— Босс, — говорит Кольт жестким голосом с выговором.

Айрис ухмыляется.

— Отдай мне ее тело.

Грейсон шипит.

— Только через мой труп, Айрис.

Она поднимает изящную бровь.

— Кто ты, повтори еще раз?

Он ворчит от ее словесной пощечины, резкое напоминание о его статусе. Он для нее не особо важный. Я встаю перед телом Деми и нависаю над Айрис. Она вытягивает шею и хлопает на меня ресницами.

— Да ладно, Маттео, какая тебе польза от Охотника?

Ее лицо искажается, когда она произносит слово «Охотник», как будто от этого слова у нее во рту появляется неприятный привкус.

— Она не убивала Блейза.

Айрис сверкает мне острыми зубами.

— О, я это знаю.

— Что? — Кольт ругается. — Сумасшедшая сука.

— Кольт.

Я не отвожу от нее взгляда.

Он замолкает. Кольт знает меня достаточно хорошо, чтобы отступить.

— Во что ты играешь? — спрашиваю я волчицу старейшину.

Ее глаза вспыхивают желтым, когда я подхожу ближе, пугая ее своим размером и яростью.

Теперь я знаю правду.

— Если бы она убила его, ты бы выпустил ее на меня и моих волков. Если бы она была виновна, она бы не колебалась перед нападением. Она плохо контролирует свою охотничью натуру. Ей следует поработать над этим.

Я хватаю волчицу за шею.

К черту старейшин.

— Айрис, позволь мне кое-что прояснить. Деми моя. Если бы она убила Блейза, это имело бы вескую причину.

Кости трескаются и перестраиваются. Айрис щелкает на меня сдвинутой челюстью. Однако в моих руках она не уйдет далеко. Ярость способна сделать меня еще сильнее, чем обычно. Ее статус Старейшины ничего не значит. Я сильнее, я здесь альфа, даже если им неприятно это признавать.

Вокруг нас раздается рычание. Грейсон и Кольт выходят вперед, шипя на дворняг. Она привела с собой группу высших альф, которых я не узнаю, но все они по статусу схожи с Блейзом, что касается силы.

Енох шевелится, стоя обнаженным в своем человеческом обличии.

— Маттео. Ты не можешь убить Волка- старейшину.

Опасная улыбка скользит по моему лицу.

— Так ли это?

Мои клыки болят от необходимости обескровить Айрис.

Он подкрадывается ближе, но его останавливает Кольт, толкающий его в грудь.

— Отойди, волк.

Карие глаза Еноха вспыхивают желтым, а в его груди раздается глубокое рычание.

— Значит, война — это то, что ты ищешь?

Я перевожу взгляд, чтобы встретиться с ним глазами.

— Война между людьми нашего вида всегда была неизбежна, Енох. Это ты зашел слишком далеко и слишком быстро. Деми не твоя подозреваемая.

Волк смотрит на тело Деми.

— Нет, это не так, но она единственная, кто может помочь нам найти Блейза.

— Я не позволю тебе использовать ее после того, как ты безосновательно обвинил ее в убийстве волка, в смерти которого ты даже не уверен, Енох. Где его тело? Вы нашли кровь? Есть ли у вас доказательства его смерти?

Айрис скулит, когда я прикасаюсь пальцами к нежной коже вокруг ее горла.

Я смотрю на нее.

— Ты совершила ошибку, Айрис. Она будет в ярости, когда проснется. За это я виню тебя. Считайте наше перемирие недействительным. Любой новый волк, который ступит в Сан-Франциско после сегодняшней ночи, будет убит. Это мой город.

Она опускает взгляд и кивает, как только может, в моей хватке. Я отбрасываю ее назад. Она хорошо группируются и приземляется на корточки, изо всех сил стараясь не выпустить своего волка в полусдвинутом состоянии. То, что она Старейшина, не означает, что она сильнее своего волка. Это просто означает, что она обладает невероятной силой и родилась несколько сотен лет назад. Когда она полностью превратилась обратно в человека, она на мгновение опустила голову.

Енох оббегает Кольта, чтобы помочь ей встать.

Она смотрит на меня настороженными глазами.

— Маттео…

— Нет, Айрис. Береги свои слова. Ты можешь попросить Деми о помощи, когда она проснется. После у вас есть пять минут, чтобы покинуть Сан-Франциско, прежде чем я последую за вами и убью.

— Пять минут вряд ли будет достаточно.

Волк позади нее рычит в знак согласия.

Пожав плечами, я поворачиваюсь и становлюсь на колени рядом с Деми.

— Не ожидайте большего. Иначе вы все мертвы.

Кольт становится рядом со мной, скрещивая руки на груди и наблюдая за волками. Грейсон занимает свое место с другой стороны от меня.

— Она этому не обрадуется, — бормочет моя правая рука. — Ты действительно облажался, босс.

Я не отвечаю ему, потому что он прав.

Айрис хочет сказать что-то еще, но Енох шикает на нее. Они ведут разговор шепотом. Я не хочу обращать внимание на их слова.

Темные волосы Деми всклокочены после падения. Я откидываю прядь от ее лица и сжимаю губы.

Чертовы волки. Она возненавидит меня, когда проснется.

— Деми? — женский визг наполняет воздух.

— Что это такое? — Я спрашиваю Кольта.

Он оглядывается через плечо.

— Дерьмо. Это охотники.

— Еще охотники? — возмущенно кричит Айрис, прерывая тихий разговор с Енохом. — Сколько охотников у тебя на службе, Маттео?

Не обращая внимания на ее вопрос, я вздыхаю.

— Кольт.

— Почему я?

Я хмурюсь на него, и его зеленые глаза темнеют от раздражения.

— Блять, ладно.

— Что случилось? — требует Зандер. Он держит кинжал наготове.

Что там насчёт охотников с ножами?

Проведя рукой по лицу, я встаю и смотрю на охотника. Он также представляет угрозу для волков, и если кому и удастся их убить, так это ему и Деми.

— Я все объясню, когда Деми проснется, Зандер. Мне нужно, чтобы ты отступил.

Это первое испытание его верности. Он согласился стать частью Кровавой мафии и, таким образом, признал, что я главный.

Охотник осматривает упавшее тело Деми. Его глаза наливаются красным, как у Деми, когда она чувствует жажду крови.

— Зандер.

Я позволил каждой унции своей силы влиться в мой голос.

Его светящиеся красные глаза встречаются с моими.

— Десять минут, Маттео. Я дам тебе десять минут. Если она к тому времени не очнется, я вас всех убью.

— Зандер, — задыхается Тайра.

Зена тянет ее за руку, не давая своей девушке бежать к Охотнику. Я считаю, он достаточно серьезная угроза.

У парня есть яйца, я отдаю ему должное.

— Можешь попробовать.

Я знаю, что Зандер быстрее и сильнее Деми, а это значит, что он может меня убить. Я не дам ему понять, что я это знаю.

Эвелин материализуется из воздуха, появившись откуда-то изнутри здания. Она становится перед Зандером.

— Вот ты где, — говорит она со вздохом. Эвелин проводит рукой по его груди и животу, зацепляясь пальцами за верхнюю часть его штанов. — Теперь я уверена, что ты мне нравишься.

Немного красного цвета, заполняющего его зрачки, исчезает, когда он смотрит на мою сестру.

— Что?

Предоставлю Эвелин обезвредить бомбу замедленного действия. У меня нет времени беспокоиться о ее мотивах. Она на время отвлекла охотника.

Я поворачиваюсь и снова преклоняю колени перед Деми.

— Давай, малышка. Просыпайся.

Кольт прижимает ладонь к моей груди, и единственная причина, по которой я не оторву ему голову, это то, что он нравится Деми. Я смотрю, как Грейсон уносит ее от меня, стиснув зубы, пока он исчезает вместе с моей женщиной.

— Маттео, она злится.

Я смотрю на своего приближенного.

— Я мог бы с ней поговорить.

Кольт качает головой.

— Ты ее не понимаешь.

— Конечно понимаю, мы связаны.

Я отхожу от его руки и поправляю рубашку, хотя мой внешний вид не имеет большого значения, потому что половина ее покрыта кровью.

Он издевается.

— Тогда ты должен был почувствовать ее недовольство. Ты хотя бы остановился, чтобы почувствовать то, что она переживала?

Я отвожу взгляд. Я этого не сделал. Я пытался уговорить ее прийти ко мне через связь, но совершенно игнорировал ее чувства.

— Это не первая моя ссора с возлюбленной, Кольт. Я знаю, как обращаться со своими женщинами.

Вздыхая и глядя на небо, Кольт сжимает пальцы в кулаки.

— В том-то и дело, Маттео. Деми не такая, как все твои любовницы. Ты не можешь относиться к ней так же, как к вампиру. Она была человеком гораздо дольше, чем Охотником, и она не будет реагировать так, как ты ожидаешь.

Это правда. Она вынула нож.

Означает ли это, что она хотела, чтобы я исцелился?

— Я вижу, что ты пытаешься все рационализировать, Маттео, но пока ты далек от истины. Ты продолжаешь обращаться с ней как с собственностью. Наконец она пошла тебе навстречу, но только тогда, когда ты перестал быть полным придурком.

Подвернувшись к нему, я врезаюсь в его грудь своей грудью.

— Она бы убила Айрис, ты сомневаешься в моих решениях как твоего босса?

Его глаза сверкают от негодования.

— Ты этого не знаешь.

— Она практически не контролирует свою реакцию. Она добилась небольшого прогресса по сравнению с тем контролем, который ей необходимо осуществлять, когда дело доходит до общения со Старшими волками.

Кольт качает головой.

— Они угрожали ей. Она отреагировала так же, как и я.

Я смеюсь.

— Верно, и ты известен своим вспыльчивым характером. Я принял решение спасти нас от войны. Деми может злиться, но у меня есть долг перед моим народом, и независимо от того, насколько она мне нравится или насколько сильно связь призывает меня защищать ее, Кровавая мафия на первом месте.

— Деми — Кровавая Мафия.

Морщась, я бросаюсь к двери. Прежде чем войти внутрь, я оглядываюсь через плечо.

— Она?

Этот вопрос приводит его в замешательство, но это вполне законно. Деми никогда не присягала на верность Кровавой Мафии. Возможно, она моя женщина и находится на пути к сближению с Кольтом и Грейсоном, но это не меняет фактов. Она не присягала на верность.

Я не настолько дурак, чтобы требовать от нее чего-то подобного. Я надеялся, что наши отношения и ее растущая любовь к некоторым из моих людей сделают это само собой разумеющимся, но ее ответные меры против меня сегодня вечером размыли границы.

Любой другой, кто находился бы в моем подчинении, был бы мертв.

Но не Деми, она никогда.

Она всегда исключение.

Слухи о случившемся дойдут до остальных вампиров. Неизвестно, насколько смелые действия они предпримут, чтобы попытаться меня проверить. Всегда найдется какой-нибудь амбициозный вампир, пытающийся захватить власть. Я провожу рукой по лицу, вхожу в вестибюль и бросаюсь на лестничную клетку.

Я добираюсь до своего этажа, вхожу в секретную дверь, открывая ее отпечатком большого пальца, и захожу в гардероб. Схватив ворох одежды, я кричу и срываю ее с вешалок.

