Его молодая жена Рокси Нокс

Часть 1

Глава 1

Мой нос улавливает нежный запах ландышей, и я окончательно просыпаюсь. Любимый заботливый супруг уже сходил в сад и нарвал для меня цветов.

— Доброе утро, Регина!

Муж подносит ландыши к моему лицу, и я хихикаю, ощутив росу на своих губах.

— И тебе доброе, милый, — кладу руку на его затылок и притягиваю к себе. — Никитка уже проснулся? — спрашиваю после короткого поцелуя.

— Час назад.

— Почему меня не разбудил? — приподнимаюсь на локте.

Моя сорочка раскрывается, и Клим жадно рассматривает оголившуюся грудь.

— Ой, — хихикаю и прикрываюсь.

— Не надо, оставь, — отнимает мои руки.

Его голос становится чуточку хриплым. Муж наклоняется и прикасается губами к вишневому соску.

Я недавно закончила грудное вскармливание, но моя грудь по-прежнему налившаяся и соблазнительная.

Шумно выдыхаю, тая под напором его горячего рта. В это утро он не побрился, и теперь щекотал меня, запуская мириады мурашек по всему телу.

— А как же Кит? — сдавленно шепчу.

— Он с няней.

Я расслабляюсь и отдаюсь во власть любимого мужа. Не часто он будит меня цветами и поцелуями, поэтому нельзя упускать момент.

Клим приподнимает ночную рубашку, оголяя мои бедра. Проводит по теплой от сна коже чуть прохладными ладонями и раздвигает мои ноги в стороны.

Откидываюсь назад, и длинные темные волосы рассыпаются по подушке.

Клим нетерпеливо тянет мои трусики вниз, и я немного истерично всхлипываю, когда он случайно касается набухшего комочка.

Снимает через голову футболку-поло и расстегивает ремень на джинсах. Наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц и закусываю губу.

Какой же он красивый, несмотря на то, что ему уже сорок четыре. Кубики пресса, тонкая талия и широкие бедра. Сильный и мускулистый — настоящий красавец.

Через приоткрытую форточку проникает прохладный утренний воздух. Идеальное утро!

Муж избавляется от одежды и устраивается между моих ног. Его красивый член уже находится в режиме «Я доставлю тебе неописуемое наслаждение, детка». И я шире раздвигаю ноги, потому что не могу больше терпеть.

Неужели мой цикл окончательно восстановился после родов, и теперь природа требует свое? Киту ведь уже девять месяцев. Наверное, давно пора.

Клим хватает меня за бедра, подтягивает к себе и резко входит. Выгибаюсь, ощутив его в себе полностью.

Какой же он… мм!

— Ты влажная, женушка.

Опираясь на руки, он двигается во мне, чуть склонив голову набок, чтобы было удобнее наблюдать за моими эмоциями.

— А ты горячий, муженек, — отвечаю ему в тон и тянусь губами к острому подбородку. Слегка покусываю его и перемещаюсь на красиво очерченные мужские губы.

Его язык проскальзывает в мой рот, и Клим, качнув бедрами, насаживает меня до упора.

Айкаю, ощутив, как в голове взрываются мириады звездочек.

Мои руки скользят по его сильным предплечьям, стальному животу и позвоночнику.

Клим убыстряется, и наши двигающиеся тела становятся влажными и горячими.

Его член набухает, доставляя мне приятную боль. Все-таки размерчик у мужа приличный, не каждому подойдет. Но я привыкла.

В первый раз было очень больно, хоть он и был нежен со мной. Клим старомоден и взял меня только после того, как мы поженились. Мне только-только стукнуло восемнадцать, и я потеряла своего отца. А Клим был его лучшим другом и компаньоном.

Я знаю этого мужчину с детства и безумно люблю с подростковых лет. Всю юность провела на ферме, владельцем которой был мой строгий папа. И Клим здесь всегда был…

Муж стаскивает с меня сорочку, и я остаюсь полностью голой.

На него падает солнечный свет, высвечивая его загорелую кожу и пульсирующую венку на шее.

— Можно кончить в тебя? — спрашивает он хрипло.

— Не стоит. Кажется, у меня восстановился цикл.

Второго ребенка не хочу так скоро. У меня была сложная беременность, и я еще, как надо, не отошла. Да и девять месяцев без менструации — это женский рекорд, я считаю. Организм отдыхал.

Муж учитывает мои пожелания, резко выходит из меня, и, помогая себе рукой, с рыком кончает на мой живот.

Ложится рядом и восстанавливает свое сбившееся дыхание. Слышу, как громко и часто колотится его сердце.

Растираю по животу «капли росы» и улыбаюсь.

Идеальное утро.

— Спасибо, — говорю, смотря на него с нежностью. — Что пришел.

— Как я мог не прийти к тебе, любовь моя? — целует мое плечо.

— Ты же чертовски занят всегда.

Подперев кулаком голову, Клим рассматривает меня и поглаживает мою грудь. Перепачканный живот уже взялся корочкой.

— Я всегда найду время, чтобы тебя удовлетворить, — отвечает он.

Сколько себя помню, я мечтала о муже и детях. Животные были моими лучшими друзьями. А густой хвойный лес — отдушиной. Меня не интересовали бары и дискотеки со всем сопутствующим. Я скромная и домашняя — такой воспитал меня отец.

Наша с Климом семья — самая состоятельная в городе, и нас многие знают в лицо. Когда я выхожу на рынок или езжу в торговый центр, всегда ловлю на себе любопытные взгляды.

Это мое маленькое развлечение — выезжать в город в тщательно подобранном наряде, чтобы дать повод обсудить, в чем вышла «в свет» молодая жена Клима Колесникова. И целую неделю потом местные модницы обсуждают: из какого магазина моё платье и где была куплена сумочка.

Но сегодня я решила впервые показать людям своего прелестного малыша.

— Я поеду в город, — говорю мужу.

— Ладно. Сама или возьмешь водителя?

— Сама.

Люблю быть за рулем моей большой машины. Чувствую себя значимой и властной. Но мне простительно. Потому что мне всего 21 год.

— Будь осторожна на дороге, — напутствует муж.

Встаю с постели и тянусь за халатом, но Клим перехватывает мою руку и укладывает меня на себя.

Проводит ладонью по обнаженной ягодице и шумно дышит. Неужели не хватило одного раза?

— Что, еще хочешь? — спрашиваю лукаво. — Не получится, мы опаздываем в поликлинику с Никиткой.

— Тогда скажу Андрею, чтобы помог тебе закрепить кресло.

Андрей — это наш образцовый работник. Ему тридцать пять, и он работает на нашей ферме. Называет сам себя супервайзером, то есть смотрителем за многочисленными работниками.

Клим сжимает мою попку несколько раз и отпускает:

— Ладно, лети птичка. Но к вечеру будь дома.

Глава 2

Надеваю платье, которое мне привез из Москвы муж, и открываю шкаф с обувью. Здесь аккуратными рядками стоят мои многочисленные туфли, босоножки и сапоги. Разного стиля и цветов.

Хорошо быть женой богатого мужчины — нет проблемы под названием «нечего надеть». Обуви и нарядов валом, многое ни разу не выходившее в свет.

Выбираю на сегодня туфли на низком каблуке. На шпильках с Китом на руках не походишь.

Выхожу во двор в красном брючном костюме и встречаюсь глазами с Андреем. Он уже посадил моего сына в кресло и теперь развлекает его погремушкой. Я не люблю, когда посторонние уделяют внимание моему ребенку, поэтому недовольно поджимаю губы.

— Доброе утро, Регина, — Андрей отдает Киту игрушку в руку и поворачивается ко мне.

Наклоняюсь к сыну и целую его в пухленькие щечки. Не вижу, но знаю, что Андрей в этот момент разглядывает меня оценивающе. При Климе он такого себе не позволяет. А когда его нет — часто ловлю на себе его сладострастные взгляды.

Меня это раздражает, но мужу не говорю. Потому что он жуткий ревнивец, и сразу напридумывает себе всякого. Поэтому общение с Андреем свожу к минимуму и живу относительно спокойно.

— Доброе. Мы опаздываем, — огибаю Джип Гранд Чероки и сажусь на водительское кресло.

— Может поехать с вами? Тебе нужна помощь?

— Нет. Справлюсь сама.

Андрей захлопывает дверцу авто и поднимает руку в прощальном жесте.

Выезжаю со двора нашего особняка и несусь по гладкому асфальту.

Мы живем за чертой города. На земле, которая принадлежит мне и моему мужу. Тысячи гектаров, засеянные пшеницей и не только ею, ферма крупного рогатого скота, конеферма, курятники — все это принадлежит нам.

Клим жесткой рукой руководит всем фермерским бизнесом и кормит не только весь город, но и область. Даёт работу и кров тысячам людей. Муж не только продолжает вести дело моего отца, но и значительно расширил его.

Резвый Джип довозит меня до детской поликлиники, и я паркуюсь на только что освободившееся место. Кит раскапризничался, и последние десять минут жалобно хныкал.

Достаю из багажника прогулочную коляску и пересаживаю в нее ребенка. Никитка вертит головой по сторонам, наверняка, ему надоел наш дом и его окрестности. Увидел что-то новенькое и сразу повеселел.

В детской поликлинике мы впервые. Педиатр сама приезжала к нам на дом, объясняя, что Киту не стоит шарахаться по больнице и собирать микробы.

Муж, конечно, с ней согласен. Да наверняка, врач с его подачи так считает. Они просто не понимают, что для меня, домоседки, вылазка в город — как глоток свежего воздуха.

Оставляю коляску во дворе и беру сыночка на руки. Он тотчас запускает свои маленькие ручонки в мою прическу и вырывает мне несколько волос.

— Ай, Китёнок! Нельзя, — убираю его цепкие пальчики от своих волос — моей гордости. Они очень длинные и ухоженные, каштанового цвета.

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Сегодня Клим не стал спорить со мной, потому что поход в поликлинику мною запланирован еще месяц назад. «Наныла» себе развлечение называется.

А что мне еще делать? Для домашней работы у меня есть домработницы. Для готовки — повара. Для ухода за садом — садовник. Я просто схожу с ума от того, что кто-то делает всю работу и мне ничего не остается.

— Занимайся ребенком, Регина, — постоянно говорит муж.

И я занимаюсь, но 24/7 с капризулькой Китом — это сложно. Я хочу побыть с мужем, но он вечно занят. Я и ребенка себе «наныла», если честно, от непроходимой скуки.

Мы с Климом вообще никогда не предохранялись, но забеременеть не получалось. И он мне сказал, чтобы я отпустила ситуацию. Мол, я еще всё равно молода, когда-нибудь да забеременею. Но я так не могла, обратилась в клинику и там нам помогли получить желаемое.

Моей радости не было предела! Я холила и лелеяла свой растущий животик. Покупала вещички — в двух вариантах сразу, на мальчика и на девочку. Потом появились небольшие проблемы, но всё закончилось хорошо.

Жаль, что мой папа не дожил до этого дня, когда родился Китёнок. Ведь он так похож на него — светленький и голубоглазый. Мы с мужем оба темные, а сыночек другой. Вылитый дедушка.

Задумавшись, задеваю сумкой какую-то девушку. Извиняюсь, даже не взглянув на неё. Кит закрывает мне весь обзор.

— Регинка! — орет кто-то вслед. — Богачкова!

Притормаживаю и оборачиваюсь. Кто это назвал меня по девичьей фамилии?

— Сонька.

Одноклассница моя, и в некоторой степени даже подруга. Боевая девчонка. Уже дважды замужем побывала в свои двадцать один.

— Привет, — улыбаюсь и отворачиваю от неё личико Кита.

Сонька будет первым человеком, кто его увидит. Наверняка ведь не отвяжется, пока не посмотрит на ребенка.

— Не томи! — переминается с ноги на ноги. — Показывай, кто там у тебя!

Перекладываю Китёнка к себе спиной, к Соне лицом. Он сосет кулак и смотрит на нее голубыми глазенками.

Улыбка сходит с лица Сони. Что? Что такое? Он испачкался? Заглядываю в личико сына — нет, все хорошо. В слюнях как обычно, но это решаемо.

Достаю платок и вытираю ему мокрый подбородок.

— Вот это да! — вскрикивает Соня.

— Что такое, Сонь? Что за странная реакция?

— Да так, ничего, — тянет она.

— Казакова, говори, что с моим сыном? — делаю наигранно грозное лицо. — Почему ты изменилась в лице?

— Да просто он… ну это… не похож на вас с Климом.

— Он на папу моего похож.

— Ага, ну да, — недоверчиво кивает.

— А ты чего одна? Где твоя красавица дочь? — меняю тему.

Мне неприятно, как она смотрит на меня, словно подозревает в чем-то ужасном.

— Дома она, я за справкой для садика пришла.

Сонька достает из сумочки телефон и внезапно наводит на меня камеру. Не успеваю даже слова сказать, как она делает снимок, кидает гаджет обратно в сумку и застегивает молнию.

— Сонь, зачем ты это сделала? Удали, пожалуйста, фото.

— Да я просто маме покажу. Извини, мне пора, — выпаливает она и трусливо сбегает.

— Соня!

Нет, но что это было?! Подруга называется. Теперь распространит моё фото с сыном по соцсетям. Засужу — честное слово. Не посмотрю, что моя школьная подруга.

С плохим настроением захожу в кабинет педиатра. К счастью, у нас всё хорошо. Развиваемся согласно возрасту. И это замечательно, мне лишние тревоги не нужны.

Ч-черт, как всё плохо получилось с Сонькой. Даже жалею, что вышла в люди с сыном. Надо было подождать хотя бы до года. Вот же блин, не сиделось мне дома! И Клим будет ругаться теперь, что дала себя фотографировать. Раззява!

Домой возвращаюсь совершенно в упадническом состоянии. Китёнок поел и уснул в дороге. Решаю немного прокатиться по окрестностям.

Дорога в полях хорошая, мой муж не скупится, выделяет много денег на то, чтобы постелили прочный асфальт без колдобин.

Приезжаю на конеферму и просто смотрю, как пасутся лошадки. Кит их тоже любит, всё время тянет ручку, чтобы погладить. Если проснется, сходим к животным вместе. А пока просто сижу и думаю о всяком разном.

Неожиданно вижу Андрея, который прогуливается с незнакомой мне девушкой. Наверное, привез свою очередную пассию показать своих лошадей. У него их целых три. Все остальные скакуны принадлежать моему мужу.

Красиво они смотрятся вместе — он высокий блондин, она — темненькая и маленького роста. Мне нравится, когда пара не похожа друг на друга.

Андрей замечает мою машину и нахмуривается. Оба смотрят в мою сторону, и я завожу мотор и уезжаю. Не хочу с ними общаться.

Глава 3

Дома меня отпускает. Это всего лишь фото, кому бы Сонька его не показала, мне это не навредит. Я не верю в сглаз и прочее. Так какая разница? Я не намерена прятать ребенка всю жизнь. Рано или поздно они все увидят его личико.

Остаток дня вожусь с сыном и получаю от этого удовольствие. Он растет и радует меня своей сообразительностью.

В назначенный час Клим не появляется дома. Я звоню ему, не берет трубку. Во мне тотчас поднимается волна тревоги. А вдруг с любимым что-то случилось?

Звоню и звоню, пока механический голос не сообщает мне, что абонент недоступен. Далеко в полях? Случился форс-мажор, и он срочно выехал туда? Такое уже бывало пару раз.

Ужинаю без него. Укладываю ребенка спать и жду. Проходит час, потом второй — Клима нет. Телефон по-прежнему выключен, и я попросту начинаю сходить с ума от страха.

Я сирота. У меня нет никого кроме мужа и сына. Они — это всё, что у меня есть.

Качаюсь в плетеном кресле, тихо напевая себе под нос детскую песенку. Пение меня немного успокаивает.

Когда слышу хлопок двери, то подскакиваю от радости.

Пришел!

Слуги ходят тихо, чтобы не разбудить Кита. А Клим иногда заявляет о своем приходе вот таким шумным образом.

Бегу встречать дорогого супруга, но натыкаюсь на ледяной взгляд. Нервно улыбаюсь и спрашиваю:

— Где ты был?

Он сверлит меня строгим взглядом. Что я сделала? Неужели до него добралась новость, что я встретила Соню и позволила ей уйти с фото?

Завтра же поеду к ней и не уйду, пока не удалит все копии. Зараза такая, подставила.

— Где ребенок? — спрашивает муж, и я чувствую запах спиртного.

Он пил!

Пока я сходила с ума от ужаса, он прекрасно чувствовал себя в баре с мужиками. Надеюсь, что с мужиками. А там не знаю, может, и женщины были.

— Спит, время два ночи, — показываю глазами на часы.

Клим поднимается вверх по лестнице, которая ведет в детскую. Бросаюсь вслед за ним. С чего бы ему вдруг понадобилось беспокоить малыша в такой поздний час? Да еще и пьяным!

Муж открывает дверь в детскую. В комнате горит ночник, Китёнок сладко посапывает в своей кроватке.

Клим неприязненно смотрит на ребенка и горько кивает.

— Что случилось? — спрашиваю шепотом.

Бросает на меня взгляд полный ненависти, и я отшатываюсь.

— И ты еще спрашиваешь? — рычит он.

Не узнаю своего доброго и чуткого мужа! Кто этот злой человек? Что с ним сделал алкоголь?

— Тише, ребенка разбудишь.

Клим грубо хватает меня за руку и выволакивает из спальни. В коридоре толкает к стене и прессует своим телом. Я рвано дышу запахом спиртного, не предвещающего ничего хорошего.

Муж крайне редко пьет, только в те дни, когда у него большие проблемы и ему необходимо немного расслабиться.

— С кем ты спала? — шипит он, вдавливая меня в стену.

— Что? Да как ты… — поднимаю руку, чтобы дать ему пощечину, но он перехватывает ее и впечатывает в стену. Мою кисть пронзает болью.

— Отвечай! Чей это ребенок?!

— Ты… ты…. Да как ты можешь меня об этом спрашивать, — задыхаюсь от возмущения. — Никитка — твой сын!

— Не надо врать! Почему он не похож на меня, а?

— Так бывает, Клим, — мой голос дрожит, — когда дети не похожи на своих родителей. А взяли гены, например, дедушки. Китёнок похож на моего папу.

— Что ты мне рассказываешь? — морщится он. — Ты хоть знаешь, о чем сейчас говорят в городе?

— Обсуждают мой новый красный костюм? — пожимаю плечами.

— Ребенка твоего обсуждают! — повышает голос. — И меня, рогоносца.

— Что-о-о? Моего ребенка? Может, нашего?

— Твоего.

— Как ты можешь так говорить? — мои глаза наливаются слезами.

Он отказывается от сына, потому что тот якобы на него не похож. Если бы природа могла советоваться с нами, мы бы тогда заказывали внешность ребенка. Я бы тоже не отказалась, чтобы Китёнок походил на меня, но, увы, он взял гены деда. А мой папа, между прочим, был красавец, который украл немало женских сердец.

— Софья ходит по городу и демонстрирует всем желающим твою фотографию. Регина, ты что, дура?! Зачем ты полезла в кадр?

— Клянусь, она сфоткала нас исподтишка и убежала. Я ничего не смогла сделать. Я разберусь с Казаковой, слышишь? Прости меня за это, — кладу ладонь на его щеку, но он дергается будто от удара.

— Поздно, слишком поздно.

Клим резко отстраняется от меня и уходит.

— Ты куда? — кричу вслед, но он даже не оборачивается.

Садится в машину и уезжает. Наблюдаю за ним через окно, и слезы капают на подоконник. Какая муха его укусила? Почему он поверил кому-то постороннему, но не верит мне? Разве я могла ему изменить?

Он — мой первый и единственный мужчина. Мне не нужен никто другой! Я полюбила мужа всей душой, несмотря на разницу в возрасте. У меня даже поцелуя не было с посторонним парнем.

Первый поцелуй, первая близость и замужество — все это подарила ему — Климу. А он со мной вот так?

Слезы душат меня. Хочу проплакать до самого утра, но засыпаю в кресле от усталости.

Просыпаюсь разбитая и сразу же иду к сыну. У меня острая потребность узнать, все ли с ним в порядке? Он с няней, ест овощную пюрешку и улыбается.

Сажусь рядом и тупо наблюдаю за кормлением. Няня пытается со мной заговорить, но я даже не слышу ее слов.

Мне нужен Клим, я хочу обсудить с ним сложившуюся ситуацию. С трезвым, а не пьяным. Я хочу доказать ему свою верность и преданность. Но как?

— Вы сами пойдете на прогулку с Никитой или мне идти? — спрашивает няня.

— Идите Вы, — отвечаю рассеянно.

Я тщетно пытаюсь дозвониться Климу, но он не берет трубку. За что он так со мной?

Слышу шум подъезжающей машины и выскакиваю во двор, думая, что это муж. В калитку заходит Андрей, и я, ссутулившись, сажусь на скамейку.

Выгляжу, должно быть, сейчас не слишком привлекательно — в мятом платье, со спутанными волосами и синяками под глазами. Да и всё равно.

— Регина, что случилось? Кит заболел?

— Нет, с ним всё нормально, — отвечаю убитым голосом.

Андрей садится рядом, и я чувствую плечом его плечо. В другой ситуации я бы отсела от него подальше, но сейчас даже не сдвинулась с места.

— Поссорились с Климом?

Молча киваю, смотря в одну точку перед собой.

— Андрей, как ты думаешь, на кого похож Кит?

— На самого себя, должно быть, — улыбается мужчина.

— Клим расстроен, что он не похож на него.

— Но от этого он не перестает быть его отцом, ведь так? — выгибает острою бровь.

— Конечно, всё так.

— Клим — здравомыслящий человек, поэтому все будет хорошо, — Андрей стискивает мое плечо.

Входная дверь открывается, и из дома выходит мой муж. Он что, все это время был дома?! Не поехал на работу? Выходит — прятался от меня?

— Убери руки от моей жены, — рычит Клим.

Глава 4

Вскакиваю со скамьи и бросаюсь к мужу. Но он напоминает сейчас неприступную мрачную скалу.

— Она в расстроенных чувствах, я просто хотел ее утешить, — невозмутимо пожимает плечами Андрей.

— Регина не нуждается ни в чьих утешениях, да, дорогая? — обманчиво ласково обращается ко мне.

Я замираю, не зная, как теперь общаться с моим «новым» деспотичным супругом. Поэтому просто киваю в ответ.

Я нуждаюсь в утешениях Клима. Я хочу помириться с ним.

— Регина, иди в дом, — командует муж.

Скашиваю глаза и вижу, как няня вывозит в коляске Кита. Она даже не смотрит в нашу сторону, очевидно чувствуя, что обстановка во дворе накалена до предела. Поэтому быстро катит коляску в направлении леса.

Андрей провожает их глазами, а муж пристально смотрит на него.

— Регина! — повышает голос муж. — Ты оглохла? Иди в дом.

Веду плечом и вздергиваю подбородок:

— Я не твоя служанка, чтобы ты так со мной разговаривал.

— Мне нужно поговорить с Андреем, — уже тише говорит Клим. — Оставь нас.

Разворачиваюсь и ухожу в дом. О чем им говорить? Наверняка о работе.

Чтобы чем-то занять руки, готовлю чай. Выглядываю в окно и вижу, что оба мужчины недружелюбно настроены. А если быть точной, то похожи на двух петухов, которые вот-вот подерутся. Да что случилось? Андрей где-то накосячил?

Мои руки дрожат, и я обжигаюсь кипятком. Шиплю от боли и подставляю палец под струю холодной воды.

Оборачиваюсь и вижу мужа. Он стоит, опираясь плечом на косяк, и сверлит меня пронзительным взглядом. Осознаю, что мы в доме одни. У персонала сегодня выходной.

Мне страшно? Боюсь ли я свою половинку?

До этого дня мне нечего было бояться. Я знала, что это человек, который меня защитит ото всех бед. Который любит меня и ценит.

Но сейчас все круто изменилось. Он подозревает меня в чем-то страшном, и мне обидно.

— Я не изменяла тебе, — выпаливаю. — Никогда! Клянусь памятью об отце.

Он знает, что папа для меня — святое. И я не стала бы приносить клятву, если бы была виновна.

— Ты говоришь правду?

Клим отлипает от косяка и подходит ко мне.

— Конечно, дорогой. Я люблю тебя, — смотрю на него влажными глазами.

Он обнимает меня и прижимает к себе. Перебирает мои волосы и вдыхает их запах.

— Давай вместе примем душ? — спрашивает муж. — Смоем с себя вчерашний день.

— Ты не спал этой ночью? — спрашиваю, и он отрицательно качает головой.

Поднимаю руки вверх, и Клим стаскивает с меня домашнее платье. Под ним только трусики.

Он подцепляет резинку пальцем и тянет их вниз. Держусь за его широкие плечи и поднимаю поочередно, то одну, то другую ногу.

Заходим в просторную душевую кабинку, и Клим настраивает воду. Вот теперь узнаю своего мужа — доброго и любящего. Не важно, что ему наболтали, главное наша любовь. Она победит любые сплетни.

Кокетливо стреляю в него глазами и кладу руку на член. Он набухает под моими пальцами. У Клима расширяются зрачки, и он взволнованно дышит.

Сажусь перед ним на корточки и беру в рот его длинный орган. Муж собирает мои волосы в кулак, чтобы не мешали. Смотрю на него снизу и всасываю влажную головку.

Клим запрокидывает голову и неосознанно делает рывок. Мои волосы натягиваются, причиняя мне боль. Или он сделал это нарочно?

Когда рывок повторяется, я пугаюсь и отстраняюсь от его вздыбленного органа.

— Регина, продолжай, что начала, — хрипит он.

— Ты… груб! Я так не хочу.

Клим резко ставит меня на ноги, разворачивает к себе задницей и пытается войти.

— Что ты делаешь? — пищу.

— Хочу исполнить свой супружеский долг. Чтобы у тебя даже мысли не возникло о сексе с другим.

Муж заставляет меня прогнуться в спине, сверху на мою голову течет вода, и я пытаюсь увернуться от брызг.

Обеими руками он хватается за мои бедра и рывком насаживает на свой конец. Я ахаю и опираюсь рукой о мокрую стенку душевой кабины. Мои ладони скользят вниз, и я кладу их на свои колени.

Клим грубо двигается во мне, и я морщусь, чувствуя его почти в животе.

Это проявление страсти? Или желание меня наказать?

— Понежнее, пожалуйста, — скулю я, но он будто не слышит. Бесцеремонно вколачивается в меня, крепко держась за ягодицы.

— Клим… А-а-ах.

Мои ноги предательски подгибаются, а член, сверлящий мой живот, доставляет неудобство. Слишком рано он начал, я не успела настроиться.

— Пожалуйста, Клим…

Еще пара болючих рывков, один за другим, и он кончает.

Рано я сделала вывод, что вернулся мой прежний заботливый супруг. Клим груб со мной, и мне обидно такое отношение. Однако я молчу, потому что хочу с ним помириться.

Горячее семя течет по моей ноге, но я не обращаю внимания.

Клим как ни в чем не было принимается мыться под душем, а я стою, как оплеванная.

Что это было?! Чем я заслужила такое отношение?

Слезы вновь наворачиваются на глаза и смешиваются с водой. Давненько я столько не плакала.

— Чего ты ревешь? — спрашивает он равнодушно.

— Зачем ты так со мной?

— Как?

— Как с шалавой. Я твоя жена!

— Раз ты моя жена, тебе должно нравиться всё, что я делаю с тобой. Поняла?

Он никогда раньше не говорил со мной таким тоном.

— Но это не правильно. Клим… Я же извинилась. Что опять не так?

Я дрожу и обнимаю себя руками. Не от холода, нет. От горькой обиды. И вроде бы ничего такого не произошло, а все равно тошно.

— Одевайся, — выключает душ и набрасывает мне на плечи махровый халат.

Ушел от ответа.

Завязываю узел на животе и иду за ним. Клим начинает поспешно одеваться.

— Ты куда?

— На работу.

— Ясно. Думала, что ты побудешь со мной. У прислуги выходной, мы могли бы… — пожимаю плечами. — Пожарить шашлык, например.

