– Знаешь, чем отличается массаж от БДСМ? – спрашивает моя массажистка Тоня, прохаживаясь тонкими пальчиками по моей пояснице.

– И чем же?

– В БДСМ есть стоп-слово.

Тоня профессионально разминает мои косточки. Они стонут, ноют и трещат. И просто умоляют оставить их в покое.

Да, определенно, мне требуется стоп-слово.

– Доброе утро, – неожиданно в наше пространство врывается нежный девичий голосок, – Я Александра. Ой!

Мы с Тоней синхронно поворачиваем головы и видим смущенную девицу в дверях.

Блэт, как ты не вовремя, девочка!

Я лежу на раскладной кушетке с голой жопой, в своем рабочем кабинете.

На часах 7:30 утра, офис ещё пуст. Я не запирался на ключ, потому что никого не ждал в ближайшие сорок минут. Так какого же хрена она приперлась так рано?

Тоня заботливо прикрывают мою голую задницу от жадных девичьих глаз полотенцем.

– Извините, я, кажется, перепутала время, – лепечет соискательница вакансии моей помощницы на немой вопрос. – Если Вы заняты, то я могу подождать за дверью.

Нет, я абсолютно свободен и готов провести интервью прямо сейчас, ага.

– Выйдите! – рявкаю я и уже тише добавляю: – Освобожусь через десять минут.

Не стоит пугать жертву раньше времени. А то снова буду самостоятельно разгребать горы ненавистных мне бумаг.

– Хорошо, конечно, – кивает два раза подряд. – Я буду здесь, в приемной.

Да иди уже!! Застыла в дверях, как изваяние. Под глубочайшим впечатлением от моего зада, что ли?

– Заканчивай, Тонь, – буркаю. – Хватит на сегодня.

– Как скажешь, Макар.

Массажистка убирает руки с моей спины и обтирается сухим полотенцем.

Не хочу сегодня массаж с продолжением. Хотя умелые Тонины ручки могут довести до оргазма за полминуты, стоит только намекнуть. Ну или бровью дернуть – тоже поймет.

– Макар Романович, – поправляю на автомате.

Встаю с кушетки и натягиваю белые хлопковые брюки.

– Позови девушку, которая сидит в приемной, – прошу Тоню.

– Мгм… заходи, – небрежно бросает она Александре и уходит, покачивая бедрами.

Девочка, конечно, в шоке, что застукала своего будущего босса в весьма щепетильной ситуации, и если у нее хватит ума, то промолчит. Прям болею за нее, держу кулаки, чтобы хватило.

– Охаё, Александра, – удобнее устраиваюсь в кресле и нахально разглядываю новенькую жертву.

– Что вы сказали? – усиленно держит лицо.

Я специально не надел рубашку, чтобы её смутить. Аж коленки покраснели у неё. Сбежит теперь или не сбежит?

– А что вы услышали?

– Матерную речь, – вздергивает маленький носик и посматривает в сторону двери.

Та-а-к, все-таки хочет дать отсюда деру. Не сработаемся. И недели не выдержит.

– Я сказал «доброе утро» по-японски, – объясняю любезно.

– Ааа, и вам доброе утро, Макар Романович. Вот мое резюме, – девушка кладет передо мной тощую папочку.

Я уверен на все сто, что внутри лежит всего один листик. Девочка молодая, едва окончила институт. Волнуется, облизывает губки, и взгляд куда-то плывет.

Длинные каштановые волосы, небольшая грудь торчком, тонкая талия и крутые бедра. Узкая черная юбка, полупрозрачная бежевая блузка.

Мой типаж!

Лучше всякого резюме.

– Ты принята, – объявляю ей.

– Как? Даже не взглянете на резюме и рекомендации? – вскидывает бровки.

Мм, у нее и рекомендашки есть. Прикольно.

– Потом. Иди сейчас в отдел кадров к Тамаре Ивановне, оставь копии документов. А потом сразу дуй сюда. С нетерпением жду тебя в приемной, – растягиваю улыбку, которая, говорят, похожа на волчий оскал.

– Хорошо, – ошеломленно кивает Александра. – Спасибо, спасибо Вам, Макар Романович! – пятится задом к двери, не давая мне возможности рассмотреть ее с тыла.

Ладно, рассмотрю еще со всех ракурсов и не один раз.

Пусть только попробует удрать и не прийти больше. Отыщу. И за уши притащу в ЧОП "Самурай".

Она ещё не знает, что очень-очень круто попала. Кстати, почему девочка кажется мне знакомой?

Алекса – звучит как порнозвезда. А Шурочка, как тетка с закоулочка. Как её перекосило, надо было видеть!

У меня сегодня игривое настроение. Уменьшаю дистанцию между нами и касаюсь волос Александры. Она дергается, будто от удара током.

– Чем Шурочка плоха? – интересуюсь ласково.

– Это недопустимо.

Вспыхнула как, надо же… Глаза праведным гневом пылают, того гляди – спалят к чертям все вокруг.

И меня в первую очередь.

– Алексой я тебя звать не буду, Шурочка, – угараю.

А в меня уже летят молнии, но девочка тут же берет себя в руки. Ставит передо мной чашку с дымящимся напитком:

– Ваш кофе, Макарий Романович.

Чего?! Что еще за Макарий… Вот засранка! Зубки свои решила показать, значит. Ну-ну.., не с тем ты игру затеяла, девочка.

– Благодарю, Шурочка. А теперь шуруй за свое рабочее место, найди мое расписание и зайди ко мне, надо его подкорректировать.

Испепеляет меня взглядом, но тут же вскидывает подбородок, и, гордо развернувшись, удаляется из моего кабинета.

Откидываюсь на спинку кресла. М-да, грубо, конечно, получилось. Но я таков, каков есть.

Делаю вдох.

Спокойно, Макар, спокойно, хватит пугать девчонку. Так ведь можно и без помощника остаться, а мне позарез нужен человек, иначе я погибну под завалами макулатуры. Так себе перспективка, надо сказать…

Пора приступать к работе. Беру техническое задание и погружаюсь в его изучение. Через полчаса должен подойти заказчик, чтобы обсудить детали будущего контракта. Не отрываясь от документа, протягиваю руку, беру чашку с кофе, делаю глоток и…

Гадство!

Что за дрянь она мне подсунула?!

Поднимаю голову и прыскаю отвратный напиток.

– Макарий Романович, ваше расписание…

Вот блять! Передо мной стоит Шуруня, и я орошаю ее тем, что она называет «кофе». Моча ослиная это на самом деле. Еще и сахара полбанки высыпала. Покоя ей теперь моя жопа не дает? Хочет, чтобы она слиплась?

Девчонка замирает и ошарашено смотрит на меня.

– Вы… Вы что себе позволяете? Как вы посмели.. Да вы.. вы.. – открывает и закрывает рот, как рыбка. Забавная такая.. Но я-то тут причем, я не виноват.

– Я просил принести мне кофе, а не помои, – усмиряю девочку взглядом. – Могла бы не пытаться отравить меня в первый же день.

– Что?! Не собиралась я вас травить, больно надо! Хотя теперь об этом стоит задуматься! – чистая фурия, надо же.

Давненько мне никто не дерзил!

Скольжу по ней взглядом. Глаза распахнуты и мечут искры, аккуратненький носик гордо вздернут, пухлые губки приоткрыты…

А эмоции – чистый восторг!

Опускаю взгляд ниже. Блузка намокла от «кофе», прилипла к груди, и теперь я отчетливо вижу аккуратную упругую троечку, что часто-часто вздымается.

Ммм, красота…

Ловлю себя на мысли, что невольно залюбовался девчонкой.

Стоп.

И не вздумай, Макар. Мы это уже проходили, и не раз.

– В моем кабинете есть ванная комната, там можешь замыть следы от твоего зелья, – указываю ей на дверь в конце кабинета. – Как приведешь себя в порядок, можешь приступать к выполнению своих непосредственных обязанностей. Как раз скоро должен подъехать заказчик.

– Ебатушки-всратушки ты тут натворила делов, Шурочка!

Вода хлещет на промокшую насквозь девчонку. Нет бы отойти в сторону, а она стоит и ловит холодные струи, дурында!

Хватаю Александру за талию и оттаскиваю ее в сторону. Затем перекрываю воду.

– Я…я… Просто хотела…

– Изсракки руки!

– Что?!

– Золотые руки у тебя, говорю, по-японски.

– Вы надо мной издеваетесь что ли?!

– А то ж, больше делать мне нехрен.

"Золотые руки" Шурочки висят вдоль тела, давая мне великолепную возможность рассмотреть ее промокший кружевной лифон, через который видно сейчас всё-всё.

Торчащая троечка, как у японских аниме. Шик, блеск, красота!

За спиной деликатно покашливает клиент. Еб! Совсем забыл про него. Немой свидетель Шурочкиного позора тоже любуется на мокрую курочку, и я выпроваживаю его из ванной комнаты.

– Что мне делать? – панически мечется из угла в угол мокрица.

Того и гляди поскользнется на мокрой плитке и растянется во весь рост. М-да, свой первый рабочий день Шуруня запомнит надолго.

– Ну, во-первых, убрать тут все за собой, – красноречиво обвожу глазами залитый пол. – Лифчик снимай, сейчас раздобуду тебе наверх чё-нить накинуть. Но не обещаю, что будет по размеру.

– Как же я буду без… бюстгальтера? У вас же там клиент?

– Да так и будешь, с торчащими сосками сидеть.

Александра заливается краской и пристыжено накрывает груди ладонями, но я успеваю заметить родинку на правой сиське.

Хмм… Где-то я уже это видел.

– Жди тут.

Забираю у одного из охранников рубашку, а у самого тощего – брюки, и несу все добро это пропитанной водой Шурочке.

Аккуратно нюхаю чужую одежду, вроде не сильно разит потом. Всяко лучше, чем голой в моей приемной сидеть. Хотя я бы не отказался от такого шикарного зрелища. Но против того, чтобы красотку видел кто-то ещё. Клиент там… или мои подчинённые малыши. Малышами я называю своих бычков, бывших военных. У нас тут не хухры-мухры, а элитное охранное агентство. И многие ребята имеют боевой опыт.

Толкаю дверь, девчонка все ещё в лифчике. Стоит перед зеркалом, чуть не плача, и волосы свои выжимает над раковиной.

– Вот, – отдаю ей бумажные полотенца и вещи.

Александра с опаской берет форменную рубашку с эмблемой «Самурая» и принюхивается:

– Это ваше?

– Нет, у деда Васи отжал.

– Деда? – переспрашивает испуганно.

– Мгм…

Девочка не решается надеть на себя вещь "дедка", тупо стоит и мнет рубашку. Ладно, так уж и быть, скажу правду.

– Да ладно, у одного из парней взял, расслабься. Она даже провонять не успела, только надел. Ну а брюки ваще не ношены, без дырок вон, – растягиваю штанину и демонстрирую непроперженную матню.

После моих слов Шурочка заметно расслабилась и указала мне пальчиком на дверь.

Ах ты ж… Не хочет сиськами и письками передо мной светить. Ну и ладно, я итак рассмотрел уже всё чё надо.

Общаюсь с клиентом.

Воровато озираясь, выходит моя Шуруня из ванной комнаты.

Рубаху заправила в брюки, которые трындец как на ней висят! Охранница, бля. Но все равно сексуальная, зараза. Есть такой тип баб, хоть мешок из-под картохи напяль на них – они все равно будут красотками. Шурочка из той же породы.

– А можно мне эту девушку в личную охрану? – тыкает пальцем в Александру клиент.

– Не, не, не, у нее лицензии нет.

– Жааааль, – провожает сальным взглядом девушку.

– Это моя сукахама, – поясняю.

– Что, простите? – округляет глаза клиент.

– Секретарша, разговорный японский.

Часа в четыре я осознала, что рабочий день подходит к концу.

Божечки, ну у Макария и руки – как гири. Порвал мою юбку, гад!! Как мне домой теперь ехать?

Ауч! Она же новая совсем, специально куплена для офиса.

– Да не реви ты над шмоткой, – говорит ворчливо, – новую куплю. Я виноват, я исправлю всё.

Ага, исправит, как же…

– Да идите вы в пекло, Макар Романович.

– В твое пекло, что между ножек, хочу, – протягивает руку и мажет пальцами по моей ширинке.

Взвизгиваю и отшатываюсь.

Натыкаюсь спиной на стеллаж, и оттуда на меня начинают сыпаться пластиковые папки.

Копец!!!

– Еман, ты бедовая девка, – присвистывает босс.

А папки все летят, и летят…

На мои глаза наворачиваются слезы. Столько унижений за один день! Нет, я так не смогу, я уволюсь отсюда. Хватит!

Макар Романович садится на корточки и принимается собирать папки.

Всхлипывая, ему помогаю. Наши пальцы соприкасаются, и я одергиваю руку. Папка выскальзывает и шлепается на пол.

Закрываю ладонями лицо, чтобы не видел моих слез. Плечи мои беззвучно трясутся.

Доволен, блин, придурок? Доволен?!

– Саш, Сашунь, ну ты чего? – гладит по плечу.

– Отстаньте от меня!

– Вставай, пошли, – поднимает меня за локоть. – Вставай, кому говорят. Домой тебя повезу. Не ссы, не буду домогаться. Пошутил просто.

– Мы с вами не спали! – выкрикиваю истерично.

– Ладно, ладно, как скажешь, – бормочет негромко. – Не спали, так переспим, подумаешь…

– Что? – отнимаю руки от заплаканного лица.

– Ничего. Говорю поспать тебе надо, Шу… Александра.

Если бы он в этот момент назвал меня Шурочка, я бы врезала ему пощёчину, клянусь! И гордо ушла бы, подтягивая на ходу сползающие штаны.

Макар Романович уводит меня из офиса и сажает в свой автомобиль – черный, конечно же, Гелик. Брутальная мода, на чем же ещё кататься богатому самодуру?

– Щас мороженко тебе куплю для настроения, – неожиданно говорит босс и правда, останавливается возле фургона, на котором нарисован рожок фисташкового мороженого.

Сглатываю голодную слюну и наблюдаю, как мой габаритный начальник идёт по улице, перешагивая через мелких собачонок, которых лезут ему под ноги.

Макар Романович притаскивает мне шоколадный рожок и всучает в руку.

– Спасибо, я не хочу.

Я ещё не оттаяла от издевательств этого тирана.

– Бери, сказал, и ешь. Повышай градус настроения. Или ты че покрепче предпочитаешь?

– Если вы намекаете на алкоголь, то я не пью, – отвечаю гордо.

– Супер, тогда жри, – мажет холодным шариком по моим губам.

Я смотрю на дедушку, а дедушка смотрит на меня. Ну, и кто из нас начнет?

– Александр Николаевич, как не стыдно, в вашем-то возрасте, – качаю головой.

– Александра Николаевна, если вы думаете, что после шестидесяти секс кончается, то вы заблуждаетесь.

– Ну не с девушками же двое, а то и втрое младше тебя!

– А кого мне ещё… тра… гм… любить? Старушек? Ты видела, как выглядят мои ровесницы? Да у меня же Ванька не встанька на них.

– Избавь меня от подробностей! – выставляю вперед ладонь.

Иду на кухню и заглядываю в кастрюли. Дед хоть и гулена, но домашняя еда в нашем доме всегда есть.

Накладываю пюре и гуляш. Молча ем.

Дедушка залипает в телефоне. С дамой сердца своей, наверное, общается, извиняется, что оборвали их на самом интересном месте.

Потом спохватывается, убирает телефон в карман и расспрашивает меня, как прошел первый рабочий день.

– Нормально, – отвечаю, и немного подумав добавляю, – за исключением того, что меня назвали сукахама.

– Кто назвал тебя сукой? Урою хама!

– Начальник, он абсолютный хам, и японский изучает.

– Нахрена?

– Нравится ему людей унижать.

– Сань, обидел что ли? А хочешь, я ему втащу?

– Не хочу.

– Ты домой в таком странном виде пришла, что я думал, охранник какой-то влез в нашу квартиру. Штаны и усы зачётные.

– Тогда ты уже понял, что у меня был ужасный день! Пойду, посплю.

– Спокойной ночи.

Захожу в свою комнату и падаю на кровать.

У нас двушка, и дедушка спит в гостиной, на том самом диванчике, где раскладывал девушку. Так что, мне ему и предъявить нечего. На своей территории развратничал.

Вы уже, наверное, заметили, что мы с дедом полные тёзки по ФИО.

Мама родила меня в шестнадцать и скинула на своих родителей. Сейчас она живёт в Германии. Работает, вроде как взамуж собирается.

Дедушка развелся с бабушкой, и мы остались с ним вдвоем. Отца не знала. Так что ближе этого секс-полковника у меня никого нет.

Стыдно признаться, но когда дедушка забирал меня из универа на своем Фольксвагене, некоторые сокурсники думали, что он мой любовник. Вот так круто выглядит. Следит за здоровьем, занимается спортом и красит седину. Вот поэтому и любят его совсем молодые девушки. А он хоть бы постыдился! Скоро уже перейдет на совсем молоденьких, младше меня.

Но он меня любит, я знаю. Просто суровые полковники не умеют показывать нежность.

Тянусь за папкой, которая находится на самом верху шкафа. Приходится встать на цыпочки, чтобы достать нужную.

Слышу басовитое покашливание и возню позади.

Оборачиваюсь и подвисаю ненадолго, потому что вижу шесть дюжих парней в форме охранников.

Неплохое начало для порно видео с гэнг-бэнгом, проносится крамольная мысль в голове. И юбка эта дурацкая из той же темы.

– Привет, красавица, ты новая секретарша Сам-сама? – говорит один из парней.

Сам-сам… Прямо как супергерой из мультика. Но скорее прозвище произошло от Самарин-Самурай.

– Здравствуйте, – разглаживаю складки на супер короткой юбке.

– Шеф у себя?

– Да-да, – киваю, чувствуя, как у меня горят щеки. – Он в кабинете.

Господи, на меня смотрят двенадцать мужских глаз. Куда бы провалиться ненадолго?

– Скажи ему, пожалуйста, что отряд Нунчаки закончил работу.

– Хорошо.

Хватаю трубку и связываюсь с шефом по внутренней связи. Парни переглядываются между собой и заинтересованно наблюдают за мной. Что они подумают? Пришла на работу в такой юбке, чтобы соблазнять босса? Или всех работников подряд?

– Отряд Нунчаки здесь, они закончили работу, – выпаливаю в трубку.

– Нехай заходят, – отвечает Его Величество Макарий.

– Идите, Макар Романович ждёт вас, – говорю парням, кладя трубку мимо рычага.

– Классные ножки, – подмигивает мне один из парней, проходя мимо.

Слышу, как в телефонной трубке раздается грозный рык.

Ой!

Кладу трубку на место. Но Макарий все равно услышал комплимент от одного из охранников с наглым взглядом. А нефиг было делать из меня развратную анимешечку!

А ещё я на цыпочках стояла в тот момент, когда Нунчаки вошли! Надеюсь, хоть трусов моих не увидели.

Стыд. Вот зачем поддалась на требования шефа? Он умеет убеждать, конечно, но все равно можно было что-нибудь придумать и не надевать юбчонку.

Парни незнакомы мне, два года назад их здесь не было. И если я не ошибаюсь, они занимаются сопровождением важных грузов. Попадались мне тут на глаза кое-какие документы.

Пока тихо ругала себя, шеф завершил совещание, и Нунчаки потянулись к выходу. Покидают кабинет гуськом, один за другим, и каждый считает своим долгом подать мне какой-нибудь знак внимания: подмигнуть, улыбнуться или даже погрозить пальцем!

Шествие замыкает босс. Останавливается возле моего стола и говорит:

– Больше эту юбку сюда не носи.

Во мне моментально поднимается волна негодования и непокорности.

– Почему? Отныне же это моя форма? – спрашиваю язвительно.

– Передумал, – покашливает он.

– Вы самодур.

– Сама дура. Ладно, шучу. Да, я самодур и абьюзер. И все плохие слова на свете, – Макарий садится своей роскошной задницей на край стола, прямо на какой-то документ, – но только больше не надевай эту юбку на работу. Нунчаки теперь как шмели будут в приемной виться, – добавляет с досадой.

– Не моя вина.

– Согласен. Косяк мой. Отныне в офис надеваешь паранджу.

Макар Романович заходит в приемную и кладет на стол мой диплом.

– Так ты Шуйская? – спрашивает он.

– Мгм. А что?

– Да так, знал одного мужичка с такой фамилией.

Весьма распространенная фамилия, что поделать.

– Не зря я прозвал тебя Шу, – самодовольно ухмыляется.

– А откуда у вас мой диплом? – любопытствую.

– Спиздил. Дай думаю, погляжу оценки моей помощницы, а то вдруг троечницей была. А ее на работу взял.

– Вы серьезно? – снова ведусь на его уловки.

– Ну конечно, серьезно. Из отдела кадров Ивановна передала, нашла блин, гонца, – признается ворчливо.

– А, спасибо! – кладу документ в сумочку.

Беру пакет с формой, в которой вчера ходила, и протягиваю боссу:

– Вот, я постирала. Верните, пожалуйста, хозяину.

Приподнимаюсь с кресла, и брови Романыча удивлённо подпрыгивают вверх.

