ВВЕДЕНИЕ - ТУМАН ВОЙНЫ

Утром 26 мая 1968 года молодой исландский мальчик отправился в путь на велосипеде. Это было тихое воскресенье.

Вскоре он вошел в историю как единственный человек, пострадавший в результате наступления Hægri dagurinn - так в Исландии называли день, когда маленькая страна должна была перейти с левостороннего на правостороннее движение. Планы по переходу на левостороннее движение вынашивались десятилетиями, а на самом деле столетиями. Дания, управлявшая Исландией со времен Средневековья, перешла с левостороннего движения на правостороннее в 1793 году, еще во времена конных экипажей.

Но на острове было так мало транспорта, что Исландия так и не смогла последовать этому примеру.

Когда в начале XX века в Рейкьявике стали появляться автомобили и автобусы, власти снова задумались над этим вопросом, и были разработаны соответствующие планы. Но их прервала начавшаяся Вторая мировая война, во время которой Исландия была оккупирована британскими войсками, которые ездили по левой стороне. Через несколько десятилетий после того, как британцы покинули страну, Исландия была готова. В общей сложности 5 727 дорожных знаков были перенесены с одной стороны улицы на другую. Тридцать три миллиона крон было потрачено на модификацию автобусного парка страны, чтобы пассажиры могли садиться справа. Казалось, все было готово.

И все же, когда наступил знаменательный день, по крайней мере один маленький мальчик не ожидал этого. Передвигаясь с той неоправданной уверенностью, которую мы все время от времени проявляем, он был сбит машиной, которая, казалось, появилась из ниоткуда. Если вы следите за опасностью, приближающейся с одной стороны, а она материализуется с другой, может показаться, что повседневный мир превратился в лабиринт, полный неожиданных угроз. Таков наш опыт новой нормальности. Возможно, он неизбежен, и мы склонны в него втягиваться, потому что он кажется нам полезным. Но если мы не будем обращать на это внимание, мы можем пострадать.

Даже если мы все тщательно спланируем, что-то пойдет не так, когда мир перейдет от одного способа ведения дел к совершенно другому. Проблема в том, что мы не всегда тщательно планируем. Как правило, мы вообще не обращаем на это внимания. Но ведь и старым обычаям мы не уделяем много внимания. Почему исландцы и англичане изначально водили машину (или ездили на лошадях) по левой стороне? Это имело смысл в те времена, когда люди ходили с оружием. Если вы правша, а большинство людей таковыми являются, вы хотите, чтобы любой потенциальный враг находился справа от вас. Поэтому всадники объезжали друг друга слева. Зачем тогда переходить на правую сторону? Ответ, по-видимому, заключается в том, что по мере того, как европейские телеги становились все больше, экипажи стали ездить позади одной из тягловых лошадей. Правша захотел бы сесть на лошадь, запряженную слева, по той же причине, по которой фехтовальщик захотел бы пройти мимо другого слева - чтобы иметь возможность орудовать кнутом, не размахивая им через все тело. Если вы сидите слева, лучше ехать справа, как это делается в большинстве автомобилей в мире. Таким образом, Исландия переходила из мира, оптимизированного для меченосцев, в мир, оптимизированный для водителей (и импортированных автомобилей с левым рулем). Не то чтобы кого-то из них это волновало. Старая нормальность сложилась сама собой, как и новая.

Несмотря на все планы и дебаты, Hægri dagurinn никем не контролировался. Исландия (как и Швеция годом ранее) была больше похожа на серфингиста на краю волны, чем на инженера, планирующего будущее. Мир менялся, формируясь под воздействием сил, которые впервые дали о себе знать много веков назад. Лучшее, что может сделать политика в таких условиях, - это приспособиться.

Сегодня мы все находимся в той же ситуации, что и исландские автомобилисты. Мир меняется. Он не изменится в одночасье, но он меняется быстро. И мы определенно не можем его контролировать. Решения, принятые десятилетия и даже столетия назад, ставят нас - наши правительства, наши корпорации, наших банкиров - перед лицом новых рисков и опасностей, возникающих, казалось бы, из ниоткуда. Политика, которая еще недавно казалась хорошей идеей, превратилась в ловушку. Инвестиции, которые казались выгодными, обернулись неудачными сделками. Союзники оказались соперниками. Соперники оказались врагами. А мы сами можем оказаться злейшими врагами. В этом новом мире, где опасность надвигается на нас именно с той стороны, куда мы не привыкли смотреть, мы можем оказаться застигнутыми врасплох. Именно поэтому нам нужна карта новой нормальности, чтобы понять, куда мы на самом деле движемся.

Эта карта преподнесет немало сюрпризов. Все будет находиться не там, где мы ожидали. Направления, а то и полярность, изменятся. Шоссе, которые когда-то вели нас туда, куда мы хотели попасть, приведут нас в тупик. Новая нормальность многих расстроит, а может, даже больше, чем расстроит. Будет много переломанных конечностей. Это тем более опасно сейчас - ведь уличные знаки еще не все поменяли.

Но некоторые из них уже поменяли. За последние несколько лет мир получил четкие сигналы о том, как будет выглядеть новая нормальность. Некоторые знаки остались на своих местах, некоторые были сняты, некоторые неоднозначны, а некоторые даже намеренно вводят в заблуждение.

На это есть очень веская причина. Переход к новой нормальности - это переход к войне. За последние несколько лет мы стали свидетелями того, как старые противоречия переросли в открытый военный конфликт. Но этому предшествовали другие способы ведения войны: экономическая, кибернетическая, дипломатическая и, что наиболее очевидно, информационная. Последнее не должно удивлять. Когда разгорается война, мы оказываемся погруженными в опускающийся информационный туман. Он называется пропагандой.

Пропаганда - или дезинформация, как ее чаще называют сегодня, - это систематическая практика предоставления недостоверной или сильно предвзятой информации с целью повлиять на общественность, чтобы она поддержала определенное дело или политические интересы. Во время войны пропаганда служит только одной цели: обеспечить поддержку ведущимся военным действиям. Подобно лучу ультрафиолетового света, пропаганда практически невидима невооруженным глазом. Но это не значит, что ее воздействие трудно распознать. Оно проявляется повсюду.

Мы видим это в вопиющих двойных стандартах при освещении политических и военных новостей. Когда Соединенные Штаты нанесли сокрушительный ракетный удар по Ираку, американские СМИ воспевали его как "шок и трепет" и свидетельство превосходства новейшего поколения американских высокоточных управляемых ракет. Но когда Россия развернула небольшую часть этой разрушительной силы на Украине, ее осудили как варварскую и бесчеловечную. Когда к разным субъектам применяются разные стандарты, мы оказываемся в тумане войны.

В западных обществах принято считать, что пропаганда - это исключительная сфера деятельности СМИ в авторитарных странах. Но разве на Западе консенсус формируется иначе, чем, скажем, в Китае или России? Конечно, многие вещи там делаются по-другому. Но влиятельные силы везде делают все возможное, чтобы сформировать то, что называется "нарративом". И в западных демократиях это так же верно, как и в других странах. Например, без мощных кампаний по дезинформации Вьетнамская война и война в Персидском заливе никогда бы не начались. Сегодня мы можем оглянуться на инцидент в Тонкинском заливе и фантомное иракское оружие массового поражения и покачать головой от собственного легкомыслия. Мир словно под гипнозом развязал войну, и только позже мы опомнились.

Недавно 4-я группа психологических операций армии США выпустила рекрутинговый ролик с тревожным вопросом: "Вы когда-нибудь задумывались... кто дергает за веревочки?". Ответ, как следует из ролика, - мы: "Вы найдете нас в тени. Мы можем обманывать, убеждать, изменять, влиять, вдохновлять. Мы повсюду". Девиз подразделения - "Verbum Vincit" - "Слово побеждает". Не нужно гадать, что мы находимся в центре информационной войны. По крайней мере, одна из сторон хвастается своим превосходством и тем, что мы являемся ее мишенями.

Видеоролик "пси-войны" также ясно дает понять, кто является врагом Америки. Он предупреждает: "На Востоке нарастает угроза", затем следуют кадры китайских военных парадов и освещение войны на Украине. Это рисует картину неизбежного конфликта. И не стоит заблуждаться: если вы живете в стране НАТО, ваша страна находится в состоянии войны. Хотя военные действия, по крайней мере, на данный момент не рассматриваются, конфликт подтолкнул западные правительства к тому, чтобы вооружать свою экономику таким образом, который редко, если вообще когда-либо, наблюдался ранее. И именно так фронт войны становится достоянием вашей души, где бы вы ни сидели - в Северной Америке, в Западной Европе, в Японии или в Австралии. Потому что, как вы, вероятно, уже заметили, экономическая война - это улица с двусторонним движением. Впервые за много-много лет Запад столкнулся с противниками, обладающими достаточными экономическими ресурсами, чтобы дать отпор.

В прошлом санкции использовались как оружие сильных против слабых. Но любой студент, изучающий экономику, должен легко понять, что если теория сравнительных преимуществ Дэвида Рикардо объясняет, почему торговля должна быть взаимовыгодной, то и санкции должны быть взаимно разрушительными. Применяя санкции против крупнейших, более продуктивных экономик, можно ожидать, что они навредят тем, кто их вводит, не меньше, если не больше, чем тем, кто оказался под санкциями (особенно в случае со странами, которые полностью ожидали, что попадут под санкции, и поэтому потратили большую часть десятилетия на то, чтобы обезопасить себя от них). За долгую историю существования санкций они не раз оборачивались бумерангом против самих стран, которые их вводили. Так, вместо того чтобы санкции НАТО в отношении российской энергетики поставили на колени эту ресурсозависимую экономику, экономические последствия рикошетом отразились на потребителях энергии в экономиках стран, наложивших санкции.

В результате на вас ложится большая часть экономического бремени, которое должна нести Российская и растущая Китайская экономика. Являетесь ли вы одним из 20 миллионов домохозяйств в Германии, которым пришлось сократить потребление газа во время зимнего отопительного сезона, или среди миллионов британских домохозяйств, для которых счета за электроэнергию резко возросли, или среди американских автомобилистов, которым в какой-то момент пришлось выложить рекордные пять долларов за галлон, чтобы заправить свой автомобиль на заправках, или среди фермеров, платящих рекордные цены за удобрения, - война на Украине пришла к вам домой по целому ряду экономических фронтов.

Несомненно, о геополитических последствиях этого конфликта будет написано множество книг. Здесь же мы попытаемся объяснить, как конфликт на Украине и на других новых фронтах борьбы между старым мировым порядком и формирующимся новым сигнализирует о глубоких изменениях в том, как устроена наша экономика и как она будет работать в будущем - настолько, что речь идет не просто о конце экономического цикла. Речь идет о конце экономической эпохи - конце того, что мы все привыкли считать "нормальным" со времен Второй мировой войны.

В этом нет заслуги наших врагов, по крайней мере, на начальном этапе. Именно пандемия COVID-19 впервые нарушила глобальные цепочки поставок - ту самую основу, из которой состоит глобализация. Как мы увидим в последующих главах, изоляция дала всем нам возможность взглянуть на мир, в котором послевоенная уверенность в сравнительных преимуществах, более низких тарифах, оффшорном производстве, арбитраже заработной платы и доставке "точно в срок" больше не может считаться безотказной и бесперебойной, как это происходило десятилетиями ранее. Мир до сих пор оправляется от этого шока.

Но каким бы разрушительным ни была пандемия для свободного перемещения товаров, капитала и технологий через границы, ее влияние в широком историческом плане оказалось мимолетным. Вопрос о том, снизили ли вакцины агрессивность вируса или COVID просто пошел по пути снижения вирулентности большинства вирусов, мы оставим на обсуждение других людей. Мы же можем сказать, что никто больше не беспокоится о введении режима изоляции или о том, что системы здравоохранения могут быть перегружены пациентами с COVID. Эпидемиологическая история практически исчерпана. Но изменения в работе наших экономик еще только начались.

Возобновление глобальной торговли после COVID напоминает возобновление игры в "Монополию" после того, как кто-то перевернул доску. Это может произойти только после безумной и, вероятно, ожесточенной схватки. Дипломатическая, экономическая, технологическая и культурная конфронтация между атлантическими и евразийскими державами продолжалась годами. После того как COVID перевернул доску, это противостояние перешло в новую фазу - санкционную войну, последствия которой окажутся гораздо более долгосрочными, чем влияние пандемии.

Пропасть, разделяющая мировую экономику на геополитические блоки, становится все шире, а каждый новый раунд санкций политизирует все большую долю мировой торговли, оставляя в руинах некогда основанную на правилах торговую систему, которую продвигала Всемирная торговая организация (ВТО). В результате санкций мировая торговля и финансы не только превратились в конкурирующие региональные блоки, но и воскресили экономического демона, которого мы считали давно вымершим.

Инфляция восстала из могилы и достигла уровня, которого не видели уже несколько десятилетий. И она оказалась на удивление устойчивой к попыткам загнать ее обратно в могилу. Подобно раковой опухоли, которая начинается с локального очага, сначала она проявилась в ценах на продукты питания и энергоносители, а по мере того как растущая стоимость жизни порождает рост заработной платы, она стала метастазировать и поражать всю экономику. И та самая политика, которую правительства успешно применяли для борьбы с разрушительными экономическими последствиями пандемии - рекордно низкие процентные ставки и рекордно высокие расходы, а также вызванное ими увеличение денежной массы и бюджетного дефицита - способствовала усилению инфляции, причем так, как это редко случалось в прошлом. В условиях вчерашних закрытых магазинов нажатие на педаль фискального и монетарного стимула стало экономическим спасением для миллионов домохозяйств, оставшихся без работы и не имеющих возможности ее получить. Но в сегодняшних экономических условиях это сродни попытке потушить пожар бензином.

Разумеется, найти правильные политические решения для быстро и глубоко меняющегося мира - задача не из простых. Тектоническое движение массивных геополитических плит происходит под воздействием сейсмических сил беспрецедентного масштаба. Для решения этой задачи необходимо, прежде всего, четкое понимание того, что несет с собой зарождающийся новый глобальный порядок. Но наша способность определить контуры этой "новой нормальности" усложняется тем, что практически все, что мы видим, проглядывает сквозь туман войны.

Тем не менее, мы не слепы. Мы уязвимы для опасностей, которые могут подстерегать нас из тумана, как и тот мальчик, невинно ехавший на велосипеде в Исландии в 1968 году. Но только в том случае, если мы смотрим не туда. Только если мы не обращаем внимания. В течение нескольких недель после Hægri dagurinn, когда, казалось бы, многое могло пойти не так, как надо, количество дорожно-транспортных происшествий в Исландии на самом деле сократилось. Водители стали ездить по улицам и шоссе с повышенным вниманием. Ведь по какую бы сторону дороги мы ни ехали, реальный риск - это самоуспокоенность.

ГЛАВА 1 - БОЛЬШОЕ ОБЛЕГЧЕНИЕ (Выход из пандемии)

Во времена наших величайших бедствий нам никогда не было так хорошо. Хотя вирус COVID-19 в его различных мутациях стоил работы миллионам трудящихся в странах "Большой семерки", одновременно с этим казалось, что никто больше не должен работать. Все, казалось, были включены в какую-то оплачиваемую государством программу.

С тех пор как первая волна вирусной пандемии достигла берега, страны G7 потратили около 2,2 триллиона долларов на множество программ, включая прямые выплаты по поддержке доходов домохозяйств, которые потеряли работу в результате прекращения экономической деятельности, или щедрые субсидии корпорациям на оплату труда, чтобы помочь им оплатить счета и сохранить сотрудников. Соединенные Штаты, например, потратили более 1,5 триллиона долларов на компенсационные выплаты в связи с пандемией, включая три раунда прямых выплат домохозяйствам, независимо от их статуса занятости. В Канаде федеральное правительство утверждает, что потратило более 300 миллиардов долларов на то, чтобы уберечь канадцев от экономической блокады, вызванной пандемией.

В результате такой фискальной щедрости все оказались при деньгах. Благодаря щедрым выплатам североамериканские домохозяйства во время резкого спада, вызванного пандемией, оказались в более выгодном финансовом положении, чем раньше. А когда экономика, наконец, открылась, весь этот отложенный спрос, подкрепленный многомесячными чеками на получение пособий, взвинтил розничные продажи до небес.

Всем нам, конечно, нравилось получать бесплатный обед - будь то рабочий или корпорация. Но был ли он действительно бесплатным?

Как оказалось, оборотной стороной фискальной щедрости, проявленной правительствами разных стран мира, стало беспрецедентное увеличение размера бюджетного дефицита (в мирное время). Дефицит США вырос в три раза до рекордных 3 триллионов долларов, достигнув 15 % ВВП, что является самым высоким показателем со времен Второй мировой войны. Европейскому союзу (ЕС) пришлось приостановить действие одного из своих основополагающих принципов - Пакта стабильности и роста, который запрещал членам ЕС иметь дефицит бюджета более 3 % ВВП, - поскольку в 2020 году его дефицит вырос более чем в два раза. Ограничения пакта по размеру дефицита и общей суммы долга по отношению к ВВП по-прежнему не действуют, а бюджетные дефициты таких стран, как Греция и Италия, продолжают составлять 7 % ВВП. В Великобритании расходы на борьбу с пандемией привели к дефициту в 13 % ВВП. А дефицит бюджета Канады увеличился в десять раз - самый большой рост в процентах от ВВП среди всех стран Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Масштабы роста бюджетного дефицита заставляют задуматься о том, есть ли предел тому, как много долгов могут набрать правительства. Экономисты могут теоретически обсуждать этот вопрос до тех пор, пока коровы не вернутся домой, но главный вопрос заключается в том, должно ли это волновать налогоплательщиков? Большинство налогоплательщиков в странах G7, похоже, не слишком обеспокоены финансовым положением своих правительств. Лишь немногие партии поднимали этот вопрос во время выборов.

Однако в прошлом налогоплательщики были бы очень обеспокоены бюджетным дефицитом такого размера. В те времена расточительные правительства, которые наращивали огромный дефицит, несли огромные финансовые потери в виде процентных ставок, выплачиваемых за размещение своих долговых обязательств на мировых рынках облигаций. И это увеличение стоимости заимствований, в свою очередь, перекладывалось как на корпорации страны, так и на домохозяйства, заставляя всех в экономике платить больше, чтобы занять деньги. Неудивительно, что возможность такой экономической цепной реакции привлекала внимание большинства избирателей, когда они сталкивались с непомерным государственным дефицитом.

Так почему же избиратели не жаловались на взрывной рост бюджетного дефицита во время пандемии? Основная причина безразличия избирателей заключалась в том, что цепная реакция между размером дефицита государственного бюджета и ценой финансирования этого дефицита на рынке облигаций внезапно была прервана. Но почему? Что изменилось на рынке облигаций, что притупило, а то и полностью свело на нет то влияние, которое огромные дефициты правительства обычно оказывали на ставки государственных займов и доходность, выплачиваемую инвесторам, держащим их долговые обязательства?

В двух словах, изменилось то, кто был покупателем государственных долговых обязательств на рынке облигаций во время пандемии и сразу после нее. В прошлом финансовые учреждения, такие как пенсионные планы и страховые компании, или даже отдельные розничные инвесторы финансировали бюджетный дефицит за счет покупки государственных долговых обязательств, продаваемых на рынке облигаций. При этом действовало очень простое правило: чем больше облигаций должно было выпустить правительство для покрытия своего дефицита, тем более высокую доходность или процентную ставку оно должно было выплачивать держателям своих облигаций. Этот принцип называется спросом и предложением, и он работает при установлении цены на государственные облигации точно так же, как и при установлении цены на все остальное.

Но это правило не распространялось на центральные банки, которые внезапно появились во время пандемии в качестве основного покупателя государственных долговых обязательств. В то время как пенсионные планы, страховые компании и розничные инвесторы потребовали бы таких премий по займам в условиях беспрецедентного дефицита в мирное время, они не были теми, кто покупал наводнившие страну государственные облигации, выпущенные во время пандемии. Внезапно в игре появился новый игрок: центральные банки, чьи покупки превысили покупки других участников рынка.

Будь то Федеральная резервная система, Европейский центральный банк, Банк Канады, Банк Англии или Резервный банк Австралии, центральные банки стали основными покупателями долговых обязательств своих правительств. Именно эти банки внезапно стали финансировать все те щедрые программы поддержки, которые правительства предлагали в разгар пандемии COVID-19 и последовавших за ней блокировок экономик своих стран. И пока они продолжали наедаться траншем за траншем государственных долговых обязательств, их балансы расширялись, разбухая от триллионов долларов государственных облигаций.

Количественное смягчение (или печатание денег)

Разумеется, среднестатистический избиратель не задумывается о размере баланса своего центрального банка. Тем не менее, они могут задаться вопросом, откуда у центрального банка взялись деньги, которые он использовал для внезапной покупки всех этих государственных облигаций. Ответ достаточно прост: они просто напечатали их. В последнее время они делают это очень часто.

Практика печатания денег известна как количественное смягчение, и она дала правительствам право расходовать деньги как никогда раньше. По общему мнению, они использовали это право по максимуму. Количественное смягчение фактически заменило дисциплину, которую рынок облигаций налагал на государственные займы до того, как эта практика попала в арсенал центральных банков.

Федеральная резервная система, центральный банк крупнейшей экономики мира, своими масштабными покупками казначейских облигаций установила стандарт для других центральных банков. Эти покупки защитили рынок облигаций от необходимости финансировать утроившийся бюджетный дефицит Вашингтона. Председатель Федеральной резервной системы Джером Пауэлл разрешил центральному банку покупать не менее 120 миллиардов долларов в месяц, равномерно распределяя их между казначейскими облигациями США и ипотечными кредитами, обеспеченными федеральными гарантиями. В результате всех этих операций американская денежная масса увеличилась на 38 % за два года, в течение которых пандемия стимулировала экстренные программы расходов Вашингтона. Такой масштаб денежной экспансии был кратен обычному росту денежной массы - примерно 7 % в год.

Банк Канады последовал этому примеру. В 2021 году глава Банка Тифф Маклем разрешил еженедельно покупать облигации правительства Канады на сумму 5 миллиардов канадских долларов, чтобы финансировать огромный дефицит в 327 миллиардов канадских долларов, который сформировала в своем бюджете министр финансов Христя Фриланд.

Хотя сегодня количественное смягчение используется как средство финансирования огромных бюджетных дефицитов, оно начиналось не с этого. У него была совсем другая цель. Сам термин был придуман бывшим председателем Федеральной резервной системы Беном Бернанке еще в 2008 году. Но на самом деле изобретателем плана был Банк Японии, который практиковал его в той или иной форме с 1990-х годов - времени, известного в Японии как "потерянное десятилетие" после того, как лопнул пузырь на рынке недвижимости и фондовом рынке страны.

До появления количественного смягчения центральные банки полагались на корректировку своей краткосрочной учетной ставки для точной настройки денежно-кредитной политики. Поэтому в Соединенных Штатах внимание рынка было приковано к любым объявленным изменениям базовой ставки по федеральным фондам. Если Федеральная резервная система снижала или повышала ставку по федеральным фондам, коммерческие банки быстро следовали ее примеру, передавая информацию о шаге центрального банка заемщикам и кредиторам по всей экономике. Но, как выяснил Банк Японии, центральный банк ничего не может сделать для стимулирования своей экономики после того, как его учетная ставка приблизилась к нулю. Это было сродни натягиванию струны.

Поэтому центральные банки стали концентрироваться на снижении долгосрочных процентных ставок, таких как ставки по ипотечным кредитам. Поскольку ставки по ипотечным кредитам зависели от того, сколько платит правительство за заемные средства, способ их снижения заключался в том, чтобы центральные банки начали покупать государственные облигации и тем самым снижать стоимость государственных займов. В некоторых случаях (например, Федеральный резервный банк) центральный банк также покупал одобренные федеральным правительством ипотечные кредиты.

Это означало, что центральные банки могли не только снижать краткосрочные процентные ставки путем корректировки своей учетной ставки (например, ставки по федеральным фондам в США), но и снижать долгосрочные процентные ставки, покупая государственные облигации или ипотечные облигации. Это было необычное изменение в том, как центральные банки могли влиять на стоимость заемных средств в масштабах всей экономики, которое позволило монетарным властям влиять на всю кривую доходности, а не только на краткосрочные ставки денежного рынка, привязанные к целевой ставке. Таким образом, количественное смягчение одновременно дало огромный толчок фондовым рынкам, которые конкурировали с государственными облигациями за капитал инвесторов. Рынок жилья также получил толчок к развитию: спрос на жилье резко возрос благодаря рекордно низким ипотечным ставкам. А с ростом цен на акции и недвижимость росли и возможности заимствований всех, кто владел этими активами.

Очень немногие из нас склонны критиковать богатство, которое, кажется, падает с неба. Поэтому не было много жалоб, когда пандемия поставила перед правительствами новую проблему, которую нужно было решать с помощью количественного смягчения. Внезапно стимулирование экономики за счет снижения целевой краткосрочной процентной ставки перестало быть главной задачей. Теперь речь шла о снижении долгосрочных процентных ставок, устанавливаемых на рынке облигаций. И если в качестве части сделки будет предложено необычайное количество фискальных стимулов, тем лучше.

До того как количественное смягчение стало обычным явлением в денежно-кредитной политике, объем фискальных стимулов, которые правительство могло предоставить экономике, был всегда ограничен влиянием огромных бюджетных дефицитов на стоимость заимствований для правительства и для всех остальных. Это объясняется тем, что в прошлом, когда правительства накапливали огромные дефициты, стоимость заимствований (доходность государственных облигаций) становилась слишком высокой по сравнению с той, которая была при более высокой степени фискальной дисциплины в своих заимствованиях.

Чем больше облигаций придется выкупить рынку у правительства, выпустившего облигации, тем выше будет доходность, которую придется заплатить правительству, чтобы разместить все свои долговые обязательства на рынке облигаций. В результате рост дефицита быстро приводил к повышению процентных ставок, а более высокие процентные ставки, разумеется, в свою очередь препятствовали экономическому росту, сводя на нет большую часть фискального стимула, который должны были дать дефицитные расходы. Именно это воздействие на стоимость обслуживания долга привнесло в государственные займы и расходы сильную меру сдержанности и рыночной дисциплины.

Растущие расходы на обслуживание долга также оказывали неприятное обратное воздействие на сам дефицит государственного бюджета и, следовательно, на фискальную политику. Чем выше процентная ставка, которую правительство должно было выплачивать по своим облигациям, тем больший процент налоговых поступлений приходилось направлять на оплату расходов по обслуживанию долга вместо того, чтобы оплачивать программу расходов, позволяющую получить голоса избирателей. Со временем расходы на программы будут "вытеснены" растущими платежами по обслуживанию долга.

Однако негативные последствия масштабных государственных расходов и дефицита были внезапно приостановлены во время пандемии благодаря масштабным покупкам государственных облигаций центральным банком. Поэтому, несмотря на гигантский размер бюджетного дефицита, образовавшегося в эти годы, произошла забавная вещь. Расходы на обслуживание долга в процентах от общих государственных расходов или доходов правительства не только не выросли, как это могло бы произойти в обычной ситуации, но и оставались на исторических минимумах на протяжении большей части пандемии и связанной с ней экономической блокады. Более того, после того как был зафиксирован рекордный дефицит в 327 миллиардов канадских долларов, что в десять раз превысило первоначальные ожидания, министр финансов Канады Христя Фриланд даже похвасталась тем, насколько низкими оказались расходы федерального правительства на обслуживание долга.

Массовая скупка государственных облигаций центральными банками просто подавила естественные законы спроса и предложения, которые в противном случае должны были действовать на рынке облигаций для определения процентной ставки, которую правительство должно было бы выплачивать по своим долговым обязательствам. За счет доминирования покупки государственных облигаций количественное смягчение позволило центральным банкам финансировать огромные дефициты по минимальным процентным ставкам и, в свою очередь, с минимальными затратами на обслуживание долга.

Казалось бы, количественное смягчение давало нам лучшее из двух миров: дешевые деньги, предоставляемые центральными банками, чтобы правительства могли свободно тратить их на нас. Но в этом новом способе финансирования дефицита государственного бюджета была потеряна рыночная дисциплина, которую рынок облигаций обычно применял к правительственным расходам. А без этой дисциплины правительства, охваченные паникой, смогли накопить неслыханные по размерам дефициты, не понеся при этом никаких финансовых санкций.

Тем не менее, история предупреждает, что союз рекордно высоких дефицитов и рекордно низких процентных ставок не может длиться долго. Но чем дольше он длится, тем дороже обходится развод - а значит, тем меньше вероятность того, что он вообще состоится. Тем более, если не только расходы правительства на финансирование массово субсидируются за счет безудержной скупки облигаций центральными банками. Во время пандемии ваши издержки тоже субсидировались. Именно поэтому никто не жаловался. Мы все получали выгоду от "большого облегчения".

Независимо от того, являетесь ли вы корпорацией или домашним хозяйством, ваша ставка по кредиту зависит от ставки по кредиту вашего государства. Вы, конечно, платите премию за кредит сверх государственной ставки, но, тем не менее, процентная ставка, по которой вы берете кредит, зависит от того, сколько ваше правительство платит за то же самое. Поэтому чем ниже доходность облигаций вашего правительства, тем ниже ставка по лизингу вашего автомобиля и, самое главное, тем ниже ставка по ипотеке на ваш дом - а это далеко не самый большой источник вашего долга. Вот почему не так уж много домовладельцев или корпораций жаловались на мягкую монетарную политику.

На самом деле, они не только не жаловались, но и делали то, к чему их подталкивала рекордно низкая стоимость заемных средств. Корпорации и домовладельцы нагружали себя все большим долгом. В результате как государственный, так и частный долг финансировался по искусственно заниженным процентным ставкам, и эти самые искусственно заниженные процентные ставки, созданные сверхаккомодационной монетарной политикой, в свою очередь стимулировали взрывной рост еще большего долга. Это был замкнутый круг до тех пор, пока центральные банки продолжали делать то, что им предписывали их правительства, - а именно печатать больше денег и использовать их для покупки новых государственных облигаций по смехотворно низким ставкам.

И именно поэтому вас, вероятно, не беспокоил размер дефицита бюджета вашего правительства. Когда ваше правительство платит рекордно низкие процентные ставки по займам, вы также платите рекордно низкие процентные ставки по займам. И если огромные дефициты не увеличивают стоимость заимствований, почему это должно вас волновать - особенно если вы получаете щедрые субсидии из-за COVID-19 в той или иной форме?

Но является ли такая щедрая политика устойчивой? Это зависит от того, как долго центральные банки по всему миру смогут продолжать покупать облигации своих правительств по рекордно низким процентным ставкам.

А это, в свою очередь, зависит только от одного: инфляции.

ГЛАВА 2 – ИНФЛЯЦИЯ

Постепенное изменение бывает трудно распознать. Такие вещи, как утрата биоразнообразия или повышение уровня углекислого газа в атмосфере, как известно, невозможно заметить. Мы обобщаем десятилетия и поколения, но на самом деле восьмидесятые не начались 1 января 1980 года, так же как и тот, кто родился через пять минут после начала последнего тысячелетия, будет сильно отличаться от тех, кто пришел раньше. Эту истину не замечают многие "лягушки в кипятке". Трудно определить момент, когда мы переступаем порог.

Трудно, но не невозможно. Летом 2023 года экономисты начали замечать конвергенцию тревожных тенденций в Европе. Во Франции заметно снизилось потребление красного вина и фуа-гра. По другую сторону границы немцы отказывались от дорогих органических продуктов. Испанцы научились обходиться без привычной порции оливкового масла. Финское правительство попросило граждан посещать сауны только в ветреные дни, когда возобновляемая энергия более доступна. Итальянский кабинет министров созвал кризисное совещание, чтобы решить, что делать со стремительно растущей стоимостью макарон. Создавалось впечатление, что старым стереотипам есть что сказать о новой норме: европейцы становятся беднее.

Цифры очевидны. Пятнадцать лет назад на долю европейцев приходилось около четверти мировых расходов на потребление. Сейчас на них приходится около 18 %. Отчасти это связано с тем, что европейцы просто стали меньше тратить. Реальная заработная плата снизилась примерно на 3 % в Германии и на 6 % в Греции. Но снижение доходов - это только половина истории. Вторая - это рост цен.

В Соединенном Королевстве инфляция до 2023 года составляла около 10 %, а стоимость энергии росла гораздо быстрее. Некоторые владельцы домов были вынуждены остаться без тепла в начале года, а другие, как и их соседи по всей Европе, стали сжигать дрова, чтобы согреться. В конце 2023 года городской совет Бристоля ввел новые законы, касающиеся правил выброса дыма из дровяных печей, который правительство страны назвало опасным для здоровья. Один из членов совета сказал: "Поскольку мы видим, что кризис стоимости жизни все сильнее ощущается, мы знаем, что люди используют неподходящие средства для отопления и энергоснабжения своих домов, потому что не могут позволить себе ничего другого".1 Тем, кто не может позволить себе газ, грозят штрафы в 300 фунтов стерлингов за сжигание дров вместо газа. Но им не стоит беспокоиться о соблюдении закона, поскольку правительство тоже на мели. "Как мы сможем [обеспечить соблюдение новых законов] при невероятном сокращении бюджета местных органов власти?" - спросил тот же член совета. Хью Пилл, главный экономист Банка Англии, заявил британским гражданам, что инфляция и снижение уровня жизни - это новая норма: "Да, нам всем стало хуже жить"2.

Не то чтобы инфляция обычно измерялась в фуа-гра или древесине. Цены на энергоносители и продукты питания, возможно, и не считаются "основными" при оценке центральным банком базовой инфляции, но они вполне "основные", когда речь идет о бюджете большинства домохозяйств. На самом деле, большинство домохозяйств считают, что их счета за продукты являются самым хорошим показателем инфляции. Тем не менее, их исключение из измерений базовой инфляции центральными банками основано на предположении, что изменения цен на продукты питания и энергоносители отражают "преходящие" силы, которые могут легко исказить точную оценку базовой или системной инфляции.

Тем не менее, на начальных этапах инфляционной вспышки именно продовольственные и энергетические компоненты индекса потребительских цен (ИПЦ или CPI) - именно те цены, которые центральные банки обычно игнорируют - способствуют быстрому росту уровня основной инфляции (или инфляции по всем позициям). В результате уровень основной инфляции обычно значительно опережает уровень базовой инфляции, по крайней мере, на начальном этапе. Но в какой-то момент инфляционного цикла, часто после того, как цены на продукты питания и энергоносители достигают своего пика, основная инфляция начинает расти быстрее, чем базовая. Эта критическая точка перелома наступает тогда, когда все, от пилотов авиакомпаний до работников автопрома, начинают преследовать эти большие цифры инфляции в заголовках, которые привели к росту цен на продукты питания и энергоносители, требуя компенсирующего повышения заработной платы. А зарплатам есть что компенсировать. В 2022 году счета за продукты для среднего американского домохозяйства выросли более чем на 11 %, что в пять раз превышает средний рост за последние двадцать лет в 2 %.

Несмотря на то что центральные банки бессильны в предотвращении резких скачков цен на продовольствие или энергоносители, они могут регулировать их инфляционные последствия. Например, шок цен на нефть не обязательно будет инфляционным, если центральные банки не решат смягчить его последствия, напечатав больше денег. Если же они откажутся монетизировать шок и денежная масса останется прежней, резкий рост цен на нефть заставит домохозяйства тратить больше денег на энергоносители и меньше на все остальное - что, в свою очередь, означает, что цены на все остальное должны упасть вместе со снижением спроса. Таким образом, хотя относительная цена на нефть резко возрастет по сравнению с ценами на все остальное, общий уровень цен вовсе не должен повыситься.

С другой стороны, если центральные банки будут монетизировать ценовой шок, то положительное влияние их действий на расходы домохозяйств может смягчить последствия роста цен на энергоносители и позволить потребителям сохранить свои расходы на все остальное. В этом случае не произойдет компенсирующего снижения цен на все остальное, чтобы отменить или хотя бы частично компенсировать рост цен на энергоносители, и общий уровень цен и инфляция будут расти. И чем выше и дольше будет расти инфляция, тем больше вероятность того, что она будет побуждать работников следовать за растущими ценами в своих требованиях по заработной плате, запуская самоподдерживающуюся спираль цен на заработную плату еще долго после того, как начальные катализаторы инфляции, такие как цены на продукты питания или энергоносители, начали расти.

Таким образом, хотя инфляция обычно начинается с ценового шока - в большинстве случаев это касается нефти, - она быстро распространяется с цен на энергоносители на все остальные цены через заработную плату.

Все предыдущие периоды инфляции были связаны с энергетическими шоками

Конечно, не случайно, что практически все крупные инфляционные вспышки в послевоенное время сопровождались резким ростом цен на топливо. И из всех цен на топливо, которые имели значение для нашей экономики, цена на нефть всегда имела наибольшее значение.

Когда цена на нефть росла, за ней следовали цены почти на все остальное.

Так было в инфляционные 1970-е годы, когда Саудовская Аравия и ее арабские партнеры объявили нефтяное эмбарго в отношении стран, которые, как считалось, поддерживали Израиль в войне Йом-Киппур, начавшейся в октябре 1973 года. В эту группу вошли Канада, Япония, Нидерланды, Великобритания и Соединенные Штаты, а впоследствии в нее вошли и другие страны. К тому времени, когда в марте 1974 года эмбарго было окончательно снято, цена на нефть выросла в четыре раза - с $3 за баррель до почти $12 за баррель.

Водители в Северной Америке выстраивались в многочасовые очереди на заправочных станциях, поскольку топливо стало дефицитом. Президент Ричард Никсон даже снизил ограничение скорости на американских автострадах, чтобы стимулировать экономию топлива. Рост цен на нефть не заставил себя долго ждать и отразился на стоимости практически всего. Инфляция потребительских цен достигла двузначных цифр, после чего экономика Северной Америки, основанная на нефти, погрузилась в глубокую рецессию.

Спустя всего пять лет мировая экономика подверглась еще одному крупному нефтяному шоку, который имел разрушительные последствия как для инфляции, так и, в конечном счете, для экономического роста. Свержение шаха могло бы стать радостным событием для большинства иранцев, но нефтяной шок, последовавший за иранской революцией, поставил под сомнение функционирование одной из крупнейших в мире нефтяных отраслей. В следующем году эти сомнения подтвердились, когда добыча нефти в Иране заметно снизилась во время войны с Ираком. Цены на нефть выросли более чем в два раза, почти до 40 долларов за баррель. За десять лет, в течение которых Организация стран-экспортеров нефти (ОПЕК) дважды вводила ограничения на поставки, цена на нефть выросла в десять раз.

Как и в 1974 году, резкий рост цен на нефть подтолкнул инфляцию к двузначным цифрам. Однако на этот раз она вызвала гораздо более резкую реакцию со стороны монетарных властей. Вместо того чтобы попытаться монетизировать ценовой шок, Федеральная резервная система под руководством Пола Волкера подняла ставку по федеральным фондам до 20 %, что спровоцировало не одну, а две рецессии в 1980-81 годах - так называемые " рецессии двойной просадки" (double-dip recessions).

Третий, хотя и гораздо меньший, нефтяной шок случился в 1990 году, когда Саддам Хусейн приказал Ираку вторгнуться в соседний Кувейт, в результате чего многие нефтяные скважины этой страны были подожжены. За месяц цены на нефть взлетели с $17 до $46 за баррель в июле 1990 года. Мало того, что обе воюющие страны были сами по себе крупными производителями нефти, в то время существовали опасения, что война может перекинуться на крупнейшего в мире производителя нефти - Саудовскую Аравию. Эти опасения быстро развеялись, когда коалиция во главе с США отразила вторжение в Ирак, и добыча нефти в регионе была быстро восстановлена. Тем не менее, годовая инфляция CPI, вызванная ростом цен на нефть, в 1990 году составила в США в среднем 5,4 %.

И последнее, но, конечно, далеко не последнее по значимости событие - рост цен на нефть до рекордно высокого уровня в $147 за баррель в 2008 году, вызвавший повышение процентных ставок, что в конечном итоге привело к схлопыванию финансового пузыря, выросшего вокруг мошеннической секьюритизации субстандартных ипотечных кредитов в токсичные залоговые долговые обязательства - CDO, как их называли на Уолл-стрит. Последовавшая за этим рецессия, известная сейчас как Великая Рецессия, стала самой глубокой в мировой экономике со времен Второй мировой войны. Она сопровождалась мировым финансовым кризисом, который привел к банкротству ряда крупных финансовых институтов, в первую очередь Lehman Brothers, и вынудил правительство прибегнуть к массовому спасению других обанкротившихся инвестиционных банков и страховых компаний.

Учитывая эти исторические прецеденты, сложно было не обратить внимания на то, что происходило на мировых рынках нефти к концу 2021 года. Цены на нефть, рухнувшие во время пандемии до невиданных за последние десятилетия минимумов, поднялись до уровня более $80 за баррель, вызывая воспоминания о прошлых нефтяных потрясениях.

По оценкам Всемирного банка, после экономической блокады, вызванной пандемией, цены на энергоносители за два года выросли больше всего с момента первого нефтяного шока ОПЕК в 1973 году. Хотя в процентном выражении цена на нефть, возможно, выросла не так сильно, как во время прошлых нефтяных шоков ОПЕК, этот последний виток затронул не только цены на нефть. Цены на природный газ в Европе и уголь в мире выросли еще больше. В случае с энергетическим углем - топливом, от которого мировая экономика якобы отвыкает, - цена достигла исторического максимума. То же самое произошло и с европейскими ценами на природный газ после того, как были нарушены поставки из России.

Все это заставило мир задуматься над одним очень тревожным вопросом: Если каждый энергетический шок за последние пять десятилетий приводил к глобальной рецессии, то почему бы нынешним бешеным ценам на энергоносители не привести к такому же результату?

Ответ зависел от того, что центральные банки готовы предпринять в отношении инфляции, которую вызвала их политика "легких денег" во время пандемии.

Говорить или делать?

Если разобраться, то центральный банк - это на самом деле система доверия. Главная задача центрального банка - контролировать инфляцию. Если корпорации и частные лица верят, что их центральный банк успешно справится с этой задачей, они будут вести себя соответствующим образом. Рабочие не будут беспокоиться о том, что инфляция съест покупательную способность их зарплат, поэтому им не придется просить о компенсационном увеличении вознаграждения. А если корпорации будут уверены, что требования рабочих к зарплате останутся скромными, им не придется повышать цены, чтобы сохранить свою норму прибыли. Таким образом, уверенность в способности центрального банка управлять инфляцией влияет на реальное экономическое поведение. И точно так же отсутствие уверенности в центральном банке влияет на поведение экономических субъектов.

В последние годы общественное доверие к денежно-кредитной политике поддерживается целевым уровнем инфляции, который устанавливает каждый центральный банк. Наиболее распространенный целевой показатель - 2 %, который является официальным целевым показателем инфляции для Федеральной Резервной Системы, Европейского Центрального Банка, Банка Канады, Банка Англии, Резервного Банка Австралии и многих других.

Предполагается, что целевая ставка работает так же, как и сигнал светофора. Уровень инфляции ниже целевого показателя центрального банка - это "зеленый свет" для политики стимулирования роста, такой как облегчение условий кредитования и снижение процентных ставок. Он сигнализирует о том, что в экономике есть слабые места, и указывает на наличие того, что экономисты называют разрывом выпуска (разница между фактическим ВВП и потенциальным ВВП, если бы экономика работала в условиях полной занятости). И наоборот, уровень инфляции, превышающий целевой показатель центрального банка, является красным сигналом для роста экономики и причиной ужесточения кредитно-денежной политики и повышения процентных ставок. Это указывает на перегрев экономики и необходимость ее охлаждения путем замедления экономического роста.

В последние десятилетия инфляция была более или менее стабильной, часто не достигая целевого уровня в 2 %, установленного центральными банками Северной Америки и Европы. Более того, в последние годы некоторые центральные банки, например Европейский центральный банк, по крайней мере, публично считали дефляцию более серьезным риском, чем инфляцию. В условиях благоприятной инфляционной среды центральные банки смогли зафиксировать свои ключевые ставки на уровнях, которые по любым историческим меркам были абсурдно низкими - по некоторым оценкам, самыми низкими за пять тысяч лет зарегистрированной истории.

Федеральная резервная система США установила ставку по федеральным фондам фактически на нулевом уровне, Банк Канады - на уровне четверти пункта, а в некоторых случаях ставки Европейского центрального банка были даже отрицательными, и в этом случае вкладчики фактически платили своим банкам за хранение их денег. Для многих инвесторов и заемщиков такие ставки казались новой нормой. И пока не было реальной угрозы инфляции, так оно и было. Но внезапно инфляционный джинн вырвался из бутылки, и центральные банки очень не желают загонять его обратно.

Как правило, чем дольше центральный банк реагирует на инфляционный всплеск, тем выше должны быть процентные ставки, чтобы сдержать ценовое давление, и тем большее влияние эти повышения процентных ставок окажут на экономику. Этот принцип не предвещает ничего хорошего для того, чем обернется нынешняя борьба центральных банков с инфляцией, учитывая, насколько поздно они отреагировали на нее.

К середине 2021 года центральные банки стали свидетелями того, чего не наблюдалось уже несколько десятилетий. Ниоткуда взявшаяся инфляция внезапно усилилась по всему миру. Поначалу центральные банкиры пытались отмахнуться от смущающе высоких показателей инфляции. Председатель Федеральной резервной системы Джером Пауэлл и Тифф Маклем из Банка Канады заявили, что рост инфляции был "преходящим", ссылаясь на так называемый эффект базового года при измерении цен за год от искусственно низкого уровня, вызванного пандемией. Но по мере того как шли месяцы, каждый из которых приносил еще более высокий уровень инфляции, чем предыдущий, это оправдание звучало все менее убедительно.

Поставив неверный диагноз в начале процесса, центральные банки не спешили лечить пациента. Первое повышение ставки ФРС произошло только после того, как инфляция по индексу потребительских цен в США превысила 5 % в год, что более чем в два раза превышает целевой показатель центрального банка. И даже в этом случае первый шаг ФРС был ничтожным повышением на двадцать пять базисных пунктов с рекордно низкого, почти нулевого уровня ключевой целевой ставки по федеральным фондам. То же самое можно сказать и о Банке Канады, который в большей или меньшей степени перенял у ФРС рекомендации по срокам и размерам повышения ставок.

Подвергшись широкой критике за отсутствие реакции на инфляцию, в разы превышающую официальные целевые показатели, оба центральных банка и даже Европейский центральный банк в спешке начали быстро менять ставки в отчаянной попытке вернуть утраченный авторитет. Последующий рост процентных ставок, отмеченный чередой резких повышений ставок Федеральной резервной системой на семьдесят пять базисных пунктов, стал самым крупным и быстрым за последние четыре десятилетия. Но даже несмотря на это, процентные ставки центральных банков, конечно, не были высокими по сравнению с любым историческим эталоном и по-прежнему значительно отставали от темпов инфляции.

Как долго центральные банки будут продолжать курс на ужесточение, предсказать невозможно, хотя они упорно заявляют, что будут повышать процентные ставки до тех пор, пока инфляция не снизится до целевого уровня. Но вскоре эта задача может значительно усложниться. Одно дело - ужесточать денежно-кредитную политику, когда экономика продолжает расти и создавать рабочие места, что вполне описывает ситуацию, сложившуюся в ходе большинства, если не всех, ужесточений на сегодняшний день. Совсем другое дело, когда центральные банки продолжают ужесточать политику, когда экономика сокращается, а избиратели теряют работу - тем более, когда те же самые избиратели вскоре придут на выборы.

"КЛАССОВАЯ ВОЙНА"

В борьбе с инфляцией центральные банки больше всего боятся возникновения страшного витка роста цен и заработной платы, который в 1970-х годах привел инфляцию к двузначным значениям. И все же, отреагировав так запоздало и позволив инфляции укорениться в экономике, они создали именно те условия, в которых спираль роста цен и заработной платы теперь очень вероятна.

Эти опасения были высказаны летом 2022 года, когда глава Банка Канады Тифф Маклем призвал бизнес не поддаваться на непомерные требования по зарплате и пообещал, что осторожное управление денежно-кредитной политикой со стороны центрального банка вскоре приведет к снижению инфляции. Неудивительно, что его призыв вызвал немедленный резонанс со стороны организованной рабочей силы, которая напомнила ему, что инфляционная угроза, с которой столкнулись рабочие, была создана именно неправильным управлением монетарной политикой центрального банка. По мере того как денежно-кредитная политика все ближе приближается к рецессии, необходимой для снижения инфляции, борьба между профсоюзами и центральным банком, скорее всего, будет накаляться.

Уже сейчас некоторые профсоюзные движения - например, канадская организация Unifor, крупнейший профсоюз частного сектора страны, - обвиняют свой центральный банк в классовой войне. Это связано с тем, что Банк Канады, наряду с Федеральной резервной системой и многими другими центральными банками, намеренно пытается повысить уровень безработицы, пытаясь предотвратить рост зарплат и цен, который позволил бы инфляции развиваться устойчивым образом. Пока политики обещают своим избирателям, что они работают над созданием новых рабочих мест, центральные банки пытаются уничтожить рабочие места, закручивая монетарные гайки в экономике в попытке снизить заработную плату. Вы можете быть уверены, что даже в самые мрачные моменты "новой нормальности" политики не будут вести предвыборную кампанию исходя из идеи уничтожения миллионов рабочих мест.

Тем временем для рабочих Северной Америки - если не для рабочих большинства стран ОЭСР - хорошей новостью после пандемии является то, что заработная плата растет самыми быстрыми темпами за последнее десятилетие, поскольку работники вновь обретают способность договариваться, которую они считали утраченной навсегда. Однако в то же время, рост зарплат отстает от стремительно растущей инфляции, в результате чего покупательная способность трудящихся становится все меньше и меньше. Реальная, или скорректированная на инфляцию, заработная плата падает одними из самых быстрых темпов за последние годы.

Еще в 1970-х годах, когда рабочие столкнулись с аналогичной дилеммой, вызванной инфляционными последствиями нефтяных шоков со стороны ОПЕК, забастовки стали нормой, поскольку профсоюзы пытались договориться о повышении зарплаты, которое позволило бы им защититься от постоянно растущей инфляции. Не случайно в инфляционные 1970-е годы (средняя инфляция CPI в США составляла почти 7 %), по данным Бюро трудовой статистики США, было проведено почти шесть тысяч забастовок - самый высокий показатель среди всех послевоенных десятилетий.

Но большинство работников промышленных предприятий в то время были объединены в профсоюзы, а значит, имели возможность участвовать в забастовках. В те времена каждый третий работник частного сектора в Америке состоял в профсоюзе. В некоторых отраслях, например в грузоперевозках, профсоюзы, такие как Teamsters, объединяли 90 % работников отрасли. И даже те работники, которые не состояли в профсоюзе, часто выигрывали от его присутствия, поскольку их работодатели часто были вынуждены предлагать зарплату, почти сопоставимую с профсоюзной, чтобы отбить у своих работников желание организовывать профсоюз.

Сегодня в Соединенных Штатах лишь один из десяти работников состоит в профсоюзе, а среди работников частного сектора - один из двадцати. Те самые отрасли, в которых была сосредоточена большая часть членов профсоюзов, сейчас практически исчезли. Десятилетия либерализации торговли уничтожили последние остатки тарифной защиты, оставив рабочие места на фабриках уязвимыми для перевода на периферию, что в свою очередь привело к сокращению числа членов профсоюзов. Фактически, предприятия с профсоюзами были закрыты первыми из-за обычно более высокой заработной платы, которую они платили. Политики используют для этого слово "глобализация".

Занятость в секторе производства товаров, где работает основная масса членов частных профсоюзов, достигла своего пика в Северной Америке более двух десятилетий назад. Вплоть до президентства Дональда Трампа и введения огромных тарифов на китайский импорт, с 2000 года в секторе товаров было сокращено почти 5 миллионов рабочих мест. К северу от границы или, если уж на то пошло, в любой другой стране ОЭСР ситуация не сильно отличалась. В канадской экономике более двух десятилетий не наблюдалось увеличения числа рабочих мест в товарном секторе экономики, за это время сократилось около 600 000 рабочих мест в обрабатывающей промышленности.

Но если глобализация стала смертельным звонком для профсоюзов, то не откроет ли коллапс глобальных цепочек поставок, разрушенных пандемией, возможности для их возрождения?

Похоже, что так.

Перспективы развития профсоюзного движения заметно улучшились.

В первой половине 2022 года в США профсоюзы победили на 641 представительских выборах (более 75 % побед), что, по данным Национального совета по трудовым отношениям, является самым большим показателем почти за два десятилетия.

Означает ли это решительный перелом после десятилетий резкого снижения численности профсоюзов, пока неизвестно. Но есть как минимум два фактора, которые способствуют возрождению членства в профсоюзах.

Первый - это стремительно исчезающая угроза переноса производства, в результате чего была разрушена большая часть производства в Северной Америке, на котором работала основная часть членов профсоюзов. Большая часть этих переносов была произведена в Китай, который все чаще становится объектом американских экономических санкций.

Второй фактор - растущая способность профсоюзов объединяться в секторе услуг, в который до сих пор они проникали очень ограниченно. В то же время новые отрасли сферы услуг, где профсоюзы добиваются успеха, привлекают в ряды членов профсоюзов работников другого типа.

Когда люди думают о профсоюзах, они представляют себе преимущественно белых мужчин средних лет с пивными животами, которые приезжают на профсоюзные собрания на побитых пикапах. Конечно, такой стереотип был в 1950-1960-е годы, когда членство в профсоюзах было наиболее сильным. Но сегодня демографические характеристики профсоюзного членства заметно изменились. Все больше молодых работников пополняют ряды профсоюзов. Больше всего это отражает то, в каких секторах экономики появляются новые члены профсоюзов.

В прошлом миллениалы и представители молодого поколения в целом негативно относились к профсоюзам. Они считали рабочие места на заводах, на которые приходится основная часть членов профсоюзов в частном секторе, тупиковым вариантом, хотя в большинстве случаев там платили более высокую зарплату, чем во многих отраслях сферы услуг, где работали такие работники. Большинство миллениалов и представителей поколений X и Z работают в сфере услуг или в так называемой "гиг-экономике", в основе которой лежит все более широкое применение цифровых технологий.

До того как пандемия вытеснила миллионы людей из рынка труда, большинство людей считали немыслимым, что работники Starbucks, Amazon, Apple или Google могут быть когда-либо объединены. Но теперь это так.

Начиная с единственного магазина в Баффало, штат Нью-Йорк, триста точек Starbucks уже объединились в профсоюз. Еще одним знаковым событием стало создание в 2021 году профсоюза Amazon; год спустя они успешно приняли в профсоюз склад Amazon в Статен-Айленде, на котором работало 8 300 человек. Аналогичным образом работники технологического гиганта Google создали профсоюз Alphabet Workers Union. А 90 % работников разросшихся кафетериев Google (около 4 000 человек) объединились в профсоюз и впервые вышли на забастовку в 2023 году. Тем временем профсоюз работников связи Америки успешно объединил сотрудников магазинов Apple в Таусоне, штат Мэриленд, а затем и в Оклахоме.

Не только новоиспеченные работники задумываются о вступлении в профсоюз, но и те, кто уже состоит в нем, тоже демонстрируют свою силу. Историческая связь между инфляцией и забастовками, которая была столь распространена в инфляционные 1970-е годы, похоже, вновь подтверждается на рынке труда после пандемии. Поскольку уровень инфляции в США после выхода из пандемии вырос более чем в три раза, в американской экономике заметно увеличилось число забастовок.

Эти новые члены профсоюзов все чаще предпочитают воспользоваться правом на забастовку. В 2021 году в США число работников, участвовавших в забастовках, выросло в три раза по сравнению с предыдущим годом. Рост числа членов профсоюзов и числа забастовок продолжился и в 2022 году, поскольку инфляция CPI в США неуклонно сокращает покупательную способность заработной платы. В первой половине 2022 года в США было проведено 180 забастовок, что на 76 % больше, чем в предыдущем году, и в них участвовало в три раза больше работников. Потребовался акт Конгресса, чтобы предотвратить общенациональную железнодорожную забастовку, которая парализовала бы значительную часть американской экономики.

Как и в прошлом, высокие темпы инфляции послужили толчком к росту агрессивности трудящихся и забастовкам на производстве. И несмотря на заметный рост количества забастовок, общественное одобрение профсоюзов сейчас находится на самом высоком уровне с 1965 года (более 70 % по сравнению с менее чем 50 % всего десять лет назад).

В Великобритании миллион учителей, государственных служащих и машинистов поездов покинули свои рабочие места в ходе скоординированной забастовки в январе 2023 года, что стало причиной самых серьезных трудовых волнений со времен Маргарет Тэтчер в 1980-х годах. Во Франции, по другую сторону Ла-Манша, профсоюзы CGT и Sud Rail призвали своих работников к проведению ротационных забастовок, которые временно остановили большую часть железнодорожного сообщения страны, что напоминает массовые протесты популистских "Желтых жилетов" в 2018 году.

По обе стороны Атлантики становится все более очевидным, что рабочие не собираются просто пассивно сидеть в стороне и наблюдать, как растущая инфляция съедает их зарплаты. Они объединяются в сообщества, что было редкостью в последние десятилетия, и делают то, что обычно делали во время кризиса на рынках труда - бастуют, добиваясь повышения зарплаты. И на постпандемическом рынке труда забастовки - не единственный способ, с помощью которого недовольные работники повышают зарплаты.

БОЛЬШОЕ УВОЛЬНЕНИЕ

Во время пандемии на рынке труда произошло нечто очень любопытное, противоречащее всем предыдущим циклическим нормам. Толпы работников внезапно встали и уволились с работы. Фактически, они уволились в таком огромном и беспрецедентном количестве, что это явление окрестили "Большим увольнением".

