Скажи мне, любимая, твоя вторая половинка уже знает обо мне?

Искренне,

Твой книжный бойфренд.

Райя

Четырнадцать лет назад

Я еле волочу ноги по булыжникам. Жарко. И я имею в виду не то «жарко», где прохладный-ветерок-обдувает-мою-майку. А чертову жару. В Риме в сентябре уже должно было начаться похолодание, но вот мы здесь, и мне хотелось бы сорвать с себя одежду. Вот только отец вполне может убить меня за это, даже если его сейчас нет рядом.

Он, конечно, узнает об этом.

Так и бывает, когда у тебя связи — повсюду.

Я прохожу мимо ресторанов, люди кивают мне и быстро отводят взгляд.

Мне всего шестнадцать, но все они знают, кто я. Это в их интересах, было бы глупо не знать. Моя сестра смеется, сбрасывает туфли и мчится вперед, не беспокоясь ни о гневе нашего отца, ни о том, как на нас смотрят и как нам следует себя вести. Она на три года младше меня и несколько свободолюбива. Не сомневаюсь, когда ей исполнится шестнадцать, она составит мне конкуренцию, тратя деньги Papa (прим. пер. Отец).

Я оборачиваюсь на Марко, который, по сути, наш телохранитель, столько сколько я себя помню. Он качает головой, но пытается скрыть ухмылку. Сестра хочет еще раз вместе увидеть Колизей, прежде чем я уеду. При мысли о билете в один конец до Нью-Йорка, которым я воспользуюсь всего через несколько часов, в животе порхают бабочки от возбужденной энергии. Кто я такая, чтобы отказывать своей младшей сестренке еще в одной прогулке, прежде чем я уеду? Это также даст мне время в последний раз попрощаться с друзьями.

— Райя! — вокруг нас ходят туристы, когда Хани выкрикивает мое имя.

Ее легко заметить даже среди толпы из-за ярко-розового платья и болтающихся в руках туфель. Мы резко контрастируем: я в сандалях, мешковатых джинсах и укороченной футболке. Черт возьми, стоило надеть платье, было бы намного легче.

— Не хочу, чтобы ты уезжала, — Хани подбегает ко мне, руками обвивая мою талию, и я неловко глажу ее по спине в ответ на объятия.

У Хани длинные волосы каштанового цвета — она похожа на свою мать, мою мачеху, — тогда как мои — почти карамельного цвета.

Я собираюсь жить с мамой, что не радует моего отца. Но ощущаю, что здесь я не могу по-настоящему жить.

Знаю, что это не единственная причина.

Я не могу жить под постоянным наблюдением.

Здесь за мной постоянно следят.

Ненавижу это.

Хочу сбежать.

Хочу поцеловать незнакомого парня.

Хочу, чтобы ко мне прикасались, без опаски, что кто-то из людей отца пристрелит беднягу за то, что он дотронулся до меня.

Хочу всего этого.

Хочу свободы.

И все же, то, что я покидаю Хани, разбивает мое сердце на части. Я люблю ее. Да, она может раздражать, как и любая другая младшая сестра. Но сколько себя помню, каждую ночь, я читала ей книгу и укладывала спать.

Кто теперь будет ей читать?

Ее мать пьет — очень много.

Наш отец… всегда занят.

Так что были только она и я против всего мира.

Было весело.

Но я хочу сбежать.

Нет, мне так отчаянно нужно сбежать, что я готова рвать собственные волосы. Но как объяснить это тринадцатилетке?

— Уверена, что ты и Papa приедете ко мне в Нью-Йорк в гости, и я тоже буду приезжать сюда, — говорю, пытаясь ее успокоить.

Она высокая, почти с меня ростом.

Ее мать была супермоделью, которую Papa встретил на Неделе моды в Милане. Она увидела его власть и деньги, и этого было более чем достаточно, чтобы остаться. Родила ему ребенка, надеясь, что это будет мальчик, но вместо этого родилась Хани. Прекрасная Хани. Единственный способ понять, что мы сестры, — наши глаза серебристого цвета — почти кошачьи по форме.

Марко отстаёт, пока мы пробираемся сквозь остатки толпы. Я сразу замечаю Энджел. Она машет мне, но меня останавливают двое мужчин позади нее. Они выглядят старше, не наши ровесники, по крайней мере, мне так кажется. Но возможно, не настолько взрослые, как мужчины, которые окружают моего отца и смотрят на меня так, что мне становится крайне неловко.

— Райя, поторопись. У меня есть для тебя выпивка, — кричит она через толпу, не заботясь о том, что они могут подумать.

Я смотрю через плечо на Марко, который качает головой, но не говорит ничего, что могло бы меня остановить.

Я отстраняюсь от Хани и смотрю вниз.

— Иди и оставайся с Марко. Я ненадолго. Должна попрощаться.

Она послушно кивает и смотрит через мое плечо, интересуясь мужчинами.

— Иди, — снова подбадриваю я, и она, смеясь, уходит.

Определенно, ее любопытство огорчит Papa.

Я направляюсь к Энджел. От неё пахнет свежим бельем. Мне всегда нравился этот аромат, потому что он кажется почти домашним. Наше белье никогда не имело аромата. Как будто это заговор мачехи, чтобы в нашем доме не было ничего уютного.

— Я буду скучать по тебе, когда ты уедешь в Нью-Йорк, — произносит Энджел, крепко обнимая меня.

Я стараюсь вырваться из её крепких объятий, пытаясь сделать глубокий вдох. Я тоже буду скучать по ней. Но на мой взгляд, уже слишком много объятий для одного дня.

— Нью-Йорк? — говорит кто-то позади нее.

Она отстраняется, но держит меня за руки. Я смотрю через ее плечо на двух парней, оба симпатичные. Но на одном из них — на том, что смотрит на меня почти с ненавистью, — мой взгляд задерживается.

— Это Крю и его брат Доминик, — Энджел указывает рукой в их сторону, — Друзья семьи, — говорит она, закатывая глаза, — Игнорируй их. Они видели, как я ускользала с вечеринки мамы, и настояли на том, чтобы пойти со мной, иначе рассказали бы ей, что я стащила это.

Она достает бутылку вина с улыбкой Чеширского кота.

— И это, — говорит Энджел, указывая на маленькую бутылку виски, засунутую между ее грудями. После чего притягивает меня к себе, чтобы еще раз обнять.

Во время объятия она передает мне бутылку, и я оглядываюсь через плечо, чтобы удостовериться, что Марко не смотрит, прежде чем выпить половину. Доминик присвистывает, прежде чем сделать шаг вперед и обнять Энджел. Я свыклась с жжением в горле, но я в замешательстве. Она не рассказывала мне о новом парне.

— Доминик, прекрати, — говорит Энджел, прежде чем с радостью берет бутылку и отмахивается от него, чтобы сделать глоток.

— Я помню, как на днях ты называла меня Богом.

Я удивленно вздыхаю.

Щеки Энджел краснеют, и она протягивает мне бутылку вина, наклоняясь ближе, как будто им нужно запить виски.

— Не осуждай. Мне было грустно, что ты уезжаешь. А он был рядом.

— Ты лишилась с ним девственности? — спрашиваю я, открывая бутылку вина и делая глоток.

— Ага, — отвечает он, очевидно, подслушивая нас.

— Райя, — оборачиваюсь и вижу, что Марко прижимает к себе Хани.

Она устала. Клянусь, иногда она до сих пор напоминает мне ребенка.

— Я еще не готова уходить, — говорю я ему.

— Твой отец… — начал он, но я перебиваю его.

— Ничего не сделает. Вернусь позже.

Марко бросает взгляд на бутылку, которая все еще у меня в руке.

— Я вернусь за тобой. Это все, на что я согласен, — говорит он.

Я киваю и дарю ему свою болезненно-сладкую улыбку. Ту, которая, кажется, ему не слишком нравится, но она всегда работает на Хани. Марко, по сути, наш дядя, но не по крови, а по браку. Мы любим его, но он всегда слушает приказы от Papa. Бывают случаи, когда он даёт мне кусочек свободы, но это бывает не часто.

Я смотрю, как они уходят, и чувствую, как кто-то подходит ко мне.

— Ты принцесса или кто-то вроде того? — я даже не поворачиваюсь к нему. Ранее он смотрел на меня так, будто у меня есть вторая голова. Или будто злился на меня. Вместо этого я качаю головой и сосредотачиваюсь на Марко и Хани, которые исчезают в толпе.

— Я оставляю должность принцессы и уезжаю, — говорю я, поднося бутылку к губам и выпивая столько, сколько могу.

— Вау! Только то, что ты больше не принцесса, не означает, что тебе стоит доверять нам, — говорит он.

Я убираю бутылку от губ.

— Доверять вам? — наконец проворачиваясь к нему, спрашиваю я. Его кожа загорелая, черная рубашка обтягивает тело — вероятно, от жары, — а брови нахмурены, пока он просто стоит и позволяет мне разглядывать его. Крю ничего не говорит, просто облизывает губы. Кажется, я делаю то же самое, наблюдая за тем, как его темные глаза опускаются к моим губам. В этом взгляде есть тихая напряженность. И, могу поспорить, его дыхание стало тяжелее.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Крю.

— Шестнадцать, — отвечаю.

Он качает головой и отступает назад.

— Почему… — Крю смотрит через плечо на Энджел и Доминика, которые целуются, он держит ее, а она ногами обвивает его талию.

Хорошо, видимо я сама по себе.

— Ты уезжаешь? — спрашивает он.

Не знаю почему, но каждый волосок на моем теле встает дыбом. Кажется, что за этим стоит скрытый вопрос, но я все равно отвечаю.

— Да.

— Почему? — Крю забирает у меня бутылку вина, подносит ее к губам и делает глоток. Он предлагает ее мне обратно, и когда это делает, наши пальцы соприкасаются.

Бабочки летают в моем животе. Какого хрена?! Поэтому я поднимаю бутылку и делаю глоток, надеясь заглушить их.

Не думаю, что когда-нибудь снова увижу этого мужчину, поэтому нет смысла ощущать какое-либо сексуальное влечение к нему.

— Буду жить с мамой. А тебе сколько лет? — спрашиваю я, и Крю ухмыляется.

— Девятнадцать, — он смотрит на своего брата, когда Энджел выкрикивает имя Доминика и дает ему пощечину. Они все еще хихикают и целуются.

— Сколько лет твоему брату? — мои глаза не следят за его взглядом. Вместо этого прослеживаю линию его челюсти, небольшую щетину, и мне становится интересно, такая ли она острая, как кажется.

— Почти восемнадцать.

Ладно, он ненамного старше Энджел. Крю снова смотрит на меня.

— Что планируешь делать в Нью-Йорке?

— Собираюсь не позволять отцу устраивать мне свадьбу. Именно поэтому я уезжаю, — отвечаю я, отводя взгляд. Он не сможет заставить меня выйти замуж за кого-либо, если меня здесь не будет. По сути, это продажа права собственности на мою свободу, а я не готова к этому.

— Хм, — его единственный ответ.

— А ты? Тебе суждено на ком-то жениться? — саркастически спрашиваю я.

— Если это будет мой выбор.

— Везет тебе, — ворчу я.

— Я бы так не сказал, — Крю ухмыляется.

— Почему? — спрашиваю я, увлекаясь этим разговором.

— Потому что та, на ком мне предстоит жениться, сбегает в Нью-Йорк.

Бутылка вина в моей руке кажется обжигающе горячей, и мне хочется уронить ее, чтобы облегчить жжение.

Он только что сказал то, что я думаю?

Нет.

— Немного ошарашена? — спрашивает Крю, — Решил, что должен увидеть свою невесту.

Он поворачивается и уходит, а я стою в замешательстве и медленно качаю головой.

Мне сказали, что нашли жениха, поэтому я разработала план побега.

Сбежать.

Чтобы быть свободной.

Крю должен был стать моим мужем, когда мне исполнится восемнадцать.

Именно этот мужчина, который сейчас уходит от меня.

— Стой! — кричу ему вслед.

Он останавливается, и когда оглядывается назад, я переосмысливаю свое решение уехать. Должна ли я остаться? Насколько плохо было бы выйти замуж за такого, как он?

Не знаю, что думать.

— Почему ты хотел увидеть меня? — спрашиваю я.

Его руки скользят в карманы темных джинсов, я подхожу ближе и встаю рядом с ним.

— Если бы у тебя был выбор, ты бы женился? — задаю я вопрос.

Он отвечает быстро и непреклонно.

— Да. Так сделал мой отец, а до этого его.

Это означает, что Крю следующий на очереди.

А его семья?

Я слышала ужасные истории.

Мой отец обладает властью, но его семья… ну, они не играют. И, похоже, я собираюсь нарушить семейные традиции. Брак с Монти. Вот почему отец надеялся на сына. Его поколение избежало этого. Но, думаю, сейчас не тот случай.

— Разве ты не хочешь влюбиться? Не хочешь, чтобы тебя не вынуждали жениться на ком-то, кого ты не выбирал? — спрашиваю я, озадаченная его ответом на мой предыдущий вопрос.

— Может ты и можешь убежать, но я не могу.

Его взгляд скользит по брату, прежде чем вернуться ко мне.

— Если я не женюсь к тридцати четырем годам, я приеду и найду тебя, принцесса.

Его слова застают меня врасплох.

— А если я буду замужем?

— Мне будет жаль твоего мужа, — он ухмыляется, а затем уходит.

Райя

Настоящее время

Дорогая мисс Риччи

Ты еще этого не знаешь, но ты будешь моей женой.

Искренне,

Твой будущий муж

— Тридцать. Боже мой, Райя, тридцать.

Моника обнимает меня за шею. Молния на моем платье наполовину застегнута, а из-за Моники мне трудно застегнуть ее полностью. Издаю расстроенный вздох, который, вероятно, вызван тем, что мне трудно справиться с платьем. Но мои мысли постоянно возвращаются к полученному ранее письму. Оно пришло с незнакомого мне адреса электронной почты, и я сразу же, как только его увидела, отправила в корзину. Сегодня не тот вечер, чтобы беспокоиться о случайных письмах, скорее всего, это просто очередная уловка мошенников.

— Знаю. А теперь, пожалуйста, отпусти меня, чтобы я могла одеться, — я фыркаю и хлопаю ее по обнаженной спине.

Монику это не волновало — нагота для нее равносильна одежде. Количество раз, когда я приходила к ней домой, и она светила голой задницей, просто безумное. По крайней мере, в этот раз, к счастью, на ней лифчик и трусики. Она также знает, что я ненавижу привязанность, но ей самой она всегда нужна.

— Я просто взволнована, а ты выглядишь великолепно.

Моника наконец отстраняется и хлопает в ладоши. Я застегиваю свое бирюзовое платье, и у меня такое ощущение, что ее волнение больше связано с платьем, чем со мной. Ее груди подпрыгивают, едва удерживаемые шелковистым бронзовым бюстгальтером, когда она издает еще один пронзительный звук. Моника намерена надеть платье с глубоким вырезом, которое идеально подойдет ее фигуре, а это означает, что она сможет, если захочет, заполучить любого мужчину, которого пожелает. За время нашей дружбы я наблюдала, как такое происходило множество раз.

Как бы там ни было мое платье слегка другое. Бирюзовый цвет — отличается от черного, который я обычно ношу по любому поводу, от работы до общественных собраний и свиданий, — дополняет мою загорелую кожу и цвет глаз, который настолько близок к серебристому, насколько это возможно. Я влюбилась в это платье с первого взгляда только благодаря тому, что продавец-консультант в Macy's умоляла меня примерить его. И вот она я, выхожу из своей зоны комфорта и одеваю что-то несвойственное мне. Наверное, потому что тридцатилетие — это новый этап и все такое.

— Спасибо, хотя, возможно, мне следовало надеть черное. Знаешь, в память об окончании второго десятка, — говорю ей, — Как на тех фотосессиях, где все выглядят, как на похоронах.

— Брось, эти сучки не понимают, что тридцать — потрясающий возраст. Тебе становится похуй на все намного больше, чем в двадцать с лишним, — она тянется к своему красному платью и надевает его, небрежно выбрасывая лифчик, — Кто-нибудь из твоей семьи придет?

— Нет. Хотя старая подруга собиралась приехать. Я не видела ее с шестнадцати лет, — я улыбаюсь. После стольких лет я буду очень рада увидеть Энджел, но не могу избавиться от чувства вины за то, что не возвращалась домой целых четырнадцать лет, — Я съезжу к ним. Просто, как только закончила колледж и начала работать, я ни разу не останавливалась, — говорю ей, но она уже, итак, знает эти факты.

— Они и сами всегда могут навестить тебя, — отвечает Моника, выжидающе поворачиваясь, чтобы я застегнула молнию на ее платье, — А теперь давай выберемся в тот зал, полный людей, которые тебя любят, и развлечемся! Ты обещала мне, что сегодня раскрепостишься.

Она говорит «раскрепостишься», слегка шаркая ногами, в том, что, как мне кажется, должно быть танцем.

И я знаю, что мне от нее не отделаться. Я пришла прямо из офиса и быстро переоделась в задней комнате отеля, где начинается вечеринка по случаю моего дня рождения. И я знаю, что Моника будет таскать меня черт знает в какие клубы.

Надеваю черные туфли и осматриваю себя в маленьком зеркале. Не знаю, должна ли я выглядеть как-то иначе в тридцать, но выгляжу охуительно горячо. Уже не помню, когда в последний раз отрывалась по полной, но сегодня, похоже, именно такая ночь. Возможно, даже подцеплю мужчину. Прошло довольно много времени, и у меня определенно появилось желание, которое нужно утолить.

Следую за Моникой через дверь, и тут же раздаются громкие крики и пение «С Днем Рождения». Осознаю, что большинство людей здесь сразу после работы. Неловко принимаю объятия и поцелуи в щеку, пока иду через переполненную комнату. Моника уже впереди меня, спешит за бутылками шампанского и дает мне столь необходимый эликсир, чтобы я чувствовала себя менее неловко под таким вниманием. Я никогда не любила праздновать дни рождения, но, знаете, тридцать лет и все такое, у меня не было особого выбора.

Начинаю непринужденную беседу с одним из моих коллег по поводу нашего недавнего дела.

— Я просто не представляю, как ты это делаешь, — совершенно озадаченно говорит один из стажеров.

— Это потому, что она одна из лучших, — говорит мой босс, вмешиваясь в наш разговор. Я работаю на него с момента окончания колледжа.

Делаю небольшой глоток шампанского.

— Статистика за последние четыре года ясно показывает, что я самая лучшая в нашей фирме.

— Юрист? — спрашивает кто-то позади меня. Слышу сильный акцент, прежде чем обернуться, и я ошеломлена, когда вижу говорящего. Мои ноги не хотят двигаться, а белый шум вокруг меня исчезает.

Он здесь.

Мое сердце замирает.

Блядь, он действительно здесь.

Не думала, что Крю сдержит свои слова, сказанные так давно. По правде говоря, я совсем забыла об этом до сегодняшнего дня. Конечно, он здесь не для этого. Но вот он стоит и выглядит лучше, чем когда-либо. Его когда-то чистая кожа, теперь покрыта татуировками, которые выглядывают из-под воротника и поднимаются по шее. Такой уверенный в себе, что хочется отвести взгляд. Но я всю жизнь имела дело с сильными мужчинами и стала невосприимчива даже к таким, как он.

Он поэтому здесь?

Какая ещё может быть причина?

Я в смятении, однако с множеством глаз, устремленных на нас, я быстро подавляю все дальнейшие мысли. Черт возьми, это тяжело, когда Крю выглядит вот так. Почти каждая женщина сейчас смотрит в нашу сторону.

— Крю, — говорю я, улыбаясь. Его темные глаза опускаются к моим губам при звуке его имени, сорвавшегося с них.

— Принцесса, — отвечает он, но так отстранённо, словно его заставили быть здесь.

Что меня смущает еще больше.

— Я не знаю, что сказать, — говорю я ему, заправляя прядь волос за ухо, в то время как другой рукой слишком сильно сжимаю бокал.

— С днем ​​рождения, — говорит он, — Я не очень-то люблю извиняться, поэтому не буду беспокоиться о том, что собираюсь сделать.

Моя фальшивая улыбка гаснет.

Собирается сделать? Что он имеет в виду?

А потом я понимаю. Когда он лезет во внутренний карман своего пиджака, я вижу блеск пистолета еще до того, как он его схватит.

Все происходит словно в замедленной съемке.

Я не знаю, что делать, и мое тело кажется застыло.

Много лет назад я уехала из Италии, чтобы оградить себя от насилия, окружающего меня.

И все же, спустя столько лет, оно снова здесь. Прямо передо мной.

Крю собирается убить меня?

Вот только его взгляд больше не на мне, а его рука теперь лежит на пистолете. В задней комнате ресторана, примыкающего к отелю, толпится не более двадцати человек. Я с ужасом смотрю, как он вытаскивает пистолет из кобуры. И, прежде чем успеваю задать хоть один вопрос, он стреляет.

Я вздрагиваю от этого звука, и его взгляд снова возвращается ко мне. Кто-то кричит — вообще-то многие кричат — а он засовывает пистолет обратно в кобуру, его взгляд непроницаем. А потом он ухмыляется — на самом деле, блядь, ухмыляется — совершенно не заботясь о том, что только что сделал.

— Я очень скоро увижу тебя, принцесса.

Он поворачивается и небрежно выходит, двое мужчин следуют за ним. Мои ноги дрожат, а сердце колотится, хотя я бы никогда не позволила ему этого увидеть. Жду, пока он уйдет, прежде чем осмелюсь посмотреть куда-нибудь еще, словно нахожусь в состоянии повышенной готовности и наблюдаю за тем, как хищник покидает окрестности.

Что Крю делает здесь, в Нью-Йорке?

И в кого, блядь, он только что стрелял?

— Райя! Райя! — Моника хватает меня за руку трясущимися руками. — Мы должны идти. Нужно убраться отсюда.

Он не вернется. Крю сделал то, что должен был, и теперь ушел. Прежде чем я успеваю подумать о том, что делать, я поворачиваю налево, и именно в этот момент замечаю пару ботинок, виднеющихся из-под края скатерти, и лужу крови.

Мой босс.

Мертвый.

И человек, который его убил, годами был объектом моих мечтаний.

Блядь.

Крю

— А ты уверен, что это было правильное решение? — спрашивает Доминик.

Хрущу шеей в обе стороны, глядя на него.

— Ты сомневаешься в моих решениях? — я поднимаю бровь.

— Нет, конечно, нет, — он крутит обручальное кольцо на пальце, — Но Энджел хотела ее увидеть.

— Энджел может ее увидеть, но не сегодня вечером, — объясняю я. Не то чтобы, блядь, объяснения требовались — ему бы следовало итак знать, — но Доминик любит нажимать на мои кнопки.

— Ты планируешь сказать ей? — спрашивает Доминик, оглядываясь через плечо туда, где, невероятно злая Энджел разбрасывает вещи, потому что мы сказали ей, что она должна остаться в стороне, пока мы работаем.

— Нет, она не моя жена, — я тянусь за бутылкой виски, и он качает головой.

— Иногда я тебя ненавижу, — шепчет Доминик.

— Хорошо. Я здесь не для того, чтобы заводить друзей, — напоминаю ему.

— Я твой чертов брат, — рычит он.

— И? Я не наш отец. Ты должен знать это.

Доминик мог и испытывать слабость к нашему отцу, но если бы он знал, почему я на самом деле пустил пулю в его голову, то, возможно, не стал бы сомневаться. Не то, чтобы мне было не наплевать. Я работал и убивал, чтобы достичь своего положения, поэтому не обязан ни перед кем отчитываться. Не важно общая у нас кровь или нет.

— Ну, может быть, он не такой уж и дьявол, как мы все думали. Потому что ты уж точно, блядь, хуже.

— Приму за комплимент, — говорю я, поднося стакан к губам. Достав телефон, набираю электронное письмо с ее именем в заголовке.

Дорогая мисс Риччи,

Было приятно снова увидеть тебя сегодня вечером.

Надеюсь, скоро ты примешь приглашение поужинать со мной в качестве извинения за испорченный день рождения.

И пожалуйста запомни, я никогда не извиняюсь.

При первой возможности, ответь.

Крю.

Райя

Я читаю письмо, затем перечитываю его еще раз.

Это не может быть реальностью, верно? Ни за что.

Качаю головой и смотрю на полицейского, который часами задавал мне вопросы. Он что-то говорит, а затем протягивает мне визитку. Моё когда-то красивое бирюзовое платье теперь покрыто грязью. Сидеть на тротуаре в Нью-Йорке — занятие не для слабонервных.

— Ты в порядке? — на звук вопроса я поднимаю глаза. Плечи Моники опущены, а отстраненный и пустой взгляд говорит мне, что ей грустно, и это совсем на нее не похоже. Но, полагаю, в данных обстоятельствах это ожидаемо.

— Как думаешь, если бы я надела черное, это бы все равно произошло? — спрашиваю я, заставляя ее ухмыльнуться.

— Ладно, в следующий раз придерживайся черного.

Моника протягивает руку, помогая мне подняться. Вытираю руки о платье, как только встаю на ноги.

— Говорят, дело элементарное, по крайней мере я так подслушала их разговор. Кто-то сказал, что они поймали виновного, и больше ничего не произойдет, — когда она произносит эти слова, я опускаю взгляд на свой телефон. Элементарное дело, как же. Но если у вашей фамилии есть влияние, в наши дни вам может сойти с рук даже убийство. Особенно ему.

Быстро набрав и отправив сообщение, я жду, когда мой почтовый ящик сообщит мне, правда ли это. Не знаю, ответит ли он сразу и вообще ответит ли.

Или, для начала, это действительно он?

Это действительно ты?

Не знаю, что еще написать, но, когда мой телефон издает звук и его имя всплывает в моей электронной почте, я понимаю — это он.

Дорогая мисс Риччи

Мне приехать сейчас?

Ответь.

Крю.

Ответь. Почему он приписывает это?

Так требовательно.

И грубо.

И присутствие Крю здесь может быть проблемой.

Поэтому я игнорирую его, кладу телефон обратно в сумочку и смотрю на Монику. Она мало что знает о том, откуда я родом, и я не собираюсь с ней этим делиться. Она несколько раз встречалась с моей матерью и знает, что мой отец живет в Италии. На этом все. Как сказать кому-то, что твой отец убийца?

Никак.

— Хочу пойти домой. Я больше не в настроении веселиться, — говорю ей.

Она кивает и идет со мной. Моя квартира недалеко, и, к счастью, там есть охрана, так что мне не придется беспокоиться об этом психе. Моя работа хорошо оплачивается, и это первое, во что я вложила деньги.

Ну, или думаю, она хорошо оплачивалась, пока не умер мой босс. Надеюсь, это не повлияет на мою работу. Я работаю в этой фирме с тех пор, как окончила колледж и продвигалась вверх. Я хороший юрист, и защита преступников была для меня естественным делом. Но знаю, что, несмотря на нашу безупречную репутацию, произошедшее попадет в заголовки газет. Конечно, в прошлом у нас было несколько врагов, но я не могу понять, почему из всех людей именно Крю нацелился на моего босса. Но это похоже на проблему понедельника, потому что я смертельно устала.

— Я поймаю такси, но сначала провожу тебя, — говорит Моника.

— Я справлюсь, тут близко. Иди домой, обнимай свою кошку, — я выхожу на дорогу и машу такси. Она выглядит слегка смущенной, словно не решается уйти, поэтому я открываю дверь и кивком предлагаю ей сесть.

— Почему ты так спокойна? — шепчет она, — Я имею в виду, он сделал это прямо у тебя на глазах.

— Все в порядке. Я имею дело с преступниками, помнишь? Ложись спать, — неохотно обнимаю ее одной рукой, прежде чем она садится в такси, а затем смотрю, как она уезжает. Домой иду пешком, чтобы развеяться.

Когда добираюсь до своего дома, швейцар открывает дверь. Он оглядывает меня, скорее всего, из-за состояния моего платья, но ничего не говорит. Когда вхожу в лифт и нажимаю кнопку своего этажа, в голове проносится множество переменных.

Крю. Зачем он здесь и почему именно сейчас?

Мой босс. Какую цель преследовал Крю?

Стараюсь отогнать эти мысли, зная, что стану одержима ими, как своими рабочими делами. А сегодня вечером хочу просто поспать. Выхожу из лифта и открываю дверь, прежде чем войти и закрыть ее за собой.

— Твое платье испачкалось.

Я не думаю, сразу действую.

Разворачиваясь, выбрасываю руку прямо к горлу того, кто стоит за мной. Однако, он ловит ее и наклоняет голову в сторону. Но это меня не останавливает. Мое колено поднимается и сталкивается с его пахом. Крю сгибается, его рука отпускает мою, и я хватаю его за волосы и тяну вниз. Я обхожу его стороной, намереваясь добраться до кухни, но он тянется ко мне, хватает край моего платья, пока все еще наклонен, и я снова пинаю его, только на этот раз моя пятка встречает его ребра.

— Ебаный в рот, — кричит он. И как только я снова начинаю двигаться, обе его руки обхватывают меня за талию и прижимают мои руки к бокам.

Я тяжело дышу, и он тоже. Пытаюсь вырваться, но он ворчит и крепко сжимает меня, удерживая на месте.

— Не могла бы ты не заставлять мой член твердеть после того, как только что, блядь, ударила его коленом, — ворчит он. Я замираю от его слов, мое тело мгновенно напрягается.

— Кто научил тебя драться? — спрашивает Крю.

— Отпусти меня.

— Кто научил тебя драться? — требует он, и у меня складывается четкое впечатление, что этот мужчина не из тех, кто часто задает вопросы дважды.

— Отец отдал меня на джиу-джитсу, когда мне было восемь. Когда я переехала сюда, он потребовал, чтобы я продолжала заниматься любым видом борьбы. Я выбрала кикбоксинг, — говорю ему, пытаясь освободить руки, — А теперь… Отпусти. Меня.

— Смертоносная, — шепчет он мне на ухо, прежде чем убрать руки от талии и отступить назад.

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Почему ты здесь?

— Ты замужем? — спрашивает Крю, глядя на мою руку.

— Нет, — мои брови сходятся в замешательстве.

— Мне тридцать три, — говорит он мне.

— О-о-окей.

И тут меня осеняет.

Внезапно.

Как я могла забыть?

Наверное, потому, что я только что стала свидетелем. Неужели все дело было в этом? Брак по расчету между нашими семьями?

— Я заеду за тобой завтра в семь. Не опаздывай. Я не терплю опозданий.

— Не терпишь? — спрашиваю я, — Что это должно означать?

— Последний человек, опоздавший на одну из моих встреч, потерял палец, — объясняет Крю, направляясь к двери. Затем он распахивает ее и выходит, не оборачиваясь.

Я остаюсь стоять на месте, недоумевая, что, черт возьми, происходит и как ему удалось проникнуть в мою квартиру.

Иногда мне хочется перемотать время вперед, и сегодня как раз такой день. Хотелось бы, чтобы сегодня был понедельник, потому что я провела весь день в размышлениях, о том, что планирую делать. Знаю, что это дело повыше полиции, и, кроме того, я работала с изрядной долей влиятельных людей, особенно из криминального мира. Поэтому точно знаю одно: они могут быть безжалостными. И в качестве визитной карточки Крю всадил пулю в голову моего босса. Так что, с неохотой, но буду вынуждена пойти на ужин, потому что кто знает, как еще он себя поведет. Может быть, за ужином мы сможем поговорить об этом цивилизованно. По крайней мере, я пытаюсь убедить себя в этом. Крю прислал мне адрес по электронной почте и попросил не опаздывать. Снова.

Я точно опоздаю.

Прошло уже тридцать минут с момента назначенного им времени встречи, а я все еще в машине, которую он прислал за мной. Водитель никак не прокомментировал мое опоздание, так что либо он не знает, либо ему все равно.

Я намерена опоздать.

Крю придется смириться с этим.

И что, черт возьми, ты наденешь, на встречу с мужчиной, который когда-то очень давно сказал, что собирается жениться на тебе, когда ему исполнится тридцать четыре? Такое странное число. И, честно говоря, через пару лет я вообще забыла об этом, решив, что на самом деле он не имел этого в виду.

Так было до прошлой ночи.

Машина останавливается, и я смотрю на двойные двери здания. Возможно, мне стоит попросить водителя развернуться и отвезти меня домой.

Возможно, это разумная идея.

Но, прежде чем я успеваю даже подумать о том, чтобы попросить водителя уехать, моя дверь открывается, и меня встречает улыбающийся мужчина.

— Он очень разозлится, что ты опоздала.

Он говорит это с ухмылкой.

Сначала я в замешательстве. Кто этот мужчина? И тогда замечаю сходство с Крю. У них обоих мягкие темные волосы, но если у Крю слегка волнистые, то у Доминика прямые. На коже Доминика нет чернил, в отличии от Крю.

— Рад видеть тебя. Энджел все время говорит о встрече с тобой.

Доминик подает мне руку, принимаю ее и выхожу из машины. Когда встаю напротив него, замечаю обручальное кольцо. Последний раз я слышала, что они всё еще вместе. Но неужели что-то изменилось?

— Ты видел Энджел? — спрашиваю, вспоминая, что она должна была приехать ко мне.

— Энджел моя жена. Она забыла упомянуть?

Что?

Вежливо улыбаюсь, той улыбкой, которую использую в суде. Однако, мое молчание, является достаточным ответом. Я знала, что она и Доминик Монти были в центре внимания с тех пор, как я покинула Италию. Но с годами мы мало говорили об этом. И я никогда не спрашивала, сменила ли она партнера. Мы не особо углублялись в подробности о наших любовниках… или, возможно, это потому, что я была единственной, у кого их было несколько. В основном мы говорили о том, что смотрим по телевизору, о том, что происходит на работе, и об изменениях в семьях дома. Мелочи — ничего не значащие вещи.

Но как она могла не сказать мне, что вышла замуж? За Доминика Монти?

Доминик оглядывается через плечо и смотрит в сторону ресторана.

— Тебе лучше идти, пока он не убил нас обоих.

Киваю и прижимаю сумку к животу. Мои каблуки стучат по тротуару, когда я приближаюсь к двойным дверям. Как только они открываются, замечаю Крю за столиком в задней части ресторана. Его взгляд уже устремлен на меня, а руки стиснуты в кулаки на столе. Администратор ведет меня к нему, пока официантка ставит еду на стол.

— Что-нибудь еще? — спрашивает официантка, усаживая меня напротив него.

— Нет, все.

Она вежливо улыбается нам и уходит.

— Ты опоздала, — говорит он, сжимая челюсть.

Бесстрастно пожимаю плечами.

— Время в Нью-Йорке течет по-другому.

У него снова дергается челюсть, он берет нож и режет стейк.

— Ешь, — приказывает Крю.

Смотрю на еду передо мной и морщусь.

— Обойдусь.

— Не любишь стейки? — спрашивает он, откусывая кусочек. Наблюдаю, как он медленно жует, а его губы шевелятся с каждым укусом.

Он выглядит так, будто пытается сдержать свой гнев. Я не уверена, насколько долго это продлится, но мне приятно осознавать это.

— Нет, — отвечаю я.

— Мы в стейк-хаусе, — замечает он, глотая и поднося бокал вина к губам.

— Его выбрал ты, — напоминаю ему.

— А ты опоздала, — добавляет он с оттенком исходящего от него гнева.

Определенно из тех, кто держит обиду.

— И? — пожимаю плечами.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не опаздывала.

— А мне плевать, о чем ты предупреждал, — отвечаю я.

Он шипит сквозь зубы, прежде чем вернуться к нарезке стейка.

— Кто тебе сказал, что такое поведение — это нормально? — спрашивает он, и у меня вырывается нервный смех.

— Это шутка? — отвечаю я, наклоняясь.

— Ты забыла, откуда ты родом и что женщины должны делать для мужчин.

— И что же именно они должны делать? — откидываюсь на спинку стула, скрещивая руки на груди.

— Подчиняться и делать то, что говорят мужчины.

Разочарованно выдыхаю. Затем смеюсь, качая головой, не веря в то, как этот мир следовал за мной всю дорогу до Нью-Йорка.

Нет, это он следовал за мной всю дорогу сюда.

— И поэтому я здесь, чтобы ты указывал мне, что делать? — спрашиваю я, снова наклоняясь к нему и склоняя голову набок.

— Ты не боишься меня? — спрашивает Крю, тоже наклоняясь вперед, пока нас не разделяет лишь дыхание.

— Нет.

— А стоило бы, — его губы растягиваются в ухмылке.

Крю

Эта женщина.

Да кем, блядь, она себя возомнила?

Райя совсем не такая как в тех историях, которые мне рассказывали. Она дерзкая, независимая, такая какую мне не следует хотеть.

Такая какую я не хочу.

Я должен жениться на женщине, которая будет гармонировать с окружающими, которая без колебаний останется в тени и будет делать то, что ей говорят.

Так почему же мне кажется, что Райя не станет делать ничего из этого?

Она сидит напротив меня в своем маленьком черном платье, ноги длинные и загорелые, а ее волосы, напоминающие мне карамель, наполовину собраны, наполовину распущены.

Я, блядь, ненавижу карамель.

Но эти глаза.

Чертовы глаза, которые смотрят с таким количеством страсти, она просто вся источает секс.

Это странный контраст.

Серебро глаз и карамель волос.

Можно подумать, что они не гармонично смотрятся.

Но они сочетаются.

Блядь, они идеально сочетаются.

— Это все, ради чего я здесь? — Райя указывает рукой на еду, откидываясь назад и развеивая искушение. Почти развеивая. — Потому что мне нужно поесть, и это… — она смотрит на свою тарелку, — я есть не буду.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, — Гребаный салат?

— Все, что угодно, что не содержит мяса. И не животного происхождения.

Поднимаю руку, и официантка быстро возвращается к столу.

— Скажи ей, чего ты хочешь.

Райя осматривает другие столы и замечает тарелку с сезонными овощами.

— Можно мне, пожалуйста, такую же?

Официантка кивает и быстро уходит.

— Серьезно? — спрашиваю я, поднимая бровь.

— У тебя есть проблемы с моим выбором еды? — спрашивает Райя.

Осязаемая тишина наполняет пространство. Я ее никоим образом не волную, и нахожу это одновременно раздражающим и увлекательным.

— Почему я здесь, Крю? — спрашивает она, не впечатленная. То, как мое имя слетает с ее языка, снова привлекает мой взгляд к ее губам. К этим грязным, сексуальным губам. Хватаю свой стакан виски и выпиваю его содержимое. Она не должна быть такой чертовски соблазнительной. Но дерзким девочкам нужно преподать урок и сломить их — так заведено.

— Я планирую жениться на тебе, — заявляю я.

Райя бледнеет, и ее скрещенные руки падают.

— Нет, — отвечает она.

— Нет?

— Так я и сказала. Полагаю, ты не слишком часто слышишь это слово? — говорит она, и цвет возвращается к ее лицу.

— Думаешь, твой отец согласится с отказом?

— Он не имеет права голоса. Я уехала. Отец больше мной не распоряжается.

— Только тот факт, что ты уехала, не означает, что он не имеет над тобой власти.

— Именно это и означает.

— Ты знаешь, что это он заплатил за твое образование?

— Конечно, знаю.

— И ты знаешь, что он следил за тобой все эти годы, верно?

— Следил? — она качает головой, — Нет, он этого не делал.

— Конечно, делал, — ухмыляюсь я — Моника — идеальная подруга, верно? — я сбрасываю эту бомбу прямо на нее.

Райя смеется, но я знаю, что она умная девочка.

— Это не правда. Моника была бы эпически неудачной в роли шпионки.

— Она не шпионка, но ей много платят за то, чтобы она общалась с тобой. Была твоим другом.

Я изучаю Райю, пока она осознает мои слова, и по какой-то причине знаю, что она пытается со всем этим разобраться. Она начинает задумчиво стучать острым ногтем по столу. Райя умна, лучшая в своем классе на юридическом факультете, одна из самых высокооплачиваемых юристов в своей фирме и на пути к получению должности своего продажного мертвого босса.

Вот насколько она хороша.

Райя одерживает победы — вот в чем она преуспевает.

Простое уравнение, подобное этому, заставит ее понять, что она убежала недостаточно далеко, чтобы избежать влияния папочки.

Официантка возвращается и ставит перед ней тарелку с овощами, но она не делает попытки поесть. Вместо этого она смотрит на меня.

— Ты врешь, — ее голос мягкий.

Мой член дергается. Вся ядовитость уходит из ее злобного рта, оставив после себя что-то уязвимое. Что-то, что мне нужно сломать.

— Вру? — спрашиваю я, отрезая еще один кусок стейка.

— Я не выйду за тебя замуж.

— О, но ты выйдешь, — улыбаюсь ей.

— Нет! Не выйду, — она с громким скрежетом отодвигает стул и даже не оглядывается, когда уходит.

Я не бегаю за женщинами.

Но за этой, возможно, придется.

Райя

Я достаю телефон и игнорирую входящее сообщение.

Нахожу номер телефона отца и нажимаю на вызов. Мне плевать, который у них час, мне нужны ответы.

— Райя. — голос у него приятный, это радует слух.

— У тебя есть кто-то, кто следит за мной? — шепчу в трубку, идя по улице. Темно, и я знаю, что мне не следовало возвращаться домой одной, но не смогла удержаться от этого. Голова кружится, я пытаюсь собрать все факты воедино. И я чертовски зла, моя кровь кипит.

— Райя, о чем ты говоришь?

— У меня только что была встреча с Крю, — сообщаю ему.

— Крю? — спрашивает он, — Монти? — слышу задумчивость в его голосе.

— Да, — отвечаю я, сворачивая в тёмный переулок.

— Он сказал тебе это?

— Да, — отвечаю, шагая немного быстрее. Почему я не поймала гребаное такси?

— Мне жаль, — это все, что он говорит.

— Хочешь сказать, что это правда? — шепчу я, резко останавливаясь посреди тротуара.

— Я не мог отпустить тебя одну. Я должен был защитить тебя.

— Защитить меня? — отвечаю я в замешательстве. Я переехала в Нью-Йорк, потому что здесь никто не знал, кто я, и мне не нужна была защита. — Я не знала Монику все время, пока была здесь.

— Знаю. До нее были другие. Я знал, что ты начнешь подозревать, и потому выбрал самый безопасный путь… — он делает паузу, — Через друзей.

Ярость накрывает меня, как вулкан готовый к извержению. Все это время я думала, что свободна. А вместо этого была такой… Наивной?

— Мне не нужна защита! — кричу я в трубку.

— Нужна, если он там, — шепчет отец.

Слышу, как моя мачеха что-то говорит на фоне, но не жду, чтобы услышать, что еще этот человек хочет сказать. Вешаю трубку и сжимаю телефон чуть сильнее, чем нужно, прежде чем подойти к концу улицы, где есть больше света.

— Не могу разобраться, ты тупая или думаешь, что везучая.

Подпрыгиваю от голоса, раздающегося позади меня. Повернувшись, обнаруживаю преследующего меня Крю. Предполагаю его машина ждет на другом конце дороги. Он подходит ближе, а я отступаю.

— Ночная прогулка в одиночку кажется рискованной.

Шаг, затем еще один, его ботинки стучат по тротуару. По моей коже пробегают мурашки. Он останавливается, но только на мгновение, чтобы взглянуть на меня с головы до ног.

— Ты считаешь себя лучше всех остальных? — спрашивает он.

— Какого хрена?

Теперь Крю прямо передо мной, и я делаю еще шаг назад, мое тело ударяется о холодную кирпичную стену позади.

— Если ты не отойдёшь, я снова ударю тебя коленом по яйцам. Отвали от меня.

— Такая яростная. Мне это нравится.

— Отойди. От. Меня, — повторяю с большим напором, подчеркивая каждое слово, прежде чем поднять колено, но он уклоняется от него. Поднимаю руку, чтобы дать пощечину, но он готов к этому и ловит ее. Затем так же быстро хватает вторую мою руку и прижимает их к стене позади меня. Крю приближается до тех пор, пока наши тела не соприкасаются, и я больше не могу поднять колено, между нами, чтобы нанести какой-либо удар.

Этот засранец поймал меня в ловушку.

— Когда тебе было шестнадцать, я говорил, что женюсь на тебе.

— Мы были детьми. Повзрослей, — плюнула я в ответ.

— Я не бросаю слов на ветер. Что тогда, что сейчас я говорил серьезно.

— Кто захочет жениться на человеке, который его ненавидит? — злюсь я.

Крю посмеивается и наклоняется, его губы у моей шеи. Мое тело дрожит, и я знаю, что он это замечает.

— Ты меня не ненавидишь, во всяком случае, пока.

— Это потому, что я тебя не знаю.

— Но я знаю тебя.

— Ты знаешь только факты обо мне, а не то, кем я действительно являюсь.

Пытаюсь оттолкнуть его, но это только заставляет наши тела крепче прижаться друг к другу.

Это была ошибка.

— Тогда скажи мне кто ты.

— Я женщина, которая ненавидит, жестокое обращение. А теперь отъебись от меня.

С момента разговора с отцом и до сих пор моя кровь — лава, и ярость выходит на первый план.

— Нет, — говорит он, не двигаясь ни на дюйм, — Скажи, что ты выйдешь за меня замуж.

— Нет, — отвечаю ему.

Когда он не двигается, чувствую, что злюсь все больше и больше, не только потому, что он загнал меня в ловушку — а я ненавижу быть пойманной — но и потому, что в каком-то смысле мне это нравится.

Мое тело отвергает любую рациональную мысль.

Не то чтобы я призналась ему в этом.

Поэтому делаю все, что могу, чтобы выбраться из этой ситуации. Его лицо близко, и я наклоняюсь вперед, прежде чем успеваю отговорить себя от этого. И он, будучи абсолютно высокомерным, наклоняется ближе, думая, что я его поцелую.

Ха.

Не бывать этому.

Открыв рот, я захлопываю его, когда добираюсь до его щеки и кусаю. Жестко. Не настолько, чтобы содрать с него кожу, но достаточно, чтобы до него дошло и он отступил.

Крю стонет, и я чувствую, как его член твердеет подо мной.

Какого хрена?

Он отстраняется, я вижу отпечаток своих зубов на его лице, и розовую помаду, размазанную по его щеке.

— Злая маленькая принцесса, да? — Крю ухмыляется, и это меня только злит.

Собираюсь укусить его еще раз, на этот раз целясь в губы — глупо, знаю — но они находятся прямо передо мной. Если он собирается обращаться со мной как с диким животным в клетке, то я буду действовать именно так.

Мой телефон начинает звонить, но мы игнорируем его, поскольку он отпускает меня и отступает. Я почти падаю вперед, но успеваю удержаться. Как только освобождаюсь, вытираю рот и смотрю на него.

— Я ненавижу тебя, — рычу я, а он просто ухмыляется.

— Это нормально. Говорят, секс на почве ненависти — потрясающий. Не против проверить это прямо здесь?

— Иди на хуй, — кидаю слова, прежде чем развернуться и уйти.

Слышу, как он посмеивается мне вслед.

И все это вызывает у меня желание вернуться и снова ударить его коленом прямо между ног.

Кретин.

Крю

— Она тебя только что укусила? — спрашивает Доминик, изучая меня.

Чертова женщина сбежала, а я стоял и думал, стоит ли мне следовать за ней. Но я уже преследовал ее сегодня вечером, и даже это испытание моих пределов. Кроме того, было что-то восхитительное в ее бегстве — я поймаю ее позже, как в игре в кошки-мышки, — даже если ей придется пролить немного крови.

— Ты наблюдал? — спрашиваю. Я сказал ему оставаться в машине. Доминик явно не послушал.

— Конечно. Подожди, пока я расскажу Энджел, — он смеется, пока мы возвращаемся к машине. — О, кстати, Энджел все еще хочет навестить Райю. Лучше просто позволь ей.

— Энджел может подождать, — говорю ему. — Мне не нужно, чтобы она все испортила.

— Почти уверен, ты отлично справляешься с этим сам, — добавляет Доминик, и мне хочется ударить его по лицу. Он поднимает руки и качает головой.

— Как долго ты планируешь здесь находиться? Прошли уже годы.

— Я не планирую возвращаться в Италию, — сообщаю я ему, и его глаза расширяются.

— Ты должен.

— Когда-нибудь. Может быть.

— Семьи… — начинает он.

Я перебиваю его.

