окно.

– Понятия не имею, – отвечаю. – Надеюсь, это были экскременты.

– Безжалостная ты женщина, – веселится мужчина.

– Ибо нефиг было меня красть! И держать полдня в запертой пыльной комнате.

– Бедная девочка.

То женщина, то девочка. Уже бы определился.

– Эй, а как ты здесь оказался? – подозрительно сощуриваюсь.

– Не будешь ругаться?

– Буду, – киваю.

– Тогда не скажу, – Антон открывает банку с каким-то шипучим напитком и предлагает мне.

– Антон, скажи!

– Я повесил на тебя жучок. На твою сумочку. По нему и вычислил твое местонахождение, – отпивает напиток сам.

– Но зачем?! – смотрю на его красиво очерченные мокрые губы.

– Затем. Если сплошает Адам, я буду рядом, – пожимает массивными плечами.

Его мощная рука лежит на руле. На ней поблескивают дорогие часы. Ловлю себя на том, что любуюсь своим спасителем. Еще не хватало!

Но если Годунов решил вопрос не в мою пользу, то, кажется, Харитонов совсем не прочь меня утешить.

– Ты спал с его бывшей, Викой? – задаю интересующий меня вопрос.

– С Родионовой я не спал. Она совсем недавно по рукам пошла. Не по нашим, по арабским.

– Это я знаю.

– Тогда почему о ней заговорила?

– У нее есть отец, дядя? Старик?

– Возможно. Хочешь, наведу справки? Один звонок, и будем знать о ней все.

Ничего себе возможности!

– Хочу! – отвечаю с вызовом, и Антон действительно кому-то звонит и называет имя фамилию бывшей Адама.

С чего я взяла, что Арчибальдов ей родня? Не знаю, называйте это женской интуицией.

– Где сейчас Адам? – допытываюсь до Хари.

– Извини, я не ставил на него маяков. Мне без надобности.

– А Пегину зачем попросил в его кабинете установить прослушку?

– Просто дурачился. Вы так очаровательно и совершенно безпалевно установили жучки у меня, что я был поражен, – весело усмехается.

Да уж, шпионы из нас с Годуновым никудышные. У Харитонова фирма гораздо больше нашей. А сам Антон прослыл дерзким и нахальным адвокатом. Нашли, с кем тягаться!

– Извини, у нас были неприятности, и первым делом мы подумали на тебя.

– Я Адаму не конкурент.

– Ещё какой конкурент! – вскликиваю я, имея в виду совсем другое. Не бизнес, нет, а наши отношения.

Если бы я не была влюблена в Адама по уши, я бы обязательно втюхалась в Антона. Он старше и наглее. По таким мужчинам сходят с ума. Вон Олечка даже под столом у него готова сидеть круглыми сутками, сосать по первому же взмаху руки.

Харитонов ловит электронное послание и читает, стараясь смотреть и на дорогу, и на экран.

– Ты была права! Арчибальдов – Викин дядька. А Ломакин…

– Её любовник?!

– Слушай, тебе бы в следствие идти работать.

– Не, я в бухгалтерию влюблена.

– В цифры?

– Скорее в деньги.

Антон усмехается и поправляет ремешок на дорогущих часах:

– Где сейчас Адам я не знаю, а вот где ваш неприятель мне известно. Можно предположить, что они вместе.

– И где же?

– В бильярдной "Два кия", старик недавно купил это заведение.

– Едем туда! Если ещё не поздно, то Адам сохранит фирму отца.

– Как скажешь. Но а что если, он пошлет Арчибальдова куда подальше, м?

– Зная, что я заложниках?! – вздергиваю бровь.

– Угу… Такое ведь возможно?

– Слушай, хватит намекать, что я ему не нужна! – злюсь. – Тебе все равно со мной ничего не светит, ясно? Я бы попросила тебя снять маяк, но сумочка осталась у подонков. Вместе с телефоном. Телефон действительно жаль, почти новый.

Высказалась, отвернулась к окну. Полегчало.

Просто надоели эти намёки! Я верю в своего Гада, он меня не предаст. Он даже перед красоткой бывшей устоял. На кой черт она просилась к нему обратно, если спит с ментом?

Есть догадка!

Ей не нужен Ломакин с его сморчком, ей нужен огромный агрегат Адама. Хитрая какая. Агрегат уже обрел хозяйку в моем лице.

Подъезжаем к бильярдной. Только бы Адам не прибил меня за поездочку с Харей. А то с него станется.

