Жар возбуждения разливается по телу. Вместо крови у меня в венах течет жидкая похоть. Тело горит и жаждет прикосновений. Первое прикосновение губ к моей разгоряченной коже заставляет блаженно застонать. Еще, хочу еще. Мужчина прокладывает дорожку из поцелуев от шеи ниже. Он выписывает языком узоры на моей коже, а кожа горит в местах, где он прикасается. Тело хочет разрядки и скручивает тугим узлом мышцы внизу живота, заставляя прижимать к себе любовника.

Я обнаженная в какой-то странной комнате лежу на постели. Вместо стен стекло, а там, за стеклом, зрители. Я точно знаю, что за тем, как умелые губы ласкают мое тело, наблюдают. Но мне все равно. Я порочна, и мне это нравится.

В это время за стеклом двое гуманоидов с жабьими лицами радостно потирали свои перепончатые лапки.

— А ты говорил, что она не та, что нам нужно. Ты видел? Видел показания датчиков? А результаты крови? — и один из жабенышей тыкал в “лицо”, если можно так назвать жабью физиономию, планшетом в качестве доказательства и правоты своих слов.

— Да понял я, понял, — согласился второй жабеныш.

— Эти землянки — это нечто! Мы станем богаты. Купим каждый по собственной планете или хотя бы по спутнику и будем горя не знать! — мечтал первый жабеныш.

— Или узнаем его прямо сейчас, — на физиономии второго жаба появилась очень кривая гримаса.

— О чем ты, Грэм? — всполошился первый жаб.

— Нас преследует и пытается поймать в энергосеть корабль хармитов, — жаб, которого называли Грэм, порывисто начал что-то нажимать на панели управления. Комната со стеклянными стенами начала погружаться в пол, а на ее месте появилась рубка управления. Грэм перешел на ручное управление, но уже спустя пару минут бесплодных попыток в рубке раздался противный пищащий звук.

— Корабль хармитов требует соединения, — раздался механический голос из динамика.

— Соедини, — Грэм понимает, что сопротивление бесполезно.

— Это капитан Коста, требую заглушить двигатели и выдать правительству похищенную вами землянку, которая находится на вашем корабле, — раздается в рубке голос хармита.

— Но откуда он узнал? — второй жабеныш до сих пор пребывает в шоке.

— Не знаю, — пожимает плечами Грэм. — Что делать будем?

— А есть выбор? Если выдадим, то хотя бы сможем отделаться условным сроком и запретом посещать один из миров. Если же нет, он все равно заберет девочку, — жаб расстроен. Ведь мечта о своем спутнике с высокой влажностью и глубокими озерами была так близка.

Бакайцы, а Грэм и его товарищ Луи были именно бакайцами. Гуманоиды, выглядящие как жабы-переростки, но так же, как и их земноводные братья, любящие воду и влажность. Луи нажал на кнопку открытия стыковочного люка, и уже спустя пару мгновений в рубку ворвались вооруженные хармиты во главе с капитаном Коста.

— Где она? — хармит направил на бакайцев оружие.

— Здесь, — и Грэм нажал на кнопку, и часть пола стала прозрачной, показывая комнату с распластанной на постели девушкой.

Я четко контролирую дыхание.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Бег в спортзале заставляет впадать в какой-то транс, и мне это нравится. Я не чувствую горящих легких, не чувствую усталости. Когда выполню свою минимальную норму, побегу в сторону дома, где меня ждет папа с братом и баня. Горячая баня заставит уставшие мышцы расслабиться, и тело не будет болеть после изнурительной тренировки. В лесу — это не на тренажере бегать, здесь надо подключать голову и вымерять шаги, чтоб не подвернуть ногу и рассчитать силу толчка. Это здорово отвлекает и не дает сосредоточиться на беге, не дает уйти в транс. А я не могу завалить экзамен в институт, не могу подвести отца и брата, не могу перечеркнуть все их усилия, что они вложили в меня. Да и моя мечта, сколько себя помню, была — учиться там. А в этом году впервые в институт ВДВ, в котором учились и отец и брат, набирают девушек. Если б мама была жива, она бы тоже гордилась мной, как мужчины моей семьи. Именно эти мысли блуждают у меня в голове, когда слух различает истерический женский визг. Я остановилась, пытаясь понять, откуда он раздается, и успокоить бьющуюся в висках кровь. Слышу свой пульс, и потому следующий крик раздается уже приглушеннее. А может, кричавшей пытаются закрыть рот, потому он и прозвучал так глухо. Мозг моментально анализирует ситуацию. Девушка в лесу, наверно, по грибы-ягоды пошла, на нее напали. Зверь? Нет, звери лапами рты не закрывают. А значит, человек. А с человеком я справлюсь. Все это я обдумываю какие-то доли секунды и мчусь со всех ног в сторону, откуда раздался крик. Продираюсь сквозь кусты, перепрыгивая поваленные деревья. Мгновение и я оказываюсь на довольно большой поляне. Она словно начерчена циркулем, такая четкая и круглая. Какие-то существа, а это не люди, так как слишком высокие, слишком большие и слишком одинаковые, облаченные в черные костюмы, окружили девушку. На их лицах маски или шлемы — я не могу разобрать, так как поймала испуганный взгляд девушки. Она с ужасом смотрит на троих существ и прижимает к груди корзинку. Ну точно, за грибами пошла.

Ни секунды не раздумывая и пользуясь тем, что моего появления не ожидали, я бросаюсь на первое существо. Захват со спины, повисаю на нем и пытаюсь пойти на удушающий, но меня ловко сбрасывают. Существо невероятно сильное и ловкое, несмотря на свои габариты. Мне удается отвлечь на себя двоих, и я кричу девушке, чтобы она бежала, но та словно приросла к месту. Дура. Такую возможность скрыться упустила. Я вскакиваю на ноги и принимаю боевую стойку. Зря, что ли, отец с братом тренировали. Да и на секцию по восточным единоборствам я тоже регулярно хожу. Но мои удары не наносят нападавшим большого вреда, словно ребенок борется со взрослым. Это злит и пропускаю удар, от которого падаю на землю. Существо считает, что победило меня, и потому неторопливо наклоняется, а я сдираю с его лица маску и со всей силы цепляюсь растопыренными пальцами в лицо нападавшего. Пальцы тут же опаляет адская боль, словно я их в кислоту сунула, а нападавший, придя в ярость, срывает с рук перчатки. Меня сдергивает с земли второй нападавший, который особо не участвовал в нашей драке. Но первый успевает нанести несколько ударов мне в живот и грудь. Обнаженная кожа живота моментально становится алой, а спортивный топ в месте прикосновения существа начал распадаться на волокна, при этом обжигая кожу. Первый схвативший что-то сказал тому, что ударил меня. Язык был незнаком и звучал странно. Я вырываюсь и ору от боли. В какой-то момент сознание просто покидает меня, так как боль в месте ударов невыносимая. Словно меня заживо сжигает огонь.

Прихожу в себя от боли. Она постоянная, не прекращающаяся.

— Ты как? — открываю глаза и понимаю, что девушка, которую я пыталась спасти, смотрит на меня. Я лежу, скорее всего, на ее руках, но пошевелиться не могу, слишком больно.

— Больно, — удается прошептать одними губами.

— Прости, это все из-за меня, — девушка плачет и прижимает меня к себе, а мне от этого еще больнее, хотя кажется, что такого уже быть не может. — Прости, прости, — причитает мною не спасенная девочка.

— Где мы? — сил подняться и осмотреться нет.

— Эти существа притащили нас в какой-то космический корабль. Я думаю, они инопланетяне, — понизив голос, говорит девушка, озираясь.

— Смешная шутка, — я даже улыбнуться попыталась, но получился какой-то злобный оскал.

— Это не шутка, — уверяет меня сумасшедшая. — Меня Даша зовут, — уже совсем невпопад добавляет девушка. — А тебя?

— Яна, — отвечаю на автопилоте и понимаю, что с этой пришибленной каши не сваришь. Надо самой осмотреться.

С трудом и с помощью Даши приподнимаюсь на локтях. Мы в какой-то клетке в бункере. Пахнет неприятно, но это скорее от меня. Запах горелой кожи. Стены темные, или из металла, или обшиты им. Где дверь, непонятно. В одном месте табло с мигающими надписями, но тоже на незнакомом языке. От усилий снова ощущаю невероятную усталость и опускаюсь на пол. Даша успевает поймать мою голову, чтобы я не расшиблась, и я снова теряю сознание.

Я теряла сознание и приходила в себя несколько раз. Сколько именно, не помню. Но каждый раз Даша старалась удержать меня в сознании. Еще я потеряла счет времени. Проходили дни или часы между моими пробуждениями — не знаю. Она пыталась меня напоить какой-то жижей, якобы водой. И примерно такой же жижей, но чуть гуще, которая была едой. Я с трудом проглатывала, но не всегда желудок справлялся и выворачивал меня наизнанку. В конце я просто перестала бороться. Пусть простят меня отец и брат, ведь они растили меня как бойца, но это оказалось выше меня. Я оказалась обычной девушкой, которая сдалась.

Открываю глаза как-то резко. Без боли и без Даши. Почему-то пугает больше именно отсутствие девушки рядом, а не то, что меня не скручивает от болезненных ощущений.

Кручу головой и вижу Дашу на соседней кушетке. Как и я, она пристегнута к ней широкими лентами-ремнями. Рядом куча аппаратов, очень похожих на медицинские. К рукам и телу подключены датчики. А у меня в вене торчит капельница или что-то очень на то похожее.

— Даш, — я дергаю руками, но ремни не дают пошевелиться. — Даша! — уже громче зову девушку, но она не реагирует, и мне становится страшно. За эти дни она так мне стала близка, словно сестра, которой у меня никогда не было, что я запаниковала. — Дашка, твою мать, открой глаза! — заорала во всю глотку, и девушка испуганно вздрогнула. Но, самое главное, глаза она открыла.

— Не кричи, а то жабы придут, — хрипло проговорила подруга по несчастью.

— Кто? Какие жабы? Нас что, наркотой накачали? — я не понимала, о чем мне говорит девушка.

— Как увидишь, поймешь, — тихо ответила Даша. — Только не кричи, прошу, и не нападай на них.

— Что произошло, как мы здесь оказались? — я с жалостью смотрела на девушку.

— Нас спасла девушка. Она помогла вывести нас из клетки. И тебя здесь подлатали. Только все равно сильный шрам, — и Даша посмотрела на мой живот.

— Да плевать на него! — нет, мне было не плевать, так как я любила свою внешность и было обидно и досадно приобретать шрамы. Весь масштаб катастрофы я не видела, но предполагала, что там все очень плохо.

— И еще. Я так поняла, что пострадали какие-то внутренние органы, но я не поняла какие. Я совершенно не понимаю, о чем они говорят, — призналась Даша, а я поняла, что все сильнее хочу пристукнуть тех существ в черном. Заодно и этих, которых Даша назвала жабами.

— А откуда здесь еще девушка взялась? Ее тоже похитили? — я старалась не думать о своих увечьях.

— Да, но значительно раньше. Но это я так поняла, потому что мы всего пару минут разговаривали, пока тебя сюда на гравитационной платформе несли. Затем ее увели, — рассказывает девушка.

— Насколько раньше? — почему-то меня это насторожило. Я решила не доверять никому, только Даше.

— Не знаю, но она знает язык, и потому ее отправили к нам в клетку.

— Знает язык? Это ж сколько она уже здесь?

— Я не знаю. Говорю же, мы совсем парой фраз перебросились, — Даша замолкает, и как раз в этот момент дверь палаты открывается и входит существо. Если нас и накачали наркотой, то это что-то очень забористое, так как к нам сейчас шла жаба на двух ногах, одетая в рубашку и брюки, да еще и белый халат, как у врачей.

— Это что за херня? — я на выдохе произнесла вопрос.

— Это бакайцы, — ответила тихо Даша. — Я не знаю, понимают они нас или нет, но лучше помолчать, — предупредила меня девушка, и я кивнула. Жаб снял какие-то показания с датчиков и, увидев, что мы не спим, понажимал кнопочки на аппаратуре, и меня начало клонить в сон. Значит, он нам снотворное добавил в капельницу. Это мысль мелькнула перед тем, как я отключилась.

Пришла я в себя от визга Дашки. Она плакала и кричала, а я дергалась на своей кушетке, совершенно не понимая, где она и что происходит. Тело затекло и ныло от неудобной позы, а я рвалась на свободу. Ко мне подошел жабеныш и снова добавил в капельницу транквилизатор. Я искренне боролась со сном, но все равно отключилась.

Сколько я была под действием снотворного — не понятно, но думаю, недолго. Так как пришла в себя и первым, что я сделала, — это нашла глазами Дашку, которая лежала на кушетке, как и прежде пристегнутая, и плакала.

— Что они с тобой сделали? — я сама готова была разрыдаться от вида девушки.

— Осматривали, — нехотя ответила она.

— Но ты кричала, — я не понимала.

— Они осматривали меня там, — и Даша многозначительно посмотрела вниз, на свое тело. Я не сразу догадалась, что она имеет в виду, а потом дошло, о чем она и почему смущена. И слезы, наверно, не от боли, а от стыда и страха.

— Больно? — я-то была на приеме у гинеколога и потому прекрасно понимаю, что это не самый приятный осмотр. А тут еще врачи, которые выглядят как жабы. То еще удовольствие. Такой осмотр на всю жизнь запомнишь, если вообще после такого не появится фобии относительно гинекологического осмотра.

— Немного, но было ужасно страшно, — призналась девушка.

— Понимаю, — стараюсь поддержать подругу по несчастью. — Я тоже боялась первого осмотра. А уж если б меня такие страшилища осматривали, то богу душу отдала бы от испуга, — Даша улыбается сквозь слезы. — Они вообще нас планируют отпускать или так и будут держать нас все время привязанными? Я бы прогулялась, а заодно осмотрела место дислокации. Пора разведывать все и думать, как отсюда сбежать, — озвучиваю свои мысли, а глаза Дашки становятся круглыми от испуга.

— Ты хочешь сбежать? — Даша заговорила шепотом, испуганно оглядевшись по сторонам, но мы точно были в палате одни.

— А ты хочешь здесь остаться? Понравились жабеныши? — я подшутила над девушкой, а у той даже пятна пошли по щекам от возмущения на мои слова.

— Нет конечно! Но куда мы сбежим? Мы в открытом космосе, на какой-то станции. Или это корабль, я не поняла, — просветила меня Даша.

— А вот это плохо. Но нет безвыходных ситуаций, — я старалась не терять присутствия духа.

— Думаю, это как раз одна из таких, — тихо ответила девушка, которая не верила в успех моего предприятия.

— Я не хочу сидеть и ждать, пока нас тут на опыты пустят, — обрубаю я упаднический настрой девушки. — Я буду пытаться сбежать, ты со мной?

— Да, — ответила Даша.

Дни тянулись за днями. Я сбилась со счета, но прошло точно больше месяца. Нас несколько раз выводили на прогулку. Я чувствовала себя заключенной. Не хватало только тюремной робы. Ну, робы у нас, к слову, были. Хоть и обычного цвета, не похожие на тюремные, но все равно это были ничем не примечательные рубашки и штаны. Нашу спасительницу мы во время прогулок так и не видели, хотя я и высматривала ее во все глаза. Не то чтобы я горела желанием сказать ей спасибо, но было любопытно: что это за девушка, откуда она взялась и как сюда попала.

Нас неоднократно осматривали, вернее, меня просто осматривали, следя за тем, как заживает жуткий шрам внизу живота, ровно там, где прикоснулось ко мне то существо в черном. А вот Дашу неоднократно осматривал местный гинеколог. Она каждый раз плакала, чем рвала мне душу. Я даже один раз попыталась заступиться за нее, но мне вкололи что-то и пристегнули. И с того раза прогулки прекратились, а нас стали чаще пристегивать к кушеткам. Я поняла, что лишь усугубила ситуацию. Прогулок не хватало, ка и тренировок. Кормили редко, видимо, чтобы мы просто не умерли от голода. Но, как я поняла, вкалывали витамины и делали поддерживающие капельницы с каким-то раствором. Исходя из того, что я этих жаб как девушка не интересовала и меня гинеколог не осматривал, полагаю, что внутренние органы, которые пострадали при ожоге, как раз таки были женскими. Уверена, пострадала репродуктивная система. В противном случае непонятно, почему Даша их интересует, а я нет. Задумываться о последствиях я не стала. Если честно, было не до того сейчас. Я всегда была поджарой и спортивной. А вот Даша похудела на этой жабьей диете, осунулась, и лицо стало какое-то угловатое, пропала детская припухлость щек. А еще у нее изменился взгляд. Он стал каким-то потерянным. Она не верила, что нас отпустят или что нам удастся сбежать.

Как-то нас оставили пристегнутыми. Даже уже капельницы сняли, но от кушеток не отстегнули. Мы дремали, когда раздался вой сирены и освещение начало устраивать светопреставление.

— Что случилось? — Даша испуганно выпучила глаза.

— Не знаю, — я даже усмехнулась. Можно подумать, я не лежу рядом с ней, пристегнутая точно такими же ремнями, и не буравлю взглядом потолок. — Может, у них что случилось, — высказала предположение, а у девушки глаза стали еще больше. — А может, просто пожарную тревогу проверяют на предмет исправности, — придумала другую, вроде бы безобидную причину, чтобы не пугать подругу. Она немного успокоилась, но, когда стала слышна беготня в коридоре, снова занервничала.

— Это точно не проверка пожарной тревоги, — она смотрит на меня с надеждой.

— Да, — соглашаюсь я, но больше ничего не говорю. А что я могу сказать? Испугать ее еще больше? Хотя куда уж больше. Беготня прекратилась, и наступила тишина, разрываемая лишь воем сирены. Я лежала и смотрела в белый покатый потолок. Здесь, в палате, почему-то не было острых углов. Все овальное, покатое. Разные мысли блуждают в голове, и, мне кажется, я даже задремала. В какой-то момент ощущаю, что ремни, которые крепко фиксировали конечности, сворачиваются и уходят вглубь кушетки-капсулы, и я получаю свободу. Резко сажусь, потирая затекшие конечности.

— Что случилось? Ты кто такая? — я смотрю с недоверием на спасшую нас девушку. Темноволосая, нормальной комплекции, с такими же, как и у нас, синяками на глазах и в такой же рубашке и брюках.

— Это Маша, я тебе рассказывала, — вступает в разговор Даша. — Ты не знаешь, что случилось?

— Нет, меня накачали снотворным, и я отключилась. А проснулась уже от этого звука, — спасительница отрицательно качает головой.

— Это уже несколько часов длится, — я решаю выглянуть в коридор, чтобы оценить обстановку. Даша же начала неустанно что-то говорить, давая стрессу выход наружу в виде трескотни. — Нам надо убираться отсюда.

— Над нами ставили какие-то опыты, — доносится голос Даши. — Делали инъекции, ставили капельницы, и даже что-то вроде гинекологического осмотра было, — пересказывает все наши “приключения” подруга. Она ухватилась за локоть Маши и, стараясь не отставать, идет за мной. — Мне так страшно было. Они такие мерзкие и ничего не понятно, что говорят, только клокочут и все. Но они вылечили Яну, — добавила девушка, а меня накрыло глухое раздражение и на Дашу, и на Машу. Какое им дело, вылечили они меня или покалечили? Натыкаюсь взглядом на информационное табло, на котором мигает надпись на непонятном мне языке.

— Ты можешь прочитать? — я перебиваю Дашу и указываю на мигающую табличку. Маша, отвлеченная от Даши, озирается удивленно по сторонам.

— Нет, — она вглядывается в мигающее табло. А я не могу понять: врет она или говорит правду. Даша же говорила, что она разговаривала с этими существами и даже знает, что это раса бакайцев.

— Но Даша говорила, что ты с ними разговаривала, — вот не верю я этой Маше, и сама не знаю почему.

— Я говорила с ними на хармитском языке, — наша спасительница как-то неловко замялась, и моя уверенность, что Маша что-то недоговаривает, усиливается.

— А это какой? — пытаюсь поймать ее на вранье.

— Наверно, бакайский, — она пожала плечами.

— И куда нам идти? — у Даши прорывается паника.

— Наверно, туда, — и Маша указала на мигающую стрелку. — Если на корабле произошло ЧП, то так могут указывать пути эвакуации.

Я молча пошла по стрелкам, а Машу потащила на буксире Даша. Я заметила, что Маша стала шагать все неувереннее, словно слабела. Что с ней? Не в обморок она тут собралась мне падать? Подхожу и подхватываю ее под другую руку, чтобы она не грохнулась где-нибудь здесь, в темном уголочке. Шли мы по стрелкам не очень долго и вышли к какому-то ангару. В них стояли похожие на семечки капсулы, скрепленные по трое. Я сразу поняла, что это спасательные шлюпки с этого космического корабля.

— Ты умеешь этим пользоваться? — я обратилась к Маше.

— Нет, откуда? — девушка неподдельно удивилась моему вопросу. — Меня, между прочим, как и вас, похитили и держали в плену, — прозвучало как оправдание.

— Ага, и язык ты выучила в плену, — усмехнулась я словам девушки.

— Яна, ну зачем ты так? — за Машу заступилась Даша.

— Да что ты такая доверчивая-то? Ее подослали, чтобы она меня из клетки вытащила, но при этом та девка-рептилия ее не тронула, сама сказала, — почему-то вспылила и на Дашу накричала. — Она знает язык и много еще чего. Тебе не кажется, что она такая же, как и они? Может, это все специально подстроено? — несу какой-то параноидальный бред. — Здесь нельзя никому доверять.

— Слушай, ты, — Маша решила показать зубки. — Я могла бы тебя и не вытаскивать из той клетки. Если б не я, сдохла бы уже давно. Это первое. Второе — не ори на Дашу. Если б не она, ты б и до моего прихода не дотянула бы, — вздохнула девушка облегченно. Значит, пар спустила. А это значит, испугана она не меньше моего.

— Если бы не я, она бы здесь и не оказалась, — вдруг подала голос Даша. — Яна, прости меня, это я во всем виновата! — девушка расплакалась.

— Прекрати, я не считаю тебя виноватой. Я заступилась, потому что считала, что должна это сделать, — мне становится стыдно и порывисто обнимаю Дашу. — Прости.

— Девочки, мне кажется, нам пора поторапливаться, — Маша указывает глазами на табло, которое мы ранее не заметили. На нем начался обратный отсчет.

— Ты права, — я подскочила к конструкции и начала лихорадочно осматривать ее. Бессистемно понажимала на кнопки, и все три двери по очереди открылись. — Залазьте! — я отдаю команду, а девушки послушно ее выполняют.

Мы забрались в капсулы. Места мало. Хватает, только чтобы встать. И меня сразу же пристегивают ремни, до жути похожие на те, с кушетки-капсулы. Они плотно зафиксировали тело в вертикальном положении, и я сосредотачиваю все внимание на табло управления. Нажимаю кнопки и двери на трех капсулах закрываются, и началась вибрация. Когда на табло обратного отсчета появилась цифра десять, под нами открылся люк, и мы провалились вниз.

Мы не успели отлететь достаточно далеко, чтобы нас не зацепил взрыв. Нас тряхнуло так, что капсулы разъединились. Мою капсулу сильнее всего задело взрывной волной. От невероятного по своей силе удара мое жалкое транспортное средство перекрутилось вокруг своей оси раз сто. И я порадовалась, что не ела ничего накануне.

Когда немного пришла в себя, я пыталась рассмотреть другие эвакуационные капсулы, но не могла. Станция, с которой мы так вовремя успели сбежать, тоже уже скрылась из вида. Вернее, то, что от нее осталось.

Осознание, что я осталась одна в открытом космосе, настигло меня спустя несколько часов. Ждать подмоги неоткуда, девчонки тоже разлетелись после взрыва. И что дальше? Что делать в такой безвыходной ситуации?

Боже, как я раньше была не права. Думала, у меня проблемы, Ан нет, это были житейские трудности. Вот она, проблема! Я осмотрела капсулу, насколько мне позволяли ремни безопасности. Еды нет, впрочем, как и воды. Кислород тоже не безграничен и его дай бог на пару суток, а затем все — смерть. Вот и пожила Майорова Яна на белом свете, мир повидала, себя показала. Я не паниковала, помнила, что от паники учащается сердцебиение и, соответсвенно, кислород расходуется больше. Черный юмор заставлял даже усмехаться своим мыслям.

Если останусь жива, буду жить на полную катушку. Никаких оглядок на мнение общества, на то, что скажут люди. Тем более, насколько я понимаю, здесь из людей были только мы: я да Маша с Дашей. Хотелось расплакаться, выплеснуть свое отчаяние в надежде, что станет легче, но не могу. Отец всегда говорил, что слезами горю не поможешь. Вспомнила отца и брата. Отец военный, и мы часто переезжали по гарнизонам и частям. В одном из таких гарнизонов мама и заболела, наверно, она долго чувствовала себя неважно, но молчала. Чтобы папа не беспокоился и не переживал, чтобы нас не пугать. Когда у мамы поднялась температура, отец был на суточном дежурстве, и мы с братом запаниковали. Он побежал к отцу, но его не отпустили домой, просто было некем заменить. Он пришел утром, когда мама уже бредила. Пока нашли машину, пока подписали рапорт на то, чтобы покинуть часть. Она, к слову, была какая-то секретная. Я до сих пор не знаю, что это было за место. Нас оставили дома, но я уже тогда понимала, что все. Мама домой не приедет. Брат ругал меня. Но что возьмешь с пятилетней малявки? Но она не вернулась. Сперва реанимация, кома и все. Отец приехал домой через неделю постаревшим на десять лет. И мы стали жить втроем. Девятилетний брат, пятилетняя я и тридцатилетний отец. Мы еще год прожили в этом гарнизоне, и как только у отца представилась возможность переехать в большой город, мы уехали.

Отец решил посвятить себя нам с братом и больше не женился. Оглядываясь назад, я понимаю, что он же был еще так молод и мог бы устроить свою личную жизнь, но не стал. Как-то он сказал, что побоялся, что женщина, которую он мог привести в дом, могла бы плохо относиться к нам с братом. И потому не стал. Хотя, скорее всего, какие-то гостевые отношения у него, наверно, были.

Да, я вспоминала отца и свою жизнь до этого всего, чтобы не бояться. Да, мне было страшно до икоты, до мушек перед глазами. А может, это уже кислород начал заканчиваться. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, пять часов. А может, десять. Время тянется как резина, и я постепенно задремала.

Пришла в себя оттого, что капсулу встряхнуло. Было темно, хоть глаз выколи. Снова меня встряхнуло, и с легким характерным шипением дверь капсулы открылась. Мне в глаза ударил яркий свет, ослепивший меня. Следом в лицо мне ударила струя удушающего приторного запаха, и я поняла, что теряю сознание. Меня усыпили.

Кому здесь не везет? А не везет Майоровой Яне!

Ну вот как? Как можно из одного плена угодить в другой? На такое способна только я.

Сейчас я оказалась в компании двух жабенышей, которые меня и спасли. Я снова пристегнута к кушетке. Из меня торчат датчики, а приборы противно попискивают.

Супер. Класс!

Мне на виски приклеены какие-то проводки, и тянутся они к какому-то аппарату. А один из гуманоидов пытается показать мне жестами, что надо спать, но я упорно сопротивляюсь. Просто из вредности. Не договорившись со мной по-хорошему, они просто вкололи мне снотворное. Меня вырубает и прихожу я в себя уже лежа на постели. Ощущение, словно я сейчас сексом занималась. Тянет низ живота и в теле непонятная истома. Оглядываюсь, не понимая, где я и что происходит, как в какой-то момент одна из стен отъезжает в сторону и в комнату входят люди. Вернее, я так подумала, что это люди. Поняла свою ошибку лишь спустя пару минут, когда разглядела у одного из них хвост с пушистой кисточкой на конце. В голове всплывают какие-то фантомные воспоминания, словно я на этой постели с тремя такими же хвостатыми развлекалась, да так, что теперь все тело ноет. Хвостатый осмотрел меня, и на лице появилась маска раздражения и досады.

— Это не она! — он обратился к такому же, как и он, гуманоиду, только помоложе. — Слышишь, Максус, это не она! — и он зло посмотрел на того, кого назвал Максус. А я сижу на постели, испуганно озираясь, старательно пряча свои телеса в простынь, хотя они не заинтересовали этих двоих. С таким безразличием на меня не смотрели даже врачи на медкомиссии, словно я и не девушка даже, а нечто бесполое. Даже обидно стало, но совсем немного. А еще меня заинтересовало, что я понимаю, что мужчины говорят на иностранном языке, но я его понимаю. Я даже попробовала на нем что-то произнести.

— А кого вы ищете? — обратилась к хвостатым мужчинам.

— Ты знаешь хармитский? — мужчины переглянулись.

— Не знаю, что я знаю, но вашу речь я понимаю, — я пожала плечами.

— Коста, не благоразумнее ли будет проводить девушку на твой корабль, а этот взять на буксир? — предложил тот, которого назвали Максус.

— Мы ищем девушку. Она, как и ты, землянка. Ее зовут Мария Земная, — проигнорировав слова своего товарища, обратился ко мне Коста.

— Она была со мной, — я решила сразу не выкладывать все козыри. Не понятно, кто это и что им надо. Да и особо ценной информацией я не располагала.

— Где была? Здесь? — мужчина подскочил ко мне и схватил за плечи.

— Нет, на другом корабле, — Коста встряхнул меня за плечи и к нему подскочил Максус. А у меня сработали долгие годы тренировок и я просто перехватила руку мужчины за кисть, присела и провела загиб руки с болевым на кисть. Коста на мгновение растерялся, но лишь на мгновение и, перехватив меня другой рукой, не дал мне завершить прием, но блокируя мою вторую руку. Миг и простыть, в которую я завернулась, как в сари, сползает с меня, и перед мужчинами открывается вид на меня обнаженную. Они пораженно замерли, а затем Коста отпустил мои руки, немного оттолкнув. Их поразило не мое обнаженное тело, а мой шрам на животе, который не успел как следует зарубцеваться.

— Они тебя пытали? Ты пыталась оказать мне сопротивление довольно профессионально, — Максус присел, поднял простынь и завернул вокруг меня уже не так резко.

— Не ваше дело! огрызнулась. Я сдернула его руки с себя, перехватив простынь, и завернулась.

— Уходим отсюда! — скомандовал Коста, с каким-то любопытством смотря на меня. — Нужно допросить бакайцев и…, — видимо, он хотел сказать и меня, но вовремя замолчал.

Меня повели по каким-то коридорам и тоннелям. Но сразу стало понятно, что это маленький корабль, если сравнивать с тем, на котором меня держали в прошлый раз. Мой второй плен закончился, и я, слава богу, не успела ощутить все его прелести.

По какому-то переходному мосту мы прошли в другой корабль. У меня сложилось впечатление, что это или военные, или местные органы правопорядка. Часто встречалась эмблема, до жути напоминающая земной шеврон военных. И эта же эмблема была нашита на форму мужчин. Тот, что постарше, которого звали Коста, был одет в китель с воротником-стойкой и брюки, а тот, что помоложе, в комбинезон и ботинки, напоминающие берцы. Но на форме обоих были эти нашивки. И если мне правильно подсказывает интуиция, то тот, что постарше, имел звание выше, чем молодой.