— У меня есть сила. Ты знаешь это. Если одна из семей решит пойти против меня, ты знаешь приказы.

— Убить их, — отвечает он.

— Именно.

— Ты нагнетаешь здешние проблемы с бандами, — Доминик открывает дверь машины и садится, я забираюсь на пассажирское сиденье, пока он заводит мотор.

— Проблемы — это то, ради чего я здесь. Некоторые из них получили свои места благодаря тому, кем являются их семьи. Некоторые этого недостойны, поэтому я забираю их места обратно.

— Большую часть ты уже забрал.

— Не все. Некоторые думают, что не подчиняться мне — это разумно. Или они пытаются манипулировать этим по-своему, — я наклоняю голову из стороны в сторону до хруста в шее.

— Ты убил всех их боссов… — он делает паузу. — Думаю, они поняли послание.

Прижимаю большой палец к щеке и стираю розовую помаду. Почти впечатлен. Не думал, что принцесса захочет пачкать руки.

— Что бы ты сделал, если бы меня кто-то убил? — спрашиваю я.

— Я бы выследил их всех и уничтожил, — без колебаний отвечает Доминик.

— Точно. Некоторые из этих семей были воспитаны на тех же ценностях, помимо этого, они адаптировались к американской культуре. Но семья? Что же, по крайней мере, они в это верят. И я просто вскрыл все это.

Я здесь уже несколько лет, возвращаю власть нашей семьи. Много лет назад, еще до моего рождения, прадедушка отправил сюда семью. Они поселились в Нью-Йорке и получили деньги на то, чтобы захватить улицы и предприятия. Но где-то по пути они стали жадными и решили, что смогут захватить все это без каких-либо последствий.

Они и не подозревали, что я жажду этого больше, чем они все вместе взятые.

Я обладатель всех титулов.

Они передаются из поколения в поколение.

Меня с юных лет учили быть безжалостным.

И я буду таким.

Даже по отношению к маленькой принцессе.

Райя

Дорогая мисс Риччи

Думаешь, ты бы кусалась так в спальне?

Ответь.

Крю

Ради всего святого.

Члены правления выжидающе смотрят на меня, пока я убираю телефон. Электронные письма от Крю приходят с самого утра и я сразу же удаляю их. Весь день я была на встречах. И, будто нахожусь в абсолютно дерьмовом шоу. Поскольку официального управляющего не было, другие члены совета директоров вмешались в вопрос о том, как нам следует общаться с прессой и кто должен временно за это отвечать.

Теперь все взгляды обращены на меня.

Когда сегодня мне предложили эту должность, я решила, что они шутят. Быстро сказала им, что мне нужно подумать об этом, что на меня не похоже. Это то, ради чего я работала и для чего становилась лучшей. Но мне также становится не по себе от мысли, что предложение на эту должность я получила только благодаря ему. И мне не хочется быть причастной к убийству своего босса.

— Вы ознакомились с письменным заявлением? — спрашивает меня мистер Лука. Он всего на несколько лет старше меня и недавно занял место своего отца в совете директоров.

— Я внесла несколько поправок, и оно готово к публикации.

Официально дело было закрыто полицией, но как юридическая фирма, защищающая некоторых из самых знаменитых преступников, мы готовимся удерживать линию обороны. У нас и раньше были враги, но никто и не догадывается, что один конкретный преступник пытается надеть кольцо мне на палец. Как нелепо.

— С этого момента продолжим работать над делами в штатном режиме, — объявляет мистер Лука. — Перераспределите клиентов Коры и Мэтью среди стажеров.

Двое наших адвокатов, которые были на моей вечеринке, уволились сегодня утром, слишком напуганные тем, что с ними может случиться то же самое, что с Брайаном.

В кармане снова гудит телефон, и я скрываю свое разочарование.

Клянусь Богом, если он пришлет мне еще одно письмо…

— Вы свободны, — говорит мистер Лука и звучит этот так, будто он может стать новым временным начальником.

Собираю свои папки, раздраженная жужжанием телефона. Когда наконец вытаскиваю его, понимаю, что Моника снова пытается дозвониться. И, так же как и каждый её предыдущий звонок, я его игнорирую. Не уверена, понимает ли она, что я знаю. Но мне нужно успокоиться, прежде чем поговорить с ней, чтобы не совершить то, что сделал бы мой отец, и не убить ее.

Потому что прямо сейчас мне хочется задушить ее голыми руками за то, что она лгала мне.

— Райя, — зовет меня Саманта, одна из моих коллег. — Это выглядело напряженно, — говорит она, имея в виду зал заседаний.

— Так и было, — отвечаю я. Мы разговаривали всего несколько раз, так как пустая болтовня — не то, на что я трачу много времени на работе.

— Это правда? — шепчет она, оглядываясь вокруг, стараясь, чтобы нас никто не услышал.

Мои брови хмурятся.

— Что правда?

— Брайана застрелили на вечеринке по случаю твоего дня рождения, и ты знаешь убийцу? Судя по всему, он супер горячий.

Мой острый взгляд останавливается на ней. Этого следовало ожидать, но мне не нравятся пустые сплетни о моей личной связи с преступником. Но что меня раздражает больше всего так это то, как она говорит о нем.

— Тебе следует знать, что не стоит сексуально объективировать преступников.

Она замолкает.

— Извини, я просто…

— Но да, однажды мы мимоходом встречались. Вот и все. Понятия не имею по какой причине он это сделал, но полиция закрыла дело, — говорю я, одаривая ее своей самой острой улыбкой.

— О, это имеет смысл, — вежливо говорит она, прежде чем снова быстро оказаться занятой работой. Если бы это был какой-нибудь другой преступник, возможно, было бы легче избежать сплетен. Но Крю слишком дерзко и равнодушно отнесся к тому, что любой мог видеть его той ночью. И я должна скрывать нашу связь как можно лучше на случай, если кто-то начнет раскапывать мое прошлое. Потому что тогда у меня не будет шансов сделать что-то самостоятельно. Вместо этого придется полагаться на имя моего отца.

Телефон снова издает сигнал, когда я иду в свой офис.

Открываю имейл…

Дорогая мисс Риччи

Разве ты не знаешь, что игнор — плохой тон? Мне бы не хотелось делать что-то радикальное для привлечения твоего внимания.

Ответь.

Крю

… и яростно удаляю его.

Райя

Неделя была водоворотом из вопросов, штатных перестановок и судебных дел, и тем не менее я так и не приблизилась к принятию новой должности, которую мне предложили. По правде говоря, я хочу сосредоточиться только на моем крупнейшем на сегодняшний день деле с семьей Торриси. А на этой неделе мой нынешний клиент серьезно облажался. Я говорила ему залечь на дно, а вместо этого он устроил еще одну серию убийств, оставив некоторые изобличающие доказательства, что превращает мою жизнь в настоящий ад для защиты. Но я справлюсь. Отмажу его, как и остальных.

Подходя к дому после работы, замечаю Монику, ожидающую у входа в здание. Она одета в свою обычную яркую одежду и, замечая меня, улыбается. После того дерьма, через которое мне пришлось пройти на этой неделе в офисе, я не готова разбираться еще и с этим, но, полагаю, теперь разговора не избежать.

Моника пытается меня обнять, но я протягиваю руку.

Она выглядит озадаченной и отступает назад, свесив руки по бокам.

— Я всю неделю пыталась дозвониться и написать тебе, — говорит она немного раздраженно. — Думала, что после прошлых выходных с тобой что-то случилось.

Теперь меня это просто злит. Неужели ей действительно не насрать?

— Неужели?

— Не надевай эту личину адвоката для меня. Не забывай, что я тебя знаю.

— А это так? — спрашиваю я. — Имею ввиду, знаешь меня?

Снимаю солнцезащитные очки с глаз и сдвигаю их на макушку.

— Что за настроение? Черт, Райя. — она отстраняется от меня и качает головой.

— Мне кажется забавным то, как ты можешь стоять здесь и притворяться. Ты брала уроки актерского мастерства?

— Уроки актерского мастерства? О чем ты?

А потом, когда я смотрю на нее, ее глаза расширяются от понимания.

— Я знаю, — это все, что я говорю. — Я все знаю.

— Послушай, давай поговорим об этом. Пожалуйста, — ее обычный веселый тон кажется почти отчаянным.

— Ты даже не собираешься это отрицать?

— Нет. Ты уже знаешь. И я знаю, что как только у тебя появляются факты, ты их используешь.

— Я так делаю, потому что факты никогда не лгут. В отличие от тебя.

— Вау, окей, — она оглядывается вокруг, прежде чем снова сосредоточиться на мне. — По крайней мере, дай мне объяснить. Позволишь?

— Тебе не кажется, что у тебя было множество возможностей объясниться? — спрашиваю я — Годы возможностей, — добавляю.

— Ладно. Хорошо. Понимаю. Ты злишься. И есть на что. Но хочу, чтобы ты знала: несмотря на это, я действительно считаю тебя подругой.

— Но такой, которой платили, так?

— Все было не так.

— Тебе платили или не платили за то, чтобы ты была моей подругой? — спрашиваю я еще раз.

Моника колеблется, затем тихо отвечает.

— Да, платили.

Что же, вот и ответ на мой вопрос.

— Удали мой номер и никогда больше со мной не связывайся, — поворачиваюсь, и швейцар открывает мне дверь. — Исключи ее из моего одобренного списка гостей, — говорю ему, и он кивает.

Я не забочусь о том, чтобы оглянуться назад, спешу к лифту и направляюсь в свою квартиру. Иду прямо к винному шкафу, наливаю щедрый бокал красного вина и на всякий случай делаю глоток из бутылки. Сбрасываю каблуки, падаю на диван и включаю телевизор. Прямо сейчас мне нужно сделать что-то бессмысленное. Было бы неразумно работать. Я слишком зла и могу что-нибудь испортить, а я не могу себе этого позволить. Особенно учитывая весь накал страстей в нашей фирме на этой неделе.

Есть люди, которые зависят от меня.

Мой телефон звонит. И звонит. В конце концов беру его и ставлю на «Не беспокоить».

Но, прежде чем осознаю, что делаю, уже читаю электронные письма.

Его имя всплывает.

Много раз.

Ненавижу его.

И, в момент, когда собираюсь убрать свой телефон, не могу ничего с собой поделать, потому что хочу увидеть, что он говорит, что он делает.

И почему он до сих пор пишет мне по электронной почте, когда я сказала ему, что не выйду за него замуж?

Потому что я не выйду.

Он может пойти нахуй.

Дорогая мисс Риччи

Помнишь, я знаю, где ты живешь?

Ответь.

Крю.

— ААА! — издаю я крик разочарования на его письмо. Этот придурок мне сейчас угрожает? Я была уверена, что сказанное «Я не выйду за тебя замуж» было так же ясно, как «Мне это не интересно, а теперь отъебись».

Телефон в руке звенит, указывая на то, что пришло еще одно письмо.

Дорогая мисс Риччи

Тук-тук.

Открой дверь.

Крю.

Мои руки сжимают телефон. Он ведь шутит, да? Не может быть, чтобы он на самом деле был здесь. И вот тогда я это слышу.

Тук. Тук.

В дверь моей квартиры.

Я застываю, но потом снова.

Тук. Тук.

Встаю, иду на кухню, хватаю первое, что могу найти в качестве оружия, им оказались острые ножницы, и тихо иду к двери. Смотрю в глазок и вижу Крю, стоящего с другой стороны.

— Я слышу твое дыхание, принцесса.

Этот парень сошел с ума. Выдыхаю и открываю дверь.

Взгляд Крю ловит мой, прежде чем он падает на то, что у меня в руках.

— Ты планируешь меня заколоть? — спрашивает он, подняв бровь.

— Да, — отвечаю без колебаний.

— Нет, нельзя так угрожать своему будущему мужу, — ругается он, вызывая у меня дрожь. Все мысли этого парня в одном направлении. Не знаю, впечатляться ли его особым вниманием или раздражаться из-за его неспособности уловить чертов намек.

— Я не выйду за тебя замуж, — чуть ли не рычу я.

Крю делает шаг вперед, и я поднимаю руку с ножницами. Он вырывает их из моих пальцев прежде, чем я успеваю что-либо сделать. Глядя на его лицо, вижу, что след от укуса все еще украшает его щеку.

— Пьешь без меня, принцесса? — он входит без приглашения, как будто квартира принадлежит ему, с ножницами в руке. Наблюдаю, как он идет на мою кухню и открывает холодильник несмотря на то, что бутылка красного вина находится на виду. Когда он не находит того, что ищет, он поворачивается ко мне, а я все еще стою у двери.

— В твоем холодильнике пусто.

— Я знаю.

— Как? Или еще лучше, почему? — он закрывает холодильник и идет к шкафу, а затем открывает его. Это больше похоже на обыск, чем на поиски алкоголя. Когда Крю понимает, что и там пусто, он качает головой.

— Ты моришь себя голодом?

— Нет.

— Тогда, где, блядь, твои продукты? — он вскидывает руки вверх, и тут же его рукав приподнимается, и я украдкой вижу еще тату.

Возможно, он ворвался в мой дом, но это не значит, что я должна отвечать на все его вопросы.

Меняя тему, с любопытством спрашиваю.

— Почему у тебя так много татуировок?

— Почему у тебя нет еды? — огрызается в ответ Крю. Он решает остановиться на красном вине, берет его и ищет бокал.

Издаю раздраженный вздох. Мы можем ходить вокруг да около всю ночь.

Время — это то, чего у меня нет.

Закрываю дверь и небрежно пожимаю плечами, беру свой бокал и выпиваю половину. Это понадобится мне для того, чтобы я смогла справиться с ним.

— У меня свидание, и я много работаю, поэтому по большей части ем в офисе. И я не говорила, что ты можешь взять хоть что-нибудь.

Самодовольно наблюдаю, как его тело напрягается. И чувствую себя вполне удовлетворенной тем, что бросила ему вызов напоминанием о том, что я ни в коем случае не его.

— И где твой ухажер? — спрашивает Крю, подходя ко мне и выхватывая бокал вина из моей руки, демонстративно допивая остаток с высокомерной ухмылкой.

— Тебе следует уйти, — говорю я, мило улыбаясь.

— Мы установили, что я не тот мужчина, которым можно командовать.

— И мы так же установили, что я не та женщина, — скрещиваю руки на груди. — А теперь уходи, чтобы я могла подготовиться к свиданию. Ты напомнил мне, что я голодна.

Если бы взгляды могли убивать.

Прекрасная буря, кружащаяся в его глазах, мощна, разрушительна и жестока.

— Настоятельно советую тебе не идти на свидание.

— А я настоятельно советую тебе уйти, — указываю рукой на дверь. — И все же ты здесь, все еще стоишь в моей квартире.

Сейчас он почти теснит меня, но я держусь. Я никому не подчинюсь, даже если это Монти.

— Твой отец давно обещал мне тебя, — напоминает он.

— Это похоже на проблему между «тобой и им», а не на мою, — говорю я, забирая бокал, уверенная, что он вот-вот лопнет в его руке.

Внезапно вся эта прекрасная ярость превращается в жестокую улыбку.

— Да, думаю, это так, — он проходит мимо меня и останавливается, подходя к двери. Чувствую, как мое тело облегченно расслабляется от того, что он уходит. — Думаешь, ты не будешь возражать, если я прикажу убить твоего отца за то, что он не выполнил свою часть сделки?

Облегчение сменяется холодным ужасом, который охватывает меня при его словах.

Он действительно только что угрожал моему отцу?

Нет.

Ни за что.

Он не может говорить всерьёз.

Или может?

— Ты не можешь, — говорю я.

Он открывает дверь и выходит, но оборачивается и говорит.

— Я бы посоветовал тебе спросить своего отца, кто я такой, а потом говорить мне, что я чего-то не могу.

Его улыбка, прежде чем он закрывает за собой дверь — яростное обещание. Холодный ужас охватывает меня лишь на мгновение, прежде чем я осознаю, кем является мой отец, и вспоминаю, что он может позаботиться о себе. Но я все равно беру телефон и звоню отцу, чтобы обсудить это. Он берет трубку после второго гудка.

— Милая, — весело отвечает он.

— Крю Монти. Насколько он опасен? — спрашиваю я.

Затем нарочитое молчание.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что он только что вышел из моей квартиры. Пожалуйста, ответь мне.

Слышу, как он ругается себе под нос, и это никогда не было хорошим знаком.

— Он посрамляет нас, стариков. Он безжалостен. Ему плевать, кого он убьет. Или почему.

— Ты обещал меня ему.

— Как… — он снова замолкает. Неужели он действительно думал, что я ничего не знала после всех этих лет? Конечно, я слышала это в светской беседе и мимоходом — и слышала это непосредственно от самого Крю — но думала, что положила этому конец, когда не вышла замуж в восемнадцать, и это больше никогда не всплывет.

Молчание на другом конце провода свидетельствует о том, что, очевидно, у моего отца сложилось такое же впечатление. Но я знаю его лучше. Если семья Монти ожидает, что их соглашение будет выполнено, он выполнит его, даже за мой счет.

— Я не выйду за него замуж, — заявляю я и вешаю трубку. Сжимаю в руке телефон и хожу взад и вперед.

Я не собираюсь выходить за него замуж.

Никогда не хотела выходить замуж за кого-либо.

Брак и дети не входят в мои планы.

Все, чего я когда-либо хотела, — свободы делать то, что хочу и когда хочу.

И у меня это есть.

Так продолжалось до тех пор, пока Крю не вернулся в мою жизнь.

Сейчас я думаю, стоит ли мне вообще идти на это свидание. Но оно было запланировано так давно, и я уже дважды отменяла свидания с этим человеком. Я не смогу сделать это в третий раз. Мне он нравится. Ладно, «нравится» — немного преувеличено, но есть вероятность хорошо провести время в спальне. У меня есть потребности, и иногда мои игрушки просто их не удовлетворяют. И мне определенно нужно немного отвлечься, чтобы расслабиться после этой недели.

Крю не убьет моего отца.

Или убьет? Конечно, нет.

Смотрю, как идет время, и подумываю об отмене.

Мне следовало бы.

Но почему я позволяю мужчине управлять моей жизнью?

Мне категорически не следует этого делать.

Это то, чего он хочет, и это самое далекое от того, чего хочу я. Поэтому наливаю еще один бокал вина, решив показать этому придурку, кто я на самом деле. Я не кукла, которой говорят, что делать.

Я могу трахать кого захочу.

Крю

Я успеваю увернуться как раз вовремя.

Когда оборачиваюсь, вижу Энджел, положившую руки на бедра и метающую в меня взглядом кинжалы. Из-за беременности у нее большой живот.

— Я хочу увидеть Райю. Перестань быть засранцем и позволь мне встретиться с ней, — она тянется за каким-нибудь предметом, чтобы бросить в меня, но Доминик вмешивается как раз вовремя и выхватывает его у нее.

— Ты не можешь бросать в него всякое дерьмо, — говорит он ей, но она не смотрит на него, её взгляд прикован ко мне.

— Я перережу тебе горло во сне, засранец. Дай мне увидеть ее.

— Блядь, — бормочет Доминик и поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Она не это имела в виду.

— О, но именно это я и имела ввиду, — Энджел бьет его. — Не смей говорить за меня.

— Женщина, ты не можешь ему угрожать, — он качает головой. — Я поговорю с ним.

Доминик пытается прикоснуться к ее лицу, чтобы успокоить, но она отталкивает его руку, хватает что-то еще и бросает через его плечо, но так что не попадает в меня.

— У меня есть планы увидеть ее сегодня вечером, — говорю я Энджел. — Она на свидании, на которое я настоятельно советовал ей не идти.

Энджел делает паузу, смотрит на меня и улыбается.

— Райя не будет тебя слушать. Ты же это понимаешь, да? — ухмыляется она.

— Я и не хочу этого. Сначала мне нужно преподать ей урок. Поэтому, как только она решит, что ее свидание прошло великолепно, я убью его и, возможно, пришлю ей несколько частей его тела, чтобы напомнить, кто я, блядь, такой.

— Я бы сказала, что это лучший способ избавиться от нее навсегда, — Энджел перекидывает волосы через плечо, затем разворачивается и уходит.

Доминик стоит там, и запускает руки в волосы.

— Дерьмо. Извини чувак. Я не думал… — он качает головой. — Ты планируешь убить ухажера Райи?

— Ага.

Касаюсь телефона, чтобы открыть видео с камер наблюдения, которые я взломал в ее доме. Она стоит у входа, и какой-то парень в костюме наклоняется и разговаривает с ней, с улыбкой на лице. Она поворачивается, чтобы вернуться в дом, но останавливается.

— Не делай этого! — рычу я на ее изображение на экране. Она что-то произносит, а затем качает головой, а он наблюдает за ней с пристальным интересом. Я не виню его. У этой чертовой женщины есть хоть один плохой ракурс?

— Может, тебе не стоит смотреть, — предлагает Доминик, заглядывая через мое плечо в телефон.

Она протягивает ему руку, он берет ее и проходит в дверной проем, закрывая за собой дверь.

— Вот блядь! — Мой брат отступает. — Ладно, давай будем спокойны по этому поводу. Думай рационально. Я имею в виду, что ты убил ее босса не только из-за его продажности, но и потому, что узнал, что он делал ее неуместные фотографии и записи. Но это другое… это по обоюдному согласию.

— Он записывал не только ее, — говорю я ему. И мне не нужно объяснять, что моя будущая жена не в том положении, чтобы она могла что-то предлагать или давать согласие на что-то любому другому мужчине.

— Да, конечно. Ты убил его, потому что у него была камера в женском туалете. Для защиты других женщин, — на последнем он закатывает глаза. — Но похоже, что он хранил только ее записи.

— Мразь, — говорю я, кладя в карман телефон. — Я ухожу.

— Может быть, не стоит, — говорит Доминик. Двое моих людей, стоящих за дверью, кивают, а затем обходят меня, когда я ухожу. — Крю! — кричит Доминик.

Я не слушаю. Какой смысл прислушиваться, когда я точно знаю, что планирую делать?

Никто не может изменить мое решение. За все мои годы никто не смог этого сделать. Так почему же это должно измениться сейчас?

— Достаньте мне все, что можете, на этого человека, — приказываю одному из своих людей, сидящему на пассажирском сиденье машины. Я скидываю ему по airdrop фотографию, пока водитель везет нас обратно в ее квартиру.

Моя маленькая дерзкая лисица.

Она еще не знает, что играет с огнем.

И когда я чего-то хочу, я это получаю.

Даже если она держит бой.

Райя

Руки Эндрю повсюду. Буквально повсюду на моем теле. Как будто кто-то включил ускоренную перемотку, и он забыл, как замедляться.

Твои руки точно должны быть там?

Делаю глубокий вдох и стараюсь не думать о другом мужчине, пока этот безуспешно пытается меня раздеть.

Но это тяжело.

То, как глаза Крю фокусируются на мне похоже на то… как если бы он видел все мое нутро насквозь и каждый чертов раз указывал мне на это.

Засранец.

— Эндрю.

Он делает паузу, но также быстро убирает от меня свои цепкие руки и переключается на свою одежду. Эндрю улыбается словно выиграл в лотерею, и расстегивает рубашку.

— Помедленнее. Это не гонка, — говорю ему, затем поворачиваюсь и вхожу на кухню. Открываю шкаф, беру бутылку красного вина и наливаю себе бокал. Подняв глаза, вижу, что он все еще раздевается.

— Хочешь вина?

— Я хочу тебя, — говорит он с нетерпением.

Посмеиваюсь. Мне приятно быть желанной. И Эндрю знает, почему он здесь. Чтобы трахаться. Он знает, что мне больше ничего не нужно, только секс. И он согласился. Так почему я не позволяю ему сделать свое дело? Поднеся бокал вина к губам, выпиваю его целиком и качаю головой.

— Ты хочешь меня.

Окей, он хочет меня.

Я могу сделать это.

Я люблю секс, и секс любит меня.

Обхожу кухонную стойку и ожидающего меня обнаженного Эндрю.

Секс.

Это просто секс.

— Почему ты хочешь меня? — спрашиваю я и тянусь к расстегнутой наполовину рубашке, которую пытался с меня снять Эндрю.

— Ты себя видела? — спрашивает он с улыбкой, его член напрягается еще сильнее, когда мой взгляд падает на него. У него хороший размер, средний, может быть. Должна признать он уверен в себе.

Я познакомилась с Эндрю несколько месяцев назад через Монику, и мы некоторое время переписывались и общались. У меня не было ни времени, ни возможности встретиться с ним до сегодняшнего вечера. И я собиралась снова отказаться от него, но Крю меня разозлил.

Почему он должен иметь право голоса относительно того, с кем я встречаюсь?

Он не должен.

Он знает меня сколько? День или два? И думает, что имеет полный контроль надо мной.

Вот уж обхохочешься. Крю никогда не сможет контролировать меня.

Я бы никогда на это не подписалась.

Расстегивая последние несколько пуговиц рубашки, стягиваю ее, оставаясь в юбке и красном кружевном лифчике. Его взгляд скользит по моему телу, и я знаю, что он ценит то, что видит.

Его твердость показывает мне, о чем он думает.

Эндрю делает шаг ко мне, но я поднимаю палец, останавливая его.

— В юбке? — спрашиваю я.

— Без, — говорит он без колебаний.

Ухмыляюсь и расстегиваю молнию, прежде чем спустить ее по ногам и позволить ей упасть на пол. Стою в своем красном кружевном комплекте с подходящими чулками, подвязками и каблуками. Оборачиваюсь и чувствую, как Эндрю подходит ко мне сзади, как раз перед тем, как его руки касаются моей задницы. Он обводит мою плоть, и я чувствую его член очень близко к себе.

— Я хочу нагнуть тебя.

— Хм, что еще? — жду, пока он заговорит, но его руки исчезают, и я слышу громкий треск, прежде чем понимаю, что что-то упало. Оглядываясь через плечо, я не вижу Эндрю. Человек, смотрящий на меня в ответ, — мужчина, чьи прикосновения я бы хотела ощутить. Мой взгляд опускается, и я обнаруживаю Эндрю на полу у его ног.

— Что ты наделал? — спрашиваю я, отступая назад и глядя на Эндрю.

Который не двигается.

Падаю и ползу к нему, моя рука тянется к его шее. Дрожащими пальцами я проверяю его пульс. Когда ничего не чувствую, поднимаю взгляд на Крю, наблюдающего за мной.

— Ты такая красивая на четвереньках.

— Что ты сделал? — шепчу, не в силах отвести от него взгляд. Он одет в тот же костюм, в котором был здесь всего несколько часов назад. Крю наклоняется, приподнимая пальцами мой подбородок, чтобы я не нарушала наш зрительный контакт.

— Ты моя! Во всех смыслах этого слова.

Качаю головой, он наклоняется и касается моих губ своими. Я парализована, не могу двигаться. Как такое возможно? Как он может поступать так со мной? И почему его губы на вкус как мое любимое лакомство? Его язык скользит мне в рот, но я отстраняюсь и падаю на задницу, глядя на Эндрю.

Крю остается стоять пригнувшись, и под таким углом он кажется скорее хищником, чем человеком.

— Ты научишься меня слушаться.

Его слова меня злят. Я злюсь не только из-за Эндрю, который, как полагаю, мертв, но и из-за того, что он имеет в виду.

— Я не твоя, — выплевываю ему эти слова.

Крю смеется и встает, я сижу, а он спокойно идет к двери и открывает ее.

— Если кто-нибудь из вас посмотрит на нее, я вырву вам глаза из орбит, — говорит он кому-то в коридоре.

— Да, сэр.

В квартиру входят двое мужчин в защитных костюмах. Я в полном ужасе наблюдаю, как они подходят к Эндрю, перекатывают его, поднимают и уходят. Ни разу не взглянув на меня. Оглядываю свое тело и вспоминаю, во что я одета. Быстро встаю, и Крю мгновенно оказывается рядом со мной, руками обхватывает мою талию, и прижимается ко мне всем телом.

— Принцесса, ты куда-то собираешься?

Моя первая реакция — уйти от него. Далеко-далеко. Но он держит меня. И наши тела плотно прижаты друг к другу.

— Отпусти.

— Скажи, пожалуйста, — шепчет он мне на ухо. Меня пробирает дрожь. Его руки лежат на моей обнаженной спине, прямо над моей задницей, и я чувствую, как его возбуждение давит на меня.

И я ненавижу то, что мне это нравится.

Громкий звук глухого удара заставляет меня подпрыгнуть, и мне удается оттолкнуться и высвободиться из его хватки. Дверь закрывается, и в квартире остаемся только мы двое.

— Как ты вошел? — спрашиваю, пытаясь прикрыть свое тело руками.

Его глаза сканируют меня с дьявольским блеском.

— Я впустил себя сам, — отвечает он, ни разу не разрывая зрительного контакта. — Так поступают мужья.

— Ты не мой проклятый муж! — кричу я на него.

— Пока нет, — он подмигивает натянуто улыбаясь.

Боже мой. Отворачиваюсь от Крю и чувствую его взгляд на своей заднице.

— Хватит пялиться! — кричу я через плечо.

— Я не могу, она такая… аппетитная. Хочу оставить на ней след.

— В твоих самых смелых ебаных мечтах, — говорю я, добегая до своей комнаты и натягивая халат. Глубоко вздохнув, пытаюсь собраться. Я не знаю, что делать с этим мужчиной. Он продолжает вмешиваться в мою жизнь без моего разрешения. Не буду врать, на него очень приятно смотреть, но помимо этого, он чертов сумасшедший. А я стараюсь держаться подальше от сумасшедших, насколько это возможно.

Я пытаюсь вести простую жизнь с тех пор, как уехала из дома. Меня всегда окружала охрана, и мне приходилось посещать очень много мероприятий. Наконец, здесь мне не нужно ни перед кем отвечать. И как, черт возьми, мне объяснить ситуацию с Эндрю? Полагаю, этому нет объяснения, учитывая, как быстро его перевернули и вынесли, как будто он был никем. Ничего не значил. И хотя мы не были с ним близки, это абсолютное, блядь, безумие.

— Моя щека почти зажила, если тебе интересно.

Поворачиваюсь и вижу его у двери моей спальни.

— Мне не интересно. А теперь уходи.

— Итак, насчет твоего отца…

Подхожу к нему, тыча пальцем ему в лицо и сжимая зубы. Мне уже надоело, что этот засранец навязывает мне свою значимость. И если он думал убить моего босса, а затем Эндрю и собирался заставить меня тем самым подчиниться, у меня для него плохие новости.

— Если ты когда-нибудь будешь угрожать убить моего отца… вообще-то, если ты будешь угрожать, любому из моей семьи, я откушу тебе член. Ты меня понял? Придурок.

Его темные глаза смотрят на меня, его язык скользит по задней части зубов, пока он втягивает воздух, а мой палец все еще направлен на его лицо, и все во мне излучает гнев.

Кем он себя возомнил?

Прежде чем я успеваю что-либо сделать или даже прежде, чем он мне отвечает, его рот открывается, и он втягивает мой палец внутрь. Чувствую, как его язык скользит вокруг него, прежде чем отпускает, причмокнув губами. Он только что сосал мой палец? Я настолько ошеломлена, что стою здесь, глядя между своим пальцем и его ртом.

Он ведь только что этого не сделал?

Но он сделал.

— Я приму твои слова к сведению. А теперь настоятельно рекомендую тебе не ходить на другие свидания, — Крю поворачивается и направляется к двери. — В следующий раз надень черное, — он подмигивает, прежде чем исчезнуть.

А я остаюсь стоять и гадать, что, черт возьми, только что произошло.

Райя

— Вы же понимаете, что из-за того маленького трюка, который вы проделали, защитить ваше дело будет еще труднее, верно? Я говорила вам залечь на дно.

Преступник с ирокезом пожимает плечами. По всему телу у него смесь поблекнувших цветных татуировок. Мы сидим в моем офисе, я и этот придурок, которого должна представлять. Смотрю на его дядю Андреаса Торриси как на голос разума. Кажется, он еще более разъярен, чем я. Хорошо. По крайней мере, кто-то в этой семье понимает масштабы того, что он натворил.

Маттео, которому не больше двадцати лет, смотрит то на меня, то на своего дядю. Под давлением он вскидывает руки вверх и показывает на меня.

— Что? Она лучшая! И ты сам сказал, что мелкие торговцы на углу становятся проблемой для бизнеса, поэтому я о них позаботился.

Со свистом выдыхаю, а Андреас закрывает лицо руками.

— Не когда ты посреди судебного процесса, тупица.

Откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди. Черт, Крю, возможно, и был дерзким, но, он хотя бы был немного более расчетливым, чем этот придурок. Открываю размытое изображение с камеры уличного наблюдения. По крайней мере, на видео он держит голову низко и надел шляпу, но это все равно лишнее преимущество для тех, кто пытается посадить этого ублюдка за решетку за убийство их сына.

— Это единственное доказательство, которое, по-вашему, у них есть на данный момент?

Он снова пожимает плечами и переводит взгляд то на меня, то на своего дядю.

— Что? Я не знаю. Думаю да, — тишина наполняет комнату. — Ну, ты лучшая, ведь так? Ты все еще можешь меня вытащить, да?

Смотрю на Андреаса, моя челюсть сжимается.

— Ты осознаешь, во-сколько мне обходишься? После всего этого у меня может возникнуть соблазн бросить тебя в тюрьму, — Андреас хватает его за шею и поднимает вверх, как будто он всего лишь молодой щенок. — Оставь нас.

Маттео еще раз окидывает нас взглядом, прежде чем неохотно покинуть комнату. Андреас все время наблюдает за ним.

— Он сам не свой, с тех пор как его отца убили год назад.

Расправляю плечи и выпрямляю спину, когда он садится напротив меня. Меня действительно не волнует сколько продлится эта встреча, учитывая, что проходящие минуты увеличивают мой гонорар. Я более чем рада слушать, но не слишком долго.

— Я слышал кое-что интересное, — говорит он. — Что человеком, который пришил вашего босса, был Монти.

Сжимаю руки в кулаки и небрежно кладу их перед лицом.

— А я думала, мне платят за то, чтобы ваш племянник не попал в тюрьму. Не знала, что семья Торриси любит распространять сплетни.

Андреас печально над этим посмеивается. И тогда я вспоминаю о типе мужчин, с которыми работаю, — о тех, кто меня недооценивает, потому что я женщина. Они ожидают ответов, когда их задают. Будь я проклята, если позволю кому-то допрашивать меня в своем кабинете.

Он грозит мне толстым пальцем.

— Вы умная женщина. Уверен, вы знаете, что не стоит связываться с преступниками не того вида.

— В мои обязанности не входит различать уровни преступности и эгоизма. Я работаю с теми, кто выписывает мне чеки на мой будущий гонорар, — смотрю на него поверх костяшек пальцев и изображаю неискреннюю улыбку. — Официальное заявление было дано в начале недели. Преступник уже находится в тюрьме.

— Я слышал, что его убили в первый же день пребывания там, — говорит Андреас.

Для меня это новость.

— Ну, похоже, вы знаете об этом больше, чем я, — говорю я. — С нетерпением жду встречи с вами на нашем следующем судебном заседании, — пренебрежительно добавляю.

Он вертит языком по внутренней стороне щеки с натянутой, высокомерной ухмылкой. Такие мужчины думают, что могут купить что угодно и кого угодно. Я не отвожу взгляда и не улыбаюсь.

Нас прерывает тихий стук в дверь. Андреас кивает и открывает дверь, где ждет мистер Лука. Он смотрит, между нами, ощущая напряжение.

— Хорошего вечера, мисс Риччи, — говорит Андреас, выходя из моего офиса.

— Все в порядке? — спрашивает мистер Лука, когда Андреас уходит.

Я смотрю на него поверх побелевших костяшек пальцев.

— Да, в порядке. Чем я могу вам помочь, мистер Лука? — спрашиваю я, собирая последние вещи. Некоторые из коллег собираются выпить после работы, чтобы отпраздновать закрытое дело, над которым мы работали в течение прошлого года и которое стоило мне большей части моего свободного времени.

Он закрывает за собой дверь.

— Я просто хотел знать, подумали ли вы о новой должности.

Моя рука на мгновение замирает, прежде чем я продолжаю собирать вещи.

— Я думала, что совет дал мне месяц на принятие решения.

— Да, но я думал, вы бы ухватились за эту возможность. Я наблюдал за вами много лет. Вы безжалостны в суде и лучшая в своем деле. Так почему же колеблетесь? У вас есть опасения, что то, что случилось с Брайаном, может случиться и с вами?

Напряженный смех вырывается из меня, прежде чем его брови смущенно сдвигаются.

— Извините, — говорю, качая головой. Если бы он только знал, что я за женщина на самом деле. — Нет, я не думаю, что меня застрелят. — Хотя, вероятно, застрелят любого другого мужчину, на которого я посмотрю дважды. — Мне просто нужно обдумать кое-какие вещи, вот и все, — И вычеркнуть кое-кого из своей жизни.

— Хорошо. Просто хотел убедиться, — говорит он, похоже, не убежденный, — что, если вам что-нибудь понадобится, дадите мне знать. Да?

— Конечно, — киваю, несколько раздраженная. Почему он пристально изучает меня? До этого мы не были особо связаны. Конечно, у него есть акции фирмы, но нет никакой необходимости проверять меня лично.

— Если это все, что вам нужно, я пойду к остальным, — говорю я, проходя мимо него. Он отходит в сторону, выходя из комнаты, чтобы я могла закрыть за собой дверь кабинета.

— Хорошего вечера, — желает он, прежде чем уйти.

Чувствую вибрацию телефона в пиджаке.

Вытаскиваю его и читаю письмо.

Дорогая мисс Риччи

Я не в состоянии перестать думать о тебе, стоящей на четвереньках. Это было довольно отвлекающе, и я надеюсь, что ты возьмешь на себя ответственность за это.

P.S. Красный — единственный цвет, кроме черного, который тебе следует носить.

Ответь.

Крю

Мудак.

Крю

— Плевать, что ты говоришь… я еду, — говорит Энджел, забираясь в мою машину. Доминик ругается, сидя на переднем сиденье. — Я знаю, что ты собираешься ее увидеть. Сколько уже прошло? Неделя? И уверена, у тебя ломка, потому что количество твоих убийств удвоилось.

Смотрю на Доминика в зеркало заднего вида.

— Что? Она знает все.

— Только потому, что ты, блядь, ей все рассказываешь, — кричу я.

Энджел гладит живот, сидя рядом со мной. Если бы она не была беременна, я бы лично вышвырнул ее из машины.

— У меня нет ломки. Для меня женщины — средство для достижения цели. Они нужны, чтобы лежать на спине и беременеть.

Энджел смеется как гиена — полубезумно.

— Доминик, — говорю я, скрипя зубами.

— Ты ждешь, что она родит тебе детей, и что дальше? Выйдет за тебя замуж? — спрашивает Энджел. — Ты на ложном пути. Ты ведь знаешь, что я все еще общаюсь с ней?

— Конечно, знаю. Ваши телефоны прослушиваются, — ее глаза расширяются, она тянется вперед и бьет Доминика.

— Почему ты мне этого не сказал?

— Я вас не слушаю. Это на тот случай, если кто-нибудь попытается тебе угрожать, — объясняет он, пытаясь успокоить ее.

Хотя на самом деле, мне просто нравится слушать Райю. Как она говорит. Я должен был решить, хочу ли преследовать ее, и на это у меня ушли годы. Но каким-то образом, сама того не осознавая, она проникла в мою душу, и когда я впервые увидел ее снова, пути назад уже не было.

Именно на этой женщине я собираюсь жениться.

— Я слушаю, — говорю ей с усмешкой.

— Ненавижу тебя, — ворчит Энджел, и я просто улыбаюсь.

Мы останавливаемся возле бара. Я замечаю Райю, сидящую внутри с несколькими ее коллегами по работе, в основном мужчинами, и, прежде чем мы успеваем что-либо сказать, Энджел выходит из машины и направляется внутрь.

— Ты можешь хотя бы попытаться быть с ней вежливее? — спрашивает Доминик.

Поднимаю бровь глядя на него.

— Что? — говорю, так, будто не расслышал его.

— Она беременна твоей племянницей.

— И?

— Ты ужасно с ней обращаешься, — он качает головой.

— Я отношусь к ней как к сестре. А как бы ты хотел, чтобы я с ней обращался? Если бы любой другой человек говорил со мной в таком же тоне как она, ты знаешь, что он бы уже не дышал, — я поворачиваюсь к окну бара и вижу счастливую Райю, с широкой улыбкой обнимающую Энджел. Мы с Домиником остаемся в машине на несколько минут, чтобы понаблюдать за общением двух женщин.

— Я люблю ее, — говорит Доминик.

— Любовь глупа. Она приведет тебя к гибели.

— А что же тогда у тебя с Райей?

— Одержимость, — отвечаю без колебаний. Я улыбаюсь. Интересно, достаточно ли ее трахнуть, чтобы она вышла из моих мыслей или она застрянет там навсегда.

Я весь день думал о ней в этих обтягивающих кружевных красных штучках, и это сводило меня с ума.

Думаю, есть только один способ это выяснить.

Райя

Сначала я думаю, что мне мерещится, потому что вижу перед собой не просто Энджел, а очень беременную Энджел. Я в шоке. Знать о беременной Энджел и видеть её такой — две разные вещи.

Ее руки автоматически обхватывают меня, и она стаскивает меня прямо со стула. Неловко обнимаю ее в ответ, разница в росте очевидна, особенно когда я на своих четырехдюймовых каблуках. Она ничего не говорит, пока мы обнимаемся, но я чувствую, что она плачет. Глажу ее по спине и жду, когда она успокоится, и, когда думаю, что Энджел наконец-то собирается отпустить меня, она сжимает меня чуть сильнее, а ее круглый живот прижимается ко мне.

В конце концов она начинает успокаиваться.

Отстранившись, смотрю на нее сверху вниз.

— Ты здесь, — поднимаю руку и вытираю ее слезы. Она улыбается и протирает руками оба глаза, размазывая тушь.

— Извини. Мне очень жаль. Я столько раз пыталась приехать к тебе.

— Все в порядке, ты сейчас здесь. Я имею в виду, откуда ты узнала, что я здесь? — спрашиваю в замешательстве. Я никому не говорила, что приеду сюда, но она вошла так, словно знала. Мы пытались организовать встречу, чтобы наверстать упущенное, но на этой неделе все срывалось.

— От него, — говорит она и указывает через плечо назад большим пальцем. Поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается дверь и входит Крю. Люди смотрят на него, а затем так же быстро отводят взгляд. Я пришла сюда с несколькими коллегами по работе, которые были на моей вечеринке в тот вечер. А это значит, что они скорее всего видели его и то, что он сделал. Некоторые начинают пятиться, я остаюсь на месте, а он подходит ближе. Блядь, это плохо. То, что нас увидели вместе один раз — можно списать на совпадение, но дважды — уже похоже на проблему.

Крю смотрит на мужчину, стоящего слева от меня. Мэтью, который работал со мной над несколькими делами.

— Ты знаешь кто я? — спрашивает Крю, на что Мэтью кивает головой. Крю оглядывается назад, где находятся еще несколько моих коллег. — Вы все знаете, кто я?

— Да, — говорят они в жуткий унисон.

Он думает, что он Бог?

— Хорошо. Мне приятно видеть, что все вы держали язык за зубами, — он указывает на бармена, — Всем выпивка за мой счет.

Поворачиваюсь и вижу, что у всех настороженные лица, у одних головы склонились набок, пытаясь подслушать, у других, будто в замешательстве, сузились глаза. Как мне взять ситуацию в свои руки? Сказать ему, чтобы он ушел? Или сделать вид, что я его не знаю? Но по тому, как все с любопытством наблюдают за ним, очевидно, что они слишком напуганы, чтобы когда-либо высказываться против него. Мы отличная юридическая фирма. Когда я перевожу взгляд обратно на то место, где стояла Энджел, ее уже нет, а на ее месте человек, который, кажется, просто своим существованием выводит меня из себя.

— Нам нужно поговорить, — требует Крю.

— Нет, не нужно, — я смотрю мимо него и вижу, как Энджел обнимает Доминика, его рука сразу же тянется к ее животу.

— Нет, нужно. У меня есть для тебя кольцо.

Я потрясена, когда он вытаскивает синюю коробочку и начинает ее открывать. Быстро протягиваю руку и захлопываю ее.

— Лучше бы тебе не давать мне ебаное кольцо.

— Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя грязный язык?

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты засранец, который думает, что может получить все, что захочет?

Он ухмыляется, прежде чем наклониться и прошептать.

— Не думаю. Я знаю, что могу.

— Ты не можешь получить меня, — говорю, хватая сумку со стула и обходя его.

Он не тянется, чтобы схватить меня. Ну, по крайней мере, это прогресс.

К черту! Я все равно собиралась уйти. Допиваю остатки напитка и направляюсь к Энджел, которая все еще стоит с Домиником.

— Хочешь поесть десерт? — спрашиваю ее, и она кивает и берет меня за руку, когда мы выходим.

— Он разозлится, — весело говорит Энджел.

— Пусть злится. Мне все равно.

— Он купил это кольцо сегодня. У ювелира ушла целая вечность, — она лукаво поглядывает на меня.

— Ты же не думаешь, что я действительно выйду за него замуж?

— Конечно, думает, — говорит Крю, подходя к нам сзади.

— Боже мой, пожалуйста, оставь меня, блядь, в покое, — я показываю рукой между нами. — Вся эта история с преследованием — уже слишком.

— Поужинай со мной, и я оставлю тебя в покое. По крайней мере, на какое-то время.

— Ты пытаешься подкупить меня, чтобы я поужинала с тобой? Разве мы уже не исполняли эту песню и танец? Ничего не вышло, помнишь?

— Ужин, и даю тебе слово. Я оставлю тебя в покое ненадолго.

У меня тревожное предчувствие, что он не отстанет от нас, если я не соглашусь, а единственный человек, с которым я хочу сейчас проводить время, — моя лучшая подруга. Меня жутко раздражает осознание того, что я не могу провести с ней время без его разрешения. Но я так давно ее не видела.

Я поворачиваюсь к Энджел.

— Ты будешь свободна позже? — спрашиваю я.

Она смотрит на Крю, а затем снова на меня и кивает.

— Конечно.

Поворачиваюсь к Крю.

— Хорошо, я поужинаю с тобой. А потом оставь меня, блядь, в покое, — говорю я.

— Как пожелаешь, — он ухмыляется, и почти сразу же из-за угла выезжает еще одна блестящая черная машина и паркуется у обочины.

Смотрю на машину, на которой только что приехал Доминик, и на него самого. Во мне пробегает искра раздражения. Этот придурок знал, что в конечном итоге я соглашусь пойти с ним.

— У тебя всегда есть мужчины наготове? — сухо спрашиваю я, раздраженная его высокомерием.

Дерзкая улыбка кривит его губы.

— И еще больше женщин.

Незнакомое жжение охватывает мой желудок при мысли о Крю с другой женщиной. Я отмахиваюсь от этой мысли, удивляясь, как вообще женщина в здравом уме может всерьез рассматривать возможность влюбиться в этого придурка. С другой стороны, с такой внешностью, как у него, он может заполучить кого угодно.

Крю поправляет пиджак, открывая передо мной дверь. Сажусь в машину, а он обходит ее с другой стороны и садится рядом со мной. Смотрю в окно и вижу, как Доминик свистит, а Энджел мне машет рукой.

У меня до сих пор не укладывается в голове, то, что я вижу их такой… счастливой семьей. После всех этих лет, на протяжении которых я знала о них. Но не про брак. И все равно это так непохоже на мою шестнадцатилетнюю подругу, которую я много лет назад оставила позади.

— Не могу поверить, что они все еще вместе, — говорю я.

— И все еще невыносимо увлечены друг другом. Это отвратительно.

Поворачиваюсь к нему и вижу отвращение на его лице.

— Ты не веришь в любовь? — спрашиваю я.

— А ты?

— Возможно, — говорю, пожимая плечами.

— А я нет. Это всего лишь одержимость друг другом, которая неизбежно угаснет. Потому что со всеми навязчивыми идеями так происходит.

Искоса смотрю на него, поражаясь его привлекательности даже под таким углом. Он держит кулак под челюстью, наблюдая за прохожими. Не с любопытством, а так, словно он король в своих владениях, раздраженный тем, что они мешают ему.