– Переоделась! – говорит он, и в его голосе слышатся недовольные нотки.

– Да, никаких больше переодеваний на рабочем месте, – отвечаю строго. – А то это плохо заканчивается.

– Для меня точно. Послали и сукой обозвали, – ржет.

– Напомнить вам про сукухама? – сощуриваюсь.

– Ладно, 1:1.

– Что насчёт паранджи? Вы же пошутили?

– Конечно, пошутил. В покрывале тебя на раз-два скрутит охрана на проходной, и разденут до трусов в поисках проводов и взрывчатки.

– Ясно. А да, забыла вам сказать, вас в кабинете ждёт массажистка.

– Ох, ебушки-воробушки, забыл про Томку!

Босс поскакал козликом в свой кабинет, где его дожидается фея с волшебными руками. Конец рабочего дня, наверняка, у него массаж по расписанию.

Меня это волнует?

Нисколько.

Но почему-то, когда представляю его с голой попой на кушетке, начинаю немного волноваться и ёрзать на месте. Так и хочется войти туда. И посмотреть, чем они там занимаются!

– Приветики, – говорит мне кто-то ласково на ухо, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Наглый парень, который сказал, что у меня классные ножки – это он. Молчит и сверкает белозубой улыбкой. А в руке роза. Вау!

Протягивает цветок мне и сообщает:

– Меня Сергей зовут.

– Алекса.

– Красивое имя, как и ты.

Во-от! И никаких "будешь моей Шурочкой"! Учись, босс, как подкатывать к девушкам, у своих самураев.

– Что делаешь после работы, Алекса? Могу я пригласить тебя на чашечку кофе?

– Не можешь, – рявкает откуда-то голос Макара Романовича.

Ищу глазами источник звука и нахожу динамик. Так он подслушивает все, что творится в приемной из своего кабинета! Ещё и в громкоговоритель отвечает, нахал.

– Дампохаре гирей, Сергуня, – вещает босс, не иначе как лёжа на кушетке с голой задницей и балдея от массажа.

– Понял, шеф, – смеётся парень и… улыбнувшись мне напоследок, ретируется.

– Что он вам сказал? – спрашиваю Сергея вслед.

Если я правильно поняла, то босс даст ему по харе гирей. Ну, вообще!

Хотя в переводе с японского наверняка это означает что-то другое.

Ночью шел дождь. С утра даже как-то слишком прохладно для последних дней лета. Пришлось надеть плащ, влезть в закрытые туфли и чесать на работу. А хотелось лежать дома под одеялком.

Макар Романович как обычно уже на стреме. То есть на своем рабочем месте. Дверь закрыта, и я не осмеливаюсь заглянуть туда и поприветствовать босса.

В памяти ещё свеж его голый роскошный зад. Никогда бы не подумала, что на пятую точку мужика можно залипнуть.

Вчера, после работы, на стоянке возникла странная ситуация. Самарин и Сергей из отряда Нунчаков как будто поджидали меня. Оба пялились друг на друга не слишком дружелюбно, а когда я показалась в поле их зрения, оба вылезли из машины и наперегонки ринулись в мою сторону.

Но я села в дедушкин Фольксваген и уехала с ним.

Может я, конечно, придумываю, и они ждали кого-то другого…

Всё это очень странно, конечно, особенно то, что в гонке участвовал Сам-сам. Ему-то зачем меня поджидать? Я прекрасно видела, как он прошел мимо меня с массажисточкой, чуть ли не под ручку. А она ещё так зыркнула на меня, будто хотела ударить по голове своим чемоданчиком.

Я думала, что он уехал вместе с ней из офиса, и чуть-чуть задержалась, потому что дедушка обещал меня забрать.

Тишина. Где-то жужжит принтер.

И кофе не просит босс. Неужели не слышал, что я пришла?

Погромче стучу предметами и покашливаю. Ноль реакции.

Делаю кофе, хотя меня никто не просил об этом, и несу боссу.

– Макар Романович, как вы? Боль утихла?

Босс лежит на кушетке и не двигается.

Боже, он хоть живой?!

Подхожу ближе, чтобы взглянуть на него и послушать сердце. Глаза закрыты, дыхание едва слышно. Спит или в обмороке?

Подношу ухо к его грудной клетке и… взвизгиваю. Потому что босс хватает меня и забрасывает на себя.

Притворялся, негодяй!

Он такой огромный и твердый. Барахтаюсь на нем, как жук в луже.

Хорошечно!

Сижу, жужжу. То есть это музыка жужжит мне в ухо. В клубах нынче весело, оказывается. Может, потому что я уже накатил текилы?

– Ну, давай, Стасон, с днюхой! – поднимаю очередной стопарик. – Чтобы деньги были, и хер стоял!

Выпиваю, занюхиваю солью. Хорошо сидим.

Кто-то из парней нахлобучил мне на голову сомбреро. Так что я сегодня не японский самурай, а мексиканский мачомен. Пьяный в стельку.

Стреляю глазами в зал в поисках стройных женских фигурок. Мм, есть из кого выбрать, если вдруг приспичит.

Боли ушли, и я воспрял духом. Можно и сексом закончить сегодняшний вечер, нет – даже нужно! Обязательно кого-нибудь трахнуть.

Хватит с меня голодовки. Шурочка не даёт. Томку больше не хочу – она интересует меня только в качестве профессионального массажиста.

Что делать? Искать новую жертву. А то в яйцах уже застой, не дело это.

Внезапно перед глазами возникает знакомая фигурка в красном платье.

Какого хрена она тут забыла?

Да ещё и с кем пришла! С Сергунком.

Сучка крашеная. Вместо завитушек прямые волосы себе сделала.

Готовилась, марафетилась.

Член тоже привстал посмотреть на Шурочку. Пришлось без палева перекладывать его на другую сторону.

– Ну, дратути, – перекрикиваю музыку. – Накатитка суке саке!

Парни ржут, они уже выучили японский разговорный досконально. А вот Шу покраснела.

– Я сказал: угостите даму, – беру чистую стопку и бахаю в нее текилу.

Вставляю стакан в Шурочкины пальцы и говорю:

– Штрафной. За опоздание.

– Но вы сами меня оставили на сверхурочную работу! – шипит змеюка, сверкая подкрашенными глазищами. Стрелки навела как у египетской царицы.

Подношу ее руку к ее же рту и заставляю выпить напиток. После того, как она глотает, сую ей между губ дольку лайма.

– Ай, молодца! Ща танцевать пойдем.

– Я не танцую.

– А я тебя не спрашиваю.

– Макар Романович, Алекса пришла со мной, – встревает Сергуня.

– Хто? Алекса? – угараю. – Не знаю таких. Это ж моя Шурочка, – приобнимаю ее за плечи.

Шу морозится. Неприятны ей мои приставания или обиделась за сверхурочную? Так сама виновата, нехер было обзывать меня старым матрасом! Это я ещё по-человечески с ней обошёлся. Мог бы вообще снять трусы и отшлепать ремнем по голой заднице, чтобы сидеть было больно.

Так, бля, танцы пока отменяются. У меня стояк!

Из баб за нашим столом только бухгалтер Полина и соответственно моя помощница-обломщица. Полину трогать нельзя, она замужем за именничком. Значит, остается Шу

– Можно тебя на пару слов? – выдергиваю Шуйскую из-за стола.

Сергунок напрягается и пытается встать, но я кладу ему руку на плечо, мол, сиди, пацан и не рыпайся.

– Куда вы меня ведёте? – спотыкается на своих каблуках Шу.

– Туда, где потише.

– Если ищете вип-комнату, то знайте, я категорически против! Я пришла не с вами.

– Мм, то есть пойти в випку с Серёгой ты согласна?

– Я не это хотела сказать! – краснеет девчонка.

– Хватит уже ломаться, – толкаю дверь в зал, который снял заранее, и затягиваю туда упирающуюся Шурочку. – Сегодня я решительно настроен тебя хорошенько помять и напомнить 8 марта, которое ты так усердно отрицаешь!

– Нет, это я вам сейчас напомню, что произошло 8 марта. И поверьте, после этого вам перехочется склонять меня к сексу!

То самое 8 марта

Международный женский день мы решили отметить с девочками из института. Дед с утра подарил мне охапку тюльпанов и свинтил в неизвестном направлении. То есть известном, конечно – поздравлять своих многочисленных пассий.

Надя – моя сокурсница забронировала столик в ресторане «Птолемей». Дорого, помпезно, сердито. Но раз в году себя побаловать можно.

Вскладчину выйдет не так уж дорого. Тем более среди тюльпиков от деда был белый конвертик, в котором лежала крупная купюра.

Гуляем!

Когда мы пришли в ресторан и сели за свой столик, я сразу заметила что в закутке, за длинным столом, гуляют самураи из ЧОПа. Я летом работала у них и многих помню. Поздороваться бы с ними. Ну, если столкнемся с кем-нибудь, то обязательно. А так не буду специально подходить. Неудобно. Может, меня уже и забыли.

Поднимаем с девочками бокалы с игристым:

– За нас, красивых! – предлагает тост Надя.

Неподалёку раздается конское ржание. Ааа, это главный самурай Макар Романович веселится. Он изрядно подшофе и притягивает к себе взгляды посторонних.

– Какой мужик красивый! – говорит моя тезка Александра. У нее в глазах крутятся сердечки, и меня почему то окатывает волной ревности.

– А я его знаю! – заявляю хвастливо.

– Правда? Познакомь, Алекса.

– Ну нет, не буду. Иди сама знакомься.

Не признаваться же теперь, что Самарин даже не в курсе, что я работала у него. Не пересекались, не разговаривали, так сложилось. И если я подойду к нему, он в лучшем случае окатит меня презрительным взглядом, в худшем – пошлет нахрен. Он это умеет и практикует. Абсолютный хам, как я слышала.

– Давайте потанцуем? – предлагает моя тезка, которая предпочитает, чтобы ее называли Алекс.

– Я пас, – демонстрирую ладони.

Алекс идёт танцевать с двумя подругами, я же то и дело кошусь на Самарина и его компанию.

– Кому ссаки? – громко спрашивает Макар Романович, поднимая бутылку запотевшего пива.

Его верные друзья и соратники ржут.

Ссаки? Боже мой, какой он невоспитанный! Ну не нравится тебе качество пива, скажи об этом официанту, но нет, нужно орать на весь зал.

– Я сказал по-японски, что у тебя стройные ноги! – вскликиваю возмущенно.

– Ага, а ещё, что я слишком тощая и у меня маленькие сиськи!

Какой же я мудак…

Обидел девочку, пьяный был в мясо. На меня тогда навалилась куча проблем, и та рыженькая стала моей отдушиной. Моего важного клиента застрелили, сам я получил ранение и чуть было не лишился лицензии.

Охренительный был год.

– Значит, я трахнул твою подружку? – подбиваю итог.

– Сокурсницу.

– Еппаны бабай!

– Ещё одно слово по-японски, и я уйду с должности вашей помощницы по-английски, – угрожающе сверкает глазками.

Я ещё удивился, что та Алекс оказалась не такой горяченькой, как на улице, когда ее целовал. Значит, сосался я с Шу. Охренеть просто.

Естественно я думал, что эта девочка и пошла со мной в комнату. Она покорила меня своими губами и родинкой на сисяо. Поэтому ее и запомнил.

– Я сожалею о своем поведении, – говорю совершенно искренне. – Если хочешь, съезди мне по морде, – сгибаю ее пальчики в кулак и принимаюсь лупцевать себя по щекам.

– Не надо, – отнимает руку. – Вы такой, какой есть.

– Наглый хам?

Шурочка кивает в ответ и пятится к двери.

– Вы сами о себе все знаете, Макар Романович.

– Ты хочешь убежать от меня? Оставить наедине со сперматоксикозом?

– Ваши проблемы меня не волнуют, босстохам. У нас с вами чисто деловые отношения!

– Кто-то мне запретил говорить по-японски, а сама гутарит, – мягко журю. – А как же наш жаркий поцелуй, мм?

– Вы думали, что целуете другую.

С отвращением на лице девочка разворачивается на высоких каблуках.

– Эй, не уходи, Алекса!

Шу застывает в дверях, удивлённо вскинув бровки.

Я чо серьезно ее Алексой назвал?

Мда, дела.

– Посиди со мной, а то мне чёт плохо, – прикидываюсь шлангом. Хватаюсь за сердце и оседаю на кровать.

– Макар Романович? – зовёт меня Шу настороженно. – Что с вами?

– Сердце прихватило, наверное, разорвалось.

– Хватит валять дурака, – одергивает строго.

– Послушай, как медленно стучит, – беру ее руку и кладу себе на грудь. – Наверное, на последнем издыхании.

– Пить надо меньше, – фыркает помощница. – Кофе.

– Полежи со мной немного, – пытаюсь завалить ее в кровать.

– Нет! Я пришла сюда веселиться, а в кровати я и дома могу полежать.

Вот гадина. Не ведётся.

– Ну и иди к своему Серёне, – психую. – Потом не жалуйся, когда он исчезнет с радаров.

– Вы – последний человек, кому я стану жаловаться!

Шу громко хлопает дверью.

Ушла.

И правильно сделала. Такому гаду, как я, не положена хорошая девочка. Но для Серёги она тоже слишком хороша! Поэтому надо задушить в себе гордость и идти охранять девушку от поползновений ловеласа.

Я слишком стар для этого дерьма, черт возьми!

– Ой, пропустите меня, пожалуйста, – пищу.

Думала, что Самарин меня подкараулил, но когда подняла глаза, то поняла, что это посторонний мужчина. Здоровенный до ужаса!

– Куда ты, цыпа?

– Какая я вам цыпа? – обмираю. – Мы знакомы?

– Видел, как ты жопой вертела, понравилась ты мне. Тот хахаль-трахаль, – указывает квадратным подбородком на Сергея, – с тобой?

– Пропустите меня!

Нет смысла даже разговаривать с этим грубияном.

– Пошли, потанцуем, – здоровяк кладет мне ладонь на задницу и грубо сжимает.

Я взвизгиваю и машу руками, как ветряная мельница.

– Руки убрал от нее! – сквозь громкую музыку прорывается грозный рык.

Макар Романыч в отличие от Сергея не стал смотреть, как ко мне пристает незнакомец и решил за меня вписаться.

– А ты кто такой будешь? – бычится горилла.

– Эта девочка моя, – заявляет босс, и по моим венам струится сладкая патока. Как он это сказал, а!

– Твоя? А что ж она с другим плясала?

– С кем хочет, с тем и танцует.

– Со мной хочет, – нагло заявляет приставала, и я судорожно мотаю головой.

– Видишь, не хочет! – говорит босс.

– Неприятностей не хватает тебе, мужик?

– А тебе? – парирует Сам-сам.

– Пошли, поговорим, – цедит здоровяк.

Мамочки! Драка намечается?! Мне страшно за босса, потому что этот приставала выглядит гораздо здоровее его. А вдруг он какой-нибудь мастер спорта? Ой, мамочки…

– Макар Романович, не надо, – висну у него на руке.

– Все будет хорошо, Александра. Иди за стол.

– Он вас побьет.

– Слишком высокого ты о нем мнения, – усмехается. – Ну, или обо мне худого.

– Хватит вам шушукаться, – поторапливает мужик, – идёшь или зассал?

– А можно я пойду с вами? – напрашиваюсь.

Да уж, смотреть, как моего босса будут убивать, ну такое себе. Лучше и вправду сесть за стол и молиться за Самарина всем богам.

Ещё десять минут назад я его ненавидела, а теперь боюсь за него, как за родного. Ведь он сцепился с этим громилой из-за меня. А мог бы как Сергей просто постоять в сторонке.

– Иди за стол! – рявкает Сам-сам, и, толкнув приставалу в плечо, идёт к выходу.

Боже, я сейчас себе все ногти изгрызу.

Что они так долго?

Может быть, вызвать скорую? И полицию.

У Самарина здоровье хромает, и он не такой сильный, как его оппонент.

Ему конец.

Нет, я не хочу, чтобы он пострадал за меня.

И кулаки у громилы ужасно огромные.

Я сойду с ума сейчас!

Пойду, посмотрю.

Выхожу на улицу и вижу такую картину: громилу уводят под руки два самурая, а мой босс стоит и растирает сбитые костяшки пальцев.

Как он это сделал?!

– А ты думала я дохляк сердечник? – усмехается Сам-сам.

– Я за вас волновалась, – неожиданно признаюсь.

– Победителю полагается поцелуй.

– Ну вот ещё!

– Я спас тебя, – его брови возмущенно взлетает вверх. – Так что целуй давай, – подставляет колючую щеку.

С этим не поспоришь. Если бы не Самарин, мне бы не удалось так быстро избавиться от здоровяка.

Приподнимаюсь на цыпочки и чмокаю босса в ухо.

– Спасибо вам. Я лучше пойду домой. Передавайте имениннику самые наилучшие пожелания.

– Стоять! – потирает ухо, в котором явно сейчас звенит от моего чмока. – Пешком что ли пойдешь?

– Нет, я сейчас позвоню кое-кому, меня заберут.

– Ясно-о, – крякает. – Передавай наилучшие пожелания владельцу Фольксвагена.

– Всенепременно передам!

Он бесится? Думает, что при наличии парня, я бы пошла в клуб?! Совсем с ума сбрендил.

Самарин возвращается в здание, а я звоню дедушке. Он оказывается не слишком далеко от центра и обещает забрать меня через десять минут.

Стою, жду.

Ну и вечерок.

Завтра, к счастью, выходной. После такого отдыха мне полагается еще один отдых. Говорила мне мама: не ходи по клубам. Ей виднее, что в них творится черте чё, раз родила меня в шестнадцать.

Дедушка приезжает через семь минут. Сажусь в Фольц и равнодушно смотрю в окно.

– Как оторвалась, Санька?

– Не спрашивай.

– Обидел что ли кто? – сурово сдвигает брови.

– Нет, наоборот защитили.

– Имя победителя.

– Оно тебе все равно ни о чем не скажет.

– Скажи все равно. Хочу знать.

Вздыхаю тяжко и говорю:

– Самарин Макар Романович.

Дедушка так резко тормозит на пустой дороге, что я по инерции дёргаюсь вперёд.

– Эй, ты чего? – спрашиваю удивленно.

В понедельник слегка опоздала на работу. Просто хотелось быть красивой в свой день рождения. Надеюсь, Тамара Ивановна из отдела кадров не успела никому сообщить о нём, и я проведу этот день тихо и спокойно.

В мои планы совершенно не входило "проставляться", потому что наш с дедушкой бюджет трещал по швам. Жду не дождусь дня зарплаты.

Так как я опоздала на добрых двадцать минут, то не удивилась, что в приемной мается какая-то девушка, с ярким букетом… нет, не цветов, а зефирок – маршмеллоу.

А девушка-то ещё как мне знакома!

– Алекс? Алекса? – удивляемся хором.

– Это, видимо, тебе, – криво усмехается Алекс и протягивает мне съедобный букет. – Так значит ты здесь работаешь, в ЧОПе? – с интересом осматривает мое рабочее место.

– Как мне? От кого? – засыпаю её вопросами.

– Не знаю, от кого, на моем сайте сделали заказ. Велели доставить сюда и подписать "Для самой милой сладкоежки".

Это очень мило. Дедушка что ли? Но почему на работу оформил доставку?

Не зря он меня подробно расспрашивал в пятницу о фирме и боссе.

– Где же твой букетик, Шу? – насмешливо спрашивает Макар Романович, стоя передо мной с чашкой кофе.

Виновато кошусь на мусорку, где лежат останки вкусной красоты.

– Ну, ясно, все сожрала, – ржет босс, – а дорогому и любимому начальнику шиш.

– Ну я бы поспорила с последним утверждением.

– Спорить? Со мной? – выгибает бровь. – Шурочка, со мной надо трахаться – дерзко и без комплексов, а не спорить.

– Начали про зефирки, а закончили про постель, – закатываю глаза. – Ничего нового.

– Есть кое-что новое, – бодро отзывается Сам-сам. – Сегодня отпускаю тебя с работы пораньше. Но под моим строгим контролем.

– Так вы не шутили про вечер? – спрашиваю с тоской.

Ну что мог придумать этот самоуверенный солдафон? Снимет гостиничный номер, где попытается затащить меня в постель?

Не интересно.

– Я шучу редко и только по-японски. Поэтому собирайся – мы едем в ресторан. Тоже японский.

Я о нем слишком плохо думаю, да? Ресторан это же другое. Только зачем ему везти меня на ужин? Чтобы после еды попытаться склонить меня к сексу? У него вообще все сводится к постели, поэтому приличных вариантов слишком мало.

Увы, я не хочу судьбы бедной Алекс, которую он трахнул, а наутро даже имя ее не вспомнил.

Да, конечно, босс мое имя теперь ни за что не забудет, разумеется то, которое он придумал – ненавистная мне Шурочка.

– О чем задумалась, Шу? Аж морщины на лбу появились.

– Рановато мне ещё для морщин. Просто подумала о том, чем закончится вечер с вами.

– Я тебе скажу чем – фейерверком.

Он ведь не…

О каком фейерверке вообще говорит?