Пока я все анализировала, меня привели в скромную комнату-каюту… Показали, как пользоваться очистительной кабиной, которая была очень похожа на привычную мне душевую. Показали, как заказывать еду и прочие мелочи через панель управления каюты, и выдали комплект одежды. Такой же комбинезон, как и у Максуса, только без нашивок и размером поменьше. Но он все равно был мне велик. Но уж лучше большой комбинезон и эта комната, чем кушетка с ремнями и камера у бакайцев. Пока я приводила себя в порядок, мне принесли еду. Конечно, это не в привычном моем понимании еда, но лучше, чем та жижа, что нас кормили раз в день, а то и реже жабеныши. Когда я чистая, сытая и одетая, вышла из комнаты, меня уже ждал Максум, который позвал в командирскую рубку. Как я поняла, они уже успели допросить бакайцев и теперь хотели поговорить со мной.

Меня повели по коридорам корабля, а я с любопытством рассматривала все вокруг. Вдоль проходов судна пролегали сверкающие металлические полы, а стены были покрыты видеопанелями, на которых отображались разнообразные космические пейзажи. Все вокруг излучало невероятный сияющий свет, создавая ощущение будущего и загадочности. К слову, этого не было, когда мы шли в мою комнату. Были просто голые стены.

— А это как? — я понимала, что веду себя немного как неандерталец, но не спросить не могла.

— Капитан велел показать вам корабль во всей красе, — Максус усмехнулся, и я ответила улыбкой на улыбку.

Меня проводили через лабиринт коридоров, пока я не оказалась перед огромными дверями, украшенными изображениями звезд и планет. Вот только это была не наша галактика, а их миры, названия которых я не знала. Я замерла, залюбовавшись этакой красотой. Максус не мешал и молча ждал, пока я налюбуюсь. Но вдруг двери распахнулись, и передо мной открылась потрясающая картина: командирская рубка, в котором находился командный центр корабля. Отсюда управлялись всеми системами и маршрутами. На экране мелькали пунктирные линии, мигали красные точки и непонятные мне знаки и символы. За мониторами сидели члены экипажа. Меня не торопили и дали возможность осмотреться. Я не ощущала себя здесь пленницей и не испытывала никакого дискомфорта.

Вдоль стен располагались многочисленные консоли и панели управления, покрытые множеством кнопок и светящихся индикаторов. Командные кресла, обитые мягкой кожей, находились посередине зала, а над ними висел огромный купол из прозрачного стекла, через который можно было видеть космос и бескрайнюю тьму.

Поверхность командного центра переливалась всевозможными цветами: от голубого до лилового, создавая ощущение, что находишься внутри живого организма. Компьютерные системы корабля работали тихо и бесшумно, как будто сливались с окружающей средой.

Я была поражена этой красотой и совершенством технологий. Я понимаю, что нахожусь на борту чего-то невероятного, что только немногие могут увидеть. А над всем этим возвышался капитан. Сейчас Коста не выглядел ни растерянно, ни обескуражено, как тогда, в комнате, где он ожидал увидеть одну девушку, а нашел меня. Он словно скала стоял и смотрел на работу своих подчиненных, заложив руки за спину. Китель идеально обтягивал фигуру.

— У него уже есть невеста, — вдруг раздалось над ухом, и я поняла, что пялюсь и чуть ли не слюни пускаю на хвостатого мужика.

— Я на корабль смотрю, — огрызнулась, а Максус лишь улыбнулся мне в ответ.

— А у меня нет, — а я немного растерялась от его слов. Он что, сейчас флиртует? Или мне показалось? — Девушка, которую я бы хотел сделать своей, пропала, — нет, не флиртовал. Это я, дурында, не так все воспринимаю.

— И твоя тоже? — когда до меня дошла информация, я не сдержала своего удивления.

— Мы с капитаном Коста ищем одну и ту же девушку, — и на губах парня появилась грустная усмешка. — Ее похитили по моей вине.

Я как рыба открывала и закрывала рот, то собираясь задать вопрос, то раздумывая. Мои размышления прервал Коста.

— Поднимайся, — он разговаривал, словно отдавал приказания. Я не стала возражать и поднялась на капитанский мостик. Отсюда открывался еще более завораживающий вид.

— Пройдем в мой кабинет, — и я только сейчас заметила, что рядом с платформой, на которой находилось капитанское место, есть неприметный коридор.

Меня провели по коридору и завели в небольшую комнату, предложили сесть в яйцеподобное кресло, но я выбрала диван. Почему-то в обществе капитана мною овладевал дух противоречия. Хотелось сделать наперекор, по-своему.

— Взгляни, — мне протянули тонкий планшет, на котором на экране было фото. На нем точно была запечатлена та девушка, что спасла лично меня дважды — Маша. Я смахнула в сторону, и там были еще фото и еще. У меня сложилось впечатление, что эти фото сделаны с камер наблюдения.

— Да, это Маша, — я не стала торговаться и требовать себе какие-то привилегии, просто из благодарности к ней я хотела помочь Косте и Максусу найти девушку. Они не производили впечатление плохих ребят, которые держали девушку в заточении. На фото она вполне довольна, а на тех, что сделаны на кухне, даже смеется. Правда, там еще и Максус попал. А вот Косты рядом с девушкой я не увидела.

— Расскажи, — мужчина сел за стол и, сцепив руки в замок, подпер ими подбородок. Максус оперся о стену, встав лицом ко мне.

— Мне практически нечего рассказывать. Я была на Земле, бегала в лесу, когда услышала крик девушки, побежала к ней, и на меня напали те же существа, что и на нее. Девушку зовут Даша. Меня ранили. Ну вы видели ранение. И нас посадили в клетку на каком-то корабле. Сколько мы там пробыли, я не знаю. Я готовилась умереть, но потом пришла в себя. Даша мне рассказала, что девушка по имени Маша помогла нас оттуда извлечь. Мы не видели ее больше месяца, и Даша всего парой фраз успела перекинуться. Но затем на корабле что-то произошло. Все мигало и орала сирена, и в нашу камеру-палату пришла Маша. Она отстегнула нас от кушеток, и мы нашли ангар с эвакуационными капсулами. Мы погрузились на них, и нас выбросило в открытый космос. Но корабль взорвался, и взрывной волной повредились капсулы. Они разъединились, и мы потеряли друг друга, — вот и весь мой рассказ.

— Значит, она жива, — Коста облегченно выдохнул и потер запястья, словно они доставляли ему дискомфорт. Я увидела широкие тату на коже и предположила, что именно оно доставляет капитану неудобство.

Мне было разрешено побродить по кораблю после того, как наша беседа была окончена. Но, чтобы я не заблудилась, ко мне приставили Максуса. Я видела, что он вежливо улыбается, но не в восторге от моей компании.

— Если у тебя есть свои дела, я и сама могу осмотреться, — предложила я парню.

— Нет, все хорошо, — парень повел меня по коридору, старательно подстраиваясь под мой шаг. Он-то был значительно выше меня, и шаг у него был шире, но Максус старался идти в ногу со мной. — Коста хочет, чтобы я увлекся тобой, — вдруг признался мужчина, а я удивленно уставилась на него.

— Зачем? — спросила. И до меня дошло: у них же там одна девушка на двоих. Любовный треугольник и все такое.

— Эта девушка Маша. Она его пара, — парень погрустнел, когда произнес слово “пара”.

— Не понимаю, что это значит? Они женаты? Встречаются? Любят друг друга? Что значит пара? — я сразу же спросила непонятный мне момент. При нашей беседе-допросе Коста что-то такое про пару говорил, но я подумала, что они в привычном понимании слова “пара”. Но теперь понимаю, что здесь кроется иной смысл.

— Нет, они не женаты и, думаю, не влюблены, — на этом месте Максус задумался. Видимо, он не размышлял об этом, и лишь мой вопрос заставил его заострить внимание на эту тему. — Дело в том, что раньше у нашей расы были девочки, сейчас же рождаются лишь мальчики, — я неверяще уставилась на собеседника.

Да быть такого не может! Как они тогда размножаются?

Видимо, Максус понял причину моего недоумения и попытался внести ясность.

— Дети у нас рождаются от женских особей других рас, — парень указал мне на коридор, уходящий в сторону, и мы свернули туда. — Ну так вот. Раньше, когда были женские особи расы хармит, у мужчин появлялись на руках тату. Что-то вроде брачных. Когда он встречал свою идеальную пару. Она совместима с ним на все сто процентов, и у них рождались крепкие. ю здоровые дети. Даже девочки, — вот это “даже” резануло мне слух, но я промолчала.

— Но ведь Маша не вашей расы, она землянка, как и я, — я немного недоумевала.

— Мы сами не знаем, как так вышло. Коста тогда отправился на свой корабль, к доку, чтобы выяснить все и чтобы тот обследовал его полностью, как только у него появились тату. А я должен был присматривать за Машей, но ее похитили при выходе из развлекательного центра, — рассказал мне парень.

— У вас такая высокая преступность? — я не понимала, зачем похищать человека.

— Нет, с преступностью у нас все хорошо. В том смысле, что ее нет. Но о Маше начали вещать все новостные каналы. Думаю, что ее похитили именно из-за того, что она особенная, — за разговором мы незаметно подошли к раздвижным дверям. Максус приложил пропуск, и двери разъехались. В помещении была оранжерея. Самая настоящая: с кустарниками, цветами, карликовыми деревьями. Тропинка привела нас к искусственному водоему, в котором плавали рыбки.

— Какое необычное место! — я восхищенно все осматривала.

— Это место Коста приготовил для Марии, — признался Максус. — Хочет сделать ей сюрприз, когда найдет ее.

— А что значит, что Мария особенная? — на мгновение я даже позавидовала этой самой Маше. Она такая вся уникальная, вся особенная. И нас в итоге спасла.

— У нее уникальный ген, который делает ее совместимой с хармитами и дает большую вероятность рождения ребенка от хармита, — объяснил мне Максус. Я села у водоема и всматривалась в воду, следя взглядом за плавающими рыбками.

— Понятно. Думаю, ее из-за этого гена и похитили. Потому что я этих жабенышей не инетресовала, а вот Дашка очень. У меня была травма, и Даша сказала, что пострадали какие-то внутренние органы. Я полагаю, детородные, — почему-то мне захотелось поделиться с ним всем. По какой-то причине я почувствовала в нем родственную душу. — А вот Дашу осматривал постоянно гинеколог, или как он у них называется. Тот, кто по женской части доктор, — парень задумался.

— Я передам то, что ты мне рассказала Косте? — спросил меня Максус.

— Да, конечно. Думаю, вы видели у меня шрамы, так что скрывать смысла нет. Я могу остаться здесь? — я хотела побыть одна. Было как-то тоскливо на душе и хотелось уединения.

— Да, конечно, — Максус направился на выход, но остановился и вернулся, а я непонимающе уставилась на мужчину.

— Я пришлю тебе робота, который проводит тебя потом до каюты. Это робот Маши, она называла его Роб, — предложил хармит, и я согласилась. Дорогу к своей каюте я бы не нашла, так что я благодарно улыбнулась мужчине. Такой предусмотрительный и внимательный.

Максус ушел, а я осталась одна. Я задумалась о том, что же будет дальше. На Землю меня не вернут, это мне неоднократно дали понять. Я мысленно попрощалась с отцом и братом. Было тоскливо от этого, но я хотя бы жива и относительно здорова, так что все не так уж и плохо. Мысленно я успокаивала себя, но по щеке скатилась слезинка. Чем мне заниматься? Планы на будущее пошли в тартарары, и мой мозг всё не хотел перестраиваться.

— Ты плачешь? Тебе больно? — я чуть не подпрыгнула с перепугу, так как предполагалось, что я здесь одна. Но робот так незаметно оказался около меня, что я его просто не услышал за своими мыслями.

— Нет, мне не больно. Я просто грущу, — ответила я Робу. Так, кажется, его представил Максус.

— Из-за чего грустишь? — робот смотрел на меня, и мне стало немного не по себе. Очень уж эта машина напоминала настоящего человека.

— Потому что планы на жизнь изменились так резко, что я не знаю, что меня ждет и чего я хочу. А еще я тоскую по родным. Они, наверно, думают, что я погибла, — ответила, только чтобы приставучий робот отцепился, но он и не думал заканчивать разговор.

— Родные переживут боль утраты. А ты можешь найти то, чем хочешь заняться и здесь. Что ты умеешь? — допрашивал меня искусственный интеллект.

— Я хотела поступить в военную академию, хотела защищать свою страну, — призналась я Робу.

— Здесь тоже есть военные академии. Быть военным очень престижно, — выдает мне робот, а я уже с интересом смотрю на него. Оказывается, это не пустой треп, и из беседы с Робом можно извлечь пользу.

Итак, что я узнала от Роба? Чтобы поступить в эту престижную элитную академию, мне нужно поручительство какого-нибудь выпускника этой самой академии. Это как минимум. А как максимум это протекция кого-то из сильных мира сего. Что совершенно невозможно, так как я даже не знаю, как этот самый мир устроен. Но, кроме всего, был очень большой минус: я женщина, а поступление в данную академию особи женского пола — это новость вселенского масштаба, так что как бы не вышло скандала.

— И это кроме того, что ты должна сдать все соответствующие экзамены. А так как ты женщина, то, возможно, что у тебя не получится, — робот степенно расхаживал по моей каюте.

— Слушай, а что случилось между тобой и твоей бывшей хозяйкой? — Максус что-то как-то вскользь сказал, и тогда я не придала этому значения. Так как в моем понимании робот — это было нечто другое. Что-то с торчащими проводами и шарнирами вместо суставов. А здесь был искусственный интеллект в самом своем современном проявлении. Чем же он ей не угодил, интересно?

— Меня приставили к Марии в качестве бытового помощника, так как она была гостьей на вилле капитана Косты. Но она не хотела моего общества и уронила на меня стеллаж с книгами, когда выходила из комнаты. Я был поврежден и не смог последовать за Марией. Но адъютант командора Максус лично занялся моим ремонтом. Он обновил мою операционную систему, заменил те детали, которые могли выйти из строя в аналогичных ситуациях, заменил внешнее пластиковое покрытие на искусственную кожу, имитирующую настоящую. И теперь в моих конечностях сплавы из высокопрочных металлов, но мы не успели установить с Марией связь робот-хозяин, и потому я могу стать вашим роботом, — вроде голос безэмоциональный и механический, но мне показалось, что в нем промелькнула некоторая надежда.

— А это так важно для тебя? — я смотрела на Роба и не понимала, зачем Максус приставил ко мне этого чудо местной инженерной мысли?

— Конечно. С моим уровнем искусственного интеллекта иметь связку с гуманоидом очень важно, — ответил Роб.

— Я поговорю с Максусом о тебе. А пока рассказывай, что мне нужно, чтобы поступить в Академию. Какие там экзамены? Какие требования? Когда идет набор абитуриентов? — я действительно хотела переговорить с Максусом по поводу Роба.

— Подавать документы можно уже сейчас, — Роб словно завис.

— Эй, ты чего? — я удивленно посмотрела на робота. Что там у него случилось? Шестеренки, может, смазать надо?

— Я сделал запрос в информационную сеть, чтобы обновить свои знания и выдать тебе самую актуальную информацию, — объяснил свое состояние Роб. — Секунду, загрузится информация на мою карту памяти. Так, сейчас я могу дать исчерпывающие ответы, — Роб даже улыбнулся. — Итак, подавать документы можно сейчас, и прием закончится через неделю. К этому времени тебе нужно получить документы и заручиться рекомендацией от капитана Косты.

— Ты думаешь, он мне не откажет? — я с сомнением посмотрела на Роба и задумалась.

— Ты изложи свою просьбу, а он уже сам решит. Ты ничего не теряешь, — предложил робот.

— Дальше. Какие экзамены? Требования? — я уже мысленно продумывала разговор с Костой и решила, что стоит сперва начать с разговора с Максусом. Мне кажется, он не такой суровый и строгий, и у меня наладился с ним какой-никакой контакт.

— Естественно, это физическая подготовка. Она считается основным и самым главным вступительным экзаменом. Далее проверка уровня интеллекта на общеобразовательных программах. Далее уже идут узкоспециальные профилирующие предметы. В зависимости от специальности, которую ты выберешь, — рассказывал мне Роб, медленно перемещаясь по каюте. — А, и я забыл тоже очень важное требование: твое состояние здоровья должно соответствовать необходимому минимуму, — добавил Роб.

— А вот с этим могут быть проблемы, — я уже пригорюнилась, но робот что-то начал тыкать на панеле около двери, затем дверь открылась, а я удивленно посмотрела на Роба.

— Можно отправиться в тренировочный зал и все узнать, — предложил робот, и я утвердительно хмыкнула. А почему бы и нет? Я столько времени не тренировалась, и это будет даже интересно.

В сопровождении Роба я отправилась в ультрасовременный зал. И дело было даже не в том, что там были мегасовременные тренажеры, а в том, что подключенные датчики считывали все данные моего организма. Роб все оперативно подключил и установил, и уже спустя мгновение я разминалась. Потом я пошла на беговую дорожку. Давно не тренировалась и потому выдохлась довольно быстро. Перевожу дыхание, а Роб у монитора снимает показания. Слышу где-то сверху аплодисменты. Поднимаю глаза и натыкаюсь на продолговатые змеиные зрачки. А обладатель этих диковинных глаз смотрел и улыбался, снисходительно скривив губы.

— Неплохо для самки, — мужчина, вернее, хармит, моргнул, и вот уже на меня смотрели обычные зрачки. Вот это у них метаморфозы.

— Слышь, ты, самец! — после плена у бакайцев слово “самка” приняло другой окрас и было просто триггером для меня. — Можешь лучше — покажи.

— Да запросто! — хармит спрыгнул с балкончика, лихо перемахнув через перила. Приземлился и выпрямился. И тут я поняла, насколько облажалась. Он был выше меня на две головы, широкоплеч, и я просто клопом рядом с ним была. Он встал рядом со мной и сверху вниз смотрел на меня. Как говорил мой отец: чем выше шкаф, тем громче падает.

— У вас умный отец, — ответил мужчина, так же сканируя меня взглядом. Я что, вслух это сказала? Вот же черт! — Итак, приступим.

Хармит скинул китель с непонятными нашивками, очень похожими на нашивки Косты. Под кителем оказалась рубашка, которую мужчина тоже скинул и остался в майке. Ну прям как наши земные “алкоголички”. Только вот материал был необычный, тончайший и облегал, подчеркивая все выпирающие мышцы этого самца. Не зря я назвала его так, это было прям про него. У меня даже где-то заныло внутри, и я вспомнила тот сон, из которого меня выдернули перед спасением. Сладкий, от которого сводило судорогой все внутри, а по телу разливалась истома предвкушения. Мужчина словно почувствовал мое состояние и лишь улыбнулся уголком рта, но промолчал. Он встал на беговую дорожку и установил режимы. И побежал.

Я смотрела и судорожно сглатывала накатывающие волны возбуждения. Что со мной происходит? Я что, тестостероновых мужиков ни разу не видела? Видела. И занималась с ними в зале, и ни разу у меня не было такой реакции.

Ко мне подошел Роб и показал данные хармита и мои для сравнения. Да он не то что меня обошел, он оставил меня где-то позади, словно я была черепахой, а он гепардом. Вот же зараза. Если у них тут все такие подготовленные, то не видать мне академии как своих ушей. Нет, так не пойдет.

— Здесь есть вторая беговая дорожка? — я уставилась на робота, а тот кивнул на аналогичную нишу, откуда он нажатием каких-то кнопок извлек эту. Я кивнула, и Роб приготовил мне вторую дорожку, подключил датчики, и я побежала. Да, до этого качка мне далеко, но если не тренироваться, то мне в принципе ничего не светит. Я не пыталась доказать этому самцу что-то, я просто тренировалась. Вспомнились лес, озеро и мои ежедневные пробежки. Я вошла в транс, который наступал после определенного времени бега. В голове были мысли, которые сменяли одна другую. Я вспомнила Машу. Интересно, что с ней. Удалось ли спастись, выжила ли? Вспомнила Дашу, и стало жалко девушку. В сердце защемило, и я почувствовала, что полотно дорожки начало замедляться. И вынырнула из своих мыслей.

— Ты что творишь? — рядом со мной стоял хармит и зло сверкал глазами. Именно он и выключил дорожку. — Я, чтобы так бегать, тренируюсь каждый день, а ты только из лазарета и захотела сразу же обратно, — он сдернул меня с дорожки и поставил на ноги. — Ты куда смотришь? — а сейчас “наезд” был адресован Робу. — У тебя что, сбой программы?

— Данный гуманоид еще не дал согласие на установление связи хозяин-робот, — ответил Роб, а я поняла, что что-то не до конца поняла, что это за связь такая.

— А ты что раскомандовался? — я попыталась выдернуть руку из захвата, но не тут-то было. — Руки убрал! — я снова дернула, и снова безрезультатно. И тогда просто стукнула громилу в пах. Он не ожидал нападения, при том такого подлого, и потому бросил меня, сложившись пополам.

— Ты что творишь? — хармит глубоко дышал, пытаясь прийти в себя. — Это место, красавица, мне еще пригодится. Да и тебе тоже.

— Ты это место держи при себе, — огрызнулась, даже задохнувшись от такой наглости.

— Да уж придется, раз земные самки такие агрессивные, — хармит довольно быстро восстановился, и я поставила себе в голову пометку, что, если применять этот прием на других, надо иметь в виду, что восстанавливаются они быстрее, чем земные мужчины.

— Еще раз назовешь меня самкой — пожалеешь, — я понимаю, что моя угроза скорее должна рассмешить этого здоровяка, чем впечатлить, но молча сносить оскорбления не буду.

— И как же мне тебя называть? — и снова этот снисходительный взгляд слона на Моську.

— Меня зовут Майорова Яна, и я не самка, а землянка, — подбоченилась и выставила корпус вперед.

— Очень приятно, Яна, я запомню, — многообещающе проговорил мужчина. — Зачем изводишь себя? Хотела мне доказать, что можешь не хуже?

— Нет, хочу в Академию поступить, а там физическую подготовку проверяют, — почему-то злость прошла, и я сказала как есть.

— Ты серьезно? — у хармита даже челюсть отпала от удивления.

— Серьезнее некуда, — мы отошли к стене, и Роб снял с меня и мужчины датчики.

— Может, просто замуж выйдешь и будешь радовать мужа выносливостью в постели, а не на тренировочном полигоне? — снова мужчина посмеивался, и я уже начинала жалеть, что призналась о желании поступать в академию.

— Замуж я не хочу, благодарю великодушно, — не стала объяснять причину, по которой это был не вариант для меня.

— Может быть, из этого что-то и получится, — вдруг задумчиво произнес хармит. — Хочешь, я тебя потренирую? — вдруг предложил собеседник.

— С чего вдруг такое великодушие? — я подозрительно посмотрела на мужчину.

— Считай, жест доброй воли, да и мне самому интересно, когда же ты сдашься, — и хармит снова криво усмехнулся. — Ты же знаешь, что до конца приема документов осталась неделя?

— Знаю, и это значит, что у меня мало времени. И отказываться от твоего предложения я не буду, — я выпалила и лишь потом поняла, что принимаю предложения от мужчины, имени даже которого не знаю. И, видимо, он представляться и не собирается.

— Тогда в это же время завтра. Сегодня больше не тренируйся, а лучше пусть тебя робот в восстанавливающую капсулу поместит. И еще. Физическая подготовка важна при поступлении, но и про остальные экзамены не стоит забывать, — мужчина натянул рубашку и китель, а я чуть не задохнулась от возмущения. Это он что, сейчас намекнул, что я не только хилая, но еще и тупая?

— Знаете что, уважаемый, — я уже хотела выдать все, что о нем думаю, и предложить помочь засунуть ему его предложение в одно очень интересное место, но мужчина лишь прикоснулся указательным пальцем к моему носу и улыбнулся, как капризному ребенку.

— Знаю, до завтра, — развернулся и вышел из тренировочного зала.

Мы вернулись в каюту. А я не знала, как реагировать на этого самовлюбленного нахала. Он был так уверен, что я приму его предложение заниматься, что очень хотелось послать его к черту. Но здравый ум говорил, что эмоции делу не помогут. А опытный инструктор мне сейчас ой как пригодится. А то, что он опытный, сомнений никаких не было. Ну как же мне хотелось, чтобы он понял, что я не какая-то там “самка”, а достойная представительница своей расы. Как там говорил папа: “за державу обидно”. Вот именно такие чувства мною сейчас и владели. Я приняла душ. И, как просветил меня Роб, это небывалая роскошь на корабле, так как все пользуются очистительными капсулами. А душ был специально оборудован для Марии. Я даже чуток позавидовала, как эти два хармита носятся со своей парой. Которую они прохлопали, к слову. Значит, не сильно-то и бдели. А следовательно, так им и надо. В общем, я была довольно эмоционально нестабильна и злорадствовала. И злилась на весь хармитский народ, когда меня позвали на ужин в каюту капитана.

Роб принес эту новость вместе с новой одежкой. Костюм, напоминающий кимоно, подчеркнул мою худобу, то есть повис на мне, как на вешалке. Я посмотрела на свое отражение и махнула рукой. Мне там соблазнять некого, так что и так сойдет.

Добрались до каюты капитана мы без приключений. И Роб остался у двери, как верный страж. А я шагнула в гостеприимно открывшиеся двери. Попала в довольно интересную гостинную в чисто космическом стиле. Именно так я представляла себе фантастический космический корабль: с круглым столом, яйцеобразными креслами, но с мягкой подушечкой под попу и панорамными окнами. Если кабинет Косты находился у рубки управления и не имел ничего примечательного: стол да стулья, то здесь было очень стильно. И я зависла, рассматривая космические виды. Именно потому, что меня так поразил внешний вид гостиной, я не заметила, что в одном из кресел восседал мужчина. Хармит, если быть точнее. И каково же было мое удивление, когда я узнала в нем незнакомца из тренировочного зала.

— Ты…, — я даже задохнулась от возмущения. — Ты что здесь делаешь? — подозрительно осмотрелась по сторонам, ища взглядом Косту или Максуса.

— Я, — словно подтвердил мужчина. — Так же, как и ты, приглашен на ужин к капитану. А ты что подумала? Что я за тобой слежу? — именно это я и подумала, но лишь пренебрежительно фыркнула и отвернулась.

— И где капитан? — я встала полубоком, так как понимала, что мое смущение выдают пятна, разлившиеся по лицу.

— Скоро будет, — и мужчина приблизился, а я попятилась, подозрительно косясь на него.

— Ты чего? — и снова попятилась, так как он излишне внимательно начал рассматривать мои покрасневшие уши.

— Интересно, а с чем связано изменение цвета кожных покровов? Тебе жарко? — и взгляд такой невинный, словно сам не понимает.

— Да, а тебе нет? — даже начала рукой, как веером, обмахиваться. Толку мало, но мне-то и не жарко было. Вернее, жарко, но не от температурного режима, а из-за того, что этот самец на меня так пристально пялился.

— Нет, но если тебе жарко, — и мужчина подошел к панели у двери, потыкал какие-то кнопки и в помещении стало заметно прохладнее. Настолько заметно, что у меня напряглись соски от холода. А через тонкий топ и рубашку-кимоно было заметно, поэтому я сложил руки на груди.

— Меня Кирис зовут, — раздалось так близко, что я резко развернулась и чуть не уткнулась носом в широченную грудь.

— Яна, — и подняла взгляд на мужчину и зависла. Меня поглотили его карие с золотыми прожилками глаза. Поэтому я не услышала, как разъехались двери, и мы оказались в комнате не одни.

— Вижу, вы уже познакомились, — голос Максуса заставил вздрогнуть, и я резко повернулась к вошедшему. Мы так быстро и одновременно отпрянули друг от друга, что на лице Максуса появилась понимающая улыбка. А я залилась еще большей краской.

— Да, — Кирис подошел к Максусу и о чем-то заговорил. Я хоть и понимала язык, но не поняла ни слова. И, чтобы не подслушивать, уставилась в панорамное окно на космические пейзажи.

Когда обернулась, то в разговоре участвовало уже трое мужчин. Так сильно ушла в свои мысли, что не заметила, как в комнату вошел Коста.

— Кажется, мы заставляем нашу гостью скучать, — Коста был в каком-то приподнятом настроении и с усмешкой смотрел на Кириса. Уж не меня они там обсуждали?

— Согласен, все за стол! — и Максус помог мне сесть за стол. А в комнате показались роботы, которые в мгновение ока накрыли на стол. Удивительно, но еда на столе была отдаленно похожа на человеческую. Не было этих однородных пюрешек с неожиданными вкусами. Суп так и вовсе напоминал борщ, только экстравагантного цвета.

— Вижу, вы оценили кулинарные эксперименты Максуса, — и Коста так странно посмотрел на молодого хармита, что тот даже смутился.

— Да, это значительно вкуснее той еды, что мне давали в пластиковых контейнерах, — я с аппетитом приступила к зеленой крупе, на вкус как рис, с мясом.

— Необычный вкус, — согласился со мной Кирис. — Тебе, Яна, нужно налегать на еду, — и мужчина подложил мне еще мяса. Чем вызвал удивление у всех присутствующих, в том числе и у меня. За столом повисла пауза, и я замерла с вилкой в руке. Кирис, видимо, сам удивился своему жесту и даже смутился, но быстро взял себя в руки.

— Она с такой массой тела не пройдет комиссию по здоровью в Академию, — вдруг выдает хармит. Вот так вот мой секрет стал и не секретом. А я ведь хотела поговорить с Максусом и Костой, но не так. Не в лоб же спрашивать: а вы там не поможете мне с поступлением?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

За столом повисла неловкая пауза.

— Что? — Первым пришел в себя Коста. — Это правда?

— Да, — было ощущение, что я нашкодивший котенок. Но отец всегда говорил: если кто-то считает, что твое решение неверное, а ты так не считаешь, значит, не опускай голову. Вскинула подбородок повыше и выпрямила спину, словно кол проглотила.

— Но это же абсурд! — выдал свое отношение к этой идее Коста. У него все было написано на лице. — Там сильнейшие, лучшие из лучших и …, — видимо, он хотел сказать “и ты”. Но в последний момент спохватился, насколько же это будет унизительно звучать.

— А я считаю, стоит попробовать, — неожиданно меня поддержал Максус. От него-то я как раз ожидала лояльности.

— Ты торопишься с выводами, — добавил Кирис.

— Ну еще бы! — скептически скривился капитан. — Но от тебя я не ожидал, — и он так странно посмотрел на Кириса, что я вообще перестала понимать что-то.

— У нее хорошие физические показатели, — продолжил мой новый знакомый. — и я обещал, что позанимаюсь с ней. Но ты же помнишь эти дурацкие правила, что за каждого претендента должны ходатайствовать. И ты идеально подошел бы на эту роль, — я даже рот открыла от удивления. Вот это да!

— У нее? — и на меня посмотрели как на таракашку. Но мужчина снова попытался взять себя в руки. — Ну если случится чудо просто невероятного масштаба, и она сможет пройти по физическим показателям, то не забываем, что у девушки нет документов. Да и любой карапуз в трех мирах знает больше, чем она, — закончил мысль Коста.

— Я не так глупа, как вы думаете, и быстро учусь, — вставила свои пять копеек в разговор.

— С документами, думаю, смогу помочь, — встрял Максус. — а еще у нас есть технологии бакайцев, и мы сможем наполнить ее мозг знаниями быстрее, чем долетит до станции для подзарядки, — добавил Максус.