— Нет, — режет. — Я занят сегодня. Можешь пригласить Андрея.

— Андрея? — переспрашиваю возмущенным шепотом.

— Да. Моего друга. А что? Он составит тебе компанию.

Его голос звучит странно, будто… с нотками ревности. Но ревновать к своему другу глупо! Я даже не смотрю в его сторону. Или Клим взбесился из-за сцены во дворе, когда Андрей трогал мое плечо? Неужели этот невинный жест мог вывести его из себя?

Клим очень ревнив, но, как мне кажется, это уже перебор.

— Мне не нужен Андрей, мне нужен ты, — обиженно поджимаю губы.

Глава 5

Клим уехал, оставив меня одну. Сижу и смотрю в одну точку, совершенно не понимая, что происходит в моей жизни. Ясно одно: Сонька растрепала какую-то сплетню про нашего ребенка.

Мало ли, что ей могло померещиться? Да и зависть к успешной однокласснице никто не отменял. У меня богатый муж, а у нее — никого. Оба бывших её супруга сбежали, не став терпеть гадкий Сонькин характер.

Нахожу в себе силы собраться и поехать в город. К Казаковой. Она торгует на рынке фруктами. Так что найти её не составит труда.

Гоню по трассе, ловля себя на том, что превышаю скорость. Я без ребенка, поэтому так разогналась.

Притормаживаю, чтобы вписаться в поворот. Не хватало еще попасть в аварию.

Паркую Джип возле рынка и иду в павильон. Сегодня выгляжу несколько небрежно — нет настроения выряжаться. Волосы на макушке собраны в пучок, джинсы палаццо, футболка.

Сонька, стоящая за прилавком в грязном фартуке, замечает меня и поджимает губы. А мне хочется метнуть в нее яблоко. Я даже взяла его в руку.

— Чего тебе? — спрашивает бывшая одноклассница.

— Что-то ты не слишком любезна с покупателем, а, Сонь? — перекатываю в руке зеленый фрукт.

— Ты ж не за покупками пришла, — фырчит, как ежиха.

— Верно. Поговорить с тобой хочу.

— Ну, говори.

— Ты кому показывала наше с сыном фото?

— Кому надо, тому и показывала, — отвечает дерзко.

— Почему кто-то сказал моему мужу, что ребенок не от него?

— А что, от Клима что ли? — издает противный смешок, и я прицеливаюсь в нее яблоком.

— Так, положь фрукт на место! — хмурится она.

— Сонь, я ж засужу тебя, — сощуриваюсь и бросаю яблоко обратно в ящик.

— Да-а? А за что? Я что ль виновата, что ты гуляла с другим пока муж по полям разъезжал?

За моей спиной кто-то стоит. Оборачиваюсь и вижу двух любопытных теток.

— А вы чего тут стоите, уши развесили? — набрасываюсь на них. — Идите, куда шли.

— Грубиянка! — говорит одна.

— Хамка, — поддерживает ее вторая.

Я не привыкла хамить людям, но сейчас нет выбора. Мне тут свидетели не нужны, чтобы еще больше усугублять ситуацию. К счастью, обе тетушки уходят.

— Да не гуляла я ни с кем! — почти кричу.

Нервы на пределе. Я ненавижу, когда меня обвиняют в том, чего я не совершала.

— Да мне то что? — пожимает плечами Сонька. — Мужу иди это рассказывай.

— Просто закрой свой поганый рот и удали снимок. Прямо сейчас!

— Да пожалуйста, — хмыкает.

Бывшая подруга берет в руки телефон и демонстрирует мне снимок, потом нажимает кнопку удалить.

— Взвесь мне два килограмма бананов. Мой замечательный муж их очень любит. А я люблю его.

— Угу.

Одноклассница протягивает мне связку желтых фруктов и говорит ядовито:

— С вас двести рублей.

Протягиваю ей пятитысячную купюру.

— У меня нет сдачи.

— Так пойди и разменяй.

Недовольно бурча что-то себе под нос, Сонька уходит с купюрой к своим товаркам.

Я хватаю ее телефон, лежащий на прилавке, и лезу в переписки. Пароля к счастью нет. Я это поняла, когда она взяла в руки гаджет при мне.

«Гляди Регинкин отпрыск на Милованова похож», — пишет Соня какой-то Ритке.

«Точно, копия Андрюха», — отвечает эта самая Ритка со смеющимся до слез смайликом.

«Ну, он моложе Колесникова, да и все знают, какой бабник. Вот и жену друга затащил в постель».

«И ребенка ей заделал. А Клим, похоже, ничего не знает. Совсем идиот, да?» — и обилие издевательски смеющихся рожиц.

«Я скинула в фермерский чат фоточку мужикам» — признается Сонька подруге.

«Правильно».

«А может Клим этот, куколд? Которые тащатся от измен жены. Они специально на молодых женятся, чтоб те гуляли от них».

«Фу, гадость, прости господи».

«А еще скромницу из себя строила наша барыня, да? А сама шалава!»

Закрываю переписку и ощущаю боль в висках. В глазах потемнело, к горлу подобралась тошнота.

Что, черт возьми, за хрень? Я не спала с Андреем никогда. Мой ребенок от Клима!

Эти две кумушки опорочили мою семью. Полили грязью. Теперь понятно, почему мой муж такой глубоко несчастный и грубый. У мужиков есть фермерский чат, где они обсуждают всякое разное. Откуда у Соньки доступ? Наверняка, очередной любовник пригласил.

Что же мне делать? Как доказать свою невиновность?

Ну, конечно, провести анализ ДНК и закрыть рот этим курицам.

Возвращается Сонька и отсчитывает мне сдачу. Забираю деньги и окатываю ее напоследок презрительным взглядом:

— Ты просто завистница, — говорю ей. — Ты всю жизнь мне завидуешь. Я замужем за самым богатым человеком в городе, подарила ему сына, и весь день занимаюсь, чем захочу. А ты и в снег и в дождь стоишь за прилавком в грязном фартуке, получая при этом копейки. Жизнь удалась, да, Сонь?

Разворачиваюсь и ухожу, еле-еле сдерживая слезы. Я не сука и не стала бы принижать человека просто так. Эта гадина заслужила, потому что разносит обо мне сплетни.

— Клим тебя вытурит и новую жену возьмет! — кричит мне вслед Казакова. — Еще моложе, чем ты!

Ускоряю шаг, потому что дико хочу вернуться и оттаскать ее за волосы. Это глупо. Нас снимут на видео и зальют в интернет. И вот тогда я точно опозорю мужа на весь белый свет. Нельзя.

В машине даю волю слезам. Надо освободиться от них.

На секундочку допускаю мысль о разводе и реву. Нет, нет, я не хочу разводиться с ним. Я докажу ему свою преданность, и у нас все будет хорошо. Мы так хотели этого малыша. Клим обожает ребенка и любит меня. Вместе мы преодолеем это недоразумение.

Тук-тук.

Вздрагиваю и отнимаю руки от заплаканного лица. Возле машины стоит Милованов и обеспокоенно смотрит на меня. Нажимаю на кнопку, и стекло ползет вниз.

— Регина, у тебя всё нормально?

— Ты что за мной следишь? — выдыхаю возмущенно.

— Нет, — хмурит брови, — я приехал договориться о поставке урожая картофеля.

Внимательно рассматриваю его лицо. Вообще ничего общего с моим сыном! Сонька просто подложила мне свинью, я это поняла. Чтобы жизнь мне медом не казалась.

— Регин? — вопросительно вздергивает бровь мужчина.

Мимо проходит какая-то женщина и с любопытством оглядывает нас. Да я же компрометирую сама себя, общаясь с Андреем на людях! Надо отвадить его раз и навсегда.

— Послушай, не смей ко мне больше приближаться, понял?!

Глава 6

Приезжаю домой и жду мужа. Я хочу попросить его уволить Андрея. Либо сделать так, чтобы он никогда больше не заходил в наш дом и не прикасался к нашему сыну.

Готовлю ужин сама. Повар приедет только завтра. Надеюсь, Клим не задержится сегодня допоздна.

Вспомнив о том, что сегодня утром произошло в душе, меня передергивает. Верните мне моего нежного и заботливого супруга, который обещал отцу заботиться обо мне и беречь.

Достаю свечи и расставляю на столе. Потом убираю их. Ни к чему нам праздничные декорации.

Несколько раз протираю тарелки и стаканы — мне все время кажется, что они недостаточно чистые.

Наконец, хлопает входная дверь, и я выпрямляю спину. Встречать не бегу, я, между прочим, тоже обижена на него.

Клим появляется в столовой, у него усталый вид.

— Поговорим? — спрашиваю не своим голосом.

— Ты хочешь мне в чем-то признаться? — вскидывает острую бровь.

— Мне не в чем признаваться. Я говорила с Соней сегодня, она… — шумного сглатываю, — она придумала всю эту историю со сходством ребенка из зависти.

— Регина, скажи мне честно, ты считаешь меня идиотом?

— Уволь Андрея.

— Я уже это сделал, — усмехается. — А с ребенком что сделать прикажешь?

— С Китом? — округляю глаза. — Он твой сын, Клим!

— Чем докажешь?

— Мы сделаем анализ. И, так и быть, я прощу тебя за то, что ты мне не верил, — гордо приподнимаю подбородок.

Муж с шумом отодвигает стул, садится за стол и сцепляет пальцы в замок.

— Ты готова на это пойти? — сощуривается.

— Конечно. Мне нечего скрывать.

— Ты блефуешь. Ты знаешь, что я не пойду делать анализ, потому что об этом сразу станет известно. На фоне всех этих слухов, станет ясно, что я сомневаюсь в отцовстве, подозреваю тебя в измене.

— Мы сделаем это тайно.

Злая усмешка, сердитый взгляд, направленный на меня. Почему мне приходится что-то доказывать??! А как же презумпция невиновности?

Но моего жесткого мужа юридические термины интересуют меньше всего.

— Почему ты не ужинаешь? — спрашиваю, придвигая ему ближе тарелку с мясом.

— А вдруг ты подсыпала в еду яд, чтобы наслаждаться жизнью со своим любовничком? — слова мужа больно бьют в лицо, словно мокрое полотенце.

— Что ты такое говоришь? — растерянно взмахиваю рукой.

— А что, я бы именно так и поступил теперь, когда вся правда вскрылась.

— У меня нет никого, кроме тебя, — мой голос звучит жалко.

Встаю с места и опускаюсь на колени возле его ног. Раньше я бы не стала так унижаться перед ним, но сейчас… Мне жизненно необходимо, чтобы Клим поверил в мою верность.

— Что ты делаешь? — сухо спрашивает он.

— Доказываю тебе свою преданность.

— Встань с колен. Регина, слышишь? Видел бы тебя твой отец! Он бы…

— Убил тебя, — заканчиваю за него. — Ты обещал ему, Клим. Обещал, что будешь заботиться обо мне! Что никогда не бросишь! Обещал!!

— Ч-ч-ч…. Успокойся, — гладит меня по волосам.

Сажусь к нему на колени и обвиваю его шею. Утыкаюсь носом в колючую щеку и всхлипываю:

— Поверь, ну пожалуйста… Поверь… Я люблю только тебя.

— Не плачь. Я верю.

Отстраняюсь и заглядываю мужу в глаза. В них плещется столько боли.

— Мне тоже больно, — говорю, — очень больно, вот здесь, — беру его руку и кладу на свою левую грудь.

Его зрачки расширяются, дыхание сбивается.

— Пойдем в спальню? — прошу.

— Да…

За руку веду его в спальню, как послушного теленка. Толкаю мужа в грудь, и он падает спиной на кровать. Сажусь на него сверху и задираю платье, оголяя бедра. Клим тотчас накрывает их ладонями.

Трусь промежностью об его пах. Он фиксирует меня на месте. Прижимает к своему естеству.

Я иногда проявляю инициативу — вот как сейчас. Особенно, когда хотела ребенка. И мужа это заводит. Властный и жесткий, он тайно хочет, чтобы в постели над ним доминировали. Без извращений, конечно.

Расстегиваю пряжку ремня и стаскиваю брюки вниз. Вместо того чтобы аккуратно расстегнуть рубашку, я разрываю её, и пуговицы разлетаются по комнате. Потом найду их и пришью. Может быть. Скорее всего, просто куплю новую рубашку.

Опускаю голову и покрываю поцелуями его грудь и живот. Ныряю языком в лунку пупка. От него привычно пахнет гелем для душа, который лично ему покупаю.

Он такой родной… Как же мне плохо быть с ним в ссоре.

Опускаюсь еще ниже и покусываю его твердый член прямо через ткань трусов. Клим со свистом выдыхает из легких воздух.

Оттопыриваю ногтем резинку и выпускаю на волю половой орган.

— Подожди, Регина…. Остановись.

— Что такое? — провожу язычком по стволу, испещренному венами, и выразительно смотрю на мужа.

Он натягивает трусы обратно и встает с постели. Сажусь и растерянно наблюдаю за ним.

Клим подходит к окну и взъерошивает свои короткие волосы. В них почти нет седины. Муж говорит, что сохраняет молодость, благодаря мне.

— Давай сначала выясним правду, — говорит он.

— Но я сказала тебе всю правду. Почему ты мне не веришь?

Он сегодня даже ни разу не подошел к ребенку. Господи, как все это тяжело!

Встаю и иду к нему. Обнимаю сзади и прижимаюсь грудью к его спине. От него веет холодом, и мне кажется, что я медленно покрываюсь коркой льда.

Клим высвобождается из моих рук и идет курить на веранду. Набрасываю теплый халат и плетусь следом, как собачонка.

— Проверь лучше сына, — буркает мне, — я хочу подумать в одиночестве, — выдыхает густую струю дыма.

Задерживаю дыхание и киваю. Как скажет. Но потом ему будет очень стыдно за то, как со мной поступал. Он будет умолять меня простить его, и я прощу, конечно же. Не могу иначе. Просто у него характер — собственнический.

Оправдываю? Может быть. Потому что люблю. Потому что не представляю жизни без этого человека.

Слышу звук входящего сообщения. Достаю телефон из кармана халата и читаю послание. «Если тебе понадобится помощь, я рядом» — пишет мне… Андрей.

Глава 7

Клим

Я решил покончить со всей этой нелепицей одним махом. Отправился к Андрею, чтобы взять у него образец ДНК и сравнить с сыном.

Милованов думает, что я не подозревал, что он неровно дышит к моей жене? Подозревал, еще как! Много раз замечал его пылающие взгляды, направленные в сторону моей Регины.

Завидует, думал я, что такая молодая роскошная красавица — моя. Я временами сам себе завидую, что это так. Многие считают меня жестоким извращенцем, вот, мол, женился на девочке, старый пень. Но я не стал бы принуждать Регину к браку, не захоти она этого.

Я сделал ей предложение через неделю после смерти ее отца и моего друга — Сергея Богачкова. Мы знакомы давно, и его дочь росла на моих глазах. Когда она расцвела, во мне вспыхнули чувства. Полыхнуло так, что Сергей заметил.

— Женись на Регинке, я не против, — сказал он незадолго до сердечного приступа. — Объединим бизнес. Девчонка то в твоем присутствии сама не своя, влюбилась, поди. Пусть лучше ты, Клим, чем какой-нибудь городской щенок ей сердце разобьет. Она ж ранимая у меня, без матери росла. А вдруг со мной чего случится? Сам знаешь, сердце порою подводит. А-а, чтоб оно! — машет в сторону обреченно.

— Серег, ты это… давай без пафоса.

— Да какой пафос? Я тебе говорю, как есть. Хочешь жениться на моей дочке — женись. Или собрался холостяком помереть? Регинка-то моя воспитанная, не то, что твоя бывшая. Налево не пойдет, скромница ай какая. Сам введешь ее в мир большого секса. Девчонка без истории. Не изменит, не предаст.

— Я стар для нее, — замечаю угрюмо.

— Ай, ты это брось! Нравишься ты ей, у меня ж глаз наметан. Видел сам! Краской заливается, когда ты бываешь у нас, да угодить старается.

— Сочиняешь.

— А вот и нет. Дай слово, что Регинку своей сделаешь, если помру. Дай, Клим!

— Хорош тебе уже, — отмахиваюсь, — помирать он собрался. А кто вчера полночи трахал Бобчанскую?

— Ну я, — улыбается во весь рот. — Я и помру, наверное, во время секса.

Так оно и случилось. Умер в кровати Нади Бобчанской. Регина не знает. Не говорили, чтобы её не смущать.

Сажусь в машину и еду к Андрею. Мы знакомы с ним десять лет. Взял его к себе на работу еще мальчишкой. Хороший парень, только в загулы уходил часто. Ну, с такой смазливой внешностью это не удивительно. Любят его женщины. Любят и боготворят.

Но почему мой сын, черт возьми, похож на него?!

Когда Никита родился, я думал, что мне кажется. Ну не может этого быть. Регинка так загонялась по поводу того, что не могла забеременеть. Каждый месяц с приходом месячных истерику устраивала.

Неужели жена смогла так поступить со мной? Изменить с Андреем и родить от него ребенка?

Мы сдавали анализы, оба способны к зачатию, но… беременность не наступала. Предлагал подождать, но какой там… Потащила меня в клинику.

Я должен разобраться: что за дерьмо происходит в моей жизни?

Почему мужики на ферме обсуждают нашу семью в весьма нелестных выражениях? От шока я хотел убить их всех на месте, когда услышал часть разговора о Регине и моем «нагулянном» сыне.

И теперь по прошествии двух дней, я почти уверен, что у моей жены и Милованова был секс, и из меня делают идиота. Я даже спать с изменницей теперь не могу — противно. Хоть и люблю, безумно люблю. Но простить предательство не смогу никогда.

Внутри печет, и я растираю грудную клетку, держась за руль одной рукой.

Если выяснится то, что Кит — сын Андрея, то им обоим не поздоровится. Я не из тех, кто прячется за зонтом, когда ссут в лицо.

Андрей открывает дверь и отходит в сторону. Не боится меня?

Сую руки в карманы, чтобы случайно не наброситься на него, и прохожу в квартиру. Осматриваюсь, как будто здесь впервые.

Он не спрашивает ни о чем, молча ждет, когда заговорю.

Мое внимание привлекают фотографии в рамке. Среди них легко отыскивается детская фотография. На фото мальчику года полтора. И я зависаю возле этой фотки, потому что на ней изображен мой сын.

Какого хера?!

Одно дело, когда просто похож, а другое — как две капли воды.

Нет никакого сомнения, что мой сын — его сын.

Сука!

— Клим, положи фотографию.

Резко разворачиваюсь к нему и цежу:

— Как это случилось?

— Я не знаю, спроси у жены.

— Спрашивал, блядь! Она не знает. Она не изменяла. Понимаешь: не изменяла! Потому что не могла. Ты всё, сука, подстроил. Как ты это сделал, а?

— Я ничего не делал, — выставляет между нами щит из ладоней.

— А как ты это объяснишь? — тычу ему в грудь детское фото. — Это ведь ты?

— Я.

Устало прикрываю веки. Мне хочется наброситься на этого подонка, совратившего мою жену, и задушить его своими руками. Но что потом? Я отправлюсь за решетку, Андрей в могилу, а какой-нибудь ушлый сученыш переселится в мой дом, будет трахать каждую ночь мою жену и управлять фермой. Так что ли?

Но я просто обязан поставить точку в этой истории.

Молча ухожу в санузел и рыскаю взглядом в поисках материала. Зубная щетка, расческа, срез ногтя — всё подойдет.

Мне везет. Возле зеркала лежит салфетка с каплями крови и бритва. Видимо порезался, когда брился, и не выбросил.

Сую салфетку в карман и выхожу в гостиную. Андрей стоит на том же самом месте, будто прирос к нему.

— Значит, не расскажешь ничего? — киваю.

— Мне нечего тебе рассказать, — упрямо сжимает губы.

Неужели я ошибаюсь? Оба неплохо держатся. Как будто и впрямь не было ничего у них. Но ребенок не мог появиться из ниоткуда. Значит, было. Было всё!!

Где и когда? Я обязательно узнаю. Выведу предателей на чистую воду, имея на руках неоспоримые доказательства.

Лять, как же щемит в груди. Сдохну нахрен от таких перспектив.

Даже начинаю ненавидеть Регину за то, что она захотела ребенка. Мне и без детей неплохо жилось. А теперь этот выбля…

Стоп! Нельзя…

Нельзя без доказательств так думать. Пока еще Никитос мой сын. Был моим 9 месяцев, а теперь у меня отнимают это право.

Как же я гордился, что мальчик получился с первого раза. Наследник! Ведь ему есть что наследовать. Ферма, поля, техника. Многомиллионный бизнес. Я не подсчитывал, может уже за миллиард оборот перевалил.

У Регины все есть. Всё, блять! На что положит глаз, то и получает. Бренды, шменды, сумки за полляма — пожалуйста, родная. Всё для тебя. Мне же ничего не жалко для любимой супруги.

А она… Просто слов нет!

В бешенстве стучу кулаком по рулю.

С лучшим другом. С человеком, которому я доверял, как самому себе. И от этого больно так, что распирает грудь. Сердце собралось на выход, ибо зачем дальше жить? Для чего вот это вот всё? — окидываю взглядом засеянные поля. Скоро уборка зерна, дел невпроворот, а у меня такое дерьмо в жизни творится, что лопатой хрен разгребешь.

Из дома взял Никиткин обслюнявленный платок. Два материала для сравнения передаю проверенному человеку, чтобы тот отдал на экспертизу. Мне самому в клинике нельзя светиться, сразу все поймут. А я не хочу. Не хочу, чтобы меня за глаза называли рогоносцем. Надо будет — лично каждому рот заткну.

Проведут тест на родство — этого достаточно, чтобы прищучить этих двоих. Если процент будет высокий, то не останется сомнений, что Андрей обрюхатил мою жену. И тогда…

Глава 8

Регина

Полтора года назад

— Климушек! — зову мужа. — Вставай, соня.

Муж не глядя нащупывает мою талию и закидывает меня на себя. Хихикаю и сучу ногами, пока он не приструнивает меня шлепком по попе.

Возмущенно соплю, когда он переворачивает меня на спину и нависает сверху.

— Поедешь с нами на рыбалку?

— Приглашаешь? — провожу пальцем по его утренней щетине.

— Даже настаиваю.

— Мм, вот как?

Они с Андреем вчера пьянствовали на нашей кухне и договорились до того, что поедут вместе на рыбалку. Вот прям завтра, то есть сегодня.

— А он возьмет с собой девушку? — любопытствую. — Кто там у него сейчас — Алла, Надя?

— Обе, — усмехается Клим.

— Вот же негодяй какой, а!

Как и любую приличную женщину меня возмущают беспорядочные половые связи. Если бы Клим был таким же, я бы никогда не согласилась выйти за него замуж. Но он другой. Однолюб и романтик.

Самый лучший на Земле!

Вчера он подарил мне котенка. Увидел случайно на дороге заблудившееся напуганное чудо, завернул в полотенце и привез мне.

Муж надеется, что котик отвлечет меня от мыслей о беременности. Но как бы не так…

— Я у врача вчера была, — говорю серьезным тоном.

— И что он сказал? — Клим перестает целовать мой живот и внимательно слушает.

— Сказал, что у меня внутри агрессивная среда, которая не пропускает твоих головастиков.

— И что же делать?

— Мне предложили сделать процедуру искусственного ввода спермы.

Клим отстраняется от меня, натягивает штаны и раскрывает форточку. В комнату врывается свежий воздух.

— Что скажешь, милый?

— А что ты хочешь услышать? — пожимает плечами. — Ради тебя я готов на всё. Даже отдать своих головастиков.

Взвизгиваю, спрыгиваю с кровати и крепко обнимаю его сзади.

— Тише, милая, задушишь, — смеется муж.

Мы собираемся на рыбалку. Андрей не пожелал взять с собой одну из девушек, и мы весело проводим время втроем.

Готовлю суп из рыбы на костре. Запахи, м-м — обалденные! Мужчины втихаря прикладываются к пиву, и я грожу им пальчиком. Ведь нам послезавтра сперму сдавать.

Мне хорошо. Хорошо вот так сидеть на природе и любоваться мужчинами. Они сдружились, и между ними почти не чувствуется разницы в возрасте.

Не без помощи Клима от простого работника Андрей вырос до уважаемого человека, ездящего на БМВ и покупающего породистых скакунов.

— А где же твоя Алла? — спрашиваю Андрея, сощурившись на солнце. Забыла взять солнечные очки, дурында. Морщины теперь раньше времени вылезут.

Клим отошел в лес за хворостом, чтобы подкинуть в костер. Андрей смотрит на меня ясным взглядом и едва заметно усмехается:

— Дома, должно быть.

— Почему с собой её не взял?

— Потому что она непроходимая идиотка.

Слышать такое неприятно, поэтому из женской солидарности говорю:

— Не надо так о ней.

Понятия не имею, что у них случилось, но Алла казалась мне умной девушкой. А еще я вспомнила, что она — сестра бывшей женщины моего мужа.

Андрей забирает из моих рук ложку, и я вздрагиваю, почувствовав его горячие пальцы.

Пробует суп и удовлетворительно кивает.

Протягивает мне ложку, но я не спешу брать, боясь опять соприкоснуться с ним кожей. Андрей кладет ложку на скатерть.

Чувствую легкое волнение, и не понимаю, чем чего оно вызвано.

От говорящих взглядов друга мужа? Или я всё выдумываю? Папа часто называл меня фантазеркой. Я же социально не активная, сложная. И мечтательница, да.

— Что-то Клима долго нет, — обеспокоенно смотрю в сторону леса.

— Наверное, вглубь ушел. Шашлычники все ветки обломали в радиусе километра, и ему пришлось отойти подальше.

— Костёр затухнет, а суп еще не готов, — сетую.

— Угли вполне горячие, — протягивает руку, проверяя жар. — Да все нормально.

Андрей смотрит на мою щиколотку, и я накрываю ее длинной юбкой. Я сегодня одета в стиле «цыганочка» и пахну от костра соответствующе.

— Не смотри так на меня, — говорю угрожающим тоном.

— Как?

— Как будто собираешься меня съесть. Подожди суп, скоро сготовится, — пытаюсь пошутить.

— Я не собираюсь тебя есть, — смеется Андрей, и у него на щеках появляются замечательные ямочки.

Почему мой муж редко смеется? Непорядок. Клим чаще хмурится, чем улыбается. У него даже глубокая складка пролегла между бровями, и мне все время хочется её разгладить.

— Просто завидую Климу, что у него такая жена.

Хочу спросить: «Какая?», но это будет выглядеть так, будто напрашиваюсь на комплимент.

Я не хочу, чтобы Андрей делал мне комплименты. Мне это ни к чему. Достаточно того, что муж каждый день напоминает мне о том, какая я красавица.

Подергиваю сережку в ухе и выглядываю из-за плеча Андрея в ожидании увидеть силуэт мужа. Пусть он скорее вернется. Мне не о чем, совершенно не о чем, говорить с его другом.

— Ты нервничаешь? — спрашивает Андрей.

— Нет, — веду плечом и прекращаю терзать серьгу. — Тебе не кажется, что скоро начнется дождь? — запрокидываю голову и смотрю на небо.

— Ничего, укроемся в машине.

— Лишь бы Клим вернулся до того момента, как он хлынет.

— Он вернется.

В молчании едим уху. Точнее ест Андрей, я же в беспокойстве ерзаю на месте, вскакиваю и хожу вокруг машины.

— Слушай, — не выдерживаю его безмятежности, — тебе совсем-совсем не волнительно за друга?

— Просто я не паникер. Вряд ли его съел медведь, если ты об этом.

Мне хочется выбить из его рук железную глубокую тарелку, из которой он аккуратно хлебает супчик, и топнуть по ней ногой.

Истеричка!

Что ему теперь голодать? Клим — бывалый мужчина и сможет за себя постоять. Даже в борьбе со зверем, если таковой случится с ним.

— Здесь есть медведи? — переспрашиваю в тупом оцепенении.

— В том то и дело что нет. Регин, сядь уже и поешь, — отвечает раздраженно.