Не удивительно, что этот мужчина не верит в любовь. В нем явно нет ни капли заботы или доброты. Но в его словах чувствуется яд. Может, бывшая возлюбленная? Или проблемы с родителями? Господь свидетель, они есть у каждого из нас. Сложилось впечатление, что из всех преступников, которых я изучала и с которыми общалась, его ранили наиболее жестоко.

— Сфотографируй, принцесса. Сможешь дольше разглядывать.

Чувствую, как к моим щекам приливает жар, и раздражена тем, что мой взгляд задержался на нем так надолго. И что еще хуже, он, кажется, всегда знает, когда я смотрю.

Машина останавливается, он выходит из нее и идет в мою сторону. Открыв дверь, он протягивает мне руку, но я отказываюсь ее принять, вылезаю и прижимаю к себе сумочку.

И все же что-то не сходится.

Все, о чем он говорит — это брак.

Он человек, который не верит в любовь и мог бы владеть всем миром, если бы захотел. Так зачем же преследовать меня?

— Так в чем же смысл брака? — спрашиваю я, когда он входит в ресторан, проходит мимо официантки и направляется к кабинке в глубине зала. Крю машет мне рукой, чтобы я проходила, и садится напротив меня, когда я сажусь. Ненавижу то, что все это так удобно было приготовлено для нас. Он знал, что я пойду с ним, и меня это так бесит.

— Брак — всего лишь еще один контракт, — говорит он, беря воду и наливая ее нам в стаканы. — Это сделка между двумя людьми, и такое соглашение может принести тебе немалую пользу. У тебя будет не только статус, но также ты станешь одной из самых опасных женщин на свете.

— Я не хочу, чтобы меня боялись, разве что в зале суда, — сообщаю ему. Он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня холодным, суровым взглядом, словно решая, что со мной делать. — Почему я здесь?

Когда подходит официантка, он снова достает коробочку с кольцом и ставит ее на стол между нами. Делаю резкий, сдавленный вдох при виде этой чертовой коробки прямо передо мной. С одного взгляда на нее ясно, что кольцо стоит целое состояние. Эта чертова коробка станет моей смертью. Мне хочется швырнуть ее через весь ресторан, но если я это сделаю, он потребует, чтобы я встала на четвереньки, доползла до нее и принесла ему обратно.

Просматриваю меню, пока он заказывает стейк и ждет, когда я заговорю.

— Мне, пожалуйста, зеленый карри боул Будды, — сделав заказ, передаю официантке меню, но ее взгляд прикован к Крю. А его взгляд прикован ко мне.

— Почему ты не ешь мясо? — спрашивает он, фактически игнорируя официантку.

— Я отказалась от него много лет назад и никогда не хотела поменять решение, — отвечаю я, мой взгляд отрывается от его лица и падает на коробку.

— Ты можешь открыть её.

Какая-то часть меня действительно хочет просто посмотреть на то, что у него получилось, так как я осознаю, что это будет потрясающе. Но другая часть знает, как это глупо — даже смотреть на кольцо, потому что это даст ему надежду, которую я не хочу давать.

Вместо этого я снова встречаю его взгляд, моя незаинтересованность — достаточное доказательство того, что я не собираюсь играть в его игру.

— Как давно ты уже главный? Как вы называете это в наши дни… крестный отец? — говорю я, закатывая глаза.

Он недружелюбно улыбается и наклоняется ко мне.

— Твой отец — один из нас, так почему у тебя такое отношение? — и, прежде чем я успеваю ответить, он поднимает бровь, — Крестный отец?

— Звучит неплохо. И правда подходит, — пожимаю я плечами.

— Мне нравится просто «босс», — он ухмыляется, когда официантка возвращается с бутылкой вина. Она молча наполняет наши бокалы и ставит бутылку на стол, прежде чем снова уйти, явно обиженная тем, что он не оказал ей ни унции внимания с тех пор, как мы приехали. И мне неожиданно приятно обладать безраздельным вниманием этого влиятельного человека. Даже если он чертовски сумасшедший. Черт, неужели я так отчаянно пытаюсь утолить свои потребности? Делаю глоток вина, в попытке избавиться от всех угрожающих способов, с помощью которых этот человек, кажется, заползает мне под кожу.

— Уверена, ты можешь жениться на любой женщине, — говорю и киваю в сторону коробочки.

— Я хочу именно тебя.

— Ты даже не знаешь меня, — напоминаю ему, затем делаю еще один глоток, который он похоже находит забавным, прежде чем делает глоток сам. — А я не знаю тебя.

— А так ли это? — спрашивает он, наклоняясь.

— Хорошо, красавчик. Какое у тебя сложилось впечатление обо мне? — часть меня задается вопросом, насколько сильно я буду жалеть о том, что задала ему этот вопрос — как будто мне не все равно, что он обо мне думает, — но я люблю бросать вызов и доказывать, что кто-то ошибается.

— Ты любишь побеждать во всех сферах жизни. Ты не из тех, кто рассказывает о своей личной жизни, и Энджел может это подтвердить. Ты не задаешь много вопросов, разве что хочешь получить ответ. И я знаю, что заставляю тебя нервничать.

Закатываю глаза на это и делаю еще один глоток, но он продолжает.

— Твои губы дергаются, когда ты смотришь на меня, как будто ты разрываешься между желанием поцеловать и выкрикиванием ругательств, — я пристально смотрю на него, — Ты только что сделала это снова.

И теперь я стесняюсь. Высокомерный, самоуверенный ублюдок. Он поднимает свой бокал и подносит его к губам.

— Хочешь узнать обо мне?

— Не особо, — отвечаю я.

Но он все равно продолжает рассказывать.

— Меня не выбирали для этой работы. Я родился с ней. С ранних лет из меня лепили того, кто я есть сейчас. Меня тренировали и учили быть тем, кем я являюсь.

— И чему же это?

— Власти. Послушанию. И прибыли.

— Классический крестный отец, — издеваюсь я. — Высокого мнения о себе и обо всем остальном.

Он медленно откидывается назад и оценивает меня. Сомневаюсь, что многие говорят с ним подобным образом, и думаю, не моя ли решимость освободиться от этой жизни заставляет меня выходить из себя. А может, дело в моей неспособности позволить любому человеку в суде или вне его пытаться властвовать надо мной.

— Мой отец гордился мной, пока я не убил его.

— Прости, ты что? — недоверчиво говорю я. Крю смертельно опасен — это факт.

— Носить фамилию Монти — значит нести бремя. Уверен если бы ты оставалась рядом с семьей и выполняла свои обязанности, ты бы поняла.

Начинаю стучать острым ногтем по столу, готовая запрыгнуть на его поверхность и задушить этого человека.

— Падение моего отца заключалось в том, что он настолько целенаправленно оттачивал меня как клинок, что не заметил в какой момент его люди начали слушать меня больше, чем его. А затем независимо от того Монти мы или нет, он задумал убить обоих своих наследников. Он был человеком, не готовым отказаться от своего трона несмотря на то, что он уже принадлежал мне, — продолжает он.

— Я тебе не верю, — открыто отрицаю. Возможно, я и была вдали от политики мира моего отца, но я знаю, что семья важнее всего. Особенно сын.

— Это правда, принцесса. Я был воспитан на жестокости, а не на привязанности. Мне она никогда не была нужна. Именно поэтому я добился того, чего добился. Вот почему мне не нужна любовь. Мне нужен только брак. Очередной контракт. Который будет одинаково выгоден обоим, — он поднимает свой бокал и делает глоток.

Несмотря на его высокомерие, я не могу себе представить, каково было узнать, что твой собственный отец хотел тебя убить. Мой отец, возможно, был кем угодно, но он никогда бы не сделал ничего подобного.

— Мне жаль тебя.

Он выглядит почти растерянным, если, конечно, у него может быть такое чувство.

— Твоя мать не любила тебя, — говорит он как ни в чем не бывало. Если бы я не осознала это давным-давно, мне, возможно, было бы почти больно. Он говорит мне то, что я уже знаю. Моя так называемая мать обладает всеми признаками социопата. Внешне она могла притворяться заботливой и имитировать социальные навыки так натурально, что я почти считала ее аферисткой. Но внутри моя мать была пустой. Она была эгоистична во всех отношениях. И конечно, мне было больно, когда я узнала о том, что она регулярно получает от моего отца крупные суммы за то, что приютила меня. Но я использовала ее, чтобы выбраться оттуда. Так что если она нажилась на этом, для нее же лучше.

Моему отцу не все равно, несмотря на его тяжелую жизнь и то, что его боятся. Может, не в такой степени, как другим отцам, но это его заботит. Он никогда не осыпал меня любовью, хотя я уверена, что Хани ее получает. Не от него, а от моей мачехи. Она обожает Хани, которая не осознает, насколько ей повезло.

— Мне не нужна была ее любовь, только помощь.

— Чтобы покинуть страну, — подтверждает он.

— Да.

— Видишь, мы похожи больше, чем ты думаешь.

— Мы не похожи.

— Как скажешь, — Крю подмигивает, а когда приносят еду, он замолкает, пока мы едим. Затем он смотрит на мою тарелку.

Момент упущен, и я никак не могу найти в себе силы спросить о его матери, о которой ничего не было сказано.

— Что тебе нужно, чтобы мы поженились? — спрашивает он.

Делаю еще один разочарованный вздох. Для какого-нибудь влиятельного авторитета он, конечно, очень похож на попугая.

— Почему ты такой настойчивый? — спрашиваю я.

— Потому что моя альтернатива — не то, что мне нужно.

— Альтернатива?

— Да. Я женюсь к тридцати четырем годам. Этого ждут. Семьи ожидают свадьбы и наследника.

— А что, если ты не оправдаешь ожиданий? — спрашиваю я, — Ты же босс, как ты сказал. Разве ты не можешь установить новые правила?

Крю роняет вилку и берет салфетку, чтобы вытереть лицо.

— Это так не работает. Да, потенциально я мог бы попытаться избежать этого. Но, видишь ли, все идет своим чередом благодаря бизнесу. Они ожидают определенных вещей, и я в свою очередь тоже. Приготовленные наркотики, приспешники, которые следят за всем бизнесом, ожидают, что семья останется крепкой, а когда ты идешь против течения, это доверие разрушается. Мы можем прийти и убить их за просрочку платежа, но мы по-прежнему пользуемся их уважением, потому что они всегда знают, чего ожидать. Эти правила связаны с нами еще до нашего рождения. Могущественные семьи, в том числе и твоя, заключили с нами контракты и согласились на это. Мы закрепляем их браком. Затем следующее поколение переходит в другую могущественную семью. Все это взаимосвязано. Уверен, твой отец тебе рассказывал.

Он рассказывал мне отрывки. Но я никогда по-настоящему не понимала внутренней составляющей этого и почему это должно было быть так. Но как только я узнала, что меня выдают замуж, я сбежала с полной решимостью, что не буду принадлежать никому, кроме себя. И тем не менее, вот он, сидит передо мной, тот самый человек, который хочет надеть мне на горло ошейник, и эта мысль мне совсем не нравится.

— А что произойдет, если я снова откажусь?

— К тридцати четырем годам я женюсь, — заявляет он, и это единственное объяснение, которое он дает.

Крю

Злая красотка, вот кто сидит сейчас напротив.

Смотрю, как она ест, погрузившись в свои мысли. Райя часто так делает. Уходит в себя, чтобы подумать о чем-то, как будто решает какую-то сложную задачу по алгебре. Она задумчиво постукивает по столу своим острым, отполированным ногтем. Я не хотел ей слишком много рассказывать. Много раз прослушивал ее разговоры и прекрасно знаю, кто она такая. И все же это совершенно новая версия, которую вижу только я. Этот огонь в ее глазах. Непокорный дух. Сексуальная пытка. С тем же успехом я мог бы поставить ее на гребаный пьедестал, потому что она делает со мной все это. Намеренно или нет. Я знаю, кто она.

И чего именно она хочет.

Я не планирую жениться на ком-то другом, потому что подойдет только она. У меня было ощущение, что она будет упрямой. В конце концов, она дочь мистера Риччи, а этот мужчина — жесткий человек. В тот день, когда я пришел к нему домой и сказал, что еду за ней, он мне не поверил, что было его собственной глупостью. Правда, ему уже следовало бы знать, что я говорю то, что имею в виду, и делаю то, что говорю.

Она берет вино и делает глоток. Вижу так много от ее отца в этом вызывающем выражении ее лица. Она еще не осознала этого, но она будет одним из самых больших активов, когда-либо приобретенных этой семьей. Она не только влиятельный адвокат, пользующийся огромным уважением в криминальном мире, но еще и источает сосредоточенную утонченную силу. У нее острый ум, и, возможно, именно поэтому она не соглашается выйти за меня замуж. Она еще не подозревает, на что я пойду, чтобы сделать ее своей.

— Я могу подарить тебе весь мир, — говорю я ей.

Взгляд Райи возвращается к синей коробке, и я придвигаю ее ближе к ней.

— Ты действительно думал, что это сработает… что ты появишься и потребуешь, чтобы я вышла за тебя замуж?

— Возможно. Думал, ты согласишься после того, как я пригрозил убить твоего отца.

— И что дальше? Заставишь меня выйти за тебя замуж под угрозой, а потом что? Чего ты ждешь от меня? Поцелуев? Любви? Секса? — она почти захлебывается своими словами.

— Ты хочешь сказать, что не думала о том, как я буду скользить руками по всему твоему телу? — вижу, как ее горло сжимается при следующем глотке. — Не думала о том, как я протяну руку между твоих ног и широко раздвину их, как встану на колени и покажу тебе, что такое настоящий десерт?

Ее глаза расширяются, и официантка кашляет, поднимая бутылку вина и наливая нам еще по бокалу.

Когда она уходит, Райя наклоняется, сохраняя самообладание.

— Ты бы не знал, что со мной делать, — ухмыляется она.

— Я же говорил тебе, что меня называют боссом, — говорю я ей с жестокой улыбкой.

— А меня называют сладенькой конфеткой каждый субботний вечер, — говорит Райя, делая вид, что скучает.

— Хорошо, давай заключим пари.

— Пари? — спрашивает она в замешательстве. — На что?

— Если я смогу заставить тебя кончить, ты выйдешь за меня замуж. Если я этого не сделаю, я уйду и больше не буду тебя беспокоить.

— Это… — она качает головой. — Это безумие.

— Я знаю, что могу сделать и как доставить удовольствие женщине. В моих руках ты станешь глиной, — я ухмыляюсь ей.

— Нет.

Протянув руку через стол, накрываю ее руку своей и кончиком пальца рисую на ней произвольные фигуры. Она наблюдает, задумчиво нахмурив брови.

Бей или беги. Поддастся мне? Или отступит?

— Я хочу трахнуть тебя, принцесса, и я знаю, что ты хочешь трахнуть меня.

— Нет, — говорит она, не убирая руку, пока я продолжаю рисовать воображаемые образы на тыльной стороне ее ладони.

— Ты так и не кончила той ночью с… как там его? — притворяюсь, что вспоминаю, хотя на самом деле точно знаю, кем был тот хуесос.

— Эндрю, — шепчет она.

— Точно. Ты так и не кончила с Эндрю. А я знаю, что такой женщине, как ты, нужна разрядка. Ты планировала трахаться с ним, когда тебе это было нужно, да? Никаких отношений, только секс. Почему у нас не может быть этого?

Райя отдергивает руку и убирает ее под стол.

— Потому что ты хочешь жениться на мне, вот почему.

— Значит, если скажу тебе, что не хочу на тебе жениться, я смогу тебя трахнуть? — когда она молчит еще минуту, хватаю коробочку с кольцом и кладу ее в карман. — Готово! К тебе или ко мне?

— Я никогда не соглашалась на это. Ты такой блядский извращенец. Как ты можешь ожидать, что я буду с тобой трахаться?

— Желательно на спине, чтобы я мог наблюдать за тем, как эти ахуенные глаза слезятся, когда будешь кончать, — машу рукой в ​​воздухе, чтобы привлечь внимание официантки, а затем даю ей свою кредитную карту, когда она подходит к столу.

Встаю и протягиваю Райе руку. Она качает головой с натянутой улыбкой. Достаточно вежливо, если бы кто-то смотрел.

— Я не буду с тобой трахаться, — говорит она с ядом в голосе, предназначенным только для моих ушей.

— Будешь, — наклоняюсь ближе. — Больше никаких разговоров о браке. Мы заключили сделку.

— Нет.

— Хорошо, — вытаскиваю кольцо и опускаюсь на одно колено. Ее лицо краснеет, и люди бросают взгляды, начиная шептаться.

— Вставай, — шипит Райя, потянувшись ко мне.

— Что выбираешь? — начинаю открывать коробку.

Она захлопывает ее.

— Я не выйду за тебя замуж.

— Значит, мы потрахаемся?

— Ты знаешь, это очень странный способ соблазнить кого-то, — шепчет она.

— Люди ждут ответа.

Она быстро осматривает ресторан, прежде чем ее взгляд возвращается ко мне.

— Встань.

— Что выбираешь?

— Блядский боже, — Райя качает головой и пытается уйти, но я хватаю ее за запястье и тяну назад.

— Что выбираешь?

— Я все еще могу ударить тебя коленом по яйцам, — говорит она с довольной ухмылкой.

— Неужели мысль о том, чтобы трахнуть меня, так сильно тебя задевает? — спрашиваю я. Знаю, что это не так, но жду, чтобы увидеть, насколько она честна.

— Я… Я… — я стою, глядя на ее заикание.

— Мы трахнемся, — говорю я окончательно.

Райя пытается отступить, но я все еще держу ее запястье в своей руке. Потянув ее за собой, забираю у официантки кредитную карту по дороге на улицу. Мы доходим до машины, и водитель открывает ее дверь. Она послушно садится, и, как только я закрываю за собой дверь, мы вливаемся в массу машин, окружающих нас. Она молчит, ее губы поджаты, а подбородок высоко поднят. Эта прекрасная лисица не имеет права так мучить меня. Кладу руку ей на бедро, чуть ниже подола юбки, и ее острый взгляд устремляется на меня.

— Что ты делаешь? — удивленно спрашивает Райя, но не делает никаких попыток остановить меня или убрать мою руку. — Я ни на что не соглашалась. Отвези меня домой, — ее взгляд остается прикованным к моей руке, наблюдая за тем, что я делаю. Начинаю с медленных поглаживаний вверх и вниз по ее бедру, испытывая свою удачу. Хочу дать ей возможность оттолкнуть меня, если она действительно этого хочет.

Но она ничего не делает.

Просто сидит и смотрит.

Ее ноги раздвигаются, когда моя рука поднимается чуть выше.

— Я хочу домой, — говорит она снова, но на этот раз ее дыхание становится тяжелее, а в глазах темнеет, и я точно знаю, что это не то, чего она хочет.

Блядство.

Райя

Крю продвигает руку все выше и выше по моему бедру, и я не в силах сказать ему остановиться.

Почему я не могу его остановить?

Я же должна быть в состоянии остановить его.

Я почти не знаю этого человека.

Да, я встретила его много лет назад, но с тех пор, как он вернулся в мою жизнь, единственное, что у нас с ним общего, это то, что он продолжает требовать, чтобы я вышла за него замуж. Не могу сказать, что это меня удивляет, но в то же время это совершенно странно и назойливо, а требование просто возмутительно.

Может, стоит согласиться на его сделку — займусь с ним сексом, а он перестает просить меня выйти за него замуж. Ведь он помешал мне потрахаться, когда я действительно этого хотела. Так что, возможно, он мне что-то должен. По крайней мере, так я говорю себе, пока мы сидим на заднем сиденье машины. Даже не обращаю внимания на то, куда мы едем, только на то, что мы движемся, и на его руку, которая все еще на моем бедре.

Его свободная рука — та, что не залезла мне под юбку, — берет мою руку и кладет на его член. Чувствую его твердость через брюки. Крю скользит выше по моему бедру, и мои ноги раздвигаются еще шире. Я почти уверена, что машина замедляет ход, но сейчас мне сложно на этом сосредоточиться. Он добирается до моих трусиков, и я знаю, что он чувствует мою влажность через кружево. Крю втягивает воздух и опускается передо мной на колени. К счастью для него, в этой машине много места. Он близко, и его глаза смотрят на меня, пока он медленно задирает мою юбку, наклоняется и прижимается ртом к моему колену, губы задерживаются на мгновение, прежде чем он целует мою ногу.

— Такая влажная для меня, принцесса, — пальцами сдвигает мои трусики в сторону, и я чувствую его прямо там, где он мне нужен.

Я должна сказать ему остановиться.

Что это неправильно.

Но это всего лишь секс.

И если мы займемся сексом, я смогу заставить его оставить меня в покое.

Беспроигрышный вариант для меня.

По крайней мере, так я говорю себе, когда его голова опускается, и он задирает мою юбку выше, заменяя пальцы ртом.

Ебать.

Задыхаюсь, когда его язык касается моего клитора, кружево все еще оттянуто в сторону, а затем его рот опускается ниже, к моему входу.

Пробует меня на вкус.

Крю стонет, и я поднимаю руки, чтобы погладить его плечи, прежде чем запустить пальцы в его волосы. Ему не нужны мои указания, о том, как заставить меня чувствовать себя хорошо. Он знает, что делает и как использовать свой рот, это точно.

Его палец скользит в меня, и с моих губ срывается стон. Языком продолжает медленные круговые движения вокруг моего клитора — он теплый и ощущается просто фантастически.

Моя голова откидывается назад на сиденье, когда он вводит еще один палец, не замедляя темпа движений ртом, и нежная плоть начинает сжиматься внутри меня сильнее. Ненавижу то, как сильно мне это нравится. Сколько удовольствия он мне доставляет. И я не могу удержаться и не прижаться ближе, желая — нет, нуждаясь в том, чтобы его язык проник глубже. Чувствую, что начинаю кончать, и знаю, что он тоже это чувствует.

— Принцесса, ты собираешься кончить для меня?

У меня нет слов. Все, что я могу сделать, — это потянуться к голове Крю и вернуть ее туда, где ей самое место — между моих ног. Прижимаюсь к его лицу, и Крю позволяет мне. Он поддерживает идеальный темп, мои руки сжимаются сильнее, и мое тело начинает распадаться, а я издаю слабый крик. Он двигается прежде, чем я успеваю перевести дыхание. Все еще нахожусь на волне неописуемого удовольствия, даже когда он больше не прикасается ко мне.

Слышу звук молнии, а затем разрыв обертки. Когда наконец открываю глаза, он притягивает меня так, что мои ноги оказываются у него на коленях, а я на нем верхом. Как только мои бедра обхватывают его, чувствую член между ног, окидываю Крю взглядом снизу вверх, а он смотрит на меня.

— Возьми, если осмелишься, — он говорит это так, что мне хочется дать ему пощечину. Как будто трахать его — опасно.

Неужели он не знает, кто я?

Одного только дерьма, которое я видела и с которым сталкивалась, работая адвокатом по уголовным делам, достаточно, чтобы напугать большинство людей.

Но это дерьмо сделало меня только сильнее.

Поэтому я улыбаюсь ему.

— Больше никаких предложений руки и сердца, — напоминаю ему.

Крю высовывает язык, облизывая губы.

Чувствую, что он готов войти в меня, но я прижимаю руку к его груди, останавливая его.

— Скажи мне, что ты согласен, — сжимаю его лицо ладонями и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Дерзкая принцесса.

— Скажи, что ты согласен, — повторяю, опускаясь ниже. Даже если Крю не согласится, уверена, у меня не хватит силы воли остановиться. Я хочу этого. Мое тело хочет этого. Хочу разрядки. И если честно, ни один мужчина еще не заставлял меня так быстро кончать, используя только рот и пальцы.

— Если это твое требование, принцесса, — он ухмыляется и приподнимает бедра, проникая прямо в меня. Замираю, не в силах пошевелиться и приспосабливаюсь к его размеру. Когда я почувствовала его через штаны, поняла, что он большой… но блядь.

— Потеряла дар речи? — спрашивает Крю, наклоняясь и захватывая мою нижнюю губу между зубами. Он нежно прикусывает ее, затем лизнув отстраняется.

— Справлюсь со всем, что ты мне дашь, — говорю я. Мне бы хотелось, чтобы мой голос не звучал таким запыхавшимся и больше соответствовал его дерзкому тону. Но, блядь, какой он огромный. Крю повторяет движение бедрами, на этот раз его губы накрывают мои, и он целует меня, языком проникая в мой рот. Чувствую на нем свой вкус. Но и его вкус тоже. Этот мужчина — как сладкое вино и искушение.

Я не должна этого делать.

Мне нужно остановиться.

Мои бедра приостанавливаются, и он отстраняется, разрывая наши губы. Его рука скользит по задней части моей ноги к моей попке, и он сильно сжимает ее.

— В чем дело, принцесса? — он входит в меня, и я сжимаюсь еще сильнее. Мои руки на его плечах пытаются удержаться от движения. Но у него есть преимущество, даже если я нахожусь сверху.

— Перестань, — хлопаю его по плечу.

— Что! Это? — и он снова делает толчок. Прежде чем я успеваю открыть рот, он берет в руки мои бедра и начинает целеустремленно двигаться, в его глазах нет ничего, кроме похоти.

Крю продолжает бить в эту волшебную точку, и мои глаза закрываются от удовольствия. Он трахает меня — несмотря на то, что я сверху и должна полностью владеть ситуацией — его хватка контролирует каждое движение. Каждый стон, срывающийся с моих губ, дает ему понять, как сильно я этого хочу. Как сильно наслаждаюсь каждой секундой этого сексуального контакта с ним.

Руками Крю блуждает по моей спине, а затем шлепает меня по заднице. Сильно. Он делает это снова, на этот раз другой рукой, шлепая по другой стороне задницы, а затем пробирается к моей шее, потом к волосам, накручивая их на кулак, прежде чем отстраняется, обнажая мое горло. Мои руки переходят с его плеч на колени позади меня, и я сажусь на него верхом.

Или он все еще управляет мной?

Сейчас все сливается воедино.

И я думаю, он знает, что выиграл этот раунд.

Блядство! И я ненавижу, что он побеждает.

Я не должна находиться рядом с этим человеком. Он преступник, он убил моего босса и моего ухажера. И все же я позволяю ему трахать меня так, будто завтра не наступит.

Но, блядь, как же это приятно.

Моя спина выгибается, и его рот находит мою шею. Он кусает или сосет ее, я не уверена, что именно, и я беспомощна, чтобы остановить его. Кончаю, и он чуть сильнее дергает меня за волосы, еще больше выгибая спину. Его член попадает в идеальное место, заставляя меня кричать.

Громко.

Крю целует меня в шею, пока не достигает моего рта и не берет контроль над ним, обеими руками обхватывая мое лицо, а его бедра двигаются быстрее. Чувствую, как он кончает, и мы оба растворяемся друг в друге. Наслаждаюсь блаженством, пока не приходит острое и болезненное осознание. Рациональное мышление и отсутствие дисциплины тяжестью опускаются в мой желудок. Мне требуется всего секунда, чтобы понять причину и отстраниться.

— Ты не можешь сейчас испытывать отвращение, принцесса. Только не после того, как сильно ты только что кончила, — хихикает он.

— Я презираю тебя, — говорю сквозь стиснутые зубы.

Его хватка ослабевает, когда я слезаю с него, и даже мягкий, его член большой. Черт. Неудивительно, что он смог заставить меня кричать.

— Покажи мне свои сиськи, и я снова тебя трахну, — он облизывает губы, пока я поправляю юбку.

— Где мы? — спрашиваю я.

— У твоего дома.

Вздыхаю с облегчением.

— Хорошо. Пока. Не звони мне, — хватаюсь за дверную ручку и пытаюсь открыть ее, но он тянется ко мне и поворачивает мою голову назад, положив руку на подбородок, чтобы я посмотрела на него.

— Никакого прощального поцелуя? Никакого «Спасибо, что заставил меня кричать»? Никакого «Ни один мужчина раньше меня так не трахал»? — спрашивает он.

Делаю паузу. И ухмыляюсь.

— Никакого прощального поцелуя. И да, раньше меня трахали с большей страстью и членом побольше. Но я бы, по крайней мере, включила тебя в десятку лучших.

Его хватка на моем подбородке ослабевает, и я пользуюсь моментом, чтобы вылезти из машины.

Мудак.

Кажется, я часто использую это слово, но оно чертовски хорошо подходит.

Крю

— Топ десять, — бормочу я, — в десятке лучших, как же.

— О чем ты, блядь, говоришь? — спрашивает Энджел, надевая туфли.

— Энджел, — предупреждает Доминик, но она лишь закатывает глаза и выходит за дверь, а с ней идет один из наших людей. Во мне вспыхивает раздражение, когда я понимаю, что она идет к Райе, а вместо нее должен быть я. Но мне пришлось согласиться на условия Райи. Я могу позволить ей думать, что сдаюсь, но у меня есть все намерения сделать ее своей женой. Ей просто нужно осознать это, и чем скорее, тем лучше.

— Почему ты бормочешь о первой десятке? — спрашивает Доминик, присаживаясь рядом со мной. Он протягивает мне стопку бумаг и ручку.

Еще одно дерьмо, которое нужно подписать.

Прошло несколько часов с тех пор, как я высадил Райю, и она сказала мне, что я в ее десятке лучших.

Она сказала это, чтобы задеть меня. Я знаю это.

— Что это? — спрашиваю, держа в руках бумаги.

Он указывает на первое.

— Семьи спрашивают о вашем браке. Когда он состоится.

— К черту семьи, — ворчу я.

— Это дополнительная собственность, которую ты получишь, когда женишься, — он указывает на раздел в документе, в котором описываются чрезвычайно прибыльные виды бизнеса. Те, которые я хотел, но к которым еще не смог получить доступ.

Они станут моими только когда я женюсь.

— Итак, почему ты ворчишь по поводу первой десятки?

Просматриваю документы. Там нет ничего, чего бы я не выучил наизусть. И все это, как я знаю, скоро станет моим по праву.

Хочу получить все это прямо сейчас.

Семьи-основатели подписали этот контракт. Бизнес, которым я хотел управлять, теперь в пределах досягаемости. Он так близко, что я чувствую его. А если рядом со мной будет стоять Райя, самая влиятельная женщина, мы будем неприкасаемыми.

— Это то, что сказала Райя, — выдавливаю я.

— Ты действительно думаешь, что сможешь убедить ее выйти за тебя замуж? Ее давно не было в нашем мире.

— Но она знает наш мир, и ты знаешь, что она всегда была той самой.

Я был зациклен на ней с того момента, как увидел. Райя моя. По контракту или нет. Чем больше она сопротивляется, тем сильнее я хочу подчинить ее себе. И увидеть, как эта прекрасная маленькая лисица признает, что она моя. И только моя.

— Да, и я думаю, что каждая женщина, которую ты трахал, тоже это знала, — он смеется. — Помнишь, однажды ты попросил Тиффани покрасить волосы и надеть контактные линзы, когда трахал ее? — он качает головой. — Она разозлилась и вышла из твоей комнаты, готовая кого-нибудь убить.

— Мне нравятся женщины с волосами цвета карамели, — говорю я, улыбаясь.

— Я думаю, мы все это знаем, — Доминик встает и хлопает меня по спине. — Должен сказать, несмотря на бурчание, ты выглядишь менее напряженным. Ты наконец-то с кем-то переспал?

Улыбаюсь при ярком воспоминании о том, как Райя оседлала меня, и это заставляет мой член дергаться.

— Вот черт, ты с кем-то переспал. Кем была эта женщина?

— Это была она.

Его брови удивленно поднимаются.

— Ну, черт. Так мы планируем свадьбу?

— Она заставила меня пообещать, что в обмен на наш секс я перестану предлагать ей выйти за меня замуж.

Он ухмыляется.

И я тоже.

Райя

Вот уже два дня подряд я вижусь с Энджел. Приятно поболтать с ней после работы, а потом вместе поужинать. Она ни разу не заговорила о нем, хотя знаю, что ей очень хочется.

В первый вечер она спросила меня об отметине на шее. Этот ублюдок оставил на мне засос, и никакая косметика не могла полностью скрыть темно-фиолетовый след. Я отмахнулась от нее, сказав, что это какой-то тайный мужчина. Но мы-то с ней знаем, что Крю не позволил бы ни одному другому мужчине прикоснуться ко мне. Это ужасно раздражает и чертовски возбуждает, учитывая, что с тех пор он посещает мои сны каждую ночь.

Я не должна хотеть его снова.

Ненавижу его.

Но мое тело — коварно.

И мне больно признавать, что это был лучший секс в моей жизни.

Сегодня вечером Энджел сидит напротив меня, сияя своей беременностью, и у меня такое чувство, что она собирается задать вопрос. Она уже упоминала о Крю вскользь, оценивая мою реакцию. А я ничего ей не сказала.

А что тут рассказывать?

Должна ли я сказать, «Эй, я трахалась с братом твоего мужа, и секс был потрясающим. Я уже мечтаю о том, когда это может повториться. Но знаешь ли ты, что он псих и убивает людей, которые его бесят?». Думаю, она, вероятнее всего, уже все это знает.

Мы сидим в моей гостиной на диване, на заднем плане работает телевизор, но никто из нас его не смотрит, пока мы доедаем еду на вынос.

— Мне сегодня очень понравилось. Нам не следовало так долго ждать, чтобы снова встретиться, — вздыхает Энджел.

Киваю в знак согласия. Жизнь, казалось, стала такой насыщенной и быстрой. И хотя прошло уже четырнадцать лет, присутствие Энджел в моей нью-йоркской квартире не кажется странным. Как будто не прошло так много времени, и мы снова те, кем были много лет назад.

Она смотрит на меня и делает паузу.

— Спрашивай уже, Энджел.

Она улыбается. Она никогда не стеснялась и не ходила вокруг да около. Ни со мной, ни с кем-то другим. А это о многом говорит, учитывая, что она вышла замуж за человека из одной из самых известных преступных семей.

— Как ты думаешь, ты когда-нибудь вернешься домой?

— В Италию?

Она кивает.

— Нет. Мне это не интересно. Теперь мой дом здесь.

Энджел кажется немного грустной при этих словах, но она кивает, откусывая небольшой кусочек от своего ужина.

— Знаешь, твое имя часто всплывает дома.

— Из-за всего этого брачного дерьма?

Она кивает.

— Ко мне это не имеет никакого отношения. Я никогда не соглашалась на это.

Ее взгляд останавливается на моей шее, и я чувствую легкий прилив тепла на своих щеках. У женщины есть потребности. Проблема в том, что я не могу полностью отрицать, что не сделала бы этого снова. Невозможно, чтобы женщина обладала таким самоконтролем. Мужчина знает, как трахаться, и этот факт меня привлекает.

— Мне скоро придется вернуться, и Доминик поедет со мной, — говорит она и тянется за стаканом воды. Следуя ее примеру, делаю глоток своего красного вина.

— Ради ребенка? — спрашиваю, указывая на ее живот. Она смотрит вниз и гладит его, на ее лице появляется мягкая улыбка. Мне до сих пор кажется странным, когда я вижу ее такой. Подумать только, мы были подростками, тайком от родителей пили спиртное и устраивали эскапады при каждом удобном случае, а теперь… теперь, все изменилось.

— Ага. Мы не хотим, чтобы ребенок родился здесь. И даже если Крю планирует остаться здесь надолго, я не хочу жить здесь.

— Почему? — спрашиваю я.

— Это слишком опасно, — шепчет она.

— Думаю, что где угодно может быть опасно.

— Дома они знают, что у руля Крю, но здесь он должен восстановить имя и границы. Многие семьи здесь жаждут власти, а Крю проливает кровь ради спортивного интереса. Все для того, чтобы имя Монти уважали и боялись, — качая головой, говорит она.

Само собой разумеется, что такие перемены требуют времени. Гораздо больше времени, чем несколько недель.

— Как давно он здесь? — спрашиваю я, ставя бокал.

— Уже годы, — признается она.

Не знаю, почему для меня это стало шоком, но это так. Почему именно сейчас, а не в любое другое время, он вновь дал о себе знать? Потому что у него осталось меньше года на выполнение брачного контракта? Так почему бы не принять меры раньше? Зачем ждать, чтобы навестить меня на мой тридцатый день рождения и испортить мне весь праздник? Это был самый настоящий мудацкий поступок.

— Он убил моего босса, — напоминаю ей.

— Да, я слышала этот разговор, — она ковыряет вилкой шоколадный торт, а затем отправляет кусочек в рот, и по ее лицу расплывается блаженная улыбка. Энджел всегда имела тошнотворную любовь к сладостям. Она направляет на меня свою испачканную шоколадом вилку.

— Однако твой босс был продажным человеком. И не только это. У него также было кое-что на тебя.

— На меня? — удивленно спрашиваю. Я работала с Брайаном много лет. Возможно, он был безжалостным. Но продажным? Сомневаюсь.

— Он установил камеры в женском туалете и сохранил все файлы, которые у него были на тебя. Только на тебя. Он был никем иным, как грязным извращенцем.

Плюхаюсь обратно на свое место.

— Он бы этого не сделал, — говорю, качая головой. — Мы бы знали.

— Крю может быть кем угодно, но только не лжецом. И у него всегда есть причина, когда он кого-то убивает.

— Крю — из тех людей, кто может убить человека за то, что он посмотрел на него не так.

Она пожимает плечами и берет еще один кусок шоколадного торта.

— Он убил Эндрю, — добавляю я. — Без причины.

— Да, это я тоже слышала, — она прикусывает нижнюю губу. — Разве он не предупреждал тебя не ходить с ним на свидание?

— Да, но он мне не начальник, — говорю я, защищаясь.

— Нет, он просто человек, который убил твоего начальника.

Туше.

Внутри меня поднимается гнев. Дело не в том, что я злюсь на Энджел. Дело в том, как спокойно мы ведем этот разговор. Скорее всего, это потому, что мы обе видели изрядную долю дерьма и мертвых тел. В этом нет ничего нового, и я не была привязана к Эндрю. Но, черт возьми. Он не заслуживал этого.

— Он не имел права приходить и убивать Эндрю. Неважно, что он чувствовал.

— Но в голове Крю ты принадлежишь ему.

Его контроль, распространяющийся даже на мою лучшую подругу, приводит в ярость. И это только моя вина, ведь я думала, что он не станет убивать моего ухажера.

— Я не принадлежу ему, — напоминаю ей. — Я личность и принадлежу себе.

При этом она широко улыбается.

— Я знаю. Почему, по-твоему, мне так нравится, что ты даешь ему отпор? Приятно, что кто-то наконец-то поставил его на место. На мой взгляд, он слишком требователен, — она смеется. — И ты такая же, так что это брак, заключенный на небесах… или в аду, — она снова смеется.

Не могу сдержать улыбку, делая еще один глоток вина.

— Знаешь, вся эта ситуация — пиздец.

— Будто я этого не знаю. Но это не я с ним спала, — она вопросительно поднимает бровь.

— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, — легко признаюсь я, прежде чем сделать еще один глоток красного вина — моего личного десерта.

Она откусывает еще одну порцию шоколадного торта, ее слова звучат приглушенно.

— Похоже, Крю не единственный, кто играет с огнем.

Райя

Прошло меньше двух недель с момента убийства Брайана. А поскольку я не согласилась на новую должность, его вещи остались в его кабинете. Семьи у него толком не было, и даже бывшая жена не хотела забирать его вещи. Свидетельство того, насколько гладко прошел их развод.

Поэтому я пришла пораньше, в поисках чего-то, в чем совершенно не уверена. Но не вижу ничего, что могло бы подтвердить слова Энджел. Мне трудно поверить, что Брайан был таким человеком. Мы не были близки, но он предоставил мне все возможности в этой фирме. И предполагать, что он делал что-то подобное? Но какая у него могла быть причина? Возможно, для личной коллекции или для какого-то шантажа, если когда-нибудь понадобится? Я была здесь слишком долго, чтобы знать, что и то, и другое в равной степени возможно.

Роюсь в ящиках, и разочаровываюсь, видя старые документы и маленькую бутылочку нераспечатанного виски. Его ноутбук, телефон и монитор компьютера переcтавлены. Полиция забирала их, когда хотела продолжить расследование его убийства. Дело было легко закрыто, и они все вернули, но никто не захотел ставить их на место. Он все-таки не вернется.

Кладу руки на бедра.

— Дерьмо, — бормочу, чувствуя себя почти сумасшедшей из-за того, что вообще этим занимаюсь. Ведь Брайан мертв. Но я должна знать.

Легкий стук в стеклянную дверь, и я перестаю рыться в его ящиках. Поднимаю голову и вижу, что мистер Лука выглядит несколько растерянным, открывая дверь.

Дерьмо.

— Райя?

— Доброе утро, — говорю с нежной улыбкой, продолжая небрежно просматривать ящики. Если остановлюсь, то обязательно буду выглядеть подозрительно.

— Доброе утро. Что вы здесь делаете? — спрашивает он, и я замечаю намек на подозрение в его тоне.

— Я давала Брайану файл и надеялась, что он может быть где-то здесь. Но, похоже, мне не повезло, — машу рукой в ​​притворном раздражении.

— Разве вы не сохраняете все резервные копии на своем компьютере?

— Да, конечно, — киваю. — Просто знаю, что он делал пометки на них, поэтому и надеялась их найти. Но я, конечно, могу обойтись и без них.

Наступает долгое молчание.

Затем, я опускаюсь ниже пояса в театральном искусстве.

— Просто все еще так странно, что его больше нет.

Что-то мелькнуло в голубых глазах мистера Луки, как будто он понял. Меня не особенно тронула смерть Брайана. С годами я потеряла чувствительность к смерти. Но долгое время я была его лучшей ученицей. И если могу использовать это, чтобы выбраться из этой ситуации, то я обязательно это сделаю.

— Это очень глубоко ранило всех нас, — он оглядывается на дверь и небрежно указывает пальцем в ее сторону. — Я мог бы поклясться, что дверь была заперта.

Притворяюсь растерянной.

— Нет, я же смогла войти. Может быть, уборщики оставили дверь открытой? — вообще-то я взломала замок.

Он прочищает горло.

— Почему вы здесь так рано? — спрашиваю, внезапно осознав, что большинство сотрудников фирмы не придут на работу еще в течение часа. После смерти Брайана мистер Лука появлялся гораздо чаще, и мне интересно, не потому ли, что он обеспокоен тем, что вокруг одной из его крупнейших инвестиций возникает много вопросов. Или, возможно, его отец хочет, чтобы он выполнял грязную работу приближенную к земле.

— Я просто, знаете ли, помогал с контролем ущерба и всем остальным.

— А, — понимающе киваю. — Ну, теперь, раз я не могу найти файлы, придется работать по памяти.

Обхожу стол и направляюсь к двери.

— Это касается дела Торриси? — спрашивает мистер Лука.

Поворачиваюсь к нему.

— Нет, это другое дело. А что?

— Вы близки к тому, чтобы закрыть его, вот и все. И, кажется, все склоняется в вашу пользу.

— Как обычно, — уверенно улыбаюсь.

— Просто хочу убедиться, что у вас с ними не слишком серьезные проблемы. Знаю, что Андреас может быть очень пугающим. Ваша встреча на днях выглядела напряженной.

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. Потом меня осенило. Моя встреча с Андреасом Торриси, на которой он спрашивал о Крю.

— Они все могут быть пугающими. Но именно поэтому я лучшая, — напоминаю ему. И это само собой разумеется, именно поэтому правление предложило мне работу Брайана. Но, прежде чем он успевает задать еще вопросы, выхожу за дверь.

— Хорошего дня, мистер Лука, — говорю я.

Блядь.

Я не приблизилась к подтверждению обвинений Энджел.

Крю

То, что я не видел и не пробовал ее на вкус целую неделю, начинает меня убивать. Но мне необходимо расставить все по местам, и нужно держаться на расстоянии, чтобы Райя думала, что преимущество на ее стороне.

У нее его нет.

Но она достаточно умная женщина, чтобы очень скоро это понять. Я никогда не говорил ей, как долго продлится наше соглашение.

Смотрю новости, чего обычно не делаю. Но есть причина, по которой сегодня включен звук. Райя на канале, дает интервью и комментирует дело Торриси. Похоже, что дело будет закрыто через несколько недель, а Райя работала над ним последние шесть месяцев. Хотя, несмотря на все улики и на то, что сын Торриси недавно привлек к себе внимание, она держит это в секрете.

Райя красива, сильна и непоколебима на экране. На ней черное платье длиной до колен, подчеркивающее все ее изгибы, а волосы собраны в тугой пучок. Хочу потянуть за него и позволить ее карамельным волосам распуститься. Целовать эти чертовы губы. Интересно, что бы подумали другие, если бы знали, насколько огненна эта маленькая лисица за кадром. Мой член дергается. Не то чтобы я когда-либо рассказывал, какая она за пределами зала суда. Я храню это только для себя.

Она определенно единственная, кто может стать поддержкой для имени Монти и занять место моей жены.

Слышу легкую болтовню возле моего кабинета. Моя мама и Энджел порхают вокруг ребенка. После известия о беременности Энджел моя мать ежедневно напоминает мне о моей ответственности: пришло время родить наследника.

К моему возрасту у родителей уже были мы с Домиником. Не то чтобы это имело значение. Им нужен был наследник из-за обязательств, но мой отец никогда не хотел детей. Это было очевидно по тому, как он смотрел на нас свысока и обращался с нами. Доминику досталось меньше, потому что внимание отца было в основном сосредоточено на мне как на старшем сыне.

Я знал, чем мой отец занимался на работе. Он брал меня с собой во многие комнаты и расстреливал людей без всякого предупреждения. Однажды он даже убил официантку за то, что она принесла моей матери неправильный суп. Никто в ресторане даже не кричал, не говоря уже о том, чтобы подойти к телу. И мы были вынуждены продолжать небрежно обедать, хотя кровь текла в нескольких дюймах от моих свисающих ног. Мне тогда было пять.

Мне никогда не узнать, как он мог одновременно пытаться сделать меня лучшим и в то же время пытаться оправдать свою жестокость. Мне было двенадцать, когда я совершил свое первое убийство. Он привел меня в свободную комнату в доме. В ту, в которой я учился в детстве. Мужчина был в капюшоне, прикован цепью к стулу, с кляпом во рту и весь в крови.

Но тот случай отличался от остальных. Я чувствовал перемену в воздухе, когда отец хлопнул меня по плечу своими толстыми пальцами и затянулся сигарой.

— Пора тебе что-нибудь сделать, мальчик, — требует он, проходя мимо меня и снимает мешок с головы мускулистого мужчины.

Кровь отхлынула от моего лица.

Кертис.

Он служил моей семье десять лет и был личным телохранителем меня и Доминика. И вот он сидит здесь, наполовину сломленный. Его глаза расширяются, когда отец вкладывает мне в руку пистолет.

Он снова кладет руку мне на плечо.

— Как мы тренировались. Выстрели ему в голову.

— Что он сделал? — спрашиваю я, мой голос лишен каких-либо эмоций. Я знал, что лучше не показывать слабость рядом с отцом. Или рядом с кем-либо другим, если уж на то пошло.

— Он предал нас, — говорит отец как ни в чем не бывало. — Это все, что тебе нужно знать. Это приказ.

Мои брови лишь слегка нахмурились. Я видел множество убитых людей. Некоторых из них потому, что они пытались меня убить. Это будет первый раз, когда я стану причиной того, что жизнь покинет чье-то тело. Я видел, как это питает моего отца. В том смысле, что иногда он жестоко наслаждался этим, а иной раз был равнодушен. Что очередной человек был не более чем препятствием на его пути к большим и лучшим вещам.

Что я почувствую? Буду ли таким же, как он? Меня ведь для этого воспитывали, да?

— Или тебе нужны ножи? — раздраженно спрашивает отец, как будто это причина моего колебания.

Кертис пытается что-то кричать через кляп. Мне кажется странным, что такого сильного человека, который защитил нас и даже проявлял к нам доброту, так легко сломить.

— Я считаю до пяти, — говорит отец.

— Один.

Поднимаю пистолет и стреляю прежде, чем он досчитает до двух.

Я знаю последствия, если не выполню его требования.

Моя цель точна, и Кертис обмякает на стуле, его голова свешивается, а кровь сочится по лицу.

Не говоря ни слова, отец выходит из комнаты, забирая с собой небольшую часть меня. Не знаю, какую именно, но знаю, что не чувствую… ничего. Ни сожаления, ни боли, ни сердечного прощания. Но и удовольствия тоже нет. Не так, как у моего отца. Но, возможно, мне понравится быть убийцей.