Конечно, у меня возникают пошлые мысли, потому что босс сам себя так поставил – сексуальным мерзавцем, трахающим всех и вся.

В общем, пошлость заразна.

– Что такое? Представила фейерверк в своей прекрасной голове? – в его глазах танцуют смешинки, и я ловлю себя на том, что любуюсь им.

На нем сегодня белоснежная рубашка, которая обтягивает его развитую мускулатуру. Щеки небриты, и мне отчего-то хочется провести по ним ладонью: колется или мягкий? Разве небритость бывает мягкой?

– Ничего я не представляла, – отвожу глаза, потому что уже неприлично долго на него пялюсь.

– Правильно! Воочию увидишь все. Поехали.

И я позволяю ему взять меня под локоток и отвести к черному Гелику.

Я голодна.

И если честно, я сказала дедушке, что после работы иду на ужин кое с кем. Напустила туману, не рассказывать же правду. Сразу начнется следствие. А то и потребует с Макарием его познакомить.

А если у них в прошлом сложились не очень хорошие отношения?

Впрочем, почему меня это волнует?

Между нами ничего нет.

Это просто ужин.

Он хочет извиниться за тот вечер 8 марта, только и всего. Поэтому никаких знакомств с дедом!

– Ну что, Шу, танцавать пойдём? – спрашивает Макар Романович, рассматривая меня сквозь призму бокала с белым вином.

– Только если вы съедите вот это, – брезгливо морщу носик и придвигаю к нему тарелку с мешочком спермы.

Босс берет бамбуковые палочки и подцепляет ими забракованное мной блюдо.

– Думаешь, не смогу? – вздергивает бровь. – Я чем только не питался, когда был простым солдатом.

– Думаю, не сможете, – беру его на слабо.

– Если не блевану, то с тебя поцелуй.

– Что? Какой поцелуй? Речь шла о танце!

– Танец не танец без финального поцелуя. Или будешь есть это сама, – подносит к моему рту палочки с мешком.

Я отодвигаюсь назад, вжимаясь в спинку стула.

– Я тебя предупредил, – поднимает указательный палец кверху, а потом… Ам! И палочки пусты.

Макар Романыч жуёт с непроницаемым выражением лица.

– Нормальная хрень, полезная, омегой богата, – то ли меня поучает, то ли успокаивает сам себя.

– Приятного аппетита, – хихикаю над ним.

Воспитанность не позволяет мне ржать в голос, как это делал он, когда я промахнулась в выборе блюда.

Но вдруг Макар Романович делает такое лицо, будто к чему-то прислушивается.

– Что такое? – спрашиваю обеспокоенно.

А потом он накрывает рот ладонью и выпучивает глаза.

– Макар Романович, что с вами?! – пугаюсь по-настоящему, готовая звать сюда весь персонал ресторана.

А потом этот… Клоун!! иначе не назвать, начинает ржать надо мной.

– Поверила, что я собрался блевать? Ха-ха-ха, ты даже салфетку подготовила.

– Не смешно, – дуюсь.

Вечно он притворяется, что ему дурно. Вот будет по-настоящему плохо, а я буду стоять и хихикать, думая, что это очередной розыгрыш!

Я и вправду сжимаю салфетку.

Раз так....

Кидаю ему в лицо льняную ткань. Накрыв его на пару секунд, она падает на пол.

– Зараза, – комментирует он беззлобно. – Пшли танцевать!

Босс вытаскивает меня из-за стола и ведёт в середину зала.

Играет что-то незнакомое. Как танцевать под такую музыку?

– Бля, щассс спою, – расслаблено откидываюсь на спинку стула.

– Не вздумайте, вашим зычным голосом только приказы отдавать.

Спасибо, польщен.

– А может, ты мне споешь? – расстёгиваю пару пуговиц на рубахе.

Душно чёт, хотя кондиционер работает на полную катушку.

– Если только колыбельную, – Шурочка прилипает взглядом к моей чуть оголившейся груди.

И пусть не пиздит, что ей не нравится мое тело.

– Если только у меня дома, – парирую.

– Нет, нет, нет… К вам я не пойду. Меня ждут, дома.

Уж не тот ли хер на Фольксвагене?

– Кто ждёт?

– Близкий человек, – отвечает уклончиво.

– Саша, у тебя кто-то есть? – спрашиваю строго, чтобы не вздумала лгать.

– Да, близкий человек, – повторяет зараза, как заевшая пластинка и поправляет браслет.

Видно, что он мешает ей, не привыкла носить украшения – у нее абсолютно чистые руки и маникюр в пастельных тонах.

Этот браслетик обошёлся мне в кругленькую сумму, но видно, что Шуйская даже не догадывается о его стоимости. Ну не похожа она на девочку, которую когда-либо одаривали ювелиркой. Значит, принимает цацку за "стекляшку". Да и пусть.

Посмотрю ещё, будет носить или нет мой подарок. А то может на полку закинет пылиться.

– Брат, сват? – допытываюсь

– Дед, – отвечает с неохотой.

– Ты живёшь с дедушкой?

– Мгм, – Саша прикрывает зевок ладонью.

Уморил ляльку, затанцевал, и попу потрогал, когда она салюты смотрела.

Кстати, она даже не заметила приставаний. Хлопала в ладоши как девчонка. Удивительно, что нынешних баб можно чем-то удивить. Но Шурочку, похоже, возможно. Поднабрал очков в ее глазах, теперь можно и на постельку общую намекнуть.

– Так что? Едем ко мне? А то, чую, без колыбельной сегодня точно не усну.

И будут мне повсюду в темноте мерещиться Шурочкины сиськи, которые она не даёт трогать.

– Нет, Макар Романович, я – пас. Дедушка ужин приготовил, неудобно как-то, ждёт.

Чертов старикан, а чтоб его… укачало в автобусе.

И вообще, мужикам разве положено готовить ужины?

Что ещё за мракобесие!

Какой она будет женой после таких пердимоноклей? Будет сидеть на кухне с бокалом вина, забросив ноги на стол, и смотреть, как мужик готовит еду в фартуке, надетом поверх трусов?

Сука, представил за каким-то хреном!

И почему-то себя в роли мужа Шуйской. Ой, нахер. Вот полковник Шуйский – ее однофамилец, никогда бы не позволил себе обслуживать бабу. Он даже развелся с женой, тёрки у них были по поводу карьеры. Она типа бизнес делала и на домашние дела хер забила.

Как говорится, если не женился до двадцати лет, то потом уже рано.

Пока я думал, чё б ей ответить по поводу старичка, к нам подвалил шеф-повар ресторана.

– Я хотел бы поинтересоваться, понравился ли господам ужин? –спрашивает он с диким акцентом.

Поднимаю на него глаза и… выпадаю в осадок.

Передо мной стоит киллер и нагло усмехается.

Пока я подыскивал словами и останавливал разбушевавшееся сердцебиение, Шу решила сыграть в Мисс вежливость.

– Спасибо, все было вкусно, особенно это… ширако.

Киллер смотрит мне в глаза. Очевидно, он знал, к кому подошёл. Ни капли удивления или сожаления. Почему дал себя узнать? Не покажись он мне сейчас, я бы даже не знал, что убийца Судзуки-сана работает в его ресторане су-шефом. Получается, моего клиента убрал его родственник?!

Мне показалось, что у босса вчера случился мини-сердечный приступ, просто он постеснялся признаться мне в этом, чтобы не испортить репутацию альфача.

Он изменился в лице, когда к нам подошёл милый японец и представился су-шефом ресторана. Честно сказать, я впервые вижу вживую мастера кулинарии, ещё и иностранца, поэтому охотно с ним поболтала.

А потом заметила, что Макар Романович побелел, как кефир.

Давай же, Шурочка, пожалей меня. Поцелуй меня в грудак, а потом в живот,  потом ниже, ниже… вот-вот-вот.

Сядь передо мной на корточки и отсоси так, чтобы я ловил звёзды перед глазами.

Но дождешься от нее, ага.

– Как пуля? – округляет глаза. – Это вас на войне, да? – смотрит на меня так, будто я чудом восстал из мертвых.

– При выполнении служебных обязанностей.

Пока Шу лихорадочно соображает, чтобы ещё такого спросить, я уже вовсю трогаю ее за попку и оттесняю к кушетке.

Массаж ей хочу сделать. Внутренний.

Отнимаю от ее груди мокрую рубашку и покрываю поцелуями красноватую кожу.

Дождусь я жалости сегодня или нет?

Она так напряжена, будто собирается сбежать от меня немедля.

Давай же расслабься, малышка, я сделаю нам обоим хорошо. Звёзды вместе посмотрим.

– Макар Романович, что вы делаете? – рефлекторно кладет на мой затылок ладонь.

Не буду задавать дурацкий вопрос: а на что похоже? По-моему итак должно быть ясно, что домогаюсь её.

Расстёгиваю свою рубашку и вытаскиваю край из брюк. Девчонка смотрит на мою грудь исподлобья, но с интересом.

Подхватываю ахнувшую Шу под попку и сажаю на кушетку, пока не очнулась. Развожу ноги и становлюсь между коленями. Но не слишком близко к междуножью, чтобы не спугнуть.

– Хочу тебя, Саш. Ну сколько можно от меня бегать? У нас даже вчера было что-то похожее на свидание.

Оттопыриваю край лифчика и провожу кончиком языка по ее разгоряченной коже до соска. Саша отчётливо всхлипывает.

– Вы не можете так со мной поступить… Здесь, на кушетке, где вы с Томой…

– Эта кушетка кроме массажа ничего не видела.

Ну, если только минет тоже можно посчитать как массаж члена, добавляю мысленно. Вслух такое Шурке лучше не говорить, обидится, убежит.

Не трахал я Томку никогда в своем кабинете!

Мои жгучие ласки явно мешают девчонке думать.

Я принялся за вторую грудь и довел сосок до кондиции. Поправил лифчик и полюбовался своей работой: соски сейчас проткнут ткань. Красота.

Шу торопливо выскакивает из тачки и подходит к полковнику Шуйскому.

– Привет, дорогой, – целует его в щеку.

Я не понял… Они друг другу кто? Отец и дочь? Или, упаси боже, муж и жена? Ему, конечно, уже под сраку лет, но…

Да ну.

Вылезаю из Гелика и иду здороваться. Радость от встречи куда-то испарилась.

– Лейтенант Самарин! – гаркает комбат. – Смирррно! Заправиться!

И я как идиот на рефлексе выполняю приказ.

– Что, нечего заправлять штаны? – интересуется голосом, полным сарказма. – Что скажешь в свое оправдание, лейтенант?

– Отдал свою рубашку девушке, товарищ полковник. Ей нужнее.

– Самарин, Самарин, столько лет прошло, а ты все такой же оболтус.

Комбат меняет тон и заключает меня в дружеские объятия.

– Стрёмно как-то тебя обнимать, солдат-голозад. Раскачался, мама не горюй, бычара! Ты б накинул чё на себя.

– Нечего, Александр Николаевич. Последнюю рубаху вашей… – запинаюсь, пусть сам скажет.

– Внучке.

Внучке?! Данунахер! Так он и есть Шуркин дед? Вашу ж мать....

– Да вот, внучке вашей пожертвовал.

– Скажи, мил человек, почему моя кровиночка с работы каждый раз в мужской одежде возвращается, ты там часом не пол меняешь, а? В офисе то своем, а? – задает двусмысленный вопрос, слегка сощурившись.

Сашка наблюдает за разыгравшимся представлением с большим интересом. Но без удивления. Знала, коза такая, что мы знакомы с ее дедом и тактично молчала, когда я вспоминал всуе полковника Шуйского!

– Никак нет, товарищ полковник. У вашей внучки золотые ручки.

– Вот шельмец, стихами заговорил. Пошли к нам в квартиру поднимемся, футболку дам тебе какую-нибудь.

Шу целка.

Как принять этот факт и перестать себя поносить последними словами?

Я вел себя с невинной девочкой, как распоследняя сволочь: унизил на празднике, а через полтора года затащил в випку с целью трахнуть, а в офисе просил мне отсосать!

И главное, она ни словом, ни делом не дала мне понять, что пока ещё не вошла в мир секса. Что дед запрещает давать парням до свадьбы.

Наверняка полковник устраивает за ней слежку. Иначе как бы он узнал, что внучка всё ещё девственница?

Бля, да за что мне это?

В кои-то веки девочка по-настоящему зацепила, но оказалась целкой. Теперь мне ясно, чего она боится. Все логично. Но я же не долбаёб какой, чтобы оголтело продолжать лезть к ней в трусы.

Придётся забыть о лакомых сиськах и упругих бедрах.

Отгоняю тачку на платную стоянку, а то в мутном дворе Шуйских ее бы за запчасти разобрали за пару часов.

Обратно возвращаюсь пешком. Когда я вот так в последний раз гулял по улице? Даже в магаз на Гелике езжу. Весь спорт в спортзале делаю. А свежий воздух неплохо так мозги проветривает.

План такой: я выпиваю с полковником Шуйским и еду домой. А завтра больше никаких намеков на постель девочке.

Придётся опять воспользоваться услугами Томы, но так и быть, в офис ее не буду вызывать. Какой пример я подам скромной девственнице? Сам лучше в массажный кабинет съезжу, чтобы Шурочка не видела всего этого.

Ей не понять, что мужику НАДО. Для поддержания здоровья и хорошего настроения нам нужен секс. Без него вообще ахтунг.

Блять, я же ей в трусы почти залез. И как она только ещё не пожаловалась дедуле? Тот бы меня с удовольствием бы по печени попинал кирзачами за такие выкрутасы, и был бы прав!

Шурочка не вела себя как типичная шлюха, так с чего же я взял, что с ней можно, вот так, как с условной Томой или с ее сокурсницей Алекс?

Хрень короче получается.

Буду отвлекаться от Шурочки всеми способами. Глядишь, и сойдёт моя похоть на нет.

Полковник ждал меня возле подъезда, а я ещё хотел малодушно свалить и не вернуться. Можно было сослаться на дела, но я, в самом деле, рад видеть этого старпера. Нас связывает одна история, которую я люблю и не люблю вспоминать.

Спас он нас, небольшую группу бойцов. Мы попали в засаду и командование уже списало нас, но комбат настоял на том, чтобы нам прислали подмогу. Надавил на какие-то точки, и начальство отправило за нами вертушку, хотя ее могли подбить.

В общем, жизнью я обязан батяне. Поэтому не смогу обойтись с ним плохо и с его внучкой. Без вариантов.

Полночи мы гудели с Александром Николаевичем, вспоминали армию, и через что нам пришлось пройти.

Сашка спала в своей комнате, а наутро я внезапно проснулся в ее постели....

Проснулся во второй раз за утро и сразу нашел минералочку. Шу позаботилась обо мне! Да моя ж ты умница!

Присасываюсь к бутылке, утоляя жажду, и пытаюсь вспомнить, что было ночью. А чего не было.

Получается так себе.

Коньячок полковника Шуйского напрочь отшиб память.

Может, контрастный душ поможет мне прийти в чувство?

Скидываю трусы и, закрыв глаза, становлюсь под холодные струи воды. Бррр…

Делаю воду теплее, опираюсь ладонью о кафельную плитку и напрягаю извилины.

Итак, мы бухали с Александром Николаевичем часов до трёх ночи. О чем говорили – уже и не вспомню, но, кажется, он сам велел мне идти спать к Сашке, мол, больше свободных мест в доме нет, а гостеприимство не позволяет мне уложить тебя на полу, лейтенант.

Или не так всё было?

В общем, я пошёл к Шуне и лег рядом. Она лежала на боку, повернувшись ко мне попой, и конечно, я тут же ее обнял. Прижался к орешку и вроде бы запустил руку под ночнуху, чтобы потрогать груди и быстрее уснуть.

Шу спала крепко и мне не препятствовала. Поэтому я спокойно исследовал ее охуенные на ощупь сиськи, которые она целую неделю охраняет от меня лучше, чем мои самураи ценный груз.

Как следовало ожидать, не смотря на состояние опьянения, я возбудился. Но конечно не до такой степени, чтобы навалиться на нее и сделать свое чёрное дело, наплевав на то, что по соседству спит комбат.

Я не выдержал и запустил руку в трусики Шу и охренел от того, как там мокро и горячо! Она тоже меня хотела. Даже ноги расставила, чтобы мне было удобнее ее ласкать.

Наверное, она притворялась спящей, чтобы наутро избежать неловкости между нами. И я принял ее игру! Вне всякого сомнения, она не спала и хотела получить ласку – об этом кричало ее тело. Когда я ласкал горошину-клитор, Шу аж извивалась змейкой.

Моя рука вся была в ее соках, – так обильно девочка текла. Поэтому никакого принуждения с моей стороны не было, а только молчаливое обоюдное согласие.

Шу кончила, а вот что делать с моим шлагбаумом?

Приспустил трусы, нащупал ее руку и положил на член. Несколько ее вялых и неумелых движений – и я кончил. Куда? Стёрлось из памяти. Мож себе в руку.

Не помню.

Может, не кончил вообще.

Главное, что она получила удовольствие, и теперь перестанет меня шугаться. Мы вчера перетерли с дедом, и он вроде как не против, чтобы я за ней поухаживал. Но секс – ни-ни.

Я и ни-ни. Разве это секс был? Так, лёгкие прикосновения. Так что моя совесть чиста, я не солгал. Шурочка проснулась девственницей после совместной ночи с мужиком.

Правда, меня все утро порно-сны мучили, но это уже детали. Сказывается недотрах и горячая целочка, спящая по соседству.

Хотя потом она ушла на работу, смутно помню, что я ей говорил. Кажется, велел побыть сегодня директором ЧОП.

Бля, у меня же сегодня встреча в офисе с Мироном Чадаевым!

Опутываю себя полотенцем и выхожу из душа.

На кухне встречаюсь с полковником Шуйским. Он заварил кофе и выложил на стол еду. Шуруня и завтрак нам приготовила? Молодец какая!

– Доброе утро, товарищ полковник!

– И тебе, Макар, как спалось? – спрашивает доброжелательно. – Надеюсь, ничего лишнего не позволил себе с невестой?

– С кем? – выпадаю в осадок.

– Ты же вчера руки Санькиной попросил, – смотрит на меня с укором.

Моя челюсть стремительно падает на пол. Чаво?!

Не, не, не, он разводит меня просто! Я не мог, ведь не мог же?!

– Я… эм… – рухнул, как подкошенный, на стул.

Блэт, что сказать?

Вдруг он меня просто проверяет. Он может!

– Ну, раз попросил, значит, все шито-крыто, – отвечаю бодрым голосом, а сам молюсь всем богам, чтобы это оказалось дрянной шуткой.

Я и жених?

А Шурочка – моя невеста.

Простите, но это дичь.

В мои планы совершенно не входит поход в ЗАГС. Я не мог попросить ее руки даже пьяным в мясо. Какая рука, если мы даже не примерились друг к другу письками?!

– Что такое, Макар? Передумал? – сурово сдвигает брови Александр Николаевич. – Ты мне это брось, Самарин. Вчера женюсь, сегодня уже расхотелось. Так не пойдет, дружище, ночку-то провел с моей внучкой.

– У нас ничего не было, – механическим голосом повторяю Шурочкины слова, сказанные мне поутру.

– Какая разница было или не было? Раз вместе спали, значит, женихаетесь!

Твою мать, я попал…

Лучше бы вчера свалил с концами. Уснул холостым, проснулся чуть ли не женатым. Моя первая пьянка, кардинально изменившая жизнь. И ведь знал, с кем пью, – это ж полковник, от него всего можно ожидать.

А если он не врёт, и я вправду за каким-то хреном просил руки Шу?

Я – человек слова. И дать заднюю – это обидеть хорошего человека, который спас мне жизнь. Он подумает, что я переспал с его внучкой, испортил ее и бросил за ненадобностью. Только упыри так поступают, а я не могу.

И ведь не докажешь, что не трахались! Дед-то свечку не держал.

Что же делать? Как откатить все назад, чтобы никого не обидеть?

Может быть, вынудить Шурочку мне отказать? Скажу Николаичу, что не хочет его внучка за меня идти, что тут поделать? Рожей не вышел, старый слишком или вообще в постели тест-драйв не прошел!

Унизительно, конечно, ведь в сексе я ого-го какой умелец. Мощный ночной оргазм Шурочки это только подтверждает.

Ну все, додумался до головной боли.

Надо ехать в офис. Встреча же.

– Ваша правда, Александр Николаевич, – киваю с кислой миной.

– Смотри мне, чтоб до свадьбы никакого секиса! Не надо мне внучку портить. Так что в твоих интересах жениться, как можно скорее. А там уже, я не буду лезть в вашу личную жизнь – трахайтесь на здоровье, сколько хотите!

Ну всё, я встрял по самое не балуй?

К десяти утра я уже успела переделать кучу дел и даже смахнуть пыль с монитора босса.

Руки занимались работой, в то время как голова думала о всяком разном. Я уже не уверена, в том, что было сном, а что нет.

У меня совершенно точно был оргазм.

У меня и ранее случались откровенные сны и реальные ощущения: спазмы в промежности и липкие трусики с утра.

Но вот после этой ночи по соседству с боссом я испытала кое-что новое. Он меня ласкал, там… И я не проснулась, думая, что это ночная фантазия.