Три пары глаз уставились на капитана Косту с надеждой. Не знаю, какие цели преследовали Кирис и Максус, но я им была благодарна за поддержку. В пылу признательности я даже забыла, насколько сильно злилась на Кириса.

— И потом, это можно обернуть в лучшую для нас сторону, — вдруг добавил Максус, видя, что Коста сомневается.

— Это как? — капитан нахмурился и строго посмотрел на товарища.

— Ты же знаешь, что верхушка власти настроена не однозначна к тебе после исчезновения Маши. Ее хотели сделать национальным героем, а ее похитили бакайцы. Снова возник вопрос о женском рабстве. И межмировое сообщество опять сомневается: искоренили ли мы его на своей планете или, может, просто хорошо прячем. И женские особи по-прежнему лишь секс-игрушки, — Максус говорил, а у меня глаза из орбит норовили выскочить и по столу поскакать от удивления. Рабство? Секс-игрушки? Они серьезно? Походу, да.

— Продолжай, — видимо, слова товарища заинтересовали Косту.

— А здесь такое доказательство, что Маша не сбежала, как пишут в мелких газетенках, а ее похитили. Яна даст показания при Совете Генералов. А ее желание поступить в Академию и наша поддержка покажут, что мы относимся к женщинам как к равным себе и наделяем их равными правами. Было бы идеально, если бы она получила гражданство Хармы. Но, сам понимаешь, это невозможно, — уже тише добавил Максус, вроде как разговаривая сам с собой.

— Это невозможно, ты сам сказал, — эти слова относились к гражданству. А мне стало интересно, что там такого героического надо совершить, чтобы получить это самое гражданство. — Но идею про показания и поддержку Яны я принимаю, — когда Коста произнес эти слова, мы словно все втроем облегченно выдохнули. Оказывается, все ждали решения Косты, не только я. Непонимающе уставилась на Кириса, не совсем понимая, а в чем его интерес. — Меня уже неоднократно спрашивали, когда же закончится моя поисковая экспедиция, и я вернусь на планету, — грустно добавил Коста.

— Так мы сможем ненадолго перетянуть интерес на Яну и продолжить поиски Маши.

— Если она жива, — еле слышно добавил капитан и потер запястья.

— Ты бы почувствовал, я уверен, — и Максус посмотрел на руки Косты. И было что-то такое во взгляде мужчины: то ли зависть, то ли сожаление. Не могла разобрать.

— Тогда с завтрашнего дня приступаем к усиленным тренировкам. А ты скажешь доку, чтобы он освоил технологии бакайцев и наполнил этот мозг знаниями. Достаточными, чтобы Яна смогла поступить и хотя бы отучиться первый курс в Академии, — радостно произнес Кирис. Было заметно, что он рад, хоть и пытается это скрыть.

— А почему только год? — я решила уточнить сразу же. По ходу пьесы, так сказать.

— До окончания моего контракта у меня остался год, — ответил Кирис, но яснее от его ответа не стало.

— Какого контракта? И при чем здесь я? — если он думал, что ляпнет непонятное что-то, и я от него отстану, то он сильно заблуждался.

— Потом как-нибудь я обязательно тебе расскажу. А сейчас, будь любезна, ешь и не отвлекайся, — и тон был такой, как у отца в свое время, когда я, маленькая, излишне долго сидела за столом и строила замки из пюре и кусочков жареной печени.

Я решила послушаться, так как перечить после того, как мой новый знакомый обещал помощь и протекцию, — это по меньшей мере глупо. Я умяла второе и десерт. и, отсидевшись за столом, сослалась на то, что мне рано вставать и день обещает быть долгим, ушла к себе в сопровождении Роба.

Я не соврала, я действительно устала и хотела спать. И, очутившись у себя в каюте, оказавшись в горизонтальном положении, отрубилась как убитая.

Утро началось рано. Я рассчитывала, конечно, бодро провести день. Но не настолько и не так рано. Еще и пяти часов не было, как дверь моей каюты бесцеремонно открыли, и в комнату ввалился Кирис собственной персоной. На нем был странного вида костюм, больше похожий на костюм для создания всяких шоу. Знаете таких, когда на сцене гаснет свет, а на костюме загораются неоновые линии, и актер начинает танцевать. И получается необычно и интересно.

— Ты что, спишь еще? — я сонно щурила глаза и не могла понять: что ему от меня надо.

— Сплю, так рано еще, — пытаюсь завернуться в одеяло, чтобы свет не бил в глаза.

— Рано для чего? — одеяло с меня сдернули, и мужчина на мгновение замер. Не ожидал он, что я сплю голая. Ну вот так вот. Надо думать головой, что делаешь. — Держи, — и на меня упал такой же костюмчик, что был на хармите. Одевайся, жду тебя через минуту за дверью, — и пулей вылетел из каюты. Когда он выбегал из двери, ко мне просочился Роб, который тактично замер в уголке и уставился на стену, словно там что-то такое интересное. Он дождался, пока я прикроюсь, и повернулся ко мне.

— Я помогу разобраться с тренировочным костюмом, — предложил робот-помощник, и я благодарно кивнула. Надеть его сложности не составило, а вот без Роба его подключить бы не смогла. Этот чудо-костюм считывал все показатели моего организма. Давление, сердцебиение, температуру тела — я поняла. А вот остальные столбцы не успела рассмотреть, так как Роб убрал планшет.

— Все, вы можете пройти в тренировочный зал. Я провожу вас. Преподаватель Кирис ушел туда. Он прислал сообщение, что вы долго собираетесь, — передал робот недовольное сообщение хармита.

— Эка важная птица, не дождался, — ворчала себе под нос, когда шла за Робом. Я тоже не отличалась добрым нравом по утрам, тем более когда меня так бесцеремонно разбудили. Если честно, я не переживала, что Кирис увидел меня голой. Я переживала, что он увидел мои шрамы. Уверена, именно из-за них он выскочил. И теперь начнет меня шарахаться. Я хотела ему предъявить это все, но не успела. Как только зашла в зал, то чуть не получила каким-то агрегатом по голове.

— Сбрендил, что ли? Ты что творишь?! — заорала и шарахнулась в сторону. И в меня снова полетели какие-то шары, которые разбивались и обрызгивали меня вязкой субстанцией. — Прекрати!

— Прекращу, когда попаду! — раздалось из-за щита. Кирис держал в руке небольшой щит, от которого по периметру исходили волны, увеличивая его размер. И таким образом мужчина практически полностью за ним прятался. Но при этом у него была шикарная видимость всего вокруг. В другой руке у хармита был стартовый пистолет, вернее, что-то очень сильно его напоминающее, так как дуло было размером с мой кулак. Именно их этой штуки и вылетали эти шарики, которые при попадании в стены разрывались.

— Так не честно! Я безоружна! — успела крикнуть, пока мужчина снова не начал стрелять.

— Не вопрос, — и Кирис указал на аналогичный щит и пистолет на подставке у стены. Я только попыталась взять их, как он снова начал обстрел. И мне пришлось подпрыгивать, подскакивать, вертеться как юла на месте. Но, несмотря на мои усилия, он все равно попал мне в левую ногу. Жидкость из этого шарика расползлась по костюму. Ничего не происходило, и я удивленно посмотрела на Кириса. И что это было? Шутка такая? Типа земного пейнтбола? Пока хармит удовлетворенно улыбался, я схватила щит и пистолет с подставки. Щит активировался, как только сжала рукоятку. А вот с пистолетом пришлось повозиться. Нажала на курок, но, видимо, у него имелся какой-то предохранитель, и я не знала, где он расположен.

— Мы будем с тобой учить все основные модели оружия, с которыми тебе придется научиться обращаться, — произнес мужчина, начиная новый обстрел. Я спряталась за щит и наконец-то разобралась с пистолетом. Сбоку, в самом неподходящем месте был рычажок, который я и нажала. И первая шарообразная пуля полетела в стену.

— С меткостью, смотрю, у тебя тоже беда! — рассмеялся мужчина. А я поняла, что должно было произойти при попадании этого снаряда. Нога, в которую только что прилетела пуля-шарик, начала неметь и переставала слушаться. Я ее просто не чувствовала.

— А ты…., — не успела закончить ругательство, так как пришлось сделать кувырок, как учил меня отец. И сделала выстрел, как только встала на одно колено после кувырка. Пуля попала в ногу ближе к паху Кириса и расплылась некрасивым пятном.

— Да что ж ты всё бьешь-то туда! — мужчина убрал щит и отложил пистолет в сторону.

— Это не я, оно само, — попыталась оправдаться. Но вышло очень неубедительно. Стоять ровно уже не могла, так как нога отнялась, и я просто стояла на правой ноге, балансируя. — А когда действие этой штуки пройдет?

— А оно начало разве действовать? — Кирис удивленно уставился на меня.

— Ну да. Нога онемела. Я ее почти не чувствую, — я тоже отложила щит и пистолет.

— Сейчас, — и хармит взял со стойки, на которой лежал мой щит и пистолет, одноразовый шприц. Отломил кончик и воткнул себе в то место, куда попала моя пуля. А вторую протянул мне. — То есть боли ты не почувствовала. Лишь онемение, правильно?

— Ну, когда этот шарик попал, было неприятно, конечно, но не больно. А что это за субстанция такая неприятная? — с брезгливостью потрогала пальцем остатки склизкой массы на костюме.

— Кислота, — произнес Кирис, а я с недоверием посмотрела на него.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— То есть я правильно понимаю? — я удивленно посмотрела на мужчину, — Что ты в меня сейчас стрелял кислотой? — я намеренно говорила предельно спокойно, но именно его безмятежный кивок и немного озадаченное выражение лица стали последней точкой. Я взорвалась. Просто как граната ограниченного поражения. Но Кирис оказался в радиусе ее действия. — Ты стрелял в меня КИСЛОТОЙ! Да тебя …, — я задохнулась от эмоций. — Да я …, — и налетела на него с кулаками. И это не было похоже на то, как девушки стучат кулачками по груди парня со словами “дурак”, пытаясь заигрывать. Я била прицельно по болевым местам и точкам. Застав врасплох мужчину. Пару ударов даже пришлись в цель, но затем он сгруппировался и начал ставить блоки, отражая мои удар. Рукопашный бой продлился несколько минут, пока Кирису не удалось сделать подсечку. А когда я упала, сесть на меня сверху, прижав к полу руки и блокируя ноги. Я извивалась как червяк, но мужчина был однозначно сильнее меня. Выбилась из сил, и тогда наступила чисто женская реакция: я расплакалась.

Хармит сперва растерялся и замер, увидев мои слезы, но затем сгреб в объятия и, переместившись, усадил меня к себе на колени, начал укачивать. Неумело, но оттого это выглядело невероятно искренне.

— Ты что плачешь? В Академии нельзя будет показывать свои эмоции. Там тебя сразу забракуют из-за этого, — вместо утешения проговорил Кирис.

— Как ты мог в меня кислотой стрелять? А если б ты попал в лицо или вообще! Это же КИСЛОТА! — я не знала, как достучаться до мужчины, чтобы объяснить ему причину моего расстройства.

— Ну так на тебе костюм защитный. Было бы больно, но не смертельно. При поступлении это один из этапов вступительного экзамена. Поэтому я и удивился, что ты сказала, что всего лишь немеет, а не болит. Понимаешь, я запросил у дока твои характеристики по здоровью и физической подготовке, — хармит рассказывал, но сам гладил меня по спине, нежно проводя рукой по позвоночнику. А у меня разбегались мурашки. Я попыталась отстраниться, так как непрошенное возбуждение заставляло ерзать в руках мужчины и думать о том, как скинуть с себя и мужчины защитные костюмы, а не о предстоящих экзаменах. Встряхнула головой, чтобы отогнать непрошеные мысли и сосредоточиться на словах Кириса.

— И что ты узнал? — облизнула вмиг пересохшие губы, а мужчина замолчал, смотря на это. — Пусти, — я попыталась освободиться, ощущая даже сквозь этот костюм мужское возбуждение.

— Узнал я очень интересный факт, — мужчина ослабил хватку, и мне удалось высвободиться. Видимо, он тоже понял, что наши объятия начинают носить какой-то двойной смысл. Хотя, если учесть тот факт, что и я, и он видели признаки его возбуждения, хоть я и старалась отвести взгляд, смысл не особо был двойным. — У тебя иммунитет к многим токсичным веществам и ядам. В том числе к кислоте.

— Что? — сказанная информация повергла меня в шок. — В каком смысле у меня иммунитет?

— Только кислота вот действует и вызывает онемение. А все остальное ты даже и не почувствовала, — мужчина тоже встал с пола и подошел к стене, в которой было монитор. И на нем появилась информация о нашей тренировке. Я старательно не смотрела ниже пояса, хотя что сзади, что спереди было на что посмотреть.

— Это когда? — я тоже подошла и заглянула через плечо. И Кирис подвинулся, чтобы мне было видно.

— Понимаешь, при поступлении у тебя будут брать пробы на многие гормоны и биостимуляторы, та как будущие курсанты принимают допинги, чтобы без проблем поступить. Не все из них пытаются честно попасть в академию. Если показатели интеллекта не соответствуют необходимому минимуму, многие пытаются добрать баллы на физической подготовке, — объясняет мне мужчина. — Потому я и запросил данные по твоему здоровью. А когда у дока появился интерес к некоторым отклонениями по крови, он провел анализ и сообщил мне. А я решил опытным путем проверить, — и Кирис указал на тренировочную площадку, где на стенах кое-где были остатки этой слизи-кислоты. Роботы-уборщики уже во всю очищали эту субстанцию. — В этих капсулах была не только кислота, а токсичные и ядовитые вещества. На тебя ничего не действует.

— Это хорошо? — не могла понять, как реагировать на эту информацию.

— Нет, — ответил Кирис, и я удивленно посмотрела на него. У него было такое выражение лица, словно узнал неприятный факт и теперь думает, как бы этот факт скрыть, чтобы никто о нем не узнал и не опозориться.

— Почему? Я же тогда смогу без проблем поступить? Если я тебя правильно поняла, то я уникальна, — и на губах расцвета усмешка. Я уже мысленно представила, как все члены приемной комиссии восхищенно смотрят на меня. Да, я тщеславна, чего уж там.

— Ты не понимаешь. Тебя завербуют, тебя не отпустят, — в голосе Кириса были какие-то отчаянные нотки.

— Куда завербуют? Куда не отпустят? О чем ты говоришь? — беспокойство в голосе хармита передалось и мне. Я поняла, что мои тщеславные глупые мечты — это лишь желание потешить эго, а по факту я могу попасть в большие неприятности.

— Академия — это место, где учатся не только те, кто впоследствии становится пилотами, командирами и членами экипажа космических кораблей, это еще и место, где вербуют шпионов, телохранителей и много кого еще, — раздосадованный тон Кириса выдавал его с головой. Он беспокоился обо мне. И это было странно с учетом того, что мы знакомы без году неделя.

— А откуда ты это все знаешь? — я подозрительно посмотрела на хармита. Я вдруг поняла, что я-то по факту ничего о нем и не знаю.

— Я начальник курса по физической подготовке, — вдруг выдал мне Кирис.

— Вот это да, — только и смогла проговорить, пораженно уставившись на мужчину. В голове сразу пронеслась куча вариантов развития события: и как мне поможет знакомство с ним при поступлении в академию, и как может помешать. И, к слову, вероятность, что она помешает, была больше.

— Не волнуйся. Никто не узнает о том, что мы знакомы, иначе к тебе будут повышенные требования. Косте и Максусу можно доверять, в них я уверен. А его команда, кроме дока, не узнает, что я занимаюсь с тобой. Но времени невероятно мало. И прошу тебя, восприми мои слова серьезно. Никто, ни одна живая душа не должна знать, что у тебя иммунитет к этим веществам. Если ты не хочешь попасть в рабство к правящим мира сего, то ты сохранишь эту информацию в тайне, — и Кирис посмотрел на меня так, что я сглотнула ком в горле и кивнула. Спастись из одного рабства и попасть в другое, пусть и легальное, не хотела. До меня дошло, что имел в виду Кирис. И я знала, что многие спецагенты на Земле тоже были, считай, рабами своей профессии. Не имели ни семьи, ни привязанностей, ничего.

На этом официальная часть тренировки была окончена, и я переоделась в специально отведённом отсек в обычный комбинезон. После чего Кирис проводил меня к доку.

Он меня уже ждал. С помощью своих помощников подсоединил ко мне кучу датчиков, проводов и даже на голову напялили какие-то непонятные датчики, скреплённые в виде шапки. Я вспоминал наши поликлиники и то, как нам в детстве проводили электроэнцефалограмму и надевали на голову похожие обручи и закрепляли электроды. В общем-то, как я поняла, принцип действия был примерно такой же. Док хотел выяснить, как мой мозг воспринимает бакайские технологии, и, воспользовавшись ими, наполнить мой разум необходимыми знаниями, которые я должна буду показать на экзаменах.

Оказывается, что тренировка мозга еще более энергозатратная и выматывающая, чем физическая тренировка. Я несколько раз отрубалась, проваливаясь то ли в сон, то ли в обморок. Мне вкалывали стимуляторы, которые заставляли мой мозг впитывать все как губка. Пытки знаниями прекращались лишь на непродолжительное время, чтобы я могла поесть. При этом кормили меня этой безвкусной бурдой, якобы чтобы не отвлекать мой мозг на анализ вкусовых качеств блюда. Проведывать меня приходил Кирис. Он озабоченно смотрел на меня, а в последний раз даже поругался с доком. Затем пришли Максус и Коста, которые попросили Кириса не паниковать. И настаивали, что док не угробит мой мозг. Все было бы забавно, если бы я отдавала отчет себе полностью во всем. Но из-за того, что получала невероятные объёмы информации и при этом не успевала их обрабатывать, напоминала себе пациентку психбольницы, которая смотрела на все происходящее вокруг нее очумелым взглядом и безумно улыбалась.

К вечеру все прекратилось, и меня отвели, нет, скорее отнесли в мою каюту. Как я попала в постель, не помню. Но, кажется, именно Кирис и был тем грузчиков, который вызвался меня транспортировать из медицинского крыла в жилое.

Так продлилось три дня. Вернее, когда пришла в себя, мне Роб сказал, что прошло три дня. Три дня обучения и сутки моего восстановления.

Проснулась вечером, и около меня был Роб, который сразу же уведомил дока, что я очухалась. Спустя пять минут в каюту залетел Кирис.

— Как ты? — он обеспокоенно осмотрел меня, словно именно по внешнему виду можно было понять: не поехала ли у меня крыша набекрень.

— Нормально. Мне Роб сказал, что обучение закончилось, — я села поудобнее на кровати, а Кирис заботливо поправил мне подушки. Я не понимала, почему он так печется обо мне? Ведь сперва же вообще был другим. Заносчивым, высокомерным. И называл меня не иначе как «самка».

— Да ну его в черную дыру! Этого дока и технологии бакайцев. Они из здорового гуманоида сделают умственно отсталого! — возмущённо заворчал себе под нос хармит. И стоило только ему закончить фразу, как в каюту вошел док с двумя ассистентами.

Они нагло подвинули в сторону Кириса и занялись осмотром. В какой момент показались в каюте Коста и Максус, не знаю, но они озабоченно о чем-то разговаривали с Кирисом. О чем именно, я не слышала. Но он очень возмущенно отвечал им, мужчины по-прежнему его в чем-то убеждали, и тот словно сдался. Он посмотрел на меня и вышел из каюты вместе в Костой. А Максус остался, примостившись в уголке на кресле, чтобы не путаться под ногами у дока и его подмастерьев. А те разошлись не на шутку, снимая показания и что-то оживленно между собой обсуждая, показывая это “что-то” доку и выполняя его дальнейшие указания.

Я смиренно смотрела за их суетой, молчала и ждала. У меня была масса вопросов, основным из которых был вопрос: куда это ушел Кирис? И не менее важный: почему он обо мне так печется, словно я его дальняя родственница?

Время до поступления пролетело молниеносно. Я даже не заметила этих дней. Единственное, что мне никто не объяснил толком, почему Кирис опекал меня, только загадочно улыбались и все. А еще, оказывается, он покинул корабль. Бросил меня. Вот вроде и знакомы мы были пару дней всего, но почему-то я к нему привыкла. А ведь он обещал подготовить меня, а сам свалил в Туманность. Или как у них тут правильно говорят.

Информация, что напичкали меня по бакайским технологиям, усваивалась у меня неплохо. Как мне объяснили: потому и нужен был такой мозговой штурм, поскольку все, что попало в мой мозг, теперь должно было этим самым мозгом обработаться и усвоиться. Типа переварить он это все должен. В момент, пока мозг переваривал знания о мирах и космосе, Максус предложил свою помощь в физподготовке. И он оказался довольно строгим учителем, но справедливым. К концу срока я еле-еле дотягивала до того минимума, который должен был показать на вступительном испытании кандидат в курсанты Межмировой Академии.

Если у них там такой минимум, то какой должен быть максимум? Или нет предела совершенству, как говорится?

А еще я подстриглась. Сама.

Проснулась как-то и поняла, что устала возиться с этими длинными волосами. Взяла ножницы и чикнула под корешок сзади. Пыталась выровнять, оформить, но в итоге получилось еще короче. Роб, когда въехал ко мне в комнату, даже замер на мгновение. Не знаю, что он там обдумывал в своей высокотехнологичной голове, но молча покинул мою комнату. Я лишь пожала плечами и отправилась в душ. А когда вернулась, оказалось, что он уже ждет меня в комнате с непонятным шлемом в руках. Выяснилось, что это шлем для меня.

— Что? Все настолько ужасно, что мне нужен шлем? — честно, я уже пожалела сто раз из-за необдуманного поступка со своей стрижкой.

— Это не шлем, — и Роб протянул мне конструкцию, которую он назвал “не шлем”, но которая его до безобразия напоминала. Я решила не мучить его вопросами и просто выполнить инструкции. А инструкция поступила самая элементарная. Просто напялить это все себе на голову и посидеть ровно, не шевелясь, минут двадцать.

— Его не коротнет? А то у меня волосы мокрые, — я с опаской покосилась на робота, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Села ровно и натянула шлем на голову. Посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. В советских парикмахерских были такие штуки, только большего размера, и в них дамы сушили свои прически.

Помню, как-то в библиотеке наткнулась на старые журналы о красоте и много полезного, между прочим, почерпнула из них. В общем, тогда вместо подготовки к контрольной работе я изучила технику массажа лица и как приготовить капустные котлеты, чтобы они ничем не отличались от мясных. Отец и брат, между прочим, их заценили и даже не сразу поняли, что в составе нет мяса.

Пока я предавалась воспоминаниям о рагу из соевого мяса и капустных котлетах, Роб снял у меня с головы этот агрегат. В принципе, я была недалека от истины. Волосы он мне реально высушил, хоть этого и не почувствовала, но и привел мою корявую прическу в порядок. Оказывается, Роб задал ему режим стрижки, и этот чудо-шлем подровнял и оформил мне прическу. Я покрутила головой перед зеркалом, чтобы рассмотреть все как следует. Миленько, хоть и стало очень коротко. На затылке прям под нулевочку практически, а сверху миленькая такая шапочка. Роб показал мне, как пользоваться этим шлемом и какие у него в меню есть стрижки и прически. Заценила эту инопланетную выдумку. А что? Удобно. Вот тут, в космосе, где нет салонов красоты и парикмахерских, как юной девушке сменить имидж? Так что такие штуки, считаю, надо взять на вооружение, так сказать.

Когда я крутилась перед зеркалом и трогала свои короткие волосы на затылке, в комнату открылись двери и появился Максус, который так и замер в дверях. Он зашел за мной, чтобы вместе отправиться в тренировочный зал.

— Что случилось? — и так посмотрел на Роба и парикмахерский агрегат у него в руках, что у меня поползли мурашки по спине. — Это твоя идея? — он обращался к роботу.

— Нет, — ответил робот, совершенно лишенный чувства самосохранения.

— Это я сама подстриглась, а Роб просто принес эту штуку, чтобы привести в порядок мою прическу, — заступилась за робота, которому вот-вот влетит ни за что.

— Но зачем? — хармит удивленно и пораженно смотрел на мою стрижку. — У тебя же были чудесные волосы, а сейчас… Сейчас ты похожа на парня.

— Я устала от них. И с ними в академии будет неудобно, — я сочиняла на ходу. А все потому, что просто не знала, что ответить. Как мужчине объяснить, что у женщин порой бывает такое? Они отрезают челку, стригутся коротко или красятся в экстремальные цвета. И даже самой себе они не могут это объяснить, не то что мужчине.

— Ты еще не поступила, — строго смотрит на меня Максус.

— Но поступлю же? — и я посмотрела на хармита умоляющим взглядом.

— Не все от нас зависит, — ушел от ответа мужчина. — Идем. Надо сделать голографическое изображение на твои документы, — горестно вздохнув, добавил мужчина. — А ты будешь на них как парень, — это уже он произнес довольно тихо, но я все равно услышала.

— Ну волосы отрастут, — попыталась успокоить я расстроенного хармита.

— А вот документы ты получаешь один раз, и следующий раз обновить голографическое изображение сможешь лишь через десять лет, — объяснил мне мужчина.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Ну ничего, похожу десять лет с такими, — я не понимала. в чем суть проблемы.

— Ты ближайшие десять лет не имеешь права кардинально менять свою внешность. А ты так коротко подстриглась. Если б волосы были длиннее, то незначительные изменения были бы незаметны при сверке документов, а так….

Вот сейчас я осознала, насколько сильно вляпалась. Подстриглась, называется.

— Ну ничего, — я даже улыбку выдавила, хотя в глазах стояли слезы. — Похожу десять лет оболваненной.

Мужчина лишь покачал головой и не стал комментировать мои слова. Мы пришли в кабинет Косты. Он лишь удивленно поднял брови, но ничего не стал спрашивать. Видимо, потом у Максуса спросит. Как оказалось, такая сдержанность была обусловлена тем, что мы в кабинете были не одни. Вернее, фактически одни. Но над столом светилась голограмма сухонького мужчины, который задавал мне кучу вопросов, фиксировал мои ответы. И в итоге сообщил, что документы будут готовы через час. А он ждет голографический оттиск внешности. Как только допрос закончился, с меня сделали этот оттиск. Поставили на какую-то платформу, и вокруг меня засветился контур. Хоп — и все готово. В общем, технологии высшего класса.

После этого мне устроили еще один допрос с пристрастием на предмет того, что мне в голову стукнуло, когда я подстриглась. Но так как открутить ситуацию назад было уже нельзя, я просто уперлась как баран и сказала, что не вижу проблемы в своей стрижке. Если им надо, пусть носят длинные волосы и все такое. Когда атмосфера в кабинете накалилась, Максус увел меня в тренировочный зал, а Коста начал составлять рекомендательное письмо для академии, так как ему прислали мои документы. Так что получила я нагоняй за стрижку. И это еще меня Кирис не видел. И снова я не вовремя подумала про этого перекачанного наглого хармита.

Эти последние дни были самыми тяжелыми в плане тренировок и моего морального настроя. Очень не хватало отца, который подбодрил бы меня, сказал какую-то армейскую шутку-мудрость, которая одновременно и развеселит, и подбодрит. Единственный мой собеседник — это был Роб. Кто бы мог подумать, что я буду делиться своими страхами, переживаниями и чаяниями с роботом.

— Ты говорил, что нам нужно установить какую-то связь: робот-хозяин, — я сидела после тренировки и в очередной раз перечитывала вопросы с ответами по общему экзамену.

— Да, — Роб словно радостно встрепенулся. Хотя как бездушная машина может встрепенуться, да еще и радостно.

— Ну, давай установим эту связь. Это ж не больно? — я устала уже думать о завтрашнем дне и хотела хоть чем-то занять себя. Тем более Максус напомнил мне сегодня, что без этой связи Роб не сможет сопровождать меня на межмировую станцию, на которой будут проходить экзамены.

— Это не больно, но я бы не сказал, что это приятно, — замер робот около меня, словно ждал, что я сейчас откажусь от этой затеи.

— Плевать, — я протянула руку, так как в руках у Роба был какой-то браслет. Он надел на меня этот браслет, и тот сжался на запястье, создавая ощутимый дискомфорт. — И что мне дальше делать?

— Ничего не делать. Немного потерпеть, — попросил Роб, и я стала ждать. Давление становилось все ощутимее и ощутимее, и в конце у меня даже онемели пальцы оттого, что к ним не поступала кровь.

— Мне больно, — я с опаской посмотрела на робота и браслет. Он же робот, он не знает, что такое больно.

— Я хоть и робот, но основные показания считывать могу, — вдруг произнес Роб. Я подозрительно на него посмотрела. — Пару секунд и все.

— Ты меня пугаешь, — тихо ответила. Практически пробурчала под нос.

— Нет, не пугаю. Но вас насторожило то, что я сказал. Вы подозреваете меня в чтении мыслей, — ответил робот и деловито засуетился у моей руки, ослабляя браслет и извлекая из него какой-то чип, поместил себе в выдвинувшийся разъем.

— А на самом деле? — я оценила ущерб, причиненный моему запястью.

— А на самом деле у нас просто установилась связь, — спокойно ответил Роб, пока я изучала появившийся у меня на руке чип.

— Это так и должно быть? — показала кусочек металла с бороздками роботу.

— Если вам не нравится, и вы не хотите ждать, пока он зарастет вашей кожей, то я могу предложить искусственную, — предложил мой — теперь уже не было никакого сомнения — личный робот.

— А он не намокнет? Не испортится? — я рассуждала с прагматической точки зрения.

— Нет. Он выполнен из высокопрочного материала, как и мои некоторые детали, — уверил меня робот.

— Хорошо, спрячь его, — протянула руку и зажмурилась, ожидая, что должно быть больно или, по крайней мере, неприятно. Но появился небольшой холодок и все. Я открыла глаза и убедилась, что искусственная кожа ну ничем не отличалась от моей. И если б не знала, что минуту назад там был чип, никогда бы его не нашла.

Я покрутила запястье и, убедившись, что все нормально, перевела взгляд на Роба.

— Итак, что же означает эта связь? Ты мысли все-таки не читаешь? — я с любопытством смотрела на Роба.

— Нет, но могу анализировать и делать выводы из ваших эмоций. И в связи с этим получается, что “читаю мысли”, — робот начал собирать мои вещи.

— А этот чип, для чего он? — я снова посмотрела на свое запястье.

— Он накапливает знания о вас. И я периодически буду снимать показатели, чтобы лучше вас чувствовать и понимать. Накапливать знания о ваших привычках и предпочтениях, — робот извлек из шкафчика сумку и профессионально укладывал в нее вещи.

— Что ты делаешь?

— Собираю ваши вещи. В период вашего поступления вы будете проживать на территории станции, она же Академия, — уточнил Роб. — Вам запрещено будет общаться с внешним миром и поддерживать связь с друзьями и близкими. Когда вы поступите, то, соответственно, вас переселят в ваши постоянные каюты, и вы сможете связаться с семьей, — робот тараторил информацию из информационной сети. — Ой…, — в какой-то момент он осмыслил сказанное и резко замолчал.

— А почему нельзя ни с кем общаться? — его слова только добавили тоски. Я только отвлеклась, как робот невольно вернул меня к мыслям, от которых хотела уйти.