— Блять! — Я кричу слишком громко, но не забочусь о том, насколько высок уровень шума и сколько вампиров меня слышат.

Чувствуя связь, я нахожу время, чтобы впитать эмоции, мелькающие со стороны Деми.

Ярость.

Решительность.

Печаль.

Меня смущает последнее.

Что она задумала?

Почему она такая грустная?

Какого черта она вот так у меня под кожей?

Потому что она тебе нравится, — шепчет мне в голову тихий голос.

Я останавливаюсь на этой мысли.

Затем, снова крича, я срываю с вешалок остатки одежды, разрушая гардеробную дорогих костюмов за раз.

Деми

Деми

Люблю тебя, тигрица.

Он сказал, люблю тебя. Это значит сказать, что я люблю тебя ?

«Люблю тебя» — это так легкомысленно, как слова, которые ты говоришь другу.

Излишне говорить, что мы смотрим три эпизода «Шиттс-Крик» , и я не могу сосредоточиться ни на каких нелепых вещах, которые говорит Алексис, или на шутках Дэвида.

Мой желудок урчит уже в пятый раз, и Грейсон вздыхает.

— Тебе нужно поесть, — говорит он, хватая пульт и выключая телевизор. — Идеальное время.

Грейсон смотрит на дверь.

Я наклоняю голову набок, слыша звук целенаправленных шагов. Похоже, это мой второй любимый вампир.

Кольт врывается с сумкой, которая отчетливо пахнет яйцом, беконом и картофельным буррито.

Ладно, возможно, он мой самый любый мужчина.

— Тебе следует поесть, тебе понадобится много энергии.

Я отталкиваюсь от дивана, подхожу к нему, бросаю сумку, которую он мне дает, на стойку и обнимаю его за шею. Поцеловав его, я шепчу:

— Спасибо, — и иду открывать бумажный пакет.

Открывая небольшую баночку с сальсой, я осторожно наливаю ее сверху и откусываю огромный кусок.

— Разве это неправильно — возбуждаться от этого? — спрашивает Грейсон Кольта, тот качает головой.

— Неа.

Я их игнорирую, так как занята жеванием. Кольт занимает место рядом с Грейсоном и ложится на подушку, заложив руки за голову. Есть что-то отвратительно привлекательное в том, как он лежит. Это может быть бицепс или, может быть, ленивый настрой , который сопровождает эту позицию.

Пока я ем, они говорят о каких-то делах Кровавой Мафии. У меня кончается сальса, прежде чем я успеваю доесть буррито, поэтому я накрываю ее последней четвертью и бросаю в сумку, не видя смысла есть буррито теперь, когда пикантности уже нет.

— Деми. — Голос Маттео потрескивает в динамике.

Я игнорирую его и наполняю стакан водой. Кольт и Грейсон замолкают, и я чувствую их взгляды на своей спине. Мои плечи поднимаются от их внимания.

— Деметрия, давай. Не веди себя так

Грейсон втягивает воздух и качает головой.

Видишь, по крайней мере, он понимает, что твое необоснованное поведение меня бесит.

По большей части я веду себя вполне разумно, и мне не обязательно разговаривать с Маттео, чтобы жить под его крышей.

Кольт проводит рукой по рту, наблюдая, как я допиваю остатки воды и яростно тру стакан, выплескивая свое разочарование на стекло.

— Детка, ты поговоришь со мной?

Крепче сжимая чашку, я засовываю щетку внутрь и раскручиваю его вперед и назад.

— Не называй меня так, — говорю я, мои слова вырываются полурычанием.

Динамик потрескивает.

— Детка, нам нужно поговорить.

Стекло треснуло в моей руке, и его кусок разбился в раковине, разлетевшись на более мелкие кусочки.

— Блять.

Я вздыхаю и выключаю воду, выбрасываю сломанную половину в мусор и собираю остатки из раковины.

И только когда я заканчиваю выбрасывать последний крошечный осколок в мусор, я понимаю, что динамик отключился. Две секунды спустя я слышу его шаги в коридоре.

Там, где Кольт и Грейсон идут созиданием, Маттео идет с разрушением. Как будто каждый мощный шаг мог поколебать фундамент здания и обрушить его.

Я выбегаю из кухни в гостиную, сохраняя как можно большее расстояние между собой и входной дверью, не убегая и не прячась в чулане.

— Ты хочешь, чтобы я избавился от него? — спрашивает Кольт, приподнимая покрытую шрамом бровь.

Он серьезен. Он бы швырнул Маттео на задницу, если бы я этого захотела. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, прежде чем я хмуро смотрю на дверную ручку.

Она крутится и шатается под силой врезающихся в нее ладоней Маттео. Металл трескается о стену, вероятно, оставляя дыру.

Грейсон бросает взгляд на Маттео и ударяется грудью о него.

— Успокойся, черт возьми.

Маттео шипит на него.

— Что-то сломалось.

Кольт усмехается.

— Это был стакан, Маттео. Ты видел на камерах, что она не пострадала. Тебе просто нужен был предлог, чтобы ворваться сюда и навязаться силой.

— Я бы никогда не навязывал ей себя. — Слова произносятся так тихо, что даже не ожидаешь, что они прозвучат угрожающе. Но так и происходит.

Прищурив глаза, Кольт встает и засовывает руки в брюки костюма.

— Я не это имел ввиду, босс. Есть и другие способы навязать себя человеку, который не готов.

Маттео пихает Грейсона в грудь, когда тот не позволяет ему пройти.

— Я не в настроении, Грей. Если хочешь, чтобы тебе оторвали голову, оставайся на месте.

Его глаза становятся черными, и Кольт встает на подушечки ног, готовый вмешаться при втором ударе Маттео.

Это выходит из под контроля. Я ценю, что Кольт и Грейсон пытаются защитить меня от него, но я большая девочка. У Маттео ужасный выбор времени, но если он хочет драться со мной, кто я такая, чтобы остановить его?

— Пропустите его.

Голова Грейсона поворачивается в мою сторону. Я смотрю в его черные глаза и пожимаю плечами.

— Я убью его, если придется.

Маттео бросает на меня мрачный взгляд, но я игнорирую его и иду к Грейсону.

— Со мной все будет в порядке. — Я провожу рукой по его руке и сжимаю ее. — Пропусти злого вампира.

— Если ты уверена.

Я киваю.

Грейсон отходит в сторону, и я прижимаюсь к стене, позволяя Маттео пройти мимо нас и войти в квартиру.

Кольт немедленно вступает с ним в схватку, но их битва выражается в смертельных взглядах и тикающих челюстях. Их вампирская сила прокатывается по воздуху пьянящей медной волной.

— Можете ли вы дать нам минутку? — спрашиваю я, отвлекая Кольта на время, достаточное для того, чтобы они могли разорвать зрительный контакт.

Губы Маттео растягиваются в удовлетворенной улыбке.

Я указываю на него.

— Ты не прощен, мудак.

Его улыбка исчезает, и он хмуро смотрит на меня, скрещивая руки на груди. Светло-серая хлопчатобумажная рубашка, которую он носит, плотно облегает его грудь.

Не то чтобы я обращала внимание.

— На выход. — Он выплевывает эти слова, взглянув на Кольта и Грейсона.

Кольт останавливается и целует меня в лоб, прежде чем уйти с другим вампиром.

Дверь захлопывается, и мое сердце колотится, внезапно осознавая, что оно застряло в комнате с вампиром, который может его разбить.

Дерьмо. Это была ужасная идея. Мне следовало принять предложение Кольта и опрокинуть его на задницу.

Я не только слышу, но и чувствую, как бьется сердце Деми через связь. Она обеспокоена конфронтацией. Она слишком молода, чтобы понять, что Сиско слишком глуп, чтобы причинить большой вред.

Я послал вперед небольшую группу, и они прочесали квартал и окрестности здания. У него нет поддержки. Дерзкий ублюдок думает, что он в безопасности.

Как он ошибается.

Никто не в безопасности, когда причиняют вред моей семье.

Я останавливаюсь на полпути вверх по лестнице и наклоняюсь к Деми, касаясь губами ее уха. Она дрожит от этого прикосновения.

— Он не переживет этой ночи, — говорю я тихо.

Басы достаточно громкие, чтобы заглушить мои слова для подслушивающих, но Деми меня слышит. Она дважды сжимает мой бицепс и ловит рукой мой подбородок, когда я начинаю отстраняться.

— Спасибо. — Ее дыхание щекочет мои губы, и она прижимает свои губы к моим легчайшим прикосновением, прежде чем выпрямиться и поднять бровь. — Идите вперед, босс.

Когда мы достигаем вершины лестницы, я смотрю на вышибалу, ожидающего у двери бара на втором этаже. Эта часть этажа огорожена стеной, только внутренняя часть лишена стен и снабжена перилами, чтобы люди не опрокинулись и не упали на танцпол.

— Он в своем кабинете. Вышибала открывает дверь и в знак признательности наклоняет мне голову.

Мне не нравится устройство этого входа. Я не могу заглянуть в комнату. Я чувствую около пятидесяти вампиров. Больше, чем было внизу. В последний раз, когда я приходил в «Энергию», второй этаж был полон людей.

Деми сжимает мою руку.

— Маттео? — В ее вопросе есть резкая нотка, и сквозь связь проступает беспокойство.

Она тоже их чувствует.

Я встречаюсь с ее красным взглядом на несколько секунд, затем снова смотрю на Кольта, Грейсона и Эвелин. Они все готовы сражаться. Глаза Эвелин потемнели от одного только намека на угрозу. У Кольта и Грейсона немного больше контроля, но твердая челюсть Кольта и напряженные плечи Грейсона дают мне понять, что пора.

Деми рычит, и я оборачиваюсь, ища причину этого. Вышибала больше нет. Дверь открывается с помощью подставки внизу. Стробоскопические огни нижнего уровня вспыхивают на металле в такт резкой техно-песни.

— На три? — спрашивает Деми, когда я колеблюсь.

Должно быть, она приняла мою паузу за неуверенность, когда я пытался понять, насколько тяжело будет вышвырнуть ее из клуба. Она сильная, но если я ее застану врасплох, возможно, мне удастся подбросить ее к входной двери, а затем запереть эту дверь, прежде чем она окажется под угрозой.

Тогда она будет в безопасности.

— Три. — Деми вырывает мою руку и проходит через дверь.

Ругаясь, я мчусь за ней вместе с остальной группой. Она остановилась в нескольких футах от комнаты, сжимая и разжимая пальцы по бокам. Перед нами пятьдесят вампиров, стоящих перед небольшой лестницей, ведущей в офис Сиско.

На этом уровне музыка не такая громкая, но отверстие посередине позволяет усилить басы.

— Мы здесь, чтобы увидеть Сиско, — объявляю я, обходя Деми и направляясь к вампирам.

Они все относительно молодые. Неужели Сиско действительно думает, что они нас остановят?

Он идиот.

Храбрый вампир выпятил грудь и усмехнулся надо мной.

— Сиско не хочет говорить.

Я хрущу костяшками пальцев и поворачиваю шею из стороны в сторону.

— Я думаю, ты ошибаешься.

Словно прочитав мои мысли, Деми запускает один из своих клинков в вампира, попадая ему прямо в глаз. Он кричит и шипит.