Обычно уровень увольнений находится в обратной зависимости от уровня безработицы. Когда уровень безработицы растет, работники менее склонны увольняться, поскольку найти им замену будет сложно. И наоборот, при низком уровне безработицы работники более склонны увольняться и отправляться на поиски более высокооплачиваемой работы.

Когда пандемия только началась и компании закрывали свои производства и сокращали персонал, число увольняющихся упало - как и следовало ожидать в таких обстоятельствах. Но примерно с середины пандемии начался обратный процесс, хотя уровень безработицы еще не вернулся на допандемический уровень. В 2021 году более 47 миллионов американских работников уволились с работы. В начале 2022 года ежемесячные увольнения в процентном отношении к числу занятых в США достигли исторического максимума.

Безусловно, благодаря солидным субсидиям, выплачиваемым домохозяйствам во время пандемии, у многих из этих работников появился запас прочности, на который они могли рассчитывать при увольнении, особенно когда совпавшее с этим закрытие многих розничных магазинов ограничило их возможности потратить эти чеки. Но чеки уже давно закончились, а высокие показатели увольнений сохраняются.

Отток рабочей силы после пандемии в основном возглавили миллениалы и представители поколения Z. Многие из них трудились на низкооплачиваемых работах в ресторанах и отелях. Необычайно высокими были показатели увольнений в секторах розничной торговли и здравоохранения. Одно время сообщалось, что более половины работников поколения Z ищут новую работу.

А на другом конце демографического спектра было зафиксировано рекордное количество работников, внезапно вышедших на пенсию. В Соединенных Штатах доля пенсионеров среди населения выросла на 1,5 процентных пункта по сравнению с уровнем, существовавшим до начала COVID.

Если говорить о давлении на заработную плату, то внезапное увольнение (или выход на пенсию) толпы работников оказывает такое же влияние на уровень заработной платы, как и забастовка. Создавая большое количество вакансий, увольняющиеся заставляют расти ставки заработной платы в тех отраслях, из которых они ушли. И хотя сами они, возможно, не выиграли от роста зарплат, вызванного их рекордно высокими показателями увольнений, те, кто пришел им на смену, выиграли.

Обратной стороной рекордного уровня увольнений является появление рекордного количества вакансий, поскольку компании пытаются заменить уходящих работников на крайне напряженном рынке труда после пандемии. В марте 2022 года в США число вакансий достигло рекордного уровня в 11,9 миллиона рабочих мест. В Канаде осенью 2022 года количество вакансий выросло до рекордного уровня в 5,6 %, при этом работодатели не смогли заполнить около миллиона рабочих мест. В некоторых отраслях, таких как гостиничный и ресторанный бизнес - секторах экономики, в которых увольняется наибольшее количество работников, - доля вакансий выросла почти до 12 %. Как и сам уровень увольнений, рекордное количество свободных рабочих мест может только повысить цену на труд.

В условиях рекордного числа увольнений и рекордного числа вакансий рынок труда после пандемии стал благодатной почвой для роста зарплат. И то, и другое - верные признаки того, что рынок труда меняется. Действительно, у современного работника есть серьезные претензии. Не только десятилетиями копившееся недовольство в связи со стагнацией заработной платы, но и растущее беспокойство по поводу стремительного роста инфляции.

В то время как глубокие изменения в мировой экономике делают все больший акцент на использовании рабочей силы внутри страны, структурные изменения в этой самой рабочей силе во время пандемии делают менее вероятным, что работники ответят на призывы.

Многие из них уже давно не появлялись на своем рабочем месте. Поначалу переход от работы в офисе к работе из дома получил поддержку бизнеса и чиновников от здравоохранения, которые рассматривали эту практику как полезный шаг, направленный на сдерживание распространения инфекции. Но спустя долгое время после того, как пандемия утихла, практика работы из дома продолжилась. Миллиард квадратных футов пустующих офисных площадей в США - свидетельство того, насколько распространенной и устойчивой она стала. Работа на дому может стать устойчивой практикой для миллионов работников сферы услуг, но легко понять, что это не будет эффективным в многочисленных отраслях обрабатывающей промышленности, которые сейчас возрождаются. Вы не сможете создавать полупроводники или автомобили, находясь в уютном домашнем офисе и не сводя глаз с детей.

Конечно, не похоже, что современная рабочая сила собирается пассивно лежать и становиться пушечным мясом в войне центральных банков с инфляцией. Однако именно этого от них и требуют центральные банки.

СКОЛЬКО РАБОЧИХ МЕСТ НУЖНО ЛИКВИДИРОВАТЬ, ЧТОБЫ ОБЕСПЕЧИТЬ СТАБИЛЬНОСТЬ ЦЕН?

Повышение процентных ставок не просто волшебным образом сдерживает инфляцию. Оно препятствует кредитованию и расходам в экономике, что, в свою очередь, приводит к рецессии и безработице. Именно рост безработицы является критической связью между повышением процентных ставок и инфляцией, поскольку именно растущее число безработных не позволяет зарплатам догнать инфляцию и в конечном итоге разрушает любую спираль роста зарплат и цен, которая могла бы укорениться.

Но как раз эта катастрофа на рынке труда и ее политические последствия часто мешают центральным банкам выполнить свои обязательства по возвращению инфляции под контроль.

Если вы посмотрите на прогнозы большинства центральных банков на 2023 год и последующие годы, то у них есть два основных ожидания. Первое - инфляция останется высокой в краткосрочной перспективе, но со временем будет постепенно снижаться и вернется к целевым показателям центрального банка или приблизится к ним в течение следующих двух лет. И второе - что это будет достигнуто ценой лишь незначительного (обычно на один процентный пункт или около того) повышения уровня безработицы в стране.

Большинство экономистов сочли бы такой исход для экономики на данный момент счастливым. Но можно ли считать его правдоподобным? Исследование Deutsche Bank, посвященное основным экономикам стран ОЭСР за последние шесть десятилетий, показало, что для снижения темпов инфляции на один процентный пункт требовалось повышение уровня безработицы как минимум на один процентный пункт.

Если считать от максимального уровня, то для снижения инфляции требуется примерно трехпроцентное снижение уровня базовой инфляции. Соответствующее сокращение занятости на три процентных пункта, которая в 2022 году в США составляла 158 миллионов человек, означает, что 4,7 миллиона американцев должны будут потерять работу.

Некоторые центральные банки, например Банк Канады, утверждают, что рекордно высокое количество вакансий на рынке труда после пандемии смягчит окончательный рост уровня безработицы, необходимый для снижения инфляции, поскольку компании, скорее всего, ликвидируют незаполненные вакансии до того, как начнут увольнять работников. Это, несомненно, так. Но в то же время исчезновение вакансий не приведет к снижению требований работников к заработной плате в той же мере, что и реальные увольнения.

Рекордно высокое количество вакансий в экономике Северной Америки может означать, что ужесточение кредитно-денежной политики потребует больше времени, нежели в других случаях, чтобы сдержать рост заработной платы. Другими словами, большое количество вакансий не заменит потери рабочих мест, а лишь отсрочит этот процесс. Только после ликвидации этих вакансий начнется реальное сокращение рабочей силы, а значит, и снижение давления на уровень заработной платы. Но даже когда этот процесс начнется, он будет происходить в условиях, которые по историческим меркам сродни полной занятости в экономиках стран Северной Америки. Таким образом, для создания достаточной слабости на рынках труда потребуется значительное время и давление на рабочую силу, прежде чем закручивание гаек денежно-кредитной политики в экономике даст желаемый эффект в виде снижения требований работников к заработной плате.

Хватит ли у Федеральной резервной системы и Банка Канады сил на столь длительное воздействие на рынок труда, еще предстоит выяснить, тем более что обеим странам вскоре предстоят федеральные выборы, на которых экономика, несомненно, станет главным вопросом предвыборной кампании.

СТАГФЛЯЦИЯ: ХУДШЕЕ ИЗ ДВУХ МИРОВ

Борьба с инфляцией немного напоминает игру в салочки: если что-то делать и ничего не делать, то будет только хуже. И поскольку политики в любом случае столкнутся с жалобами - кто может сказать, является ли это причиной или следствием? - они будут разрываться между двумя направлениями. Сохранять курс или объявить о победе и отправиться домой, даже несмотря на поражение? Чтобы справиться с этим противоречивым давлением, центральные банки ориентируются на то, что они называют своей "конечной ставкой", то есть на пиковую процентную ставку перед тем, как они прекратят ужесточение. Проблема с заблаговременным определением конечной ставки заключается в том, что если она окажется ниже требуемой (или будет сохраняться меньше времени, чем требуется), то монетарная политика может не справиться с поставленной задачей - вернуть инфляцию в целевой диапазон. Вместо того чтобы повысить уровень безработицы и вернуть инфляцию к целевым значениям центральных банков, мы можем получить в итоге и высокую безработицу, и высокую инфляцию - худший вариант из двух возможных.

Такое явление называется стагфляцией, и мы уже видели его раньше. Такое сочетание высокой инфляции и небольшого экономического роста или его отсутствия было нормальным состоянием для экономики 1970-х годов. Нынешние экономические условия наиболее близки к тому, что мы видели за последние полвека.

Когда в стране царила стагфляция, это вдохновило американского экономиста Артура Окуна на разработку меры для оценки нашего экономического благосостояния. Он назвал его индексом бедности, и он представлял собой просто сумму годового уровня инфляции и уровня безработицы. Стагфляция принесла два источника страданий - растущую инфляцию, которая уменьшала покупательную способность вашей зарплаты, и растущую безработицу, которая для многих вообще лишала их зарплаты.

По общему мнению экономистов, полная занятость в экономике США соответствует уровню безработицы в 3 %. А целевой уровень инфляции, установленный Федеральной резервной системой, составляет 2 %. Таким образом, идеальное значение индекса бедности Окуна для экономики с полной занятостью, работающей в рамках целевого показателя инфляции центрального банка, составляет 5 %, на котором он находился до того, как пандемия COVID привела к остановке экономики. Сегодняшнее значение индекса бедности в экономике США почти вдвое превышает этот показатель. И канадский опыт не так уж далек от этого. Показатели индекса бедности не так плохи, как в 1970-х годах, но, тем не менее, это худший показатель с 1990-х годов.

Поскольку рост безработицы считается самым надежным способом снижения инфляции, не стоит ожидать, что этот показатель сильно улучшится в ближайшее время. Любой прогресс на инфляционном фронте будет происходить за счет уровня безработицы. Именно поэтому председатель Федеральной Резервной Системы США Джером Пауэлл предупредил американские домохозяйства, что они должны привыкнуть к возможности того, что их ждут новые проблемы.

Но что беспокоит Пауэлла и остальных членов совета Управляющих Федеральной Резервной Системы, так это то, что несчастные избиратели редко голосуют за еще большие страдания.

ГЛАВА 3 - РАЗОРВАННЫЕ СВЯЗИ

В ноябре 2022 года Департамент полиции Лос-Анджелеса (LAPD) сообщил о завершении успешного годичного расследования серии краж с поездов, жертвой которых стала железнодорожная компания Union Pacific, в результате чего количество краж с поездов по всей стране увеличилось на 160 %, и каждый день взламывалось более девяноста контейнеров. После бесчисленных часов наблюдения и сорока девяти ордеров на обыск были арестованы двадцать два человека по обвинению в краже со взломом, краже груза и получении краденого имущества. Кроме того, были обнаружены похищенные товары на сумму $18 млн. До ареста эти товары хранились дома, в машинах и на других складах, ожидая перепродажи в округе Лос-Анджелес и даже в Аризоне.

Для Роберта Веги, владельца компании A&A Auto Wrecking в Лос-Анджелесе, ограбления поездов были не просто новостью. Железная дорога проходит прямо перед его компанией в Линкольн-Хайтс, и он часто видел мусор от товаров, которые должны были прибыть на склады по всей территории Соединенных Штатов. Он даже видел, как воры взламывают контейнеры и вытаскивают сотни отправлений.

"Это была такая забава, потому что эти парни цеплялись за поезда во время движения или во время остановок", - сказал он местному репортеру. "У них были инструменты, они вскрывали все контейнеры, выбрасывали все. Это было похоже на свободу для всех".3

Грабежи поездов, подобные тем, свидетелем которых стал Вега и которые были раскрыты полицией Лос-Анджелеса, кажутся непредвиденным следствием глобализации. Ранее постоянный поток контейнеров с дорогостоящими товарами в порт Лос-Анджелеса создал экономическую экосистему, в которой было много целей для воров, и группу людей с низким уровнем доходов, идеально приспособленную для этого. Эта система стала особенно заметна в первые дни пандемии COVID-19, когда потребители по всему миру осознали, насколько зависимы они стали от разветвленной цепи поставок.

Но хорошие времена для воров из Анжелеса подходят к концу, поскольку американские порты, которые еще несколько месяцев назад были полны жизни, внезапно затихли. Даже в преддверии Рождества 2022 года, обычно самого оживленного времени года, все было тихо. Заказы с китайских заводов сократились на 40 %. Мировая судоходная индустрия прогнозировала снижение прибыли на 80 % в следующем году, поскольку контейнеры, скопившиеся для перевозки в дальних странах, оставались пустыми. К началу 2023 года стоимость доставки сорокафутового контейнера из китайского порта в Лос-Анджелес снизилась до $1 500 - это была лишь десятая часть того, сколько это стоило в сентябре 2021 года. Когда контейнеров в десять раз больше, чем грузов для их перевозки, становится ясно, что глобальные цепочки поставок находятся в глубоком затруднении.

Еще не так давно глобализация преподносилась как неотвратимое и непременно благотворное явление. Чем больше рынков будет глобализировано, тем богаче и счастливее мы все будем. Все, что нам нужно было сделать, - это убраться с дороги. Сегодня это кажется причудливой идеей из какого-то золотого века прошлого.

Является ли гибель глобализации положительным или отрицательным явлением, во многом зависит от вашей позиции. Если вы - корпорация, передающая свое производство на аутсорсинг для использования дешевой зарубежной рабочей силы, то это не что иное, как бедствие, угрожающее вашим доходам. Но если вы один из немногих оставшихся работников в странах ОЭСР, которые все еще производят продукцию, а не доставляют еду в Uber Eats и зарабатывают меньше минимальной зарплаты, то разрушение зарубежных цепочек поставок даст вам новую и совершенно неожиданную возможность для жизни.

Если разобраться, глобализация - это просто модный термин, описывающий арбитраж заработной платы благодаря низким транспортным издержкам. Когда в 2001 году Китай был принят во Всемирную торговую организацию, самая густонаселенная страна мира добавила полмиллиарда низкооплачиваемых работников в мировую экономику, которая искала дешевую рабочую силу. Китай быстро стал местом, которое выбирали корпорации по всему миру в гонке на понижение, - местом, где строились мировые заводы и где можно было воспользоваться самыми низкими ставками заработной платы. Затем эти же корпорации использовали дешевую нефть для доставки товаров, произведенных дешевым трудом на этих далеких заводах, на ваш рынок по минимально возможной цене.

ОФФШОРИНГ

Хотя центральные банки обычно ставят это себе в заслугу, настоящими героями исчезновения инфляции в последние десятилетия послевоенной эпохи оказались представители торговой отрасли. Именно их неустанное стремление ликвидировать торговые барьеры - сначала в рамках Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ, General Agreement on Tariffs and Trade (GATT)), а затем в рамках его правопреемника, Всемирной торговой организации, - сделало возможным перенос высокооплачиваемых рабочих мест из развитых стран, таких как США, Канада, Великобритания, Австралия и Европейский союз, в развивающиеся страны, такие как Китай и Индия, с низкой оплатой труда.

Когда почти все, что вы покупаете, вдруг оказывается произведено рабочими, получающими десятую часть зарплаты тех, кто производил эти товары раньше, не нужно иметь степень магистра в области монетарной теории, чтобы понять, в каком направлении будет двигаться инфляция. Аутсорсинг, как это стало называться, не просто означал, что в любой момент времени инфляция будет ниже; он, по сути, предохранял экономику от инфляции, уничтожая некогда мощную кривую Филлипса.

Кривая Филлипса, впервые предложенная австралийским экономистом в 1950-х годах, подразумевала, что существует прямая зависимость между инфляцией и безработицей, между которыми политики могут выбирать. Кривая показывала зависимость роста заработной платы от уровня безработицы, и данные свидетельствовали о том, что по мере приближения экономики к полной занятости темпы роста заработной платы ускорялись, что, в свою очередь, напрямую вело к росту инфляции, поскольку фирмы перекладывали увеличение стоимости рабочей силы на потребителей в виде повышения цен. И наоборот, при повышении уровня безработицы темпы роста заработной платы замедлялись, что приводило к росту инфляции.

Такая взаимосвязь позволяла правительствам находить компромисс между инфляцией и безработицей, соответствующим образом корректируя денежно-кредитную политику центрального банка. Они могли стимулировать снижение безработицы, допуская рост инфляции, или наоборот.

Однако взаимосвязь между ростом заработной платы и безработицей, которая была столь распространена в начале послевоенного периода в индустриальных странах Северной Америки и Западной Европы, внезапно начала ослабевать примерно в 1970-х годах, а затем полностью исчезла в последние десятилетия - по крайней мере, до настоящего времени.

Причина, по которой связь между уровнем безработицы и ростом заработной платы перестала существовать, достаточно проста. В глобальной экономике, возникшей под влиянием GATT и ВТО, работодатели больше не нанимали работников на локальном рынке труда, как это было в 1950-е и 1960-е годы. Благодаря устранению торговых барьеров они могли привлекать кадры с глобального рынка труда. Таким образом, если местная рабочая сила внезапно повышала свои требования к зарплате в соответствии с ужесточением местного рынка труда, существовало очень простое решение проблемы: закрыть завод и перенести производство на какой-нибудь оффшорный рынок труда, где зарплата не только не росла так быстро, но - что еще лучше - была в разы меньше, чем на родине. Как только работодателям стал доступен этот вариант перевода производства в офшор, некогда почтенная кривая Филлипса больше не была релевантна ни для управления безработицей, ни для управления инфляцией. Правительствам больше не нужно было выбирать между низким уровнем безработицы и низким уровнем инфляции. Они могли получить и то, и другое.

Хорошая новость в этом смелом новом мире, принесенном глобализацией, заключалась в том, что центральные банки могли управлять экономикой при полной занятости или довольно близко к ней, не вызывая того, что традиционно было бы неизбежным ростом заработной платы и инфляции - старого компромисса между кривой Филлипса и безработицей.

Это была особенно хорошая новость для компаний, поскольку означало, что при резком росте спроса на то, что они продают, - как это было бы в случае экономики с полной занятостью - не происходило сопутствующего роста затрат на заработную плату, который бы съедал маржу прибыли. Доля прибыли в национальном доходе выросла до рекордных высот за счет доли заработной платы в большинстве стран ОЭСР.

Это также было хорошей новостью для центральных банков, поскольку им больше не нужно было замедлять экономический рост, чтобы ослабить давление на заработную плату, которое в противном случае привело бы к резкому росту заработной платы по мере приближения экономики к полной занятости. В свою очередь, это означало, что циклы роста могут быть значительно более продолжительными, чем это было возможно ранее, поскольку экономика может работать при более низком уровне безработицы без риска возобновления инфляции. И это избавляло центральные банки от того, чего они боялись больше всего: необходимости провоцировать рецессии, чтобы сдержать бешеную инфляцию, а затем навлекать на себя гнев тех, кто потерял работу, рискуя вызвать серьезную реакцию избирателей против своих государственных хозяев.

И это была еще лучшая новость для фондового рынка, которому больше не нужно было беспокоиться о том, что центральные банки, такие как всемогущая Федеральная резервная система, ужесточают политику и провоцируют рецессии, которые в большинстве случаев приводят к значительным сокращениям доходов корпораций. Если не считать нескольких затруднений, казалось, что глобализация перевела медвежьи рынки в состояние постоянной спячки.

Конечно, это не было такой уж хорошей новостью для заработной платы трудящихся, по крайней мере, когда речь шла о работниках в странах с развитой экономикой, таких как США, Канада, Западная Европа и Австралия. Возможность работодателей перемещать свои рабочие места на оффшорные рынки труда лишила их возможности договариваться, даже в те времена, когда напряженный внутренний рынок труда в любом ином случае способствовал бы повышению заработной платы. В результате их зарплаты не росли, независимо от того, насколько активно развивалась экономика или насколько низким был уровень безработицы.

Работники, чьи рабочие места и зарплаты десятилетиями защищались некогда могущественными профсоюзами, внезапно превратились в расходный материал. В новой экономике, основанной на услугах, которая перенесла большинство рабочих мест в секторах, где раньше производились товары, на дешевые офшорные рынки труда, участие представителей металлургического, автомобильного и других видов производства больше не требовалось.

В Америке для таких работников нашелся маловероятный защитник в лице миллиардера Дональда Трампа, который вел предвыборную кампанию за выдвижение кандидата от Республиканской партии, а затем и за президентское кресло в 2016 году, поклявшись игнорировать правила ВТО, предоставляющие льготный тарифный режим для так называемых развивающихся стран, таких как Китай. Вопреки правилам ВТО, Трамп стремился ввести запретительные тарифы, чтобы вернуть давно потерянные рабочие места в обрабатывающей промышленности, которые ушли из страны, чтобы воспользоваться гораздо более низкими ставками заработной платы за рубежом. И, верный своему слову, после вступления в должность он ввел самые высокие тарифы ("20% плюс") со времен тарифов Смута-Хоули начала 1930-х годов на импорт из Китая. В то же время президент Трамп отказался предоставить вакантные места для апелляционных судей в ВТО, что фактически подорвало способность организации разрешать торговые споры - критически важную роль, если глобальная торговая организация должна обеспечить соблюдение так называемой торговой системы, основанной на правилах.

Трамп проиграл выборы в 2020 году, но его торговая политика, в которую так злобно и яростно обвиняли демократы в Конгрессе, была полностью поддержана сменившей его администрацией Джо Байдена. Президент Байден не только сохранил двузначные тарифы Трампа на китайские товары, но и, как и его предшественник, отказался заполнить вакантные места в апелляционном суде ВТО, лишив этот институт легитимности. Без судей, которые могли бы разбирать торговые споры между странами-членами, ВТО оказалась парализованной. Поскольку она была создана для надзора за порядком, основанным на "правилах", то, похоже, послание заключается в том, что старые правила больше не имеют большого значения, и ВТО не собирается играть роль в выработке новых.

И если самые высокие тарифы с 1930-х годов и попытка лишить ВТО возможности обеспечивать соблюдение законов были недостаточными для того, чтобы нарушить нормальное функционирование глобальных цепочек поставок, то последовавшие за пандемией COVID-19 экономические нокдауны привели всю систему в тупик.

Пандемия полностью изменила функционирование глобальной торговой системы. Все преимущества своевременной доставки материальных запасов, обеспечиваемой сложными цепочками поставок, состоящими из взаимосвязанных и взаимозависимых заводов по всему миру, внезапно превратились в проблему. Все - от запчастей для велосипедов до стиральных машин и полупроводников - стало недоступным, поскольку глобальная пандемия привела к остановке этих взаимосвязанных заводов. Вспышка COVID-19 среди сотрудников завода на одном конце света означала, что завод на другом конце простаивает в ожидании запчастей, которые так и не поступили. В свою очередь, этот завод не мог снабжать другие заводы, которые зависели от его вклада в производственную цепочку. Внимание большинства людей привлекло то, что глобальные цепочки поставок не смогли обеспечить поставку крайне необходимых медицинских товаров - респираторов и вакцин, необходимых для борьбы с повторяющимися волнами инфекций COVID-19.

По мере того как пандемия приводила к разрыву все большего числа глобальных цепочек поставок, она в то же время давала мощный стимул для решоринга. Еще одним непреднамеренным следствием стало странное совпадение политики уходящего американского президента и нового, якобы избранного для того, чтобы направить страну на радикально новый курс. Президент Байден отреагировал на несостоятельность зарубежных цепочек поставок во время пандемии, призвав американскую экономику стать самодостаточной в более широком спектре отраслей, от полупроводников до фармацевтики. Другими словами, он был очень похож на президента Трампа. Возможно, он гораздо меньше говорил о возвращении давно потерянных рабочих мест в обрабатывающей промышленности, чем уходящий президент, но он оказался не менее протекционистским. Его Закон о снижении инфляции (Inflation Reduction Act), который на самом деле не имел никакого отношения к сдерживанию инфляции, был полон всевозможных мер, направленных на стимулирование внутреннего производства в самых разных отраслях.

______

Пандемия и последовавшая за ней экономическая изоляция показали, насколько хрупкими стали глобальные цепочки поставок. Поставки товарно-материальных ценностей "точно в срок" - девиз торговли в глобальной экономике - внезапно превратились в поставки "слишком поздно" или вообще не осуществлялись.

Нарушенные связи в глобальных цепочках поставок пережили экономический кризис, который впервые привел к их разрушению. К большому огорчению розничных сетей и североамериканских потребителей, задержки с заказами на все, от велосипедов до смартфонов, быстро стали новой нормой.

Автомобильная промышленность, которая в значительной степени зависит от полупроводников, поставляемых по большей части из Тайваня и Южной Кореи, ощутила на себе воздействие более остро. Сегодняшний автомобиль превратился в компьютер на колесах. Даже бензиновый автомобиль оснащен тысячей различных полупроводниковых компонентов, а электромобиль - вдвое большим их количеством. Неудивительно, что нехватка поставок микросхем создала хаос для крупных автопроизводителей, подчеркнув их уязвимость перед сильно разветвленными цепочками поставок, независимо от того, какие преимущества по стоимости они могут обеспечить.

Многие ключевые заводы по производству микросхем в Азии были закрыты из-за вспышек COVID-19 среди работников. Еще хуже то, что во время пандемии спрос на микросхемы со стороны электронной промышленности резко возрос, так как сидящие дома потребители все чаще обращались к игровым устройствам, чтобы скоротать время. И, наконец, ослабление ограничений режима изоляции привело к росту спроса на автомобили, а значит, и к более высокому, чем обычно, спросу автомобильной промышленности на микросхемы, которые устанавливаются в эти автомобили. Поскольку среди заказчиков полупроводниковой промышленности они занимают довольно невысокое место, уступая военным и производителям электроники, автопроизводители были последними, чьи заказы были выполнены.

По оценкам автопроизводителей, из-за нехватки микросхем в 2021 году они выпустили на 7,7 миллиона автомобилей меньше, чем планировалось, что привело к потере более 200 миллиардов долларов дохода. В 2021 году нехватка чипов в автомобильной промышленности стала настолько серьезной проблемой, что General Motors пришлось остановить некоторые из своих североамериканских заводов и свернуть производство. В результате нехватки новых автомобилей цены на подержанные машины в том году выросли на впечатляющие 24 %. Рынок перепродажи стал настолько горячим, что многие лизинговые компании предоставляли дополнительные обновления существующим лизингополучателям только для того, чтобы те могли получить уже взятые в лизинг автомобили и продать их на рынке подержанных автомобилей.

А неработающие цепочки поставок привели к росту цен не только на полупроводники, но и на целый ряд автомобильных компонентов, поставляемых из стран с низким уровнем оплаты труда. Когда в сентябре 2022 года компания Ford объявила, что проблемы с цепочками поставок приведут к увеличению производственных затрат на 1 миллиард долларов, почтенный американский автопроизводитель за один день потерял больше стоимости акций (12 %), чем за любой другой день за последнее десятилетие, что стало ярким напоминанием о том, насколько уязвимыми стали североамериканские автопроизводители по отношению к оффшорным поставщикам комплектующих.

Центральные банки, такие как Федеральная резервная система, поспешили обвинить в рефляции нарушение цепочек поставок, отметив, что это явление находится вне их контроля и не подвластно денежно-кредитной политике. Однако ФРС и другие центральные банки упорно продолжали называть разрушение глобальных цепочек поставок временным явлением. Похоже, они не понимали, что мир, который они знали и на который привыкли полагаться, чтобы надежно сдерживать инфляцию, кардинально меняется. И что еще хуже, их реакция на экономические проблемы, вызванные пандемией, с помощью легких денег создала готовую взлетную полосу для инфляции.

Признаки того, что глобальный суперорганизм кашляет кровью, были повсюду. Во время пандемии перебои с поставками в ключевых американских портах были настолько огромными, что президент Байден приказал портам Лонг-Бич на Тихоокеанском побережье и Лонг-Айленд на Атлантическом побережье оставаться открытыми двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Супертанкеры выстроились в многокилометровые очереди в ожидании входа, а сами порты были до отказа забиты штабелями контейнеров, которые не могли быть вовремя вывезены из-за острой нехватки грузовиков для их транспортировки к месту назначения внутри страны. В какой-то момент президент Байден даже задумался о задействовании Национальной гвардии для борьбы с нехваткой дальнобойщиков, которая оценивалась в шестьдесят тысяч водителей в Соединенных Штатах и двадцать пять тысяч в Канаде. Международные цепочки поставок превратились в логистический кошмар.

“ФРЕНДШОРИНГ"

COVID-19 разрушил цепочки поставок по всему миру. Но новые цепочки поставок не обязательно будут формироваться в тех же самых местах, где они были разрушены. По мере нарастания глобальной напряженности некогда надежные офшорные источники поставок вдруг стали рассматриваться в совершенно ином свете, чем в эпоху расцвета глобализации. Хотя преимущества офшоринга в плане стоимости рабочей силы были как никогда велики, эта практика все же утратила свою привлекательность и была окутана облаком растущей геополитической неопределенности и напряженности. Больше всего это касается Китая, являющегося местом сосредоточения большинства цепочек поставок в мире.

Американские чиновники, такие как министр финансов и бывший председатель ФРС Джанет Йеллен, призвали к новому мировому торговому порядку, основанному на "дружеском шоринге", что означает торговлю со своими союзниками вместо того, чтобы полагаться на своего врага (то есть Китай) в цепочках поставок, являющихся жизненно важными для функционирования вашей экономики. Ее призыв свести к минимуму коммерческую зависимость от Китая путем экономического разделения нашел отклик у многих ее коллег из числа союзников Америки.

Министр экономики Германии Роберт Хабек заявил, что его страна рассматривает ряд экономических мер, направленных на Китай - своего главного торгового партнера, чтобы снизить зависимость от китайского сырья, аккумуляторов и полупроводников. Он пообещал, что в торговых отношениях Германии с Китаем "больше не будет наивности"4, хотя так и не сформулировал, что именно было "наивным" в существующих торговых отношениях между двумя странами. Причина, по которой Китай стал торговым партнером Германии номер один, заключалась в том, что эта страна была самым дешевым поставщиком товаров, в которых нуждалась немецкая экономика, и в то же время немаловажным рынком для немецкого экспорта.

Всего несколько месяцев спустя высокопоставленный министр кабинета министров Канады Франсуа-Филипп Шампань повторил аналогичные заявления, объявив, что Канада должна отказаться от торговли с Китаем по соображениям национальной безопасности. Это заявление было далеко от той позиции, которую он занимал в 2017 году, когда, будучи министром международной торговли, он выступал в качестве координатора Оттавы в попытках заключить канадско-китайское соглашение о свободной торговле.

Мало того, что любая торговая сделка с Китаем исключена, торговые отношения Канады с Соединенными Штатами теперь также требуют от нее соблюдения ограничений, которые Соединенные Штаты наложили на свою собственную торговлю с Китаем. К ним относятся беспрецедентные меры экспортного контроля, введенные Министерством торговли в отношении полупроводников и полупроводниковых технологий американского производства.

Вот как далеко сдвинулись позиции Канады в торговых отношениях с Китаем. Аналогичным образом поступили и в Соединенных Штатах. Национальная федерация розничной торговли, Американская ассоциация одежды и обуви и Совет профессионалов по управлению цепочками поставок призвали своих членов сократить зависимость от китайских поставщиков в связи с нарастающей китайско-американской политической напряженностью и растущей опасностью экономической войны между двумя державами.

И так называемый "дружественный шоринг" будет применяться не только в торговле. Он будет распространяться и на инвестиции, подрывая еще один из ключевых столпов глобализации - трансграничные потоки капитала.

В соответствии с политикой администрации Байдена, Канада предупредила, что любые сделки с участием государственных компаний (тонко завуалированный код для "китайских компаний"), работающих в критически важном для Канады секторе добычи полезных ископаемых, будут допускаться только в исключительных случаях. Более того, канадское правительство теперь заставляет государственные китайские компании выходить из своих текущих пакетов акций в этом секторе. Sinomine Rare Metals Resources Co., Chengze Lithium International Ltd. и Zangge Mining Investment Co. было предложено продать свои доли в Power Metals Corp., Lithium Chile Inc. и Ultra Lithium Inc. соответственно. Вероятно, последуют и другие принудительные продажи.

Китайские инвестиции, которые ранее были важным источником финансирования для многих западных компаний, больше не будут считаться допустимыми, по крайней мере, в секторах, которые считаются стратегическими, например, в добыче важнейших полезных ископаемых. Поскольку дружественный шоринг переходит из торговой практики в инвестиционную, усиление геополитической напряженности приведет не только к изменению торговых потоков, но и потоков капитала. И, как и в любой другой экономической войне, меры будут действовать в обе стороны.

Ранее в апреле 2022 года китайский нефтяной гигант CNNOC объявил о выходе из активов, принадлежащих западным странам, в том числе из нефтяных песков Альберты, приобретенных в ходе покупки канадской нефтяной компании Nexen за $15,1 млрд в 2013 году, опасаясь, что они могут быть экспроприированы в какой-то момент в будущем (возможно, в отместку за возможное вторжение Китая на Тайвань). Как и для CNNOC, так и для других китайских ресурсных конгломератов, сокращение экономических обязательств перед потенциальными врагами становится единственным эффективным средством защиты от подобных рисков экспроприации. Однако это значительно сокращает мировое присутствие китайских энергетических гигантов, как и решение Exxon, BP и Shell, находящихся по другую сторону геополитического разрыва, отказаться от своих российских активов и уйти с российского энергетического рынка, лишив себя доступа к одним из крупнейших в мире запасов нефти и газа.

Но самая большая проблема с дружеским шорингом заключается в том, что, хотя он может иметь смысл во время конфликта, в остальном он не имеет никакого экономического смысла. Практически все союзники Америки - Европейский союз, Канада, Австралия, Япония - это страны с высокой заработной платой, именно те, откуда американские компании, такие как Apple, не хотят поставлять свою продукцию или комплектующие. Если бы они это сделали, то с тем же успехом могли бы просто перенести производство на родину и платить американские зарплаты. В 2023 году в Калифорнии, родном штате Apple, минимальная зарплата составит $15,50 в час. Крупнейший поставщик компании в Китае, Foxconn, платил чуть больше $1 в час. Если бы вы были клиентом Apple, где бы вы хотели, чтобы ваш iPhone был произведен?

Дружественный шоринг может сделать цепочки поставок гораздо более безопасными в мире, где экономическая война внезапно стала нормой. Но в то же время перестройка цепочек поставок в соответствии с геополитическими контурами в противовес экономическим соображениям сделает мир намного дороже для многих поколений западных потребителей, привыкших пользоваться преимуществами дешевого зарубежного труда.

Торговля больше не будет определяться рыночными принципами. Вместо этого международная торговля будет определяться геополитическими соображениями. Внезапно внешняя политика правительства страны, а не конкурентоспособность ее промышленности по издержкам, будет определять торговые потоки. По крайней мере, с точки зрения экономистов, формирующийся новый мировой порядок будет гораздо менее эффективным, чем старый, который он стремительно вытесняет.

ГЛАВА 4 - ИЩЕМ НЕФТЬ НЕ В ТЕХ МЕСТАХ

Важнейшей предпосылкой глобализации стало разрушение послевоенных тарифных ограничений. Но для бесперебойной работы системы необходимо и кое-что еще. Чтобы получить доступ к дешевой рабочей силе из далеких стран, вам нужны дешевые транспортные расходы для доставки товаров туда, где они будут продаваться. И как бы вы ни перевозили товары - на кораблях, грузовиках, по железной дороге или по воздуху, - вам нужно сжигать одно и только одно топливо: нефть. Несмотря на то что в настоящее время вкладываются миллиарды в ее замену, нефть остается основным видом используемого в мире транспортного топлива. Поэтому цена на нефть имеет значение. Если транспортные расходы высоки, то внезапно относительная стоимость заработной платы перестает быть единственным фактором, определяющим местоположение производства; расстояние в конечном итоге стоит денег.

С тех пор как в результате мирового финансового кризиса и последовавшей за ним глобальной рецессии 2008-2009 годов цены на нефть упали в три раза, дешевая нефть позволяет контролировать расходы на трансокеанские перевозки. Во многом за это можно поблагодарить сланцевую революцию в Америке: за несколько лет США более чем удвоили добычу нефти, вырвавшись в лидеры мирового производства. А затем разразилась пандемия, и в результате ее влияния на путешествия цены на нефть упали до минимумов, которых не видели уже несколько десятилетий.

Резкое падение и столь же резкий последующий рост цен на нефть (а также на уголь и природный газ) в период с 2020 по 2022 год были обусловлены тем, что пандемия блокировала большую часть мировой экономики. Мировой спрос на нефть во время ограничений упал почти на 10 миллионов баррелей в день, или почти на 10 %, по сравнению с допандемическим уровнем. Если рассматривать это падение в исторической перспективе, то мировой спрос на нефть снизился всего на 1,4 % во время рецессии 1974 года, на 4 % во время рецессии 1980 года, на 3 % во время рецессии 1981 года, на 2,7 % в 1982 году и чуть более чем на полпроцента во время глобальной рецессии и мирового финансового кризиса 2008 года. Таким образом, масштабы снижения мирового спроса на нефть, вызванного пандемией COVID-19, в буквальном смысле слова оказались зашкаливающими и превзошли все предыдущие корректировки спроса в истории.

Причина резкого падения была достаточно очевидна. Ни одна рецессия не приводила к остановке работы мировых авиакомпаний, как это сделали ограничения на передвижение, связанные с COVID-19. Ни одна рецессия не опустошала улицы, шоссе и системы общественного транспорта так, как это сделала пандемия, когда внезапно почти все стали работать из дома или не работать вообще, а во многих городах мира людям даже не разрешалось выходить из дома из опасения подхватить заразу.

Столкнувшись с беспрецедентным по масштабам снижением мирового спроса на нефть, цены на нее резко упали. В какой-то момент контрактные цены на нефть West Texas Intermediate (эталонная цена в США) на короткое время стали отрицательными, поскольку мощности важнейшего хранилища в Кушинге (штат Оклахома) были почти заполнены; то есть нефтяные компании готовы были заплатить вам за то, чтобы вы забрали нефть от них. Хотя эта аномалия оказалась однодневным чудом, цена West Texas Intermediate все же держалась около 20 долларов за баррель в течение нескольких месяцев во время кризиса COVID-19. При такой цене большая часть добычи нефти в Северной Америке становится нерентабельной.

Но падение мирового спроса на нефть, каким бы резким оно ни было, оказалось столь же кратковременным. И последующее восстановление было столь же драматичным, как и предыдущее падение.

V-образное восстановление, которое пережило большинство экономик после глобального спада, вызванного пандемией, потребовало много нефти. Спустя два года после того, как COVID-19 привел к остановке значительной части мировой экономики, глобальный спрос на нефть почти полностью восстановил утраченные позиции. Мировая экономика снова сжигает около 100 миллионов баррелей топлива в день. Но в то время как спрос восстановился, рост предложения значительно отставал.

Часто говорят, что высокие цены на нефть убивают спрос на нее, но не менее верно и то, что низкие цены убивают предложение нефти. Низкие цены побуждают домохозяйства и бизнес потреблять больше нефти, но одновременно они побуждают производителей нефти добывать меньше.

Низкие цены на нефть не только снижают текущее производство, делая большую часть добываемой продукции нерентабельной, но и влияют на будущее производство, препятствуя новым инвестициям в отрасль; в свою очередь, это снижает рост будущего предложения. Именно это и произошло с мировой нефтяной промышленностью, когда она переживала обвал спроса во время экономического шока COVID-19.

По мере того как падал мировой спрос, закрывались нефтеперерабатывающие заводы и сокращалась добыча на нефтяных месторождениях по всему миру - все это было результатом того, что отрасль пыталась подстроиться под контуры беспрецедентного сокращения мирового рынка нефти. Но, как вскоре обнаружили ОПЕК и другие производители нефти, после того как вы перекрыли кран, его не всегда так просто включить обратно - особенно когда инвестиции в отрасль резко сокращаются.

Во всем мире капиталовложения в нефтяную промышленность во время пандемии упали на 30 %. В Соединенных Штатах они упали более чем на 60 % и достигли самого низкого уровня за последнее десятилетие. И если низкие цены на нефть во время пандемии не были достаточно серьезным препятствием для инвестиций, а значит, и для будущего роста добычи, то внезапно отрасль столкнулась с еще более серьезной проблемой на этом фронте.

ПРОБЛЕМНЫЕ АКТИВЫ ИЛИ ТОПЛИВО ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ?

Важнейшей особенностью прошлых нефтяных циклов было то, что на резкий рост цен можно было рассчитывать как на стимул для агрессивных капитальных вложений, которые неизбежно привели бы к появлению новых поставок. Сегодня эта традиционная реакция промышленности сильно замедлилась - и не только в Северной Америке. За редким исключением (Саудовская Аравия и Россия - два заметных исключения), это происходит в нефтяной отрасли по всему миру.

Вместо того чтобы направить значительную часть растущих доходов на разработку запасов и новую добычу, фондовый рынок побудил нефтяные компании превратиться в настоящие банкоматы для своих акционеров. В большинстве случаев доходы, полученные от стремительного роста цен на нефть, возвращались акционерам в виде либо щедрого повышения дивидендов, либо масштабного выкупа акций, либо сочетания того и другого. Как выяснилось, такое заметное изменение в поведении отрасли обусловлено столь же заметным изменением в акционерной собственности самих нефтяных компаний.

Несмотря на стремительный рост цен на энергоносители и, соответственно, рост доходов, текущий инвестиционный климат для компаний, добывающих ископаемое топливо, в последние годы заметно ухудшился, поскольку все больше институциональных инвесторов стали рассматривать нефтяную отрасль через призму экологических, социальных и управленческих аспектов (ESG). И то, что они увидели с этой точки зрения, представляло собой не захватывающие инвестиционные перспективы разработки столь необходимых запасов, а мрачное будущее, в котором они будут тратить миллиарды долларов на разработку того, что в конечном итоге окажется " проблемными" и, следовательно, бесполезными активами.

Главный тезис движения за отказ от ископаемого топлива заключается в том, что капитальные затраты на разработку новых запасов углеводородов - угля, нефти или природного газа - являются инвестициями в проблемные активы. Активы, на разработку которых направлены новые инвестиции, являются проблемными, поскольку выбросы, образующиеся при их сжигании, несовместимы с достижением глобальных сокращений выбросов, предусмотренных Парижским соглашением по климату, подписанным в декабре 2015 года 191 страной, а также последующими международными соглашениями. (Разумеется, они будут оставаться проблемными только до тех пор, пока не будут достигнуты эти амбициозные, но далекие цели по сокращению выбросов). Даже Международное энергетическое агентство придерживается этой точки зрения, предупреждая, что в будущем не следует создавать новую инфраструктуру углеродного топлива, если страны хотят выполнить свои обязательства по сокращению выбросов.

Как результат растущего влияния ESG-движения на бизнес по управлению капиталом, многие институциональные инвесторы, традиционно владевшие акциями нефтяных, газовых и угольных компаний, больше этого не делают. Они стали частью самого быстрорастущего в истории движения за отказ от инвестиций, в рамках которого по состоянию на июль 2023 года уже более 1 593 финансовых учреждений по всему миру, управляющих активами на сумму более $42,5 трлн, отказались или начали процесс отказа от инвестиций в акции компаний, работающих с ископаемым топливом. На банки оказывается все большее давление, чтобы они прекратили финансирование геологоразведки и новых производств в рамках своей кредитной практики.

То, что начиналось как небольшое движение с горсткой университетских эндаумент-фондов, стало мейнстримом. Сегодня в движении ESG участвуют некоторые из крупнейших управляющих фондами в мире. Например, Ларри Финк, основатель и главный исполнительный директор BlackRock - крупнейшего в мире управляющего активами, владеющего активами на сумму около $10 трлн, - предупреждает руководителей компаний, которые BlackRock держит в своих многочисленных фондах, что климатический риск - это инвестиционный риск. Теперь компании, входящие в портфели BlackRock, должны раскрыть информацию о том, как они смогут работать в мире с нулевым уровнем выбросов углекислого газа, а если они не смогут этого сделать, то им грозит потенциальное исключение из фондов BlackRock. По прогнозам BlackRock, к 2030 году доля компаний, в которые она инвестирует средства и которые имеют четкий план по сокращению выбросов до нуля к середине века, вырастет с 25 % до 75 %.

Независимо от того, достигнет BlackRock этой цели или нет, ясно одно: поскольку уровень углерода в атмосфере продолжает расти, а вместе с ним и все более наглядные свидетельства глобального изменения климата, движение ESG вряд ли ослабнет.

Однако на финансовых рынках, как и в природе, вакуум быстро заполняется. По мере того как все более заинтересованные в ESG институциональные инвесторы выходят из акций, добывающих ископаемое топливо, легионы розничных инвесторов так же быстро заполняют образовавшуюся пустоту. Но розничные инвесторы имеют совсем другие инвестиционные предпочтения, чем институциональные. Эти различия уже оказали и будут оказывать огромное влияние на будущие капитальные вложения в отрасли и, в свою очередь, на инвестиции в будущий рост предложения.

Розничные инвесторы, скупающие акции нефтяных, газовых и даже угольных компаний, гораздо больше озабочены краткосрочной финансовой прибылью, чем соображениями ESG. В то же время, в отличие от институциональных инвесторов, которые, как правило, рассматривают более долгосрочный временной горизонт своих инвестиций, что позволяет легко вложить средства в развитие бизнеса, розничные инвесторы просто хотят получить деньги сейчас. Их не волнуют инвестиции в будущий рост предложения. С их точки зрения, чем меньше рост предложения, тем лучше, потому что это означает еще более высокие цены на нефть и, следовательно, еще большие дивиденды и обратные выкупы акций в будущем.

Но если нефтяным компаниям придется постоянно удовлетворять желания розничных инвесторов, выступающих против CapEx, откуда возьмутся средства на обеспечение нового роста предложения? Без роста предложения у цен, похоже, есть только одно направление, в котором они могут двигаться.

Хотя глобальные рецессии, как и всегда, смогут сдерживать цены за счет временного снижения спроса, без значительных инвестиций в рост предложения цены быстро восстановятся, как это произошло на нефтяном рынке после пандемии. Без значительных реинвестиций в рост предложения высокие цены на нефть станут постоянной чертой экономического ландшафта.

К сожалению для западных потребителей нефти, двумя местами, где ни опасения ESG, ни диктат розничных инвесторов не будут сдерживать рост предложения, являются Россия и Саудовская Аравия. Хотя эти две страны являются крупнейшими экспортерами нефти в мире, ни одна из них не будет поставлять много нефти на западные рынки - в случае России потому, что ее нефть попадает под санкции на западных рынках, а в случае Саудовской Аравии потому, что она уже давно переориентировалась на поставки в Китай и на другие азиатские рынки.

Санкции привели к запрету на поставки до 800 000 баррелей в день российской нефти на американский рынок и около 2 миллионов баррелей в день нефти и нефтепродуктов на рынки ЕС. Поскольку конца боевым действиям на Украине не видно, эти санкции вряд ли будут сняты в ближайшее время. Даже если бы они были сняты, Россия уже нашла новые рынки сбыта в Китае и Индии, чтобы заменить спрос на нефть, которую она когда-то продавала на американский и европейский рынки.

Более того, санкции привели к резкому прекращению многолетнего участия западных компаний в обширном российском нефтегазовом секторе. BP, Shell и Exxon отказались от своих весьма крупных проектов в России. В начале 2022 года BP, которая работала в России более трех десятилетий, продала свою долю в 20 % акций российского нефтяного гиганта "Роснефть", в результате чего ей пришлось списать убытки по своим российским активам на сумму $25 млрд. Аналогичным образом, выход Shell из российского газового и нефтяного секторов, включая принадлежавшую компании долю в 27,5 % в крупном предприятии по производству сжиженного природного газа (СПГ) "Сахалин-2" и долю в 50 % в Salym Petroleum Development, привел к списанию активов на сумму $5 млрд. Кроме того, Exxon объявила о выходе из нефтегазового проекта "Сахалин-1" стоимостью $4 млрд, которым она управляла по поручению консорциума японских, индийских и российских компаний. Кроме того, все три западных нефтяных гиганта объявили, что больше не будут инвестировать в Россию.

Будет ли потеря иностранного капитала и технологий препятствовать будущему росту добычи в российской нефтяной промышленности, пока неизвестно. Но, как уже показал опыт добычи природного газа, доходы могут расти даже при отсутствии роста добычи - при условии, что цены будут достаточно высокими. Учитывая вес России в мировом экспорте нефти, неспособность наращивать добычу может ограничить рост мировой добычи. Если это произойдет, Россия вполне может получить тот же рост доходов от повышения мировых цен на нефть.

Ни Саудовская Аравия, ни, тем более, другие производители ОПЕК, скорее всего, не восполнят недостаток запрещенного российского топлива. После неоднократных отказов президента Байдена на многочисленные просьбы картеля увеличить добычу, Саудовская Аравия фактически возглавила сокращение добычи на 2 миллиона баррелей в день, начиная с ноября 2022 года. Этот шаг стал одновременно открытым вызовом Вашингтону и наглой попыткой поднять мировые цены на нефть, которые упали с трёхзначных цифр до отметки около $80 за баррель в результате массового высвобождения запасов нефти из топливных хранилищ США и других стран ОЭСР. Впоследствии это привело к очередному сокращению добычи ОПЕК на 1 миллион баррелей в день в июне 2023 года.

В целом ОПЕК и ее союзники (ОПЕК+) сократили добычу примерно на 5 миллионов баррелей в сутки. Хотя это и не прямое эмбарго на экспорт, как в случае с первым нефтяным шоком ОПЕК в начале 1970-х годов, тем не менее, это самое близкое к этому сокращение мирового предложения, к которому пришел картель.

Более того, как неоднократно предупреждал министр энергетики Саудовской Аравии Абдулазиз бин Салман аль-Сауд, в обозримом будущем картина предложения ОПЕК будет оставаться ограниченной из-за отсутствия инвестиций в новые мощности. Помимо Саудовской Аравии, которая планирует увеличить объем капитальных вложений до $50 млрд, немногие другие члены организации следуют этому примеру. И даже объявленные Saudi Aramco инвестиции в новые мощности приведут лишь к скромному росту добычи (до 13 миллионов баррелей в день с 12,1 в 2021 году), и то, как ожидается, не раньше 2027 года.

ОТЧАЯННЫЙ ПОИСК БАЙДЕНОМ НОВЫХ ЗАРУБЕЖНЫХ ПОСТАВОК

Отвергнутый Саудовской Аравией, президент Байден отправился искать замену попавшей под запрет российской нефти, отсутствие которой в свое время взвинтило цены на американское топливо до рекордных $5 за галлон. Но он искал не в тех местах. Он даже обратился к Ирану (который сам долгое время был объектом американских санкций, подорвавших добычу в стране, которая раньше была одним из основных мировых производителей нефти) и предложил снять санкции, введенные против ее ядерной программы вооружений, в обмен на большее количество нефти. К всеобщему удивлению, двум давним противникам не удалось договориться.

Тогда Байден обратился к президенту Венесуэлы Николасу Мадуро, к свержению которого всего несколько лет назад Вашингтон призывал венесуэльцев. Но даже если бы администрация Мадуро захотела, а она, конечно, не захотела, Венесуэла производит менее трети того, что производила раньше, и не в состоянии заменить потерянные 800 000 баррелей импортируемой российской нефти.

Но то, куда администрация Байдена не обращалась за нефтью, было столь же примечательно, как и то, куда она обращалась. Дружественный и богатый нефтью северный сосед Америки был в значительной степени проигнорирован в процессе поисков президентом по всему миру новых источников топлива.

В конце концов, в одном из своих первых шагов после вступления в должность Байден отменил ранее одобренное Вашингтоном строительство трансграничного трубопровода Keystone XL, который должен был доставлять около 900 000 баррелей в день нефти из нефтяных песков Альберты на нефтеперерабатывающие заводы побережья Персидского залива. И это не на пару месяцев или кварталов, как того требовала ОПЕК, а на ближайшие три-четыре десятилетия. Именно поэтому президент так стремился сделать так, чтобы его никогда не построили. Строительство новой энергетической инфраструктуры, такой как трубопроводы, лишь закрепит использование ископаемого топлива в американской экономике - перспектива, против которой администрация Байдена настроена решительно.

Вместо этого он решил использовать Стратегический нефтяной резерв ( SPR ) своей страны рекордными темпами, выпуская 1 миллион баррелей нефти в день в течение 180 дней, что, по стечению обстоятельств, совпадает с промежуточными выборами в Конгресс в ноябре 2022 года. Этот шаг стал третьим случаем изъятия запасов из SPR с момента вступления Байдена в должность. Четвертый был объявлен вскоре после очередного сокращения добычи ОПЕК. Затем администрация Байдена санкционировала еще одно изъятие запасов на 1 миллион баррелей в день в 2023 году, чтобы сдержать рост цен на нефть по мере приближения пикового весенне-летнего сезона автомобильных поездок.

Созданный Конгрессом в 1975 году после первого нефтяного шока ОПЕК, SPR был призван застраховать от будущих нефтяных потрясений, подобных перебоям в поставках в 1973 году. Но в данном случае перебои с поставками возникли сами собой из-за запрета администрации Байдена на импорт российской нефти.

Хотя, конечно, можно утверждать, что объем SPR не должен быть таким большим, как в 1970-х годах, учитывая, насколько выросла добыча нефти внутри страны благодаря сланцевой революции, резерв, тем не менее, остается ограниченным ресурсом и почти наполовину исчерпан. С момента прихода к власти и немедленной отмены строительства нефтепровода Keystone XL администрация Байдена сократила объем SPR почти на 45% - с 638 миллионов баррелей до 400 миллионов баррелей к декабрю 2023 года. В результате запасы сократились до чуть более половины от первоначального объема. Запасы в 400 миллионов баррелей позволили бы американской экономике удовлетворять потребность в топливе в объеме 20 миллионов баррелей в день в течение 20 дней. Более того, администрация Байдена намеревалась извлечь из SPR еще 140 миллионов баррелей в качестве меры по увеличению доходов в период с 2024 по 2027 год, но Конгресс не принял этот план.

Конечно, в представлении президента Байдена, экономика США перестанет использовать нефть в течение десятилетия, и, следовательно, не будет необходимости хранить миллионы баррелей нефти в Стратегическом нефтяном резерве. Вместо этого Соединенным Штатам понадобятся стратегические запасы лития и редкоземельных элементов (РЗЭ), чтобы способствовать переходу к "зеленой" экономике.

Если он прав, то Вашингтон сможет и дальше относительно безнаказанно истощать SPR в течение следующего десятилетия. Его можно будет использовать в качестве связующего звена, пока миллионы американских водителей будут отказываться от своих бензиновых внедорожников и переходить на транспортные средства с нулевым уровнем выбросов, такие как электрокары, что приведет к снижению потребления нефти в американской экономике до рекордно низкого уровня.

Но если утопическое видение президента Байдена будет реализовываться на десятилетия дольше, чем планировалось, истощение Стратегического нефтяного резерва может в конечном итоге оставить американскую экономику в том же положении, в котором она оказалась в 1973 году, когда Саудовская Аравия и ОПЕК перекрыли кран.

ГЛАВА 5 - УМЕНЬШЕНИЕ ДОЛГОВОЙ НАГРУЗКИ

В ночь на 21 ноября 2022 года Тория Нил спала, и ей пришло текстовое сообщение, которое она прочитала только утром. То, что она узнала, вскоре попадет в заголовки газет. Ее, как и всех остальных сотрудников компании United Furniture Industries из Тупело, штат Миссисипи, уволили. Все двадцать семь сотен сотрудников получили одно и то же текстовое сообщение: Не приходите на работу. Если вы едете на грузовике, разворачивайтесь и возвращайтесь обратно. Ни уведомления, ни выходного пособия, ни оплачиваемого компанией медицинского обслуживания. И это всего за три дня до Дня благодарения.

Конечно, то, что случилось с United Furniture, было частью экономической цепной реакции. В течение нескольких часов компания Seagrove Lumber, которая изготавливала каркасы для United Furniture, уволила всех своих сотрудников. Эти работники, как и работники United, были словно костяшками домино, которые продолжали падать. К северу от границы крупные канадские производители пиломатериалов, такие как Canfor и West Fraser Timber, которые поставляли большую часть пиломатериалов для каркасов строящихся американских домов, закрыли заводы, уволив более четырехсот рабочих.

Все эти события имели одну причину: крах рынка недвижимости. В Соединенных Штатах количество новых объявлений о продаже недвижимости в ноябре 2022 года упало более чем на 25 % по сравнению с предыдущим годом. Некогда оживленные канадские рынки пострадали еще больше. Продажи в Торонто упали на 49 %, а цены на жилье в Канаде в том же году снизились почти на 20 %.

Когда на рынке стало продаваться меньше домов, неудивительно, что строительные компании стали покупать меньше деревянных каркасов, а домохозяйства - меньше мебели. Все это было похоже на домино.

Но всех - от лесозаготовителей до производителей мебели - занимал вопрос: почему некогда бурно развивавшийся рынок жилья в Северной Америке вдруг рухнул? И ответ на этот вопрос имел очень мало общего с тем, что происходило в Северной Америке, но все же имел отношение к тому, что происходило в далекой Украине. Как мы увидим, североамериканский рынок жилья стал жертвой постоянно обостряющейся экономической войны между Россией и НАТО.

Не то чтобы хорошие времена могли продолжаться вечно. Не стоит удивляться тому, что самые низкие процентные ставки в истории (за пять тысяч лет) вызвали бум на рынке жилья и самый продолжительный в истории "бычий" рынок. Удивительно то, что и владельцы жилья, и акционеры стали считать эти условия новой нормой. Но это было не так. И что еще более важно, они не были устойчивыми.