Несколько лет спустя, когда мне исполнилось двадцать, я осознал, какой угрозой стал для своего отца. Он так хорошо меня заточил, что его люди начали прислушиваться к моим приказам, а некоторые даже прямо не подчинялись ему. И как только мне сообщили, что он собирается напасть на меня и Доминика с намерением убрать мою мать, чтобы взять другую жену и завести гораздо более молодого наследника, я понял, что пришло время действовать.

Убив его, я впервые получил удовольствие от лишения жизни. И мне показалось почти поэтичным, что я притащил его избитое тело в ту самую комнату, где он когда-то заставил меня совершить мое первое убийство. Я никогда не презирал его за то, что он привел меня в этот мир таким юным. Это сделало меня тем, кем я стал. Сильным. Устрашающим.

И в тот раз вместо пистолета я воспользовался ножами, учитывая все те случаи, когда он подрывал мои старания. Я вспомнил, сколько раз он меня избивал. Времена, когда он ударил мою мать, в наказание за что-то незначительное, что натворили мы с Домиником. Я пытался уберечь Доминика от этого. Но даже тогда на него выпала изрядная доля убийств.

Но тогда… все было иначе.

Все изменилось в ту ночь, когда я ради развлечения пытал отца и выстрелил ему между глаз, приняв официальное назначение главы семьи.

Теперь я задаюсь вопросом: если бы в нашей жизни была такая женщина, как Райя, как бы она выступала в мою защиту? Не то чтобы меня волновало, что думает она или кто-то еще… но мне любопытно.

Райя

Прошло две недели с тех пор, как я видела или слышала о Крю. Поначалу меня это раздражало, но потом я вернулась к своей обычной повседневной жизни. Я запуталась в своих делах и совершенно ясно дала понять мистеру Луке и совету директоров, что не приму новую должность, пока не завершу дело Торриси. Этому делу посвящено много статей в прессе и денег, и оно полностью поглотило меня. Понятно, что между этим и встречами с Энджел каждую свободную секунду я почти забываю о Крю, как будто этот монстр был плодом моего воображения.

И стоило мне подумать, что он уже сдался, поднимаю взгляд со стола и замираю, когда он входит в мой кабинет.

— Тебе нельзя быть здесь, — шиплю я.

Когда он закрывает дверь, я смотрю мимо него на некоторых моих коллег, которые с любопытством смотрят в нашу сторону.

Это плохо.

— Принцесса, — говорит Крю с высокомерной улыбкой.

— Тебе нужно уйти, — встаю, остро осознавая зрителей.

Он осматривает мой кабинет, игнорируя мое волнение.

— От тебя не было вестей. Мне, как твоему мужу, больно.

— Ты не мой муж, — кричу я. Когда он выглядывает из-за экрана моего компьютера, я быстро складываю свои заметки и бросаю их в верхний ящик. Затем скрещиваю руки на груди и смотрю на него. — Чего ты хочешь, Крю? Ты согласился оставить меня в покое.

— Я так и сделал. Но сегодня утром ты проигнорировала мое письмо, а вопрос срочный.

— Идти с тобой на свидание — не срочный вопрос.

Он хрустит шеей из стороны в сторону.

— Я бы рассматривал это не столько как свидание, сколько как демонстрацию своего нового приза.

Внезапно вспоминаю, как сильно в действительности ненавижу этого человека.

— Я не твой приз.

Крю играет с несколькими ручками в чашке на моем столе, и я знаю, что он намеренно делает это, чтобы меня разозлить, поднимает взгляд из-под густых ресниц, и его высокомерная улыбка становится шире, когда он понимает, как я раздражена.

— Увидимся в девять.

— Нет.

— Хм, — почти мурлычет он. — Должен ли я начать стрелять в твоих коллег по одному, пока ты не увидишь ситуацию более ясно?

— Ты этого не сделаешь.

И чувствую себя глупо, даже говоря это. Он неоднократно доказывал обратное.

Его брови поднимаются с вызовом.

— Или ты была бы более настроена, если бы я нагнул тебя над этим столом и трахнул так сильно, что ты вспомнишь про свое послушание? Возможно, две недели — это слишком долго, чтобы позволить тебе свободно бродить.

Мысль о том, как Крю заставил бы меня склониться над этим столом, заполняет мое сердце, оставляя после себя тупую боль. И я ненавижу это. Чертовски ненавижу, как мое тело реагирует на него. И его высокомерная, жестокая улыбка доказывает, что он знает это.

— Правда ли, что у моего босса есть видеозапись со мной? — спрашиваю я.

Его челюсть дергается, и выражение лица мрачнеет.

— Энджел сказала тебе, — он не спрашивает. И я чувствую, как глупо было задавать ему вопрос. Но есть одна вещь, которую я усвоила после последней встречи с Крю — это то, что с ним всегда можно заключить сделку. У него есть то, что мне нужно. А он хочет меня. Или он так говорит. Но я не могу отрицать то, как он смотрит на меня.

— Оставь ее в покое, — предупреждаю я.

Его брови снова приподнимаются.

— Ты мне не приказываешь, принцесса.

— Покажи мне доказательства, и я приду на твою вечеринку где вы «меряетесь членами».

— Меряемся членами?

— А разве это не так? Все это не ради того, чтобы показать Риччи под руку с тобой?

— Не просто какую-то Риччи, а женщину, которая могла бы так же быстро посадить их за решетку, как и вызволить их. Ты можешь понять, насколько это может быть выгодно некоторым из моих… партнеров.

Кладу руку на стол и задумчиво постукиваю по нему ногтями.

— Но, если я узнаю, что ты сделаешь что-нибудь с Энджел, сама всажу в тебя пулю.

По его телу раскатывается мрачный смех, и я вижу очевидную выпуклость в его штанах. Облизываю губы с предвкушением воспоминаний о том, каково это было. О том, каким удовлетворением может быть езда на его члене.

— Хорошо, принцесса. Договорились. Увидимся в девять.

В дверь тихо стучит единственная смелая душа в этом здании. Мы оба поворачиваемся и видим ожидающего Андреаса. Коллеги прячутся за столами. Если в комнате оказывается более одного убийцы — это не предвещает ничего хорошего. Особенно если это убийцы, которым в течение стольких лет все сходило с рук абсолютно без последствий.

— А теперь убирайся из моего офиса. И не возвращайся сюда. Я серьезно, Крю.

— Как я скучал по этим ядовитым губам.

Я чуть не выталкиваю его за дверь, поправляя свой черный пиджак.

Крю и Андреас смотрят друг на друга. Один хищник оценивает другого.

Это определенно нехорошо.

— Мистер Монти, я слышал, вы уже некоторое время живете в Нью-Йорке. Я не был уверен. Вас невероятно трудно найти, — и я чувствую резкость в его тоне, тонкую угрозу.

Острый взгляд Крю не излучает ничего, кроме злобы.

— Я показываюсь только тем, кто важен, — сухо отвечает он, затем его взгляд возвращается ко мне. — Будь хорошей девочкой, пока меня нет.

Мои острые ногти впиваются в ладони, когда я смотрю, как он уходит. Не могу ничего ответить, потому что если сделаю это, взорвусь на глазах у всех присутствующих.

— Мистер Торриси, у нас не была запланирована встреча на сегодня, — говорю с натянутой улыбкой. Мое внимание по-прежнему приковано к Крю, которого теперь окружают двое мужчин. Где, черт возьми, они прятались? Доминик — один из них, и он смотрит через плечо и корчит мне извиняющуюся гримасу.

— Да, не планировали. Я просто хотел обсудить некоторые подробности судебного дела, поскольку оно подходит к концу, — он тоже наблюдает, как Крю уходит. — Мне казалось, вы говорили, что не знаете мистера Монти.

Мой острый взгляд встречается с его.

— Я не вправе обсуждать дела клиентов.

— Он не похож на клиента.

Разочарованная, открываю дверь, чтобы впустить его.

— Конечно похож, — весело говорю я. — Он преступник с толстым банковским счетом. Мой любимый тип клиентов.

Райя

Злюсь все время, пока собираюсь. У меня возникает соблазн надеть мешковатые штаны и толстовку с капюшоном, чтобы серьезно его разозлить. И все же я в облегающем красном платье и моих любимых туфлях на каблуках от Louis Vuitton. Без сомнения, сегодня вечером я войду в логово волков. Что еще более тревожно, буду сидеть у ног самого опасного из них.

Водитель, посланный за мной Крю, останавливается перед чем-то, похожим на частный ресторан. Телохранитель выходит с пассажирской стороны и открывает мне дверь, сразу же загораживая меня. Ругаюсь себе под нос. Он же не серьезно? Именно это одна из причин, по которой я вообще покинула Италию. В моей жизни покончено с чрезмерно опекающими мужчинами.

Но знаю, что это вина не телохранителя. Он просто чертов болван, выполняющий приказы.

Когда подхожу к подъезду, он открывает мне дверь, и администратор, даже не спрашивая имени, указывает мне, куда идти. Когда она толкает дверь, музыка сначала поражает меня. Она отвратительно громкая. Люди повсюду, но тут не слишком многолюдно. Это ночной клуб более высокого класса, в который можно попасть только по приглашению.

— Следуйте за мной, мисс Риччи.

Пробираемся сквозь толпу людей, пока не доходим до лестницы, она показывает пальцем вверх и я следую за ним взглядом. Сразу замечаю Крю, сидящего в компании нескольких мужчин вокруг него, он наклоняется вперед, с сигарой, зажатой между губ. Ведёт себя так, как будто это место принадлежит ему. Черт, наверное, так и есть. Но это не делает его менее нервным, поскольку он наблюдает за каждым моим шагом. Даже когда я не смотрю на него, чувствую, как его взгляд прожигает меня. Дойдя до Крю, и случайно взглянув на него, вижу, что его темно-карие глаза поглощают меня.

Он делает два шага, чтобы сократить расстояние между нами, и наклоняется, его дыхание обжигает мое ухо.

— Сегодня вечером ты можешь привлечь слишком много внимания.

Выгибаю губы в улыбке, которая не достигает моих глаз.

— Ты и сам это делаешь, придурок.

Дьявольская улыбка расползается по его лицу, когда он выпускает дым от сигары в сторону.

— Тогда мы идеальная пара.

Делаю шаг назад, не в силах вынести близость этого человека. Я так его ненавижу, и все же мое тело жаждет его следующего прикосновения.

— Покажи мне доказательства.

— Нет, пока ты не сделаешь то, что тебе говорят, — бросает Крю в ответ, а затем указывает на мужчин, сидящих вокруг стола, небрежно нюхающих наркотики, курящих сигары и пьющих виски.

— Так это она, — говорит один из мужчин, поднимая стакан и отпивая.

Крю занимает место во главе стола, когда подходит женщина и предлагает мне бокал шампанского. Беру его, благодарная за горький вкус. Горечь подходит мужчинам, в окружении которых я нахожусь. Оглядываясь назад на Крю, вижу, что он все еще наблюдает за мной с сигарой во рту.

Чтобы увидеть, что?

Буду ли я хорошо вести себя с остальными?

— Курение отвратительно, — говорю ему, снова поднося стакан к губам.

— Это? — он делает еще одну затяжку и кладет локоть на стол. — Интересно, какой ты будешь на вкус, если я выдохну это в тебя.

Он выпускает еще одно облако дыма, которое задерживается в воздухе, пока огни мигают сквозь дымку. Мои бедра автоматически сжимаются вместе, и это не остается незамеченным. Крю всегда все подмечает.

— В двойке лучших, это точно, — я подмигиваю ему, он ухмыляется, тушит сигару и постукивает по ноге. Я не буду сидеть у него на ноге, спасибо большое. Я сижу напротив него и замечаю, что его люди наблюдают за нами, но молчат.

— Тебе что-то кажется смешным, Доусон? — спрашивает Крю.

Оборачиваюсь и вижу мужчину, стоящего позади меня. Он одет в белый костюм, который каким-то образом подчеркивает его успешность. Можно было бы подумать, что он заносчивый и даже симпатичный парень. Вот только он выглядит опасным, не таким смертоносным как Крю, но тем не менее от него исходит та же энергия.

— Ничуть, — его улыбка, скорее всего, может сбить с ног любых женщину или мужчину. Затем он кивает мне, и я не могу не оглядеть Доусона с ног до головы. Он идеально отполирован, что делает его, пожалуй, одним из самых опасных людей, сидящих в этой комнате. По крайней мере ты понимаешь, что от Крю пахнет опасностью за милю. По сравнению с ним Доусон кажется более сложным.

— Райя, — мой взгляд возвращается к Крю, который пристально наблюдает за мной. — Я бы на твоем месте не спускал глаз с меня.

Выдаю приторно-сладкую улыбку и подношу бокал шампанского к губам.

— Доусон, познакомься с моей будущей женой, — я поперхнулась напитком, прижимая руку к груди.

— Приятно наконец встретиться с тобой. Крю много рассказывал мне о тебе.

Доусон садится на пустой стул рядом со мной и протягивает руку. Не могу не смотреть на него.

— Что он тебе говорил?

— Ты невероятный юрист и имеешь влияние, которое может соперничать с его, и позволь мне сказать тебе, что в этом его трудно превзойти, — он подмигивает мне, и я снова смотрю на Крю, который ухмыляется.

Ну, будь я проклята.

Возможно, у него есть друг.

Только один.

Потому что, если бы кто-нибудь другой сказал такое о Крю, он, скорее всего, застрелил бы его.

— Я просила тебя прекратить с этой темой «жены», — говорю ему тихо, так, чтобы только он и Доусон могли меня услышать. Продемонстрировать меня? Конечно, как угодно. Говорить им, что я его жена? Нет, с меня довольно.

— Думаю, мне пора идти, — встаю и собираюсь уйти, но тут Крю оказывается рядом со мной, его руки скользят по моей талии и прижимают меня к себе.

— Принцесса, — наклоняется он и шепчет мне на ухо, — мы еще недостаточно подразнили друг друга. Вместо этого ты хочешь сразу заняться сексом?

— Ты сказал, что прекратишь эту тему с «женой», — повторяю я.

— Я прекратил. Я не просил тебя выйти за меня замуж.

Ненавижу, что он прав. Что он находит лазейки в вещах точно так же, как и я в своих делах, которые веду в суде. Оборачиваюсь, и он позволяет мне, но держит руки на моей талии. Чувствую взгляды окружающих, но ему, похоже, все равно.

— Давай посидим. Выпьем. Потом позже…

Он отступает и тянет меня за собой на место, которое занимал. Я снова собираюсь сесть рядом с ним, но на этот раз он тянет меня к себе на колени.

Доусон предлагает мне бокал шампанского, как будто меня не удерживают против моей воли.

— Так ты адвокат? — спрашивает он.

— Да, а чем ты занимаешься?

— У меня несколько видов бизнеса. В основном эскорт.

Мои глаза расширяются от его случайного признания.

— Эскорт?

Он кивает головой.

— Доусон — лучший мужчина-эскорт во всей Америке, — говорит Крю.

— И что же ты для него делаешь? — спрашиваю я Крю.

— Защищаю, — отвечает он, прежде чем притянуть меня к себе еще ближе.

Доусон начинает разговаривать с кем-то еще, а Крю достает коробочку.

Я замираю, когда вижу её.

Еще одна блядская коробочка для кольца.

— Это не то, о чем ты подумала. Просто открой, — смотрю на него, неуверенная. Это может быть уловка. Я действительно не знаю, и не уверена, что хочу рисковать. — Возьми. Это не кольцо, — говорит он мне.

На этот раз делаю, как он говорит, и открываю коробку. Трясущимися руками заглядываю внутрь и убеждаюсь, что это не кольцо. И вздыхаю расслабляясь.

— Не смотри с таким облегчением, — говорит Крю мне на ухо.

— Это браслет? — говорю, приподнимая его. Слишком маленький для ожерелья. Прикасаюсь к шарму и понимаю, что на нем буква «К».

— Это браслет для твоей лодыжки. Вставай.

Он тоже встает, когда я поднимаюсь с его колен, а затем жестом предлагает мне сесть обратно. Вытаскивает браслет из коробки и становится передо мной на колени. Кладет мою ногу на свое бедро, затем расстегивает цепочку, прежде чем накинуть на мою лодыжку и снова застегнуть.

— Почему браслет на ногу? — спрашиваю, когда он встает и садится рядом со мной.

— Потому что, когда твои ноги будут по бокам от моей головы, он напомнит тебе, кому ты принадлежишь.

Шокировано открываю рот от его слов.

— Ты что серьезно? — спрашиваю возмущенно.

— Конечно, — Крю хватает еще один напиток, и, прежде чем я успеваю заметить, его рот оказывается на моем. Его руки на мне, и музыка затихает, когда он поглощает меня.

Ненавижу, что у него есть возможность сделать это так легко.

Он так же быстро отстраняется, затем встает и смотрит на меня сверху вниз.

— На этот раз я хочу, чтобы ты была в моей постели, — он предлагает мне руку. — И я стану твоим номером один.

— Принимаешь желаемое за действительное, — говорю я с милой улыбкой. Моя душа наполняется теплом. Тело снова меня предает. — Ты обещал мне кое-что за то, что я приду сюда сегодня.

Его дерзкая улыбка становится шире, как будто он впечатлен тем, что я вообще помню, зачем сюда пришла. Он указывает на закрытую дверь. Открываю её и захожу внутрь, понимая, что это небольшой закрытый бар. Отдельная, незанятая комната.

Когда оборачиваюсь, его губы впиваются в мои, осуществляя обещания о приставаниях данные ранее. Мое тело растворяется в его, мои зубы скользят по его нижней губе, страстно требуя, когда он прижимает меня к двери. Чувствую, как выпуклость в его штанах увеличивается и прижимается к моему животу.

— Ты действительно думала, что сможешь прийти сюда в этой одежде и не будет никаких последствий? — он проводит губами по моей челюсти и уху, хватает меня за горло, оставляя удушающие болезненные поцелуи на моей мягкой коже.

— Крю, — удаётся мне простонать. — Ты обещал.

Мои слова едва срываются с губ — прямо сейчас я в мире боли.

Он хватает меня за челюсть, заставляя наши взгляды встретиться. Ненавижу, как мое тело горит благодаря ему всякий раз, когда он рядом со мной.

— Я когда-нибудь лгал тебе? Две гребаные недели я провел без ощущения и вкуса этой сладкой киски.

Напряжение скручивается в моем животе, когда замечаю черную папку, лежащую на стойке, скорее всего, обещанные им доказательства. Но черт возьми. Его пальцы скользят по моему бедру, приподнимая платье выше, и он прижимается к моему влажному теплу.

Его рука с силой продолжает сжимать мою челюсть.

— Скажи, что ты моя.

— Отвали! — выдыхаю я.

Другой рукой он скользит под мои трусики, нежно проводит пальцами по и без того напряженным нервам. Я почти стону.

Его хватка крепчает на моей челюсти.

— Скажи это.

Мой затуманенный взгляд возвращаются к нему, и я несколько раз моргаю. Как мужчина может заставить меня чувствовать себя так хорошо? Эти темно-карие глаза обещают всякие нехорошие вещи. И кто я такая, чтобы говорить нет? Как я могу сказать «нет»? Я не могу этого сделать!

— Крю, — его имя срывается с моих губ, словно хныканье.

Это его уничтожает, и его язык прижимается к моему, жестко и нетерпеливо. Ногтями страстно царапаю его грудь. Я никогда не скажу, что я его. Но мое тело, столь же требовательное, может показать то, чего никогда не смогут выразить слова.

Отчаянно рву его ремень, и он, самодовольно улыбаясь дарит поцелуй мне под ухом.

— Что за спешка, принцесса?

Он опускается на колени.

Этот сильный мужчина становится передо мной на колени и облизывает меня через трусики. Пробует на вкус через кружево, вызывая восхитительное трение.

Я больше не могу с этим справиться.

— Крю, трахни меня уже.

Он посмеивается, снова встает и потирает свой твердый член, когда тот выскакивает из брюк.

— Я хочу, чтобы ты нагнулась над этим кожаным диваном. Сейчас же.

Его требование — приказ, и я слишком этого хочу, чтобы бросать ему вызов.

Боже, как я хочу его.

Блядь, как нуждаюсь в нем.

Делаю, как он говорит, широко расставив ноги и наклоняясь над диваном. Он разрывает презерватив и надевает его на свой огромный член. Когда вижу его сейчас, такой твёрдый, у меня текут слюнки. Он чертовски огромен и вот-вот войдет в меня.

Его взгляд скользит по моей заднице и загорелым ногам. Он выглядит как изголодавшийся мужчина, когда хватает меня за задницу. Жестко. Больно. Доминантно. Собственнически.

Крю сдвигает мои трусики в сторону и слегка надавливает на вход.

— На что ты готова ради этого пойти, принцесса?

— Ради всего святого, Крю.

Он толкается с силой, его имя вылетает из моих уст, как внезапная сладкая молитва.

Поддерживаю себя, держусь изо всех сил, пока он врезается в меня снова и снова, мое тело трясется под ним при каждом толчке. Я не должна этого хотеть, но Боже, как же мне хорошо. Он грудью прижимается к моей спине, а рукой сжимает горло, как ошейник. Я едва могу дышать, когда его хватка становится крепче, а толчки ускоряются.

Чистое блаженство разливается по моему телу, а ноги почти обмякают.

— Тебе нравится, принцесса? — шепчет он мне на ухо. — Хочешь, чтобы я тебя наполнил?

— Да, — хнычу я. Это все, что могу выдавить, умоляя о большем, чтобы это не прекращалось.

Крю поворачивает мою голову и накрывает мой рот своим, чтобы проглотить мои стоны, его язык столь же напористый, как и его толчки, будто он старается заклеймить меня всеми способами.

Начинаю чувствовать головокружение, задаваясь вопросом, не слишком ли это, и именно в этот момент он отпускает хватку на моем горле, его рука скользит вниз по моей спине, пока он не начинает обводить круги большим пальцем вокруг моего анального отверстия.

Он играет с ним, его член снова и снова ударяется об это место внутри меня, а его большой палец медленно входит в мою задницу, растягивая меня. Это грубо, собственнически и чертовски жарко.

Мои ноги начинают дрожать, когда в моих бедрах нарастает напряжение.

— Черт, принцесса, — выдыхает он. — Кончи для меня.

Это не просьба, а приказ.

И как бы я ни сопротивлялась этому человеку, мое тело коварно во всех смыслах, когда я взрываюсь с его именем на губах. Меня охватывает дрожь. Его член дергается внутри меня еще раз, прежде чем он издает стон, его сила истекает в меня, пока мы тяжело дышим.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы сориентироваться, когда я чувствую, как его рука обнимает меня, и его ладонь снова сжимает мое горло. Он усиливает хватку, наклоняясь надо мной.

— Две гребаные недели ты сводила меня с ума, принцесса.

Крю сжимает мою задницу, одобрительным жестом, когда вытаскивает член и отходит, заправляя его в штаны.

Я провожу рукой по волосам, стягивая платье вниз.

Я, блядь, сошла с ума?

Но в тот момент, когда наши взгляды встречаются, не могу сожалеть об этом. Не могу сожалеть о могущественном мужчине, который знает, как управлять моим телом, будто это его личная миссия в жизни.

— Топ два? — спрашивает он с высокомерной улыбкой.

Пожимаю плечами, перебрасываю волосы через плечо и подхожу к полированной деревянной стойке, чтобы забрать файлы.

— Сигары не было. Так что, если честно, никаких улучшений.

Открываю папку и быстро просматриваю содержимое. Первая фотография является достаточным доказательством лжи Брайана. Это фотография меня, принимающей душ в нашем женском туалете. Я часто это делаю, когда хожу на занятия горячей йогой перед работой.

— Он заслужил пулю, — Крю стоит позади меня.

Захлопываю папку и поворачиваюсь к нему.

— Может быть, но я не играю в Бога.

— Тебе стоит попробовать как-нибудь, — он поднимает мой подбородок, чтобы я встретилась с ним взглядом. — Думаю, ты боишься попробовать, потому что знаешь, что тебе это понравится.

Одариваю его болезненно-сладкой улыбкой.

— Мне уже достаточно того, что мне нравится, но плохо для меня.

— Но тебе это нравится. Позволь мне показать тебе, что еще тебе может понравиться.

Тепло снова заливает нижнюю часть моего живота.

Ебать! Если мы сделаем это, мы потеряемся друг в друге на всю ночь. Я не должна этого хотеть.

Он снова подталкивает меня, привлекая мое внимание.

— Принцесса, твои мысли все время рассеяны.

— Я получила то, ради чего пришла сюда, — говорю, проходя мимо него.

Удивительно, но он позволил мне выйти из комнаты.

Затем мне вспомнилось, что десять человек все время находились прямо за стенкой. Высоко держу голову и киваю Доусону.

— Было приятно познакомиться с тобой.

На самом деле мне нет до них всех дела, но это делает ситуацию менее неловкой, когда я начинаю уходить.

Мне не приходится оглядываться назад, я и без этого чувствую, как Крю следует за мной сквозь толпу. И тот же телохранитель, что и раньше, находится рядом со мной.

Когда мы выходим на прохладный воздух снаружи, оборачиваюсь к Крю.

— Кстати, мне не нравится иметь телохранителей, я могу сама защитить себя.

— Пнув нападавшего по яйцам?

— Это эффективно, не так ли? — улыбаюсь.

— Крю, — кто-то произносит его имя, и я, не раздумывая, поворачиваюсь в ту сторону, откуда доносится голос. Я в шоке и ужасе наблюдаю, как мужчина поднимает пистолет. Он одет в дырявую одежду и выглядит так, словно не принимал душ несколько дней. — Ты заслуживаешь этого и гораздо большего.

Громкий выстрел эхом разносится в ночи. Моя первая мысль — что он подстрелил Крю, но рука Крю касается моей спины. Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что это он, я просто знаю. Открыв глаза, я вижу, что мужчина, у которого был пистолет, теперь лежит на земле, и истекает кровью на холодном бетоне.

— Я отвезу ее домой, — смотрю на одного из людей Крю — того самого телохранителя, о котором заявляла, что он мне не нужен всего тридцать секунд назад. Он убирает пистолет, на него никоим образом не повлияло убийство этого человека.

— Напрямую к её дому. Убедись, что она вошла внутрь, и стой у двери до дальнейших распоряжений.

Мужчина кивает головой, как будто это обычный приказ. Может быть, для него так и есть, потому что он, кажется, даже не моргает и не заботится о том, что ему только что сказали, что делать.

Поворачиваюсь к Крю.

Я так потрясена тем, как быстро все произошло, а потом он тянется к моему лицу.

— Спокойной ночи, принцесса, — наклоняется и целует уголок моего рта, прежде чем отстраниться и уйти.

— Пожалуйста, мисс, давайте отвезем вас домой, — подбадривает телохранитель.

Какого. Блядь. Черта?

Райя

Когда прихожу домой, борюсь с маленькой застежкой цепочки на лодыжке, как будто эта штука обжигает мою кожу. Мои длинные ногти мешают открыть замок. Когда, наконец, снимаю эту чертову штуку, бросаю ее поверх черной папки на столе и направляюсь прямо в душ. Телохранитель стоит у моей двери, и я не хочу его приглашать. Я все еще придерживаюсь мнения, что телохранитель мне не нужен, но во что я ввязалась?

Борюсь с застежкой-молнией на спине платья, становясь все более расстроенной и нетерпеливой.

— Блять! — кричу в пустой комнате, пока наконец не расстегиваю молнию на платье. Бросаю его на кровать рядом с трусиками и бюстгальтером. — Мне нужно перестать носить цветную одежду, — выдыхаю, как будто именно поэтому все это происходит.

Настраиваю воду в душе обжигающей, затем встаю под нее, испытывая облегчение от жжения и наказания. Прижимаю руки к стенке душа и склоняю голову, вода стекает по моей спине.

Что, черт возьми, со мной не так?

Крю — это плохо. Запретно.

Он — хаос. Власть.

И сам дьявол во плоти.

Но самое главное, Крю — это все, от чего я целенаправленно бежала. Он и сам был причиной, по которой я оставила свою прежнюю жизнь.

И вот она я, перебираю в голове мысли, из-за того, что…

Хороший секс?

Трепет?

Вызов?

Знаю, что ни одно из этого не является точной причиной.

То, что происходит между мной и Крю, выходит за рамки этих понятий. Хуже того, это то, что я не могу выразить словами, потому что не собираюсь поддаваться на эту игру.

Я не могу быть с Крю.

И точно, ни при каких обстоятельствах, не выйду за него замуж.

Вздыхаю и поворачиваюсь под водой, прижимая руки к груди. Вся ванная наполнилась паром, и часть меня хотела бы утонуть в нем.

Мои мысли возвращаются к сегодняшнему вечеру.

То, как Крю ощущается под моими прикосновениями.

То, как он заставляет меня чувствовать себя.

То, как он наполняет меня.

Во мне пробегает слабая пульсация, когда одна рука скользит вниз к тому месту, которое снова требует его прикосновения. Я проклинаю и убираю свою блуждающую руку.

Ебать. Я, блядь, сошла с ума?

Поворачиваю кран и обливаю свое тело холодной водой, проясняя мысли. Это именно то, что мне сейчас нужно.

Я просто использовала Крю, чтобы получить то, что хотела, лгу себе. Хотя отчасти это правда.

Мне нужны были доказательства этих видео. И теперь они у меня есть. Дело закрыто.

Выключаю воду и оборачиваю вокруг себя белое пушистое полотенце. Выйдя из ванной, смотрю на платье, беру его, иду прямо к мусорке и решительно выбрасываю. Определенно теперь буду носить только черное.

Мой телефон загорается на кофейном столике.

Три пропущенных звонка от Энджел.

Пять текстовых сообщений.

Энджел: Доминик только что ушел с Крю. Что, черт возьми, произошло?

Энджел: С тобой все в порядке?

Энджел: Крю сказал мне, что ты дома и с тобой телохранитель, но я хочу убедиться.

Энджел: Райя, перезвони, у меня стресс!

Энджел: Райя, я беременна, и клянусь Богом, если мне придется родить ребенка раньше срока, я не выберу тебя крестной мамой.

Останавливаюсь на этом сообщении. Официально она не просила меня стать крестной, но от этой мысли у меня в животе кружится странный водоворот — будто ответственность проносится сквозь меня.

О боже, Райя, соберись. Ты не сама рожаешь ребенка, думаю я про себя. Но, черт возьми, сегодня вечером я пережила многое.

Наконец-то я отвечаю Энджел.

Я: Все в порядке. Просто нужно немного времени на себя сегодня вечером. Я поговорю с тобой завтра.

Секунду спустя, приходит ее ответ.

Энджел: Обещаешь?

Кладу трубку и наливаю себе бокал красного, потому что, видит Бог, после сегодняшнего вечера оно мне необходимо. Меня шокирует не то, что на моих глазах в упор убили человека, — я видела такое раньше, — а то, что я продолжаю терять себя под проклятыми чарами Крю. Не могу отстраниться от него, когда мне пора бежать. Я приехала сюда за нормальной жизнью, ну, насколько это было возможно, и с головой ушла в работу.

Просмотрела свою долю улик, но это совсем другое ощущение — быть по другую сторону от них. Навязчиво и раздражающе.

Делаю еще один глоток, опускаю бокал, забираю папку и сажусь на диван, чтобы просмотреть фотографии. Я в душе. Я делаю прическу. Я сижу на унитазе. Фу! Что за хрень?

Собирался ли он использовать это против меня, или у него просто какой-то странный, мать его, фетиш? И как давно Крю знает об этом? Поэтому он наконец-то сделал шаг? Нет, этого не может быть. Или может?

Даже не хочу знать, как Крю узнал об этом. Он, как никто другой, способен раздобыть подобный компромат. Признаться, у него это получается лучше, чем у меня.

Поднимаю свой бокал и подхожу к окну от пола до потолка, задумчиво щелкая кончиком ногтя по стеклу. Жизнь, которую я построила, медленно разваливается на части, и это началось только тогда, когда в нее вернулся Крю.

Но когда я смотрю через плечо на улики против Брайана, могу ли я его в этом упрекнуть? Но потом я также смотрю на новый ковер в гостиной, где лежало тело убитого Эндрю.

Нет.

Крю опасен.

И мне следует держаться подальше.

Но, Боже мой, это не должно быть настолько сложно.

Крю

— Я получил твою визитную карточку, — говорю мужчине, прикованному к стулу на пустом складе. На самом деле это место находится недалеко от порта, который мы регулярно используем для транспортировки наркотиков. Не факт, что он проживет достаточно долго, чтобы узнать об этом. Нам потребовалось четыре часа, чтобы выяснить, откуда взялся этот мужчина, а точнее, кто отдавал ему приказы. И, на мой взгляд, мы потратили на три часа больше необходимого.

Доминик стоит у задней стены, бросая взгляды то на меня, то на мужчину. В воздухе ощущается приятное электрическое покалывание. Такое часто возникает, когда я злюсь. А сейчас я пиздец как взбешен.

— Отвали, Монти, — мужчина сплевывает на землю сгусток крови. Двух зубов у него уже нет.

Улыбаясь, подхожу к нему и бью с такой силой, что слышу хруст костей, и точно знаю, что ни одна из моих не сломана. Хватаюсь за край его стула, следя за тем, чтобы он оставался в вертикальном положении, и не заваливался на спинку.

Мужчина задыхается, а изо рта у него льется кровь. Красная субстанция размазывается по моим пальцам в тех местах, где кожа треснула на костяшках.

— Я рациональный человек, — небрежно говорю в пространство. Мои люди смотрят друг на друга, не зная, стоит ли им отвечать. — Ты рассказываешь мне то, что я хочу знать, и умрешь быстрой смертью. Не рассказываешь — сделаю твою смерть невероятно, мучительно медленной. Буду рад услужить в любом случае, так что решай.

Быстрым движением вонзаю свой нож, который всегда под рукой, в его ногу. Мужчина вскрикивает и отшатывается. Когда вырываю нож, дергаю запястьем, чтобы стряхнуть его кровь на землю.

— Я уже знаю, что человек, который пришел пристрелить меня сегодня вечером, возможно, потерял свою работу и подработку из-за того, что я вернул себе то, что уже было моей территорией. Но лучше мне не думать, что ты или он придумали такой план. И еще, обидно, что он был выполнен так плохо.

— Ты ебаный сумасшедший! — дергается он, пытаясь освободиться из исключительно ловкой работы моих людей, которые так аккуратно связали его.

— Меня называли по-разному, — признаю я. — Но знаешь ли ты, какая эмоция у меня сейчас преобладает? — делаю паузу для драматического эффекта. — Я в бешенстве. Да, пиздец в каком бешенстве. До этого маленького трюка у меня был отличный вечер, — хватаю его за горло, чистый адреналин течет по моим венам. — Назови мне имя того, кто меня заказал.

Мужчина задыхается, охает и пищит. Жалкое зрелище!

Отпускаю хватку на его горле, и приближаю свое ухо.

— Не слышу.

— То… — он кашляет, — семья Торриси.

Я должен был, блядь, догадаться.

— Видишь, это было не так уж сложно, — поворачиваюсь к нему спиной, затем вытаскиваю пистолет и, развернувшись обратно, вскидываю руку в его сторону.

Бах!

Умиротворяющий звук заглушает его последнюю мольбу.

— Приберитесь. Мне нужно как можно больше информации о семье Торриси и о том, кто сейчас у руля, — шагаю к двери, и Доминик следует за мной. Я должен был догадаться, что Андреас станет ебаной проблемой. И все усложняет то, что Райя работает над делом его племянника. Не то чтобы мне было не наплевать, но это значит, что есть небольшой шанс, что она может стать мишенью из-за нашей связи.

— Крю, ты уверен, что хочешь действовать так быстро?

Поворачиваюсь к нему, сбитый с толку и почти уверенный, что не правильно расслышал.

— Что? — шиплю я.

— Возможно, ты захочешь дать крови высохнуть, прежде чем рубить новые головы.

Прижимаю его к стене, приставив нож к горлу.

— Блядь, Доминик, она была там.

Его руки подняты в жесте обороны, а глаза расширены.

— Я не враг, — напоминает он мне. Смотрю на него, настолько чертовски разъяренный, что мне хочется сжечь весь мир и всех, кто в нем живет.

— Это мир, в который ты просишь ее вернуться, — поколебавшись добавляет Доминик.

— Тогда я перережу всех отцов-основателей Нью-Йорка, если потребуется, чтобы она была в безопасности, — отпускаю его, убираю нож в карман и приглаживаю волосы.

— Почему ты ради нее зашел так далеко? Это… на тебя не похоже.

— Потому что она моя будущая жена. Я не проявлю слабости, даже из-за нее.

Доминик тщательно обдумывает свои слова.

— Думаю, ты уже проявил, брат, — говорит он.

Смотрю на него сверху вниз. Желая вырвать ему яремную вену голыми руками.

Он снова поднимает руки вверх.

— Я выясню, что смогу, — тихо говорит он, прежде чем уйти.

И я остаюсь один в темноте, желая уничтожить половину Нью-Йорка в отместку за то, что они испортили нам с Райей вечер.

Райя

Мое лицо кривится от груды детской одежды и игрушек, окружающих меня. Не то чтобы я имела что-то против младенцев или детей, но я не тот человек, которому интересно находиться в таком магазине.

— Как насчет этого? — спрашивает Энджел, поднимая розовое платье.

— Думаю, рано или поздно им следует заблокировать твою кредитку.

Потому что беременная женщина, жалующаяся на то, как болят ее ноги, не должна иметь возможность делать такие покупки. Или, по крайней мере, я бы этого хотела, чтобы избавить себя от страданий.

— Ха. Ха. Очень смешно. Но ты права. Может, мне стоит выбрать вон то, более яркое, — она кладет платье на место и ковыляет через магазин, а я вздыхаю, утопая в своем личном аду.

— Итак, напомни мне еще раз, почему Доминик не ходит с тобой.

Она закатывает глаза, хотя могу сказать, что она наслаждается компанией.

— Они заняты работой на этой неделе.

На этот раз я закатываю глаза при слове «работа».

— И какой же маленький побочный бизнес испытывает на себе их гнев на этой неделе? — шучу я.

Энджел опускает платье и смотрит на меня.

— Райя, то, что произошло прошлой ночью, было довольно серьезным. Не понимаю, как ты так спокойно ко всему этому относишься, — она бросает взгляд на своего телохранителя, словно тот может доложить о нашем непринужденном разговоре.

Хорошо хоть два дня назад я отправила Крю всего одно сообщение, в котором сообщила, что если он не уберет телохранителя, то я больше никогда не буду заниматься с ним сексом. Не то чтобы я собиралась выполнить эту угрозу, но она показалась мне довольно действенной.

— Я понимаю. Но, черт возьми, мы уже видели свою долю дерьма. И подобные вещи происходят в Нью-Йорке постоянно. Конечно, Крю — более крупная мишень, чем большинство других, по понятным причинам, но жизнь продолжается.

— Я думаю, он делает это ради тебя, — устало опускает глаза Энджел.

— Ради меня? — задыхаюсь я. — Единственное, что Крю хочет сделать для меня, это бросить булочку в духовку и запереть меня в замке, чтобы я испекла ее, а он смог выполнить свой контракт. Нет, спасибо.

— Я беспокоюсь, Райя. Он не собирается принимать отказ.

— Это просто секс. Я ясно дала это понять.

Ее глаза расширились.

— Я так и знала! — Энджел шлепает меня по руке.

— Ой, — потираю больное место. — Это было всего один раз. Точнее, два.

— Райя!

— Что? — смеюсь я. — Совсем ли я спятила, что трахалась с Крю Монти? Да. Был ли секс фантастическим? Тут, к сожалению, тоже да.

Она смеется.

— Странно, что ты никогда не говоришь со мной об этом, — признается она.

— А с чего бы? Мужчины приходят и уходят, как времена года.

Она серьезно смотрит на меня.

— Не думаю, что Крю намерен быть сезонным, Райя.

— Ему придется, пока ад не замерзнет.

— Будь осторожна в своих желаниях. Возможно, это уже произошло, — и так же быстро, как слова покидают ее губы, ее глаза становятся большими, и она воркует. — О, вот это милое.

Вздыхаю. Но предостережения в тоне Энджел достаточно, чтобы я слегка встревожилась.

Наше общение с Крю никогда не будет длиться больше сезона.

Даже если он приставит пистолет к моей голове.

Райя

Я не носила браслет с той ночи, когда Крю подарил его мне и не уверена, что когда-нибудь снова его надену. Если начистоту, не знаю, хочу ли видеть Крю снова. Да, секс великолепен, но достаточная ли это причина, чтобы позволить убийце вернуться в мою постель? Независимо от того, насколько идеально я выстраиваю свои доводы в пользу того, что мне нужно избавиться от Крю в своей жизни, в то же время я возбуждена и фантазирую о том, когда в следующий раз смогу попробовать его на вкус и прижать его тело к своему для жестокого, быстрого траха.

На этой неделе я получила много писем от Крю и не ответила ни на одно из них. Но, похоже, его это совершенно не беспокоит, потому что он продолжает их присылать и в отрывках рассказывает мне о своем дне и о том, что он планирует со мной сделать. Честно говоря, каждый день, приходя домой, я ожидаю увидеть его у своей двери, и часть меня испытывает облегчение, когда его там нет, а другая задается вопросом, почему он даже не попытался.

В конце концов, это Крю.

И, он настоящий сталкер высшего уровня.

Мисс Риччи

Надеюсь, ты удаляешь электронные письма после того, как читаешь. И давай будем честны, я знаю, что ты их читаешь. Также как знаю, что ты, скорее всего, сейчас поджимаешь губы, глядя в экран, читая это.

Я пишу, чтобы сообщить, что планирую звать тебя на каждый основной прием пищи, включая десерт. Тебе понравилось, когда мой язык скользил между твоими ногами, пока я пробовал то, что было создано для меня?

Запомни, не лги.

Тебе может быть интересно, где я нахожусь на этой неделе, поскольку в моих предыдущих письмах говорилось, что я работаю.

Я должен вернуться завтра.

Жди, принцесса.

Ответь на этот раз.

Крю

Я получила это письмо вчера.

И сегодня, придя домой, вполне ожидала увидеть Крю, ждущего меня у двери. Но, как и всю неделю до этого, он не появился.

Открываю дверь и тут же запираю ее, хотя это вряд ли его остановит. Мой телефон пищит, предупреждая о следующем письме.

Мисс Риччи

Предлагаю тебе снять всю одежду, оставить сумку в гостиной и прийти в спальню обнаженной.

У тебя есть пять минут, прежде чем я тебя накажу.

Крю.

Пять минут, прежде чем он меня накажет? Что это вообще значит? Как накажет меня?

— Тебе лучше не быть сейчас в моей чертовой спальне! — кричу я. — Это выводит твое сталкерство на новый уровень.

Слышу его смех.

И получаю ответ.

— Четыре минуты, — отвечает Крю.

Четыре минуты до чего? Кладу сумку и беру в руку телефон. Я не раздеваюсь и не иду в свою спальню. Он блядь размечтался, если на это рассчитывал. Задаюсь вопросом, стоит ли мне взять какое-нибудь оружие, но у меня такое чувство, что этот мужчина никогда не причинит мне вреда. Несколько мгновений раздумываю, стоит ли мне вместо этого войти туда и надрать ему задницу.

Сажусь на диван и включаю телевизор. Он мне не босс, это точно. Смотрю, как часы отсчитывают время, потому что знаю, что он придет за мной, когда истекут пять минут. Я не очень много знаю об этом мужчине, но уверена, что всем своим существом он имеет в виду то, что говорит, когда дело касается меня.

Три минуты.

Смотрю на экран, ничего не предпринимая.

Две минуты.

Мои руки потеют.

Одна минута.

Считаю в уме, и когда стрелки часов доходят до пяти секунд, чувствую, как руки скользят по моему горлу, и знаю, что это он.

Он надавливает, и его дыхание щекочет мне ухо.

— Ты хочешь ослушаться меня, принцесса? — спрашивает Крю тихим голосом, наполненным озорством.

— Ты не мой босс, — напоминаю ему.

— Ты в этом уверена?

— Да, — пытаюсь повернуть голову в сторону, чтобы посмотреть на него. — А теперь убери руки.

Именно тогда я понимаю, что он без рубашки. Он отпускает меня и обходит диван. Мой взгляд останавливается на нем, и я с удивлением обнаруживаю, что он голый. Кажется, его нисколько не беспокоит то, что мои глаза осматривают его с головы до ног. Я буквально ничего не могу с этим поделать. Он загорелый и подтянутый. На его торсе немного татуировок. Ему совершенно не стыдно, когда он останавливается прямо передо мной, закрывая телевизор. И пристально смотрит на меня.

— Я скучал по тебе, — говорит Крю.

— А я нет, — улыбаюсь, но улыбка скорее саркастичная, чем радостная.

— Уверена? Каждое отправленное мной электронное письмо открывалось в течение двух минут после получения.

— Почему ты это отслеживаешь? — спрашиваю я, мой взгляд падает на его подпрыгивающий член. Он твердый. И толстый. И длинный. Смотрю на него сверху вниз и ухмыляюсь, когда добираюсь до его глаз.

— Я отслеживаю что хочу, — он наклоняется так, что его лицо оказывается на одном уровне с моим. — Ты скучала по мне?

— Нет, — отвечаю прямо.

— Ложь. Давай возьмем за правило не лгать друг другу, — его пальцы касаются моего подбородка и поднимают его так, что мы оказываемся лицом к лицу. Когда его устраивает эта поза, он движет рукой, что она очень медленно скользит по моей шее. Но он не останавливается на достигнутом. Другой рукой он начинает расстегивать мою рубашку. Мои руки остаются по бокам, я не в состоянии подвинуть его или остановить, пока он удерживает со мной зрительный контакт. — Однажды я назову тебя своей женой, — говорит он.

— Тебе кажется, что назовешь, — отвечаю я. — Или ты забыл о нашей сделке?

— Я не спрашивал, не так ли? — говорит Крю, и, прежде чем я это осознаю, моя рубашка полностью расстегнута. И когда я смотрю вниз, я вижу, как он пробирается к моей юбке. Он использует обе руки и легко снимает её, поднимая меня. Прежде чем успеваю что-либо сказать, он перекидывает меня через плечо и хлопает по заднице. Жестко. На мне стринги, поэтому, когда он трет мою задницу там, где только что шлепнул, я это чувствую.

Крю входит в мою комнату и кладет меня на центр кровати. Когда я собираюсь встать, чувствую, как что-то обвивает мою лодыжку. Затем он подходит к моей руке, поднимает и целует ладонь, прежде чем связать и ее. Когда он хватает мою другую руку, я отдергиваю ее.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Он снова тянется к моей руке, но осторожно, прежде чем перейти к другой ноге.

— Бондаж? Серьезно?

Он отходит от кровати, чтобы поднять что-то с пола. Когда поворачивается ко мне, в руке у него нож.

— Ты не можешь прикасаться ко мне этим, — предупреждаю я, натягивая ограничители. Крю ничего не говорит, подходя, затем останавливается в конце кровати с ножом в руке.

Вижу какой-то проблеск в его глазах. Игривая ухмылка касается его губ, а его взгляд скользит по мне сверху вниз.

— Крю, — предупреждаю я.

Он смотрит мне в глаза.

— Скажи мое имя еще раз.

— Сволочь! — кричу и дергаю ограничители.

— Когда я заставлю тебя кончить, лучше кричи мое имя. Запомни его на своих губах. — он наклоняется, приподнимает ткань моих стрингов на бедре, затем разрезает ее ножом.

— Это было очень дорогое белье, — говорю ему.

— Я куплю тебе еще, — говорит он, прежде чем подойти к краю кровати и разрезать уже расстегнутую рубашку, оставив меня в одном бюстгальтере. — Остался один кусок.

Он касается моего живота рукой, которая держит нож. Проводит пальцами вверх, нож скользит по моей коже. Прикосновение кажется одновременно горячим и холодным — горячим от пальцев и холодным от ножа. Прежде чем добраться до моей груди, он поднимает мой бюстгальтер и просовывает нож под ткань, разрезая и его.

— Мне нравился этот бюстгальтер.