В помещении пусто. Грозный охранник перекрывает нам путь. Антон говорит ему пару слов, которые я не разобрала, и он уходит с дороги.

Харитонов делает взмах рукой, мол, иди за мной. Я и иду. Хоть бы успеть!

Антон толкает черную дверь. За бильярдным столом стоит тот самый старик и Адам. В руках они оба держат кии. Оба сосредоточены. Нет сомнений в том, что у них партия!

Нормально, не? Меня там Ломакин третирует, а они играют.

Значит ли это, что Адам меня предал?

Руки опускаются вниз и свисают вдоль тела.

Встречаемся с Адамом глазами. У него шок:

– Пална?

Переводит взгляд на Антона и хмурится.

– Не ожидал меня увидеть, да? – шумно сглатываю.

– Ты… сбежала?

– Я спаслась, – задираю высоко нос, в котором уже щиплет.

Сейчас расплачусь от эмоций. Он такой холодный… Уверена, что Годунов продал меня этому старику!

Разворачиваюсь и сбегаю.

Пошли они все!!

Адам не бежит за мной. А вот Антон, да.

Останавливает, прижимает к своей роскошной груди. От него пахнет вкусно, но не родным Адамом… А совершенно посторонним мужчиной.

– Садись в машину, Милан.

– Оставь меня в покое! – отталкиваю его. – Он не пошел за мной! Не пошел! Продал. Женщин много, бизнес один!

– Мил, остынь! – легонько встряхивает меня. – Езжай домой и жди развязки. Все будет хорошо.

– Мне нужно ехать к маме!

Сегодня пятница, а я совсем забыла из-за стресса. Нина, наверное, мне звонила много раз. Они будут волноваться, куда я пропала.

– Езжай. Я тебя найду.

– Нет, – мотаю головой. – Не надо меня искать, ни тебе, ни ему! Я просто пешка в вашей королевской игре. И я хочу покинуть шахматную доску с достоинством.

Захожу домой и встречаюсь глазами с Наглой Рыжей Мордой.

Присаживаюсь на корточки и глажу кота, который испытующе смотрит на меня:

– Ну привет. И чего ты от меня хочешь?

И тут я понимаю, что он ждёт в гости Милку – кошку предателя.

– Одна я. Одна. Невеста твоя в другом месте осталась. Что, понравилась тебе? Мне тоже она понравилась, но вряд ли мы ее больше увидим. Так что не жди.

– Ты с кем разговариваешь? – выходит в коридор моя сестра Нина.

– С рыжей мордой, – поднимаюсь на ноги.

– Ты чего трубку не берешь, сестра? Я уже хотела в полицию звонить.

– Телефон сломался, – вру.

– Мм, ясно. Что ж твой любимый начальник тебе новый не купит? Зажал?

– Нет, Нин, мы расстались.

– О как? Почему?

– Давай я избавлю тебя от подробностей?

– Ты меня пугаешь! – хмурится.

– Я тоже сегодня страху натерпелась.

– Та-ак, Мил, давай иди на кухню. Я сейчас сварю кофе, и ты мне все расскажешь!

Повинуюсь Нине. Мне необходимо выговориться, выплеснуть из себя гнев. Не маму же волновать своими проблемами!

– Мда уж… Дел-а… – вздыхает Нина, послушав мой обстоятельный рассказ. – Но что-то подсказывает мне, что ты, сестрёнка, неправильно поняла Адама.

– Да как неправильно? Он дружески играл с Арчибальдовым, пока я сидела взаперти!

– А что если это специальная уловка?

– Почему за мной тогда не пошел, когда я выбежала оттуда?

– Элементарно! Не доиграл свою "партию", и я сейчас не о бильярде. Наверняка твой босс что-то придумал.

– Верится с трудом.

– А ты поверь! Накрутила себя, – качает головой. – Так что там второй красавчик, Харитонов? – спрашивает с горящими глазами.

Нина обожает истории, где за одну женщину борются несколько мужчин. Я себя тоже почувствовала значимой. Ещё бы! Меня похищают, меня зовут на свидание на крышу (несостоявшееся) и мне ставят маяки, чтобы знать, где я нахожусь.

– Нин, я не знаю. Все очень сложно. Если Адам меня не предал, я тем более не собираюсь его предавать.

– Ладно! Держи меня в курсе. Вот, бери, – протягивает мне старенький телефон, – для связи. А то мало ли чего.