К утру стало все намного хуже, мне приснился секс. Сладко-болючее проникновение, горячие поцелуи и ласковые слова, сказанные тихим хриплым голосом…

– Добрый день, – слышу незнакомый мужской голос и вздрагиваю от неожиданности. Полностью ушла в свои мысли и пропустила появление посетителя.

– Макар Романович на месте? – спрашивает импозантный мужчина с восточной внешностью.

– А Вы…?

– Мирон Амирович Чадаев, у нас назначена встреча на десять.

Чадаев, точно! Генеральный директор строительной фирмы "МирСтройИнвест". Я же сама заносила эту встречу в журнал.

– Я ему сейчас позвоню. Присядьте пока, пожалуйста. Может, вам кофе сделать?

Что-то подсказывает мне, что этого клиента нужно обхаживать. Важный человек – видно невооружённым взглядом. Новый модный костюм, начищенные до блеска туфли и ухоженная бородка. Серьезные, но не злые глаза. В общем, есть на чем остановить взгляд.

– Да, пожалуйста, – кивает Чадаев, усаживаясь на кожаный диванчик у меня в приемной.

Прижимаю плечом телефон к уху и одновременно готовлю кофе. Босс не берет трубку. Ч-черт. Неужели ещё спит? Ну сколько можно? Видимо попойка с моим дедулей удалась! Прогуливает работу.

Ставлю чашку перед посетителем, и он с благодарностью кивает. На его пальце поблескивает обручальное колечко. Не удивительно – такой мужчина просто не может быть холостым.

Удивительно то, что моего видного босса ещё никто не охомутал. Неспроста он с девками вроде Томы и Алекс имеет дело. Хотя моя бывшая сокурсница не шлюха, просто повелась на Самарина. И где-то я ее даже понимаю.

Так что, черт возьми, было этой ночью?!

Извиняюсь перед Чадаевым и ещё раз набираю Сам-сама. Нет ответа.

Гость к счастью не нервничает, спокойно пьет кофе, уткнувшись в свой телефон.

Прислушиваюсь к себе. Новых ощущений в теле нет. Немного тянет живот, но это потому, что середина цикла. Овуляция и все такое. Думаю, ничего между нами не было. А если и было, то лучше сделать вид, что не было!

Не хочу подвести его под монастырь, в смысле под венец, когда дедушка начнет настаивать на браке. А то знаю я этого прохиндея! Он давно подыскивает мне жениха, но я всех бракую. Из вредности.

Не хочу, чтобы кто-то лез в мою личную жизнь. Пусть Александр Николаевич свою устраивает! А я как-нибудь сама.

– Добрый день! – гремит голос прибывшего шефа.

Ну, наконец то!

– Мирон! Рад тебя видеть, давненько!

Чадаев встаёт с дивана и пожимает руку Самарину:

– Макар, приветствую тебя, гордый самурай.

– Как сам, как Даша? – босс делает приглашающий жест в кабинет.

– Она снова беременна, – то ли радуется, то ли жалуется – не понять по голосу.

– Как! Опять? – ужасается босс.

– Да, четвертым ребенком. Надеюсь, это будет сын.

Прежде чем войти в кабинет, Мирон Амирович оборачивается и вежливо говорит мне:

– Спасибо за кофе.

Я смущённо улыбаюсь, нечасто меня искренне благодарят за паршивый, в общем-то, кофе.

Самарин сделал вид, что сегодня не проснулся в моей постели. Хотя не будет же он обсуждать этот щекотливый момент перед деловым партнёром!

Интересно, о чем они беседовали с дедом с утра? Если это касается меня, то я имею право знать.

Звоню полковнику и спрашиваю ласково:

– Как здоровье, дедушка?

– Что хотела? – буркает не слишком любезно.

– Узнать кое-что. Это ты отправил моего работодателя спать в мою комнату?

– А что? Разбудил? Вот же пьяный медведь, говорил ему, что Санька чутко спит… Уж прости, если не дали поспать тебе ночью.

– И всё? Больше ничего не хочешь мне сказать?

– Да нет.

– Мужчина в моей постели, серьезно? – фыркаю. – И ты не предпримешь никаких мер? Теряете квалификацию, товарищ полковник, – говорю, добавив в голос порцию яда, и отключаюсь.

Дед юлит. О чем-то они вчера договорились, эти два солдафона! Неспроста Макар Романович ко мне пришел ночевать! Если бы обнаглел и вломился без разрешения, то дед с утра устроил бы ему взбучку, а то тишина, как будто не произошло ничего из ряда вон…

Ладно, будем разбираться.

Хватит дедушке уже совать нос в мою личную жизнь. Не позволю. Мне уже не восемнадцать.

Занимаюсь текучкой и рутиной.

Что-то долго длится встреча Самарина с Чадаевым. И смех раздается из кабинета… весело им.

Гуглю этого Мирона и натыкаюсь на его интервью, где он рассказывает о том, что женился на своей секретарше.

А я всегда думала, что богатые мужчины женятся на себе подобных.

Пользуясь тем, что Самарин проводит экстренное совещание с Нунчаками, убегаю с работы.

Рабочее время закончилось, и я не собираюсь тут сидеть до скончания века.

Тем более бабушка уже звонила аж два раза и уточняла, приду ли я на встречу? Это она может внезапно отменить наши планы, но точно не я.

Еду в кафе, где моя дорогая бабуля завсегдатай. Это даже не кафе, а кофейня – милая и уютная, в самом центре города.

По дороге звонит дедушка и интересуется, когда я буду дома?

– А что ты хотел? – спрашиваю таким же тоном, каким он разговаривал со мной днем.

– Поужинать вместе, я кролика потушил, – отвечает растерянно.

Что, не нравится? А вот теперь ты получи холод и презрение!

– Ешь своего кролика сам. Я сегодня с бабушкой кофе пью.

В трубке воцаряется тишина. Он всегда странно реагирует на упоминания о своей бывшей жене.

– Алло? Ты ещё тут? – постукиваю ногтем по микрофону. – Привет ей передать от тебя? – спрашиваю издевательски.

– Нет! – режет полковник. Клянусь, что он побагровел сейчас! – Набери потом меня, я приеду за тобой.

– Не стоит беспокоиться, возьму такси.

– А может ты с Макаром договорилась?

– А может, ты перестанешь совать нос в мою личную жизнь?

– Таааак, что уже встретилась с бабкой? Узнаю ее гонор.

– Нет, я ещё в пути.

– Наберёшь меня, как надоест языками чесать со старухой.

Закатываю глаза и отключаюсь. В последнее время он стал совершенно невыносим. Неужели его сексуальная жизнь угасает, и поэтому он отрывается на мне?

Почему он спросил про босса? Я так и не поняла по тону: он за или против нашего свидания? Может, они утром поссорились? Никто не спешит мне рассказывать, что между ними происходит.

Захожу в кофейню и осматриваюсь. Бабуля сидит у окна, но не одна, а с молодым человеком.

Наученная горьким опытом с дедом, сдуру подумала, что она привела своего любовника на знакомство со мной.

Иду к столику на негнущихся ногах. Неужели нельзя найти себе в пару ровесника? Это она деду хочет насолить, я знаю. Эти двое с ума сходили друг по другу, и даже какое-то время после развода устраивали тайные свидания. Однако в итоге все равно разошлись, оставив друг о друге весьма плохие отзывы. Я уже привыкла к их войне, и не заморачиваюсь.

– Добрый вечер, – наклоняюсь и целую бабулю в щеку.

Она как всегда шикарно выглядит: блузка цвета фуксии, белая юбка и шикарные туфли-лодочки. Волосы покрашены в привычный блонд и убраны в прическу. На лице макияж. Ну просто вау-женщина! Ей в подметки не годится ни одна девушка, которых я видела с полковником.

– Привет, моя красавица! – бабуля указывает маникюренным пальчиком на свободное место рядом с парнем. – Я хочу познакомить тебя кое с кем.

– А это обязательно? – воспринимаю идею в штыки.

Я хотела пообщаться с ней наедине, а не в присутствии ее игрушки.

– Это Денис. Он тебе понравится.

– Главное, чтобы тебе нравился, – отвечаю, даже не взглянув на парня.

– Нет, солнышко, он для тебя, – ласково говорит бабушка.

Чтооооо?

Блин, ещё одна сводница?

Поворачиваюсь к этому Денису с целью нахамить ему, чтобы ушел поскорее, но теряюсь на несколько мгновений.

На меня смотрят голубые глаза с пушистыми ресницами. Парень невероятно красив, в меру накачан и прилично одет. Как бабуле удалось его уговорить на знакомство со мной? Неужели он испытывает недостаток общения с женским полом или бабуля ему соврала, что я богатая наследница?

Нервно смеюсь и спрашиваю:

– А ты кто?

– Денис, приятно познакомиться, Алекса, – его пухлые губы растягиваются в приветливой улыбке, и я завистливо закусываю свою тонкую губешку.

Бабуля даже выдала ему инфу, как меня надо называть, чтобы не выбесить с первой же минуты. Терпеть не могу, когда незнакомые люди называют меня Саша.

Вспоминаю Шурочку, и мне хочется громко смеяться. Я – Шурочка! Только Макару Романовичу такое могло стукнуть в голову. Никто меня так не называл – ни Шуней, ни Шуруней, ни тем более – Шу. Он своими бесячими прозвищами сделал себя особенным для меня.

М-да, оказывается я принесла с собой в кофейню Макария. И о каком знакомстве с красавчиком может идти речь, когда мои мысли целиком и полностью занимает босс?

– Денис работает у меня, в отделе маркетинга. Он потрясающий специалист в продвижении брендов.

Здесь все же нужно пояснить, что моя бабуля – русская версия Мэй Маск – женщины, у которой есть план. У моей бабушки планов всегда завались, и она постепенно их реализует.

На данный момент она занимается личным брендом одежды. Ее даже зовут как мать миллиардера Маска – Майя. А фамилию она оставила мужнину, говорит, что не готова снова становиться Копейкиной. Шуйская – звучит благородно и стильно. А стиль – вся её жизнь.

– Мм, какой молодец, – замечаю рассеянно, потому что мне показалось, что мимо проехал Гелик босса.

Совсем уже головой поехала – на улице шефа высматривать!

– А ты чем занимаешься, Алекса? – пытается поддержать беседу парень.

– Бумажки с места на место перекладываю.

– Моя внучка – помощница Самарского.

– Самарина, – поправляю ба.

Даже удивительно, что она запомнила место моей работы, обычно она слушает мои новости вполуха, раздавая указания своим подчинённым. О чем свидетельствует ошибка в произношении фамилии босса.

– У него элитное охранное агентство, – произносит с гордостью, как будто это она там работает, а не я.

– Это очень круто, – вежливо отзывается Денис.

Как сказать бабушке, что я не заинтересована в ее красавце-работнике и пусть отсылает его назад?

Она обидится.

Потом рассердится.

Потом будет просить прощения.

Потом поносить дедушку последними словами и винить его во всём плохом, что случилось в ее жизни.

Потом я буду ее утешать.

А пусть все-таки Денис остаётся!

Изменим нашу обычную программу. Я ведь ему ничего не должна. В конце вечера скажу, что бабуля решила поучаствовать в моей жизни. Но у меня есть… Кто?

Человек, который лежал в моей постели и трогал меня за интимные места, кто он мне теперь? Мы привыкли на всё навешивать ярлыки, а здесь просто не могу придумать подходящее слово.

Смешно, но Макар даже на работу пришел в футболке деда. Персонал подумал, наверное, что босс примчал в офис прямо с шашлыков.

А эта надпись "С таким защитником, как я, можно спать спокойно" – оказалась бравадой. Этой ночью я уж точно спала беспокойно.

–… а, Алекса? – доносится до меня обрывок разговора Дениса.

Ничего себе, как я задумалась! Даже не заметила, как бабушка отправилась "в дамскую комнату попудрить носик", и мы остались с новым знакомым наедине.

Мало того, его рука лежит на моей руке. И, о боже мой!

На стоянке возле кофейни останавливается черный Гелик, и мой босс выходит из машины, но не один…

Пока проводил совещание с ребятами, Шу соскочила домой. Зато по телефону объявился ее дед.

– Да, Александр Николаевич?

Так как Шуруня ушуровала, навожу себе кофеек самостоятельно.

– Макар, здравствуй. Тут такое дело…

– Что-то случилось?

– Да, я въехал кое-кому в зад.

– Что, простите? – поперхнулся кофе и закашлялся, восприняв его слова буквально.

– Солярису немного задний бампер помял, а ребятушки хотят развести меня на сто косариков. Видят, что перед ними пожилой человек… Ты не мог подъехать, прихватив с собой пару ребят и автоюриста?

Охренеть, допустим, ребят я найду, вроде Нунчаки ещё не все разбежались по домам, но автоюриста где искать? В кармане у меня ручной точно не сидит. Неужели там что-то серьезное?

Уточняю адрес и еду выручать комбата.

Приятно, что он позвонил мне. Не зря номерами обменялись.

Со мной двое рослых мужика. Не дадим полковника в обиду дорожным бандитам, ещё и виноватыми их сделаем, ибо нефиг.

Приезжаем на место, осматриваю обе тачки. Ну нихрена себе немного бампер помял! Ползадницы Солярису разхерачил.

Ребятки напряглись при нашем появлении, ещё бы – три амбала на Гелике. Двое в форме охранника, значит, я – криминальный авторитет, и охраняют они меня. Уже не впервые меня принимают за того, кем я не являюсь.

Александр Николаевич утверждает, что они резко затормозили, и он не успел среагировать. Кто въехал в зад, тот и виноват – гласит истина. Однако ребятушки пишут бумагу, что не имеют претензий к Шуйскому и отбывают в неизвестном направлении.

Даже денег не взяли, хотя я предложил. Не сто кусков, конечно. Вдвое меньше. Ведь их Солярису давно уже пора на пенсию.

– Спасибо, Макар, что выручил, – сердечно благодарит меня полковник.

– Да не стоит благодарить, – отмахиваюсь.

Я ведь реально ничего не сделал, даже пугать наглюков не пришлось, они сами себя напугали неправильными выводами.

– Может, отпустишь ребят, и кофе попьем с тобой? Я знаю тут кофейню одну неподалеку, – завершает фразу загадочным голосом.

– Ладно, – почесав отросшую щетину, соглашаюсь.

Нунчаки уезжают на тачке полковника, которая ясное дело тоже пострадала. Как же я ненавидел этот черный Фольксваген, думая, что Шу катается на нем с любовником. А это дед, оказывается…

Фольц отгонят в автосервис, я договорился. А домой Александра Николаевича сам отвезу.

– Так где находится ваша супер-пупер кофейня?

Даже скучаю по хорошему кофе, Шурочка то его совсем не умеет готовить. Но я терплю. Научится со временем, главное, что цикорий больше не добавляет, и на том спасибо.

Полковник называет адрес, и мы трогаемся с места.

– А всё-таки, что случилось на дороге? – любопытствую.

Судя по всему, полковник реально виновник ДТП, и мне интересно, почему он ворон считал, а не по сторонам глядел.

– Да с Санькой разговаривал, и она мне про Майю сказала.

– Это ваша бывшая жена? – высказываю самый популярный вариант.

– Она, – отвечает мрачно Шуйский. – Внучка надерзила мне, а тут эти… На Солярисе, на светофоре на мигающий зелёный остановились, а я думал, проедут, ну и…

– Ясно.

– А ты в моей футболке весь день ходишь? – замечает одежду.

– Ага, вспотел сильно, и она приросла к телу.

На стоянке ровно одно место, специально для моего Гелика. Втиснулся прям ювелирно. У кофейни большие панорамные окна, и я замечаю сладкую парочку.

Ну и как это называется, блять?!

Сказала, что с бабушкой встречается, а сама с каким-то ушлепком любезничает! Он ей что-то втирает, клешню устроил на ее руке, а она сонно-отстраненная, будто не в себе.

– Вы тоже это видите? – спрашиваю у полкана.

– Какого хрена? – зависает Александр Николаевич и, судя по звуку, вправляет отвисшую челюсть обратно. – Это что за смазливый чудик с Санькой? Макар, клянусь, впервые вижу его. Сто пудова бабка Майя подослала! Пошли, въебем ему по очереди.

– Так, подождите, – стопарю побелевшего деда.

Это мой шанс отмазаться от женитьбы, но…

С какого-то хера, мне реально хочется втащить по смазливому ебальцу парня и отшлепать Шурочку по заднице. Наедине, разумеется. Но я не хочу устраивать в приличном заведении дебош. Я солидный мужчина, а не какой-то обманутый сопляк.

Пока раскидывал мозгами, как поступить, Шу нас заметила и выдернула руку из-под клешни ухажёра. А на запястье браслетик мой поблескивает… Носит…

К их столику подходит эффектная женщина и садится на стул.

Это и есть бабуля Майя?

– Это она! – вскрикивает полковник с горящими глазами. – Стерва, всё хорошеет и хорошеет!

Ба! А тетушка ему небезразлична. Язык не поворачивается назвать ее бабушкой.

Все трое смотрят на нас, пора делать решительные шаги. Не стоять же на улице, как два дебила.

Жених я блять или не жених? Мою невесту тут за руку лапают, должен же я защитить свою честь!

– Пойдем в кофейню, полковник, – говорю Шуйскому.

Он приглаживает волосы и, расправив плечи, гордо шагает к двери.

Ну да, бабуля то его одна, это моя помощница с кавалером. Выстегнуть хлыща охота.

Бесит.

При появлении бывшего мужа Майя забавно морщит носик. Наигранно и мило. Похоже, эти двое зря развелись, между ними искры летают, похлеще чем между нами с Сашкой.

Ну, это пока она мне не даёт, поэтому не летают. Даст – и будет коротить. Буду трахать ее везде, где поймаю. Спалим к черту этот город дотла своим огнем.

– Ну привет, невестушка, – сдергиваю Сашку со стула, усаживаюсь на ее место и кидаю девушку к себе на колени. – Как ужин с бабушкой? – крепко сжимаю ее талию.

– Ой, а вы… Самарский? – моргает глазами Шуйская старшая.

– Самарин, – поправляет Шу, ерзая на мне.

– А это кто такой? – бесцеремонно тычу пальцем в смазливого пацана.

– Это Денис, мой пиар-менеджер.

– Сери домасука, – обращаюсь к губастому грубым тоном.

– Что вы сказали? – округляет он глаза и ищет помощи у тети Майи.

– Я сказал по-японски, веди себя прилично, Дениска. За руку мою невесту не хватай.

– Алекса – ваша невеста? – парниша переводит взгляд на свою начальницу, и та посылает ему извиняющийся взгляд.

Ну да, откуда бы она знала? Я сам только с утра узнал, а Шу так вообще не в курсе…

– Да, – подтверждаю. – И моя сукахама, понятно?

– Сука кто? – морщит лоб. – Извините, я лучше пойду. До свидания, Майя Борисовна.

Пацанчик ретируется быстрее ветра. Ну вот, и бить не пришлось. Даже неинтересно так.

Все это время полковник Шуйский стоял и пожирал глазами бывшую жену.

– Дедушка, сядь, – велит ему Шу. – А вы, Макар Романович, отпустите меня! Мы в приличном месте, а не в дешёвом кабаке, где в порядке вещей обжиматься за столом, – сердито стряхивает мои руки.

Что, злится, что знакомству помешал?

Но это вряд ли ее… У нее был расфокусированный взгляд и оживился только тогда, когда она увидела меня.

– Майя, ты что, притащила этого хрена для Саньки? – пылит полковник.

– Не смей на меня кричать.

– Я ещё даже голоса не повысил, – объявляет громогласно, и все присутствующие в заведении на них оборачиваются.

– Пойдем, – тяну за руку Сашку, – кажется, им нужно поговорить… Да и нам с тобой тоже…

Самарин выводит меня из кофейни и усаживает в свою машину.

Я не сопротивляюсь, потому что хочу, чтобы ба и де поговорили по-человечески и пришли к общему знаменателю. Сколько можно ссориться по пустякам?

И эти соревнования глупые между собою… Кто быстрее найдет Алексе мужа! Кто лучше умеет печь шарлотку! Пока что дед первый и лучший во всем, и это не может не бесить мою бабулю.

Да, она плохая хозяйка, потому что творческая личность. Ему бы с этим смириться, но нет. Ставит ей в укор.

– Почему вы назвали меня невестушкой? – складываю руки на груди и бросаю в Макария яростный взгляд.

– Захотел и назвал.

– Что значит: захотели?

– А что, понравился тебе губошлеп? – спрашивает сердито. – Помешал вашим планам?

– Вы что, ревнуете?

– Хочу просто напомнить, что эту ночь мы провели вместе.

– Без моего согласия!

– А то как же. Что ж не выперла меня тогда из комнаты?

– Я крепко спала и не слышала.

– И не чувствовала ничего, да?

– О чем вы? – краснею, вспоминая его пальцы на своих интимных местах.

– Ты кончила вчера, аж два раза. Это для тебя ничего не значит?

Замолкаю, рассматривая бабушку и деда через панорамное окно. Ба что-то высказывает полковнику, а тот понуро слушает. Наверное, за девиц получает взбучку. Для бабушки далеко не секрет, что у нас не квартира, а проходной двор для свободных молодых женщин.