— Я куплю тебе весь магазин, — говорит он, убирая нож, и снова подходя к краю кровати, глядя на меня сверху вниз. Крю обхватывает свой массивный член, и я не могу отвести взгляд, пока он скользит рукой вверх и вниз.

— Теперь, запомни, никакой лжи, — я завороженно смотрю на него. — Ты скучала по мне?

— Нет, — отвечаю сразу.

Крю выпускает свой член и сильно шлепает меня по клитору. Он ухмыляется и убирает руку назад.

— Возможно, я задал не тот вопрос. — его руки теперь свисают по бокам, и мою киску покалывает от только что полученной порки. — Твоя киска скучала по мне?

Собираюсь открыть рот, когда он поднимает палец.

— Соврешь, и будешь наказана. Скажешь правду, и я вознагражу тебя.

— Нет, — говорю ему еще раз, потянув за ограничители.

Он поворачивается и выходит за дверь. Я изо всех сил пытаюсь освободиться, но не получается. Крю возвращается с браслетом, к которому я не прикасалась с тех пор, как сняла его в ту ночь, когда он мне его подарил. Я действительно сошла с ума из-за того, что хочу этого, не так ли? Он наклоняется, чтобы снова застегнуть браслет, свисающая буква К охлаждает кожу моей лодыжки. Удовлетворенный тем, что его подарок снова украшает мое тело, он наклоняется и слегка дует мне между ног, прежде чем снова шлепнуть меня по клитору. Хоть я и притворяюсь, что ненавижу это, мои бедра поднимаются вверх против моей воли, и он это замечает.

— Прекрати, — требую я.

— Ты действительно хочешь, чтобы я остановился? В последний раз, когда я был внутри тебя, тебе очень понравилось.

На этот раз он прижимается ртом, чтобы попробовать меня на вкус, раздвигая языком мои половые губы.

Я стону.

Дерьмо.

— Это ненормально — удерживать кого-то против его воли. На самом деле это незаконно, — сообщаю ему.

— К счастью для тебя, я люблю преступать закон, — усмехается он, наклоняется и снова лижет меня.

Черт возьми, почему его язык ощущается так хорошо? Моя задница отрывается от кровати, и он делает это снова и снова. Пока не отстраняется, и я поднимаю бедра, надеясь найти его снова. Когда я открываю глаза, он наблюдает за мной.

— Будешь держать глаза открытыми, — приказывает Крю. Киваю, потому что теперь подошла к тому моменту, когда хочу быть хорошей девочкой и получить то, что он мне обещает. — Десятка лучших, да? — говорит он, обходя кровать и приближаясь к моей голове. — Почему мне кажется, что это ложь? — он сжимает свой член в кулаке, наклоняется вперед и трется кончиком о мои губы. Я облизываю его, мой язык водит кругами. — Видишь, принцесса, ты такая хорошая девочка. Мне даже не пришлось просить тебя об этом.

Крю окидывает меня оценивающим взглядом, пока я дергаю ограничители. Но мое внимание зациклено на том, как он себя гладит. Как набухают мышцы его рук, и он выжидающе стоит надо мной. Это медленная, красивая пытка.

— Ты такая красивая в бондаже.

Он отстраняется и продолжает скользить рукой вверх и вниз по члену, а затем выдвигает бедра вперед и кончает на мой живот. Смотрю вниз, и моя киска сжимается от желания.

Как это может быть здравым?

Как я могу этого хотеть?

У меня нет ответа, кроме того, что я, совершенно точно, хочу.

И мне хочется дать себе пощёчину за то, что я даже подумала об этом, но у меня связаны руки. Так что это невозможно.

И когда он возвращается к краю кровати, раздается звонок в дверь.

Мы оба на мгновение замираем, и слышится поворот ключа в замке.

Его пристальный взгляд находит мой.

— У кого есть ключи? — резко спрашивает он.

— Что?

— Я предлагаю тебе сказать мне, если ты видишься с другим мужчиной. Мне бы не хотелось снова устраивать беспорядок на твоем полу, — наблюдаю, как он тянется к чему-то на полу, а когда встает, в руке у него пистолет.

Крю ухмыляется и уходит.

Голый.

Оставив меня привязанной к кровати.

Крю

Насколько я понял, она не контактировала ни с одним мужчиной, кроме того, которого я убил, так что, думает ли она, что сможет заполучить другого мужчину помимо меня? Конечно, этому не бывать!

— Ты ходячий красный флаг, ты же это знаешь, да? — кричит Райя.

— К счастью для тебя, красный — твой любимый цвет, помимо черного, — кричу в ответ. Я знаю это точно. Она всегда носит красное белье, и мне это чертовски нравится.

— Райя?

Останавливаюсь на звуке голоса. Не похоже на мужчину. Подношу пистолет к своему члену, пытаясь спрятать его, и слышу приближающиеся шаги. Отступаю, когда она появляется в поле зрения. Я сразу понимаю, кто это: она так похожа на Райю, только немного старше. Вот только чего-то не хватает в ее глазах, когда она смотрит на меня. И я знаю этот взгляд. Это взгляд человека, мертвого внутри, лишенного эмоций.

Затем ее глаза расширяются и сканируют меня, прежде чем на ее губах появляется ухмылка.

— Что ж, я не ожидала увидеть это, — говорит она.

— Мама, отвернись, — кричит Райя из спальни.

Продолжаю медленно пятиться назад.

— Ты дала мне связку ключей. Сказала приходить, когда смогу. Я говорила тебе на прошлой неделе, что загляну. Ты работаешь сумасшедше много, и ночь — мой единственный шанс увидеть тебя, — слышу стон Райи из спальни. Все это время ее мать продолжает смотреть. — И кто ты такой?

— Он никто, — кричит Райя.

Протягиваю руку — ту, в которой нет пистолета прикрывающего мое барахло.

— Крю, будущий муж вашей дочери.

Она смотрит на мою руку и берет ее.

— Это не так! — категорически не соглашается Райя.

— Может мне послать твою мать поговорить с тобой, принцесса?

— Нет. А ты иди сюда сейчас же. Мам, подожди на кухне, пожалуйста. Я быстро.

— Если ты так говоришь, дорогая.

Ее мать поворачивается и уходит. Добравшись до коридора, ведущего на кухню, она оглядывается через плечо и ухмыляется. Улыбаюсь в ответ и жду, пока она уйдет, прежде чем поспешить обратно в спальню. Нахожу Райю все еще привязанной к кровати, моя сперма стекает с ее живота на кровать.

И…

… она в ярости.

— Как ты смеешь! Развяжи меня, — рычит она, когда я закрываю дверь. Подхожу к кровати между ее раздвинутыми ногами, наклоняюсь и провожу языком между губами ее киски, пробуя ее на вкус в последний раз. Потому что теперь она разозлилась и может меня выгнать. Но я пришел сюда ради нее, и я чертовски уверен, что планирую уйти, по крайней мере, ощутив ее вкус на своих губах.

— Прекрати! Боже мой…

Первое слово сказано в гневе, а последние два? Ну, они просто подталкивают меня продолжать. Делаю это снова, пробуя ее на вкус, прежде чем ввести палец, чувствуя, как ее узкий канал мгновенно сжимается вокруг моего пальца.

— Принцесса.

— Хмммм, — она совершенно забыла, что ее мать здесь, а я нет. Останавливаюсь, когда она выгибается и отстраняюсь. Ее глаза распахиваются, и она пристально смотрит на меня.

— Пришло время произвести впечатление на новую родственницу, — подмигиваю Райе, затем медленно отстегиваю ограничители. Чувствую, её взгляд на себе, пока делаю все не торопясь. Он проникает в меня.

Райя злится.

И я не могу скрыть улыбку.

— Ты думаешь, это смешно? — спрашивает она, когда я тянусь к ее запястью. Когда оно свободно, передвигаюсь, чтобы освободить другое. Она прижимает обе руки к груди и садится. Замечаю браслет, и мой член твердеет.

Я планирую в какой-то момент перекинуть эту лодыжку через плечо, чтобы, когда ее ноги будут подняты в воздух, она никогда не забывала, кому она принадлежит. Мне.

Райя встает и тянет шею из стороны в сторону, прежде чем подойти ближе. Ее глаза, обычно серебристые, темнеют, и она опускается на колени, ее руки сжимают мою талию, а ногти впиваются в мою кожу. Ее губы обхватывают головку моего члена и берут его в рот.

Блядь, это приятно.

Хватаю ее за волосы, и она сбрасывает мою руку, но остается на месте, ее голова покачивается вверх и вниз, вверх и вниз, заглатывая меня глубже. Откидываю голову назад и закрываю глаза, когда от переполняющего чувства из меня вырывается стон. На этом звуке она отстраняется. Когда я открываю глаза, вижу, что она стоит, вытирая губы тыльной стороной ладони, прежде чем пойти к своему шкафу. Она хватает платье-макси, надевает его и озорно ухмыляется, выходя за дверь.

— Кончи сам. Потому что, когда ты уйдешь, я сделаю именно это для себя.

Черт возьми, она это сделает.

Райя

Моя мать улыбается, когда видит меня. Она встает со своего табурета у стойки и раскрывает руки для объятий. Мне всегда было неловко обнимать собственную мать. Я не понимала почему, до недавнего времени. Объятия казались невероятно вынужденными, поскольку она делает это, потому что думает, что этого хочу я. Не знаю, с чего она это взяла, но никогда ей не отказываю. Я не буду той, кто будет ее отталкивать.

Мы очень разные женщины. Единственное, чем мы похожи, — это то, насколько мы расчетливы. Если и есть что-то в этой жизни, в чем моя мать хороша, так это манипулирование людьми, чтобы они делали именно то, чего она хочет. Я же, напротив, являюсь экспертом в манипулировании правдой в зале суда, чтобы заставить других поверить в невиновность моих клиентов. Я никогда по-настоящему не собирала это воедино, пока однажды не увидела ее в действии на работе. Она жаловалась на стоимость предмета, но затем начала продавать его кому-то, как будто это не она потратила десять минут, ругая предмет и говоря мне, что он абсолютно не стоит своих денег. Однако, когда перед ней прошел клиент, на ней была маска, и она продала товар в течение пяти минут.

— Это было отличное приветствие, — прямо говорит она. Я и не рассчитывала, что она станет приукрашивать.

Моя мать живет одна, поэтому у нее есть возможность видеться с несколькими мужчинами. Ее квартира дорогая и богато декорированная, и мне всегда было интересно, откуда у нее деньги, чтобы заплатить все за это. Особенность моей матери в том, что она любит богатых мужчин. И это сослужило ей хорошую службу.

Чего она никогда не хотела, так это ребенка. Но когда она жила с моим отцом, это было все, чего когда-либо хотел он. Итак, в обмен на отличный брачный договор, после их свадьбы, если она сможет родить ему ребенка, по условиям развода мой отец оставил бы ребенка себе, а ей платил бы тысячи долларов каждый месяц. Я обнаружила это намного позже. Если бы знала об этом, когда мне было шестнадцать, и решила жить с ней, я, вероятно, никогда бы не переехала. Забавно, как такие маленькие истины могут изменить ситуацию.

— Вы двое — вместе? — спрашивает мать.

Отстраняюсь и иду к холодильнику за соком.

— Нет, — отвечаю я.

— Да, — доносится из другого конца комнаты. Крю входит, полностью одетый, проходит мимо моей матери и останавливается рядом со мной. — Я вернусь. У меня есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться, — он наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я отстраняюсь. Он просто ухмыляется, прежде чем поцеловать меня в лоб. — Я принесу ужин.

— Не возвращайся, — кричу ему вслед. — Я заплатила ему за секс, и он думает, что может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. На самом деле у этого жиголо нет ни малейшего понимания ситуации, — говорю я, заставляя его остановиться на пути к двери.

Он слегка поворачивается и смотрит на меня через плечо.

— Позже я рассчитываю на оплату, — его слова резкие, и я не могу сказать, зол он или удивлен. Он кивает моей матери и уходит. Слышу, как дверь закрылась, а затем заперлась, и мне сразу же хочется узнать, как этот человек вообще получил ключ от моей квартиры.

Поднимаю взгляд и вижу, что мать изучает меня. Она смотрит на меня с удовольствием, прежде чем схватить и проверить свой телефон.

— Он один из людей твоего отца? — спрашивает она.

— Нет, — я качаю головой. — Почему ты так решила?

— Потому что у него такая же энергия. Как вы, дети, это называете в наши дни? О да, верно, big dick energy.(прим. пер. энергетика большого члена) Что ж, это высказывание ему подходит и физически, и ментально, — она машет рукой перед лицом.

— Боже мой, ты только что не ссылалась на его пенис.

— Брось, малыш, твоя мать за свою жизнь видела больше пенисов, чем ты.

— И это не то, о чем мне хотелось бы знать.

Она ухмыляется, откладывая телефон обратно.

— Я спрашиваю, потому что хочу, чтобы ты знала, что этот мир опасен.

— Это что забота? — спрашиваю я. — Не хочется быть неуважительной… но это ты оставила меня в этом мире, и я знаю его лучше тебя.

— Думаю, ты права, — кивает она в знак согласия. — Однако эти мужчины… эти мужчины привыкшие к большой власти, быстро устают от нас, женщин, и переходят к следующей лучшей вещи. Ты не такая. Ты никогда не остепенялась, потому что не соглашалась на это. Но я верю, что, когда ты, наконец, остепенишься, это произойдет потому, что ты вложишь в это всю себя.

— С тобой все в порядке? — обеспокоенно спрашиваю я. Она никогда не разговаривает со мной так. Обычно мы говорим о поверхностных вещах, которые для нее не имеют значения.

— Да, конечно. Знаю, что я отстой в воспитании детей. Вот почему я согласилась на сделку с твоим отцом. Он был отличным отцом, не так ли?

— Он отличный отец, — поправляю ее.

— Да, конечно, — она закусывает нижнюю губу. — Я никогда не хотела детей, но мне хотелось власти и денег, — это я уже знаю. — Поэтому, когда ты переехала ко мне, мне пришлось привыкать к этому… к тебе. И несмотря на мои недостатки, ты была замечательным ребенком, а теперь стала замечательной взрослой. Я мало чем горжусь в этой жизни, но ты… ну, черт. Ты один из лучших юристов, и я очень горжусь тобой.

Улыбаюсь ей, ожидая скрытого комплимента или просьбы.

Но этого не происходит.

— Спасибо, мама. Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорила.

— Есть еще такой момент, — она поднимает палец, — не попадайся в ловушку этого мужчины только потому, что у него отличный член и он, вероятно, умеет им пользоваться. Ты контролируешь ситуацию. Помни об этом.

— Принято! — киваю головой.

— Хорошо. А теперь расскажи мне все, потому что уже давно мужчина не смотрел на меня так, как он смотрит на тебя.

Краснею и думаю, неужели для него это тоже всего лишь этап.

Потому что для меня он просто мужчина на один сезон.

Крю

Когда я отнес Райю в спальню, она даже не открыла глаза. Я уложил ее и, не раздумывая, стянул с нее это макси-платье, она пошевелилась, но лишь слегка. Затем натянул одеяло, чтобы прикрыть ее потрясающее тело, и пошел в ванную. Когда вернулся, она снова была в отключке.

Я поцеловал ее в лоб и сказал, что вернусь.

Сейчас уже шесть утра, а я все еще не вернулся.

Вместо этого стою над мужчиной, который выглядит так, будто использовал слишком много геля для своих слишком растрепанных волос, и улыбается мне золотыми зубами.

Золотые зубы все еще в моде? Конечно, нет, в наши дни это выглядит так грубо и неэстетично.

— Ее мать сегодня наняла частного следователя, — говорит он. Его зовут Скользкий Джим, и он, может, и мерзкий ублюдок, но хорошо умеет находить информацию. Он запихивает в рот еще еды и бормочет — Она действует быстро.

— Кто был следователем? — спрашиваю я.

Он смеется, а затем одаривает меня дерьмовой ухмылкой, еда застревает в его золотых зубах.

— Я.

Закатываю глаза. Конечно, это он.

— И?

— Ну, она хочет, чтобы я раскопал на тебя компромат.

— По ее просьбе? Или по просьбе ее дочери?

— Она не сказала, — он пожимает плечами.

Интересно, но не удивительно. Мать Райи какое-то время промышляла в этом мире, и информация имела ценность. А может, она искренне заботится о своей дочери. Но я почему-то сомневаюсь в этом — знаю, что из себя представляет эта женщина. Может быть, она не понимает масштабов того, кем я являюсь на самом деле.

— Тогда дай ей немного грязи. Хочу посмотреть, что она сделает.

Его ложка останавливается, и он поднимает на меня глаза.

— Ты серьезно?

Сжимаю руки в кулаки. Обычно, когда кто-то лезет в мои личные дела, я его убиваю. Нет ничего хорошего в том, что кто-то лезет туда, куда не следует, и самое простое решение — убить, как я и делал всю прошлую неделю, имею в виду Торриси.

— Да, но ничего такого, что она могла бы использовать. Выдумывай, что хочешь. Но держи меня в курсе. Я хочу знать, что именно ты ей скажешь.

— Ты планируешь позволить ей дышать?

— Черт возьми, Джим, перестань задавать вопросы и просто сделай это, — выхожу из его ресторана и уходя хлопаю дверью. Доминик ждет меня, когда я в плохом настроении забираюсь в машину.

— Что все это значит? — спрашивает он, бросая сигарету на землю и затаптывая ее.

— Мать может стать проблемой.

— Не думаю, что Райя будет рада, если ты убьешь ее мать.

— Может быть.

— Не будет, — говорит Доминик и садится в машину.

Ну, черт, вот и провалилась эта идея.

Крю

Сижу напротив коллектора.

Точнее, напротив них обоих. Сестра, Аня Иванова, сидит за своим деревянным столом. Несколько охранников за ее спиной настороженно наблюдают за нами. У нее насыщенная фарфоровая кожа и густые, блестящие рыжие волосы. Ее брат, Александр, сидит справа от нее и пристально смотрит на нас, его рыжие волосы того же оттенка, что и у Ани. Оба выглядят молодо, но я предполагаю, что они примерно моего возраста. Равные партнеры с разными ролями. Еще одна семейная династия.

Доминик и Доусон стоят позади меня. Двоих других мужчин стоят снаружи.

— Я удивлена видеть вас здесь сегодня, мистер Монти, — говорит Аня. — Если я правильно поняла, вы живете в Нью-Йорке уже несколько лет, но никогда не проявляли интереса к… нашим мероприятиям. Почему сейчас? — ее улыбка вежлива, но глаза выдают, когда она блуждает взглядом по моему телу. Желание.

— Скоро я, можно сказать, вступлю в наследство. И хочу расширить свое влияние и бизнес здесь, в Нью-Йорке.

Она бросает боковой взгляд на брата.

— Уверена, вы знаете, что у нас много влиятельных семей, которые посещают подобные мероприятия и аукционы. Я надеюсь, что ваши намерения чисты.

Стараюсь не усмехнуться. Чисты? Какая ирония, учитывая, каким бизнесом они занимаются.

— Вы хотите сказать, что я не принадлежу к этим влиятельным семьям? — спрашиваю я.

— Напротив, — она улыбается. — Я просто надеюсь, что вы не отпугнете никого из моих покровителей.

— Вы можете понять, почему мы можем колебаться в вашем внезапном интересе, — наконец говорит Александр. И голос у него такой же сладкий, как у его сестры. Два человека, одинаково способные добиться своего.

С большинством.

Но я теряю терпение, и атмосфера в комнате меняется.

— Конечно, мы с радостью примем вас, — быстро говорит Аня. — Но новые члены часто предлагают что-то вроде пожертвования.

— Пожертвование?

Она взмахивает рукой.

— Два миллиона — это стандарт. Но я полагаю, что вы не из обычных. — на этот раз она наклоняется вперед, и в ее взгляде нет ничего, кроме злобы. — И, возможно… ужин.

— Когда ты в последний раз ужинала с мужчиной? — насмехается ее брат.

— Есть разные виды деликатесов, — она смотрит на меня сверху вниз, покусывая нижнюю губу.

— Я женат, — затыкаю ее.

Возможно, несколько недель назад я бы принял ее предложение, потому что почему бы и нет? Она, определенно, красивая и утонченная. Но она не Райя.

Аня поднимает бровь, глядя на мой пустой безымянный палец, но ничего об этом не говорит.

— А что вы будете предлагать на первом аукционе? Не считая вашего щедрого пожертвования, — спрашивает она с новой улыбкой.

Доусон откашливается.

— Это буду я.

— Так, так, так… — она откинулась назад, окинув его оценивающим взглядом. — Мистер Доусон во плоти. Что вы можете получить от участия в аукционе, когда ваши услуги уже продаются по высокой цене?

Он небрежно пожимает плечами.

— Возможно, смену обстановки. В конце концов, это ведь прелюдия, не так ли?

Озорная улыбка Ани расширяется.

— Должна признаться, я безмерно счастлива, что вы присоединитесь к нам в эту пятницу в полночь.

Она протягивает изящную черную карточку, на которой указан только адрес.

— Добро пожаловать на аукционы Ivanov.

Доминик наклоняется, берет карточку и убирает ее в карман.

Вскоре мы покидаем роскошный отель, и я смотрю на свой телефон.

От Райи нет ответа.

Черт возьми!

Ничего удивительного.

И все же ее упрямство вызывает на моих губах натянутую улыбку. Маленькая лисица.

— Возможно, мне тоже стоит попросить щедрое пожертвование, — говорит Доусон, стоя рядом со мной.

— Может, твои расценки слишком дешевы, и тебе стоит научиться просить больше.

Он усмехается.

— Ты уверен в этом? Как только это будет сделано, назад дороги нет, — с опаской добавляет Доминик.

У меня подрагивает челюсть, и я бросаю на него взгляд. С момента приезда в Нью-Йорк он неоднократно подвергал сомнению мои методы. Он не понимает, что нужно, чтобы навести порядок в этих домах, а это не что иное, как очередная чистка. Конечно, они сделали это личным, когда Райя подверглась опасности.

Доусон замолкает и кивает, открывая передо мной дверь машины.

Все начинает закручиваться, и следующим будет новый глава семьи Торриси.

Райя

Крю стоит у здания, где я работаю, прислонившись к своей машине, и ждет меня. Он присылал мне больше писем, рассказывая о своем дне. Я думала, что отсутствие моего ответа может послужить намеком, но господин Монти играл в своей собственной невыносимой лиге.

Дорогая мисс Риччи

Больше всего я извиняюсь за милые красные штучки, которые я изрезал.

Позволь мне исправить это.

Ответь.

Крю

Дорогая мисс Риччи

Мне будет очень приятно, когда ты сядешь мне на лицо и позволишь мне съесть тебя, женушка.

Ответь.

Крю

Дорогая мисс Риччи

То, что ты не отвечаешь на мои письма и вопросы, работает не в твою пользу.

Или, может быть, тебе нравится, когда тебя связывают и обращаются как с очень плохой девочкой.

Ответь.

Крю

Я не могу не улыбаться, глядя на некоторые из этих электронных писем, и мысли о том, что он обещает, очень заманчивы. Я поняла, что улыбаюсь, только когда один из моих коллег по работе заметил это. Теперь, когда осознаю, что улыбаюсь, становлюсь более внимательной и изо всех сил стараюсь не реагировать на его письма.

Даже если открываю их сразу после получения. Я просто не могу удержаться.

— Как всегда, выглядишь просто восхитительно, принцесса, — Крю тянется ко мне и притягивает к себе. — Я видел, ты читала мои письма всю неделю.

Мои руки лежат на его груди, и я поднимаю на него взгляд.

— Ты отправляешь по одному каждый день, иногда по два. А я думала, что просила тебя не приходить ко мне на работу.

— Я подумывал отправлять по одному каждый раз, когда ты приходила мне на ум, но решил, что это слишком много, и ты можешь быть не в восторге от этого, — он подмигивает и собственнически хватает меня за челюсть, добавляя, — И ты мне не приказываешь.

Прежде чем успеваю ответить, он наклоняется и целует меня. Сначала мягко, потом рукой скользит к моему затылку и становится более требовательным. Другой рукой прижимает мою попу еще ближе к себе, не оставляя между нами пространства.

— Пока, Райя, — говорит одна из моих коллег, проходя мимо.

Блядь. Люди привыкают к его присутствию.

Отстраняюсь и машу рукой, не глядя.

Его большой палец проводит линию под моей нижней губой.

— У тебя повсюду помада, — говорит он.

— Это потому, что ты приставал ко мне, — ворчу я.

Он ухмыляется, затем отстраняется и открывает дверь машины, жестом предлагая мне сесть внутрь.

— У меня есть планы на сегодняшний вечер, — говорит он мне, когда я забираюсь в машину.

— Планы? А что, если у меня есть свои?

— Что мы говорили о лжи? Хочешь, получить наказание прямо сейчас? — его лицо близко к моему, его темный взгляд проницателен. Он ждет ответа, но я просто ухмыляюсь. Когда я ничего не говорю в ответ, он закрывает дверь, обходит машину и садится рядом со мной.

— Так какие планы? — спрашиваю я.

— Ну, сегодня мы будем у меня. Но сначала я должен тебя кое-куда отвезти.

— Куда?

— Кажется, я должен тебе много красных кружевных штучек.

— Две, если точнее, — напоминаю я ему.

— Да, две, — кивает он. И это весь ответ, который он мне дает. Через окно я любуюсь оживленным нью-йоркским вечером в комфортной тишине, пока мы не останавливаемся.

— Где мы?

— В моем здании, — говорит Крю и протягивает мне руку.

Принимаю ее и следую за ним из машины. Замечаю знакомое лицо, как только мы входим в здание. Доусон стоит там и одаривает меня джентльменской улыбкой. Он всегда кажется таким изысканным. Крю держит руку на моей пояснице и ведет меня в бар. Там тихо, но я замечаю в углу группу женщин в халатах.

— Ты просил красный? — спрашивает Доусон, и я смотрю на него в замешательстве.

— Да, Доусон, красный.

— Легко, — он кивает и подходит к женщинам в углу.

— Что здесь делает Доусон?

— Доусон владеет несколькими сетями магазинов нижнего белья. Он заранее прислал часть своей новой коллекции, чтобы ты могла ее посмотреть, — говорит он, когда я поворачиваюсь к женщинам.

Затем все они разом сбрасывают халаты и идут к нам.

Я сразу же приковываю свое внимание к Крю.

— Ты хочешь этого? Чтобы женщины разгуливали полуголыми?

— Я смотрю не на них, — и он не лжет, потому что его глаза все это время были устремлены на меня. Поворачиваюсь обратно к женщинам, когда каждая из них встает передо мной, предоставляя мне обзор. Когда я смотрю на Крю, то вижу, что он что-то шепчет Доусону, который теперь стоит позади нас. Снова обращаю внимание на женщин, и одна из них протягивает мне бокал с шампанским. Я беру его, но все еще нахожусь в замешательстве от происходящего.

— Что мне делать? — шепчу я Крю.

Доусон смеется у меня за спиной.

— Скажи мне, какой из них тебе больше нравится, — говорит Крю.

— Кружевной с кожаными накладками на соски, говорю я, присмотревшись к нарядам, которые демонстрируют женщины.

— Хорошо. У твоей женщины дорогой вкус, — говорит Доусон.

Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Слова «твоя женщина» не дают мне покоя. Я не его женщина. Я женщина, которую он трахает. И теперь покупает дорогое нижнее белье.

— Сколько? — спрашиваю я Доусона.

— Верх — три тысячи, низ — две. Если хочешь полный комплект, с чулками и подвязками, то чуть больше шести тысяч.

От озвученной суммы у меня отвисает челюсть. У меня есть деньги, не поймите меня неправильно. Я обычно трачу деньги на рабочую одежду, еду, и на несколько предметов того, что я считаю красивым нижним бельем, и больше ни на что. Но мои цены исчисляются сотнями.

— Мы возьмем по одному виду каждого комплекта. Все в красном цвете, — говорит Крю.

— И сколько это будет стоить? — спрашиваю я.

— Не меньше пятидесяти тысяч, — отвечает Доусон с ухмылкой.

— Ебать.

— Да, я это и планирую. Пока они будут на тебе, — говорит Крю, когда женщины забирают свои халаты и выходят из бара. — Спасибо, Доусон, можешь идти, — отмахивается он от Доусона.

Это… уж слишком.

Крю наблюдает за тем, как я расхаживаю взад-вперед.

— Не хотите ли поужинать, принцесса? Мои апартаменты наверху, и еда ждет вас.

Поворачиваюсь к нему лицом.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Я? — он выглядит смущенным. — Я планирую накормить тебя, а потом, надеюсь, трахнуть.

— И это все? Потому что кажется, будто у тебя есть скрытый мотив.

— И что же это за мотив? — спрашивает он со своего места в кабинке.

— Ты знаешь, о чем я говорю.

— Нет, не знаю. Тебе придется объяснить мне, — его пальцы постукивают по столу.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж.

— Я никогда не скрывал этого желания.

— Я не стану очередной женой. Женщиной, которая сидит дома, ничего не делает, только рожает детей.

— Кто говорил, что нужно будет сидеть дома?

— Я не выйду за тебя замуж.

— Ты так и сказала, — лениво говорит он.

Крю

Я сижу напротив Райи, за длинным деревянным столом, рассчитанным на двадцать человек.

— Почему так далеко, принцесса? Садись рядом со мной, — стучу по стулу рядом.

Она качает головой с вызывающей улыбкой и делает глоток вина. Ее волосы уложены свободными локонами вокруг лица. Обтягивающее черное платье с низким разрезом демонстрирует каждый дюйм ее потрясающего тела, включая торчащие соски.

— Ты пригласил меня на ужин в свой дом, а потом заставил одеться в это. Если хочешь полюбоваться мной, можешь делать это на расстоянии.

Улыбаюсь, делая глоток виски. Это не имеет значения. Пройдет совсем немного времени, и я уговорю ее сесть ко мне на колени. Я был тверд с того момента, как она вошла в комнату.

Двое слуг стоят в стороне, пока личный повар выходит с тарелкой стейка для меня и фирменным блюдом из чечевицы для Райи, которое, как сказал ей повар, он готовил с большим удовольствием.

— Не могу поверить, что ты живешь здесь один, — она насмехается, как будто не верит в то, что видит, глядя на люстру. — Столовая сама по себе похожа на художественную выставку.

Нарезаю свой стейк.

— В настоящее время Доминик, Энджел и моя мама также занимают одно крыло пентхауса.

Ее глаза блестят.

— Энджел здесь?

— Нет, они уехали на несколько дней.

Она откидывается на спинку стула.

— Расстроилась, что здесь только я, принцесса?

— Бывали компании и получше.

Я смеюсь, и на ее губах появляется небольшая улыбка. Эта гребаная улыбка заставляет мой член дергаться от воспоминания о том, как именно эти губы ощущаются вокруг него. Щелкаю пальцами, показывая, что все остальные должны уйти, включая двух моих людей.

Она смотрит, как они уходят, но затем ее взгляд возвращается ко мне, когда она вытирает рот, едва прикоснувшись к еде.

Беру свой стакан с виски и обхожу весь стол, чтобы встать рядом с ней.

Она смотрит на меня сквозь густые ресницы. Этот горячий взгляд полностью осознает, для чего я здесь. Заявить свои права. Заклеймить то, что принадлежит мне.

— Свечи — приятный штрих, — вместо этого говорит она и указывает на несколько свечей в центре стола. — Не думала, что ты романтик.

Крепко сжимаю ее челюсть, возвращая взгляд Райи к себе. Когда наклоняюсь, мои губы касаются ее.

— Когда это я создал у тебя такое впечатление?

Чувствую ее язвительную улыбку.

— Когда парень покупает девушке красивую одежду и ведет ее на ужин… это не то, что обычно делают приятели для секса.

— Я тебе не приятель для секса.

Райя смеется, ее горячее дыхание ласкает меня, когда она обхватывает ладонью мой член.

— Так ты не хочешь этого?

Эта женщина играет с огнем.

— Я хочу тебя, — Всегда.

Жар в ее взгляде меняется, и я проникаю языком в ее рот. Навязчиво и требовательно. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видел ее, и я не мог думать почти ни о чем, кроме этого.

Ставлю виски на стол. Затем беру ее за задницу, и она обхватывает меня ногами. Сталкиваю ее еду на пол. Громкий грохот привлекает внимание Райи, но я возвращаю ее взгляд к себе.

Черт, эти глаза.

Этот пламенный дух так непокорно противостоит мне, даже когда ее руки отчаянно скользят к моему поясу. А потом ее рука находит путь к моему пистолету.

Райя

Я вытаскиваю пистолет, и Крю с любопытством наблюдает за мной.

Он опасный человек.

Одна его рука сжимает мое горло, другая бедро.

— В тебя когда-нибудь стреляли раньше?

— Нет. Ты собираешься застрелить меня, принцесса? — в его тоне юмор. Оскорбленная тем, что он считает меня неопасной, я поднимаю пистолет и нажимаю на курок. Мое сердцебиение ускоряется, когда кто-то кричит. Злая, жестокая улыбка растягивает его губы, и я чувствую пульсацию его члена на внутренней стороне моего бедра.

Он хватает мое запястье и с силой прижимает его к моей спине. Я выгибаюсь к нему, и меня охватывает поток возбуждения.

— Босс? — кричит один из его людей из-за двери.

— Отставить, — приказывает он со злобой в глазах. — Я должен преподать урок своей новой жене.

— Я не твоя… — он перебивает меня, вытаскивая нож. Я замираю.

Его рука скользит по моей ноге, сдвигая платье на бедро.

— В тебя когда-нибудь стреляли, принцесса?

Я одновременно взволнована и подозрительна. Этот человек смертелен и представляет угрозу. Он доказывал мне это снова и снова.

— Нет, — шепчу я. Моя хватка на пистолете ослабевает, когда Крю сжимает мое запястье.

Сердце колотится в груди. Адреналин все еще зашкаливает, когда он вкладывает нож в другую мою руку. Я с опаской смотрю на него, медленно отпуская пистолет.

— Ты когда-нибудь кого-нибудь резала, принцесса?

Мое сердце замирает от безмолвного вызова.

— Нет, — признаюсь, глядя на него, и его внушительное присутствие нависает надо мной, как дьявол в реинкарнации. Ненавижу его контроль надо мной. Как будто я буду выполнять каждый его приказ, пока он держит меня в таком состоянии.

— Чтобы быть наиболее эффективной, ты должна резать здесь, — его большой палец прижимается к моему горлу и проводит им по моей коже. Он жадно следит за этим движением. — Или для медленной смерти… — его рука с силой перемещается от моего горла и проходит по животу, заставляя мою спину выгибаться в предвкушении.

Как такое может меня привлекать?

Его большой палец касается внутренней стороны моего бедра, спускаясь вниз и приближаясь к моей киске.

— Здесь.

— А если я воткну нож сюда? — спрашиваю я, прижимая руку к его груди.

— Тогда тебе лучше, блядь, бежать.

Его слова заставляют мое сердце замереть. Это не должно меня задевать, но весь мой контроль над собой рушится, когда я снова пытаюсь дотянуться до него. Но он прижимает меня к столу и с эффективной скоростью снимает ремень и сбрасывает брюки.

Крю разрывает обертку презерватива, который вытащил из заднего кармана, и направляет мои ноги так, чтобы мои икры оказались у него на плечах. С благодарностью целует мою лодыжку с браслетом со своими инициалами. Затем, без предупреждения, он входит в меня. Я пытаюсь выгнуться, подстраиваясь под его размеры, но его вторая рука зажимает мне горло. Он входит глубже и принимает мои стоны своим ртом.

Я не могу заглушить свои крики, которые постепенно переходят в стоны, так как воздуха становится мало из-за того, как сильно он сжимает мое горло. Стол скрипит под нами с каждым толчком, и предметы падают на пол. Искры привлекают мое внимание, когда позади меня вспыхивает пламя от неуклюже опрокинутых свечей.

— Крю… — он плотнее сжимает мое горло, беря мой язык в свой рот, и впивается в меня, мое тело содрогается от его сильных толчков. Страх пробирает до костей.

Но удовольствие… блядь, это так приятно.

Мои глаза закатываются и закрываются. Неужели ради этого я готова умереть в огне?

Нехватка дыхания почти доводит меня до отчаяния, но я так чертовски близка. Прикусываю нижнюю губу, пуская кровь. Из него вырывается низкий рык.

Не задумываясь, выхватываю нож и прижимаю к его горлу.

— Принцесса? — шепчет он с очаровательной улыбкой. Его рука ослабевает на моем горле, а толчки замедляются.

— Лучше заставь меня кончить, прежде чем огонь достигнет меня, — хриплю я, порезав его горло, и небольшой след крови, оставшийся после этого, стекает по его коже.

Этот первобытный рык снова вырывается из него, когда он врезается в меня. Я кричу от боли и удовольствия, когда огонь распространяется по скатерти. Я сошла с ума, но не могу думать ни о чем другом.

Эта сладкая точка, в которую он продолжает бить внутри меня, усиливает удовольствие. Прижимаю нож к его коже, направляя его к яремной вене, и его стон только подчеркивает, как чертовски сильно ему это нравится.

Еще одним сильным толчком он входит в меня, сгорбившись надо мной и захватывая мои губы. Выкрикиваю его имя ему в рот, и биение моего сердца наконец вырывается наружу. Он поднимает меня на руки, держит, как будто я что-то драгоценное, а пламя распространяется по скатерти.

Визжат детекторы дыма, а затем с потолка начинает брызгать вода. Холодное и тяжелое осознание заставляет меня содрогаться, пока я следую за последней волной чистого блаженства.

Волосы Крю становятся влажными, когда он смотрит вниз, туда, где я все еще прижимаю лезвие к его горлу.

— Моя опасная лисица, — шепчет он с восхищением.

Крю

Расставив своих людей вдоль стены позади меня, сижу и наблюдаю за посетителями аукционов Ivanov. В отличие от многих здесь, кто носит маску, чтобы скрыть свою личность, я этого не делаю. Их попытка сохранить анонимность бесплодна, когда дело касается меня, поскольку я знаю каждого человека в этой комнате. Скользкий Джим предоставил мне список частых посетителей и их вкусы, именно поэтому я пришел сюда сегодня вечером.

Потягиваю виски, мой взгляд прикован к женщине, которая приближается к моему столику.

— Мистер Монти, как приятно видеть вас, — улыбка Франчески Торриси не достигает ее глаз. Возможно, потому, что чуть больше года назад я всадил пулю в голову ее старшему брату.

— Рад наконец встретиться с тобой, Франческа.

На ней серебристое платье, которое переливается разными цветами при движении. Один из ее людей стоит рядом с ней, предлагая бокал шампанского. Она оглядывает комнату, окидывая взглядом зрителей.

— Посиди со мной, — говорю я.

— Это приглашение или приказ? — спрашивает она.

Я невежливо улыбаюсь.

— И то и другое.

— Все в порядке, — фыркает она и успокаивает своих людей.

Франческа садится рядом со мной, ее жесткий, расчетливый взгляд бродит по комнате.

— У меня есть к тебе предложение, — говорю я.

Она усмехается.

— Я не глава семьи Торриси. Ничего не могу тебе предложить.

Наклоняюсь к ней ближе, испытывая отвращение к ее слишком ароматным духам. Но, возможно, это потому, что привык к тонкому аромату Райи.

— А что, если бы я мог изменить это для тебя?

Ее взгляд останавливается на мне. Она скептически оглядывается по сторонам, чтобы увидеть, кто может подслушивать. Свет тусклый, и аукцион вот-вот начнется. Для других это выглядит как недружественный обмен репликами. И это вполне может быть так, в зависимости от ее реакции.

— Почему ты думаешь, что я захочу предать свою семью? Моего единственного племянника и оставшегося брата?

— Двое — не так уж много, чтобы убрать их, когда ты можешь стать наследником, правда?

Я знаю, что Франческа за человек. У нее специфические вкусы. Она жаждет власти и признания. За это она готова убить, особенно если не придется выполнять грязную работу.

— Это какой-то трюк?

— Или возможность, — возражаю я.

— Добро пожаловать, дамы и господа, на аукционы Ivanov, — Аня начинает вечер, и мы обходимся без любезностей.

— Ты убил моего брата, — шипит она.

— Я планирую сделать то же самое с другим твоим братом. Оба вышли за рамки. Интересно… — я беру в руки выбившуюся прядь ее волос. Кому-то это может показаться очаровательным, но мы с ней оба знаем, что это угроза. — Ты такая же глупая, как твои братья и сестры, или, став боссом, ты создашь новые условия, как всегда и хотела управлять семьей?

В ее глазах нарастает буря.

— И чего именно ты от меня хочешь?

Я отпускаю ее волосы и делаю глоток виски.

— Все просто. Приглашение на вечеринку. Назови это предложением мира, — я последний человек, который когда-либо предлагал мир, и она знает, о какой вечеринке я говорю.

На нас падает свет прожектора.

— Наш новый участник предложил очень щедрую вещь для нашей сегодняшней коллекции, — объявляет Аня. Она направляет внимание на Доусона, который стоит в центре сцены в белом костюме. В зале раздается несколько вздохов. Доусон не нуждается в представлении, и именно поэтому он — идеальный экспонат для выставки.

Взгляд Франчески падает на него, и она облизывает губы, потому что Франческа Торриси всегда хочет того, чего не может или не должна получить.

Я с благодарностью откидываюсь на спинку кресла, наблюдая, как все приходит в движение.

Райя

В три часа ночи чувствую, как Крю забирается в мою постель.

— Как ты сюда попал? Я снова поменяла замки, — ворчу в ответ.

— Прости, принцесса. Я задержался на работе.

Я даже не хочу представлять, какую работу он имеет в виду.

— Может, тогда тебе стоит найти работу с девяти до пяти?

Он хихикает, прижимая меня к себе, его рука лежит на моем животе, а его грудь прижимается к моей спине. Его дыхание пахнет виски. Но есть и нотки чего-то другого. Я извиваюсь в его объятиях, его темно-карие глаза пристально смотрят на меня, когда я порывисто открываю свои.

Снова принюхиваюсь. Парфюм? Очень много парфюма. Отталкиваюсь от него и вскакиваю с кровати.

— Какого хрена? — требую я.

— Что такое? — спрашивает он. Смущение — крайне странное выражение лица для Крю. Он потирает подбородок, наклоняя голову в сторону.

— Какого хрена от тебя пахнет женскими духами?

Его брови нахмуриваются, а затем Крю закатывает глаза. На самом деле, блядь, закатывает глаза. Я прихожу в ярость еще до того, как он успевает объяснить.

— У меня сегодня была встреча, и девушка вся была в этой дряни.

— Ты ее трахал? — требую я.

Его глаза сужаются.

— Ревнуешь, принцесса?

Я? Ревную, блядь?

— Мы просто быстро перепихнулись. К чему мне ревновать? Но я не позволю тебе залезать в мою постель, когда ты был с другой женщиной. Убирайся к чертовой матери! И сделай это прямо сейчас!

— Быстро перепихнулись? Ты все еще притворяешься, что это именно так?

— Убирайся нахуй, Крю!

— Я не уйду, — он делает вид, что ложится удобнее. Будь я проклята, если позволю этому человеку заставить меня покинуть мой собственный дом. Прыгаю к ящику прикроватной тумбочки и достаю пистолет, который лежал там без дела с тех пор, как я только купила эту квартиру. Направляю пистолет на него, и он мрачно смеется.

— О, принцесса. Ты же не хочешь меня злить.

— Не думаю, что тебе стоит говорить это женщине, направляющей в твою сторону пистолет.

— Ты не выстрелишь в меня, — осмеливается он.

Вздергиваю бровь.

— Ты так уверен? Ты забыл, чья я дочь?

На мгновение он замолкает. Размышляет.

— Я не спал с ней.

— И со мной сегодня ты точно спать не будешь. Пошел нахер, Крю.

Мои руки тверды, но дикая буря ярости лижет каждый мой дюйм. Из-за мысли о Крю с другой женщиной? Нелепо. Я не должна испытывать такие чувства из-за секса.

Какая разница, спал ли он с кем-то еще? Он не мой, и мне наплевать. Так почему же я наставляю на него пистолет при одной только мысли, что он мог это сделать?

Замечаю выпуклость в его штанах. Его горячий взгляд, полный желания, зажигает меня. И я ненавижу то, как сильно он действует на меня. Как сильно я этого хочу.

— Ты просто больной ублюдок, ты знаешь об этом?

Он мрачно улыбается.

Снимаю пистолет с предохранителя.

— Я серьезно, Крю. Убирайся, — повторяю я, направляя пистолет ему в грудь.

Его улыбка слабеет.

— У тебя месячные?

Мой разум пустеет и переключается на непреодолимую ярость. Я целюсь в прикроватную лампу сбоку от него. Она взрывается рядом с ним, а он даже не вздрагивает, продолжая смотреть на меня.

Он присвистывает.

— Что ж, буду считать это «да», — он встает, заполняя собой все пространство. Я держу его под прицелом, отступая на свою сторону кровати, пока он обходит ее, и указываю на дверь.

— Я отпущу тебя только на эту ночь, принцесса. Но я преподам тебе урок. Ты должна знать, что это не очень красиво — направлять пистолет на своего мужа.

— Иди. На. Хуй. Отсюда! — кричу ему вслед, когда слышу щелчок двери. Сердце колотится в груди. Бросаю пистолет на кровать, внутренне кривясь от того, что мне пришлось его использовать.

Блядь. Смотрю на разбитый фарфор возле моей кровати. Падаю на колени и начинаю собирать более крупные осколки. Что, черт возьми, со мной не так? Теперь, когда я собираю кусочки, мои руки трясутся.

Мне плевать, спит ли Крю с кем-то еще. Пытаюсь убедить себя в этом, но тревожное чувство сохраняется, как бы я себя ни убеждала.

Я не буду влюбляться в кого-то вроде Крю Монти. И резкий удар реальности в три часа ночи доходит до меня.

Мне нужно остановить это прямо сейчас.

Потому что он поглощает меня.

Полностью.

Райя

— Ты, должно быть, шутишь.

Смотрю на подарочную корзину, которая пять минут назад была доставлена в мой офис и теперь стоит на моем столе. Гигантская вещица занимает по меньшей мере половину пространства.

На карточке написано…

Мисс Риччи

Надеюсь, в это непростое время ты не встретишь слишком много трудностей. Дни месячных, наверное, сложные. Твое тело — твой храм. И я прощу твое иррациональное поведение вчера вечером.

Поправляйся скорее,

Твой будущий муж

Корзина наполнена разными вещами. Букет орхидей, коробка шоколадных конфет, несколько бомбочек для ванны (хотя у меня нет ванны) и достаточное количество закусок, чтобы заполнить половину моего шкафа. И… это лекарство от кашля?

Мысль о том, что Крю самостоятельно приобрел любую из этих вещей, почти заставляет меня смеяться, но я уверена, что он поручил это организовать одному из своих людей. И эта корзина меня серьезно бесит. Смотрю то на нее, то на мусорное ведро. Но корзина больше, чем ведро.

Мой телефон высвечивает еще одно электронное письмо.

Мисс Риччи

Полагаю, ты уже получила корзину. Можем ли мы встретиться сегодня вечером за ужином, если ты достаточно здорова для этого?

Ответь.

Крю.

— Требовательный мудак! — рычу на свой телефон.

— Извини? — спрашивает мистер Лука, входя в мой кабинет.

Я почти прячу телефон, как будто поймана на чем-то противозаконном.

— Ух ты, впечатляющая корзина. — он присвистывает. — Запоздалый подарок на день рождения?

— Нет, — убираю ее. — Но она слишком большая, чтобы поместиться в мусорку.

Поэтому бросаю корзину рядом с мусоркой и надеюсь, что кто-нибудь из уборщиков получит от нее удовольствие.

Его брови сдвинуты вместе, когда он закрывает за собой дверь.

— Я надеялся, что смогу провести с вами короткую беседу.

— Все в порядке? — спрашиваю я, предлагая ему место напротив меня, но он отказывается, поэтому стараюсь не садиться вовсе. Задумчиво постукиваю ногтем по столу.

— Если речь идет о должности Брайана, я сама сказала совету директоров, что не вступлю в эту должность, пока не закрою дело Торриси.

Он расплывается в улыбке.

— Дело не в этом.

Хорошо.

— Я подумал, что должен связаться с вами и узнать, как у вас дела. Мне сказали, что, возможно, последнее время вы проводили в неблагоприятной компании.