Остальные вампиры бросились в бой.

— Время шоу, — говорю я группе. — Не сдерживайтесь.

Эвелин аплодирует.

— Теперь это весело.

Затем она бьет кулаком по лицу бегущего вампира, заставляя его врезаться в дальнюю стену.

Ко мне приближается группа из четырех вампиров, поэтому я ускользаю и прижимаюсь спиной к Деми. Она вздрагивает, но затем расслабляется, когда понимает, кто это.

— Они новообращенные вампиры, это будет как в тот раз в спортзале.

— О да, хорошие воспоминания. Это будет настоящий фурор.

Я посмеиваюсь.

— Время убивать.

Мы работаем в унисон, уничтожая вампира за вампиром, которые пытаются напасть на нас. Она наносит удар одному, а я отрываю голову другому. Кольт и Грейсон прорвались сквозь толпу вампиров, используя оружие с глушителями, каждый раз попадая в голову точными выстрелами. Музыка внизу достаточно громкая, чтобы заглушить звук падающих тел.

Эвелин же играет со своей группой. Позволить им нанести несколько ударов, прежде чем злобно впиться в шею своими клыками. Она отрывает ему голову и бросает ее в другого вампира.

Я не вижу, поймает ли вампир это, потому что Деми задыхается. Клыки вампира глубоко в ее руке. Видя, как он снова пьет, все связные мысли рассеиваются. Все, что я вижу, — это смерть вампира, который осмелится кормиться у моего партнера.

Нанеся ему удар в лицо, Деми вытаскивает руку изо рта.

— Чертов клыкастый ублюдок. Она откидывается назад с ножом, готовясь к смертельному удару.

Я налетаю прежде, чем она успеет убить его и пробить ему грудь. Сжимая тисками его самый жизненно важный орган, я вырываю его из тела и сжимаю в руке.

— Ты не тронешь ее. — Я шепчу ему эти слова, хотя он их не слышит, не тогда, когда я его убиваю.

Я втягиваю воздух, наполняя грудь, а затем выдыхаю его, пытаясь успокоить свои бешеные мысли. Я хочу уничтожить его. Я хочу, чтобы его тело сгорело на алтаре, сделанном из окружающих нас падших вампиров.

— Маттео. — Голос Кольта отрывает меня от жестоких мыслей. — Мы были хороши.

Пол усеян телами. У большинства есть пулевые ранения. Кольт и Грейсон с легкостью о них позаботились. Их оружие надежно закреплено в кобурах и выглядит не хуже нового. Руки Эвелин в крови. Она садится на корточки и использует одну из рубашек упавшего, чтобы привести себя в порядок. У нее есть несколько травм, но они поверхностные и быстро заживают.

Деми проводит здоровой рукой по лбу, счищая капли пота и капли крови с лица. Я стираю кровь с рук рубашкой обезглавленного вампира и хмуро смотрю на закрытую дверь наверху лестницы.

Теперь Сиско меня разозлил.

Я хватаю ее раненую руку и осматриваю место укуса. Рана исцеляется, но часть меня хочет оставить свой след, заменив его испорченный укус своим.

— Все в порядке, Маттео. Нам нужно разобраться с Сиско.

Ее глаза потеряли красный свет, а кожа вокруг них морщится, когда она видит мое лицо.

— Он никто, — шепчет она.

Кивнув в знак согласия, я стиснул челюсти и отпустил ее. Я поворачиваюсь и топаю вверх по лестнице, поднимая кулак, чтобы постучать.

Чем скорее мы его убьем, тем лучше.

Дверь распахивается, освещая спиралевидные клубы тумана и открывая внутреннюю часть офиса Сиско. Его стены выкрашены в кроваво-красный цвет, а черная плитка дополняет темную мебель. Его охранник-вампир зелен, как весенняя трава.

Я уже говорил, что Сиско идиот?

Без сомнения, его последний капитан, хороший рекрут во всех отношениях, сократил свои потери и нашел другого мастера-вампира, которым он мог бы править. Среди вампиров в Соединенных Штатах есть четыре региона территории. Кровавая мафия правит западным побережьем и простирается от Аризоны до Айдахо. Юг находится под контролем Лии, большой Средний Запад под властью Отелии, а восток находится под контролем Сиско.

Он никогда не был особенно хорошим лидером, и многие новобранцы находили ко мне путь после того, как покинули его территорию, присягая на верность Кровавой Мафии и отказываясь от своих долгов перед Сиско. Каждый хозяин управляет своей территорией по-разному. Мы с Отелией единственные, кто занимается незаконной деятельностью. Лия действует в основном подпольно, но у нее есть законный бизнес, позволяющий поддерживать существование своего королевства.

Сиско, с другой стороны, ну, Сиско скорее из тех вампиров, которые получают то, что хотят, когда хотят, и его распущенные нравы — и я говорю это, прекрасно зная, что мои моральные устои нарушены — заставляют вампиров совершать убийства. Это, конечно, приводит только к негативной реакции прессы на всех нас.

Все это к тому, что когда я убью его, я окажу миру услугу.

— Маттео, чему я обязан этим удовольствием? — спрашивает Сиско, кривя губы в уродливой улыбке. — Деметрия, приятно видеть тебя снова.

Антия сидит у него на коленях и насмехается над нами, когда мы входим внутрь.

Если бы я еще не планировал убить его, я бы сделал это из-за того, как его взгляд задержался на Деми.

Глаза Антии темнеют, и она поджимает губы. Вопиющее пренебрежение Сиско к ее чувствам — это пощечина.

Две другие его женщины бездельничают на диване. Их скучающий вид слегка забавляет. Кажется, они нашли способ терпеть Сиско и быть на вершине пищевой цепи вампиров Нью-Йорка.

— Сиско, твоя встречающая делегация мертва.

Я останавливаюсь в нескольких футах от его стола, и Деми присоединяется ко мне. Она скрещивает руки на груди, приподнимает бедро и смотрит на Антию сверху вниз.

Вампир ощетинивается и принюхивается.

— Деми.

— Антия, — говорит моя Охотница. — Я вижу, все еще застряла с этим придурком.

Вампир поджимает губы и отводит взгляд. Хватка Сиско на ее бедре сжимается настолько сильно, что остается синяк.

— Ты убил их всех? Какая жалость. — Жуткие глаза Сиско скользят по моей группе. — Эвелин, ты такая же красивая, как и всегда.

— Заткнись, мудак. Где Алисса?

Эвелин обходит меня и хлопает руками по столу. Я не отдергиваю ей и не делаю выговор, потому что Эвелин делает все, что хочет, независимо от того, что я говорю, и я не особо беспокоюсь о том, чтобы обидеть Сиско.

— Я думал, она с тобой. — Сиско подносит к губам стакан кровавого вина и ухмыляется, делая глоток. — Вы потеряли моего питомца? Возможно, ей было стыдно за вашу неудачную попытку сорвать мои операции, и она ушла по собственному желанию.

Мой хмурый взгляд становится глубже. Нам почти удалось вырвать сердце его бизнеса. Если бы не огнеметы, которые он принес, мы бы закончили работу. У меня нет привычки смотреть, как гибнут мои люди, поэтому я отозвал войска.

— Она не домашнее животное. — Деми присоединяется к Эвелин перед столом, прижимая ладони к дереву. — Где мои родители и Лейси?

Поставив стакан, Сиско запрокидывает голову и громко смеется, хлопая по столу.

— Вот это весело, — говорит он, опуская голову. — Маттео потерял из виду не одного, а четырех человек.

Деми хватает один из своих ножей и вонзает его ему в руку.

Сиско шипит, и Антия бьет Деми.

Эвелин перехватывает ее руку прежде, чем она успевает ударить моего охотника.

— На твоем месте я бы этого не делала.

Иногда я беспокоюсь об Эвелин. Тон, которым она сейчас говорит, меня беспокоит. В этом есть определенная тьма, даже я опасаюсь этого.

Антия бледнеет и отдергивает руку.

— Хорошая девочка, — мурлычет Эвелин, и это звучит более нормально, чем раньше.

Деми поворачивает нож, и человек Сиско пытается вмешаться. Кольт ускоряется и швыряет его в закрытую дверь, прижимая к месту. Я бросаю небрежный взгляд на других женщин Сиско.

Они продолжают болтать и попивать кровавое вино, совершенно не затронутые текущими событиями.

Возможно, они под действием наркотиков.

Эвелин обходит стол и садится рядом с Сиско. Она проводит ногтем по его щеке и горлу, обхватывая пальцами его шею.

— Где она?

Теперь, когда Антия отошла, левая сторона Сиско свободна, и он поднимает руку с пистолетом. Я бросаюсь к нему, но он прижимает его к виску Деми, прежде чем я успеваю его остановить.

Я не двигаюсь. Мое неживое сердце начинает колотиться в груди.

— Похоже, у нас проблемы, — шепчет он Деми. — У тебя когда-нибудь выносились мозги? Неприятное дело убираться. Тебе придется доверить своим людям подобрать все необходимое, чтобы ты могла исцелиться. Ты им доверяешь?

Что, если она не исцелится?

Деми опускает брови.

— Да, но ты забыл одну вещь.

— И что же это? — спрашивает он, удивленно расширяя глаза.

Она наслаждается.

— Это. — Глаза Деми меняют цвет с коричневого на красный.

Сиско стреляет из пистолета.

Эвелин ослабляет хватку на его шее и шлепает Антию, которая прыгает к ней. Она падает на пол.

Грейсон выкрикивает имя Деми, но охотница уже движется, падая на стол и едва уворачивается от пули.

Женщины Сиско наконец перестают говорить и кричать, когда она пронзает голову охранника.

— Черт, — удивленно кричит Кольт, бросая вампира и приближаясь к Сиско.

Деми быстрее всех нас, и она перепрыгивает через стол, пиная Сиско в живот. Он влетает в стену и издает ворчание от силы удара. Картина падает на пол.

Антия рычит и бежит за Деми. Это движение выводит меня из ступора. Я двигаюсь быстрее и встаю на ее пути, ударяя кулаком по ее лицу.

Ее скула трещит, и она воет от ярости.

Обычно мне было бы неприятно ударить женщину, но она вампир и пыталась напасть на Деми.

Я оборачиваюсь, когда слышу испуганный вздох. Лезвие Сиско — это все, что я вижу, когда он перерезает им горло Деми. Он отталкивает ее и слизывает кровь с ножа, удовлетворенно напевая. Деми схватилась за шею, вскрикнув от боли.

Неважно, какого ты вида, умирать чертовски больно.

Кольт, Грейсон и я одновременно замечаем ее, и все мы подхватываем часть ее тела, прежде чем она успевает лицом упасть на пол.

— Хорошо, я сделаю это сама, — рычит Антия.

Разворачиваясь и готовясь к ее атаке, я удивленно поднимаю брови, когда она бросается на Сиско, который слишком занят, засовывая окровавленный нож себе в рот и слизывая каждую лишнюю каплю крови Деми, какую только может.

— Антия! — кричит он, когда они падают на землю.

Она шипит на него и приставляет дуло пистолета к его голове, стреляя прежде, чем он успевает ее урезонить. Она кричит и отбрасывает пистолет, ударяя кулаком ему в лицо и вырывая нож из его руки.