– Алекса! – босс разворачивает меня к себе за подбородок. – Я тебе нравлюсь?

Мне приходится посмотреть в его голубые глаза, в которых мелькают опасные огоньки.

Я не могу сказать "да", но и соврать тоже не могу. Закусываю губу, словно запрещая себе давать ответ.

Макар сближается со мной и дотрагивается губами до моих губ. А потом следует такой страстный поцелуй, о которого у меня сводит низ живота сладкой судорогой.

– Твое тело охотнее говорит правду. Я тебе нравлюсь, более того – ты меня хочешь. Я это понял ночью, когда ты делала вид, что спала.

– Я реально спала!

– Что было этой ночью?

– Я не помню.

– Помнишь! – гипнотизирует глазами.

– У меня в голове сумбур, – отвечаю правдиво. – Мне снились разные сны…

– Мне тоже, – признается хрипло.

Остаётся только догадываться, что у него были такие же откровенные сны, как и у меня.

Макар гладит мою щеку, и мне так классно от того, как он смотрит на меня. Такой взгляд не подделаешь, в нем передаются все его мысли: его неистовое желание наброситься на меня, пожирать губы и толкнуться внутрь…

Между ног стало горячо-горячо, ещё немного – и заискрит бенгальским огнем.

– Не смотри на меня так, – впервые обращаюсь к нему без приставки "те".

Вырвалось случайно. Ведь сейчас мы одни, и не в офисе, а в его личном авто. Рука босса лежит на моем колене, а пальцы скользят по моей шее.

Слегка касается моей кожи подушечками, и по моему телу двигается армия вооруженных спичками мурашек. Того и гляди, полыхнет, если мурашки расшалятся.

– Мне нравится на тебя смотреть. Ты очень красивая, Александра.

– У тебя уже получалось называть меня Алексой.

– Не хочу. Не нравится так… Ты же не порно-звезда, – босс придвигается ко мне ближе и проводит языком по моей шее, вниз, к груди. Мурашки синхронно схватились за спички… да начнется пожар!

– Ты вся горишь, – сообщает Макар.

– Ты тоже.

Я чувствую жар, исходящий от его тела. И запах… Его вкусный запах. Хочется уткнуться ему в грудь и нюхать, нюхать… Пока не отключусь.

– Я тебя хочу, – нежно шепчет мне на ушко.

Чувствую его пальцы на внутренней стороне бедра. Мне кажется, если он дотронется посередине – то я мгновенно взорвусь. Мурашки сложили костер между моих ног, и Макарию останется только кинуть зажженную спичку…

– Что ты делаешь? – шепчу испуганно, когда его пальцы пробираются ко мне в трусы.

– Закрепляю то, что мы проходили ночью. Не бойся, я заблокировал двери – никто к нам не сунется.

– Ооох…

Пальцы… Там… Где ноет и горит…

Немного больно. Босс растирает по губкам влагу. Касается чувствительного места и надавливает, да! То, что нужно…

Господи, почему я веду себя как текущая сука? Ах да, овуляция…

Календарь мой знает всё, и с утра сообщил, что сегодня благоприятный день для зачатия…

О боже; о чем я только думаю?

– Пожалуйста, ещё немного потри! – прошу его чужим голосом.

– Ты хочешь кончить?

– Очень хочу…

– Тогда скажи, что я тебе нравлюсь.

– Ты мне нравишься… – выпаливаю без раздумий.

Все, что угодно скажу, лишь бы не останавливался! Это дикость какая-то, но реально происходит со мной…

Ловлю себя на мысли, что даже ноги бы перед ним раздвинула, не находились бы мы в общественном месте неподалеку от моих предков.

Алекса… Ты пошла в разнос! А ведь ему только этого и нужно – чтобы ты раскрылась перед ним… Чтобы он сделал с тобой все, что захочет.

– Саааш? – сквозь вату до меня доносится голос Самарина. – Все в порядке?

– Пожалуйста, помолчите.

Я не собиралась грубить, просто захотелось минутку тишины после оглушающего оргазма.

– О как?! Я тут старался впечатление на тебя произвести, а ты мне рот закрываешь.

От ответа меня спасает звонок моего телефона. Дедушка.

– Алло?

– Поезжайте домой, – говорит он, – меня бабушка подбросит.

– Серьезно? – от новости чуть не выронила телефон. – Вы помирились?

– Кхм…кхм… Можно и так сказать, – увиливает от ответа.

– Ты останешься у нее ночевать?

– Санька, ну е-мое! Хватит меня допрашивать! Сам ничего толком не знаю, – добавляет шепотом.

– Ладно, в любом случае, приятного времяпровождения с ба. Пока.

Кладу телефон в сумочку и подвергаюсь испытующему взгляду босса:

– Полковник звонил?

– Мгм, велел ехать домой. Я пойду на остановку, – тянусь к ручке двери.

– Стоять! Куда собралась, ненормальная? Ночь на дворе.

Пожимаю плечами, демонстрируя, что мне все равно. Лишь бы ко мне в гости не напросился! Несмотря на то, что я подпустила его к себе, заходить дальше у меня пока нет желания.

Точнее, желание есть, но не хватает смелости. Все это очень зыбко – наши так называемые отношения.

Макар отъезжает от кофейни и вливается в общий поток автомобилей.

Останавливаемся на светофоре, и Макар поворачивается ко мне с каким-то вопросом. Но замолкает, уставившись на машину, поравнявшуюся с нами. Это серебристая Субару, а в ней сидит за рулём су-шеф из того японского ресторанчика.

Повар смотрит на босса и кивает с доброжелательной улыбкой. Вот только Макарий не спешит отвечать ему тем же! Снова изменился в лице и побелел. И даже забыл, о чем хотел меня спросить! Что за странности?

– Макар, с тобой поздоровались, – говорю ему, вдруг не заметил? Хотя вряд ли! Он смотрел японцу прямо в глаза.

Едва светофор переключился на зелёный свет, Самарин в ту же минуту стартанул с места и гнал до моего дома, как на ралли. Меня даже чуть не стошнило.

– Я провожу тебя, – говорит он.

– Что это было?

– Где? – сухо интересуется Сам.

– На дороге. Там был японец из ресторана. Вы знакомы?

– Саша, не лезь не в свое дело, – теперь уже грубит он.

Дую губы и предпринимаю попытку захлопнуть дверь подъезда.

перед его носом. Но мне ли с ним силой тягаться? Выглядим вместе, как букашка и птица.

Зашёл следом за мной.

На лестнице развернул к себе, схватив за талию.

Крепко прижал к стене и заставил на него посмотреть.

– Забудь об этом парне.

– Хорошо, – пожимаю плечами.

– Он опасен. Это все, что я могу тебе сказать. Если вдруг увидишь его в непосредственной близости – уходи немедленно. Ты меня поняла?

– Поняла.

Мои зрачки наверняка расширились от страха. Макар Романович преувеличивает. Ну чем может быть опасен повар? Бросит в меня просроченное блюдо?

Внезапно босс сжимает меня в объятиях, как родного человека, которого давно не видел.

Хочу его шуток!

Этот серьезный Макарий пугает меня до чёртиков.

– Давай зайдем в твою квартиру, пока деда нет? – предлагает босс.

– Это ещё зачем?

– Поговорить нужно.

– Макар, мы с тобой весь вечер говорим!

– Ты кое о чем не знаешь.

Любопытство берет надо мной верх, и я отвечаю:

– Ладно, хорошо. Но только разговор, ничего более!

– Думаешь, наброшусь на тебя и отымею? – усмехается.

Услышав его фразу, роняю ключи на бетонный пол.

Наклоняемся с ним и одновременно хватаем связку. Я тяну в свою сторону, он в свою.

– Давай я открою, а то у тебя руки трясутся, – говорит он насмешливо.

Ну да, я нервничаю, потому что ни разу не водила парней к себе домой! Бдительный дедушка всегда был начеку.

Отпускаю ключи и отхожу в сторону, предоставляя ему возможность отпереть замок, не касаясь меня локтями.

Макар пропускает меня в прихожую, я включаю свет, но босс тут же выключает его.

– Поговорим в темноте.

– Почему? – спрашиваю почему-то шепотом.

Никак не могу избавиться от чувства, что сейчас в коридор выйдет дед и выдаст нам по первое число.

– Чтобы ты не видела, куда бить.

– Почему я должна тебя бить?

– Потому что ночью мы с полковником договорились о свадьбе.

– Чьей свадьбе?

– Нашей с тобой.

– Макар Романыч, вы сошли с ума?! – слепо шарю руками в темноте, но натыкаюсь лишь на холодную стену.

– Извини так вышло.

Он где-то рядом, но я не чувствую его тела. И правда думает, что ударю? Толку его бить? Он выносливый как боксёрская груша.

– Я не выйду за тебя замуж!

– Почему?

– Мы слишком мало знакомы, и… Это же бред! Какая свадьба? Ааа, я поняла! Дедушка… Это он настоял, да? Вы бы сами никогда не…

Неистовый поцелуй затыкает мне рот.

Да как он безошибочно нашел мои губы в темноте?!

Как летучая мышь, ориентируется на звуки?

Самарин пожирает мой рот, а в темноте я смелая – все просчитал. Отвечаю ему тем же и даже скольжу руками по его мощному торсу. Мне нравится его трогать, он такой твердый и горячий… Во всех местах…

Макар задирает мою юбку, тянет вниз трусики, заставляя мое сердце забиться чаще.

Неужели он возьмёт меня прямо здесь, в коридоре?!

Это очень волнительно, потому что я готова ко всему. У меня между ног не пересыхает ещё с момента наших шалостей в машине возле кофейни. А тут ещё его слова о свадьбе. Будто ему важно дать мне понять, что я для него больше, чем просто секс.

Босс садится на корточки, это я поняла, когда наткнулась руками на его макушку в районе своего живота. Что же он задумал?

Его горячий язык касается моей плоти, и у меня мгновенно подкашиваются ноги.

То, что он делает со мной теперь не похоже на грубые ласки пальцами.

Это очень нежно и ласково.

Мокро и горячо.

Я стекаю по стеночке и вынуждена схватиться за его плечи, чтобы устоять.

Хочется лечь посреди коридора и умирать от наслаждения.

Не менее страстно он пожирает мои нижние губки и издает неприличные причмокивающие звуки.

Ух, это очень взрывоопасно!

Глажу его жёсткому ёжику волос, по широкой спине и мощным предплечьям. Это продолжается тьму времени, а потом…

… Я прихожу в себя от щелчка закрывшейся двери. Лежу на половичке в темноте и собираю мысли в кучу.

Он подарил мне незабываемый оргазм и ушел, не потребовав ничего взамен.

И это… Боже… Это так потрясающе. Доставил удовольствие и смылся. Самарин, ты окончательно влюбил меня в себя, но если разочаруешь – второго шанса не получишь.

Налила себе чаю, села за стол и уставилась на свои руки. К счастью они больше не дрожат, как это обычно бывает в присутствии Самарина.

Запястье обвивает браслет, подаренный Макаром, и под светом яркой кухонной лампы он переливается разными цветами. Тут и думать нечего: он купил для меня дорогостоящую вещь.

Осталось выяснить: кто я для него? Очередная игрушка или…?

Что он говорил о свадьбе? Он шутил, сошел с ума или всерьез намерен сделать мне предложение?

А то я не знаю, что босс – закоренелый холостяк. Так что же сподвигло его на  разговоры о браке? Уж не дед ли, например, со своим шантажом?

Они знакомы в прошлом, и между ними могло быть всякое. Дед служака, сухой, чёрствый, но он меня любит и, вне всякого сомнения, желает мне добра. Но методы иногда используют… запрещенные.

Нет, я не против, чтобы босс за мной поухаживал. Он это умеет, и не надо говорить, что он старый пират, не знающий ласки. Все-то он знает.

Только… Пусть делает это по своей воле, а не потому, что Полковник велел.

Допиваю чай и иду в душ.

И тут я вижу их – мужские трусы, небрежно брошенные на пол. Память услужливо рисует картинку этого утра: Самарин проснулся в моей постели в этих бежевых боксёрах. А потом в машине белья на нем не было.

Поднимаю вещь, чтобы бросить в стирку и вижу…

Пятно крови.

Господи, откуда? У Сам-сама геморрой?

Но нет, пятно спереди, а не сзади.

Тогда что? Брил яички и порезался? Вполне может быть!

Уж я-то знаю, что он ухаживает за своим хозяйством, имела честь взглянуть туда. И даже потрогать гладенькие мешочки.

Но маленький червячок сомнения уже начал грызть яблоко раздора…

А сон точно сон? Или…?

Мне страшно. А если у нас "было" по-настоящему, и кровь моя?

Видел ли Макар свои трусы с утра или встал под душ, не посмотрев вниз?

Если бы он подозревал, что секс всё-таки был и видел кровь, он бы мне сказал?

Или поэтому как честный человек он обязан на мне жениться? Я уже ничего не знаю!

Ложусь спать!

Что принесет утро, узнаю завтра.

Дед не ночевал дома.

И впервые я этому рада, потому что выходит, он провел эту ночь с бабулей.

У меня никогда не было матери. Она приезжала наскоками, совала мне в руки какие-то подарки и снова уезжала. Поэтому ничего удивительного, что своими настоящими родителями я считала полковника и бизнес-вумен. Они обо мне заботились, в то время как мать кукушка бросила. И надо отдать им должное, недостаток ласки я никогда не испытывала.

Я за них очень-очень рада!

Хоть бы помирились.

А пока собираюсь на работу и уделяю побольше времени своей внешности. Даже пораньше встала сегодня, чтобы накраситься. Признаваться в том, что делаю это ради босса, не хочу. Даже себе.

На рабочем столе меня уже ждут охлаждённые пирожные. Где он их взял с утра пораньше?!

Мне так приятно, просто не передать словами! Какой Сам-сам заботливый.

Выходит из кабинета, чтобы… Меня поцеловать.

– Доброе утро, – клюет меня носом в щеку, потому что уворачиваюсь от его губ.

– Доброе, Макар Романович.

– А что это мы шугаемся от меня? – спрашивает строго.

– Просто… Мы на работе, я так не привыкла.

– Привыкай, – сгребает меня в охапку и целует.

Кофе, ментол, одеколон…

Схожу с ума от запаха Самарина. Ну зачем он такой вкусный, а?

Ноги как сломанные спички подогнулись, а по позвоночнику прокатилась огненная колесница.

Сама не заметила, как обняла его за талию и ответила на жаркий поцелуй.

– Кхм… Кхм…

Здесь посторонние!

Отскакиваю от босса к своему рабочему месту и поправляю блузку, которую он успел чуть-чуть смять.

Это двое охранников из Нунчаков. Как стыдно… Вот говорила же: не надо на работе. Но кто меня слушал? Теперь будут думать обо мне, что я – новая любовница шефа.

– Макар Романыч, простите, мы по важному делу.

– Что у вас там? – как ни в чем не бывало спрашивает Самарин.

– Насчёт дома на Калужской, который мы охраняем…

Сам уводит мужчин в кабинет, а я выравниваю дыхание, включаю компьютер и беру в руки маленькую ложечку. Обожаю десерты!

Начала с белого желе с клубникой. Выглядит аппетитно. Отправляю вкусняшку в рот и наслаждаюсь. Необычно. Я такие не видела нигде. Где он раздобыл их? А что такие маленькие – туда-сюда и нету? Ладно, у меня ещё есть второе. Ковыряю его ложечкой, что-то очень странное…

Отправляю порцию в рот, и мои глаза лезут из орбит.

Сладкое пирожное с острым перцем!

Ааа, во рту пожар, язык горит, па-ма-ги-ти!

Бросаюсь к кулеру, набираю воду и выпиваю целый стакан.

Ну и что за приколы?! Пошутить хотел надо мной? Не забыл записать на видео мои метания по приемной с горящим языком?!

Всё, я обиделась!

Выбрасываю горькое пирожное в урну и ещё минут десять цежу воду мелкими глотками. Вообще не смешно было. Гад такой. Язык не чувствую вообще.

– Сашуль. Принеси кофейка, – просит босс.

Месть подаётся горячей.

Держись, босс!

Потирая ручки, бегу на нашу кухню. Я точно видела там пакетики с приправой. Некоторые сотрудники предпочитают обедать в офисе и для них оборудовали столовку, в которую они натащили всякой всячины. Красный перец – то, что мне нужно!

Сардонически посмеиваясь, добавляю перец в кофе, перемешиваю напиток и несу шефу. Сейчас я посмеюсь. Когда я просила шуток Самарина, то не имела в виду издевательства надо мной. Вот теперь пусть получает!

У двери сталкиваюсь с Нунчаками, которые выходят из кабинета Макара. К счастью, они даже не посмотрели в мою сторону, чем-то обеспокоены. Зря я думала, что они будут меня осуждать за связь с начальником. Им нет никакого дела до нас.

– Открой рот, закрой глаза, – милым голосом прошу шефа.

– Нахоя? Ты хочешь плюнуть мне в рот?

– Боже, нет… Кофе.

– Ладно, – подозрительно быстро соглашается.

Раскусил мои намерения?

Тогда рот зачем открыл?

Плеснула ему на язык немного остывший кофе (чтобы не обжечь) и подождала реакции.

Перекатил жидкость во рту и выплюнул обратно в чашку.

– Шо за гадость?

– А вы мне что за гадость притащили?! – подбочениваюсь.

– Пирожные за три косаря.

– Что?! Да я бы и десять рублей за них не заплатила!

– А что в них не так? Было обещано одной… гм… кондитершей, что они сладкие, как писюн.

– Тогда это ваша… гм… кондитерша сосет перцы.

– Чиво? – покатывается со смеху. – Какие ещё перцы?

– Красные и горькие.

– Клянусь, мой перец красный, но не горький, – обезоруживающе показывает ладони. – Можешь прямо сейчас попробовать.

Краснею как болгарский перец на солнце и пытаюсь смыться. Но прыткий Макарий уже схватил меня за грудь.

– Куда? Мы ещё перцы не обсудили.

Вжимает меня в себя и яростно целует. Скрещиваем наши пылающие и горькие языки.

Ааааа! Такое чувство, что мы сейчас загоримся оба. Мощь!

Животом ощущаю его эрекцию. Даже жалко его, я-то в последнее время получаю от него один оргазм за другим, а он на голодном пайке сидит.

Упаси боже, если Томке своей начнет названивать опять.

– Сделаешь минет? – выдыхает мне в ухо.

– Макар…

Только сама об этом думала, а теперь отнекиваюсь.

Потому что опыта в этом деле ноль.

Да и на работе же…

Он быстро запирает дверь на ключ, и, расстегнув брюки, садится в кресло. Его член торчит из белоснежных боксеров, такой привлекательный и манящий, что мои руки сами к нему тянутся.

Приучил, приручил.

Отпускаюсь перед ним на корточки, не думая о том, как я выгляжу в данный момент.

Как так получилось?

Только что мы шутили друг над другом, а теперь я сижу перед ним и собираюсь втянуть бордовую головку в свой рот…

– Пожалуйста, детка… Сделай мне приятное своими губками…

Если бы он не старался для меня вчера, то сегодня ничего бы не получил. А так, моя совесть мне велит его пожалеть и приласкать.

Обхватываю толстый ствол рукой, набираю воздуха в легкие и отпускаюсь на шляпку раскрытым ртом.

Что что-то не так, я и не поняла сразу. Увлеклась процессом и не заметила, что член Макара увеличился в размере, а босс покраснел, как наливное яблочко.

– Шу, блять, остановись!

Поднимаю на него удивленные глаза:

– Что с вами?

– Ебаный перец! У меня сейчас писюн полыхнет нахрен.

Ой…

– Что ещё за кондитерша? – интересуюсь ревниво.

Макар сбегал в душ и помыл свой половой орган, но все равно сидит, жалуется и стенает.

– Которую я убью, наверное, – отвечает сквозь зубы.

– Это она продала тебе пирожные с перцем? И кто же она?

– Твоя подружка Алекс.

– Ты с ней виделся? Где?

Так я и знала, что просто так эта липучка не отстанет от Самарина! Будет его преследовать.

– В ресторане Тако, – отвечает Макар, печатая кому-то сообщение.

– Это где мы ужинали в мой день рождения?

Босс встаёт с кресла, скребет по ширинке и морщится:

– Печет-то как… Ладно, перечный Шурик, я поехал по делам, буду позже.

Какой еще перечный Шурик?! Новое прозвище придумал, гад. Господи, ну почему мама не назвала меня Адель, например. Какие издевательские варианты этого имени существуют? Да никаких. Адель и Адель.

Макар надевает пиджак и, чмокнув меня на прощание, уходит.

Я звоню своей подруге Наде и расспрашиваю ее об Алекс. Бывшая сокурсница устроилась в японский ресторан печь сладости. Эта гадина везде без мыла пролезет. Бесит!

Конечно, данная информация заставила меня насторожиться, ведь в том ресторане работает повар, который раздражает Макара. Совпадение? Кто знает…

Потом звоню дедушке и спрашиваю: все ли у него хорошо?

– У меня всё замечательно, – бодро рапортует полковник.

На фоне звучит бабушкин голос, раздающий указания подчиненным. Аа, как приятно слышать.