— Вы будете находиться в карантине, и это все предусмотрено во избежание применения допингов, усилителей, а также какого-то вмешательства на сознание. Все гаджеты будут отключены, вещи досмотрены, а пищу можно уоптреблять лишь ту, что находится на станции. Вас будут кормить в столовой или вы сами сможете приобрести все необходимое в автоматах, которые сможете найти в коридорах станции, — снова затараторил робот, но уже фильтруя воспроизводимую информацию.

— Купить? — я в первый раз за время пребывания здесь задумалась о деньгах. — Но у меня нет денег.

— Правительство Хармы перечислило на ваш счет триста тысяч митов, — ответил Роб.

— И что я могу купить на эти деньги? — я задумалась, пытаясь воссоздать информацию, полученную по бакайской технологии. Но там не было того, что сколько стоит. Видимо, это тот базовый уровень, который я должна узнать самостоятельно.

— Пару лет прожить на Хармо или купить небольшой спутник на окраине галактики, — задумчиво произнес робот.

— То есть деньги приличные? — я никогда не была жадной до денег, а сейчас банально даже не знала, что могу купить на них. Отец воспитывал меня строго, и лишних денег на ерунду не было.

— Ну вам должно хватить до конца обучения. Если вы не захотите, конечно, купить гоночный болид и не начать участвовать в космических гонках, — заметил Роб, а я удивленно посмотрела на робота.

— У вас тут и такое есть? — идея показалась мне вполне привлекательной.

— Кажется, я болтаю слишком много лишнего. У вас завтра сложный день и вам пора отдыхать, — ответил Роб и, приглушив свет в каюте, направился на выход.

— Доброй ночи, Роб, — я усмехнулась тому, как робот смешно жалел о сказанном предложении. Зря думают, что он бездушная машина. Может, другие и не имею души, а мой вполне даже одушевленный.

— Хорошего сна, Яна, — ответил робот и скрылся за раздвижными дверьми.

Наступил этот волнительный день. Сказать, что я нервничала, это ничего не сказать. Корабль Косты пристыковался к станции еще ночью, хотя сложно обозначать так это время суток, когда ты в космосе. Но все же по местному времени была ночь. А утром меня разбудил Роб, который принес мне форму, в которой я должна буду приступить к первому экзамену. Он должен быть сразу же сегодня. Даже до заселения в комнаты. Предполагалось, что на нем отсеется основная масса поступающих. Это все мне тихо рассказывал Роб, пытаясь успокоить мое колотящееся сердце, но делал лишь хуже. В итоге он просто замолчал и дождался, пока я переоденусь и буду готова. С новой прической времени на сборы я стала затрачивать значительно меньше.

— А поменьше комбинезона не было? — я посмотрела на себя в зеркало и скривилась. Форма, что принес мне робот, была по меньшей мере на два-три размера мне велика.

— Это самый маленький, меньше не предусмотрено, — отозвался Роб. — Обувь еле нашел твоего размера, и то это не совсем академическая. А просто максимально приближенная. Пришлось скоростной доставкой с Хармы заказывать.

Я примерила ботинки типа “берцы” и облегченно вздохнула. Они были по размеру.

— А ты сможешь завтра подогнать комбинезон мне по размеру? — я снова потрогала лишнюю ткань на боках комбинезона.

— Да, конечно смогу. Сегодня просто их поздно выдали, и у меня не было времени. Я предполагал, что возникнет такой нюанс с одеждой и обувью. Поэтому обувь заказал заранее, так как она стандартная, а комбинезоны у каждого курса и года поступающих отличаются по цвету и дизайну. До поступления это держится в тайне, — объяснил мне робот.

— Странно, — я удивилась таким необычным правилам.

— Обусловлено мерами безопасности. Идем, потом об этом поговорим. Нам нельзя опаздывать. Ты на представлении одна из первых будешь, — казалось, что робот тоже нервничает. Хотя этого не могло быть, он же робот.

— Что за представление? Я что-то не помню, чтобы ты мне такое рассказывал, — я напряглась. Такие новости узнать в последний момент не очень приятно.

— Это нововведение этого года. Я о них только что узнал, — ответил Роб. — Тебя будут представлять Коста и Максимус. Кстати, если встретишь Кириса, лучше сделай вид, что ты с ним не знакома, — предупредил меня Роб.

— Хорошо, а почему? — не понимала этих всех подковерных игр, а тут явно что-то намечалось.

— Чтобы не компрометировать его, — объяснил Роб, но я, как обычно, ничего не поняла.

Мы вышли в коридор, Роб катил мой чемодан. Прошли коридорами и вышли к стыковочному блоку. Прошли в него, сдали вещи. Роб пояснил, что вещи проверят на предмет запрещенных веществ и препаратов. И после представления отправят в мою комнату, если мы прошли это испытание. Впрочем, если не прошли, тоже выдадут. Но уже здесь, когда мы будем обратно возвращаться на корабль. Я мысленно попрощалась с кораблем, который оказался в нужное время в нужном месте. И пожелала Косте и Максусу найти Машу, а мне встретить их уже спустя время, когда я буду обучаться в этой академии. В общем, морально настроилась на нужный лад и шагнула в неизвестность.

Станция была больше и коридоры шире. Роб ориентировался в ней, словно часто тут бывал.

— Я скачал план станции, — ответил робот на мой мысленный вопрос. Я посмотрела на свое запястье с чипом. Чип не видно, но оттого, что робот чувствует мои мысли, становится чуток не по себе.

— Как будет выглядеть представление? — постаралась отвлечься и собраться с мыслями, они мне сейчас очень пригодятся.

— Коста и Максус представят тебя, после чего члены комиссии зададут тебе вопросы, — ответил Роб.

— И все? — я ожидала чего-то этакого, а тут собеседование какое-то.

— И все, — подтвердил робот. — По крайней мере, так заявлено в официальном плане.

— А что может быть еще? — вот тут стоило напрячься.

— Неизвестно. Испытание-то новое, — расплывчато ответил Роб.

К этому времени мы поднялись на несколько уровней на лифте и прошли широкими коридорами, подошли к большим раздвижным дверям и замерли.

Мысленно перекрестившись, я шагнула в открывшиеся двери. Коста и Максус уже были там. Они сидели в сторонке, как и многие взрослые хармиты. Все с любопытством уставились на меня.

— Ваши поручители уже успели выступить, так что теперь мы готовы выслушать вас, — это произнес пожилой хармит с благородной сединой и военной выправкой. Судя по нашивкам на кителе, он был местным генералом. Он и другие, не менее благородные гуманоиды — не все из них были хармитами — сидели за овальным столом. Впереди передо мной было небольшое возвышение, на которое мне и предлагалось зайти. Чувствовала себя на экзамене, к которому была не готова.

— Меня зовут Майорова Яна. Я с Земли, и я хочу учиться в вашей академии, — ну а что? Я не готовилась, и это первое, что пришло мне на ум.

— Самка? — у одного из членов приемной комиссии глаза грозили вылезти из орбит от сказанной мною информации. Так и хотелось ответить, что сам он “самка”, но я практически проглотила этот ответ.

— Я женщина, — и выпрямилась настолько, насколько вообще позволяла мне моя фигура. Голову задрала повыше и посмотрела на этого хармита с седой кисточкой на хвосте, как на грязь под ногами.

— Ха-ахахаха, — раздался хохот и аплодисменты с другой стороны стола. Все повернулись в сторону хармита средних лет, но настолько большого, что он занимал как минимум два места за столом. — Не знаю, как она сдаст экзамены и на что способна, но я хочу, чтоб она поступила. Я голосую за ее кандидатуру, профессор.

— Ну конечно, вы голосуете за ее кандидатуру, адмирал Фирс. Потому что она вряд ли пойдет на ваш факультет, — вмешался долговязый гуманоид. Внешне напоминающий человека, но повязка на его лбу наводила на размышления. Скорее всего, но был той же расы, что и док на корабле Косты. Только почему он свой третий глаз повязкой завязал? Вообще странная раса, как по мне.

— Отчего же. Юное создание, на какой вы хотите факультет? — хармит-громадина встал. И я поняла, что я ему по пояс. Хотя нет, если выпрямиться и задрать подбородок повыше, то, может, даже по грудь. Я вдруг поняла, что не решила, на какой факультет хочу. Их там было довольно много. Два года все курсанты учатся вместе, изучают общие дисциплины и лишь потом определяются с выбором факультета. Кто-то идет по желанию, а кто-то куда проходит по баллам предварительных экзаменов.

— Ну что вы к ней пристали. Не видите, что ребенок еще не готов ответить на этот вопрос. И у нее есть время, чтобы определиться, — это высказался круглолицый здоровяк. Я уставилась на бакайца во все глаза. — Ты, милая, бакайцев не видела? — и мужчина хотел хохотнуть, но встретил мой суровый взгляд, и его улыбка сползла с лица.

— К сожалению, я слишком хорошо знаю бакайцев, — мой ответ прозвучал тихо и с какой-то угрожающей ноткой. А взгляд не обещал ничего хорошего.

В этот момент вскочил Максус и встал рядом со мной. Он словно пытался заступиться и не дать мне наговорить лишнего.

— Уважаемые члены комиссии, к сожалению, у Яны было не совсем хорошее знакомство именно с бакайцами. Так что прошу простить ее за тон, — и, кивнув тому самому бакайцу, вроде как в знак извинения, сел на свое место. За это время я пришла в себя и уже была спокойна. Мне нужны были эти пару минут, чтобы понять, что не все бакайцы монстры и не все монстры — бакайцы.

— Давайте голосовать. Поручители достаточно всего сказали. И мы взглянули на кандидатуру, — это высказался дерганый мужчина, сидящий в центре стола.

Я переводила взгляд от одного члена комиссии к другому, гадая и предполагая, что они скажут.

Как выглядел выбор, я не знаю. Явно не руки поднимали, а все происходило тайно. Чтоб потом курсант, когда выучится и станет большим и важным начальником, зуб не точил на своего бывшего преподавателя, который проголосовал “против” в свое время.

Пол подо мной загорелся зеленым, и Максус радостно подпрыгнул на своем месте. А Коста просто сдержанно улыбнулся и кивнул. Я облегченно выдохнула, так как, оказывается, и не дышала все это время. Первое испытание пройдено. Но все самое тяжелое и сложное еще впереди. Так что радоваться рано.

Я вышла из зала и поняла, что разнервничалась настолько, что по спине стекает капелька пота.

Подошла к Робу и замерла в нерешительности. И что теперь делать?

— Ты прошла? — спрашивает он. Я заметила, что после установления связи он все чаще и чаще стал обращаться ко мне на “ты”.

— А ты не чувствуешь? — посмотрела на растерянного работа.

— У тебя столько сейчас эмоций, что я запутался, — признается.

— Да, прошла. Но представляешь, там был бакаец! — я произнесла это настолько эмоционально, что получилось довольно громко. Как назло, в этот момент мимо шла группа бакайцев, которые, естественно, услышали мои слова и обернулись на них, пристально уставившись на меня.

— А ты что-то имеешь против бакайцев? — с вызовом обратился один из парней.

— Ты с какой планеты вылез, недомерок? Или хармиты сейчас хвосты купируют, чтоб на приличных гуманоидов быть похожими? — вторит ему приятель.

Я, будучи девушкой, никогда не подвергалась таким нападкам со стороны парней. Ну правильно, у нас девушки на Земле не были дефицитом, как говорится. И парни скорее могли отпустить пошлую шутку или неуместный комплимент, но не провоцировали на агрессию. Так что сперва я растерялась и хотела просто уйти.

— Вы посмотрите, папочка своему заморышу робота пристроил, видимо, чтобы не потерялся, — это уже третий парень решил вставить свои пять копеек в глумеж. Я к этому времени развернулась и уже даже сделала пару шагов по тому направлению, откуда мы пришли с Робом. Но парни, не удовлетворенные только лишь оскорблениями, решили потребовать ответа. Один из них подскочил ко мне и схватил за локоть.

Честно, я не планировала вступать в драку и проявлять агрессию. Надеялась, что мое удивление по поводу бакайца в приемной комиссии в будущем можно будет списать на то, что я все же не местная, скажем так. Но мое тело отреагировало раньше, чем мозг. Просто сработала мышечная память, которая прокрутила руку вокруг руки бакайца, перехватила своей кистью за лапу жабеныша и вывернула ее против рычага, отчего парень упал передо мной на колени и заорал не своим голосом. Но самое что паршивое — его кисть предательски хрустнула.

Услышав хруст кости, я, признаться, испугалась. Отпустила руку жабеныша и сделала шаг назад. Но, как говорится, поздно.

Дверь в зал, где заседала приемная комиссия, была открыла, и в дверях стоял именно тот круглолицый бакаец в компании дерганного председателя и хармита-громилы.

— Он сломала руку Дарку, — один из парней повернулся к членам приемной комиссии и заверещал, тыча в меня лапкой.

— Не он, а она, — прогремел голос громилы. Адмирал Фирс, так, кажется, к нему обратились другие члены комиссии, одобрительно посмотрел на меня. Видимо, он тоже любви к бакайцам не испытывал.

— Что? — парни, что так задорно задирали и обсуждали меня, не могли оторвать от меня удивленного и пораженного взгляда.

— Все ко мне в кабинет! — заверещал длинновязый дерганный член комиссии. Я еще в зале подумала, что он там у них главный.

Гуманоид пронесся по коридору, и я так поняла, что нужно идти за ним и не отставать, так как я просто потеряюсь, а все сочтут, что я сбежала, испугавшись ответственности от совершенного проступка. А я готова была нести ответ. Никогда не трусила и сейчас не буду. Боковым зрением заметила, что и компания бакайцев спешит за нами, и лишь громила идет вразвалочку. Правда, его один шаг компенсировал моих три, так что он мог себе позволить некую медлительность. Даже круглолицый бакайц из приемной комиссии пытался успеть за нашей процессией.

Трехглазый с перевязанным глазом на лбу шел стремительно, и его одежда развивалась. А она сильно отличалась от комбинезонов или академической формы, в которые были облачены другие члены комиссии, и больше напоминала рясу священника.

Он остановился настолько резко, что я чуть не врезалась в него, но вовремя успела остановиться. Мужчина замер у стены. Я с недоумением смотрела за его манипуляциями. Он снял повязку, и тут же перед нами появился экран, который лазером прошелся по лицу гуманоида, и в стене открылась дверь. Вот так просто была стена, стала дверь. И сколько здесь таких стен, за которыми прячутся кабинеты? Видимо, немало, так как остальные члены нашей разношерстной делегации были не удивлены.

Пока мы проходили в кабинет, долговязый снова натянул повязку, и мне так и не удалось рассмотреть третий глаз.

— Кандидатка Майорова, что вы можете сказать в свое оправдание? — трехглазый сел за овальный стол с выемкой с его стороны и уставился на меня. А я все смотрела на его повязку. В общем, вела себя как полная дура. — Вы еще не поступили, а уже затеяли драку и покалечили второкурсника. Если вы полагаете, что будете здесь находиться на привилегированных условиях, то глубоко ошибаетесь. Вы для начала докажите свою уникальность, а уже потом пытайтесь что-то из себя изобразить, — это все круглолицый бакаец поддакивает главному.

— Да подождите вы! — вмешался громила-хармит, и бакаец замолчал. — Дайте ей хоть слово сказать. Эй, вы! — и адмирал кивнул трем притихшим бакайцам-второкурсникам. — Что произошло?

Парни переглянулись. Как по мне, то они, видимо, решали: врать или нет о том, что произошло. И, вероятно, выбрали: врать.

Вышел вперед со сломанной лапкой, который прижимал ее к себе, поглаживая, и что-то заурчал на непонятном мне языке. Я удивленно уставилась на него. Впрочем, не только я. Адмирал тоже скривился и махнул рукой. Парень замолчал.

— На едином давай. На своем будешь с профессором Веем квакать. А здесь на нормальном языке говори! — обрубил бакайца хармит.

— Я бы попросил вас, адмирал, выбирать выражения, — вмешался жабеныш из приемной комиссии. Наверное, это и был тот самый профессор Вей.

— Да кто ж вам сказал, профессор, что я их не выбрал? — адмирал выгнул бровь и сделал шаг в сторону бакайца.

— Профессор! Адмирал! Какой вы пример подаете курсантам? Неудивительно, что они устраивают драки на почве расовой неприязни, — вмешался долговязый и строго посмотрел на учителей. — Я ведь прав про причину конфликта? — и теперь я попала под строгий взгляд.

— Она оскорбляла бакайцев, — вмешался в разговор один из жабенышей. Если честно, не могла их различить. Все трое на одно жабье лицо.

— Неправда! — я не собиралась молчать. Пусть я и не питала любви к этой расе, но оскорблять никого не оскорбляла. Хотя бы просто потому, что не успела, так как в наш разговор с Робом влезли эти трое. Кстати, а где Роб? Я огляделась и поняла, что робота нет в кабинете.

— Потеряла что-то? — адмирал Фирс увидел мой ищущий взгляд.

— Мой робот, — в панике осмотрелась еще раз.

— Он за дверью, — ответил долговязый и нажал какую-то кнопочку. Дверь открылась, и в кабинет вкатился мой Роб, а я облегченно вздохнула. Все это не укрылось от внимательного взгляда адмирала Фирса.

— Это робот-помощник? — проявил интерес к роботу и трехглазый.

— Да, — я не понимала такого пристального внимания к моему роботу.

— Отлично. Робот, воссоздай картинку произошедшего между кандидаткой Майоровой и студентами бакайцами, — потребовал трехглазый, но Роб не отреагировал. — Он сломан?

— Нет, вроде нормально работал, — я не понимала, почему он упрямится. А может, у него нет такой функции? — Роб, ты можешь показать, что произошло там, в коридоре? — я перефразировала вопрос, опасаясь, что робот не понял формулировки. Раньше у него никогда такого не было, и если он что-то не понимал, то всегда приставал с глупыми вопросами.

— Могу, — и перед нами практически на столе появилась голограмма, невероятно реалистичная, словно трехмерное кино. Все замерли и слушали, как бакайцы задевают меня, оскорбляют, а потом этот пострадавший хватает за руку.

— Ну и кто кого ее оскорблял? — прокомментировал видео адмирал. Он так гордо улыбнулся, словно это он сломал руку этому бакайцу, а не я.

— Ну так она сама их спровоцировала, — вмешался профессор Вей.

— Я никого не провоцировала, просто была удивлена, — мне этот профессор уже не нравился.

— Вам по три внеочередных дежурства и по сто часов на каждого в космосе в группе по очистке, — трехглазый проигнорировал все наши реплики и обратился к парням-бакайцам. Их аж перекосило от услышанного наказания.

— Но моя рука? — заныл пострадавший.

— Даю на восстановление двое суток. И можете мне не рассказывать, что у бакайцев кости срастаются дольше, — обрубил нытье на корню долговязый. — Свободны! — нажал кнопочку, чтоб дверь открылась и троица могла покинуть кабинет. — Теперь ты! — и трехглазый тыкнул в меня пальцем, а я сжалась вся от этого жеста. — Первое и последнее предупреждение…, — гуманоид еще не успел закончить фразу, как его перебил бакаец.

— Но, директор Ток, она сломала руку, напала на курсанта, — он пытается прогнуть трехглазого аргументами. — И вы после этого всего лишь выносите ей предупреждение? Это дискриминация бакайцев в самой престижной академии. Я так это все не оставлю! — кудахчет профессор Вей.

— Профессор, вы сейчас меня перебили? Мне не показалось? — и директор смотрит на бакайца, а тот замолкает, хотя планировал еще что-то сказать. — Если вы захотите раздуть скандал из этой ситуации, то, прошу вас, не забывайте, кто поручился за эту самку и в каком свете предстанете вы и ваши студенты, с которыми справится даже самка землянка, которая явно имеет дефицит веса и силы. В этом случае будет вполне логичным вопрос, что здесь делают бакайцы, если они настолько немощны и слабы. Советую вам, профессор, оставить все как есть и забыть об этой ситуации. И дать мне возможность самостоятельно разобраться без вашей помощи, — директор замолчал, а я поняла, что у меня снова побежала капелька пота по спине. Так испугана его тоном. Что-то такое он вложил в свой голос, отчего мне просто становится страшно. Неконтролируемый ужас какой-то у меня в крови, не иначе. — Девушка освобождается от сдачи экзаменов и попадает в ваше распоряжение, адмирал, — и директор посмотрел на здоровяка.

— Меня? — вот тут адмирал Фирс обалдел от такой новости. — А если самка против?

— Но как вы можете принять ее без экзаменов! Это нарушение всех мыслимых правил! — снова влез бакаец. Вот же неугомонный какой.

— Я директор этой академии, или вы забыли? — и взгляд такой, что даже если кто-то что-то мог забыть, он тут же вспомнит даже то, что и не знал. — Не мне вам говорить, профессор, кто выступил третьим поручителем этой самки, — и возникла многозначительная пауза. Видимо, кто выступил третьим поручителем, знали все, кроме меня. Ладно, с первыми двумя еще понятно — это Коста и Максимус. А вот кто третий? Любопытно, однако. — Так что закроем эту тему. Она поступает в распоряжение адмирала, зачисляется на курс штурмовиков и будет обучаться по индивидуальной программе. Все свободны, — директор нажал кнопочку, и дверь открылась. Первым выскочил из кабинета бакаец, что-то возмущенно ворча себе под нос. Затем вышел адмирал, и затем я вышла на ватных ногах. Замыкал процессию Роб, за которым закрылась дверь, словно ее там и не было.

— Ну что, добро пожаловать! — адмирал усмехнулся, а я задрала голову, чтобы рассмотреть его выражение лица. Все же мне казалось, что он не в восторге от такого “подарочка”.

— Спасибо, — промямлила, так как готовилась ко всему что угодно, но не к такому поступлению.

— Иди за мной. Покажу, где крыло штурмовиков, — скомандовал мужчина и пошел по коридору, широко шагая. Я еле поспевала за хармитом, а если точнее, я вообще за ним не успевала, практически бежала за ним следом.

— Физическую форму надо подтянуть, — хармит немного повернул голову в сторону и посмотрел на меня, усмехнувшись. А может, мне показалось, так как это было настолько мимолетно, а я все-таки не имела возможности глазеть, надо было поторапливаться. — Сделаю тебе наставником капитана Кириса, он тебя быстро в форму приведет, — на этих словах я, признаться, встрепенулась. Кирис здесь? Хотя чему я удивляюсь? Конечно здесь! У меня внутри все заволновалось, словно я сейчас его увижу. — Куда же тебя определить? Сама понимаешь, у нас тут до тебя самок не было. И комнат для них не имеется. А селить тебя с парнями будет …, — мужчина замялся, подбирая слова, и, видимо, не получилось. — В общем, смотри, Яна, интрижки с преподавателями запрещены категорически. Выгоню и не посмотрю, кто твой поручитель, — пригрозил мне адмирал, а я посчитала уместным спросить его об этом. Вроде не с бухты-барахты. Он сам тему поднял.

— А кто мой поручитель? — мы как раз остановились около лифта, и мужчина даже склонился ко мне, чтобы, вероятно, внушение выглядело более убедительным.

— А то ты не знаешь? — и хармит покачал головой, типа я дурочку ломаю. — Ладно, придумал, с кем тебя поселить. Идем.

Мы зашли в лифт, и мужчина нажал какой-то нижний этаж.

— Штурмовики проживают на одном из нижних этажей станции, чтобы быть ближе к ангару с штурмовыми кораблями. Штурмовые корабли бывают… — адмирал повернулся и посмотрел на Роба.

— Это что? — и робот встал позади меня, а я не собиралась давать его в обиду.

— Мой робот, — и попыталась прикрыть его еще сильнее, но я все-таки худенькая, да и лифт не давал таких маневров.

— Не положено! — слова прогремели на всю кабину.

— Согласно пункту 28 правил эксплуатации роботов: если робот-помощник установил связь “гуманоид-робот”, то не возбраняется его нахождение в вышеуказанном учебном заведении, — вдруг вынырнул Роб из-за моей спины и высказался. А у адмирала глаза полезли на лоб и рот от удивления открылся.

— Вот, — и я кивнула, подтверждая слова Роба. Но от греха подальше задвинула его к себе за спину.

— Еще робот-помощник меня правилам академии не учил! — прогремел мужчина. И как раз в это время открывается дверь лифта, и мы оказались перед группой курсантов. Адмирал выпрямился и громко продолжил: — Это хорошо, что робот будет с тобой и сможет тебе подсказать все и помочь в обучении. Тебе многое придется наверстывать, так как фактически тебя зачислили сразу на третий курс, а мы здесь уже и штурмовиками управляем, и на дежурства заступаем, и на практику скоро отправимся, — хармит прошел со мной мимо растерянных курсантов, и те лишь проводили нас недоуменным взглядом. Я усмехнулась тому, как мужчина в воздухе переобулся, и вот уже не ругает он меня за робота, а рассказывает и даже хвалит.

Мы шли по коридорам корпуса, определенного под общежитие. Двери комнат располагались друг напротив друга на довольно приличном расстоянии, из чего складывалось впечатление, что комнаты внутри должны быть просторными. Все же я попала в высокотехнологичный современный мир, и не очень хотелось жить в стесненных спартанских условиях. Да, вот такая я вот нелогичная. Поступаю в военную академию, где обучаются одни мужчины, но при этом хочу комфорта.

— Вот. Тебе сюда, — мужчина открыл своим ключом-чипом дверь в комнату. Это оказался трехкомнатный блок. Мы попали в общую комнату, а направо и налево были две комнаты. — Твоя правая, — махнул рукой адмирал.

— А слева кто живет? — и, словно услышав мой вопрос, из левой комнаты вышел хармит. Он был в одних боксерах, и я с любопытством рассматривала практически обнаженное худощавое мужское тело. Жаль, он спиной не повернулся. Мне было очень уж интересно, откуда у них там хвост произрастает. Хотя если предположить, что наши анатомии схожи, то, скорее всего, из того места, где у человека копчик.

— Оденьтесь, курсант Одри! — скомандовал мужчина, и парень сделал шаг назад в комнату, так и не повернувшись к нам спиной, а я так ждала. Вообще, когда напряжение спало и вопрос с моим поступлением решился так неожиданно, у меня, видимо, начался откат, который выглядел в странно приподнятом настроении и шальных, а может быть, даже дерзко-развратных мыслях. Например, пока шли по коридору, я смотрела на подтянутый зад своего провожатого и думала, как он выглядит без одежды. Даже дыхание сбилось, когда мужчина остановился и посмотрел на меня строго и даже головой покачал. Именно тогда я и вспомнила, что Максус рассказывал мне о невероятном обонянии хармитов. Так как они не совсем разумные гуманоиды, вернее, очень разумные, но в них есть что-то от звериной сущности. Я пыталась отвлечься и подумать о чем-то нейтральном, но тут вот этот парнишка в одних трусах нарисовался.

— Иди сюда, — мужчина подозвал меня к себе и, придержав за плечи, дал сканеру считать данные с моего лица.

— А робота? — я думала, его тоже надо как-то поставить перед сканером.

— Я уже подключился к данным комнаты. Скоро сюда доставят твои вещи, не волнуйся, — успокоил меня Роб и внимательно посмотрел на меня, словно в попытке считать мое состояние. Я лишь кивнула, сама не понимая, на что соглашаясь. В какой-то момент по телу разлилось спокойствие, и нервное возбуждение схлынуло.

— Умный робот. Сразу видно, что это модернизация Максуса, — заметил адмирал.

— А вы знакомы с Максусом? — тут я поняла, что так и не попрощалась со своими благодетелями, не сказала “спасибо”.

— Да, он учился у меня на факультете, — отозвался как-то нехотя мужчина. — Но, видишь, штурмовиком не стал. Его еще на пятом курсе приметил командор Диар, и, дождавшись формального окончания академии, тот ушел к нему адъютантом, — мужчина улыбался, вспоминая былое. — Так, курсант Майорова, комната на тебя ориентирована, проблем не будет. Хочу предупредить, и отнесись к моим словам серьезно: парни у меня на курсе серьезные и самок давно не видели. У нас есть, конечно, тренажеры, чтобы снять напряжение. Но с живой самкой не сравнить, — я понимаю, что у меня уши начинают краснеть и гореть. — Будь осторожна, в общем, — я так и не поняла, что конкретно хотел сказать мне адмирал. Вернее, о чем он говорит, я-то поняла. Нужно быть вообще тупой, чтоб не понять. А вот что именно, я не поняла. Но смущение взяло верх, и я не стала уточнять и переспрашивать. Мужчина повернулся к выходу, но вдруг вспомнил что-то. — А, и завтра мы отправляемся в патруль. Так что вещи можешь не распаковывать. Тебе необходимо получить всю остальную форму, а робот пусть подгонит ее под тебя. Не уверен, что у нас найдутся такие маленькие размеры, — и мужчина собрался выходить, когда я его окликнула.

— Адмирал, можно вас попросить кое о чем? — я не могла просто уже молчать и должна была как-то пресечь это шовинизм.

— Да, курсант Майорова, — адмирал с удивлением ждал мою просьбу.

— Не называйте меня самкой. Я девушка, женщина, но не самка, — мужчина лишь кивнул, никак не ответив. Он вышел, как раз когда открылась дверь в соседнюю комнату и оттуда вышел уже полностью одетый, я бы даже сказала, в парадную форму, курсант Одри. Парень удивленно уставился на меня, потом на закрывшуюся дверь за адмиралом и опустил плечи. Оказывается, он до этого практически по стойке смирно стоял.

— Адмирал ушел? — парень прошел в комнату и плюхнулся на диван, расстегнул пуговицы кителя на шее.

— Ну да, — я с любопытством смотрела на парня. Он что, думает: адмирал спрятался где-то за тумбочкой? С его габаритами это невозможно, даже если мужчина будет прятаться за шкафом, и то не факт, что выглядывать не будет.

— Ты че встал? Проходи, садись, — парень включил экран на стене. Я с любопытством посмотрела в местный телевизор. Прошла и села на соседнее кресло, опасаясь почему-то садиться к парню на диван. Роб засуетился, пошел осматривать комнату, которая будет служить мне спальней. Хозяйственный у меня робот, однако. — Меня Матиас зовут, но все зовут меня Мати. А тебя? — парень был настроен дружелюбно и смотрел с любопытством. — Прости за вопрос, знаю, это не корректно, но какой ты расы?

— Я землянка. и зовут меня Яна Майорова, — представилась, но никак не ожидала реакции, которая последовала следом.

Парень вскочил, заметался по комнате и выскочил в свою комнату. Я подождала какое-то время, но парень не возвращался. Я уже хотела уйти к себе в комнату, так как доставили мои вещи, и Роб хотел собрать сумку для завтрашнего патруля. Раз адмирал сказал, что можно не разбирать вещи, значит, патрулирование предполагается длительное. Но вот так уйти, даже не попытавшись выяснить, что с моим новым соседом произошло, я не могла. Поэтому осторожно постучала в дверь комнаты Мати, и та сразу же отъехала в сторону.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

В комнате было все скромно и по-спартански. Шкафы для вещей, кровать, стол, стул со спинкой, иллюминатор и дверь, видимо, в уборную. Парень сидел на кровати, обхватив голову руками. Он скинул китель, который лежал рядом на постели. Я осторожно взяла китель, повесила его на спинку стула и села рядом с парнем.