Эвелин подходит к тому месту, где я приседаю, склонив голову набок и наблюдая, как Антия разрезает грудь Сиско.

— Ух ты, а я думала, что меня презирают.

Я бросаю на сестру насмешливый взгляд, прежде чем развернуться.

Грейсон прижался ртом к шее Деми, но он не столько питается ею, сколько пытается залечить рану. Его рот залит ее кровью, когда он отстраняется.

— Черт, рана слишком глубокая, — бормочет он, прежде чем укусить запястье и прижать его к ее губам. — Пей, тигрица.

Деми открывает рот, принимая его кровь, чтобы помочь ей начать исцеление. Будучи сверхъестественной, она в любом случае исцелилась бы, но никто из нас не хочет смотреть, как она страдает и умирает.

Кольт срывает с себя рубашку и прижимает ее к ее горлу.

— Ты будешь в порядке.

Взгляд Деми скользнул по мне, и ее брови сдвинулись вместе. Связь пульсируют в панике. Ее сердцебиение замедляется. Крови Грейсона будет недостаточно, чтобы спасти ее от смерти. Нож Сиско вошёл глубже, чем я думал поначалу. Она моргает, пытаясь что-то спросить, но ее рот не может произнести слов.

Связь пульсирует, и я слышу шепот имени. Сиско.

Оглядываясь через плечо, я гримасничаю, когда вижу руки Антии, прижатые к груди Сиско. Она сломала ему грудную клетку, чтобы добраться до сердца, и ее руки в крови.

— Антия занимается им. Ты скоро проснешься, — говорю я, подползая ближе. — Будет больно.

Ее глаза затуманиваются от замешательства, затем проясняются, и она ухмыляется.

— Она приняла хорошее решение, — шепчет она через связь. Потом она стонет.

— Не пытайся говорить, — говорит Грейсон. — Мы присмотрим за тобой, тигрица.

— Этот год чертовски отстойный.

Ее глаза закрываются, и она сжимает губы в тонкую линию.

Я всем говорю, что она подумала.

Эвелин фыркает.

— Возвращайся, сестра.

Боль от смерти Деми отражается сквозь связь, заставляя меня ворчать.

Кольт смотрит на меня.

— С тобой все в порядке, босс?

— Нормально, ее сердце перестало биться.

Мой второй поворачивается к Деми и вздыхает.

— Ну, по крайней мере, на этот раз ты не несешь ответственности за ее смерть.

Женщины и Кольт возвращаются с Алиссой. Отметины покрывают почти каждый дюйм ее тела. Губы Эвелин сжаты в тонкую линию, и она качает головой, когда я бросаю на нее взгляд

— Расскажи мне, что произошло.

Алисса протягивает Кольту пустой стакан и подходит прямо ко мне, опуская руки и встречаясь с моим изучающим взглядом. Деми приближается, переводя взгляд с меня на свою подругу.

— Ты в порядке?

Вопрос застает их обоих врасплох. Глаза Алисы расширяются, а рот Деми открывается.

Чего она ожидала от меня? Наверное, чего-то ужасного.

— Я… — Алисса замолкает, прежде чем продолжить, — …окей.

— Ладно, лучше, чем умереть, ты согласна?

Она кивает.

— Да сэр.

Я кладу руку ей на плечо.

— Мне жаль, что я не смог защитить тебя.

Сглотнув, она отводит взгляд.

— Это была не твоя вина.

— И не твоя, — говорю я, хватая ее за подбородок и заставляя посмотреть на меня.

Я уже видел этот разбитый, жалкий взгляд раньше. Я перевел взгляд на сестру, изучая ее реакцию на Алиссу. Раньше требовалось меньше, чтобы сломить ее, но на лице Эвелин нет ничего, кроме ее неодобрения обращением с Алиссой. Вы бы знали, с какой глубокой травмой она столкнулась, когда ее обратили.

Ее отец не был добр.

Снова сосредоточив внимание на Алиссе, я отпускаю ее подбородок и вздыхаю.

— Я хочу, чтобы ты знала, что ты не сделала ничего плохого. Вы это понимаете? Ты этого не заслужила, что бы он тебе ни говорил. — Я указываю на тело Сиско.

Ее глаза наполняются слезами, а губы дрожат, когда она видит его. Деми притягивает ее за плечи и крепко обнимает. Веки Алиссы закрываются, и она хватает Деми за руку.

Когда она приходит в себя и вырывается из рук охотницы, она поворачивается к Антии.

— Я бы хотела прикончить его сейчас.

Антия кивает, протягивает ей нож и присоединяется к ней рядом с Сиско. Вместе они отделяют его голову от тела. Антия хватается за короткие пряди его волос, не обращая внимания на кровь, капающую по полу.

— Я позабочусь о голове, а ты справишься с телом?

Алисса закусывает губу и кивает. Когда Антия выбегает из комнаты, оставляя за собой кровавый след, Алисса начинает поднимать тело Сиско. Эвелин открывает дверь на балкон и высовывает голову.

— На крышу ведет пожарная лестница. Мы можем отнести его туда.

Деми предлагает помочь Алисе нести тело, но вампир качает головой.

— Мне нужно закончить это самой.

Охотница понимающе опускает голову и следует за ней на балкон и вверх по лестнице.

— Иди с ними, — говорю я Кольту.

Сейчас его присутствие будет меньше всего беспокоить Алиссу. Если бы я присоединился, не думаю, что она смогла бы позволить себе почувствовать то, что ей нужно, чтобы преодолеть это.

Мисси и Сисси задумчиво смотрят на меня и Грейсона.

— Что? — спрашиваю я, не наслаждаясь их вниманием. Они странные, если не сказать больше.

— Ты не такой, как Сиско, не так ли?

— Я не мучаю своих женщин и семью, если вы это имеете в виду.

Сисси кивает.

— Ты лучший вампир, чем он.

Хоть это и должно быть комплиментом, на самом деле это мало что говорит, потому что Сиско был подонком. Я должен надеяться, что я лучше, чем он.

— Антия будет хорошим лидером, — говорит Мисси. — Ты станешь оспоривать ее кандидатуру?

Заявить, что восток принадлежит мне? Идея заманчивая, но неосуществимая. Мой дом находится в Сан-Франциско, и что-то мне подсказывает, что Деми не захочет переезжать.

— Нет, она будет править до тех пор, пока другие лидеры не одобрят или не отклонят ее требование.

Если не будет более сильного вампира, который мог бы оспорить ее притязания, Антия будет править востоком.

— Хорошо.

Сисси улыбается мне, а затем женщины возобновляют разговор, который у них был до начала ссоры, и ведут себя так, как будто ничего не произошло.

Я хмурюсь и качаю головой.

Часы показывают девять тридцать. Остался всего час или около того, прежде чем мы сможем улететь домой.

Проверяя телефон, я отправляю сообщение Зандеру, чтобы узнать, удалось ли ему найти родителей Деми. Я попросил его продолжить попытки, пока нас не будет. Неизвестно, когда они могут появиться на его радаре по какой-либо причине, поэтому я хотел, чтобы он был в состоянии повышенной готовности.

Проходит несколько минут, но он не отвечает. Я начинаю выстукивать еще одно сообщение, но женщины возвращаются. Убирая телефон, я скрещиваю руки на груди и поднимаю бровь, глядя на Алиссу.

Она кивает.

— Готово.

— Хорошо.

Я смотрю на Эвелин. Она все еще притворяется жесткой.

Я знаю ее достаточно хорошо, чтобы понять, что сегодняшний вечер высвободил несколько тщательно спрятанных воспоминаний. Ее глаза темнеют, когда она замечает мое внимание.

— Когда Антия вернется, мы отправимся домой.

Скрестив руки на груди, я сжимаю губы и жду.

В «Витой Спирали» горит каждая лампочка. Свет на сцене, верхний свет, освещение в баре и даже свет в коридоре, ведущем в ванную, включены. Эвелин и Маттео стоят посреди танцпола и смотрят на самое великолепное существо, которое я когда-либо видела за всю свою жизнь.

Ее черные волосы длинные и вьющиеся, кожа бледная, как и следовало ожидать, когда вы слышите слово «вампир», а глаза светло-голубые. Ее губы полные и растянуты в красивой улыбке, которая подчеркивает ее острые скулы.

Однако она не удерживает мое внимание надолго, потому что за ее спиной связаны Зандер, Зена и мои родители.

Тело женщины лежит у ее ног. Ее черные волосы рассыпаются позади нее, обнажая две кровавые колотые раны.

— Лейси, — шепчет Грейсон, входя в клуб. — Что ты сделала? Его слова наполнены гневом, и он бросается к ней.

Маттео встает на его пути и перехватывает его, тихо говоря ему на ухо, прежде чем Грейсон понимающе дергает головой и останавливается. Его плечи напряжены, и он сжимает пальцы в кулаки.

Кольт и Алисса бросаются туда, где я стою.

Когда мама видит меня, она что-то кричит, но ткань, засунутая ей в рот, искажает слова. Папа начинает дергаться на месте, в панике расширяет глаза и кричит на меня, как моя мать.

Никс окружают двенадцать вампиров. Клуб завален телами падших вампиров. Пол усыпан отрубленными головами, конечностями и вещами, о которых я предпочитаю не думать. Они разорвали в клочья вампиров, оставленных Маттео, для защиты.

Я смотрю на дверь в комнату для кормления. Она широко открыта.

Исправление. Они убивали и людей.

— Заткнись, — говорит Никс, ударяя кулаком по виску моего отца. Он падает кучей.

Моя мама плачет. Она хнычет, когда Никс садится перед ней на корточки.

— Шшш… — Вампир проводит рукой по щеке моей мамы. — Или я осушу тебя, как я это сделала с маленькой ведьмой.

Кивнув, моя мама закрывает глаза и уклоняется от прикосновений Никс.

Никс улыбается ей.

— Хорошая девочка. — Она стоит, положив руки на бедра и лицом к нам. — Добро пожаловать домой, Маттео.

Эвелин шипит на Никс, которая просто подмигивает и посылает ей воздушный поцелуй.

— Эвелин, любимая. Как ты?

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Маттео, выбегая на сцену.

Грейсону осталось две секунды до погони за ним, поэтому я подхожу к нему и обхватываю рукой его предплечье. Там слишком много вампиров, чтобы он смог выбраться невредимым. Лейси уже лежит, ей больше не причинят вреда, если Грейсон не нападет.

Никс движется навстречу Маттео, обхватывая его за горло и прижимая пальцы к его коже. Она его прародитель, а это значит, что она старше и сильнее его.

— Это такой способ обращения с твоим сиром?

Он рычит на нее, а она смеется.

— Я думала, ты будешь рад меня видеть после всего этого времени. Ты удивил меня, когда я появилась несколько недель назад и узнала, что ты связан с охотником. — Никс поднимает на меня свои голубые глаза и усмехается. — Ты знаешь, кто она?

Маттео пытается вырваться из ее хватки, но Никс только шипит в ответ.

Выпустив руку Грейсона, я начинаю двигаться к ним. Никс свободной рукой выдергивает нож из поясницы и вонзает его в живот Маттео. Мое сердце подпрыгивает в горле.