— Не могу. Не хочу, — мотаю головой. — Я пойду в машину. Там посижу.

Но не успеваю пройти и двух шагов, как вижу выходящего из леса мужа… в окровавленной белой футболке…

Глава 9

Стою у окна с сыном и показываю ему разные предметы, озвучивая их названия. Вижу машину Клима, заезжающую во двор, тычу в нее пальцем и сюсюкаю:

— Смотри, Китёнок, папа приехал. Это твой па-па, а эта железная шутка на колесах — его машина. Ма-ши-на.

Сын улыбается, увидев родное небритое лицо. Клим застывает посреди двора и смотрит на нас нечитаемым взглядом, от которого мне становится не по себе.

Спина холодеет, и по ней катится пот.

Он не заходит в дом, он сверлит нас взглядом, который обещает…

Ничего хорошего не обещает.

Не выдерживаю напряжения. Отдаю сына няне и выхожу во двор.

— Клим!

Муж держит в руках какие-то бумаги, и когда я приближаюсь к нему, он швыряет их в меня:

— Вот, полюбуйся.

— Что это?

Присаживаюсь на корточки и собираю разлетевшиеся листы. Фокусируюсь на напечатанных словах, но строчки плывут перед глазами.

Это анализ на чье-то родство, фамилии и имена мне незнакомы… Процент родства 99,75 %.

Что это такое?!

— Собирай свои вещи и убирайся отсюда. Вместе с выб… со своим ребенком. Слышишь, Регина? — подхватывает меня под руки, поднимает и встряхивает.

— Что всё это значит? — шепчу растерянно.

— Вы переспали тогда! В тот день, когда я…

— Нет! — кричу, затыкая уши ладонями. — Я не спала ни с кем кроме тебя.

— Замолчи, — цедит. — Хватит ломать комедию. Собирай вещи и уходи к своему любовнику, пока я тебя… — прогладывает страшное слово, но я все равно в ужасе от него отшатываюсь.

— Но здесь совсем другие имена!

— А ты хочешь, чтобы были настоящие?! Чтобы весь город знал наверняка, что моя шлюха жена наставила мне рога с лучшим другом? Так ты хочешь? Мало мне унижений, да?

— Но…

Ничего не вижу из-за нахлынувших слез, ничего не понимаю. Он выгоняет меня из дома, потому что мой сын — родственник Андрея с большой долей процента. Но как такое может быть? Не отец ведь? Или…?

— Вот, чтоб вопросов больше не возникало, — швыряет в меня фотокарточку.

Опускаю взгляд и не верю своим глазам.

На старой, слегка потертой фотографии изображен мой малыш. Но как такое может быть? Как?!

— Где ты это взял? — спрашиваю полушепотом.

— У Андрея, где же еще. Регина, убирайся, я не буду повторять дважды.

Сжимает губы в нитку и возвращается к машине.

— Клим! — спохватываюсь и бегу следом за ним. — Я правда не понимаю, что происходит.

— Хватит, — морщится, — я устал от твоей лжи. К вечеру вернусь, и если застану тебя здесь и… твоего ребенка, пеняй на себя. Поняла?

Машина дергается с места, подняв облако пыли. А я медленно оседаю прямо на землю и реву, как ненормальная.

На четвереньках подползаю к фотографии, смахиваю с неё пыль и смотрю, смотрю в родные черты лица.

— Регина Сергеевна! Регина Сергеевна! Вам плохо? — ко мне бежит домработница Клавдия. — Ох, божечки, давайте я Вам помогу.

С помощью Клавы поднимаюсь на ноги и бреду в дом на ватных ногах. Она укладывает меня на диван и бежит за водой. А я сминаю фотокарточку пальцами и не понимаю ничего.

Неужели в ту ночь между нами что-то было?

Неужели Андрей посмел притронуться ко мне?

Мне страшно. Я не хочу вспоминать тот день, но, похоже, придется.

* * *

Полтора года назад

— Боже, милый, что с тобой? — со всех ног лечу к мужу.

— Ты ранен? — уточняет Андрей.

— Нет, со мной в порядке. Андрей, отвези Регину домой. А мне нужно в город.

— Да что случилось??

— Там сука в лесу щенится.

Я слышу жалобный вой, и вздрагиваю. Сердце сжимается от жалости, хотя не видела собаки. Достаточно её крови на футболке мужа.

— Если не отвезти её в клинику, она сдохнет, и щенки тоже. А их там шестеро. Я попытался ей помочь своими силами, но нужны специальные инструменты.

Шестеро щенков…

— Хорошо, — кивает Андрей, — Регина, садись в машину. Дождь вот-вот начнется.

Бросаюсь к нашему «столу», чтобы забрать всё нужное, но Клим машет рукой: «Оставь».

Муж берет из машины покрывало и возвращается в лес за собакой, а мы выезжаем на машине Андрея.

Через минут дождь хлынул такой силы, что колеса тотчас увязли в грязи.

— Только этого не хватало, — бурчит Андрей. — Вот откуда такой ливень, а?

— Надо было посмотреть прогноз погоды, прежде чем ехать на рыбалку, — злюсь на себя.

Дворники еле справляются с задачей, но мы кое-как выезжаем на асфальтированную трассу. Смотрю в зеркало заднего вида в надежде увидеть мужа, чтобы убедиться в том, что он тоже благополучно выбрался из леса.

Сгустились сумерки. Черным черно. И страшно.

В ушах стоит вой бедной собаки…

Я знаю, что Клим не пройдет мимо страдающего животного. Не сможет.

Однажды он собственноручно у коровы роды принимал. Мне отец рассказывал.

— Регина всё будет хорошо, — говорит Андрей, и съезжает в сторону заброшенного дома…

Глава 10

— Куда ты меня везешь?

— Переждем ливень в том доме. В такую погоду ездить на трассе опасно.

Словно в подтверждение его слов в дерево бьет молния. К счастью, она не превращает его в пепелище. Но мне достаточно, чтобы испугаться еще больше.

— Но чей это дом? — хватаю себя за горло, словно задыхаясь от удушья.

Хочу к мужу. Далась ему эта собака!

Устыжаюсь своих мыслей мгновенно. Эгоистка…

Нет, Клим все правильно сделал, что повез её в ветклинику. Обязательно возьмем щеночка себе. А лучше всех. Пусть ферму охраняют.

— Это дом моего знакомого. Не бойся, Регин!

Не бойся… Легко сказать. Нет, я не думаю, что Андрей, как маньяк набросится на меня. Дурак он что ли, всё потерять в таком случае?

Расслабляюсь и выдыхаю, успокоенная собственными мыслями. Я глупая и обожаю себя накручивать.

Андрей тянет руку и ободряюще сжимает мои пальцы. Дергаюсь. Да что он себе позволяет? Бросаю на него косые взгляды. Угрюм, обеспокоен, но никак не опасен.

— Посиди пока, я открою дом, чтобы не промокла.

— Я позвоню мужу.

Андрей выходит под дождевое полотно, а я беру в руки телефон. Связи нет. Отлично, просто отлично…

— Регин! — Андрей машет мне рукой, стоя у приоткрытой двери.

Выбираюсь из машины и выхожу под дождь. Не сидеть же тут всю ночь? Страшно одной. Вдруг молния опять шарахнет.

У меня нет чувства, что я попала в ловушку. Андрей не может ничего затевать против меня, ведь я — жена его друга, компаньона, начальника, наконец!

Пока добежала до порога, вымокла и вляпалась в лужу. Ч-черт.

Внутри дома холодно. Кажется, будто даже стены заиндевели.

— Я сейчас разожгу камин, — говорит Андрей. — Станет тепло.

Сажусь на кресло и обнимаю себя руками. Трясет. Как там Клим? Как до него дозвониться?

Спустя полчаса в камине полыхает огонь, и мне становится тепло. Я словно приросла к месту, и не хочу даже пройтись по нашему временному пристанищу. Мне все равно, что тут и как. Дождь утихнет, и мы отсюда уедем.

Андрей приносит мне чай, и я говорю тихое спасибо. Гипнотизирую телефон в надежде, что он чудом поймает связь, и я получу звонок от супруга.

— Все нормально? — интересуется мужчина.

— Я хочу домой.

О да, давай, похнычь еще, как маленькая девочка. Регина, тебе почти двадцать. Отец в твои годы уже фермой управлял наравне с дедом. А ты себя ведешь, как пугливая лань.

— Конечно, я отвезу тебя, как только прекратится ливень. Но скорее всего, нам придется заночевать в доме. Здесь всего одна спальня, так что… — замолкает, и я смотрю на него расширившимся глазами.

— Так что я посплю в кресле, — добавляет он, и я отмякаю.

Хватит уже подозревать человека во всех смертных грехах. Никаких скабрезных мыслей у него насчет меня нет, а если и есть, то не посмеет их озвучить.

— Пей чай, — кивает на чашку, из которой идет пар. — Он с травами, будешь спать крепко, да и не заболеешь после беготни под холодным ливнем. Кстати, не хочешь переодеться?

Смотрю на свою сырую футболку и отрицательно качаю головой.

— Клим будет нас искать, — делюсь своими опасениями.

— Я отправил ему смс. Не волнуйся.

— Правда? — радуюсь.

Слава богу, он знает, где мы, и если что приедет за мной. Я просто уверена, что приедет. Он не позволит, чтобы жена ночевала вне дома. Да еще и с чужим мужчиной.

Отпиваю чай, и мне неожиданно нравится его вкус. Допиваю до дна и чувствую, как меня клонит в сон.

— Пойдем, я провожу тебя в кровать, — говорит Андрей.

Зеваю во весь рот и иду за ним. Ложусь в одежде в постель, и он накрывает меня толстым ватным одеялом.

Клим придет за мной и разбудит, а пока я посплю. Перенервничала…

Просыпаюсь от чувства, что кто-то на меня смотрит.

Открываю глаза и вижу перед собой лицо Андрея. Вскакиваю, как ошпаренная. И осматриваю себя. В одежде, как и ложилась. Трусы тоже на месте.

— Андрей! Зачем ты забрался в постель? — визжу неприятным голосом.

— Прости, я замерз к утру и перебрался к тебе под одеяло. Извини, ладно? Клянусь, я просто лег рядом, чтобы согреться.

Господи, я проснулась в одной постели с посторонним мужчиной! Чтобы об этом сказал мой отец? А муж?? Как ему это понравится?

— Пожалуйста, не рассказывай об этом Климу, — молитвенно складываю руки на груди и слышу за спиной металлический голос мужа:

— О чем это мне не надо рассказывать?

Глава 11

Клим

В то утро я застал свою жену в постели с другим мужчиной. Ну как, в постели: Регина только что вылезла из нее, а Андрей все еще лежал.

Она так божилась и клялась, что между ними ничего не было, что я растаял и поверил.

Да и Андрей не подавал виду, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Спокойно объяснил ситуацию, что одеяло одно, дрова все спалил и замерз к утру, как пес… Поэтому и лег к моей жене. Прямо в одежде и рук не распускал.

Казалось бы, а что тут такого? Как бы я сам поступил в этой нестандартной ситуации?

Глажу щенка, который за восемнадцать месяцев превратился в огромную волчью тушку. К сожалению, их мать не выжила, и все шестеро — стали моими приемышами. Даже раскидывать их по разным объектам не стал, все в одном месте живут. Хорошие сторожа, не жалею, что взял.

— Ну, Óдин, что скажешь? — чешу довольного пса за ухом. — Вляпался я, да?

Óдин лижет руку и потявкивает вполголоса. Морщусь — все равно громкий лай.

— Клим Саныч, а чего это Вы здесь? — удивляется сторож Петрович.

— Да вот Óдина приехал проведать.

— Ну, Вы его прямо как божество назвали — Óдин, — фыркает пожилой мужик. — Великий и ужасный бог войны.

Óдин приболел немного. Предполагаем, что отраву для крыс случайно слопал, дурачина. Ведь не голодный, а метет все подряд.

— Собаки и есть божества, Петрович. Не предадут, будут верными всю жизнь.

— Ох, Клим Саныч… — бормочет сторож, догадавшись, что я только что вылил на него ушат своих проблем.

Наверняка он единственный, кто не слышал, о чем говорят в городе. Живет на ферме и ни с кем не общается. Кроме меня. Хороший он собеседник. С ним приятно помолчать.

Тоска. А в груди зияющая рана.

Поверил, идиот. Потому что хотел верить. Любимая ведь… А надо было тряхнуть их хорошенько. Глядишь, и сознались бы. Отпустил бы — куда бы делся? Если полюбила другого. А если просто интрижка, то…

Простил бы что ли?

Предала…

Убила меня, растоптала, унизила.

Обнять пса и рассказать ему обо всем, да при Петровиче стыдно. Да и Óдин меня не так поймет. Я ж не привык жаловаться. Всегда держу лицо. А теперь трудно.

Хочу, мать вашу, перевернуть весь мир. Вернуться в тот день на машине времени и дать в морду другу. За то, что посмел.

Сама бы Регина не осмелилась на него запрыгнуть — не то воспитание. Как ему удалось уговорить её? А если снасильничал?

Эта мысль обжигает изнутри, меня захлестывают эмоции. Убью! Да поздно кого-то убивать. Ребенка без отца что ли оставлять?

То-то Андрей и крутился вокруг Никитоса с самого рождения. Знал, понял, догадался, сука, чей он сын.

Не мой… Нет у меня сыновей, кроме шестерых заматеревших псов.

Интересно, можно ли умереть от предательства? Закрыть глаза и больше ничего не чувствовать?

— Клим Саныч, — Петрович напоминает о себе легким покашливанием. — А может, водочки?

— А давай.

Поднимаюсь на ноги и шатающейся походкой иду в сторожку. Если он взял ее силой, то почему Регина не сказала? Значит, согласна была. Нравился… Он всем нравится — смазливый, дьявол. И моложе меня на десять лет.

Почему ничего не замечал? А нечего было замечать. Чуралась она его, свысока смотрела — это я видел. Думал, чтобы меня не нервировать. А оно вон как вышло… Боялась, что обо всем догадаюсь.

Та женщина, с которой у меня была связь до женитьбы на Регине, сказала, что не будет у меня счастья с ней. Мол, дурочку молодую в жены берешь, ау, очнись.

А я не хотел приходить в себя.

И Регину дурочкой не считал. Послушать только ее разговоры! Диву давался, откуда она все знает.

Может, поступила так из-за желания иметь ребенка? Поняла, что я ничем не могу помочь в этом вопросе и переспала с другим ради цели? Жестоко. А в клинику меня потащила на следующий день для отвода глаз, чтобы не подозревал.

Я ж как идиот в баночку дрочил… Унизительно. Всё ради нее.

А моё семя ей даже не пригодилось. Нашла лучший генофонд. Андрей рисовался как-то в компании, что его родители — потомственные дворяне Миловановы. Голубая кровь. Порода.

Не то, что я — из семьи фермеров. Это я сейчас бизнесмен хоть куда, а мой отец начинал обыкновенным работником при хозяине.

— Что ж Вы так убиваетесь, Клим Саныч? Глазам больно на Вас смотреть, — не выдерживает Петрович.

— А ты не на меня смотри, а в стакан свой. Пустой вон. Наливай, давай.

— Как скажете, — послушно подливает водки.

Нажраться в хлам. Чтобы тупая боль отпустила.

Хватит с меня, не вывожу. Так и умом тронуться недолго. А я нужен своим людям и собакам. Что мне теперь остается?

Водка делает свое дело, я хмелею и выкладываю Петровичу всё как есть. Ему можно доверять, не предаст, даже если кто-нибудь погрозится язык ему отрезать.

— На отцовство надо было делать тест, Клим Саныч, — осторожно замечает сторож.

— Ой, не гони, Петрович. Думаешь, умный самый? Там надо, чтоб присутствовали под своими именами. И мать ребенка нужна, и отец предполагаемый. Это ж судебное дело. А он бы не пошел. Он не дурак. Не пошел бы, тебе говорю! Пришлось так… на родство. Тайно. Это почти одно и то же. Он же не родня нам. Никто он, пацан с улицы, которого я приютил.

— Да как же так-то? — горько качает головой. — Регина Сергевна такая скромная. Вот думаю, дал бог жену нашему дорогому Климу Санычу.

— Бог дал, бог забрал.

— Типун Вас на язык, — в ужасе сплевывает сторож. — Тьфу, тьфу, пусть живет и здравствует. Бог им судья. Женщин в городе полно, утешат Вас, Клим Саныч. Утешат…

— А я не хочу теперь никакую другую. Не хочу, — ожесточенно мотаю головой.

От мысли, что моя чистая и непорочная Регина занималась с Андреем сексом — грязным, страстным, животным сексом, меня начинает мутить. Не хочу идти опустошать желудок, не для этого пил горькую!

Надеюсь, он уже собрала свои вещи и ушла из дома, который я построил для нас. Куда? Мне плевать. Лишь бы подальше от меня. А иначе… Иначе….

Глава 12

Регина

Достаю чемодан и всхлипываю. Куда мне идти? Мой дом здесь. Но теперь я тут не нужна. Я предательница. Есть еще жилище, оставшееся от папы, но я не хочу там жить. Огромный, холодный и пустой дом.

Никаких следов во мне Андрей в ту ночь не оставил. Разве мое тело не должно было свидетельствовать о том, что надо мной надругались, когда я спала?

Липкость, засосы, синяки? Да что угодно! Боль, наконец.

Не думаю, что изнасилованные женщины чувствуют приятную легкость в теле на следующий день.

Открываю последние сообщения и перечитываю послание от Андрея. «Если тебе понадобится помощь, я рядом». Рука не поднялась удалить, почему — не знаю. Ведь Клим мог увидеть. Но теперь уже все равно.

Зачем он такое пишет? Разве насильники станут услужливо предлагать свою помощь?

Я должна, нет, просто обязана разобраться во всей этой истории!

И поможет мне в этом Милованов.

Беру самые необходимые вещи, деньги, документы. Забираю Никитку, расплачиваюсь с няней и объясняю, что в ближайшее время мне не понадобятся ее услуги. Няня расстроена — она успела привязаться к моему мальчику.

Усаживаю ребенка в автокресло, пристегиваю и даю в руки игрушку. Я сейчас так напружинена, что не смогу вытерпеть его капризы. Взорвусь. К счастью, сын спокоен и вскоре засыпает. Мой путь лежит в дом Андрея.

Знаю, где он живет, но ни разу у него не бывала.

Любовник, ага…

Хочу просто поговорить с ним с глазу на глаз, прояснить ситуацию, напугать.

Я выбью из него признание, пригрожу написать заявление об изнасиловании, срок давности еще не вышел.

Потом мы вместе отправимся к моему мужу, и пусть он решает, что будет с ним делать. Оставлю его на суд Клима.

Стучу в дверь, и Андрей открывает почти сразу. Как будто за дверью стоял и ждал, когда я занесу кулак.

— Поговорить нужно, — говорю, проходя вглубь квартиры.

Я не боюсь его, при ребенке ничего мне не сделает. При своем ребенке! Он, конечно, скотина, но не до такой степени.

— Регина, мне очень жаль.

— Тебе жа-аль? — оборачиваюсь и с ненавистью смотрю на Милованова. — А насиловать меня, спящую, тебе было не жаль?

Хорошо, что Кит еще ничего не понимает. Он вырывается из моих рук, хочет ползать по комнате, но я не пускаю.

— Я клянусь тебе, что не тронул тебя тогда. Просто лежал рядом и смотрел на твоё лицо. Знал, что больше не представится случая.

— Андрей! Я же не идиотка. Видела, как ты пялился на меня постоянно и продолжаешь это делать!

— Регин, отпусти ребенка.

— Нет! — крепче сжимаю Кита, и он начинает хныкать. — Если ты не признаешься в содеянном, я напишу на тебя заявление. Слышишь?! Признайся по-хорошему, что ты сделал со мной в ту ночь!

Китёнок ревет. То ли от того, что его не пускают на пол, то ли испугался моего громкого голоса. Успокаиваю малыша и жду признаний от Андрея.

— Я. Тебя. Не трогал.

Не хочет по-хорошему! Ладно…

— Клим сделал анализ ДНК.

— Я знаю, он был здесь. Ходил в ванную и взял салфетку с кровью.

— Это была твоя кровь?

Молчаливая усмешка.

— Твоя или нет?! — настаиваю.

— Моя.

— Фотографию он тоже взял, вот, — достаю из сумочки снимок и возвращаю Андрею. — Мне она не нужна. И так все понятно. А теперь послушай, сейчас я еду в полицию и пишу заявление, что восемнадцать месяцев назад ты меня изнасиловал. Срок давности еще не вышел, я читала. Тебя посадят и надолго.

— Ты хочешь опозориться на весь город?

— Я и так опозорена. Куда еще больше? Но мне нужно получить прощение от мужа. Всё, что я делаю, это ради того, чтобы вернуться к нему.

— Ты любишь его?

— Мог бы и не спрашивать, — фыркаю.

— Регин, отпусти Никиту и присядь. Пожалуйста.

Что-то в его голосе заставляет меня повиноваться. Счастливый Кит принимается ползать и шкодить, а я тупо наблюдаю за ним. Пусть перевернет ему всю квартиру — мне всё равно.

— Я не знаю, как доказать тебе, что я ни при чем, — говорит Андрей.

— Как это ты ни при чем?! — взрываюсь.

— Клим говорил, что вы ходили в клинику. Вы делали ЭКО?

— Нет. Искусственную инсеминацию, — отвечаю нехотя, потому что это слишком интимно. Но если я буду стесняться, то никогда не выясню, почему мой сын похож на постороннего человека.

— То есть, тебе ввели сперму? Извини за откровенный вопрос, но мне нужно это уточнить.

— Да! — все равно краснею.

Андрей шуршит бумагами, что-то читает, хмурится и наконец, протягивает мне лист.

— Что это?

— Я сдавал сперму в тот же день, что и Клим. У меня тогда обнаружились кое-какие проблемы, и врач заставил меня сдать анализ.

— Хочешь сказать, что врачи перепутали банки и влили мне твою?! — хватаюсь за голову. — Мне легче поверить в изнасилование, чем в это!

— Придется поверить, потому что я тебя не трогал, — стоит на своем Милованов.

Придется ехать в клинику и разбираться. А если все так, как он говорит? Кто понесет наказание? Муж разводится со мной, потому что ребенок не его. Кто в этом виноват?!

— Регина, пожалуйста, поверь мне. Я никогда бы не поступил так ни с одной женщиной. Это же низко.

— Ты напоил меня чем-то и взял силой, пока я спала, — цежу сквозь зубы.

— Я не мог тогда заниматься сексом, потому что были проблемы. Хотя с тобой мог бы, но не стал. Думаешь, я извращенец, которому нравится трахать бесчувственный труп?! — оскорбляется он.

— Что ты несешь при ребенке? — чувствительно бью его в плечо.

— Он ничего не понимает.

— Он все запоминает.

— Он даже не обращает на нас внимания.

Андрей смотрит на сына с нежностью, и меня это выводит из себя.

— Прекрати на него так смотреть, — шиплю. — Он мой. Наш с Климом! Желанный ребенок!!

— Я не оспариваю этот факт.

— Тогда почему ты к нему лезешь постоянно?

— Не могу объяснить, тянет меня к Киту.

Боже, нет сомнений в том, что Андрей — отец моего сына. Но как так получилось? Как? Ошиблись в клинике? Я их засужу.

Если я в это практически не верю, то что говорить про Клима? Он меня даже слушать не станет. Потому что не хотел идти туда, не хотел сдавать сперму.

Уверял, что когда-нибудь у нас всё получится естественным путем. Я даже об ЭКО уже думала, но к счастью, инсеминация помогла. Или Андрей мне помог?!

Глава 13

Мне нужно всё осмыслить, просчитать свой следующий ход. В желудке урчит, и Андрей предлагает перекусить.

— Я ни куска не съем в твоем присутствии, пока не докажешь, что не усыплял меня той ночью.

— Я не знаю, как тебе это доказать, — отвечает спокойным тоном.

Ему всё равно. Даже если ребенок его, то что? У него не рушится семья, его жизнь не превращается в ад. Про него никто не скажет: шлюха. Ловелас — это другое.

А если Милованов начнет предъявлять права на Кита?

Господи… За что?

Кит останавливается возле Андрея и поднимается на ножки, держась за его брючину.

Подлетаю как сумасшедшая и беру сына на руки.

— Почему ты его ко мне не подпускаешь?

— Да потому что, Андрей! Он не твой.

— А Клим утверждает обратное.

— Как же вы мне все надоели!

Встаю и решительно иду к дверям.

— Регина, ты куда?

— В клинику!

— Погоди, я с тобой. Меня это тоже касается.

Закатываю глаза и хлопаю дверью. Сын хнычет, не хочет сидеть в автокресле. А может, просто проголодался.

Копошусь в сумке и достаю фруктовое пюре. Приходится сидеть и кормить его. А Милованов подумает, что его жду.

Андрей выскакивает на улицу, видит мою машину и идет к ней. Блокирую двери. Достал!

— Регин, все нормально? — стучит в окно.

— Да, у нас перекус, — отвечаю резко.

Милованов садится в свою машину и ждет, выстукивая по рулю пальцами.

Пообедав, сын успокаивается и затихает. Еду в клинику медленно, чтобы он поспал как можно дольше. Андрей едет за мной.

В уме выстраиваю диалог с врачом. На какие кнопочки нажимать, чтобы он признался в халатности.

Кто-то же должен ответить за случившееся?

* * *

Клим

Просыпаюсь и чувствую рядом с собой чье-то шерстяное горячее тело. Не Петрович это, к счастью. Верный Один грел меня ночью.

Я отрубился прямо в сторожке. Немудрено, после выпитой водки. Башка раскалывается, в желудке тягучая боль. Я уже не мальчик, чтоб так напиваться. Интересно, Петрович хоть живой?

Выхожу из сторожки и морщусь от солнца, ударившего в глаза.

— Доброе утро, Клим Саныч.

— Как оно, Петрович?

— Видимо, лучше, чем у Вас, — протягивает мне банку с рассолом.

Прикладываюсь к банке и жадно пью. Легчает.

Всё нахрен, больше так не буду. Боль не заглушил, в груди по-прежнему печет. Хуже в разы стало. Дурак!

Иду в уличный душ и смываю с себя утреннее похмелье.

Петрович, оказывается, в это время уже сварганил кашу — не соленую, не сладкую, а именно такую, которая хорошо пойдем с похмела, чтобы успокоить желудок.

Одину тоже досталась каша, и он с благодарностью вычистил языком миску.

— Щас в поле пойдем, — говорю псу, и он виляет хвостом.

Все понимает, зараза.

— Доброе утро! — услышав знакомый голос, поднимаю голову.

Петрович удивленно смотрит на хорошо одетую женщину, возникшую на пороге.

— Марина? Ты что здесь забыла?

— Тебя ищу.

— Вот он я, — встаю из-за стола.

— Я узнала, что случилось.

Морщусь, висок простреливает. Не надо об этом…

— Марин, я не хочу обсуждать свои семейные проблемы с тобой.

— Хорошо. Давай я отвезу тебя домой?

— Я в поле собирался.

— Боишься, что она еще в особняке? — усмехается. — Регина в городе. И уже нашла себе компанию.

— Что? — переспрашиваю пересохшими губами. — Какую компанию?

— С Миловановым ее видела.

Прекрасно…

Я же сам толкнул жену в его объятия. Что ж, все это только подтверждает их связь.

Мне нужна свежая одежда, поэтому соглашаюсь, чтобы Марина подбросила меня домой.

У нее маленький Пежо, и я чувствительно прикладываюсь головой об крышу, когда сажусь.

— Ну, извините, не джип, — комментирует женщина.

Угрюмо молчу, глядя перед собой. Приехала надо мной поглумиться. Сказать: «Я же говорила тебе, помнишь? Что она тебе изменит». Не хочу это слушать, пусть только попробует заикнуться.

Марина, будто слыша мои мысли, не осмеливается вновь поднять тему моей жены. С этой женщиной я провел семь лет, и она выучила меня от и до. Поэтому знает, где нужно помолчать, а где выступить.