— Что с тобой? — попыталась заглянуть в лицо пареньку, но тот резко выпрямился и посмотрел на меня так, словно я его обидела чем-то.

— Ты не поймешь! — огрызнулся Мати и, вскочив, заметался нервно по комнатушке. Он схватил китель и повесил в шкаф, хотел снять брюки, но посмотрел на меня и передумал.

— Объясни, — попросила я парня.

— Это сложно, — замялся мужчина. Чувствовала, что он хочет мне рассказать, но что-то его останавливает.

— Ну ты попробуй. Что ты теряешь? — пыталась уговорить парня.

— Ты самка, — ответил Мати.

— Я девушка! Сам ты самка! — все желание наводить мосты в отношениях с соседом по комнате отпали, и я, встав, вышла к себе, где меня уже ждал Роб.

— Идем за формой, — предложил робот. Пока я там топталась у соседа, он навел порядок у меня в комнате. Она была совершенно типовая: такой же шкаф, кровать и стол со стулом, как и у Мати в комнате. Я открыла дверь в санузел. Очистительная кабинка и унитаз. Да, о настоящем душе здесь остается только мечтать. Ну да ничего, привыкну.

— Я с Костой и Максусом не попрощалась, — вспомнила.

— Секунду, я имею на этот счет указания, — Роб вывел голограмму Косты и Максуса. Оказывается, они оставили мне сообщение. Им доложили о случившемся. Это я про сломанную конечность бакайца и про то, что я поступила и определена сразу на третий курс штурмовиков. Они оба поздравили меня и пожелали удачи. Мысленно я пожелала им, чтобы они нашли Машу, а сама вспомнила про Дашу. На душе стало так паршиво, что хоть волком вой. И я попросила Роба передать им мою благодарность.

Настроение скатилось к минусовой отметке. И мы с помощником отправились за формой. Дорогу показывал, естественно, робот, который уже загрузил себе все в свой умный мозг.

— Я хотела спросить, — я замялась, не зная, как сформулировать мысль. Да и по коридору сновали гуманоиды, которые бросали на нас заинтересованные взгляды. — Там… ты как-то успокоил мое …либидо, — я подобрала наконец-то слово.

— Да, — подтвердил робот.

— Как ты это сделал? — я посмотрела на него с любопытством.

— При помощи чипа и нашей связи, — получила интересный ответ.

— И теперь ты можешь создавать мне настроение? — я испугалась немного. А если моего чудесного Роба замкнет или коротнет? И вместо успокоительного эффекта будет возбуждающий? Я тут что, на первого встречного гуманоида полезу, как сука в течке.

— Нет, это была вынужденная мера. У тебя после стрессовой ситуации произошел гормональный всплеск, — объяснил мне робот.

— Но раньше такого не было, — я точно помнила, что на Земле мне доводилось нервничать, и не раз. И после этого не было такого невероятного, жгучего желания.

— Это бакайцы. Когда пытались реанимировать твою репродуктивную систему, немного изменили твой гормональный фон, — поведал помощник, а я резко остановилась.

— Что? — для меня это было новостью и очень неприятной. Я еще сильнее стала ненавидеть эту расу. — Почему мне об этом никто не сказал?

— Потому что не было прецедента с сильным стрессом. А когда он возник, я уловил что-то не соответствующее твоему привычному состоянию и отправил информацию доку. И он прислал ответ и посоветовал применить успокоительные модуляции, используя нашу связь, — рассказал мне все Роб.

Я шла по коридору и переваривала полученную информацию.

— И что получается, у меня теперь после стресса будет дикое желание занятся сексом? — проговорила еле слышно, чтобы меня не услышали окружающие.

— Не каждый раз. Со временем стресс должен будет усиливаться, чтобы вызвать такое желание, но да. Бакайцы думали, что так смогут вернуть репродуктивным органам активность, — пояснил собеседник.

— Сволочи! — сквозь зубы прошипела, высказывая свое отношение к полученной информации.

За беседой с Робом я не заметила, что мы пришли на какой-то склад. Я ожидала увидеть кладовщика, который будет ворчать, что его побеспокоили, ведь он занят очень важным делом. Или что там обычно ворчат кладовщики. Но все было значительно проще. Роб нашел ячейку, соответствующую моему имени, меня отсканировали и спустя минут двадцать мы шли обратно с вещами. Помощник обещал все подогнать по размеру. А насчет обуви уведомил, что заказал еще парочку ботинок моего размера, но они прибудут позже. К концу нашего патруля. Меня удивило, откуда он знает продолжительность моей отлучки со станции. Но он объяснил, что обычно в период вступительных экзаменов станцию стараются очистить от курсантов, отправляя их на практику или в патрули. Меньше вероятности, что произойдет какой-нибудь форс-мажор. С какой-то стороны это было даже разумно, но все равно, как по мне, немного странно. Мне вообще все казалось странным. Так что я не стала заострять на этом внимание.

Мы подошли к моей комнате, и я удивленно уставилась на двоих парней, что стояли под дверью.

Я подошла и вопросительно взглянула на них. Они осматривали меня с ног до головы, словно я вещь на базаре. Не задавая вопросов, придвинулась к двери, но хармиты перегородили мне дорогу.

— А мы не могли поверить, что адмирал взял на курс самку, — один из парней снова окинул меня презрительным взглядом.

— Проверили? — я поджала губы. Ох уж это определение — “самка”. Начинаю ненавидеть это слово.

— Ну так не скажешь, конечно. Костюмчик широк, надо снять и убедиться, — ответил второй, а у меня по спине пробежал холодок. В коридоре никого не было, кроме нас и моего робота. Но он не боец.

— Мне это неинтересно, пропустите, — я не нашлась что ответить. Такая наглость и прямолинейность ставили в тупик. Хармиты разошлись в стороны, пропуская меня. С поднятой головой подошла к сканеру. И это было моей ошибкой.

Дверь открылась, считав мою внешность, и я даже успела сделать шаг вперед, когда меня толкнули в спину. По инерции влетела в комнату. Хотела возмутиться и обернуться, но меня скрутили слишком быстро. Один хармит держал мои руки за спиной, больно выкручивая, второй быстро расстегнул молнию на комбинезоне и дернул его вниз, а первый перехватил мои руки, чтобы снять с меня одежду. Боковым зрением вижу, что дверь закрылась, но Роб успел шмыгнуть в помещение.

Парни замешкались, запутавшись в моей одежде. А я попыталась этим воспользоваться. Руки за спиной, ноги спутаны моим же комбинезоном, но у меня же есть голова. Шагаю назад, поближе к хармиту, что держал мои руки, и с силой ударяю его затылком. Его хватка ослабевает, и мне удается выдернуть руку и ударить того, что сзади, локтем. Но, сконцентрировавшись на втором парне, я забыла про первого. Он схватил меня за футболку и дернул на себя, пока второй хармит приходил в себя.

Звук рвущейся ткани и вот уже моя футболка разорвана на груди, а я не могу дать отпор, так как запуталась в штанинах, и меня перегибают через подлокотник дивана. Брыкаюсь, дергаюсь, но я крепко спеленута. Руки моей футболкой, ноги штанинами комбинезона. И вот и второй парень пришел в себя.

— А самочка оказалась норовистой. Мне так даже больше нравится, — хармит, которому я ударила затылком по носу, вытер с лица кровь рукавом и, зло сверкая глазами, шагнул в мою сторону, на ходу расстегивая молнию своего комбинезона. Зажмурилась. Чувствую руки на теле. Звук рвущейся ткани сообщил мне, что от белья меня бесцеремонно избавили.

— И вы еще себя самцами называете! — я могла лишь ругаться и кричать. Но кто бы меня здесь услышал. — Вы жалкие ничтожества!

— Заткнись! — попытался успокоить меня первый.

— Ничего вы не стоите, ничтожества! — успела только это проговорить, как хвост одного из хармитов обвился вокруг моей шеи и, опутав, сжал горло. А я не могла вдохнуть, открывала рот и хватала воздух. Перед глазами все плывет, и я понимаю, что вот-вот потеряю сознание.

В глазах темнеет, и я не осознаю, откуда пришла помощь. Парни разлетаются в разные стороны, а меня отшвыривают за диван. Ощутимо ударяюсь попой. Пытаюсь надышаться и справиться с головокружением, а затем натянуть на себя комбинезон. Из-за этого я просто не вижу, что происходит. И когда, опираясь на диван, выглядываю из-за спинки, у меня удивленно вытягивается лицо. Несостоявшиеся насильники валяются около входа, а в центре комнаты стоит Мати. Я то ли икнула, то ли ойкнула, на что мой сосед обернулся. От неожиданности с размаху шлепнулась на пол. Лицо соседа искажено: заострившиеся скулы, оскал и торчащие клыки, а зрачки вытянуты. Они стали скорее похожи на звериные. Как и весь его внешний вид.

— Пшли прочь, животные! — рявкнул Мати. Вздрогнула. Дверь открылась. Это уже мой Роб подсуетился, и парни выскочили из комнаты.

Ошарашено смотрела на своего соседа, а тот, убедившись, что парни покинули комнату, как-то сразу сдулся. Плечи словно опустились, и осанка снова стала немного сутулой, как и была раньше. Мужчина встряхнулся, как животное, вышедшее из воды, и обернулся на меня. Шагнул ко мне и, наклонившись, подал руку. Передо мной был прежний Мати, который расстроился, что я самка, и не хотел объяснять ничего.

— Что ты такое? — вопрос сорвался с губ и прозвучал, мягко говоря, грубо. Но парень и не думал обижаться, а лишь как-то грустно усмехнулся.

— Хармит, — ответил парень, одним рывком поднял меня на ноги и усадил на диван. — Только со слишком активным зверем внутри, — добавил парень. — Думаю, это не последний раз, когда на тебя нападут из-за угла. Так что или учись давать отпор, или выбери себе сильного покровителя, — Мати направился в свою комнату, а меня затрясло. До меня только сейчас дошло, что только что могло произойти в моей же комнате. Этот мир неоднократно показывал себя с оборотной своей стороны, но, видимо, и этот раз был не последним.

— Спасибо, — выдавила из себя, чувствуя, что меня знобит.

Парень резко развернулся, находясь уже у своей двери, и порывисто подошел ко мне. Я шарахнулась, но он подхватил меня на руки и усадил к себе на колени. Он начал растирать меня через одежду, но озноб все усиливался. Не знаю, что за странная реакция у моего организма на стресс. То секса хочу, то мерзну, словно меня вынули из ледяной воды. Мати поставил меня на ноги, и я удивленно смотрела за тем, что он делает. А он расстегнул и так сильно пострадавший комбинезон. Снял с меня ошметки футболки и белья и, подхватив обнаженную на руки, понес к себе в комнату. Я пыталась что-то возразить, возмутиться, но он лишь строго посмотрел. Пришлось закрыть рот. Занес меня в свою комнату и уложил на свою постель. Судя по тому, что он был в обычных домашних штанах и футболке, и тому, что постель была разобрана, Мати собирался ложиться спать. А может, уже и спал.

— Ты услышал драку? — я стучала зубами, пока спрашивала. Парень укладывает меня на свою постель, укутывая одеялом и нажимая какие-то кнопочки на табло в своей комнате.

— Нет, здесь очень хорошая шумоизоляция. Меня позвал твой робот, — бурчит себе под нос парень.

Настроив температуру в комнате, Мати вдруг снял с себя футболку и штаны и лег рядом со мной, забравшись под одеяло. Я напряглась, словно струна, ожидая каких-то поползновений с его стороны, но он лишь прижал мое голое тело к себе.

— Спи. Завтра рано вставать, — снова буркнул мужчина и закрыл глаза. Я немного удивленно посмотрела на него, но не стала возражать. Все-таки он меня спас и сейчас пытается согреть. Я была уверена, что не усну до утра, так как не привыкла спать с кем-то. Тем более когда меня так интенсивно обнимают. Но, несмотря на мои опасения, я согрелась спустя какое-то время и практически сразу же и уснула.

Я проснулась. Мне было так уютно и хорошо в крепких объятиях. И это меня удивило. Я любила спать в позе звезды. Всегда мне все мешало, а сейчас я прижималась к парню, которого знала без году неделю. Да какую неделю? День!

Мати потерся о мою макушку щекой, и это было так мило, что мое сердце дрогнуло. Да, я хотела сказать спасибо за этот спокойный сон в уютных объятиях, за вчерашнее спасение. И мне плевать, что он назвал меня самкой, как и другие. Он явно вкладывал в это слово другой смысл. Не тот, обидно-унизительный, что имели в виду те студенты-бакайцы или эти хармиты. Я сама вывернулась в его руках и, руководствуясь каким-то непонятным порывом, поцеловала парня. Сперва он, сонный, не понимал, что происходит, но как только до конца проснулся, перехватил инициативу.

— Ты уверена? — мужчина отстранился и посмотрел внимательно на меня. — Я не тот, чье покровительство будет тебе полезно, — добавил Мати.

— Да пошел ты! — я хотела стукнуть его от досады и злости. Он воспринял мою ласку как плату за заступничество. В общем, стойкое чувство продажности засело внутри.

— Прости, прости, — видимо, Мати понял, что не то ляпнул и не в то время, и снова накрыл мой рот своими губами, не давая возможности продолжить негодовать. Я хотела возмутиться, ругаться. Но страсть, которую столько времени я заталкивала куда-то далеко внутрь себя, возмутилась и отключила голову. А доводы разума и нравственности засунула куда-то, куда обычно посылают в пылу ссоры.

Я прижимаюсь обнаженным телом к мужчине и чувствую его возбуждение. Стыд и стеснение остались где-то там, потом буду стесняться и смущаться. А сейчас я просовываю руку под ткань белья и обхватываю рукой горячую нежную плоть. Мужчина охает от моих действий и замирает на мгновение.

— Мне прекратить? — это скорее вопрос с подвохом, и я с хитринкой во взгляде смотрю на парня.

— Нет, — на выдохе произносит мужчина. — Продолжай.

Я и продолжила, плавно двигая рукой по горячему стволу, а хармит с еще большим ожесточением припал к моим губам. Чувствую, как его плоть пульсирует и наливается еще сильнее. Я стягиваю с него мешающее белье и откидываю одеяло. Хочу видеть все, что сейчас между нами происходит. Мужчина откровенно любуется мной. И этот взгляд… Он дает такое ощущение власти. Я себя такой красивой и желанной никогда в жизни не чувствовала. Даже забыла про шрамы на животе, про бакайцев с их опытами. Я была самой собой.

Переворачиваю хармита и оказываюсь сверху, а он берет в руки мою грудь, поглаживая, оттягивая и пощипывая соски. Жар затапливает низ живота, и я сама подставляюсь под откровенные ласки Мати. Он садится и обхватывает губами мой сосок, а руки жадно гладят меня по спине и бедрам. Мгновение, и уже я оказываюсь на спине, а мужчина припадает к влажным складочкам. Меня выгибает от удовольствия. Не могу сдержать стоны наслаждения и хватаю парня за волосы, прижимая к себе. Он обхватывает клитор губами. Стрелы удовольствия простреливают. Не могу, а самое важное, не хочу терпеть. Хочу его в себе. Так, чтобы искры из глаз.

— Как вы предохраняетесь? — на выдохе спрашиваю вопрос на злобу дня. Все же, каким бы сейчас желеобразным у меня не был мозг, но о контрацепции он мысль мне подкинул.

— От чего? — Мати удивленно уставился на меня. И приподнялся на руках, прокладывая дорожку из поцелуев снизу вверх, от живота к шее. И в итоге замер, упершись членом в мои складочки.

— От болезней, — хотела добавить про беременность, но вовремя вспомнила, что мне-то как раз это не грозит. Я по вине этих наемников с кислотной кожей детей иметь не смогу никогда.

— В младенчестве прививки делаем. Ты уверена, что сейчас хочешь об этом поговорить? — и мужчина опустил взгляд вниз, где во влажные складочки упирается его возбужденная плоть.

— Да от болячек, которые при сексе передаются, как предохраняетесь? — раздражение от неудовлетворенности и бушующей страсти в крови душит и заставляет быть грубой.

— Нет у нас таких, — ответил мужчина и одновременно подался вперед, проникая, растягивая и заставляя забыть от эмоций свое имя и где я.

Закрыла глаза и отдалась на волю ощущениям. Возбуждение то нарастало, то ослабевало, а я сжимала ткань простыни, не находя себе места. Толчки, сильные, глубокие, выбивали дух. И в какой-то момент Мати ускорился. А я поняла, что вот сейчас, в это мгновение, я рассыплюсь на кусочки, на осколки и собрать себя уже не смогу. Резкие, рваные движения, и я распахиваю глаза от невероятного, ни с чем не сравнимого оргазма. Читала, как его описывают в книгах. Ну так вот, это не идет ни в какое сравнение с тем, что описывают. Несмотря на мой расфокусированный взгляд, я вижу, что Мати снова стал похож на зверя. Снова клыки выпирают, скулы заострились и взгляд с продолговатыми зрачками. Но сейчас он не пугает меня. Сейчас это кажется таким правильным. Пара толчков — и мужчина тоже приходит к финишу, уткнувшись в изгиб моей шеи, шумно вдыхая воздух.

Лежу и думаю. Что ж я натворила! Или у меня гормоны взыграли, или я просто похотливая самка, как меня все тут и называют.

— Жалеешь? — Мати словно почувствовал мое состояние.

Я молчала. Врать не хотелось, а правда была обидной.

— Можешь не отвечать, и так понятно, — парень словно и не обиделся на мою реакцию. — Не переживай, все останется между нами. Никто не узнает.

— Мати? — позвала парня, который прикрыл меня одеялом, а сам встал и начал в спешке собирать вещи в сумку. У него же нет суперорганизованного робота-помощника, который все продумает и обо всем позаботится, который и вещи соберет, и на помощь позовет.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Что? — парень удивленно обернулся. Он словно не ожидал, что я захочу поговорить.

— Почему эти парни так себя повели? — я не стала говорить о том, что между нами произошло.

— Они считают тебя самкой. А значит, пригодной лишь для совокупления и вынашивания потомства. Уж слишком долго на нашей планете так относились к женским особям, — ответил Мати, по-прежнему скидывая вещи. Все же я ошиблась, полагая, что его не задела эта ситуация. Просто он умел скрывать эмоции, лишь движения были порывистыми, и глаза все отводил в сторону. Я села на кровати и поймала его за руку. Парень замер. Потянула его, и хармит сел рядом со мной на кровать.

— И ты тоже? — почему-то мне был важен ответ парня.

— Моя мать сбежала от отца, как только ей представилась такая возможность, — вдруг ответил парень и посмотрел на меня таким взглядом, что у меня ком в горле встал. И я себя такой тварью почувствовала.

— Извини, — честно, я не знала, что надо говорить в таких случаях. И надо ли.

— Когда я тебя увидел сперва, то реально принял за парня. Думал, что наконец-то и у меня сосед появится, и парни с курса перестанут от меня шарахаться. Когда было перераспределение на курс, я попал в штурмовики, потому что так сказал отец. Я хотел быть дипломатом, но мое мнение никто не спросил. Естественно, об этом узнали парни, и соседа мне не нашлось. А когда понял, что ты самка, — меня перекосило от этого слова. — Прости. Когда ты сказала, что ты девушка, то понял, что меня будут сторониться еще сильнее. Все подумают, что я слабак, что со мной поселили самку, — путанно пытается объяснить парень, нервничая.

— Даже после вчерашней стычки? — я не понимала ход его мысли. У них тут какие-то мужские тестостероновые игры, в которых я ни черта не смыслю. Но одно я все же уяснила. Что хармиты, что бакайцы не считали женщину разумным существом. Так, простите, дырка. Без мозгов и желаний. И кто первым ее пометит, тот в эту дырку тыкаться и будет. Даже мерзко и противно стало от осознания реалий этого мира.

— Да о ней никто не узнает, — усмехнулся Мати.

— Ты во время драки и вот сейчас, когда мы…, — я не подобрала слова и просто пропустила его. — В общем, у тебя там вампирские клыки были, и глаза стали такими необычными, — я ругала себя за свое косноязычие.

— Мы, хармиты, имеем две сущности, — пожал плечами парень.

— Ну это я знаю, меня готовили к вступительным экзаменам. Только я так и не поняла: вы что, в зверя перевоплощаетесь? — я вспоминала все фэнтези книги, что читала до этого на Земле. Неужели и у них так?

— Нет конечно. Просто в сильные эмоциональные моменты животная часть нас преобладает над разумной. Мы в такие моменты живем инстинктами, — отвечает Мати, развеселившись от моих вопросов. Смущение и неловкость исчезли на какое-то время, но могли вернуться в любой момент. — У нас и истинные пары есть. Но это все древние легенды и сказки, что малышам перед сном рассказывают, — добавил Мати нереальности своему рассказу.

— Прям истинные? — я с любопытством уставилась на соседа.

— Да, но я ни про одну такую пару не слышал, — рассмеялся Мати моему искреннему удивлению.

Вдруг нашу милую беседу прервал неприятный звук то ли рожка, то ли звонка. Я испуганно огляделась по сторонам.

— Сигнал подъема, — объяснил все Мати. — Пора собираться.

— Да. Извини, я тебя совсем заболтала, — я смутилась, и снова возникла та самая неловкость.

— Все хорошо, — улыбнулся парень. — Не переживай, я никому ничего не скажу и уважаю твое желание, — хармит встал и вышел в туалетную комнату. А я осталась сидеть на кровати, так и не понимая, какое мое желание он там уважает. Пока не вспомнила, что просила его сделать вид, что между нами ничего не было. Второй, более громкий звук звонка заставил подскочить и в чем мать родила рвануть к себе в комнату.

Роб сделал вид, что ничего сверхъестественного в том, что я ношусь голой по комнате нет. Я занеслась в туалетную комнату и включила функцию очистки, сунула в рот очистительные капы и замерла, дожидаясь окончания цикла. Думать ни о чем не хотелось, и я просто попыталась настроиться на грядущий день. Полагаю, фурор от новости, что я самка и буду учиться на факультете штурмовиков, стоит ожидать именно сегодня. Значит, шуток и не шуток будет сказано в мой адрес немало. Цикл очистки закончился, и я шагнула из капсулы, которая напоминала душевую кабину. На полочке уже лежала стопочка одежды. Белье и комбинезон, который за ночь Роб умудрился подогнать по фигуре. Бросила на свое отражение оценивающий взгляд. Облегающий комбинезон не оставлял сомнений в моей половой принадлежности.

Я вышла из туалетной комнаты немного взволнованная.

Роб водрузил на себя сумку, и мы шагнули в общую комнату. Мати тоже был готов, и мы практически одновременно вышли из своих комнат.

— Иметь робота-помощника очень удобно. Теперь тебя точно за парня никто не примет, — заметил хармит, задержав взгляд на моей филейной части.

— Видимо, он перестарался, — я чувствую, что щеки загорелись от смущения.

Мы прошли по коридорам и вышли в большой ангар. Я почему-то думала, что сперва будет завтрак, но, видимо, на такие мелочи никто не разменивался.

— Я приготовил вам энергетические батончики, — тихо произнес Роб, пока я отгоняла мысли о завтраке. Удобно иметь своего робота-помощника, который практически мысли даже твои читать умеет.

— Итак, сегодня мы отправляемся в экспедицию, — так начал речь адмирал. — Она не для того, чтобы убрать вас с корабля, и вы не путались под ногами, а является исследовательской. Поэтому вместе с нами отправятся ученые из корпорации Хармы, — гороподобный хармит расхаживал перед нами из стороны в сторону, а я боялась пропустить что-то важное. Я вообще старалась подавить в себе чувство страха, которое то и дело хотело накрыть меня с головой.

У нас за спиной в шахматном порядке стояли небольшие космокорабли. Форма кораблей меня удивила: торпедообразные, с небольшими крыльями. Сверху прозрачный корпус позволял рассмотреть два кресла, расположенных одно позади другого. Так как нас выстроили спиной к истребителям, как их назвал Роб, то рассмотреть корабли было невозможно.

— Часть из вас отправится на штурмовиках, часть на патрульных кораблях. Ученые прибудут на место позже, когда мы оборудуем лагерь, — рассказывал адмирал. И вдруг посмотрел на меня. — Курсант Майорова летит на штурмовике вторым пилотом, — если до этого стоял небольшой гул и все курсанты обсуждали шепотом предстоящую экспедицию, то сейчас воцарилась гробовая тишина. Я кожей ощущала на себе взгляды парней. Любопытство, интерес, но в большинстве своем недовольство были отражены на лицах курсантов.

— А кто основной пилот? — раздался выкрик из начала строя, где были выстроены хармиты. В большинстве своем высокие, статные, красивые парни, которые смотрели на меня как на букашку. Ну правильно, я была для них чем-то неполноценным. Думаю, к домашним питомцам и то они испытывают больше положительных эмоций, чем к женским особям в целом.

— А тебя это так волнует, Харис? — адмирал смотрел на парня, которого я сразу же узнала. Он был одним из вчерашних нападавших.

— Я с ней не полечу! — отозвался второй из нападавших. — Давайте еще кусак вторыми пилотами сделаем? Они ничем не лучше самок, — продолжил подпевала Хариса.

— Вы оба отстранены от экспедиции! Можете с вещами возвращаться в свои комнаты, — слова адмирала повисли в воздухе.

— Вы нас отстраняете от экспедиции из-за самки?! — взвился Харис и зло сверкнул глазами в мою сторону, а мне захотелось спрятаться. Столько ненависти и злости было в его взгляде.

— Нет. От экспедиции вы отстранены за неуважительное отношение к одному из курсантов, — адмирал наступал на парней, но те старались держаться и не пятиться. — А вот за нарушение дисциплины и нападение на курсанта я подал прошение о рассмотрении вопроса о вашем отчислении. Если вы думали, что ваши вчерашние шалости остались для меня секретом, то вы плохо меня знаете, — адмирал встал перед двумя хармитами и подбоченился. Парни хоть и были высокими и статными, но против горы мышц в лице адмирала выглядели подростками перед взрослым дядькой.

— Да вы знаете, кто мой отец?! — лицо Хариса исказила гримаса. Губы сжались в тонкую полоску, и он постарался придать взгляду высокомерия, но выглядело все со стороны очень жалко.

— Знаю. И как представителю правительства, думаю, ему будет стыдно за своего сына, что позорит своего отца и политику, которую он продвигает. Напомни мне, не твой ли отец продвигал проект отмены рабства и уравнения граждан Хармы в правах? — мужчина смотрел в упор на парня, а тот губу прикусил от досады.

— Но она не гражданин! — выкрикнул подпевала Хариса.

— Она первая гражданка планеты Хармо, Маркус, — и руководитель штурмовиков сурово посмотрел на этого самого Маркуса. Здесь даже у меня челюсть отвалилась, не то что у всех парней, которые теперь не знали, как на меня реагировать.

— Повторяю: вы двое отправляетесь к себе в комнату. Можете собирать вещи! — адмирал не шутил, и как бы ни хорохорились парни, но вынуждены были его послушать. У них просто не было выбора. — Для всех оставшихся напоминаю, что курсант Майорова — ваш товарищ, который может выручить вас в бою, а может и не выручить. За любые попытки нападения или причинения вреда ей будете отвечать перед командором Диаром, если я для вас уже не авторитет, — при упоминании неизвестного мне командора Диара некоторые парни побледнели. — Все всё поняли? — и хармит обвел суровым взглядом оставшихся парней.

— Да, адмирал! — чуть ли не хором ответили парни.

— А теперь по штурмовикам! — скомандовал адмирал. И началась суета. Парни словно знали заранее, кто с кем летит, и спешили парами каждый к своему кораблю. Одна я стояла как неприкаянная, озираясь по сторонам и не понимая, что мне делать дальше.

— Роб, — я тихо позвала своего робота, который стоял неподалеку с моими вещами. — А кто такой командор Диар? — решила уточнить терзавший меня вопрос, пока нас никто не слышит. Так как всем просто было не до нас.

— Член правительства планеты Хармо, — безразлично ответил робот.

— А какое он ко мне имеет отношение?

— Он ваш поручитель при поступлении, — отозвался робот, а я чуть не подпрыгнула. Так вот, оказывается, что там за таинственная личность, благодаря которой я поступила в эту академию.

— Курсант Майорова, иди к своему штурмовику и жди первого пилота. Он скоро будет, — адмирал кивнул на крайний корабль, у которого никого не было. Я кивнула и быстро направилась в указанном направлении.

Стою, с ноги на ногу переминаюсь. Все уже расселись и готовы отправляться. А я все стою. Может, мой пилот решил проигнорировать меня? Мое беспокойство возрастает, и я уже решаюсь подойти к адмиралу, который перепроверяет штурмовики и отдает последние распоряжения.

— Не меня ждешь? — раздается за спиной знакомый голос.

Резко разворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в широкую грудь. Поднимаю глаза на лицо хармита.

— Привет, Кирис! — губы сами по себе расплылись в радостной улыбке. Пытаюсь сдержать себя, но ничего не могу с собой поделать. Я очень рада видеть этого мужчину. Хоть и есть небольшая обида, что он так неожиданно исчез. — Ты мой пилот?

— А ты против? — и на губах хармита появилась усмешка.

— Ты так неожиданно пропал, что я думала, и не встречу уже тебя, — призналась, смутившись под внимательным взглядом хармита. Он как-то странно смотрел на меня и, кажется, даже принюхался.

— Но, вижу, не очень-то и скучала, — прозвучало как претензия, а я удивленно посмотрела на собеседника.

— О чем ты? — я проследила взглядом за Кирисом и заметила, что он смотрит на Мати. В голове паника и сумбур. Он что, понял, что между нами что-то произошло?! Вернее, не что-то, а секс. Так, стоп. Какая ему разница, с кем у меня секс! Он мне никто и не имеет права предъявлять претензии или качать права.

— Да так, ни о чем. Ты готова? — я кивнула. — Роб и твои вещи отправятся основным кораблем. Не переживай. Твой хозяйственный робот за всем проследит, — в тоне хармита почему-то прослеживалась непонятная мне холодность, которой первоначально не было. Что случилось и почему он изменил тон нашего общения?

Мы забрались в штурмовик, и я села позади Кириса. Мне все было в новинку, и я рассматривала все с любопытством и интересом.

Молчание давит, но нарушить его не могу решиться. Неловкость возрастает. Кирис выруливает на взлетную полосу, и лампочки сбоку от меня замигали.

— Надень наушники, легче будет, — посоветовал хармит, и я послушно выполнила указание. Мы выехали на определенную точку, и под нами раскрылся люк. Штурмовик словно провалился в пустоту. Непередаваемые ощущения. Как на горках, когда ты резко летишь вниз, а потом снова наверх. Это Кирис включил двигатели, и мы встали в строй таких же штурмовиков, как и мы. За нами пристроились еще два, а замыкающим был большой корабль. Я перестала озираться и крутиться и уставилась вперед, в затылок Кириса.

— Куда ты пропал? — я не могла больше молчать.

— Ну так начались экзамены в академии. Я и так долго увиливал от своих обязанностей, — с каким-то раздражением ответил мужчина.

— А почему не попрощался? — я понимала, что обида, которая появилась, когда я узнала о том, что он покинул корабль Косты, не испарилась.

— Не успел. Все так неожиданно получилось. Я думал, у меня еще есть время. Но за мной прислали штурмовик, и я просто не мог попрощаться, — объяснил хармит. — Ты как? Адмирал рассказал про твои приключения и просил присмотреть за тобой тщательнее. Что у тебя с этим курсантом?