Политика "легких денег" всегда способствовала возникновению спекулятивных пузырей: "ревущие двадцатые" (1924-28 гг.), японский пузырь на рынке недвижимости и фондовом рынке 1980-х годов, пузырь доткомов в 2000 году и, совсем недавно, пузырь субстандартных ипотечных кредитов в 2007/2008 годах - вот лишь некоторые из крупнейших пузырей в новейшей истории. Когда вы можете брать кредиты бесплатно, многие сомнительные в других отношениях инвестиции внезапно становятся привлекательными. Масштабное смягчение денежно-кредитной политики, имевшее место после пандемии, не стало исключением в этом отношении.

В Соединенных Штатах за время пандемии денежная масса выросла почти на 40 % по сравнению со средним долгосрочным показателем, составлявшим всего 7 % в год. В Канаде денежная масса (измеряемая денежным агрегатом M1) выросла на 35 % после пандемии, что вынудило Банк Канады пойти на количественное смягчение.

Тот факт, что инфляция выросла в период стремительного расширения денежной массы, не станет сюрпризом для последователей покойного американского экономиста Милтона Фридмана, отца монетаристской школы, чья знаменитая сентенция "инфляция всегда и везде является монетарным феноменом" никогда не звучала так актуально. Масштабное увеличение денежной массы, созданной путем количественного смягчения, и сопутствующий рост ликвидности на финансовых рынках быстро породили инфляцию активов. Будь то технологические акции, биткойн или коллекционные бейсбольные карточки, повсюду образовывались пузыри активов, подпитываемые практически бесплатными ставками по кредитам. А центральные банки, чья политика порождала эти пузыри, казались безучастными.

Центральные банки игнорировали такие пузыри на свой страх и риск. Инфляция активов затрагивает не только цены на акции, криптовалюты или предметы коллекционирования. Подобно вирусу, способному переходить от одного вида к другому, инфляция активов может перескочить в реальный мир цен на товары и услуги.

Двузначный рост денежной массы - а именно так центральные банки оплачивали свои масштабные покупки государственных облигаций - был пороховой бочкой, которая только и ждала, чтобы ее зажгли. А масштабные экономические санкции, которые вот-вот будут введены против крупнейшего в мире производителя ресурсов, обеспечат всю необходимую искру, чтобы взорвать эту пороховую бочку до небес.

СОКРАЩАЮЩИЙСЯ РЫНОК ЖИЛЬЯ

До того как начали падать костяшки домино, рынок жилья Северной Америки был одним из крупнейших бенефициаров политики "легких денег", которую Федеральная резервная система и Банк Канады проводили для своих экономик посредством количественного смягчения. Чем больше снижались ставки по ипотечным кредитам, тем сильнее росли цены на жилье. Существовала простая, но, тем не менее, очень мощная прямая зависимость между стоимостью заемных средств и стоимостью того, что вы берете в долг для покупки.

Рынок жилья, созданный рекордно низкими ставками по ипотечным кредитам, стал отличной сделкой для домовладельцев, за исключением, возможно, покупателей, впервые приобретающих жилье, чьи сбережения для первоначального взноса часто не поспевали за стремительно растущими ценами на жилье. Даже если у вас не было ипотеки, вы, как владелец жилья, выиграли от снижения ставок, потому что чем ниже были ставки, тем больше стоил ваш дом. Но эти прекрасные дни были основаны на рекордно низких ставках по ипотеке, которые, в свою очередь, были обусловлены низким уровнем инфляции - редко превышающим целевой показатель центральных банков в 2 %, а зачастую и ниже этого порога.

Как вскоре обнаружили домовладельцы, эта прямая зависимость между ставками по ипотеке и ценами на жилье действует столь же мощно в обратном направлении. Именно поэтому резкое повышение процентных ставок болезненнее ощущается на рынке жилья, чем где-либо еще в экономике.

Экономические последствия от падения цен на жилье ощущаются далеко за пределами рынка недвижимости. Поскольку ваш дом, как правило, является вашим самым ценным активом, коррекция рынка жилья не только снижает стоимость вашего дома, но и уменьшает вашу экономическую ценность, что сказывается на ваших расходах на все остальное. И в то же время рост ставок по ипотечным кредитам делает стоимость заемных средств (для приобретения вещи, которая в первую очередь делает вас беднее) гораздо более дорогой и, следовательно, обременительной.

Считайте, что ставки по ипотеке - это пропуск на рынок жилья. Когда процентные ставки падают, большее количество домохозяйств может претендовать на ипотечное финансирование и, следовательно, участвовать в торгах на покупку жилья. Чем больше покупателей участвует в торгах, тем выше цена, за которую в итоге будет продано жилье. И наоборот, рост ипотечных ставок лишает все больше потенциальных покупателей возможности получить или позволить себе финансирование, а поскольку такие покупатели уходят с рынка, и все меньше желающих принять участие в торгах, цена, по которой будет продано жилье, тоже падает.

На тех покупателей, которые имеют право на получение ипотечного кредита, изменения процентных ставок также оказывают влияние. Они не только определяют размер вашего ежемесячного платежа по ипотеке, но и влияют на то, какая часть этого платежа пойдет на погашение кредита (основной суммы долга), а какая - на выплату процентов по кредиту. Чем выше ставки по ипотеке, тем больше процентов приходится на ежемесячный платеж, что делает владение домом все более похожим на аренду.

По мере роста инфляции растут и ставки по ипотечным кредитам. Для потенциальных американских покупателей жилья стоимость 30-летней ипотеки с фиксированной ставкой взлетела с рекордно низкого уровня в 2,65 % в июле 2020 года до 7,3 % к ноябрю 2022 года. По данным компании Black Knight, предоставляющей данные по ипотечному кредитованию, ежемесячный платеж по ипотеке за дом средней стоимости в США за этот период увеличился на $930, то есть более чем на 70 %.

По мере того как процентные ставки продолжают расти, все больше домовладельцев, финансирующих свои дома с помощью популярных ипотечных кредитов с переменной процентной ставкой, сталкиваются со страшной триггерной ставкой - порогом, при котором фактический размер ежемесячного платежа должен увеличиться. К осени 2022 года половина владельцев ипотечных кредитов с переменной ставкой в Канаде уже достигла этого порога. Триггерные ставки бьют по рынку жилья с двух сторон. В то время как стремительно растущие ставки по ипотеке отпугивают все больше потенциальных покупателей, триггерные ставки могут вынудить некоторых держателей ипотечных кредитов продать свои дома, поскольку они больше не могут позволить себе увеличение ежемесячных платежей.

Некоторые кредитные учреждения позволили домовладельцам капитализировать резко возросшие процентные расходы, увеличив размер ипотечного кредита и продлив срок его действия. По сути, они увеличивают сумму долга домовладельца по ипотеке, добавляя невыплаченные проценты к основной сумме долга. Таким образом, вместо того чтобы постепенно выплачивать ипотеку, сумма вашего долга фактически растет с течением времени, поскольку все больше и больше ваших процентных расходов капитализируются в большую ипотеку. Вместо того чтобы становиться богаче с каждым годом, выплачивая понемногу больше ипотечного кредита, вы фактически становитесь беднее.

К сентябрю 2023 года три крупнейших банка Канады (Bank of Montreal, Toronto-Dominion Bank и Canadian Imperial Bank of Commerce) заявили, что 20 % их ипотечных заемщиков, на которых приходится около $130 млрд кредитов, столкнулись с проблемой увеличения размера ипотечного кредита, поскольку их ежемесячные платежи уже не покрывают даже процентные расходы по ипотеке. Отрицательная амортизация, как ее принято называть, - это растущее явление на рынке ипотечного кредитования, которое ставит все больше и больше домовладельцев в затруднительное финансовое положение. Кроме того, она ставит под удар ведущие кредитные учреждения страны. Регулятор, Государственный инспектор по финансовым институтам, предписал им создавать дополнительные резервы, чтобы противостоять растущей вероятности дефолтов по ипотеке.

Шокированные домовладельцы, которые в результате оказались сегодня намного беднее, несомненно, задаются вопросом, что же произошло с рынком жилья за годы, прошедшие с момента их покупки. Что изменилось, так это стоимость заемных средств.

Может показаться, что от линии боевых действий на Украине до вашего соседнего банка очень далеко, но ипотечная ставка, которую вы платите, и война на Украине связаны гораздо теснее, чем вы думаете. В конце концов, ваша ставка по ипотеке зависит от инфляции, на которую центральные банки вынуждены реагировать многократным повышением ставок. Поэтому, когда цены на все - от нефти и природного газа до зерна и удобрений - внезапно повышаются из-за повсеместного воздействия экономических санкций, это воздействие, в свою очередь, отражается на вашей ипотечной ставке и стоимости владения жильем.

АКЦИИ БОЛЬШЕ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ СТАВКОЙ В ОДНУ СТОРОНУ

Количественное смягчение принесло много выгод: рекордно низкие расходы на обслуживание государственных долгов; рекордно низкие ставки по ипотеке для домовладельцев; почти нулевые ставки по автокредитам и лизингу для потребителей. Но самым большим победителем, без сомнения, стал фондовый рынок. И это сделало самые богатые семьи нашего общества намного богаче.

Не стоит заблуждаться: со времен мирового финансового кризиса 2007/2008 годов денежно-кредитная политика была очень дружелюбной по отношению к фондовому рынку. Не случайно после принятия Федеральной резервной системой количественного смягчения на Уолл-стрит наблюдалось самое продолжительное ралли в истории - вплоть до пандемии. И хотя экономический шок и панические распродажи, вызванные пандемией, быстро обвалили фондовый рынок, ему не потребовалось много времени, чтобы восстановиться и достичь новых рекордных максимумов, когда ФРС перевела свою программу количественного смягчения на усиленный режим работы.

В этом отношении мало что изменилось с тех пор, как ФРС спасла Уолл-стрит, забрав токсичные ценные бумаги на сумму $700 млрд, обеспеченные просроченными субстандартными ипотечными кредитами, в рамках программы Troubled Asset Relief Program (TARP) и положив $125 млрд на балансы девяти американских банков, которые считались слишком большими, чтобы обанкротиться. (Вместо того чтобы быть выданными в кредит домохозяйствам и бизнесу, эти деньги в итоге были выплачены в виде рекордных бонусов). В те времена столь щедрая поддержка Уолл-стрит со стороны центрального банка объяснялась необходимостью избежать полного краха финансовой системы, поскольку некоторые из крупнейших американских финансовых учреждений стояли на грани банкротства. Поддержка также должна была подстегнуть экономическое восстановление после рецессии, охватившей не только экономику США, но и большую часть мировой экономики. Но даже когда кризис был уже позади, ФРС продолжала скупать государственные облигации в течение следующих пяти лет, фактически подпитывая масштабную инфляцию активов как на рынке жилья, так и на фондовом рынке. А когда ФРС возобновила количественное смягчение в ответ на пандемию, она приступила к нему в невиданных ранее масштабах, заставив другие центральные банки по всему миру последовать ее примеру.

Похоже, что в постоянно меняющемся мире монетарных условий - намеренно или нет - есть одна константа: фондовый рынок является главным бенефициаром политики Федеральной Резервной Системы.

Главная причина, по которой акции так сильно выигрывают от количественного смягчения, заключается в том, что они являются основной инвестиционной альтернативой облигациям в составе портфеля любого инвестора. Когда доходность облигаций падает до рекордно низкого уровня из-за масштабных покупок облигаций центральным банком, частные деньги перетекают с рынка облигаций на фондовый рынок. Этот поток средств, измеряемый триллионами долларов, может двигать стоимость акций только в одном направлении - вверх!

За последние сорок лет этот поток был практически односторонним. Сначала это было связано с успехами глобализации, в основном за счет переноса производства в другие страны, в борьбе с инфляцией и, следовательно, с процентными ставками. Начиная с 2008 года, он также был обусловлен массовой прямой скупкой облигаций центральными банками под прикрытием программ количественного смягчения.

По мере того как процентные ставки непрерывно снижались на протяжении десятилетий, стоимость акций росла. Рассмотрим, например, противоположные траектории доходности 10-летних казначейских облигаций - общего ориентира для рынка государственных ценных бумаг США с фиксированным доходом - и S&P 500, исторически являющегося ориентиром для американских акций. Доходность облигаций достигла максимума в начале 1980-х годов, когда знаменитый председатель ФРС Пол Волкер начал тотальную атаку на бушующую инфляцию после второго нефтяного шока ОПЕК. Волкер поднял ставку по федеральным фондам до 20 %. В это время доходность 10-летних казначейских облигаций достигла максимума - около 16 %.

Теперь переведите часы на четыре десятилетия вперед. К 2021 году, благодаря масштабному количественному смягчению, доходность 10-летних казначейских облигаций снизилась до 0,5 %. Между тем, за тот же период индекс S&P 500 вырос более чем в тридцать раз. Чем ниже доходность облигаций, тем выше цена, которую инвесторы будут платить за конкурентоспособные акции.

Постоянное, почти неумолимое снижение доходности государственных облигаций и сопутствующий рост доходности фондового рынка оказали глубокое влияние на поведение инвесторов. Традиционно в инвестиционной индустрии существовало правило, согласно которому 60 % активов портфеля должны приходиться на акции и 40 % - на облигации. Такое соотношение объяснялось тем, что, поскольку облигации и акции обычно движутся в противоположных направлениях, а акции исторически приносят более высокую прибыль, такое разделение обеспечит адекватную доходность в течение долгого времени.

Но по мере того как доходность облигаций падала до новых рекордных минимумов, это традиционное правило переставало действовать для все большего числа инвесторов. Процентные ставки по облигациям упали настолько низко, что купоны (процентные платежи), которые они выплачивали индивидуальным розничным инвесторам, приносили слишком мизерную прибыль, чтобы оправдать их хранение. А для институциональных инвесторов, таких как пенсионные планы, доходность облигаций уже не обеспечивала доходности, достаточной для покрытия их будущих актуарных обязательств, что вынуждало их искать более привлекательные альтернативы в других местах - например, инвестиции в инфраструктуру, недвижимость, прямые инвестиции и, в первую очередь, акции.

По мере того как доходность облигаций продолжала падать, правило 60/40 уступило место гораздо более высокой доле акций. Другими словами, чем больше облигаций покупал центральный банк по сильно заниженным процентным ставкам (и чрезмерно высоким ценам) в рамках количественного смягчения, тем меньше частные инвесторы хотели их покупать.

Казалось, что центральные банки испытывают неуемный аппетит к облигациям своего собственного правительства. После окончания пандемии центральные банки держали на своих балансах облигации на сумму $36 трлн - почти 30 % от общей стоимости всех находящихся в обращении облигаций. В ответ на вопросы о подобной практике центральные банки защищали свои масштабные закупки, утверждая, что они не манипулируют доходностью облигаций намеренно, поскольку покупают их на открытом рынке, как и все остальные.

Это было правдой в той мере, в какой это было возможно. Но они забыли упомянуть о том, что перекупили облигации у всех остальных участников, доведя доходность облигаций (которая находится в обратной зависимости от цены облигаций) до рекордно низкого уровня, чтобы правительства этих стран платили лишь незначительные расходы по финансированию огромных дефицитов, которые они создали во время пандемии.

Поэтому, хотя центральные банки действительно покупали свои облигации на рынке, было не менее верно и то, что они играли по иным правилам, чем другие участники. В отличие от частных инвесторов или управляющих фондами, которым приходится беспокоиться об эффективности своего портфеля, центральным банкам не нужно было беспокоиться об эффективности огромного портфеля облигаций с фиксированной доходностью, который они держали на своих внезапно раздувшихся балансах. По крайней мере, они не думали, что это когда-нибудь произойдет.

Другими словами, несмотря на то, что центральные банки действительно покупали облигации по рыночным ценам, они также сильно искажали этот рынок. Что в этом плохого? В конце концов, если искажение рынка облигаций делает домовладельцев богаче, приводит к рекордному росту фондового рынка и позволяет правительствам финансировать рекордные дефициты по мизерным процентным ставкам, почему бы центральным банкам просто не продолжать это делать?

Ответ, конечно, заключается в том, что фальсификация рынков - это игра, старая как сами рынки. Проблема в том, что они не могут оставаться вечно искаженными. Финансовые активы, такие как акции и облигации, в конце концов, найдут свой истинный уровень. В период низкой инфляции центральные банки могут искажать рынок облигаций и выходить сухими из воды, финансируя огромные государственные дефициты путем предоставления огромных субсидий на покупку облигаций, но они не могут делать то же самое, когда инфляция взлетает до максимумов, не виданных за последние четыре десятилетия. Когда это происходит, становится ясно, что на король то голый!

Инфляция - враг держателя облигаций, поскольку со временем она уничтожает реальную стоимость купонных выплат. Облигация выплачивает своим владельцам ряд фиксированных платежей в течение определенного периода времени - отсюда и название "фиксированный доход". Эти выплаты по мере инфляции снижают реальную стоимость облигаций, и чем выше уровень инфляции, тем больше снижается их стоимость. Поэтому, чтобы кто-то купил облигацию, купонные выплаты по которой даже не покрывают инфляцию, цена самой облигации должна упасть. Скажем, облигация со сроком погашения $100 ранее продавалась по цене $95, но внезапно инфляция выросла. Теперь эту облигацию придется продавать по более низкой цене, скажем, за $90, чтобы компенсировать тот факт, что ее купонные выплаты были сведены на нет инфляцией. Другими словами, покупатель получит облигацию по сниженной цене, и чем сильнее инфляция снижает реальную стоимость купонных выплат, тем большую скидку придется предложить инвестору. И чем дольше эти купонные выплаты растягивались в будущее, тем большее влияние оказывала инфляция на базовую стоимость облигации, а значит, тем сильнее падала ее цена. Именно поэтому цены на долгосрочные облигации (20 лет и более) более уязвимы перед инфляцией, чем цены на краткосрочные облигации (от 1 до 5 лет).

И если ваши облигации приносят убытки, потому что больше не защищают ваши инвестиции от инфляции, почему бы просто не продать их? Частные инвесторы могут сделать именно это, и они так и поступили. Но для центральных банков этот вариант был не так прост.

Если бы центральные банки перестали покупать облигации своих правительств по искусственно заниженным ставкам, рынок бы показал свою истинную стоимость; то есть другие участники рынка повысили бы доходность облигаций в ответ на стремительный рост инфляции, в результате чего центральные банки понесли бы еще большие убытки по облигациям, которые они уже держали. А если бы те же банки перестали субсидировать свои правительства, покупая их облигации по искусственно заниженным ставкам, стоимость обслуживания государственного долга, который во время пандемии раздулся до рекордного бюджетного дефицита, внезапно взлетела бы до небес, в результате чего на крючке оказались бы налогоплательщики. Но если центральные банки не продадут облигации, которые они купили во время пандемии, их потери будут расти по мере того, как доходность облигаций будет расти вместе с инфляцией.

Если держать облигации - это больно, а не держать - это больно, то вы окажетесь в очень неудобном положении. И это будет еще хуже, если знать, сколько всего поставлено на карту.

Но то, что вызывало беспокойство у центральных банков, обернулось эйфорией для владельцев акций. Хотя все акции выиграли от рекордно низкой доходности облигаций, которую обеспечило количественное смягчение, больше всего выиграли так называемые акции роста - в основном технологические акции, котирующиеся на NASDAQ, на которые инвесторы ставили, что они будут демонстрировать экспоненциальный рост на рынке, потерявшем всякий страх перед тем, что центральные банки когда-либо нажмут на тормоза денежной массы. Многие из этих акций также выиграли от закрытия розничной торговли, последовавшего за пандемией, когда электронная коммерция внезапно получила количественный, но временный толчок. Между рекордно низкой доходностью облигаций благодаря количественному смягчению и внезапным подъемом электронной коммерции из-за пандемии, NASDAQ продемонстрировал впечатляющий рост (43,6 % в 2020 году и 21,39 % в 2021 году).

В свою очередь, эти впечатляющие результаты были достигнуты благодаря пяти растущим мега-акциям, так называемым акциям FAANG - Facebook (теперь Meta), Amazon, Apple, Netflix и Google, капитализация которых по своей величине стала равна ВВП. Рыночная капитализация Apple превысила $3 трлн, а Amazon в 2021 году достигла пиковой оценки в $1,7 трлн. Для сравнения: ВВП всего девятнадцати стран мира превышает триллион долларов.

Теоретически, растущий прилив должен поднимать все лодки, а значит, растущий фондовый рынок должен делать всех богаче. Но в отличие от роста цен на жилье, от которого выигрывают примерно две трети североамериканских домохозяйств, от роста акций выигрывают в основном только 10 % самых богатых домохозяйств. Это происходит потому, что эти 10 % владеют более чем 80 % всех акций, котирующихся на бирже. Таким образом, по мере роста стоимости акций распределение богатства становилось все более концентрированным в руках самых богатых. Эти две тенденции, разумеется, были тесно связаны между собой, поскольку доходы от фондового рынка, превышающие средние показатели во время самого продолжительного в истории "бычьего" рынка, достались непропорционально богатейшим домохозяйствам общества. Их богатство росло по сравнению с большинством домохозяйств, которые практически не владели акциями.

Независимо от того, было ли это сделано намеренно или просто стало следствием монетарной политики, нельзя отрицать, что 10 % самых богатых домохозяйств явно стали главными бенефициарами количественного смягчения. Возможно, неудивительно, что это вызвало критику, согласно которой с точки зрения распределения ресурсов позиция Федеральной Резервной Системы, благоприятствующая фондовому рынку, была крайне регрессивной; то есть она благоприятствовала наиболее богатым слоям общества.

Возможно, в прошлом это и было так, но такие мультимиллиардеры, как Джефф Безос из Amazon или Элон Маск из Tesla's/X, быстро поняли то же, что и домовладельцы: использование кредитного плеча - это улица с двусторонним движением. Свободные деньги способствуют инфляции, а растущие процентные ставки - дефляции, и это относится к некогда высоко взлетевшим технологическим акциям, которые, казалось, устремились на Луну.

Нетрудно понять, почему так происходит. Внезапно американская экономика превратилась из страны, где каждый мог брать кредиты бесплатно, в страну, где даже по самым выгодным кредитам Казначейство США платило 5 % за краткосрочные кредиты, а домовладельцы платили более 7 % за долгосрочные ипотечные кредиты. Быстрое повышение ставок Федеральной резервной системой США и чистые продажи на рынке облигаций (количественное ужесточение) привели к самому резкому росту процентных ставок со времен Пола Волкера, возглавлявшего ФРС четыре десятилетия назад.

И точно так же, как рекордно низкие процентные ставки оказали огромное влияние на оценку стоимости акций, так и один из самых быстрых в истории рост стоимости заимствований. Будь то снижение стоимости биткойна почти на 80 %, падение NASDAQ на 33,4 % в 2022 году или двузначное падение цен на жилье в Северной Америке, воздух стремительно выходил из пузырей активов, созданных легкими деньгами.

В самом худшем случае обвал стоимости акций технологических компаний и растущее число увольнений в технологическом секторе напомнили крах пузыря доткомов более двух десятилетий назад. Падение стоимости акций FAANG в какой-то момент напоминало потери акций Pets.com или Global Crossing в эпоху доткомов. По состоянию на начало января 2023 года Facebook потерял две трети своей рыночной капитализации, Amazon и Netflix упали более чем наполовину, а Google - более чем на 40 %. Apple оказалась в лучшем положении среди акций FAANG, но все равно упала более чем на 40 % и потеряла почти триллион долларов от своей рыночной стоимости. Другие "любимцы" NASDAQ тоже пострадали. Канадский поставщик платформ для электронной коммерции Shopify (в течение короткого времени занимавший первое место по рыночной стоимости на Фондовой бирже Торонто, где он был включен в кросс-листинг NASDAQ) потерял более 70 % своей прежней рыночной стоимости, как и Tesla - некогда главный герой рынка электромобилей.

Хотя эти огромные потери впоследствии были отыграны в ходе широко разрекламированного ралли искусственного интеллекта, фондовому рынку потребовалось более двух лет, чтобы достичь нового пика, поскольку становилось все более очевидным, что повышение процентных ставок не за горами.

В течение многих лет фондовые рынки плыли по течению, оседлав сильное течение постоянно падающей доходности облигаций. Теперь, однако, им придется плыть против течения, борясь с потоком растущей доходности облигаций, поскольку инфляция все глубже укореняется в экономике. Как и в случае с недвижимостью, акции стали выглядеть гораздо менее привлекательными, когда заемные деньги перестали быть бесплатными.

КОЛИЧЕСТВЕННОЕ УЖЕСТОЧЕНИЕ: МОГУТ ЛИ ПРАВИТЕЛЬСТВА И ИХ ЦЕНТРАЛЬНЫЕ БАНКИ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ СОКРАЩЕНИЕ ДОЛИ ЗАЕМНЫХ СРЕДСТВ?

Раньше повышение или понижение центральным банком краткосрочных таргетируемых процентных ставок вполне определяло всю совокупность изменений в денежно-кредитной политике. Но это было до того, как количественное смягчение стало играть столь заметную роль в политике центральных банков. Принципиальное различие между этими двумя рычагами заключается в том, что в то время как корректировки краткосрочных процентных ставок происходят вверх и вниз в течение делового цикла, количественное смягчение, как правило, было односторонним.

Но теперь это не так. Ряд центральных банков, в том числе и такая важная структура, как ФРС, сейчас движутся в противоположном направлении, начав программу количественного ужесточения, в рамках которой они теперь являются чистыми продавцами, а не массовыми покупателями государственных облигаций. Этот курс может стать новым мощным источником торможения экономики и инфляции, а также цен на такие активы, как акции и недвижимость.

Как следует из названия, количественное ужесточение является абсолютной противоположностью количественного смягчения. Вместо того чтобы покупать облигации, центральный банк продает облигации, которые он когда-то приобрел и положил на свой баланс, и возвращает их обратно, чтобы рынок облигаций мог их переварить. Подобно тому, как покупка центральным банком государственных облигаций снизила доходность облигаций и связанные с ними долгосрочные процентные ставки (например, ставки по ипотечным кредитам), продажа центральным банком государственных облигаций приведет к повышению доходности и ставок. И это происходит совершенно независимо от того, какие действия предпринимает центральный банк в отношении корректировки своей краткосрочной цели на тот момент.

Теоретически, конечно, количественное смягчение может быть компенсировано количественным ужесточением, точно так же как снижение целевых краткосрочных процентных ставок центрального банка может быть компенсировано повышением ставок в зависимости от изменения экономических условий. На практике, однако, количественное ужесточение еще ни разу не применялось, за исключением попытки, предпринятой ФРС в 2018 году, когда она ненадолго продала облигации, накопленные ею в ходе первоначальной программы количественного смягчения в период с 2008 по 2013 год, обратно на рынок. Эта попытка продлилась недолго.

ФРС внезапно прекратила свою единственную попытку количественного ужесточения, когда почувствовала внезапную потерю ликвидности на рынке облигаций - признак того, что рынок с трудом переваривает то, чем его кормит ФРС. За исключением этого очень короткого и неудачного монетарного эксперимента, количественное ужесточение не применялось на постоянной основе. По крайней мере, до сих пор.

Сегодня у ФРС, безусловно, гораздо больше мотивации придерживаться этой политики, чем в 2018 году, когда инфляция по индексу CPI в США составляла всего 2,3 %, что едва превышало целевой уровень центрального банка. Но поскольку инфляция, особенно важная базовая инфляция, по-прежнему почти в два раза превышает целевой уровень ФРС, а баланс ФРС вырос более чем в два раза по сравнению с 2018 годом, центральный банк считает, что у него нет другого выбора, кроме как начать сворачивать масштабные покупки облигаций, которые он производил во время пандемии.

Объявив в марте 2022 года о прекращении программы количественного смягчения, ФРС в июне начала долгий и неопределенный процесс сокращения своего раздутого баланса в $9 трлн, отказавшись от ежемесячного размещения казначейских облигаций с погашением на сумму до $30 млрд и ипотечных ценных бумаг с федеральным покрытием на сумму до $17,5 млрд. В сентябре 2022 года центральный банк увеличил объем ежемесячных продаж казначейских облигаций до $60 млрд, а ипотечных ценных бумаг - до $35 млрд.

ФРС - да и любой другой центральный банк - в принципе может продать любую часть своего портфеля облигаций обратно на рынок в любое время. Но для того, чтобы его действия привели к наименьшим последствиям для рынков облигаций, он решил просто не обращать облигации по мере их погашения. Таким образом, всем остальным участникам рынка облигаций не приходится гадать, какие облигации ФРС будет сбрасывать. И хотя ФРС не продавала облигации напрямую, она все же выкинула из своего портфеля облигации со сроком погашения и тем самым заставила рынок облигаций поглотить новые выпуски.

ФРС еще не сообщила, до какой степени она хочет сократить свой баланс в $9 трлн. К марту 2023 года она разместила облигации на сумму около $700 млн. Если центральный банк захочет вернуться к уровню, предшествовавшему пандемии, то для этого потребуются годы количественного ужесточения при нынешних темпах в $1,1 трлн в год. Устойчивое давление на доходность облигаций, а значит, и на цены на жилье и фондовый рынок - одна из причин, по которой он может отказаться от этого курса.

Другая причина заключается в том, что ФРС и другие центральные банки, которые пойдут по этому пути, вполне могут обанкротиться в ходе этого процесса.

ОЦЕНКА ПО РЫНОЧНОЙ СТОИМОСТИ

"Оценка по рыночной стоимости" - это способ, с помощью которого портфельные менеджеры ведут учет своих инвестиций. Это способ сравнить стоимость ценных бумаг на момент их покупки с их текущей стоимостью на рынке. Результаты обычно сообщаются клиентам ежемесячно или, как минимум, ежеквартально.

Центральные банки также обязаны ежеквартально сообщать о своих пакетах ценных бумаг, и то, что они сообщают в последнее время, никогда не сообщалось ранее. Впервые в своей истории они несут убытки, пытаясь покрыть огромные портфели облигаций, которые они приобрели в ходе программ количественного смягчения. И убытки будут накапливаться еще долгие годы.

В нормальных условиях центральные банки фактически зарабатывают деньги для своих правительств за счет облигаций, которые они держат на своем балансе. Как правило, они ежегодно перечисляют эти доходы в министерство финансов своей страны. Теперь это не так. Теперь они несут все большие убытки, и многие из них нуждаются в залоге.

Рассмотрим, например, положение, в котором оказался Банк Канады. В 2022 году, впервые за свою почти девятивековую историю, центральный банк был вынужден объявить об убытках в своем отчете за третий квартал на сумму 522 миллиона канадских долларов. Этот убыток стал прямым результатом учета стоимости огромных государственных облигаций Канады на сумму 3 миллиарда канадских долларов, которые банк купил по вопиюще высоким ценам (и, соответственно, с низкой доходностью) в ходе программы количественного смягчения, принятой во время пандемии. Банк приобрел эти облигации для финансирования огромного и рекордно высокого бюджетного дефицита в 327 миллиардов канадских долларов, который образовался у федерального правительства Канады за это время. В течение 2020 и 2021 годов центральный банк приобрел облигации правительства Канады на сумму 350 миллиардов канадских долларов; при этом он стал владельцем почти половины (45 %) долга правительства по облигациям.

В основном Банк Канады покупал облигации у крупных коммерческих банков страны и оплачивал их через так называемые расчетные балансы, по которым банкам выплачивались проценты по действующей целевой процентной ставке овернайт, устанавливаемой самим центральным банком. Расчетные балансы, по сути, представляли собой создание денежной массы под другим названием. Когда Банк Канады начал этот процесс, он пользовался преимуществом "положительного переноса" своей огромной позиции по облигациям. Другими словами, облигации, которыми владел Банк Канады, платили купонный доход (около 1 %), который был выше, чем ставка 0,25 % овернайт, которую банк платил коммерческим банкам по их расчетным остаткам. Но по мере того как инфляция росла, вынуждая Банк Канады постоянно повышать ставки, росла и ставка, которую он выплачивал крупнейшим банкам страны по их расчетным остаткам. По состоянию на 7 июля 2023 года эта ставка выросла до 5 %.

Даже когда целевая ставка овернайт составляла всего 3,5 %, Банку Канады удалось накопить упомянутые выше убытки в размере 522 миллионов канадских долларов. Банк предупредил, что в ближайшие три года его ждут новые потери, которые, конечно же, будут зависеть от траектории изменения процентных ставок. Согласно исследованию Института Хау (C.D. Howe Institute), крупного канадского аналитического центра, потери составят от 3,6 до 8,8 миллиарда канадских долларов за этот период времени в зависимости от целевой ставки овернайт Банка. Учитывая, что к осени 2023 года эта ставка уже находилась на уровне 5 %, потери, скорее всего, будут на верхней границе этого диапазона или около нее.

Все крупные западные центральные банки сталкиваются с той же проблемой, что и Банк Канады. Во время пандемии все они купили огромное количество государственных облигаций по смехотворно высоким ценам (и, соответственно, с низкой доходностью), чтобы облегчить бремя финансирования огромных бюджетных дефицитов, которые правительства наращивали во время пандемии. Если бы они этого не сделали, стоимость финансирования этих рекордных бюджетных дефицитов на рынке облигаций резко возросла бы - настолько, что финансирование стало бы недоступным, и в этом случае правительства не смогли бы так щедро раздавать чеки на пособия во время пандемии.

Но теперь расходы центральных банков резко возросли. Федеральная резервная система, которая перечислила $100 млрд в казначейство США еще в 2021 году, понесла операционные убытки на примерно сопоставимую сумму.

В Швейцарии ситуация не отличается: Швейцарский национальный банк сообщил об убытках в размере 132 миллиардов швейцарских франков в 2022 году, что является крупнейшим убытком с момента основания центрального банка в 1907 году. А Банку Англии, который с 2009 года выплатил британскому правительству более 120 миллиардов фунтов стерлингов чистого дохода, потребуется 11 миллиардов фунтов стерлингов от правительства для покрытия убытков. По оценкам Morgan Stanley, центральному банку потребуются денежные вливания в размере 30 миллиардов фунтов стерлингов в 2023 и 2024 годах, чтобы компенсировать недостаток между процентным доходом, который он обычно получает от государственных облигаций, и процентами, которые он выплачивает финансовому учреждению, у которого купил эти облигации. И чем больше Банк Англии будет повышать ставки для борьбы с инфляцией, тем больше ему придется платить этим коммерческим банкам, и тем больше будут убытки от хранения огромного портфеля облигаций. По оценкам Morgan Stanley, каждый процентный пункт повышения процентных ставок Банком Англии снижает объем перечислений центрального банка в казну на целых 10 миллиардов фунтов стерлингов в год.

Центральные банки еврозоны находятся в не лучшей форме. По оценкам Morgan Stanley, центральные банки еврозоны в совокупности понесли около 40 миллиардов евро убытков от переноса позиций по облигациям, которые они держали на своих балансах в 2022 году.

Но, как выясняется, убытки, которые несут центральные банки, - это лишь верхушка айсберга. Это просто стоимость финансирования текущих портфелей облигаций банков. Хотя эти потери сами по себе беспрецедентны, они ничтожны по сравнению с ужасающими инвестиционными потерями, которые были понесены из-за изменения стоимости самих облигаций.

Оказалось, что массовая скупка центральным банком государственных облигаций по рекордно высоким ценам произошла накануне одной из самых больших коррекций, которые когда-либо видел рынок облигаций. По мере того как доходность облигаций росла, цены на облигации, которые покупали центральные банки, падали.

К осени 2023 года цена 10-летних казначейских облигаций упала примерно на 25 % с лета 2020 года, когда их доходность опустилась до 0,5 %. Стоимость более долгосрочных казначейских облигаций (20 и более лет) упала более чем на 40 %. Если падения такого масштаба часто наблюдаются в ценах на акции во время медвежьих рынков, то на якобы гораздо более безопасном рынке государственных облигаций они неслыханны. По данным Bank of America, нынешняя распродажа на рынке казначейских облигаций - самая сильная за все время, она превзошла даже падение 10-летних казначейских облигаций на 19 % в 1860 году, перед Гражданской войной в США.

В то время как ставки по облигациям взлетели вверх, вызвав одну из худших распродаж на рынке облигаций в истории, цена облигаций, которые центральные банки так щедро покупали по рекордно высоким ценам, резко упала. К сентябрю 2023 года, если бы облигации, купленные Банком Канады в рамках программы количественного смягчения, были проданы, их стоимость снизилась бы более чем на 31 миллиард канадских долларов. И с тех пор цены на облигации правительства Канады продолжают падать, что указывает на еще большие потери.

Резервный банк Австралии (РБА) оказался в аналогичном положении. В 2022 году, если бы его портфель облигаций был оценен по рыночной стоимости, он понес бы убытки в размере 36,7 миллиарда австралийских долларов, в результате чего центральный банк имел бы отрицательный капитал в размере 12,4 миллиарда австралийских долларов.

Если бы РБА или Банк Канады были частными банками с их нынешними отрицательными позициями по капиталу, их ждал бы тот же конец, который постиг Silicon Valley Bank в начале 2023 года - третье по величине банкротство банка в истории США и крупнейшее банкротство со времен финансового кризиса 2007/2008 годов. Банк также приобрел огромное количество долгосрочных казначейских облигаций, ошибочно полагая, что рекордно низкая доходность облигаций будет устойчивой. Когда это оказалось не так, на балансе банка начали накапливаться огромные убытки.

Когда вкладчики узнают о проблемах на балансе банка, они бегут на выход. Это вызывает отток средств из банка, поскольку вкладчики пытаются снять свои деньги, что вынуждает банк ликвидировать свои казначейские обязательства и в процессе реализовать накопившиеся огромные убытки. Если доходы банка от погашения облигаций не смогут покрыть изъятие вкладов, банк либо придется спасать, либо объявить о банкротстве, как это произошло с Silicon Valley и как это произошло бы с PacWest Bancorp, если бы его не спас гораздо более крупный J.P. Morgan.

Однако, как бы резко ни выросла доходность государственных облигаций после окончания количественного смягчения, она, как и сами целевые краткосрочные процентные ставки центральных банков, отнюдь не высока по сравнению с историческими нормами. Сила распродажи на рынке облигаций свидетельствует о том, насколько низко упала доходность в условиях масштабных покупок со стороны центральных банков, а не о том, насколько высока она сегодня, когда количественное смягчение прекратилось.

Проблема для инвесторов заключается в том, что никто не знает, как будет выглядеть нормальная ситуация на рынке облигаций завтра. Без всех этих покупок центральных банков доходность облигаций была бы на сотни базисных пунктов выше во всем мире, и в частности на рынке казначейских облигаций, где ФРС лидировала среди всех центральных банков в покупке облигаций. Поскольку о количественном смягчении больше не идет речи, дни, когда доходность 10-летних казначейских облигаций составляла 0,5 %, остались в прошлом. Осенью 2023 года доходность 10-летних казначейских облигаций достигала 5 %, но даже нынешняя доходность облигаций может оказаться непозволительно низкой.

Хотя доходность уже поднялась до самого высокого уровня со времен последней рецессии, инфляция тогда составляла немногим более половины от той, что наблюдается сегодня. И тому рынку облигаций не приходилось беспокоиться о перспективе того, что Федеральная резервная система и другие центральные банки могут выгрузить триллионы долларов облигаций со своих раздутых балансов. Напротив, именно тогда ФРС под руководством Бернанке начала свою программу покупки облигаций.

Дело в том, что при любом резком скачке процентных ставок, подобном нынешнему, на финансовых рынках происходят сбои. В 2008 году именно инвестиционные банки Уолл-стрит держали токсичные ценные бумаги (обеспеченные долговые обязательства), которые были полны просроченных ипотечных кредитов. Сегодня это региональные банки, по крайней мере, на данный момент. Но на этот раз токсичные ценные бумаги - это не дефолтные субстандартные ипотечные кредиты, а казначейские облигации США, якобы самые безопасные инвестиции в мире, стоимость которых, тем не менее, упала во время одной из худших распродаж на рынке облигаций в истории.

Американские банки обычно держат огромные объемы казначейских облигаций США, которые они финансируют за счет денег своих вкладчиков. Хотя казначейские облигации всегда считались самым безопасным инвестиционным инструментом в мире с точки зрения дефолта, это не означает, что они не могут нанести удар по балансу банка, если их цена вдруг резко упадет. Когда доходность 10-летних казначейских облигаций США взлетает с 0,5 % до 5 %, многие балансы оказываются под ударом.

К счастью, с такой проблемой не сталкиваются ни Резервный банк Австралии, ни Банк Канады, ни, тем более, ФРС. В отличие от Silicon Valley Bank, центральным банкам не приходится беспокоиться о том, что на их банк обрушится вал бегства вкладчиков. И у них есть уникальная возможность покрыть убытки - такая, какой нет ни у одного частного банка. По откровенному и красноречивому выражению тогдашнего заместителя управляющего Банка Австралии, а ныне управляющего Мишель Баллок, центральный банк может просто "создавать деньги". Именно это мы и сделали, когда купили облигации".5

По общему признанию, это самое очевидное решение вновь возникшей дилеммы неплатежеспособности центральных банков. И это, конечно, гораздо более политически приемлемый вариант, чем заставлять налогоплательщиков оплачивать миллиарды долларов убытков по облигациям. И вот решение проблемы оказывается тем же самым, что создало ее в первую очередь: просто печатать больше денег.

Но если печатные станки снова начнут работать сверх всякой меры, что это будет означать для инфляции?

Свободные деньги не только поощряют домохозяйства и корпорации брать в долг, но и побуждают правительства делать то же самое. Если сокращение налогов или увеличение расходов может быть профинансировано в течение десяти лет за счет облигаций, выплачивающих всего 0,5 % годовых, как это было во время пандемии, то почему бы и нет? Но когда инфляция внезапно делает заимствования все более и более дорогими, правительствам приходится дважды подумать, прежде чем наращивать огромный дефицит. По крайней мере, это справедливо для тех правительств, которым не приходится в массовом порядке субсидировать растущие счета за электроэнергию в своей стране.

Для стран-экспортеров энергии, таких как Канада, прекращение программ поддержки в связи с пандемией позволит быстро сократить рекордные дефициты. Однако это не относится к западноевропейским странам, таким как Германия или Великобритания, которые выплачивают домохозяйствам и корпорациям огромные субсидии на энергопотребление - суммы, превосходящие те, что были выделены во время пандемии. Высокие цены подтолкнут дефицит в обратном направлении. Великобритания выделила около 60 миллиардов фунтов стерлингов на борьбу с энергетическим кризисом в стране. В 2023 году дефицит бюджета страны может составить около 7 % ВВП. Такие крупные бюджетные дефициты сохранятся, и их придется финансировать при постоянно растущих ставках заимствований.

А это значит, что, хотя расходы времен COVID сделают нас всех в целом беднее, некоторые из нас будут чувствовать себя намного холоднее.

ГЛАВА 6 - ЗИМА НАСТУПАЕТ

В глазах всего мира Германия представляется известной как страна-производитель и третья по величине страна-экспортер в мире благодаря мастерству инженеров, изобретательности ученых, дисциплине и преданности делу квалифицированных рабочих. О чем обычно не упоминают, так это о том, что экономический успех Германии, которому завидуют во всем мире, во многом был обусловлен дешевой импортной рабочей силой и, что самое главное, дешевой импортной энергией.

Послевоенное немецкое экономическое чудо - так называемый "экономический переворот" - ознаменовало собой стремительный взлет немецкой экономики, возрожденной из пепла разрушений Второй мировой войны. Но к началу 1960-х годов чудо исчерпало себя. Строительство Берлинской стены в 1961 году отрезало важный источник мигрантов из Восточной Германии, в результате чего бурно развивающаяся западногерманская экономика столкнулась с серьезной нехваткой рабочей силы.

Решением проблемы нехватки рабочей силы в Германии стало соглашение с Турцией, заключенное в 1961 году, которое позволяло сотням тысяч турецких граждан приезжать в Германию на срок до двух лет в качестве гастарбайтеров.

Недостатка в претендентах не было. Несмотря на то, что немецкие гастарбайтеры не имели права на защиту минимальной заработной платы и, таким образом, обеспечивали немецкую промышленность обильным источником дешевой рабочей силы, заработная плата, которую они получали в Германии, все равно была в разы больше той, которую они могли заработать на родине. С точки зрения Турции, оптовый экспорт избыточной рабочей силы снижал уровень безработицы в стране, а стабильный поток доходов, который гастарбайтеры отправляли своим семьям, был желанным источником денежных переводов в турецкую экономику.

Немецкая промышленность, которой быстро понравилась рабочая сила из числа гастарбайтеров, активно лоббировала отмену двухлетнего ограничения, и оно было снято, позволив гастарбайтерам стать постоянными жителями. Многие из них впоследствии привезли своих жен из Турции и стали обзаводиться семьями в Германии.

Воссоединение двух Германий в октябре 1990 года неожиданно дало заводам Западной Германии огромный источник рабочей силы, и необходимость в импорте турецких рабочих отпала. Тем не менее, все прибывшие работники получили статус постоянного жителя или гражданство, вместе с семьями, которые они привезли с собой. Однако не все немцы приняли их с радостью. Турецкое население остается мишенью для правых партий, таких как "Альтернатива для Германии", которые осуждают новый мультикультурный облик страны. Тем не менее Германия быстро стала крупнейшим регионом для турецкой диаспоры, а турки превратились в самое густонаселенное этническое меньшинство в Германии, насчитывающее, по последним оценкам, около 7 миллионов человек.

Непрерывный поток турецких рабочих-мигрантов, вероятно, заполнил пустоту на рынке труда, с которой столкнулась послевоенная экономика Германии, но существовала еще большая пустота, которую нужно было заполнить, - это энергетический вакуум. И чтобы заполнить эту пустоту, Германия обратилась не к Ближнему Востоку, а к своему противнику по Второй мировой войне - Советскому Союзу.

В 1970-х годах новоизбранный канцлер Вилли Брандт выступил за новую концепцию в немецкой политике - "Ostpolitik". Это была попытка разморозить отношения времен холодной войны между Западной Германией и Советским Союзом в надежде, что улучшение отношений откроет путь к воссоединению. В основе этой инициативы лежала торговля энергоресурсами.

В Западной Сибири были обнаружены огромные запасы природного газа, что позволяло Советскому Союзу стать крупным экспортером этого вида топлива. Однако трубопроводов для экспорта этого топлива на голодные до газа западноевропейские рынки не существовало. Поэтому Брандт предложил построить масштабную сеть трубопроводов - разумеется, с использованием немецкой стали, - которая соединила бы сибирский газ с немецкими рынками. Это был беспроигрышный вариант. С одной стороны, Россия получила новый важный рынок сбыта своего природного ресурса и источник валютных поступлений. С другой стороны, Германия могла обеспечить себя дешевыми поставками жизненно необходимой энергии, а российские трубопроводы стали новым важным потребителем немецкой стали.

Но с распадом Советского Союза в 1991 году российские трубопроводы, соединяющие Германию, вдруг оказались проложены через независимую и становившуюся все более враждебной страну - Украину. Споры о плате за транзит, которую Россия должна была платить Украине за право прокачивать свой газ по ставшим украинскими трубопроводам, достигли кульминации в 2008 году, когда зимой Россия на двадцать дней приостановила поставки газа.

Это стало огромной проблемой для промышленной державы Европы. К середине 1990-х годов Германия стала получать от России 40 % поставок природного газа. Ей нужна была надежная трубопроводная сеть, где газ не мог бы быть заблокирован из-за споров с третьей страной о транзитной плате. Поэтому и Россия, и Германия были заинтересованы в том, чтобы обойти Украину и избежать дальнейших конфликтов, которые могли бы прервать поставки российского природного газа на немецкие рынки.

Для этого две страны договорились о строительстве серии трубопроводов по дну Балтийского моря, которые должны были доставить российский природный газ к конечной точке в Любмине, на северо-востоке Германии. Протянувшись на 1 222 километра (759 миль), "Северный поток - 1" стал самым длинным подводным газопроводом в мире, его общая пропускная способность составляла 55 миллиардов кубических метров (1,9 триллиона кубических футов) природного газа в год. Это был, безусловно, самый важный трубопровод, соединивший российские газовые месторождения с миллионами европейских домохозяйств и предприятий.

Газопроводы были в равной степени детищем бывшего канцлера Германии Ангелы Меркель и ее предшественника Герхарда Шредера, как и российских президентов Дмитрия Медведева и Владимира Путина. Сегодня оба бывших канцлера подвергаются нападкам в своих странах за то, что Германия стала настолько зависимой от экспорта российского газа, а значит, уязвимой для политического диктата Москвы. Но в то время сменявшие друг друга немецкие правительства (как социал-демократическое, так и христианско-демократическое) совершенно справедливо признавали, что страна не сможет сохранить свой статус глобальной производственной державы без дешевой и богатой энергии для питания своей промышленной базы.

Германия строила трубопроводы из России не потому, что ее правительству нравилось российское руководство, так же как Соединенные Штаты импортировали нефть из Саудовской Аравии, потому что отдавали предпочтение репрессивной автократической монархии, которая в то время все еще устраивала публичные обезглавливания. Германия импортировала российский природный газ по той же причине, по которой ранее импортировала турецкую рабочую силу: чем ниже себестоимость продукции, тем конкурентоспособнее экспортные отрасли. Поскольку немецкая экономика либо живет, либо умирает благодаря своему экспорту - особенно энергоемкому, такому как автомобили, бытовая техника и химикаты, - "Северный поток - 1" не вызывал сомнений, независимо от того, какая партия находилась у власти.

Шредер и Меркель выступали за "Северный поток - 1", потому что они хотели обеспечить немецкие компании и немецкие домохозяйства самым дешевым газом. А самым дешевым газом для немецкого рынка был российский газ. Он остается таковым и сегодня.

Однако не все страны были сторонниками проекта "Северный поток". Соединенные Штаты активно выступали против него, опасаясь, что он даст России неоправданные политические рычаги влияния на крупнейшую и самую важную европейскую державу НАТО. И хотя Германия является союзником Соединенных Штатов по НАТО, она также является их промышленным конкурентом. Конечно, американская промышленность не потеряет сон, если немецкий экспорт вдруг станет менее конкурентоспособным.

Вашингтон попытался остановить "Северный поток", сначала запретив американским компаниям участвовать в прокладке трубопровода по дну Балтийского моря, а затем пригрозив немецким фирмам, участвующим в его строительстве, санкциями. В конце концов, однако, немецкая сторона добилась своего, и Соединенным Штатам пришлось отказаться от угрозы санкций.

Конечно, страной, которая больше всех возражала, но была бессильна остановить строительство газопровода, была Украина. В конце концов, "Северный поток" был спроектирован в обход украинских трубопроводов, которые приносили Киеву миллиарды долларов в качестве платы за транзит. С открытием "Северного потока - 1" доля экспорта российского газа через Украину снизилась с 60 % до 25 %.

И Россия, и Германия были бы рады, если бы эта цифра снизилась еще больше. Так почему бы не построить еще один газопровод, параллельный первоначальному, который удвоил бы поставки газа в Германию? К всеобщему удивлению, и Украина, и Соединенные Штаты выступили против "Северного потока - 2". Его строительство происходило на фоне российской оккупации Крыма и вспыхнувших протестов русскоязычных регионов после свержения под руководством американцев дружественного Москве правительства в Киеве. Американцы возобновили свои угрозы ввести санкции против любой компании, работающей над проектом, и оказывали давление на европейских союзников, чтобы те вместо этого покупали американский газ.6 Более того, американцы дошли до того, что заявили, что никогда не допустят его запуска в эксплуатацию. "Если Россия вторгнется на Украину, так или иначе, - заявила заместитель секретаря Госдепартамента США Виктория Нуланд, - "Северный поток-2" не продвинется дальше".7

Конечно, этого не произошло. Немецкие дипломаты оказались не в состоянии повторить свои прежние успехи в ослаблении американского давления. Когда в начале 2022 года строительство было завершено, правительство Германии отказалось сертифицировать "Северный поток - 2", несмотря на то, что в то время цены на природный газ в Европе уже стремительно росли, а инвестиции в трубопровод составили $11 млрд., большая часть из которых была сделана немецкими коммунальными компаниями.

Русские, похоже, не возражали. Они не спешили возобновлять экспорт газа в страну, которая выступила против них. Если Берлин мог использовать открытие "Северного потока - 2" в качестве оружия, чтобы лишить Россию экспортных доходов для финансирования военных действий на Украине, то и Россия могла сыграть в эту игру. В результате поэтапных сокращений к концу лета поток газа в "Северный поток - 1" был полностью перекрыт, что привело к сокращению поставок российского газа в Германию на 90 %.

Надвигающаяся нехватка газа грозила Германии крупнейшим энергетическим кризисом со времен Второй мировой войны. В Германии нарастало политическое давление, требующее открытия новых трубопроводов. Ни Соединенные Штаты, ни другие союзники по НАТО не могли ничего сделать, чтобы изменить экономическую ситуацию: Германии нужен был российский газ. Как ни важна была Россия для мировых поставок нефти, но еще важнее она была для поставок природного газа, особенно для Европы. Россия - крупнейший в мире экспортер газа, а Европа - основной экспортный рынок, на который приходилось более 40 % поставок газа из России. Германия была еще более зависима - от Москвы она получала более половины своего газа.

Этот экономический спасательный круг оборвался 26 сентября 2022 года. Дания и Швеция сообщили об утечках в трубопроводах "Северный поток 1" и "Северный поток 2" после взрывов на дне Балтийского моря. В результате утечек временно образовался бурлящий котел утечки газа, ширина которого в какой-то момент достигала километра (чуть более полумили).

В результате взрывов оба трубопровода оказались неработоспособными, в каждом из них образовались дыры длиной более сорока пяти метров (148 футов). Повреждения лишили всякой надежды на то, что урегулирование конфликта между Россией и Украиной или ее союзниками по НАТО может привести к восстановлению поставок российского природного газа в Западную Европу. И НАТО, и Россия обвинили друг друга в саботаже на газопроводах.

Запад поспешил указать пальцем на Россию, заявив, что Путин был достаточно безумен, чтобы уничтожить свои собственные многомиллиардные инвестиции и одновременно избавиться от одного из своих лучших козырей. Более объективные аналитики отметили, что если бы Путин действительно хотел прекратить поставки газа в Европу, ему достаточно было бы перекрыть кран, как он уже сделал с "Северным потоком - 1".

Тем временем американский госсекретарь Энтони Блинкен злорадствовал, что диверсия с "Северным потоком" предоставила Соединенным Штатам "огромную стратегическую возможность"8. На слушаниях в Сенате в январе 2023 года Нуланд была так же довольна: "Я думаю, администрация очень рада узнать, что "Северный поток - 2" теперь... кусок металла на дне моря"9 Соединенные Штаты, похоже, не переживали из-за катастрофы, поразившей их союзника.

В то время как метан "Северного потока" все еще продолжал выходить из разрушенного газопровода, норвежские и польские официальные лица перерезали ленточку на новом трубопроводе, соединяющем две страны. Кажется маловероятным, чтобы эти союзники по НАТО были разочарованы катастрофой, постигшей их гораздо более крупного конкурента (и исторического соперника). Впрочем, не расстроились и американские экспортеры СПГ. В конце концов, американского газа было предостаточно. И если он стоил намного дороже, чем тот, который могла предоставить Россия, то это была проблема Германии, а не их.

Несколько недель спустя американский журналист Сеймур Хирш, лауреат Пулитцеровской премии, расследовавший такие истории, как бойня в Май-Лай во Вьетнаме и пытки в Абу-Грейб в Ираке, опубликовал статью под названием "Как Америка вырвала газопровод "Северный поток"". Согласно его источникам, водолазы ВМС США под прикрытием совместных учений заложили на морском дне мины, которые можно было взорвать дистанционно. Херш утверждал, что секретная операция проводилась непосредственно под руководством Джо Байдена. Позднее появились сообщения, что виноваты украинские водолазы.

Но в конечном итоге вопрос об ответственности упускает гораздо более важный момент. Никого не должна удивлять циничная жестокость на войне. Что характеризует атаку на "Северный поток" как знак на ландшафте новой нормальности, так это то, кто стал ее конечной жертвой. Потому что на самом деле это был не тот, кем он казался на первый взгляд: Россия.

Конечно, разрушение газопроводов означало, что Россия больше не сможет продавать свой газ Германии (что в любом случае уже было невозможно на тот момент). Но потеря немецкого рынка, конечно, не означала, что Россия не сможет продавать свой газ в других странах. Настоящей жертвой саботажа на газопроводах оказалась Германия и остальная экономика ЕС.

Были ли диверсанты, подложившие заряды, американцами или украинцами - не более чем сноска к гораздо более серьезной истории. Важно лишь то, что с того момента, как прогремели эти взрывы, европейская экономика, и в частности немецкая, оказалась отрезанной от своей энергетической опоры. Она была втянута в войну. И внезапно пути назад уже не было.

ФИКСАЦИЯ НА БУДУЩЕЕ

Экономические потрясения по своей природе эфемерны. Кто-то может возразить, что война на Украине - это шок. Есть шанс, что в какой-то момент в будущем будет заключен договор между Россией и Украиной и ее союзниками по НАТО, а санкции против России могут быть даже смягчены или отменены. Правительства меняются, альянсы меняются. Возникают новые проблемы. Ничто не вечно. Но это не значит, что энергетические потоки вернутся к тому состоянию, в котором они были до введения санкций против России.

С момента введения санкций ландшафт энергетической инфраструктуры заметно изменился. Германия, в которой до вторжения не было ни одного терминала СПГ, поспешно арендовала три плавучих терминала СПГ стоимостью около €10 млрд и планирует построить еще несколько наземных. Они являются составной частью не менее девятнадцати новых терминалов СПГ, которые спешно строятся в Европе, чтобы заменить утраченные поставки природного газа из России.