— Спасибо, что довезла, — выхожу из машины, на этот раз низко пригнув голову. С моим ростом в такие тачки лучше не садиться.

— Клим, подожди!

Марина торопливо выбирается из авто и подходит ко мне. Заглядывает мне в глаза, будто хочет, чтобы я погладил ее по голове. Господи, столько лет прошло, неужели еще не отпустило её?

— Что ты хочешь мне сказать?

— Я… просто хотела напомнить, что я рядом. Если что.

— Марин, я знаю, что ты живешь в этом городе, — отвечаю холодно. — И так же знаю, что у нас ничего не может быть.

— Жестоко.

— Зато правда. Ты знаешь, что я никогда не даю ложную надежду.

Марина вздыхает и кивает, пытаясь справиться с эмоциями. Мне всё равно, что чувствует эта женщина. Я теперь думаю только о том, что Регина с Андреем. Больше скрываться им не надо.

Больше всего на свете мне хочется взять ружье.

И отправиться на охоту. Вместе с Одином. Дней на пять. Сгинуть где-нибудь в лесу и больше сюда никогда не возвращаться.

— Клим Александрович! Клим Александрович! — с криком бежит ко мне домработница.

— Господи, Клавдия, что случилось? Что-то с ребенком? — спрашиваю по привычке и ловлю себя на том, что переживаю за дитя.

— Не-ет, Регина Сергеевна… — заикается и повторяет, как безумная, — Регина Сергеевна…

— Да что с ней такое?! — выхожу из себя, а у самого сердце колотится в предчувствии нехороших новостей. — Да говори ты уже, Клавдия!

Глава 14

Регина

Смотрю на толпящихся в регистратуре людей и хочу им крикнуть: «Бегите отсюда»!

В клинике бардак и шумиха — это я устроила им разнос. Даже в Минздрав позвонила, и оттуда уже выслали человека для разбирательства.

— Регина Сергеевна, — виновато говорит врач, — мы не знаем, как так получилось. Перепутать банки с материалом, взятым для разных целей, практически невозможно. Если только кто-то специально подменил их.

— Кто это мог сделать? — сверлю врача взглядом.

Андрей стоит у окна в коридоре, а Кит спит у него на руках. Я сдалась и позволила ему взять малыша, чтобы тот хоть немного поспал и не капризничал.

— Наши сотрудники — достойные люди. И никто бы не пошел на подлог.

— Вы понимаете, что у меня родился сын не от мужа?! — срываюсь на крик.

— А, может быть, это только Ваша вина? — вскидывает на меня глаза.

Мм, снова на измену намекает и так красноречиво смотрит на Милованова.

— Да пропадите вы все пропадом! Нет моей здесь вины!

Встаю и фурией вылетаю из кабинета главврача. Всё равно проверки им не избежать. Каждый из них получит по заслугам.

Но мне-то что делать? Как объяснить мужу, что я не виновата?

Он считает меня бессовестной лгуньей, предательницей, шлюхой. И ему очень больно сейчас.

Еле справляюсь с порывом броситься к нему, утешить, поговорить, но понимаю, что сейчас он мне не поверит. Мне нужные весомые доказательства для разговора с ним.

А пока только слова-слова…

— Регин, — Андрей осторожно касается моего локтя, — поехали.

— Не уеду отсюда, пока мне не объяснят ситуацию! Или не принесут извинения, в конце концов!

— Бесполезно, ты же видишь. Пойдем отсюда.

Кое-как Милованов уводит меня из клиники. Меня трясет от негодования.

Никитка проснулся и тихо сидит на руках Андрея. Даже странно, что не капризничает. Он у меня парень своенравный.

Переходим через дорогу, и я вспоминаю, что забыла в клинике кое-какие документы. Рвусь назад и…

Удар, боль, потеря сознания.

* * *

Прихожу в себя и не понимаю: где я?

Возле меня сидит мужчина в халате, и я с радостью осознаю, что это мой родной муж.

— Климушек, — говорю одними губами.

— Тчч…

— Что случилось? — шепчу.

— Тебя сбила машина. Но ничего серьезного, не переживай. Ты скоро поправишься.

У него взволнованный голос. Врет? Я теперь инвалид? Мысли путанные, и липкий страх…

— Мне так плохо без тебя. Забери меня домой, пожалуйста…

— Пока рано.

— Я знала, что…

— Тшшш, не надо об этом.

— Возьми меня за руку… Клим! Пожалуйста…

И лишь когда чувствую на своей ладони его горячие пальцы, снова засыпаю, точнее, проваливаюсь в черную бездну.

* * *

Клим

Когда домработница сообщила, что жену сбила машина, у меня чуть не остановилось сердце.

— Она жива?! Клавдия!

Мне хочется взять её за плечи и встряхнуть, чтоб не тянула и выкладывала всё, как есть.

— Жива. В больнице!

Узнаю, в какой конкретно больнице, и мчусь туда на всех парах. Не думаю сейчас ни об измене, ни о ребенке, главное, чтобы с моей деткой всё было хорошо.

Она без сознания. Бледная, местами синяя, с кровоподтеком на брови. Куда смотрела эта сволочь Милованов? Ее сбили возле той клиники, где мы проходили обследование. Зачем они туда поехали?

Все это слишком странно.

По своим каналам выясняю, что жена устроила грандиозный скандал в медучреждении, натравила на них Минздрав, грозилась написать заявление в полицию. Все это так не похоже на мою кроткую тихую девочку. Или я ее плохо знаю?

Или весь спектакль устроен специально для меня?

Не думаю. Тогда мы меня заставили быть свидетелем. Но все произошло в мое отсутствие, и я мог вообще об этом не узнать. Если бы жену не сбили прямо на пешеходном переходе.

Насколько я понял, Регина обвиняет клинику в том, что у нее родился ребенок от другого мужчины. Ну да, ничего реальнее не могла придумать? Верит Милованову, что он невинный агнец? Ну-ну. Волк в овечьей шкуре — вот он кто. Уж я раскусил этого мерзавца.

К счастью, с Региной все относительно нормально. Легкое сотрясение мозга. Отделалась, можно сказать, легким испугом. Хорошо хоть ребенок был на руках этого негодяя. Не пострадал.

Помнится, раньше она была против, чтобы Андрей нянькался с Китом. Как же у нас все быстро поменялось!

На что я надеялся, кретин? Что Регина будет валяться у меня в ногах как приблудившаяся собачка и просить прощения? А она вон к любовнику сразу метнулась. Избавилась, наконец, от старого мужа-брюзги.

Регина приходит в себя, и мое сердце начинает биться чаще. Попросила взять ее за руку и снова уснула. Теперь можно уйти с чистой совестью, а наутро она подумает, что я ей приснился.

Так будет лучше.

Как же хорошо Регина играла чувства ко мне, что я даже поверил, будто она влюблена.

Горько. Будто снова водку пил, но не пил и не буду больше.

Звонит телефон, и я рассеянно достаю трубку из кармана пиджака. Марина. Да что опять? Вроде дал понять, что в её утешениях не нуждаюсь.

— Слушаю.

— Клим, я слышала, что случилось. Ты как?

— Господи… — закатываю глаза, — вроде большой город, а новости разносятся со скоростью света.

— Не злись, у меня просто подруга работает в первой городской. А вы известные люди, так что…

— Ты чего хотела?

— Может, помощь нужна какая?

— От тебя? — криво усмехаюсь.

Вот навязчивая баба.

— Приезжай ко мне. Я тут пирог испекла с сыром, вино открыла. А, Клим?

— Нет. У меня дела.

— Ну, конечно, гуляющую жену охранять, — фыркает.

— Сделаем вид, что я не слышал эту фразу, — говорю и резко обрываю связь.

А то сейчас припомнит как «потратила на меня свои лучшие годы», а я женился на другой — молоденькой. Не хватало мне пьяных истерик для полного счастья. А то, судя по голосу, она уже накатила.

Марина меня устраивала, как любовница. Мы трахались, и я уезжал домой и ложился спать в свою кровать. Я ни разу не оставался у нее с ночевкой и не оставлял ее у себя. Какие после этого она могла питать надежды на замужество?

Да и не обещал ей ничего. Так что, какие обиды? Почему она так и не нашла себе никого? Женщина она ухоженная и отлично выглядит для своих тридцати восьми.

Выхожу из больницы и сталкиваюсь лицом к лицу с бывшим другом… Миловановым.

Глава 15

Регина

Выписали меня достаточно быстро и велели соблюдать постельный режим. Все пять дней Никитка был с Андреем, и мне очень стыдно, что я бросила малыша и лежу, прохлаждаюсь на больничной койке.

Предлагала ему няню, но он отказался. Сказал: раз уж я безработный теперь, то могу себе позволить самому побыть няней.

Андрей осторожничает и не заявляет вслух, что он — отец Кита, иначе я бы взбесилась. Конечно, я не могу об этом не думать, и всё еще намерена узнать правду. Эти пять дней для меня как тайм-аут.

Я допустила мысль, что Андрей меня НЕ насиловал, и мне НЕ вливали его сперму. Клим делал анализ на родство, а не отцовство.

А что если Милованов мой брат? Дядя? Племянник? Да кто угодно. Поэтому схожее ДНК? Вдруг мой папа заделал какой-нибудь женщине ребенка на стороне? А мы в не курсе.

Как вообще узнать родословную постороннего человека, он ведь не породистый кот?

— Регин, если ты не против, то я отвезу тебя к себе, — говорит Андрей.

— Против.

Я, если честно, ждала Клима. Тянула время, как могла, но он не приехал за мной.

Скорее всего, это был сон, что муж приходил ко мне в больницу и держал меня за руку. Очень жаль… Что он так ничего и не понял.

— Я сниму квартиру и больше тебя не побеспокою, — отвечаю Милованову.

— Регин, ты же только после больницы. Справишься сама с ребенком?

— Конечно, справлюсь, — отвечаю нарочито бодро, а сама чувствую головокружение.

Брать на руки сына в таком состоянии мне точно не стоит.

— Я с Климом говорил.

Сердце начинает колотиться часто-часто, как безумное.

— И что он тебе сказал?

— Ненавидит и грозится убить, если еще раз встретит, — пожимает плечами.

— Ясно, — отворачиваюсь к окну и рассматриваю буйные больничные заросли сквозь слезы.

Чего я ждала? Что он будет умолять меня к нему вернуться? Это точно не про Клима. Гордый, беспринципный… Он никогда не примет меня обратно. Тем более, наверняка думает, что мы с Андреем «снова» стали любовниками.

Хоть бы пришел в больницу. Принес апельсинов. Знает ведь, как я их люблю. Ни апельсинов, ни мужа. Зачем я вообще очнулась?

Бред… Я нужна сыну. Буду жить ради него, а муж… когда-нибудь он всё поймет, но будет поздно.

Снимаю квартиру — отличную двушку с евроремонтом. Что я буду делать, когда у меня закончатся наличные — я не знаю. Мои кредитки заблокированы. Пыталась расплатиться в детском магазине, но платеж не прошел. Спасибо, Клим! Хорошее наказание ты выбрал.

— Андрей, я тут подумала, а мы не можем быть с тобой родственниками?

— Что? — смотрит на меня как на умалишенную.

— Ну, вдруг мой папа — твой папа? Мм?

— Исключено. Я же помню Сергея Константиновича. Он точно мне не отец. Конечно, нельзя исключить…

— Давай проверим!

— Что?

— Отнесем в клинику наши образцы ДНК, пусть проверят на родство.

— Регин, ты цепляешься за соломинку.

— Значит, признаешься, что меня насиловал? — сразу набрасываюсь на него.

— Нет! Хочешь анализ, будет тебе анализ, — пожимает плечами.

— Я не успокоюсь, пока не выясню все.

— Вот неугомонная.

— А что ты предлагаешь просто принять факт, что у меня ребенок от человека, с которым я никогда не спала?

— Можем это исправить, — говорит как бы в шутку и играет бровями.

— Пошел вон, — указываю пальцем на дверь.

— Да я же пошутил, — показывает ладони, изображая капитуляцию.

— Всё равно уходи. И не возвращайся.

— Эй, а как же тест?

Даю ему пустую солонку и говорю:

— Сплюнь сюда.

— А может…

— Даже слушать не хочу твое предложение, — демонстративно затыкаю уши.

Андрей оставляет слюну и разворачивается к дверям.

— Спасибо, что посидел с Никиткой, — говорю ему вслед.

— Если понадобится помощь, только позвони.

Вздыхаю и сажусь в кресло. В последние дни Милованов предстал передо мной хорошим человеком. Он мне очень помог, пока я была в больнице. Приходил каждый день с моим сыном, еду ресторанную мне приносил. Не хочется верить, что он все-таки сделал мне гадость.

Не знаю! Уже ничего не знаю. Он прав — я цепляюсь за любую версию. Хочу узнать правду, и я узнаю её.

На следующий день сдаю образцы своей слюны и Андрея. Жду, скрестив пальцы. Пусть окажется, что мы родня. Пусть лучше так, чем он — отец Кита.

Механически готовлю еду, кормлю сына, купаю, укладываю спать.

Муж обо мне даже не вспоминает. Вычеркнул из своей жизни раз и навсегда.

И это больно. Говорил ведь, что любит. Вот и всё, кончилась его любовь.

Пытаюсь его понять, что бы я сделала на его месте? Я не ревнива, но знаю, что у него были длительные отношения с женщиной по имени Марина.

А если бы эта Марина родила ребенка, похожего на моего мужа, как бы я отреагировала? Устроила бы скандал с битьем посуды?

В клинике мне сказали, что внешность малыша — не показатель. Главное генетическое сходство по каким-то аллелям.

Один черт получается, что мой сын — родственник Милованова. И от этого хочется скулить, потому что я решительно не понимаю, что происходит.

Звонок в дверь. Может, это Клим меня нашел?

Подлетаю к зеркалу, причесываюсь и провожу блеском по бледным губам. Дура… ой дура. Его не вернуть косметикой….

Открываю дверь и разочарованно опускаю плечи. Не Клим.

— Регина, ну что, пришли результаты? — спрашивает Андрей.

— Нет еще.

— Может, поужинаем вместе? Я место в «Жар-птице» забронировал. Там есть стульчики для маленьких деток. Поехали! Что сидеть в душной квартире?

Глава 16

Я не знаю, как Андрею удалось меня уговорить, но я сижу с ним в ресторане и поедаю стейк из говядины. Кит возит игрушкой по столу, поднимая шум. Но к счастью, никто из посетителей не обращает на нас внимания.

Кроме двух женщин у окна.

Милованов уже несколько раз посмотрел в их сторону. Или мне кажется, или это сестры Пархоменко? Алла — бывшая Андрея, и Марина — бывшая Клима. Я давно их не видела, поэтому могу спутать. Но раз мой спутник выражает к ним интерес, значит, они.

— Это Алла и Марина? — решаюсь спросить.

— Точно.

— Как у твоей бывшей дела? — спрашиваю. Не молчать же.

— Нормально, вышла замуж, родила ребенка, — криво усмехается.

Я же недавно их видела на конюшне вместе — Андрея и Аллу. Это точно была она! Как же я сразу не сообразила? Так почему же сейчас они даже не здороваются? Поссорились?

— Мм, ясно. А у сестры?

— А сестра мужа твоего ждет, видимо.

— Что ты сказал? — напрягаюсь.

— Маринка никого не нашла себе. Уволилась с работы и сидит дома с ребенком сестры.

— Замечательно. А Клим здесь при чем?

— Да так, забудь.

Наверное, эта сорокалетняя женщина — Марина меня ненавидит. А вдруг она как-то причастна к нашей истории? Да ну. Я схожу с ума. Можно так же весь город подозревать, что они желают нам зла.

Проверяю телефон. Результат обещали прислать на почту. Но сегодня уже вряд ли — у них конец рабочего дня. Как бы дождаться, а?

Перевожу взгляд на сестер, и встречаюсь глазами с Мариной. В них читается превосходство. Да что за нафиг? Уже успела подкатить к моему мужу?

— Может, пойдем отсюда?

Хотя, что я спрашиваю — встала, взяла ребенка и ушла. Милованов мне никто. Пока никто.

— Давай уйдем, — пожимает плечами Андрей и откладывает вилку.

Наверняка, Марина доложит Климу, что видела меня с Андреем в ресторане. Пусть! Потому что если завтра выяснится, что мы с ним родственники, то и ревновать ему больше не придется.

Достаю из кошелька деньги, но Андрей делает оскорбленное лицо. Ой, да боже! Ну, плати сам.

Беру ребенка и иду на выход. Краем глаза замечаю, что Марина провожает меня настороженным взглядом. Почему она меня так бесит? Прямо р-р-р.

Семь лет он с ней был в отношениях, но женился на мне. Должно быть, её этот факт сильно задел. Но за три года нашей семейной жизни Марина ни разу не побеспокоила нас. А Клим не дал повода ревновать к ней. Поэтому я решила, что их отношения — пройденный этап. А теперь Андрей говорит, что она ждет Клима…

Может, это он затем сказал, чтобы позлить меня? Я подозреваю его в симпатии, но если окажется, что мы родственники… То это будет к лучшему.

Между нами никогда ничего не было, не считая той ночи. Но и той ночью, скорее всего, ничего не было! Я бы почувствовала. Хоть что-нибудь! Он только смотрел на меня, не позволяя себе ничего лишнего.

Если я — сестра Андрея, то симпатию можно объяснить зовом крови.

Дождаться бы результата.

— О чем думаешь? — интересуется Андрей, заводя БМВ.

— Я хочу, чтобы ты оказался моим братом.

Веселая усмешка. Мотает головой и вливается в поток машин.

— Я не похож на твоего отца.

— В клинике мне сказали, что внешние черты лица ничего не значат. Природа иногда такие выкрутасы выдает. Боже, я скоро стану экспертом в генетике, — грустно усмехаюсь.

— Зато жизнь повеселее стала, а то сидела в своем особняке, как царевна в темнице.

— Неправда, я в город часто ездила, — вяло оправдываюсь.

— Ни друзей, ни подруг, — продолжает Андрей.

— Была подруга, только предала. В фермерский чат мужикам мое фото с сыном скинула.

— Знаю, слышал. Они теперь меня героем считают, — усмехается.

— В смысле? — подвисаю.

— Уложил в постель жену хозяина. В душе они недолюбливают Клима из зависти и ликуют.

— Но ты не укладывал меня?

— Верно. Но… Слепому — не покажешь, глухому — не расскажешь.

— Тупому не докажешь, — заканчиваю фразу.

Милованов тормозит возле моей квартиры, и я выхожу из машины. Мой взгляд упирается в мощный черный Ранж Ровер, считываю номера и обмираю.

Тачка Клима! Он нашел меня.

Стекло со стороны водителя ползет вниз, Клим щелчком выбрасывает сигарету и закрывает окно.

Ч-черт… Нет.

Почему именно сейчас?!

Срывается с места и уезжает. Растерянно смотрю ему вслед и задыхаюсь от слез.

— Регин? Регин, все нормально будет, слышишь? — доносится издалека голос Милованова.

Не слышу. Ничего. Вата, слабость, тошнота…

Падаю Андрею на руки и проваливаюсь в пропасть.

Прихожу в себя в постели. В съемной квартире.

Где-то на фоне смех Никиты и голос Андрея. Кажется, они купаются. Сколько время? Ребенку же пора спать!

Утро.

Что со мной было, что я проспала всю ночь? Слабое здоровье на фоне сотрясения? Или…

Да нет, Клим бы не успел заделать мне второго ребенка. Когда бы? У меня же цикл только-только вернулся. Скоро начнутся месячные — я это чувствую.

А все-таки вдруг?

Я уже ничего не хочу. Мне настолько плохо, что хочется спрятаться в пещере ото всех. Только и я сын. И никого нам больше не надо.

— Ты проснулась? — вздрагиваю от мужского голоса.

Андрей держит в руках счастливого ребенка в полотенце. И я думаю рассеяно, что Клим никогда так не возился с сыном. Не купал в одиночку, не кормил. Только играл и обещал, что когда он вырастит, будет брать его с собой на работу.

Даже я теперь вижу, что они выглядят как отец и сын. И мне становится еще хуже.

Тело сковывает ледяной страх от того, что наша история кажется куда глубже, чем мы просто потерянные родственники.

Глава 17

Клим

Дурак ты, Клим. Зачем поперся к ней на съемную квартиру, чтобы что? Своими глазами увидеть ее с любовником?

И увидел.

Катаются на машинке два голубка, кушают в ресторане, как ни в чем не бывало, когда я тут… подыхаю.

Тот скандал в клинике, зачем устроила? Если ее устраивает Милованов в качестве нового отца ребенка? Зачем вообще к ним лезть? Нужно подавать на развод и точка.

Бороться, когда гордость и самолюбие задето? Это вообще не про меня.

Ухожу в ночь на охоту и брожу по степи с верным Одином.

Возвращаюсь через двое суток без добычи. Не потому что плохой охотник, а просто не хотелось жертв. Убивать животных ради забавы? Это совсем не то, что лечит душу.

— Клим Саныч, Регина Сергевна Вас искала, — говорит мне сторож Петрович.

— Регина была здесь? — настораживаюсь.

Не слишком она жалует это место, и никогда сюда не ходила. Значит, что-то срочное? Интересно что? Хотела сказать, что раскаялась?

Смешно, но я подсознательно этого жду.

Что она скажет, что ошиблась в силу своей молодости.

Что потеряла голову от страсти к другому, но поняла, что любит меня.

Мечтай дальше, Клим!

Наверняка, пришла просить развода, чтобы выйти замуж за Милованова.

Мстительно думаю — не дам развода. Глупости! Зачем держать ее в оковах? Что это изменит?

— Одна или с…? — намеренно не называю имя подлеца.

— Одна. На своем джипе приезжала. Взволнованная, бледная, наверное, случилось чего, — разводит руками сторож.

Позвонить? Конечно, наберу ее, как только телефон наберет заряд.

— Ладно, Петрович, я до дома, до хаты. Душ надо принять.

— Вы спали хоть эти двое суток?

— Ой, не гунди, что я не мужик что ли? Бывало, и по четыре ночи не спал. Ничо — живой.

— Опасненько за руль, уставший Вы.

— Хорош, — машу рукой и завожу мотор. — Тут ехать всего ничего. Не усну.

Заботливый он мужик, прям как мой отец. Жаль батя рано помер. Несчастный случай в поле. Не хватает мне его. Мы с дедом ферму расширяли, бизнес мутили. И вот намутили — миллиарды. Окидываю рукой поля, будто показывая кому-то свои владения.

Кто-то скажет: ты удачно женился, Клим, на дочке фермера. Регине много чего принадлежит, что при разводе придется отдать. Может выкупить её долю? Подсчитываю в уме свободные деньги. Не-а, она не продешевит. А у меня не хватит бабла.

Как ни крути, развод мне сейчас не выгоден. Нужно тянуть. Пока ребенку не исполнится год, мы точно не сможем развестись, а там видно будет.

Может, нагуляется. Вернется. Ага…

Вернуть гулену — это окончательно потерять свою репутацию.

А может, пошла она в жопу — репутация? По большему счету, мне плевать, что говорят за моей спиной. А в лицо сказать не посмеют.

Да, самолюбие уязвлено — это факт. Но переживу как-нибудь.

Ладно, размечтался тут.

Мобильник разрядился, иначе я бы уже позвонил ей, выяснил, чего она хотела. Вдруг с ребенком что-то? Я до сих пор переживаю за него, как за родного.

Добираюсь до дома без приключений, под осуждающие взгляды Клавдии ставлю мобильник на зарядку и пью кофе.

Да, прислуга считает, что я не прав. Ну да бог с ней.

Иду в душ и смываю с себя пыль и усталость. Бодрит.

Но надо еще кофеина, организм не насытился с одной чашки.

Надеваю халат на голое распаренное тело и спускаюсь вниз. Слышу женские голоса, и сердце начинает биться чуть быстрее. Прислушиваюсь. Приехала?

Ускоряю шаг и встречаюсь глазами с Мариной.

— Я не могла до тебя дозвониться, — говорит она вместо приветствия.

— На охоте был. Только вернулся.

— Ясно. Может, позавтракаем вместе?

Мне хочется побыстрее узнать у нее новости от жены. В последнее время Марина мне их часто приносит. Но спрашивать в лоб не хочу, сама расскажет, с чем пришла.

— Клавдия, будь добра нам кофе.

Клавдия бросает на Марину недовольный взгляд и скрывается на кухне.

— Присаживайся, — киваю на диван.

Но Марина выбирает место ко мне поближе.

— Какие новости? — спрашиваю отстраненно.

— Никаких. Просто соскучилась и переживала, почему ты исчез.

— М-м, волки меня не сожрали, как видишь.

— Это хорошо, — Марина кладет руку на мое бедро, и я пристально слежу за ее действиями.

О как, пошла в атаку?

Мобильник уже зарядился, но я не хочу говорить с женой при свидетелях. Сначала спроважу гостью, потому позвоню.

Клавдия заносит кофе, и Марина одергивает руку.

— Нас с Климом Александровичем не беспокоить, — говорит женщина моей прислуге, и та цокает в ответ.

Что задумала? Соблазнять будет? Думает, что я в таком состоянии на что-то способен? С женой, может быть — да, но не с бывшей.

Мне просто по-мужски интересно, что дальше предпримет Марина. Как далеко зайдет? Есть ли у неё гордость, в конце концов? (Спойлер — нету).

Марина просовывает руку мне под халат, и я давлюсь кофе.

Поглаживает пальцами абсолютно спокойный член.

— Кто, если не я, Клим? — говорит Марина и облизывает свои густо накрашенные губы.

— С чего ты взяла, что я этого хочу?

Мой орган слегка твердеет — чистая физиология, а не потому, что я хочу трахнуть бывшую.

— Вы же расстались… — продолжает ласкать не только член, но и тяжелые яйца.

— Какое это имеет отношение к тебе?

— Помнишь, как нам хорошо было вместе?

Да обычно было. Секс как секс. Хотя Маринка мастерица в оральных ласках, кайфует от этого сама.

— Отпусти себя, Клим. Разреши мне тебя удовлетворить… — шепчет страстно. — Он становится тверденьким, чтобы ты ни говорил… — томно дышит.

Мерзкий предатель!

Марина раскрывает полы моего халата и хватается обеими руками за член.

Да блин, я ее прогонял много раз, а она приходит и, как ни в чем не бывало, собирается мне отсосать? Что за баба такая, а? Ей самой не противно так себя вести?

— Нет, Марин, — отнимаю ее руки от члена, но она вцепляется в него сильнее.

Это просто пиздец какой-то. Маньячка не в себе.

— Марин, слышишь, меня? Я сказал тебе: нет.

Не слышит. Опускает голову и шумно втягивает головку в рот.

Нормально позавтракали, блин!

В следующий момент входная дверь открывается, и в комнату заходит моя жена.

Марина не видит её, и я тщетно пытаюсь оторвать от себя ее губы.

Рот Регины кривится, ей противно видеть то, что происходит в доме, где она еще вчера жила. Кажется, что её вот-вот стошнит.

— Регин, постой, ты всё не так поняла… — несу полную чушь в след убегающей жене.

* * *

Регина

Выбегаю из дома, и меня бурно рвет прямо на цветы, которые я с такой любовью выращивала. Он осквернил наш чистый и уютный дом своим развратным поведением. Прямо в гостиной! Они делали это прямо там — на диване!

Не прощу. Накажу. Теперь я накажу тебя, сволочь!

Я два дня пытаюсь его найти, чтобы сообщить новость…

О том, что беременна. Срок 9 недель. 9, мать его, недель!

Но теперь я ему ничего не скажу. Не дождется. Он никогда не узнает о втором ребенке. Это будет моя месть ему.

Подам на развод и заберу всё, что мне причитается.

Какая идиотка! Ведь думала, что с ним что-то случилось, когда искала его по всему городу! Даже в паб заглядывала — его любимое местечко. А он тут… с этой…

Еще и заставлял Клавдию врать мне и говорить, что его нет дома!

Я потому и зашла без звонка, открыв дверь своим ключом, чтобы не успел спрятаться. Теперь я всё знаю, и терять уже нечего.

— Регина, стоять!