— Я нормально, — отнекиваться или прикидываться дурочкой с квадратными глазами, что я не в курсе, о каком курсанте идет речь, я не стала. Но и посвящать Кириса в подробности своей личной жизни тоже не хотела. — Мы с Мати соседи по комнатам, и это именно он меня вчера спас от этих двоих.

— Молодец, не побоялся, — одобрительно хмыкнул хармит. Мне не было видно его выражения лица, но мне показалось, что на губах Кириса сейчас играла усмешка. — Он не самый лучший курсант, и способностей к пилотированию у него нет. Но, видимо, смелость имеется, — хармит словно не со мной разговаривал, а сам с собой рассуждал.

— А откуда адмирал узнал о происшествии?

— От твоего Роба. Он подал прошение о привлечении к ответственности нападавших. А ты не знала? — и хармит попытался обернуться на меня.

— Нет. Не знала, — я поняла, что краснею. Просто ощутила, как кровь приливает к щекам и ушам. А с короткой стрижкой я свои красные щи и спрятать не смогу.

— Кстати, тебе очень идет твоя новая стрижка, — словно услышав мои мысли, проговорил мужчина.

— Спасибо, а вот Максус и Коста ругали меня за это, — пожаловалась я на хармитов. И снова почувствовала, что Кирис улыбается.

— А как Роб подал это прошение и чем доказал, что имело место нападение? И почему он это сделал без моего согласия? — я недоумевала от такого, на мой взгляд, странного поведения робота.

— Ну вы же установили связь робот-хозяин, так что он обязан подавать прошения, заявки и многое другое. Считай, он твой личный секретарь, помощник и нянька в одном лице, — рассказывал хармит функции моего личного робота, о которых я и понятия не имела. — Он предоставил запись нападения, и его заявление было рассмотрено. И да, эти двое, скорее всего, будут отчислены, так как это нонсенс в нашей академии. Если бакайцы просто получили нагоняй, то здесь другого плана нападение, — и в голосе хармита проскользнула сталь. — Они еще не знают, что если они останутся, то им не жить, — снова тихо проговорил себе под нос Кирис.

— Какой у меня уникальный робот, оказывается! — я чертыхнулась мысленно.

— Да. Этого робота Максус модернизировал, изменил и прокачал для своей землянки, которую они ищут, — Кирис подумал, что я обращалась к нему, а я всего лишь не смогла сдержать эмоций. — Таких роботов могут позволить себе только очень состоятельные хармиты, но не все решаются на установление связи робот-хозяин.

— Почему?

— Во избежание вот таких вот ситуаций, — рассмеялся моей непонятливости хармит.

— Понятно. А куда мы летим. Что за экспедиция? — я попыталась перевести разговор.

— На планету Колда. Корпорация Хармо решила заняться ее освоением, — ответил мужчина. Он управлял штурмовиком так легко и непринужденно, словно это что-то элементарное.

— Значит, мы будем ее изучать? — я удивилась. Вроде я поступила на такой факультет, который далек от науки.

— Изучать ее будут, но не мы. Наша задача — разбить лагерь и обеспечить безопасность, — уточнил Кирис. — Но я прошу тебя, держись подальше от неприятностей.

— Хорошо, — я-то пообещала быть благоразумной, но это не я ищу неприятности, они сами меня находят.

Дальше мы летели молча. Была неловкость с моей стороны. А вот от хармита чувствовалось недовольство.

— Кирис, мне кажется, ты сердит на меня, — я не выдержала и первая начала разговор. На штурмовике был включен режим автопилота, и мужчина просто сидел и смотрел вперед. Он словно обдумывал что-то, и это что-то, по моим ощущениям, касалось меня.

— Тебе нравится Мати? — хоть и был в интонации вопрос, но я почувствовала, что он скорее утверждает, нежели спрашивает.

— К чему этот вопрос? — хоть я и начала разговор, но откровенничать на тему своей личной жизни не хотела. Почему-то я считала, что мы не настолько близки с Кирисом.

— К тому, что мне надо понять: мне принять его или избавится от него? — слова были произнесены таким тоном, что двусмысленности они не подразумевали.

— Не понимаю, — я реально ни черта не понимала. — При чем здесь ты и Мати? Почему ты его должен принимать? И с какой стати избавляться??? — я начинала злиться. — Тебе не кажется, что это как-то не вписывается в рамки отношений “преподаватель-курсант”?

— Ты всего не знаешь, — вкрадчиво начал хармит.

— Так объясни мне, — моя злость сдулась. Ии так захотелось, чтобы меня пожалели и прижали к себе. Кирис словно почувствовал на каком-то подсознательном уровне все это и, повернувшись ко мне, встал со своего места. Отстегнул мой ремень, которым я была пристегнута к сиденью, и поднял меня над ним, как пушинку. Ему явно было неудобно из-за отсутствия места для маневра, все же над нами был прозрачный купол штурмовика. Он вернулся к себе на место, и я оказалась у него на руках. Нажатие пары кнопок и вот мы уже спрятаны от посторонних глаз.

— Ты многого не знаешь о хармитах. Наша культура настолько древняя, что не все из нас знают все, на что способны, — мужчина словно убаюкивал меня на руках, а я чувствовала себя в безопасности. Впервые с того момента, как я попала в этот космический пир, я ощутила отсутствие какой-то угрозы. Такое же чувство было у меня, когда меня обнимал Мати. Я поймала себя на этой мысли и удивилась. Неужели я что-то чувствую к этим двум хармитам? Разбираться и ковыряться в себе сейчас не хотелось. Хотелось насладиться ситуацией.

— Расскажи мне, — я, как кошка, прижалась к широкой груди и на интуитивном уровне поняла, что хармит улыбается.

— Ты видела татуировки на руках у Косты? — Кирис прижал меня к себе и с шумом вдохнул запах моих волос.

— Которые на запястьях? Черные такие? — вспомнила, как мужчина их все время потирал, словно они доставляли ему дискомфорт.

— Да, эти самые, — Кирис закатал рукава на обеих руках. И продемонстрировал мне черные широкие татуировки, которые обвили его запястья.

— Что они значат? — я отклонилась в сторону, чтобы видеть лицо мужчины.

— Есть легенда. Она рассказывает причину исчезновения женщин нашей расы. Не буду тебе ее пересказывать, но суть в том, что мужчины-хармиты в древности имели свои истинные пары, но потом стали пренебрегать этими связями. Брали в жен других женщин. И Боги наказали, лишив нас женщин нашей расы, а заодно и истинных, — было заметно, что Кирис нервничает, что ему не свойственно. Этот высокомерный хармит, который выводил меня из себя на тренировках одним только взглядом и словом “самка”, брошенным свысока.

— Ты встретил истинную? — я догадалась, к чему клонит мужчина.

— Да, — на выдохе произнес хармит и потянулся к моим губам, а меня словно током ударило. Стало обидно и почему-то больно где-то в груди. Ведь это не мой мужчина, у нас с ним ничего не было. И, видимо, не будет. А дышать стало сложно, словно меня предали. Я уперлась в грудь мужчины руками и отвернулась.

— Пусти, — выдавливаю из себя. Даже говорить больно, настолько меня прихлопнуло этой новостью. Хочется спрятаться, на глазах наворачиваются слезы.

— Почему? Я не понимаю тебя, — мужчина растерянно смотрит на меня, но не разжимает объятий и не позволяет спуститься с его колен.

— Ты мне только что сказал, что у тебя истинная какая-то появилась и ты татухи набил в связи с этим, и тут же лезешь целоваться! Да еще и спрашиваешь, почему я отказываю тебе? — я просто негодовала.

— Да, я встретил истинную. И это ты. И татухи никто не набивают, они появляются сами, — мужчина рассмеялся, даже грудная клетка завибрировала, а сам он закинул голову назад.

Сижу как громом пораженная. Вот тебе и новость.

И что делать?

— И что дальше? — я еще не поняла, как отношусь к этой новости. Радоваться? Дух противоречия, который всегда со мной, поднял голову и возмущенно запыхтел. — А если я не согласна?

— А это уже хуже, — улыбку как ветром сдуло. — Что тебя не устраивает? — пошел в наступление хармит. — Если ты думаешь, что я солдафон и преподаватель, то ты ошибаешься. И на Харме у меня приличный счет в банке. Мы купим дом, ты сама обустроишь его по своему желанию. Я найму повара, который будет готовить эту вашу земную еду. Я же видел, как ты радовалась тогда, на корабле Косты, когда Максус приготовил обед, — мужчина, видимо, уже все спланировал, и мне стало страшно. Интрижка с преподом-качком — это здорово, щекочет нервы и добавляет самооценки, но не хочу я быть домохозяйкой. Не для этого я поступала в Академию. С таким же успехом я могла отправиться к ним на эту их Хармо и подцепить богатого хармита. И потом, они же женятся и даже похищают девушек с других планет в связи с необходимостью получить потомство. Как бы это цинично ни звучало, но с моим увечьем я могу быть только чьей-нибудь шлюхой, с которой приятно проводят время, но никак не планируют семью. А семья — это значит дети. Нет! Нет! Нет!

Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, что Кирис напрягся. Сидя у него на коленях, явственно почувствовала это. Стало неуютно и захотелось пересесть на свое место, но меня не пускали. Мужчина так и обнимал меня. Я даже встать не могла, не то что пересесть. Не драться же мне с ним, в самом деле.

— Ты что-то чувствуешь к этому мальчишке Мати? — я никак не ожидала, что его умозаключения заведут его куда-то в эту сторону, и потому удивленно уставилась на хармита. — Я знаю, у вас был секс. По твоему запаху понял, — последняя фраза меня просто добила. Я бы могла сказать, что да, я влюблена в него по уши, но совесть не позволяла так подставить Мати. Все же он спас меня. И так поступить будет полнейшим свинством с моей стороны. Кирис же от него мокрого места не оставит, если посчитает, что дело в моем соседе по комнате. Боже! И как мне быть?

Рассказать о своем увечье, сославшись на то, что это и есть основная причин моего отказа? Но мужчина может сказать, что для него это не важно. На земле тоже есть такие пары, где мужчина сперва говорит, что дети — не главное и бла-бла-бла. А потом бросает бракованную жену и уходит к беременной любовнице. Здесь, конечно, не Земля, а Хармо. Но остаться у разбитого корыта не хочу, да и знать, что с тобой живут из чувства долга — то еще удовольствие. Да почему у меня все эти мысли в голове? Это у него тату на руках появились, у него там что-то перемкнуло в голове, и он больше не называет меня “самка”! А я-то никакого истинного не встречала, татух у меня нет, я свободный человек. Ворох мыслей меня просто сбил с толку, и я поняла, что такие вещи вот так вот нахрапом не решаются. Кирис мне, может, и нравится, но не более того.

— Я тебя знаю всего ничего. Не считаешь, что это слишком мало и весьма скоропалительно делать такие вот предложения мне? И вообще, я в академию поступила не для того, чтобы бросать учебу, — в голове была красивая стройная фраза, а как начала говорить, все скомкалось, и я перескочила с одной причины на другую.

— Отчасти ты права, но ты не ответила. Что ты чувствуешь к этому мальчишке? — меня сверлят взглядом.

— Ничего я не чувствую. А если бы и чувствовала, тебя это не касается! Ты мне пока что никто! И если так и будешь командовать и распоряжаться, то так этим “никто” и останешься! — вспылила и попыталась встать. Мой порыв совпал со звуком, раздающимся из динамика. Мужчина отпустил меня, и я смогла пересесть на свое место и пристегнуть ремень.

— Мы еще поговорим на эту тему. Может, сейчас ты не понимаешь, что это значит, но я не смогу никогда от тебя отказаться. И тебе лучше сейчас начать смиряться с этим, так как уже в конце этого учебного года у меня закончится контракт с академией, и мы переедем на Хармо. А тебе придется бросить учебу, — категоричность и сухость его тона меня просто взбесили.

— Если будешь давить и командовать, я доложу начальству в академии, что у меня иммунитет к ядам, кислоте или еще чему-то. И тогда всем будет плевать на то, что я твоя истинная, понял?! — я выкрикнула угрозу не подумав. Мгновение, и хармит вскочил со своего места и развернулся ко мне. Я думала, что вид полутрансформировавшегося Мати меня испугал. Но нет. Вид Кириса с заострившимися скулами, выпирающими клыками, ногтями, как у росомахи, пропоровшими обшивку кресла, в которое он вцепился. Стало страшно. Я вжалась в сиденье и испуганно не решалась даже пискнуть.

Хармит молча сел на место. Пару мгновений, видимо, пытался справиться с собой, а затем я услышала его голос.

— Да, адмирал, я вас понял. Входим в атмосферу планеты, — и писк прекратился. Затемнение, что было все это время на прозрачном корпусе, снова стало прозрачным. И я увидела планету, к которой мы летели.

Признаться, я была ошеломлена видом, что открылся нам. Я поняла, почему эту планету Кирис назвал “зеленой”. Она и в самом деле зеленая, и рядом с ней словно зеленый дымчатый слой.

— Вау! — я не смогла сдержать эмоций.

— Да, очень красиво, — согласился мужчина. — Сейчас будет не до того, но наш разговор не окончен, — добавил он сухо.

Я не стала отвечать ничего. Первое, я не хотела провоцировать хармита, так как видеть его таким очень страшно. А во-вторых, я не знала, что ответить. Что мой ответ не изменится? В общем, оставила все как есть и решила сторониться мужчины.

Чем ближе была планета, тем больший восторг она у меня вызывала. На Земле я не путешествовала по другим странам, а в Рязанской области, конечно, красиво, но там явно были не тропики. Здесь же мы летели над верхушками деревьев, которые росли так плотно, что укутывали всю землю одеялом. Летели также над морями, озерами и реками. Единственное, чего я здесь не увидела, так это гор и снега на них. Те гористые возвышенности, что я увидела, были скорее скалами и не слишком высокими. Не такой уж она оказалась и необитаемой, как говорил мне Роб. Мы приземлились на отведенной площадке для штурмовиков, а вдалеке виднелся уже довольно большой городок. Дома в виде шаров на ножках меня, конечно, поразили.

— Я думала, что планета совершенно необитаема и мы будем жить в палатках, — призналась я, глядя на эти постройки. Эти странные домики были соединены между собой подвесными мостиками, а внизу было что-то вроде каналов.

— Планета необитаема, а это временный городок для исследователей, — объяснил хармит.

— Если бы на Земле исследователи жили в таких временных городках, то, наверно, все бы хотели ими быть, — усмехнулась своим мыслям.

— На Харме значительно больше комфорта и удобства, — пытается возразить Кирис. Он словно пытается меня убедить, что я многое теряю, не соглашаясь бросить академию и туда переехать.

И снова тактично промолчала, но сейчас хармит это заметил и недовольно нахмурился.

Все корабли уже приземлились, и даже основной корабль с багажом и адмиралом опустил трап.

— Надо надевать защитный костюм? — я покосилась на сложенный костюмы в прозрачных контейнерах сбоку от сидений.

— Нет, воздух пригоден для большинства известных нам рас, в том числе и для землян, — ответил Кирис.

— Откуда знаешь про землян? — я хотела пошутить, так как нас здесь раз, два и обчелся. Но мужчина бросил на меня хмурый взгляд.

— Я делал запрос в мед. отдел и мне дали заключение, какой воздух тебе подходит, — цедит Кирис. — Я же не мог допустить, чтобы тебя отправили на планету, которая тебе не подходит, — добавляет, а я лишь закатываю глаза.

— Не делай так, — смотрю на хармита, а у него зрачки стали вертикальными.

— Почему? — вопрос прозвучал как жалобный писк.

— Просто не делай, — звучит приказ. Именно приказ. И это больше всего покоробило и разозлило.

— А то что? — сжимаю губы в тонкую полоску. У меня явно выключился инстинкт самосохранения.

— Увидишь, — угрожающе ответил Кирис, и в это время как раз раздалась команда адмирала покинуть корабли. Верхняя часть штурмовика отъехала в сторону, и я вдохнула воздух планеты. Не знаю, что там Кирису сказал мед. отдел, но у меня закружилась голова от переизбытка кислорода. Я словно до этого дышала не в полную силу, а сейчас поняла, какой вкусный воздух. Пришла в себя, стараясь не показывать, что на мгновение даже в глазах заплясали мушки, и выбралась из корабля.

Нас построили и долго стращали, что в случае нарушения дисциплины, нарушения правил личной безопасности и вообще при любом чихе не так, как надо, мы отправимся на космическую станцию академии и получим незачет по практике. Большинство курсантов, как и я, с восхищением глазели по сторонам. После столь эмоциональной вступительной речи нас поделили на группы по четыре гуманоида и велели идти за своим руководителем. Сегодня будет только расселение и обустройство, а вот завтра начнутся задания. Какого плана будут задания, я так и не поняла. Но было безумно интересно, и я с нетерпением ждала завтрашнего дня.

В моей группе оказался Мати и еще два хармита, которые плотоядно на меня смотрели, но не отпускали шутки, не делали замечаний, только лишь смотрели. А у меня бегали нехорошие мурашки по спине от этого взгляда. Спина горела от ощущения, что мне сейчас в районе попы прожгут дыру. Руководителем группы оказался Кирис. Хотя чего я ожидала. Видимо, держаться от него подальше будет очень сложно.

Роб появился около и, чувствуя мой дискомфорт, чуть ли не просканировал всех присутствующих. Вот после его появления стало легче дышать, словно он забрал на себя какие-то мои негативные эмоции. Мы прошли по подвесному мостику и попали в один из домиков. Оказывается, что они так были сделаны, чтобы меньше вредить экосистеме планеты. Верхняя часть шарообразного домика была разделена на отсеки, как лепестки на цветке, а в центре была общая комната.

— В общей комнате организован досуг, здесь комната приема пищи, — Кирис был темнее тучи, и другие курсанты из нашей группы его сторонились. Он бегло показал, что где находится, и распределил комнаты.

И получилось, что моя комната была между комнатой приема пищи и комнатой Мати. Как мне показалось, он сделал это намеренно, но я в этом не уверена. Словно при помощи Мати он стремился меня отгородить от других парней.

А вот Мати делал вид, что он со мной практически не знаком, и это было неприятно. Очень неприятно. Головой понимала, что так вообще-то правильно и я сама его просила, но вот эмоции я испытывала по этому поводу очень неприятные.

Я зашла в отведенную мне комнату и огляделась. В принципе места было предостаточно, и по большому счету я не нуждалась в общей комнате, так как в моей было все, что нужно. Роб суетился с моими вещами, пока я стояла и смотрела на вид из окна. Он, конечно, был великолепен. Такого я никогда не видела.

— А ты знаешь, кто строил этот городок? — обратилась к молчаливому роботу. Как мы приземлились, он не сказал ни слова.

— В основном роботы, но были и гуманоиды, — как-то не очень развернуто ответил мне Роб.

— Роб, а в чем дело? — я удивленно посмотрела на своего робота-помощника.

— О чем ты? — переспросил он.

— Ты странно себя ведешь. Молчишь, а сейчас отвечаешь сухо, — если бы это был не робот, а живой гуманоид, я бы подумала, что он или обиделся, или ревнует.

— Я растерян. Не понимаю ни свой, ни ваш эмоциональный фон, — отозвался искусственный интеллект, облаченный в робота.

— У тебя есть эмоции? — я даже села на диван, расположенный у окна.

— Да, мы же установили связь гуманоид-робот, — отозвался Роб. — А вы так и не ознакомились с данными, что я вам выслал на планшет? — а вот сейчас он точно говорил с укором.

— Да когда? Я вообще узнала о том, что у меня, оказывается, есть планшет, только сейчас, — а вот я явственно оправдываюсь и сама поразилась с этого.

— Планшет вам выдан вместе с формой, а еще часы-маячок, на которые будут приходить сообщения от руководства группы и курса. Также по часам вас смогут отследить в случае, если ваше местонахождение будет интересовать руководство курса, — добавил робот.

— Очень интересно, а можно будет их не надевать? — спросила так, для проформы, прекрасно понимая, какой ответ последует далее.

— Нет, нельзя. Вы хоть и на привилегированном положении, но такими правилами пренебрегать нельзя, — Роб даже покачал головой.

— Где они? Давай сейчас и надену, — вздохнула и с лицом мученика протянула руку за часами. Роб передал мне обычные часы с силиконовой пряжкой и довольно большим квадратным экраном. Показал, как пользоваться, и я пропала от всего мира на добрых полчаса, изучая меню и возможности гаджета.

За это время Роб разобрал мои вещи и тоже изучил вид из окна. Оно было горизонтально прямоугольным и опоясывало весь домик. Вдруг часы пискнули, и на экране показалось сообщение: “ всем группам не покидать расположение домов”. Я удивленно прочитала и показала сообщение Робу, который тоже удивился.

— Сейчас попробую узнать, в чем дело, — отозвался он и завис. В прямом смысле завис, так как он смотрел в одну точку и не шевелился.

— И как ты это сделаешь? — я заглянула в лицо роботу, но он словно не видел меня. — Эй, что с тобой? — я испугалась. А что, если Роб сломался? Хотя о чем это я. У него же уже было такое состояние, когда он подсоединялся к базе данных академии.

Так он просидел еще минут десять и вдруг повернул ко мне голову. Я так глубоко задумалась, что забыла, что ждала, когда Роб растормозится, поэтому вздрогнула.

— Только что с территории планеты отправился космический корабль, — выдал информацию робот.

— И что это значит? Тут этих кораблей штук двадцать, — я не поняла важности или уникальности этой новости.

— Это не космический корабль академии. Адмирал предполагает, что это космические пираты, — продолжает рассказ Роб, а я удивленно уставилась на него, даже рот открыла от этой новости.

— Космические пираты? Они существуют? — пыталась усвоить полученную информацию.

— Получается, планета не такая уж и необитаемая, — даже усмехнулась.

— Для преследования организован отряд из двух штурмовиков под руководством капитана Кириса, — продолжает дозированно выдавать мне информацию робот, и это начинает уже раздражать. А может, меня разозлило не это, а те эмоции, что я почувствовала, когда услышала, что Кирис отправился преследовать космических пиратов? Уверена, это опасно. А у меня внутри появилось нехорошее чувство беспокойства за него. Да мне должно быть глубоко плевать. И этот эмоциональный диссонанс злил.

— Отряд отправился следом за неопознанным кораблем минуту назад, а так как еще один отряд отправлен на сканирование территории на тот случай, если это был не один корабль на планете, то нам и велено оставаться в расположении комнат, — закончил выдавать информацию Роб.

— Супер, — проворчала я.

— Вы волнуетесь за капитана Кириса? — на лице робота появилось какое-то озабоченное выражение. — Вас что-то связывает?

Я с сомнением посмотрела на него, а потом на одном дыхание вывалила на него всю информацию, что на меня так же вывалили во время нашего путешествия до этой планеты. Я просто нуждалась в том, с кем я это все могу обсудить, поговорить и в ходе обсуждения обдумать.

— Сочувствую, — по итогу рассказа выдал Роб. — Если вы истинная пара капитана Кириса, то он не оступится, — обозначил причину сочувствия робот.

— Ну, спасибо, утешил! — огрызнулась, а робот совершенно не понял моего сарказма.

— Я старался, — хотя, может, он понял и тоже высказался с сарказмом. Не знаю, но было нехорошее ощущение, что за меня все решили. Хотелось возражать, бунтовать, и потому я решительно вышла в общую комнату, хотя изначально планировала отсидеться в своей.

— Привет! — я поприветствовала парней, которые замерли и замолчали. Они не спешили разбирать вещи и обживаться. Парни, одним словом. — Чем заняты? — я обвела взглядом комнату. Они притащили из комнаты приема пищи контейнеры с едой и уселись перед экраном. Типичные мужики на диване. — Что смотрите?

— Передачу, — парни удивленно провожали меня взглядом. Я прошла в комнату и, растолкав их, села между парнями на диване. Закинула ноги на столик перед диваном и потянулась к контейнеру со странными подушечками, до ужаса напоминающими кошачий корм. Закинула одну подушечку в рот и поняла, что хоть я и не пробовала кошачий корм на вкус, но, видимо, он такой и есть.

— Что это за дрянь? — вскочила и начала искать, куда выплюнуть разжеванную подушечку.

Парни смотрели на меня удивленно-ошарашенно, но в этот момент дружно заржали.

— Держи, — около меня оказался Роб и протянул бумажную салфетку. — И тебе не стоило пробовать кранки, — укоризненно говорит робот. — Они не всех устраивают на вкус.

— А что это за дрянь? — я выплюнула все на салфетку, а другой пыталась отчистить язык, так как отвратительный вкус горечи не желал уходить изо рта.

— Кранки обычно употребляют как закуску, — и Роб строго посмотрел на парней. — Вы привезли в вещах запрещенные напитки?

— Ты про алкоголь, что ли? — тут до меня дошло, о чем говорит Роб.

— Да, — и Роб подбоченился и посмотрел на парней, которые немного поубавили свой пыл и перестали ржать надо мной.

— Вы хотите, чтобы я подал докладную записку на имя адмирала? — стращал мой робот-помощник молодых хармитов.

— Угомони своего робота! — вдруг вскочил один из парней.

— Меня Яна зовут, — вдруг решила представиться. Прозвучало очень невпопад, но хармиты снова замолчали и уставились на меня. — Мы сейчас, — схватила Роба за руку и потащила в комнату. Дверь за нами закрылась, и я развернула робота к себе. — Ты что творишь?

— А в чем дело? Дурманящие напитки запрещены уставом академии, так что я имею полное право доложить о нарушении правил академии, раз я их выявил, — возмущается робот.

— Я пытаюсь влиться в коллектив, пытаюсь наладить отношения, а ты меня стукачкой какой-то выставляешь, — пытаюсь я объяснить неправильность своего поведения.

— Но ведь они нарушают правила, и ты видишь это! А значит, обязана сообщить, — настаивает Роб.

— Не обязана, — огрызаюсь. — Слушай, Роб, пожалуйста, я тебя прошу, не отправляй никаких больше докладных записок, прошений, уведомлений никуда и никому без моей просьбы или без уведомления меня, — заглядывала в лицо робота.

— Но это может быть опасно, — уже не так уверенно отвечает Роб.

— Может быть, но прошу тебя, не делай меня изгоем, — я сложила руки в молитвенном жесте, хотя и понимала, что Роб не понимает, что этот жест значит. — Сейчас мне ничего не угрожает.

— Хорошо, но если я посчитаю, что поведение данных гуманоидов будет выходить за рамки безопасного поведения, я буду вынужден уведомить руководство академии, — нехотя соглашается.

— Договорились, — я облегченно выдыхаю. — Кстати, а где Мати? — до меня только дошло, что я его с момента заселения не видела.

— По моим данным, он до предупреждения покинул расположение дома и до сих пор не вернулся, — отозвался робот.

— Ого, как бы ему не влетело за это, — заволновалась я о друге. Решила, что “друг” — это то, кем он мне является. Потому что сосед слишком отстраненно и холодно, а любовник — это слишком личное.

— Секунду, — Роб снова “завис”, но на этот раз растормозился значительно быстрее. — Если верить его часам-маячку, то он вошел в состав тех курсантов, кого отправили на обследование планеты, — отозвался Роб.

— Слушай, а откуда ты знаешь всю эту информацию? — я озадаченно посмотрела на робота.

— Я подключился к серверу академии и исследовательского городка, — ответил робот, отведя взгляд в сторону.

— Это незаконно, — скорее утверждала, а не спрашивала. По реакции робота я поняла, что попала в точку. — Это ты мне сейчас что-то говоришь про запрещенные напитки, а сам хакнул сервер академии?

— Он недостаточно защищен, если даже робот-помощник может к нему подключиться, — оправдывается Роб.

— Так себе отговорка, — отзываюсь с сомнением. — Если об этом узнают в академии, в первую очередь мне достанется.

— Нет, мы хоть и установили связь робот-гуманоид, но я, как полукиборг, несу полную ответственность за свои действия. Ты не пострадаешь, — ответил Роб.

— Кто ты? — а вот сейчас стало как-то не по себе.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — Роб вроде бы действительно не понимал моего удивления.

— Ты киборг? — у меня от одного слова по спине пробежал холодок.

— Яна, тебе нужно ознакомиться с информацией про связь робот-гуманоид, — покачал головой Роб. — Зря ты пренебрегла этим перед установлением связи.

— Наверное, ты прав, — села на диван, находясь в немного растерянном состоянии. — Я сейчас, — открыла дверь, сказать парням, что все нормально и никто на них докладных записок отправлять не будет, но в общей комнате уже никого не было. И даже не было ничего, что напоминало бы о том, что вообще кто-то был. — Ну вот, спугнули потенциальный товарищей по оружию, — пошутила и закрыла дверь.

— Но вам еще долго не будут выдавать никакого оружия, — отозвался Роб.

— Это была фигура речи, я не имела в виду никакого оружия, — отозвалась немного устало. — Давай сюда этот планшет с важной информацией, буду ознакамливаться. Лучше поздно, чем никогда, — и мне вручили устройство. Я устроилась поудобнее на диване, а Роб удалился из комнаты, чтобы не мешать мне вникать, в какую бяку я ввязалась, соглашаясь на установление этой самой связи робот-гуманоид.

Вот краткие выдержки из того, что я прочитала:

В межмировом планетарном сообществе в обращении есть несколько видов роботов. Обычные — это такие как повара, уборщики, мусорщики и так далее. То есть самые примитивные. Над их внешним дизайном даже особо и не заморачивались. Главное, чтобы они выполняли свои функции. Чисто убирали, вкусно готовили. Хотя, как по мне, готовят они мерзопакостно. Все на один вкус и ужасной консистенции. Но на вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. Хотя я заметила, что Кирис с удовольствием ел то, что приготовил Максус. А Максуса научила кое-каким рецептам Маша. Так что уверена: если они попробуют нормальную еду, то уйдут от этих питательных смесей и никогда к ним не вернутся. Есть роботы-помощники, это как мой Роб. Они выполняют функции секретаря, ведут переписку с органами власти и выполняют кучу функций. Считай, нянька, секретарь и друг в одном лице. А есть киборги, которые, к слову, на планете Хармо запрещены. Но хитрые производители роботов нашли лазейку в законах планеты. Они наделили возможностью роботов-помощников устанавливать связь робот-гуманоид, и робот практически становился киборгом. За исключением того, что значительно уступал им физически. Роб был довольно хрупким, хоть Максус и заменил в нем многие детали, которые были комплектующими как раз таки к киборгам. На одной из планет львиную долю населения составляют киборги, но они в основном выполняют функции слуг, подсобных рабочих. Вроде гуманоиды, но словно второго сорта. Дело в том, что руководители планеты Хармо считают, что киборги неуправляемые. Вопрос о том, испытывают ли они чувства и эмоции, открыт до сих пор. А вот при установлении связи робот-гуманоид сам робот начинает обучаться чувствам у своего гуманоида. Он словно губка впитывает часть эмоций и впоследствии может самостоятельно, без участия связанного с ним гуманоида, испытывать сильные эмоции.

Я ошалело уставилась в планшет. Это получается, Роб обучается у меня эмоциям и сможет сам в дальнейшем все чувствовать?

— Ро-о-о-об? — я позвала помощника, и он заглянул в комнату.