И точно так же, как Германия переключилась на СПГ, Россия переключилась на огромный китайский рынок для продажи своего газа. Поворот начался более десяти лет назад со строительства газопровода "Сила Сибири" (первоначальное название - "Якутия-Хабаровск-Владивосток"), который позволил вывести сибирский газ на китайский рынок. Проект был профинансирован тридцатилетним контрактом на сумму $400 млрд. Трубопровод был введен в эксплуатацию в конце 2019 года. Ежегодный объем поставок вырос со 113 миллионов кубических метров (4 миллиарда кубических футов) газа в 2019 году до 436 миллионов кубических метров (15,4 миллиарда кубических футов) в 2022 году. Ожидается, что к 2025 году объем поставок по трубопроводу достигнет пикового уровня в 1 миллиард кубометров (38 миллиардов кубических футов) - примерно столько же, сколько Россия поставляла Италии, своему крупнейшему европейскому потребителю после Германии.

Незадолго до Олимпийских игр в Пекине российская энергетическая корпорация "Газпром" объявила о заключении тридцатилетнего контракта на поставку природного газа китайской государственной энергетической компании CNPC по новому газопроводу, соединяющему обширные месторождения природного газа на Ямале в Сибири с северо-западом Китая. Строительство газопровода "Сила Сибири-2" протяженностью 2 700 километров (1 677 миль), который пройдет через Монголию, должно начаться в 2024 году, а в эксплуатацию он должен быть введен к 2030 году. Ожидается, что "Сила Сибири-2" более чем в два раза увеличит объем российского газа, поставляемого на китайские рынки по первому трубопроводу, и будет поставлять 50 миллиардов кубометров (1,7 триллиона кубических футов) в год. Россия, которая до начала конфликта на Украине обеспечивала лишь около 10 % китайского газового импорта, после строительства следующего газопровода станет крупнейшим поставщиком Китая, обеспечивая к концу десятилетия почти половину его газового импорта. Если вспомнить, что немецкое экономическое "чудо" подпитывалось дешевой рабочей силой и российским газом, то нетрудно понять, что имеет в виду крупнейший в мире экспортер.

Ни Германия, ни Россия не осуществляли эти инвестиции в качестве краткосрочного решения проблем, вызванных санкциями. Вы не тратите €10 млрд на строительство терминалов СПГ, чтобы обеспечить себя газом всего на год. Например, немецкая коммунальная компания SEFE, бывшее подразделение "Газпрома", которое было изъято правительством Германии, подписала соглашение об импорте 2,25 миллиона тонн СПГ в год в течение следующих двух десятилетий с экспортного терминала в Луизиане. Вы также не тратите миллиарды долларов на строительство трубопроводов в Китай в качестве временной альтернативы поставкам газа на рынки Западной Европы. Поворот Германии на Восток в поисках энергетического партнера назывался "Ostpolitik". Теперь у России своя Ostpolitik.

Помимо строительства новых трубопроводов, Россия намерена изменить конфигурацию существующей трубопроводной сети, чтобы перенаправить потоки нефти и газа с традиционных европейских рынков на открывающиеся азиатские рынки.

Со временем, по мере того как Россия будет направлять все большую долю своего газового экспорта на снабжение китайского рынка, в Европе будет оставаться все меньше излишков газа для экспорта, даже если в какой-то момент в будущем европейские санкции против российской энергетики будут сняты и отношения между Германией и Россией улучшатся. Аналогичным образом, строительство терминалов по приему СПГ обрекает Германию на новую зависимость от импорта СПГ.

И Германия, и Россия вложили миллиарды долларов в строительство новой энергетической инфраструктуры, которая будет использоваться в течение десятилетий, чтобы окупить затраты. Таким образом, терминалы СПГ в Германии и трубопроводы, ведущие в Китай, в России означают тектонический долгосрочный сдвиг в европейском энергоснабжении и столь же тектонический долгосрочный сдвиг в направлении российского экспорта нефти и газа. Экономические последствия этих сдвигов будут сказываться на протяжении десятилетий.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПОТЕРИ ЕВРОПЫ - ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ ВЫГОДА АМЕРИКИ

Американское противодействие строительству газопровода Nord Stream, которое началось еще при администрации Обамы, было не только геополитическим. В экономических интересах Соединенных Штатов было противостоять трубопроводам из России в попытке создать спрос на то, что стало наиболее динамичной частью американской энергетической промышленности: крупномасштабный экспорт сланцевого газа в виде СПГ. Новые комплексы по сжижению газа в Калькасье-Пасс (Calcasieu Pass) и Сабин-Пасс (Sabine Pass) неожиданно обеспечили Соединенным Штатам самые большие мощности по экспорту СПГ в мире.

Произошло ли это просто по счастливой случайности или в рамках тщательно разработанного генерального плана, но Соединенные Штаты увеличили свои мощности по экспорту СПГ как раз в тот момент, когда украинский конфликт и подрыв трубопроводов "Северный поток" отрезали европейские рынки от поставок российского газа. Буквально в одночасье резко возросший европейский спрос на американский СПГ вывел Соединенные Штаты в первые ряды мировых экспортеров СПГ наряду с традиционными тяжеловесами - Катаром и Австралией.

В 2022 году импорт СПГ в Европу резко возрос - на 65 % по сравнению с предыдущим годом, поскольку страны ЕС пытались компенсировать потерю российского газа, от которого они так сильно зависели. А газовая промышленность США стала одним из главных бенефициаров растущего спроса на СПГ в Европе: около двух третей рекордно высокого американского экспорта СПГ было направлено на европейские рынки.

Бум экспорта СПГ, безусловно, стал долгожданным переломным событием для газовой отрасли США. Если раньше экспорт американского природного газа почти полностью осуществлялся по трубопроводам в расположенные по соседству с США Мексику и Канаду, то теперь экспорт СПГ превышает экспорт по трубопроводам. И это был очень выгодный переход. После потери российских газовых потоков европейские цены на СПГ взлетели до небес, превысив азиатские, и стали самым привлекательным рынком в мире. Благодаря поставкам СПГ американские производители газа получали в четыре раза больше от продажи своей продукции в Европе после подрыва "Северного потока", чем на североамериканском рынке.

Замена российского природного газа на СПГ в Европе стала для американской газовой промышленности не чем иным, как настоящей удачей. Если десять лет назад экспорт СПГ был практически нулевым, то к 2022 году на него будет приходиться 15 % американского производства природного газа, и этот показатель может более чем удвоиться в течение следующего десятилетия с появлением десяти новых экспортных терминалов СПГ, которые планируется построить вдоль побережья Мексиканского залива.

Но для европейских потребителей энергоресурсов это является чем-то иным, нежели удачей.

ДЕИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ

Не было никаких сомнений в том, что рост цен на энергоносители приведет к инфляции в Германии, или в том, что надвигается рецессия. Ни одна экономика не может выдержать такой шок, как инфляция в 11 %, без ущерба для роста. Но рецессии, какими бы болезненными они ни были для потерявших работу, обычно длятся всего пару кварталов. То, с чем столкнулась высоко оцениваемая обрабатывающая промышленность Германии, гораздо сложнее, чем кратковременный циклический спад. Вместо этого она сталкивается с перспективой устойчивого спада.

На долю немецкой обрабатывающей промышленности приходится более 20 % ВВП страны, но до недавнего времени ее заводы работали на электроэнергии, получаемой по большей части от сжигания дешевого российского природного газа. Эта реальность не обошла стороной ни деловые круги Германии, ни ее профсоюзы. В апреле 2022 года в совместном заявлении группы работодателей BDA и профсоюзной конфедерации DGB утверждалось, что потеря поставок российского природного газа представляет смертельную опасность для промышленного ядра немецкой экономики. По данным Федерального статистического управления Германии, цены на электроэнергию для промышленных потребителей и без того были самыми высокими за всю историю, так что крупнейшая экономика Европейского союза и один из крупнейших мировых центров обрабатывающей промышленности внезапно столкнулись с одними из самых дорогих тарифов на электроэнергию в мире и уж точно самыми дорогими в Европе.

Наиболее уязвимыми жертвами немецкой экономики, да и экономики ЕС в целом, стали такие энергоемкие отрасли, как стекольная и сталелитейная. Эти отрасли, которые когда-то были основой немецкой экономики, больше не являются экономически жизнеспособными в большинстве стран Европы при сегодняшних ценах на электроэнергию. Нельзя размещать такие энергоемкие отрасли, как сталелитейная и стекольная, в стране, где стоимость электроэнергии достигла €500 за мегаватт ( BTU-эквивалент $600 за баррель нефти!). Резкий рост цен на газ в Италии, которая использует около половины импортируемого природного газа для выработки электроэнергии, уже привел к повсеместному сокращению производства в растущем списке энергоемких отраслей, включая сталелитейную, целлюлозно-бумажную и стекольную. С 2019 года немецкие производители стекла столкнулись с десятикратным увеличением стоимости энергии. Аналогичный рост заставил ArcelorMittal SA, второго по величине производителя стали в мире, объявить о том, что ему придется закрыть две доменные печи на своих гигантских предприятиях в Бремене.

Сталь и стекло являются важными отраслями промышленности Германии, но больше всего в мире немецкая промышленность известна производством высококлассных автомобилей. Как долго еще Audi, BMW, Porsche и Mercedes смогут платить за резко возросшие цены на электроэнергию в Германии и продолжать выпускать автомобили в своей стране? На карту поставлено около 800 000 рабочих мест в Германии, которые напрямую зависят от автомобильного производства, и ещё сотни тысяч косвенно.

А если растущие цены на электроэнергию не являются достаточным предвестником смерти для отрасли, подумайте об указе Брюсселя, согласно которому к 2035 году в Европейском союзе можно будет продавать только электрические автомобили. Если ЕС будет следовать этому предписанию, это будет означать отказ от подавляющего большинства европейского рынка в пользу китайских автопроизводителей, которые, учитывая их контроль над производством автомобильных аккумуляторов и материалов для их изготовления, как ожидается, будут доминировать в производстве электромобилей к тому времени. И не забывайте, что батареи не являются источником энергии. Они хранят энергию. Большая часть электроэнергии, которую хранят автомобильные аккумуляторы, вырабатывается за счет сжигания природного газа. Если цена на природный газ вырастет, то вырастет и цена поездки на электромобилях.

Немецкая автомобильная промышленность, возможно, и переходит на выпуск электромобилей, чтобы соответствовать политике ЕС, но в том, как Германия производит автомобили, нет ничего экологичного. Для производства одного автомобиля требуется пятьдесят пять тысяч мегаджоулей энергии. Volkswagen, крупнейший производитель автомобилей в стране, получает 80 % этой необходимой энергии от сжигания природного газа. BMW использует это топливо для получения 60 % энергии, используемой на своих заводах. В отличие от этого, на возобновляемые источники энергии приходится всего 1 % энергии, используемой при производстве автомобилей в Германии.

Вызовет ли резкий рост цен на электроэнергию миграцию производства автомобилей в страны, которые могут обеспечить более дешевое и стабильное энергоснабжение, подобно тому, как высокая заработная плата вызвала перенос производства автомобилей из Америки и Канады в низкооплачиваемую Мексику? Германия уже начинает казаться маловероятным местом для размещения нового энергозатратного автозавода. Не говоря уже о том, что это маловероятное место для строительства мегазавода по производству батарей для электромобилей. Может быть, именно поэтому, не обращая внимания на субсидии канадского правительства, Volkswagen решил разместить свой новый многомиллиардный завод по производству аккумуляторов в Онтарио, где стоимость электроэнергии в разы меньше, чем в Германии.

Никогда не возникало сомнений в том, что стремительный рост цен на энергоносители подстегнет инфляцию, а экономика в конечном итоге скатится в рецессию. Вскоре после того, как инфляция достигла 11 % - самого высокого показателя за последние семь десятилетий в европейской экономике, якобы защищенной от инфляции, - Германия впала в рецессию в последнем квартале 2022 года и первом квартале 2023 года. Остальные страны еврозоны последовали ее примеру.

Министр экономики Германии Роберт Хабек обвинил в инфляции взлетевшие цены на энергоносители, которые, по его словам, поставили немецких потребителей на колени. По оценкам главы Немецкого института экономических исследований Марселя Фратцхера, влияние войны на Украине на цены на энергоносители уже обошлось немецкой экономике примерно в €100 млрд, или около 2,5 % ВВП. Петер Адриан, президент Торгово-промышленной палаты Германии, оценил потери в €160 млрд. Оба они предупредили, что рост цен на энергоносители будет оставаться главным конкурентным препятствием для Германии в течение ближайших десятилетий.

Немецкое слово года в 2022 году - Zeitenwende. Оно означает "конец эпохи" или "эпохальное изменение". Когда канцлер Олаф Шольц использовал это слово, он имел в виду якобы новую и ясную внешнюю политику Германии, которая теперь рассматривает Китай и Россию как реальные угрозы. Но с таким же успехом он мог говорить об эпохальном переходе немецкой экономики от производственной державы к экономике, связанной одними из самых высоких в мире ценами на энергоносители. Внезапно значение понятия "нормально" в крупнейшей экономике Европы резко изменилось. И большинству немцев не понравится то, как они ощущают себя в этой новой нормальности.

ГЛАВА 7 - ДЕЙСТВИЯ ПО БОРЬБЕ С ГЛОБАЛЬНЫМ ИЗМЕНЕНИЕМ КЛИМАТА ПРИДЕТСЯ ПОДОЖДАТЬ

Когда взорванные трубопроводы Nord Stream начали выбрасывать в атмосферу сотни тысяч тонн метана, активисты поспешили заметить, что последствия не просто геополитические. Жертвы не могут быть идентифицированы по паспортам. За это заплатит вся планета. Метан в восемьдесят раз сильнее углекислого газа влияет на изменение климата, а "Северный поток" выбросил 220 000 тонн этого вещества, что стало крупнейшей промышленной утечкой метана в истории США. Независимо от того, "стоите ли вы на стороне Украины" или болеете за Россию, массовые выбросы сильнодействующих веществ, ухудшающих климат, - это потеря для всех. Но, как выяснилось, эти выбросы превзошли то, что последовало за ними. По оценкам ученых, первый год войны на Украине привел к чистому увеличению выбросов парниковых газов на 120-150 миллионов тонн, что примерно равно годовым выбросам страны размером с Бельгию или Нидерланды. Но это только воздействие на саму Украину. Эти оценки не отражают влияния войны и связанных с ней санкций на выбросы, обусловленные энергетическим выбором союзников Украины в связи с прекращением поставок российского топлива. Как мы видим на примере Германии и большинства ее партнеров по ЕС и НАТО, эти энергетические решения были очень существенными и будут продолжать оказывать влияние на выбросы в течение десятилетий - к сожалению, в неправильном направлении.

Это не очень хорошая новость для надежд на смягчение растущего воздействия глобального изменения климата. Кратковременная передышка от постоянно растущих выбросов во время пандемии (глобальные выбросы снизились на 4 %, поскольку огромная часть мировой экономики была внезапно заблокирована) оказалась столь же мимолетной, как и сама изоляция в связи с пандемией. Не успели экономики вновь открыться, как выбросы начали восстанавливаться. А санкционная война против России с ее многочисленными непредвиденными последствиями дала дополнительный толчок росту выбросов.

К 2022 году содержание углерода в атмосфере достигло максимального за 4 миллиона лет уровня в 424 единицы на миллион. А следующим летом мировая температура поднялась до самого высокого уровня за последние 125 000 лет. При нынешних темпах роста выбросов мировая температура к концу века поднимется более чем на два градуса. В мире, к которому мы движемся, необходимость адаптации к глобальному изменению климата быстро затмит сегодняшние усилия по смягчению последствий.

Несмотря на необходимость принятия срочных мер, конфликт на Украине и его быстро растущие международные последствия поставили новые препятствия на пути к остановке неуклонного роста глобальных выбросов.

ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ В СРАВНЕНИИ С ЦЕЛЯМИ УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

Когда впервые были введены санкции против российского экспорта ископаемого топлива, в европейских СМИ и среди правительств ЕС широко обсуждалось, что такие меры помогут экономикам стран-членов ЕС избавиться от зависимости от ископаемого топлива, поскольку Россия является его основным поставщиком. В результате санкции против российского ископаемого топлива изначально были покрыты толстым слоем "зеленой" краски.

Но, как мы быстро поняли, политика борьбы с изменением климата отходит на второй план по сравнению с проблемами энергетической безопасности, когда люди начинают беспокоиться о том, смогут ли они обогреть свои дома зимой или включат ли они свет, когда щелкнут выключателем. Во всех смыслах и целях энергетическая безопасность сводилась к тому, что правительства пытались найти альтернативные источники ископаемого топлива для своих экономик, внезапно лишившихся энергии, чтобы компенсировать потерю поставок из России, на которые теперь наложены санкции.

Выбор между энергетической безопасностью и необходимостью смягчения последствий изменения климата, вызванного выбросами, никогда не был таким острым, как во время конфликта между Россией и Украиной. Война и сопутствующие ей санкции изменили приоритеты по всей Европе. Вместо реализации следующего запланированного раунда агрессивных мер по сокращению выбросов новым главным пунктом в политической повестке дня каждой страны неожиданно стала энергетическая безопасность.

Энергетический выбор, сделанный от Берлина до Лондона и Брюсселя, был однозначен. Помимо самих европейских потребителей энергии, которые внезапно были вынуждены платить огромные, рекордные цены, самой большой жертвой санкционной войны между Россией и НАТО стали цели Европейского союза по сокращению выбросов, которые он так гордо отстаивает в качестве стандарта для всего остального мира. И, как мы видим, этот выбор, однажды сделанный, не подлежит трезвому пересмотру будущими администрациями; он закреплен на десятилетия вперед масштабными расходами на новую энергетическую инфраструктуру, которые были вызваны санкциями.

Сегодняшний главный приоритет энергетической безопасности направил экономику стран ЕС в прямо противоположную сторону от тех амбициозных целей по сокращению выбросов ( сокращение выбросов на 55 % по сравнению с уровнем 1990 года к концу этого десятилетия и полное отсутствие выбросов к середине века), которые они должны были бы взять на себя. Хотя европейские правительства торжественно заявляют, что, несмотря на нынешние развороты энергетической политики, они по-прежнему глубоко привержены этим весьма амбициозным целям по сокращению выбросов, их недавний выбор в области энергетики направляет экономику этих стран по совершенно иной траектории.

Немецкое агентство по охране окружающей среды уже признало, что широко разрекламированная цель по сокращению выбросов к 2030 году, скорее всего, не будет достигнута, что ставит под сомнение долгосрочную цель Германии по достижению нулевого уровня выбросов к 2045 году. Это признание связано с недавними решениями в области энергетики, принятыми в ответ на войну в Украине. То, что относится к невыполненным целям Германии, относится и к большинству правительственных целей ЕС по выбросам.

Например, как мы видели в предыдущей главе, миллиарды долларов тратятся в Германии и во всем Европейском союзе на строительство терминалов СПГ - и это в течение десятилетия, когда ЕС намеревался перевести расходы на инфраструктуру на возобновляемые источники энергии и вывести из эксплуатации многие из существующих нефте-, газо- и угледобывающих предприятий. Вместо этого большая часть новых расходов на энергетику будет направлена не на возобновляемые источники энергии, а на замену инфраструктуры, обслуживавшей российский природный газ, нефть и уголь, новой инфраструктурой для работы с альтернативными источниками поставок этих самых углеводородных видов топлива, вызывающих выбросы.

Поскольку СПГ становится фактической альтернативой российскому трубопроводному газу, необходимые инвестиции в новые терминалы для его приемки означают возобновление инвестиций в будущее потребление ископаемого топлива. Именно эта связь между новой энергетической инфраструктурой и дальнейшим потреблением ископаемого топлива побудила президента Байдена отвергнуть строительство трубопровода Keystone XL из Канады. По его мнению, строительство трубопровода приведет лишь к дальнейшему росту использования ископаемого топлива в американской экономике - а его администрация категорически против этого.

Но когда речь заходит об использовании американского топлива (например, СПГ), а не канадского битума, это уже совсем другой вопрос - по крайней мере, с точки зрения Вашингтона. Та же администрация Байдена, которая заблокировала строительство Keystone XL, не выражает аналогичных опасений по поводу новой инфраструктуры СПГ, строящейся в Германии и других странах Европы, пока топливо поставляется из Америки. Прогнозируемый экономический срок службы, оправдывающий масштабные инвестиции в эти виды энергетической инфраструктуры, требует их непрерывной эксплуатации в течение десятилетий, обязывая Германию и ее соседей по ЕС к долгосрочному использованию ископаемого топлива - именно то энергетическое будущее, которое призвано обеспечить достижение целевых показателей по выбросам.

В то же время не только потребление СПГ увеличивает выбросы парниковых газов в ЕС, но и его производство оказывает значительное влияние на выбросы там, где это топливо производится. Выбросы CO2 на американских предприятиях СПГ подскочили на 18 миллионов тонн в год, увеличившись на 81 % по сравнению с 2019 годом. Это эквивалентно выбросам нескольких крупных угольных электростанций. И хотя сторонники СПГ утверждают, что СПГ - это мост в будущее без выбросов углекислого газа, это может быть довольно длинным мостом, в зависимости от того, откуда берется энергия для превращения газа в жидкую форму. СПГ может занимать в шестьсот раз меньший объем, чем топливо в газообразном состоянии, но для его преобразования требуется много энергии, чтобы охладить газ до - 160 градусов Цельсия (-256 градусов по Фаренгейту), не говоря уже о топливе, необходимом для работы судов, которые перевозят его в открытом море. Если энергия, необходимая для перевода газа в жидкое состояние, производится путем сжигания угля, то СПГ может быть в десять раз более углеродоемким, чем природный газ, поставляемый по трубопроводу.

И хотя строительство девятнадцати новых терминалов СПГ по всему Европейскому союзу гарантирует этому виду топлива долгосрочное присутствие в энергетических планах Европы, еще более опасный источник выбросов углекислого газа неожиданно получил новую жизнь в энергосистеме континента.

ВОЗВРАЩЕНИЕ УГОЛЬНОЙ ЭРЫ

Если прислушаться к мнению экологического, социального и руководящего сообщества, то уголь - это ходячий мертвец. Если это правда, то для атмосферы это будет очень хорошей новостью, поскольку ни один источник энергии не создает больше углеродного загрязнения, чем уголь. На единицу энергии уголь выделяет на 50 % больше углерода, чем природный газ (в газообразном состоянии). Будучи самым грязным из ископаемых видов топлива, уголь в одиночку обеспечивает выброс более четверти углерода, который мировая экономика выбрасывает в атмосферу каждый год.

Именно по этой причине уголь обычно указывают в качестве наиболее важной ближайшей цели для замены в процессе перехода к альтернативным возобновляемым источникам энергии и окончательного достижения экономики с нулевым уровнем выбросов. С этой целью 75 стран, на долю которых приходится 95 % мирового потребления угля, обязались полностью отказаться от угольной энергетики к 2050 или 2060 году.

Но если посмотреть на мировые цены на уголь и мировое потребление угля сегодня, то вряд ли можно сказать, что эта отрасль умирает. На самом деле, редко, если вообще когда-либо, времена были лучше. С тех пор как экономическая изоляция, вызванная пандемией, закончилась, мировое потребление топлива достигло рекордного уровня. Цены на уголь уже достигли рекордных значений, а в один момент они в четыре раза превысили уровень, существовавший до пандемии.

Как и спрос на нефть, мировой спрос на уголь упал во время пандемии. Цена на австралийский уголь из Ньюкасла, который многие считают эталоном для поставок на огромный азиатский рынок, упала до $50 за тонну. Но с тех пор мировые цены на уголь взлетели до рекордных высот. На недавнем пике уголь продавался по цене более $400 за тонну по сравнению с предыдущим историческим максимумом - чуть более $100 за тонну.

К 2022 году мировой спрос на уголь установил новый исторический максимум, сведя на нет десятилетний устойчивый прогресс в сокращении глобального потребления самого грязного в мире топлива. Хотя основным фактором такого поворота является постпандемическое оживление спроса в Азии, также наблюдается ренессанс потребления угля в самом маловероятном месте - в Европе. И этот ренессанс, как оказалось, связан с войной на Украине и тем выбором в сфере энергетики в Европе, к которому привела потеря российского ископаемого топлива.

Прекращение поставок российского природного газа вызвало массовый переход Германии и других стран ЕС к более широкому использованию угольной энергетики. С начала конфликта на Украине потребление угля в Европе выросло более чем на 20 % (обратная сторона почти 20-процентного снижения потребления природного газа из-за прекращения поставок из России) - и это в то время, когда многие угольные электростанции континента должны были быть окончательно закрыты. Неожиданно для самого экологически грязного вида топлива в мире резко изменились ориентиры политики в области выбросов.

Энергетические потрясения, если они достаточно драматичны, могут вызвать глубокие изменения в использовании энергии. В свою очередь, эти изменения могут оказать значительное влияние на уровень выбросов в будущем, даже спустя долгое время после того, как первоначальный шок прошел. Например, дефицит предложения нефти во время потрясений ОПЕК в 1970-х годах побудил североамериканские домохозяйства перейти на более экологически чистое топливо, заменив печи, работающие на мазуте, моделями, работающими на природном газе. Однако сегодня прекращение поставок российского природного газа заставляет многие страны ЕС снова перейти на сжигание угля с гораздо более высоким уровнем выбросов, обращая вспять десятилетия передовой мировой экологической политики и практики.

Возврат к более высокой зависимости от угольной энергетики означает, что вместо того, чтобы полностью отказаться от использования угольных электростанций в своих энергосистемах, как того требуют агрессивные цели по сокращению выбросов, большинство стран ЕС отменяют запланированное закрытие действующих угольных электростанций. Некоторые из них также рассматривают возможность возобновления работы давно закрытых угольных электростанций в отчаянной попытке предотвратить широкомасштабные отключения электроэнергии.

Нигде это так не проявляется, как в Германии, крупнейшей экономике Европейского союза и крупнейшем потребителе угля. Уголь, вырабатывающий около 30 % всей электроэнергии в стране, должен был полностью исчезнуть из энергетического баланса Германии к 2030 году - ключевое условие для достижения цели по сокращению выбросов в атмосферу в этом году до 55 % ниже уровня 1990 года. Правительство канцлера Олафа Шольца стоически заявило, что будет придерживаться графика отказа от угля на 2030 год. Но тем временем по меньшей мере двадцать угольных электростанций по всей стране возобновляют работу или продлевают сроки их закрытия, чтобы обеспечить Германию достаточным количеством энергии для замены того, что ранее поставлялось за счет импорта российского природного газа. Таким образом, угольная энергетика отнюдь не исключена из энергетического баланса страны, а, напротив, собирается совершить впечатляющее возвращение, поскольку она служит топливом для якобы "зеленой" немецкой экономики. Доля угольной энергетики в производстве электроэнергии в Германии растет с каждым годом конфликта на Украине и к 2023 году достигнет более 33 %. А если говорить о выбросах в энергетическом секторе Германии, то последствия возвращения к углю уже очевидны: в 2022 году они увеличатся на 4,5 % в результате вызванного войной перехода с природного газа на уголь.

ДЛИННАЯ ТЕНЬ ФУКУСИМЫ

В дополнение к потере российского природного газа, сжигание угля получило еще один мощный толчок к развитию благодаря закрытию в Германии последней из действующих атомных электростанций. Еще в 2011 году, после аварии на АЭС "Фукусима", канцлер Меркель приняла решение о закрытии к 2022 году огромного парка из семнадцати атомных электростанций, несмотря на то что они в течение десятилетий работали в полной безопасности. В то время это решение пользовалось поддержкой населения, а сегодня является одним из основных условий, на которых держится нынешнее коалиционное правительство между правящей Социал-демократической партией и Партией зеленых. В условиях, когда российский газ не поступает по разрушенным газопроводам "Северный поток", единственной альтернативой для Германии, закрывающей свои последние три атомные электростанции, которые обеспечивают около 13 % электроэнергии в стране, является возобновление работы законсервированных угольных электростанций.

Германия - далеко не единственная страна ЕС, возвращающаяся в угольную эпоху. Великобритания, также столкнувшаяся с нехваткой природного газа и резким ростом цен на него и электроэнергию, решила поступить аналогичным образом. Энергетическая компания Uniper отложила запланированное закрытие своей угольной электростанции Ratcliffe-on-Soar до конца 2024 года. Этот шаг последовал за аналогичным решением компании EDF (Electricité de France SA) сохранить работу своих электростанций Burton, которые первоначально планировалось закрыть в сентябре 2022 года, и решением Drax Group PIC также сохранить работу двух последних угольных электростанций. А в декабре 2022 года правительство консерваторов Великобритании одобрило строительство первой за последние три десятилетия новой угольной шахты в стране, предвидя растущий спрос на энергетический уголь со стороны энергетического сектора страны. Австрия, Чехия, Нидерланды, Греция и Польша также продлили срок эксплуатации угольных электростанций.

Не только санкции и промышленные диверсии в отношении поставок российского природного газа повысили спрос на уголь, но и экономическая война между НАТО и Россией одновременно сделала поставки угля гораздо более сложными. В августе 2022 года Европейский союз ввел ранее объявленные санкции на торговлю российским углем, крупнейшим источником поставок которого он является, на сумму около €4 млрд в год.

Единственная проблема, связанная с запретом на поставки российского угля, заключалась в том, что Европейский союз зависел от России в плане поставок угля не меньше, чем в плане поставок природного газа. Да и с точки зрения цен время принятия решения не могло быть хуже. Когда Германия и другие страны ЕС обратились к таким далеким производителям, как Австралия, чтобы заменить запрещенные теперь российские поставки, они столкнулись с ростом цен, который был таким же серьезным, как и в случае с замещением российского газа после прекращения его поставок по "Северному потоку".

В 2022 году австралийский уголь из Ньюкасла продавался по рекордно высокой цене в $457 за тонну, что в три раза больше, чем годом ранее. Не отставали от него и европейские цены на уголь: на Роттердамском угольном хабе они составляли около $400 за тонну. Для немецких энергетиков, которые в начале 2021 года платили за уголь около $60 за тонну, это означает почти семикратное увеличение стоимости топлива. Как и резкий рост цен на природный газ, резкий рост цен на уголь быстро привел к резкому росту цен на электроэнергию как для немецких предприятий, так и для домохозяйств, а также к радикальному увеличению расходов для примерно 20 миллионов немецких домохозяйств, которые полагаются на природный газ для отопления своих домов зимой.

Тем временем по другую сторону санкционной стены Россия смогла легко продать уголь, который она обычно продавала в Европу, Китаю и Индии (двум крупнейшим угледобывающим странам мира). Оба рынка удвоили импорт российского угля с момента вступления в силу европейских санкций. Когда у вас есть практически неограниченный доступ к двум крупнейшим мировым рынкам угля, на которые приходится 70 % мирового потребления этого топлива, что более чем в два раза больше, чем на весь остальной мир вместе взятый, рынки ЕС становятся расходным материалом.

А поскольку западные страны в период после Фукусимы отвернулись от атомной энергетики, Россия очень быстро заполнила этот пробел. Ее ядерный конгломерат, Государственная корпорация по атомной энергии "Росатом", стал крупнейшим в мире подрядчиком по строительству атомных электростанций и предоставляет услуги от начала до конца, включая проектирование, строительство, эксплуатацию и даже вывод из эксплуатации АЭС. Кроме того, "Росатом" является крупнейшим в мире экспортером обогащенного урана, на котором работают атомные электростанции. (Он также производит российское ядерное оружие, но, к счастью, оно не предназначено для экспорта!)

Учитывая, что атомная энергетика остается наиболее жизнеспособным вариантом для полной декарбонизации мировой электроэнергетической системы - важнейшее условие для достижения будущих глобальных целей по сокращению выбросов - Росатом создал условия для того, чтобы Россия играла ведущую роль в грядущем глобальном энергетическом переходе. И если раньше атомные электростанции строились в основном в развитых странах, то в будущем они будут больше всего нужны в развивающихся странах, где сейчас сжигается большая часть мирового угля для выработки электроэнергии.

РАСТУЩИЕ ЗАТРАТЫ НА ЭЛЕКТРОЭНЕРГИЮ НЕГАТИВНО СКАЗЫВАЮТСЯ НА ПЕРСПЕКТИВАХ ЭЛЕКТРОМОБИЛЕЙ

Потеря дешевого российского природного газа и связанный с этим рост сжигания угля не только ставят под угрозу ближайшие цели Европы по сокращению выбросов, но и ставят под сомнение еще более амбициозные долгосрочные цели. Последние в значительной степени основаны на предположении, что к середине 2030-х годов бензин и дизельное топливо будут исключены из списка топлива для автомобилей. Европейский союз был настолько уверен в достижении цели, чтобы по его дорогам ездили только электромобили, что, как и штат Калифорния, планировал запретить продажу автомобилей на бензине и дизельном топливе к 2035 году.

Учитывая, как высоко взлетели цены на электроэнергию в Европе после начала войны на Украине, этот запрет оставит многие европейские автострады пустыми. Долгожданная массовая замена бензиновых и дизельных автомобилей на электрические во многом основывалась на том, что автомобилистам будет гораздо дешевле заряжать электромобиль, чем заправлять бензиновый на заправках. До вторжения России в Украину это казалось разумным ожиданием. (Не забывайте, что из-за гораздо более высоких налогов на выбросы углекислого газа цены на бензин в Европе могут быть в два раза выше, чем привыкли платить автомобилисты Северной Америки). Это, безусловно, уже совсем не так, учитывая значительный рост цен на бензин.

Британский Королевский автомобильный клуб отметил в конце 2022 года, что после повышения цен на коммунальные зарядки в Соединенном Королевстве более чем на 40 % стоимость зарядки электромобиля выросла до уровня, равного стоимости топлива для бензинового автомобиля. Даже в Норвегии, стране, где изобилие гидроэлектроэнергии обеспечивает одни из самых низких цен на электроэнергию в Европе, стоимость электричества резко возросла. Стоимость зарядки огромного парка электромобилей в стране (почти 80 % всех продаваемых автомобилей - электрические) выросла на 50 %, а счета за электричество в домах - еще больше, в некоторых случаях втрое.

К концу 2022 года только около 12 % пассажирских автомобилей на дорогах Европейского союза работали исключительно на аккумуляторах. Что произойдет с ростом цен на зарядку, если весь автопарк станет полностью электрическим, как это в конечном итоге предусмотрено политикой? Учитывая, что большинство электросетей в Европе уже работают почти на пределе возможностей, идея о том, что десятки, если не сотни миллионов европейских водителей пересядут на электромобили в течение следующего десятилетия, кажется невозможной без массовых и продолжительных отключений электричества по всему континенту. На данный момент единственным способом предотвратить такие отключения является возвращение в строй достаточного количества законсервированных угольных электростанций, чтобы обеспечить необходимую электрическую мощность. Но в этом случае экономия на выхлопных газах будет с лихвой компенсирована выбросами из дымовых труб.

А учитывая то, что произошло с ценами на уголь после пандемии, европейские электростанции, работающие на угле, не могут обеспечить электроэнергию по ценам, близким к тем, что были в прошлом. Раньше сжигание угля было дешевой, но экологически грязной альтернативой выработке электроэнергии с помощью гораздо более чистого природного газа. Хотя уголь по-прежнему остается таким же грязным, как и раньше, он больше не дешев.

Как и в случае с мировым спросом на нефть, который, как ожидается, вырастет до рекордных 102,1 миллиона баррелей в день в 2023 году, растущий азиатский спрос вместе с вновь обретенным аппетитом Европы к самому грязному углеродному топливу в мире также должны привести глобальное потребление угля к новому рекордному уровню. А раз потребление угля достигнет нового рекорда, то и глобальные выбросы углерода тоже возрастут. Это плохая новость для атмосферы. Но поскольку уголь сейчас стоит в разы больше, чем до начала санкционной войны, это плохая новость и для цен на электроэнергию.

Обычно правительствам приходилось искать компромисс между краткосрочным экономическим ростом и долгосрочной экологической устойчивостью. Но благодаря сегодняшним масштабным санкциям против крупнейшего в мире экспортера энергоресурсов этот компромисс больше недоступен. Сегодня правительства стран ЕС вынуждены проводить политику, которая одновременно приносит в жертву и экономические, и экологические цели. Вот что происходит, когда энергетика становится полем битвы в экономической войне. И еще больше жертв, когда поле битвы переходит на продовольствие.

ГЛАВА 8 - ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ

С древности еда была одной из важных составляющих военных действий. Римляне солили землю и разрушали ирригационные системы на землях своих врагов, как они это делали против Карфагена во время Пунических войн. Столетия спустя парижане были вынуждены питаться крысами во время осады, завершившей франко-прусскую войну.

Русские и украинцы знают о голоде, по крайней мере, не хуже, чем кто-либо в мире. Во время сталинской программы "насильственной коллективизации" от голода умерло до 10 миллионов советских граждан. От 30% до 45% этих жертв были украинцами, что заставляет одних считать голод преднамеренным геноцидом (другие утверждают, что причиной была бесхозяйственность или циничная попытка накопить иностранную валюту за счет экспорта зерна, чтобы удержать режим на плаву). В любом случае, Голодомор, как его называли, запомнился как национальное преступление и ужас.

Дальше дела в СССР только ухудшались. Во время пятисотдневной немецкой блокады Ленинграда (Санкт-Петербурга) во время Второй мировой войны от голода умерло более миллиона русских, что превышает количество людей, погибших в результате бомбардировок союзниками Гамбурга и Дрездена и американских атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки, вместе взятых. Во время осады жители города были вынуждены жить на 125 граммов хлеба в день, который многие дополняли вареным столярным клеем.

Было бы отрадно думать, что история отошла от бесчеловечности промышленных масштабов, которой был отмечен двадцатый век. Конечно, две страны, вступившие в смертельную борьбу на Украине, помнят о голоде как о проклятии, способном уничтожить целые поколения. И все же голод маячит совсем неподалеку от того пути, по которому сейчас движется мир.

РОССИЙСКО-УКРАИНСКИЕ ХЛЕБНЫЕ КОРЗИНЫ

Учитывая, что обе стороны, участвующие в войне между Россией и Украиной, владеют основными житницами, нет ничего удивительного в том, что поставки продовольствия могут стать одной из главных потерь. Россия является почти таким же важным экспортером продовольствия и удобрений, как и экспортером энергоносителей. По производству пшеницы в объеме 85,9 миллиона тонн в 2020 году она занимает третье место в мире, уступая только Китаю и Индии, которые имеют огромное население, которое необходимо кормить. При относительно небольшом населении в 144 миллиона человек - менее десятой части населения Китая или Индии - Россия является крупнейшим в мире экспортером этой культуры, за ней следуют Канада и Соединенные Штаты.

Украина сама по себе является житницей: на ее плодородных почвах вокруг Черного моря выращивается еще 24,9 миллиона тонн пшеницы, что ставит ее на восьмое место в мире по производству и пятое - по экспорту. Вместе эти две страны обеспечивают почти треть всего мирового экспорта пшеницы и около 20 % всего экспорта кукурузы. Помимо зерновых, Россия и Украина являются крупными экспортерами пищевых масел, широко используемых в кулинарии. Только на Украину приходится около половины мирового экспорта подсолнечного масла, а вместе с Россией - около двух третей мировых поставок. Для миллиардов людей в развивающихся странах потеря этих поставок продовольствия будет иметь гораздо большие последствия, чем потеря 8 миллионов баррелей в день российского экспорта нефти или потеря поставок российского природного газа. В Каире только 2,5 миллиона человек водят автомобиль. Но все 22 миллиона жителей города едят.

Как и цены на нефть, стоимость продуктов питания резко возросла еще до начала российского вторжения. Широко известный индекс продовольственных цен Продовольственной и сельскохозяйственной организации Объединенных Наций (ФАО), который отслеживает международные цены на такие товары, как растительные масла, молочные продукты и зерно, уже находился на десятилетних максимумах из-за глобальных проблем с урожаем, включая катастрофическую засуху в канадских прериях. Но уже через месяц после вторжения эти цены резко взлетели. В марте 2022 года мировые цены на продовольствие подскочили почти на 13 % до нового рекордного уровня, поскольку война на Украине вызвала повсеместный дефицит основных зерновых и пищевых масел.

Сбор урожая пшеницы и кукурузы в то время, как вокруг вашего трактора падают ракеты, - это отвлекающий фактор, с которым большинству фермеров не приходится сталкиваться. Однако главный регион Украины, где выращивают пшеницу, - область, расположенная к югу от Киева до Херсона и к востоку от Днепра, - оказался в центре зоны военных действий. Ожидалось, что в лучшем случае стране удастся собрать лишь две трети урожая с 6,4 миллиона гектаров, которые она засеяла. Более того, большая часть собранного никак не могла попасть на мировые рынки. За первые четыре месяца войны около 22 миллионов тонн украинского зерна застряли в хранилищах. В отличие от нефти, зерно не может храниться бесконечно долго.

Поскольку контролируемые Украиной порты были закрыты, у Киева не было возможности доставить зерно на мировые рынки, даже если бы ему удалось собрать весь урожай. В первые месяцы войны поставки зерна и масличных культур из Украины сократились примерно на 80 % по сравнению с предыдущим годом.

Это была проблема не только украинских фермеров и продавцов зерна. Вскоре она стала проблемой для домохозяйств по всему миру, особенно в развивающихся странах.

Благодаря тесной взаимосвязи зерновых рынков нехватка урожая в одной части света быстро приводит к росту цен на зерно во всем мире. В Западной Европе и Северной Америке последствия конфликта на мировых зерновых рынках отразились в стремительном росте продовольственной инфляции, которая наряду с резким ростом цен на нефть вскоре приведет к такому росту потребительских цен, какого не наблюдалось уже несколько десятилетий.

В Канаде цены на продукты питания выросли на 10,3 % в период с ноября 2021 года по сентябрь 2022 года. В США цены на продукты питания выросли на 11 % за год в октябре 2022 года, а в Великобритании - на 16 % за тот же период.

Но каким бы сильным ни был рост цен для западных покупателей, не они столкнулись с наибольшей угрозой. Больше всего пострадали те, кто меньше всего может позволить себе повышение цен - почти все они живут в развивающихся странах. В Северной Америке домохозяйства обычно тратят на продукты питания около 10 % своего дохода. В развивающихся странах, таких как Египет и Ливан, эта цифра может достигать 80 %. Без огромных государственных субсидий это не оставляет шансов прокормить себя и свою семью при резком росте цен на продукты питания.

Примерно пятьдесят стран Ближнего Востока и Африки полагаются на Украину и Россию в поставках большей части своего зерна. Например, Египет получает от них около двух третей импорта пшеницы. Ливан получает от Украины 80 % своего зерна, а охваченный войной Йемен - 97 % импорта зерна из Украины и России. В апреле 2022 года Всемирная продовольственная программа ООН предупредила, что мир столкнулся с самой серьезной проблемой в области продовольственной безопасности со времен Второй мировой войны. По ее прогнозам, рост голода в мире будет наиболее ощутим в Африке, где к миллионам людей, уже живущих в условиях острого голода, ожидается прибавление 40 миллионов.

По мере роста цен на пшеницу субсидии на продовольствие, типичные для многих развивающихся стран, стали неподъемными с финансовой точки зрения. Когда речь идет об основных продуктах питания, таких как хлеб балади в Египте, субсидии снижают цену для бедных на 95 %. Без них голод превращается в пандемию. Власти этих стран не забыли, что продовольственные бунты стали катализатором широкомасштабных социальных волнений во время так называемой "арабской весны" в 2010 году, которая началась с хлебных бунтов в Тунисе и затем прокатилась по всему Ближнему Востоку. Во всем развивающемся мире резкий рост цен на продовольствие означает растущий дефицит продуктов питания, а пустые желудки часто приводят к тому, что на улицы выходят голодные и разгневанные люди.

Усугубляет ситуацию то, что угроза глобального дефицита продовольствия, к сожалению, спровоцировала многие страны-экспортеры продовольствия на ограничение экспорта, опасаясь, что скоро произведенного не хватит для обеспечения продовольствием собственного населения. Запреты на экспорт, впервые возникшие вокруг масок, аппаратов искусственной вентиляции легких и вакцин во время пандемии COVID-19, стали распространяться на сельскохозяйственную продукцию во все большем числе стран, включая Индонезию, Сербию, Молдову, Венгрию, Аргентину и Турцию, - еще один признак разрушения глобальной торговой системы.

В июле 2022 года, в ответ на надвигающийся мировой продовольственный кризис, Турция и Организация Объединенных Наций выступили посредниками в заключении сделки между Россией и Украиной, которая позволила бы Украине перевозить зерно по взаимно согласованным коридорам в Черном море и далее через пролив Босфор. Расширение доступа к украинскому зерну позволило бы ценам снизиться с рекордно высоких уровней. Черноморская зерновая инициатива должна была позволить предотвратить порчу около 20 миллионов тонн украинской пшеницы и кукурузы и тем самым предотвратить голод в развивающихся странах, таких как Йемен, который почти полностью зависит от черноморского региона в плане поставок зерна. Однако, как поспешили заметить украинские чиновники, как только зерно начало поступать, большая его часть уже была охвачена коммерческими контрактами и не могла быть просто так роздана голодающим по всему миру. "Место назначения груза было согласовано между поставщиком и покупателями, и это полностью коммерческая деятельность", - сказал один из чиновников. "Мы не решаем, куда его направить. Это свободный рынок".10 Большая часть этого товара по контракту должна была отправиться в Турцию и Европу.

На самом деле лишь 15%-30% экспортируемого украинского зерна попадали в развивающиеся страны, где оно было наиболее необходимо. Голодающий Судан получил всего 65 000 тонн, а Испания - 2,9 миллиона, большая часть которых, как сообщалось, была скормлена испанским свиньям для производства знаменитого на весь мир хамона11.

Большая часть оставшегося зерна попала на местные рынки соседних с Украиной стран. Европейский союз снизил тарифы на украинское зерно, чтобы позволить экспортировать его через страны-члены на Ближний Восток и в Северную Африку, где оно было крайне необходимо. Но вместо этого зерно продавалось на местных рынках ЕС, насыщая их товаром и снижая цены на урожай, к ужасу и гневу местных фермеров. Польша, Венгрия и Словакия приостановили импорт зерна и продовольствия из Украины в ответ на давление со стороны местных фермеров. Киев в ответ подал иски в ВТО против Польши, Словакии и Венгрии в знак протеста против их запретов на украинское зерно.

НЕ ТОЛЬКО ЦЕНЫ НА ПРОДУКТЫ ПИТАНИЯ, НО И ЦЕНЫ НА УДОБРЕНИЯ

Перебои с поставками российского и украинского зерна - достаточно серьезная угроза для мировых цен на продовольствие. Но потенциально еще более серьезной угрозой является неспособность остального мира увеличить объем собственного продовольствия, чтобы компенсировать разницу.

С тех пор как в 1960-х годах началась "зеленая революция", семена были разработаны таким образом, чтобы обеспечить гораздо более высокую урожайность. Благодаря этой технологии сотни миллионов, а то и миллиарды людей в развивающихся странах были спасены от голодной смерти. С тех пор мировое производство зерна увеличилось в три раза, но для того, чтобы генетически модифицированные семена давали столь желанные высокие урожаи, необходимы удобрения, причем в гораздо больших количествах, чем требовалось их естественным предшественникам. И так получилось, что Россия стала крупнейшим в мире экспортером удобрений.

Это не должно удивлять, учитывая, что природный газ является основным сырьем для производства удобрений: из него получают аммиак и азотные удобрения по процессу Хабера-Боша. Огромные запасы природного газа позволяют России быть крупнейшим в мире экспортером удобрений: на ее долю приходится 23 % мирового экспорта аммиака, 14 % мирового экспорта карбамида и 21 % мирового экспорта калийных удобрений. В совокупности экспорт карбамида, калийных и азотных удобрений приносит России более $9 млрд в год.

Если в России есть много природного газа для производства удобрений, то в других странах Европы его нет. Нехватка газа оказала эффект домино на производство аммиака на континенте, которое упало вдвое, а производство азота - на треть. В результате цены на удобрения взлетели даже больше, чем цены на продукты питания. После начала войны на Украине цены на азотные удобрения выросли более чем в два раза: с $1 200 за тонну осенью 2021 года до $2 600 за тонну весной 2022 года.

Глобальный дефицит удобрений к апрелю 2022 года привел к тому, что мировые цены на удобрения взлетели на 66 % и достигли исторического максимума. По состоянию на осень 2023 года они по-прежнему более чем в два раза превышают уровень, наблюдавшийся до войны. И что еще хуже, как и в случае с продовольствием, некоторые крупные производители удобрений, например Китай (входящий в пятерку крупнейших мировых производителей), закрыли экспорт ключевых компонентов удобрений, таких как фосфаты, сохранив поставки для использования на своих внутренних рынках.

Хотя российские удобрения избежали американских и европейских санкций (за исключением калийных удобрений), большинство международных судоходных компаний приостановили обслуживание российских портов, что привело к сокращению экспорта. Кроме того, Россия сама предпринимает меры по ограничению экспортных продаж с помощью различных мер, включая экспортные пошлины, ограничительную практику лицензирования и прямые запреты.

Является ли сокращение экспорта удобрений Россией или Китаем ответной мерой на западные санкции или результатом реальной потребности в сохранении ключевых сельскохозяйственных ресурсов для удовлетворения потребностей собственного населения в продовольствии - вопрос спорный. В любом случае, ограничения только усиливают давление на цены на продовольствие, вызванное войной.

Эти последствия отразились на ценах по всему миру. Для фермеров Северной Америки резкий рост цен на удобрения и энергию привел к тому, что урожай 2022 года стал самым дорогим за всю историю посевов. Обычные затраты на посев в размере $200 выросли до $700 за акр в канадской пшеничной житнице в западных прериях.

Фермерам восточной Канады пришлось еще хуже. Всего за несколько недель до начала посевного сезона в марте 2022 года министр финансов Христя Фриланд и министр международной торговли Мэри Нг объявили, что Канада вводит невыносимые 35%-ные тарифы на азотные удобрения из России и Беларуси (среди прочих товаров), которые используются фермерами для повышения урожайности. До введения тарифа Россия была надежным источником удобрений для фермеров восточной Канады, которые импортировали 660 000 тонн в год - примерно 90 % всех удобрений, ввозимых в этот регион.

На рынке, и без того испытывающем трудности из-за резкого роста цен на энергоносители, повышение цен на удобрения на 35 % могло только привести к еще большему росту цен на канадские продукты питания, которые и так росли самыми быстрыми темпами с 1981 года. Мало кто из канадских потребителей уловил связь между войной на Украине, последовавшими за ней западными санкциями и ценами на сельскохозяйственную продукцию, которую они едят, но рост цен на продовольствие в странах-союзниках НАТО, несомненно, не ускользнул от внимания Кремля.

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИЛЫ СТРАНЫ

В результате роста цен на энергоносители и удобрения, вызванного экономической войной между Россией и Западом, индекс продовольственных цен ФАО в 2022 году подскочил на 14 %, достигнув рекордных значений с начала ведения отчетности в 1991 году. Четыре из пяти основных субиндексов - зерновые, мясо, молочные продукты и растительные масла - достигли исторических максимумов.

В 2023 году цены на продовольствие снова пошли вверх, после того как Россия отменила свое участие в Черноморской зерновой инициативе в отместку за нападение на аммиакопровод Тольятти-Одесса и несоблюдение, по ее словам, Западом первоначального соглашения. Зерно снова не смогли вывезти из украинских портов. Как и в случае с энергоносителями, остальной мир никак не может внезапно компенсировать потерю поставок из Черноморского региона. Цены на зерно, которые снизились почти до довоенного уровня после того, как Черноморская зерновая инициатива открыла поставки, внезапно взлетели почти на 15 %.

Такой масштаб глобального продовольственного влияния ставит Россию в положение, когда экспорт сельскохозяйственной продукции потенциально может дать даже больше геополитических преимуществ, чем экспорт энергоносителей. Бывший госсекретарь США Генри Киссинджер, как утверждают, однажды сказал: "Контролируя нефть, вы контролируете страны; контролируя продовольствие, вы контролируете людей".

Россия и Украина уже являются жизненно важными житницами для населения планеты, и они, вероятно, станут еще более важными, поскольку продолжающееся изменение климата перемещает области выращивания сельскохозяйственных культур по всему миру. Ожидается, что страны, расположенные в средних и высоких широтах (такие как Россия, Украина и Канада), смогут расширить посевные площади на новые районы с внезапно удлинившимся вегетационным периодом и перейти на выращивание культур с более высокой добавленной стоимостью, таких как кукуруза, которые ранее не могли выращиваться на коммерческой основе. В то же время ожидается, что изменение климата негативно скажется на сельском хозяйстве стран, расположенных в более низких широтах (включая Соединенные Штаты, которые являются главным мировым экспортером продовольствия), как в результате учащения засух в основных районах выпаса скота, так и в результате повышения температуры выше пороговых значений, что может негативно сказаться на урожайности сельскохозяйственных культур, в частности кукурузы.

Влияние конфликта в Украине на мировые поставки зерна и его стоимость - это лишь небольшая иллюстрация к новому мировому порядку. Вполне естественно, что в условиях растущего голода страны захотят поддерживать дружеские отношения с крупнейшим в мире экспортером зерна и удобрений. Эта зависимость уже объясняет, почему 70 % мира отказываются осудить российское вторжение на Украину. И если большая часть мира уже стала рассматривать российские поставки продовольствия как жизненно важные для пропитания своего населения, то можно ожидать, что по мере того, как изменение климата изменит контуры мирового производства продовольствия, так будет поступать еще больше стран.

Уже очевидно, кто станет победителем в этой географической лотерее: Канада, Скандинавия и, прежде всего, Россия. Ожидается, что богатые страны, такие как Великобритания, Франция, Германия, Корея и Япония, смогут, по крайней мере, прокормить себя - и хотя Украина не совсем "богата", она тоже сможет, учитывая ее обширные сельскохозяйственные запасы. А вот Пакистану и Индии, Мексике, странам Карибского бассейна и Центральной Америки, а также значительным районам Африки и Ближнего Востока сделать это будет все сложнее.

Во многих из этих стран обеспечение продовольствием уже становится серьезным политическим вопросом, как и резкий рост цен на продукты питания в западных странах. Именно поэтому Индия, крупнейший в мире экспортер риса, в августе 2023 года, вскоре после отмены Россией Черноморской зерновой инициативы, объявила о прекращении экспорта своей крупнейшей экспортной категории - риса сорта " не-басмати", на который приходится почти половина из 22 миллионов тонн риса, экспортированного страной в 2022 году. Месяц спустя индекс цен ФАО на весь рис взлетел до пятнадцатилетнего максимума. Сильнее всего это отразилось на азиатских странах, которые потребляют 90 % мирового объема риса. Некоторые правительства, например, возглавляемое президентом Филиппин Фердинандом Маркосом-младшим, установили потолок цен на рис. Но потолок - это обоюдоострый меч. Ограничивая рост цен, он в то же время препятствует столь необходимому внутреннему производству риса.

Запрет на экспорт в Индии подчеркивает крайнюю чувствительность правительства Нарендры Моди к продовольственной инфляции в преддверии всеобщих выборов в 2024 году. В дополнение к ограничениям, наложенным на рис, правительство Моди продлило запрет на экспорт пшеницы и ввело ограничение на экспорт сахара. Моди делает ставку на то, что сытые избиратели будут счастливыми избирателями.

Две мировые сверхдержавы, Китай и Соединенные Штаты, могут вскоре последовать его примеру, причем каждый по-своему. Северо-Китайская равнина - сельскохозяйственный центр того, что вскоре станет крупнейшей экономикой мира, - пересыхает. Количество осадков сокращается, а водоносный слой практически исчерпан. Тем временем Хуанхэ (Желтая река) несет все меньше и меньше воды, а талые воды, питающие Янцзы, уменьшатся до уровня струйки, поскольку ледники и снежный покров, питающие ее, тают в результате глобального потепления. Китай уже скупает сельскохозяйственные угодья по всему миру, особенно в Африке. Они видят приближение голода и тратят свои запасы в долларах США, чтобы избежать его.

Еще хуже может быть соседям Китая, чье производство продовольствия расположено ниже по течению тающих ледников на Тибетском плато, питающих такие реки, как Меконг, Салуин, Иравадди и Брахмапутра. Когда Китай строит плотины выше по течению, как, например, двадцать две плотины на верхнем течении Меконга, поток ниже по течению становится меньше. Эти и другие реки, берущие начало в Китае, впадают в восемнадцать стран, в которых проживает четверть населения планеты. Похоже, водная политика станет для Китая все более важным дипломатическим инструментом в отношениях со своими соседями, расположенными ниже по течению.

Китай не будет единственной сверхдержавой, озабоченной проблемой воды и, как следствие, продовольствия. Соединенные Штаты находятся в похожей ситуации. Количество осадков уменьшается в районе High Plains, а знаменитый водоносный пласт Ogallala Aquifer практически пересох. Ледниковый сток, питающий калифорнийские фермы, которые производят около четверти всего продовольствия, выращиваемого в США, сокращается. В более теплом мире в горах идут дожди, а не снег, а это значит, что осадки устремляются вниз к морю, а не накапливаются в виде снега, который сойдет с наступлением теплой погоды. Эксперты предсказывают, что Соединенные Штаты выйдут из бизнеса по экспорту продовольствия, как только глобальное потепление достигнет 2 градусов по Цельсию. Американские миллиардеры, как и китайское правительство, скупают все фермерские угодья, которые только могут.

Нетрудно понять, что такие условия потенциально могут привести к массовой нестабильности как внутри стран, так и между ними. Голодные граждане потребуют от своих правительств сделать что-то, чтобы облегчить голод, и это что-то может быть радикальным и насильственным. Никто не ожидает, что толпы людей будут тихо голодать. Вспоминая Великий голод в Ирландии, можно получить представление о том, что может ждать нас впереди. Даже когда бедняки умирали от голода, из ирландских портов отплывали корабли с продовольствием. Как и украинская пшеница, направлявшаяся в богатые страны Запада, эта еда уже принадлежала купцу в далеком городе. Она не была доступна для благотворительности. Так работает свободный рынок.