— Пошел ты! — огрызаюсь. — У тебя член видно, — говорю с отвращением, глядя на его пах, откуда высунулась еще твердая головка.

Клим завязывает плотнее халат, и это дает мне возможность сесть в машину и уехать.

Бежит следом, размахивая руками, но я не реагирую. Чего бежишь за мной? Возвращайся к своей любовнице, пусть она снимет твою утреннюю эрекцию.

Усмехаюсь, вытирая злые слезы. Смотрю в зеркало: рванет за мной или нет?

Я, когда чужую красную машину увидела у ворот, сразу поняла, что у муженька гости женского пола.

Собираю вещи на съемной квартире и оставляю хозяевам ключи в почтовом ящике.

Еду к Андрею и прямо с порога говорю:

— Андрей, я хочу уехать. Ты говорил, что у тебя мать в какой-то деревне живет.

Милованов понимает, что случилось что-то из ряда вон и не задает лишних вопросов.

Собирается и увозит нас с Никиткой туда, где Клим меня никогда не найдет!

Часть 2

Глава 1

Стою возле зеркала и расчесываю свои длинные темные волосы. Я полностью обнажена. У меня впалый живот, а грудь выглядит соблазнительно.

Со спины подходит Клим и прижимается к моей попе своим напряженным естеством.

Я вижу его в зеркале: красивый, мускулистый, гладковыбритый.

Муж скользит ладонями по моему телу, уделяя особое внимание «волшебной кнопочке» между моих ног. Задерживаю дыхание и мгновенно уплываю.

— Регина, я тебя люблю, детка, — хрипло бормочет муж.

Я прогибаюсь в пояснице, и Клим медленно проскальзывает в меня. Я наблюдаю в зеркале за его страстными, торопливыми движениями. Как будто он боится не успеть. Опоздать, потерять меня…

— И я тебя люблю, милый, — кладу обе ладони на зеркало и он, не переставая ритмично двигать бедрами, накрывает их своими руками.

Клим вжимается в меня своим сильным телом, и мне хорошо, классно чувствовать его близость, его запах и поцелуи, которые он щедро рассыпает по моим плечам.

Просыпаюсь от головокружительного запаха ландышей и улыбаюсь.

Это ведь уже было… было со мной!

— Клим? — распахиваю глаза и вижу… Андрея.

Ч-чёрт, это всего лишь сон.

С лица Милованова стекает улыбка — ему неприятно, что я назвала его другим именем.

Между ног у меня липко и яростно пульсирует.

Боже, я безумно возбуждена от этого эротического сна. Грудь тоже мокрая.

Молоко! Мне надо срочно покормить дочь, пока не образовались комки.

— Где малышка?

Вскакиваю с постели и судорожно привожу себя в порядок.

— Она с моей мамой, — отвечает Андрей.

— Я сейчас выйду. Дай мне минуту.

— Но… У них всё хорошо, и мы… — запинается.

— Андрей, выйди, пожалуйста, — добавляю в голос металла.

Неужели он собрался соблазнить меня в это утро?

Между нами ничего не было. Кроме поцелуев, которые он украл у меня дважды.

Моё тело не желает Андрея. Оно страдает по бывшему мужу и генерирует вот такие горячие сны. Ну как, бывшему. Я всё еще Колесникова. Нас не развели, потому что я уехала в настоящий медвежий угол.

Каждый день я думаю: как он там? Живет, наверное, со своей Мариной в нашем доме. И даже знать не знает, что у него родилась дочь. А ей уже три месяца, между прочим. Ищет ли он меня? Вряд ли. Иначе бы нашел, всю планету бы перевернул вверх дном, если бы была нужна ему!

Но не нужна. Остыл. Так бывает.

Обмываю липкую от молока грудь и надеваю чистый халат. Она болит и печет. Кажется, ночью я кормила дочку всего лишь раз.

Выхожу на кухню и встречаюсь глазами с Надеждой Львовной — матерью Андрея.

— Доброе утро, — забираю из её рук малышку. — Почему не разбудили?

Кто его знает, что у неё за привычка, забирать дочку в шесть утра и кормить её запасами грудного молока из бутылочки?

— Поспать тебе не мешает. А я присмотрю.

— За Никитой лучше бы смотрели, — замечаю, стараясь скрыть недовольство.

Мы живем в её доме, и мне приходится считаться с её загонами.

Надежда Львовна думает, что мои дети от её сына. Она даже не подозревает, что Андрей привел в её дом замужнюю женщину.

— А я и за двумя могу посмотреть, — отвечает заносчиво. — Никита вон сидит, играет с машинкой. Весь в отца! Андрей такой же был в детстве — тихий.

Её любимая тема — сравнивать моего сына со своим. И я устала от неё, если честно, и подумываю о том, чтобы уехать в город. Не в наш. Какой-нибудь другой. И желательно без Милованова.

От него я тоже устала. От его взглядов и намеков на общую постель. А я не могу и не хочу.

Мама его, видите ли, недовольна, чтобы спим раздельно с самого нашего приезда. Даже жалею, что на эмоциях уехала из родного городка и поселилась в глуши. От дома Надежда Львовны до ближайшей остановки тридцать километров. Откуда я знала, что всё так плохо?

Чувствую себя заложницей обстоятельств. И Андрей продавливает меня. Жалуется, что не может уже обходиться без секса, сходит с ума и всё такое. А сам втихаря бегает к Нинке из единственного магазина, и думает, я не догадываюсь даже. Бабник он и есть бабник.

В общем, я потихоньку готовлю пути к отступлению. Сыта по горло жизнью в захолустье и «свекровью».

Прикладываю Клементину к груди и смотрю на её личико — вылитая Клим, даже экспертиза не нужна.

— Че эт за имя такое? — недовольствовала Надежда Львовна. — Клементина! Лучше бы Валентиной назвала.

Фыркала она целый месяц, а потом привыкла.

— Тиночка наша, — любит приговаривать она. — Красавица наша. Только с Никиткой они вообще не похожи. Будто и не брат и сестра.

Она даже не в курсе, что фамилия у моей дочери Колесникова, а отечество Климовна. Андрей хотел записать ребенка на себя, но я не позволила. Клементина не его дочь!

Я разговоры про похожесть пресекаю на корню. Никому не разрешаю обсуждать внешность детей. Знаем, плавали.

Когда я получила результат на родство с Андреем, то была в шоке. Мы — не родственники. Я просто смирилась с этим. А что мне оставалось делать? Сосредоточилась на мыслях о второй беременности и заботе о сыне, не оставляя себе времени думать и гадать, почему мой сын — родня Милованову, а я — нет.

Я устала от этой истории, она сделала из меня эмоционального инвалида. Я забыла, когда улыбалась в последний раз кому-то, кроме детей.

Не могу больше… Надо возвращаться домой. Но перед отъездом я решила немного разговорить Надежду Львовну.

— А где Ваш муж, отец Андрея?

— А что? — сразу настораживается она.

— Просто хочу с ним познакомиться, — пожимаю плечами.

— Погиб он. Андрейка маленький был, поэтому его не знает.

— А кем он был?

— Фермером.

Во мне что-то щелкает, и запускается мыслительный процесс, который пытается сопоставить факты.

Отец Клима тоже трагически погиб.

— А как его звали?

— Ну, Сашкой, — поджимает губы «свекровь».

Клим тоже Александрович.

— А фамилия?

— Ой, надо оно тебе, а? — Надежда Львовна прекращает рубить капусту и смотрит на меня недовольно.

— Ну, скажите, пожалуйста. Мне интересно очень.

Надежда Львовна вздыхает. Поправляет сползший на глаза платок и снова принимается шинковать капусту, только с особой жестокостью.

— Бросил он меня беременную.

Я не дышу, боясь её спугнуть. Если замолчит, то я не узнаю всей правды.

— Не знал, что ребеночек у меня завязался. Я ж в Теплокаменске училась. А он на ферме работал. А может, и своя ферма у него была, не знаю. Красивый мужик, сын подросток.

В голове стучит. Я чувствую, что нашла ниточку, ведущую к нашей истории. Пока все факты сходятся.

— Так как его фамилия? — спрашиваю нетерпеливо.

— Колесников он… был.

Глава 2

Клим

— Клим Александрович, — говорит Клавдия, — Марина Петровна велела поставить цветы на стол.

— А Марина Петровна что, теперь хозяйка в этом доме? — вздергиваю бровь и с недовольством смотрю на суетящуюся домоправительницу.

— Нет, просто… — замолкает, поджав губы.

— Она просто помогает нам с поминками вот и всё.

И зачем я только решил их устроить? Отца уже как тридцать лет нет. Деда — пятнадцать. Отец сына пережил, страшно.

Марина… как вошла в мою жизнь, так и не хочет из неё выходить.

В постель просится, да не пускаю. С души воротит после того случая, когда Регина застукала нас в гостиной. С тех пор как отрезало.

Нет, у меня всё функционирует, просто… не для неё. Гоню мысли о сексе прочь и вкалываю, как проклятый.

Я искал Регину. Две недели искал после её стремительного побега. И нашёл.

Лучше бы я туда не ездил! Видел их вместе с Миловановым, гуляли по деревенской улочке. Она держала его под руку, а он катил коляску с их сыном. Идеальная картинка, мать ее.

Постоял, посмотрел и уехал. Зачем лезть в их жизнь и рушить эту идиллию?

Пытался жить, но получается так себе. Еще эти сочувственные взгляды на каждом шагу. Поэтому и придумал поминки, вместо празднования собственного дня рождения.

Сорок четыре. Где уж там получать любовь от юной женщины?

Марина каждые пятнадцать минут бегает звонить няне, чтобы узнать, как там ребенок. Ребенок сестры, на минуточку! Почему бы не родить самой? Возраст еще позволяет. Может, проблемы со здоровьем какие-нибудь?

— Марин, ты прям как мать-наседка, — делаю ей замечание.

— Привязалась к малышу.

— Сколько ему уже?

— Один и девять Кирюшке нашему.

Хм… как и Киту, думаю, мысленно сосчитав. Наверное, совсем уже большой парень вымахал. Скоро два! Да, Регина наказала меня, так наказала. Пропустил первые шаги Никитоса и первые слова.

— Только моей сестре до него дела нет, — добавляет Марина.

— Это почему же?

— Нежеланный он ребенок. Случайный, незапланированный.

— А, ну ясно. Бывает.

Я не замечал раньше в Марине альтруистических черт. А тут прям героиня, ребенка сестры воспитывает. Наверное, материнский инстинкт требует, иначе, как объяснить?

— Почему не привозишь сюда своего приемыша?

На лице Марины проскакивает испуг. Странно. Что, с ребенком что-то не так? Может, дефект какой-нибудь? Всякое бывает.

— Не хочу обременять тебя, ну и напоминать, сам понимаешь… — мнется.

Ага, типа понимаю. Я-то уже переболел, отпустил ситуацию с рождением Никиты. Даже принял бы Регину с чужим ребенком. Принял бы, куда делся! Так душа мается без нее. Ничего не радует, на антидепрессантах сижу, как какой-то шизоманьяк.

Завтра хочу снова поехать в ту глушь, да поговорить с пока еще женой с глазу на глаз. На черта нужна мне гордость, если без любимой женщины житья мне нет?

За поминальным столом собрались люди. С неудовольствием замечаю Соню Казакову, которая скинула фото Регины и Кита в общий чат. Что она здесь забыла, нахалка? Кто пригласил? А, Мурманцев, хахаль её. Ни стыда, ни совести у людей, пришли икры халявной пожрать. Поливают за спиной помоями, а в лицо — улыбаются и сочувствуют. Тьху!

Ладно, чего уж. Сам затеял мероприятие. Все сидят со скорбными лицами, отличное день рождения, прям то, что доктор прописал.

Но завтра, дай бог, верну истинную хозяйку домой.

И это явно не осточертевшая мне Марина Пархоменко.

* * *

Регина

Андрей позвал меня прогуляться в лес. Мне нужно проветрить голову, поэтому соглашаюсь. Места здесь красивые — это факт. Успокаивают душу, которая рвется… к Климу.

Укладываю Клементину на обеденный сон, надеваю платье попроще и иду за ним. Он уже нарвал охапку разномастных цветов и вручает мне.

— Ой, спасибо, — неожиданно меня трогает этот жест.

Забираю цветы и вдыхаю их аромат. Класс, полем пахнут.

Доходим до опушки, и Андрей стелет мягкое покрывало на траву.

— Давай посидим? Я бутерброды взял и сок. Жаль, тебе вино нельзя.

— Андрей, я хочу сказать тебе кое-что важное.

— Нет, послушай, давай скажу я сначала. А то потом не смогу. Я итак собирался долго собирался с духом.

— Хорошо, я тебя слушаю.

— Регин, я люблю тебя. Выходи за меня замуж. Нет сомнений в том, что Никита — мой сын. Как? Я не знаю. Наверное, все-таки виновата клиника и их манипуляции. Теперь уже ничего не докажешь.

— Андрей… — опускаю голову. — Я не могу. Ты извини меня, пожалуйста, что я воспользовалась твоей симпатией и добротой. Ты привез меня в дом своей матери, сказав, что я твоя… Но это не так. Мы оба это знаем. Я чужая жена.

— Так разведись с Климом! Чего ты ждешь?

— Андрей, у меня дочка от мужа.

— Про которую ты ему даже не сообщила!

— Все так, но…

— Регин, он не ждет твоего возвращения. Марина постоянно крутится в его доме. А еще говорят, что ребенок, за которым она присматривает на самом деле ее, а не Аллы.

— Ребенок от Клима?!

— Да кто ж знает. Может, и от Клима.

— Получается, он мне изменял раньше? — хмурюсь.

Я идиотка. С чего-то решила, что он ждет меня. А он… Точно дура. Зачем тогда женился на мне, если продолжил связь с той женщиной? Неужели из-за папы? Он вполне мог взять с Клима какую-нибудь клятву.

Моя совесть говорит, что Клим имеет право знать о Клементине. Я наказала его своим отъездом, он пропустил мою беременность и роды. Взросление Кита. Разве этого недостаточно?

— Врать не буду, — говорит Андрей. — Я ни разу не видел его с Мариной Но это не значит…

— Я должна вернуться, — говорю твердо.

— Зачем? Тебе плохо здесь, со мной?

Плохо! — хочется крикнуть мне. Я здесь в гостях. А мне и моим детям нужен собственный дом. Я поселюсь на фазенде, на которой выросла. Не стала её продавать, словно знала, что вернусь когда-нибудь туда.

Буду растить детей. Одна!

— Почему ты меня отталкиваешь? Разве… разве я недостаточно хорош? Ты мне даже не позволила показать себя в деле! На что я способен, — смотрит на меня прожигающим насквозь взглядом.

Ох, ч-черт, про постель, конечно, речь ведет. Не сомневаюсь в том, что Андрей — классный любовник. Но мое сердечко рвется к другому. Я не хочу любить Клима, не хочу страдать по предателю, но как запретить себе? Как? Выпить бы волшебную таблеточку и позабыть свою первую любовь.

Все мои негативные мысли разбиваются о хорошие поступки, которые совершал мой муж. А их было немало. И животных спасал, и деда своего до последнего выхаживал — сам, лично горшки выносил из-под него! За мной красиво увивался: розы-мимозы, ночные свидания с гонками и даже экстремальный секс в стогу сена! Как вспомню, так улыбаюсь.

— Регина, детка, — говорит Андрей, и я вздрагиваю.

Клим называл меня точно так же — детка.

— Иди ко мне, обещаю, ты не пожалеешь.

А может, пошло оно всё? Андрей хорош собой — мускулист, подтянут, молод. Фактурное лицо, как у актера. Да что не так? Почему моё тело сопротивляется его ласкам? Почему?

Непросто подпустить к себе другого мужчину, когда ты все еще влюблена в своего первого…

Андрей кладет одну руку мне на талию, а второй поглаживает мою налившуюся грудь.

Тяжело и жарко дышит. Его взгляд темнеет и останавливается на моих бедрах. Уже юбку мне успел задрать, нахал.

— Будь моей, — шепчет он.

Глава 3

— Нет! — бью его по руке, которая сжимает мою грудь, и встаю. — Нет, Андрей! Я уезжаю отсюда. Немедленно!

Поворачиваюсь и стремительно убегаю из леса, забыв о цветах и пикнике.

Я хотела рассказать ему о том, что они с Климом братья, но он всё испортил своими приставаниями. Я не могу спать с братом своего мужа. Не могу!

Как тяжело хранить эту тайну. Мне хочется поделиться ею с кем-нибудь. С Андреем в первую очередь! Ему нужно наладить отношения с Климом. Но он сейчас ослеплен страстью — ничего не видит и не слышит. Мечтает затащить меня в постель.

Значит снова надо запирать ночью комнату изнутри. Однажды он пришел ко мне, подвыпивший, я беременная тогда была. Еле вытолкала. Перепугалась, конечно, думала силой возьмет меня, несмотря на огромный живот. Но нет, извинялся потом раз десять.

В штанах же у него не держится нифига. А мне разве до траха? Что пузатой, что после родов. С Клементиной я порвалась не хило, до сих пор присутствуют боли. Нужно показаться хорошему врачу, чтобы посмотрел шов. А Андрею секс на блюдечке подавай. Эгоист!

Я понимаю, что он увозил меня с надеждой получить благодарность за предоставленный кров. Но это уже, извините, проституция — платить телом за жилье. Да и я не бомжиха, мне есть, где жить. Просто хотелось уехать подальше от мужа. Сделать ему больно так же, как он сделал мне своим гадким поступком.

— Регина! Подожди, — кричит мне вслед Милованов. — Давай всё обсудим.

Андрей догоняет меня и разворачивает лицом к себе.

— Ты тоже должен вернуться и поговорить с Климом, — требую.

— Зачем? — хмурит лоб недовольно. — Не собираюсь больше ничего про ребенка выяснять.

— Да не про ребенка, — говорю раздраженно.

Я сыта по горло историей с рождением Никитки и решила больше не лезть в эти дебри. Скорее всего, виноват врач, сделавший мне инсеминацию. И я ничего не докажу.

— А про что?

— Андрей, вы с Климом родные братья по отцу.

Андрей начинает громко смеяться, не забыв прикрыть рот ладонями. Артистичный он слишком, думается мне. Как будто играет на публику.

— Регин, ты придумала это только что? Чтобы был повод отказать мне в сексе?

— А мне не нужен повод. Я и так тебе говорю: нет!

— Ты отказываешься стать моей, потому что считаешь меня братом Клима? — уточняет недоверчиво.

— Не веришь, спроси у матери фамилию своего отца.

— Она никогда не называла её в моем присутствии.

— А мне назвала. Иди и спроси, — толкаю его в плечо.

— Спрошу. Но сейчас меня интересуешь ты, а не мой отец.

Говорю же — ослеплен. Кроме секса ничего его не интересует. Не терпится поставить галочку напротив моего имени. Гуляка бесстыжий!

— Андрей, — вздыхаю, — я возвращаюсь в Теплокаменск. Хочешь — поехали со мной, хочешь — оставайся здесь.

— А ты как хочешь?

— Мне все равно, — устало потираю веки. Малышка ночью капризничала — животик болел, спать не могла. В глаза будто песка насыпали.

— Тебе все равно, — повторяет он с горечью.

— Андрей, я не люблю тебя. И не буду за это извиняться.

— Да не надо извиняться, Регин! — пылит. — А, правда — зачем? Устроилась неплохо, как я посмотрю. Живешь на всем готовом, няньку нашла бесплатную, мою мать напрягаешь. О еде думать не нужно, маман на стол выкатит все самое лучшее. А ты даже, ты даже… А мне, блять, дрочить кулак приходится при живой женщине в доме!

Не выдерживаю и отвешиваю ему звонкую пощечину:

— Я не обещала, что буду с тобой спать! А деньги у меня есть! Ты сам отказался брать мою карту.

На моей карте прорва денег. Работа моего муженька. Каждый месяц Клим переводит мне приличные суммы. А Андрей — гордец, не хочет брать их. А мне, где картой расплачиваться в деревне? Тут наличка в ходу и обмен продуктами.

— Это подразумевалось само собой! — обиженно трет щёку Милованов, и мне хочется отмудохать его по второй щеке.

— Нет, Андрей. Ты всё выдумал.

— Регина, я всё равно получу тебя, — хватает меня за попу и прижимает к себе.

— Ты что творишь? — ахаю.

— Я год с тебя пылинки сдуваю. Хватит уже ломаться! — сжимает ягодицу.

— А ну-ка быстро меня отпустил! Я буду кричать.

— Кричи. Никто ведь не услышит. Мы в лесу.

— Я тебя не боюсь, — толкаю его в грудь. — Ты ничего мне не сделаешь.

— Плохого — нет. Я просто трахну тебя до звона в ушах.

Я краснею, слова неожиданно эхом отдаются где-то между бедер. Моё тело без мужской ласки уже столько времени и…

— Нет, ничего не выйдет, — мотаю головой.

— Ты же сама хочешь меня, — наглаживает мои задние полушария.

— Не хочу.

Неожиданно его рука перемещается на низ живота, и он жадно щиплет меня за половые губки.

— Убери руки немедленно! — полыхаю от возмущения.

Он реально много себе позволяет сейчас!

— Не уберу. Я хочу тебя, — прижимается к моему бедру своим заряженным стволом.

Мое дыхание сбивается. Где-то в голове раздается истошный крик: гони его в шею! Он твой деверь. Брат мужа! Нельзя, грех. Если ты раньше не знала, то теперь знаешь правду.

— Андрей, ты слышишь меня? Вы с Климом братья. Бра-тья!

Может ли ребенок быть похожим на своего дядю? Вполне! Генетика — наука-головоломка, в ней возможно всё. Процент родства очень высокий, но могли неправильно посчитать — да мало ли!

У меня снова появилась надежда на то, что я обелю своё честное имя. На словах мне никто не поверит, но у меня есть доказательство. Вырезка из газеты, которую хранила Надежда Львовна.

Я нашла её случайно при уборке. В статье идет речь о фермере Колесникове Александре Петровиче. Красивый мужчина был — мой свекор. Клим явно пошел в отца своей статью. А Андрей взял гены матери — она голубоглазая блондинка. Я листала её старый фотоальбом.

— Ты всё выдумываешь, — отмахивается Андрей.

— Поговори с матерью. Она тебе расскажет, как есть. У нее роман был с отцом Клима. После которого ты родился.

— Даже если так, какое это имеет отношение К НАМ? Мы с тобой — некровные родственники, и можем быть вместе. Признаться, я дико струсил тогда, что ты моя сестра. Ходил сам не свой, пока результаты не пришли. Потому что любил тебя, слышишь?!! любил и люблю!! Ты ведь знала, Регина, ты чувствовала всё, — его пальцы гладят мою промежность через трусы.

Вырваться, бежать!

А душа отчаянно требует любви. Дай ему то, что он хочет. С тебя не убудет. Дай…

Нет! Они братья. Это всё меняет.

Я цепенею, дыша через раз. Его пальцы отодвигают перешеек трусиков и гладят скользкий вход.

— Пусти меня. Пусти! — с силой отталкиваю его и несусь прочь, не разбирая дороги.

Еще чуть-чуть бы и… Соблазн очень велик.

Бегу, не останавливаясь, до самого дома Надежды Львовны, и в ужасе торможу, видя черный джип Клима.

Он. Меня. Нашел.

Сердце колотится, грозя разорвать грудную клетку. Не могу дышать. Он здесь! И у меня такое чувство сейчас, что я почти изменила мужу. Бред всё это. Клим не может знать, что происходило сейчас в лесу, что Андрей касался моих интимных мест. Да и не живём мы больше вместе.

В машине никого нет. Он в доме!

Клементина!

Срываюсь на бег, спотыкаюсь об камень, падаю. Разбиваю колено до крови и шиплю от боли, но встаю и продолжаю свой путь. Прихрамываю и поправляю волосы на ходу. Они у меня отросли до самой попы. Вернусь в город и каре рубану. Устала от тяжести на голове…

В легких печет. Спортивная подготовка у меня скверная, надо признать.

У двери выдыхаю, захожу в дом и встречаюсь с чуточку больными, но такими родными глазами мужа…

Глава 4

Клим

Когда я понял, что у них теперь двое детей, то почувствовал себя идиотом в квадрате.

Конечно, с чего бы Регине отказываться от красавца мачо, который, сколько его помню, пускал слюни на мою жену? Да хотя бы из-за штампа в паспорте и моей фамилии, которую она все еще носит. Ничего не значит для нее, так получается?

То, что этот год я ни с кем не трахался — это мои проблемы. Регина же ни в чем себе не отказывала. Успела даже забеременеть и родить ребенка.

Сижу, как придурок, в более чем скромной сельской гостиной и смотрю на свои трясущиеся руки.

Мать Андрея отправилась делать чай. Я тупо жду.

Её свекровь Надежда Львовна (я успел с ней познакомиться) сказала, что молодые отправились на прогулку в лес и многозначительно улыбнулась.

В голове тотчас возникла картина, как Милованов трахает мою жену возле дерева, прижав её спиной к шершавой коре.

Или, они расстелили мягкий плед на траве и предались утехам на полянке, не раздеваясь до конца. А то мало ли — вдруг люди.

И от этой, и от другой картины стало невыносимо больно. Грудь сдавило. Она никуда со мной не поедет.

Я хотел предложить ей уехать, может быть, подраться с бывшим другом, чтобы он перестал держать силой мою жену. Силой? Регину ничего не удержит на месте, такой она человек.

Однажды отец посадил её под замок за какую-то провинность, так она все равно сбежала. Назло. Потому что вольная птичка. И от Андрея бы сбежала, если бы не хотела с ним жить.

Тогда я просто поговорю с ней и обсужу условия развода. Очень странно, что Милованов не настоял на расторжении нашего брака и сожительствует с чужой женой. Очень странно.

А может…?

Бред. Не может. Двое молодых людей под одной крышей и новорожденный малыш. Без секса тут никак не обойтись. Я не рассмотрел вблизи второго ребенка, просто видел, как Надежда Львовна укладывала в кроватку маленькое тельце.

— Пап? — слышу тоненький голосок и вздрагиваю.

Ко мне подошел подросший Никитка и доверительно заглядывает в глаза. Он назвал меня папой? Помнит? Признал?

Глаза зачесались. Не хватало еще разрыдаться прям здесь. Когда я успел превратиться в соплежуя?

— Какой же этот папа? Это дядя! — строго одергивает малыша мать Андрея. — Клим, а мы с Вами раньше не встречались? — вдруг спрашивает женщина.

— А? — перевожу на нее покрасневшие (я уверен) глаза. — Не думаю.

Дверь открывается, и в комнату вбегает раскрасневшаяся Регина. Моя Регина.

Я встаю с места, и моё сердце рвется к ней. Буквально выпрыгивает из груди и клокочет. Я даже руку положил с левой стороны на всякий случай, чтобы оно не выскочило и не сигануло ей прямо в руки.

— Клим, — говорит она пересохшими губами.

Запыхалась. Бежала? Коленку разбила…

Бежала ОТ НЕГО или КО МНЕ?

— Регина, здравствуй.

— А Андрюша где? — встревает свекровь моей жены, но никто ей не отвечает.

Мы смотрим друг на друга, не в силах отвести взгляд или сказать хоть слово. У меня такое чувство, что Регина хочет броситься мне на шею, но присутствие свекрови не позволяет ей это сделать. Или гордость. А может, у меня разыгралась фантазия.

Где-то в другой комнате плачет ребенок, и у Регины начинают бегать глазки. Думала, что я не знаю о наличии второго дитя?

Жена бросает на меня извиняющийся взгляд и уходит, а я сажусь обратно в кресло. Мои ноги превратились в вату и потеряли устойчивость. Что ей сказать? Как вести себя? Все слова, что я заготовил для этой встречи, вылетели из памяти.

— Ну, привет, Клим, — входя в комнату, говорит Милованов. — Какими судьбами?

— Привет, Андрей. Да вот решил СВОЮ ЖЕНУ проведать.

— Мм, вспомнил, наконец?

— И не забывал ни на минуту.

— Да? А мне так не кажется, — воинственно складывает руки на груди.