— Ты звала? — и взгляд такой невинный. Вот теперь я понимаю, что он уже довольно неплохо научился и эмоциям, и, я бы даже сказала, манипуляциям.

— Звала. Под дверью караулил? — я взглянула на Роба другими глазами.

— А почему ты не сказал мне этого? — ткнула пальцем в планшет, а робот как будто смутился. — Ты же видел, что я не понимала, что делаю. Ты тупо схитрил.

— Яна, прости, — он реально потупил взгляд, — мне очень хотелось понять, каково это — чувствовать, — признался мой нянь.

— И как? — я не сердилась. Было немного неприятно, что мною просто воспользовались. Меня обвел вокруг пальца робот! Вот я наивная овечка!

— Я еще не понял толком, — ответил неуверенно. — Порой странно, порой необычно, но есть эмоции, которые мне очень не понравились.

— Какие? — я с любопытством смотрю на собеседника. Для меня он раньше был чем-то вроде ноутбука на ножках. Все знает, все подскажет, а сейчас я не могла все это уложить в своей голове. Роб чувствует. Испытывает эмоции.

— Страх и паника, — он, видимо, ожидал от меня чего-то. Отрицательной реакции. И, не получив ее, с радостью начал делиться своими наблюдениями и мыслями.

— И когда ты их испытывал?

— Когда на тебя напали. Я не знал, что делать. Я хотел вмешаться, помочь, но у меня вшиты в программу определенные установки. И я могу, скажем так, пожертвовать собой, лишь если сопряженному со мной гуманоиду угрожает смертельная опасность, — рассказал Роб.

— А изнасилование не входит в перечень смертельной опасности? — уточнила, а у самой на душе стало паршиво. Нет, у меня не было обиды на робота за то, что он не вмешался, не защитил. Меня расстроили те воспоминания и то, что я по факту оказалась беспомощной.

— Нет, не входит, — опустил взгляд. — А еще это чувство… оно мне тоже не нравится. От него горько становится, словно трубка с маслом перетерлась внутри.

— Какое чувство? — я не поняла, о чем он.

— Мне стыдно, — ответил Роб.

— А ты знаешь, я рада, что мы установили эту связь, — и я сейчас не кривила душой. На самом деле была этому рада. Где я еще найду такого преданного друга. Тем более на чужой планете, на которой мне некому довериться.

Я так и проболтала с Робом весь вечер. Он рассказывал, чем для него стала эта установленная связь, а я внимательно слушала.

— Слушай, мне сейчас мысль пришла в голову, — уже было довольно поздно, и я с трудом подавила зевок. — Тебе же своя комната нужна, ты же практически еще один член экипажа, — я хотела пошутить, но, видимо, неудачно. Роб не оценил, а помрачнел.

— Не распространяйся об установлении этой связи. Для всех я просто робот-помощник, — попросил Роб.

— Но Кирис знает и Максус, и Коста, — я перечислила тех хармитов, кто точно в курсе этой связи.

— Они не навредят тебе и мне, они друзья. А Кирис — будущий муж, — добавляет робот, а я таращу глаза. — Как и Мати. Но насчет него я еще сомневаюсь.

— Да с чего ты взял?! — я возмущена и оскорблена в лучших чувствах. Я тут, видите ли, полчаса распинаюсь о том, что как здорово, что у нас есть связь и Роб меня чувствует, как никто другой. А он мне тут уже двух мужей приписал.

— У Кириса древние узоры на руках. Они означают, что он встретил истинную, — озвучивает Роб.

— Расскажи мне о них, — прошу робота, который, видимо, знает больше, чем я, обо всем этом.

— В инфосети очень мало информации об этом, лишь легенды и предания. А точной и научно подтвержденной информации нет, — продолжает он вещать.

— Почему? — я не поняла: как такое возможно, что информации нет?

— Потому как такие символы очень давно не фиксировались, — объясняет робот. — Они уникальны. И хармиты стремятся скрыть их. Потому у ученых нет материала для изучения, — разжевывает мне все мой умный собеседник.

— А почему скрывают? — я не понимала: сложно, что ли, дать себя изучить и чтоб ни у кого не было сомнений, что это за символы и знаки.

— Потому как хармит бережет свою истинную, а недоброжелатель может воспользоваться наличием этой связи. Понимаешь? — Роб отходит к окну и рассматривает вид.

— Не очень, если честно, — я, видимо, не до конца осознаю местные реалии и из-за этого не могу понять.

— Ну, к примеру, кто-то может тебя похитить и потребовать выкуп. И Кирис последнее отдаст, чтобы тебя вызволить. Или использовать угрозу причинить тебе вред, как рычаг воздействия на Кириса, — Роб разводит руками. Он явно заинтересовался тем, что видит за окном.

— Хорошо, у Кириса знаки там какие-то древние. А при чем здесь Мати? — я подошла к Робу и проследила за его взглядом. По подвесному мостику шел Кирис, а за ним группа из курсантов. Они что-то шумно обсуждали и делились впечатлениями. Среди них был Мати, и он не выглядел изгоем или отщепенцем. Его похлопывали по плечу и всячески старались показать свое расположение. Кирис лишь бросал на него хмурые взгляды. Затем они остановились у нашего домика, и Кирис окинул суровым взглядом парней, в частности Мати. Мой сосед по комнате отделился от товарищей и подошел к преподавателю. Они обменялись парой фраз, и Кирис протянул Мати руку, а затем пожал ее. Хоть я и недолго обитаю в этом мире, но что здесь, что на Земле этот жест означает одно и то же. Расположение и уважение. Правда, на Земле это еще и приветствие между мужчинами или деловыми партнерами. Интересно, что там такого произошло между парнями, что все так изменили отношение к Мати. Еще утром я была свидетелем совсем другого отношения.

Любопытство подстегнуло меня выйти в общую комнату и расспросить парня. А гордость говорила лечь спать и не лезть к парню. Даже не гордость, а здравый рассудок, который советовал оставить и так сложные отношения между мной и Мати в том состоянии, как они есть. Интерес с моей стороны, даже такой, обозначенный любопытством, может дать надежду парню. А если ему это не надо? И потом, это я утром сегодня предлагала сделать вид, что между нами ничего не было.

— При том, что он тебе нравится, — вдруг произносит Роб. А я и забыла, что, оказывается, я у него что-то спросила.

— Ты ошибаешься, — обрубаю разговор и отшатываюсь от окна, так как Кирис поднимает голову и смотрит на мое окно, словно точно знает, где оно и что я обязательно за ним наблюдаю. Мати повторяет его жест, и я понимаю, что просто поймана на месте преступления. Злюсь и отворачиваюсь.

— Я спать буду, — ворчу злясь.

— Доброй ночи, Яна, — соглашается робот и выходит из комнаты, прикрыв дверь, а я хватаю пижаму и иду в душ. Приведя себя в порядок, я переодеваюсь в удобное белье, которое я использую как одежду для сна, и укладываюсь в кровать. На ум приходит суеверная примета, и я шепотом произношу.: “Сплю на новом месте, приснись жених невесте”, и засыпаю. Не знаю, через какое время, но мне кажется, что рядом со мной кто-то улегся, прижимая мое тело к себе. А я не могу проснуться полностью и лишь удобнее устраиваюсь, прижимаясь к своему ночному гостю.

— Ты что здесь делаешь? — меня будит удивленный возглас Мати. Я открываю глаза и, сонно щурясь, смотрю на парня, который развалился на моей постели и еще и возмущается.

— Вообще-то это ты в моей постели. Так что у меня к тебе тот же вопрос, — бурчу и отворачиваюсь от парня. Но осознание произошедшего доходит в еще сонный мозг, и я встрепенулась и села. — А серьезно, что ты здесь делаешь?

— Не знаю, — и по удивленно-пораженному взгляду, которым Мати оглядывает мою комнату, я понимаю, что он не врет. — Я лег у себя, а проснулся здесь. Я что, во сне хожу?

— Понятия не имею, — совершенно искренне отвечаю. — Тебе виднее, — пожимаю плечами.

— Со мной такое впервые, — признается сосед по комнате. — Надо убираться отсюда, пока все не проснулись.

Только он произнес эту фразу, как из общей комнаты раздался свисток, и грозный голос Кириса ознаменовал подъем и построение.

— Мы обязаны идти туда прямо сейчас? — я испуганно посмотрела на Мати, который тоже был не в восторге от сложившейся ситуации.

— Да, — парень, хмурясь, вылез из моей постели и огляделся. А я уставилась на утреннюю эрекцию парня. Заметив мой излишне пристальный взгляд, парень отвернулся, а я, поняв, что мой интерес замечен, смутилась. Что я веду себя как озабоченная идиотка?

В дверь раздался оглушительный стук, и она распахнулась. В дверях стоял Кирис. Он ошарашенно смотрел на меня, сидящую на кровати в белье, на Мати в трусах посреди комнаты, и молчал. Затем, видимо, справившись с удивлением, пришел в себя.

— Жду вас на нижнем этаже через десять минут, — когда говорил, хармит смотрел на соперника. — А с тобой поговорим позже, — это уже было обращено ко мне.

— Капец! — я раздраженно откинула одеяло.

— Черная дыра его забери! — одновременно со мной восклицает Мати. — Только проблем с преподавателем Кирисом мне и не хватало! — парень тоже раздосадован.

Вскакиваю и бегу в душ. Вернувшись в комнату спустя пять минут, замечаю, что Мати нет. Постель застелена, а в кресле разложен комбинезон.

— Доброе утро, Яна, — здоровается Роб.

— Не факт, — ворчу себе под нос и быстро натягиваю одежду и ботинки. — Ты почему его пустил ночью ко мне? — наскакиваю с претензией на робота.

— Кого? — Роб явно удивлен.

— Мати. Я просыпаюсь утром, а он в моей постели, — рассказываю об утреннем приключении. — Но это еще не все! Он сам не помнит, как оказался у меня. А еще нас Кирис застукал! — вываливаю все утренние события на робота.

— Я ночью отключался на перегрузку. Может быть, в этот момент Мати проник к тебе в комнату, — Роб стыдливо прячет глаза. — Он тебя не обидел?

— Нет, все нормально, — если можно, конечно, так сказать после многообещающего взгляда Кириса. — Ладно, оставайся здесь. Я побежала на построение, — я выскочила из комнаты, оставив Роба наводить порядок до блеска у меня в комнате.

Бегом спустилась на нижний этаж, где уже ждали все члены нашей группы, и даже Мати уже был в строю. Парни недовольно покосились на меня. Вроде как я копаюсь долго, а я-то опоздала всего на минутку.

— Майорова, наряд за опоздание, — Кирис не стал миндальничать.

— Но я же…, — попытка возразить была пресечена строгим тоном Кириса.

— Два наряда, — и меня одарили таким взглядом, что я заткнулась.

— Есть, — вздыхаю, а смысл спорить? Видимо, если я еще открою рот, то количество нарядов будет возрастать в геометрической прогрессии. Боковым зрением вижу, как на лицах парней появился довольный оскал. На всех, кроме Мати. Он посмотрел с сочувствием и тревогой. Он хотел что-то сказать, даже рот открыл, но я нахмурилась и отрицательно качнула головой. Я старалась, чтобы мои действия были незаметными, но Кирис, естественно, все заметил.

— Итак, курсанты, — начал вступительную речь преподаватель. — Вчера, как мы выяснили, на территорию планеты проникли пираты. Несмотря на наши попытки догнать их и самоотверженные действия курсанта Мати, им удалось скрыться. Наша цель — обследовать место, где они приземлились, и найти то, за чем они сюда прилетали, — объясняет задачу мужчина.

— Так что нам искать? — спрашивает один из парней.

— Все, что может подтвердить их интерес к чему бы то ни было на этой планете и позволит нам сделать вывод, что они искали, — отвечает Кирис. А мне стало интересно, что же там были за самоотверженные действия курсанта Мати.

— А может быть, они прибыли пополнить запасы воды и еды? — предполагает другой хармит.

— Если это так, то нужно найти этому подтверждение, — Кирис сурово окидывает нас всех взглядом. — Работаем в защитных костюмах. Флора и фауна планеты полностью не изучена, и потому нужно не забывать о личной безопасности. Вы команда и потому несете ответственность друг за друга, — добавляет мужчина. Похоже, в нас пытаются развить командный дух таким способом. — Группа того, кто первый правильно установит цели пребывания пиратов на этой планете, получит поощрение от рукововдства, — добавляет преподаватель.

— Вся группа получит поощрение? — снова парни косятся на меня, словно я балласт и буду им мешать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Да, если кто-то из вас пострадает, то вся группа будет снята и дисквалифицирована, — обозначает все условия Кирис. Интересно, а пираты были на самом деле или это специально созданные ситуации, чтобы проверить, что мы будем делать и как действовать? Чувствую себя подопытной крысой. И чувство это очень неприятное.

Здесь же нам выдают защитные костюмы и рюкзаки. Кирис облачается в такой же, и мы выдвигаемся в путь. Вероятно, это пешее путешествие, и легким оно быть не обещает. А еще снова ничего не съела. Я так скоро от голода копыта откину. Хармиты более выносливые, потому такой вот пропуск приема пищи никак не отразится на их здоровье, а у меня начинает кружиться голова. Вспоминаю про батончик, что мне сунул в карман комбинезона Роб, и за пару секунд уминаю его. Мало, но лучше, чем ничего. Спасибо моему роботу-няньке, что не забывает обо мне заботиться.

Шли мы довольно долго, и я считаю, что туда можно было и долететь. Но, естественно, никто не спрашивает, что там я считаю. Мати идет с парнями и на меня и не смотрит, что, между прочим, обидно. То шляется ко мне спать в кровать, как лунатик, то делает вид, что и имени не знает. Уже определился бы. Чувствую, что тело прошибает от возбуждения. Это что такое? Что за кульбиты выдает мой организм? Почему, думая о Мати, я начинаю вспоминать наш секс и возбуждаюсь.

Чтобы отвлечься, смотрю на Кириса и ловлю на себе его взгляд. Вот же черт! Он словно почувствовал, что со мной происходит. У него даже зрачки продолговатыми стали.

— Быстрее, быстрее! Что вы плететесь, как вышедшие из строя роботы, которым пора на свалку? — подгоняет нас преподаватель. Ускоряю шаг, так как парни чуть ли не бегут. А вот теперь не до глупостей и развратных мыслей. Сейчас я сосредоточена на дыхании и чтоб не грохнуться нигде. Только он плохо меня знает, так как я тренировалась в рязанских лесах, а там полоса препятствий похуже, чем эти тропические джунгли.

Но оказалось, что мы передвигались все это время по довольно неплохой местности. А вот добравшись до небольшой полянки, я поняла, что дальше будет хуже. Значительно хуже. Поляна была словно границей, и дальше находились действительно непроходимые джунгли. Кирис переставил нас. Первым шел он, прорубая путь мачете. Затем двое парней, немного расширяя тропу. Затем я, естественно, без оружия или чего-то еще, а последним шел Мати с большим бластером наготове, прикрывая наш тыл. Я за это время, с момента поступления, попросила Роба помочь ознакомиться с модификацией и классификацией оружия и знала, что вот этот бластер в руках Мати парализует существо, если в него попадает снаряд, но не убьет. Как там говорил Кирис? Мы своим присутствием здесь стремимся нанести экосистеме планеты наименьший вред. Я шла, переступая срубленные ветки кустарников и растений. Даже невероятно красивые цветы увидела и как истинная девочка хотела поднять, но меня остановил Мати.

— Не надо, — он придержал меня за руку.

— Почему? — я с сожалением посмотрела на ярко-малиновый цветок, что лежал у моих ног. Он был таким ярким и красивым, и так и манил подобрать его.

— Он может быть ядовитым, — ответил парень, и я резко отдернула руку.

— Ты прав, — я даже не подумала об этом. Вот же засада!

— Что-то случилось? — трое хармитов впереди остановились и ждали нас. Кирис хмуро смотрел на нас с Мати.

Я лишь мысленно показала ему язык. А что он хотел? Сам поставил Мати меня охранять, а теперь готов нас взглядом расчленить заживо.

— Нет, ничего, — отвечаю и ускоряю шаг, чтобы догнать всех. Парни, что стоят рядом с Кирисом, лишь закатывают глаза, но молчат. И правильно. Боятся, что им нагоняй прилетит, если начнут меня задирать, так что пока просто ненавидят меня молча. Но уверена, пакости мне от них еще придется ждать.

— Не отставайте, — так сказать, “подбадривает” нас Кирис. А я, если честно, устала. Голодная, вспотевшая, старалась шагать бодро, но то и дело спотыкалась. Мати даже раза два придерживал меня за руку, когда я готова уже была упасть. А это лишь начало пути, между прочим. Чувствую себя обузой и злюсь из-за этого. Кирис, видимо, специально пытается доказать мне, что в межмировой академии мне не место, а место мне в койке богатого хармита. То есть его. На одном упрямстве и злости я молчу и иду еще два часа. Солнце уже высоко, когда мы наконец-то останавливается.

— И на черта мы премся в эти джунгли? Почему не пошли к месту, где эти пираты приземлились. И можно было долететь, а не топать ногами, — ворчу вроде бы себе под нос, но довольно громко, чтобы Кирис услышал меня.

— Наконец-то хоть до одного из вас дошла эта мысль, — произносит хармит громко, и все уставились сперва на него, а затем на меня.

— Что? — я смотрю на преподавателя так, что, если б взглядом можно было убивать, он давно бы лежал с прожженной дыркой в голове. — Мы перлись по жаре в джунгли просто так?

— Ну отчего же просто так, — Кирис достал из кармана какой-то брелок и нажал на него. — Вы перлись сюда, чтобы понять, что надо сперва думать, а потом действовать. И, кстати, поняли это первыми, — ответил хармит усмехаясь.

— Нам еще полдня идти обратно? — я с ужасом посмотрела на мужчину.

— Зачем же обратно? — Кирис удивился. — Не разочаровывай меня, курсант Майорова. Мы отправимся сейчас на место, где приземлялся корабль пиратов, и благодаря тебе у нас будет фора перед другими группами.

— Твою же мать! — ругнулась под нос себе, а Кирис сделал вид, что не услышал. Но по улыбочке я поняла, что он доволен. Я уже приготовилась снова взвалить на плечи тяжелый рюкзак и топать неизвестно куда, когда у нас над головой появилась гравитационная платформа. Она опустилась ниже, и Кирис первым забрался на нее, помогая парням подняться следом. Меня же практически затолкнул на нее Мати.

— Что, самочка, без робота-няньки и на гравитационную платформу взобраться не можешь? — не удержался один из парней и все же отпустил шпильку в мой адрес. В его взгляде была такая лютая неприязнь, что мне стало не по себе. — А ты, Мати, решил сделаться прислужником у самки. Думаешь, тебе что обломится, — добавляет хармит, смотря на моего соседа по комнате.

— В следующий раз я могу и тебя подсадить, — предлагает Мати. И вроде не сказал ничего такого, но эти слова так оскорбили хармита, что он чуть не подпрыгнул на месте.

— Прекратить перепалку! — обрубил Кирис парней и уже готовый разразиться конфликт. — Вы команда, и чем раньше вы запомните это, тем быстрее мы выполним задание. Все поняли? — и преподаватель смотрит на нас вопросительно. А мы все лишь кивнули в ответ. Вот только это было согласие формальным. Каждый из нас остался при своем мнении.

На платформе я немного передохнула и пришла в себя. Мати сел отдельно, а рядом со мной присоседился Кирис. Он молчал, и я молчала. Однако меня просто распирало ему все высказать, но нельзя. Во-первых, опасалась его реакции. Превратится снова в это неуправляемое нечто. И что тогда? Как там говорится в пословице? Не буди лихо, пока оно тихо. Вот и я боялась это самое лихо будить. Но внутренняя феминистка верещала, что ее сейчас разорвет на кучу частей, если она не выскажется и не обозначит свою позицию.

— Говори, — тихо так сказал мужчина, а я словно ждала этой отмашки.

— Ты что себе позволяешь? То “ты моя истинная”, то наряды вне очереди, то вот эти твои фразочки: “живее” да “поторапливайся”. Я тебе что, собака, что ты меня дрессируешь? — шиплю я на мужчину. Еле сдерживаю себя, чтобы не вцепиться ему в руку ногтями. Пусть они у меня и короткие, но так охота сделать ему больно. Так, из вредности.

— Тогда у меня к тебе встречный вопрос. Ты мне кто? Истинная? Тогда я немедленно разворачиваю гравиплатформу обратно и отправляю тебя на корабль. И уже через день ты будешь отчислена из академии и будешь дожидаться меня с практики, как моя невеста, — Кирис говорил спокойно, немного даже расслабленно. Я уже вдохнула воздух поглубже, чтобы обрушить на его голову все те возмущения, что у меня закипели внутри. Но мужчина продолжил, не дав мне высказаться: — Или ты курсант Майорова. А курсант Майорова беспрекословно выполняет указания старшего офицера, не перечит и не опаздывает, — усмехается хармит.

— Но…, — я сдулась. Он прав, а я веду себя как девочка-истеричка.

— Так что ты решила? — и бровку так выгнул вопросительно.

— Я не люблю тебя, — слова вылетели сами собой. Я хотела как-то иначе сказать, что не хочу быть приложением к кому-то, этаким плюс один. Но вырвалось именно вот это.

Мужчина изменился в лице. Что я там говорила про не буди лихо? Ну так вот, я, дура, его разбудила. И не только это. Еще и разозлила.

— А его любишь? — и хармит кивнул на Мати. Парень словно почувствовал, что о нем разговор, и повернулся в нашу сторону. Но, наткнувшись на озлобленный взгляд Кириса, поспешил сделать вид, что любуется местными красотами.

— Это не твое дело, — я еле успела заткнуть себе рот, так как очень хотелось сказать “люблю” и посмотреть, что он скажет или сделает. Но если честно, очень страшно стало за жизнь Мати. Ему я вредить ну никак не хочу. А от Кириса можно ожидать чего угодно. Может, он снова решит озвереть и избавиться от соперника.

— Мое, — Кирис приблизил свое лицо вплотную к моему и гипнотизировал продолговатыми зрачками. — Ты не понимаешь, что для хармита значит истинная. Но скоро ты поймешь, — и мужчина встал. Мы как раз пролетали над полянкой. И если судить по выжженной траве, то, скорее всего, корабль пиратов был здесь. Кирис не дал нам спуститься или осмотреться. Он поднял голову и гаркнул так, что птицы с веток повзлетали:

— В цепочку! Бегом за мной! Кто отстанет, будет отчислен из академии по прибытии в лагерь! — и он побежал. В густой растительности был вырублен проход. Похоже, все же ситуация с пиратами реальна, и они по этой тропе и пробирались вглубь джунглей. Парни по очереди спрыгивали с гравиплатформы и, закидывая рюкзаки на спину, трусцой бежали за Кирисом. Остались я и Мати.

— Тебя понести я не смогу, уж извини. Но с рюкзаком помогу, — отозвался парень. — Беги, — он не дал мне ни возмутиться, ни поблагодарить. Я посмотрела на удаляющихся членов нашей группки и поняла, что некогда сейчас трепаться. Поговорю с ним потом. Я побежала. Сперва было все не слишком тяжело, но чем дальше, тем сложнее. Заросли были гуще, словно и не вырубили их какие-то сутки назад. Бежать сложнее. Я изо всех сил старалась просто не отстать, бежала хотя бы так, чтобы видеть спину Мати, мелькающую вдалеке. Да, я все же настояла, чтобы он не ждал меня и не бежал последним. Я боялась, что не справлюсь и из-за меня его отчислят. А у него и так все там очень сложно с отцом. У него, по ходу, и так из-за меня проблем будет полный воз. Нагнать группу я смогла, лишь когда они добежали до реки и пещеры, в которую она уходила.

— Нам внутрь? — я обеспокоенно оглядывалась по сторонам. Нигде не было больше следов или вырубленных троп. Так что пираты или вернулись отсюда, или прошли вдоль камней вглубь пещеры.

— Да, — Кирис бросил на меня отрывистый взгляд и отвернулся. Я представляла собой жалкое зрелище. Мокрая, потная, красная, еле дышащее нечто. — Вот видите, камни сдвинуты с мест. Видимо, они оступились, когда пробирались. Осталось выяснить, что же они искали в этой пещере. За мной! — скомандовал хармит и ловко начал пробираться вдоль реки по острым камням, порой даже вставая на четвереньки. Парни последовали за ним, а я лишь удивленно уставилась, пока Мати не подпихнул меня в спину и не кивнул, чтобы я лезла следом. Делать нечего, я вздохнула и, скрючившись, полезла следом. Мысленно матеря всех, а в основном Кириса. Не знаю, в чем он был виноват, но материть мне кого-то было нужно. И хармит был идеальной кандидатурой.

Если б не перчатки, то я бы содрала руки в кровь. Коленки даже под защитным костюмом ныли, так как я несколько раз падала. Мати помогал, но я лишь своенравно выдергивала руку из его захвата. Что со мной происходит? Я же не такая капризная барышня. Всегда боролась с трудностями. Всегда была боец, а сейчас превратилась в неженку. Вместо благодарности тому же Мати, я злюсь на него, огрызаюсь. Веду себя так, как никогда не вела себя. Эх, если б отец увидел мое такое поведение, то неодобрительно покачал бы головой. Я даже представляю его выражение лица в это время.

Постепенно река стала уже, и идти стало проще. Пещера оказалась и не пещерой вовсе, а тоннелем, который мы прошли и оказались в сказочном месте. Растения здесь были таких ярких цветов и невероятных форм и размеров, что я рот открыла от удивления. Водопад, озеро под ним, тропические растения. Я попала в рай!

— Как же красиво, — я оглядывалась и крутилась вокруг своей оси. Парни тоже были восхищены, но не так, как я.

— Отдых. А заодно осмотритесь повнимательнее, — командует Кирис. И уже смотря на меня: — А ты не отходи от меня далеко, — и глаза прищурил. Вот же командир. Он вообще-то командир, конечно, это даже и не обсуждается, но как же он бесит своими замашками. Почему до того, как я узнала про эту долбанную истинность, я нормально реагировала на него? А сейчас просто кровь кипит, пар из ушей валит и хочется стукнуть его и чем-нибудь потяжелее. Так, чтоб от души. От моей большой души.

Я даже улыбнулась своим мыслям, когда около меня сел Мати. Я скинула с себя этот защитный костюм и разложила его просушиваться, и осталась в насквозь мокром обычном комбинезоне. Вода падала в озеро, и создавалось ощущение, что она кипит. С удовольствием бы искупалась. Я последний раз мылась водой у Косты на корабле. И, кажется, это было в другой жизни. Боже, как же я хочу в воду.

— Преподаватель Кирис, мы хотели бы искупаться, — парни обращаются к хармиту. А я, как та собачонка, встрепенулась и готова радостно завилять хвостом.

— Утоните, вас никто спасать не будет, — буркнул Кирис и отвернулся.

Я, радостная, вскочила и начала стягивать с себя комбинезон. Не в нем же купаться, в самом деле. Пока я буду плавать, он просохнет. Потому что нам еще обратно продираться через эти заросли, и он снова будет хоть выжимай.

— Так, а ты куда? — Кирис оказался около меня, словно черт из табакерки. Вот же только ходил, осматривал кусты и камни, искал следы пиратов. Хоп! И вот стоит передо мной.

— Как куда? Искупаюсь, — я не могу сдержать радость от предвкушения.

— Ты не пойдешь купаться, — категорично заявляет хармит.

— Почему? — улыбка сползает с лица, и я растерянно смотрю, как парни, косясь на меня и Кириса, скидывают одежду.

— Оденься немедленно! Стоишь в одном белье, — мужчина пытается натянуть на меня комбинезон, который я успела спустить с плеч. — На тебя смотрят парни, и ты с ними живешь под одной крышей, — хармит в одно предложение сваливает все претензии ко мне, что у него накопились. — Хотя о чем это я? Ты же не одна спишь, — и бросает выразительный взгляд на Мати, который смущен и отводит взгляд, но молчит. Почему он молчит? Ведь мог же сказать, что это он пришел ко мне и без моего ведома улегся рядом. Но нет же! Он молчит, и Кирис думает, что мы любовники. А у нас было-то один раз, когда гормоны зашкаливали. Хотя какая мне разница, что там думает Кирис. Меня его мнение не должно волновать.

Миллион мыслей в секунду проносятся в моем мозгу, и как итог: я лишь задираю подбородок и смотрю в глаза Кирису. Он зол. Очень зол. Зрачки стали вертикальными, и это немного остужает мой пыл. Отступаю на шаг назад. Надо успокоиться самой. И он пусть своего зверя на цепь сажает. И желательно в наморднике.

— Кирис, ты же понимаешь, как это будет странно выглядеть, если им ты разрешил плавать, — и я кивнула в сторону ржущих как кони молодых хармитов, которые осторожно входили в воду. — А мне запретишь. Все будут судачить, — пытаюсь я воззвать к голосу разума. Он же у него есть, этот самый голос.

— Все и так уже судачат! И мне предложено покинуть пост преподавателя, — огрызнулся мужчина.

— Что? — я растерялась от его слов. А что, если он действительно уйдет? У меня сразу появился страх, паника и какое-то иррациональное чувство, словно меня предали или обманули. Обещали дать конфетку и не дали.

— Руководители не слепые и видят мое отношение к тебе, — добавляет Кирис. А я слово не могу сказать от всех чувств и эмоций, накрывающих меня. В глазах защипало, и я часто-часто заморгала, чтоб прогнать это неприятное ощущение.

В этот момент ко мне сзади подходит Мати и с тревогой всматривается в лицо.

— С тобой все в порядке? — сосед по комнате обеспокоен. Он тоже скинул верх комбинезона. Комбинезон висит на лямках, а под ним футболка. Но не это привлекло мое внимание. Я уставилась на запястье парня.

— Ты тоже слышишь ее эмоции? — Кирис нечитаемым взглядом уставился на Мати. Я разобрала только какое-то отчаяние и злость.

— Да, — Мати удивленно смотрит на хармита. — Что это значит?

— У тебя такие же татухи, — еле слышно произношу, и мы все втроем смотрит на запястье Мати.

— Я думал, ты потянулась к нему как к заступнику, из-за нападения, — тихо произносит Кирис. — Думал, это были просто гормоны. Меня Коста предупреждал, что у землянок все не так устроено и им нужны чувства, которыми невозможно управлять, — продолжает мужчина тихо говорить, словно рассуждает: — Ты ее истинный.

— Два истинных? — я не могу переварить эту информацию.

— Что это значит? — Мати не понимает ничего и удивленно переводит взгляд с меня на Кириса и обратно.

— На помощь! — крик со стороны озера отвлекает всех нас, и мы как по команде разворачиваемся к водопаду.

Двое парней выскочили на берег. А один барахтался в воде и то уходил под воду, то всплывал, словно его кто-то или что-то тянуло вниз. Мы втроем рвану к озеру.

— Оставайся здесь! — бросает на бегу Кирис и бросается в воду. Но я не намерена быть зрителем, как эти двое трусов. Скидываю комбинезон и заскакиваю в воду. Слышу позади всплеск брызг. Боковым зрением вижу, что это Мати, и довольно улыбаюсь. Какая-то гордость появилась за своих мужчин. Что не испугались. Не струсили. Своих?