Сегодня в Ирландии этот голод вспоминают как геноцид, и он послужил толчком для политических потрясений нескольких поколений, которые привели к независимости Ирландской Республики и оставили после себя незаживающую рану в Северной Ирландии. Более 150 лет спустя политические последствия все еще ощущаются, когда сторонники Brexiteers пытаются решить проблему Северной Ирландии, находящейся вне Европейского союза и в то же время интегрированной в Республику Ирландия.

И в некотором смысле Ирландия представляет собой оптимистичный сценарий, даже несмотря на то, что, по оценкам, миллион человек умерли от голода и болезней. Все могло быть гораздо хуже. Еще миллион ирландцев избежали голодной смерти, мигрировав к новым рубежам, открывавшимся в Северной Америке. В результате голода и миграции остров потерял около четверти своего населения в период с 1845 по 1851 год.

Это дает нам представление о неустойчивости нового мирового порядка. Голодные будут требовать, чтобы их накормили, а у правительств будет мощный стимул их поддержать. Этот императив приведет к тому, что завтрашние "житницы" будут обладать огромной геополитической силой. Если энергию можно использовать как оружие, то и продовольствие тоже. Страны-экспортеры могут решить поставлять продукцию только на "дружественные" рынки.

Когда западные страны осудили приостановку зерновой сделки на том основании, что бедняки всего мира будут голодать из-за неуступчивости России, Россия пообещала бесплатно поставлять зерно и удобрения. Это мало помогло заставить замолчать ее критиков в Киеве и Вашингтоне, но зато у России появилось много новых друзей в Африке, никто из которых не осудил ее вторжение на Украину. В новой реальности у крупных стран-экспортеров продовольствия будет много голодных друзей.

ГЛАВА 9 – САНКЦИИ

Игра в санкции похожа на игру в горячую картошку с ручной гранатой. Возможно, вам удастся уничтожить другого парня, но есть вероятность, что вы оба пострадаете. И всегда есть шанс, что все это взорвется у вас на глазах.

Просто спросите руководителей многих западных авиакомпаний. Когда в 2022 году Соединенные Штаты и их европейские союзники закрыли свое воздушное пространство для российских авиакомпаний, чтобы наказать Кремль за вторжение в Украину, Москва пожала плечами и последовала их примеру. Проблема для западных перевозчиков заключалась в том, что российские рейсы, по большей части, не летают над Западной Европой или Северной Америкой. Но практически любой рейс в Азию должен пролетать над Россией. После введения новых санкций воздушным пространством России могли пользоваться только авиакомпании, базирующиеся в странах, поддерживающих Россию.

Внезапно рейс British Airways из Лондона в Шанхай оказался протяженностью 11 140 километров (6 922 мили), а рейс China Eastern - всего 9 750 километров (6 058 миль). Рейс Air France в Пекин составлял 9 700 километров (6 027 миль), в то время как путь Air China над Россией - 8 300 километров (5 157 миль). Это означает два часа дополнительного времени в полете12. Ежегодно Европу посещают около 10 миллионов китайских туристов. Как вы думаете, захотят ли они совершить более длительный и дорогой перелет или более короткий и дешевый? Авиакомпании, сотрудничающие с НАТО, больше не конкурентоспособны. Когда Пекин отменил ограничения на поездки, французское правительство начало переговоры с Китаем о расширении туризма, но Air France поняла, что увеличение количества рейсов может навредить компании.

Конечно, Emirates и Qatar Airways продолжают пользоваться российскими правами на пролет, как и авиакомпании из Египта, Индии и Турции. Турецкие авиакомпании увеличили количество рейсов в Азию после снятия режима санкций. Для этих стран мир стал (относительно) меньше.

А как насчет авиакомпаний, базирующихся в США? В мае 2023 года Министерство транспорта США одобрило четыре новых еженедельных рейса между США и Китаем. Таким образом, общее число рейсов достигло двенадцати. Американские авиакомпании лоббировали в администрации Байдена запрет на рейсы китайских авиакомпаний, которые были гораздо более конкурентоспособными. Американские перевозчики теряли $2 млрд в год на рынке, уступая их авиакомпаниям, допущенным в воздушное пространство России.13

Но почему международные авиаперевозки важны? Когда осядет пыль после этого конфликта, эта схватка покажет, что поставлено на карту в новом мировом порядке и кто, вероятно, получит выгоду.

Рассмотрим другой пример из мира авиации. Сомнительно, что с Boeing и Airbus, двумя крупнейшими мировыми производителями самолетов, консультировались до принятия решения о введении санкций против российских авиакомпаний и аэрокосмической промышленности. Но ни один из них не был слишком доволен, узнав, какую роль им предстоит сыграть в экономической войне против России. По примеру действий, предпринятых ранее против Ирана, Соединенные Штаты и Европейский союз нацелились на российский сектор авионики. Что плохо для заклятого врага - России, то должно быть хорошо для США, не так ли?

Ну, не совсем так. Выборочная бесполетная зона над Россией означает, что западным лизинговым компаниям было сказано, что все существующие договоры аренды с российскими авиакомпаниями должны быть немедленно аннулированы. В результате около 515 самолетов стоимостью $10 млрд, арендованных российскими авиакомпаниями у лизинговых компаний Boeing и Airbus, оказались в подвешенном состоянии. Если бы эти самолеты были возвращены владельцу лизинговой компании, российским авиакомпаниям, таким как "Аэрофлот", практически не на чем было бы летать даже внутри страны. По сути, возвращение арендованных у западных авиастроителей самолетов превратило бы Россию в настоящую бесполетную зону.

Столкнувшись с такой перспективой, Россия приняла новый закон, позволяющий российским авиакомпаниям национализировать свои арендованные самолеты. А поскольку российским самолетам было запрещено летать в западные страны, где их могли конфисковать при посадке, у лизинговых компаний не было возможности вернуть себе самолеты, которые они сдали в аренду российским авиакомпаниям. Это означало списание $10 млрд для соответствующих лизинговых компаний двух крупнейших в мире производителей самолетов - или их страховщиков, таких как Lloyd's of London.

В отместку оба производителя прекратили обслуживание самолетов и отказались продавать российским авиакомпаниям запасные части для конфискованных лизинговых самолетов, вынудив российские авиакомпании снимать с эксплуатации самолеты, простаивающие из-за запрета на зарубежные полеты, чтобы обслуживать самолеты, используемые для внутренних перевозок.

Если санкции будут продолжаться бесконечно, в какой-то момент у российских авиакомпаний закончатся запчасти от снятых с производства самолетов, что поставит под угрозу безопасность авиаперевозок, как это произошло в Иране, когда Boeing перестал поставлять авиакомпаниям запасные части в рамках американских санкций против этой страны. Поэтому Россия решила поступить так, как поступали в прошлом многие страны, попавшие под эмбарго или санкции, когда внезапно прекращались поставки важнейших импортных товаров: они начали программу импортозамещения. Это означает отказ от западных производителей самолетов.

Несмотря на значительные авиастроительные мощности, 95 % коммерческих самолетов, летающих в России, до конфликта на Украине поставляли Airbus и Boeing. Не потому, что Россия не может производить авионику, а потому, что гораздо проще получить международную сертификацию безопасности для авиалайнеров, использующих уже сертифицированные системы. Но эта западная дуополия была обречена, когда были введены санкции. Не многие страны могут отказаться от западных технологий и разработок. Но в такой стране, как Россия, и в такой отрасли, как авиастроение, это возможно.

Любая страна, которая может построить Су-57 (передовой истребитель с технологией "стелс"), может построить и авиалайнер. В ответ на западные санкции министр торговли и промышленности России Денис Мантуров заявил, что российские авиастроители будут наращивать производство и к 2030 году будут готовы поставить авиакомпаниям страны более 1000 самолетов отечественного производства. Эта цель включает в себя все детали самолетов, от двигателей до крыльев. Российский реактивный двигатель ПД-14, как сообщается, на 10-17 % эффективнее, чем двигатель компании Pratt & Whitney.14 Однопроходный авиалайнер МС-21 - первый в мире коммерческий самолет с композитным крылом.15 Обязательство увеличить производство коммерческих самолетов в стране было явным свидетельством того, что Москва не ожидает улучшения отношений с Западом в ближайшее время. Мир меняется, и Министерство торговли и промышленности России не ожидает, что он когда-нибудь вернется к тому, что было до войны на Украине. Для российского сектора авионики это означало будущее без самолетов Boeing и Airbus.

Однако российский сектор авионики начинал не совсем с нуля. Еще в 2007 году Путин, возможно, предвидя грядущие события, распорядился создать государственный российский аэрокосмический конгломерат "Ростех". После ухода Boeing и Airbus с российского рынка этот российский конгломерат стал обладателем фактической монополии на производство коммерческих самолетов в стране. Российские авиакомпании заключили контракты на производство 142 "Суперджетов", 270 МС-21, 70 турбовинтовых Ил-114, 70 среднемагистральных Ту-214 и 12 широкофюзеляжных самолетов И1-96 в период до 2030 года. Аэрофлот уже заказал 89 отечественных самолетов для региональных перевозок SSJ100, и ожидается, что экспортный рынок для них будет огромным16.

По мере поставки этих новых самолетов российского производства самолеты Airbus и Boeing будут выбывать из парка российских авиакомпаний. По словам Сергея Чемезова, главы Ростеха, "самолеты Boeing и Airbus больше никогда не будут поставляться в Россию". 17

Распоряжение Москвы о поставке более 1000 новых коммерческих самолетов в течение менее чем десяти лет - это не что иное, как крупнейшее в истории стимулирование российской коммерческой авиастроительной отрасли, которое является прямым ответом на западные санкции. В рамках крупнейшего в своей истории приобретения национальный перевозчик России "Аэрофлот" объявил о том, что к 2030 году он увеличит свой флот более чем в два раза, заказав 339 новых самолетов. Но вместо самолетов семейства Airbus A320 или Boeing B777 они приобретут новый флот, состоящий исключительно из самолетов российского производства. Из нынешнего парка авиакомпании, состоящего из 305 самолетов, кроме 76 самолетов "Сухой", нет ни одного российского.

Нападение на российскую авиационную промышленность не заставило россиян отказаться от авиаперевозок. Напротив, лишив Россию возможности арендовать импортные самолеты Boeing и Airbus, санкции вынудили ее развивать собственный гражданский авиационный сектор. В краткосрочной перспективе санкции обойдутся Boeing и Airbus (или их страховщикам) в миллиарды долларов, чтобы списать арендованные самолеты, которые теперь конфискуют российские авиакомпании. Но в долгосрочной перспективе санкции могут обойтись им гораздо дороже. Они подстегнули стремительное развитие нежелательного конкурента, который не только вытеснит Boeing и Airbus с российского рынка, но и со временем сможет побороться с ними за продажи на других рынках.

То, что произошло с Boeing и Airbus на российском рынке, вскоре может произойти с ними на другом, более крупном и важном рынке - в Китае. Китай не собирается пассивно ждать введения аналогичных санкций против своих авиакомпаний, арендующих самолеты у Boeing или Airbus. На самом деле все санкции против России Пекин может рассматривать как генеральную репетицию того, что неизбежно произойдет с Китаем, и они уже готовятся к этому. Еще в 2017 году китайская корпорация Commercial Aircraft Corporation запустила в производство самолет Comac C919, призванный конкурировать с Airbus A320 и Boeing 737 MAX. 30 сентября 2022 года 169-местный пассажирский самолет с дальностью полета 2200 морских миль получил официальный сертификат Управления гражданской авиации Китая, разрешающий его использование китайскими авиакомпаниями. Председатель КНР Си лично присутствовал на церемонии сертификации, что свидетельствует о важности развития отечественной аэрокосмической промышленности для руководства страны. С тех пор самолет был введен в эксплуатацию несколькими китайскими авиакомпаниями.

Американский экспорт самолетов и запчастей на китайский рынок уже сократился с $18 млрд в 2018 году до чуть более $5 млрд в 2022 году. А теперь, с разработкой Comac C919, ожидается, что они упадут еще больше. Тем временем Embraer, крупнейший производитель самолетов в БРИКС, рассчитывает увеличить продажи на китайском рынке, в основном за счет Boeing и Airbus.

В результате санкций, введенных против российского и китайского гражданского авиастроения, мир для Boeing и Airbus станет намного меньше. Они могут поблагодарить свои правительства за то, что санкции подстегнули развитие коммерческих конкурентов среди их геополитических соперников.

Но непредвиденные последствия - не единственное наследие санкций. Жестокость - еще одна их отличительная черта. Вспомните санкции, введенные во время Первой мировой войны, когда эта практика достигла своего зенита.

ЧЕГО ДОБИВАЮТСЯ САНКЦИИ

Первая мировая война познакомила мир с новыми ужасами. Но когда мир наконец вернулся, не новые орудия промышленного убийства - танки, пулеметы, тяжелая артиллерия и колючая проволока - поколебали чувство собственного достоинства большинства людей. Новое оружие, которое казалось наиболее разрушительным, было даже не военным. Оно было экономическим: санкции.

Сегодня санкции принято рассматривать как дипломатический швейцарский армейский нож - скорее мирный инструмент, чем оружие. Санкции объявляются как средство привести в чувство непокорные страны. Те, кто их вводит, могут сказать: «По крайней мере, мы не ввязались в войну». Но история показывает, что санкции - это война. Они не менее смертоносны. И, подобно воздушным налетам и маневрам армий, они призваны покалечить страны, свергнуть правительства и уничтожить мирное население.

Экономическая война, конечно, не была новой концепцией. Впервые санкции были применены почти 2500 лет назад, во время Пелопоннесской войны, в 431 году до н. э., когда Афины наложили запрет на торговлю купцов из греческого портового города Мегара. Во время Гражданской войны в США блокада портов Конфедерации лишила Конфедерацию возможности финансировать свои военные действия за счет прибыльной торговли хлопком с Великобританией, что в конечном итоге привело к поражению.

Но только во время Первой мировой войны всю разрушительную силу санкций - или «оружия голода», как их называли, - ощутило на себе гражданское население, против которого они были направлены. Президент США Вудро Вильсон, ярый поклонник подобных мер, с восторгом описывал их как «абсолютную изоляцию... которая приводит нацию в чувство так же, как удушье удаляет из человека все желания бороться»18. Хотя союзники мало что могли сделать, чтобы выбить немцев из Бельгии и Франции во время жестокой окопной войны, определившей ход конфликта, они, тем не менее, сумели довести борьбу до беззащитного гражданского населения своего врага. К декабрю 1918 года Национальное управление здравоохранения в Берлине подсчитало, что в результате морской блокады союзников в Германии умерло 763 000 человек. Еще 300 000 погибли в Османской империи, чьи порты также были блокированы.

Когда пыль рассеялась и стали ясны последствия блокады, победители были потрясены тем, что они сделали с Германией. Даже Вильсон признал, что «война - это варварство... бойкот - бесконечно более страшный инструмент войны». Один британский бюрократ, участвовавший в управлении блокадой, сокрушался о том, как союзники одержали победу: «Мы пытались, как и немцы, сделать так, чтобы наши враги не хотели, чтобы у них рождались дети; мы пытались добиться такого состояния нищеты, чтобы эти дети, если они вообще родятся, рождались мертвыми»19. В период между войнами было признано, что последствия санкций будут ощущаться на протяжении многих поколений в виде плохого здоровья, отставания в развитии детей и социальной нестабильности. Подобно тому как антивоенные настроения после Второй мировой войны выкристаллизовались вокруг отвращения к ядерному оружию, движение за мир после Великой войны заняло позицию, что санкции просто слишком ужасны, чтобы их реально применять.

Но этот ужас может быть стратегически полезен. Их воздействие было настолько разрушительным, что было решено, что ни одна страна не будет настолько опрометчивой, чтобы рискнуть применять санкции против себя. Поступить так означало бы навлечь на себя гарантированное самоуничтожение. Таким образом, санкции рассматривались как средство сдерживания войны, точно так же, как сегодня ядерное оружие.

Но не только пацифисты разбирали ужасы Великой войны в поисках уроков. Любой мог понять, что уязвимость перед санкциями оставляет страну на милость тех, кто имеет власть и желание применить это страшное оружие. Лучшей защитой от санкций, как следовало из этого, была самодостаточность - или автаркия.

В ретроспективе последствия этого очевидны. Любая страна, которая не была самодостаточной, имела сильный стимул стать таковой. Германия голодала во время Великой войны из-за нехватки сельскохозяйственных угодий и удобрений. Неудивительно, что получение земель стало для нее приоритетной задачей. В то время как у Соединенных Штатов и Британской империи было много нефти, Германия, Италия и Япония не могли сказать того же. Они пришли к выводу, что единственный способ быть суверенными - это агрессивно приобретать ресурсы своих соседей. Урок санкций Великой войны заключался в том, что только такой подход позволит им лучше противостоять удушающей хватке, которую санкции могли оказывать на их население. Экономическая самодостаточность быстро стала главным приоритетом для стран, отвергнутых международным сообществом и ставших мишенью для санкций.

Другими словами, санкции помогли создать новую нормальную ситуацию в 1930-х годах. Сейчас, почти век спустя, санкциям подвергается почти треть мировой экономики. В начале 1960-х годов экономические санкции, введенные Соединенными Штатами, Европейским союзом или Организацией Объединенных Наций, распространялись лишь на 4 % стран, что составляло менее 4 % мирового ВВП. Сегодня же под санкции в той или иной форме попадают пятьдесят четыре государства - четверть стран мира, что затрагивает почти треть мирового ВВП.

Помимо национальных санкций, заметно возросло число санкций против отдельных лиц или организаций. В США число санкций, введенных Управлением по контролю за иностранными активами, выросло с 540 в год при администрации Обамы, до 975 в год при Трампе и 1151 в год при Байдене. Как показывают эти цифры, санкции со временем становятся все более популярными в Белом доме - и, похоже, неважно, является ли администрация республиканской или демократической. Без сомнения, санкции стали неотъемлемой частью новой нормы. Нам стоит задуматься о том, какими могут быть последствия.

РОССИЯ И НОВАЯ НОРМАЛЬНОСТЬ

Нам не нужно заглядывать в будущее, чтобы оценить последствия западных санкций для России. Россияне живут с ними уже более ста лет. После окончания Первой мировой войны западные державы, возглавляемые Соединенными Штатами, направили санкции, которые ранее были направлены против побежденной Германии, против нового большевистского правительства в Москве и недавно сформированного коммунистического правительства в Венгрии во главе с Белой Куном.

В то время правящие экономические и политические элиты Западной Европы и Америки чувствовали угрозу со стороны русской революции, опасаясь, что восстания рабочих могут распространиться на их собственные страны. (Действительно, в то время в Соединенных Штатах были широко распространены массовые восстания рабочих, в Канаде - Виннипегская всеобщая забастовка, а в Великобритании недавно созданная Лейбористская партия организовала крупнейшие в истории всеобщие забастовки). Сокрушение новообразованного советского государства было первоочередной задачей как американской, так и британской буржуазии. Хотя западные державы формально не находились в состоянии войны с Советской Россией, Великобритания и Франция направили 200 000 солдат для борьбы с большевиками в ходе гражданской войны в России, последовавшей за революцией 1917 года.

Уже тогда было много сомнений в том, что губительные санкции действительно будут способствовать смене режима, которой они должны были добиться. Многие противники санкций на Западе опасались, что дальнейшее обнищание российского народа в результате экономической войны против его правительства только укрепит большевиков и их борьбу с царской Белой армией, которая все еще действовала во многих частях страны и бросала вызов новому советскому правительству.

В дополнение к запрету на торговлю с новообразованным советским государством Великобритания - в то время самый ярый сторонник экономической войны против нового большевистского правительства в России, как и сегодня, - запретила грузить британским углем все суда, которые снабжали порты, контролируемые большевиками. Это ограничение создало серьезный сдерживающий фактор для судоходных стран, чтобы обслуживать любые российские порты, поскольку британский контроль над производством каменного угля, который был основным топливом для судоходства в то время, был намного больше, чем контроль Саудовской Аравии над современным рынком нефти.

Однако со временем поддержка продолжения санкций стала ослабевать. Скандинавские коммерсанты первыми выступили за отмену торговой блокады, но вскоре были услышаны и другие голоса, как по гуманитарным, так и по коммерческим соображениям. Российские ресурсы, особенно пшеница, были очень желанны для европейских правительств, понимавших, что голодные желудки среди их собственной рабочей силы могут привести к таким же социальным волнениям, которые они наблюдали в России, а европейские и американские промышленники стремились продать свои товары отсталой и все еще в основном сельской российской экономике, отчаянно нуждавшейся в иностранных технологиях.

В конце концов их голоса были услышаны, и энтузиазм по поводу трехлетней экономической войны против большевистского режима пошел на убыль. Она явно не достигла желаемого результата - свержения революционного большевистского правительства в России. К 1922 году царские войска были уничтожены, и большевики стали полновластными руководителями Советской России.

Прошло сто лет, и Россия и ее народ оказались в таком же положении, в каком они находились в конце Первой мировой войны. Но Россия сегодня - это не отсталая полуфеодальная страна. Это промышленная и военная держава, которая уже много лет готовится к западным санкциям.

С точки зрения России, западные санкции - это просто факт жизни. Россия уже подвергалась им. И она уже находилась в состоянии войны с Западом - экономической, дипломатической и информационной войны, которая продолжалась десятилетиями. Хотя никто точно не знает, как давно это планировалось, некоторые предполагают, что если бы не вспышка COVID, которая ударила по России так же сильно, как и по всей Европе, Путин начал бы действовать раньше. К тому моменту, когда кризис в русскоязычной части Украины достиг точки кипения, Путин явно подсчитал, что проведение специальной военной операции менее рискованно, чем сохранение статус-кво.

НЕУКЛОННОЕ РАСШИРЕНИЕ НАТО В СТОРОНУ РОССИИ

В значительной степени условия для новой нормальности возникли после распада СССР. В 2000-х годах, спустя всего пять лет после прихода к власти, Владимир Путин не скрывал своих чувств по поводу распада СССР, организованного Михаилом Горбачевым. Путин публично объявил это одной из величайших геополитических катастроф двадцатого века. Большинство россиян с ним согласились. Перед смертью Горбачева на Западе прославляли за его либеральные реформы - гласность и перестройку - и, возможно, больше всего за его решение о распаде СССР. Его соотечественники в России придерживались иного мнения, считая его худшим лидером, чем Иосиф Сталин. А Егор Гайдар, архитектор навязанной Международным валютным фондом (МВФ) «шоковой терапии», вошел в память россиян как негодяй и дурак. По данным опроса 2020 года, 75 % россиян считают, что Советский Союз был величайшим временем в истории России. 1990-е годы, напротив, были временем отчаяния, коррупции и упадка.

НАТО пообещала Горбачеву, что альянс не расширится ни на дюйм дальше на восток, если Советский Союз распадется, и, тем не менее, немедленно приступила к работе в этом направлении. Россияне увидели, как великие достижения предыдущих поколений растаскиваются олигархами и западными инвесторами, которые не смогли сделать ничего другого. Средняя продолжительность жизни резко упала. Благополучие Запада быстро стало казаться циничным обманом. С точки зрения многих россиян, перестройка и ее последствия выглядели как трагическое предательство.

Это было особенно верно, когда Запад явно не отвечал взаимностью на попытки постсоветской России к интеграции. Когда в 1991 году смирившаяся Россия попросила о вступлении в НАТО, она быстро получила отказ. Когда в 1999 году НАТО расширилось на Польшу, Венгрию и Чехию - несмотря на недвусмысленные обещания госсекретаря США Джеймса Бейкера в 1990 году, - Россия поняла, что Горбачева обманули. Российские дипломаты предупреждали, что дальнейшее расширение будет провокацией, но в 2004 году НАТО снова расширилась, на этот раз за счет прибалтийских стран, входивших в состав СССР (а не союзников по Варшавскому договору). Несмотря на предупреждения как российских дипломатов, так и американских государственных деятелей, НАТО снова расширялась в 2007, 2009, 2017, 2020 и 2023 годах. Россиянам было бы легко почувствовать, что их теснят враги. А учитывая многочисленные предательства, русские почувствовали, что не могут доверять Западу, а значит, не могут вести с ним переговоры. У них есть для этого слово: недоговороспособны. Оно означает «неспособный к соглашениям». Сильно обжегшись на отношении Запада к России после распада Советского Союза в 1991 году, большинство россиян пришло к убеждению, что нет смысла пытаться иметь дело с Соединенными Штатами или НАТО. Западу просто нельзя доверять в том, что он выполнит взятые на себя обязательства. Когда бывший канцлер Германии Ангела Меркель призналась в интервью, что два раунда переговоров в Минске были уловкой, чтобы выиграть время для Украины и вооружиться, Россия решила, что ее в очередной раз обманули, заставив вести добросовестные переговоры20.

Наивный Горбачев, похоже, не понимал, что большинство бывших советских республик, которым он позволил стать независимыми, вскоре возглавят яростные антироссийские националистические правительства, стремящиеся как можно скорее вступить в НАТО и приветствующие размещение войск и военных баз НАТО вдоль своих границ с Россией. С точки зрения новых независимых соседей России, распад СССР стал для них уникальной возможностью вырваться из-под ига российского влияния и господства. В двух из этих стран - Венгрии в 1956 году и Чехословакии в 1967 году - российские войска пришлось ввести, чтобы подавить антисоветские народные восстания.

Соседи России быстро подали заявку на вступление в НАТО, которая была так же быстро удовлетворена. С точки зрения Вашингтона, который, по иронии судьбы, не предвидел распада Советского Союза в тот момент, это был переворот. Распад Советского Союза лишил Россию буферных государств и оставил ее беззащитной. Европейские соседи России больше не только не были партнерами Москвы, но теперь они стали далеко не нейтральными, а фактически клиентами Вашингтона. У большинства из них были давние и горькие исторические обиды на Москву.

Поэтому вместо того, чтобы распасться в связи с исчезновением соперника, против которого он создавался, альянс НАТО рос семимильными шагами, поглощая государства, которые до распада Советского Союза были либо бывшими членами Варшавского договора (группы стран, созданной в 1955 году для противодействия НАТО и включавшей Албанию, Болгарию, Чехословакию, Восточную Германию, Венгрию, Польшу, Румынию и Советский Союз), либо фактически являлись частью бывшего СССР. То, что когда-то было альянсом между шестнадцатью странами (США, Канада, Великобритания, Германия, Франция, Италия, Бельгия, Дания, Греция, Исландия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Испания и Турция), после 1991 года удвоилось в размерах.

Билл Клинтон положил начало этому процессу, когда во время своего президентства разрешил Польше, Венгрии и Чехии вступить в НАТО, несмотря на ярые возражения со стороны России. В 2004 году президент Джордж Буш-младший принял в альянс страны Балтии - Латвию, Литву и Эстонию, а также Словакию, Словению, Болгарию и Румынию. За исключением Словакии, все эти страны граничили с Россией. Фактически, страны Балтии входили в состав бывшего СССР. Албания и Хорватия присоединились к альянсу в 2009 году, а Черногория - в 2017-м. Северная Македония присоединилась в 2020 году, а Финляндия - в 2023 году, что добавит силы НАТО еще на 1 304 километрах (833 милях) европейской границы России. Следующей в очереди на одобрение членства стала Швеция, хотя этот процесс быстро осложнился из-за давних дипломатических разногласий с Венгрией и Турцией.

С точки зрения России, стремительное расширение НАТО вдоль большей части европейской границы страны представляет собой не что иное, как экзистенциальную угрозу. Подумайте на минуту, что почувствует Вашингтон, если китайские войска вдруг начнут помогать Мексике охранять ее северную границу. Вашингтон уже напуган созданием Китаем военной базы на Кубе.

Практически на всей европейской границе России, за исключением Белоруссии и Украины, сейчас находятся силы НАТО, которые могут быть мобилизованы для вторжения. Понеся невообразимо огромные потери от предыдущих вторжений Наполеона и Гитлера, армии которых прошли через Украину, чтобы вторгнуться в Россию, русские испытывают глубоко укоренившееся чувство национальной паранойи, порожденное их историей. И действия НАТО нисколько не ослабили эти страхи.

ПРОВЕДЕНИЕ КРАСНОЙ ЛИНИИ НА УКРАИНЕ

Несмотря на то, что Москва потеряла контроль над своими бывшими государствами-клиентами, которые с энтузиазмом массово присоединились к сфере влияния Вашингтона, она сохранила стратегический актив во многих из этих стран. Сейчас там проживает около 30 миллионов россиян. И они не столько радуются вновь обретенной независимости стран, в которых живут, сколько тоскуют по старым добрым временам СССР, когда к ним не относились как к нелюбимому и недоверчивому меньшинству и они могли свободно обучать своих детей на родном русском языке. Одна из самых многочисленных групп русского населения находилась на востоке Украины, где они проживали на протяжении веков.

Но когда в начале 2014 года киевское правительство было свергнуто украинскими националистами под руководством и управлением американского посольства, Москва быстро мобилизовала свою пятую колонну в русскоязычной Восточной Европе. Путин захватил Крым, бывший дом Черноморского флота России (подаренный Украине СССР в 1954 году Хрущевым, который сам был украинцем, и являвшийся частью России с 1783 года, когда он был захвачен у Османской империи в ходе русско-турецкой войны. После русской революции 1917 года Крым был выделен в качестве автономной республики в составе новообразованного СССР, и на протяжении последних трех столетий его жители были и остаются русскоязычными).21 Русскоязычные украинцы, возмущенные тем, что демократически избранный русскоязычный президент Виктор Янукович был свергнут в пользу неизбранного Александра Турчинова, в знак протеста захватили правительственные здания. Когда Турчинов вновь занял их на фоне обвинений в зверствах, совершенных правительственными войсками, протесты усилились. Россия предупредила Организацию Объединенных Наций о «катастрофических последствиях» в случае продолжения военной операции Киева на востоке Украины и разрешила российскому оружию и «добровольцам» пересечь границу с Украиной22.

Никого не должно было удивлять, что Россия стала действовать после того, как позволила НАТО все глубже проникнуть в Восточную Европу. Украина была частью России на протяжении пятисот лет, а древнее русское государство, Киевская Русь, было основано вокруг Киева 1200 лет назад, задолго до появления Москвы. Таким образом, Украина в значительной степени являлась частью российского наследия. Она была одним из основателей Союза Социалистических Советских Республик в 1921 году, второй по численности населения республикой и домом для большей части оборонной промышленности СССР. Это вовсе не означает, что Россия имеет право контролировать Украину, а лишь то, что от нее можно ожидать ответных действий, если соперник предъявит на нее свои претензии.

Именно поэтому члены НАТО Германия и Франция решительно выступали против принятия Украины в военный альянс, считая, что принятие в НАТО отбросит Европу назад во враждебную среду времен холодной войны, в которой они, а не Америка, будут страдать от последствий провокации России. Получается, что они не ошиблись.

Последствия 2014 года были кровавыми и разрушительными, но по большей части остались незамеченными. Революция на Майдане в Киеве вскоре нашла отражение в образовании Донецкой и Луганской народных республик в регионе русскоязычной Украины, известном как Донбасс. Усиленные российскими «добровольцами», отколовшиеся регионы противостояли украинской армии, что привело к патовой ситуации, сопровождавшейся зверствами, хорошо задокументированными Управлением Верховного комиссара по правам человека, в первую очередь артиллерийскими обстрелами мирных кварталов.

Хотя Владимир Зеленский был избран в апреле 2019 года на основе мирной кампании, импульс к войне оказался слишком велик. Вскоре президент, ранее выступавший за мир, ввел войска на границы отколовшихся республик, где велись ожесточенные столкновения. Погибло около четырнадцати тысяч мирных жителей, что сделало попытку украинского правительства вернуть русскоязычные республики самым кровопролитным конфликтом в Европе со времен Балканских войн 1990-х годов. В первые месяцы 2022 года наблюдатели за соблюдением прав человека зафиксировали резкое увеличение артиллерийских обстрелов с украинских позиций.

Неизбежная гибель мирных жителей создала политическую пороховую бочку по ту сторону границы в России. В ответ на это Путин подписал указ об изменении конституции, чтобы позволить русскоязычным областям присоединиться к Российской Федерации. Федеральное собрание единогласно поддержало эти изменения. С этого момента любое нападение на эти регионы стало считаться нападением на саму Россию в соответствии с российским законодательством. По мере того, как украинские войска накапливались на границах Донецка и Луганска, Россия отвечала наращиванием сил вдоль границы с Украиной. По мере нарастания напряженности предпринимались дипломатические попытки предотвратить то, что обещало стать очень разрушительной войной. Россия требовала гарантий безопасности для русскоязычных и нейтралитета Украины в качестве пути к миру. Запад не реагировал. По мнению НАТО, Россию не касалось, кого они принимают в свой военный альянс.

24 февраля 2022 года мир сделал еще один шаг в новую реальность. Президент Путин объявил о начале «специальной военной операции», приказав российским войскам вторгнуться в Украину с севера из Беларуси, с востока из России и с юга из Крыма. Хотя российские войска позже отступили из окрестностей Киева и Харькова, двух крупнейших городов Украины, они захватили ключевой порт Мариуполь. Таким образом, Россия получила контроль над сухопутным мостом с ранее аннексированным Крымским полуостровом и блокаду украинских портов на Азовском море.

Как только Украина была захвачена, восприятие Западом этой страны как в значительной степени коррумпированного захолустья, контролируемого олигархами-изгоями, сразу же изменилось. Теперь Украина представлялась героическим защитником демократии и западных ценностей, ведущим экзистенциальную борьбу с жестоким агрессором, стремящимся уничтожить демократию. Западные СМИ с энтузиазмом поддержали этот нарратив, и все причины, по которым Украине неоднократно отказывали во вступлении в НАТО и ЕС, внезапно отошли на второй план. Любая попытка поднять вопрос об этом прошлом была немедленно отвергнута как часть путинской кампании «дезинформации».

Но якобы главным оружием Америки против вторжения российских войск была не щедрая военная помощь, которую она и ее партнеры по НАТО оказывали Украине. Напротив, это было воздействие экономических санкций, настолько суровых и всеобъемлющих, что они, как ожидалось, быстро поставят на колени разрушенную российскую экономику. Президент Байден дошел до того, что похвастался, что санкции не только приведут к решительному поражению России на Украине, но и настолько ослабят Россию, что она больше не будет представлять никакой угрозы для своих западных соседей (или оспаривать американское господство на своих границах).

Для этого Соединенные Штаты ввели против России санкции и другие акты экономической войны - самые жесткие из всех, которые когда-либо применяла одна страна против другой в послевоенное время. Но в сегодняшней сложно взаимосвязанной глобальной экономике санкции легко могут стать обоюдоострым мечом, который часто причиняет ущерб странам, применяющим их.

Если Россия имеет богатый опыт противостояния санкциям, то Соединенные Штаты, со своей стороны, имеют долгую историю их введения. Большинство санкций, введенных против России сегодня, были разработаны по образцу тех, которые Соединенные Штаты впервые ввели против Ирана на протяжении последних четырех десятилетий. В 1979 году президент Джимми Картер впервые применил экономические санкции против Ирана после того, как поддерживаемые правительством протестующие захватили контроль над американским посольством в Тегеране и взяли в заложники сотрудников посольства. Вслед за этим президент Рональд Рейган ввел эмбарго на поставки оружия в страну во время ирано-иракской войны, придя на помощь иракскому лидеру Саддаму Хусейну, которого Америка впоследствии свергла. Санкции были усилены во время президентства Билла Клинтона в ответ на ядерную программу Ирана и его поддержку террористических организаций, таких как «Хезболла» в Ливане и ХАМАС в секторе Газа. Санкции Клинтона закрыли всю торговлю с Ираном и запретили инвестиции в важную для страны нефтяную промышленность. Во время президентства Джорджа Буша-младшего были введены банковские санкции, которые лишили иранские банки доступа к финансовой системе США.

Это означало, что Иран был отрезан не только от американской системы и ее рынка, но и практически от всего мира - то есть от любой страны, которая не хотела бы ощутить на себе действие американских санкций. Этот принцип, называемый «экстерриториальностью», основан на том, что если вы хотите вести бизнес с Америкой, вы должны следовать ее законам, независимо от вашей национальности. Если вы этого не сделаете, вас будут преследовать.

Некоторые из крупнейших европейских банков могут подтвердить это. Они нарушили этот принцип, заключив сделки с Ираном, и впоследствии были оштрафованы на миллиарды долларов. В этот список вошли французские банки BNP и Crédit Agricole, немецкие Commerzbank и Deutsche Bank, а также швейцарский UBS.

При администрации Трампа китайский телекоммуникационный гигант Huawei стал объектом преследования в соответствии с принципом экстерриториальности за нарушение американских санкций против Ирана. Расследование Министерства торговли в отношении Huawei привело к печально известному аресту Мэн Ваньчжоу, финансового директора компании и дочери основателя Рен Чжэнфэя, во время транзита в аэропорту Ванкувера по запросу США об экстрадиции. Мэн была задержана в Ванкувере, что привело к ответным арестам канадцев Майкла Коврига и Майкла Спавора, которые провели в китайской тюрьме более тысячи дней, прежде чем были освобождены после заключения соглашения об отсрочке уголовного преследования между Министерством юстиции США и Мэн, которое позволило ей вернуться в родной Китай из Ванкувера.

Несмотря на длительность и масштабность американских санкций против Ирана, они имеют лишь относительный успех. За четыре десятилетия санкции так и не привели к смене режима в Тегеране, на что в конечном итоге надеялся Вашингтон. Нынешнее иранское правительство, как и все прежние иранские правительства со времен свержения поддерживаемого американцами шаха, остается агрессивно настроенным против Америки. К большому сожалению Соединенных Штатов и Израиля, иранское правительство продолжает финансировать и поддерживать такие организации, как «Хезболла» и ХАМАС. В то же время санкции привели к сокращению добычи иранской нефти, которая является основой экономики страны. Сейчас Иран добывает около 2,5 миллиона баррелей в день, что составляет чуть больше половины того, что он производил несколько десятилетий назад, до введения американских санкций.

Но, как выяснили Америка и ее союзники по НАТО, Иран - это не Россия, что создало неверный шаблон для применения санкций. Россия не только имеет альтернативные торговые отношения с гораздо более широким кругом стран, но и обладает гораздо более крупной экономикой, чем Иран, а ее огромные запасы ресурсов дают ей возможность выйти из глобальной экономики и стать самодостаточной в большинстве необходимых ей вещей. В бывшем Советском Союзе Россия имела долгую историю автаркического развития и ухода с мировых рынков. Кроме того, в отличие от Ирана, у России есть средства для ответных мер и введения собственных санкций, которые могут оказаться не менее, а то и более разрушительными, чем все, что может обрушить на нее Запад.

ЗАПАДНЫЕ САНКЦИИ И ПРОКСИ-ВОЙНА НА УКРАИНЕ

Советский Союз, с самого начала своего существования подвергавшийся западным санкциям, по понятным причинам с опаской относился к развитию экономических отношений с западными капиталистическими странами. В соответствии с последовательными сталинскими пятилетними планами 1928-1932 и 1933-1937 годов Советский Союз придерживался беспрецедентной для любой индустриальной страны степени экономической изоляции. Однако в соответствии с этими планами некогда аграрная российская экономика индустриализировалась с бешеной скоростью.

Поэтому неудивительно, что понятие самодостаточности и экономической изоляции до сих пор глубоко укоренилось в российской ментальности. Даже сегодня число россиян, выступающих за автаркию как модель экономического развития, превышает с перевесом два к одному число тех, кто верит в торговлю. Конечно, сегодня существует третий вариант, который может оказаться наиболее привлекательным: Членство России в БРИКС дает возможность вести торговлю, но только с политическими союзниками - российская версия "дружеского шоринга" Джанет Йеллен.

Было введено не менее одиннадцати раундов санкций (и, вероятно, будет еще больше) - от персональных санкций против руководства страны и ее законодателей до всеобъемлющего запрета на торговлю и инвестиции. Все они направлены на то, чтобы нанести ущерб российской экономике и ее правительству, если в конечном итоге не привести к смене режима в самой Москве.

Попав под санкции, Россия быстро вытеснила Иран из списка стран, в отношении которых действуют самые жесткие санкции в мире, сделав свою продукцию и свои рынки изгоями в Западной Европе и других странах НАТО. Европейский союз и США ввели санкции против не менее 1236 российских граждан, включая Владимира Путина и членов его семьи, запретив им въезд в западные страны и конфисковав любые финансовые активы, которыми они могут владеть в Европе или Северной Америке. Последующее решение Международного уголовного суда (МУС) в Гааге, базирующегося на Западе, фактически выдало ордер на арест Путина за военные преступления. (Ни Россия, ни Соединенные Штаты не признают юрисдикции этого суда. Президент Джордж Буш-младший вывел Америку из МУС как раз перед тем, как Америка начала свои бомбардировки "Шок и трепет" и последующее вторжение в Ирак в 2003 году - операцию, в результате которой погибли сотни тысяч иракцев).

Стремясь нанести удар по российской элите, Европейский союз, а также Великобритания и США запретили экспорт в Россию предметов роскоши, включая автомобили и дорогую модную одежду. Аналогичным образом яхты российских миллиардеров конфисковывались во время стоянки в западных портах, а затем продавались с аукциона. Российские олигархи, такие как Роман Абрамович, были вынуждены продать свои спортивные команды, такие как футбольный клуб "Челси" в Великобритании.

Хотя все эти шаги попали в заголовки западных СМИ, их реальное влияние было в лучшем случае символическим. Президент Путин далеко не всегда подчиняется российским плутократам, которые в большинстве своем ведут роскошную жизнь за пределами России в западных странах. Более того, после конфискации их роскошных домов и яхт эти плутократы, скорее всего, будут тратить свои деньги в России, как никогда раньше. Вряд ли Путин или его семья планировали в ближайшее время провести отпуск, чтобы попытать счастья в казино Лас-Вегаса.

Гораздо более значительным было влияние санкций, введенных против российских компаний, а также на торговлю и финансы России. Как уже говорилось, масштабы западных санкций, введенных против России, поистине беспрецедентны в послевоенной Европе. Под санкции попали более 155 российских компаний, причем практически все государственные. Санкции также запретили торговлю более чем тысячей категорий товаров, что охватывает примерно две трети импорта ЕС из России, включая практически полный запрет на импорт нефти, который вступил в силу в начале 2023 года, а также запрет на импорт российского угля. В то же время Европейский союз запретил экспорт стратегических товаров в Россию, и этот шаг затронул примерно треть прежних поставок ЕС на российский рынок.

Администрация Байдена аннулировала статус наибольшего благоприятствования России, что открыло Соединенным Штатам путь к повышению тарифов на российские товары, которые еще не запрещены к ввозу из-за санкций. В число товаров, на которые будут распространяться санкции, могут войти алюминий, сталь, фанера и удобрения.

Как и в случае с запретом на использование каменного угля, наложенным Великобританией столетие назад на любую морскую компанию, обслуживающую российские порты, большинство международных судоходных компаний отказались перевозить российские товары, поскольку западные страховые компании не будут страховать российские грузы. Исключение было предоставлено греческим судоходным компаниям для перевозки российской нефти в неевропейские порты из опасений, что если Россия не сможет отправлять свою нефть в страны, не объявившие бойкот, мировые цены на нефть взлетят до уровня, смертельно опасного для экономики стран, на которые наложены санкции, из-за последующей остановки глобальных перевозок.

По аналогичным причинам из-под санкций были исключены ключевые импортируемые энергоносители, что только подчеркнуло уязвимость Запада перед потерей российских поставок. Самым важным исключением стал природный газ, поскольку Западная Европа, и особенно Германия, критически зависела от него. (Но то, что российский природный газ не попал под санкции, не означает, что он не может стать объектом диверсий). Уран, еще одно важнейшее топливо, в производстве которого Европа сильно зависит от России, также не попал под санкции. Атомные электростанции во Франции, Венгрии, Словакии и Финляндии закупают российский уран на сумму около $200 млн в год. По настоянию Европейского союза были исключены российские алмазы, которые необходимы на крупнейшем в мире алмазном рынке в Антверпене.

Санкции были введены не только против торговых операций, но и на финансовых рынках. Российские банки в большинстве своем были лишены доступа к международной банковской системе SWIFT (Society for Worldwide Financial Interbank Financial Telecommunications), которая используется во всем мире для передачи банковской информации, облегчающей трансграничные денежные переводы и платежи. Штаб-квартира SWIFT находится в Брюсселе и управляется Европейским союзом. В SWIFT входят более одиннадцати тысяч банков в более чем двухстах странах и территориях. Отказывая российским финансовым учреждениям в доступе, НАТО надеялось, что лишит россиян возможности отправлять или получать деньги из-за рубежа.

Но, как и многие другие санкции, введенные против России, запрет SWIFT не был непредвиденным для Москвы. И Россия, и Китай предвидели, что страны НАТО в какой-то момент используют SWIFT против них. Именно поэтому в 2014 году, когда против России впервые были введены санкции в связи с захватом Крыма, Россия создала собственную систему SPFS; годом позже Китай создал CHIPS (систему трансграничных межбанковских платежей). Обе системы являются альтернативой SWIFT для облегчения процесса международных переводов денежных средств.

Вместо того чтобы помешать россиянам совершать трансграничные финансовые операции, санкции SWIFT просто стимулировали развитие конкурирующих систем, которые со временем съедят бизнес SWIFT. Российский банк "Юнистрим", специализирующийся на международных денежных переводах, после введения запрета на SWIFT ощутил огромный рост бизнеса и ведет переговоры о запуске мгновенных денежных переводов из России в Индию, Турцию и ряд африканских стран - все в обход SWIFT. В январе 2023 года российские и иранские банки, которым было запрещено пользоваться бельгийской системой SWIFT, объединили свои системы межбанковских переводов и связи. К новой межбанковской системе будут подключены более 700 российских банков и 106 нероссийских банков из тринадцати разных стран.

Аналогичным образом, когда глобальные финансовые компании ушли с российского рынка в знак протеста против вторжения на Украину, отечественные учреждения быстро заполнили образовавшуюся брешь. Главный кредитор России, Сбербанк, теперь предоставляет финансовые информационные терминалы бывшим российским клиентам Bloomberg и Refinitiv Лондонской биржевой группы, которые приостановили свои услуги в России на неопределенный срок. А российская платежная система "Мир" заняла место на рынке, освобожденное Visa и Mastercard, которые приостановили свою деятельность в России на неопределенный срок.

Массовый уход западных банков и финансовых институтов, несомненно, доставил неудобства многим российским потребителям финансовых услуг, однако он сделал и кое-что другое. Он стимулировал быстрое развитие альтернативных отечественных компаний, предоставляющих финансовые услуги, которые очень быстро заняли место на рынке, освобожденное ушедшими компаниями. Как и в случае с авиастроением, отечественные российские компании, предоставляющие финансовые услуги, в конечном итоге могут даже конкурировать с этими конкурентами на рынках третьих стран, особенно в развивающихся странах, которые, скорее всего, будут находиться в экономической орбите БРИКС, а не G7.

Но как бы трудно ни было сдерживать российскую индустрию финансовых услуг, огромная сырьевая промышленность страны будет представлять еще большую проблему.

КОГДА РЕЧЬ ИДЕТ О САНКЦИЯХ, РАЗМЕР ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ

Основная проблема, с которой сталкиваются Америка и ее союзники при введении санкций против российской экономики, заключается в том, что страна, против которой они направлены, оказывается самой большой в мире. Когда речь заходит об эффективности санкций в отношении экономики, размер имеет значение.

Если территория страны составляет более 17 миллионов квадратных километров (6,5 миллиона квадратных миль), как у России, велика вероятность того, что природа наделила ее изрядной долей природных богатств. И когда эта страна вдруг не может экспортировать эти природные богатства на внешние рынки, потому что недружественные государства закрыли свои рынки для ее продукции, те же самые санкции существенно повлияют на мировые цены на товары, являющиеся объектом санкций. Нигде это так не проявляется, как в случае с ценами на нефть и природный газ - жизненно важные составляющие российской экономики (и военной машины), а также те самые виды топлива, на которых работает экономика стран, против которых введены санкции, и которые в значительной степени зависят от России.

Со временем последствия этих мер становятся все более похожими на то, что западные союзники вводят санкции против своей собственной экономики. Хотя военный исход боевых действий на Украине остается неопределенным, Россия, безусловно, выигрывает экономическую войну, которую ведут против нее западные санкции.

Если вы хотите ввести санкции против России, то наиболее очевидной мишенью будет ее нефтяная промышленность - основной источник экспортных доходов страны. После Саудовской Аравии Россия является крупнейшим экспортером нефти в мире, продавая остальному миру почти 8 миллионов баррелей в день (5 миллионов сырой нефти и еще 3 миллиона дизельного топлива, бензина и других продуктов нефтепереработки). На долю России, добывающей около 10 миллионов баррелей в день (внутри страны она потребляет около 2 миллионов баррелей в день), приходится примерно десятая часть всей мировой добычи нефти. Но попытки ввести санкции против российской нефти стали самым впечатляющим ударом в экономической войне.

Даже в лучшие времена исчезновение такого количества нефти с мирового рынка имело бы драматические последствия для цен. Но условия, в которых были введены санкции против российской нефти, были далеки от лучших времен. На мировом рынке нефти после пандемии предложение уже значительно отставало от спроса. США и их европейские союзники никогда не собирались мешать России продавать на мировых рынках 8 миллионов баррелей нефти в день. Учитывая отсутствие свободных мощностей в ОПЕК - да и вообще где бы то ни было - внезапная потеря такого объема поставок привела бы к тому, что мировые цены на нефть взлетели бы выше отметки в $147, установленной еще в 2008 году. К моменту начала российского вторжения цены на нефть марки Brent, являющейся мировым эталоном, уже достигли отметки $128 за баррель из-за опасений, что в дальнейшем возникнет дефицит поставок. Достижение нового рекордного уровня мировых цен на нефть было результатом, который ни администрация Байдена, ни европейские правительства стран НАТО не могли себе позволить, поскольку такие цены на топливо ввергли бы их собственные экономики в глубокую рецессию.

Вместо этого Соединенные Штаты и их союзники по НАТО надеялись добиться того, чтобы заставить Россию снизить цены на свою нефть на альтернативных рынках и тем самым уменьшить экспортные доходы страны, которые были необходимы для финансирования военных действий. Как уже отмечалось в главе 4, весной 2022 года президент Байден возглавил эту инициативу, запретив импорт всей российской нефти и нефтепродуктов на американский рынок, а это примерно 800 000 баррелей в день. Европейский союз последовал его примеру, сначала запретив морской импорт российской нефти с 5 декабря 2022 года, а затем запретив импорт нефтепродуктов по трубопроводам с 5 февраля 2023 года (исключение было сделано для Венгрии, Словакии и Чехии, которые почти полностью зависят от российской нефти из трубопровода "Дружба"). По данным Международного энергетического агентства, эти меры вынуждают Европейский союз найти еще 1 миллион баррелей в день для замены запрещенной российской нефти и примерно еще 1 миллион баррелей в день для замены попавших под запрет нефтепродуктов.

Канада также запретила импорт российской нефти, хотя этот шаг правительства Джастина Трюдо был чисто символическим, поскольку страна не импортировала нефть из России уже более года.

Теоретически санкции должны были лишить Россию доходов от продажи нефти для финансирования военных действий. На практике же они возымели прямо противоположный эффект. Добыча нефти в России не только осталась такой же высокой, как и до вступления санкций в силу, но и мировые цены на нефть резко выросли из-за запрета на поставки российской нефти на западные рынки. Пока китайская экономика, крупнейший в мире импортер нефти, не была закрыта из-за жестких ограничений COVID-19, нефть марки Brent торговалась в трехзначном диапазоне. Министерство экономического развития России сообщило, что совокупные доходы от экспорта энергоносителей в 2022 году составили рекордные $337 млрд, что почти на 40 % выше уровня 2021 года. Более того, в 2023 году экспорт энергоносителей продолжил расти и остался выше досанкционного уровня благодаря тому, что ожидается дальнейший рост экспорта энергоносителей на ключевые азиатские рынки, такие как Китай и Индия. До введения санкций оба рынка имели незначительное значение для России, но с тех пор они стали основными потребителями энергоресурсов - на них приходится почти 90 % экспорта в марте 2023 года.

Индия, третья по величине страна-потребитель нефти в мире, раньше импортировала незначительное количество нефти из России из-за высоких транспортных расходов по сравнению с гораздо более близкими ближневосточными поставщиками. Но спрос Индии на российскую нефть резко возрос, когда Россия начала предлагать привлекательные скидки, чтобы привлечь новых азиатских покупателей. К концу 2022 года объем импортируемой из России нефти вырос практически с нуля до более чем 1 миллиона баррелей в день, что позволило России обогнать Ирак и Саудовскую Аравию и стать поставщиком номер один для Индии.

Этот сдвиг не только смягчил последствия потери европейского спроса на российскую нефть, но и, по многочисленным сообщениям, индийские нефтеперерабатывающие заводы реэкспортировали переработанную российскую нефть обратно на европейские рынки, обеспечивая эффективное обходное решение в случае европейских санкций.

В то же время импорт нефти из России в Китай также вырос, достигнув исторического максимума, и теперь фактически соперничает с саудовской нефтью на китайском рынке. К концу 2022 года Россия экспортировала в Китай почти 2 миллиона баррелей в день по трубопроводу Восточная Сибирь - Тихий океан и танкерами из европейских и дальневосточных портов России, а также с Сахалина, что превышает показатель предыдущего года более чем на 20 %.

Даже Саудовская Аравия включилась в игру по скупке российской нефти со скидкой. Страна удвоила импорт российской нефти, которую она использует на своих электростанциях для удовлетворения летнего спроса на кондиционеры, высвобождая больше собственной добычи для экспорта. Через свою холдинговую компанию Kingdom Holding Company Саудовская Аравия инвестировала более $500 млн в российские энергетические гиганты "Роснефть", "Газпром" и "Лукойл" с момента начала конфликта на Украине. Саудовские инвестиции последовали за отказом от участия в этом секторе компаний BP, Shell и Exxon, которые в знак протеста против украинского вторжения свернули свои весьма значительные российские операции и в результате списали миллиарды долларов.

Санкции, как и предполагалось, заставили Россию снизить отпускную цену на свою нефть, чтобы привлечь новых азиатских покупателей, таких как Китай и Индия. Но по иронии судьбы запрет на поставки российской нефти на западные рынки привел к росту цен на тот самый эталон, на который опирались российские скидки. В первый год конфликта цена на нефть марки Brent превышала $90 за баррель. Это привело к тому, что Россия стала получать за свою нефть со скидками на азиатских рынках больше, чем на европейских до введения санкций.

Пока, по крайней мере, чистый эффект от западных санкций заключается в том, что Россия получает больше доходов за свою нефть, чем до введения санкций, и, следовательно, влияние санкций, по крайней мере, в том, что касается критически важного энергетического сектора, заключается в обогащении той самой страны, которую они должны были ослабить. Между тем, потеря российских поставок на западноевропейские и американские рынки вынуждает эти страны искать замену, которая обходится их потребителям гораздо дороже, в то время как потребители в Китае и Индии получают выгоду, покупая российскую нефть со значительной скидкой.

Это лишь краткосрочный эффект. Но в долгосрочной перспективе санкции против российской нефти могут иметь более зловещие последствия для их главного инициатора. Хотя Соединенные Штаты могут с легкостью заменить импорт российской нефти, увеличив собственную добычу на сланцевых месторождениях, на кону стоит нечто большее, чем 800 000 баррелей в день российских поставок, попавших под санкции.

Неожиданные последствия западных санкций показывают нам, что в условиях новой нормальности у Запада больше нет сил дергать за экономические рычаги в расчете на то, что они смогут контролировать рынки. Многие гранаты, которые Соединенные Штаты бросали в Кремль, возвращались обратно в виде потока непредвиденных последствий. И эти последствия продолжают накапливаться.

Санкции изменили не только то, куда Россия продает свою нефть (и природный газ, и уголь), но и валюту, в которой она получает оплату. И это уже не доллары.

ГЛАВА 1О - ГИБЕЛЬ НЕФТЕДОЛЛАРА

До начала 1970-х годов доллар был привязан к золоту по фиксированной цене $32 за унцию, а другие мировые валюты, в свою очередь, были привязаны к доллару. Эта валютная система стала краеугольным камнем так называемого Бреттон-Вудского соглашения, которое определяло работу валютных рынков в течение первых двух с половиной десятилетий послевоенной эпохи. Эта система просуществовала до 1971 года, когда президент Ричард Никсон решил отвязать доллар от золотого обеспечения и, в свою очередь, позволить золоту найти свою собственную цену на рынке. Как выяснилось, несколько лет спустя Никсон нашел достойную замену золоту для поддержки доллара: черное золото.

Уильям Саймон (William Simon) был необычным выбором для создания финансовой архитектуры, которая будет обеспечивать доллар нефтяными деньгами. Наглый, курящий уроженец Нью-Джерси руководил весьма уважаемым отделом казначейских операций в Salomon Brothers, прежде чем попасть в Белый дом в качестве энергетического царя Никсона, а затем стать министром финансов. Перед ним была поставлена, казалось бы, невыполнимая задача - добиться соглашения, которое убедило бы Саудовскую Аравию вложить свои огромные нефтяные богатства в казначейские облигации США. Никсон недвусмысленно заявил ему, что провал - это не вариант. Все, что Саймон мог сделать, - это то, что, будучи бывшим главой огромного отдела казначейских операций на Уолл-стрит, он знал, как убедить саудовскую королевскую семью в том, что рынок государственных облигаций США - это самое безопасное и надежное место в мире для хранения их огромных нефтяных богатств.