— Никс, — рычит Маттео. — Ты пожалеешь об этом.

Она поворачивает его, когда я делаю еще шаг.

— Ни шагу, охотник. Я убью его.

Если она не отделит его голову от тела и не сожжет ее, он вернется.

Каковы мои шансы остановить ее и ее приспешников-вампиров прежде, чем она это сделает?

Я смотрю на Кольта, Грейсона, Эвелин и Алиссу. Алисса выздоровела и отдохнула, но даже несмотря на то, что она и Эвелин помогут мне и моим людям, нас численно меньше.

Грейсон качает головой, говоря, что ты помешала мне сделать что-то опрометчивое, так что сегодня ты тоже не станешь героем.

Остальные вампиры Маттео летят обратно коммерческим рейсом и прибудут через несколько часов. Однако есть надежда: я поддерживаю лучшее, что может предложить Кровавая мафия.

Никс хихикает.

— Мне нравится видеть это выражение твоего лица. Ты боишься, маленькая сучка?

Знаете, есть что-то очень раздражающее в том, что тебя называют маленькой сучкой . Это означает, что я слишком мала, чтобы обо мне беспокоиться. Предпочитаю ли я, чтобы меня называли большой сукой ? Не обязательно, но, по крайней мере, это имя подтверждает, что я человек, способный причинить вред.

Я поворачиваюсь к ней лицом и поднимаю подбородок.

— Я не боюсь. Я пытаюсь решить, как мне тебя убить.

Ее глаза темнеют, черная кровь переходит в синеву, и она сверкает на меня клыками.

— Я бы хотела увидеть, как ты попробуешь. Или, может быть, я позволю Маттео убить тебя, как он убил твоего отца.

Связь пульсирует от паники, хотя это чувство не принадлежит мне. Это все Маттео. Он пытается нанести удар ногой. Никс поворачивает нож и вонзает его глубже в живот, вытягивая с губ сдавленное рычание.

Ее слова проникают сквозь мои кости.

Я позволю Маттео убить тебя, как он убил твоего отца.

Он причина, по которой мой мир развалился. Предательство Маттео откладывается в моем мозгу, запоминается и заставляет мою голову болеть.

Этот вампир, с которым я связалась, несет ответственность за убийство моего настоящего отца.

Возможно, я была слишком молода, чтобы многое помнить, но я помню, что любила своего отца. Мое сердце разбилось, когда я узнала, что он умер.

Боль, которую я помню с того дня много лет назад, похожа на боль, которую я чувствую сейчас: мучительное горе, сопровождаемое раскаленной добела яростью.

Маттео пропускает через связь отчаянные эмоции. Я игнорирую его попытки сгладить ситуацию. Как давно он знал, кто я такая?

Когда он сумел соединить факты?

Какого черта он все еще это делает?

Потом меня осенило. Для него все это была игра. Заключить нерушимую связь с дочерью человека, которого он убил, — это совершенно извращенный способ доказать силу, которой он обладает.

Я смотрю на Эвелин, проверяя ее реакцию. Ее лицо сморщилось в тугой узел растерянности.

Она не знала.

Мое сердце дрожит в груди, когда я смотрю на Кольта и Грейсона. Они оба смотрят на меня, тени мелькают в их глазах, но суровые хмурые взгляды, которые они носят, говорят мне, что они, возможно, тоже не знали об этом. Кольт шевелится, и я хмуро смотрю на него.

— Ты помогал?

Его руки падают в стороны, и он качает головой.

— Нет, — говорит Грейсон, бросая взгляд туда, где Никс все еще держит Маттео. — Мы знали, что он пошел помочь ей спастись от безумия, но мы не знали, что он убил твоего отца.

Кольт согласно кивает, его зеленые глаза внимательно изучают мое лицо. Он видит слишком много. Он слишком хорошо меня знает.

— Позже, — говорит он, пристально глядя на сцену.

Я стиснула зубы и отбросила все вопросы. Однако я сдерживаю гнев. Это пригодится, когда я сверну Никс шею.

Снова столкнувшись лицом к лицу с вампиром, я прищуриваюсь.

— Чего ты хочешь?

Она рассматривает меня, затем отпускает Маттео. Его колени с громким стуком ударяются об пол. Выдернув нож, он падает и шипит от боли.

По моему мнению, ему недостаточно больно.

— Интересный вопрос, Деми. Я хочу многого.

Она практически скачет по сцене.

Я наблюдаю, как она кружит вокруг моей семьи и друзей. Она проводит рукой над их головами, напевая себе под нос «утка, утка, гусь».

Моя рука лежит на рукоятке ножа. Глаза Никс бросаются на мои пальцы, обхватившие ручку, когда она говорит «гусь», и одаривает меня мерзкой ухмылкой, полной клыков.

Зарывшись ладонью в волосы Зандера, она отводит его шею в сторону.

Красный цвет проникает в мое поле зрения, превращая все в замедленную съемку. Я бегу, пересекаю танцпол за две секунды и в следующую выпрыгиваю на сцену.

Ее вампиры начинают приближаться, но я подныриваю под них и бросаюсь на нее. Я слышу, как остальные собираются атаковать команду Никс, поэтому остаюсь беззащитной. Это риск, на который я готова пойти.

Мои глаза следят за ее движениями, пока я совершаю прыжок, и от того, как серебряная вспышка приближается к шее Зандера, у меня замирает сердце.

Я опоздала.

Мгновение спустя ее нож прижимается к горлу Зандера, и она прорезает глубокую линию на его коже, отделяя верхнюю половину от его тела. Багровая жидкость разбрызгивается по его рубашке и полу.

Тело Зандера дергается и дергается, и что-то вроде искаженного вздоха срывается с его губ, когда Никс отпускает его. Он падает с возвышения и приземляется в лужу собственной крови.

— Нет! — Крик Зи разносится по комнате.

Моя мама рыдает в кляп, захлебываясь при этом собственной слюной.

Блин. Почему я не могу никого спасти?

Я отказываюсь терять еще одного человека.

Мое тело сталкивается с телом Никс при обратном взмахе клинка.

Она быстрее, чем я ожидаю. Она обхватывает меня ногами и дергает бедрами, скручивая нас в воздухе, так что она приземляется на меня сверху, и воздух вырывается из моих легких, когда я врезаюсь в сцену.

Я заношу на нее нож и рычу, когда она поворачивается в сторону, и нож впивается ей в бедро, а не в живот, как я намеревался.

— Ох, извращенка, — мурлычет она, прежде чем вытащить кинжал из ноги.

Я уже выхватила еще один из ножен и вонзила ей в руку, которую она подняла, чтобы защитить свое лицо от моего клинка.

Она опускает руку вниз, направляя мой нож в мою сторону, и я поднимаю руку, отражая удар, но все же получая неприятный порез в предплечье.

Никс снова замахивается, но я дергаю бедрами, сбрасывая ее с себя. Я группируюсь в клубок и бросаюсь на корточки. Лезвие вонзилось мне в бедро.

— Черт.

Я сжимаю челюсть и выдергиваю его, стряхиваю кровь с кончика и швыряю нож обратно в суку, которая улыбается мне, как будто она выигрывает.

Это еще даже близко не закончилось.

Она кружится, едва уворачиваясь от ножа, и, хихикая, останавливается.

— Не могу дождаться, чтобы убить тебя.

Ее глаза теперь полностью черные. У меня нет времени проверять кого-то еще, потому что она набрасывается на меня, толкает меня к диджейской будке и трижды ударяет головой о проигрыватель, прежде чем я успеваю врезать ей кулаком в живот и освободить достаточно места, чтобы дотянуться до маленького ножа у моей спины.

Сверкая мне зубами, она кидается к моей шее, но мой клинок задевает ее щеку. Она воет от боли, шипит и бьет меня в отместку, когда я прижимаю большой палец к почти зажившей ране на ее ноге, копаюсь и снова разрываю ее.

Я бодаю суку головой и пользуюсь моментальным преимуществом, бью ее раненую ногу кулаком, пока она не зарычит от гнева. Затем я прижимаю руки к ее груди и сбрасываю ее с себя.

Она приземляется на ноги, шипит на меня и вырывает нож из щеки. Кожа начинает срастаться, но недостаточно быстро. Она залита собственной кровью.

— Красный тебе идет, — насмехаюсь я, бросаясь к ней.

Я смотрю в сторону комнаты и бросаю быстрый взгляд на своих людей. Кольт, Эвелин, Алисса и Грейсон уничтожили всех членов ее команды, кроме двух. Они окружают двух уже окровавленных вампиров.

Никс разворачивается и бежит к моим родителям.

Мое сердце колотится в груди, а желудок скручивается узлом, когда она тянется к моей матери.

Это всего лишь вопрос нескольких секунд, прежде чем они погибнут.

Внезапно появляется Маттео, набрасывается на Никс и вырывает ее запястье. Никс шипит и бьет коленом ему в промежность.

Вампир кряхтит и отпускает ее руку.

Чертовы мужчины.

Один из ее вампиров вскрикивает перед тем, как Алисса отрывает ему голову от тела. Никс поворачивает голову и воспринимает урон, ругаясь, прежде чем снова взглянуть на Маттео.

Подбежав к Зи, она поднимает мою подругу и перекидывает ее через плечо.

— Это еще не конец, — говорит Никс. Потом она вылетает из клуба с Зеной.

Я гонюсь за ней, спрыгиваю со сцены и выбегаю из здания. Я следую за ее запахом и следом, который ощущаю своим охотничьим радаром, пока он внезапно не исчезает в темном переулке, пахнущем затхлым дымом.

— Какого черта? — кричу я в ночь, ударяя кулаком по кирпичной стене.

Эвелин и Алисса останавливаются. Они оглядываются по сторонам, выглядя такими же расстроенными, как и я.

Вампир не может исчезнуть бесследно. Нет, если ей кто-то не помогает.

Ведьма?

— Куда, черт возьми, она пошла? — спрашивает Алисса.

Эвелин нюхает воздух.

— Я знаю этот запах. Портальный демон ей помогает.

— Портальный демон?

Я потираю костяшки пальцев, которые заживают после удара о стену.

— Демон, который может открывать двери между мирами. — Эвелин хмурится. — Нам нужно вернуться к Маттео.

— Думаешь, она вернется?

— Я не знаю, — говорит Эвелин, прежде чем выскочить из переулка.

Следуя за ней, я заставляю себя идти быстрее, чем когда-либо, на случай, если жизни моих родителей будут в опасности. У них нет сверхъестественного исцеления, как у Зандера или Лейси.

Мой охотничий радар сообщает мне, что они все еще внутри «Витой спирали», поэтому я пытаюсь сдержать свое беспокойство, когда мы мчимся через вход в здание и спускаемся по лестнице на первый этаж.

Если я их чувствую, значит, они живы, верно?

Маттео

Грейсон

Я просыпаюсь раньше, чем Деми. Она прижалась к моей руке. Вчера вечером, после того как ее родители заверили ее, что с ними все будет в порядке, мы вернулись к ней домой, и она попросила меня остаться.

Ее кожа теплая на моей обнаженной груди, а мой член шевелится в боксерах. Я слегка поправляю ноги, надеясь, что она не заметит.