– Не буду вам мешать!

– Подожди, Сань. Как у тебя дела? Макар не обижает?

Вспоминаю раздутый красный "перец" шефа и прыскаю со смеху. Получилось, что его обидела я: острым кофе напоила и перечным ртом отс…ла.

– Все нормально.

– А чего хихикаешь?

– Де, возвращайся к бабушке, – говорю и отключаюсь.

Вот всё ему надо!

Так, надо немного поработать. Но мысли кружатся далеко от работы.

Куда поехал босс? Вдруг к Томке-массажистке? Или в ресторан отшлепать Алекс за говно-пирожные?

Мм, кто-то ревнует, причем дико.

Да, это я. Я ревную.

Потому что мы сблизились, как-то ррраз – и уже на ты перешли.

Ещё бы, он забрался в мою постель!

И снова тревожная мысль: а было или не было?

Макар ничего не помнит, был пьян. Если я больше не девочка, то как докажу ему, что это он лишил меня невинности?

Трусы-то я сохранила на всякий случай, в стирку не бросала. Неизвестно ведь, что на них за кровь.

Вечером за мной приехал дедушка. На бабушкиной машине. Рабочий день окончен, шефа нет, и мне пора уходить. Мы созванивались с ним два раза по работе, и оба раза он разговаривал со мной серьезным тоном. Мои подозрения насчёт Томки и других баб беспочвенны. Явно же, что у Самарина деловая встреча.

Алекса, ты жалкая. Будешь его пасти теперь, как скота? Где он, что он, как он. Угомонись уже. Он тебе даже не…

Но невестой-то он меня называет! Безбожно врёт?

Сажусь в бабушкин автомобиль. Она ездит на розовой Ауди, как Барби. А теперь представьте, как комично выглядит суровый полковник в чисто дамской машине!

Его Фольксваген, конечно, ещё не починили после вчерашней аварии, вот он и нашел себе новые колеса.

– Приветствую тебя, Кен, – хихикаю, пристегиваясь ремнем безопасности.

– Какой ещё Кен? – не вдупляет мой старичок.

– Друг Барби.

– Санька, что за загадки? – дед морщит лоб и выруливает на оживленный проспект.

Как же он помолодел за ночь! Вот что любовь животворящая с людьми делает!

– Ты зачем у бабушки авто угнал?

– Она сама предложила. Правда, я себя чувствую в нем, мягко говоря, радужным.

– Радужным единорожкой? – подкалываю, хотят прекрасно поняла, о чем он.

– Шо, не успели мы с Майей помириться, как я уже с рогом? – возмущенно сопит.

– Так вы помирились? – обрадовано хлопаю в ладоши.

– Мы повели ночь в одной постели. Это и всё, что тебе нужно знать, – отрезает дед.

Видимо, дедушка ночью показал высший класс, раз бабуля по собственному желанию рассталась со своей любимой машинкой на несколько дней.

– Ты тоже провела ночь с мужчиной, – напоминает полковник. – Макар сделал тебе предложение?

– А что, должен был? – изображаю удивление. – Может, расскажешь мне, о чем вы договорились? Введешь меня в курс дела?

– Ты выходишь замуж за Макара.

– Кто сказал?!

– Я!

– Не имеешь права лезть в мою личную жизнь.

– Санька, я тебе вместо отца. Кто, если не я? Ты же знаешь, какие нынче мужики – уложил в постель, а наутро растворился в тумане.

– А ты так не поступал со своими многочисленными девушками?! Не растворялся да, ни разу?

– Я это я.

– Так вот начни с себя. Потом уже Самарина будешь попрекать.

– Слушай, я тебе добра желаю, – дедушка останавливается на светофоре, и на него с разных сторон смотрят водители.

Он делает покер-фейс,а я едва сдерживаю улыбку.

– Значит, ты вынудил Макара жениться на мне? – спрашиваю, когда машина тронулась с места. – Зачем?

– В лохматые годы я ему жизнь спас.

– А что с ним случилось? – любопытствую. Никогда не слышала об этой истории.

– Ты ведь знаешь, что нас отправляли в горячую точку. Самарин тоже был там, под моим командованием. Остальное неважно.

Вот всё и стало на свои места…

Самарин заговорил о женитьбе потому, что считает себя обязанным дедушке. Какая жизнь меня ждёт в браке без любви? Будет улыбаться мне в лицо и бегать к Томке?!

– Свадьбы не будет! – отрезаю.

– Санька, ты чего? – опешил дед. – Где ты мужика лучше Макара найдешь?

– А ничего, что он меня не любит?!

– Полюбит.

– Стерпится слюбится?! – отвечаю сквозь слезы. – Не надо мне такого счастье! Вы с бабулей по любви поженились

– И по любви разошлись, – добавляет мрачно.

– Просто ты тиран, как и мой босс. Два тирана. С вами нет никакой жизни. И без вас тоже не жизнь.

Если раньше у меня был шанс, что Макар воспылает ко мне чувствами, то теперь его точно нет. Он действует по принуждению и вскоре меня возненавидит.

– Ты все испортил! – ругаю полковника.

– Или наоборот: устроил твою личную жизнь.

– Ты уже года два ее устраиваешь.

– И наконец, я нашел того, кто тебе действительно нравится. Когда ты говоришь о Макаре, у тебя глаза блестят.

– Это потому что я плакать хочу от того, какой он тиранище.

– Санька, Санька… Я ж тебя насквозь вижу. Свадьба состоится! Самарина от женитьбы на тебе спасет только смерть.

– Что ты говоришь такое?! – раскрываю рот от изумления. – Не смей навязывать меня ему, понятно? Иначе… Иначе я расскажу бабуле, какой ты негодяй! Когда мне было восемь лет, ты бросил меня одну в парке, а сам пошел целоваться в кустах с какой-то теткой!

Дед белеет и крепче сжимает розовый руль.

Да-да, я видела своими глазами его поцелуй с посторонней женщиной, так что не так уж он и не виноват в разводе.

И я не дам разрушить ему мой брак с кем бы то ни было!

Теперь мы играем с дедом в молчанку. Молча поужинали, молча легли спать.

С утра, когда я собиралась на работу, его уже не было в квартире. Наверное, поехал к бабуле, чтобы доставить ее на работу.

Стою на остановке и высматриваю автобус. Вышла из дома чуть раньше, чем надо, теперь придётся подождать.

Возле меня останавливается черный Гелик, и стекло с пассажирской стороны ползет вниз:

– Подбросить тебя, красавица? – спрашивает Самарин.

Растягиваю губы в улыбке и сажусь в машину.

– Доброе утро, – тянется ко мне с поцелуем.

– Доброе, Макар. Кстати, можешь не притворяться, я всё знаю.

– О как! Даже страшно спрашивать, что ты там знаешь, – в его голосе слышатся иронические интонации.

– О том, что ты – дедов должник.

Весёлая улыбка тотчас исчезает с лица босса.

– Так, а притворство тут при чем? – хмурится.

– Полковник надавил на твои болевые точки и принудил тебя к свадьбе. Но я освобождаю тебя от обязательств. Свадьбы не будет, дорогой Макар Романович. Дед уже в курсе.

Босс молча и сосредоточено ведёт машину.

Что-то не вижу радости в его глазах.

Я отменила свадьбу, а он не рад.

– Если ты думаешь, что меня так легко заставить делать то, чего я не хочу, то ты глубоко ошибаешься, – говорит Сам.

– Пожалуйста, не рассказывай мне сказку, что ты – убежденный холостяк, мечтаешь о свадьбе!

– Не мечтаю, но отношусь к ней как к неизбежному событию.

– Вот видишь, я была права! – торжествую.

– Не спеши делать выводы. Я хотел сказать, когда двое любят друг друга, рано или поздно любовь приводит их в ЗАГС.

Выдержав эффектную паузу, Макар говорит со страстью:

– Я люблю тебя, Шурочка.

Смотрю на него удивлённо, и смешок застревает в горле.

Во рту моментально пересыхает.

В ногах покалывает, руки ходят ходуном.

А голова печет от разных мыслей.

Пытаюсь понять, он вправду признался мне в любви или пытается убедить меня в том, что свадьба состоится по любви?

Чтобы я поверила, а потом десять раз пожалела, что не остановила это безумие…

– Макар…

– Тччч… Сегодня мы не едем на работу. Мы поедем ко мне домой. В дом, где ты будешь полноправной хозяйкой.

– Я… Зачем?

– Хочу, чтобы ты мне верила.

Макар берет мою руку в свою огромную ладонь и перебирает мои пальчики:

– Влюбился в тебя, как мальчишка. Даже не думал, что способен на такие сильные чувства. Все, что было до тебя – исчезло. Кануло безвозвратно. Теперь есть только ты, моя Шуруня, и я хочу быть с тобой. Фух, если бы ты знала, с каким трудом мне дались эти слова. Полночи репетировал, клянусь!

Против воли уголки моих губ ползут вверх. Он такой забавный, когда хочет казаться милым зайкой.

– Я тоже тебя люблю, – закусываю губу и отворачиваюсь, чтобы он не видел моих слез.

Я люблю его давно. Очень давно. С тех самых пор, как устроилась в ЧОП "Самурай" на подработку два года назад. Он снился мне миллион раз! И в глубине души я знала, что когда-нибудь мы будем вместе. Что он обратит на меня внимание. И это случилось!

Если бы я не изучила давным-давно черты его характера, то наверняка сдалась бы быстро, когда он начал ко мне подкатывать. Но я вовремя поняла, что от Самарина нужно отбиваться всеми способами. И только тогда получу шанс на отношения.

Но дед ускорил события. И я больше не обижаюсь на него. А в некоторой мере даже благодарна ему.

– Так что, Шу, свадьбе быть? Выбирай дату.

– Хорошо, я подумаю, – отвечаю сквозь слезы.

– Не плачь, Шуруня. Хотя у меня самого в носу щиплет.

Смотрю на него: и вправду голубые глаза необыкновенно блестят.

– Надеюсь, ты сегодня не ела перец? – спрашивает Сам-сам.

Раздается громкий выстрел, и я падаю на землю, увлекая за собой Сашу.

Так я и знал, что огребу проблем из-за того, что удалось накопать частному детективу по моему запросу. Мицуо как-то об этом узнал, и теперь решил устранить меня.

Тишина.

Выстрелов больше нет. Убийца приближается к нам вплотную?

Пожалел, что не взял с собой из машины оружие. Идиот!

Медленно поднимаю голову и вижу, что в моем заборе зияет огромная дыра. Стреляли от соседей. Какого хера?

– Витька, блять! Охотник ты недоделанный, – кричит незнакомая женщина на соседнем участке. – Дети ружьём твоим играют!

– Что ты орёшь? – отвечает невидимый Витька. – Никого не убили же!

– Да уж! Сегодня они выстрелили в соседский забор, а завтра соседей нам порешат. Что будешь тогда делать, а?

– В угол марш! Оба! Будете на горохе у меня стоять два часа! И телефоны на стол, живо. Сегодня ложитесь спать в восемь вечера!

– Пааап, прости, мы больше так не будем, – раздаются детские голоса наперебой. – Мы не знали, что оно заряжено.

– Не знали они… Бандиты растут! Все в отца, – причитает мать. – Отнесу нахрен твое ружье на мусорку, слышишь, Витя?!

– Только попробуй, Вера… Выкину тебя из дома, в чем родила. Поедешь в деревню кур выращивать.

– С забором-то что будем делать? – тотчас притихает Вера.

– Что-что, компенсируем ущерб. В том доме все равно никто не живёт....

Блять.

В нас стреляли дети.

Не в нас, конечно. Но запросто могли попасть.

Охуеть, какие у меня приличные новые соседи.

Понимаю, что я лежу на Саше, наверное, отдавил ей все внутренности.

– Я подумал, что стреляли в меня, – объясняю ей.

– Кто?

– Тот парень из ресторана Тако – Мицуо Судзуки. Он уже однажды продырявил мне шкуру.

– Как это случилось?

Казалось, Саша не замечает неудобств, а именно то, что я продолжаю лежать на ней. Правда, я стараюсь не давить на нее своим весом.

– Я охранял японца, господина Судзуки. Он вел дела в нашем городе, и ему требовалась охрана. Мы с ним подружились. Моему агентству было три года, и мы тогда были лучшими в городе.

В общей сложности с Судзуки-саном сотрудничали год. А потом… Мицуо его застрелил. Я пытался закрыть клиента собой, действуя по инструкции. Киллер попал мне в лопатку.

Саша безошибочно дотрагивается ладонью до места ранения и слегка поглаживает его.

– Я тогда думал, что умираю. Лежал, смотрел на друга-клиента, истекающего кровью, и думал, что мне хана. Вся жизнь перед глазами пролетела. Из горячей точки вернулся, а на гражданке завалили.

Я немного приподнялся и увидел, что киллер стоит от меня в двух шагах. У него на голове балаклава и все, что я видел – это его колючий безжалостный взгляд. Он поднял руку с пистолетом, на котором был глушитель, навёл прицел на мой лоб и…

Не выстрелил. К этому времени Тако Судзуки уже был безнадежно мертв.

Убийца сел на мотоцикл и уехал, подняв столб пыли.

А у меня появился шанс на спасение.

Я закашлялся и нащупал телефон в кармане. Вызвал на помощь своих ребят и скорую. Потом отключился. Пришел в себя уже в больничке, не помню точно на какой день.

Узкие азиатские глаза убийцы потом преследовали меня по ночам. Иногда  я просыпался в холодном поту до выстрела, а иногда не успевал – и он выстреливал в меня. Снова и снова…

Я скатился на траву и положил голову на Сашин живот. Она стала гладить мои волосы, молча слушая мою трагическую исповедь.

– Ты прости меня за тот вечер в ресторане «Птолемей», я был зол на весь мир и считал себя плохим охранником. Поползли слухи, что в мое агентство лучше не обращаться, ведь моего клиента убили. С нами расторгали выгодные контракты. И моя жизнь очень быстро, как снежный шар с горы, катилась в Пиз…Ду.

Я вел себя как ублюдок, потому что жить не хотелось. Хотел сделать кому-нибудь больно так же, как было больно мне. Обидел тебя, обидел твою сокурсницу. Думаешь, я причинил ей что-то хорошее тогда? Неееет. Грубо поимел и вышвырнул, как шлюху. Я должен извиниться перед ней. Так с женщинами поступать нельзя, ведь она чья-то любимая дочь. А я… – замолкаю, почувствовав освобождение от того, что признался ей во всем.

Саша привстала и оседлала мои ноги.

– Ты ни в чем не виноват, Макар. Так сложились обстоятельства – против тебя. Но почему ты решил, что этот парень хочет тебя убить сейчас? Это просто подсознательный страх. Ты сам рассказал мне про свои сны.

– Он хочет меня убрать, потому что я раскопал кое-что… Я нанял детектива и узнал, почему Мицуо убил моего клиента Тако.

– И почему же?

– Макар, может тебе не стоит ехать на встречу? – с тревогой в глазах спрашивает Шу.

– Стоит, – отвечаю уверенно. – Расставим все точки над ё раз и навсегда. Но не убьёт же меня он в ресторане, в самом деле! – усмехаюсь.

Мне нервно, потому что я не знаю, чего от меня хочет японец. Но знаю одно: после того, что я узнал, сдавать Мицуо полиции не планировал.

– Я еду с тобой, – подскакивает на ноги Саша.

– Только если останешься ждать в машине.

Бережного Бог бережет. Ещё не хватало, чтобы из-за наших тёрок пострадала Шуйская.

Выходим во двор, и я качаю головой, глядя на дыру в заборе. Моих ебланов соседей ожидает пренеприятнейший разговор.

Если останусь жив, конечно.

Садимся в Гелик и едем неспеша в японский ресторан.

Саша гладит мою руку, лежащую на руле, и обеспокоено заглядывает мне в лицо.

– Эй, Шурик, что не так?

– Ничего, все так.

– Не надо за меня бояться.

–А я все равно боюсь! Ещё этот выстрел среди бела дня…

– Все позади, малыш.

– Или все только начинается…

На двери ресторана висит табличка «Закрыто». Мицуо ради встречи со мной закрыл свое заведение? А вдруг это ловушка?

Хотя зачем ему разрушать бизнес, который он отжал у Тако? Заведение приносит прибыль, и ему нет смысла вываливать его в грязи.

– Сиди тут, – наказываю Шу.

– Прости, но я не могу сидеть сложа руки, когда моему жениху угрожает опасность, – заявляет она и решительно выходит из машины.

Вот обманщица!

Беру из бардачка пистолет, проверяю наличие патронов. Все на месте. Я не собираюсь помирать без боя. Буду сопротивляться!

– Саша, сядь в машину, я сказал! – требую сурово. – Ты что не понимаешь, что это небезопасно?

– Понимаю, – вздергивает свой маленький острый носик. – Я иду с тобой.

– Ну что ты будешь с этой противной девчонкой, а?! Сейчас деду позвоню и настучу на тебя, что лезешь под перекрестный огонь.

– Всё-таки будет огонь? – сникает Шу.

– Как знать… Нужно быть готовым ко всему. Поэтому давай не будем ссориться, посиди в машине. Я скоро вернусь.

Чмокаю Сашку в лоб и захожу в ресторан. Я здесь бывал сотни раз вместе с господином Судзуки и поэтому чувствую себя комфортно.

Меня встречает та девка, кондитерша Алекс, и я, мягко говоря, охреневаю. Они в сговоре что ли?

– Макар, Мицуо ждёт тебя в кабинете. Я провожу.

– Ну проводи, – хмыкаю.

Тезка Шуйской открывает дверь без стука и пропускает меня вперёд. Я был готов увидеть направленное на меня оружие, но передо мной на диване сидел Мицуо со стаканом чего-то алкогольного.

Алекс садится рядом с ним, и он кладет ей руку на колено.

Три недели спустя

Вечером мы собрались в любимой бабушкиной кофейне. Мы – это я, бабуля и моя подруга Надя. И у нас сегодня девичник.

Алекс с нами нет и быть не может. На дух не переношу эту сучку.

В тот день, когда Макар выяснял отношения с Мицуо, я чуть не повыдирала ей волосы. Потому что она не хотела пускать меня к мужчинам.

Я думала, что она заодно с японцем и мстит бросившему ее Самарину, а в кабинете моего любимого убивают. Страху натерпелась – жуть!

Поэтому расцарапала ей руки для начала. А потом бывшая сокурсница отступила, а там и Макар подоспел – живой и невредимый. И весёлым голосом сообщил, что мы идём пить саке.

Там, за столом, я узнала, что Алекс спит с Мицуо. А ещё, что Сам-сам в приступе благодушия пригласил их обоих на нашу свадьбу.

Японец загорелся идеей провести торжество в его ресторане, а я вспомнила острую японскую пищу и представила, как наши гости будут плеваться и сидеть со скорбными минами.

Нет уж, пойдем праздновать там, где подают привычные русские и европейские блюда. Свадьба раз в жизни бывает, и я не хочу быть весь вечер огнедышащим драконом из-за перца чили.

– Саш, ты чего? – спрашивает Надя, кивая на мой полный бокал.

Не лезет в меня вино. Посмотрю на бокал – и тошнит. Понятно, из-за чего: я дико нервничаю, ведь через неделю у меня свадьба. А у нас ещё конь не валялся в приготовлениях.

Ну, это я преувеличиваю, конечно. Платье выбрано, ресторан забронирован, количество гостей подсчитано. Даже с фотографом договорились.

– Не знаю, – пожимаю плечами , – тошнит уже второй день.

На меня вопросительно смотрят две пары настороженных глаз.

– Что? – спрашиваю.

– Ты беременна, внучка? – выдает бабушка.

– Чтоооо? Да как ты можешь думать обо мне такое?! – подпрыгиваю на стуле от возмущения. – Чтоб вы знали, мы с Макаром ни-ни. Он мужественно ждёт брачную ночь!

Это правда. Секса не было. Пару раз мы чуть не дошли до него, но… вовремя останавливались. Между нами были только взаимоласки. А в последнее время Самарин так занят делами, что мы редко видимся.

– Дедушка говорил, что Макар спал в твоей постели, – напоминает бабушка то, о чем я предпочла забыть.

– Да но… между нами ничего не было, – краснею.

Это был сон!

– Ты уверена? – спрашивает Надя.

Не уверена, конечно.

Просто гнала от себя ненужные мысли прочь. Это не правильно, между нами не должно было быть секса. Это нечестно! Господи, что теперь делать?

Так, без паники. Подозрения бабушки – это всего лишь подозрения.

– Саш, иди, сделай тест.

– Да вы с ума сошли? Уверяю вас, что… – закусываю губу. – Это нервы, – глупо улыбаюсь.

Надо делать тест на беременность, но не при них. Месячных нет, это же очевидно. Списывала задержку на нервы. Но теперь закрались нехорошие предчувствия.

– Ба, а как у вас с дедушкой дела? – перевожу тему.

– Он предложил мне сойтись, – заговорщически шепчет бабуля, как будто сообщает нам что-то постыдное.

– Вау! – восклицает Надя. – А вы что, Майя Сергеевна?