— Неблагоприятная компания? Вы же понимаете, что это моя работа, не так ли?

— Я говорю о том типе людей, который может быть у вас вне работы. Это может поставить под угрозу фирму.

Моя ладонь лежит на столе.

— В частности, я говорю о Крю Монти.

— Вы собираетесь прочесть мне отеческую лекцию о том, чем мне следует заниматься в свободное время, мистер Лука?

Он плоско улыбается.

— В этом нет ничего отеческого. Я просто забочусь о том, чтобы это не стало проблемой для фирмы. У нас есть клиенты, которые не всегда согласны с тем, что вы с ним связаны.

— И что именно вы считаете моей связью с ним?

Он пожимает плечами и облизывает губы. Знак того, что разговор складывается в мою пользу.

— Крю был здесь всего неделю назад. Он также был идентифицирован как человек, убивший Брайана.

— Мне говорили, что виновного посадили в тюрьму и убили там.

Мистер Лука снова натянуто улыбается.

— Вы правы. Мне бы не хотелось, чтобы вы поставили под угрозу предстоящее повышение из-за плохой компании.

— Вы мне угрожаете? — спрашиваю я.

Кровь отливается от его лица.

— Нет. Я говорю это чисто из беспокойства. Знаю, что у некоторых членов правления есть сомнения по поводу ваших отношений с мистером Монти.

— Например какие? — никто из членов совета директоров не посещает офис так часто, как мистер Лука, и у меня сложилось четкое впечатление, что он лжет.

— Я бы предпочел не говорить. Пожалуйста, воспринимайте это как дружескую заботу, вот и все.

К счастью для него, у меня нет привычки заводить друзей или следовать тому, что мне говорят делать.

— Вам не нужно беспокоиться о мистере Монти. Я с этим разбираюсь, — так или иначе.

— Конечно, — он указывает на открытую синюю коробку возле мусорной корзины. Раньше я намеренно игнорировала это. — Прекрасный жемчуг.

Если бы он знал, что в той записке также упоминалась кое-что, что Крю позже подарит мне в качестве жемчужного ожерелья, он, возможно, не стал бы так поспешно комментировать.

— Я уверена, ящику для пожертвований понравится, — добавляю я с натянутой улыбкой.

Мудак.

Райя

— Ты стреляла в него? — глаза Энджел расширяются.

Я отмахиваюсь.

— Не в него. В лампу у его лица.

Доминик прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть смешок.

— Блядь, Райя, твои яйца больше, чем я думал.

— Восприму это как комплимент. Большое спасибо, — говорю я, засовывая в рот картошку фри. Энджел очень хотелось съесть гамбургер Five Guys, и вот мы здесь, с двумя подозрительными людьми, стоящими у входа — явный намек на то, что никто не должен связываться с Энджел или Домиником.

Она отхлебывает густой коктейль и смотрит на Доминика. Он отводит взгляд.

— Доминик, — предупреждает она.

— Что, женщина? Ты же знаешь, он разозлится, если я расскажу другим о его делах.

Энджел кладет руку на живот.

— Я почти уверена, что все, что связано с Райей — его дело.

— Все, что я хочу сказать, — вздыхает он, — это то, что я был с ним две ночи назад, и он определенно ни с кем не занимался сексом. И я не думаю, что он собирается делать это в ближайшее время.

Меня охватывает холодное облегчение, и я ненавижу то, что при этом чувствую. Это чувство легкости, но в то же время во мне задерживается чувство ужаса и смущения от того, что я так отреагировала, что позволила Крю залезть ко мне под кожу.

— Он одержим тобой, Райя, — говорит Энджел то, чего не мог сказать Доминик.

— Это всего лишь секс. Был всего лишь секс.

— Был? — спрашивает она.

— Я закончила с этим. Избавилась от Крю и теперь могу продолжать свою жизнь.

— Был ли Крю участником обсуждения? — осторожно спрашивает она. Она и Доминик переглядываются.

— Он и не должен был. Он не владеет мной.

Они снова переглядываются. Возможно, они находятся под контролем Крю, но я, черт возьми — нет. И никогда не буду.

— Ты поэтому прячешься?

— Я не прячусь, — небрежно пожимаю плечами, постукивая острым ногтем по столу. — Дело Торриси подходит к концу. Многое зависит от этого дела. Крю — отвлечение.

— Мы тоже отвлекаем тебя? — тихо спрашивает она, потирая рукой живот.

— Нет. Конечно, нет. Я так рада, что ты здесь.

— Осталось всего две недели, — напоминает она мне.

И снова Доминик и Энджел переглядываются, будто замешаны в чем-то, чего я не знаю.

— Ты не можешь убедить его поехать с тобой домой? — спрашиваю я Доминика.

Он фыркает.

— Ты когда-нибудь пыталась в чем-нибудь убедить Крю?

Я сажусь прямее в кресле. Туше.

Энджел наклоняется и тянется к моей руке. Это неприятно, но я не отстраняюсь.

— Может, ты и убеждаешь себя, что Крю выведен из твоего организма, но я не думаю, что ты выведена из его.

— Или когда-нибудь будешь выведена, — проворчал Доминик себе под нос.

— Это не та жизнь, частью которой я хочу быть. Я всегда это четко понимала.

И чем дальше я от Крю Монти, тем лучше, потому что чувствую, что снова могу дышать и думать самостоятельно.

И, что еще важнее, думать, как мне его избегать.

Крю

Когда я смотрю на отель, в котором Райя остановилась две ночи назад после того, как обвинила меня в измене, я вздыхаю. Моя маленькая лисица сбежала, и я почти разочаровался в ней. Никогда не думал, что она сбежит из собственного дома. Но что еще более разочаровывает, она не подумала, что я легко найду ее.

Доминик стоит рядом со мной, бросает сигарету и тушит ее пяткой.

— Не думаю, что тебе стоит идти к ней сегодня вечером. Иногда женщинам нужно пространство.

Бросаю на него взгляд.

— Эта женщина — моя будущая жена. Она всегда должна быть рядом. Никакой игры в кошки-мышки.

Хотя мне нравится погоня.

Но сегодня вечером у меня есть работа, поэтому я снова сажусь на заднее сиденье машины. Доминик заводит двигатель и трогается. Чувствую, что он смотрит на меня через зеркало заднего вида.

— Мы уезжаем через две недели. Семьи в Италии захотят ответов и свадьбы, — напоминает он мне.

— Знаю, — твердо отвечаю я. Мне не нужно напоминать о сроке.

— Это не обязательно должна быть она, — добавляет он. — можно найти кого угодно.

Смотрю на него. Он пожимает плечами, на этот раз промолчав.

Я знаю, что это может быть кто угодно.

Но это всегда была она.

Райя Риччи будет моей женой.

Райя

Дорогая мисс Риччи

Твое присутствие обязательно в эти выходные.

Ответь.

Крю

Мои руки трясутся от ярости.

Черт побери! Я получила это письмо за минуту до того, как к двери моего гостиничного номера доставили посылку. На моей кровати стоит большая белая коробка. Значит, он знает, что я скрывалась в отеле последнюю неделю. И что еще хуже, он все еще ожидает, что я буду его маленькой куклой на выставке. Когда этот человек поймет намек или хотя бы поймет термин «преследование»?

Вздыхаю, любопытство берет верх, и я открываю коробку. Я продержалась всего час. Внутри длинное черное платье с разрезом по внешней стороне бедра и глубокое декольте. В тон платью есть жемчужные серьги и колье. Он, должно быть, знал, что я пожертвовала последние сережки. Пара черных туфель на каблуке Louis Vuitton завершает образ.

Интересно, что это может быть за мероприятие, на котором он так отчаянно нуждается во мне? Зная его, это могло быть что-то простое, как сделать заказ на вынос в магазине, и он все равно хотел бы, чтобы я надела что-то подобное.

— Нет, спасибо.

Закрываю коробку и бросаю ее под кровать. Я не могу. И дело уже не в том, что я прячусь — он знает, где я. Я один из самых влиятельных юристов в Нью-Йорке. Так почему, черт возьми, я чувствую себя такой слабой перед этим человеком?

Он одержим. И я изо всех сил пытаюсь сбежать, потому что знаю, что он мне не подходит. Время, проведенное с ним, было бы не чем иным, как прекрасной катастрофой.

Вхожу в гостиную и сажусь за обеденный стол, где меня ждет все еще открытый ноутбук. В пятницу я буду выступать с заключительными заявлениями по делу Торриси в суде. В понедельник будет оглашен приговор. То, на чем мне следует сосредоточиться. Это самое крупное дело в моей карьере. Так что, как бы там ни было, я буду отталкивать и игнорировать Монти или кого-то еще, даже если мне из-за этого придется переехать в другой отель.

Крю

Было жарко и увлекательно наблюдать за тем, как Райя ревнует. Но она не ответила на мои электронные письма, а этого я не потерплю.

Я нисколько не удивлен тем, насколько эффективен Доусон. Франческа Торриси отправила персонализированное приглашение на их последнюю вечеринку, посвященную пятидесятилетию Андреаса. Разумеется, именно она заплатила больше всего за компанию Доусона на одну ночь. Они виделись уже дважды.

Доусон вручает мне приглашение.

— Я удивлен, что она не пригласила тебя.

— Угадай, кто ее сопровождает? — улыбается он.

Как и ожидалось, он садится напротив меня в моем кабинете.

— Как думаешь, разумно ли заставлять Райю пойти? Она работает над делом его племянника.

Я делаю глоток виски.

— Райя — моя жена. Куда иду я, идет и она.

Доусон присвистывает.

— Ты, друг мой, не настолько хорошо ладишь с женщинами. И она не твоя жена.

— Прошу прощения? — возмущаюсь я.

Он поднимает бровь.

— Я просто предполагаю, что, если женщина через неделю не возвращается домой и меняет не один, а два отеля, она активно тебя избегает.

Костяшки моих пальцев белеют.

— Мне плевать, что ты предполагаешь.

— Это ясно, — кивает он в знак согласия.

Затягиваюсь сигарой, просматривая имеющиеся у меня записи с камер видеонаблюдения в пустой квартире Райи.

Почему она просто не подчинится мне?

Я даю ей слишком много свободы?

Хрущу шеей из стороны в сторону. Но она не оставила мне другого выбора. Она пойдет на эту вечеринку со мной. Что ж, семья Торриси узнает, как сильно они облажались, направляя в ее сторону пистолет.

Райя

Судья закрывает дело. Последние вопросы и ответы оглашены. Присяжные и другая сторона уже ушли.

Когда я выхожу, меня приветствуют многочисленные камеры и репортеры. Я робко улыбаюсь.

— Мисс Риччи, как вы и обвиняемый чувствуете себя в данный момент?

Быстро бросаю взгляд на Маттео. Он знает, что не должен говорить за пределами суда.

— Мой клиент и я уверены, что то, что увидели присяжные, является справедливым объяснением ситуации, в которую попал мой подзащитный со своим бывшим другом. Мой клиент смог защитить только себя, и хотя мы соболезнуем семье его бывшего друга в связи с утратой, мой клиент также имеет дело с серьезной травмой, для которой мы уже разработали план по восстановлению его психического состояния.

— А как насчет новых обвинений в том, что Маттео Торриси недавно убил четырех других известных членов банды?

Моя улыбка становится напряженнее.

— Это, конечно, обвинения, которые уже обсуждались в зале суда. Несмотря на то, что доказательства не совсем ясны, и я еще раз подчеркиваю странное время событий, учитывая крупный депозит, внесенный на банковский счет противной стороны в течение одного дня после этого инцидента, я надеюсь, что присяжные вынесут справедливое решение по этому делу.

Почему? Потому что я поручила Андреасу Торриси анонимно внести эту сумму немедленно, чтобы снять напряжение с дела его племянника.

В глаза бросается блеск часов, и у меня сжимается желудок. Прислонившись к своей машине, Крю попыхивает сигарой. Даже несмотря на то, что он носит темные солнцезащитные очки, я знаю, что он смотрит на меня.

— Это все вопросы, на которые сегодня у меня есть время, — отпускаю репортеров и иду в противоположном направлении. Блядь. Он не может быть здесь. Я не могу допустить, чтобы пресса узнала о нашей связи. Не сейчас, когда в зале суда все еще продолжается это жаркое дело.

Охрана оттесняет прессу, когда мы уходим, и это лишь вопрос времени, когда они сдадутся и перейдут к другой семье.

— Куда мы идем? — спрашивает Маттео.

— Заткнись и иди за мной, — шиплю я.

Он недовольно ворчит, но делает, как я говорю.

Мы проходим несколько кварталов, прежде чем я сворачиваю в переулок. Это самое безопасное место, которое я могу найти, чтобы справиться с чертовой адской гончей, которая не хочет отказываться от преследования.

Я вижу, как три тени падают за нами, когда мы входим в переулок. Тогда я скрещиваю руки и поворачиваюсь, в моем тоне нет ничего, кроме яда, когда я произношу его имя.

— Крю.

— Принцесса, — он прикуривает очередную сигару и небрежно засовывает одну руку в карман. — Ты избегаешь меня.

— Да, как приятно, что ты это заметил.

— Я посылал тебе письмо.

— На самом деле, множество писем, — поправляю я. — Я занята работой. Не могу присоединиться к тебе в твоей маленькой выходке.

Он направляет пистолет на Маттео, и мой желудок опускается.

— Какого хрена, чувак? — Маттео взвизгивает, поднимая руки.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, выступая перед своим клиентом. Мои каблуки щелкают по неровной мостовой. Я перевожу взгляд на Доминика и другого парня, стоящего по бокам от Крю, но они ничего не выражают. Даже Доминик сейчас не проявляет никаких эмоций, а это очень необычно.

— Принцесса, похоже, ты снова удалила мое письмо. Твое присутствие обязательно. А если твой клиент будет мертв, тебе не придется вести его дело.

— Ты это не серьезно, блядь, — плюю я.

— Ты хоть представляешь, кто мой дядя, чувак! — кричит Маттео за моим плечом.

— Заткнись, — говорю я Маттео, и он, кажется, почти шокирован.

— Ты кажешься довольно изнеженным, раз твой дядя не сообщил тебе, кто я.

— О, ради всего святого. Мы не будем устраивать соревнования по мочеиспусканию в этом переулке.

— Значит, я заеду за тобой сегодня в восемь? Ты сама навлекла на себя это, принцесса.

— Какую часть слова «нет» ты не понимаешь?

Он улыбается уголком губ. Это красиво, дико и злобно.

— Никто не говорит мне «нет». Даже ты, женушка.

— Женушка? — спрашивает Маттео.

— Я не твоя жена! Но дело не в этом, — кричу я. — Ты блядски раздражаешь, ты знаешь об этом?

Крю небрежно пожимает плечами.

— Хочешь получить следующую большую зарплату или нет?

Я сужаю на него взгляд. Все еще стою перед парнем, когда Крю делает целенаправленные шаги в мою сторону.

— Ты забыл, что я могу дать тебе по яйцам. И я хочу этого, очень сильно, прямо сейчас, — говорю я.

Изящная улыбка не сходит с лица, когда он подставляет дуло пистолета под мою челюсть. Не знаю почему, но я не чувствую страха, хотя знаю, что должна. Со мной творится что-то неладное.

— Ты не выстрелишь в меня, — уверенно говорю я.

— Нет, но есть и другие способы сломать человека, — его губы находятся на расстоянии горячего дыхания от моих, и мои бедра сжимаются в предвкушении. Я могу накричать на себя от разочарования, которое испытываю. Почему я не могу освободиться от этого мужчины?

— Я заеду за тобой в восемь. Не опаздывай, — он целует меня, пистолет все еще у меня под челюстью, а его язык требует моего. Мое тело прижимается к нему, как будто эта последняя неделя вдали от него была скорее проклятием, чем благословением. Отстраняюсь, освобождаясь от его магнетизма.

Черт, ненавижу, что он знает все, что мне нравится.

Он усмехается.

— И не волнуйся, принцесса. У меня есть твой новый адрес.

Крю поворачивается к Маттео.

— Удачи в суде. Надеюсь, это подарит тебе еще несколько дней свободы.

— Что, черт возьми, это должно означать? — Маттео вскидывает руки вверх, и я приковываю к нему взгляд. Почему этот парень такой тупой? Неужели он не понимает, когда его загнал в угол хищник?

Возможно, мне следует задать себе тот же вопрос.

Что ж, блядь.

Похоже, я все-таки наряжаюсь для какого-то мероприятия.

Райя

Красиво.

Именно этим словом я бы описала платье и мелкие детали, подчеркивающие форму моего тела. Меня бесит признавать, что у Крю хороший вкус.

Я опаздываю. Снова. Целенаправленно.

Выхожу из лифта и прохожу через вестибюль отеля. На меня смотрят многочисленные взгляды, пока я высоко поднимаю голову и иду к мужчине, которого наиболее осторожно избегаю. Он в черном костюме, под которым черная классическая рубашка. Его взгляд скользит от моих пяток вверх, пока его горящие карие глаза не встречаются с моими. Крю облизывает губы и выглядит так, будто готов сожрать меня прямо здесь и сейчас и к черту последствия.

Но вместо этого…

— Ты опоздала, — говорит он.

— А ты невыносим.

Его напряжение немного спадает, когда он опускает плечи, а на его губах медленно расплывается разрушительная улыбка. Уверена, я единственная, кто может опоздать и выдержать улыбку этого человека. Какой бы жестокой и хитрой она ни была.

Он протягивает локоть.

Игнорирую это и подхожу к его людям.

— Итак, куда мы идем? — мне даже не нужно видеть, чтобы понять, что он наблюдает за мной. — Крю, перестань пялиться на мою задницу. Это не та ночь.

Слышу смешок позади себя. Крю обхватывает мой живот, притягивает к себе, и его дыхание обжигает мою шею.

— Но разве та ночь не всегда?

— Для нас с тобой больше нет.

Отталкиваюсь, изо всех сил стараясь удержать холодное и жесткое выражение лица. То, которое я оттачивала годами в зале суда. Независимо от того, насколько сильно мое тело жаждет его, если снова пересплю с Крю, с таким же успехом могу признать свое поражение.

Один из его людей открывает мне заднюю дверь, но я открываю переднюю пассажирскую и сажусь в машину. Трое мужчин переглянулись, напрягшись.

— Все в порядке, — настаивает Крю. Когда водительская дверь открывается, Крю забирается внутрь, и холодная дрожь пробегает по моей спине.

— Что? — оборачиваюсь и вижу двух его громоздких людей, сидящих сзади.

Рука Крю сжимает мою ногу через открытый разрез на платье.

— Не испытывай меня сегодня вечером, принцесса, — предупреждает Крю.

— Не лезь ко мне сегодня вечером со своими альфа-замашками, — бросаю я в ответ.

Он смотрит на мои губы, крепче сжимает руль, костяшки пальцев становятся белыми.

— Этот грязный рот.

Отворачиваюсь и смотрю в окно. Проблема в том, что я ничего не могу сделать, чтобы противостоять этому взгляду или ему, и даже его хватка на моем бедре — это медленно обжигающая пытка, но я притворяюсь, что меня это не беспокоит.

Райя

Когда мы приближаемся к поместью, я бледнею.

— Ты серьезно?

Крю ничего не говорит, пока мы едем по длинной подъездной дороге к дому в тридцати минутах езды от города. Я точно знаю, чей это дом.

— Ты не можешь привезти меня в дом Торриси, пока я посреди их судебного процесса. Знаешь, как плохо это будет выглядеть, если увидят, что я с ними в дружеских отношениях?

— Дружеских отношениях? — говорит он так, как будто это самая оскорбительная часть того, что я только что сказала. — Разве не лестно было бы, что у тебя такие прекрасные отношения с клиентами?

— Нет, я буду выглядеть как продажный человек.

— Считай это возможностью. Ты даже можешь раздать свою визитную карточку. Я уверен, что здесь полно преступников, которых нужно защищать в суде.

Крю подъезжает ко входу, и я поворачиваюсь к нему, изо всех сил стараясь скрыть свою дрожащую ярость. Этот человек точно знает, как нажимать на мои кнопки. Заставить меня перейти от нуля к сотне всего лишь несколькими словами.

— Почему мы вообще здесь?

Он достает приглашение из пиджака.

— Конечно же, я получил приглашение.

Щурю глаза на приглашение. Нет, между этими семьями вражда. На самом деле, у Крю плохие отношения с большинством людей, если только они не похожи на тех, которые боится его и делают то, что он говорит.

Дверь мне открывает хозяйка, которая широко улыбается.

— Добро пожаловать на празднование пятидесятилетия Андреаса Торриси. Справа от вас, пожалуйста, возьмите приветственный подарок со свежей линейкой виски Torrisi и специальный сюрприз.

Содрогаюсь от ее отрепетированных реплик.

Крю обходит машину и протягивает мне руку. Я подумываю об отказе от нее, но я знаю как лучше в таком социальном кругу, как этот. Будь то с отцом или с Крю, мне придется улыбаться весь вечер, пока он не закончится.

— Почему я на самом деле здесь?

— Потому что ты будешь моей женой и скоро будешь представлять семью Монти, — просто отвечает он.

— Мы договорились, что ты прекратишь это делать.

— Мы договорились, что я перестану спрашивать.

Стискиваю зубы и улыбаюсь, когда другой сотрудник пытается вручить мне бело-золотую сумку. Внутри лежит бутылка виски и что-то похожее на пакетик…

— Это кокаин? — недоверчиво спрашиваю я Крю.

— Похоже, вечеринка в конце концов будет веселой, — он отказывается от подарка.

— И, серьезно, линия виски?

Как только мы входим в чудовищный особняк, официантка предлагает нам два бокала шампанского.

— Легко спрятать за одним бизнесом другой, — объясняет он.

Закатываю глаза и делаю глоток игристого алкоголя. Кокаин, вероятно, был куплен на том же складе.

Залпом выпиваю бокал, а он наблюдает за мной с полуулыбкой.

— Что? — требовательно спрашиваю, ставя пустой бокал на поднос проходящей мимо официантки.

— Ты ни капельки не изменилась.

— Прошу прощения? — усмехаюсь я, мои ногти впиваются в рукав на его запястье.

— Когда я впервые встретил тебя в твои шестнадцать, ты залпом выпила фляжку виски, а потом запила ее вином.

На мгновение я ошеломлена тем, что он помнит, это было давным-давно. Мои воспоминания в лучшем случае смутные. Но вместо этого пожимаю плечами, и беру еще один бокал.

— Оказывается, сейчас мне нужно выпить больше, чем тогда, — говорю я.

Крю посмеивается, пока мы идем по дому, где сотни людей смеются, курят сигары, пьют, а некоторые уже одурели от бог знает каких наркотиков.

На заднем дворе расположилось еще больше людей. Женщины в бикини и мужчины без рубашек прыгают в бассейн и бездельничают. Другие отполированные до блеска, праздно болтают за столиками, где предлагаются подносы с едой и напитками.

Бросаю взгляд на людей Крю, которые не так уж и случайно сливаются с толпой, идя за нами. Но мы не единственные, у кого есть охрана. Несмотря на вечеринку, все на взводе. В атмосфере чувствуется сила. Это напоминает мне о вечеринках, на которые меня заставляли ходить вместе с отцом и всеми непокорными мужчинами, которые заставляли меня чувствовать себя некомфортно из-за того, как они на меня смотрели, даже когда мне было шестнадцать. Но сомневаюсь, что, когда рядом со мной будет Крю, они рассмотрят возможность посмотреть на меня дважды. И это не столько утешение, сколько предупреждение.

Наконец, сквозь толпу появляется знакомое лицо. Доусон в своем обычном белоснежном костюме сопровождает женщину лет сорока пяти. Мне не нужно знать ее имя, чтобы понять — она Торриси. Ее острый зеленый взгляд пронзает меня, а затем перемещается на Крю.

— Крю, ты все-таки сделал это, — говорит она с улыбкой, которая не достигает ее глаз. И тогда она поворачивается ко мне. — И я слышала, что мне есть за что тебя поблагодарить: ты спасла моего глупого племянника на суде за его проступки.

Племянник. Это значит, что она сестра Андреаса.

— Это еще не выигранное дело. Но да, я чувствую себя уверенно. Райя Риччи.

Я предлагаю руку.

Ее брови взлетают вверх.

— Как нетрадиционно не брать фамилию мужа, — я ошарашена этим комментарием, но это не отражается на моем лице. Она жмет мою руку.

— Франческа Торриси. Надеюсь, вам понравится вечер. Всегда есть на что посмотреть, — озорной огонек танцует в ее взгляде, когда она смотрит на Крю.

И что-то в ее взгляде вызывает у меня беспокойство. Подавляю это чувство. Крю — влиятельный человек. Конечно, людей это привлекает. И я ненавижу себя еще больше из-за этого опасения, потому что мне должно быть все равно.

— Как насчет того, чтобы присесть со мной, Райя? — к счастью, Доусон привлек мое внимание.

— Мне отвезти тебя к Андреасу? — спрашивает Франческа у Крю.

Его взгляд скользит между Доусоном и мной, по коже пробегает ощущение покалывания.

Крю наклоняется, его легкий поцелуй касается моей щеки.

— Скоро вернусь, принцесса. Наслаждайся вечеринкой, пока меня нет.

Доусон предлагает мне локоть. Я принимаю его, но смотрю через плечо, не в силах отвезти взгляд от Крю. Я замечаю, что только один из его людей следует за ним, а другой остается со мной и Доусоном. Не могу не думать о том, насколько все это просчитано. Но чего еще можно ожидать, когда дело касается Крю?

— Тебе нужно найти новых друзей, ты это понимаешь, да? — говорю я Доусону, когда он ведет меня к маленькому столику, немного более уединенному и спокойному, чем те, что стоят посреди внутреннего дворика. Позади нас струится тихий фонтанчик, который обычно успокаивал бы меня, но шум только раздражает.

Он посмеивается и под аплодисменты протягивает ко мне свою фляжку, чтобы чокнуться.

Мне нравится Доусон. В нем есть что-то удивительно обаятельное и успокаивающее. Но именно это делает его опасным. Этот выстроенный фасад. Такой человек, как Доусон, который связан с кем-то вроде Крю, происходит из места, где не следует задавать вопросы.

— Если память мне не изменяет, мой друг, кажется, тебе очень, очень нравится, — говорит он.

— Мне очень, очень нравится его тело, — ехидничаю я.

Доусон на мгновение замолкает, задумчиво, даже оглядываясь через плечо.

— Ты знаешь, что он в тебя влюблен?

По коже сразу же поднимается что-то вроде сыпи, и я кашляю, набирая полный рот шампанского, и машу кому-то принести еще бокал.

— Кто-то вроде Крю не умеет любить, — говорю, меняя пустой стакан на полный.

Он рассматривает меня.

— Я не собираюсь с этим спорить. Но он никогда никого не приводил на подобные мероприятия, показывая себя с этой стороны.

— Пожалуйста, — фыркаю я. — Проблема таких людей, как Крю, в том, что они могут привести на эти мероприятия кого угодно и при этом уйти с кем захотят.

— Он мог приводить с собой женщин, но никто не помнил их имен после того, как мероприятие заканчивалось. И, черт возьми, у него был типаж.

— Типаж?

— О, ну знаешь. Блондинка с карамельными волосами, светлыми глазами, красивым лицом, — его взгляд встречается с моим. И нет никаких сомнений в том, что Доусон красив, но его намеки нервируют меня больше.

— Верь мне, когда я говорю, что знаю разницу между любовью и увлечением, — добавляет Доусон.

— Он бы тебя убил, если бы узнал, что ты мне это рассказываешь.

Он небрежно пожимает плечами, глядя на других тусовщиков.

— Тогда будем надеяться, что ты умеешь хранить секреты. И я делаю это больше для своего друга, потому что знаю, что он сожжет этот город заживо, если не сможет получить тебя.

И это то, что меня пугает в Крю Монти.

Потому что у него есть сила сделать это и даже больше.

Крю

Я сижу напротив Андреаса в приватной комнате.

Мы отдыхаем на кожаных диванах, а между нами стоит журнальный столик с полосками кокаина. Рядом с нами в камине потрескивает огонь. Если у него за спиной четыре телохранителя, то у меня только один. И хотя это его дом, я откидываюсь назад и скрещиваю ноги, закидывая одну на другую, комфортно контролируя ситуацию.

— Угощайтесь, — Андреас предлагает кокаин, наклоняется и нюхает трубку.

— Нет, спасибо. Я уже получаю часть прибыли от того, что вы продаете. Мне незачем пробовать.

Андреас натянуто мне улыбается.

— Хотите ли вы обсудить наше нынешнее соглашение?

Пожимаю плечами и делаю глоток виски Торриси. У него резкий привкус, который мне не нравится.

— Пока нет. Я пришел обсудить другой вопрос.

Смотрю, как он скрипит зубами. Должно быть, ему так легко представить, что я пристрелю его прямо здесь и сейчас. Но он был бы никем, без того, что мой прадедушка предоставил его семье, и того, что я так щедро позволяю им иметь сейчас.

— Какой же это может быть вопрос? — спрашивает он, закуривая сигару и откидывая назад волосы, покрытые гелем.

— Две недели назад кто-то попытался напасть на меня возле одного из моих заведений.

— Мне жаль слышать это. Но это может исходить от любой семьи здесь, в Нью-Йорке. Вы встали поперек горла у некоторых людей, с тех пор, как сюда приехали, — говорит он, констатируя факты.

Натягиваю кривую улыбку, которая совсем не дружелюбна.

— Во время нападения со мной также был адвокат вашего племянника, который мог стать побочной жертвой в процессе.

Ему требуется некоторое время, чтобы осознать этот факт.

— Речь идет о мисс Риччи? Вы знаете, я бы не хотел, чтобы ей причинили какой-либо вред. Зачем нам это нужно? Она единственный адвокат, который мог бы вызволить моего племянника из того дерьма, в котором он оказался.

— И все же, когда я провел расследование, человек по имени Морфеус сказал, что это семья Торриси устроила нападение. Он сказал мне это прямо перед тем, как я выстрелил ему в голову.

На его лице отразилось осознание.

— Итак, теперь у нас затруднительное положение.

Он бледнеет, но его зрачки начинают расширяться от наркотиков. Один из его людей тянется к пистолету, но Андреас поднимает руки.

— Нет. В этом нет необходимости. Клянусь вам, я понятия не имею, кто заказал это нападение, но я выясню и разберусь с ними сам.

Я щелкаю языком.

— Ах… но я не думаю, что этого будет достаточно. Видите ли, я очень полюбил мисс Риччи, учитывая, что она станет моей женой.

Андреас становится зеленоватым.

— У вас есть одна неделя, — говорю я, вставая. И впервые в жизни я дипломатичен.

— О-одна неделя на ч-что? — заикается он.

— Мне нужна голова человека, который организовал на меня нападение. Я также пришлю вам на подпись документы о том, что в следующем году я буду получать пятьдесят один процент всей прибыли от этого отвратительного виски. Да, и, конечно же, от наркотиков, которые вы отправляете через этот склад.

— Пятьдесят один процент? — говорит он, шокированный суммой.

— И если они не будут подписаны, я убью каждого человека в вашей семье. Сестру. Жену. И вашу любовницу с шестилетним Уинни. Кстати, милый мальчик.

— Откуда вы знаете о…

Смотрю через плечо.

— И я думаю, что мисс Риччи заслуживает очень щедрого бонуса за свою усердную работу над делом вашего придурковатого племянника.

Небрежно бросаю свой стакан и его содержимое в камин. Пламя вспыхивает при контакте с алкоголем. Я жду, что он набросится на меня. Что произойдет какое-то действие. Но вместо этого он начинает кричать на своих людей, чтобы они выполняли мой приказ.

— О, и кстати, — задерживаюсь у двери. — С днем ​​рождения. Надеюсь, ты доживешь до следующего.

Крю

— Ты позволил ей так напиться? — яростно рычу на Доусона.

Райя посмеивается про себя, сжимая в руке бокал шампанского.

— Знаешь, на таких мероприятиях мне всегда говорили быть хорошей девочкой, — говорит она Доусону, как будто они были лучшими друзьями. — Не говори слишком много. Сиди прямо. Будь в своей комнате к десяти. Если услышишь шум, спрячься за своим телохранителем, — она указывает на меня и фыркает. — Но кому нужна охрана, когда рядом с тобой всегда очень сердитый Монти? Я имею в виду, ну серьезно, посмотри на него. Он всегда выглядит так, будто только что откусил лимон.

Одним лишь взглядом я гарантирую Доусону, что лично его убью. Он пытается забрать у нее напиток.

— Без обид, но как ты попытаешься заставить ее что-то сделать, если она этого не хочет?

Он передает ее мне. Что же, черт, по крайней мере, она еще может самостоятельно стоять. Вроде бы.

— У тебя нервный срыв? — спрашиваю я ее.

Она выпрямляется и смертельно серьезна, когда ее взгляд останавливается на мне.

— Не знаю, может быть, у меня снова месячные.

Доусон едва скрывает усмешку и быстро прерывает смешок.

— Доусон, — процеживаю я сквозь зубы.

— Ты груб, Крю. Я прощаю тебе это.

— Мне нужно в туалет, — объявляет Райя.

Поднимаю лицо к небу с тихой молитвой и ругаюсь себе под нос. Из всего, что, как я думал, она могла бы сделать, это было последним. Я бы не стал оправдывать ее поведение. И я бы непременно зарезал любого, кто посмел лишить ее удовольствия.

— Крю, отведи меня в уборную, — ноет она, хватая меня за локоть.

Я никогда не имел дела с этой стороной Райи.

А я видел, случаи когда она пила много.

— Сколько она выпила? — спрашиваю я Доусона. Он смотрит на остатки трех бутылок шампанского.

— Я выпил всего четыре бокала, — говорит он.

— Мы болтали по душам, — говорит Райя, как будто отвечая на невысказанный вопрос.

— Хорошо, принцесса, — я стараюсь не смеяться над ее состоянием, потому что, ну, в стельку пьяная Райя… очаровательна? Никогда не думал, что смогу использовать это слово, чтобы описать эту ядовитую лисицу.

— Я собираюсь отвести эту женщину в ванную, а потом мы уйдем.

— Нет, я не хочу уходить, — дуется она.

Доусон скрывает еще одну улыбку.

— Отвали, Доусон.

Он извиняется, когда к нам приближается Франческа. Я веду Райю в отдельную ванную комнату в задней части дома, ближайшую к бассейну. Музыка наполняет комнату.

— Прекрасная ванна, — говорит она с восхищением, когда мы, спотыкаясь, туда заходим. — Помнишь те бомбочки для ванны, которые ты мне купил? Я их выбросила.

Она, спотыкаясь, доходит до туалета и сбрасывает трусики, прежде чем сесть.

— Вау, Райя, — говорю я, глядя в другую сторону.

— О, не будь таким странным. Каждый должен пописать.

Я посмеиваюсь. В одном я уверен: когда наконец сделаю эту лисицу своей женой — а я сделаю ее своей женой — скучать мне точно не придется. Как странно видеть эту ее сторону. Я считаю, этот огненный дух, скрываемый за адвокатом и деловым костюмом, все же хочет выйти на свободу. Что-то такое я мог бы предложить ей, когда она примет мое предложение.

Она заканчивает свои дела и затем моет руки. Райя смотрит на себя в зеркало, расчесывая волосы из стороны в сторону, пока они не упадут так, как ей хочется.

Подхожу к ней сзади, обнимаю ее за талию и смотрю ей в глаза в отражении. Ее пьяный взгляд обещает все, что скрывает трезвая Райя. Но здесь, прямо на поверхности, эта дикая, красивая версия ее, утекает по краям, чтобы сбежать.

Так почему же она не принимает то, что я предлагаю, когда могу подарить весь мир?

Райя

— Мы должны отвезти тебя домой, — голос Крю обжигает каждый дюйм моего тела. Разгоряченного и нуждающегося. Я пила коктейли весь вечер, больше раздраженная своими противоречивыми чувствами. Каждый раз, когда смотрю на Крю, я ненавижу его, но в той же мере нуждаюсь, как будто он мой следующий гребаный вздох. Крю словно мой личный героин.

Из идеи, что мы вместе, не выйдет ничего хорошего.

Но в этот момент… нет ни прошлого, ни будущего… есть только настоящее.

С Крю всегда такое ощущение. Я хочу сосредоточиться только на настоящем, обрекая себя встретиться с последствиями на следующий день.

Разворачиваюсь в его руках и обнимаю за шею, чувствую, как его член твердеет.

— Тебе нравятся мои прикосновения, — говорю с кокетливой улыбкой.

— Мне нравятся твои грязные губы, — признается он, поднимая палец, чтобы потереть красный цвет на моих губах.

— Эти губы? — шепчу, падая на колени. Умело расстегиваю его ремень, прежде чем обхватить рукой член и высвободить. Он красивый и привлекательный. Все части Крю — божественные, грандиозные и восхитительные.

Обхватываю губами член, и легкий привкус соли разливается по моим вкусовым рецепторам, когда я беру его в рот. Провожу зубами по плоти, и он шипит. Чувствую пульсацию его члена на моем языке. Мне нравится вкус и как он ощущается.

Крю пытается запутать руки в моих волосах, но я отбрасываю их и поднимаю на него глаза.

— Ты будешь делать то, что тебе говорят.

Крю хватает меня за горло и притягивает к себе. Я едва могу дышать, но жажду его награды.

— Мне не приказывают.

Сжимаю его член в кулак, и его голова слегка запрокидывается назад. Я кладу другую руку ему на щеку, как будто собираюсь сказать ему что-то по секрету.

— Но ты сделаешь это для меня, — говорю ему в губы.

Его глаза горят предупреждением.

— Осторожно, принцесса, — рукой Крю обхватывает меня поверх платья, а ловкие пальцы танцуют по моему сладкому месту, которое уже ожило для него.

— Что тебе нужно от меня? — спрашивает он.

— Хороший секс, разумеется, — мурлычу я.

— Потому что я вхожу в двойку твоих лучших?

Я втягиваю язык в рот.

— Ты все еще стремишься к этому, да? Возможно, тебе нужно еще немного практики.

Улыбка Крю нежная и чувственная.

— Мы можем практиковаться во всем, что тебе нравится.

Внезапно ощущаю тошнотворное урчание в желудке.

Его лицо помрачнело.

— Принцесса, что случилось?

— Мне плохо, — говорю я впадая в панику, — мне очень плохо.

— Что ты…

Не успеваю достаточно быстро оттолкнуть его, и меня рвет на его ботинки, а потом я еле доползаю до унитаза. Вдруг осознаю, что после сегодняшнего суда я пришла прямо сюда, и у меня не было возможности поесть. И три бутылки шампанского мне не друзья.

Крю

Райю едва не вырвало на мой член. Я бывал частью довольно запутанных дерьмовых историй и имел дело с изрядным количеством крови, запекшейся по всему телу, но — когда мой член вывален наружу, а кто-то блюет на мои ботинки — это что-то новенькое. И это то, что я никогда не хотел бы повторять.

Ее голова лежит у меня на коленях, а я вожу большим пальцем по ее плечу. Мой водитель все это время не отрывал взгляда от дороги. Я везу Райю в её квартиру, вместо того чтобы вернуться в отель.

Хочу отвезти ее к себе, но из-за суматохи, которую устроили мне мама, Энджел и Доминик, я решаю дать ей то, чего она так требовала… пространство.

Интересно, когда я привязался к ней? До этого я чувствовал только одержимость и до сих пор говорю себе, что испытываю только это. Но когда дело касается Райи, меня развлекает ее сообразительность и, ну, такие ситуации, как сегодняшняя. И ее тело сводит меня с ума. Как только я впервые попробовал это блюдо, уже не смог остановиться.

Я ничего не знаю о любви.

Но жизнь без Райи — не вариант.

У неё осталось не так много времени, чтобы понять, что у неё нет выбора.

Но сейчас я дам ей поспать.

Райя

Проснувшись с сильной головной болью и смутными воспоминаниями о прошлой ночи, ругаю саму себя. О чем я только думала? Прошло так много времени с тех пор, как я настолько ослабляла бдительность. Действительно ли это потому, что я чувствовала себя в безопасности с Доусоном? А может, у меня действительно нервный срыв.

Прошло уже больше месяца с того момента, как Крю снова вошел в мою жизнь, и с тех пор в ней царит хаос. Моя киска пульсирует от сожаления. Я не только уступила ему, но и инициировала это сама. И мы даже не переспали.

— Убейте меня, — бормочу я в подушку.

— Думаю, похмелье неплохо справляется с этой задачей, — говорит Энджел, входя в мою комнату со стаканом сока и чем-то, что пахнет подгоревшим тостом.

Смотрю то на нее, то на тост, голова пульсирует.

— Я вижу, что твои кулинарные навыки не улучшились.

— Замолчи, — она смеется, идя дальше вперевалку, и садится в конце моей кровати, а я прислоняюсь к изголовью и подтягиваю колени к груди. Быстро прокатывается еще одна волна тошноты.

— Вау, я не видела тебя такой грубой с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, и мы выпили целую бутылку водки.

Воспоминание вызывает новый приступ тошноты.

— От каких демонов ты бежишь в этот раз? — спрашивает Энджел.

Мы обе знаем, от чего я убегаю.

— Не от демонов. От демона, — поправляю я, беря стакан сока.

— Ну, тот же самый демон заботился о тебе всю ночь. И я уверена, что он сжег свои туфли сразу же, как я пришла сменить его. Ему пришлось заняться кое-какой работой.

Я держу голову руками.

— Это полная противоположность тому, что я хочу чувствовать завтра перед судом.

— Итак, давай проведем день Netflix и закажем доставку еды, — она неловко стоит, держась за спину. Чем больше я ее вижу, тем более беременной она мне кажется.

— До твоего отъезда осталась всего одна неделя, да? — мне грустно осознавать, что она уезжает. Я уже привыкла к ее присутствию.

— Не надо так сентиментально ко мне относиться, — смеется Энджел.

— Даже во время похмелья, — обещаю я.

Сентиментальность — не мой конек. И все же, когда я снимаю одеяло, оказывается, что Крю снова застегнул браслет со своими инициалами вокруг моей лодыжки. Это не столько сантименты, сколько непреложная собственность.

Райя

Волна чистого адреналина захлестывает меня, когда присяжные и судья выносят приговор по моему выигрышному делу. Вот почему я люблю эту работу. Это признание — самое лучшее, наряду с солидной зарплатой.

Пришло время расслабиться, но по какой-то причине от этой победы чувствую себя более воодушевленной, чем обычно. Я так усердно работала над этим делом, и, несмотря на хаос в моей жизни с Крю на буксире, я выиграла. Снова.

Я смиренно ответила на вопросы и поблагодарила журналистов за их преданность делу, и теперь сижу напротив Андреаса и Маттео в своем офисе. К счастью, я не видела ни одного из них на вечеринке два дня назад. Не то чтобы это что-то изменило. На сегодня я закончила с семьей Торриси.

— Блядь, да. Я свободный человек, — празднует Маттео.

Задумчиво постукиваю ногтем по столу.

— Только не испорть этого.

Андреас не издал ни звука с нашей последней встречи. Он смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Я думала, он будет гораздо воодушевленнее, вместо этого он несчастно смотрит на своего племянника.

— Да ладно, дядя Андреас, разве это не здорово? — спрашивает Маттео.

— Здорово. Конечно, здорово, — говорит Андреас, выходя из ступора. — Спасибо за вашу помощь, мисс Риччи. В дальнейшем мы не будем для вас проблемой.

Пожимаю ему руку, немного сконфуженная его словами.

— Ну, если вам понадобятся мои услуги, вы уже знаете расценки, — шучу я.

Кажется, он бледнеет.

— Просто, потому что мои услуги недешевы… — объясняю, чувствуя неловкость и отдергивая руку.

— О, Конечно, — Андреас достаточно вежливо улыбается. — Я внесу оставшуюся сумму сегодня днем. И если вам что-то понадобится от меня или семьи Торриси, пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать.

— Хорошо, — говорю я, все еще смущенная его поведением. Он снова слишком много нюхал своего продукта?

— Ладно, Маттео, давай не будем больше отнимать время мисс Риччи, — Андреас хватает своего племянника за шею и практически выталкивает из офиса, убегая следом за ним. Маттео выглядит таким же озадаченным, как и я.

Ладно, это был первый раз, когда кто-то выбежал из моего офиса после победы в деле.

Слышу звук оповещения. Проверяю телефон и вижу, что у меня новое письмо от Крю и непрочитанное сообщение от матери, поэтому сначала читаю смс.

Мама: Поздравляю с победой, милая! У меня возникла идея. Мне нужно вернуться в Италию на несколько недель. Тебе следует вернуться со мной. Возьми небольшой перерыв, прежде чем согласиться на свое новое повышение.

Италия? Это неожиданное приглашение, и мне интересно, что за дела у мамы в Италии.

Проверяю электронную почту.

Дорогая мисс Риччи

Поздравляю с победой. Отпразднуем.

Я заеду за тобой в семь. Это меньшее, что ты можешь сделать после того, как испортила мою обувь.

Не опаздывай.

Ответь.

Крю

Улыбаюсь экрану, хотя знаю, что не должна. Но мысль о том, чтобы увидеть лицо Крю, когда меня вырвало на его туфли, пока его член висел в воздухе, забавна. И, честно говоря, как мне теперь отказать ему? По крайней мере, я могу дать ему еще одну ночь, чтобы загладить эту маленькую оплошность. Но, конечно, как обычно, я не отвечаю. Зная, что Крю Монти всегда держит свое слово.

Без моего разрешения он все равно будет у моей двери в семь.

А я опоздаю.

Крю

Сидя на диване, заканчиваю смотреть очередной новостной канал. В последние недели я часто этим занимаюсь, чтобы наблюдать за Раей на экране. Я знал, что она победит, но меня переполняет гордость: видно, как в ее глазах танцует адреналин от победы. Ее огонь пылает, заставляя меня чертовски твердеть, когда я представляю эту могущественную женщину, стоящую передо мной на коленях.

— Ты можешь войти, — разрешаю Доминику присоединиться ко мне. Закуриваю победную сигару и выключаю телевизор.

— Значит, она выиграла? — спрашивает Доминик, входя и бросая документы на мой стол.

— Естественно, — говорю я, держа сигару.

Просматриваю документацию. Один отчет от Скользкого Джима. Мать Райи перестала нуждаться в его услугах. Это мне не нравится. Большинство людей с пытливым умом не прекращают поиск ответов, пока не будут удовлетворены. И очень сомневаюсь, что мать Райи из тех, кто что-то бросает. Я могу подтвердить, что они с Райей в этом смысле похожи. Но, возможно, когда она поняла, кто я на самом деле, то подумала, что лучше не раскапывать ничего, с чем она не сможет справиться, включая мой гнев. В конце концов, она умная женщина.

Второй комплект документов я ждал уже некоторое время.

— Итак, теперь все готово?

— Да. Начался обратный отсчет. Это определенно произведет переполох среди семей, — отвечает Доминик.

— Тогда мне повезло, что я лучший в устранении ущерба. А иногда лучше просто стереть все с лица земли, чтобы нечего было восстанавливать или разрушать, — однажды я уже совершил такую ​​ошибку с семьей Торриси. Иногда недостаточно снести одну голову. Придется отрубить их все. Мое присутствие на вечеринке гарантировало, что я получил от них все, что хотел.

Перехожу к третьему отчету.

Взгляд Доминика останавливается на нем.

— Ты уверен, что она выдержит это?

На моем лице растягивается высокомерная улыбка.

— У нее не будет выбора.

Райя

Как и ожидалось, Крю приехал вовремя. И я решила посидеть на диване еще минут пятнадцать, чтобы опоздать.

Приветствуя водителя и садясь на заднее сиденье, замечаю, что Крю злится.

— Принцесса, — почти рычит он.

— Да? — мило спрашиваю я.

— Ты просто сидела и смотрела телевизор?

— Конечно, нет. Я была очень озадачена боясь, что ты можешь подумать о том, что на мне надето, — изображаю свою лучшую фальшивую обиженность. — Тебе не нравится?

Он хватает меня за шею и притягивает к себе, его рычание обжигает мой рот.

— Я же говорил тебе не опаздывать.

— А я говорила тебе оставить меня в покое.

— Хм, — мычит он, прижимаясь своими губами к моим наказывая. Его язык теплый, и его тяжелые поглаживания напоминают мне, что именно этот зловещий язык может сделать с другими частями моего тела.