В 1974 году в Джидде (Саудовская Аравия) в течение четырех судьбоносных дней ему удалось совершить невозможное. Соединенные Штаты будут покупать нефть у Саудовской Аравии и платить в долларах; они также будут продавать саудитам огромное количество военной техники. Взамен Саудовская Аравия вкладывала доллары, полученные за нефть, в казначейские облигации США.

Соглашение рассматривалось обеими сторонами как сделка с дьяволом. Ведь во время недавней войны с Израилем в Йом-Киппуре обе страны были на разных сторонах. Король Фейсал бен Абдель Азиз Аль Сауд выдвинул одно жесткое условие: соглашение между Саудовской Аравией по нефти и казначейским облигациям должно храниться в тайне от остального мира. Американцы с радостью согласились. Чем меньше говорили о сделке, тем лучше. Только в 2016 году в ответ на запрос Bloomberg News о свободе информации Министерство финансов США нехотя раскрыло данные о том, что Саудовская Аравия владеет казначейскими облигациями США на общую сумму $117 млрд, что делает ее одним из крупнейших иностранных кредиторов Америки. Нефтедоллар оставался секретом в течение сорока лет.

Чтобы скрыть масштабные покупки Саудовской Аравией казначейских облигаций США, ей было разрешено обходить обычный процесс торгов на аукционах казначейских облигаций США и покупать их в качестве "дополнений" по специальной договоренности с Казначейством США. Так называемые "дополнения" были исключены из регулярных отчетов об официальных итогах аукционов. А когда Казначейство США все же начало регулярно отчитываться о владении казначейскими облигациями иностранными государствами, активы Саудовской Аравии всегда объединялись с активами четырнадцати других стран-экспортеров нефти, что делало невозможным выделение саудовских активов отдельно.

Более того, Саудовская Аравия не только продавала свою нефть исключительно в долларах, но и смогла использовать свое лидерство в ОПЕК, чтобы убедить остальных членов картеля поступать аналогичным образом, что закрепило роль доллара как мировой нефтевалюты. С тех пор Америка решительно защищает нефтяной статус доллара США. Только две страны ОПЕК, которые осмелились принять альтернативные валюты для расчетов за нефть, были вынуждены сменить режим в результате военных кампаний США.

Первым был Ирак, когда за инициативой Саддама Хусейна продавать нефть в евро вместо долларов по случайному совпадению последовало американское вторжение, которое, как утверждал Белый дом, было призвано избавить Ирак от несуществующего оружия массового поражения. Второй была Ливия, которую постигла та же участь, когда Муаммар Каддафи также отказался принимать доллары для экспорта нефти. Даже в 2021 году около 80 % ежегодной торговли нефтью на сумму $14 трлн по-прежнему осуществлялось в долларах.

Важность мировой торговли нефтью для доллара, конечно же, не осталась незамеченной Дональдом Трампом. Став президентом, он совершил свой первый официальный государственный визит не в одну из соседних с Америкой стран, Канаду или Мексику, как это принято у вступающих в должность президентов США, а в Саудовскую Аравию. Соединенные Штаты нуждаются в поставках саудовской нефти. А еще им нужны нефтедоллары, чтобы финансировать свой огромный бюджетный дефицит.

Мир радикально изменился после визита президента Трампа в Саудовскую Аравию в 2017 году. Саудовско-американские отношения начали катиться под откос с первых дней правления администрации Байдена. Все началось с того, что после убийства и последующего расчленения саудовского журналиста-диссидента Джамаля Хашогги президент Байден назвал своего старого союзника изгоем в мировом сообществе. Это не понравилось MBS (Мухаммеду бин Салману), наследному принцу и фактическому правителю королевства, который был причастен к заказу убийства. Кроме того, правительство Саудовской Аравии было недовольно отсутствием поддержки со стороны Белого дома Байдена в связи с их вмешательством в войну в Йемене, где они сражались против хуситов, марионеток их бывшего врага Ирана. Эр-Рияд был еще больше возмущен тем, что та же администрация Байдена в свое время была готова вести переговоры об отмене санкций против ядерной программы Ирана в обмен на большее количество нефти, что побудило Саудовскую Аравию пригрозить начать свою собственную программу по созданию ядерного оружия.

Война на Украине и последовавшие за ней санкционные баталии стали переломным моментом для доминирования доллара в мировой торговле нефтью. Сегодня две ведущие страны-экспортеры нефти - Саудовская Аравия и Россия - избегают доллара, как и Китай, крупнейшая в мире страна-импортер нефти. Их объединяет то, что все три страны имеют серьезные претензии к администрации Байдена в Вашингтоне.

Причем никто из них не испытывает больших претензий, чем Россия. Не так давно 97 % российских поставок нефти и газа европейским компаниям оплачивались либо в долларах, либо в евро. Доходы от экспорта энергоносителей были самым надежным источником иностранной валюты для страны. Но все это было до того, как Вашингтон решил использовать доллар в качестве оружия.

В ответ на вторжение России на Украину Соединенные Штаты и их западные союзники пошли на беспрецедентный шаг: заморозили и фактически конфисковали валютные авуары российского центрального банка, чтобы он не мог использовать их для защиты рубля. Хотя после введения крымских санкций Россия уже сократила долю долларов в своих валютных резервах, доллары, евро и фунты стерлингов по-прежнему составляли примерно половину ее валютных резервов, которые хранились на депозитах в различных банках Франции, Германии, Великобритании, Соединенных Штатов, Канады и Австралии.

Если бы Соединенные Штаты и их союзники по НАТО не конфисковали эти резервы в первую неделю войны, Россия, вероятно, была бы более чем довольна тем, что продолжает получать платежи в долларах или евро за свою многомиллиардную торговлю энергоносителями с Европой. Но это уже не так. Столкнувшись с такими действиями Соединенных Штатов и их союзников, российский центральный банк остался без особых вариантов защиты от первоначального снижения стоимости рубля по отношению к доллару на 40 %. Но у трудностей иногда есть и обратная сторона.

НЕФТЬ И ГАЗ ЗА РУБЛИ

У Центрального банка России было только одно средство поддержки рубля - миллионы долларов нефти и природного газа, которые страна экспортировала каждый день. И как центральный банк довольно быстро обнаружил, поддержка рубля этими доходами могло бы стать серьезным решающим фактором для валюты.

На протяжении первых трех месяцев 2022 года ежедневно Европа тратила до €800 млн на закупку одного только российского газа. Кроме того, Россия заработала еще миллионы на экспорте нефти на те же рынки. Перевод этих платежей в рубли неожиданно создал бы очень высокий спрос на валюту за рубежом. Переведя в рубли миллионы долларов ежедневных продаж энергоносителей, Москва буквально в одночасье кардинально изменила характер своей валюты. В течение нескольких месяцев после ареста иностранных активов рубль торговался на пятилетнем максимуме по отношению к евро, а в течение первых восьми месяцев 2022 года он был самой сильной валютой в мире по отношению к доллару. Конечно, привязка валюты к ценам на нефть - это дорога с двусторонним движением. Рубль потерял значительную часть этих достижений, поскольку мировые цены на нефть упали во второй половине 2022 года, что совпало с ощутимым замедлением мировой экономики. Однако отсутствие во всем мире новых инвестиций в разработку нефтяных запасов служит хорошим предзнаменованием для будущего любой валюты, основанной на нефти. А Россия не особенно беспокоится о валютных курсах, поскольку она и так в основном отрезана от рынков, деноминированных в долларах. Для Кремля было важно то, что, заставив другие страны платить за нефть и газ в рублях (или остаться без российских поставок), Россия фактически узурпировала роль, которую доллар занимал на протяжении последних шести десятилетий - рубль стал новой нефтяной валютой.

И так же, как американская экономика получала огромные выгоды, когда доллар занимал эту позицию, так и российская экономика должна была получить выгоду.

Производители нефти по всему миру продавали свое топливо в долларах и, до недавнего времени, только в долларах. Затем они вкладывали эти доллары в финансовые активы, номинированные в долларах, такие как казначейские облигации. Этот постоянный поток нефтедолларов давал американским финансовым рынкам огромное преимущество перед их международными конкурентами. Вместо того чтобы покупать на нефтедоллары немецкие облигации, японские JGB или британские долговые обязательства, они покупали казначейские облигации США. По мере роста цен на нефть росли и потоки капитала, связанные с реинвестированием нефтедолларов обратно на рынок казначейских облигаций. Эти нефтедолларовые инвестиционные потоки служили важнейшей компенсацией того воздействия, которое взлетевшие цены на нефть оказали на экономику США, до 2017 года являвшейся крупнейшим импортером нефти в мире.

Из трех стран, избегающих доллара, решение Саудовской Аравии о дедолларизации своей торговли нефтью является самым шокирующим. Саудовская Аравия, приняв эпохальное решение, фактически положила конец своему шестидесятилетнему роману с долларом и объявила, что теперь будет принимать оплату в юанях за нефть, поставляемую ее крупнейшему покупателю - Китаю. Этот шаг последовал за решением России прекратить принимать доллары за экспорт нефти и природного газа. Более того, и Китай, и Саудовская Аравия заявили о готовности отказаться от доллара в значительной части своей торговли энергоносителями.

Китай, со своей стороны, хочет расширить использование своих нефтяных контрактов, заключенных в юанях, среди поставщиков за пределами Саудовской Аравии. С этой целью, выступая перед Советом сотрудничества стран Персидского залива во время своего визита в Саудовскую Аравию в декабре 2022 года, председатель Си Цзиньпин призвал страны Персидского залива использовать Шанхайскую биржу нефти и природного газа для осуществления продаж нефти и газа. А Саудовская Аравия заявила, что рассмотрит альтернативы долларовым платежам за миллионы баррелей в день, которые она экспортирует своим клиентам помимо Китая.

Отказ от доллара в торговле нефтью также означает диверсификацию инвестиций в доходы от продажи нефти вдали от рынка казначейских облигаций. Если вы больше не получаете долларовые платежи, вам не нужно реинвестировать эти нефтедоллары в покупку новых долларовых государственных облигаций США. Таким образом, по мере того как доллар теряет контроль над платежными потоками в торговле нефтью, он одновременно теряет контроль над тем, куда эти платежи реинвестируются. Вскоре после объявления о приеме платежей в юанях из Китая правительство Саудовской Аравии заявило, что королевство будет сокращать свои инвестиции на рынке казначейских облигаций.

Пока неясно, как повлияет (если повлияет вообще) решение Саудовской Аравии принимать платежи в юанях за экспорт нефти в Китай на других членов ОПЕК, многие из которых продолжают продавать свое топливо в долларах. Как в 1970-х годах Саудовская Аравия убедила других членов ОПЕК принимать только долларовые платежи за свою нефть, так и сегодня она может оказать аналогичное влияние, чтобы заставить их принять оплату в других валютах. Ирак уже заявил о своей готовности принимать платежи в юанях. В условиях, когда весь регион отходит от американского влияния, а Китай и Индия являются двумя крупнейшими покупателями топлива, создается благоприятная почва для того, чтобы другие производители ОПЕК присоединились к Саудовской Аравии и Ираку и стали принимать платежи в других валютах.

В мире валютных рынков с нулевой суммой, поражение доллара на рынке мировой торговли нефтью - это усиление другой валюты. По мере того как доллар продолжает сдавать позиции в качестве нефтяной валюты, на его место приходит другая валюта или валюты. И две валюты, которые больше всего выиграли от дедолларизации в мировой торговле энергоносителями, - это юань и рубль, которые, так уж получилось, являются валютами крупнейшего мирового экспортера энергоносителей и крупнейшего мирового импортера энергоносителей.

Как валюта крупнейшего в мире экспортера энергоресурсов (считая и нефть, и природный газ), рубль, безусловно, имеет все основания претендовать на роль де-факто мировой нефтевалюты. Именно это имел в виду президент Путин, когда приказал "Газпрому", крупнейшей в мире газовой компании и поставщику примерно половины европейского природного газа, требовать рублевые платежи за поставки газа в Европу. Российские нефтяные компании быстро последовали его примеру.

С учетом успеха, который рублевые платежи за экспорт российской нефти и газа оказали на укрепление валюты, Путин уже дал понять, что этот переход будет постоянным и продолжится, даже если в будущем санкции будут сняты. Более того, Путин публично высказал идею о том, что в рублях следует оплачивать не только экспорт нефти и природного газа, но и целый ряд других российских сырьевых товаров. С момента введения санкций доля доллара в общем объеме российского экспорта сократилась с половины до трети, а доля евро - с 35% до 19%, поскольку и доллар, и евро фактически бойкотировали масштабный экспорт энергоносителей.

Как и перенаправление российских нефти и газа с европейских на азиатские рынки, рублевизация торговли энергоресурсами - начавшаяся как временная мера в ответ на западные санкции - теперь стала постоянным изменением в системе функционирования российской экономики. И то, и другое стало для России основным индикатором ее места в формирующемся новом мировом порядке.

И Европа будет не единственным регионом, который будет платить рублем за российские энергоносители. Гораздо более значимым, учитывая, куда Россия будет продавать газ и нефть в будущем, является соглашение с Китаем о разделении китайских платежей за российский газ поровну между рублями и юанями. В дальнейшем платежи в долларах или евро не будут осуществляться, что, вероятно, со временем станет крупнейшей двусторонней торговлей энергоресурсами между крупнейшим экспортером газа в мире и ведущим импортером газа в мире.

И Россия, и Китай быстро приходят к пониманию того, что они могут использовать свои торговые отношения друг с другом и за их пределами не только для повышения стоимости собственной валюты, расширяя объем торговли, осуществляемой в ней, но и для того, чтобы все меньшие объемы мировой торговли осуществлялись в валюте их противников. По мере того как санкции распространяются на валютные рынки, Россия все больше и больше переходит на использование юаня. К концу 2022 года Россия стала четвертым по величине оффшорным центром торговли этой валютой, а доля юаня на российском валютном рынке выросла с 1 % до 45 %.

Как и энергетические санкции, введенные Соединенными Штатами и Европейским союзом, которые непреднамеренно привели к рекордным доходам России от экспорта энергоносителей, план западных союзников по обрушению рубля путем изъятия золотовалютных резервов российского центрального банка потерпел фиаско. План не только не удалось сорвать, но и привел к непредвиденным последствиям, вызвав фундаментальный сдвиг в политике Москвы (экспорт энергоносителей будет оплачиваться в рублях), в результате чего валюта страны стала намного сильнее, что в долгосрочной перспективе, вероятно, отразится на курсе доллара.

СОЗДАНИЕ НЕПРАВИЛЬНОГО ПРЕЦЕДЕНТА В ОТНОШЕНИЯХ С МИРОВЫМИ ЦЕНТРАЛЬНЫМИ БАНКАМИ

Санкции сделали еще кое-что, чего Соединенные Штаты крайне не хотели бы. Арест иностранных резервов другой суверенной страны создал новый прецедент в искусстве ведения экономической войны. И это заметили центральные банки и их правительства по всему миру.

Эффект для других центральных банков может быть огромным. Этот шаг не только ставит под вопрос, какие валюты центральные банки должны держать в качестве иностранных резервов, но и ставит, возможно, более фундаментальный вопрос о том, насколько большими должны быть эти резервы. Будут ли центральные банки продолжать наращивать свои резервы так же активно, как они это делали в течение последних двух десятилетий (когда объем иностранных резервов вырос с чуть более $3 трлн до более чем $20 трлн), теперь, когда эти резервы впервые в истории стали законным объектом экономической войны?

Основная причина взрывного роста иностранных резервов центральных банков заключается в том, что они стали необходимы для защиты от потенциального риска торговых потрясений, которые росли вместе с объемом международных потоков капитала. В первые десятилетия послевоенной эпохи движение валют определялось в основном торговыми потоками. Но в последние десятилетия эти торговые потоки были превышены потоками капитала, в значительной степени спекулятивными по своей природе.

Последние десятилетия изобиловали многочисленными национальными валютными кризисами, когда трейдеры по тем или иным причинам брали под прицел валюту, которую считали уязвимой. Азиатский кризис 1997 года, аргентинский кризис конца 1990-х годов, российский кризис 1998 года, Венесуэла в 2016 году и Турция в 2018 году - вот лишь некоторые из наиболее заметных кризисов последних десятилетий. Как правило, трейдеры открывали короткие позиции по отношению к доллару, что вынуждало центральный банк страны повышать процентные ставки, чтобы защитить свою валюту от спекулятивной атаки. Если спекулянты продолжали давить достаточно долго, то в какой-то момент эти принудительные повышения процентных ставок приводили к рецессии, и тогда центральному банку приходилось отступать и снижать процентные ставки, чтобы оживить экономику, что позволяло валюте падать - как и предполагали спекулянты.

Помимо непомерного повышения процентных ставок в стране (что чаще всего приводило к тяжелым рецессиям), единственной защитой от спекулятивных атак на национальную валюту являлся запас валютных резервов центрального банка, который можно было использовать против спекулянтов, продающих валюту. Чем больше золотовалютные резервы, тем больше медвежий капкан, который центральный банк мог поставить против спекулянтов, покушающихся на его валюту.

Но если центральный банк не может использовать свои иностранные резервы таким образом, потому что они были конфискованы враждебными иностранными правительствами, то какой смысл вообще иметь такой огромный резервный фонд?

Администрация Байдена не понимала, что, принимая решение о конфискации долларовых запасов Центрального банка Российской Федерации, она подрывает один из столпов, поддерживающих позицию доллара как единственной мировой резервной валюты. Вместо того чтобы служить гарантией финансовой стабильности, как это было в прошлом, долларовые авуары иностранных центральных банков превратились в бомбу замедленного действия. Казалось, в любой момент в Вашингтоне может быть принято политическое решение, которое заморозит или конфискует долларовые резервы другой страны. И центральный банк никак не сможет застраховаться от риска ареста активов своих иностранных резервов в результате действий США.

Такая возможность привлекла внимание центральных банков по всему миру, включая тот, который имеет наибольшее значение, - Народный банк Китая, который, по иронии судьбы, является одним из крупнейших держателей долларов среди центральных банков мира.

СОГЛАШЕНИЕ О БЕЗЛИМИТНОМ ПАРТНЕРСТВЕ И НЕ ТОЛЬКО

Китайско-российские отношения преодолели долгий путь. То, что у вас общее прошлое и общий враг, не означает, что вы всегда были друзьями. Хотя президент Си и президент Путин имеют политическую родословную, восходящую к коммунистическим идеологиям своих стран, две сверхдержавы не всегда находились на одной волне.

Напряженность усилилась еще в начале 1960-х годов, когда Мао Цзэдун осудил реформы Никиты Хрущева как ревизионизм. Поддерживаемые Китаем коммунистические партии по всему миру отличали себя от поддерживаемых Россией партий, добавляя к своему названию суффикс "марксистско-ленинская", подразумевая, что их поддерживаемые Россией коллеги идеологически нечисты. Но это был не просто идеологический конфликт за умы и сердца товарищей по всему миру: в 1969 году между двумя странами произошел короткий вооруженный конфликт на границе по реке Уссури (Усули) вблизи Маньчжурии.

Тогда американская внешняя политика в отношении своих коммунистических противников сильно отличалась от той позиции, которую занимает администрация Байдена по отношению к Китаю и России сегодня. Через два года после пограничного конфликта между Россией и Китаем президент Никсон совершил свой исторический визит в Пекин по настоянию своего госсекретаря Генри Киссинджера, чтобы встретиться с председателем Мао. Цель состояла в том, чтобы попытаться вбить клин между Пекином и Москвой и тем самым продвинуть стратегические интересы Америки. Этот визит в конечном итоге положил начало открытию дипломатических отношений между двумя странами в конце 1970-х годов. Более сорока лет спустя администрация Байдена придерживается полярно противоположного подхода. Пытаясь изолировать Россию с помощью санкций, она привела Кремль прямо в объятия Китая. А вместе они образуют грозного противника.

С момента распада Советского Союза отношения между Китаем и Россией неуклонно улучшались, и сейчас эти две страны находятся в самых тесных отношениях за всю историю. И западные санкции сыграли важную, если не решающую, роль как в зарождении, так и в последующем укреплении этих отношений.

Двусторонние отношения между Россией и Китаем получили огромный импульс после введения западных санкций, последовавших за аннексией Крыма Россией в 2014 году. Тогда, как и сейчас, Китай предложил доступ к своим огромным рынкам, чтобы смягчить последствия западных мер, целью которых было ударить по российской экономике.

Неуклонно укрепляющиеся китайско-российские двусторонние отношения достигли своего зенита в феврале 2022 года, когда накануне зимних Олимпийских игр в Пекине, всего за несколько недель до вторжения России на Украину, было объявлено о заключении соглашения о партнерстве "без ограничений". В этом соглашении Китай недвусмысленно поддержал требование России не принимать Украину в НАТО, а Россия, в свою очередь, заявила, что будет выступать против независимости Тайваня. Тем временем официальные лица в США, объявившие дипломатический бойкот Олимпиаде в знак протеста против китайских репрессий в отношении мусульманского меньшинства - уйгуров, хмуро наблюдали за тем, как лидеры двух стран публично поднимают тост за свое новое стратегическое партнерство.

Соглашение без ограничений заложило основу для последующих встреч на высшем уровне, в ходе которых связи между двумя странами становились все более прочными, что было связано их взаимной решимостью бросить вызов гегемонистской позиции США в мире. Оба лидера провозглашали новый мировой порядок и говорили о глобальных изменениях, которых не было уже сто лет.

Помимо укрепления экономических связей с Россией, Китай упорно пресекает попытки Америки изолировать Россию на международных форумах, таких как Организация Объединенных Наций или встречи G20. Обе страны активно привлекают новых союзников в БРИКС и другие организации, пытаясь создать коалицию развивающихся стран (или Глобального Юга, как часто называют эти страны) в противовес глобальному влиянию и власти Запада.

Но самым тревожным событием - по крайней мере, с точки зрения НАТО - является растущее военное сотрудничество между двумя сверхдержавами. Хотя и Россия, и Китай утверждают, что создание официального альянса в противовес НАТО не планируется, их действия свидетельствуют об обратном. Вооруженные силы двух стран никогда не были так близки. Министерство обороны России уже провело совместные военные учения с Народно-освободительной армией Китая на Дальнем Востоке и в Японском море. Россия и Китай также провели совместные военные учения с партнером по БРИКС ЮАР и со своим ближневосточным союзником Ираном. Планируется проведение все большего числа совместных военных учений.

По мере того как растут перспективы конфликта между Россией и НАТО и Китаем и США, растут и перспективы создания военного союза в той или иной форме между двумя евразийскими сверхдержавами. Такое объединение уже давно выкристаллизовывается на технологическом фронте. Китай опередил весь мир в области потребительских и инфраструктурных технологий: 5G, коммерческое судостроение, высокоскоростные поезда, квантовые вычисления. Но в военно-промышленной сфере Россия является старшим партнером. В российско-китайском совместном предприятии, которое создает авиалайнер CR929, россияне проектируют и создают крылья, центральную часть и двигатели PD-35. Но настоящее доверие возникает при обмене секретными военными технологиями. Россия поставляет Китаю современные многоцелевые истребители Су-35 и системы противовоздушной обороны С-400. Она поставляет радар "Резонанс-НЗ", способный обнаруживать невидимые и гиперзвуковые цели далеко за горизонтом (1 100 километров/ 683 мили). И хотя Россия готова продать такой радар многим союзникам, Путин на саммите в Валдае заявил, что Россия помогает Китаю вступить в очень эксклюзивный военный клуб. В настоящее время только Соединенные Штаты и Россия защищены системами раннего предупреждения о ракетном нападении. Скоро Китай станет третьей страной в этом списке. Аналогичным образом, в октябре 2023 года Пентагон объявил, что, согласно данным наблюдения, Китай запустил свою первую атомную подводную лодку с управляемыми ракетами, впервые разработанную Россией, для нанесения удара по авианосцам. Таким образом, Китай присоединился к еще одному эксклюзивному военному клубу, в который ранее входили только Россия и США.

Как бы ни характеризовать дружбу между крупнейшими в мире постоянными вооруженными силами и крупнейшим в мире ядерным арсеналом, уже ясно, что Соединенным Штатам и их союзникам по НАТО будет нелегко запугать любого из партнеров в этих развивающихся отношениях.

ЧЕГО ЖЕ ДОСТИГЛИ САНКЦИИ?

Нет сомнений в том, что санкции быстро и основательно перестраивают мировую экономику. Но изначально они были предназначены не для этого, и вопрос, который должны задать себе те, кто их вводит, заключается в том, достигают ли они того эффекта, на который были рассчитаны.

Безусловно, ни угроза, ни последующее введение торговых санкций не достигли заявленной цели - удержать Россию от вторжения на Украину. Ни конфискация половины золотовалютных резервов российского Центробанка, ни массовое бегство с российского рынка более чем 1200 западных компаний, ни европейский запрет на поставки российских энергоносителей не оказали заметного влияния на поведение российских военных, внешнюю политику или даже промышленное производство. В то время как страны НАТО опустошают свои военные склады, чтобы позволить Украине остаться на поле боя, производство российских ракет, беспилотников и танков продолжает расти, поскольку экономика страны все больше и больше ставится на военные рельсы.23 Более того, с начала войны численность российских вооруженных сил увеличилась более чем в два раза. Западные военные обозреватели также отмечают, что российская тактика и техника постоянно совершенствуются, что делает ее более опасным противником на поле боя.

Если же смысл санкций заключался в том, чтобы просто причинить России и ее экономике боль возмездия, то, несомненно, они возымели именно такой эффект. Но, вопреки первоначальным прогнозам стран, наложивших санкции, российская экономика не рухнула в результате западных санкций. Не рухнула и валюта, если не считать первоначального удара, от которого она в значительной степени оправилась.

Хотя в 2022 году ВВП России сократился на скромные 2 %, это было совсем немного по сравнению с двузначным падением, которое широко прогнозировалось на Западе, когда санкции только вводились. Более того, этот небольшой спад не так уж сильно отличался от того, как обстояли дела в некоторых странах, попавших под санкции, - в частности, в Германии и Великобритании, которые пережили умеренный спад, как и вся экономика еврозоны. А сокращение объемов производства в России было более чем полностью компенсировано экономическим ростом в следующем году. При этом уровень безработицы упал до исторического минимума. А состояние платежного баланса России никогда не было таким сильным благодаря рекордным доходам от экспорта энергоносителей (почти на 40 % выше, чем годом ранее), в то время как профицит бюджета в 2022 году вырос до рекордного уровня (вдвое выше, чем в 2021 году).

Но санкции коренным образом изменили ситуацию с тем, где Россия продает свои ресурсы, а где нет. И этот сдвиг в торговле сохранится в течение длительного времени после военного конфликта на Украине. Вместо того чтобы поставлять свои ресурсы на рынки Северной Америки и Западной Европы, Россия теперь безвозвратно переориентировала свою торговлю на азиатские рынки, и этот процесс начался после первого раунда санкций в 2014 году. И один рынок, в частности, занимает первое место в этом списке: Китай. В 2022 году объем торговли между Китаем и Россией увеличился на 34 % и достиг рекордной отметки в $190 млрд, что на 30 % больше, чем в 2021 году. В 2023 году объем двусторонней торговли достиг рекордной отметки - более $200 млрд.

В то время как рекордные объемы российской нефти, газа и угля были проданы на китайские рынки, китайская электроника и автомобили стали главными бенефициарами западных санкций против российского рынка. Китайские автопроизводители Chery Automobile, Great Wall Motor и Geely Auto увидели, что их доля на российском автомобильном рынке в 2022 году почти утроилась. С момента введения санкций против России Китай стал крупнейшим источником импорта в страну, на его долю приходится более трети всех товаров, поступающих в Россию.

Таким образом, закрыв доступ российским товарам на свои рынки, Америка и ее союзники направили торговлю в русло экономического союза между крупнейшим в мире производителем и крупнейшим в мире потребителем товаров. А последний, как оказалось, представляет собой самую большую угрозу для Соединенных Штатов - стремительно набирающей силу сверхдержавы, Китая, чья экономика вскоре обгонит американскую и станет крупнейшей в мире.

Если объединение двух величайших соперников Америки не было достаточно плохим непреднамеренным последствием санкций, подумайте об их влиянии на экономику западных стран. Санкции привели к росту инфляции в странах "Большой семерки" до максимумов за четыре десятилетия. В некоторых из них, включая Великобританию и Германию, инфляция даже ненадолго перешагнула двузначную отметку.

Как мы убедились в главе 9, закрытие доступа российскому сырьевому экспорту на рынки США и их союзников (в основном стран G7 и ЕС) привело к формированию двойной цены практически на все основные товары, которые продает Россия, поскольку она часто снижает отпускные цены на свои экспортные ресурсы, чтобы привлечь новых покупателей. А учитывая, что Россия является крупнейшим производителем сырьевых товаров в мире, эта практика охватывает большую территорию.

Но обратная сторона запрета на продажу российских товаров на западных рынках заключается в том, что те же самые торговые санкции значительно повышают цены на нероссийские заменители на рынках, которые внезапно сталкиваются с дефицитом предложения - будь то нефть, природный газ, удобрения, никель или пшеница. Таким образом, экономические последствия санкций ложатся не только на российских производителей, но и на потребителей из стран, вводящих санкции, которые теперь вынуждены покупать заменители по гораздо более высоким ценам, чем они платили за российский экспорт до начала конфликта.

В свою очередь, огромный рост инфляции привел к резкому и потенциально разрушительному развороту для Федеральной резервной системы и других центральных банков G7, который все еще может привести к серьезным рецессиям в Европе и Северной Америке. Инфляция, вызванная санкциями, не только привела к самому быстрому росту краткосрочных процентных ставок с начала 1980-х годов, но и заставила центральные банки прекратить масштабные покупки облигаций в рамках программ количественного смягчения, спровоцировав самую сильную распродажу на рынке облигаций за более чем столетие.

Таковы краткосрочные последствия. Со временем санкции раскалывают некогда сплоченную глобальную экономику на соперничающие и сегментированные геополитические блоки. Хотя эта трансформация во многом происходит по вине Америки, Соединенные Штаты и их союзники, скорее всего, будут играть гораздо менее доминирующую роль в новом мировом порядке, который они помогают создавать.

ГЛАВА 11 - КИТАЙ И НОВЫЙ МИРОВОЙ ПОРЯДОК

Обычно ежегодные встречи Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) - довольно скучные мероприятия, но только не та, что состоялась в 2022 году в старом торговом городе Самарканде в Узбекистане, где проходил Шелковый путь. Это была первая поездка президента Си за пределы Китая с тех пор, как более двух с половиной лет назад разразилась пандемия. Не менее значимой была и первая встреча Си и Путина накануне Олимпийских игр в Пекине. Кроме того, лидеры впервые сидели друг напротив друга, а не встречались виртуально.

ШОС, основанная в 2001 году, является евразийским форумом по вопросам экономики и безопасности, в который входят Китай, Индия, Казахстан, Кыргызстан, Россия, Таджикистан, Пакистан и Узбекистан (Иран присоединился в апреле 2023 года). Турция, ключевой игрок в регионе и член НАТО, подала официальную заявку на вступление, как и Беларусь, являющаяся союзником России.

Организация является частью формирующегося ландшафта нового глобального порядка. Она призвана стать грозным экономическим и политическим вызовом для иностранных держав, таких как США, которые могут захотеть закрепиться в регионе. По сути, ШОС - это выражение китайской доктрины Монро, с помощью которой Китай претендует на власть над этим регионом мира так же, как Соединенные Штаты на протяжении последних двухсот лет претендовали на власть над Северной и Южной Америкой. Иными словами, ШОС явно является частью карты новой нормальности. Но хотя Соединенные Штаты считают, что у них есть моральное право на доминирование в своем регионе, если не во всем мире, они постоянно бросают вызов России и Китаю в осуществлении того же права на власть в своем регионе.

Этот важный момент был подчеркнут на встрече президентом Си, который призвал государства-члены поддерживать друг друга в предотвращении разжигания иностранными державами (то есть Соединенными Штатами) "цветных революций" в регионе, что является отсылкой к участию США в "революции роз" в Грузии в 2003 году и "оранжевой революции" на Украине в 2004 году.

Хотя Си призвал группу коллективно противостоять внешним угрозам, он также призвал членов ШОС к более тесной интеграции своих экономик посредством все более широкой внутрирегиональной торговли. Он также призвал членов ШОС отказаться от доллара и евро и торговать друг с другом в своих собственных валютах.

В течение некоторого времени участники ШОС вполне успешно справлялись с этой задачей. Объем торговли между странами ШОС вырос с $667 миллиардов на момент основания до $6 триллионов в 2022 году. И все чаще торговля между членами ведется в местных валютах, а не в долларах или евро, как это было раньше. Через несколько дней после встречи, на Петербургском международном экономическом форуме, президент Путин повторил слова Си, заявив о конце однополярного мира, в котором один мировой гегемон, США, мог доминировать в глобальных делах и в одностороннем порядке диктовать другим странам условия безопасности.

БРИКС представляет собой еще более мощную группу развивающихся стран, определяющих новый многополярный мир, в котором мы сейчас живем. В эту группу входят самые динамичные экономики мира. За последние два десятилетия (с 2000 по 2020 год) члены БРИКС лидировали в мире по темпам экономического роста: Китай (1 266 %), Россия (466 %), Индия (444 %) и Бразилия (310 %) заняли четыре первых места по приросту ВВП, а недавно принятая в группу Саудовская Аравия (300 %) - пятое место. В то же время экономика США показала рост в 108 %, заняв лишь отдаленное двенадцатое место.

И не похоже, что господство БРИКС в ближайшее время ослабнет. В 2023 году на Китай и Индию придется более половины роста мировой экономики. И, конечно же, эти достижения измеряются в долларах, как это принято. Если же измерять по паритету покупательной способности (что покупает рубль или юань в их экономиках по сравнению с тем, что покупает доллар в американской экономике или евро в экономиках ЕС), то ВВП России недавно превзошел ВВП Германии, крупнейшей экономики ЕС, а Китай уже превзошел США как крупнейшую экономику мира.

Быстро растущие экономики БРИКС - это новые конкуренты блокам, в которых доминируют США и Запад, таким как G7 или НАТО. Если распад Советского Союза послужил трамплином для продвижения НАТО, то война на Украине и вызванные ею глобальные экономические противоречия, похоже, стали трамплином для неизбежного быстрого расширения БРИКС. На важнейшей встрече в Йоханнесбурге (ЮАР) в 2023 году БРИКС объявил, что его размер удвоится за счет присоединения Саудовской Аравии, Ирана, Египта, Эфиопии, Аргентины и Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ). Нигерия, Алжир, Мексика, Индонезия и Бахрейн уже подали официальные заявки на вступление, еще шесть стран также выразили заинтересованность.

Если все они будут приняты в члены, то БРИКС будет обладать 45% мировых запасов нефти и 60% мировых запасов природного газа. Ее совокупный ВВП превысит ВВП США и примерно вдвое - экономику ЕС, а 4,2 миллиарда человек будут представлять более половины человечества. Таким образом, экономическое влияние группы превзойдет влияние либеральных демократий, на поддержку которых рассчитывает Америка. G7 может считать, что она возглавляет мир, но растущее число стран, желающих присоединиться к БРИКС, говорит о том, что у остального мира совсем другие представления о лидерстве.

Созданный в 2009 году, БРИКС превратился в грозный альянс. В последнее время группа приобрела явно более геополитический характер: страны-участницы открыто бросают вызов американской глобальной гегемонии и выступают за переход от однополярного мира к многополярному, где существует более справедливое глобальное разделение богатства и власти.

Хотя эта группа пока не представляет собой официальный торговый блок, подобный Европейскому союзу, торговля между ее членами быстро растет. И в условиях, когда мир движется в сторону дружественного партнерства, создание торговой группы БРИКС с собственными цепочками поставок и валютами представляется естественным развитием событий.

Группа уже создала Новый банк развития в качестве альтернативы Всемирному банку и Международному валютному фонду - кредитным организациям, которые, по мнению развивающихся стран, представляют интересы Америки и Европы. Организация также работает над созданием собственной валюты, основанной на корзине валют стран-членов; если это произойдет, это станет еще одним вызовом доминированию доллара в мировой торговле.

Отказ от использования доллара происходит параллельно с усилиями БРИКС по созданию альтернативных механизмов международных платежей и переводов средств, альтернативных контролируемой Западом системе SWIFT. Было даже высказано предположение, что БРИКС должны иметь свои собственные рейтинговые агентства, чтобы конкурировать с американскими агентствами, такими как Standard & Poor's или Moody's. Одним словом, в скором времени расширенный БРИКС создаст всю инфраструктуру, необходимую для того, чтобы предложить всеобъемлющую альтернативу глобальной торговой и финансовой системе, которой в настоящее время управляют и доминируют Соединенные Штаты и другие страны G7.

Такая глобальная избыточность, вероятно, не является оптимальной с точки зрения экономистов. Наличие двух разных систем межбанковских переводов, двух разных банков развития и двух разных резервных валют кажется полной противоположностью тому, что проповедует глобализация. Но такая избыточность становится абсолютной необходимостью в мире, где противоборствующие блоки намерены вести постоянно обостряющуюся глобальную экономическую войну. В этом новом мире эффективность быстро отходит на второй план, уступая место всеобъемлющим интересам национальной безопасности.

С КРЕДИТАМИ ПРИХОДИТ ВЛИЯНИЕ

Создание многосторонних альянсов с другими развивающимися державами в рамках ШОС или БРИКС - это один из способов, с помощью которого Китай может оказывать свое быстро растущее влияние на мировые события. Другой способ - финансирование важнейших объектов инфраструктуры в развивающихся странах.

Китай давно стремится использовать свой проделанный путь от скромного крестьянского происхождения до мировой сверхдержавы в качестве претендента на лидерство в развивающемся мире. Нет лучшего примера этого стремления, чем генеральный план президента Си - инициатива "Пояс и путь". План предусматривает строительство Китаем масштабной транспортной и другой экономической инфраструктуры, например электростанций, в шестидесяти странах - инфраструктуры, которая сделает эти страны критически зависимыми от Китая. По большей части создаваемая инфраструктура будет доставлять товары китайского производства на рынки этих стран, а сырье из этих стран - на китайские заводы внутри страны, закрепляя позицию Китая как эпицентра большинства глобальных цепочек поставок в мире.

Будь то флагманский Китайско-пакистанский экономический коридор, глубоководный порт в Шри-Ланке или высокоскоростная железная дорога в Кении, благодаря своим инвестициям и строительству этих проектов Китай завоевывает стратегические позиции в странах-получателях. А вскоре эти проекты могут укрепить и его валюту. Следующий этап инициативы "Пояс и путь", вероятно, будет способствовать использованию юаня в качестве расчетной валюты в странах, где Китай реализует свои проекты. Намерение Пекина использовать юань таким образом является частью более широкого плана по содействию быстрому росту международного использования и авторитета своей валюты.

Во многом благодаря своей готовности финансировать множество проектов "Пояса и пути" Китай стал крупнейшим в мире кредитором на двусторонней основе и, безусловно, крупнейшим кредитором развивающихся стран. Таким образом, Китай взял на себя роль, которую когда-то играли Соединенные Штаты (на протяжении большей части двадцатого века) и Великобритания (в течение девятнадцатого века). Как и все бывшие ведущие мировые кредиторы, Китай приобретает благодаря этой роли положение, обеспечивающее огромную власть и влияние среди стран, которые берут у него займы.

Благодаря финансированию проектов в рамках проекта "Пояс и путь" китайские инвестиции стали играть ключевую роль для большинства развивающихся стран. Конечно, на проекты были потрачены миллиарды долларов, но Китай также потратил $240 млрд в период с 2008 по 2021 год на оказание помощи двадцати двум странам, которые просрочили выплаты по долгам за проекты "Пояса и пути", включая Аргентину, Пакистан, Кению и Турцию. Эти щедрые выплаты направлены как на построение долгосрочных отношений со странами-получателями, так и на создание инфраструктуры. Но подобные проекты, конечно же, не воспринимаются западными державами и их собственными многосторонними кредитными организациями именно так.

Как крупнейшая в мире страна-кредитор, Китай, по идее, должен быть в первых рядах, когда страны-заемщики объявляют дефолт, что многие из них сейчас и делают. Но это не так, считают МВФ и Всемирный банк, институты старого мирового порядка, которые управляли международным кредитованием на протяжении большей части послевоенной эпохи. Они хотят, чтобы Китай простил свои кредиты, чтобы страны, объявившие дефолт, могли обслуживать свои займы, полученные от МВФ и Всемирного банка, и осуществлять выплаты по облигациям частным инвесторам.

Однако именно западная политика экономических санкций поставила многие из беднейших стран-заемщиков на грань дефолта. Большинство их долгов номинировано в долларах, а вызванный санкциями рост инфляции, который заставил Федеральную резервную систему США резко повысить ставки, одновременно привел к росту стоимости доллара по отношению к валютам большинства стран-заемщиков, что значительно усложнило выплату кредитов. Некоторые из них, например Шри-Ланка и Гана, находятся на грани дефолта и отчаянно пытаются пересмотреть условия выплат.

Пекин, конечно, упирается. Он задается вопросом, почему организации, в которых Соединенные Штаты обладают исключительным правом вето (например, МВФ и Всемирный банк), не говоря уже о частных инвесторах, должны иметь приоритет перед Китаем. Тем самым он фактически бросает вызов гегемонии западных международных кредитных организаций, которые доминируют в мировом кредитовании с тех пор, как были созданы после Второй мировой войны.

На карту поставлена вся система международного кредитования. Как отмечалось выше, Китай и его партнеры по БРИКС создают альтернативные механизмы и институты международного кредитования, которые вступают в прямую конкуренцию с базирующимися в Вашингтоне МВФ и Всемирным банком. Западное кредитование часто подвергалось критике со стороны стран-получателей из-за условий предоставления займов, предусмотренных так называемыми программами структурной перестройки. Эти программы обычно требуют от стран-получателей (которые относятся к числу беднейших в мире) введения жестких условий экономии, которые, как правило, приносят в жертву социальные программы и местную занятость, чтобы получить право на финансирование. Поскольку МВФ и Всемирный банк были единственными доступными источниками международного финансирования, у стран-реципиентов не было иного выбора, кроме как принять их условия. Теперь они этого не делают. Кредитование со стороны Китая и других стран БРИКС, как правило, менее привязано к таким жестким условиям.

Учитывая тупиковую ситуацию, в которой оказались Китай и западные международные кредитные организации в вопросе условий погашения кредитов, странам-заемщикам, возможно, вскоре придется выбирать между ними. Если Китай и управляемые американцами МВФ и Всемирный банк не смогут договориться о компромиссном соглашении, регулирующем реструктуризацию долга потенциально дефолтных стран-заемщиков, то в скором времени системы многостороннего международного кредитования, как и торговля и валюты, могут быть расколоты на конкурирующие геополитические блоки.

Политическое влияние связано с инвестициями и кредитованием. Когда вы вкладываете огромные средства в страну или предоставляете ей огромные кредиты, вы, как правило, привлекаете внимание правительства. Китай все чаще использует свою доминирующую роль в сфере кредитования, чтобы играть гораздо более значительную дипломатическую роль на мировой арене. Это включает в себя оспаривание американского авторитета на Ближнем Востоке, а вскоре, возможно, и в Европе.

Нигде так не проявляется рост престижа и влияния Китая в мире, как в его способности стать посредником в заключении сделки между ожесточенными ближневосточными соперниками - Саудовской Аравией и Ираном. Наглядным примером того, как смещение геополитической оси может не только привести к открытию новых линий раскола, но и помочь закрыть прежние, стало соглашение между бывшими врагами Ираном и Саудовской Аравией о восстановлении дипломатических отношений. Эти две страны, соперничавшие на протяжении десятилетий, разорвали дипломатические отношения семь лет назад. Став посредником в заключении сделки, которая состоялась после визита президента Си в Саудовскую Аравию и президента Ирана Эбрахима Раиси в Пекин, Китай прочно утвердился в роли силового посредника, который будет играть важную роль в формировании механизмов безопасности на Ближнем Востоке.

Развивающееся саудовско-иранское сотрудничество - это не что иное, как квантовый сдвиг в балансе сил на Ближнем Востоке, в результате которого Китай заменит традиционного посредника в регионе - Соединенные Штаты. Хотя отношения Америки с Ираном были антагонистическими с тех пор, когда союзник Америки в лице шаха был свергнут несколько десятилетий назад, отход саудовской политики от традиционного союза с Америкой - это не что иное, как изменение ситуации в регионе.

С другой стороны, Китай укрепляет связи как с Саудовской Аравией, так и с Ираном, инвестируя миллиарды долларов в ключевую инфраструктуру их экономик. Еще в 2021 году Китай обязался инвестировать в иранскую экономику $400 млрд в течение следующих двух с половиной десятилетий. В то же время Китай вложил средства в проект "Пояс и путь" для масштабного развития древнего порта Джизан на Красном море, третьего по величине порта Саудовской Аравии, и строительства индустриального парка Джизан. В 2022 году China Harbour Engineering Company начала строительство системы охлаждения города морской водой.

В обмен на эти и другие инвестиции президент Си может рассчитывать на поддержку обеих стран, которые вскоре станут членами БРИКС, в любых дипломатических инициативах, которые он может предпринять для урегулирования войны на Украине, или, если на то пошло, в любых попытках Пекина утвердить свой суверенитет над Тайванем.

Поддержка этими двумя странами китайской дипломатии в ущерб американскому влиянию свидетельствует об изменении альянсов во всем развивающемся мире. В то время как Соединенные Штаты удерживают власть над Европой и остальным развитым миром (Канада, Австралия и Япония), влияние Запада быстро уступает место китайскому влиянию в других странах. И нетрудно понять, почему. Соединенные Штаты и их союзники по G7, считающие себя мировыми эталонами демократии, часто читают лидерам развивающихся стран лекции о необходимости улучшения управления. Но в большинстве развивающихся стран страны G7 известны не столько как апостолы демократии, сколько благодаря своей роли в колониальном прошлом развивающихся стран. И это не та роль, о которой вспоминают с большой любовью. Тем временем Китай завоевывает репутацию страны, которая активно финансирует развитие, делая огромные инвестиции и предоставляя кредиты странам с низким и средним уровнем дохода по всему миру, при этом не интересуясь соблюдением прав человека у получателей.

Это не что иное, как конкуренция за сердца и умы основной массы населения планеты. И пока, по крайней мере, это соревнование Китай, похоже, выигрывает с большим отрывом.

РАСТУЩАЯ САНКЦИОННАЯ ВОЙНА ПРОТИВ КИТАЯ

Как и Россия, Китайская Народная Республика не стала исключением из американских санкций. В той или иной мере она подвергалась им с тех пор, как появилась Народная Республика. Соединенные Штаты поддерживали экономическое эмбарго против коммунистического режима с момента его прихода к власти в 1949 году и до исторического визита президента Никсона в Пекин в 1972 году.

После событий на площади Тяньаньмэнь в 1989 году администрация Буша-старшего вновь ввела эмбарго на поставки оружия. В 2018 году администрация Трампа ввела запрет на использование телекоммуникационного оборудования Huawei и ZTE федеральным правительством, ссылаясь на соображения безопасности. Кроме того, ссылаясь на соображения национальной безопасности, Трамп использовал раздел 232 Закона о расширении торговли для того, чтобы применить к импорту из Китая четыре тарифных пакета - крупнейшие тарифы со времен Закона о тарифах Смута-Хоули 1930-х годов. Они включали в себя тарифы до 25 % на импорт из Китая на сумму более $300 млрд.

Президент Трамп также использовал соображения национальной безопасности для введения санкций против конкретных китайских компаний. Его указ "Устранение угрозы от инвестиций в ценные бумаги, которые финансируют военные компании коммунистического Китая" запретил любому американскому инвестору, институциональному или розничному, владеть акциями сорока четырех китайских компаний, попавших под санкции. Пять из этих компаний были вынуждены провести делистинг своих акций на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Администрация Байдена не только сохранила все тарифы и инвестиционные ограничения, введенные предыдущей администрацией, но и, по аналогии с действиями против России, ввела санкции против быстро растущего списка китайских компаний, учреждений и высокопоставленных государственных чиновников. С точки зрения Пекина, не имеет значения, какая администрация - республиканская или демократическая - стояла у власти в Вашингтоне. И те, и другие выглядят одинаково враждебно.

Динамично развивающийся технологический сектор Китая был излюбленной мишенью Вашингтона, особенно в области полупроводников и телекоммуникационных технологий. Ответственность за усилия Вашингтона по намеренному сдерживанию китайской телекоммуникационной отрасли в значительной степени лежит на Team Telecom - межведомственном правительственном агентстве США, возглавляемом отделом национальной безопасности Министерства юстиции. Его официальная цель - защита американской телекоммуникационной системы от кибератак и шпионажа. Но неофициальная цель - помешать глобальному проникновению китайских телекоммуникационных компаний, поскольку они опасаются, что любые разработанные передовые телекоммуникационные технологии вскоре найдут применение в быстро растущих вооруженных силах Китая. Под этим всеобъемлющим зонтиком национальной безопасности все - от подводных кабелей до телекоммуникационных вышек 5G и популярных платформ социальных сетей, таких как TikTok, - стало объектом агрессивной американской экономической войны.

Например, китайская компания HMT, построившая за последние четыре года почти пятую часть всех подводных кабелей в мире и ставшая самым быстрорастущим игроком в мировом бизнесе подводных кабелей за последнее десятилетие, попала под санкции Соединенных Штатов. В результате китайская компания потеряла выгодный проект подводного кабеля Сингапур-Париж, а также ряд других. Кроме того, Вашингтон отказался от строительства терминала в Гонконге для четырех запланированных подводных кабелей на том основании, что такое размещение позволит китайскому правительству использовать кабель для получения секретной информации.

Тем временем президент Байден запретил использование популярной китайской социальной медиа-платформы TikTok, принадлежащей китайской компании ByteDance, на всех мобильных телефонах, выданных федеральным правительством. Конгресс даже пригрозил полностью запретить использование этой социальной медиаплатформы, которая в настоящее время насчитывает 150 миллионов пользователей на территории Соединенных Штатов.

Кроме того, все большее число китайских технологических компаний попадают под санкции и включаются в список субъектов, что не позволяет им иметь какие-либо деловые отношения с американскими корпорациями. В сентябре 2022 года Управление по контролю за иностранными активами наложило санкции на компанию Sinno Electronics за ее связи с российскими военными. В январе 2023 года Министерство финансов США ввело санкции против компании Spacety за поставку спутниковых снимков российским наемным силам "Группа Вагнера". В следующем месяце Министерство торговли внесло компании AOOK Technology, Beijing Ti-Tech Science and Technology Development, Beijing Yunze Technology и China HEAD Aerospace Technology в список организаций за их предполагаемую помощь российским военным. А в марте 2023 года Министерство финансов добавило еще пять китайских компаний за их сделки с Iran Aircraft Manufacturing Industries, которая производит беспилотник Shahed, широко используемый Россией в войне против Украины. В том же месяце Министерство торговли добавило в свой список двадцать восемь новых китайских компаний за приобретение американских полупроводниковых технологий с ограниченным доступом по заказу китайских военных.

Разумеется, санкции Вашингтона затронули не только китайские компании. К их растущей тревоге, американские компании тоже пострадали. В октябре 2022 года Министерство торговли ввело жесткие ограничения на экспорт в Китай передовых компьютерных и полупроводниковых продуктов; цель заключалась в том, чтобы лишить Китай доступа к передовым полупроводниковым технологиям, произведенным по американской технологии, в любой точке мира. Поддавшись давлению Вашингтона, Нидерланды и Япония, каждая из которых является важным поставщиком в сфере производства передовых микросхем, впоследствии объявили, что присоединятся к Соединенным Штатам в ограничении экспорта полупроводников в Китай по соображениям национальной безопасности. Закон требует от американских и других иностранных компаний, использующих американские технологии, прекратить любую поддержку крупнейших китайских заводов по производству чипов, с явной целью отбросить полупроводниковую промышленность страны на десятилетие назад.

Но, как всегда, санкции действуют в обе стороны. Американская полупроводниковая промышленность предупредила, что ограничения, введенные Вашингтоном на экспорт передовых чипов на крупнейший в мире рынок микросхем, будут стоить ей от $2 млрд до $2,5 млрд упущенной выгоды в 2023 году. И это еще до того, как Китай сам ввел санкции против крупнейшего американского производителя чипов Micron, предупредив крупных китайских инфраструктурных клиентов компании о том, что она не соответствует стандартам кибербезопасности страны и дальнейшее использование ее чипов поставит под угрозу национальную безопасность. Более 10 % выручки Micron приходится на китайские продажи. В то время как другие американские производители микросхем, которые еще не стали мишенью, такие как Qualcomm, более чем на 60 % зависят от китайских продаж, а Intel и Broadcom имеют от 25% до 33% доходов. Лишение Micron доступа к крупнейшему в мире рынку микросхем было воспринято как ответная мера на действия США, направленные на ограничение экспорта передовой электроники в Китай, в том числе по соображениям национальной безопасности.

За этим должны были последовать дальнейшие ограничения. В августе 2023 года, после нескольких месяцев консультаций с представителями технологического сектора, президент Байден подписал указ, запрещающий американским венчурным компаниям и частным инвесторам инвестировать в Китай, Гонконг и Макао в такие высокотехнологичные отрасли, как искусственный интеллект, передовые полупроводники и квантовые вычисления; этот шаг аналогичен действиям администрации Байдена в сфере торговли.

Американские венчурные компании и сама технологическая индустрия активно выступали против этого решения, как и ряд стран ЕС, которые опасались, что инвестиционные ограничения в Китае негативно повлияют на их экономику. Указ Байдена направлен против венчурных капиталистов, которые могут попытаться вкладывать частные инвестиции в китайские технологические стартапы, которые, в свою очередь, могут поставлять продукцию китайским компаниям, связанным с вооруженными силами страны, подпадающим под ограничения (то есть санкции). По словам Белого дома, указ был разработан для того, чтобы «не допустить, чтобы американские инвестиции способствовали ускорению распространения этих технологий». 24

Хотя ожидается, что эти меры не повлияют на инвестиции в китайские компании, торгующиеся на бирже (помимо тех, которые уже попали под санкции, например, исключенные из списка Нью-Йоркской фондовой биржи), или на индексные инвестиции, указ Байдена может только способствовать растущему беспокойству западных инвесторов по поводу участия в китайском рынке. Все большее число институциональных фондов в Северной Америке уже сокращают свою долю на китайских фондовых рынках. Хотя это более холодное отношение может также отражать медленное восстановление китайской экономики после блокировки COVID-19 и растущие призывы на Западе к диверсификации цепочек поставок, оно в значительной степени мотивировано растущей тревогой по поводу открытой экономической войны, если не военного конфликта, между двумя сверхдержавами.

Нет никаких сомнений в том, что эти санкции могут нанести вред Китаю и испортить торговые отношения Запада с крупнейшим мировым производителем. Но смогут ли они достичь того, для чего предназначены? Могут ли они лишить Китай доступа к передовым технологиям производства микросхем? Huawei, похоже, дала решительный ответ, когда представила Mate 60 - смартфон с технологией 5G, которой Huawei якобы было отказано из-за санкций правительства США. Чип Kirin был разработан Huawei и произведен китайской компанией Chinese Semiconductor Manufacturing International Corporation, частично принадлежащей государству и являющейся растущим конкурентом Taiwan Semiconductor Manufacturing Company. Чтобы насыпать соль на рану Америки, объявление совпало с визитом министра торговли США Джины Раймондо в Пекин, что подчеркнуло неэффективность американских санкций для сдерживания развития передовых полупроводников. Это еще один пример того, как санкции подстегивают развитие альтернатив западным товарам, услугам и технологиям.

Осознавая это или нет, администрация Байдена пытается разрушить силу экономического притяжения своими бесконечными ограничениями на передачу технологий Китаю. Это сложная, если не сказать невыполнимая задача. Несмотря на все усилия Вашингтона помешать распространению технологий, крупнейший в мире рынок полупроводников неумолимо притягивает к себе передовые полупроводниковые технологии. Будь то путем изобретательного обхода американских санкций или, как в случае с новым телефоном 5G компании Huawei, стимулирования развития собственного технологического потенциала, так или иначе Китай бросает вызов сокращающемуся американскому доминированию в области передовых технологий производства микросхем в невиданных ранее масштабах.

На самом деле, можно привести веские аргументы в пользу того, что американские санкции против китайской полуповодниковой индустрии обернулись таким же эффектным провалом, как и те, что были введены против российского аэрокосмического сектора. Стремительное развитие китайской индустрии по производству микросхем быстро стало центральным пунктом программы президента Си «Сделано в Китае 2025». Хотя китайское правительство, в отличие от правительства Тайваня, всегда поддерживало рост отечественной полупроводниковой промышленности, санкции США стали катализатором беспрецедентного уровня государственного финансирования и других форм государственной поддержки китайской микропроцессорной промышленности. Чем больше государственная поддержка будет способствовать развитию отечественной индустрии производства микросхем, тем лучше китайские электронные компании смогут использовать свое влияние на рынке, добиваясь передачи технологий.

Конечно, Конгресс США так же виновен в создании торговых ограничений, как и любой американский президент. В январе 2023 года, когда администрация Байдена еще только прорабатывала детали своего долгожданного указа, Конгресс тоже включился в работу, создав специальный комитет Палаты представителей, который смело назвал себя «Специальный комитет Палаты представителей по стратегическому соперничеству между Соединенными Штатами и Коммунистической партией Китая» (House Select Committee on the Strategic Competition Between the United States and the Chinese Communist Party). По сути, это название подразумевает, что растущий двусторонний конфликт между двумя странами - это не столкновение национальных интересов, а скорее столкновение интересов демократии с интересами конкурирующей идеологии. При такой характеристике удобно игнорировать тот факт, что более 95 миллионов китайцев состоят в Коммунистической партии и что около четверти из 1,4 миллиарда жителей страны могут назвать члена Коммунистической партии Китая своим родственником. Это не совсем эксклюзивный клуб. Тем не менее председатель комитета республиканец Майк Галлахер и член комитета демократ Раджа Кришнамоорти с гордостью заявили, что их антикитайский крестовый поход пользуется широкой двухпартийной поддержкой в Конгрессе.