Провожаю сестру и иду к маме. Кормлю ее ужином и рассказываю сухие факты о Годунове, умолчав о своих подозрениях насчёт него. Если выяснится, что я не права мне будет стыдно. И придётся приложить немало усилий, чтобы потом обелить его.

Время расставит все по своим местам. Даю ему сутки, чтобы объясниться, а потом пишу заявление на увольнение. Работать с ним вместе, увы, не смогу.

Ложусь спать в полном раздрае. Хочется плакать, и я даже роняю пару слезинок. Жалко, конечно, расставаться вот так. Я к нему привыкла, приручил своей заботой и вниманием.

Ночь прошла. Наступили новые сутки. А об Адаме ничего не слышно. Выполняю домашнюю работу, и все валится из рук. Взялась делать закатки с вишней. Вот кому они нужны? Жалко, пропадет ведь ягода. Крупная, бордовая. А сладкая.

Зимой довольно приятно открыть компот, когда из свежих фруктов на прилавках только мандарины лежат.

Не слышала, как подъехала машина. Потому что перестала ждать.

Адам даже не намекнул, что сегодня у нас особенный день, я бы оделась поприличнее, а не в джинсы с розовой футболкой.

Сначала мы навестили его отца.

"Миланочка! Рад тебя видеть здесь", – написал мне на листике Богданович Александрович.

К сожалению, он пока не может отчётливо разговаривать. Но дело сдвинулось с мертвой точки. Годунов старший определенно идёт на поправку.

– Завтра мама прилетит, – сообщает Адам.

Неужели познакомит с Марианной? Я слышала, что она сложная женщина. Может и не принять меня. Волнуюсь!

"Я очень рад, что вы с моим сыном нашли друг друга" – снова пишет мне бывший начальник.

Он хорошо относился и ко мне, и к Серафиме Ивановне. Никогда не принижал, не третировал. Идеальный директор. Будет здорово, когда он вернётся на фирму.

А что же будет с Адамом? Ведь он сохранил детище отца.

Я выяснила, что Харитонов страховал Адама. Антон появился не ради меня в том доме, где меня держали, а ради конкурента. Точнее теперь уже друга.

Эти двое уже сблизились и даже заключили договор о партнёрстве. Жучок на мою сумку поставил Адам, а не Харя. Антон просто как всегда дурачился, очерняя Годунова и зля меня.

Когда Арчибальдов поставил моего Любимку перед фактом, Адам не растерялся и предложил сыграть ему в бильярд. На фирму. Кто выиграет, тому она и достанется. Азартный Анатолий Анатольевич принял вызов и…

Проиграл.

Да, старик не смирился бы с проигрышем, имея в рукаве козырь в виде меня. Но я уже была под защитой Харитонова.

Адам меня не остановил в тот день, чтобы не показывать старче свою слабость. Сделал вид, что я не нужна ему. И нам всем это пошло во благо. Арчибальдов отстал. А в наше отсутствие контору охраняет Харитонов и его мощная служба безопасности. Вряд ли старик снова полезет на рожон.

Едем в Люцерн. Держимся с Годуновым за руки, заходя на самый древний деревянный мост в Европе – часовенный.

Пока я, задрав голову, рассматриваю диковинные фрески, Адам плюхается на одно колено передо мной и раскрывает коробочку с кольцом.

– Милана Пална, можно секундочку вашего внимания?

Перевожу на него взгляд и обладеваю. Мой прекрасный принц. А место какое романтичное выбрал!

Старый мост, украшенный красной геранью с видом на башню, на горизонте виднеется голубая гора. Мимо снуют туристы. Некоторые уже снимают нас на камеру.

А, плевать! Пусть выкладывают свои Тик-токи.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Да, да, да! Конечно! – отвечаю, не смотря на шок и неожиданность.

Кто-то нам аплодирует. Повсюду улыбки, смех, оживлённое обсуждение. Классная атмосфера! Современность и древность встретились в одном месте. Никогда не забуду этот день. Один из счастливых в моей жизни.

Адам надевает мне на палец кольцо, и мы идём пить шампанское.

Нереально.

Круто.

Божественно.

Вечер. Гостиница. Я лежу с гудящими ногами на кровати. Такое чувство, что мы обошли пешком весь Цюрих.

Адам массирует мои ступни, и я чувствую, что завожусь. У меня что там, эрогенные зоны находятся?!

Прям пылает мой треугольник между ног.