Он будет бороться за нее. Он не отдаст её мне.

Но я тоже не сдамся. Посмотрим, кто победит в этой схватке.

— О чем вы говорите? — хмурится Надежда Львовна. — Что значит: его жену?!

— Мама, забери Никитку и оставь нас, — раздраженно бросает Андрей.

— Вот еще! Я хочу знать, что происходит.

Я смотрю в ту сторону, куда ушла Регина. Выйдет ли она ко мне? Или её любовник, простите, любимый спустит меня с крыльца? Дам сдачи — я уже всё решил для себя. И без разговора с женой тет-а-тет отсюда не уеду.

— Кто это человек, Андрюша? — допытывается Надежда Львовна.

— Я бывший работодатель вашего сына, — отвечаю встревоженной маман.

— Почему Вы говорите, что Регина — ваша жена?

— Потому что так оно и есть. Ваш сын украл её у меня.

— А дети? Чьи дети?

Мы оба молчим, и женщина всплескивает руками.

Появляется Регина с ребенком на руках, и меня аж подбрасывает с кресла.

— Дайте мне поговорить с мужем, — требует Регина. — Наедине.

Андрей с обидой смотрит на нее, но она игнорирует его взгляд. Смотрит прямо на меня. И я чувствую теплоту, которая исходит от ее глаз.

Еще не всё потеряно. И меня это очень приободряет.

— Выйдете, пожалуйста, — настойчиво просит Регина.

— Ишь, раскомандовалась тут, — говорит свекровь недовольным голосом.

— Недолго осталось, — отвечает ей моя жена. — Я сегодня уезжаю.

— Куда? С ним? — рычит Андрей.

— С ним, до станции. А оттуда на автобусе в город.

— Я… я отвезу тебя, куда скажешь, — говорю вибрирующим голосом, не в силах поверить в свалившееся на меня счастье.

— Как это уезжаешь? — тупо переспрашивает Надежда Львовна. — А дети?

— Дети едут со мной.

— А Андрюша? — не унимается женщина.

— Он взрослый человек. Сам решит, куда ему ехать или идти.

— Так ты уходишь от моего сына? Но почему?

— Потому что я замужем за другим человеком, — жестко отвечает Регина.

Девочка моя… видать тебя допекли эти двое… Что же ты наделала, маленькая моя?

— Но перед тем, как мы уедем, я хочу сказать очень важную вещь. Надежда Львовна, перед Вами сын Вашего любимого человека Александра Колесникова. И… брат Андрея.

— Что? — переспрашиваю, нахмурившись. — Регин, ты что такое говоришь?

Нафиг мне нужен такой брат? Который на мою женщину позарился.

— Можешь мне не верить, как всегда. Но поверь: это правда, Клим. У вас один отец на двоих.

— Ой, как же это? — мгновенно стухает свекруха и смотрит на меня неприязненно. — Сашкин сын? Клим? Точно… Клим его звали… Но как же?

— Мама, это правда? — будничным тоном интересуется Милованов. — Ты спала с отцом Клима?

Он не удивился, в отличие от меня. Он знал! Бля буду, знал, когда устраивался ко мне на работу, что мы — братья.

И женщину эту я вспомнил. Она несколько раз была на моей ферме, вынюхивала не знаю чего.

Как же они прокололись перед Региной? Как она узнала?

Наверняка их интересует наследство. Отсюда и ноги растут.

Этот человек хочет украсть не только мою супругу, но и всё, что мне принадлежит. Как же я был слеп!

— Регина, поехали, ты больше ни минуты не проведешь в этом доме.

На удивление она не спорит со мной. Набрасывает сумку на плечо, берет за руку Никитку, который не проявил ни малейшего интереса к происходящему, и выводит его во двор.

— А вещи?! — истошно орет вслед Надежда Львовна.

— Регина, стой, — бежит следом Милованов, как побитый пес. — Подожди, пожалуйста…. Поговори со мной.

— Нет, Андрей. Счастливо оставаться.

— А дети? Им нужен отец!

— Им достаточно матери, — жестко отсекает Регина.

Мне страшно, что она передумает, поэтому открываю перед ней заднюю дверцу и пропускаю её в салон. Сажусь на водительское кресло и блокирую двери, чтоб уж наверняка никуда не сбежала.

Что же эта падла сделала ей, что она сбегает отсюда без вещей? Урою, сволочь, если обижал. И историю эту с родством обязательно проверю.

Так это… подождите… Он Никитке, получается, дядя, а не отец?!

Глава 5

Регина

Наверное, Клим удивлен, почему я резко дала стрекоча из этого дома. Когда я увидела мужа, мне показалось, что запахло моим родным домом.

Нет, я не собираюсь возвращаться к нему. Я просто хочу, чтобы он увез меня из опостылевшей деревни.

— Как ты? — спрашивает муж, выезжая на трассу.

— Нормально.

Никитка смотрит на Клима круглыми глазами. Неужели вспомнил отца? Он ведь маленький был, когда я ушла от него. Хотя малыши всё впитывают в себя.

На сидении лежит плюшевый заяц, и Никитка принимается с ним играть.

— Никита, это не твое, — говорю сыну строго.

— Это для тебя, парень. Играйся, — оборачивается Клим и подмигивает ребенку.

— Сасипа, — отвечает Кит.

— Спасибо, — перевожу на всякий случай, ибо из уст ребенка это прозвучало как «соси па».

Хотя, не так уж Никитка и не прав. Устами младенца, как говорится.

— Пожалуйста, — отвечает с улыбкой Клим. — А это тебе, детка, — берет с переднего сидения огромный букет роз и вручает мне. — Пусть пока тут полежат, — говорит нарочито бодро, когда понял, что я не возьму презент. Да и дочка у меня на руках.

Господи, неужели этот твердолобый что-то понял?

— Регина, что Андрей тебе сделал?

— Ничего.

— Ты бы тогда не убегала.

Клим говорит мягким нежным голосом, от которого мои колени превращаются в желе.

Сколько грезила об этой встрече, но все прошло не так, как хотелось бы. Объятия — вот чего не хватает. Но при Надежде Львовне я не могла это сделать, а сейчас у меня на руках ребенок. Клим еще не видел лица Клементины. И пока я не рассказываю ему про дочь.

— Зачем ты приехал?

— За тобой и… детьми.

— Ты знал, что у меня родился второй ребенок?

— Откуда бы? — ищет мой взгляд в зеркале.

— Даже не интересовался мною, — говорю с горечью.

— Неправда! Я был здесь… И видел, что вы вместе, — в его глазах отчаяние и боль, и мне становится жаль мужа.

Наказала, только кому от этого легче? Кому? Оба этот год жили, как попало. Я сосредоточилась на детях, а Клим… Не знаю. Может и бегал к своей Марине. Во всяком случае, Андрей уверял меня в этом.

Милованова можно понять, он всеми путями пытался заполучить меня, но не вышло. Он просто не знает, какая упрямая я бываю порою.

Однажды мне показалось, что за мной кто-то наблюдает. Может, это Клим и был?

— Я несколько раз приезжал сюда, но не видел тебя, а в дом зайти не решался.

— Почему сейчас решился?

— Потому что люблю тебя.

Я вздрагиваю от неожиданного признания. Шумно сглатываю ком в горле и прижимаю к себе малышку. Молчу, а что сказать? В ответ точно не буду признаваться ему.

— Отвези меня в дом моего отца. На фазенду.

— Регин, поехали домой…

— Нет!

— Хорошо, как скажешь, — проявляет покладистость, которая ему не свойственна.

В дороге постоянно сталкиваемся взглядами и замолкаем.

— Как… у тебя дела? — спрашиваю.

— Плохо без тебя.

— Клим…

— Регина, прости меня.

— За что?

— За невыносимый характер. За чрезмерную гордыню. За ревность, в конце концов, которая застилала мне глаза. За Марину прости, с этой дамой у меня ничего нет и тогда не было! Я после охоты тормознутый был, двое суток не спал. Я совершил ошибку, вовремя ее не остановив. Я кругом виноват — понимаю… Но теперь.

— Что теперь?

— Я понимаю, что в нашу семью влезли чужие грязные туфли и растоптали ее.

— О чем ты говоришь?

— Думаешь, Андрей случайно появился на ферме? Нет. Он знал о нашем родстве. Знал!

— А почему держал в секрете?

— Это мне еще предстоит выяснить. Уже сейчас, оглядываясь назад, я вспоминаю, что у отца была какая-то женщина… И он ей помогал растить ребенка.

— Думаешь, это была Надежда Львовна?

— Почти уверен в этом.

— Но она утверждает, что твой отец ее бросил.

— Он не мог так поступить, — сжимает губы в нитку.

Идеализирует отца. Знаю, как он его любит. Он был примером для него.

— Я хотела, чтобы вы помирились с Андреем, ведь вы… родные люди.

— Нет. Пока я не узнаю, зачем он устроился ко мне на ферму и почему молчал, ничего из этого не выйдет.

— Ты всё такой же упрямый.

— Это касается нашей безопасности.

— Безопасности?! Андрей нам ничего не сделает, — сверлю стриженый затылок мужа.

— Тебе и детям может и не сделает, — пожимает плечами. — Если бы он хотел выразить свои братские чувства, он бы это сделал, поверь.

Машина останавливается возле моего отчего дома. Я всегда поддерживала его в чистоте. А сейчас что там внутри? Паутина и пыль?

— Клавдия раз в неделю сюда приезжает, — говорит Клим. — Не беспокойся, внутри чисто.

А вот за это спасибо! Что не забыл.

— Благодарю, — выхожу из машины.

— Регина, подожди, вот, — протягивает мне банковскую карту, — возьми, это твое.

Деньги не будут лишними. Тем более они мои. Забираю карту и кладу в карман. Мне сейчас придется делать огромный интернет-заказ. Мы без детских вещей не справимся.

Клим перегораживает мне дорогу своим массивным телом.

— Мне нужно идти, — говорю, держа малышку так, чтобы он не увидел её лица.

— Да, конечно, — отходит в сторону. — Я на связи, звони в любое время суток. Если что-то нужно, мигом привезу.

— Спасибо за заботу, — отвечаю сухо.

Захожу в дом и осматриваюсь. Я ничего не меняла здесь. Такое чувство, что из комнаты сейчас выйдет отец и скажет:

— Привет, дочурка. Как дела в школе? Двойку получила?

— Па-ап, я вообще-то отличница, — отвечу я.

На глаза накрапывают слезы. Надо было давно приехать сюда, а не скитаться по чужим людям. Зато выяснила тайну рождения Андрея. Как мне это поможет в моей личной жизни?

Клим, судя по его поведению, намерен меня вернуть. Всё-таки любит?

Но если он думает, что я так просто его прощу и вернусь в семью, то он глубоко ошибается!

Я с ним разведусь!

А потом начну с ним сначала.

Глава 6

Клим

Не могу поверить в свое счастье — она здесь! Не в нашем доме, нет, но поблизости. Я могу навестить ее в любое время.

Так, подарки… Что любит моя девочка? Апельсины и торты. Дорогие сумки. Браслеты с кристаллами Сваровски. Духи «Шанель».

Детям: игрушки, фруктовое пюре. Что еще?

Башка совершенно не варит. Всё о ней думаю, какая она соблазнительная. А формы… Когда я перекрыл ей дорогу возле дома, Регина наверное, заметила мой внушительный стояк. Член чуть трусы не порвал.

Кстати, я был настолько не в себе, что не поинтересовался, кого она родила? Наверное, второго мальчика. Но я заметил, что она отворачивала от меня его личико. Чтоб не сглазил? Перебесился ведь уже.

Если и зол, то только на Милованова, но никак не на деток. Я буду хорошим отцом, самым лучшим! Они будут жить в достатке и купаться в любви. А этот прохиндей Милованов, что может им предложить? Унылую жизнь в деревне со склочной матерью с туалетом на улице?

Мне кажется, или я недостаточно внятно попросил у Регины прощения? Просто готовился к одному — долгой борьбе или даже разводу, а она уехала со мной, оставив этого с носом!

Рано радоваться!

Зная мою девочку, она так просто меня не простит. Я должен совершать поступки во имя неё.

— Клим Александрович, что-то Вы необычно веселый сегодня, — сощурившись, говорит Кладвия.

— Я не просто веселый! Я счастливый.

Хватаю домработницу за руки и кружу в танце. Она распахивает рот и хохочет, как девочка.

— Ой, хозяин, Вы меня пугаете, — кокетливо машет рукой в сторону.

— Я тоже сам себя пугаю, каким дураком был. Потерял такую женщину, богиню!

— Слышно что-нибудь о Регине Сергеевне? — серьезнеет Клавдия.

Я знал, что пожилая женщина очень переживает за неё, как за родную дочь. Чуть ли не каждый день меня попрекала за то, что отпустил ее с малышом.

— Она вернулась!

— Как? — ахает. — Сюда?

— Нет, пока на фазенду своего отца. Но я верну ее домой. Поняла? Вызывай ремонтную бригаду! Пусть они переделают в гостиной ВСЁ.

Чтобы ни одна мелочь не напоминала моей любимой о том скверном случае с Мариной.

— Хорошо, Клим Александрович, — обрадованная Клавдия бежит за телефоном, чтобы исполнить мою просьбу.

Надо купить Регине новую машину. Красный шикарный джип! Она любит огромные тачки. Её джипарь почти год без движения стоял в гараже. Наверняка заржавел.

Так и сделаю. Куплю в салоне, упакую в бант и велю доставить к фазенде. Еще два детских автокресла — делаю себе зарубку. И липучку «Дети в машине», чтобы лихачи вели себя осмотрительнее на дороге. Я окружу их заботой и вниманием. Это мой единственный шанс вернуть жену.

* * *

Регина

Позвонила знакомой няне и попросила приехать ко мне на фазенду. Женщина с радостью откликнулась на приглашение. Ей можно доверить малышку.

Оставляю запасы грудного молока, собираю Кита и вызываю такси. Без машины тяжко, но я не хочу просить у мужа свой джип. Не маленький, сам догадается, что без колес мне не обойтись.

У Никиты появилась сыпь на теле. Откуда? Предстоит выяснить. Вроде бы ничего не ел «такого» — обычный рацион.

Везу сына к педиатру, потом сама заскочу к гинекологу, чтоб шовчик посмотрел.

В поликлинике иду к участковому врачу, ведь у него осталась медкарта Кита. Интересно, выскажет мне что-нибудь про отсутствие прививок или не посмеет?

Сидим с сыном в очереди. Он прихватил с собой машинку и катает по стене. Я в телефоне, проверяю интернет-заказ и думаю, что нужно доказать. Одну часть — всё необходимое, доставили. А вот крупные покупки типа коляски, кроватки и детской ванночки еще в пути.

Дверь открывается, и из кабинета врача выходит серьезный мальчик такого же возраста, как и Кит. Сын переключает на него внимание и подходит к нему вплотную. Я пристально смотрю на чужого ребенка — вдруг у него какая-нибудь инфекционная болезнь, а у меня грудничок в доме.

Чем дольше я на него смотрю, тем чаще бьется мое сердце. Оно просто заходится в тахикардии!

Дети с ходу начинают балакать на своем детском языке и меняться игрушками. А я пытаюсь собрать мысли в кучу. Почему этот незнакомый чересчур бледный ребенок кого-то мне напоминает?!

— Как тебя зовут, малыш? — обращаюсь к нему, и мальчик поднимает на меня карие глаза.

Меня прошивает током, а потом бросает в холодный пот.

У него точно такие же глаза, как у моей дочери Клементины! Я не могу ошибаться в таких вещах.

Из кабинета вылетает женщина, видит, что с её с ребенком все в порядке и выдыхает. Мальчик с глазами Клима спокойно общается с Китом, словно они давно знакомы друг с другом.

А я понимаю, что передо мной стоит Марина Пархоменко — бывшая моего мужа. Или настоящая? Не суть. Главное, что у неё ребенок от моего мужчины!

А ведь Андрей мне говорил, говорил! Я не поверила. А теперь своими глазами вижу доказательство его неверности!

— Ты? — ошарашено спрашивает меня Марина.

Потом она спохватывается, выдирает из рук детей игрушки, которыми они обменялись, и уводит своего ребенка прочь. Кит начинает реветь.

Какая грымза! Нельзя было аккуратнее забрать игрушку, а не вырывать грубо из рук малыша?!

Прижимаю сына к себе, глажу по голове и что-то шепчу успокаивающее.

— Колесниковы, проходите, — доносится до меня голос медсестры словно издалека.

Захожу на ватных ногах в кабинет, забыв, зачем мы сюда пришли. Ах да, сыпь. Путаясь в словах, объясняю врачу, что Кит ел. Она слушает меня вполуха. Её больше интересует выполнение своего плана по прививкам.

— Да какие прививки, вы в своем уме? У него же сыпь! — не выдерживаю.

— Пропейте антигистаминные и приходите на прививку. Вам срочно надо АКДС поставить.

— Какие антигистаминные? — спрашиваю устало. — Название напишите или мне надо догадаться самой?!

— А что это Вы такая нервная, мамочка? — обманчиво ласково спрашивает врач.

Рассказать бы ей, да не поверит. Интересно, как долго Клим собирался водить меня за нос и молчать о внебрачном сыне?!

Глава 7

Первый шок прошел. Теперь я просто злая. На Клима в первую очередь. Нет, ну какая сволочь! Пока я пыталась забеременеть, он работал на два фронта. И мне ребеночка, и Марине, чтобы никто в обиде не остался.

Подлец, ненавижу. И близко к себе не подпущу, гада такого. На развод подам, вот прямо сегодня. Сейчас же!

Сначала еду к гинекологу. Даю в руки Кита телефон, чтобы отвлечь его, и иду за ширму. Уверена, что он забудет о моем существовании, как только увидит гаджет. Я не часто балую его мультиками, использую как отвлекающий фактор.

Сажусь на гинекологическое кресло и приготовляюсь к неприятному осмотру.

— Господи, Вы где рожали? Давно не видела таких безобразных швов, — качает головой врач.

— В районном центре, — усмехаюсь. — Не здесь.

— Кровит?

— Да иногда вижу кровь на белье. И болит… очень.

— М-да, искромсали Вас, Регина Сергеевна. Руки бы отбить той акушерке. Это ж надо… — цокает языком. — Я выпишу лекарства. Скорее всего, Вам понадобятся антибиотики. Мне не нравится, как он выглядит. Если не поможет, будем шить заново.

Не хватало еще, чтобы мне занесли инфекцию. Господи, за что?!

Навалилось всё разом, что не успеваю отбиваться от проблем.

— Мы с дочкой на грудном вскармливании. Я не могу пить антибиотики.

— Всё очень серьезно. Если не хотите терять молоко — сцеживайтесь каждый день, но не кормите ребенка. После курса лечения, продолжите. Либо сворачиваете ГВ сейчас и переходите на искусственное вскармливание. Решать вам! Но повторюсь: Ваше здоровье под угрозой.

Моя малышечка останется без маминого молочка. Это же теперь подбирать для нее смесь. К злобной педиаторше больше не пойду! Только в частную клинику.

Теперь после вновь открывшихся обстоятельств, я поступлю так, как Клим поступил со мной. Буду гнать его прочь. И про доченьку не скажу. Не заслужил, козлище. Пусть думает, что она от Андрея!

Возвращаюсь на фазенду, Клементина сладко спит на большой отцовской кровати. Полина Георгиевна — прирожденная няня. Никто не умеет так славно обращаться с мелкими, как она.

Укладываю Кита на дневной сон, и мы с няней пьем чай. Она не лезет ко мне в душу, за что ей большое спасибо.

— Я так скучала по Никитке, — признается женщина. — Он славный малыш, а как вырос! Настоящий богатырь!

— Полина Георгиевна, а Вы что-нибудь знаете о ребенке Аллы Пархоменко?

— Не знаю ничего, — пугается женщина, и меня это настораживает.

Знает! — говорит моя интуиция.

— Я сегодня встретила Марину, сестру Аллы, в поликлинике. Значит, Марина воспитывает ребенка сестры?

— Даже с работы уволилась, — почти шепотом произносит няня.

Да, подозрительные жертвы во имя племянника.

— А где она работала?

— В больнице. Медсестрой.

— Это ребенок Марины, правда? — спрашиваю в лоб. — От моего мужа.

— Что Вы такое говорите? — округляет глаза Полина Георгиевна.

— Я в этом уверена. Я хорошо рассмотрела этого мальчика. Он бледный, и выглядит болезненным, но он похож на Клима!

— А Ваша дочка? — несмело спрашивает женщина.

— Не смейте ничего говорить Климу про мою дочь! — и тут же тише добавляю: — Пожалуйста, Полина Георгиевна.

— И мысли не было, — пожимает она плечами. — Не моё это дело. Просто спросила, раз уж у нас такой откровенный разговор получился.

— Вовсе не откровенный, Полина Георгиевна, Вы что-то явно недоговариваете.

Женщина отводит взгляд, и я пристально смотрю на неё.

— Говорите, что знаете. Ведь слышали же что-то такое, правда? Клима обожают обсуждать в этом городе. Он — местная звезда, бизнесмен, меценат. А я — персона нон-грата. Человек, которому отказано в доверии.

— Регина Сергеевна…

Но фразу няни прерывает автомобильный гудок. Выглядываю в окно и вижу, как с машиновоза спускают красный джип, перевязанной бордовой лентой. Какого черта? Расшумелись, детей моих разбудят!

Выскакиваю на улицу, чтобы разобраться с работниками, которые явно ошиблись адресом. Я заказала джип, но не себе, а игрушечный для Кита.

— Регина Колесникова? У нас для Вас подарок, — торжественно говорит парень в комбинезоне.

— Какой еще подарок? Потише, пожалуйста, у меня дети спят!

Парень вручает мне ключи от машины:

— Подарок от Вашего мужа.

— У меня нет мужа, — шиплю на ни в чем не повинного грузчика, и он растерянно смотрит на меня.

— От Клима Колесникова, — уточняет.

— Понятия не имею, кто это такой!

Еще большее удивление в глазах молодого человека.

Вкладываю ему в руку ключи и велю:

— Верните ему обратно.

— Но как же… У нас команда…

— Отставить команду. Я не принимаю подарок. НЕ ПРИНИМАЮ! Увозите отсюда эту груду металлолома. Вы мне цветы испортите.

Парень топчется на месте, потом кому-то звонит по мобильнику. Я захожу в дом и наблюдаю из окна за тем, что будет дальше.

Минут через пятнадцать приезжает Клим и стучит в дом:

— Регина, детка, открой.

Няня выжидающе смотрит на меня, а я не спешу бежать. Пью чай и выжидаю, когда у Клима сдадут нервы.

Муж стучит в кухонное окно, и мы обе вздрагиваем.

— Регина, я вижу тебя, — кричит он. — Выходи, красавица.

Отставляю чашку с допитым чаем в сторону и встаю со стула.

Медленно иду в прихожую. Няня крадется следом за мной, явно не понимая, что происходит.

Отпираю дверь и встречаюсь глазами с мужем. У него в руках букет алых роз, которые он протягивает мне с улыбкой.

Я беру букет и… начинаю хлестать его по щекам розами, приговаривая:

— Вот тебе, получи, козлище! Старый, развратный негодяй. Как ты мог?!

Бью так сильно, что с цветов опадают лепестки и падают к моим ногам.

— Регина, ты чего? Детка! Что случилось?

— Никакая я тебе не детка, сволочь! Убирайся отсюда! И никаких подарков мне не надо от тебя, гад!

— Да, объясни, что случилось? — закрывает лицо руками.

— Ты еще спрашиваешь, что случилось?! — взвываю. — Ребенок у тебя случился от другой женщины! Поэтому проваливай и забудь сюда дорогу! И тачку забери, иначе сожгу ее. И плакали твои миллионы, которые потратил.

— Какой ребенок? Регина, пожалуйста…

Не верю, что он не знал, что обрюхатил эту стерву! Просто прикидывается. Играет. Никому верить нельзя. Вот вообще никому!

Захлопываю дверь перед носом Клима и запираюсь на засов. Хрен ты сюда войдешь!

А если попытается — вызову ментов. Скажу, что угрожает мне расправой и детей моих пугает.

Сажусь на пол и реву. Выплеснула эмоции, называется. Теперь внутри пустота и выжженное поле…

Глава 8

Клим

Мальчик из доставки позвонил мне и сказал, что Регина отказалась брать машину. Это еще что за новости? Почему? Не угодил с цветом? Машинка яркая, на дороге будет смотреться круто. Так в чем проблема?

Я собирался подъехать к жене вечером. С живым настоящим оркестром и шампанским. Еле уломал ребят-музыкантов. Но придется мчаться сейчас.

Хватаю цветы, купленные на вечер, и несусь на фазенду Богачковых.

— Ты еще спрашиваешь, что случилось?! — кричит жена, жестко охаживая мою физиономию цветами. — Ребенок у тебя случился от другой женщины. Поэтому проваливай и забудь сюда дорогу! И тачку забери, иначе сожгу ее. И плакали твои миллионы, которые ты потратил.

О чем она говорит? Какой еще ребенок? Это уже за гранью. Вроде вчера забирал тихую и кроткую женщину, так кто же успел её довести до состояния истерики? Неужели Андрей явился сюда? Мне придется с ним серьезно поговорить и даже поугрожать, если придется.

За поворотом жду няню. Она присутствовала при скандале, и может, расскажет мне, что случилось с моей женой? Какая муха её укусила, черт возьми?

Клянусь, кем угодно, что детей на стороне у меня нет!

Мой единственный сын — это Кит. Я был идиотом, когда пошел делать анализ на родство Андрея и Никитки. Надо было сравнить наши с сыном ДНК! Да, их процент сходства, очень высок, но в виду того, что Милованов приходится мне братом, могли что-то неверно посчитать.

Родной, не родной — не важно. Но я сделаю так, чтобы этот серьезный малыш называл меня папой. Я понял свои ошибки и готов умолять о прощении. Что я снова сделал не так?

Наконец, няня идет в сторону остановки. Подбираю женщину и обещаю довезти её до города.

— Полина Георгиевна, с кем разговаривала сегодня моя жена?

— Она сказала, что видела Марину Пархоменко в поликлинике. С сыном. Регина Сергеевна решила, что он Ваш.

— Спасибо, что не стала ходить вокруг да около, — киваю.

— Да не за что! Я ж всей душой болею за воссоединение вашей семьи, — прикладывает руки к груди няня моего сына.

Так-так, что за секреты таит Марина? Она шифруется с ребенком — это факт. Но он не может быть моим. Я не спал с нею, очень давно. Четыре года, может больше. Я пока еще в своем уме, чтобы не запомнить такие вещи.

Алла встречалась раньше с Миловановым. А что если она забеременела от Андрея, родила ребенка, а малышей подменили в роддоме?

Попахивает мелодрамой, однако и такое случается в жизни. Могли подменить ненамеренно, случайно, либо специально. Марина забрала моего ребенка, чтобы воспитывать его, как родного? В память обо мне, так сказать?!

Чудовищно! Но ничего другого на ум мне приходит.

Я знал, что раньше Марина подменяла кого-то в роддоме. Она работает в больничке медсестрой, и бывает меняется с коллегами. Вдруг в ту ночь она была на смене, когда рожала моя жена и ее сестра?

Что мешало ей поменять детей, чтобы угробить мою семью, подставить Регину, и втихую растить моего ребенка. Она была влюблена в меня, как кошка, нельзя сбрасывать это со счетов. А чрезмерно влюбленные женщины со скверным характером способны на многое.

Еду к Марине! Руки чешутся надавать ей затрещин. Из-за этой суки моя семейная жизнь покатилась в яму! Я потерял жену, фактически толкнул её в объятия другого мужчины — своего, бляха, брата. Если Регина снова станет моей, мне придется воспитывать своего племянника. Я о малыше, которого она недавно родила.

А пока мне нужно доказать жене, что я не спал с Мариной и не изменял ей! Никогда. Она же моя любимая сладкая малышка, как я могу ей изменить? С кем? С Пархоменко? У которой оплывшая фигура и всё время опущенные уголки губ.

Какого хрена произошло на самом деле?