Прошло совсем немного времени, и мы доехали до квартиры Крю, и когда он медленно отстранился, мое тело тряслось от желания.

Хватаю его за руку.

— А нельзя ли нам немного задержаться, — с нетерпением спрашиваю я, желая, чтобы Крю закончил то, что начал.

— Тебе не следовало опаздывать, — упрекает он, выходя и обходя машину, чтобы открыть мою дверь.

Мой рот раскрывается от удивления. Он говорит мне нет?

Крю берет меня за руку и ведет к лифту, где вставляет ключ, а затем нажимает кнопку пентхауса. Он стоит позади, обхватив меня руками за талию, прижимая к себе. Осыпает поцелуями мою шею и убирает мои волосы в сторону. Двери открываются, и перед нами стоят две женщины. Одна из них — Энджел, а вторую я не узнаю.

— Мама, — говорит Крю, все еще держа меня за руку.

Моя кровь стынет в жилах.

Его мать тянется ко мне и вырывает меня из хватки Крю, пока я не иду за ней (и больше похоже на то, что меня тянут) на кухню.

— Вы опоздали, — первые слова, которые она произносит. И у меня сложилось четкое впечатление, что она тот самый человек, от которого Крю унаследовал свою потребность в пунктуальности.

Кажется, она уже приготовила еду и сейчас вносит последние штрихи.

— Мне-мне очень жаль, — заикаюсь я, не зная, что еще сказать.

— Мама Монти любит, чтобы все было сделано вовремя, — объясняет Энджел, подходя и вставая рядом со мной. — Так рада, что ты смогла прийти. У нас осталось всего несколько дней, а миссис Монти все это время хотела с тобой познакомиться.

Мой пронзительный взгляд в сторону Крю указывает ему о том, что мне совершенно некомфортно оказаться в такой засаде.

— Тебе не следовало так надолго откладывать наше с ней знакомство, — Миссис Монти машет деревянной ложкой с соусом в сторону нас с Крю. И я не уверена, злится ли она на своего сына или на нас обоих.

— Я должна была познакомиться с тобой. Мой сын уже давно говорил, что планирует жениться на тебе. Я рада видеть, что он сдерживает свое слово. И я рада, что ты такая красивая, не то чтобы я ожидала меньшего. Я имею в виду, у моего сына отличный вкус. В этом он похож на свою мать, — говорит она.

Моя кровь застывает и это удушающее чувство подкрадывается к груди. Все, что я сейчас услышала, это жениться на тебе.

— Мы не женимся, — говорю я ей. И пристально смотрю на всех, чтобы напомнить им об этом факте и о том, что у меня тоже есть право голоса.

Миссис Монти перестает помешивать соус и прищуривается на меня.

— Никакого брака? — она поворачивается к Энджел. — Ты знала об этом?

— Я…

— Не досаждай Райе, мама, — говорит Доминик, входя на кухню. — Это ее первый вечер с нами, — Доминик обнимает меня и притягивает к себе. — Мы не хотим ее спугнуть. Крю и сам с этим хорошо справляется.

— Убери от нее свои руки, — мрачно говорит Крю.

Доминик опускает руку, пока его мать и Энджел несут тарелки на стол. Ощущаю приближение Крю, прежде чем он обхватывает меня за талию сзади.

— Это неловко. Как ты посмел поставить меня в такую ​​ситуацию без предупреждения, — тихо ругаюсь я на него. Когда Крю сказал, что мы собираемся отпраздновать мою победу в деле, я подумала, что это вероятно будет шикарный ужин и отличный секс. А не бомбардировка в кругу семьи. Не то чтобы я жаловалась на то, что вижу Энджел, но его мать — это совсем другая история.

— Ты считаешь, что эта ситуация неловкая? Думаешь она хуже, чем момент когда твоя мать вошла, пока я держал пистолет над своим вставшим членом?

— Это не то же самое, — я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Я не знала, что она придет. А ты знал, что я встречаюсь с твоей матерью.

— Ну, с моим отцом ты увидеться не сможешь, потому что я убил его.

Выдыхаю, когда он отстраняется и тащит меня за собой к столу, где все уже расселись. Он выдвигает для меня стул, и я сажусь. С удивлением отмечаю, что часть блюд вегетарианская. Я не была голодна, пока не села перед едой. Из-за волнений дня у меня не было возможности поесть. Крю протягивает мне тарелку с чесночным хлебом, накладывает мне макароны, а затем берет то же самое и себе.

Странно видеть, как Крю делает что-то настолько… человечное.

— Вино? — предлагает его мать.

Я вскидываю руку так быстро, что это привлекает всеобщее внимание, и у меня в животе начинает ощущаться тошнота.

— Я пропущу вино, спасибо.

Крю посмеивается, забирая вино у матери и вместо этого наливая себе стакан.

— Райя перебрала на выходных.

— Итальянка, которая не пьет вино это…

— Мама, — Доминик останавливает ее взглядом.

Она снова оживляется с улыбкой.

— Итак, Райя, ты планируешь в ближайшее время вернуться домой?

О боже, нас ждет веселая ночь. Я начинаю есть, беря паузу на вопрос его матери, прежде чем ответить, в то время как напряжение распространяется по комнате.

— Нет, — говорю я, сразу проясняя ситуацию.

Ее взгляд падает прямо на Крю, и я чувствую в нем осуждение.

— Как работа? — спрашивает меня Энджел, пытаясь сменить тему. — Я видела, ты выиграла дело Торриси. Это нечто!

— Планируешь ли ты когда-нибудь заводить детей? — перебивает мать Крю другим вопросом.

— Мама, — ругается Крю.

— Нет, — отвечаю я, затем вызывающе откусываю еще один кусочек.

— Ты не можешь на ней жениться, — объявляет его мать.

На этот раз от жара у меня закипела кровь.

— Я не выйду за него замуж.

— Хорошо, — она кивает головой.

— Райя, — говорит Крю.

Я отложила вилку.

— Мне нужно в туалет. Энджел, ты не могла бы показать мне, где он?

Я знаю, где находится ванная, но она все равно извиняется.

— Конечно, — Энджел встает, держась за живот. Мы выходим из кухни, и я слышу, как они спорят по-итальянски. Я знаю каждое слово. Я говорю на нем свободно.

— Выведи меня отсюда, — прошу я, сжимая ее руку.

— Я знаю, что миссис Монти грубовата, но обещаю, она хорошая женщина. Она просто взволнована, потому что у нее рождается первый внук, и сейчас на Крю оказывается большое давление со стороны семей в Италии. Не беспокойся о том, что она говорит.

— Я не беспокоюсь. Вот почему я хочу уйти. Это должен был быть просто секс, — говорю я ей.

— И ты уверена, что он об этом знает? — спрашивает Энджед, направляясь к лифту. Она вводит код, и двери открываются.

— Я ясно дала это понять, — огрызаюсь я на нее. Когда вижу ее широко раскрытые глаза, сразу же извиняюсь. — Извини. Я не имела в виду…

— Все нормально. Я дам тебе пятиминутную фору. Но его телефон предупредит его, как только лифт будет использован. Я постараюсь выиграть тебе больше времени.

На этот раз я благодарно ее обнимаю.

Потому что, черт возьми, я снова попалась. Это игра в кошки-мышки между мной и Крю.

Постоянный танец.

И я снова оказываюсь в бегах.

Крю

Телефон подает звуковой сигнал, когда Энджел возвращается в комнату, подходит и касается моего плеча.

— Ребёнок пинается. Вот, потрогай.

Она тянется к моей руке и кладет ее себе на живот. Я сижу, чувствуя неловкость, и жду.

— О, она, должно быть, перестала, — Энджел хихикает, прежде чем вернуться на свое место. — Райя немного задержится, — говорит она и ее лицо краснеет.

Мой телефон снова издает сигнал, и на этот раз, когда проверяю его, вижу, что это уведомление из лифта. Я поднимаю глаза и вижу, как Энджел нервно набивает рот едой. И вот я замечаю на экране Райю — она выходит из лифта и идет к ожидающему снаружи такси.

— Энджел?

— Что? Она моя подруга.

— Что случилось? — спрашивает моя мать.

— Ты спугнула мою будущую жену, вот что, — рычу я на нее.

— Такая не выйдет за тебя замуж. Ей нужна американская мечта о богатстве и работе. Она не хочет того же, чего хочешь ты.

— Ты примешь ее, мама, или я вычеркну и тебя, — встаю со стула и иду к лифту, Доминик быстро следует за мной.

— Может быть, это не такая плохая мысль. Райя совсем не воодушевлена этой идеей, а время идет.

— Я не хочу жениться ни на ком другом, только на ней, — говорю я ему.

— Я понимаю, понимаю. Но…

— Нет никаких «но», Доминик. Если не смогу заполучить ее, я вообще не женюсь!

Доминик, кажется, удивлён моей вспышкой гнева, а моя мать открыто вмешивается.

— Ты не откажешься от традиций только из-за какой-то мелкой «хочу-быть-американкой».

— Следи за тем, что ты говоришь о ней. Скоро ты будешь подчиняться ее приказам.

Моя мать усмехается и скрещивает руки на груди. Эта более молодая вспыльчивая версия моей матери всегда выходит на первый план.

— Эта женщина не хочет и частички нашего фамильного имени.

— Крю, — звучит почти умоляюще, будто Доминик отвлекает мое внимание от нашей матери. — Твое решение затронет всех нас.

Мой взгляд сужается на нем.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Сколько я всего сделал для всех вас?

Моя мать вздрагивает от моего тона.

Энджел стоит сзади, кладет руку на живот и прислоняется к стене в поисках поддержки.

Возможно, они не осознают, на что я ради них пошел, но я не позволю никому диктовать мне, что делать, особенно учитывая, что они никогда не жаловались на богатство и образ жизни, которые я им обеспечил.

— Я женюсь на женщине Риччи! — кричу я решительно. — Даже если мне придется отрезать ей ноги, чтобы она не могла бежать.

Слышу вздох Энджел, когда выхожу из комнаты.

Я чертовски разъярен тем, что моя семья посмела восстать против меня или даже перечить моему решению.

Райя

Все во мне хочет вернуться в свою квартиру, но Крю знает, где я живу и как туда попасть. А прямо сейчас, мне необходимо держаться подальше от этих волшебных рук, которые заставляют меня думать, что он мне нужен. Или, что еще хуже, что я хочу его и больше никого.

Моника открывает дверь, с облегчением увидев меня.

— Я…

Она перебивает меня, притягивая к себе в объятия. Позволяю ей и неловко стою. Честно говоря, мне нужно было пойти хоть куда-то, чтобы он не знал, где искать, и это была моя единственная идея.

— Я держала дистанцию. Хотела дать тебе время. Но верила, что наша дружба восторжествует, — Моника улыбается, ее руки все еще на мне.

— Это была ошибка, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Не уходи, пожалуйста, — она хватает меня, и я отступаю.

— Не трогай меня.

— Почему ты здесь? — спрашивает она.

— Я пытаюсь кое-кого избегать.

— Крю, — говорит она.

Смотрю на нее с подозрением.

— Ты все еще шпионишь за мной?

Она качает головой.

— Нет, но я знаю, что он здесь, чтобы забрать тебя.

— Чтобы забрать меня?

— Полагаю, что так. Все дома знают, что ты его.

— Я его? — спрашиваю я в замешательстве.

— Ага, — кивает она. — Я предупреждала твоего отца, что ты не примешь это так просто, но кто меня слушал? — она пожимает плечами.

— Мне нужно идти.

— Останься. Пожалуйста. Здесь он тебя не найдет.

Я знаю, что она права. Но пребывание здесь создает впечатление, что я простила ей то, что она так долго лгала. У нее было много возможностей сказать правду.

— Я не буду беспокоить тебя. Ты можешь занять диван. Я все равно иду спать. — она держит дверь открытой, а я заглядываю внутрь и задаюсь вопросом, с кем бы предпочла остаться — с ней или с Крю. Выбираю меньшее зло — ее. Она улыбается и быстро закрывает за мной дверь.

Ее квартира никак не изменилась, но теперь все кажется другим. Я была здесь всего шесть недель назад, ела еду на вынос и пила вино.

Моника идет к шкафу, где хранятся запасные одеяла и подушки. Я смотрю на фотографии, расставленные кругом в ее доме. Некоторые с семьей. Или с ее предполагаемой семьей. Интересно, насколько глубока эта ложь о нашей дружбе. Интересно, правда ли что-нибудь из того, что она мне рассказывала?

— Они моя настоящая семья, если тебя это интересует, — говорит Моника, бросая одеяло и подушку на кофейный столик. Она тянется к дивану, который превращается в диван-кровать, но я слишком хорошо знаю, что он устарел и имеет в себе хитрость.

— Я помогу, — предлагаю я, затем мы открываем его, пока он не встанет на место со щелчком.

Она отряхивает руки и надевает постельное белье, а я молча помогаю ей.

— Кстати, я перестала брать деньги у твоего отца.

О, подруга, это именно тот разговор, который мне нужен сегодня вечером.

— Это потому, что мы перестали быть подругами.

Она вздыхает.

— Я не рассказала об этом твоему отцу, потому что все еще считаю тебя своей подругой.

— Похоже, что в наши дни многие люди с трудом понимают намеки, — бормочу я.

Она смеется.

— Да, что же… если у тебя на хвосте Крю Монти, то моя попытка быть твоей подругой — наименьшая из твоих забот.

Я перестаю заправлять простыню, все еще озадаченная тем, как небрежно она упоминает моего отца и Крю — двух влиятельных мужчин из моей жизни, от которых я намеренно уехала и целенаправленно держала ее в стороне от них. А она, черт возьми, знала о них все это время.

— Ты знала, что Крю будет там той ночью… на моем дне рождении?

— Нет, — категорически говорит она и смотрит на меня. Моника не лжет. Я могу сказать это точно. Она ждет, пока я зацеплю простыню за угол на своей стороне. — Но знала, что он скоро приедет. Я понятия не имела, что он уже в городе.

— Судя по всему, он здесь уже много лет.

На этом она замирает.

— Дерьмовый из тебя шпион, если ты не знаешь даже этого.

— Замолчи, — смеется Моника, бросая в меня подушку. Я ловлю ее, все еще не зная, как мне с ней взаимодействовать.

— Только то, что я остаюсь сегодня, не означает, что я прощаю тебя.

— Я никогда не видела, чтобы Риччи прощали, — она закатывает глаза.

— Значит, ты хорошо знаешь мою семью?

— Нет, но мой отец знает твоего. Вот как взялась вся эта договоренность. Мой отец был в долгу перед твоим, а меня втянули под перекрестный огонь.

Я очень хорошо знаю, это чувство. Что блядь не так с этими стариками, что они дают обещания, касающиеся их дочерей? Сделайте что-нибудь сами, блядь.

Мы начинаем заправлять одеяло.

— Но, Райя, хочу, чтобы ты знала, что все не всегда было так. Поначалу я почти ненавидела тебя из-за этой договоренности. Но потом поняла, что ты просто… ну, нормальная.

Я смеюсь над этим. Она знала мою фамилию и все равно считала меня нормальной. Возможно, не я одна заблуждалась в этой дружбе.

— Знаю, что меня нельзя простить за то, что я лгала тебе, но я, черт возьми, могу попытаться исправить все это, — Моника бросает подушку.

Вздыхаю. Сегодня вечером я сражалась и убегала от слишком большого количества демонов.

— Моника, последние шесть недель были адом. Прямо сейчас я просто не могу.

Она понимающе кивает.

— Понимаю. Просто хотела, чтобы ты знала это, прежде чем утром сбежишь отсюда, как летучая мышь из ада. У тебя всегда это очень хорошо получалось.

Мои брови хмурятся, когда она запирает входную дверь.

— Хорошо получалось что?

— Сбегать.

Я выдыхаю, и она жестикулирует — без злого умысла — руками.

— Я имею в виду вне зала суда, — эти слова не делают ситуацию лучше.

— Спокойной ночи, Райя, — добавляет она, прежде чем выйти в коридор, ведущий в ее комнату. И то, как она произносит мое имя, теперь кажется другим. Больше никаких секретов, за которыми можно прятаться.

Два моих мира столкнулись.

Прошлое и настоящее.

Райя

На следующее утро, выйдя от Моники, решаю прогуляться. Брожу по шумным улицам Нью-Йорка, города, бурлящего жизнью даже ранним утром, и каким-то образом мне удается бесцельно гулять до полудня. Не могу спрятаться от мыслей о многих вопросах и выводах, большинство из которых зациклены на Крю.

Самое актуальное в настоящее время… как избежать брака.

И еще есть маленькое сомнение… действительно ли все было бы так плохо, если бы я вышла замуж.

Однако я довольно быстро отбросила эту идею.

Все из-за давления не только с его стороны, но и со стороны всех остальных. Я ненавижу его. Но есть в этом что-то, чего я не желаю признавать. Поэтому отодвигаю эту мысль подальше, потому что уверена, именно эта проблема вызывает тревожные спазмы в моем желудке.

Когда с тротуара смотрю на вход в дом, удивляюсь, что мистер Лука стоит там и что-то обсуждает с моим швейцаром.

— Мисс Риччи, вы знаете этого человека? — спрашивает швейцар.

— Да, он мой… — босс — неподходящее слово, — коллега. Что вы здесь делаете, мистер Лука?

Он держит цветы и бутылку шампанского.

— Что же, я не предполагал, что тебе понадобится несколько дней, чтобы остыть после дела, поэтому у меня не было возможности поздравить тебя! — он предлагает мне букет смешанных цветов, и там чувствуется отчетливый запах, который мне не нравится, и, что еще хуже, я бледнею при виде шампанского. Да, еще слишком рано.

— Как вы нашли мой адрес?

Мистер Лука внезапно опускает подбородок и откашливается, выглядя смущенным.

— О, извините. Посмотрел в вашем деле о трудоустройстве. Честно говоря, не был уверен, актуальна ли информация, поскольку вы подали ее лет десять назад.

Изучаю его.

Это определенно странно, и я не могу не нахмурить брови.

— Просто хотел узнать, есть ли у вас время на праздничный ужин, — говорит мистер Лука.

Неловко переминаюсь с одной ноги на другую, не зная, приглашает ли он меня на ужин, работу или свидание.

— Мне очень жаль, мистер Лука, но у меня на сегодня планы. Возможно, как-нибудь в другой раз, — мягко отвечаю я, не желая его подбадривать, но и не желая сжигать мосты на работе.

А еще есть Крю.

Согласиться на ужин с другим мужчиной в любом случае было бы все равно, что выписать ему смертный приговор. Ненавижу, что теперь принимаю это во внимание.

— О. Конечно. Без проблем. Что ж, надеюсь, вам понравятся цветы. И еще раз поздравляю. Правление чрезвычайно гордится вашими достижениями. И семья Торриси была явно благодарна учитывая щедрый бонус, который они прислали.

— Бонус? — спрашиваю я.

Мистер Лука уже уходит, когда кивает в подтверждение.

— Да. Бухгалтерия обработает его сегодня в течение дня, так что вы должны получить деньги завтра.

Учитывая, каким испуганным выглядел Андреас, когда я видела его в последний раз, не думала, что он предложит мне бонус в ближайшее время.

— Спасибо, — отвечаю я мистеру Луке, когда он уходит.

Швейцар смотрит ему вслед, а затем поворачивается ко мне.

— Он не похож на ваш обычный типаж, — говорит он с тихим смешком. Этот человек работал здесь еще до того, как я переехала в это здание, и поэтому любопытство взяло надо мной верх.

— А как выглядит мой обычный типаж? — спрашиваю с лукавой ухмылкой.

— Типаж, который тебе не на пользу. Моя дочь проходила через такой же этап, — он закатывает глаза, и я не могу удержаться от смеха. Возможно, он не ошибается. Мужчины, с которыми я встречалась раньше, были, довольно обыденными, по сравнению с Крю. Не то чтобы я когда-либо видела их снова.

Когда-то я считала Крю сезонным или даже фазой плохих парней, теперь я в этом уже не так уверена. Но точно знаю, что мне не нравится, когда другой мужчина дарит мне цветы или шампанское.

Райя

Он здесь.

Я просто знаю это.

Чувствую его запах, еще до того, как вхожу в свою квартиру. Захожу и вижу Крю, сидящего на диване и смотрящего телевизор. Он встает, как только замечает, что я вошла в комнату.

— Почему тебя не было всю ночь? — спрашивает Крю. — И кто тебе это дал? — он смотрит на цветы и шампанское.

— Я должна была догадаться, что как только на сцене появится другой мужчина, ты почувствуешь его запах, как ищейка.

Его взгляд становится мрачным и угрожающим.

— Кто тебе это дал?

— Почему ты здесь?

— Жду тебя. Пожалуйста, переоденься. У нас на сегодня планы.

— Ты уверен, что твоя мать это одобрит?

— Я похож на человека, которого волнует мнение его матери? — Крю поднимает бровь, его взгляд скользит по мне и останавливается на лодыжке. — Ты все еще носишь браслет.

Осознаю, что забыла его снять.

— Могу снять.

— Оставь. По крайней мере, на сегодня.

— Мне нужно принять душ, — поворачиваюсь к своей спальне и кричу через плечо. — Можешь проваливать, — раздеваюсь в своей комнате, прежде чем включить душ и зайти под него. Я моюсь, затем поворачиваюсь, чтобы ополоснуть лицо, и обнаруживаю, что Крю наблюдает за мной. — Почему ты все еще здесь? Разве я не сказала тебе уйти?

— Я же говорил, что у меня есть планы на сегодня, включающие тебя.

— Что такого срочного? — спрашиваю я, домываясь. Когда выхожу, Крю протягивает мне мягкое белое пушистое полотенце. Оборачиваю его вокруг себя и скрепляю сверху, но Крю хватает меня за талию, когда я пытаюсь пройти мимо него.

— Надень платье.

Морщу нос от приказного тона в его голосе.

— Зачем? — как обычно, с вызовом спрашиваю я.

Его взгляд снова падает на мой браслет.

— Чтобы я мог видеть это.

Качаю головой на его просьбу, и когда снова пытаюсь отстраниться, он наклоняется и целует меня. Этот человек крадет мое дыхание и все рациональные мысли вместе с ним. Его губы касаются уголка моего рта, и он снова нежно целует меня.

— Вчера вечером я планировал сделать с тобой много грязных вещей, — говорит он мне в губы.

— Например? — поворачиваюсь к нему. Мое тело жаждет его. Но блядь. Как долго я могу делать это с собой? Качели туда-сюда. Вчера вечером я буквально сбежала в единственное место, где, как мне казалось, он не смог бы меня найти, и зачем? Чтобы трахнуть его на следующий день. Это не имеет никакого смысла.

— Во-первых, мне хотелось провести пальцами по твоей ноге, потому что я знаю, как сильно ты это любишь, — Крю демонстрирует движение прямо сейчас, скользя рукой по моей ноге, оставляя после себя мурашки по коже. — Я бы подошел очень близко, и ты бы двигала бедрами, чтобы я прикоснулся к тому месту, где ты хочешь, — я делаю, как он говорит. — Вот здесь, — шепчет Крю, надавливая, прежде чем ввести палец в меня. Обводя большим пальцем мой клитор, он снова целует меня.

На этот раз я полностью отдаюсь поцелую.

Потому что этот мужчина умеет целоваться.

И он заставляет меня забыть о причине нашей ссоры. Я срываю с него одежду, а мое полотенце падает на пол. Его рубашка распахивается, и я тяну за ремень, расстегивая, затем дергаю молнию и вытаскиваю его член. Не теряя времени, я обнимаю Крю за шею, и он приподнимает меня, зная, чего я хочу. Обвиваю ногами его талию, крепко сжимая. Чувствую член прямо там, и Крю ухмыляется, пристраиваясь. Я наклоняюсь и прикусываю его губу, прежде чем втянуть в рот и сильно пососать.

Замираю, когда чувствую, как Крю входит в мою киску. Он медленно опускает меня, затем останавливается.

— Принцесса? — говорит он, и я слышу невысказанный вопрос.

— Трахни меня уже, Крю.

— Конечно, — говорит он и со зловещей улыбкой поднимает меня и очень медленно опускает обратно, дразня, пока я не сжимаю его плечи и не начинаю двигаться быстрее.

— Сегодня мы такие нуждающиеся? — насмехается он. — Разве в последнее время я не заставлял тебя чувствовать себя удовлетворенной, принцесса?

— Ты перестанешь меня так называть? — запускаю пальцы в его волосы и оттягиваю их назад, обнажая шею. Я наклоняюсь и сосу, отмечая его, так же как он делал со мной много раз, продолжая скользить вверх и вниз по его толстому члену.

Он чувствуется так… чертовски… хорошо.

— Я чувствую, как ты сжимаешься, — Крю снова поворачивается ко мне лицом, наклоняясь к моему уху, чтобы тихо сказать. — Кончи для меня, принцесса… на моем голом члене.

Я не вникаю во все его слова, но слышу ту часть, где он сказал мне кончить. И я кончаю. Моя голова падает ему на плечо, и я хватаюсь за него, где только могу. Цепляюсь изо всех сил, но мне это не нужно, потому что он держит меня, и он не отпустит, пока я не буду готова.

Крю продолжает толкаться, и я чувствую, как внутри меня нарастает новый оргазм. Как ему это удается?

— Вот и он, — говорит Крю, когда меня накрывает во второй раз, мы кончаем вместе. Находясь все еще внутри моей киски, Крю возвращается в душ и открывает кран, прежде чем поставить меня на пол. Он подходит к раковине, хватает мочалку и вытирается, пока я стою там, а меня омывает невероятное ощущение горячей воды.

— Уже в двойке лучших? — спрашивает он.

— Возможно, — небрежно отвечаю я, умываясь.

— Я заставлю тебя признать, что я номер один, — Крю застегивает штаны и уходит.

Заканчиваю в ванной, только чтобы войти в спальню и обнаружить, что он уже достал платье из моего шкафа и положил на кровать. Длинное белое платье с узором из розовых цветов. Надеваю его и собираю волосы в пучок перед нанесением легкого макияжа.

Крю разговаривает по телефону, когда я вхожу в гостиную, но кладет трубку, как только к нему подхожу.

— Готова? — спрашивает он.

— Да, если это не очередной «родительский» сюрприз, — я использую воздушные кавычки, намеренно закатывая глаза.

— Его невозможно устроить, так как ты уже встретила моего единственного живого родителя, — отвечает он. — И кроме того, она завтра уезжает.

— Энджел тоже?

— Ага. Она тоже уезжает завтра, — Крю осматривает меня. — Прекрасна, как всегда, — он притягивает меня к себе и крепко держит.

— На каблуках или без? — спрашиваю я.

— На каблуках, — отвечает он.

Прежде чем мы уходим, хватаю у двери пару туфель.

Крю молчит всю дорогу пока мы в машине. Время от времени он целует мою руку, сжимая ее, наши пальцы переплетаются. Обычно он не болтливый человек, но всю нашу поездку его окружает зловещая тишина.

Крю притормаживает, паркуется, и выходит, обогнув машину. По моим рукам бегут мурашки, потому что что-то не так. Он открывает мою дверь, и когда я поднимаю взгляд, мы оказываемся перед старым зданием. Его пальцы крепко переплетены с моими, пока мы приближаемся ко входу. Крю распахивает большие двери, и я сразу замечаю Энджел. Она встречается со мной взглядом и так же быстро отводит его. Оценив пространство, я обнаруживаю, что в дальнем конце стоит мужчина.

Это церковь?

Ни за что.

Этого не может быть. Верно?

Вот стоят Энджел и Доминик, а рядом с ними мать Крю, которая не выглядит счастливой от того, что находится здесь.

— Э, Крю? — Крю не говорит ни слова и ведет меня к неизвестному мужчине, который, при ближайшем рассмотрении, определенно является священником. — Что происходит?

Мне требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы осознать, что происходит. Когда осознание наконец приходит, я пытаюсь оттащить Крю назад, но мы уже стоим перед священником.

Наконец я могу освободить руку и смотрю на Крю.

— Что ты делаешь? — шиплю я.

— Ты просила меня больше не спрашивать тебя, — говорит он так, как будто это должно быть очевидно. — Так что я не буду. — он поворачивается к священнику и кивает головой.

— Добро пожаловать, — говорит священник.

Кладу руку на щеку Крю и поворачиваю его голову, чтобы приблизиться.

— Я не выйду за тебя замуж. Сколько раз мне нужно тебе это сказать? — я отстраняюсь и делаю шаг назад.

— Райя… — начинает он, но я поднимаю руку.

— Секс не означает, что я выйду за тебя замуж. Что в этом непонятного?

— Мне нужно жениться, Райя. Я бы хотел, чтобы это была ты.

— Тебе не нужно ничего делать, — говорю я ему.

— О, но мне нужно. Пожалуйста… — он медленно приближается ко мне и касается моих щек, — …пусть это будешь ты.

— Я не выйду за тебя замуж, Крю.

— Что же, это чертова пытка, — слышу бормотание Доминика, но не обращаю на него никакого внимания. Крю смотрит глубоко мне в глаза, и его умоляющий взгляд можно описать только как отчаяние.

Как может быть, чтобы этот человек был в отчаянии? Он может заполучить кого угодно.

— Этому нужно положить конец, — говорю вслух. — Я слишком долго развлекалась, — качаю головой. — Мне нужно идти.

Рука Крю резко хватает меня за запястье, притягивая ближе. В этот момент его ноздри раздуваются, а вена на шее пульсирует так, словно вот-вот взорвется. Его высокий подбородок и выпученные глаза говорят мне, что он более чем зол. Крю в ярости!

Но разве он не осознает, что его поступок неправильный во многих смыслах?

— Я играл хорошо и был терпелив, — злится он.

— Ты застрелил человека за то, что он прикоснулся ко мне! — усмехаюсь я и слышу, как священник позади нас что-то бормочет, но прикрывает это кашлем. — Это то, что ты считаешь милым или терпеливым?

Пытаюсь ослабить его хватку, но он ухмыляется и поднимает руку мне на затылок, а затем прислоняется своим лбом к моему.

— Да, потому что любая другая женщина, осмелившаяся сказать мне «нет», уже ползла бы по этому гребаному проходу, если бы значила хотя бы половину того, что значишь для меня ты. — я пытаюсь оттолкнуться, но он крепко держит меня, и его глаза пристально смотрят в мои. — Выходи за меня замуж, или помоги мне, Господи…

Прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще, я тянусь к его талии и хватаю пистолет.

— Ты им не воспользуешься, — уверенно говорит Крю.

— Нет, черт подери, воспользуюсь, — отвечаю я, а затем стреляю ему в ногу. Он ослабляет хватку.

Бросаю пистолет.

— Женись на своей чертовой матери, — говорю я, — мне все равно! — кричу на него перед тем, как побежать, так быстро, как только могу.

Крю

Сбежавшая невеста и блядское пулевое ранение в ногу.

Идеально!

Просто чертовски идеально!

— Все в порядке. Она просто задела меня, — говорю я, пока мама суетится вокруг, а я пытаюсь отмахнуться от нее.

— Ты слишком добр к этой женщине. Пришло время показать ей себя настоящего, — требует она, в ее тоне сквозит месть, а глаза — чертовски жесткие.

— Нет. Я не буду заставлять Райю выйти за меня замуж.

— Ты вроде как только что попробовал, — замечает Энджел. — И я знала, что это не сработает.

— Блядь! Ты ее очень разозлил, — добавляет Доминик.

— Все заткнитесь! — кричу я, и священник ахает. — Господи Иисусе, — бормочу себе под нос.

Вспышками в памяти всплывает ее красивая, безжалостная улыбка, когда она впервые спросила, стреляли ли в меня когда-нибудь. Затем предупредительный выстрел ударил по лампе возле моей головы в ее квартире. Начинаю смеяться, а из моего желудка вырывается досадное наслаждение. Я должен был знать, черт возьми, что она будет первой и единственной, кто действительно выстрелит в меня.

Остальные смотрят друг на друга, их лица выражают беспокойство, но в то же время они ждут неизбежного взрыва, о котором знают.

Время уходит.

Осталось всего несколько месяцев до подписания контракта, и вот я здесь, истекаю кровью на полу часовни, где должен был жениться на своей невероятно сопротивляющейся невесте.

— Давай поднимем тебя, — предлагает Доминик.

Я отталкиваю его.

— Я и сам могу подняться, блядь, — боже, это чертовски больно.

Но не так сильно, как боль и гнев, которые я обрушу на нее.

Возмездие — она узнает, — настоящая сука!



Откинувшись в кожаном офисном кресле, потягиваю виски, наблюдая за пожаром по новостному каналу. Доминик проверяет меня, как делал это весь день.

— Точно по команде, — говорит он, чтобы растопить лед.

Я увеличиваю громкость, намеренно игнорируя его.

— Пожарные немедленно прибыли на место происшествия. Но это все, что осталось от особняка Торриси… — репортер поворачивается к сгоревшему зданию.

— Как видите, не так уж и много. Сообщается, что семья собралась всего за час до происшествия, продолжая праздновать запоздалый день рождения главы семейства Андреаса Торриси, когда в доме произошло короткое замыкание, в результате чего он загорелся. Другие подозревают, что это связано с недавними новостями и конфликтом вокруг дела Маттео Торриси, в котором он был признан невиновным, это может быть какая-то месть за решение суда. Как только мы узнаем больше информации, сообщим вам.

Выключаю телевизор, удовлетворенный, по крайней мере, этим. Взрывчатка, которую мы использовали в их доме той ночью, была заложена специально, чтобы все выглядело как несчастный случай. А моя встреча была лишь отвлекающим маневром, чтобы отвести внимание от того, что было на самом деле.

В дверь тихонько постучали.

— Босс? Тут доставка.

Киваю Доминику, чтобы впустил. Входит мужчина с белой коробкой, похожей на коробку из под торта.

Я жестом велю своему человеку открыть крышку.

Мы с Домиником одновременно заглядываем внутрь, и, несмотря на мое настроение, на моих губах расплывается жестокая улыбка. Это голова Франчески, буквально на серебряном блюде.

— Ты натравил их друг на друга, — говорит Доминик.

Они и не подозревали, что их время закончится именно так, как я ожидал.

Франческа привела меня в их дом, надеясь, что вскоре станет наследницей, как только я расскажу ей о своем плане. А Андреас выяснил личность того, кто на меня покушался, и, как и обещал, доставил мне его голову. Я смотрю на недавно подписанные Андреасом Торриси документы, согласно которым мне полагается пятьдесят один процент от всей прибыли виски-бизнеса. А поскольку наследников у этого бизнеса больше нет, то, как крупнейшему акционеру, все теперь принадлежит мне.

— На сегодня это огромная победа, — говорит Доминик, но его голос становится тише, когда я понимаю, что не могу сдержаться. Отхлебываю виски, приходя в ярость.

Я должен чувствовать себя победителем.

Но это не приближает меня к выполнению контракта, который мне необходим и над которым я бился полжизни.

— Что ты собираешься делать, Крю? Она не вернется.

— Ты думаешь, я, блядь, этого не знаю? — кричу, швыряя пустой стакан через всю комнату, он ударяется о стену и разбивается на тысячу осколков. Жгучая боль снова пронзает мою ногу. Дерьмо. Швы разошлись.

— Я собираюсь делать то же, что и всегда. Исправлю этот беспорядок.

Райя

Как он посмел? Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Привез меня в церковь и надеялся, что я выйду за него замуж.

Нет — простое слово.

Так какую часть этого слова не понимает, блядь, такой умный человек, как Крю? Я несколько раз говорила ему, что не хочу замуж. Я вообще не собираюсь когда-либо выходить замуж. Так что это было за дерьмо? Я рву на себе волосы. Этот человек сводит меня с ума? Разочарование переросло в безумное раздражение. Я вне себя.

Это она.

Последняя капля.

Больше этого не повториться.

Мой телефон звонит, и я вытаскиваю его из кармана, наполовину ожидая, что это письмо от придурка, и на этот раз я могу ответить и высказать все, что думаю.

Вместо этого, вижу сообщение от мистера Луки.

Мистер Лука: Немедленно включите новости!

Хмурю брови в замешательстве. Не какой-то конкретный канал, а просто новости? Решаю включить телевизор, прежде чем задавать вопросы дальше, о том какой нужно включить канал, но в этом нет необходимости. У меня отвисает челюсть от шока, потому что я точно знаю, чей особняк горит на экране, и поднимаю брови, слушая.

— По последним сообщениям, предполагается, что пожар может быть в связан с преступной деятельностью и судебным делом, в котором замешан Маттео Торриси. Не секрет, что его отец был убит чуть больше года назад в перестрелке с конкурирующей бандой. Теперь остается вопрос… снова ли задействована банда, или же семья — противник в недавнем судебном решении взяла дело в свои руки? Следите за нашим дальнейшим расследованием.

— КАКОГО ХРЕНА? — говорю я, прикрывая рот рукой. Серьезно какого хрена? Воспоминания о нашем визите туда и расчетливом потоке движений Крю захлестывают меня. Он определенно имеет к этому отношение.

У меня начинает звонить телефон, и я отвечаю.

— Вы видели это? — спрашивает мистер Лука.

— Смотрю прямо сейчас.

— Что случилось?

— Откуда мне знать? Я впервые вижу или слышу об этом.

— Это нехорошо. Может быть, вам стоит затаиться еще ненадолго?

— Затаиться? Что вы имеете в виду? Я взяла отпуск всего на несколько дней после суда, — возражаю я.

— Я знаю. Но это плохо и, возможно, может отразиться на нас. Пусть правление разбирается с этим.

— Разбирается? Но это мой клиент.

— Он был вашим клиентом, — поправляет мистер Лука.

— Вы не можете указывать мне, что делать, — говорю я.

— Нет, но это называется здравым смыслом, Райя. Поверьте мне. Думайте рационально. Даже если пройдет всего неделя, прежде чем СМИ успокоятся.

Я вздыхаю. Мой телефон издает сигнал.

— Я приму это к сведению. Я должна идти. У меня еще один звонок, — лгу я.

Вешаю трубку на полуслове и мои глаза расширяются, глядя на экран. И на множество нулей, которые только что поступили на мой банковский счет. Слишком много нулей. Слишком щедро для бонуса. Я могу выйти на пенсию и купить это здание, если не улицу, и все равно никогда больше не работать.

Что, черт возьми, происходит?

Крю.

Вот что происходит.

Кажется, именно он всегда является общим знаменателем.

Но учитывая, что всего несколько часов назад я выстрелила ему в ногу, не могу требовать от него ответов.

Если, конечно, Крю еще жив.

Райя

Сижу напротив Энджел.

Я в бешенстве.

Но стараюсь вести себя как можно более разумно, надеясь не вызвать серьезного стресса у женщины, которая в любой момент может родить.

— С ним все в порядке, на случай если тебе интересно, — говорит Энджел, ковыряясь в картошке фри. У нас снова Five Guys. На этот раз мы только вдвоем — и два телохранителя.

— Не интересно, — отвечаю. — Как ты могла подумать, что я соглашусь на что-то подобное? — я стараюсь следить за своим обвинительным тоном.

— Я сказала ему, что ты на это не пойдешь. Поверь, я высказала свои доводы громко и ясно. Но ты знаешь, какой он.

Разочарованно вздыхаю. Стучу ногтями по столу в явном раздражении, но не из-за нее, а из-за ситуации, в которой я сейчас оказалась

— Я почти уверена, что он влюблен в тебя, — мягко говорит она.

Из меня вырывается жестокий смех, а Энджел смотрит на меня так, словно я наполовину сошла с ума.

— Единственное, что волнует Крю Монти — власть и то, где он может получить ее еще больше.

Она вздрагивает от моих слов.

— Этот парень — мудак. Я не собираюсь его защищать. Но я также собираюсь спросить тебя о твоем дерьме, — она указывает на меня в обвиняющем жесте. — Секс? Ты думала это всего лишь секс? Пожалуйста, хватит. Я не раз была в комнате с вами двумя. Вы не можете отвести взгляд друг от друга. Вы словно магниты, притягивающиеся друг к другу в ненасытной потребности. Крю всегда вспоминал тебя с тех пор, как вы познакомились, будучи подростками. Ты, может, и забыла о нем, но он уж точно не забывал о тебе.

— Я знаю Крю уже почти пятнадцать лет, и, честно говоря, он мне до сих пор не очень-то нравится, — она кладет жареную картошку в рот. — Но он дядя моей дочери. И рядом с тобой он становится другим. Как будто мягче.

Мне хочется смеяться от мысли о Крю, который является менее чем жестоким. Но какое я имею на это право? Она знает его дольше, чем я. А я? Что же, я была всего лишь временной. Я чертовски уверена в этом.

— Если ты пытаешься убедить меня возобновить отношения с ним, не сработает. Я не вернусь в тот мир.

— Иронично, не правда ли, учитывая, что ты стала адвокатом по уголовным делам? Я не думаю, что ты вообще покидала наш мир.

— Ауч, — Энджел, черт возьми, сегодня вечером не нанесет больше никаких ударов. Не то чтобы меня это волновало — мы никогда не заботились друг о друге — но это сбивает мои мысли по поводу сложившейся ситуации. Неужели я в какой-то момент оказалась не на своем месте? Нет. Барабаню ногтями по столу еще быстрее.

Нет.

Он убийца.

Преступник.

Одержимый сталкер.

Крю Монти — абсолютно запретная зона. Горяч он, блядь, или нет.

— И, кстати, не думаю, что тебе еще нужно беспокоиться о том, что он попытается с тобой что-то сделать. Он уже уехал в аэропорт. И возвращается домой.

Я прекращаю стучать по столу.

— Серьезно? — и тут же в моем желудке возникает смешанное чувство сладкого облегчения и чего-то еще, что я отказываюсь признавать. — Хорошо. Наконец-то, — поднимаю руки вверх в знак торжества. — Теперь я могу продолжать жить так, будто ничего этого не происходило.

Не ожидала, что он сбежит после того, как я выстрелила в него. Я предполагала, что для нормального человека это достаточно веская причина, чтобы уйти, но мы же говорим о Крю. Почему в этой ситуации я выгляжу как сумасшедшая?

Энджел выглядит грустной, когда ковыряется в своем наполовину съеденном бургере.

— Завтра мы уезжаем, — добавляет она, ее голос немного ломается, когда она всхлипывает.

Я морщусь.

— Я приеду в гости.

— Ты говоришь это уже почти пятнадцать лет, сучка.

Из меня вырывается усталый смех.

— Прямо, как и ты. Но знаю… я буду стараться.

— Особенно теперь, когда у тебя скоро появится крестница, — Энджел смотрит на свой живот. — У которой, судя по всему, разыгрался аппетит на самую большую в Америке сеть бургерных, — она смеется и снова становится серьезной.

— Извини, что спрашиваю, но знаешь ли ты что-нибудь о том, как загорелся особняк Торриси? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Нет. Даже Доминик молчит по этому поводу. Но я не сомневаюсь в причастности Крю. А почему ты спрашиваешь? Это выглядит плохо, потому что ты защищала одного из них?

Я пожимаю плечами.

— Вроде того. Но есть еще кое-что… — оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания, а затем показываю ей свой банковский счет. Не то чтобы я не привыкла к деньгам. Но я всегда старалась — помимо того, что мой отец платил за мое образование — зарабатывать все сама, пытаясь стать как можно более независимой.

И такие деньги…

… это кровавые деньги.

От них — пахнет этим.

Энджел переводит взгляд с моего телефона на меня. Я и забыла, что она привыкла к такой сумме денег, поэтому переключила экран на баланс, который был всего один день назад.

— О, вау, это большая разница. А раньше ты жила на эти деньги? — подозрительно спрашивает она.

Бросаю на нее ничего не выражающий взгляд.

— Извини, — вздрагивает она.

Ориентируясь на стандартную зарплату, я зарабатываю чертовски больше, чем большинство других. Но это старые деньги. Деньги, которые как мне сказали — щедрый бонус. И это очень напоминает мне Крю Монти. Мне не нужна его благотворительность. На самом деле, я вообще ничего от него не хочу.

— А на такие деньги ты не могла бы открыть свою фирму? — спрашивает она, наполняя рот гамбургером.

Это не приходило мне в голову.

— Может быть. — убираю свой телефон. — Итак, во-сколько ты завтра уезжаешь?

Энджел закатывает глаза.

— Рано. Судя по всему, мы должны поехать в семейный дом для какого-то важного объявления.

— Звучит серьезно.

— Обычно так и есть. Но, возможно, это просто потому, что Крю возвращается.

Возобновляю постукивание ногтями при упоминании о его возвращении в Италию.

Она осторожно наблюдает за мной.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Смеюсь.

— Нет. Этот ублюдок получит счет за мою терапию.

Энджел смеется, держась за живот.

— По крайней мере, я могу уехать, зная, что с тобой все в порядке, — говорит она.

— Ты меня знаешь, я всегда встаю на ноги. Ни за что не позволю какому-либо мужчине взять надо мной верх.

Она чокается своим густым коктейлем с моей газированной водой.

— За всех мужчин, которым пора пойти нахуй.

Смеюсь. По крайней мере, ей повезло. Судя по тому, что я видела, они с Домиником созданы друг для друга. Несмотря на имя и семью, он относится к ней как к божьему дару, и я не сомневаюсь, что этот комочек радости будет избалован.

— Можем ли мы просто поговорить о том, как ты выстрелила в Крю? — шепчет она, чтобы охранники нас не услышали, а затем откусывает огромный кусок гамбургера. — Ты сумасшедшая сука.

Она кладет бургер на стол и аплодирует, пока жует.

Все, что я могу сделать, это ухмыльнуться.

Крю

— А чего ты ожидал? — говорит моя мама, сидя напротив меня в самолете.

— Мама.

— Нет, Крю, правда, чего ты ожидал?

Скрежещу зубами и напоминаю себе, что нельзя убивать собственную чертову мать.

Она должна жить.

Но опять же, зачем?

— Не смотри на меня так, мальчик. Этим бизнесом семья Монти владеет уже шесть поколений, и я не позволю тебе стать первым поколением, в котором он потерпит крах. Ты женишься до того, как тебе исполнится тридцать четыре.

— Я знаю это.

— Тогда возьми себя в руки и разберись.

— Как ты думаешь, мама, почему я лечу на частном самолете в Италию?

— Потому что все годы, которые ты провел в Нью-Йорке оказались напрасны, и ты возвращаешься, тебе понадобится невеста менее чем через три месяца. Вот поэтому. Ты слишком затянул с этим.

Стискиваю зубы. Я так долго держался подальше от Райи, поклявшись, что она будет свободна, пока ей не исполнится тридцать. Но теперь, впервые в жизни, я не уверен в той карте, которую разыграл.

Я думал…Ну, честно говоря, не знаю, о чем я думал.

Любая женщина была бы счастлива, если бы я посмотрел на нее дважды. Не говоря уже о предложении руки и сердца ради удобства. Но с Райей было нечто большее. Я потираю ногу. Точнее, я чертовски ошибался, думая, что это нечто большее.

Нет ничего более очевидного, чем ваша невеста, стреляющая в вас, чтобы сбежать из часовни.

— В семьях будет такая суета, когда ты вернешься неженатым. Если бы твой отец был здесь, он бы не позволил всему этому случиться.

— Черт возьми, мама, — говорю я, вставая и вытаскивая пистолет. Ее рот захлопывается. — Блядь! — кричу я, злясь, что наставил пистолет на собственную мать. — Я же говорил тебе не упоминать его при мне. Или Райю, если уж на то пошло. Мы поняли друг друга?

Нахмуренный взгляд искажает выражение ее лица, когда она надувается.

Если бы мой отец был здесь? Блядь!

Нет смысла рассказывать ей о том маленьком ударе, который он однажды собирался ей нанести, потому что я все уладил еще до того, как она успела поумнеть. Я всегда брал на себя ответственность.

Как сейчас.

Мне надо жениться.

И я найду жену.

Моя челюсть скрипит, когда я сажусь.

— И кроме того, с тех пор, как я приехал в Нью-Йорк, я увеличил доходы семей на тридцать процентов. Сомневаюсь, что они вправе жаловаться.

Мать берет любовный роман, который читала, и листает его. Она хороша в этом. Надменно смотрит на меня, чтобы сказать последнее слово.

— Они будут жаловаться, и ты это знаешь. Этого не достаточно. Необходимо соблюдать традиции, а традиции — все для семей.

— Может быть, я вернусь и убью их всех. В последнее время я научился уничтожать семьи.