– Пална, а ты чего раскраснелась? – интересуется любимка.

– Как-то резко тебя захотела.

Недоверчиво на меня поглядывает, думает, что я шучу.

– Я серьезно, горю вся.

– Сейчас проверю!

Запускает руку мне в трусы и округляет глаза:

– Ч-черт ты дико влажная, и это не менсы!

Адам до сих пор припоминает мне наш секс чудным утром в день моего похищения.

Его член пульсирует в трусах, и я отчётливо это вижу.

Сжимаю каменный ствол через ткань, и Адам стонет.

– Пососешь его немного? – спрашивает прямо, зная, что я обожаю пошлые словечки в постели.

– О да! – охотно соглашаюсь.

– Удачно я себе выбрал женушку, голова никогда не болит. На минет всегда готова. Надеюсь, после свадьбы ситуация не изменится.

Хихикаю и подцепляю ногтем резинку его трусов. Тяну вниз и, наклонившись, заглатываю его крупную наживу.

Втягиваю головку, как он любит, и ныряю языком в прорезь. Оттуда сочится влага. Но я не хочу просто минет, поэтому минут через пять грациозно встаю на колени и спускаю свои трусики вниз.

Опираясь на могучие плечи Адама, оседлываю его. Чувствую, как его мощный стержень по сантиметру заполняет меня.

Снова без презерватива…

Доиграемся ведь…

Но сейчас не хочу об этом думать! Хочу наслаждаться!

Тем более из окна простирается бесподобный вид на европейский город и горы.

Любимый мужчина долбит меня так, что перед глазами пляшут мушки.

– Я люблю тебя! – говорю ему в шею.

Приподнимает мой подбородок и целует в губы. Он во мне, я на нем. Накал страстей кипит, и я внутри киплю от подкатившего оргазма.

Адам резко переворачивает меня на спину и берет инициативу в свои руки. Я визжу сучкой под ним. А мои пятки бешено колотятся о его крепкие ягодицы.

Вспоминаю, как мы познакомились, все-все вспоминаю, и как фото мне своё подарил топлесс. Оно до сих пор в ящике моего рабочего стола лежит.

– Я тебя люблю, Пална.

После его признания ощущаю бешеную пульсацию в себе.

Какого… он кончил в меня?!

Скрепил, называется, свое предложение руки и сердца!

Лежит на мне, и его сердце гулко колотится. Даже переживаю немного: не сломает ему ребра?

– Адам, ты самый замечательный в мире любовник.

Рецепт любви Годунова прост: хвалить, хвалить и любить.

– А ты замечательная любовница.

– Что, даже лучше, чем твоя бывшая?

– Бывшая даже рядом не стояла. Всегда знал, что скучные с виду бухгалтерши на самом деле огненные секси телочки.

– Ничего ты не знал! Серостью меня обзывал, – шлепаю его по бедру и случайно задеваю напряженный пенис, и он в ответ отзывается подёргиванием. Кажется, меня ожидает второй не менее страстный секс-раунд!

– А ты меня гадом! – припоминает. – А еще Бокомданным!

– Ну ты и есть гад, хороший гад, самый лучший в мире! – целую его в колючую щеку.

– Генеральный Гад тогда уж, – добавляет самодовольно.

Эпилог

I

– Где эта гадская рыжая морда? – рычит Адам, ставя на пол кошачью переноску.

– Случилось чего? – спрашиваю удивлённо, перекладывая полотенце с одного плеча на другое.

Зачем моему будущему мужу понадобился мамин котяра?

Пока мама находится на лечении в Цюрихе, а Нина уехала с семьёй на море, я слежу за нашим домом. Адам продлил мне отпуск, который скоро выльется в декре…

В общем, он пока не знает.

– Случилось, – огрызается Годунов. – У Милки не онкология, как мы думали. Она котят, блять, ожидает! УЗИ сделали, трое сидят в животе.

– А при чем тут наглая морда?

– При том, что он – папаша. Прибью! Мою породистую девочку обрюхатил какой-то деревенский блохастик.

– Но-но! Не наговаривай на котика, он раз в месяц проходит санобработку от блох и глистов.

– Где он? Прибить его хочу!

– Отца твоих будущих внуков? – приподнимаю бровь и скрещиваю руки на груди.

– Внуков? У меня и детей-то ещё нет.

Злорадно усмехаюсь и иду на кухню. Годунов, удивлённый моим резким уходом, следует за мной.