Закуриваю сигарету, открываю окно и думаю, думаю…

Алла точно была беременна. Между ней и Андреем пробежала кошка накануне той самой рыбалки, когда я застал жену и друга в одной постели.

Я теперь уверен, что ничего не было у них тогда. Моя девочка не способна на измену, вот такую явную, открытую. У нас были хорошие теплые отношения, море секса и ласк. Ей всего хватало!

Марина беременной не была. Рожала Алла. Напрашивается вывод, что детей подменили. Как еще?

Но сегодня я взгляну на этого ребенка. Надо будет, и анализ проведу на отцовство. А потом… детей придется поменять. Бедная Регина, она так привязалась к малышу, который для нее чужой. А где-то в другой семье растет ее сынок…

В глазах щиплет. Как я мог подпускать эту змею Марину к себе? Был уверен, что она ничего не сделает. А она сделала… Ей самой перед сестрой не стыдно? Как себя почувствует Алла, узнав, что её родной малыш называет мамой постороннюю даму? Женщины переносят такие вещи сложнее, чем мы.

Поэтому Алла и отстранилась от малыша, может, что-то почувствовала материнским сердцем? Марина поломала столько судеб из-за своего эгоизма. Даже родную сестру не пожалела.

Я убью эту подлую тварь!!!

Заношу кулак над дверью, за которой скрывается преступница. В мыслях только одно: покарать её. Отобрать ребенка и посадить в тюрьму до скончания дней.

Не открывает: чувствует, что я пришел не с миром.

Давай же, отопри дверь, мне нужно увидеть этого ребенка.

— Марина, открой! — кричу.

Дверь у соседей по лестничной клетке открывается, и бабуля говорит строго:

— Нет её. Уехала.

— Куда??

— А я по чём знаю? — хмурится пожилая соседка. — Не отчитывается Маринка передо мной. Собрала вещи и умотала. На такси.

Натворила делов и уехала, гадина!

Раз встретила случайно Регину, и Регина увидела малыша, значит, дала дёру из города, поняв, что её грязный секретик раскрыт. Куда она увезла моего ребенка?! Куда?

Я же все равно найду её!

Найду и покараю.

А пока нужно поговорить с Аллой. При чем сделать это аккуратно, ведь она тоже жертва чужих нехороших намерений.

Глава 9

Регина

Стук в дверь прерывает мои развивающие занятия с Никиткой. Мы осваиваем крупу, копаемся в ней, изучаем фасолинки и горошинки. И без присмотра не оставишь его, вдруг схватит фасоль и в рот потащит? Подавится, не дай бог.

Поэтому, к неудовольствию Кита, убираю всё и иду открывать. Но если там опять Клим, то я за себя не ручаюсь. Обсыплю горохом с ног до головы!

— Я же сказала… — замолкаю, встретившись с голубым взглядом Милованова. — Андрей? Зачем ты приехал?

— Впустишь меня?

Вздыхаю и отхожу в сторону. Глупо надеяться, что он уедет отсюда ни с чем. Не попробовав меня вернуть.

— Как дети? — спрашивает.

— Андрей, прошло всего два дня, как мы расстались.

— А как по мне, так целая вечность. Чаем хоть напоишь?

— Проходи.

Сажаю на пол Кита, вручаю ему в руки музыкальную книгу — пусть развлекается. Доня моя лежит в кроватке и рассматривает карусель. Так что я свободна минут на пятнадцать.

Завариваю чай. Я в коротких джинсовых шортах, гольфах и укороченной майке. И Андрей не сводит с меня влюбленного взгляда. Точнее сказать — похотливого.

— Прекрати, — шиплю на него.

— Да что я сделал?

— Пялишься на меня, как голодный кот. Что Зинка или как там ее, из магазина, не дает тебе больше?

— Регин, ты что, у меня с той особой ничего не было. Как ты могла такое про меня подумать? Она ж… стремная!

— А тебе лишь бы куда-нибудь член пристроить, разве нет?

Все они кобели! Просто некоторые гуляют в открытую, а другие хорошо шифруются.

— Хорошего же ты обо мне мнения, — присвистывает Милованов.

— Не свисти, а то денег не будет. Сколько тебя знаю, таскаешься за женщинами.

— Да я чуть было не женился! — выпаливает он.

— Ага, на ком это? — переспрашиваю недоверчиво.

— На Алле. Только она залетела от другого. Подлая изменница, — выплевывает с ненавистью.

— А вдруг от тебя? — моя рука с ложкой сахара зависает над кружкой.

— Нет. Что помешало бы ей сказать мне об этом?

— Андрей… — осеняет меня, и я падаю на стул. — Мы говорим сейчас о Кирилле? Ребенке, которого воспитывает Марина?

— Ну да.

— Это не Аллин сын!

— Как не Аллин? А чей? Я своими глазами видел её раздутый живот! Ой всё, не хочу про эту… вспоминать.

— Но ты встречался с ней в прошлом году. На конюшне. Я видела вас.

— Ну, встречался, и что?

— О чем вы беседовали?

— Да так… Она чушь всякую несла, что любит и всё такое, что живет с нелюбимым. Вроде как уходить от мужа собиралась.

— Я ничего не понимаю. Мне, кажется, я нащупала ниточку, но она ускользает из моих рук, — тру виски.

— Какую еще ниточку, Регин?

— Сама пока не знаю. Но Кирилл — точно сын Клима. Я тебе и без ДНК экспертизы это скажу. У него глаза, как у Клементины.

— Алла забеременела от Клима? — предполагает Андрей.

Мать ж вашу! Так он не с Мариной трахался, а с девушкой друга-брата!

Каков сволочь, а! Алла, конечно, поинтереснее старшей сестры будет — на внешность, я имею в виду. Девушка залетела после связи с моим мужем. Ребенка решила оставить, либо Марина уговорила. Обещала, что воспитает сама. Конечно! Всё так и было.

— Андрей, ты чертов гений! — вскрикиваю.

— Я польщен.

Андрей хватает меня за шкирку и впивается в губы. Я отвечаю на жаркий поцелуй, но мыслями нахожусь сейчас очень далеко от него.

Когда Клим успел закрутить с Аллой? Почему я ничего не заметила. А Андрей? Он тоже не догадывался, кто увел его девушку?

— Ты догадывался об их связи? — спрашиваю, когда поцелуй иссяк.

— О том, что Клим трахал Аллу? Нет. Даже близко не мог предположить, что это он.

— Как у них четко получилось нас обдурить! Поэтому Клим тогда «проглотил» историю с нашей совместной ночевкой. Потому что у самого рыльце в пушку было.

— Согласен, — гипнотизирует взглядом мои колени. Только что слюной не исходится, похотливый кот.

— Пей свой чай, — подвигаю к нему кружку.

— А что Клим? Землю пашет тут?

— Пашет, еще как. Но кто ж его, подлого изменника, сюда пустит теперь?

— Про Клементину ему сказала?

— Нет. Не заслужил, — буркаю в ответ. — И не надо мне говорить, что он имеет право знать, — предостерегающе поднимаю руку. — Он свое право потерял, когда присунул другой женщине!

— М-да, дела-а-а.

— Андрей.

— Мм?

— Поговори с Аллой.

— О чем?

— О ребенке.

— Регин, ну зачем бередить старые раны? Отпусти уже эту ситуацию и живи спокойно. Со мной. Кстати, маман передала тебе зеленых помидорчиков с перчиком, которые тебе понравились. Банка в багажнике стоит.

— Спасибо, — говорю растроганно.

Она же меня недолюбливала, а теперь подарочки шлет. Это … приятно. А зеленые помидоры у нее крутые получаются, каюсь, я даже рецепт стащила у неё из старой тетради. В сезон закручу.

Андрей кладет ладонь на мое бедро и призывным взглядом смотрит на меня.

Если бы не шов, я бы… наверное, точно не знаю — поквиталась бы с Климом. Но у меня болит промежность, у меня маленькие дети, требующие внимания, поэтому Милованов обломится сегодня с сексом.

Отрицательно качаю головой, и он мрачнеет.

— Что не так? — спрашивает.

— Не сейчас.

— А когда?

— Я дам знать.

— Хорошо, я оставлю тебя в покое, — встает с места и идет в сторону двери.

— Поговори с Аллой!

— Не буду обещать. Видишь ли, мне не очень приятно видеть бывшую после этого дерьма.

— Ты любил её?

— Я очень хорошо к ней относился, и думал, что она та самая… которая укротит меня. Ты же понимаешь, не может быть и речи о том, чтобы я помирился с братом.

— Забавно, — говорю задумчиво. — Клим думает, что ты спал со мной, а ты думаешь, что он спал с твоей девушкой. Зеркальная ситуация получилась. Наверное, так работает пресловутая карма.

— Клим просто мерзкий обманщик, — режет Андрей. — Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы и больше не подпустишь его к себе.

Сжимаю губы в нитку. Мне по привычке хочется заступиться за мужа, но в этот раз Милованов прав. Клим — мерзавец.

Глава 10

Теперь нечего сожалеть и тянуть время. Записываюсь к адвокату и подаю документы на развод. Адвокат будет представлять мои интересы в суде, и клянусь — я обдеру Клима, как липку! Заберу всё свое и еще немножечко сверху. За моральный ущерб!

Муж поджидает меня возле дома. Он так просто не сдастся, да?

— Регина, выслушай меня, пожалуйста, — произносит он усталым голосом.

— Пошел ты, Клим!

Прохожу мимо него, но он крепко хватает меня за руку.

— Отпусти! Не то вызову полицию.

— Детка, это важно. Выслушай меня.

— Тебя?! Кобеля проклятого я слушать не хочу.

— Не знаю, кто и что тебе наговорил, но ты пойми — кругом враги. Не верь никому. В особенности Андрею!

— Совсем, да? Враги ему чудятся, — фыркаю.

— Давай поговорим?

— Не о чем.

— Я не изменял тебе с Мариной.

— Да-а-а? Может, с Аллой тогда, мм?

— Чего? При чем тут Алла?

— Всё, Клим! Я устала от твоей бесконечной лжи. Была сегодня у адвоката и подала документы на развод. Скоро будешь свободен как ветер в поле и можешь продолжить трахать баб направо и налево. А еще над Миловановым посмеивался! Кобелем шелудивым называл его, а сам ничем не лучше!!

— Детка, меня оговорили.

— Ага, как же, — нервно смеюсь. — Никто не оговаривал тебя, кстати! Я собственными глазами видела твоего сына. ТВОЕГО!

— И своего тоже. Регина, Кирилл — наш с тобой сын. Марина поменяла детей в роддоме.

— Что ты несешь? — истеричный смешок. — Ты сериалов насмотрелся, да? Не ожидала от тебя, не ожидала… Какой бред ты еще придумаешь, чтобы скрыть измену? Впрочем, меня это не интересует. До свиданья!

— Да погоди ты! Поверь мне….

— А ты поверил мне тогда? — спрашиваю, сощурившись. — А, Клим? Нет — вот он ответ. Поэтому и я тебе не верю. Досвидос!

— Я верну нашего сына — обещаю тебе.

— Мой сын находится вон в том доме, — указываю на окна. — С няней. И зовут его Никита. Никакого Кирилла я не знаю и знать не хочу. Не надо вешать на меня чужих детей, — говорю с усмешкой.

Нравится, Клим?! Получай! Теперь мы поменялись с тобой ролями, милый. Побудь в моей шкуре, подонок.

— Увидимся в суде, — делаю ему ручкой на прощание.

Вы только послушайте, что он придумал! Гениальную ложь о подмене детей в роддоме. Клишированную, я бы даже сказала.

Это невозможно, потому что я помню свои роды, как будто это вчера.

* * *

— Регина, ты как? — спрашивает врач. — Анестезию поставить? Или пока терпимо.

— Пока нормально, — сцепляю зубы, переживая мощнейшую схватку.

— Смотри, потом будет поздно.

— Я вытерплю!

— Храбрая женщина. Ладно, ты лежи пока. Акушерка рядом, зови, если что.

Лежу и слушаю, как работает аппарат, прослушивающий сердцебиение моего малыша. Клим там волнуется, наверное, места себе не находит. Я справлюсь. Рожу ему здоровенького ребенка быстро и безболезненно.

Через некоторое время чувствую, что из меня прёт. Сбегаются люди в халатах, раскладывают кресло, начинаются роды.

Несколько потуг и мокрый комок плюхают мне на живот. Глазки закрыты, но я запоминаю форму бровок и носик.

Наблюдаю, как неонатологи осматривают новорожденного. Из меня выдавливают послед.

— Штопать тебя не надо, умница, — хвалит акушерка. — Ни единого разрыва.

— Вес 2750 грамм рост 51 см, — комментируют показатели врачи.

— Маленький, наверное, потому что, — улыбаюсь до ушей, слушая звуки своего малыша.

Он недовольно похныкивает, и его кладут рядом со мной в люльку с прозрачными стеночками.

У меня на животе лежит лед, чтобы поскорее вышли сгустки крови. Лежу на боку и запоминаю каждую черточку своего ребенка.

Три дня мы почти не расставались. Да, у меня забирали пару раз Кита для манипуляций, но возвращали именно того, кого взяли.

Я бы заметила подмену! Обязательно. Поэтому версия Клима никуда не годится.

Еще бы придумал, что у меня была двойня, а я не знала, и одного ребенка похитили! Мгм… Инопланетяне. А Марина храбро отвоевала его и забрала себе.

Просто потаскун хочет оправдать измену — вот и всё.

Какой же он… слов нет!

Даже неохота во всем этом разбираться. Надоело.

* * *

Вечером приезжает Милованов. С шикарным букетом цветов для меня и пакетом игрушек для детей.

Я не гоню его, потому что за год совместно прожитой жизни, он стал для меня родственником. Андрей с удовольствием возится с детьми и не спускает с рук Клементину.

Регина, вот что тебе еще надо, а? Человек любит тебя, любит твоих детей, а ты нос воротишь от него.

Да, он набрался наглости в лесу и стал меня попрекать, но я уверена, что он выкрикнул эти слова на эмоциях, как следует не подумав.

— Жаль, что она не моя, — говорит Андрей, с нежностью смотря на мою дочь. — Я бы любил ее и баловал.

— Хочешь стать её крестным?

— А ты позволишь?

— Конечно. Ты же её дядя, — пожимаю плечами.

— Спасибо тебе. С удовольствием! Устроим пышные крестины.

— Давай без огласки?

— Клим считает меня отцом Клементины? — догадывается Андрей.

— Он же не знал, что я беременная ушла от него. И как я не почувствовала беременности аж до девяти недель?

— Я слышал, что некоторые женщины до самых родов не знали о беременности и думали, что просто толстеют.

— Сказки, — фыркаю. — Ну как можно не знать, блин!

Андрей останавливает взгляд на рецепте от врача.

— Ты заболела? — спрашивает с тревогой.

— Не хочу вдаваться в подробности, — отмахиваюсь.

— Регин, тут антибиотики. Что случилось?

— Ничего, я же говорю! Андрей, может, еще личный гинекологический осмотр мне устроишь?!

— Извини, я лезу не в свое дело. Просто хочу заботиться о вас. Пожалуйста, не прогоняй меня. И прости за то, что я кричал в лесу! Я был не в себе. Буду ждать столько, сколько скажешь, родная, — нежно берет мою руку и целует пальцы, проникновенно глядя мне в глаза.

— Клим намекнул, что ты опасен.

— Кто? Я? — смеется. — Твой бывший, похоже, спятил.

— Ты знал о том, что он твой брат?

— Нет, откуда?

Вроде бы не врет, но… В последнее время на меня столько лжи свалилось, что не знаю, кто говорит правду, а кто лжет. Я Климу тоже верила, а оказалось вон как.

— Я хочу поговорить с Аллой, — говорю Андрею. — Отвези меня к своей бывшей девушке, я хочу посмотреть ей в глаза.

Глава 11

Как бы меня не отговаривал Андрей от встречи с Аллой, я настояла на своем.

Утром следующего дня я оставляю детей с няней и еду в город на Московскую улицу, где проживает любовница Клима.

Мы с Андреем на его машине, он вызвался меня проводить.

Звоню в дверь соперницы. Она открывает и смотрит на нас круглыми глазами. Не ожидала.

— Андрей?! Ты когда вернулся?

Алла нервная и растрепанная. Под глазами синяки.

— На днях, — отвечает Милованов уклончиво. — Можно пройти? Мы поговорить с тобой хотели.

И что в ней нашел Клим? Обычная женщина.

— Тебе можно. А вот Регина здесь не желанный гость, — встает в позу хозяйка квартиры.

— А что так? — спрашиваю. — Боишься, что выдерну тебе волосы?

— Ты — мне?! За что это? — воинственно складывает руки на груди.

— За то, что ты соблазнила моего мужа.

Алла начинает истерично смеяться. Хватает за стену рукой и качает головой. На ее глазах появляются слезы.

Истерика.

Андрей отодвигает ее в сторону, и мы проходим в квартиру.

Отсмеявшись, женщина закуривает и смахивает выступившие слезы.

— Где твой сын? — спрашивает Андрей.

— У меня нет сына, — усмехается она.

— Алла, прекрати. Я прекрасно видел, что ты ходила беременной.

— А может это был накладной живот? М-м?

— Зачем?

Алла окидывает меня неприязненным взглядом, от которого мне становится не по себе. К счастью, я пришла сюда не одна. И ничего она не сделает, если вдруг захочет. Странно… Мы никогда с ней разговаривали, а заочно враги.

— Значит, ты теперь с ней? — Алла выпускает в мою сторону струю едкого дыма, и я делаю несколько шагов к приоткрытому окну.

— Говорят, у вас второй ребенок родился. Лихо!

— Алла, ты забеременела от Клима? Ты изменила мне тогда с ним? — Андрей кладет обе руки на ее плечи и слегка надавливает. — Ну же ответь мне! От кого ты залетела? Ведь не от меня, да?

— Я. Ничего. Вам. Не скажу.

— Скажешь.

— Клим — отец Кирилла? — продавливает ее Андрей.

— Да.

Я это знала почти наверняка, но все равно мне становится тошно. Ноги подкашиваются. Подлый изменщик!

— Но всё было не так, как вы думаете, — горько усмехается Алла.

— Расскажи нам, — ласково просит Андрей.

— Не могу. Я боюсь.

— Кого?!

— Марины.

— Своей сестры? — Андрей издает смешок. — Почему ты ее боишься?

— Она способна на многое.

— К примеру?

— Без примеров. Она — опасный человек, — женщина нервно тушит сигарету в пепельнице.

— Алла, Марина подменила наших детей в роддоме? — спрашиваю с надеждой.

Я не верю в эту теорию. Но вдруг каким-то чудом, я все-таки родила Кирилла и не помню об этом? Вдруг мне что-то вкололи, и я помню роды местами?

Алла усмехается и закуривает еще одну сигарету.

Да говори же!

— Марина всю жизнь меня шантажирует, — говорит Алла. — Она каким-то образом находила мои слабые места, мои секреты — и шантажировала меня ими. Мне приходилось делать то, что она просит, чтобы об этом не узнали родители.

— Что конкретно?

— О, в детстве ничего такого. Например, искупать её собаку или помыть её сапоги. Но потом запросы стали серьезнее. Однажды она заставила меня удовлетворять её парня рукой и сняла это на камеру.

Глаза Аллы снова заблестели от слез. Руки затряслись еще сильнее, плечи опустились.

— Мне было так противно! Особенно, когда он налил мне в ладонь целую горсть горячей спермы. Я не знала, что с этим делать и просто вытерла об свои штаны. Марина хохотала, ей было весело. А я плотно сидела на её крючке. Да и боялась, если честно. Ей ничего не стоило бы меня убить. Да-да! Сбросить с обрыва, например. Она много раз грозилась это сделать.

— Почему ты не рассказала родителям?

— Мне бы никто не поверил. В глазах мамы и папы Мариночка была святой — послушной отличницей, а я отпетой лгуньей. Сестра выставляла меня в невыгодном свете, даже по пустякам. Все свои косяки спихивала на меня, и мне прилетало от родителей. Она была любимой дочерью, а я так… никто.

— Мы поняли, что она — чудовище, — кивает Андрей. — Но давай ближе к детям. Что она сделала?

— Марина была одержима Климом и хотела от него ребенка.

— И она его получила, верно?

— Да. Теперь ради сына она готова на всё! И если Клим попытается забрать Кирюшу, то… Она его убьет.

Меня окатывает ледяным душем. Наверняка, Клим попытается с ней связаться и взглянуть на ребенка. Увидев очевидное сходство, он в первую очередь подумает о подмене детей и захочет забрать своего сына. Что он сказал мне в последнюю встречу? Что вернет нашего ребенка!

А если эта психопатка набросится на него??

Несмотря на то, что он виноват передо мной, это не отменяет того факта, что он мой родной человек. Отец моих детей.

* * *

Клим

Место, где прячется стерва Марина, я узнал быстро. Небольшая деревушка в 30-ти километрах от города. Здесь бабка её жила.

Спросил у местного жителя, где дом, принадлежащий семье Пархоменко, и он любезно меня проводил. Взамен обрадовал дядьку пятисоткой. Надо было видеть, с какой скоростью он ломанулся в местный магазинчик!

Так быстро за хлебом не бегают. Значит, за опохмелом.

Стемнело. В окне горит свет. За плотной занавеской ничего не рассмотреть. Стучать или вломиться самому? Что-то мне подсказывает, по-хорошему Марина не захочет.

Значит, будем красться.

Перемахнул за забор, зацепился о гвоздь и разодрал штанину. Мелочи!

Во дворе собаки нет. Это отлично.

Надеюсь, не ошибся домом, иначе меня примут за вора и отметелят.

Под ногой хрустнула ветка, и я насторожился. В доме резко погас свет. Не рано ли для отхождения ко сну?

Дверь заперта, и я двинулся в сарайчик, чтобы найди что-нибудь вроде инструмента. Почувствую себя домушником!

Окидываю взглядом инвентарь и… получаю удар по голове. По ощущениям кирпичом.

Падаю ничком с одной только мыслью: выжить бы…

Глава 12

Регина

— Алла, пожалуйста, расскажи нам всё!

Почувствовав жалость к этой женщине, я подошла к ней и взяла её за руки. Они у неё такие ледяные. Бедная, бедная! Сестра всю жизнь над ней издевалась и унижала, а она не могла пожаловаться никому.

— Как я уже сказала, — говорит Алла безэмоционально, — Марина была помешана на Климе. Она даже хотела убить тебя, — усмехается грустно. — Но не было возможности. Ты всегда была дома, под присмотром домашних работников.

— Это правда, — киваю. — Хотя я иногда выезжала в город.

— Ты делала это без какой-либо системы, поэтому Марине было трудно тебя подловить. Не сидеть же целыми днями в засаде на перекрестке. Клим мог бы заметить её.

— Значит, мне страшно повезло. И я осталась жива, — грустно улыбаюсь.

— Тогда сестра решила родить от Клима малыша. Её подруга работала в той клинике, где вы делали процедуру. И Марина часто её замещала, поэтому чувствовала себя свободно в медучреждении и владела разной информацией. Она решила похитить сперму Колесникова.

— Но зачем?

— Чтобы оплодотворить себя. Точнее свою яйцеклетку. У нее были заморожены две. Сама Марина не смогла бы выносить. У нее очень маленькая матка. Дефект.

— И тогда врачи сделал эмбриона в пробирке! — осеняет Милованова. — Которого имплантировали тебе, Алла.

— Да, Марина меня использовала, как инкубатор. Времени на подготовку к ЭКО было мало, поэтому врач накачивал меня гормонами в ущерб моему здоровью.

По щеке Аллы катится соленый ручеек.

— А как же я? Чей материал влили мне, когда сперма моего мужа была похищена?

Хотя, можно было и не спрашивать. Но почему Милованова? В чем смысл подставы?

— Здесь произошла случайность, — отвечает Алла. — Марина схватила первую попавшуюся банку со спермой. Они все были только с номером, без фамилий. Как оказалось, она принадлежала Андрею.

Сажусь и обхватываю голову руками. Нет слов, какая тварина! По ее милости мне влили чужую сперму, вообще рандомного мужика! Сто процентов потом бы Марина стала намекать Климу, что ребенок не от него и надоумила бы его сдать анализ ДНК, который, конечно же, показал бы 0 % отцовства! Он бы бросил меня, обвинив в измене, и ушел к ней! Ведь у нее растет сыночек от любимого.

— Я родила Кирюху на 7 месяце беременности. Думала, не выживет. После таких махинаций даже странно, что ребенок родился здоровым, хотя и раньше срока. Но оказалось, он не совсем здоров…

— Что с ребенком? — спрашиваю пересохшими губами.

— У него очень низкий гемоглобин. Врач советует сделать переливание крови, но у него редкая 4 отрицательная группа.

— Как у Клима!

— Да, только он может стать его донором.

— Где сейчас Марина?

— В деревне. Там у нас дом развалюха, от бабки достался. Там сидит. От Клима прячется или наоборот — заманивает его в ловушку.

Я холодею от этих слов. Надо ехать! Нельзя терять время.

— Значит, Никита все-таки мой сын, — кивает Андрей. — Я это чувствовал — особую связь с ним.

— Андрей, мы должны немедленно поехать в тот дом, — хватаю Милованова за локоть. — Алла, ты покажешь дорогу?

— Покажу, если вы накажете Марину за все, что она сделала! — выплевывает с ненавистью.

— Наказать её можешь только ты, — возражает Милованов.

— У меня не хватит смелости, — мотает головой Алла и всхлипывает.

— Мы тебе поможем, — крепко стискиваю ее хрупкое плечо. — Обязательно заставим ответить гадину за всё, и она получит по заслугам.

Выходим из дома втроем и садимся в машину. Как назло, Андрей замечает спущенное колесо и меняет на запасное. Это занимает время. И я сижу как на иголках.

А вдруг моему мужу грозит опасность? На что эта сука способна? Она ведь… любила его.

* * *

Клим

Очнулся. Пытаюсь понять, где я, черт побери, нахожусь. Голова болит нещадно. Кто меня так сильно приложил?

Ахаю и пытаюсь встать. Перед глазами образуются красные круги.

А некуда вставать. Я сижу на стуле, более того, привязан к нему за руки и за ноги. Еще и без штанов, но благо — в трусняках! Не хотелось бы светить голыми яйцами не пойми перед кем.

— Эй, — зову. — Есть кто-нибудь?

— Заткнись, ребенка разбудишь, — шипит из-за угла… Марина Пархоменко.

— Ты зачем меня по голове огрела, дорогуша?

— А зачем ты сюда притащился?

— Поговорить хочу. Воды дай.

Марина фыркает, однако в безобидной просьбе не отказывает и приносит целый кувшин холодной воды.

Пока она ходила, попробовал освободиться — не вышло. Сучка курсы шибари окончила, похоже.

— Я тебя слушаю, — надменно говорит Марина. — Говори, зачем приехал сюда?

От той влюбленной кошки не осталось и следа. Преобразилась чертовка.

— Кирилл — мой сын?

— Да, — поджимает губы.

— Ты поменяла детей в роддоме или это сделали другие люди по твоей указке?

— Не было никакой подмены. Кирилл — мой сын.

— Что ты несешь? — морщусь. — Мы не спали с тобой четыре года!

— Я взяла твою сперму в клинике.

У меня холодеет лицо.

— И что ты с ней сделала? — спрашиваю вкрадчивым голосом.

— Оплодотворила свою яйцеклетку.

Больная сука!

— Ты не была беременной.

— Нет, конечно, моя сестра меня выручила. Побыла инкубатором, — насмешливо говорит женщина.

— Почему ты так пренебрежительно отзываешься о своей родной сестре? — не перестаю удивляться.

Обычно на людях Марина демонстрировала любовь к младшей сестре.

— Потому что она чмошница, — выплевывает ядовито. — Всю жизнь под мою дудку пляшет. Делает, что велю.

— Что конкретно ты ей велела? — спрашиваю не своим голосом.

Сдается мне, я разговариваю сейчас с сумасшедшей! Как я раньше не замечал этого?? Как? Она отлично играла роль влюбленной дуры! А сейчас показала свое истинное лицо.