На момент своего создания комитет Палаты представителей был последним в растущем списке мер, принятых Конгрессом для эффективного воздействия на китайскую экономику. В декабре 2021 года Конгресс принял Закон о предотвращении принудительного труда уйгуров, который вводит запрет на все товары, полностью или частично произведенные в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая, где проживают репрессированные этнические уйгуры, чье дело недавно поддержал Вашингтон.

Санкции не только не смогли ограничить экспорт из Синьцзяна, но и, как в случае с санкциями ЕС против России, которые невольно вызвали увеличение спроса на уголь для замены российского газа, американские санкции, введенные против Китая, угрожают многим из самых заветных экологических целей администрации Байдена. Китай - не только крупнейший торговый партнер Америки. Он также является крупнейшим поставщиком солнечных батарей и аккумуляторов для Америки и всего остального мира, которые имеют решающее значение для усилий западных правительств по декарбонизации экономики. Климатическая дипломатия между двумя крупнейшими в мире загрязнителями окружающей среды - созданная при администрации Обамы и включавшая соглашение между Обамой и Си, которое заложило основу для эпохального Парижского соглашения по климату 2015 года - при Байдене резко прекратилась.

Санкции уже привели к разрыву важнейших китайских цепочек поставок, которые имеют решающее значение для достижения администрацией Байдена своей смелой экологической цели - вдвое сократить американские выбросы к 2030 году. Китай доминирует в производстве поликремния, солнечных пластин и солнечных элементов - всех ключевых компонентов для создания солнечных панелей, энергией которых предполагается заменить энергию, получаемую при сжигании угля или природного газа.

Как и большинство других стран, Соединенные Штаты в значительной степени зависят от китайского импорта, который обеспечивает большую часть солнечных панелей, устанавливаемых в стране. А большая часть экспортируемых Китаем солнечных панелей производится в Синьцзяне. Президент Байден выступал за использование солнечной энергии в американской экономике через ряд федеральных программ, в первую очередь через Национальное партнерство по солнечной энергетике Министерства энергетики, целью которого является создание солнечных систем по всей стране для выработки солнечной энергии, достаточной для обслуживания 5 миллионов домохозяйств к 2025 году. Но в июне 2021 года администрация Байдена объявила о запрете на импорт солнечных панелей от Hoshine Silicon Industry Co. и ряда других компаний, работающих в Синьцзяне, на основании утверждений о том, что они используют насильственный уйгурский труд.

Более тысячи партий китайских солнечных панелей стоимостью в сотни миллионов долларов и мощностью в один гигаватт (достаточной для питания 700 000 домов) были остановлены на границе США, и им было отказано во ввозе в страну. Поставки осуществлялись тремя китайскими компаниями (Longi Green Energy Technology Co, Trina Solar Co. Ltd., и JinkoSolar Holding Co. Ltd.), которые обычно поставляли около трети всех солнечных панелей, продаваемых в Соединенных Штатах. Все три компании приостановили дальнейшие поставки на американский рынок, опасаясь, что они также будут конфискованы таможенниками на границе.

Подобные опасения по поводу растущей зависимости от китайских поставщиков могут вступить в конфликт с еще одной из ключевых экологических целей администрации Байдена: достичь цели в 50 % ZEV (автомобилей с нулевым уровнем выбросов) для всех автомобилей, продаваемых в Соединенных Штатах к 2030 году. Китай доминирует в производстве мощных электрических батарей, которые потребуются для работы этих автомобилей.

Хотя экологическими целями можно легко пожертвовать в интересах экономической войны, они также могут быть использованы в качестве экономического оружия. Например, предложенное администрацией Байдена Глобальное соглашение по экологически чистой стали и алюминию, к которому лоббирует присоединиться Европейский союз, должно ограничить доступ на западные рынки китайским производителям стали и алюминия за их показатели выбросов.

Кроме того, Соединенные Штаты пытаются лишить Китай статуса развивающейся страны в таких международных организациях, как ВТО, где он пользуется льготным тарифным режимом - обычная жалоба, выдвигаемая администрацией Трампа.

По мере того как американские санкции продолжают набирать обороты, Китай уже не воспринимается как столь необходимый партнер, которого Билл Клинтон приветствовал в рядах ВТО, - партнер, который вскоре станет важнейшим звеном глобальной торговой системы, делающей всех богаче. Хотя основные экономические принципы этих отношений все еще остаются в силе (хотя и были ненадолго прерваны из-за ограничений COVID-19 в Китае), факторы стоимости, похоже, уже не имеют большого значения. Не Тим Кук из Apple в эти дни командует в Вашингтоне. Именно к военным прислушивается президент, к радости бурно развивающейся оборонной промышленности. Экономика, как и все остальное, внезапно отошла на второй план по сравнению с национальной безопасностью.

Конечно, национальная безопасность может означать разные вещи для разных стран. Если вы являетесь самой могущественной страной в мире как с экономической, так и с военной точки зрения, национальная безопасность заключается в сохранении статус-кво. Но в наши дни Вашингтону гораздо сложнее, чем раньше. Как мы уже видели, Россия больше не принимает пассивно расширение НАТО на восток после 1991 года. Она оказывает сильное сопротивление на Украине и может попытаться восстановить контроль над потерянными территориями в других частях Восточной Европы. Китай, несмотря на серьезный ущерб, нанесенный его экономике в результате изоляции COVID-19, вырос до такой степени, что всерьез оспаривает экономическую и финансовую гегемонию Америки. И опять же, солнечные батареи намекают на более серьезную историю. Несмотря на масштабные западные санкции против продукции из Синьцзяна, за первые десять месяцев 2023 года зарубежные поставки из этого региона подскочили на впечатляющие 40 % до рекордных $409,2 млрд. Широко распространено мнение, что в течение следующего десятилетия ВВП Китая превзойдет американский (даже если измерять его в долларах), а его валюта становится все более востребованной во всем мире среди торговых партнеров и, наряду с рублем, уже начала заменять доллар в значительной части торговли нефтью.

Для Соединенных Штатов и их союзников по НАТО все это - часть все более неудобной новой нормальности.

XI УЖЕ ГОТОВИТСЯ К ВОЙНЕ

В марте 2023 года, вскоре после начала беспрецедентного третьего пятилетнего срока пребывания на посту лидера Китая, президент Си выступил на Национальном съезде Коммунистической партии Китая в Пекине, не стесняясь в выражениях. Он охарактеризовал американскую политику в отношении Китая как политику "сдерживания, окружения и подавления".25 Учитывая эскалацию торговых и финансовых санкций, которые администрация Байдена и Конгресс вводят против его страны, подобное описание целей Вашингтона было небезосновательным.

Си предупредил, что все более активное применение Соединенными Штатами санкций против китайских компаний и растущая американская военная поддержка Тайваня ставят две страны на путь конфликта и конфронтации. Он приказал парламенту Китая, а также его политическому консультативному органу и высшему руководству Народно-освободительной армии готовиться к войне.

Говорил ли президент Си об экономической войне или о реальном военном конфликте, на тот момент было неясно. Но, как минимум, Си предупредил, что Китаю вскоре придется готовиться к тем же санкциям, которые Соединенные Штаты и их союзники по НАТО ввели против России. Для этого Си подчеркнул важность того, к чему стремились лидеры всех стран, попавших под санкции, на протяжении всей истории: экономической самодостаточности. Отсюда и промышленная политика президента Си "Сделано в Китае 2025", в которой намечен курс на снижение зависимости страны от иностранных технологий за счет развития собственных мощностей.

Разумеется, самодостаточность - гораздо более простая задача, когда на вас приходится большая часть мировых промышленных цепочек поставок. Тем не менее Соединенные Штаты по-прежнему доминируют в двух важнейших аспектах мировой экономики: технологиях и финансах. В случае полномасштабной торговой войны между двумя крупнейшими экономиками мира именно в этих областях американские санкции могут оказать наиболее чувствительное воздействие на китайскую экономику.

Стремясь свести к минимуму уязвимость Китая, президент Си объявил об изменениях в системе управления, в результате которых и технологический, и финансовый сектора перешли под непосредственный контроль правящей Коммунистической партии Китая. Подчеркивая критическую важность полупроводниковых технологий, Си не преминул подчеркнуть, что Китай должен "неуклонно продвигать дело национального возрождения и воссоединения" с Тайванем.26 Как выяснилось, эти две цели неразрывно связаны.

Если руководство Китая вынашивает планы вторжения на Тайвань, оно может быть уверено, что администрация Байдена как минимум ответит против Китая такими же масштабными экономическими санкциями, какие США и их союзники ввели против России за ее вторжение на Украину. В этом отношении то, насколько хорошо Россия отреагирует на санкции НАТО и выдержит их, послужит важной генеральной репетицией для Китая.

Чем лучше Россия сможет противостоять американским санкциям при поддержке Китая, тем больше шансов, что китайская экономика при поддержке России сможет сделать то же самое.

Как и Россия, Китай не является легкой мишенью для санкций. Это огромная страна со второй по величине экономикой в мире. А масштабы торговых потоков между Китаем и Соединенными Штатами настолько велики, что экономическое разделение будет крайне разрушительным для обеих экономик. Если российская экономика была лишь тридцатым по величине торговым партнером Америки, то китайская - первым, если судить по двусторонним торговым потокам.

И, конечно, существует угроза того, что если Китай вторгнется на Тайвань, Соединенные Штаты могут напрямую вступить в конфликт в военном смысле. Аналитический центр "Центр новой американской безопасности" провел моделирование военных действий для Специального комитета Палаты представителей по стратегическому соперничеству между Соединенными Штатами и Коммунистической партией Китая; по их прогнозам, Соединенные Штаты не смогут снабжать Тайвань, как только Китай начнет вторжение. В моделировании также предсказывается, что за три недели полномасштабных военных действий Соединенные Штаты потеряют от десяти до двадцати боевых кораблей, включая два авианосца, и от двухсот до четырехсот военных самолетов, а также понесут потери около трех тысяч военнослужащих, что составляет половину от того, что Америка потеряла за два десятилетия боевых действий в Ираке и Афганистане.

Независимо от того, перерастет ли конфликт вокруг Тайваня в полномасштабную военную конфронтацию, президент Си, как минимум, готовит свою страну к затяжной экономической войне, которая станет неотъемлемой частью экономического разделения, к которому призывают Америка и ее союзники. Как и у России, у Китая есть средства для нанесения ответного удара. Хотя у Китая нет российского экспорта энергоресурсов, который он мог бы приостановить в отместку за западные санкции, у него есть кое-что не менее мощное.

СВЕРГНУТ ЛИ КИТАЙ И ДРУГИЕ СТРАНЫ БРИКС С ТРОНА "КОРОЛЯ ДОЛЛАРА"?

Одной из самых любопытных аномалий прежней мировой торговой системы была готовность Китая финансировать огромный торговый и бюджетный дефицит Америки. Обычно страны не идут на то, чтобы финансировать своих противников. Конечно, в старом мировом порядке Китай и Соединенные Штаты официально не были противниками - просто взаимозависимыми конкурентами, которые извлекали взаимную выгоду из торговли друг с другом.

Однако финансирование американского правительства - это именно то, что Народный банк Китая делал на протяжении десятилетий, приобретая казначейские облигации США на миллиарды долларов. Только недавно Китай уступил Японии первое место в списке стран, которые одолжили правительству США больше всего денег путем массовой покупки американских государственных облигаций.

Конечно, эти покупки не были актом благосклонности со стороны центрального банка Китая по отношению к американским налогоплательщикам, хотя налогоплательщики, безусловно, выиграли от их влияния на снижение стоимости финансирования огромного бюджетного дефицита Вашингтона. Вместо этого центральный банк Китая руководствовался необходимостью удержать стоимость юаня по отношению к доллару. И для этого у него были веские причины: Глобальный соперник Китая, как оказалось, является его крупнейшим клиентом. Глобализация порождает странные взаимоотношения.

Валютные рынки и покупка иностранных облигаций тесно связаны между собой. Чтобы купить казначейские облигации, Народный банк Китая должен сначала купить доллары за юани. Чем больше долларов центральный банк покупает за юани, тем ниже стоимость юаня по отношению к доллару. А чем ниже курс юаня к доллару, тем дешевле цены на товары китайского производства на американском рынке. По иронии судьбы, в сентябре 2019 года Министерство финансов США фактически назвало Китай "валютным манипулятором"27, хотя главным средством, с помощью которого Народный банк Китая манипулировал своей валютой, было финансирование большего объема заимствований федерального правительства США путем массовой покупки казначейских облигаций.

Будет ли Народный банк Китая и впредь так мотивирован на сдерживание стоимости юаня по отношению к доллару, вызывает все больше сомнений по мере усиления двусторонней напряженности. Если Америка и Китай действительно собираются экономически разойтись, как того хочет администрация Байдена, Народный банк Китая может вскоре почувствовать себя свободным и отказаться от своего массивного владения государственными долговыми обязательствами США.

По мере наложения американских торговых санкций, ограничивающих импорт китайских товаров на американский рынок во все большем количестве секторов, двусторонняя торговля с Соединенными Штатами будет играть все меньшую роль в развитии китайской экономики. За первые шесть месяцев 2023 года импорт китайских товаров в США упал на 25 %, поскольку в Соединенных Штатах усилились торговые санкции, направленные против Китая. Однако чем меньше значение двусторонней торговли с Соединенными Штатами для китайской экономики, тем менее важным для Народного банка Китая становится удержание стоимости юаня по отношению к доллару. А это, в свою очередь, означает, что центральный банк Китая может начать сбрасывать свои крупные позиции в казначейских облигациях США.

Такая перспектива может вызвать большее беспокойство у Казначейства и Федеральной резервной системы, чем все то, что пока сделала Россия. Одно дело, когда центральный банк России отказывается от накопления долларов в своих золотовалютных резервах (или когда они конфискуются, как это было в прошлом случае), но совсем другое дело, когда Народный банк Китая поступает аналогичным образом.

Объем иностранных резервов центрального банка Китая составляет более $3 трлн, что равно примерно четверти всех резервов центральных банков в мире. Фактически, иностранные резервы Народного банка Китая в два раза превышают резервы следующего по рангу центрального банка - Банка Японии. Чуть менее $1 трлн иностранных резервов Народного банка Китая хранятся в долларах, в основном в виде казначейских облигаций.

За последнее десятилетие объемы государственных долговых обязательств США на балансе Китая (и связанных с ними долговых обязательств федеральных агентств, таких как облигации Freddie Mac и Fannie Mae) сократились примерно на 30 % по сравнению с пиковым значением в 2013 году. В последнее время этот процесс ускорился после решения западных властей арестовать долларовые активы российского центрального банка. Объем казначейских облигаций на балаонсе Народного банка Китая сократился на 22 % в 2022 году, опустившись до самого низкого уровня с 2009 года. Этот процесс, несомненно, продолжится.

Будь то снижение необходимости удерживать курс юаня к доллару на фоне сокращения двусторонней торговли или целенаправленная попытка ослабить глобальный авторитет доллара, Китай будет избавляться от казначейских облигаций. Таким образом, Китай фактически вводит санкции против доллара - акт экономической войны.

Время проведения такой распродажи может оказаться крайне неблагоприятным для рынка облигаций США. Если это произойдет одновременно с количественным ужесточением политики Федеральной резервной системы, то это вызовет двойной удар по рыночной ликвидности, который может привести к резкому росту долгосрочных процентных ставок по государственным облигациям США. Скачок доходности казначейских облигаций отразится на всей американской экономике и рынках капитала, затронув не только ипотечные ставки и рынок жилья, но и фондовый рынок, поскольку акции будут вынуждены конкурировать с растущей доходностью казначейских облигаций за средства инвесторов. Если Народный банк Китая будет так настроен, то огромные потребности Америки в заемных средствах могут внезапно превратиться в геополитическую проблему, как никогда ранее.

И Китай, конечно же, будет не единственной страной, сокращающей свои запасы казначейских облигаций. Использование доллара в качестве оружия и таких западных финансовых институтов, как SWIFT, подтолкнуло другие страны к принятию мер по защите, если однажды они станут объектом американских финансовых санкций.

Хотя доллар по-прежнему является самым крупным активом в валютных резервах центральных банков, его доминирующее положение уже некоторое время снижается, еще до того, как администрация Байдена предприняла экстраординарный шаг - конфискацию российских валютных резервов. По данным Международного валютного фонда, за последние два десятилетия доля доллара в иностранных резервах центральных банков снизилась с 71,5 % до 58,8 %. По данным МВФ, к концу 2022 года доля доллара в резервах центральных банков снизилась до 58,4 %, что является самым низким показателем с 1994 года.

Продажа долларов из резервов центрального банка - не единственный способ, с помощью которого китайское правительство может бросить вызов гегемонии доллара на мировых валютных рынках. Ведение внешней торговли в валютах, отличных от доллара, - еще один путь к той же цели. И чем больше стран перестанут вести внешнюю торговлю в долларах, тем менее склонны будут центральные банки по всему миру держать так много долларов в своих золотовалютных резервах.

Отказ от использования доллара в торговых операциях достаточно прост. Торговые рынки и валютные рынки идут рука об руку, как перчатки. В любой международной коммерческой сделке покупатель и продавец должны взаимно договориться о валюте, в которой будет осуществляться сделка. Но этой валютой больше не обязательно должен быть доллар, как это было на протяжении почти всей послевоенной эпохи. Торговля может вестись в одной из их собственных валют или вообще в другой валюте - например, в юанях.

Это послание председатель Си постоянно повторяет, куда бы он ни поехал - от саммита ШОС в Самарканде до визитов на Ближний Восток и в Россию. При этом китайский лидер открыто ставит вопрос о том, должен ли доллар оставаться единственной резервной валютой для мировой экономики. В сегодняшних условиях постоянно растущей геополитической напряженности это вполне обоснованный вопрос. Не получится ли так, что постоянно усиливающиеся экономические санкции разрушат мировые валютные рынки так же, как они уже разрушили мировые торговые рынки?

Кажется, что все больше и больше стран прислушиваются к посланию президента Си - что, пожалуй, неудивительно, учитывая, что Китай является главным торговым партнером 120 стран мира. Это послание также значительно усилилось благодаря усилиям Америки по превращению своей валюты и финансовых рынков в оружие. Вскоре после саммита ШОС страны-участницы договорились отказаться от доллара в пользу местных валют. Члены БРИКС тоже. Индия сообщила, что ряд ее торговых партнеров, включая Россию, Шри-Ланку и Бангладеш, согласились вести торговлю в рупиях. ОАЭ и Индия уже завершают работу над соглашением, согласно которому вся двусторонняя торговля между ними будет вестись либо в дирхамах, либо в рупиях.

Движение за отказ от доллара набирает обороты. В феврале 2023 года Ирак объявил, что, как и Саудовская Аравия, будет принимать юани в качестве оплаты за экспортируемую в Китай нефть. Китай и его партнер по БРИКС Бразилия, являющаяся крупнейшей экономикой Латинской Америки, договорились отказаться от доллара и проводить все двусторонние торговые и финансовые операции в юанях или реалах. Китай уже является крупнейшим торговым партнером Бразилии, а объем двусторонней торговли в 2022 году составит 150 миллиардов долларов. В то же время Аргентина и Бразилия создали новую региональную валюту - сур, предназначенную для использования во всей Латинской Америке вместо доллара.

Китай заключил аналогичные сделки с Россией и Пакистаном, чтобы вести двустороннюю торговлю в своих валютах. А Россия согласилась использовать юань, который все чаще бросает вызов доллару во всем мире, для расчетов в торговле между Россией и странами Азии, Африки и Латинской Америки. Аналогичным образом, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии разрабатывает региональную трансграничную систему для осуществления торговых платежей в местных валютах, минуя доллар. Индонезия и Малайзия, два крупнейших члена Ассоциации, уже объявили, что будут вести трансграничную торговлю с использованием малайзийского ринггита и индонезийской рупии. По оценкам, отказ от доллара позволит сэкономить 30 % расходов на трансграничные операции. Таиланд, Филиппины, Сингапур и Бруней также заявили, что присоединятся к этой инициативе.

Пока что Король Доллар все еще носит свою корону, но она начинает болтаться. К марту 2023 года юань вышел на пятое место в глобальных валютных операциях, чему способствовал резкий рост спроса со стороны России (учитывая, что Россия сейчас ведет большую часть своих торговых расчетов в этой валюте). 80 % быстро растущей торговли между Россией и Китаем теперь осуществляется либо в рублях, либо в юанях, а юань впервые в истории обогнал доллар и стал самой торгуемой валютой на Московской бирже. Доля Китая в глобальных торговых операциях увеличилась более чем в два раза с момента введения западных санкций против России. Ему предстоит пройти еще большой путь, прежде чем он догонит доллар, но он уже стремительно приближается к евро.

По мере того как непревзойденный ранее статус доллара как единственной и неповторимой резервной валюты мира подвергается атаке, растут и преимущества, связанные с этим статусом. Неоспоримое господство доллара позволило Соединенным Штатам делать то, на что способны немногие другие страны: продолжать наращивать огромный бюджетный дефицит, не неся при этом огромных финансовых санкций. Пока правил Король Доллар, Вашингтон мог свободно тратить деньги, будучи уверенным, что создаваемый им долг будет охотно куплен остальным миром, который будет скупать казначейские облигации и казначейские векселя. Но аппетит к американским долговым обязательствам был вызван необходимостью держать доллары либо для расчетов во внешней торговле, либо для золотовалютных резервов своих центральных банков. Если аппетит остального мира к хранению долларов уменьшится из-за усиления роли растущих валют, таких как юань, то и готовность других стран финансировать огромные американские бюджетные дефициты также уменьшится. Только в 2023 году страны БРИКС, возглавляемые китайцами, сбросили казначейские облигации США на рекордную сумму в $123 млрд. Если эта тенденция продаж облигаций за пределами США сохранится, Вашингтон должен будет либо сократить свои расходы (и, следовательно, размер дефицита), либо повысить налоги, либо быть готовым платить гораздо более высокие проценты для финансирования своего дефицита.

Никогда еще это не было так важно для Соединенных Штатов, как сейчас. Мало того, что из-за ограничений, связанных с пандемией, дефицит бюджета Вашингтона, а следовательно, и потребность в заемных средствах, достигли стратосферы, администрация Байдена продолжает увеличивать федеральные расходы. По оценкам Бюджетного управления Конгресса США, в декабре 2023 года дефицит федерального бюджета достигнет почти $2 трлн.

Вашингтон привык к тому, что масштабная денежная экспансия ФРС эффективно финансируется за счет низкой стоимости заимствований. Но экономическая война между Соединенными Штатами и Китаем, в которой Народный банк Китая может не только отказаться финансировать будущие бюджетные дефициты, но и отменить финансирование прошлых дефицитов, что может вызвать поток предложения на рынке казначейских облигаций, быстро положит конец этому процессу. И центральный банк Китая будет не единственным, кто покинет рынок казначейских облигаций. По мере того как все большая часть мировой торговли нефтью будет дедолларизироваться, все меньшая часть доходов от продажи нефти будет реинвестироваться в казначейские облигации.

После пандемии стоимость заимствований Вашингтона резко возросла, поскольку Федеральная резервная система США прекратила свою некогда масштабную программу количественного смягчения и была вынуждена поднять процентные ставки на сотни базисных пунктов в соответствии с инфляцией. Процентные ставки по обслуживанию государственного долга выросли настолько, что высокие расходы на обслуживание долга стали одним из основных факторов, повлиявших на решение агентства Fitch Ratings в 2023 году понизить рейтинг американского долга, лишив его долговременного и столь желанного рейтинга ААА.

Но не только кредитные рейтинги находятся под угрозой. Под угрозой находится и стимулирующая фискальная политика, которая стала привычной для Вашингтона, независимо от администрации. Чем дороже становится финансирование огромных бюджетных дефицитов, тем сильнее давление избирателей на правительства с целью их сокращения.

Пандемия стимулировала установление рекордно низких процентных ставок, а количественное смягчение позволило правительствам тратить гораздо больше, чем они могли себе позволить; использование финансовых и валютных рынков в качестве оружия приведет к обратному эффекту. Подобно тому, как американские санкции заставили российскую и китайскую экономики стать более самостоятельными, враждебно настроенные центральные банки получают все больше рычагов влияния на американскую фискальную политику. Подобно тому, как Россия теперь вынуждена делать свои самолеты, а Китай - свои чипы, США вскоре придется платить по своим долгам.

Фискальная политика - это не то, что сразу приходит на ум, когда мы рассматриваем влияние нового мирового порядка. Но по мере того как трансглобальные инвестиции, как частные, так и государственные, будут вовлекаться в экономическую войну, огромные бюджетные дефициты Америки все чаще придется финансировать внутри страны, за счет сбережений американских домохозяйств, а не за счет иностранных центральных банков. А это значит, что в будущем заимствования будут обходиться казне США гораздо дороже.

Как скоро узнают американские налогоплательщики, эта новая фискальная реальность является частью новой нормальной ситуации, которую Китай тщательно выстраивает для них.

ГЛАВА 12 - НЕСПОКОЙНЫЕ ВОДЫ

Китайские и американские интересы сталкиваются по всему миру. Но ни одна зона конфликта не является более взрывоопасной, чем Тайваньский пролив. Тонкая красная линия, первоначально проведенная американским генералом в 1954 году в разгар холодной войны, служит точкой разграничения между юрисдикцией Китая и юрисдикцией Тайваня в Тайваньском проливе, который проходит между островом и материковой частью Китая. Примерно половина мирового контейнерного флота и около 70 % мировой торговли полупроводниками осуществляется через этот один из самых оживленных морских коридоров в мире.

Официально Китай считает, что весь пролив находится в его территориальных водах, поскольку сам остров Тайвань рассматривается как неотъемлемая часть Китая. Но, по крайней мере, до сих пор Пекин признавал среднюю точку, как принято называть эту тонкую красную линию, в качестве фактической границы эффективного воздушного пространства и морской юрисдикции.

Воды между островом и материковой китайской провинцией Фукиен неспокойны с тех пор, как генералиссимус Чан Кай-ши бежал от коммунистических сил и установил на Тайване (ранее называвшемся Формоза) свой собственный военный режим после Второй мировой войны. За прошедшие годы в проливе произошло не менее трех отдельных военных столкновений между коммунистическими и националистическими силами.

Первый кризис в Тайваньском проливе произошел в 1954 и 1955 годах, когда между Народно-освободительной армией и тайваньскими войсками произошло короткое военное столкновение из-за нескольких групп островов, принадлежащих Тайваню, но лежащих недалеко от материковой части Китая. Острова Ицзяншань, а затем и острова Тачэн были захвачены войсками континентального Китая.

Три года спустя, в 1958 году, воюющие стороны снова сошлись. Китай начал обстреливать тайваньские острова Кинмен и архипелаг Мацзу, где Тайвань пытался построить военно-морские базы. Конфликт быстро обострился, втянув в борьбу Америку, которая защищала торговое судоходство через пролив, обеспечивая военно-морское сопровождение, чтобы материковые силы не могли атаковать. В то время Объединенный комитет начальников штабов решил, что Соединенные Штаты будут защищать остров от китайского вторжения и, если потребуется, применят ядерное оружие против китайских сил, как это было сделано чуть более десяти лет назад в Японии. Как оказалось, кроме поставок Тайваню оружия и предоставления эскорта, Америка так и не вступила в войну напрямую. После того как боевые действия зашли в тупик, конфликт завершился странным, если не сказать фарсовым соглашением, согласно которому коммунистические силы должны были вести огонь только в определенные дни, а тайваньские - поочередно. Но вместо того, чтобы обстреливать друг друга бомбами, воюющие стороны выпускали пропагандистские листовки.

Третий кризис, случившийся в 1996 году, был спровоцирован тем, что Материковый Китай провел серию ракетных испытаний над проливом, пытаясь удержать тогдашнего президента Тайваня Ли Тэн-хуэя от провозглашения независимости острова. Вторая серия испытаний была проведена незадолго до президентских выборов 1996 года, чтобы повлиять на их результаты.

Правительство Тайваня демонстративно утверждает, что коммунистическое правительство в Пекине, которое появилось в 1949 году, никогда не управляло островным государством. Хотя формально это верно, правительство Тайваня обычно не упоминает о том, что остров является частью Китая уже более четырех столетий. Впервые Тайвань перешел под контроль Китая во времена правления династии Цин в XVII веке. Однако масштабная миграция представителей народности Хань началась двумя столетиями ранее и на протяжении веков в значительной степени вытеснила коренных жителей, имевших австронезийское происхождение. Сегодня коренные жители составляют менее 2,5 % населения Тайваня, которое в подавляющем большинстве состоит из ханьцев.

В 1895 году остров отошел к Японии после того, как Китай проиграл Первую китайско-японскую войну. Китай вернул себе остров в 1945 году, после капитуляции Японии в конце Второй мировой войны. Коммунисты под руководством Мао Цзэдуна победили в последовавшей гражданской войне, вынудив националистов под руководством Чан Кай-ши и его партии, известной как Гоминьдан, бежать вместе с примерно 2 миллионами сторонников на Тайвань, где они правили в течение следующих нескольких десятилетий. По иронии судьбы, сегодня Гоминьдан выступает за Пекин, резко контрастируя с правящей на острове Демократической прогрессивной партией.

Хотя Тайвань всегда преподносится западными СМИ как маяк демократии в Азии, он, конечно, не был таким изначально. Когда в 1949 году генералиссимус Чан Кай-ши стал верховным правителем острова, он сразу же объявил военное положение, запретив любую оппозицию своему правлению. Оно действовало в течение тридцати восьми лет и лишь после его смерти в 1987 году было отменено. В этот период, который обычно называют "белым террором", 140 000 тайваньцев были либо заключены в тюрьму, либо казнены за предполагаемую нелояльность режиму и симпатии к материковому правительству.

Сегодня Тайвань имеет динамичную и современную экономику (восьмую по размеру в Азии), но, тем не менее, находится в дипломатической изоляции: только тринадцать стран и Ватикан признают его как независимое государство. Эта дипломатическая изоляция является результатом неослабевающего давления Китая на страны мира, включая Соединенные Штаты, с целью заставить их не признавать Тайвань в качестве суверенного государства. Тем не менее, Соединенные Штаты поддерживают в отношении острова как неофициальные, так и военные взаимоотношения.

Закон о взаимоотношениях с Тайванем 1979 года, определяющий политику США в отношении Тайваня, не содержит прямых указаний на то, что Соединенные Штаты придут на военную помощь Тайваню в случае вторжения, как это было бы в случае, если бы он был членом НАТО. Однако в нем содержится требование к Соединенным Штатам обеспечить Тайвань ресурсами для самообороны в случае нападения на него войск со стороны Материкового Китая.

Эта стратегическая амбивалентность в отношении точного характера потенциального американского военного участия преследовала две цели. Самая очевидная из них заключалась в том, чтобы удержать Китай от прямого вторжения в отделившуюся республику. Однако отсутствие уверенности в том, что Америка встанет на его защиту, также сдерживало Тайвань от одностороннего провозглашения независимости от Китая - шаг, который почти наверняка вызвал бы объявление войны со стороны Китая и последующее вторжение на остров.

Этот дипломатический статус-кво был поставлен под сомнение, когда президент Байден, явно нарушив многолетнюю политику США, заявил во время поездки по Восточной Азии в мае 2022 года, что Соединенные Штаты придут с военной силой на помощь Тайваню в случае нападения на него - первое подобное обязательство, когда-либо публично взятое на себя американским президентом. Фактически, Байден зашел так далеко, что заявил, что военные обязательства Америки перед Тайванем значительно больше, чем обязательства перед Украиной в противостоянии российскому вторжению. Нет нужды говорить, что его речь не вызвала восторженных отзывов в Пекине.

Если комментарии Байдена не были достаточно провокационными, то всего месяц спустя Нэнси Пелоси, тогдашний спикер Палаты представителей от демократов, решила включить остановку на Тайване в свою поездку по Дальнему Востоку, несмотря на предупреждения Пекина о том, что они сочтут это еще одной провокацией. Визит Пелоси стал первым посещением острова лидером Палаты представителей с тех пор, как в 1997 году там останавливался Ньют Гингрич.

В ответ на визит Пелоси, Китай начал беспрецедентные военные учения с боевыми стрельбами, которые фактически блокировали остров и на три дня закрыли жизненно важные судоходные пути в Тайваньском проливе и прилегающих водах. В ходе испытаний ракеты прошли в пределах 19 километров (12 миль) от материковой части Тайваня, что стало самым глубоким вторжением китайских военных в территориальные воды Тайваня на сегодняшний день, и впервые часть ракет пролетела прямо через весь остров.

В начале 2023 года, не уступая своему предшественнику, новоизбранный спикер Палаты представителей от республиканцев Кевин Маккарти предложил также посетить Тайвань, но президент Тайваня Цай Ин-вэнь посоветовала ему встретиться с ней в Калифорнии по возвращении из запланированной поездки в Центральную Америку. Тем не менее их встреча в начале апреля 2023 года стала первым случаем, когда спикер Палаты представителей встретился с президентом Тайваня на американской земле с тех пор, как США и Китай установили дипломатические отношения в 1979 году.

Поэтому калифорнийская встреча была расценена как оскорбление Пекина, который вновь поспешил принять меры. Вскоре после встречи Китай устроил генеральную репетицию вторжения на остров, окружив Тайвань своими военно-морскими силами и авиацией в ходе трехдневных военных учений, имитировавших тотальную атаку на остров. В учениях были задействованы 71 самолет и девять кораблей, включая авианосец Shandong. Посыл был предельно ясен. Наращивая дипломатическую и военную поддержку отделившегося островного государства, Америка ускоряет срок китайского вторжения, чтобы выполнить обещание Си о воссоединении с материком.

В связи с ростом напряженности в Индо-Тихоокеанском регионе Соединенные Штаты привлекли Австралию и Великобританию в новый региональный альянс по типу НАТО под названием AUKUS (Австралия, Великобритания и США), ориентированный на военное сотрудничество. Согласно этому соглашению, Соединенные Штаты и Великобритания будут помогать Австралии в приобретении атомных подводных лодок, а также обмениваться другими ключевыми оборонными технологиями.

К чему все это приведет, пока неясно, но, безусловно, китайско-американские отношения находятся в самой низкой точке за последние сорок лет, напоминая нынешнее состояние российско-американских отношений. А растущая враждебность между двумя странами грозит перерасти в открытую экономическую войну: администрация Байдена практически каждый месяц объявляет о новых санкциях против второй по величине экономики мира и крупнейшего торгового партнера Америки.

Тем временем президент Си, который в марте 2023 года впервые в истории занял пост главы Китая на небывалый третий пятилетний срок, не выглядит запуганным. Он неоднократно заявлял, что хочет, чтобы воссоединение Тайваня с материковым Китаем стало его главным наследием. И хотя Китай заявляет, что хочет, чтобы воссоединение произошло мирным путем, он угрожает, что в случае необходимости применит силу для достижения этой цели. Опросы показывают, что только 12 % населения Тайваня (в основном пожилые люди) поддерживают идею стать просто еще одной провинцией Китая, так что, похоже, Пекину придется прибегнуть ко второму варианту, если Си хочет добиться своей цели.

По мнению высокопоставленных американских военных, китайское вторжение на остров может произойти уже в 2028 году. Соединенные Штаты готовятся к этому событию, наращивая свое военное присутствие на близлежащих Филиппинах. Президент Фердинанд Маркос-младший предоставил Америке доступ еще к четырем военным базам в дополнение к пяти, к которым она уже имела доступ в соответствии с Соглашением о расширенном оборонном сотрудничестве между двумя странами от 2014 года. Некоторые из баз расположены в 160 километрах (100 миль) от берегов Тайваня. По мере того как Вашингтон наращивает военную поддержку Тайваня и свое военное присутствие в регионе, похоже, что воды Тайваньского пролива могут снова стать неспокойными.

КРЕМНИЕВЫЙ ЩИТ ТАЙВАНЯ ИЗГОТОВЛЕН ИЗ КИТАЙСКИХ РЕДКОЗЕМЕЛЬНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ

Воссоединение Тайваня с Китаем является одной из основных политических целей китайской коммунистической партии с момента ее прихода к власти, однако экономическое и технологическое значение этого события никогда не было столь велико, как сегодня. Когда дело доходит до передовой электроники, страна с населением 23 миллиона человек превосходит свои возможности.

Еще в 1980-х годах архитектор экономики страны, всемогущий министр К. Т. Ли пригласил бывшего руководителя Texas Instruments Морриса Чанга построить на острове лучшую в мире полупроводниковую промышленность. Правительство Тайваня профинансировало почти половину стартового капитала новообразованной Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC) и рассматривало предприятие не только как основной двигатель будущего экономического роста, но и как меру, укрепляющую дипломатическую линию, связывающую Тайвань с Соединенными Штатами. Под руководством Чанга TSMC приняла уникальную бизнес-модель, которая заложила основу ее успеха. Компания не разрабатывала ни одного из производимых ею чипов. Вместо этого она производила практически все существующие микросхемы. Таким образом, компания быстро добилась огромного эффекта масштаба, что вывело ее в первые ряды мировой индустрии по производству чипов. Сегодня на долю TSMC приходится более 90 % всех современных полупроводников, необходимых для большинства военных задач по всему миру. Ее продукция пользуется большим спросом в Китае, который, несмотря на недавние военные действия, является крупнейшим торговым партнером Тайваня. Почти половину тайваньского экспорта в Китай составляют полупроводники.

Но эти же чипы столь же желанны и для Соединенных Штатов - предполагаемого военного покровителя Тайваня. И США вскоре могут попытаться предотвратить экспорт самых современных чипов от TSMC в Китай, как они уже сделали с некоторыми своими собственными компаниями-производителями чипов. В настоящее время крупнейший в мире производитель полупроводников, а также корейский технологический гигант Samsung пользуются временными исключениями из правил американского экспортного контроля, но ситуация может измениться из-за опасений Вашингтона, что чипы компании будут использоваться в системах наведения нового класса гиперзвуковых ракет, которые разрабатывает Китай.

Соединенные Штаты, где изначально развивалась полупроводниковая промышленность, сами когда-то были крупным производителем интегральных схем. Но, как и в случае с большинством промышленных товаров, американское производство микросхем сократилось: с 37 % мирового предложения в 1990 году до примерно 12 % в 2023 году. За это время американские компании, занимающиеся производством микросхем, все больше сосредотачивались на их разработке, передавая производство на Тайвань и в Южную Корею, в результате чего промышленность и вооруженные силы страны оказались в сильной зависимости от зарубежных поставщиков.

Нынешнее правительство Тайваня, как и правительства прошлых лет, утверждает, что его страна защищена от возможного китайского вторжения кремниевым щитом. На самом деле этот щит - подавляющий контроль острова над столь востребованным в мире производством полупроводников. Научный парк Хсинчу, в котором расположено более четырехсот технологических компаний, включая важнейшую TSMC, является Кремниевой долиной полупроводникового мира. Разрушение его заводов (на Тайване их называют литейными цехами) в ходе любого китайского вторжения на остров приведет к немедленному дефициту микросхем как в Китае и США, так и во всем мире.

Однако тайваньские власти редко упоминают о том, что кремниевый щит острова построен из редкоземельных элементов (РЗЭ), которые поставляются из Китая. РЗЭ - это набор из шестнадцати элементов, критически важных для производства полупроводников и других высокотехнологичных продуктов. На самом деле РЗЭ не такие уж и редкие. Но из-за того, что залежи встречаются в таких ничтожных концентрациях, их чрезвычайно сложно добывать и перерабатывать (для их извлечения и переработки требуется огромное количество горной породы, окружающей месторождение). Дешевая рабочая сила и низкие экологические нормы, а также прозорливость обеспечили Китаю, казалось бы, непреодолимое преимущество в этой области.

В то время как Китай сильно зависит от Тайваня в производстве полупроводников, Тайвань в равной степени зависит от Китая в поставках РЗЭ, необходимых для производства продукции. Помимо использования в полупроводниках, РЗЭ, такие как неодим, иттрий и тербий, являются важнейшими материалами, широко используемыми в более чем двух сотнях электронных изделий - от сотовых телефонов и компьютерных жестких дисков до мониторов с плоским экраном, ветряных турбин и электромобилей. Они также необходимы в широком спектре военных устройств, включая системы наведения крылатых ракет и лазеров, а также радары и сонары, используемые в истребителях и подводных лодках.

Тайвань импортирует около трех тысяч тонн РЗЭ в год, в основном из Китая. И он не одинок в своей зависимости от китайских поставок. Соединенные Штаты находятся в той же лодке: китайский экспорт составляет почти 80 % американского импорта РЗЭ. Начиная с добычи и заканчивая переработкой, Китай обладает практически монопольным правом на эти минералы. Поэтому, хотя принято считать, что глобальная цепочка поставок полупроводников начинается на Тайване, на самом деле она начинается с шахт и металлургических заводов РЗЭ в Китае.

Возможно, Китай и отстает в сокращении собственных выбросов парниковых газов, но его тщательное планирование того, как удовлетворить энергетические потребности декарбонизирующейся мировой экономики, было дальновидным. Когда речь заходит о производстве аккумуляторов для электромобилей или стратегических металлов и РЗЭ, необходимых для их изготовления, Китай на много лет опережает Запад. Подавляющее большинство таких батарей производится в Китае, и вы не сможете изготовить такую батарею в другом месте, не используя китайские компоненты. Это зеркальное отражение американского доминирования в разработке высокотехнологичных чипов.

Китай не только развил свой собственный сектор критически важных материалов (литий, никель, кобальт и РЗЭ), но и контролирует шахты в других ключевых странах-поставщиках по всему миру. Страна контролирует 80 % добычи РЗЭ и 87 % мощностей по переработке этих металлов, а также 65 % мощностей по переработке лития, который является ключевым для производства самых современных батарей, необходимых для электрификации мирового автотранспорта. То же самое касается кобальта, еще одного ключевого ингредиента в производстве литий-ионных батарей для электромобилей. Китайская компания CMOC является крупным владельцем шахт в Демократической Республике Конго, которая поставляет в мир около 70 % кобальта. Аналогичным образом, китайская холдинговая компания Tsingshan захватила большую часть ведущих мировых месторождений никеля в Индонезии и построила в стране металлургические заводы для переработки этого металла. Контроль над цепочками поставок позволил китайской компании CATL и ее внутреннему конкуренту BYD контролировать более половины мирового рынка аккумуляторов для электромобилей. Ожидается, что BYD обгонит Tesla и станет крупнейшим в мире производителем полностью электрических автомобилей, а в 2023 году их производство превысит 3 миллиона единиц.

Внезапно широко распространенная в западных странах (Европейский союз, Соединенные Штаты и Канада) цель - продавать к 2035 году 100 % автомобилей с нулевым уровнем выбросов - стала сопряжена с геополитическим риском. Энергетический переход от ископаемого топлива, за который ратует Запад, подразумевает растущую зависимость от аккумуляторов и комплектующих китайского производства. Китайские ограничения на экспорт РЗЭ могут легко свести на нет эти амбиции.

Доминирование Китая в добыче и переработке таких стратегических материалов, как литий и РЗЭ, станет еще более значительным по мере того, как мир будет двигаться к конечной цели - созданию экономики с нулевым уровнем выбросов, которую обязалось достичь большинство стран. По оценкам Международного энергетического агентства, только для того, чтобы Европа достигла этой цели к середине столетия, необходимо в шесть раз увеличить мировое производство меди, лития, графита и РЗЭ. Если весь остальной мир намерен достичь той же цели по сокращению выбросов в атмосферу, требуемое увеличение производства будет во много раз больше.

В таком мире глобальная санкционная война между Соединенными Штатами, Россией и Китаем быстро сместит акценты с ископаемого топлива на стратегические металлы и РЗЭ. Хотя такой переход уменьшит зависимость Запада от недружественных производителей нефти, он одновременно поставит США и их союзников в еще более уязвимое положение с точки зрения поставок критически важных материалов, необходимых для столь желанной энергетической трансформации.

Торговые конфликты, связанные со стратегическими материалами, уже происходили, и, вероятно, будут происходить и дальше. В прошлом Китай угрожал ограничить экспорт РЗЭ в США в ответ на американские меры по ограничению торговли и инвестиций с Китаем в высокотехнологичные чипы. В июле 2023 года эта угроза стала реальностью. В ответ на запрет Вашингтона на экспорт в Китай технологий производства микросхем Пекин ввел ограничения на экспорт галлия и германия - двух редкоземельных металлов, используемых для производства полупроводников и солнечных батарей. Оба металла входят в список материалов, которые Европейский союз считает критически важными для своей экономики. Китай является ведущим мировым производителем галлия, а также ведущим экспортером германия. А в октябре 2023 года Китай объявил, что будет требовать разрешения на экспорт некоторых видов графитовой продукции, ссылаясь на соображения национальной безопасности. Китай перерабатывает более 90 % графита, используемого практически во всех аккумуляторных батареях электромобилей. Поскольку администрация Байдена продолжает ужесточать ограничения на передачу технологий и инвестиции в электронную промышленность Китая, ожидается, что Пекин усилит ограничения на экспорт РЗЭ в Соединенные Штаты и их союзников по ЕС.

ПЕРЕЕЗД В АРИЗОНУ

Эта перспектива не осталась незамеченной администрацией Байдена - или Пентагоном. Зависимость американских чипов от Тайваня, конечно, имеет огромные экономические последствия, влияя на триллионы долларов в коммерческой деятельности, но она также жизненно важна для американских вооруженных сил. У Соединенных Штатов есть запасы РЗЭ на девяносто дней для оборонного применения, если Китай прекратит их поставки. А ведь даже в самом элементарном военном оборудовании, таком как противотанковая ракета Javelin, поставки которой Соединенные Штаты осуществили на Украину, используется более 250 различных электронных чипов. Недостаточные запасы микросхем не позволили Америке удовлетворить просьбу Украины о ежедневных поставках сотен единиц такого оружия.

Необходимость большей самодостаточности в производстве полупроводников впервые была выявлена в результате сбоя в цепочках поставок во время пандемии и приобрела новый импульс по мере усиления геополитической напряженности между Китаем и США. Принятый Байденом закон CHIPS and Science Act (2022) призван смягчить зависимость от поставок путем развития внутреннего производства.

Как и президент Си, президент Байден заявил, что достижение самодостаточности в производстве чипов является национальной стратегической целью. И Китай, и Соединенные Штаты признают, что нынешний статус-кво в мировой полупроводниковой промышленности не переживет вторжения Китая на Тайвань.

Если Китай все же вторгнется на остров, TSMC придется беспокоиться не только об ущербе, нанесенном Народно-освободительной армией. Все больше свидетельств указывают на то, что Министерство обороны США разработало чрезвычайные планы по уничтожению ведущих в мире полупроводниковых литейных заводов компании в научном парке Хсинчу, чтобы помешать Китаю захватить их. Как вызывающе заявил в начале 2023 года бывший советник Белого дома по национальной безопасности Роберт О'Брайен, "Соединенные Штаты и их союзники никогда не позволят этим заводам попасть в руки Китая".28 О'Брайен сравнил планы Вашингтона на случай непредвиденных обстоятельств с решением Уинстона Черчилля разбомбить французский военно-морской флот, который должен был попасть в руки нацистской Германии во время Второй мировой войны.

Каким бы ни был исход событий на Тайване, в Соединенных Штатах, как и в Китае, существует твердый консенсус относительно необходимости наращивания отечественного производственного потенциала по выпуску микросхем. Но если Соединенные Штаты хотят достичь поставленной президентом Байденом цели самодостаточности в производстве полупроводников, им потребуется доступ к производственным мощностям РЗЭ, используемым для изготовления таких устройств. Таким образом, американская самодостаточность в производстве электронных чипов подразумевает самодостаточность в добыче и переработке РЗЭ. В связи с этим и США, и Канада приняли меры по ограничению или блокированию дальнейшего участия Китая в критически важных цепочках поставок минерального сырья, а в некоторых случаях потребовали отказа Китая от участия в существующих шахтах, хотя единственная литиевая шахта Канады по-прежнему находится в собственности Китая. Похоже, что дружественный шоринг влияет не только на торговлю; он может стать барьером и для прямых инвестиций.

Если сравнивать космическую гонку между Россией и Соединенными Штатами в разгар холодной войны, то Китай и Соединенные Штаты сейчас спешат создать свои собственные мощности по производству микросхем. По данным Ассоциации полупроводниковой промышленности США, тридцать пять компаний планируют инвестировать $200 млрд по всей стране в новые заводы по производству полупроводников. Значительная часть инвестиций в расширение американского производства чипов осуществляется благодаря щедрым стимулам, предусмотренным Законом CHIPS and Science Act, который предоставит до $76 млрд в виде субсидий для внутреннего производства чипов. (Однако американские или иные компании, инвестировавшие в производство микросхем в России или Китае, не должны подавать заявки на финансирование в рамках Закона CHIPS. Они не имеют на это права. Даже программы закупок и расходов федерального правительства играют определенную роль в экономической войне).

Расположенная в Калифорнии компания Intel объявила о намерении инвестировать $20 млрд в строительство производственного мегакомплекса по выпуску полупроводников недалеко от Коламбуса, штат Огайо. Это крупнейшая частная инвестиция в истории Огайо - штата, который, как и многие другие в так называемом "ржавом поясе", за последние три десятилетия потерял более трети рабочих мест в обрабатывающей промышленности.

Но не только американские компании, производящие электронику, принимают участие в проекте. В качестве наглядного примера того, как геополитические разногласия меняют глобальные цепочки поставок в полупроводниковой промышленности, можно привести компанию TSMC, которая более чем в три раза увеличила свои первоначально запланированные инвестиции в размере $12 млрд в новый завод по производству чипов в Аризоне. Теперь инвестиции в размере $40 млрд станут одними из крупнейших иностранных инвестиций в истории США. Ожидается, что компания также построит второй литейный завод в Японии, строительство которого, по оценкам, начнется в 2024 году, а в Дрездене (Германия) будет построен завод стоимостью $11 млрд. Хотя географическая диверсификация фабрик TSMC, вероятно, является разумным шагом перед лицом растущих разногласий между Китаем и Тайванем, это вряд ли можно назвать вотумом доверия к национальной безопасности Тайваня со стороны самой важной компании этой страны.

Решение Уоррена Баффета продать принадлежащие Berkshire Hathaway акции TSMC на сумму $4 млрд также не было вотумом доверия к будущему острова. В качестве причины выхода фонда из крупного пакета акций компании Баффетт назвал геополитические соображения.

В связи с тем, что эскалация китайско-тайваньской напряженности может повлиять на торговлю, транснациональные корпорации все чаще включают в свои контракты с тайваньскими поставщиками пункты, касающиеся возможных перебоев в поставках или вторжений. Их опасения по поводу безопасности тайваньской экономики разделяют и крупные страховщики. В августе 2023 года Lloyd's of London повысил страховые тарифы и сократил покрытие по рискам, связанным с Тайванем, ссылаясь на повышенный риск военного конфликта с Китаем. Этот шаг усложнит и повлечет за собой дополнительные расходы на ведение бизнеса в экономике острова.

Как отметил основатель TSMC Моррис Чанг, Америка, похоже, больше не считает Тайвань безопасной страной для дружественных поставок жизненно необходимых полупроводников. Однако, по прогнозам Чанга, стоимость производства чипов на новом американском заводе TSMC, скорее всего, будет вдвое выше, чем на Тайване.

Но решение компании разместить мегафабрику в Аризоне связано не с затратами. Вместо этого новым критерием коммерческой деятельности в условиях геополитического разлома мировой экономики является безопасность. Китай вполне может вторгнуться на Тайвань и захватить контроль над литейными заводами в научном парке Хсинчу в не столь отдаленном будущем, но Китай не собирается вторгаться в Аризону.

Поскольку этот сдвиг в коммерческих приоритетах продолжает стимулировать перемещение полупроводниковой промышленности в безопасные, но дорогостоящие юрисдикции, это отразится на цене всего электронного, от системы наведения крылатых ракет до новейшего смартфона, выходящего на рынок. И не только цены на электронику пострадают, если торговая война между Китаем и Соединенными Штатами достигнет своего полного завершения. Распространение санкций на Китай, вторую по величине экономику мира, в которой сосредоточено большинство глобальных производственных цепочек, - это совсем другое дело, чем вовлечение России в экономическую войну. Китайские заводы настолько тесно переплетены с цепочками поставок американских компаний, что любой внезапный разрыв этих отношений повлияет на цены практически на все.

Как уже выяснили американские потребители, перестроить глобальные цепочки поставок, на создание которых ушли десятилетия, не так просто, как наложить санкции на те места, где они когда-то стояли. Им лучше привыкнуть к новым ценам, которые принесут эти санкции. Хотя военный конфликт между двумя сверхдержавами далеко не однозначен, экономическая война между Китаем и Соединенными Штатами - не просто мимолетное потрясение в неспокойные времена. Напротив, это часть новой нормальности, которую несет в себе быстро меняющийся глобальный порядок.

ГЛАВА 13 - ПЕРЕВОРАЧИВАЯ СИТУАЦИЮ

Вот уже два года Соединенные Штаты и их партнеры по НАТО ведут опосредованную войну против России, используя украинские войска в качестве "мяса". Хотя эта кампания обошлась налогоплательщикам в миллиарды долларов и привела к истощению западных арсеналов, это не стоило им их драгоценных жизней. Это имеет огромное значение, когда речь идет о том, чтобы продать украинскую проблему американской или западноевропейской общественности. Финансирование прокси-войны обходится гораздо дешевле, чем то, что приведет к возвращению солдат домой в мешках для трупов.

Но Соединенные Штаты и их союзники по НАТО не обладают монополией на использование прокси для ведения своих сражений, и в мире существует бесчисленное множество расходных материалов, которые можно задействовать в таких боях за правое дело. Из всех стран БРИКС именно Иран лучше всего подходит для ведения такой войны против Америки и ее союзников.

Так же как 24 февраля 2022 года изменило мир в Европе, 7 октября 2023 года принесло новую реальность на Ближний Восток. Ужасное убийство более 1200 израильских граждан, включая младенцев (крупнейшее убийство евреев со времен Холокоста), и похищение около двухсот сорока заложников в результате массированного и тщательно спланированного вторжения боевиков ХАМАС вызвали не менее ужасающий ответ правительства Нетаньяху. Такова логика терроризма - спровоцировать врага на действия, направленные на причинение вреда самому себе. ХАМАС не мог выбрать более предсказуемую цель. Правящее правительство Нетаньяху, само ставшее объектом широкомасштабного, если не беспрецедентного гражданского противостояния и протеста в израильском обществе из-за его попытки ослабить власть судебной системы, было самым правым и антиарабским правительством в истории страны.

Нетаньяху не разочаровал. Он немедленно дал Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) зеленый свет на ковровые бомбардировки Газы, казалось бы, безразлично относясь к массовым жертвам среди мирного населения, исчисляемым десятками тысяч. Возмущение взорвалось по всему миру. Протесты против Израиля потрясли столицы всех континентов. В то же время правительства западных стран сплотились, чтобы поддержать Тель-Авив, своего самого важного союзника на Ближнем Востоке. Израиль не является членом НАТО, но он рассматривается как часть Запада, как и любой другой член этого альянса. За все время своего существования ни одна страна в мире не получала от Соединенных Штатов больше военной помощи, чем Израиль, что всегда было американской политикой, направленной на обеспечение подавляющего военного превосходства страны над ее арабскими соседями. Когда мир поляризовался из-за террористических атак и десятилетий конфликта, который к ним привел, самые смелые планы Израиля, Саудовской Аравии и Соединенных Штатов внезапно пошли прахом.

Переговоры о нормализации отношений между Саудовской Аравией и Израилем начались еще при администрации Трампа с так называемых Авраамских соглашений, в рамках которых ряд мусульманских стран - Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн, Марокко и Судан - установили нормальные дипломатические отношения с Израилем. Палестинцы, естественно, восприняли эти усилия не иначе как предательство и отказ от своего дела по созданию независимого государства.

Как выяснилось, секретные переговоры между Израилем и Саудовской Аравией были направлены на достижение гораздо большего, чем просто установление дипломатических отношений между еврейским государством и самопровозглашенным лидером суннитского мусульманского мира, хотя и это само по себе стало бы знаковым достижением спустя три четверти века после того, как Израиль впервые занял свое место на карте Ближнего Востока. Чтобы подсластить сделку, Соединенные Штаты предложили Израилю и Саудовской Аравии гарантии безопасности, аналогичные тем, которые они предоставляют своим партнерам по НАТО. Таким образом, сделка не только установит полноценные дипломатические отношения между Саудовской Аравией и Израилем, но и вскоре фактически превратит их в военных союзников в трехстороннем альянсе с США против регионального врага Ирана.

Хотя кулуарное посредничество Вашингтона в достижении соглашения между Саудовской Аравией и Израилем было направлено на изоляцию Ирана, эта инициатива прямо противоречила целям китайской дипломатии. Китай выступил посредником в восстановлении отношений между Саудовской Аравией и ее старым шиитским врагом Ираном, консолидировав крупные мусульманские державы и производителей нефти, а также смягчив некоторую напряженность на Ближнем Востоке. Естественно, расширение Абрахамского соглашения на Саудовскую Аравию стало дипломатическим кошмаром для Ирана. Хотя нет никаких доказательств, связывающих теракты 7 октября с Ираном, простая логика позволяет: если Иран считает, что разжигания палестинского кризиса, длящегося десятилетиями, будет достаточно, чтобы сорвать сделку Израиля с Саудовской Аравией и другими мусульманскими странами, то это имело бы смысл сделать. Это было бы ужасно, до жестокости логично.