Бизнес-леди сегодня восхитительно красивая: в нежно-розовом костюме и шляпке под цвет. Просто икона стиля. Хочу быть похожей на нее, иметь такой же безупречный вкус. Даже моя подруга Надя глаз не отводит от моей прародительницы.

Кстати, моя мама приглашена на свадьбу. Только вот я думаю, что она не приедет. Подумаешь, единственная дочь замуж выходит. Я ей неинтересна. Она свою личную жизнь устраивает.

– Обещала подумать, что ж я ему еще скажу? Твой дед, Сашка, – таран, танк и грузовик. Прёт напролом. И мне остается только подчиниться ему, – пожимает худыми плечиками.

Я не рассказала ей о том поцелуе деда в кустах, который видела в детстве. Полковник жалеет об этом случае – и это главное. А она сейчас учится верить ему по новой. А он помогает ей развивать собственный бренд. Полное взаимопонимание.

У Самарина сегодня тоже мальчишник. Место они выбрали чисто мужское – баня с бассейном. Обещали, что все будет скромно и без девочек.

И мы им поверили. Не думаю, что дедушка решится изменить бабушке, когда они только-только воссоединились. Да и Макару моему не позволит на сторону не то что сходить, а даже посмотреть. Так что на этот счёт я спокойна. Они присмотрят друг за другом.

– Ну, Сашенька, желаю тебе женского счастья в браке с Макаром, – говорит бабушка тост. – Он так тебя любит. Это по глазам видно, правда, Наденька?

Надя интенсивно кивает. Я недавно познакомила свою подружку с женихом, и они понравились друг другу. Надя – скромная и никогда не позволит себе лишнего. Не то, что шлюшка Алекс.

Аррр…  Надеюсь, она не заявится на нашу свадьбу!

– Вы чудесная пара с Макаром. Я догадывалась, что ты давно его любишь, – говорит Надя.

– И молчала?

– Не хотела тебя смущать, и потом та история с 8 марта…

– Не напоминай, а то позвоню Макару и скажу, что передумала за него выходить, потому что он абсолютный хам.

Шучу, конечно.

Он ведь объяснил мне, почему тогда был такой. Пулевое ранение, проблемы с бизнесом, депрессия. Конечно, я простила. И ту интрижку с сокурсницей приняла. Было и было – что теперь!

Через дорогу от кофейни находится аптека, и я понуро бреду туда после посиделок с девочками.

Не помню, как добралась домой, думала только об одном.

Хоть бы тест был отрицательным! Иначе как я расскажу всё Макару? Он ничего не помнит и уверен на все сто, что не трогал меня. Он искренне верит, что хранит меня до свадьбы нетронутой, а тут – бах! – беременность! Я думаю, что в таком случае он откажется от регистрации брака. А то и в измене обвинит.

Ну, пожалуйста, пусть будет одна полосочка…

Держу тест в руках и боюсь открывать глаза. Я крепко зажмурилась, уже мушки летают в темноте. Сердце колотится, как бешеное.

Это несправедливо, нечестно…

Сколько я так стою?

Мужайся, Алекса!

Хоть бы нет… хоть бы…

Делаю глубокий вдох и открываю глаза…

– Ну шта?! Лейтенант Самарин, сдвинем наши рюмки? – гаркает полковник Шуйский.

Мы только что вышли из парилки, рожи красные, распаренные. Самое время накатить ледяного пивка.

Наливаю из запотевшей бутылки хмельной напиток и поднимаю кружку.

– За любовь, товарищ полковник!

– За вашу с Санькой.

– И вашу с Майей Сергеевной, – добавляю я.

– Тоже что ль жениться на бывшей женушке? – полковник задумчиво поскреб затылок.

– Почему бы и да, – пожимаю плечами. – Погуляем еще на одной свадьбе.

Где-то вдалеке звонит мой телефон, и я отправлюсь на его поиски.

Ага, в ветровке оставил, а ветровка висит в шкафу.

О, Шурик на связи.

– Да, любимая?

– Макар, нам срочно нужно поговорить, – загробным голосом говорит Шу, и у меня внутри все переворачивается.

Хочет отменить нашу свадьбу? Но почему? Что я сделал не так? Да, я уделял ей мало времени в последнее время. Приготовления к свадьбе взорвали мне мозг, я даже успел пожалеть, что взял хлопоты по организации торжества на себя. Надо было и Шурика напрячь.

– Что случилось?

– Мы можем встретиться? Прямо сейчас.

– Малыш, я выпил, приехать к тебе никак не могу. До завтра потерпит разговор?

– Да, потерпит.

– Ну вот и славно. Как ваш девичник? Уже разошлись по домам? А почему голос трезвый?

– Я не пила, – сообщает глухим голосом.

– Вот те раз! А я решил набраться с твоим дедом, чтобы после свадьбы ни-ни. Буду тебе время посвящать. В отпуск смотаемся.

– Хорошо, удачи вам в пьянстве.

– Саш, ты не обиделась?

– Нет. Развлекайся, Макар. Спокойной ночи.

Шу отключается.

Вот интересно, что она вбила в свою красивую голову? Ну я же слышу по голосу, что надулась.

Возвращаюсь к полковнику и говорю:

– Собирайтесь, Александр Николаевич, поедем салюты пускать.

– Чаво? Какие салюты, Макар?

– Я вам покажу.

В багажнике Гелика лежат свадебные фейерверки. Я их накупил до хрена. Обожаю эти бахающие хреновины.

Забираю пару коробок и вызываю такси.

Едем с полковником к дому Шуйской. На часах полночь – самое время немного пострелять в Сашкину честь.

В квартире не горит свет. Неужели спит уже? Щас разбудим, а потом потребуем рассказать, зачем звонила.

– Саша! – сложив ладони рупором, кричу.

– Санька, подойди к окну, – вторит мне полковник.

Когда в нужном окне замаячила тень, подношу зажигалку к фитилю и отбегаю на безопасное расстояние.

Салют один за другим вырывается в ночное небо, чтобы разлететься на тысячи микро искр.

Шу даже створку распахнула, чтобы полюбоваться красотой без преград.

– Я люблю тебя, Шуйская!!! – кричу в перерыве между запуском второй коробки.

Она смеётся, качает головой, прикладывает ладони к щекам. Запахивает плотнее халат, осенняя ночь холодна. Ничего, сейчас я ее согрею.

Поднимусь в квартиру и останусь с ней до утра. Всё, я сказал! И хрен кто меня выгонит из ее постели. Мы без пяти минут женаты вообще-то.

Последний фейерверк взрывается в небе, и мы с Александром Николаевичем, обнявшись, как родные, поднимаемся вверх по лестнице.

– Ща коньячку дернем, – обещает он.

– Мне хватит на сегодня.

Одну ночь я провел беспамятным с Шуркой, больше так не хочу. Хочу чувствовать ее и помнить всё до мельчайших подробностей.

– Слушай, так ты не хочешь пить? – останавливается полковник. – Так неинтересно. Я тогда к другу своему поеду, ок? Пофестивалить хочу, будто сам женюсь, ха!

– Ну как знаете.

– Иди к Сашке. Иди, – подталкивает меня в спину, и я испытываю чувство дежавю.

Той ночью, когда я остался у Шуйских на ночь, он вот так же подталкивал меня к спальне Шу!

Меня что, развели, как ребенка? Ай да лошара!

Улыбаюсь ситуации. Было бы обидно, если не любил эту несносную девчонку.  Но ее уже не выкорчевать из моего сердца – засела навсегда! Вот так, попался старый вояка…

– Саш, открывай, – стучу в дверь.

Она стоит на пороге, бледная, похудевшая и кутается в халат.

– Ну ты чего, сладкая? – бросаюсь к ней. – Обидел кто?

Отрицательно машет головой и… начинает рыдать.

– Если ты собралась мне сказать, что свадьба отменяется, ничего не выйдет. Потащу в ЗАГС силком. Ясно?

Саша вымучивает из себя улыбку

– Так, пойдем, – поднимаю ее на руки и несу в комнату.

Кладу ее на кровать и ложусь рядом.

Перебираю длинные каштановые волосы, сейчас она успокоится и начнет говорить.

– Макар, ты помнишь ту ночь? Ну, проведенную в этой постели? – рисует круги на простыне.

– Местами помню. А что?

– Случилось ужасное. Я…

– Ты беременна?

– Как ты догадался? – вскидывает на меня большие глаза.

– Что блеать?! – сажусь в постели и хватаюсь за голову. – Да я просто пошутил! Как это ты беременна? От кого?

– От тебя-я, – снова заливается слезами.

Встаю на ноги, отхожу к окну и смотрю на темную улицу.

Она ждёт ребенка.

Что я чувствую? Гнев и злость на себя за то, что поддался искушению. Не сдержался и взял ее в ту ночь.

Я дурак.

– Макар, честное слово, между нами был секс. У меня есть доказательство!

Сашка достает из пакета трусы – мои трусы – и протягивает мне.

– Господи, да убери ты их, – морщусь. – Я знаю, Саш. Знаю, что мы с тобой переспали тогда. Вспомнил потом…

– И молчал!?

– Не хотел тебя смущать. Ты так яро отрицала, что… я подумал, ты хочешь сохранить это в тайне. Прости, если неправильно тебя понял.

Подхожу к моей растерянной зайке, вырываю из рук запачканное кровью нижнее белье и отшвыриваю его подальше в угол.

– Все хорошо… – сжимаю ее в крепких объятиях.

Даже дрожать начала, маленькая, испуганная…

– Ты не злишься на меня? – спрашивает Шу.

– Да за что?! Это целиком и полностью моя вина. Я не должен был это делать, ещё и без защиты.

– Я позволила тебе. Потому что люблю тебя, Самарин, до безумия. Давно. Я ещё практиканткой зелёной была, когда пришла в «Самурай» на подработку. А ты не замечал меня. Ходил, как важный павлин, по офису и раздавал ценные указания.

– А ты уверена, что не замечал?

– Конечно, мы не говорили с тобой ни разу.

– Я видел тебя на улице из окна своего кабинета, много раз. Засматривался, и даже хотел узнать, кто ты и откуда ты… И даже предположить не мог, что мой бухгалтер нанял тебя. Поэтому в ресторане и полез к тебе целоваться, потому что вспомнил, что залипал на тебя. А потом… Ну, алкоголь превратил меня в хама.

– Не надо, – накрывает мои губы ладонью, – все позади. – Давай вернёмся к нашей теме. Что делать будем с моим положением?

– Как это что? Рожать младшего сержанта. Который, надеюсь, когда-нибудь станет генералом. Зря я, что ли, на внучке полковника женюсь? – нажимаю на ее маленький носик, как на кнопку.

– Ааа, две полоски – младший сержант, – растягивает губы в улыбке повеселевшая Шурочка.

– И да, с тебя секс, вот прям щас. Хранить, как выяснилось, нам уже нечего. И даже презервативы не нужны, которых у меня тоже кстати нет. Так что давай, раздевайся, дорогуша…

Макар развязывает поясок на моем халате и скидывает его плеч долой.

День свадьбы

Часть 1

Я уже думала, никогда не дождусь этого дня. В полдень 7 октября мы с Макаром Романовичем Самариным вступили в официальный брак.

Обмахиваю лицо свидетельством о регистрации – ура, все позади! Я не рыдала, не падала в обморок – в общем, не вела себя как истеричка. Потому что я не она, а внучка серьезного полковника.

Дед в черном смокинге и с бабочкой на шее. Бабуля под руку его держит, не отпуская. Красиваааая, в платье цвета шампанского.

– Александра Николаевна Самарина, поздравляю, – сдержанно говорит дедушка и целует меня в обе щеки. А у самого глаза блестят. Вот это да! Растрогался таки?

– Сашенька, счастья вам, – бабуля поочередно целует нас с мужем, не скрывая своих слез.

Я до последнего надеялась, что мама придет в ЗАГС, но…

Глупо всё это.

Зато приехали родители Самарина, они живут далеко-далеко, где-то в дебрях нашей необъятной России. Хорошие люди – мои свекры, мне понравились. А Макар на папу своего похож внушительной комплекцией.

– Ждём вас всех в ресторане "Птолемей" в 14:00, – напоминаю тем, кто присутствовал на регистрации брака, то есть нашим самым близким людям.

А у нас фотосессия, как у всех нормальных людей. Правда, Макар на нее со скрипом согласился и позирует искусственной улыбкой, поэтому мне приходится украдкой щипать его за зад, чтобы улыбался реалистично.

– Хватит щипаться, штаны мне порвешь своими ногтями, – ворчит на меня.

– Твои брюки такие узкие, что, кажется, вот-вот треснут.

– Хочешь сказать, что я раскабанел?!

– Ничего я не хочу сказать, – хихикаю.

– Так, молодожены, – вмешивается фотограф, – смените, пожалуйста, позу и перестаньте разговаривать.

– Почему он мне указывает? – возмущается Самарин.

– Ты сам его нанял.

– Давай его прогоним?

– Ну уж нет! Мне нужен фильм под названием "Наша свадьба". Буду внукам показывать два раза в год.

– Почему два раза?

– Ну хочешь – три.

– Молодожены, ау! Я вам не мешаю? – окрикивает нас фотограф.

– Мешаешь! – резко отвечает ему Самарин, и мужчина с камерой зависает с приоткрытым ртом.

– Макар, не хами ему, – сдвигаю брови.

– Продолжайте, пожалуйста, – улыбаюсь фотографу и поправляю фату.

Не успевает он отщелкать несколько кадров, как в наше пространство врезается пронзительный женский голос:

– Сашенька!

– Макар!

А нет, ошибочка вышла – два голоса.

Нас с Самариным выследили. Моя мама и его Тома. То есть его бывшая, или как правильно назвать?

– Ой, блять, – комментирует ситуацию муж по своему, по-солдафонски.

Мама завладевает моим вниманием, а Тома приближается к Макару.

Краем глаза слежу, чтобы эта… массажистка не позволила себе ничего лишнего.

– Привет, ма, – здороваюсь с кислой миной.

Макар присвистывает, услышав мое приветствие.

– Мама? – оглядывает ее с ног до головы. – А я думал, очередная сокурсница.

– Макар, это Елизавета Александровна, – знакомлю их.

– Можно просто Лиза, – белозубо улыбается мама.

– Здравствуйте, тещенька, – Макар отвешивает шутливый поклон.

– Можно на ты. По-моему, мы с вами одного возраста, Макар, – кокетливо говорит мама.

На ней красивое изумрудное платье, отлично сидящее на стройной фигуре. Ей тридцать девять, и конечно, она старше моего мужа на целых четыре года. Если это имеет какое-то значение. Для меня – нет.

– Макар… – робко напоминает о себе Тома.

– Мне сейчас не нужен массаж, – грубо отвечает ей Самарин. – Иди, иди, Том. Тебя клиенты там, наверное, заждались.

– Подождут, – нервно бросает Тома. – Я пришла поздравить вас и пожелать вам огромного счастья, – выпаливает девушка и лезет в сумочку.

В ту же секунду Макар неожиданно набрасывается на нее и валит на траву.

Мы с мамой офигеваем от происходящего, открыв рты.

Что делать?

Куда бежать?

– Что там у тебя, гадина?! – рычит Самурай. – Признавайся, ты пришла навредить моей жене?!

– Там… Подарок… – обескуражено шепчет Тома.

Макар бесцеремонно просовывает пальцы в сумочку и достает коробочку… японских плоских свечей.

– Бля… Прости…

Самарин поднимается на ноги и протягивает руку Томе, чтобы она тоже встала. Ее белая юбка теперь зелёная от травы.

– Спасибо за подарок… красиво, – машет коробкой Макар.

– Я… Пойду, – Тома хватает сумочку и уходит быстрым шагом.

Он думал, что она полезла в сумку за оружием? Убить меня? Облить кислотой? Или на что там ещё способны влюбленные брошенные женщины?

Фух, я даже испугаться не успела. А теперь, постфактум, сердце подскочило к горлу и затошнило.

Вот это реакция у Самарина! Настоящий профи. Не даст в обиду, предотвратит беду и сгладит возникшую неловкость.

Мне понравилось, что он извинился перед ней и помог встать. Вот это по-мужски. А я терпеть не могу, когда Сам-сам кому-то хамит, и борюсь с этим, можно сказать успешно.

– Ладно, ну что, едем в ресторан? – Макар указывает пальцем на арендованный лимузин.

– С удовольствием, – отвечает мама, расцветая в улыбке.

Я не хочу выяснять с ней отношения и выкапывать похороненные обиды. Сегодня мой праздник, и я не хочу портить себе настроение. А завтра мы улетаем в свадебное путешествие. Думаю, бабушка и дедушка выскажут своей дочери все, что они думают о ней. При всем уважении, но иногда они бывают такими нудными…

В ресторане все готово к нашему приезду. Зная о страсти Самарина к культуре Японии, я пошла ему навстречу и разрешила использовать некоторые элементы декора в убранстве зала.

Но это ещё не всё, я подготовила для него танец гейши. Нет-нет, ничего пошлого, просто будто приседать под музыку, кружиться и кокетливо обмахивать веером лицо. Думаю, гости оценят мой креатив.

Конечно, я волнуюсь из-за беременности. Как бы меня не стошнило, и не вылезли прочие прелести. Ведь никто даже не догадывается о моем интересном положении.

Вот и хорошо! Это касается только нас двоих. И ещё госпожи судьбы.

Забеременеть с первого раза – это ж надо было так умудриться. Мой гинеколог сказал, что у нас с Самариным идеальная совместимость. И если я не хочу рожать, как кошка, раз в год, то мне придется серьезно озаботиться методами контрацепции.

Вот рожу и озабочусь!

Входим в зал, и я сразу вижу его – огромный торт в японском стиле, который стоит на сервировочном столике под стеклом. У него несколько этажей, и он украшен мастикой в виде веток, цветов и японских птиц. Это мой сюрприз мужу.

Приглашенные на торжественный ужин точно не видели ничего подобного. И Макар, конечно, в восторге от этого произведения искусства от местного кондитера.

Гости приезжают, рассаживаются по местам, восхищаются убранством зала и сервировкой стола.

Японские блюда тоже будут подавать, но это привычные нам роллы и суши. Ничего экстравагантного.

Моя подруга Надюша сидит рядом со мной. Со стороны Макара – дед. Ну прямо друзья не разлей вода!

– У меня все кенты женаты, – сказал вчера Макар. – Поэтому дружком на свадьбе я беру полковника! Он ведь не женат.

Но это пока. Заявление господ Шуйских уже подано в ЗАГС, и когда мы вернёмся из свадебного отпуска, то попадём прямиком на регистрацию брака наших старичков.

Мицуо тоже здесь, к счастью, без Алекс. Один. Сидит на почетном месте неподалеку от нас. И чего Макар его так выделяет среди других? Лучше бы самурайчиков своих поближе посадил!

– Дорогая, – говорит Макар, беря меня за руку, – у меня для тебя сюрприз… Прошу минуточку внимания!

День свадьбы

Часть 2

– Вау! – только и могу вымолвить я.

На сцену выходят мужчины в костюмах самураев и начинают выплясывать с мечами.

Красивое зрелище!

А под конец танца из закулис выскакивает Главный Самурай и задаёт тааааого жару, что я диву даюсь, какой у меня, оказывается, танцевальный муж.

– Браво!! – хлопаю в ладоши и шлю Саму поцелуйчики. – У меня тоже есть для тебя сюрприз, дорогой мой муж.

Мой номер, конечно, не такой зажигательный, но внимание всех гостей приковано ко мне. Особенно Макара. Он смотрит на меня таким жадным и влюбленным взглядом, что я сожалею о том, что мы не одни сейчас.

Ничего, наша ночь в статусе женатых близка. И Макар не упустит своего, даже если дико устанет.

После танца загадочной гейши в моем исполнении, за портьерой меня перехватывает Мицуо.

– Саша! Ты была великолепна, – восхваляет он. – Совсем как настоящая японка.

– Спасибо, Мицуо, – отвечаю сдержанно. – И благодарю, что ты пришел, без Алекс.

– Ах, Алекс, – улыбается он, – мы расстались с ней.

– Ясно.

Хочу пройти, но японец преградил мне путь.

– Пропустишь? – натянуто улыбаюсь.

Хочу успеть насладиться эмоциями мужа, вызванного моим танцем, пока они не иссякли.

– Нет, – отвечает Мицуо и…

Заклеивает мой рот клейкой лентой, затем обматывает руки, да так споро, что я не успеваю его ударить.

Перекидывает меня через плечо и куда-то несёт.

Боже мой! Да ведь это похищение!

– Иммммммм, – все, что могу сказать.

Как скоро мое отсутствие заметит Макар? Пять, десять минут? Полчаса?

Господи, за это время меня могут посадить на самолёт в Токио.

Телепаю ногами, и одна туфелька слетает со стопы. Может быть, муж ее найдет и почует неладное? У него же профессиональные навыки телохранителя. Должен понять, что меня украли.

Господи, а если он подумает, что это свадебная традиция – похищение невесты с целью выкупа? В ресторане столько гостей, что пройдет немало времени, прежде чем Самарин поймет, кого не хватает.

Мицуо сажает меня в свою машину – серебристый Субару и пристегивает ремнем безопасности. Я таращу на него глаза, вознамерившись испепелить его взглядом.