— Следи за своим языком, — шипит она.

Я закатываю глаза и прижимаю кончик пистолета к своей голове, откидываясь на спинку сиденья. Убейте меня сейчас. Я могу не пережить этот полет, если мать будет пилить меня всю дорогу.

Но правда в том, что я уже начал воплощать план в жизнь. Я возвращаюсь в Италию по необходимости. Мне нужно кое-что сделать, чтобы положить конец этому разговору о браке раз и навсегда.

Райя

Прошло четыре недели и я задыхаюсь.

По моим ощущениям я думаю о нем слишком часто.

Я сменила замки в квартире в надежде, что он не сможет снова в нее проникнуть, но тайно скучаю по нему.

Это горькая пилюля — хотеть кого-то, но в то же время совсем этого не хотеть. Прийти к осознанию того, что он так глубоко укоренился в моей жизни и теперь я чувствую себя потерянной без его властного присутствия.

Я бы не выбрала добровольно ту жизнь, которая может быть у меня рядом с ним.

Так почему я должна делать исключение ради него?

Я не должна и не буду.

Энджел сообщила мне, что родила, и прислала фотографии. Я послала ей цветы и подарки. Проходят недели, а я почти ничего о ней не слышу, но этого и следовало ожидать, учитывая, что Энджел недавно стала матерью.

Я вернулась на работу две недели назад и приняла свою новую должность, но она не приносит мне такого удовольствия, как я ожидала.

— Мы вытащим тебя из кризиса и поедем в Италию, — говорит моя мать, когда я сижу напротив нее на кухне и пью чашку чая.

— Я не могу просто взять и уехать.

С учетом того, что моя мать поклялась этого не делать, кажется странным, что она так хочет вернуться. Конечно, она упоминала об этом где-то месяц назад, но я уже сказала ей «нет».

— Нет, можешь. Ты вела себя как хорошая девочка и залегла на дно, и что ты делала все это время? Проводила чрезмерно много времени в студии йоги? — она указывает на мою мешковатую толстовку. Если быть честной, я только что вернулась с третьего за день занятия горячей йогой.

— Врачи утверждают, что это полезно для здоровья.

— Нет ничего здорового в том, что женщина подавляет свои чувства и прикрывает свой трудоголизм штанами для йоги.

Ненавижу, насколько проницательна моя мать, с ее маленькими выпадами, что я сама не своя с того дня, как уехал Крю. Мне не нравится признавать тревожное чувство, которое его отсутствие оставило в моем мире.

— В моих планах не было поездок.

— Разве ты не говорила, что у Энджел родился ребенок? Будь хорошей подругой и езжай в гости к девушке. Могу поспорить, ей бы это понравилось. Молодые мамы нервничают, и время со знакомыми, проверенными людьми полезно для них. Быть матерью утомительно. — я сдерживаю себя и не напоминаю ей, что она едва ли может называться «хорошей» матерью.

— Я подумаю об этом.

— Не думай слишком много. Я забронировала для нас рейс через два дня.

— Что? — вскрикнула я.

— Может быть, я и не очень хорошая мать, но я знаю, когда женщине нужно сбежать. Может, рандеву с другим мужчиной… нет?

В моем желудке кружится тошнотворная буря. Это тоже меня не устраивает. Потому что в моих снах и фантазиях я представляю, как меня касается только одна пара рук.

Звонят в дверь.

Мы с мамой смотрим друг на друга. Моя первая мысль: а что, если это Крю? Но я точно знаю. Он никогда не позвонил бы в дверь. Этот человек ворвался бы сюда, как будто это проклятое место принадлежит ему.

Встаю и открываю дверь курьеру.

— Доставка для мисс Риччи, — говорит мужчина, держа в руках две коробки. — Вам нужно расписаться.

Хмурюсь в замешательстве. Я не помню, чтобы что-нибудь заказывала, даже в те вечера, когда выпивала целую бутылку вина. Расписываюсь за коробки и заношу их в квартиру. Схватив нож и разрезав первую коробку, сдвигаю упаковочную бумагу в сторону, обнаруживаю под ней что-то красное.

Красная кожа и красное кружево.

Вот дерьмо.

Я уже забыла об этом.

Мама смотрит на меня и одобрительно присвистывает.

Я действительно не думала, что он отправит это мне, но вот я здесь, держу в руках самую дорогую вещь, которая у меня есть.

Вау.

Нахожу записку внизу.

Дорогая Райя

Я попросил Доусона прислать это тебе. Хоть ты и стерва, я все равно уважаю твое тело. И при этом ненавижу тебя.

Я хочу, чтобы ты это знала.

Я ненавижу тебя.

Но также хочу трахнуть тебя еще раз.

В этом белье.

Но не могу и не буду.

Потому что я женюсь.

И это было бы не очень

по-мужски с моей стороны,

не так ли?

Не выбрасывай подарок.

Не отвечай.

Человек, которого ты бросила и подстрелила.

Я морщу нос на записку.

И я больше не хочу примерять белье.

Он женится.

Так быстро.

Прошло сколько, четыре недели?

На хуй его.

Прерывисто вздыхаю и поворачиваюсь к матери, которая делает вид, что чем-то занята, но, скорее всего, прочитала записку и все знает.

— Знаешь что? Давай отправимся в путешествие для девочек, — я чуть не взрываюсь. К черту его. Горячая йога и вино не помогут мне справиться с этим невыносимым засранцем, и, возможно, мой первый отпуск будет полезен для души.

Крю

— Я буду через минуту, — говорю я Хани, которая дарит мне одну из своих милых улыбок. Такая невинная по сравнению с ее сестрой.

Чертовой королевой ада.

Иду прямо в дамскую комнату и вижу, что Райя обливает лицо водой. Она поворачивается ко мне, вода капает с ее подбородка.

Даже выглядя утомленной после долгого перелета, она по-прежнему самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

— Уйди, — устало говорит она и отворачивается, доставая бумажное полотенце и вытирая лицо, пока я стою там.

— Ты не спросила, как моя нога. — подхожу ближе и наблюдаю, как она напрягается.

— Мне все равно.

— А еще ты не спросила, трахал ли я твою сестру, — она вздрагивает от моих слов.

— Ты действительно настолько невменяемый? Это новый уровень даже для тебя, — кипит Райя.

— Ты не спросила, дрочил ли я, думая о тебе каждую ночь с тех пор, как ты оставила меня в той часовне.

Голова Райи поворачивается ко мне. Она указывает пальцем на меня и попадает прямо в лицо.

— Как. Ты. Смеешь. Если ты хоть на секунду думаешь, что я одобряю твою измену или причинение вреда моей сестре, ты сильно ошибаешься.

— Это ты ей вредишь, потому что мы оба знаем, какую сестру я бы выбрал.

— Ты пытался заставить меня выйти за тебя замуж. Ты, блядь, серьезно? Я знала, что там открутилось несколько винтов, но… ты думал это сработает?

— Я думал… — у меня нет слов.

Она отходит назад и в ожидании скрещивает руки на груди.

— Я думал… — похоже, я не могу произнести слова, которые мне так отчаянно нужны.

— Ты неправильно подумал, Крю, — говорит она, будто слышит конец предложения. — Но как ты смеешь использовать мою гребаную сестру в своих играх? Ты понимаешь, насколько это отвратительно, насколько это чертовски извращенно.

Я хватаю ее за запястье в такой ярости, что хочу сломать ей каждую кость. Но я также хочу украсть Райю, чтобы никто другой не смог ее тронуть. Без нее последние пять недель были настоящим адом. Не знаю, когда это произошло, но эта огненная лисица — все, о чем я могу думать, даже когда мое помолвочное кольцо на пальце ее чертовой сестры.

— Я думал о тебе каждую чертову ночь с тех пор, как покинул Америку. Это не я форсировал события. Это сделала ты.

— Заставляя тебя вместо этого жениться на моей сестре? — она безумно смеется.

— Я хотел тебя. Это всегда была ты, — вскипаю я, прижимая свое лицо к ее лицу.

Горячая и невыносимая.

Ужасно красивая.

Абсолютно невозможная.

Хочу потянуться к ней по привычке, но использую всю сдержанность, о которой даже не подозревал, чтобы больше не претендовать на то, что на сто процентов принадлежит мне.

Райя подходит ближе, соединяясь нос к носу.

Она слишком близко.

Слишком заманчиво.

Ее голос полон яда.

— Ты был тем, с кем можно скоротать время, — жестоко говорит она. — А здесь, в Италии, кто знает, может быть, я найду еще одну жертву, с которой смогу провести досуг.

— Ты не будешь спать ни с кем другим. — сжимаю ее запястье настолько, что остаются синяки. А как еще мне достучаться до этой упрямой женщины?

— Ты не владеешь мной, — она проходит мимо меня.

Мне хочется зарезать и застрелить каждого человека в этом ресторане.

Моя ярость — пылающий ад.

Эта женщина сводит меня с ума. Невыносимая. И, блядь, моя.

Я пытаюсь небрежно идти за ее спиной, но по ней легко увидеть, насколько она зла, а я, вероятно, токсичное темное облако позади нее.

— Я должна идти. Встречаюсь кое с кем. Но вернусь домой завтра. Заберешь мои чемоданы? — говорит Райя своему отцу.

Он серьезно кивает.

— Ты уже уходишь? — Хани вскакивает со своего места и смотрит то на меня, то на Райю. — Все в порядке? — шепчет она, как бы не привлекая внимания.

Хани хорошо обученная женщина. Полная противоположность этой бурлящей гарпии напротив меня, в которой слишком много темперамента.

— Все в порядке, — говорим мы одновременно, и наши взгляды снова встречаются.

— На самом деле, я думаю, что твой жених полный придурок.

— Райя! — огрызается мистер Риччи.

Я поднимаю на него руку.

— Это очень приятно слышать от маленькой избалованной сбежавшей адвокатши, которая так смехотворно хороша в выигрыше дел, но так совершенно тупа, когда дело касается ее собственных обязанностей.

— Обязанностей? — язвит она. — Почему? Потому что я отказываюсь выплюнуть из себя ребенка и приветствовать тебя с тапочками и сигарой каждый день, когда ты входишь в чертову дверь, как хорошая домохозяйка?

Мы оба наклоняемся над столом и кричим.

Мой взгляд скользит по комнате, все быстро отводят свои взгляды. Эта чертова женщина заставила меня полностью потерять самообладание.

Но затем ее взгляд падает на Хани.

Хани, кажется, отступает.

Когда я протягиваю к ней руку, она отходит и становится вне досягаемости. Удивительно, что у этой хорошей девочки есть кусочек характера ее сестры. Что не так с этими женщинами Риччи? Я убивал за меньшее.

— Дорогая, позволь мне объяснить, — начинает Райя.

— Нет. Думаю, для одного дня достаточно, — говорит Хани дипломатично и смотрит на отца в поисках одобрения. — Думаю, этого зрелища хватит всем, не так ли? — после тихо обращается ко мне. — Ты никогда не хотел меня, верно?

Хани многозначительно смотрит на меня. И я не знаю, что именно она ожидает увидеть. Милосердие? Комфорт? Она не увидит ни одной из этих черт.

— У меня есть контракт на невесту Риччи, и она у меня будет, — это все, что я говорю.

— Ты такая свинья! — стакан воды выплескивается мне в лицо со стороны Райи. Она в ярости. Даже Хани знает, что лучше не вставать на пути, и отступает. Как бы там ни было Райя зла и испытывает ненависть. И, блядь, ее глаза светятся яростью. Я хочу схватить ее и прижать к этому столу. Эта женщина вызывает во мне все потребности, даже в такой ситуации.

Мои люди выходят вперед, но я поднимаю руку, чтобы они не вмешивались. Могу ли я действительно публично отчитать Райю так же, как сделал бы с другими? Если бы я это сделал, она была бы мертва.

— Извини за моих дочерей, — начинает мистер Риччи. — Это очень запутанная ситуация.

— Думаю, нам пора уходить, — говорит Хани, быстро собирая свои вещи.

— Хани, мы можем поговорить? — Райя протягивает руку сестре.

— Нет, — говорит Хани с натянутой улыбкой. — Не сегодня.

Взгляд Хани тверд. Женщина Риччи до мозга костей. Она не та, которую я хочу, но та, на которой я женюсь.

Я встречаюсь взглядом с жидким огнем напротив меня. Ее карамельные волосы выпадают из пучка, и она выглядит так, словно вот-вот сгорит.

— Может быть, мне следовало целиться выше, когда я стреляла в тебя.

— Может быть, тебе стоило просто выйти за меня замуж.

— Отвали, Крю! — Райя отталкивает меня и выбегает.

Мистер Риччи сидит, потеряв дар речи. Его жена побледнела примерно две минуты назад.

— Моя дочь всегда была очень громкой, — наконец говорит он.

— Из нее не получится хорошей жены, — упрекаю я.

Но, Боже мой, единственная женщина, которую я хочу видеть своей женой, — это та, у которой нет всех тех качеств, которые я ищу в жене.

Присутствие Райи здесь ничего не меняет.

Через две недели я женюсь.

Райя

Я ни с кем не встречалась.

Как можно быстрее пошла в ближайший отель, нырнула в душ и голая залезла в постель.

Мне следовало взять с собой сумку, но я не планировала убегать от семьи.

Я знала, что не смогу сидеть там ни секундой дольше.

Мне нужно поспать.

Возможно, завтра я буду лучше подготовлена к происходящему.

Я предполагала, что Крю женится на ком-то другом, но не ожидала, что это будет моя сестра.

Пытаюсь позвонить ей, но сразу попадаю на голосовую почту.

Так что из уважения дам ей день до того, как появлюсь в доме отца.

Райя

Голова кружится от намеков Энджел.

Машина вибрирует подо мной, когда я сажусь на заднее сиденье. Подъезжая к дому моей семьи, который я не посещала четырнадцать лет, испытываю ностальгию.

Во многом он не изменился.

Но изменилась я.

Это бардак. Все это. И мне нужно объяснить всю ситуацию Хани, и от этой мысли у меня сжимается живот. Ненавижу, что эти обстоятельства омрачают наше воссоединение. Но, полагаю, что скорее всего Крю испортит даже это.

Вздыхаю. Я устала. Виню во всем только Крю. Но разве я не приложила к этому руку? Я говорю, что ненавижу его. И уверена в этом, но это еще не все. Маленькие моменты на диване при просмотре телевизора. Феноменальный секс. И он. Титулованный. Властный и всепоглощающий. Каким бы иррациональным ни было время, проведенное вместе, я не могу отрицать то, что Энджел во мне всколыхнула. Это было захватывающе. Вывело меня из ступора.

Я не думаю, что хочу умереть в одиночестве, но в то же время меня это не волнует. Но ее намек на то, что я сбежала, стал откровением, потому что разве Моника не говорила нечто подобное? Я никогда ни от кого и ни от чего не убегала в суде. Я всегда принимала все в лоб. Так почему же с Крю все по-другому?

Ненавижу, что этот мужчина все еще занимает мои мысли, даже когда я знаю, что с нами покончено.

Мы останавливаемся в конце гравийной дороги, и вдалеке виднеется конное ранчо, которое построили для Хани к ее пятому дню рождения. Она всегда была принцессой, а не я.

Осознаю, что начинаю с чем-то соревноваться. Знакомая подъездная дорога и идеально высаженные деревья. Особняк, в котором я выросла. Но он не единственный, что у нас есть. У нас множество домов для отдыха. Мой любимый дом у озера, он находится всего в двух часах езды отсюда.

Хмурю брови от суматохи вокруг, несколько человек несут букет белых роз. Впереди группы стоит Шэрон, которая определяет их местоположение. Когда она замечает меня, машет рукой. Слегка машу ей в ответ, но все равно держу дистанцию ​​на случай, если она снова попытается меня обнять.

— Для чего все это? — спрашиваю я, всматриваясь в дом, который, несмотря на всю суматоху, не выглядит так, будто изменился.

— Вечеринка по случаю помолвки завтра вечером.

— Вау. Как быстро. Я удивлена, что Монти не принимают гостей у себя.

Особенно, учитывая, насколько Крю контролирующий.

— О, у них тоже будет вечеринка. У нас завтра вечером, а у них в субботу.

Закатываю глаза. Конечно. Ведь что может быть более роскошным, чем две помолвки в одни выходные?

— Где Хани?

При этом выражение лица Шэрон меняется. Она нервно облизывает губы.

— Возможно, это не мое дело, но тебе нужно разобраться во всем до того, как они поженятся. Ты пример для Хани. Ты поставила ее в очень трудное положение.

— Разве я поставила ее в такое положение? — говорю я недоверчиво.

— А вот и она, — кричит мой отец, подходя ко мне, чтобы обнять. Моя мачеха сразу же продолжает руководить персоналом. — Насчет вчерашнего дня… — начинает он.

— Папа, не сейчас. Сначала я хочу поговорить об этом с Хани.

Его челюсть нервно сжимается. Наверное, он на грани. Спектакль, который мы с Крю устроили в ресторане, сейчас вызовет интерес, и будет много вопросов на которые придется ответить. Но он все еще мой отец.

— Она на кухне. Найди меня, как только закончишь.

— Спасибо, папа, — прежде чем войти в дом, быстро его обнимаю. Помимо декора, который меняется в зависимости от сезона, все в доме так же. Воспоминания о старом доме в гораздо более простые дни наполняют мой разум.

Легкий смех Хани порхает в воздухе, а мой живот скручивает боль вины. Кто заставляет ее так смеяться? Это Крю? Заставляет ли он ее смеяться из-за всех провокационных слов, которые он может ей сказать, как делал со мной? Мое нутро пронзает боль ревности и раскаяния, но я подавляю ее.

Подготавливаю себя. И когда поворачиваю за угол на кухню из белого мрамора с окнами от пола до потолка, откуда открывается захватывающий вид на виноградник, которым владеет моя семья, я нахожу Хани и Доусона.

Доусон улыбается ей, предлагая попробовать кусок торта. Не знаю, что он сказал, но что бы это ни было, она держится за живот и смеется. Это кольцо на ее пальце словно светящийся маяк моих нынешних страданий.

Доусон улыбается, пока его взгляд не перескакивает на меня.

— Райя? — говорит он удивленно. — Что ты здесь делаешь?

Щелкаю языком.

— Да, расскажи мне об этом. Я могла бы спросить тебя о том же.

Хани на мгновение замолкает.

— Полагаю, вы двое знаете друг друга? — говорит она.

— Она знает? — спрашивает он меня, а затем смотрит на Хани.

— Насчет поползновений члена твоего лучшего друга? Да, она знает. Ну, вроде того.

— Я знаю достаточно, — добавляет Хани, заправляя прядь волос за ухо.

Я поднимаю бровь, видя ее очевидную нервозность из-за Доусона. Он сексуальный, и я не виню ее, но я не ожидала, что она будет вести себя так застенчиво. Я не видела сестру четырнадцать лет, но вот что очевидно: мы уже не дети.

— Доусон, можешь дать нам несколько минут, пожалуйста?

Он настороженно смотрит на нас, но выходит из комнаты, задерживается у двери и смотрит на меня.

— Рад тебя видеть, Райя.

Я слегка улыбаюсь ему.

— Я тоже, Доусон.

— Очевидно, он здесь, чтобы помочь все организовать, и он шафер моего жениха.

То, как она говорит «жених» закручивает узлы у меня в животе. У меня даже нет кольца на пальце, с которым можно было бы повозиться, но я все равно переминаю руки. Столько времени прошло между нами как сестрами, но воссоединиться в таких обстоятельствах — это ужасно.

— Мария, не могла бы ты принести немного закусок и вина, — инструктирует Хани ближайшую прислугу.

— Много вина, — добавляю я. — Пожалуйста, Мария.

Она вежливо кивает, и я следую за сестрой во двор с садом. Вид из моего семейного дома прекрасен, и меня накрывает волна облегчения. Я уже забыла, как меня успокаивает этот вид. Это так отличается от шума и суеты Нью-Йорка.

Я сижу напротив нее, и она выжидающе смотрит на меня.

— Крю — опасный человек, — говорю я ей.

Она резко выдыхает.

— Думаешь, я этого не знаю? Мне сейчас плевать на Крю Монти. — я смотрю на нее, несколько удивленная. Вчера она казалась такой «хорошей девочкой», идеальной будущей женой. — Я хочу знать, насколько глубоко это зашло между вами двумя. Я не буду ничьим вторым выбором. Но ты действительно не оставляешь мне выбора.

— Что?

— Ты была той, кто должен был заключить этот брак. Не я. Думаешь, я не знаю, что за человек Крю Монти? Чего он ждет от женщины? Это явно не подходило тебе.

— Ауч, — говорю я обиженно. Хани всегда была такой?

— По крайней мере, я лучше скрываю свое нежелание.

Киваю в знак согласия. Полагаю, с тех пор, как мы были детьми, изменилось не так много. Но Хани всегда получала то, что хотела. Это первый раз когда она не получает чего хочет? И хочет ли она этого?

— Итак, объясни, почему мне следует пересмотреть свою помолвку с одним из самых влиятельных и богатых людей во всей Италии.

Мария ставит на стол поднос со свежеприготовленными сэндвичами, в том числе вегетарианскими, и бутылкой красного вина.

— Никто не говорит, что тебе нужно пересмотреть свой брак.

Она еще раз высокомерно вздыхает и наливает в мой бокал вино перед тем как налить в свой.

— То, что моему жениху льют воду в лицо, и то, как он дико сходит с ума из-за моей сестры, говорит мне об обратном. Вы, ребята, переспали?

Делаю глоток вина и стону от его вкуса.

— Неоднократно.

— Ты его любишь? — спрашивает она.

Кашляю, поперхнувшись вином.

— А ты? — спрашиваю я.

— Ух ты. Для крутого Американского юриста, ты не очень-то хорошо все скрываешь. Я думала ты будешь хороша в этом. — Хани качает головой, ковыряя бутерброд. — Отклоняться от ответа. Как нечестно с твоей стороны.

Она выжидающе смотрит на меня. В каком-то смысле Хани все еще маленькая принцесса, но теперь она женщина. И это заставляет меня скучать по ней еще больше.

— Потому что, если ты не прекратишь это, я доведу до конца. Я буду идеальной женой, о которой он просит, и поддержу имя Риччи. А что будешь делать ты?

Я даже не могу смотреть на еду, пока она небрежно ест.

— Как ты можешь так легко отдать свою свободу человеку, которого едва знаешь? — спрашиваю я, почти в ужасе от того, насколько покорной она стала.

— Я вообще не собираюсь ее отдавать. Мне нравится мой образ жизни. Он привлекательный. Сильный. И я, без сомнения, получу все, о чем когда-либо попрошу. Что в этом плохого?

Не могу с ней поспорить.

— Будучи Риччи, — продолжает она, — выполнить этот долг — одна из наших обязанностей. По контракту или нет. Не то чтобы кто-то из нас мог внезапно выйти замуж за кого-то. Никто никогда не будет достаточно хорош для имени Риччи. За исключением, может быть, Монти.

Я со свистом выдыхаю.

— Ты проводишь слишком много времени с папой, — смеюсь я.

— А тебя слишком долго не было, сестра, — строго отвечает она. — Я скучала по тебе все эти годы, и ты вернулась, именно при таких обстоятельствах. Как будто меня используют как пешку в игре между Крю и тобой. Знаешь, как я была унижена вчера?

— Я не знала, что он собирается вернуться сюда и сделать тебе предложение, — говорю я, защищаясь.

— Почему? Потому что он уже спросил тебя?

Стучу ногтями по столу, пока я обдумываю, как много мне следует раскрыть. Но она заслуживает знать правду. Всю правду.

— Больше было похоже на то, что Крю насильно потащил меня к алтарю, и я выстрелила ему в ногу, чтобы сбежать.

Ее глаза расширяются.

— Ты выстрелила в Крю Монти и выжила?

— Все действительно отдают ему слишком много внимания. — я пренебрежительно отмахиваюсь.

Она задумчиво откидывается на спинку стула.

— Ну и что теперь? Ты собираешься забрать его обратно, или мне довести эту свадьбу до конца?

Смотрю на Хани, ее дерзкий подбородок поднят вверх. Как она так легко воспринимает брак по контракту? Или, еще лучше, когда я переосмыслила свою точку зрения? Почему я колеблюсь, когда дело касается Крю Монти?

Внезапно, взяв на себя ответственность, понимаю, что совсем не чувствую себя старшей сестрой. Хани так легко и спокойно принимает это.

Я колеблюсь, потому что понимаю, что не хочу поощрять эту свадьбу, но и не хочу в ней участвовать. Я открываю рот и снова закрываю его.

Я не хочу, чтобы она вышла замуж за Крю.

Но и сама не могу его забрать.

— Это был всего лишь секс, — говорю я ей, и мой голос звучит намного тише, чем мне хотелось бы признавать.

— Если ты так говоришь. Что ж, тогда свадьба состоится. И я ожидаю, что ты будешь моей подружкой невесты. И что ты будешь вести себя наилучшим образом. — она показывает на меня пальцем. — Теперь с контрактом Монти покончено. Расскажи мне все о Нью-Йорке.

Это было похоже на переключатель, который она щелкнула и полностью сменила тему разговора со мной.

На меня обрушивается шквал противоречивых чувств, и я не знаю почему.

Но сейчас мне кажется, что я либо закричу, либо заплачу.

Крю

Ненавижу ее.

Ненавижу ее вид в этом черном платье.

То, как ее бронзовая кожа и карамельные локоны привлекают мое внимание даже среди толпы людей в доме Риччи.

Многочисленные гости поздравили меня и Хани с помолвкой. Мое терпение истощается при общении с каждым, кто желает мне добра. Я хочу, чтобы все эти формальности были улажены, потому что я покончил с этим фарсом.

Райя опоздала на тридцать минут, и мне хотелось, как обычно, нагнуть ее и отшлепать по заднице за опоздание. Скорее всего, это было намеренно. И мне больно отводить взгляд от нее и переводить на мою невесту, идеальную хозяйку. Я ничего не имею против Хани. Наоборот, она будет идеальной женой. Она тоже красивая.

Мама порхает вокруг нее и предлагает лакомства, сделанные своими руками.

— Ты делаешь это слишком очевидным, — предупреждает Доусон, садясь рядом со мной. Мы во дворе сада, закат омывает виноградник за ним и демонстрирует светлые пряди волос Райи, пока она разговаривает со своим отцом.

Я позволил Доминику провести выходной вечер с Энджел и их дочерью. Это также дает ему возможность провести ночь вдали от моей заискивающей матери.

— Что делаю очевидным? — стискиваю я зубы.

— Кого из сестер Риччи ты действительно хочешь трахнуть сегодня вечером.

Смотрю на него.

— Однажды я пытался быть голосом разума, а теперь посмотри, где мы находимся. — Доусон отдает честь стаканом, прежде чем сделать глоток.

— Твой дурацкий совет не сработал, — выплевываю я.

Он смеется.

— Я говорил тебе добиться Райи, дать ей свободу.

— Мне не нужно никого добиваться.

— Это очевидно, поскольку ты собираешься стать мужем не той сестры.

Мой взгляд падает на палец Хани и огромный камень, который она выбрала сама. Это был самый большой из них. Не то чтобы я возражал. Другое кольцо, которое у меня было — то, которое я выбрал для конкретной принцессы, — все еще спрятано в моем сейфе.

Наблюдаю, как мужчина приближается к Райе. Его улыбка обходительна, а глаза прикованы к ее груди. Крепче сжимаю стакан с виски.

Не могу ничего с собой поделать. Я абсолютно готов вытащить пистолет и застрелить каждого гребаного мужчину в поле зрения Райи

Райя

— Тони? — говорю я, удивляясь, увидев своего старого друга детства. Другое дело — видеть его взрослым. Я помню, как была немного влюблена в него и пригласила на вечеринку по поводу моего тринадцатого дня рождения. У нас было пять минут наедине, и никто из нас не знал, чем заполнить тишину.

— Ну будь я проклят, — отвечает он с сильным акцентом. — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда влиятельный американский юрист вернется на родину.

— Замолчи. — хлопаю его по плечу. — Знаю, мне потребовалось слишком много времени, чтобы вернуться.

— Так и есть, — говорит он с теплой улыбкой. Его возраст слегка выдают несколько морщинок вокруг глаз. Но эта его застенчивая сторона все та же. В отличие от одного придурка, чей взгляд я чувствовала на себе всю ночь.

— Могу заказать для тебя напиток? — предлагает он, глядя на мой почти пустой стакан.

— В этом нет необходимости, — прерывает Доусон, подходя ко мне и глядя на беднягу сверху вниз.

— Ой, извини, я не знал, что ты, эм…

— Нет, это не то, на что похоже. — я указываю между мной и Доусоном.

Взгляд Доусона пристальный, и я впервые осознаю, насколько пугающим он может быть.

— Ты надо мной сейчас издеваешься? — тихо рычу я.

— Я мог бы сказать тебе то же самое. — он наклоняется и шепчет мне на ухо. — Разве ты не предпочла бы, чтобы я устроил сцену, а не Крю расстреливал каждого мужчину, который сегодня вечером смотрел в глаза твоим сиськам? Мне придется обернуть тебя пузырчатой ​​пленкой, чтобы не допустить резни.

Издаю раздраженный вздох.

— Крю не владеет мной. Не забывай, он женится на моей сестре.

— И как это произошло? — Доусон отвечает с большей яростью, чем я от него ожидала. — У меня нет братьев и сестер, но я считаю, что несправедливо втягивать Хани в середину того хаоса, который существует между вами.

Его слова сильно ударяют.

Хани знает, во что ввязывается.

Но так ли это?

Знает ли кто-нибудь из нас?

Я мельком смотрю в сторону Крю, и его взгляд прикован ко мне и Доусону.

Блядь! Отворачиваюсь, чтобы больше не видеть его, мое сердце выпрыгивает из груди.

— Ты нравился мне больше, когда меньше говорил и был просто хорошеньким, — говорю я Доусону.

Он одаривает меня своей самой злобной улыбкой.

— Я мог бы сказать то же самое о тебе.

— Тебе нравится вечеринка, Доусон? — Хани говорит так, что снимает напряжение между нами. И мне интересно, не потому ли это, что, возможно, он нравится Хани. Или она просто хорошо играет хозяйку? В любом случае, я извиняюсь.

Реальность такова, что я не думаю, что Хани знает, на что подписывается. Такой мужчина, как Крю, ожидает полного повиновения, и у меня сжимается горло от того, как она может дрогнуть под его взглядом. Возможно, ей нравится такой образ жизни, но в основном она жила свободно. Неужели она не понимает, что ошейник и цепь — это Крю Монти?

Прохожу мимо миссис Монти, она окидывает меня пристальным взглядом с головы до ног, усиливая мое раздражение. Опять же, полагаю, когда она меня видела в последний раз, я должна была выйти замуж за ее сына, а вместо этого выстрелила в него.

Крю

Бросаю свой виски и следую за ней.

Потому что, конечно, я могу.

Что еще мне делать?

Райя входит в библиотеку, и я следую за ней, закрывая за нами дверь. Она даже не оглядывается через плечо, проводя пальцем по корешкам книжной полки.

Это облегающее черное платье подчеркивает ее формы, это тело, которое моя рука может воспламенить снаружи и внутри. Мой член дергается при этом воспоминании. Эта женщина невыносима, причинила столько вреда моей жизни, а меня все еще тянет к ней.

Одержим.

Очарован.

Чертовой ведьмой.

Я не могу отпустить ее, несмотря на то, что должен быть в другом месте.

Жениться на другой.

— Ты спал с ней? — спрашивает Райя ровным тоном.

Я с беспокойством наблюдаю за ней, поправляя свой член.

Что, черт возьми, мне терять? Я хочу насладиться ею, если это будет последний раз, когда я увижу Райю Риччи.

— Ты единственная, о ком я думаю. В этих маленьких красных штучках. О том как чувствуется твой пульс под моей рукой, когда я сжимаю твою нежную шею.

— Прекрати, — шипит Райя, наконец оглядываясь через плечо. Она подходит к деревянному столу в конце длинной комнаты, стучит ногтями по столешнице, как всегда, когда думает.

— Что! Быть честным? По крайней мере, один из нас честен, принцесса.

Она смеется.

— Должно быть, наступил конец света, если Крю Монти является примером честности.

— Когда я тебе лгал?

— Искажать и не раскрывать правду в полной мере — это не честность. То дерьмо, которое ты устроил в Нью-Йорке, заставило меня задуматься над серьезными вопросами, особенно в связи с той огромной выплатой, которую я получила от семьи Торриси прямо перед их внезапной кончиной. Не хочешь объяснить?

Я прислоняюсь к двери, с улыбкой подтягивая ногу.

— А есть что объяснять, принцесса? Я увидел возможность и воспользовался ею.

— Ты использовал меня, — кипит она.

— Я сделал тебя богатой.

— Меня никогда не волновали деньги, — тихо признается она, рассеянно роясь в вещах на столе. В комнате темно, но из-под двери льется достаточно света, чтобы я мог различить ее силуэт.

— Есть что-то, что тебя волнует?

Вопрос повис в воздухе. Нахрена ходить по кругу. Я шагаю к ней, стирая расстояние между нами. Она напрягается от моих движений, пока я обхожу стол, как будто может броситься наутек при первой же возможности. Но сейчас я к этому уже привык и невероятно устал от всей ерунды.

— По крайней мере, один из нас готов встретиться с этим лицом к лицу. Я никогда не считал тебя трусливой, — говорю я.

Тянусь к ее лицу, но она отбрасывает мою руку. Ожидаю увидеть ярость в ее обычно расчетливом взгляде, но вместо этого вижу, как из ее глаз текут неконтролируемые слезы. Я замираю. Яростные, неумолимые эмоции вырываются на поверхность, и я слишком ошеломлен, чтобы знать, что с этим делать. Черт, даже она не знает, что с этим делать.

— Перестань со мной играть, Крю. Ты всего лишь мудак, — сердито говорит она, пихая меня пальцем. — Ты всегда заботился только о себе, так что не смей говорить мне, что я трусиха.

Ловлю ее палец и притягиваю к себе, убедившись, что другая рука лежит на пистолете. Я не куплюсь на это во второй раз. Она смотрит на меня мокрыми ресницами. Запах ее духов и комфорт ее тела поглотили меня.

Она чувствует себя хорошо.

Она моя.

Перед тем, как входит мистер Риччи, раздается стук в дверь.

Райя отходит от меня, потирая глаза. Ее отец смотрит между нами, прежде чем окликнуть Райю, которая послушно следует за ним. Я хочу схватить ее, притянуть к себе, но что-то меня останавливает. И это может быть взгляд, который бросает на меня мистер Риччи, или то, насколько все это хреново.

Это должно было быть просто.

Жениться.

Подписать контракт.

И все это будет мое.

Однако после возвращения из Нью-Йорка острота моего голода пошатнулась. И я точно знаю почему. Все связано с этой маленькой лисицей, которая закрывает за собой дверь.

И снова убегает от меня.

Райя

Я смотрю на озеро.

Я взяла самый ценный папин «Феррари» и поехала в свой любимый из наших многочисленных семейных домов. Это приятная смена обстановки: ехать на машине по холмистой местности и оказаться здесь. Небрежно опираю бокал вина на колено.

Сейчас я вспоминаю, что этот дом всегда нравился мне, потому что он был меньше остальных. Время от времени мы принимали здесь нескольких гостей, но это место предназначалось для семьи.

Прошлая ночь была катастрофой.

Я решила, что не смогу участвовать в вечеринке Хани и Крю. Сегодня у них будет вторая помолвка в доме Монти, и я, черт возьми, точно туда не пойду. Фактически, я купила билет на самолет домой на завтра. Конечно, я пробыла здесь меньше недели, но я была сама не своя.

Плакать перед Крю Монти было для меня новым испытанием. Я не плакала с тех пор… что же, никогда. Но этот человек раскрывает меня больше, чем имеет на это право. Теперь он у меня под кожей настолько же, насколько я часть его.

Я полна решимости отречься от него и от того, что между нами. Но его прикосновение прошлой ночью, и печаль от внезапного осознания, что он больше не мой — если вообще когда-то был моим — нанесли разрушительный удар. Я так долго отталкивала его под предлогами.

Он преступник.

Он убийца.

Он собственнический, вспыльчивый и полный засранец.

Но я полюбила каждую его черту. И это заставляет меня с ужасом осознавать власть, которую Крю имеет надо мной. И поэтому я делаю то, что привыкла делать, когда влиятельный человек пытается контролировать мою жизнь. Я сбегаю.

Позади меня доносится громкий шум. Я должна быть здесь одна, поэтому оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что это было. Обхожу дом и спускаюсь по лестнице, ошеломленно наблюдая, как подъезжает черная спортивная машина Крю. Он выходит, аккуратно одетый в черный костюм.

Как он нашел меня?

Я крепко сжимаю свой бокал с вином, а он мчится прямо ко мне. Когда достигает меня, я наконец высвобождаю дыхание, которое задерживала. Мы стоим друг перед другом, никто из нас не говорит ни слова, просто смотрим друг на друга.

Я люблю его.

Эта мысль потрясает мою душу, разрывает ее на части и, что еще хуже, причиняет боль.

Я люблю его.

Блядь, но в то же время ненавижу.

Я не могу любить мужчину, за которого собирается выйти замуж моя сестра. Просто не могу. Мы не будем этими людьми. Я не позволю этого.

Собираюсь открыть рот, но он делает шаг вперед, останавливая мои слова.

— Мы все отменили, — спешит сказать он.

Я в шоке. Крю говорил, что ему нужно жениться.

Мы отменили.

— Почему? — спрашиваю я.

Мы стоим так близко, что я чувствую его запах. Повсюду. Он овладевает моими чувствами, и он — все, что я могу себе представить и все, чего я хочу.

— Потому что я хочу именно тебя. Можем продолжать врать друг другу, сколько хочешь.

— До самой смерти.

— Принеси мне свои смертельные клятвы, принцесса.

Столько эмоций всплывает на поверхность, но все, что я могу сказать, это:

— А как насчет Хани?

— Она послала меня сюда.

Прежде чем я успеваю сказать ему, что люблю его, он притягивает меня к себе, и его рот накрывает мой. От его поцелуя у меня перехватывает дыхание, и я роняю бокал с вином. Я слышу, как он разбивается о землю рядом со мной, но мне все равно. Мои руки обхватывают его за плечи, а его руки обхватывают мою задницу, и он поднимает меня, мои ноги обвивают его талию.

— Я люблю тебя, мисс Риччи, — говорит он между тяжелыми вздохами.

Слеза скатывается с моего глаза, и он отстраняется, слизывая ее языком, прежде чем я смотрю на него сквозь мокрые ресницы.

— Думаю, я тоже тебя люблю, — говорю я ему.

— Думаешь? — рычит Крю, и я вижу, как от него исходит гнев. Он кусает губу, затем снова прижимается своим ртом к моему. Крю делает несколько шагов от стекла, и прежде чем я успеваю это заметить, моя спина ударяется о грязь, и он нависает надо мной. — Ты думаешь? — говорит он, вставая. Затем одним быстрым движением срывает с себя рубашку и расстегивает ремень.

Он пристально смотрит на меня и приказывает:

— Подними платье.

Я делаю, как он говорит.

Его штаны висят расстегнутыми, и я вижу, как его член напрягается в трусах.

— А теперь перевернись. — я смотрю на него в замешательстве.

— На живот, принцесса. Сейчас. — я стараюсь не уткнуться лицом в грязь, но это тяжело. Когда оглядываюсь на него, вижу, как он ухмыляется, все еще держа в руке ремень. — Ты в красном.

— Да.

— Ты надеялась показать мне?

— Нет, — отвечаю я. И в этот момент Крю двигается, его рука касается меня между ног. Кружево там уже намокло, и он смотрит мне в глаза, а я смотрю на него.

— Ложь, — и он шлепает ремнем по моей заднице.

Я кричу, но не от боли. От неожиданности. Почему, черт возьми, мне это нравится?

— Я мечтал сделать эту задницу красной. — он проводит рукой по моей разгоряченной коже, снова погружаясь между моих ног. Я раздвигаю их шире, чтобы дать ему лучший доступ, но он убирает руку. Когда оглядываюсь на него, вижу, как он погружает пальцы в рот, прежде чем снова положить их мне между ног. — Уже чертовски мокрая. — он тянет мои стринги, легко снимая их, а затем быстро вводит в меня два пальца. Он стонет и спрашивает: — Ты надела их для меня?

Не обращая внимания на его вопрос, я говорю:

— Они были дорогими.

— Встать на колени. — делаю, как он говорит. — Скажи мне правду, и я вознагражу тебя.

Отворачиваюсь и чувствую, как он движется, но не оглядываюсь назад. Часть меня надеется, что он снова меня отшлепает, а другая хочет, чтобы он меня уже трахнул.

— Да, я надела их для тебя, — шепчу я.

Его руки скользят между моих ног, и он тянет меня назад, мои пальцы царапают грязь. Мои колени теперь находятся по обе стороны от его головы, и он тянет меня вниз, его лицо прямо под моей киской, и он начинает двигать ртом.

Ебать.

Твою мать, блядь.

Он трахает меня языком, а я катаюсь на его лице, как будто это мой любимый аттракцион.

Это…

Ощущается чертовски круто.

Прежде чем я успеваю остановиться, я поднимаюсь, становясь только на колени. И когда я смотрю вниз, лицо Крю все еще находится между моими ногами, его руки на моей заднице, он контролирует каждое движение и трахает меня своим ртом. Его взгляд прикован ко мне. Это горячо, первобытно, и я не знаю, что делать, поскольку мое тело трясется. Крю шлепает меня по заднице, и я кончаю. Он замедляет движения ртом, и прежде чем успеваю рухнуть, с легкостью перемещает меня вниз по своему телу, так что я оказываюсь над его членом. Он легко входит и начинает толкаться. Мои руки пробегают по его волосам, я сжимаю их, прежде чем нахожу его рот и целую.

Я ощущаю на нем свой вкус, но мне все равно.

Его член двигается медленно, затем быстро, затем снова медленно. Это похоже на ритм, о котором я даже не подозревала. Так продолжалось до тех пор, пока он не замедлился и не вошел и не вышел из меня с такой нежной пыткой, что я отрываю свой рот от его и скачу на его члене.

Крю срывает мое платье, оставляя меня совершенно обнаженной. Руками тянусь к своей груди, я сжимаю ее, улавливаю ритм и начинаю кататься на его члене взад и вперед с такой скоростью, что не проходит много времени, прежде чем я снова кончаю. Он хватает меня за задницу, набирая скорость там, где мне ее начинает не хватать, и отрывается от земли, ртом находит мой сосок и прикусывают его.

И я кончаю.

Кончаю.

И кончаю.

Ебать.

Наклоняюсь вперед, кусая его за плечо, а он целует мою шею.

— Видишь, насколько ты идеальна для меня? — спрашивает он, все еще толкаясь. — Насколько сильно твое тело жаждет моего? — он кусает меня. — Так вкусно, принцесса, твоя сладкая киска меня так сдавливает. Я номер один, верно?

— Да, — я выдыхаю это слово.

Как только он кончает, я падаю на него, а он хихикает и снова ложится, все еще внутри меня.

— Я всегда был номером один, не так ли?

Я смеюсь.

— Не уверена, что тебе стоит это говорить, — отвечаю я.

Он быстро переворачивает меня, и я вскрикиваю, когда он покидает мое тело, но тут же накрывает его.

— Ты хочешь, чтобы тебя снова отшлепали?

— Нет, — улыбаюсь я. — Может быть.

Крю за чем-то тянется, и я замираю, когда вижу знакомую коробку с кольцом. Он кладет его рядом с нами. Мы оба какое-то время молча смотрим на нее.

— Выходи за меня замуж, — говорит он.

Мое сердце пульсирует, но я больше не могу отказывать этому человеку.

Не могу позволить, чтобы он принадлежал кому-то другому.

Это эгоистично.

Это поглощает.

И он мой.

Я наклоняюсь и целую его.

— Только на моих условиях.

Он усмехается, и прежде чем я успеваю это заметить, он снова внутри меня, и я смотрю на кольцо. Оно нежное, с розовым блеском, не огромное, чего бы я не хотела, но это обязательство, от которого я бежала всю свою жизнь.

Крю

После нашего взрывного воссоединения я отнес ее в постель. Райя устала и уснула еще до того, как ее голова коснулась подушки. Но прежде чем занять свое место рядом с ней, я надел ей на палец обручальное кольцо. Она начинает шевелиться, но прежде чем успевает выбраться из кровати, я тяну ее назад, обнимая ее за живот. Затем тру свой особенно твердый член о ее задницу.

Она смеется.

— Успокойся. Я просто собираюсь сварить нам кофе.

— Похоже, у тебя вошло в привычку сбегать, принцесса.

Она разворачивается в моих в руках и пристально смотрит на меня.

— И единственное, в чем я могу на тебя положиться, — твои навыки сталкера высочайшего уровня.

— О, но, мисс Риччи, у меня есть много других навыков.

Она улыбается и собственнически прижимается к моим губам, а бедрами к моему члену.

— Нам нужно разобраться в нашем контракте, прежде чем я позволю тебе уйти от наказания.

Мои глаза распахиваются.

— Контракт? Ты действительно знаешь, как убить настроение, не так ли.

— В конце концов, я юрист, — поддразнивает она, отталкиваясь. — По крайней мере, я проявлю милосердие и сначала приготовлю тебе кофе.

В этот момент она замирает, ее взгляд падает на руку. Затем ее глаза, которые я так люблю, поднимаются и смотрят на меня.

— Почему на мне кольцо? — спрашивает она.

— Потому что оно твое.

— Мы еще ни о чем не договорились.

— Я соглашусь на все, чего ты хочешь. Я хочу тебя, — говорю я просто.

Она смотрит на свою руку и уходит, не говоря ни слова и не отрывая глаз от кольца.

Райя

Дорогая мисс Риччи

Если ты испугаешься сегодняшнего события, знай, что я буду преследовать тебя буквально на краю земли, и ты будешь сурово наказана.

Ответь.

Крю

Дорогой мистер Монти

Мне сказали, что мой муж будет приятным парнем. Так как же я оказалась с кем-то таким грубым, дерзким и, вероятно, в лучшем случае только вторым в моем топе?

Это единственный раз, когда я отвечу.

Твоя невеста

Борюсь с обжигающим жаром, который словно царапает мою грудь. Я думаю о новом контракте, который мы с Крю подписали. И теперь я должна выполнить свою часть сделки. Но, черт, это не делает ситуацию менее неловкой, когда сотни людей сидят в креслах и смотрят на нас.

И вопреки тому, что дочерью Риччи, о которой он объявил на помолвке, была Хани, сейчас она выступает в роли подружки невесты. И судя по тому, как она не отрываясь смотрит в глаза Доусону через всю комнату, думаю, она благодарна, что я заняла ее место.

Именно тут, от чего я убегала все эти годы, я и оказалась сейчас.

Рядом с одним из самых опасных людей в мире.

Собственнический.

Контролирующий.

Мудак.

Крю — все это и многое другое.

Но, несмотря на все, я чертовски уверена, что не позволю ему переступить через меня.

Кем меня считают сейчас? Адвокатом по уголовным делам, намеренным открыть собственную фирму, по возвращении в Нью-Йорк. И… боссом?

Когда я спросила Крю, как его люди теперь будут меня называть, он засмеялся, прежде чем посадить меня обратно к себе на колени в доме у озера. Его рука провела по моей щеке, поправляя несколько прядей распущенных волос.

— Тебя будут почитать как мою королеву. И любой, кто попытается случайно или косвенно заговорить с тобой без моего разрешения, в итоге умрет.

Сейчас я улыбаюсь этому воспоминанию, глядя в темные, горящие глаза Крю, которые наверняка обещают все будущие острые ощущения. А если он меня разозлит, ударю его коленом по яйцам или, возможно, прострелю другую ногу. В конце концов, долг жены — держать мужа в узде, верно?

Проведя руками по платью, иду до конца прохода, где ждет мой муж.

Он наклоняется и шепчет так, что слышу только я:

— Готова принести мне свои смертельные клятвы, жена?

И я не могу не ухмыльнуться, когда слово «жена» слетает с его губ.

Кто знал, что это создаст бабочек в моем животе.

Кто знал, что я полюблю этого человека всей душой?

Он знал.

Вот кто.

Мудак.

Конец