С точки зрения Ирана, перспектива того, что два его главных врага собираются создать фактический военный альянс, была, по меньшей мере, угрожающей. Хотя технически Иран не находился в состоянии войны ни с Саудовской Аравией, ни с Израилем, правительство в Тегеране вело прокси-войны против обеих стран через своих региональных союзников в Ливане ("Хезболла") и Йемене ("Хути"). Хотя ХАМАС и "Хезболла" давно соперничают и даже являются смертельными врагами (они сражались на противоположных сторонах во время гражданской войны в Сирии десять лет назад), бедственное положение палестинцев вполне могло бы стать для них общим делом. Конечно, реакция Израиля на террористические атаки привела к немедленным заявлениям о солидарности. (Хотя Иран утверждал, что не знал о терактах заранее).

Как пятьдесят лет назад короля Фейсала бен Абдель Азиза Аль Сауда нельзя было видеть публично заключающим сделки с такими людьми, как Уильям Саймон, так и саудовский кронпринц не мог быть замечен в переговорах по установлению прорывных дипломатических отношений с Израилем, пока улицы арабских стран от Каира до Аммана и Бейрута кипели антиизраильскими и антиамериканскими демонстрациями. Но после 7 октября дело Палестины внезапно оказалось на первом месте в сознании всего арабского мира после того, как Саудовская Аравия и большинство ее арабских партнеров практически отказались от него.

Саудовская Аравия и так уже ходила по краю пропасти, участвуя в переговорах с Израилем и Соединенными Штатами. Несмотря на свою былую зависимость от американского военного снаряжения, страна под руководством МБС резко отвернулась от администрации Байдена и заметно повернулась в сторону Китая, вплоть до того, что начала принимать оплату за экспорт нефти в юанях и тем самым положила конец шестидесятилетнему режиму нефтедоллара. Не менее важно и то, что Саудовская Аравия недавно согласилась присоединиться к БРИКС вместе со своим врагом Ираном - этот шаг был тщательно и умело поддержан Китаем.

Но в то же время военный союз с Израилем и Соединенными Штатами позволил бы королевству быть в обоих лагерях. В экономическом и дипломатическом плане Саудовская Аравия могла бы оставаться гордым знаменосцем Глобального Юга. В то же время она пользовалась бы мощной военной защитой. Но как бы ни была заманчива такая перспектива для МБС, перспектива объединения двух главных врагов Ирана была очень угрожающей с точки зрения правительства в Тегеране.

Если ценой срыва любой сделки между Израилем и Саудовской Аравией станет возможное уничтожение палестинских боевиков и мирных жителей силами ЦАХАЛа, это будет незначительной платой для Ирана по сравнению с потенциальной угрозой для его собственной безопасности, которую представляет собой израильско-саудовский альянс. С точки зрения Ирана, ХАМАС (суннитское фундаменталистское движение) был расходным материалом.

Но для ХАМАС иранская поддержка была важнейшим спасательным кругом. У ХАМАСа, конечно, нет друзей в правительстве соседнего Египта. Его вышестоящая организация, египетские "Братья-мусульмане", запрещена в Египте и официально причислена правительством страны к террористическим организациям - именно такой статус присвоен ей Израилем и США. Однако политическая партия "Братьев-мусульман", Партия свободы и справедливости, на короткое время захватила власть в Египте, победив на президентских выборах 2012 года после "арабской весны" и свергнув Хосни Мубарака, правившего страной в течение тридцати лет. Но новое правительство было свергнуто египетскими военными, которые назначили на этот пост бывшего фельдмаршала Абдель Фаттаха эль-Сиси, на котором он остается и по сей день.

Поскольку большая часть руководства "Братьев-мусульман" находится в заключении, режим Сиси в Каире, естественно, опасается появления палестинской версии этой организации. Египетское правительство, уже столкнувшееся со сложной задачей прокормить почти 110-миллионное население страны и опасающееся повторения "арабской весны", не желает принимать еще 2 миллиона голодных палестинских беженцев, среди которых, несомненно, есть боевики ХАМАС.

ХАМАС также не может рассчитывать на помощь Палестинской национальной администрации Махмуда Аббаса на Западном берегу, за исключением, возможно, моральной поддержки в виде протестов против Израиля. Кроме противостояния общему израильскому врагу, между двумя палестинскими организациями нет особой любви. На самом деле, ХАМАС и Организация освобождения Палестины (ООП) когда-то открыто воевали в Газе. После того как в 2006 году ХАМАС одержал победу на выборах в палестинское законодательное собрание над в значительной степени коррумпированной ООП, он фактически устроил переворот, в результате которого многие члены оппозиции ООП были сброшены с крыш зданий города Газа. Разумеется, с тех пор в Газе больше не было выборов, и, скорее всего, их никогда не будет, пока ХАМАС остается у власти. С тех пор два палестинских правительства в Газе и на Западном берегу действуют как два изолированных друг от друга государства - именно так, как предпочитает Израиль, поскольку их отчужденность означает отсутствие единого палестинского голоса, который мог бы призвать к созданию независимого государства.

Главным проигравшим в войне между Израилем и Хамасом, помимо 1200 израильтян, убитых в результате атаки ХАМАСа, десятков тысяч погибших и пропавших без вести палестинских гражданских лиц и миллионов беженцев, является режим Зеленского на Украине. Конфликт в Газе полностью затмил войну на Украине в западных СМИ. И, как гласит старая пословица, "с глаз долой, из сердца вон". Несмотря на попытку Белого дома увязать дополнительную военную помощь Израилю с еще большим пакетом помощи Украине, прокси-война в Европе быстро стала политической проблемой в Конгрессе, где республиканцы стали возражать против продолжения предоставления карт-бланша Киеву для ведения прокси-войны против России. Вскоре последствия этого стали ощущаться на поле боя. Многообещающее контрнаступление Украины с целью вернуть утраченные территории весной и летом 2023 года в значительной степени провалилось. Без постоянно растущих поставок американской и натовской военной техники война на истощение с гораздо более крупным российским противником могла стать для страны лишь проигрышной стратегией. После нападения ХАМАС на Израиль 7 октября, которое оказалось в центре внимания мировой общественности, сохранение прежнего уровня военной помощи Украине кажется все более маловероятным в будущем.

Конечно, Соединенные Штаты тоже проигрывают, и не только в своей опосредованной войне с Россией на Украине. К своему ужасу, они вскоре могут оказаться в состоянии борьбы на трех отдельных фронтах. Помимо борьбы с Россией на Украине и растущих военных трений со стороны все более воинственного Китая в Южно-Китайском море и Тайваньском проливе, Соединенные Штаты теперь должны иметь дело с потенциальным третьим фронтом на Ближнем Востоке, где ситуация внезапно изменилась. Вместо Америки, ведущей прокси-войну, теперь ее военные базы в Сирии и Ираке, а также ее стратегический союзник Израиль оказываются под ударом ракет, выпущенных прокси-армиями Ирана в регионе, к большому удовольствию партнеров Ирана по БРИКС. Китай и Россия терпеливо наблюдали за конфликтом в Газе со стороны. Обе страны официально призвали к прекращению огня и осудили нападения на мирных жителей, но ни одна из них не осудила нападение ХАМАС на израильских граждан. Хотя сомнительно, что обе страны играли какую-то роль в этом событии или даже заранее знали о нем, они, несомненно, понимают его более широкое геополитическое значение и последствия. Война накалила страсти по всему Ближнему Востоку, большинство из которых направлено против Израиля и Америки. Обе страны оказались в изоляции в регионе. Арабские лидеры отказались встретиться с президентом Байденом во время его внезапной поездки в Израиль во время кризиса, опасаясь вызвать бурную реакцию среди своего населения. Несмотря на это, на Западном берегу и в Иордании прошли бурные демонстрации.

Каким бы ни был статус-кво после окончания конфликта, Америка, скорее всего, будет играть меньшую роль в регионе, а Китай - большую. Как и Россия, Китай занял твердую позицию, согласно которой условием мира в Палестине является соблюдение Израилем резолюций ООН, призывающих его вернуться к границам 1967 года, - позиция, которая не найдет отклика ни у кого в политическом спектре Израиля, сильно раздробленного на части.

Если ХАМАС будет отстранен от власти по решению IDE, Газа, скорее всего, будет управляться миротворческими силами ООН, возможно, под эгидой Палестинской национальной администрации на Западном берегу. Как и в случае с восточной Украиной, еще одним фронтом боевых действий, где в недалеком будущем могут быть размещены миротворческие войска ООН, представители Народно-освободительной армии могли бы стать частью такой инициативы. Если это так, то медленно, но верно Китай будет расправлять свои крылья по всему миру в таких местах, как Восточная Европа и Ближний Восток, где в прошлом его военное присутствие практически отсутствовало.

Как и в Восточной Европе и Южно-Китайском море, на Ближнем Востоке понятие "нормальный" претерпевает значительные изменения. Раньше для Израиля нормальным считалось строительство нескольких новых еврейских поселений на Западном берегу и терпимость к редким ракетным пускам в знак протеста со стороны ХАМАС. Тем временем Израиль продолжал расширять число арабских стран, с которыми установил полноценные дипломатические отношения, не идя ни на какие значимые уступки на палестинском фронте, такие как приостановка строительства новых еврейских поселений на оккупированном Западном берегу, не говоря уже о предоставлении какого-либо заслуживающего доверия плана по предоставлению палестинцам их долгожданной независимой государственности. Теперь ситуация изменилась. ЦАХАЛ может устранить любую будущую угрозу безопасности своих граждан со стороны ХАМАС в Газе, но, разрушив Газу и убив тысячи невинных мирных жителей, он вернул палестинское дело о независимой государственности в центр внимания мировой общественности. А это, в свою очередь, может привести лишь к усилению международного давления на Израиль с целью заставить его вести переговоры о создании государства со своими палестинскими соседями.

Для большинства арабских стран, включая Саудовскую Аравию, нормальный подход означал максимально возможное дистанцирование от радикального правительства ХАМАС в Газе, при этом на словах поддерживая идею независимой палестинской родины. Теперь, когда миллионы палестинских беженцев вынуждены жить в руинах, сделать это будет гораздо сложнее. И все они опасаются более широкого регионального конфликта, если Иран будет втянут в борьбу Если это произойдет, режимы могут быть свергнуты, нефть перестанет поступать через Ормузский пролив, и сверхдержавы могут обнаружить, что они тоже втянуты. Американские авианосные ударные группы направились в регион вскоре после 7 октября, где к ним присоединились канадские и французские корабли. Тем временем российские МиГи, вооруженные гиперзвуковыми ракетами, начали круглосуточное патрулирование, способное в считанные минуты нанести удар по средствам НАТО, а в Персидский залив вошел небольшой китайский флот, слишком маленький, чтобы стать военным фактором, но являющийся пусковым механизмом для гораздо более серьезного кризиса, если эти корабли каким-то образом окажутся в опасности.

Опасная крапленая карта была добавлена в колоду, когда йеменские хути запретили поставки грузов в Израиль и западные морские порты. Только китайским и российским грузам было разрешено проходить безопасно. Из-за ракет хути и предосторожности морских грузоотправителей остальным мировым грузам придется обходить Африку, что добавит 5 000 миль к путешествию из Азии в Европу, которое обычно проходит через Красное море и Суэцкий канал. Это может привести к росту инфляции, остановке промышленности и экспоненциальному увеличению риска эскалации. Авиаудары, направленные на восстановление судоходных путей, быстро привели к тому, что корабли американского и королевского флотов оказались под огнем. Опустошение Газы и ее жителей отозвалось во всем мире. В Европе резко возросло число антисемитских нападений: обиженные мусульманские общины выплеснули свой гнев на соседей-евреев. Но в свою очередь они сами подвергли себя опасности, увеличив поддержку правых антимусульманских групп, таких как Партия свободы Геерта Вилдера, чья шокирующая победа в Нидерландах на выборах в ноябре 2023 года ставит его во главе следующего правительства в стране, которая традиционно является одной из самых либеральных и толерантных стран Европы. Вилдер не только хочет положить конец иммиграции с Ближнего Востока, но и ограничить культурные и религиозные свободы мусульманских иммигрантов, уже находящихся в стране. В Европе немало тех, кто разделяет взгляды Уайлдера, - от партии Виктора Орбана Fidesz в Венгрии до партии "Альтернатива для Германии". И, возможно, не случайно, что все три партии выступают за прекращение военной помощи Украине.

Где пролягут новые линии разлома на Ближнем Востоке, пока неясно, но затяжная война между ХАМАС и Израилем вновь приведет регион к раздорам. И не стоит заблуждаться: хотя конфликт между Израилем и ХАМАС имеет региональные корни, уходящие вглубь десятилетий, сейчас он стал частью гораздо более широкого конфликта между поднимающимся новым мировым порядком и тем, на смену которому он стремится прийти.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ - ТЕРРА ИНКОГНИТА

К чему приведет непрерывно усиливающаяся глобальная торговая война? Может ли Запад по-прежнему побеждать в таких войнах? Или же формируется новый мировой порядок, в котором Соединенные Штаты и их союзники больше не смогут использовать свою некогда неоспоримую экономическую и военную мощь, чтобы в одностороннем порядке диктовать остальному миру условия безопасности?

Все большее число экономических тяжеловесов развивающегося мира выстраиваются в очередь, чтобы присоединиться к главным противникам Америки, России и Китаю, и уже расширенному составу БРИКС, в который теперь входят некогда злейшие враги Иран и Саудовская Аравия, а также Египет, Эфиопия и Объединенные Арабские Эмираты. Еще десятки стран ожидают присоединения. Вместе эти страны бросают вызов доминированию западных экономик в масштабах, невиданных за последнее столетие.

Неявно, если не прямо, страны БРИКС призывают к новому мировому порядку, в котором они, а не США и их союзники по НАТО, устанавливают и обеспечивают соблюдение глобальных правил. И, похоже, они более чем готовы бросить свой значительный экономический вес (а в ближайшем будущем, возможно, и быстро растущий военный вес) на достижение этой цели.

По мере расширения членства в БРИКС сфера действия западных санкций сокращается. Вместо того чтобы изолировать Россию в едином мировом сообществе, осуждающем ее вторжение на Украину, санкции вместо этого раскололи глобальную экономику на конкурирующие и противостоящие друг другу геополитические блоки. Для многих жителей Глобального Юга конфликт на Украине - это европейская война, которая не имеет к ним никакого отношения. Для других западные санкции открывают перед их экономикой новые уникальные возможности для расширения торговли и одновременно уменьшения финансовой зависимости от западных держав. И большинство развивающихся стран теперь смотрят на Китай, а не на Соединенные Штаты, как на глобального лидера.

Но на карту поставлено гораздо больше, чем изменение представлений о глобальном лидерстве. Гораздо хуже потери международного престижа и влияния то, что повсеместное использование санкций Америкой и ее партнерами по НАТО привело в движение экономические процессы, которые не предвещают ничего хорошего для будущего развития их собственных экономик.

НАСЛЕДИЕ САНКЦИЙ

По мере того как война на Украине затягивается и конца ей не видно, стало совершенно очевидно, что западные санкции, разрекламированные как самые губительные из когда-либо введенных, не только не смогли поставить российскую экономику на колени, но и во многих случаях обернулись против тех, кто их ввел. Китай и Индия с лихвой заменили западные рынки за счет рекордных закупок российского экспорта, попавшего под санкции, игнорируя при этом предупреждения и угрозы со стороны Америки и других санкционных стран.

В то время как потеря европейских энергетических рынков в свое время стала бы фатальной для российской экономики, основанной на ресурсах, рекордные объемы покупок со стороны Китая и Индии - отражающие, в свою очередь, их собственную экономическую мощь и огромный аппетит к энергии - привели российский экспорт энергоносителей к рекордным показателям.

В то время как санкции не смогли разрушить российскую экономику, как предполагалось, им удалось разрушить тот самый глобальный торговый порядок, который, как нам говорили, был основой нашего коллективного процветания в течение последних нескольких десятилетий. Исключение российской, а вскоре, возможно, и китайской продукции с западных рынков, а также запрет на инвестиции в эти страны подрывают саму основу старого неолиберального глобального порядка, который был основан на свободном движении товаров, капитала и технологий по всему миру. А это в корне меняет принципы функционирования наших экономик.

Вместо того чтобы способствовать развитию строго специализированного разделения труда, которого требует глобализация, санкции побуждают экономику смотреть внутрь страны, чтобы удовлетворить потребности своего внутреннего рынка. Адаптация к миру санкций требует от местной экономики превращения в мастера на все руки, а не в специалиста, обладающего естественными сравнительными преимуществами. И эта трансформация происходит не только в экономиках стран, попавших под санкции, но и в экономиках стран, на которые они распространяются.

Для стран, которым не хватает ресурсов, чтобы быть самодостаточными (а большинство из них таковыми являются), дружественное партнерство представляет собой новый учебник для преодоления многочисленных препятствий, которые сегодня стоят на пути глобальной торговли. По сути, дружественный шоринг означает торговлю со своими политическими союзниками, исключая торговлю с враждебными странами.

Разделение или отказ от риска, как его чаще называют, - это обратная сторона дружественного шоринга, и его цель - перевернуть саму динамику международной торговли (сравнительные преимущества) c ног на голову. Разделение и дружественное партнерство обусловлены геополитическими, а не экономическими императивами. В большинстве своем союзники Америки - это страны с высокоразвитой экономикой, где уровень заработной платы не отличается от ее собственного. Перенос каналов поставок в эти страны может сделать их гораздо более безопасными и надежными, но все, что они будут поставлять, будет стоить гораздо дороже того, что привыкли платить потребители.

Нигде дружественное партнерство не играет такой важной роли, как в достижении энергетической безопасности - новой заботы правительств многих стран. По обе стороны санкционной войны новый императив энергетической безопасности подстегивает масштабные инвестиции в новую инфраструктуру, которая на десятилетия вперед закрепит масштабные сдвиги в энергетических потоках, произошедшие в ходе российско-украинской войны. В некоторых случаях эти сдвиги имеют большой экономический смысл. Примером может служить объединение крупнейшего в мире экспортера природного газа (Россия) и крупнейшего в мире импортера газа (Китай). Однако в других случаях эти изменения не имеют никакого экономического смысла. Рассмотрим, например, замену дешевого природного газа, поставляемого по российским трубопроводам на жаждущие энергии рынки Западной Европы, на дорогой американский СПГ.

Без российского природного газа цены на электроэнергию в Европе взлетели до невиданных высот, а резкий рост стоимости энергии уже привел всю экономику ЕС к рецессии. Больше всего это затронуло Германию, которой не только грозит экономическая стагнация в ближайшей перспективе, но и долгосрочная перспектива деиндустриализации, характеризующаяся последовательным спадом в важном, но энергоемком производственном секторе страны.

РАСШИРЕНИЕ МАСШТАБОВ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ

Исторически сложилось так, что торговые ограничения были нормальным явлением экономической войны, но сегодня санкции, подобно страшной заразе, распространились и на финансовые и валютные рынки. Подобно тому, как санкции изменили торговые потоки, они теперь меняют инвестиционные и финансовые потоки.

Свободное движение капитала, товаров и технологий является основой старого неолиберального глобального экономического порядка. Но он рассматривается через призму всеобъемлющих интересов национальной безопасности. Инвестиции в полупроводниковые технологии, а также в стратегические металлы и РЗЭ теперь строго контролируются государственными органами. Это означает, что никаких новых китайских инвестиций в североамериканские стратегические минералы или РЗЭ, никаких североамериканских инвестиций в китайскую полупроводниковую промышленность или продажи ей технологий - и все это во имя обеспечения национальной безопасности.

Валютные рынки также оказались втянуты в войну между США и их западными союзниками и быстро набирающими силу претендентами из БРИКС. На карту поставлено не что иное, как дальнейшее правление Короля Доллара в качестве неоспоримой мировой резервной валюты - еще одна отличительная черта послевоенного финансового порядка, которая сейчас ставится под сомнение, как никогда ранее.

Уже прошли времена нефтедоллара, когда практически вся мировая торговля нефтью осуществлялась в зеленых долларах, многие из которых возвращались на рынок казначейских облигаций США для финансирования огромного бюджетного дефицита Америки. И не только торговля нефтью отвернулась от доллара. Подобно тому, как российский экспорт закрывает доступ на западные рынки, Китай, Индия, Бразилия, Аргентина и еще целый ряд стран закрывают доступ доллару в свою внешнюю торговлю. И не стоит забывать, что благодаря агрессивным, новаторским мерам, принятым под руководством США, которые конфисковали примерно половину иностранных резервов Центрального банка Российской Федерации, доллар теряет позиции в резервных фондах центральных банков по всему миру, и более всего это касается Народного банка Китая, который держит казначейские облигации на сумму около 1 триллиона долларов. Китайский центральный банк, который держит больше резервов, чем любой другой центральный банк в мире, может так же легко использовать свои резервы в качестве оружия, как и США и их союзники по ЕС.

А что касается эффективности самих санкций? Вместо того чтобы нагромождать все новые и новые раунды, может быть, пришло время отступить назад и внимательно посмотреть, чего они на самом деле достигли.

Хотя Соединенные Штаты обещали своим союзникам по НАТО, что российская экономика быстро рухнет, такого краха не произошло. Напротив, российская экономика оказалась удивительно устойчивой. Отчасти эта устойчивость объясняется тем, насколько Кремль уже защитил свою экономику от санкций, введенных Соединенными Штатами и их союзниками после аннексии Крыма. Она также отражает степень поворота России в сторону Азии и, в частности, в сторону ее партнеров по БРИКС - Китая и Индии, чьи огромные рынки с распростертыми объятиями приняли российский экспорт, лишенный доступа на западные рынки.

Окончательное экономическое воздействие санкций может обернуться бумерангом для тех стран, которые их вводят. Вместо того чтобы заставить российских потребителей (а вскоре, возможно, и китайских) обходиться без западных товаров, санкции создали вакуум, который быстро заполняется ростом местных компаний, которые не только заменяют западные компании, как это произошло в аэрокосмической промышленности, но со временем могут составить им конкуренцию и на других рынках, особенно в странах БРИКС. Если Россия и Китай были отстающими в технологиях и финансах, то санкции, направленные на эти ключевые области, являются сильнейшим стимулом для исправления этих недостатков. Подстегнув развитие альтернативных услуг и отраслей в странах БРИКС, не стали ли Соединенные Штаты и их партнеры по НАТО стимулировать развитие новых конкурентов?

ЧТО ПРОИСХОДИТ СО ВЧЕРАШНИМИ ГЛОБАЛЬНЫМИ ИНСТИТУТАМИ?

Изменение глобального порядка требует изменения глобальных институтов. Что станет с некогда уважаемыми экономическими институтами старого глобального порядка, такими как Всемирный банк, Международный валютный фонд и Всемирная торговая организация? Станут ли они нефункциональными или, что еще хуже, просто неактуальными, когда БРИКС создаст конкурирующие институты, такие как Новый банк развития?

А как насчет политических институтов того же умирающего порядка, таких как Организация Объединенных Наций или другие многосторонние форумы, например G20? Как долго еще такие страны, как Индия или Бразилия, будут лишены возможности получить место в Совете Безопасности ООН, в то время как Великобритания и Франция пользуются преимуществами эксклюзивного членства? Отражает ли членство в этом органе, с которым связано право вето, сегодняшнюю ситуацию в мире, как это было в момент его создания после Второй мировой войны?

Является ли G20 более значимым международным органом, принимающим решения, чем Организация Объединенных Наций, которая в настоящее время рассматривается как неработающая? Последние встречи G20 были настолько противоречивыми, что выпустить совместную декларацию оказалось невозможным, хотя это всегда входило в их обычай. Станут ли будущие встречи просто поводом для того, чтобы два противоборствующих геополитических блока, имеющие совершенно разные представления о том, как решать мировые проблемы, постоянно выступали с осуждением друг друга в угоду внутренней аудитории, наблюдающей за происходящим дома?

Даже в главном экономическом альянсе Запада - "Большой семерке" - все чаще видны линии разлома и разногласия. Если Великобритания и Канада в силу исторических или географических причин с готовностью подчиняются интересам и повестке дня Вашингтона, то как долго еще Франция и Германия будут безропотно подчиняться командам Америки?

Президент Эммануэль Макрон уже заявил, что Франция не должна быть втянута в конфликт между Китаем и США в Южно-Китайском море. В июне 2023 года, вскоре после того, как Макрон сделал это заявление, опрос Европейского совета по международным отношениям, проведенный в одиннадцати странах ЕС, показал, что большинство респондентов в каждой из них согласились с ним, считая, что Европа должна оставаться нейтральной в любом конфликте между США и Китаем из-за Тайваня. А правительство Шольца в Германии, пытаясь противостоять набирающей силу правой партии "Альтернатива для Германии", было вынуждено отказаться от прежних призывов к отделению своей экономики от экономики своего крупнейшего торгового партнера, Китая, поскольку экономические последствия таких действий стали очевидны для и без того испытывающей трудности немецкой экономики, которая теперь отрезана от дешевого российского природного газа.

И если экономический альянс G7 может распасться, то и оборонный альянс НАТО тоже. В своем стремлении окружить Россию, привлекая всех ее соседей, альянс принял в свои ряды такие пятые колонны, как Венгрия и Турция, чьи несогласные голоса и действия будут и дальше срывать, если не подрывать, действия НАТО?

А что делать с Украиной, где начала формироваться новая нормальность? К концу 2023 года стало казаться, что успехи украинцев в начале конфликта были иллюзиями, вызванными туманом войны. Палата представителей, контролируемая республиканцами, уже отказалась одобрить увеличение военной помощи Киеву, а на горизонте замаячила возможность второго президентства Трампа. Поражение Киева будет означать поражение НАТО и его крупнейшего сторонника. В этом случае то, что начиналось как экзистенциальная угроза для России, может стать таковой для НАТО.

ЧТО ПРОИЗОЙДЕТ ПОСЛЕ ВЫБОРОВ В НОЯБРЕ 2024 ГОДА?

Дональд Трамп уже давно утверждает, что Украина не имеет стратегического значения для Соединенных Штатов. Этой точки зрения со временем стали придерживаться законодатели-республиканцы, чей контроль над Конгрессом препятствовал попыткам администрации Байдена предоставить Киеву дополнительные транши военной помощи. Если Трамп победит на выборах в ноябре 2024 года, поток военной помощи будет немедленно остановлен. Даже в случае победы Байдена, если демократы не будут контролировать Конгресс и Сенат, помощь будет поступать не так интенсивно, как раньше. По словам бывшего генерала Валерия Залужного, в условиях, когда поле боя напоминает окопную войну времен Первой мировой войны, это лишь вопрос времени, когда режим Зеленского (или какой-нибудь представитель украинской власти) будет вынужден сесть за стол переговоров, оставив Крым и уже оккупированные районы Донбасса в руках России.

В то время как мирный договор, несомненно, сохранит независимую Украину, НАТО может повезти меньше. Западный альянс, и без того сильно расколотый напряжением и стрессом почти двухлетней войны, может оказаться нежизнеспособным в своем нынешнем виде.

Для Германии и Франции победа Трампа станет обоюдоострым мечом. Обе страны выражают растущую озабоченность продолжительностью и расширением масштабов войны и приветствовали бы ее окончание. Кроме того, военные запасы НАТО опасно истощены, а десятилетия глобализации уничтожили производственные отрасли, необходимые для их замены.

В то же время возвращение Трампа в Белый дом создаст и другие проблемы. Как минимум, Белый дом при Трампе потребует от своих партнеров по НАТО увеличить долю военных расходов альянса. Но еще большую озабоченность вызывает то, как сохраняющаяся приверженность Соединенных Штатов договору о совместной обороне в Европе впишется в политику "Америка прежде всего" второй администрации Трампа, если вообще впишется.

И не стоит забывать, что Соединенные Штаты будут не единственной сверхдержавой, проводящей выборы в 2024 году. Так же как и Россия, где Владимир Путин, вероятно, одержит военную победу на Донбассе и станет президентом еще на один срок. Это означает дальнейшее углубление соглашения о партнерстве без ограничений с Китаем, которое, скорее всего, примет форму фактического военного альянса. Можем ли мы ожидать присутствия Народно-освободительной армии на европейской земле, возможно, в составе миротворческих сил ООН, размещенных на новой демилитаризованной границе между Россией и уменьшившейся в размерах Украиной?

Какими бы ни были условия мирного урегулирования, уже сейчас ясно одно: неустанное расширение НАТО в Восточную Европу, продолжавшееся три десятилетия, остановилось, и некоторые его шаги могут быть обращены вспять.

Воодушевленная своими успехами на Донбассе и потенциально изоляционистским настроем Белого дома после выборов, будет ли Россия стремиться перечеркнуть некоторые из прошлых достижений НАТО? В странах Балтии проживает почти миллион неспокойных этнических русских. Призовут ли русские меньшинства, проживающие в Эстонии, Латвии и Литве, сыграть ту же роль, что они сыграли в Донбассе и Крыму?

Если Соединенные Штаты выведут свои вооруженные силы, Европа останется прикрепленной к западному краю Евразии, но будет зависеть от американского природного газа и рынков. Со временем Западная Европа превратится в маленький выступ на огромной евразийской земле, где будут доминировать державы БРИКС - Китай, Россия и Индия? Возможно, но какими бы ни были условия мирного договора на Украине, карта нормальности в Европе будет значительно изменена.

НА САМОМ ДЕЛЕ РЕЧЬ ИДЕТ НЕ О ЗАЩИТЕ ДЕМОКРАТИИ

Ежегодно Соединенные Штаты тратят на оборону почти $1 трлн - больше, чем десять следующих стран мира, лидирующих по расходам на оборону (Китай, Россия, Индия, Саудовская Аравия, Великобритания, Германия, Франция, Южная Корея, Япония и Украина) вместе взятые. Отчасти огромный размер американского оборонного бюджета отражает размер налоговой базы и экономики, которая его поддерживает. Но еще более важным является приоритет, который придавали расходам на оборону как республиканцы, так и демократы, о чем свидетельствует тот факт, что почти половина всех дискреционных расходов федерального правительства США идет на оборону. Такая расстановка приоритетов - главная причина того, что оборонный бюджет Америки намного больше, чем у других стран. Например, в то время как ВВП Китая почти такой же, как у Америки, его оборонный бюджет составляет лишь четверть от этого уровня.

Америка оправдывает свой огромный оборонный бюджет, а также щедрую военную поддержку режима Зеленского на Украине, защитой демократии. Но это оправдание становится все более подозрительным, учитывая как то, что произошло на Украине, так и то, что происходит в самих Соединенных Штатах.

В Украине, чья историческая приверженность демократии в лучшем случае была весьма сомнительной, в настоящее время правит режим, который запретил любую политическую оппозицию на том основании, что она является лишь прикрытием для вторгшихся российских войск, а также любые публичные демонстрации. Он также запретил всем мужчинам военного возраста (27-60 лет) покидать страну. Более того, правительство в Киеве отменило выборы в 2024 году. Опрос, проведенный в конце 2023 года украинским Центром Разумкова, показал, что более половины украинцев ожидают, что их следующий лидер будет не из рядов политических партий, а скорее из числа военных.

Что еще более важно, поддержка демократии или, по крайней мере, американских институтов демократии также вызывает подозрения в той самой стране, которая претендует на роль ее ангела-хранителя. В тумане политической войны невозможно понять, что именно происходит. Действительно ли Белый дом при демократах является гнездом коррупции и наркотиков? Действительно ли бывший президент-республиканец виновен в тех преступлениях, из-за которых он уже большую часть десятилетия вовлечен в судебные разбирательства? Или эти обвинения - просто политизация системы правосудия, призванная намеренно помешать процессу избрания следующего президента? Ожесточенные споры по этим вопросам ведутся с обеих сторон. Хотя обе стороны политического небосклона поют хвалу демократии, ни одна из них на самом деле не верит, что голосование приведет к тем результатам, за которые они выступают. Реальные действия происходят в судах, на улицах, в закрытых кабинетах, и, возможно, больше всего это относится к пропаганде, которую с готовностью предоставляют крайне поляризованные СМИ. Действительно ли это идеальная модель правительства, которой, по мнению Америки, должен следовать весь остальной мир? И является ли защита этого идеала реальной причиной для оправдания оборонного бюджета, равного ВВП всей Африки?

По мере того как американцы продолжают терять веру в свои демократические институты, они могут осознать истинную природу марионеточной войны, которую администрация Байдена ведет на Украине (а вскоре, возможно, и в конфликтах в Южно-Китайском море и на Ближнем Востоке): это не более и не менее чем преследование великой державой своих стратегических интересов и попытка сохранить свое влияние и положение во всем мире. Если отбросить идеологические атрибуты, это благородное стремление ничем не отличается от стремления противников Америки - России и Китая. Тогда почему один из них должен считаться морально выше другого?

Может быть, мы осознаем, что, вопреки тому, что нам постоянно твердят СМИ, конфликт на Украине - это не просто "война Путина". Презираемый (на Западе) президент - не единственный россиянин (из 144 миллионов), который чувствует себя в окружении и под угрозой со стороны сил НАТО, нацеливших оружие почти на всю европейскую границу страны.

В то же время мы можем спросить сами себя, действительно ли наши разногласия с Китаем связаны только с правящей коммунистической партией, как нас хотят убедить Конгресс и администрация Байдена. Возможно ли, что они гораздо шире и действительно проистекают из национальных интересов и стремлений растущего азиатского гиганта? Действительно ли повестка дня и интересы Коммунистической партии так сильно отличаются от интересов большинства китайского народа? Неужели мы думаем, что председатель Си Цзиньпин и другие 96 миллионов членов Коммунистической партии Китая - единственные среди 1,4 миллиарда человек, кто хочет, чтобы их страна стала великой державой, соперничающей с Соединенными Штатами?

Прошло более трехсот лет с тех пор, как Китай мог претендовать на мировое господство. В семнадцатом веке, как и сейчас, торговля была источником большей части могущества страны; она наполняла казну Китая большей частью мирового серебра, так же как сегодня она наполняет центральный банк страны рекордными запасами иностранной валюты. В 2017 году президент Си смело заявил, что Китай должен снова стать центром мира. Большинство его соотечественников искренне с этим согласны, как и большинство американцев считают, что их страна должна занимать такое же положение.

Конечно, вопросы, подобные тем, что были заданы выше, не могут быть заданы в сегодняшних СМИ. Со временем, возможно, они будут заданы, поскольку туман войны в конце концов рассеется. Но как бы западные правительства и СМИ ни демонизировали своих оппонентов, основная реальность заключается в том, что мир меняется, а с изменениями приходят и конфликты. В конце концов, некогда всемогущей Америке придется делить глобальную власть со своими противниками. И вопреки утверждениям нынешней вашингтонской администрации, санкции лишь ускорят этот процесс. Пытаясь усилить свою экономическую мощь, Америка рискует потерять большую ее часть.

БУДЕТ ЛИ ИЗМЕНЕНИЕ КЛИМАТА И ДАЛЬШЕ ЯВЛЯТЬСЯ ЖЕРТВОЙ ВОЙНЫ?

Мир меняется и в других отношениях. Массовые эвакуации из пылающего ада стали нормой для людей от Мауи до Йеллоу-Кнайфа и Греции, поскольку углерод в атмосфере, а вместе с ним и глобальная температура достигли новых максимумов. Как растущий призрак глобального конфликта между Западом и БРИКС повлияет на переход к более устойчивой мировой экономике - той, которая больше не будет подпитывать и без того разогретую атмосферу постоянными выбросами парниковых газов (ПГ)?

Когда придется столкнуться с трудностями, отступят ли Америка и ее союзники по ЕС от своих лидирующих в мире целей по сокращению выбросов, опасаясь поставить под угрозу свою национальную безопасность? Или, поскольку бушующие лесные пожары, опустошительные засухи и катастрофические наводнения становятся все более обыденными, готовы ли США и Евросоюз позволить державам БРИКС доминировать на завтрашних рынках чистой энергии еще больше, чем они доминируют на сегодняшних рынках ископаемого топлива?

Если атомная энергетика заменит угольную в большей части развивающегося мира, как мы все надеемся, ради сокращения будущих глобальных выбросов парниковых газов, то большая часть этого мира будет зависеть от России как в строительстве и эксплуатации атомных электростанций, так и в поставках топлива. Благодаря "Росатому" Россия является доминирующим в мире строителем, оператором и поставщиком топлива для атомных электростанций. Даже стареющие реакторы более чем ста атомных электростанций в Европейском союзе, которые, скорее всего, будут работать гораздо дольше положенного срока эксплуатации, будут работать в основном на российском обогащенном уране.

Между тем Китай доминирует в производстве литий-ионных батарей, необходимых для электрификации мирового автопарка, а также РЗЭ и стратегических металлов, которые идут на их изготовление. Администрация Байдена уже решила пожертвовать своими высокими целями в области солнечной энергетики, закрыв границу для китайских солнечных панелей, и пригрозила сделать то же самое в отношении аккумуляторов китайского производства, что также сорвет цели Вашингтона по созданию автомобилей с нулевым уровнем выбросов. Пойдут ли будущие вашингтонские администрации по такому же пути?

ИНФЛЯЦИЯ ОСТАНЕТСЯ

Хотя ее фундамент был заложен огромной денежной и фискальной экспансией, произошедшей во время пандемии, сейчас инфляция поддерживается гораздо более мощной и долговременной динамикой. Экономическая война должна завершить начатое во время пандемии дело - масштабную перестройку глобальных каналов поставок. В ходе этого процесса санкции устраняют то, что, несомненно, было самым большим тормозом инфляции в послевоенный период: способность внешней торговли заменять товары, произведенные рабочими в странах с высокой заработной платой, таких как Северная Америка и Западная Европа, товарами, массово производимыми низкооплачиваемыми рабочими в Китае и других странах развивающегося мира.

Но во времена конфликтов и санкций важнее всего безопасность, а не затраты. Совершенно неожиданно в странах с высокой заработной платой появилась острая потребность в местной рабочей силе, поскольку цепочки поставок, использующие дешевых иностранных рабочих, больше не считаются безопасными. Но пока неясно, хочет ли эта местная рабочая сила, представители которой сколотили немалые состояния за счет щедрых подачек во время пандемии, работать, и за какую зарплату они готовы трудиться.

Как бы то ни было, новые мантры о дружественном сотрудничестве и решоринге вернули американского работника в кресло водителя. И эти рабочие, бывшие жертвами глобализации, теперь добиваются все более высоких зарплат, создавая спираль "зарплата-цены", которая угрожает не только ценам на продукты питания и энергоносители, но и ценам практически на все, что реализуется в экономике.

Перестройка глобальных каналов поставок, которая уже идет полным ходом, может очень быстро перейти в режим повышенной активности в случае обострения геополитического конфликта между двумя крупнейшими экономиками мира. Влияние на предложение и цены полномасштабной санкционной войны между США и Китаем превзойдет последствия западных санкций против богатой ресурсами, но относительно небольшой российской экономики.

Как бы выглядела полномасштабная санкционная война против Китая, например, для Apple, самой дорогой компании в мире с рыночной капитализацией около $3 трлн? Всего за два дня торгов стоимость акций компании упала более чем на 6 %, сократив ее рыночную капитализацию на $200 млрд после публикации информации о том, что государственным служащим в Китае больше не разрешат пользоваться телефонами iPhone. Но такое ограничение будет лишь верхушкой айсберга для Apple, если между Китаем и США разразится полноценная санкционная война.

Во время войны Китай может прожить без Apple. Но сможет ли Apple прожить без Китая и его квалифицированной, но дешевой рабочей силы? Крупнейший в мире производитель смартфонов и компьютеров оказался на линии разлома между Китаем и США, которая вскоре может превратиться в пропасть.

Более 95 процентов iPhone, AirPods, Mac и iPad Apple производятся в Китае. На китайских заводах Foxconn (по иронии судьбы, тайваньской компании), которая является крупнейшим поставщиком Apple в Китае, работает 500 000 человек. За этими заводами скрывается сложная сеть субподрядчиков. Кроме того, более четверти из полутора тысяч компонентов, входящих в состав iPhone Apple, производятся в Китае. Из 188 поставщиков, о которых Apple сообщила в публичной отчетности в 2023 году, 151 (или 80 %) имел производственные мощности в Китае, а 41 - на Тайване.

Если Apple вдруг не сможет поставлять продукцию со своих китайских заводов, сколько будет стоить купить то, что Apple может произвести где-то еще? Несмотря на то что компания пытается диверсифицировать производство в Индии и других странах Азии, другого места для Apple действительно не существует, по крайней мере, если она хочет производить свою продукцию с тем же качеством и по тем же ценам, что и в Китае. По численности населения Индия может сравниться с Китаем, но ей не хватает квалифицированной рабочей силы и промышленной инфраструктуры, чтобы заменить его в качестве центра глобальных цепочек поставок. Более того, перенос значительной части производства Apple в Индию - это то, что может произойти в течение десятилетия, а не в течение года или двух. Кроме того, Индия является одним из основателей БРИКС и дипломатически близка к России, так что кто знает, как будут выглядеть торговые отношения между Индией и США в будущем? Вьетнам, еще один растущий центр производства электроники, имеет рабочую силу, численность которой составляет одну двенадцатую от китайской и не столь квалифицированную. Мексика, ближайшая к Соединенным Штатам страна с дешевой рабочей силой, находится в руках картелей, которые создают огромные проблемы с безопасностью для тех, кто хочет там производить. Как и многие другие страны Глобального Юга, Мексика подала заявку на вступление в БРИКС, желая подстраховаться в отношении торгового соглашения между США и Мексикой и Канадой, которое она подписала с администрацией Трампа.

Китай - место, где Apple производит почти всю свою продукцию. Это также один из самых важных рынков для компании. За последнее десятилетие объем продаж Apple в Китае увеличился в три раза, а в 2022 году достигнет $70 млрд.

То, что справедливо для Apple, справедливо и для множества других американских компаний, которые так сильно зависят от китайских цепочек поставок и рынков.

ОСОЗНАЮТ ЛИ ЭТО ЦЕНТРАЛЬНЫЕ БАНКИ ИЛИ НЕТ.

Вопрос о том, осознают ли центральные банки потенциально огромные инфляционные последствия экономического разрыва, на данный момент остается открытым, поскольку ни один из них не высказался по этому поводу публично. Возможно, зарплаты в Китае уже не в десять раз ниже, чем в Северной Америке, но минимальная зарплата в Китае все еще примерно в четыре раза ниже, чем в США, и значительно ниже по сравнению с зарплатами во многих странах ЕС.

Хотя некоторые центральные банки предупредили, что процентные ставки не вернутся к рекордно низким уровням, наблюдавшимся во время пандемии, ни один из них пока не отказался от оптимистичных прогнозов возвращения инфляции в целевой диапазон, как будто в мире ничего не изменилось, что могло бы повлиять на поведение цен в будущем.

И что еще хуже, возможная исчезновение дешевых китайских поставок происходит в то время, когда рабочие в Северной Америке и Европе вновь обретают давно утраченную способность к переговорам. Больше не опасаясь, что их рабочие места будут перенесены в другие страны, трудящиеся Северной Америки, Великобритании и других западных экономик обнаруживают, что жесткие рынки труда вознаграждают их ростом заработной платы, которого не наблюдалось уже несколько десятилетий. Возьмем, к примеру, увеличение на 20 % в недавних контрактах, которые были заключены в автомобильной промышленности Северной Америки. Но, к их огорчению, они также обнаруживают, что большая часть этих повышений съедается инфляцией - сценарий, который побуждает работников требовать еще большего повышения заработной платы, чтобы компенсировать потерю покупательной способности их зарплат.

Каковы же последствия для денежно-кредитной политики и будущего направления процентных ставок? С момента вступления Китая в ВТО китайско-американская торговля выросла почти в шесть раз - со $100 млрд в 2001 году до почти $600 млрд в 2022 году. Если эти торговые связи в скором времени будут разрушены в результате политического кризиса, это может оказать такое же сильное влияние на инфляцию, как и перенос производства в другие страны, только в противоположном направлении.

Не заблуждаются ли теперь центральные банки, пытаясь вернуть инфляцию в прежний целевой диапазон 2 %? Достижим ли он еще? Если нет, то зачем жертвовать миллионами рабочих мест, пытаясь достичь этой цели с помощью рецессий, которые по требованию политиков повышают уровень безработицы, чтобы снизить уровень инфляции? Глобальная экономика до пандемии и санкций - это совершенно другое состояние, чем глобальная экономика после пандемии и санкций, в которой мы живем сегодня. Когда центральные банки признают эту новую реальность и пересмотрят свои целевые показатели инфляции?

ЧТО ЖЕ ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ ВАС?

Как меняется мир в целом, так изменится и ваш мир.

В прошлом, я аргументировал, что нестабильные цены на энергоносители, как я говорил еще в 2009 году, "сделают мир намного меньше". Мой аргумент заключался в том, что дефицит в сочетании с растущим спросом окажет давление на цены на нефть, которые начнут сильно колебаться, нанося ущерб спросу и предложению и вызывая целый ряд последствий для торговли, промышленности и даже политики. То, что мы наблюдаем сегодня в мире постоянно усиливающихся санкций, может только сделать этот мир еще меньше.

То, что происходит на Украине, Тайване или Ближнем Востоке, может казаться далеким от вашей повседневной жизни, но последствия будут ощущаться везде, где бы вы ни жили. Возможно, вы еще не лишились сна из-за зарождающегося нового мирового порядка и глубоких изменений в балансе сил, которые он несет, но вы не можете не заметить, как он влияет на вашу повседневную стоимость жизни. Внезапно воскресло то, что якобы было давно похоронено, - инфляция, и теперь она усложняет повседневную жизнь так, как вы еще никогда не видели. По мере того как против Китая вводятся все новые и новые санкции, стремительный рост стоимости жизни будет только усугубляться. А поскольку стоимость товаров и услуг, которые вы покупаете, продолжает расти, будет расти и стоимость денег, которые вы привлекаете для их покупки.

Несмотря на то, что процентные ставки уже выросли самыми быстрыми темпами за последние десятилетия, уровень ставок все еще не отражает текущую инфляцию; это особенно касается долгосрочных процентных ставок, устанавливаемых на рынке облигаций. С поправкой на инфляцию долгосрочные облигации (более 10 лет) все еще не приносят инвесторам практически никакой прибыли. Что еще более важно, доходность долгосрочных облигаций фактически ниже, чем краткосрочных процентных ставок. Это редкое явление на рынке облигаций, известное как инверсия кривой доходности. Оно возникает, когда рынок облигаций верит, что центральные банки будут снижать процентные ставки в будущем, так что завтрашние ставки по займам будут значительно ниже сегодняшних. Но чем дольше сохраняется инфляция, тем меньше вероятность того, что снижение ставок, на которое рассчитывает рынок облигаций, произойдет, и в этом случае доходность облигаций может иметь еще много возможностей для роста - тем более если центральные банки, такие как Федеральная резервная система, продолжат реализацию программы количественного ужесточения или если Народный банк Китая продолжит выходить из своего огромного пакета казначейских облигаций США.

Если вы инвестор, перспектива еще большего роста доходности облигаций ставит ваш портфель под угрозу. Как с ужасом обнаружили центральные банки - благодаря падению стоимости их раздутых балансов - рост доходности облигаций приводит к падению цен на них. А рост доходности облигаций - не самый благоприятный фактор для фондового рынка. Как поведут себя ваши акции, если вместо того, чтобы плыть по течению вместе с падающей доходностью облигаций, они будут вынуждены плыть против бушующего потока неуклонно растущих процентных ставок?

Нигде это не может быть так ощутимо, как в стоимости акций технологических компаний, которые в последнее время демонстрировали рост на фондовом рынке благодаря росту цен на акции компаний, занимающихся разработкой искусственного интеллекта, таких как NVIDIA. Если технологические компании внезапно будут отрезаны от каналов поставок в Китае, что вынудит Apple производить iPhone или Mac в Калифорнии, вы, вероятно, не захотите больше держать акций этого производителя, даже если это самая дорогостоящая компания в мире (по крайней мере, сегодня). А если Taiwan Semiconductor Manufacturing Company теперь производит электронные чипы для вашего смартфона или компьютера не на Тайване, а в Аризоне, вы, вероятно, не захотите владеть и этой компанией - или, если на то пошло, любой другой компанией, которая производит полупроводники в Северной Америке и платит за это зарплату в Северной Америке.

Раньше наибольший страх вокруг акций технологических компаний вызывало ужесточение политики Федеральной резервной системы, поскольку такие действия монетарной политики замедляли экономику и, следовательно, мешали компаниям соответствовать прогнозам стремительного роста продаж, столь щедро заложенным в цены их акций. Но теперь такие акции могут вскоре столкнуться с гораздо более серьезным препятствием, влияние которого будет гораздо более продолжительным, чем временное циклическое ужесточение денежно-кредитной политики. Если на смену разрушенным каналам поставок в Китай придут дружественные или решоринговые, сектор, построенный по закону Мура на падении цен, вместо этого может оказаться в авангарде инфляции.

Полное торговое эмбарго между Китаем и США было бы катастрофическим для мировой экономики, но даже китайская блокада Тайваня и вызванные ею перебои в производстве микросхем обойдутся производителям электроники во всем мире примерно в $500 млрд в виде недополученных доходов от продукции, которая в значительной степени зависит от поставок микросхем. Конечно, Тайвань производит не только микросхемы. Он также является крупным производителем печатных плат, других электронных компонентов, корпусов и линз, которые являются неотъемлемой частью iPhone и большинства других конечных электронных продуктов. По оценкам исследовательской компании Rhodium Group, экономические последствия китайской блокады Тайваня для мировой экономики составят около $2 трлн - примерно столько же, сколько и пандемия COVID-19.

Конечно, технологии будут не единственной жертвой экономической войны на фондовом рынке. Если инфляция, вызванная санкциями, приведет к тому, что центральные банки не будут отпускать тормоза и будут поднимать процентные ставки все выше и выше и удерживать их в таком положении гораздо дольше, чем предполагается, то большая часть фондового рынка может стать совсем непривлекательной.

Но как быть с самым ценным активом людей, которым обычно является не их инвестиционный портфель (если только их богатство не относится к 10 % населения), а их жилье? Фондовый рынок - не единственный класс активов, чье состояние зависит (или не зависит) от стоимости заемных средств. Если инфляция - это новая норма, то и сегодняшние ставки по ипотечным кредитам или даже более высокие ставки в будущем тоже. Как поведет себя рынок жилья, который перестраивается в соответствии с контурами повышенных ипотечных ставок, когда каждое увеличение стоимости заемных средств отсеивает все больше и больше потенциальных покупателей жилья с рынка?

В особой опасности находятся домовладельцы, которые финансировали свои дома по рекордно низким ипотечным ставкам, предлагавшимся во время пандемии. В то время как те, кто выбрал ипотечные кредиты с переменной ставкой, уже почувствовали на себе последствия резкого роста процентных ставок, многие домовладельцы, которые зафиксировали свои ипотечные ставки вблизи или на рекордно низких уровнях во время пандемии, еще не ощутили этого. По оценкам Банка Канады, домовладельцы, которые будут рефинансировать свои истекающие ипотечные кредиты с фиксированной ставкой в ближайшие три года, столкнутся с увеличением ежемесячных платежей на 20-40%. Владельцы ипотечных кредитов в других странах ОЭСР сталкиваются с подобными повышениями.

Когда все больше владельцев ипотечных кредитов будут вынуждены рефинансировать их по гораздо более высоким ставкам, не станет ли домовладение роскошью, которую многие семьи уже не смогут себе позволить? По многим показателям доступность жилья уже находится на рекордно низком уровне. Не станет ли обратной стороной недоступности жилья резкий рост цен на аренду, поскольку все большее число домохозяйств будет вынуждено снимать жилье вместо того, чтобы покупать его? А что будет с рынком офисной недвижимости, который сегодня выглядит практически заброшенным, поскольку сотрудники, работавшие из дома во время пандемии, решили продолжать работать дома еще долгое время после того, как для этого не осталось никаких оснований с точки зрения здравоохранения? В условиях беспрецедентного уровня свободных офисных помещений в городах Северной Америки будут ли эти полупустые башни переоборудованы в столь необходимые арендные площади для семей, чьи планы по покупке жилья оказались под угрозой из-за стремительного роста ипотечных ставок?

Если перепрофилирование офисов окажется решением назревающего кризиса аренды, то будет примечательно, как пандемия сначала вызвала массовую волну миграции из городов в более отдаленные места, а эффект эха от этого исхода - перепрофилирование офисных помещений в центре города в жилые помещения для аренды - может вернуть многих из тех же людей в ожившие центры городов.

А в какой валюте хранить сбережения, которые вы отложили, чтобы однажды купить дом? Вы можете дважды подумать о том, чтобы держать некогда всемогущий доллар США. По мере того как все больше стран Юга дедолларизируют свою торговлю и все больше центральных банков сокращают вес доллара в своих иностранных резервах, доллар будет терять свой глобальный авторитет.

Будет ли это распространяться и на младшие доллары? Могут ли канадская и австралийская валюты также стать мишенью в глобальной экономической войне? Обе страны из кожи вон лезут, чтобы спровоцировать соперников Америки. Призывы бывшего премьер-министра Австралии расследовать китайское происхождение вируса COVID-19 привели к временной приостановке закупок Китаем австралийского угля и древесины с конца 2020 года. В последнее время Пекин явно не в восторге от решения Австралии присоединиться к AUKUS - альянсу типа НАТО, который она создала вместе с США и Великобританией, чтобы противостоять китайскому влиянию и мощи в Индо-Тихоокеанском регионе.

Конечно, не случайно Китай предпринимает шаги по снижению своей зависимости от австралийской железной руды, на которую приходится 60 % импорта этого металла. Недавно Китай объявил о партнерстве с мировым горнодобывающим гигантом Rio Tinto по строительству железной дороги через Гвинею. В рамках проекта железная руда с нового рудника стоимостью $15 млрд, строящегося в крупнейшем в мире неосвоенном месторождении высококачественной железной руды, будет доставляться в глубоководный порт, из которого руда будет отправляться в Китай. Ожидается, что новые поставки из Африки заменят значительную часть того, что Китай в настоящее время импортирует из Австралии.

Канада тоже приложила все усилия, чтобы вызвать гнев Китая. Все началось с ареста Мэн Ваньчжоу по американскому обвинению в экстрадиции, что, в свою очередь, вызвало, среди прочих ответных мер, приостановку экспорта канадского рапса в Китай в 2019 году, которая продлилась три года, и китайский запрет на канадскую говядину, введенный в 2022 году и действующий до сих пор. В ответ на широко распространенные в канадских СМИ сообщения о том, что Пекин пытается запугать членов парламента, имеющих родственные связи с китайцами, могут последовать новые торговые репрессии. В ответ на это Китай сохранил в силе запрет, введенный во время пандемии на групповые туристические поездки в Канаду, даже после снятия подобных ограничений в отношении Австралии и США. До пандемии китайские туристы тратили в Канаде больше денег, чем туристы из всех других стран вместе взятых. В то время как канадские политики и СМИ могут безнаказанно выступать с обвинениями в политическом вмешательстве Китая, то же самое, к сожалению, нельзя сказать о более чем 2 миллионах канадцев, которые работают в туристической отрасли страны.

Даже если валюта ни одной из стран не является непосредственной мишенью, судьба младших долларов очень сильно связана с судьбой их более крупного собрата. Глобальные инвесторы обычно рассматривают Австралийские и Канадские долларовые ценные бумаги как часть одного и того же долларового портфеля, в котором они держат Казначейские облигации и другие активы, деноминированные в долларах США. Поэтому, если в рамках стратегической геополитической реорганизации своего портфеля инвесторы сокращают запасы долларов США, они, скорее всего, сократят и запасы австралийских и канадских долларов. Если вы живете в Сиднее или Торонто, вам, возможно, захочется, чтобы ваша валюта называлась как-то иначе, чем "доллар". Может быть, "австралиец" или "луни".

А как насчет продовольствия? Оно тоже стало полем битвы в санкционной войне. Организация Объединенных Наций предупреждает, что в настоящее время мир сталкивается с самым высоким уровнем отсутствия продовольственной безопасности за весь послевоенный период. Россия расторгла Черноморскую зерновую инициативу, перекрыв поставки пшеницы, кукурузы и масличных семян из украинской житницы. Индия, крупнейший в мире экспортер риса, в одностороннем порядке ограничила его экспорт, чтобы обеспечить внутренний рынок. Другие экспортеры продовольствия могут последовать этому примеру.

В мире, где санкции способствуют автаркии, нехватка продовольствия будет усугубляться, побуждая страны-производители продовольствия, такие как Индия, увеличить объемы сельскохозяйственной продукции для собственного населения и сократить экспорт? Мы уже видели, как это происходило во время первоначального глобального дефицита и последующего скачка цен в первые дни российско-украинской войны. Запрет на экспорт продуктов питания последовал за аналогичными ограничениями на экспорт вакцин, респираторов и масок, которые стали обычным явлением во время пандемии.

Как скачок цен на продукты отразится на покупателях? Скачкообразный рост цен на продукты уже привел к тому, что покупатели из Северной Америки и Великобритании стали переходить из продуктовых сетей с полным набором продуктов в супермаркеты со скидками и покупать консервы вместо свежих продуктов. Стоим ли мы на пороге экономически обусловленных изменений в рационе питания, когда домохозяйства будут приспосабливать свои бюджеты к новой реальности растущих счетов за продукты?

В разгар стольких перемен и потрясений мы больше не можем рассчитывать на то, что раньше считали само собой разумеющимся, - прежде всего на мировую торговую систему, которая, как нам говорили, делает всех нас лучше. Хотя с каждым днем мы все лучше представляем себе, каким будет наше будущее, точные очертания стремительно формирующегося нового мирового порядка еще не полностью раскрыты. Но среди всей неопределенности, которая нас окружает, одно становится все более очевидным: по мере того как мы плывем дальше по курсу кажущегося неизбежным глобального конфликта и сопутствующих ему глубоких экономических перемен, возврата к тому миру, который мы когда-то знали, уже не будет. Его просто больше не существует.

Примечание

1 Алекс Сибрук, "Жители Бристоля, использующие печи для сжигания бревен, могут столкнуться со штрафами в 300 фунтов стерлингов", BBC, 4 сентября 2023 года, https://www.bbc.com/news/uk-england-bristol-66709740