— Мммм, куда ты идешь? — спрашивает она мягким голосом, извиваясь на кровати, чтобы прижаться ко мне.

Ее задница идеальна, а эти круглые ягодицы самым восхитительным образом упираются в мои бедра.

У меня было полное намерение дать ей пространство и не принуждать ее к сексу. Она прошла через многое, и я не хочу быть засранцем. Но если она продолжит так тереться об меня, я дам ей то, что она хочет.

— Дразнишь меня, — шепчу я ей в шею, прежде чем укусить ее. Я пока не повреждаю кожу.

Она выгибает спину и поворачивает бедра, так что ее задница касается моего члена.

— Это дразнит, если я планирую довести дело до конца? — Она закидывает руку назад и кладет ее мне на шею, поворачивая свое тело ровно настолько, чтобы я мог поймать ее пухлые губы своими.

Стона, который она издает у меня во рту, достаточно, чтобы я потерял контроль. Я двигаюсь так, чтобы оказаться на ней сверху, мои руки по обе стороны от ее головы, и прижимаюсь бедрами к ее ногам.

Она подстраивается так, что я идеально подхожу к ней. Я наклоняю голову и снова целую ее, кусая ее нижнюю губу и дергая ее.

— А кто тебя дразнил? — Ее рука скользит по моей груди и обхватывает меня поверх боксеров. — Я не понимаю, почему ты все еще в одежде.

— Больше ни слова. — Я вскакиваю с кровати, срываю с себя боксеры, прыгаю обратно на матрас и сдергиваю с нее пижамные штаны и стринги, пока она снимает майку.

Ее соски затвердели и ждут внимания, поэтому я опускаю губы на правый, кружа и покусывая, прежде чем перейти к другому. Она запускает пальцы в мои волосы, задыхаясь, когда я повреждаю кожу, втягивая в рот немного крови и кожи.

Пока я облизываю и покусываю ее, я просовываю палец внутрь нее и ухмыляюсь, когда она стонет от внезапного вторжения. Я добавляю еще один палец и сгибаю их, лаская ее стенки, медленно вытягиваю их и обвожу большим пальцем ее клитор.

Деми хнычет подо мной, и мне это чертовски нравится. Когда она шепчет «пожалуйста», я перестаю ее готовить и выравниваю головку члена по ее центру. Я обхожу ее вход и смотрю ей в глаза.

Она смотрит, где наши тела почти соприкасаются. Когда она понимает, что я еще не вхожу, она смотрит на меня.

Ее зрачки расширяются, и она делает глубокий вдох.

— Ждешь приглашения?

Качая головой, я вдавливаюсь в нее на дюйм. Ее сердце бьется так громко.

— Скажи мне чего ты хочешь.

— Кольт. — Она щурит глаза. — Думаю, тебе чертовски ясно, чего я хочу.

Я цокаю и вытаскиваю.

Она скулит.

Идеально.

— Скажи это.

— Я хочу тебя, Кольт. — Со вздохом говорит она.

— Хочешь, чтобы я что? — Я поднимаю бровь и прикасаюсь губами к ее плечу. Я целую ее шею, а затем провожу клыками по ее горлу. Ее кожа покрывается мурашками, и она дрожит.

— Трахни меня.

Я почти уверен, что она говорит это потому, что хочет, чтобы ее укусили, но я приму это. Я прижимаюсь к ней бедрами, глотая ее стон, сжимая ее рот своим.

Ее хорошенькая маленькая киска сжимается вокруг моего члена, и я не тороплюсь глубоко внутри нее, прижимаясь к ней. Она обхватывает лодыжками мою поясницу и раскачивается вместе со мной. Я почти полностью выскальзываю из нее, прежде чем ворваться обратно внутрь.

Ее груди подпрыгивают, и я сжимаю одну рукой, наблюдая за лицом Деми, когда она расслабляется. Ее щеки краснеют, чем дольше я работаю с ней, и ее лоб становится влажным. Ее волосы разбросаны по подушке, и я бы солгал, если бы сказал, что не пытаюсь сделать их еще более запутанными.

Проведя рукой по основанию ее шеи, находясь глубоко внутри нее, я дергаю ее голову в сторону и кусаю ее. Ее груди прижимаются к моей груди, когда ее спина выгибается. Я пью ее кровь, наслаждаясь тем, как она сжимает стенки вокруг моего члена. Используя ноги в качестве рычага, она раскачивается навстречу мне еще сильнее. Когда она кончает, ее кровь течет по моему языку.

— Ох. Блять. Да. — Она хватает мою задницу рукой и удерживает внутри себя, пока выжимает из себя максимум оргазма.

Я облизываю ее рану, чтобы заклеить, и целую ее. Ее язык высовывается и переплетается с моим. Затем, продемонстрировав силу, она сжимает бедра вместе и перекатывается, так что я оказываюсь на спине, и она может оседлать меня.

Она держит мои руки за головой и двигается вверх и вниз по моему члену. Я смотрю, как подпрыгивает ее грудь, и пытаюсь пососать одну, но она заставляет меня опуститься обратно и прижимает свою грудь к моей, так что между нами почти не остается места.

— Я собираюсь порезать тебя, чтобы выпить твою кровь.

Мои брови сошлись вместе от удивления.

— Хорошо?

Она целует меня, затем прижимается лбом к моему, все время двигая бедрами вверх и вниз по моей длине.

— Я хотела тебя предупредить, так как в прошлый раз когда у меня в постели лежал нож…

Я киваю.

— Сделай это.

Не теряя времени, она хватает с тумбочки нож и режет мне шею сбоку, прижимая свои чертовски красивые губы к моей коже. Часть ее души вонзается в мою, цепляет ее, как рыбу, и наматывает, пока я не могу пошевелиться. Я начинаю лучше осознавать каждую ее часть, когда связь устанавливается на место, создавая узы, которые загораются звездами, когда она скачет на моем члене. Чувствовать ее влажный язык на своей шее, когда она пьет кровь из моей раны, это слишком.

Я сдаюсь ей.

— Я собираюсь кончить.

Она стонет у меня на шее и быстрее двигает бедрами, помогая мне достичь собственного освобождения. Когда я кончаю, я кусаю ее за плечо, заглушая рев, который наверняка разбудит соседей. Она вся мокрая, и когда мы встанем с постели, я знаю, что нам придется сменить простыни. Эти сладкие соки окутывают меня, покрывая нижнюю часть живота и бедра ее ароматом.

Несколько мгновений спустя она отрывается от моей шеи и, хихикая, падает на меня сверху и кладет голову мне на плечо.

— Это было… вау.

Я бормочу что-то в ответ, хотя не уверен, настоящие ли это слова, и обнимаю ее, чтобы она не могла встать.

Если это то, что меня ждет до конца моей бессмертной жизни, я, черт возьми, приму это.

На следующее утро, позавтракав с родителями, я иду искать Эвелин. Когда я проснулась, на кухонном столе лежала записка от Маттео с несколькими советами, где искать.

Ненавижу признавать, что он очарователен, но, черт возьми, этот кровосос — милашка. Вместо того, чтобы использовать свое сверхчувство, чтобы разыскать ее, я не тороплюсь, просматривая список возможных вариантов, оттягивая неизбежное. Я добираюсь до третьего места в своем списке, крыши здания, и колеблюсь, когда вижу Эвелин, сидящую на той кровати из подушек, где мои силы пробудились.

Заметила ли она мое прибытие, я не могу сказать. Она сидит скрестив ноги, положив руки на колени и… поет.

Я медленно иду к ней. Трея не видно, думаю, они наконец прикончили его.

Я не хочу прерывать, что бы это ни было, и веду себя как трус. Мне нужно упасть на колени и попросить у нее прощения. Не буквально, но вы понимаете, о чем я.

Я была абсолютной засранкой. С тех пор, как я приехала, она вела себя эксцентрично, если не сказать немного пугающе, но она не предложила мне ничего, кроме доброты.

— Омммммм.

Пение Эвелин глубокое, а естественному вибрато ее голосовых связок может позавидовать любая певица.

Я сажусь перед ней, скрестив ноги. Я сжимаю указательный и большой пальцы вместе в форме буквы «О» и кладу руки на ноги, копируя ее позу. Закрывая глаза, я присоединяюсь к ней на ее следующем Ом.

Когда она не кричит на меня и ничего не говорит, я успокаиваюсь и выравниваю дыхание, используя выдох для Ом и вдох для подготовки к следующему. Мы делаем это несколько минут, прежде чем она останавливается.

Открыв один глаз, я вижу, что она смотрит на меня с одной лишь уязвимостью. Я открываю другой глаз и обнимаю ее.

Она падает обратно на подушку и обнимает меня. Я кладу голову ей на плечо.

— Я такая дрянь, Эвелин. Ты была права во всем. Я не доверяла тебе, и ты не сделала ничего, чтобы заслужить это.

Эвелин не отвечает сразу, и у меня сжимается грудь.

Я опоздала?

Она уже ненавидит меня?

Упустила ли я возможность искупления? Маттео сказал, что есть лишь небольшой промежуток времени, когда она меня простит.

— Если ты сделаешь это еще раз, я убью тебя.

О, слава Одину.

Я рассмеялся, и она тоже.

— Ты должна была почувствовать свое сердце. Я была уверена, что оно пробьет тебе грудь.

Подняв голову, я прищурился, глядя на ее ухмыляющееся лицо.

— Ты дрянь.

— Ты любишь меня.

Я шлепаю ее по руке.

— Замолчи.

— Признай это. Ты любишь меня. Ты хочешь меня поцеловать, ты хочешь меня обнять, ты хочешь меня любить.

— Ты ужасная певица, ты знаешь это?

Ее глаза морщатся по краям.

— Это не правда.

Она права, но теперь я ей этого никогда не скажу.

Скатившись с нее на подушки, я кладу руку под голову и смотрю на небо. Сейчас середина утра, так что облака еще не совсем рассеялись.

— У Зандера все хорошо.

Эвелин поворачивается ко мне лицом.

— Мммм. С ним все в порядке.

Я держу палец и встряхиваю его.

— Стоп, не продолжай. Я не могу слышать, как ты говоришь о том, какой он сексуальный.

— Ну, очень жаль, что мне приходится смотреть, как ты поедаешь рот моего брата, а сама не можешь послушать, как я говорю о твоем друге.

— Ух, хорошо.

— Я говорила тебе о его спортивных штанах? — Она шепчет вопрос и хватается за мою руку, тряся меня. — Очертания всего этого, я имею в виду, боже мой, кто был его отцом и как я могу его отблагодарить?

Я фыркаю и прикрываю глаза рукой.

— Почему я?

Она продолжает, не заботясь о том, как мне неприятно думать о барахле Зандера.

Я бы не променяла это ни на что.

Деми

Я уже убегаю от хвоста скорпиона, когда Мария, Маттео и Зена выбегают из дома Никс за секунды до того, как он рухнет. Отбегая влево и уклоняясь от блестящего, зловеще острого острия, я кричу Кольту, который занят кровавым демоном.

Керберос обхватывает челюстью ногу кровавого демона и тянет ее к скорпионам. Огромный зверь мечется из стороны в сторону. Их ноги оставляют на земле небольшие воронки, и все перемешаются, пытаясь избежать ударов или оказаться растоптанным.