— Ой, да много всего, — кокетливо улыбается эта ненормальная. — Тебе горяченькие подробности нужны?

Шумно сглатываю. Что она заставляла делать сестру?

— Она исполняла любые мои прихоти, — рассказывает, широко улыбаясь. — Однажды я проснулась с настроением посмотреть живой тройной секс. Двое крупных мужчин на одну хрупкую двадцатилетнюю девочку. Они чуть не разорвали её, — хихикает.

Сжимаю кулаки. Она не видит мои руки, они находятся у меня за спиной. Я зол так, что один рывок — и порву нахрен путы!

Как можно поступать так со своей родной сестрой? Почему Алла молчала?

Мое сердце бешено колотится. Я жажду мести. А эта сука сидит и измывается надо мной.

Марина берет в руки нож и подходит ко мне вплотную. Ее глаза лихорадочно блестят.

— Эй, ты чего задумала? — беспокоюсь.

Но вместо ответа она разрезает спереди мои трусы…

Глава 13

Регина

— Алла, послушай, когда мы убедимся, что с Климом всё хорошо, мы поедем в полицию, — говорю убедительным тоном. — Ты напишешь заявление на Марину.

— Она меня сживет со свету, — передергивает плечами девушка.

— Ничего она тебе не сделает, сидя за решеткой. Мы тебя защитим!

Андрей, наконец, поменял колесо, и мы выехали из города.

Меня мучает нехорошее предчувствие. Я несколько раз звонила мужу, но он не отвечает. Значит, не имеет возможности. Сидит в плену у Марины??

Очень страшно. Как в каком-то дурном сне. Еще и дождь некстати начался, словно чиня нам препятствия.

— Регина, всё будет хорошо, — замечая моё состояние, говорит Андрей. — С Климом ничего не случится.

Мне кажется, или он тоже переживает за брата?

Если всё закончится удачно, я их обязательно помирю.

Не если! А все обязательно будет хорошо. Какой смысл стерве убивать Клима? Нет, она просто его запугивает. Мстит за то, что он отказался от неё.

Подъезжаем к нужному дому, и я радуюсь тому, что в окнах горит свет, а на улице стоит машина моего мужа. Что происходит за этими окнами, одному Богу известно. Но греет мысль, что преступники обычно «работают» в темноте.

— Я не выйду из машины, — испуганно говорит Алла. — Здесь вас подожду.

Да, застращала ее маньячка-сестренка. Ей понадобится хороший психолог.

Андрей толкает калитку, и она поддается. Не заперто.

Стучим в дверь, чтобы громко заявить о своем появлении.

— Марина, открывай. Мы вызвали полицию, — блефует Андрей.

Надо было и вправду вызвать работников правопорядка. Нам есть, что рассказать об этой женщине.

Дверь поддается, и Андрей знаком показывает мне оставаться на месте. Но моё сердечко рвется к мужу, которого я ни за что обругала.

Иду следом за Миловановым, прячась за его широкую спину. Даже если она вооружена, она не потянет нас двоих.

— Марина? Клим?

Обходим весь дома, но безрезультатно.

— Может, здесь есть подвал? — подаю идею.

Довольно быстро находим подпольное хранилище консервации, но внутри никого нет.

— Баня? Сарай? — продолжаю сыпать версиями. — Не могли же они испариться!

— Скорее всего, они уехали.

— Куда? Господи, — прикладываю руки к горящим щекам. — Куда она могла его повезти?

— Тачка Клима брошена. Значит, она его похитила.

— Неужели она убьет его? — озвучиваю страшную мысль.

Во мне нарастает безумная паника, все надежды на лучший исход таят. Андрей подбадривает меня, как умеет, но получается плохо.

— Куда Марина могла повезти Клима? — спрашивает Аллу Андрей.

— В больницу.

— Думаешь, он ранен?! — ахаю.

— Нет. Я же вам говорила, что Кирюшка болен. Ему нужно переливание крови. Скорее всего, Марина заставила Клима стать донором…

— Своему сыну! — добавляю горячечно. — Клима не нужно заставлять. Он последнее отдаст ради ребенка. Даже свою жизнь.

— Едем в больницу, — кивает Андрей.

Возвращаемся в город. И начинаем поиски с первой городской, как самой популярной больницы.

— В детское отделение, — командую.

В этот раз Алла идет вместе с нами. Если она желает сестре зла, то за судьбу Кирилла переживает. Еще бы! Ведь она носила его в своей утробе.

Пока Андрей расспрашивает дежурную, я обессилено валюсь на кушетку и звоню няне.

Полина Георгиевна отвечает уже с первого гудка и шепчет встревоженным голосом: «Возвращайтесь скорее, Регина Сергеевна».

* * *

Клим

— Ну и зачем ты это сделала? — спрашиваю с ядовитой усмешкой. — Давно не видела мой член? Соскучилась?

— Твой член меня больше не интересует, — отрубает Марина. — И я с радостью тебе бы его отрезала.

Чертова дура.

— Но ты умрешь от потери крови. А твоя кровь мне очень нужна. То есть не мне, а моему сыну!

— Нашему.

— Кирилл мой! Ты не при делах.

— Ага, а зачем тогда сперму мою воровала? Кстати, жене вы специально влили материал Андрея, чтобы посеять раздор в нашей семье?

— Чистая случайность. На банках были лишь номера.

— Милованов оказывается мой брат.

— Поздравляю, — отвечает безэмоционально.

А раньше она изображала живейший интерес к любым событиям в моей жизни. Даже к поминкам. Ах, актриса!

— Слушай, Марин, развяжи меня.

— Вот еще!

— Я отдам своему сыну все, что нужно. Без принуждения.

— Я тебе не верю, ты хочешь меня убить.

— Зачем? — кривлюсь. — Чтобы сесть в тюрьму? Нет уж, дорогая, я собираюсь жить на воле, со своей женой и детьми.

— Ха! Которые не твои.

Пропускаю мимо ушей ее презрительное утверждение. Не мои… И всё из-за козней этой суки!

— Марин, хватит, не усугубляй.

Блять, сижу перед ней без трусов. Вот нахрена? Психологический прием?

— Что-то твой сморчок приуныл, — говорит издевательски и подцепляет мой член пальцем.

— Да что-то не возбуждают его твои игры.

— Раньше вставал на любые мои действия.

— Убери нож и посмотрим.

Я не собираюсь с ней трахаться, цель — заболтать. Войти в доверие, стреножить и сдать в ментовку. Или в сумасшедший дом. Марине среди здоровых людей не место, а моему сыну угрожает настоящая опасность в лице его нерадивой мамаши.

Уверен, что сын не хотел бы для себя такой жизни. Искра жалости мелькает к мальчику, которого я даже не видел. Регина утверждает, что он очень похож на меня. Хочется поскорее его увидеть и спасти от полоумной матери. Я уже решил для себя, что заберу пацана. И кровь свою отдам — легко.

— У него ведь четвертая отрицательная? — спрашиваю.

— Да, твоя кровь. Надеюсь, мой сын не вырастит редкостным козлом, как ты, — морщится брезгливо.

Уж пусть будет уверена — воспитаю Кирюху достойным человеком.

— Развяжи путы, и мы забудем о том, что ты сделала и наговорила мне. Слово даю!

Марина недоверчиво разглядывает меня, однако подносит нож и освобождает ноги.

Выжидает.

Думает — побегу? Нет, сижу, спокойно жду, когда освободит руки.

Перерезает веревку на запястьях, и я потираю кожу. Вставать не спешу.

— Где мои брюки? Не поеду же я с голой жопой в больницу.

Марина швыряет в меня одеждой. Зачем вообще сняла? Хотя какой смысл анализировать действия психопатки? В них отсутствует логика.

— А где Кирилл? Можно мне взглянуть на него?

Марина молча кивает на дверь самой дальней комнаты. Позаботилась о том, чтобы сын не услышал, что творит его мать.

Надеваю брюки и иду смотреть на сына. Сердце трепыхается, как птичка в клетке.

Тихонько отворяю дверь и впиваюсь глазами в лицо спящего при свете ночника ребенка. Нет сомнений в том, что он — мой.

Глава 14

Регина

— Андрей, уходим! — тереблю за рукав пиджака Милованова. — Их здесь нет.

— Откуда ты знаешь?

— Мне няня звонила. Они у меня на фазенде. Быстрее, Андрей, там мои дети!!

— Спокойно, спокойно… Я звоню в полицию.

Одной рукой Андрей гладит меня, а другой сжимает трубку. Разговаривает с дежурным полицейским, объясняет ситуацию.

Когда он упоминает Аллу и то, что она хочет сделать заявление, она со страхом пятится. Но потом оседает на кушетку и смотрит в пространство невидящим взглядом.

Но мне сейчас не до нее! Я переживаю за деток.

Первой едет патрульная машина, мы за ними. Пусть они арестуют эту сумасшедшую женщину!

Алла совсем сникла. Про меня и говорить нечего. Смотрю на дорогу, сжимая кулаки.

Едва машина тормозит у моего отчего дома, я выскакиваю и рвусь внутрь. Меня задерживает полицейский. Не пускают.

Бьюсь в истерике, хочу видеть своих детей. Убедиться, что никто не причинил им вред!

Наконец, полицейские, которые первыми в дом, зовут нас.

Вхожу, обнимая себя за плечи. Вижу Полину Георгиевну. На ее руках сладко посапывает Клементина.

На диване лежит Клим, а на нем сидит веселый Кит.

Я облегченно выдыхаю горячий воздух из запекшихся легких. Дети живы, здоровы, а психушки нет поблизости. Паника отменяется.

— Где она?!

— Уехала.

У мужа пластырь на сгибе локтя. Марина добывала кровь для своего сына? Она же медик. Вполне, знает как это сделать.

— Куда? — спрашиваю осипшим от пережитого страха голосом.

— Спасать ребенка.

Сажусь на пол возле дивана и смотрю на сына. Он ерзает на едва живом Климе. Но почему-то не могу ему приказать слезть.

— Зачем вы приехали в мой дом?

У мужа запекшаяся кровь на голове. Стерва его избила?

Андрей дает показания полицейским и уговаривает Аллу тоже рассказать правду. С моего разрешения они уводят девушку в соседнюю комнату. Надеюсь, она примет правильное решение и отправит свою недосестру за решетку.

— Марина меня привезла сюда. Она хотела гарантии, — усмехается горько.

— Мои дети — гарантия?

— Да, она знала, что я ими дорожу.

Его слова вспыхивают во мне нежностью и любовью. Мы оба столько дров наломали, даже вспомнить страшно.

— У тебя в волосах кровь, — говорю сквозь слезы.

— Я знаю.

Встаю и на негнущихся ногах иду к аптечке. Беру все необходимое, встаю перед мужем на колени и лечу его.

Когда я перебинтовала ему голову, он поймал мою руку и поднес к своим губам.

— Спасибо…

— За что? — шепчу.

— За любовь.

Господи, мне столько всего ему нужно рассказать! Он еще не знает о дочери. Приберегу напоследок эту сногсшибательную новость.

Судя по тому, как долго проходит допрос, Алла решилась дать показания против сестры. Андрей уговорил — не иначе. Думаю, она испытывает к нему чувства, и я была бы искренне рада за них.

Помогаю Климу добраться до спальни, и он тянет меня за собой в постель.

— Детка, побудь со мной.

Не сопротивляюсь, даю себя уложить на его массивное тело. Я так скучала по нашей близости! В объятиях любимого даже шов в промежности не беспокоит. Я добросовестно начала пить антибиотики, поэтому все будет хорошо.

— Я скучал по тебе, — гладит мои волосы. — Знаешь, что я заметил? В моем присутствии Милованова для тебя не существует. Ты не любишь его?

— Нет. И никогда не любила.

— Иди сюда.

Сжимает меня в медвежьих объятиях. Мой бедный раненый мужчина. Успокаивающе глажу его по голове. Пусть поспит. Неизвестно сколько миллилитров крови выкачала из него пиявка.

— Не уходи от меня, — просит он сквозь сон.

— Не уйду. Больше никогда-никогда. Мы всё преодолели.

— Нет, еще не всё.

— О чем ты?

Но он не отвечает на мой вопрос, провалившись в сон. Некоторое время любуюсь родными черточками лица. Постарел. Но всё такой же привлекательный.

Закрываю за собой дверь и встречаюсь глазами с Андреем. Он все понимает и не винит меня. Насильно мил не будешь. Жаль, Марина этого не понимала, когда лезла, как таракан, в нашу семью.

— Ты уходишь? — спрашиваю для порядка.

— Да, отвезу Аллу домой, и конечно, побуду с ней. Она дала показания и теперь боится, что Марина…

— Конечно, поезжай.

— Я рад, что все закончилось, — говорит он, грустно улыбнувшись.

— Андрей! Помирись с Климом. Вам нечего делить.

— Жизнь покажет, что будет дальше. Пока, красавица. Береги себя.

Мне жаль, что я так и не смогла полюбить его, как мужчину. Он хороший человек. Думаю, он так же любит своего брата. Просто никогда не показывал своих чувств, боясь быть не понятым.

Пока Клим спит, вожусь с детьми и пью с Полиной Георгиевной чай. Извиняюсь перед ней за сегодняшнее происшествие. Представляю, как она испугалась!

— На самом деле мне было страшно за Клима Саныча. Ничего бы она не сделала детям. Она же сама мать.

— Вы знали, что она сделала ЭКО?

— Знала, у меня тетя работает в клинике уборщицей. Она слышала сплетни об этой истории, но я не поверила, если честно. Слишком всё фантастично.

— Да нет, всё очень даже реально. У нее лежала замороженная яйцеклетка, она украла сперму моего мужа и оплодотворила её. Не она конечно — врач. Заплатила, может, угрожала. Она мастер шантажа. Алла сказала, что ее начали экстренно готовить к протоколу. И через два месяца подсадили подросший эмбрион. А Кирилл и Никита родились с разницей один день, только у Аллы начались роды на седьмом месяце.

— Только вот мальчонка болезный получился, — качает головой няня.

— Дай бог, с ним все будет в порядке, и он будет расти с отцом. Клим принял моих детей от другого мужчины, а я приму его ребенка от другой женщины. Тем более, нет нашей вины в произошедшем.

Глава 15

Марину арестовали через несколько дней в московском аэропорту, при попытке выехать с сыном сестры в Израиль.

Её обвиняют в принуждении к действиям сексуального характера, шантаже и злоупотреблении служебными полномочиями. Это основные статьи, есть еще ряд «мелких». Например, нанесение телесных повреждений моему мужу.

В общем, её преступных подвигов хватит лет эдак на двадцать. Я не юрист, но Марину должны наказать строго за многочисленные преступления. Она не только нам жизнь испортила, но и другим людям. Например, врачу, которого угрозами и шантажом заставила делать ЭКО.

Эти дни Клим жил в моем доме, а я ухаживала за ним. Он целыми днями висел на телефоне, используя свои связи. Искал свидетелей, готовых дать показания против Марины. И нашел их.

Андрей больше не появлялся на фазенде, ведь я сделала свой выбор в пользу мужа.

Мы с мужем ночевали в разных комнатах, но однажды ночью я пришла к нему, чтобы испытать желанную близость. Мой шов зажил, и я чувствовала себя хорошо.

Когда я вошла в спальню, он не спал. Читал книгу, оставшуюся от моего папы. Папа был большим поклонником фантастики.

Горит ночник. Я в длинной бежевой сорочке. Шелк струится по моему телу. Я обрезала свои волосы до плеч, и теперь чувствовала себя обновленной и легкой.

Клим откладывает книгу и двигается, освобождая для меня место в постели. Ложусь рядышком и прижимаюсь к его теплому боку.

Чуть позже я скажу ему о Клементине. А пока хочу насладиться и насытиться им.

Клим медленно приподнимает сорочку и впивается взглядом в мои оголенные ноги. Я чуточку их раздвигаю, и он видит, что я без трусиков.

Этого достаточно, чтобы он зарычал и набросился с поцелуями на мой живот, а потом ниже, и ниже…

Глажу его жесткие слегка отросшие волосы, когда он ласкает меня языком. Как давно этого не было! Улетаю…

Клим спускает свои трусы и рывком насаживает на себя. Он голоден и нетерпелив, как и я.

Шумно дышу, ощутив приятную наполненность его крупным членом. Мне ни капельки не больно. Невероятно приятно до дрожи.

Он двигается плавно, не переставая покрывать поцелуями мое разгоряченное тело.

— Кончи в меня, Клим.

Пометь меня, сделай своей навсегда. До конца жизни! Давай вместе состаримся. И больше никого не впустим в нашу семью. Научимся разговаривать, слышать друг друга, доверять… Я верю, что у нас всё получится.

— Не могу больше сдерживаться, — рычит он. — Год без секса… ждал…

— Кончай, — обхватываю ладонями его лицо и смотрю ему в глаза.

В меня выстреливает его теплое семя, и я чувствую такое удовлетворение, какое не передать словами.

Мы снова вместе. Соединены. Так и должно быть!

— Я тоже жила без секса всё это время.

— Что ты сказала? — переспрашивает недоверчиво и скатывается с меня.

— Я не спала с Андреем. Никогда.

Его глаза округляются, дыхание снова сбивается, а сердце стучит так громко, что я слышу этот набат.

— Детка, это правда?

— Клементина твоя дочь.

Поправляю сорочку и тянусь к сумке. Достаю свидетельство о рождении и протягиваю ошеломленному мужу.

Он читает, и его лицо светлеет.

— Колесникова Клементина Климовна. Спасибо, родная…

На его глазах выступают слезы. Я ни разу не видела плачущего Клима, и это сбивает с толку. Я рассказываю мужу о том, что ушла от него будучи беременной. И он не ругает меня, что не сказала. На себя злится, что отпустил.

Я стою перед кроватью. Муж опускается на колени передо мной, обхватывает мои ноги и прижимается головой к моему животу:

— Спасибо, родная… спасибо тебе за дочь.

— Клим, вставай.

— Я счастлив. Спасибо!

— Хватит уже меня благодарить. Лучше отымей еще разок. Мне понравилось…

Он подхватывает меня на руки, кружит несколько секунд, потом кладет на кровать и подминает под себя. Его эрекция упирается в мой живот, и мне так сладко.

— Прости, что раньше не сказала, — шепчу. — Так сложились обстоятельства.

— Спасибо, что вообще сказала, — отвечает шуточным тоном.

Не обиделся! А я так боялась… Выбрала удачное время. После секса муж обычно послушный котик.

…И мы до утра не можем отлепиться друг от друга. Проваливаемся в сон и снова лихорадочно занимаемся любовью.

Утром Клим впервые взял дочь на руки. Он держал её так робко и трогательно, будто боялся, что уронит. У него такая фобия — боится навредить грудному малышу.

Клементина внимательно посмотрела на лицо папы и протянула ручку. Потрогала его щетину и… заулыбалась. Признала!

У Клима повлажнели глаза. Какой же он все-таки стал сентиментальный. Он и раньше таким был, просто тщательно скрывал от меня. И я люблю его открытым пуще прежнего.

Мы проводим день вместе: он, я и наши дети. Клим хорошо относится к Киту. Ребенок ведь не виноват, что ему насильно выбрали отца. Тот, кто это сделал, строго ответит по закону. Клим нажмет на все кнопочки, какие только возможно.

К вечеру к нам приехали гости. Алла и Кирилл.

Как обрадовался Кит, когда увидел двоюродного брата! Повел показывать свои игрушки. Их вообще не было слышно полчаса, что для сына рекорд.

Жутко стесняясь, Алла попросила нас взять на время Кирилла.

— Ведь ты его отец, Клим. А мне нужно лечь в клинику неврозов. Это на месяц, не дольше.

Клим вопросительно смотрит на меня, и я отвечаю с улыбкой:

— Конечно, Алла, ты можешь оставить у нас ребенка. Посмотри, как эти двое сдружились!

Муж сжимает мою руку.

— Я хотел бы установить отцовство. Вы не против? — обращается сразу к нам обеим.

В свидетельстве о рождении мальчика в графе отец стоит прочерк. Нам сказала об этом Алла. Оказывается, никакого мужа у нее никогда не было. Слух о замужестве пустила Марина, чтобы ни у кого не возникло вопросов.

Как тут можно быть против? Ребенку нужен отец. С чего бы Климу отказываться от родной крови? Раз уж так вышло.

— Конечно, я только «за», — отвечает Алла. — Кстати, Кирюхе стало лучше после переливания крови. Он стремительно идет на поправку. Но у врача раз в неделю нужно будет появляться.

— Нет проблем.

Вот так у нас появился еще один сыночек.

Эпилог

Четыре месяца спустя

— Как я выгляжу? — спрашиваю с волнением.

— Как всегда бесподобно, — целует меня в висок Клим. — Затмишь невесту.

— Да ну тебя! У Аллочки такое шикарное платье, что затмить её будет нереально. Мы вместе его выбирали.

Сегодня свадьба у Аллы и Андрея, и я за них очень-очень рада! Мы приглашены на торжество, как почетные гости.

По гостиной бегают дети — Кит и Кир. Два брата безобразника.

— Мама Редина, а Кит иглуську мне не дает, — жалуется мне Кирилл.

Он называет меня мама Регина, но чаще получается Редина. А еще есть мама Алла. А папы у Кирюши тоже два — папа Андрей и папа Клим. Чудесная у нас семейка, конечно.

Кит, конечно, повторяет за братом и тоже называет всех нас мама и папа. Есть же у детей по двое бабушек и дедушек, так у нас по паре родителей. Что довольно неплохо. Дети буквально купаются в любви.

И сестру свою младшую обожают. Сядут оба по разные стороны от Клементины и давай её в щечки нацеловывать. А дочь как истинная леди хихикает и уворачивается от слюнявых мальчишечьих губ.

— Дети, мы опаздываем! Игрушки будете делить потом.

Время еще есть, но я все равно нервничаю, как будто сама опаздываю под венец.

У нас тут праздник за праздником. Сначала день рождения парней, им исполнилось по 2 года с разницей в один день. Кирилл почти не говорил, но за несколько месяцев общения с моим непоседой натренировался и стал болтуном. И пусть еще не выговаривает слова, но прогресс налицо.

Клим и Андрей помирились. Взяли бутылку коньяка, поставили на стол, сели друг напротив друга и разговаривали всю ночь. Напились вдрызг! Зато нашли общий язык и теперь обращаются друг к другу не иначе, как брат. Сердечко радуется за них.

Ведь я ни на секунду не верила, что Андрей замышляет подлость против Клима.

Марина всё еще находится под следствием, доказательная база ширится и растет. Много дел успела наворотить эта женщина. Наш адвокат говорит, что суд уже априори выигран. Дело времени, скоро она отправится в колонию отбывать срок. И да, комиссия признала её вменяемой.

А Кирюшка никогда не узнает, кто его настоящая мать. Как ни крути, но он носитель её генов. Поэтому мы тщательно будем оберегать мальчика. Он вырастит достойным человеком.

Усаживаемся всем семейством в арендованный лимузин и едем на свадьбу. Клементина просится на руки к отцу, эти двое не могут надышаться друг другом.

Нашей булочке уже шесть месяцев. Время летит нещадно.

Низенькая Аллочка в своем белом платье блистает на красной ковровой дорожке. Рядом с ней нарядный жених Милованов — высокий статный блондин. Какие же они классные! Я их, когда на конюшне увидела, то сразу подумала: идеальная пара.

Поздравляем их с событием, целуемся. Андрей больше не бросает на меня красноречивых взглядов, что не может меня не радовать.

Думаю, его чувства ко мне иссякли. И теперь мы просто одна большая дружная семья. Красивый все-таки мужчина Андрей, и я втайне горжусь, что он биологический отец Кита. Когда сын вырастит, то украдет немало женских сердец.

Хорошая получилась свадьба, душевная. Я даже прослезилась несколько раз. Надо было все-таки развестись с Климом, чтоб пожениться повторно.

Шучу, конечно. Он бы этого не вынес. Или вынес… мой мозг.

— Куда поедете в свадебное путешествие? — спрашиваю Аллочку.

— Андрей хочет в Таиланд.

— Слышал, Клим? — пихаю мужа в плечо. — Я тоже хочу в Таиланд!

Муж опрокидывает в себя бокал шампанского, вытирает губы и говорит:

— Бери билеты.

Вот так просто — бери билеты. Какой же он! А-а-а! Я вообще-то пошутила. Но теперь точно вечером забронирую тур. Полетим на отдых всей оравой. Дети с нами. Молодожены сами по себе. А ферма как-нибудь постоит сама в отсутствии хозяина. Тем более у нас куча работников.

— Регина.

Слышу женский голос и оборачиваюсь. Позади меня стоит Сонька — бывшая одноклассница.

— Можно тебя на минутку? — спрашивает она.

Клим хмурится, он терпеть её не может после того случая с фото. Кладу руку мужу на плечо и выхожу из-за стола. Я не удивлена присутствию Казаковой на свадьбе. Она встречается с Муромцевым, а его Андрей пригласил. Просто не думала, что у нее хватит смелости ко мне подойти.

— Слушаю тебя, Сонь.

— Я извиниться хотела перед тобой. Конечно, мы все знаем, что случилось в вашей семье.

Да, о деяниях Марины узнал весь город, и мне все сочувствуют теперь. Аллочке, конечно, больше. Ей пришлось столько всего пережить, но она молодец — справилась.

— Извинения приняты, — киваю.

— Я хотела бы общаться с тобой, как раньше. Я изменилась, честное слово! Мой парень работает на твоего мужа, и я всё понимаю.

— Сонь, что ты понимаешь?

— Что плохо поступила. Я просто… ну ты же знаешь меня. Сплетни — моё всё. Ничего поделать с этим не могу, — прячет глаза.

— Это хорошо, что ты знаешь свою слабость. Но доверять тебе, увы, не смогу.

— Конечно, понимаю, — вешает нос Казакова.

— Но я не держу на тебя зла. Спасибо, что подошла, — посылаю ей ободряющую улыбку.

Возвращаюсь за стол и краем глаза наблюдаю за Соней. Она сидит рядом со своим любимым, опустив глаза. И мне как-то легче на душе стало от её извинений.

В конце концов, она просто разнесла правду раньше времени. Как ни крути, но Кит — сын Андрея. Мы даже скрывать от детей не будем этот факт, чтобы, когда они выросли, у них не было таких проблем, как у нас. Пусть знают свое происхождение, никаких тайн.

Хорошо, что эта история распуталась. Каждый из нас вынес из нее многое для себя. А дальше — будем жить. Радоваться каждому светлому дню и наблюдать за тем, как растут наши смышленые дети.

— Детка, о чем задумалась? — приобняв меня за плечи, спрашивает Клим.

— О том, что надо было развестись с тобой.

Он мрачнеет, глаза тухнут.

— Эй, ну ты чего? — треплю его за нос. — Шуток не понимаешь? Свадьбу хочу шикарную.

— Давай обвенчаемся? — предлагает муж.

— А давай!

Клим берет бокал и стучит по нему вилкой. Гости притихают и смотрят на моего любимого фермера.

— Мы хотим сообщить новость, — заявляет он.

Вот дурачок, сразу хвастаться!

— Вы станете родителями еще раз? — со смешком уточняет Андрей.

— Не порть интригу, брат, — шикает на него Клим. — Мы с Региной собираемся обвенчаться в церкви. Все присутствующие приглашены на нашу свадьбу. Дату скажем позже.

Под одобрительные возгласы чокаемся шампанским. Я смущенно улыбаюсь. Трое детей, а всё туда же — венчаться.

Просто хочу стать Его женой в глазах Всевышнего. Его молодой женой.

Марине Пархоменко дали десять лет колонии общего режима. В первый же год отсидки она заразилась гепатитом С от своей сокамерницы, с которой у неё сложились близкие отношения.

После венчания у Клима и Регины родились еще трое деток. Лешка, Сережка и Полинка. Они живут дружно и счастливо в новом доме, который построил Клим по особому итальянскому проекту.

Алла и Андрей тоже счастливы. Кирилл живет с ними и помогает растить своих сестер: Дилю и Милю, которые родились с разницей два года. Эти две семьи встречаются несколько раз в неделю, проводят вместе праздники и путешествуют по миру.

Конец