– Саша, не бойся, – говорит он. – Это просто розыгрыш.

– Мгммм, – отчаянно мотаю головой и поднимаю руки вверх, прося, чтобы убрал ленту.

– Мы просто покатаемся. А Макар пусть нас поищет.

Не верю! Не верю от слова «совсем».

Вот и холодная месть подана. Не добил Самарина, так его жену похитил в день свадьбы, как когда-то Тако украл его любимую. Чтобы не только Мицуо было больно, но и другим людям.

Мерзкий, отвратный япошка!

Мысленно матерю его и желаю, чтобы его волосы на голове воспламенились.

– Мм-мм! – предпринимаю очередную попытку воззвать его к разуму.

– Ты такая красивая, – отвечает он, смотря не на дорогу, а на меня.

– И танцевала прекрасно, как моя Сакура.

Ну вот… Так выпендрилась, что украли. Сакуру я ему, видите ли, напомнила! Гад жёлтый.

Продолжаю таращить глаза, но видимо бесполезно, товарищ продолжает нести ахинею про танец, Сакуру и похищение невесты.

Неожиданно слышу звук сирены и радуюсь. Полиция! Они сели нам на хвост, и сейчас меня спасут.

– Серебристый Субару с номером у276ук прижмитесь к обочине, или мы будем вынуждены стрелять на поражение.

Мамочки… стрельба! Страшно-то как. Продырявят сейчас шины в тачке.

Но Мицуо неожиданно не противится и перестраивается в правый ряд, а потом съезжает на обочину.

Полицейские вытаскивают его из машины и раскладывают звездой на капоте.

Ухх!

Обыскивают его, светят в лицо фонариком.

Рядом с визгом тормозит Гелик, и из машины высыпают люди: Макар, дедушка, бабушка, мама… Как они поместились там? На головах друг у друга сидели?

– Сашка! Цела! – Макар бросается к пассажирской двери и обнимает меня.

Приходится врезать ему по животу связанными руками, чтобы опомнился и поскорее освободил меня из пут. Руки уже затекли, ведь кровообращение нарушено, и я жутко страдаю. А он со своими объятиями лезет…

– Сейчас, сейчас родная!

– Макар, что с этим персонажем делать? – спрашивает полицейский.

– Везите в кутузку, – велит Самарин.

– Отпустите меня, – возмущается Мицуо. – Мы со свадьбы.

– Отгулял ты уже свое, якудза, – полицай грубо толкает его в спину и требует, чтобы тот шел в направлении патрульной машины.

– Мне нужно поговорить с Самарин-саном. Отпустите меня! Я не сделал ничего плохого.

– Ты невесту мою украл! – злится Макар и хватает приятеля за грудки. – Совсем рамсы попутал, черт позорный?

– Но у вас так принято, я гуглил! – делает брови домиком Мицуо.

Я пока не могу соображать адекватно. Слишком напугана. Может он и шутил, а может, и правда пытался увезти меня силой. Как тут поймешь?

На мне одна туфля, и я не могу стоять ровно – заваливаюсь набок. Бабушка и дедушка держат меня с обеих сторон, а мама, присев на корточки, надевает мою утерянную туфлю.

– Это я ее нашла, – говорит она. – Сразу поняла, что тебя украли. А Макар быстро сообразил, чьих это рук дело, и поднял на уши полицию.

– Спасибо ма, – сухо благодарю, наблюдая, как Мицуо запихивают в патрульную машину, а он неистово сопротивляется.

Полицейским приходится применить против него резиновую дубинку, и только тогда он успокаивается.

Смотрит на нас через заднее стекло умоляющим взглядом и демонстрирует руки в наручниках.

Полицейские медленно отъезжают, и я кричу:

– Стойте! Отпустите его. Макар!

– Ты уверена? – интересуется муж.

– Да, он просто не так понял нашу традицию. Переборщил слегка.

– Саш, а если он… Впрочем, я сам выясню.

Самарин вытаскивает Мицуо из полицейской машины и отводит его поговорить.

Мы всей семьёй грузимся в Гелик и ждём результата переговоров.

Лишь бы не прибил его! Макар чертовски злой и уже два раз хватался за пистолет, который лежит в кобуре, надетой прямо поверх костюма жениха.

– Испугалась, Сашенька? – бабушка гладит меня по руке.

– Да пусть пристрелит этого якудзу и всё! – раздраженно бросает дедушка.

– Что ты говоришь, Саша? – набрасывается на него бабушка.

– Убийство в день свадьбы это нехорошо, – хмурит бровки мама.

– Да прекратите вы немедленно! – прикрикиваю на разгалдевшуюся семейку. – Все будет хорошо!

Ночь после свадьбы.

Стою возле зеркала и расчёсываю влажные после душа волосы.

Макар уже дожидается меня в постели. Лежит, прикрыв интимное место одеялом, и наблюдает за моими приготовлениями к брачной ночи.

Это должен быть мой первый секс, но… Что случилось, то случилось. Судьба-судьбинушка меня наказала за многолетнее целомудрие. Когда мои сокурсники крутили романы, я всегда оставалась в стороне.

Хотя, разве ребенок – это наказание? Наоборот – божественный дар.

Конечно, могло случиться так, что мы бы с Макаром расстались. Тогда бы я оставила малыша и растила его одна. Ну, дедушка бы помог, и конечно, бабушка.

Если вернуться назад, в ту ночь, когда был зачат ребенок, я бы ничего не хотела менять.

– Долго ещё? – муж как бы невзначай откидывает одеяло и демонстрирует мне роскошную эрекцию.

Иронично вздергиваю бровь и откладываю расческу.

Подхожу к постели и ложусь на наше просторное семейное ложе.

Макар тотчас набрасывается на меня и задирает ночную рубашку. Конечно, под ней нет трусиков, и он закатывает глаза от удовольствия.

– Я с самого утра жду этого момента, – говорит Самарин мне прямо в промежность.

– Чего? Секса? – кладу руку на стриженый затылок.

– Остаться с тобой наедине. Без постороннего шума и разговоров.

– Мм, – теперь уже закатываю глаза я, ощутив прикосновение языка к своей разгоряченной плоти.

– Вкусная… Вкуснее, чем свадебный торт.

Да, торт был божественен. От него не осталось ни крошки, гости все съели.

Ловлю его покачивающийся член и слегка подрачиваю его пальцами.

– Продолжай, – урчит Макар и всасывает клитор.

Я выгибаюсь радугой и шумно всхлипываю. Моя рука неустанно ласкает его стальной орган. Несмотря на то, что мы оба устали, эта ночь будет наша.

Изогнувшись, как прима-балерина, втягиваю пунцовую головку в рот и посасываю ее.

– Вкусный, – заявляю через пару минут, – вкуснее, чем леденцы из кенди-бара.

– Можешь сосать сколько угодно, – милостиво разрешает Самарин.

– Ой ли? А кто кончит через пять минут? – лукаво сощуриваюсь.

Так получилось, что он навис надо мной, и мне приходится смотреть на мужа прямо из-под его яиц. Видок, должно быть, ещё тот! Но мы же теперь супруги, нечего стесняться.

– Чиво? Какие такие пять минут? – покачивает членом прямо перед моим носом.

– Ну, шесть.

– А тебе сколько надо?

– Нууу, – сделала вид, что задумалась и лизнула его яичко.

– Оу, Сашка… Это что сейчас было?

– Промахнулась, наверное, – пожимаю плечиком.

– Промахнись ещё разок.

От его лысого мешочка терпко пахнет спермой. И я, закрыв глаза, втягиваю в рот одно яичко. Большое…

Самарин шумно выдыхает и хватается за подголовник кровати:

– Атас!

– Теперь ты меня побалуй, – кокетливо стреляю на свои приглашающе распахнутые ноги.

– Ну держись, щас улетишь за полминуты.

Двадцать секунд. И я – наверху.

Его губы и язык творят чудеса с моим телом.

Макар подловил момент приближения моего оргазма и резко вошёл внутрь, чтобы почувствовать его.

– Охереть… Сашка… Ты просто… Космос…

А там уже и его разрядка подоспела.

Лежим в тишине, обнявшись.

Я прокручиваю в голове нашу свадьбу, Макар наверняка тоже.

В суматохе никто не обратил внимания, что фотограф снимал на видео похищение.

Мицуо отпустили, но обратно на свадьбу Макар его не пустил. Мало ли что.

– А мне жалко Мицуо, – делюсь мыслью с мужем. – Полицейские избили его дубинкой

– А нехрен было тебя утаскивать. Бля, как я испугался за тебя, мой Шурик, – крепко прижимает меня к себе, переживая свой страх заново. – Подумал, что японец слетел с катух, раз решился на такую дерзость.

– Он просто не так понял нашу традицию.

– Вот и получил по почкам.

Оператор снял и избиение – исподтишка, чтобы полицейские не заметили.

Вот это будет фильм! Свадебный триллер! Дети и внуки будут в восторге, подумают, что мы актеров пригласили. И они разыграли похищение как по нотам.

– Макар, как думаешь, кто сидит у меня в животе? – кладу руку на пупок и прислушиваюсь к своим ощущениям.

– Торт. Я видел, как ты целых три куска умяла.

– Ну а если серьезно? – дую губы.

Не три, а два вообще-то!

– Мальчик. Санек, – отвечает без запинки.

– Макар! Никаких Саньков нам больше не надо!

Смотрю по сторонам в поисках чего-нибудь тяжёлого, чтобы стукнуть его по голове, если будет настаивать на нашем семейном имени. Вон та японская ваза, пожалуй, подойдет.

– Ладно, пусть тогда будет Витёк.

Хмурю бровки, не нравится мне это имя. Виктор – нормально. Витя – никуда не годится. Хочу как-нибудь красиво назвать ребенка: Даниэль, если мальчик; Адель, если девочка. Или какие имена там сейчас в моде?

– Саш, тебе горит что ли, в брачную ночь имя мальцу выбирать? Когда родится, посмотрим на его лицо и как-нибудь назовем.

– Отличное решение. Мне нравится, – льну к мужу.

Какой же он у меня всё-таки мудрый!

– Ну что? Коли мы пришли к консенсусу, и посраться насчёт имени не получилось, давай трахаться, – заявляет муж, стягивая с меня одеяло.

– Грубиян, – морщу носик. – И не собиралась я с тобой «сраться»

– Собиралась, собиралась. Какого полюбила, теперь терпи.

– Переучу, – буркаю.

– Ха, ха и ещё раз ха!

– Спорим, что ты исправишься? Смотри, "по-японски" ты уже перестал говорить. Просто я тебе запретила, и ты сразу угомонился.

– И правда! – обескуражено чешет затылок.

До него это тоже дошло.

– Вернёмся к этому разговору через год.

– Вхомутето тесновато.

– Что ты сейчас сказал? – привстаю, опираясь на локте.

– Я сказал: и зачем я женился? Разговорный японский, – делает морду кирпичом, а сам едва сдерживает смех.

– Самарин, я тебя прибью!

– Хочешь растить безотцовщину?

Между нами завязывается шуточная борьба, в результате которой над моим лицом снова оказывается висящая мошонка.

– Самарин, да ты издеваешься?! – взываю.

– Что такое? – делает вид, будто не понял претензии.

– На моей щеке лежит твое яйцо. Убери, пожалуйста.

– Ох, простите, сударыня, промахнулся, – слезает с меня.

– Так-то лучше!

Растягиваю губы в победоносной улыбке, а потом взвизгиваю, в мгновение ока оказавшись насаженной на его толстый член.

Макар задирает мои ноги к самому потолку и вспарывает меня глубокими толчками.

Зависаю в блаженстве.

Как же хорошо-то!

– Мне нравится натягивать твою узкую щёлочку.

– Мхх.

Надеюсь, после родов ситуация не изменится.

Рано об этом думать!

Лучше жить сегодняшним днём и решать проблемы по мере их поступления.

– Самурайчик мой, – выдыхаю, балансируя на грани очередного оргазма.

– Шурочка…

С закоулочка, блин.

Как же мне раньше хотелось убить его за Шурочку, а теперь спокойно отношусь к прозвищу.

Лишь бы любил!

– Люблю тебя, – шепчу ему в губы.

– И ты любовь моя… единственная.

Как же приятно!

Единственная. Я.

Он никого не любил. Ни по ком не страдал.

Как и я.

Мы ждали встречи друг с другом два года. Он смотрел в окно из своего кабинета и наблюдал за мной, а я чувствовала на себе чей-то взгляд, но боялась поднять головы и обнаружить, что на меня смотрит сам босс…

Заставила себя поверить, что это бред больной фантазии.

А оно вон как оказалось…

Завтра в обед мы улетаем в Японию на неделю. Макар хочет показать мне осенний Токио. Говорит, что там очень красиво.

А мне хорошо в любом месте, где есть он.

Буду работать в офисе «Самурая» до самых родов, чтобы как можно больше времени проводить с любимым.

И пусть тиранит меня сколько угодно, я все равно буду его верной помощницей.

Рождение первого ребенка.

Рано утром у меня отошли воды, и начались сильные схватки. Макар бегал по дому, как в попу ужаленный, и не знал, за что хвататься. Я же хладнокровно схватила прозрачную сумку, подготовленную в роддом, и понесла ее в машину.

– Сашка, блять, ну-ка отдай сюда, – муж вырывает у меня "багаж".

– Да она не тяжёлая.

– Ты рожаешь!

– Я в курсе. Чувствую.

– Господи, поехали скорее! Ещё не хватало, чтобы ты родила сына в Гелике.

Да-да, мы знаем пол малыша, не вытерпели и выпытали у узистки информацию на последнем плановом УЗИ.

– Мож комуто херовато вызвать? – предлагает Самарин.

– Скорую, что ли? Нет, поехали сами! На машине будет быстрее. Я сейчас позвоню своему врачу. Кстати, ты со мной рожать пойдешь, отважный самурай?

– Не такой уж и отважный, – буркает себе под нос.

Муж отказался от партнёрских родов. В смысле, он будет неподалеку, в коридоре, и зайдет только тогда, когда малыша из меня уже достанут.

– Все нормально, зай. Я тоже не хочу, чтобы ты видел меня в растопырку и слушал дикий ор во время схваток.

– Я его и в коридоре услышу, – замечает резонно.

– Главное, не подумай, что меня режут, и не беги махать катаной на врачей, – прыскаю со смеху.

С оружием, конечно, его никто не пустит в роддом, но у Самарина ещё есть кулаки – огромные, сильные кулачища.

– Прибью, если хоть царапинку на тебя оставят!

– Не паникуй раньше времени, – поглаживаю его по плечу.

– Удивляюсь твоему спокойствию! – выстукивает пальцами по рулю, стоя на светофоре.

– Я нервничаю. Просто не показываю вида.

Оформляюсь в роддом, после чего нас с мужем ведут на нужный этаж.

Меня отправляют в родовой зал, а для Макара ставят удобное кресло возле двери. Мы заплатили как за партнёрские роды, и даже больше.

Поэтому вокруг меня суетятся врачи и каждые полчаса заглядывают мне под рубашку, проверяя степень раскрытия шейки.

Приятного мало, но терплю. Я уже устала ходить глубоко беременной. У меня уже идёт 41-неделя, наш малыш явно засиделся в моем животе.

Вай, даже укольчик какой-то обезболивающий поставили. Красота.

А потом началось!

То чувство, будто из меня прёт танк.

Кажется, сынок комплекцией в папу и деда пошел – настоящий богатырь!

Ой, мамочки…

Послушно выполняю команды врачей и – ура! Наступает долгожданное облегчение…

Скользкий комок плюхается акушерке прямо в руки.

Родился!

Он сразу плакать должен или…?

Вытягиваю шею и смотрю, как сынком занимаются врачи.

– Все в порядке? – спрашиваю обеспокоенно.

– Все, отлично! – доброжелательно отвечает врач. – Лежите спокойно, мамочка, ещё послед будем рожать.

Волнуюсь, и Макар, наверное, там места себе не находит. Измеряет коридор шагами.

А потом…

Раздается детский плач.

Мой сынок… Слезы счастья капают из глаз.

Меня приводят в порядок, меняют пеленку, чтобы Макар не увидел ничего лишнего, и только тогда разрешают ему войти.

Вручают мне в руки кулек, и я смотрю на маленькое личико. Макар рядом… Тоже смотрит на сморщенное недовольное создание.

– Как назовёте-то ребенка? – с улыбкой спрашивает врач.

– Сашка он, – в один голос отвечаем с Макаром, и прыскаем со смеху.

Да, я была против этого имени, но…

Александр он и всё тут, и никакое другое имя ему не подходит. Что я сделаю?

– Спасибо за сына, родная. Люблю вас, – говорит Макар.

– Как будет по-японски сынок?

– Понятия не имею.

– Жги, Самарин-сан. Пока разрешаю.

– Да чё ты не пристала, не знаю я. У Мицуо потом спросишь. Знаю, что пианист будет херану по пианино.

– Думаешь, наш сын будет музыкальный? – смотрю на маленькие пальчики.

Пианист… Почему бы и нет? У нас в семье одни солдафоны, должны же быть и творческие личности, в бабушку Майю.

– Ага, прям как я, наемся горохового супу, и потом мы весь вечер слушаем музычку.

Врачи, слушая наш разговор, едва ли не смеются в голос. Наверное, они думают, что мы слегка сумасшедшие. А может, и не слегка.

Через несколько часов меня переводят в одноместную палату, и мы с Макаром обустраиваем быт.

Кормлю грудью Александра. Аппетит у него будь здоров, прямо как у Самарина-старшего. Даже докорм брать пришлось, молозиво не хватило, требовал еще и еще.

– Богатырь! Самарин Александр Макарович.

– Придется ещё рожать, чтобы как-то по-другому назвать, – комментирую его фразу.

– Да хоть прям щас готов заделать ещё одного.

– Самарин, тебе кто-нибудь говорил, что ты смешной?

– Кажется, нет. А что?

– Да так, ничего.

Через три дня нас, как и полагается, выписали. Макар не спускает с рук сына, гордо несёт кулек, будто это он лично страдал от схваток и потуг.

Ему идёт, прям образцовый отец, не боящийся поменять памперс (только если он не коричневый, а то у Самарина сразу срабатывает рвотный рефлекс). С таким надёжным мужчиной можно и пятерых родить!

После свадьбы у него даже место ранения перестало болеть. Теперь перед дождем Макар спит спокойно и уже забыл, когда в последний раз пил обезболы.

Говорит, что я его вылечила. Ерунда, конечно. Я ж не ведьма целительница.

Может, дело в том, что они помирились с Мицуо?

Макар простил ему похищение, потому что наш свадебный фильм получился отпадным. Оператор (с нашего разрешения) показывает нарезку кадров своим клиентам, она у него теперь как визитная карточка. От клиентов теперь отбою нет.

Мицуо заправляет рестораном, и, кажется, нашел себе даму сердца. Мы пока не знаем, кто она, и строим разные версии. Макар даже мою подружку Надю приплел, говорит, что они идеально подходят друг другу. У Нади с Мицуо отец казах, прабабушка японка, а мама русская. Девушка она очень красивая, с азиатской внешностью. Думаю, и вправду подходят.

Из роддома нас забирал дедушка. Они с бабушкой поженились, продали свои жилища и купили новую просторную квартиру. Чтобы обратного пути не было, и они вместе провели счастливую старость.

Бывшие дедушкины пассии, конечно, в шоке с того, что он женился не на ком-то из молодок, а на пожилой женщине. Одна даже пыталась биться за полковника, но бабушка быстро её отвадила.

– Александрушка! Внучек наш, – умиляется бабушка пищащему комку.

Дедушка приготовил праздничный ужин из восьми блюд. Макар, когда узнал, что я хозяйка так себе, и нашим бытом заправлял полковник, а не я, хотел подавать на развод. Но я показала ему кое-что, в чем действительно хороша, и он передумал.

А готовить я научусь.

Когда-нибудь.

В конце концов, Самарин сам не прочь каждый вечер ужинать у Мицуо в ресторане. Приворожил он его что ли, японской едой? Уже ревновать начинаю и думаю попросить у нашего друга пару рецептов.

Садимся ужинать в просторной столовой. У наших старичков очень уютно, дедушка и здесь держит марку, пока бабушка занимается своим брендом.

Тут появилась новость, что бизнес Майи Шуйской вышел на международный уровень. На радостях бабушка купила деду черный Мерседес.

Теперь полковник возит меня и ребенка по делам на роскошной тачке, когда Самарин занят.

Ну вот и всё. Наша история подошла к логическому завершению.

А, еще нет.

– Я убью этого сукасана! – ревет во дворе Макар.

Оставляю Сашку в безопасном месте на детском коврике и бегу на мужнин крик.

– Что случилось?

– Ты только погляди, что эта тварь сделала, – указывает пальцем на вытоптанную лужайку и огромную кучу посередине.

Уже не в первый раз к нам во двор заскакивает соседский песель и хулиганит. Сосед-охотник продал дом какому-то одинокому мужику, с которым у Самарина началась холодная война.

– Ну всё, собирайся Шурунь, мы едем в питомник и берем себе пса. Я его так надрессирую, что будет срать у этого сукасана прямо в гостиной!

Так в нашей жизни появился Киото – большой щенок породы алабай.