Николь выхватывает из задней кобуры кинжал и разрезает две ноги скорпиона. Ее сверхскорость дает ей достаточно времени, чтобы уйти с дороги, когда он опрокидывается. Зандер вместе с ней ранит остальные ноги, уклоняясь от хвоста.

Керберос бросает кровавого демона перед скорпионом, который набрасывается на него, нанося удары демону острым хвостом, и убегает обратно в лес.

Они голодны. Нам нужно их кормить.

Я разворачиваюсь и бросаюсь к Кольту, втыкая нож в пасть кровавого демона, пока он отвлекается. Кольт сжимает руки вокруг кровавого демона, прежде чем тот рассеивается, останавливая прыжки, и вместе мы тащим его к скорпиону.

Отпрыгнув от большой лапы, я бросаю демона и убегаю, оглядываясь через плечо, чтобы увидеть, как он наносит удар кровавому демону и исчезает в деревьях.

— Поймай кровавого демона!

Голова Грейсона резко поворачивается в мою сторону, когда он слышит мой крик. Он работает с Эвелин, пытаясь уничтожить одного из двух оставшихся скорпионов. На Николь и Зандере — второй, так что я не беспокоюсь об этом.

Маттео проносится мимо меня, направляясь прямо к кровавому демону, который пытается уйти от Кербероса и Блейза. Кровавый демон исчезает и снова появляется в двадцати футах от скорпиона.

Демоны не могут уйти очень далеко, поэтому я подозреваю, что их воздушные прыжки ограничиваются небольшими расстояниями.

— Держи его, пока он не ушел! Нам нужно накормить скорпиона.

Маттео не упускает ни секунды и мчится за ним.

Эвелин и Грейсон поворачиваются, чтобы остановить его, окружая его слева и справа, в то время как Маттео вспыхивает позади него. Я обхожу сбитого зверя, с которым сражаются Николь и Зандер, и бросаюсь к нему под ноги, не давая демону убежать таким образом.

Он прыгает прямо на Маттео и приземляется перед вампиром. Выхватив из-под плаща светящийся синий кинжал, он вонзает его в живот Маттео.

— Нет! — Я выбегаю из-под скорпиона и направляюсь к Маттео, лицо которого побледнело.

— Деми, будь осторожна.

Волосы на моей шее поднимаются дыбом, и я бросаю взгляд на скорпиона. Его хвост откинут назад и быстро приближается ко мне.

Ох, блин.

Что-то сбивает меня с пути, и я лечу назад, приземляюсь на задницу и качусь, пока не останавливаюсь. Я вскакиваю на ноги и отползаю от скорпиона. Мое сердце колотится в груди.

Когда я вижу, кто насажен на его хвост, я начинаю бежать обратно.

— Мария!

Она сбила меня с пути, приняв удар на себя. Скорпион кружится, и мне приходится падать и катиться вправо, чтобы меня не затоптали.

— Блять. Мария, держись. — Я приседаю и готовлюсь сделать какую-нибудь глупость.

Скорпион мчится по деревьям, сбивая нескольких других с ног, когда убегает с обедом.

— Стой! — Я бросаюсь за ним только для того, чтобы врезаться в твердую грудь. Я шлепаю Кербероса и смотрю на него. — Прочь с дороги. — Я пытаюсь обойти его, но он дергает меня за запястье, разворачивая к себе.

— Ты не сможешь ее спасти.

Блять, я могу.

Я рычу и бью его головой, от чего у меня кружится голова, но он не отпускает меня. Выхватив из ножен на бедре последний нож, я прижимаю лезвие к его горлу.

— Отпусти меня.

— Она мертва, девочка. Яд скорпиона действует быстро.

Блейз подбегает в облике волка, перекидываясь на середине пути и хмуро глядя на Кербероса.

— Отпусти ее.

— Она мертва. — Керберос пристально смотрит на меня.

Когда он отпускает мое запястье, я ударяю его кулаком по лицу. Его голова дергается набок, и он рычит.

— Пошел ты, — говорю я с прерывистым дыханием. — Я иду за ней.

Я не могу позволить ей умереть. Не здесь. Не со скорпионом, готовым съесть ее.

Когда я приближаюсь к деревьям, в моей голове появляется разумный голос.

Он пронил ее. Если то, что он говорит, правда, Мария уже мертва.

Я не могу позволить этому существу съесть ее.

Откуда ты знаешь, что скорпион еще этого не сделал?

Остановившись на полпути, я пинаю землю и кричу в небо.

— Деми, Маттео ранен. — Эвелин хватает меня за руку и трясет, а я продолжаю смотреть на деревья. — Деми, все плохо.

Я провожу рукой по лицу и стону. Не знаю, как я буду жить с собой, если брошу Марию, но Маттео здесь. Я могу ему помочь.

Повернувшись к Эвелин, я вижу, как слезы наворачиваются на ее глаза. Моя голова резко поворачивается в сторону Маттео. Он весь в крови, а кожа у него пепельная.

— Какого черта? — Я подбегаю к нему, падаю на колени, как только добираюсь до его бока, и кладу руки на рану. — Почему он все еще истекает кровью?

Керберос рядом со мной, морщится, глядя на Маттео.

— У кровавого демона был отравленный нож. Я предупреждал вас, что кто-то умрут.

Я падаю на колени.

— Только не он. Как мне это исправить?

— Другой скорпион теперь инвалид, — говорит Николь позади меня.

Закрыв глаза, я жду, что она спросит.

— Мария?

Ее дыхание становится прерывистым. Они с Зандером были заняты вторым. Она не видела, что произошло.

— Твоя подруга погибла. — Керберос говорит.

— Где она? — Николь задыхается.

Я качаю головой, продолжая оказывать давление на рану Маттео, хотя она продолжает кровоточить, как бы я ни старалась остановить это.

— Скорпион.

Это все, что я могу сказать. Я опускаю голову, не в силах встретиться с ней взглядом. Она шаркает ногами на месте.

— Это невозможно.

Но это потому, что я отпустила ее. Я должна была пойти за ней.

— Я пойду.

Блейз приходит на помощь.

— Я пойду с тобой проверить лес, может быть, мы сможем ее найти.

— Вы ее не найдете. Она мертва. — У Кербероса нет такта.

Я смотрю на него, собираясь что-то сказать, но Блейз делает шаг к нему.

— Я отведу их посмотреть, — говорит Блейз, сверкая желтыми глазами.

Керберос изучает волка, затем опускает голову. Блейз берет с собой Николь, Зандера и Зену, прежде чем отправиться в лес на поиски Марии.

Кольт и Грейсон сидят на корточках по другую сторону от Маттео, их лица сморщены от отчаяния.

— Исправь это, — умоляю я. Подвигаясь так, чтобы посмотреть адской гончей в глаза, я спрашиваю еще раз. — Как нам его исцелить?

Его губы сжаты, а глаза холодны.

— Керберос! — Мой голос становится пронзительным, а сердцебиение учащается, врезаясь в грудную клетку, как дикий зверь. — Пожалуйста, исправь это. Я сделаю все, что угодно.

Мужчина принимает форму адской гончей.

Он серьезно собирается уйти? Прямо сейчас?

Он поднимает голову и издает рев, более глубокий, чем волчий вой, но громче, чем рычание. Звук эхом разносится по ландшафту, и я вздрагиваю, хотя не хочу этого.

Я поднимаю брови и снова смотрю на Маттео. Он быстро моргает, и его рука ложится на мою.

— Все в порядке, Деми. — Его слова прерываются вздохами боли.

Это неправильно.

Он не может умереть, он чертовски бессмертен.

В Подземном мире есть вещи, которые могут убить вампиров, волков, охотников.

Керберос нас предупреждал.

Я прикусываю губу настолько сильно, что течет кровь, и качаю головой.

Он не может умереть.

Этот мудак не может умереть.

Вокруг нас раздаются два ответных рева, привлекая мое внимание от лица Маттео к Керберосу.

— Что это такое?

Керберос отступает.

— Ты сказала, что сделаешь что угодно. Я знаю один способ спасти твою пару.

— Какой? — Я задаюсь вопросом.

— Торг с Мазикин.

— Мазикин?

Глаза Кербероса сверкают огнем. Яркий свет исходит сзади, где я стою на коленях, и у меня покалывает от беспокойства позвоночник.

— Что у нас здесь, Керберос? Ты принес мне угощения?

Я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, с кем имею дело. У Мазикин длинные светлые волосы, и ее сопровождают две адские гончие, очень похожие на Кербероса. На ней кожаный корсет и длинная юбка с разрезами на обеих ногах.

— Мэззи, Маттео нужно вылечить. — Керберос игнорирует остальные ее вопросы и собирается подойти к ней. — Деметрия — охотник и сделает все, чтобы спасти его.

Яркие глаза Мазикин останавливаются на мне.

— Сейчас она сделает это?

Моя первая реакция — отшатнуться, потому что сделка с ней не принесет ничего хорошего, затем я вспоминаю, что скользкая кровь Маттео заливает мои руки и продолжает сочиться из его раны.

Я киваю.

— Сможешь ли ты спасти его?

Опустив взгляд на Маттео, она цокает.

— У него есть всего минута, пока яд не уничтожит его.

— Мазикин. — Мой голос тверд, и она прищуривается на меня. Я привлекла ее внимание, поэтому продолжаю. — Ты. Можешь. Сохранять. Ему. Жизнь?

— Это будет стоить тебе частички души.

— Деми, не надо. — Маттео слегка сжимает мою руку, он такой слабый. Его глаза закрываются, и он хрипит. Кровь течет изо рта.

— Что это значит?

У него заканчивается время.

Мазикин идет вперед и становится на колени на покрытую сажей землю. Пепел поднимается вокруг нее небольшим облаком. Она убирает мои руки и прижимает ладони к его коже.

— Это значит, что когда я захочу, я призову частичку тебя, чтобы сформировать ее и использовать как оружие для победы над моими врагами.

Я смотрю на Грейсона, который качает головой, затем на хмурящегося Кольта. Он не говорит нет. Затем я смотрю на Маттео. Его глаза становятся стеклянными.

— Это меня убьет?

Мазикин наклоняет голову.

— Не физически, но может эмоционально.

— Тебе не обязательно этого делать, — говорит Эвелин, кладя руку мне на плечо. — Маттео бы тебя об этом не просил.

— Не делай этого, Деми, — хрипит Маттео.

— У него есть пятьдесят секунд, пока не станет слишком поздно. Какое твое решение? — спрашивает Мазикин.

Я сжимаю рукой переносицу. Я понятия не имею, могу ли я ей доверять. В конце концов, она демон. Неизвестно, что она от меня возьмет. Что, если она заберет часть моей души? Часть моей человечности? Изменит ли это меня?

Я уже так сильно изменилась.

Связь между нами начинает истончаться. Моя грудь сжимается.

Он умирает. Пытаюсь представить жизнь без Маттео… Ну, это невозможно. Я знала Кровавую Мафию только вместе с ним. Если он умрет, будет ли это вообще Кровавая мафия?

Я смотрю на Кольта. Он изучает меня. Он не просит меня спасти Маттео, но я чувствую его отчаяние через связь. Конечно, он не хочет, чтобы Маттео умер. Грейсон морщится, когда я обращаю на него взгляд.