На подоконнике лежит свежезамоченный тест на беременность. С двумя полосками.

Молча указываю на него глазами. Адам сощуривается, словно внезапно стал близоруким.

– Это что? Пална, блин, скажи мне, что ты их нарисовала! Мало мне сегодня потрясений с кошкой!

– Я похожа на художницу? – спрашиваю спокойно.

– Тааак! Мы в залете, да? – падает на стул, но тут же вскакивает и начинает мерить шагами кухню.

– Ага, только в обморок не падай.

– Я что, кисейная барышня? – оскорбляется.

– Да мало ли. Мужчины нынче эмоционально нестабильные пошли.

– Я стабилен, не волнуйся.

Судя по тому, что он болтает, Адам обескуражен не менее чем я.

– Где и когда мы его заделали? – интересуется деловито.

– Из Цюриха привезли.

– Так я и знал! Уж слишком горячо потрахались тогда. Рожать значит тоже там будешь.

А вот это отличная новость. Не роды заграницей, нет, а сам факт рождения ребенка. Не будет уговаривать "пожить для себя". Я немного боялась этого, признаюсь, честно. Мы не так давно вместе, ещё толком не насладились друг дружкой, а тут малыш на подходе. Но я счастлива! Хоть и безумно напугана.

– Мне все равно, где рожать.

– Давай, иди сюда, буду душить тебя в объятиях, коза такая. Давно узнала?

– Десять минут назад, – льну к нему.

– Вовремя я успел. Жаль цветов не догадался купить.

– Ты ж кота ехал моего прибивать.

– И то верно, – гладит меня по волосам.

– Кошмар, мы с твоей кошкой одновременно залетели, – цокаю языком.

– И не говори. Охренительное такое пополнение в семействе ожидается.

Адам крепко прижимает меня к своей груди. Мы ему нужны. И хотя он прячется за маской сарказма, он рад.

– Надо срочно свадьбу играть, пока живот на нос не полез, – говорит почти муж.

– Ещё есть время.

– Заберём родителей и устроим банкет.

– Конечно, как без них.

Мое знакомство с мамой Адама состоялось в уютном ресторанчике Люцерна. Она вся такая воздушная и утонченная пришла. И я не ударила в грязь лицом, подготовилась, как надо. И прическа, и платье на мне были.

Марианна не стала меня допрашивать. Вопросов от нее поступило минимум и все по делу.

Расстались мы довольные друг другом. Напоследок она меня пригласила к ним домой. Вот сегодня и поедем к ней в гости, сообщим главную новость дня.

Волнуюсь. А мне нельзя…

– Добрый вечер, Марианна Сергеевна, – вручаю будущей свекрови букет тюльпанов. Нам пришлось порыскать по городу в поисках ее любимых цветов.

– Ох, не стоило, – расцветает в улыбке и ставит букет в вазу, стоящую на обеденном столе.

Адам выпускает из переноски беременную Милку, и Марианна озадаченно смотрит на кошку

– Почему она такая толстая?

– На сносях, – буркает Адам, который никак не смирится с тем, что его любимица сошлась с беспородным зверем.

– Вот как? А я думала, что она стерилизована.

– Я против издевательства над животными, – отвечает Адам. – Лучше бы рыжей морде яйки отрезали, – цедит мне на ухо, пока его мама отворачивается к духовке.

Из печки тянется вкусный мясной аромат. Я хихикаю и тяну руку к Милке. Она в ответ лижет мне пальцы.

Марианна замечает наши с ней нежности и спрашивает:

– Мила, ты тоже в положении?

Вот как она узнала? Я что, визуально напоминаю беременную кошку?!

– Мама, ты сама тактичность, – замечает Адам.

– Прости, сын. Просто Милана изменилась с момента нашего знакомства.

– Надеюсь в лучшую сторону? – спрашиваю робко.

– О, конечно же, дорогая!

Марианна подходит ко мне и бережно обнимает.

– У меня будет внук, или внучка. Я рада. Папе надо сообщить в Швейцарию!

Марианна скрывается в другой комнате с телефоном, а мы с Адамом переглядываемся.

– Она рада, – разводит он руками.

Остаёмся ночевать у свекрови, и я полночи не могу уснуть. Тренируюсь расписываться новой фамилией, и везде получается Гад. Что за магия такая!

– Ложись спать! – велит мне сонный Адам.

– Не могу, у меня бессонница.

– Ну началось! А за селёдкой с клубникой тебе не сгонять?