— Это твой выбор, Деми.

— Двадцать секунд. — Мазикин проводит пальцами по моей руке.

Эвелин сжимает мое плечо, где лежит ее рука.

— Я люблю своего брата, но не могу просить тебя торговаться с дьяволом. Даже вампиры рано или поздно должны умереть.

— Я не дьявол. — Мазикин вздыхает. — Десять секунд.

Мое сердце замирает, а легкие сжимаются под давлением угасающей связи. Если я смогу спасти его, даже если для этого придется потерять часть себя, я сделаю это.

— Я согласна на твои условия.

Ее бледно-розовые губы изгибаются назад, и она бормочет на странном языке. Тыльная сторона ее рук светится там, где они лежат на безжизненном теле Маттео. Она поднимает один из них и кладет мне на сердце, кивая мне, когда мои глаза расширяются.

— Жизнь за жизнь.

Чего ждать?

— Ты сказал, что это не будет стоить мне жизни.

Она меня обманула?

Я сжимаю пальцы в кулаки, когда что-то цепляется за мой позвоночник, привязывая часть меня к Мазикин.

— Не будет, — говорит она, убирая руку с уже зажившей груди Маттео. — Твой первенец будет моим.

Ее слова подобны удару под дых. Я сгибаю плечи и кладу руки на живот.

— Я не беременна.

— Когда ты забеременеешь, я свяжусь с тобой.

Затем в той же яркой вспышке, в которой она появилась, Мазикин и две ее гончие исчезают.

Маттео стонет. Я наклоняюсь над ним, провожу руками по его лицу и телу, проверяя, нет ли скрытых ран.

— Что ты сделала? — Маттео спрашивает, все ещё не двигаясь. Цвет вернулся к его лицу, и он садится, заставляя меня отойти назад. Он тянет мои руки в свои. — Что ты ей обещала?

Я сглатываю и отвожу взгляд.

— Мой первенец.

Он шипит, и я вздрагиваю, ненавижу, как сердито это звучит.

Что мне было делать? У меня был шанс спасти его, и я им воспользовалась.

Он опускает мои руки.

— Тебе не следовало этого делать.

Встав, он устремляется прочь от меня и вниз по тропинке, по которой мы пришли. Кольт и Грейсон мчатся за ним.

С резким вздохом я опускаю голову на руки.

— Он всегда такой сварливый. — Эвелин вздыхает.

— Что мне было делать? Я не могла позволить ему умереть.

— Все в порядке, Ди. Мы разберемся, когда придет время. — Эвелин похлопывает меня по спине.

— Нам следует уйти, прежде чем мы навлечем на себя еще больше неприятностей. — Босые ноги Кербероса останавливаются в нескольких дюймах от меня.

— Почему ты не сказал мне, чего она захочет?

Он скрипит челюстью.

— Мазикин берет то, что ей нравится. Я не знал, чего она хочет взамен. О твоем ребенке позаботятся.

— Если у меня будет ребенок, она планирует использовать его как оружие. Как об этом позаботятся?

— Она отметила твою душу. У тебя будет ребенок, нет никаких «если».

Керберос наклоняет голову набок и смотрит на деревья.

— Твои друзья ждут у портала. Мы должны идти.

На другой мой вопрос он не отвечает.

Мы приходим домой поздно. В городе продолжает находиться Блэйз. Будь это любая другая ночь, я бы выследил его и вышвырнул из Сан-Франциско за шкирку.

Но я нужен Деми сегодня вечером. Возможно, она еще этого не осознает, но слишком многое держит в себе. Ее разговор с Николь был верхушкой айсберга. Глубоко внутри Деми спрятано огромное количество вины и стыда, ее эмоции сжимают нашу связь в тиски.

По дороге на лифте, чтобы отвезти Зи домой, Эвелин просит Кольта и Грейсона помочь с чем-то, в чем, как я знаю, ей не нужна помощь. Сначала они оба уточняют у меня, и я киваю, давая им понять, что знаю, что делает Эвелин.

Деми слишком погружена в свои мысли, чтобы заметить, когда двери открываются. Все вылезают. Зена и Зандер направляются в свою квартиру, а мои люди и сестра идут к Кольту.

— Ты пойдешь со мной?

Мой вопрос привлек ее взгляд ко мне, и ее лицо прояснилось. Она оглядывается вокруг и расширяет глаза, когда замечает, что все ушли.

— Они в порядке. Кольт и Грейсон кое в чем помогают Эвелин, а Зандер забрал Зи домой.

Она кивает.

— Хорошо.

Нажав кнопку верхнего этажа, я прислоняюсь к стене напротив нее и выдерживаю ее взгляд. Она слишком много думает.

Дверь в мои апартаменты открывается, и я направляюсь на кухню, наливая нам обоим по бокалу виски. Она со вздохом садится за стойку. Подойдя к ней, я протягиваю руку, и она забирает у меня стакан.

— Спасибо.

Я пью горькую жидкость.

— Ты должна была позволить мне умереть.

Ее лицо искажается и морщится от раздражения.

— Ты хотел умереть?

Покачав головой, я отставил стакан в сторону. С кровью вкуснее.

— Нет, но я прожил долго.

Она пьет.

— Ты на меня злишься.

— Нет.

Я не злюсь на нее. Я злюсь на себя. Я не заслуживаю спасения. Я не стою той цены, которую она заплатила.

Поставив стакан на стойку, она спрыгивает со стула и подходит ко мне.

— Тогда почему ты расстроен? Я чувствую это через связь.

— Ты отдала слишком много.

Из-за меня она потеряет ребенка.

Она втягивает воздух.

— Что мне было делать, Маттео? Ты умирал.

— Кольт и Грейсон позаботились бы о тебе, малышка.

Ее глаза горят огнем.

— Я не буду извиняться за то, что спасла тебя.

Она меня совершенно не понимает. Я кладу руки ей на поясницу и притягиваю ее к себе.

— Я не прошу тебя об этом.

Наморщив лоб, она наклонила голову набок.

— Иногда я тебя не понимаю.

— Я не знаю, как извиниться за то, что ты потеряла.

Ее глаза затуманиваются от замешательства, но затем проясняются, когда она наконец понимает.

— Я заключила сделку, Маттео. Тебе не обязательно извиняться. Одинокая слеза скатилась по ее щеке. Я смахиваю ее.

— И все же мне очень жаль.

Сжав руку в кулак, она слегка ударила ею меня по груди. Потом она бьет меня сильнее.

— Ты умирал, — бормочет она.

— Я все ещё здесь. — Я прижимаюсь к ней лбом.

— Маттео, я… — она заикается на этом слове, — это я должна извиняться. Я была такой дрянью.

Я пожимаю плечами.

— У тебя были свои причины.

Она качает головой.

— Да, но, возможно, я слишком остро отреагировала.

Отстраняясь, я недоверчиво смотрю на нее.

— Ты? Никогда.

Ее рот приоткрывается от удивления, и она прищуривает глаза.

— Ты мудак.

— Ты любишь это.

Захватив зубами нижнюю губу, она расслабляется в моей хватке и кивает.

— Я очень люблю. Маттео, я хочу посвятить себя Кровавой Мафии.

— Отдаешь мне свою преданность и верность?

Она наклоняет голову набок, рассматривая меня.

— Если ты пообещаешь относиться ко мне как к равной, а не как к собственности, я отдам тебе свою преданность. Считай, что у тебя уже есть моя преданность.

Это все, что мне нужно было услышать. Я обхватываю руками ее ноги и притягиваю ее к себе.

— Добро пожаловать в Кровавую Мафию, малышка.

Ее ноги сцепляются за моей спиной, и она приближает свои губы к моим.

Я провожу языком по ее губам, гордясь тем, как она дрожит и придвигается ко мне.

Она моя.

Родители Деми веселые. Я понимаю, откуда у нее такой сарказм. Роберт ведет себя хорошо, будучи жестким отцом, который не позволит никому поступить с его дочерью плохо, но, несмотря на все это, я знаю, что он все еще немного волнуется за Деми.

Несмотря на наши обещания не причинять ей вреда, его основная человеческая природа заставляет его насторожиться. Он слишком внимательно следит за происходящим. Деми замечает, что он пристально смотрит на нее в четвертый раз с начала ужина, и злится.

— Что такое?

Он качает головой.

— Ничего.

Она смотрит на него.

— Почему ты продолжаешь так на меня смотреть?

Ирен бросает на мужа предупреждающий взгляд. Она не боится меня. Не так, как ее муж. Я готов поспорить на что угодно, что он все равно выиграет бой против Деми, если будет использовать голос жены.

— Я просто хорошенько разглядываю свою дочь.

Деми смотрит на меня. Ее пальцы сжимают вилку так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она не понимает, почему он так странно себя ведет, только то, что его что-то беспокоит.

— Деми красивая, не так ли?

С благодарным вздохом он кивает.

— Действительно — говорит Роберт, похлопывая ее по руке. — Она особенная. — Затем он пристально смотрит на меня. — Как вы себя ведете, мальчики?

— Папа, — шипит Деми его имя. — Остановись.

Я ставлю свое кровавое вино. Ирен купила его специально для меня, и улыбаюсь ему.

— Ну, мы делаем все, что можем. Однако Деми держит нас в узде.

Кажется, это его успокаивает, потому что он расслабляется на своем месте.

— Хорошо.

Деми извиняется, но я отмахиваюсь.

— Ну, кто готов к пирогу? — спрашивает Ирен, прерывая нарастающую тишину.

— Только если он шоколадный.

Она усмехается.

— Ты знаешь, что это так, Грейсон, не дразни меня. — Она откладывает салфетку и направляется на кухню.

— Я помогу маме, — объявляет Деми, прежде чем выбежать из комнаты.

Как только она оказывается там, я встречаюсь с любопытным взглядом Роберта.

— Вы все еще нам не доверяете.

— Ну, это неправда! — Он сводит брови вместе. — Почему ты это сказал?

— Я это чувствую. Мы не причинили ей вреда. Мы сдержим свое обещание. Твоя дочь — это весь наш мир. — Я кладу руку на бокал с вином.

Роберт смотрит на меня, пока я пью, затем кивает.

— Ну, не забудь про мой дробовик. Я не особо разбираюсь в борьбе с вампирами, но знаю многое о стрельбе из оружия, и если я увижу хотя бы один волосок на ее голове, находящийся не на своем месте… — он замолкает, позволяя угрозе повиснуть в воздухе.

— Понятно, сэр.

— Ладно, кто готов к пирогу? Ирен спасает нас от дальнейшего разговора. Деми смешно улыбается мне, а затем хмурится на отца, который просто пожимает плечами, как будто не знает, что ее беспокоит.

— Мне бы хотелось пирога, Ирэн.

Она вздыхает.

— Ты все еще милашка, ты это знаешь, да?

Я ухмыляюсь ей и подмигиваю.

— Я стараюсь изо всех сил.

Восемь лет назад

Мой редактор Дженн знает, что без нее я бы не смог расставить запятые, но позвольте мне еще раз сказать ей, как сильно я ее ценю. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ МЕНЯ, ДЖЕНН. ТЫ НИКОГДА НЕ УБЕЖЕШЬ.