– А что, можешь? – заинтересовываюсь предложением, как он тут же режет:

– Нет.

– Вредный какой, – хочу цокнуть, но сдерживаюсь. Потому что на каждый мой «цок» он говорит: «По члену моему лучше цокни».

– Ложись ко мне под бочок. Приставать не буду.

– Тогда не лягу, – отвечаю разочарованно, и Адам хохочет.

– Обожаю тебя, Пална.

– Может хватит называть меня Палной? Подбешивает слегка.

На самом деле мне нравится приклеившаяся ко мне кличка. Уважительно звучит.

– Надо же вас с кошкой как-то различать, – говорит Адам со смешком.

Бросаю в него маленькую подушку, и он уворачивается.

– Внуков куда денем? – спрашиваю у него минут через десять.

От нечего делать я сидела и думала про детей, внуков и правнуков. Но Адам-то не знает об этом.

– Раздадим, – буркает он в полусне.

– Да нет, я про наших внуков спрашиваю, человечьих.

Годунов выразительно крутит пальцем у виска и поворачивается на другой бок.

– Обещай, что если я помру раньше времени, – говорит Адам, спустя несколько минут, – то ты кремируешь меня, а прах высыплешь в песочницу, чтобы внуки всегда могли поиграть с дедушкой.

Бросаю в него очередную подушку и заливисто смеюсь. Надеюсь, Марианна не проснулась от моего конского ржания.

Эпилог

II

Два года спустя

Годовалая Милада играет с рыжим котом полурысью – выросшим ребенком Милки и Рыжей морды. Я сижу с маленьким аккуратным пузиком в кресле и пытаюсь вязать, чтобы успокоить нервы.

Получается, откровенно говоря, плохо. Дырка на дырке, рука-лицо. Я не то чтобы умиротворяюсь от работы спицами, а наоборот – бешусь.

Дочка играет с котом, который на редкость терпеливый зверь – всё ей спускает с рук. Милка как свободолюбивая особа отправилась жить в деревню. У них с рыжей мордой образовалась семья с потомством. На котят очередь стоит, уж больно красивые получаются.

Адам, когда узнал на УЗИ, что у нас будет девочка, сказал, что семье нужна ещё одна Мила. Я покрутила пальцем у виска, переняла у мужа дурную привычку, но имя Милада одобрила. Милана+Адам. Запало оно мне в душу сильно. Но чтобы не путаться, дочку мы называем Лада. Или Ада, когда сильно допечет.

Характер у нее – ужас! Как у будущей бухгалтерши. Не удивлюсь, если она пойдет по моим стопам, ибо из всех игрушек ее привлекают именно деревянные счёты.

Марианна говорит, что я беременна мальчиком, потому что живот острый. С Миладой он у меня расплывался с боков, а тут прям действительно аккуратный.

Погодки… Не о такой жизни я мечтала в свои двадцать семь!

С работы возвращается Адам. В руках он держит букет роскошных цветов.

– С годовщиной, родная!

– Я думала, ты забыл.

– Пока всё нормально у меня с памятью. Ты ж меня глицин заставила пить.

– Садись, сегодня твоя любимая лазанья в честь праздника.

– Но она была вчера, – замечает муж робко, однако вилку берет, ест и не ропщет. Ещё и хвалит попутно.

Мой идеальный! Другой бы уже устроил скандал.

Реально некогда было готовить. Ада сегодня как егоза. Муж предлагал нанять няню, но с моим скверным характером я буду постоянно недовольна ею. Уже лучше сама присмотрю за малышкой. А ещё лучше отвезу ее к бабушке на воспитание. Она ждёт!

Я про свою мамочку.

Ее руки стали такие крепкие, что теперь она сможет подержать малышку на руках. Не знаю, как и чем ее лечили в Цюрихе, подробностей врачи не раскрывают. Но нам главное результат! Он потрясающий.

Мама уже на нашей свадьбе могла держать вилку самостоятельно. А Богдан Александрович восстановил речь и смог сказать короткий тост.

В клинике наши родители подружились. И Марианна чуть-чуть нервничает, когда ее муж беседует со свахой. Да, моя мамуля ожила и расцвела, как яблоня в саду.

– Мне рассчитывать сегодня на секс? – спрашивает Адам после ужина.

Несмотря на то, что я мечтаю о крепком сне, киваю с плотоядной улыбочкой.

Рецепт идеального брака найден. Он хвалит мою стряпню, а я хвалю его в постели.