Не успеваю обдумать эту мысль, как набираю в легкие воздух и ныряю. Вода приятно холодит тело, и оно наливается какой-то энергией, силой. Два мощных толчка и вот я вижу Кириса, вижу парня, который уже почти захлебнулся. Он еле-еле шевелит руками, а вот ноги ему плотно обвила змея размером с анаконду. Она ярко-изумрудного цвета и ею можно было бы залюбоваться, если бы не опасность, которая таится в ней. Кирис пытается освободить ноги парня, но у него ничего не выходит. Змея обвила его хвостом. А вот голова и, самое важное, пасть в опасной близости от мужчины. Некогда раздумывать, некогда прикидывать. Еще пара мгновений и одногруппник захлебнется окончательно.

Еще когда Роб показал мне в ботинках сбоку кармашек сантиметров на десять, я не поняла, зачем он там нужен. Но он нашел какие-то два ножа, вернее ножичка, и они идеально вошли в эти кармашки. Я лишь закатила глаза и рассмеялась. Тоже мне командос нашелся, но вот сейчас я вспоминал про них. Да, я осталась в ботинках, и сейчас они мне здорово мешали. Выхватив ножики, я нажала кнопочку, и ботинки соскользнули с ног под тяжестью воды и пошли на дно, а я рванула вперед. Кирис пытался отвлечь змею, Мати тянул парня вверх, чтобы тот вдохнул воздух, а я, подплыв к боку змеи, воткнула эти два ножа ей в тело. Из ран брызнула алая кровь, расплываясь по воде причудливыми узорами. Змея извивалась, ослабляя хватку, и Мати удалось разжать ее захват. Он подхватил парня под мышки и рванул вверх. Молодой хармит висел безвольной тряпочкой у него в руках.

Легкие печет, воздуха не хватает. Я бросаю взгляд вниз и вижу, что змея, решив, что это Кирис — причина всех его бед, вцепилась мертвой хваткой мужчине в бедро. Меня разрывает на части. Я должна помочь хармиту, но воздух закончился, мне нужно сделать хоть пару вздохов и набрать еще воздуха, иначе Кирису придется сражаться не только с местной анакондой, но и меня, утопающую, спасать.

Надо действовать головой, не эмоциями. Всегда говорил отец, когда описывал какие-то критические ситуации, в которые попадал сам. И меня всегда учил этому. А голова подсказывала, что самым разумным будет — это плыть на поверхность. И я всплыла. Огляделась по сторонам, судорожно пытаясь надышаться. Мати вытащил парня на берег и откачивал его, а эти двое мальчишек наконец-то пришли в себя и пытаются помочь Мати. “Они его откачают”, — уверяю я себя. И без меня справятся, а я нужна сейчас Кирису. Набираю снова полные легкие воздуха и ныряю. Вода вперемешку с кровью стала темной. Но я вижу, что змея тянет Кириса на дно, удерживая его. Видимо понимая, что у жертвы нет варианта. Когда-то силы оставят его, да и воздух закончится. Хотя я не знаю, что там может думать змея и думает ли она вовсе, но, похоже, инстинкт убивать плотно вшит под кожу.

Подплываю и вижу мои ножи, что так и торчат в теле змеюки. Выхватываю их и как остервенелая наношу удары снова и снова. Зеленая туша забилась от боли и отпустила Кириса. Теперь-то она видит, кто истинная причина ее боли. Она делает молниеносный бросок, и я успеваю лишь подставить руку. А она протыкает кожу, опаляя болью. Но лишь на мгновение. Я не пытаюсь сейчас анализировать, не думаю, а действую на инстинктах. Вгоняю нож под пасть и с силой тяну его вниз, распарывая тушу змеи насколько хватает сил. Кирис хватает тушу и оттаскивает ее от меня, а меня покидают силы. Так медленно вытекают вместе с кровью из змеиного укуса. Я понимаю, что вся левая часть тела начинает медленно неметь, а руку, куда пришелся укус, я перестаю чувствовать. Пытаюсь шевелить ею, но она словно плетью висит. Смотрю вверх, туда, куда поплыл Кирис, и понимаю, что начинаю медленно уходить на дно. Последние отчаянные взмахи рукой, которая еще может шевелиться, и понимаю, что меня кто-то подхватывает и выталкивает наверх. Мати не дал мне утонуть, и теперь пара мгновений и я уже на поверхности. Первое, что я вижу, — Кирис не может передвигать ногой. Его змея грызанула в бедро. У него уже практически парализовано все тело. Парни спешно разворачивают носилки, а преподаватель костерит их на чем планета крутится.

— Что с ним? — отдышалась немного и с помощью Мати выбралась на берег. — Как там этот наш утопленник? — огляделась и нашла парня, сидящего на камне и завернувшегося в фольгированное одеяло.

— Жив, — хармит помогает мне сесть. Я чувствую слабость, и рука висит плетью. Но на этом и все. — Тебя тоже укусили, надо дать противоядие и как можно скорее отправляться обратно к гравиплатформе. У нас не так много времени. Если яд доберется до сердца, оно остановится, — торопит меня парень.

— Мне не надо, я норм. Лучше дайте противоядие Кирису, он уже не может пошевелиться, — я испуганно смотрю на хармита, а тот лежал беспомощный и лишь подгонял парней.

— А как же ты? Где твои ботинки? — Мати увидел мои голы ступни.

— Утонули, — я как-то безразлично пожала плечами.

— Жди, — и Мати нырнул. А я не успела возразить, что не стоит этого делать. И эта змея может быть не одна.

Вынырнул он довольно быстро. И действительно нашел мои ботинки. Высушить их возможности не было, но он что-то там в них понажимал. К своему стыду, я и не видела, что, оказывается, на них были кнопочки. Я-то думала, это дизайн такой, а они, как выяснилось, с функцией сушки.

— Они, конечно, не до конца сухие, но это лучше, чем идти по острым камням босиком, — парень протянул обувь, а я заметила у него в руке еще какой-то камешек небольшого размера. Камешек светился, словно этот свет шел изнутри и притягивал взгляд.

— Что это? — я обулась. Вернее, попыталась, но из-за руки не смогла это сделать нормально, и Мати обул меня, словно маленького ребенка.

— Не знаю. Камень какой-то, — он покрутил в руках камешек разглядывая. — Он внутри ботинка был, — объяснил мне хармит.

— Красивый, — хмыкнула. — А как называется? — я пыталась вспомнить все, что знала об этих планетах, и что-то не могла припомнить название.

— Не знаю, — парень помог мне встать. — Сейчас вообще не до него, — он был обеспокоенно раздражен. Это когда ты беспокоишься о здоровье гуманоида, а этот самый гуманоид о не мне беспокоится и задает, мягко говоря, дурацкие опросы.

— Да, ты прав, — я виновато посмотрела на парня. И вдруг он порывисто прижал меня к себе.

— Я так испугался за тебя, — парень шептал мне это куда-то в макушку. — Думал, сердце остановится.

Повисла какая-то неловкая пауза. Мне же нужно что-то ответить, а я молчу, пораженная таким признанием.

Вдруг у нас за спиной что-то упало, а затем раздались отборные ругательства. Это парни соорудили носилки, погрузили на них хармита и тут же уронили его. Благо не сильно, но все равно получили знатный нагоняй.

— Надо поторапливаться, — заметил парень и выпустил меня. Мне сразу же стало как-то неуютно, и я поняла, что совершенно не возражала против объятий Мати.

Парни с носилками шли вперед. Кирис мотивировал их ругательствами, а мы с Мати замыкали шествие. Пробираться было невероятно неудобно, и продвигались мы медленно. В какой-то момент Кирис перестал бодрить парней руганью, и я испуганно подбежала к нему.

— Ты как? — он был бледен. Эта ненормальная белизна кожи пугала и делала его похожим на покойника. Я хоть покойников и не видела, но воображение говорило мне, что вот так вот они и выглядят.

— Ну, если эти олухи не поторопятся, то ты освободишься от моих посягательств на тебя, — грустно усмехнулся Кирис.

— Не говори глупостей! — я рассердилась на мужчину, а у самой в груди сжалось все от испуга.

— Это не глупости, — тихо ответил хармит. — Яд этой змеи парализует, и скоро он дойдет до сердца, — объяснил мне хармит. — Скоро оно перестанет биться, — кривая улыбка исказила его губы.

— Не смей умирать, — я зло сверкнула глазами на мужчину. Лихорадочно думала, что делать, как мне помочь Кирису. Мысли о том, что, может, не стоит сейчас ничего предпринимать и все мои проблемы в лице Кириса сами собой решатся, я отогнала. Она бы и не возникла в моей голове, если бы он сам про это не сказал.

— Мати, — я обернулась на парня. — Есть нож? — шальная мысль мелькнула в голове.

— Решила меня зарезать, чтоб я не мучался? — Кирис пошутил и даже попытался рассмеяться. Но у него ничего не вышло.

— Если будешь много болтать, то рассмотрю это предложение, — я сурово посмотрела на хармита, а тот улыбнулся. Так по-доброму, спокойно.

— А мне нравится, когда ты такая, — в его глазах светилась нежность.

— Какая? — я пыталась заболтать и отвлечь Кириса. Мати не вмешивался, за что ему большое спасибо. Протянул нож, но смотрел вопросительно. За его молчание ему отдельное человеческое спасибо. Объясняться еще и с ним было бы выше моих сил, потому что я и так собиралась сделать какой-то глупый и опрометчивый поступок. И не факт, что он принесет плоды.

Я шла рядом с носилками, и парни, что несли их, с интересом и любопытством на меня поглядывали.

Поднесла нож к руке и, не дав себе возможности передумать, провела острым лезвием по коже.

— Ты что делаешь? — видимо, до Кириса дошло, что я задумала, и он испуганно посмотрел на меня и молодых хармитов. — Ты же понимаешь, что это все?

— На, — я сунула ему ко рту свою порезанную руку. — Теперь можно официально сказать, что мы с тобой повязаны кровью, — усмехнулась я своей шутке. Да, я понимала, что об этом моем странном поведении парни не забудут и возникнет масса вопросов. В общем, прощай, моя конспирация, но жизнь Кириса важнее. Капельки крови капали мужчине на губы, но он упорно сжимал их, не давая крови проникнуть в рот.

— Ты заставляешь меня идти на крайние меры, — я зажала мужчине нос, а так как он был уже парализован, то не смог сопротивляться. Надо отдать ему должное, дыхание он задерживал довольно долго, но все же разомкнул губы, чтобы вдохнуть, и тут же ему в рот попала моя кровь. И он словно принял правила игры, и даже провел языком по губам, слизывая алую жидкость.

— Если я останусь в живых, то ты станешь моей женой, — то ли пообещал, то ли пригрозил мне хармит, а я лишь усмехнулась. Ты жив-то останься, упрямец ты хвостатый. Я сама от себя не ожидала, что перспектива смерти хармита меня настолько испугает и приведет в ужас. Я не хочу, чтобы он умирал. Пусть лучше мне мозги делает и рычит, что я его и вообще должна подчиняться, чем умирает. Одинокая слезинка скатилась по щеке, и я зло ее смахнула, заодно размазав кровь по лицу.

Пока я проводила все эти манипуляции, оказывается, мы уже дошли до тоннеля, который мы сперва приняли за пещеру, и у меня больше не было возможности идти рядом с Кирисом. Парни ушли вперед, а я отстала, чтобы им не мешать. Это был самый сложный участок дороги, но и он закончился. Мне помогал Мати, заботливо поддерживал и не давал свалиться в воду. Это приключение стало переломных для нас троих. Я осознала, что неравнодушна к Кирису. Мати открыто проявил свою симпатию ко мне, а Кирис… А Кирис только бы остался жив, и я уже тогда выскажу ему все, что о нем думаю.

Тоннель закончился, и мы вышли к гравиплатформе, которая так и висела в воздухе у входа в пещеру. Я подскочила к хармиту, но он был без сознания. Парни погрузили его на платформу, и мы все забрались следом. Я сидела рядом с мужчиной, держала его за руку и плакала. В какой-то момент поняла, что действие яда уже не ощущаю. Парни косились на меня, а я лишь шептала: “не умирай!” и размазывала слезы по щекам.

Дальше все как в тумане. Сколько заняло времени наше путешествие к лагерю, не знаю. Но вот уже Кириса сгрузили с платформы, и роботы грузят его в капсулу. Я стою у платформы, не понимая, что делать и как быть. Я бы хотела быть сейчас с ним рядом, но понимаю, что не имею права. Кто я ему? Так, сбоку припеку. Не родственница, не любовница, не жена. На Земле есть правило, что знать о том, что происходит с пациентом, могут только родственники или близкие люди. А я-то ему по факту никто. И от осознания этого становится кто-то больно и обидно.

— Идем? — оказывается, Мати все это время был рядом и даже ободряюще придерживал меня за плечи. Только я так ушла в свои чувства и переживания, что даже не заметила этого. — С ним все будет в порядке, — попытался меня успокоить парень.

— Курсант Майорова? — вдруг рядом с нами как из-под земли вырос хармит.

— Да, — я растерянно посмотрела на него.

— Идите за мной, — скомандовал офицер. Судя по нашивкам, он был адъютантом кого-то из высших чинов планеты Хармо.

— Постойте! Но мы только что с задания, дайте ей хоть в себя прийти, — попытался вмешаться Мати, но хармит лишь окинул его презрительным взглядом и отвернулся.

— Мати, не надо, — я видела, что парень готов защищать меня, даже если придется драться. — Жди меня в моей комнате.

— Хорошо, — нехотя согласился Мати и отступил.

Я поспешила догнать незнакомого мне хармита. Он шел с полной уверенностью, что я последую за ним, и это немного раздражало. Кем он себя возомнил? Но ответ пришел откуда я и не ждала. Мы прошли в административное здание. Мужчина завел меня в темную комнату и поставил перед стойкой, очень похожей на студенческую кафедру. Сам же он отошел в тень, а на меня обрушилось столько света, что я зажмурилась и заслонила лицо сгибом руки. Сразу вспомнились фильмы, где подозреваемым в преступлении светили лампой в глаза, чтобы они не могли соврать. А может, чтобы допрашиваемые оставались в тени, и преступник не мог разглядеть того, кто задает неудобные вопросы.

Придя в себя и привыкнув к слишком яркому свету, я огляделась. Напротив меня за столом сидели несколько гуманоидов. И если я правильно поняла, это были руководители нашей практики-экспедиции. Но вот позади них полукругом были голограммы тех, кто еще присутствовал на допросе, но находился у себя в кабинете. Здесь были и руководитель академии, и высшие чины космического сообщества. У меня все похолодело внутри. Я, конечно, могу ошибаться, но если я правильно понимаю все, что происходит, то это допрос. И если я сейчас еще и выступаю в качестве свидетеля, то это временно. Как бы меня под трибунал не отдали, или как у них тут правильно называется судебное разбирательство над военными. И хоть я и не полноценный военный, а всего лишь курсант, но думаю, и на этот случай у них все продумано.

— Можем приступать, — раздался голос руководителя нашей практики.

— Курсант Майорова, что вы можете рассказать о происшествии? — начал допрос хармит. Я посмотрела ему в глаза и поняла, что поддержки мне ждать неоткуда. Сухо и по существу я начала пересказывать все, что произошло. Кто-то из присутствующих делал пометки, мужчины с голограмм слушали, так как, скорее всего, велась запись моего доклада.

— Из доклада других членов группы известно, что вы надрезали руку и заставили уважаемого хармита выпить вашу кровь, — раздался голос одного из мужчин с голограммы. Несмотря на то что это была всего лишь голограмма, было понятно, что мужчина зол. — Объясните, зачем вы это сделали?

У меня в голове промелькнул миллион мыслей. Сказать правду? Но тогда меня или сделают каким-нибудь спецагентом, или пустят на опыты. И тогда то, что со мной делали бакайцы, покажется мне цветочками. Поэтому принимаю единственное решение, которое именно в этот момент кажется мне верным.

— Кирис мой истинный, — мои слова словно прогремели на весь зал. Воцарилась звенящая тишина.

— Да это же смешно! — первым пришел в себя именно тот старик-хармит, который задал мне вопрос. — Вы землянка! — прозвучало так, словно “землянка” — это синоним местного ругательства. — Отсталая раса, — дополнил мужчина и так не самую лестную характеристику. — Если б не рекомендация благородных хармитов, вы бы не попали в эту академию. И сейчас преподаватель Кирис находится без сознания, и он не может опровергнуть ваши лживые слова, — старик, кажется, даже плеваться начал от возмущения. Стоял гул, словно я не на военном допросе, а в улей с пчелами попала. Кто-то откровенно возмущался, кто-то высказывал сомнения в моих умственных способностях, а кто-то откровенно называл меня охотницей за богатым мужем.

— Позвольте, я вас прерву, — слова мужчины из центральной голограммы заставили всех присутствующих замолчать. — Слова этой самки очень серьезны, — и хармит строго на меня посмотрел, словно давал шанс отказаться от них, сославшись, что меня неправильно поняли, но я молчала. — Курсант Майорова, вы же понимаете, что с вами будет, если выяснится, что вы солгали? — мужчина решил все же уточнить, отдаю ли я отчет своим словам.

— Я не лгу. Сама ничего не знала об этой истинности, но Кирис показал татуировки на руках и объяснил мне все, — решила не вдаваться в подробности о том, как происходила эта демонстрация.

— Сейчас Кирис не может подтвердить ваши слова и высказаться насчет планов в отношении вас, но я хотел бы лично переговорить с вами, — мужчина неотрывно смотрел на меня. Меня словно током прошибло от этого взгляда. — Я немедленно прибуду в лагерь экспедиции и лично разберусь во всем, — закончил речь хармит. — У кого-нибудь есть возражения? — но в зале стояла тишина. Все присутствующие хармиты своим молчанием дали свое согласие. Похоже, лишь отсрочила суд. Мне дали понять, что в понимании этих благородных хармитов я из себя представляю.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Вы будете находиться под домашним арестом, пока командор не прибудет на планету и не проведет личное разбирательство, — высокомерный адъютант, что привел меня в этот раз для допроса, инструктировал, как будет проходить домашний арест. Голограммы одна за другой гасли, и постепенно освещение в зале становилось ровным.

— Как прикажете, — я не собиралась спорить. Единственное, я переживала за Мати.

— Никаких встреч и посещений, — добавил мужчина. — На время ареста вашему роботу также будут запрещены встречи с вами, — а вот это уже был удар ниже пояса.

— Я могу проведать Кириса? — решила спросить то, что давно хотела узнать, но по возмущенному взгляду хармита поняла, что сморозила глупость.

— Вы, наверно, не понимаете, что совершили, — хармит приблизился ко мне и понизил голос.

— Возможно, — я сжала губы. На самом деле понимала, что не знаю, какого уровня проступок я совершила, напоив своей кровью хармита.

— Заставив хармита выпить вашей крови, вы навсегда его поработили. И пусть это закон давно устарел, так как ученые доказали, что выпитая кровь других существ никак не влияет на волю хармита, но закон есть закон, — “порадовал” меня высокомерный адъютант.

— И что мне за это грозит? — я сглотнула.

— Смертная казнь, — ровным голосом озвучил хармит. — Если вы, конечно, не сможете в течение недели доказать, что своими действиями спасали жизнь вышеуказанного хармита, — сделал пояснение мужчина. На мгновение у меня даже появилась надежда, но она так же быстро и растаяла. Если я расскажу, что действительно думала, что спасала ему жизнь, то надо рассказать, почему я так думала. А это значит подставить и Кириса, и себя. А там неизвестно еще, что в большей степени выйдет мне боком. Поэтому посижу-ка я пока под домашним арестом, подожду прибытия этого высокопоставленного хармита. А к этому времени, возможно, и Кирис в себя придет и подтвердит мои слова.

Меня увели. Ощущения не из приятных, если честно. Мыслями я с Кирисом, а еще переживаю за Мати и за Роба. Голова готова взорваться от мыслей и переживаний.

Меня поместили в домик с одной комнатой. Что-то вроде квартиры-студии. Если б не обстоятельства, при которых я там оказалась, квартирка показалась бы мне вполне приемлемой. И даже просторнее, чем комната, в которой жила ранее.

Я присела за стол и уставилась в пустоту.

И что делать?

А что я могу сделать?

Правильно: ничего. Сидеть и ждать. При этом постараться не сожрать себя изнутри мыслями и переживаниями.

В двери отрывисто постучали, и я вздрогнула. В комнату вошел тот самый адъютант и молча положил на кровать стопку моей одежды. Собрался уходить, но в дверях остановился и повернулся ко мне.

— У вас очень заботливый робот, — усмехнулся он.

— Да, он чудо, — согласилась я с хармитом. — А можно вопрос?

— Да, — адъютант заинтересованно посмотрел на меня. Ему явно любопытно.

— Кто этот хармит, который приедет меня допрашивать? — смотрела на мужчину и ждала ответа, а он на мгновение замешкался. Интересно, почему?

— Командор Диар, — все же решил просветить меня мужчина. — Я его адъютант, — добавил он вкрадчиво. И словно стушевался от этих слов. С него моментально слетели спесь, бравада и высокомерие. — Командор взял меня на эту должность после того, как ее оставил адъютант Максус.

— Что? — имя командора Диара слышала ранее, но не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах, а сейчас картинка начала складываться. — Максус?

— Вы знакомы? — сейчас адъютант казался просто молодым хармитом. Не исключено, что совсем недавно окончил академию.

— Да, знакома, — отозвалась задумчиво. — А что вы здесь делаете? — вопрос был наглым и заданным немного невпопад, но слова опережали мысли у меня в голове.

— Приглядываю за вами, — хармит усмехнулся. — На этом все. Отдыхайте и набирайтесь сил, — парень снова превратился в высокомерного адъютанта. — Я и так слишком многое вам рассказал, — и в глазах хармита блеснул задор.

— Спасибо, — я проводила его взглядом и задумалась. Он явно пришел и рассказал все не просто так. На болтуна, который наговорил лишнего, он не похож. А значит, какой можно сделать вывод? Он рассказал мне это все, чтобы я успокоилась.

Так себе, конечно, успокоение, но мне действительно стало легче. Я успокоила себя, что Максус не работал бы на плохого человека, в смысле хармита. Следовательно, он приедет и разберется в ситуации.

Взяла стопку вещей и собралась уже было идти в очистительную капсулу, как откуда-то из вещей вывалился странный предмет, похожий на мыльницу. Это что такое?

Подняла непонятный предмет и покрутила в руках. В какой-то момент непонятная мыльница засветилась, и один край отъехал. Передо мной показалась голограмма Роба и Мати.

— И дня не прошло! — Роб и не думал церемониться. — Ты понимаешь, что ты натворила?

— Роб, прекрати, — Мати попытался остановить моего робота. Но куда там! Его понесло.

— По лагерю ходят слухи, что тебя посадили в камеру смертников и ждут командора Диара, чтобы он подписал смертный приговор, — тараторит Роб, а я испуганно выпучила глаза от такой “радостной” новости.

— Роб, заткнись, а?! — Мати просто наорал на робота, увидев мое испуганно-перекошенное лицо.

— Я просто хотел, чтобы она осознала масштабы беды, в которую угодила, — оправдывается робот. — Извини, — и на лице помощника появилось виноватое выражение.

— Благодаря тебе я действительно осознала глубину черной дыры, в которую попала, — очень хотелось сказать не “черной дыры”, а “жопы”. Но, думаю, тогда бы меня не поняли.

— Ты не переживай, это просто сплетни и слухи, — пытается меня успокоить Мати. Но куда там. У меня сейчас мозг генерирует идеи побега. — Командор во всем разберется.

— Командор Диар — один из самых суровых и жестких представителей руководства планеты Хармо, — выдает Роб.

— Роб, я тебе сейчас провода изо всех мест повыдергиваю! — грозит Мати. Чувствую, как у меня кровь отхлынула от лица и начала кружиться голова.

— Вы зачем прислали эту штуку? Чтобы испугать меня еще сильнее?! — я уже не могла сдерживать эмоции, что клокотали во мне.

— Нет. Предупредить, — Роб был сама невозмутимость. Угрозы Мати на него никак не повлияли.

— У меня есть план, — выдает хармит.

— Хочу заметить, что я против этого плана, — снова влазит Роб.

— Да замолчи ты уже, пока я тебя не отключил! — Мати нервничает и потому срывается на Робе.

— Какой план? — я с надеждой смотрю на парня.

— Нам надо пожениться, — говорит Мати.

— Это плохая идея! — верещит Роб, глядя на мое ошарашенное лицо.

— И что это изменит? — проигнорировала замечание робота. Он сейчас похож на няньку-истеричку, у которой дите обкакалось, а она не знает, с какого бока подойти, чтобы жопу помыть. К сожалению, тем обкакавшимся дитем была я.

— По законам Хармы, если самка совершила преступление, то ответственность несет ее муж, — озвучивает Мати свой “гениальный” план. — В данном случае я.

— Ты совсем уже, что ли? — я выпучила глаза и уставилась на парня. — Жить надоело?

— Поддерживаю Яну, — снова вставил свои пять копеек Роб и уже получил от нас обоих взгляды под названием “не влезай — убьет”.

— Ты не понимаешь, — пытается меня убедить Мати.

— Что не понимаю? — я заметалась по комнате. — Что ты самоубийца?

— Нет, выслушай же меня! — хармит повысил голос, и это остановило мои метания. Я села на стул и уставилась на парня. — Вот так-то лучше, — парень откашлялся и продолжил, — меня не казнят. Первое — я сын довольно высокопоставленного хармита. Во-вторых, ты забываешь, что мы тоже истинные друг другу, — и парень оголяет запястье, показывая татуировку. — Я тут проштудировал законы и легенды. И выяснил такой интересный факт.

— Какой? — все происходящее напоминало какой-то театр абсурда.

— Что раньше у истинных пар рождались девочки, — вдруг выдает Мати, при это смущается и отводит взгляд.

— У нас никто не сможет родиться, — обрубаю я Мати.

— Почему? — он немного растерян, но потом словно спохватился и отмахивается от своего же вопроса. — Я не то хотел сказать. Истинные пары находятся под охраной закона Хармы, — кажется, Мати не понял, что я имела в виду, когда сказала, что у нас никто не сможет родиться.

— Прям как вымирающие звери, — криво усмехнулась.

— Ну, суть примерно та же, — видимо, парень ничего унизительного в этом не увидел. — Но ты понимаешь, что если мы поженимся, то они ни тебе, ни мне ничего сделать не смогут, — парень явно ликовал от этой идеи.

— Мне надо подумать, — это единственное, что мне удалось выдавить из себя.

— Да что тут думать?! — Мати вскочил и заметался по комнате. — Мы истинные. Я тебя люблю. Ты ко мне тоже неравнодушна. Так почему же мы не можем пожениться? Что тебя останавливает? — парень говорил, а я уставилась на него.

— Ты меня любишь? — повторила за парнем его же слова.

— Да. А ты еще не поняла? — он был удивлен, словно я должна была до этого сама додуматься. Вот только непонятно, по каким таким признакам.

— Нет, — я все не могла переварить всю ту массу информации, которая вылилась на меня за этот день.

— Когда я испугался, что тебя сожрет эта змея, у меня все перевернулось внутри. Тогда понял, что не смогу без тебя, — вдруг признался хармит и отвел взгляд. — Слова Кириса о том, что мы истинная пара, лишь подтвердили мои чувства к тебе, — закончил признание. — Я думал, ты все поняла.

— Нет, не поняла. Я мысли читать чужие не умею! — меня накрыло такое раздражение, что захотелось разбить что-то. — Мне надо все обдумать, — решила свернуть наш диалог, пока не наговорила сгоряча кучу вещей, о которых потом буду жалеть.

— Обдумай. Я утром еще свяжусь с тобой, — обещает Мати и отключается.

В голове каша и я, схватив вещи, бегу в очистительную капсулу. Жаль, здесь процесс очистки не приносит облегчения. Тело, конечно, чистое и одежду я переодела, но вот все не то и не так. Помню, на Земле встанешь под душ, вода струится, смывая все тяжелые мысли. И выходишь из ванны словно заново родился и с четким пониманием, что надо делать. Здесь такого нет. Я еще половину ночи промучилась, обдумывая все. На чаше весов были мои планы отучиться в военной академии, стать независимой землянкой. Быть самой себе хозяйкой. А сейчас я истинная двум хармитам. И это еще полбеды, как говорится. Над головой будто Дамоклов меч висит в виде обвинения в преступлении против хармита. Я практически уже согласилась мысленно на предложение Мати. Он прав. Он мне нравится, вот только я была бы не прочь оставить наши отношения в статусе любовных, а не узаконивать. Я-то знаю, что я ущербная. А вот он не зря сказал, что у истинных пар рождаются девочки. Значит, его не только впечатлила эта новость. Он ожидает и, я уверена, надеется, что и у нас может кто-то родиться. Но после похищения, где мне выжгли часть женских детородных органов этой кислотой, а потом бакайцы проводили на мне свои опыты, у меня вряд ли кто-то может родиться. Я однозначно не подхожу на роль жены ни для Кириса, ни для Мати. Черт побери мою идею напоить Кириса кровью в надежде, что в ней антидот к яду этой змеи! Я вляпалась по самые не балуй и теперь не знаю, как выбраться из этого кошмара.

Эти разрушительные, тяжелые мысли не давали довольно долго уснуть, но и они не справились с усталостью, полученной мною за день. Марш-бросок, ныряние и переживания не прошли даром. Спустя пару часов рефлексии я уснула мертвецким сном без сновидений.

Из сна меня практически выдернули. Варварски и нагло.

— Мати? Ты что здесь делаешь? — я еле разлепила глаза и, сонно морщась, смотрела на парня.

— Спасаю тебя, — парень подхватил меня на руки и, озираясь по сторонам, словно воришка, потащил меня в неизвестность.

— Ты что творишь? Меня и так в преступлении подозревают. И боюсь, если я сбегу, то меня по голове не погладят, — я пытаюсь высвободиться из цепкого захвата, но никак не получается. Не кричать же мне, в самом деле. Не хочу подставлять еще и Мати, раз сама встряла по самое не балуй.

— Тише ты! Не ворочайся, — Мати с силой шлепнул меня по мягкому месту. Так как я была взвалена на его плечо, как мешок, то ему было довольно удобно это все проделывать. — Иначе весь лагерь разбудим. Нам надо успеть, пока все отвлеклись на приветствие командора Диара.

— Меня ж на электрический стул посадят, или как там у вас политических преступников казнят, с твоей помощью! — шиплю на Мати, а она снова шлепнул по заду. — И хватит уже меня по попе шлепать!

— А мне нравится, — и Мати зарычал как-то утробно, по-звериному и, кажется, прикусил бедро.

— Ты что кусаешься? — я возмущенно пыхтела.

— У тебя запах изменился и во мне зверь рвется наружу, — отвечает хармит.

— Вообще-то не очень красиво такие вещи говорить, — сложила руки на груди, хоть это было и сложно сделать. — Я не была еще в душе.

— Да не в этом дело, — тихо рассмеялся Мати. — Это не тот запах. Ты чудесно пахнешь и будоражишь зверя. Ты не представляешь, как я себя стал чувствовать после того, как он пробудился. Я не могу позволить, чтобы тебя кто-то обидел.

— Хорошо, куда ты меня тащишь? — я не стала вникать в смысл его слов. Не очень-то удобная поза у меня была для этого.

— В административное здание, там сейчас никого нет, — произнес парень и поставил меня на ноги, но у меня от смены позы закружилась голова, и я вцепилась в его плечи. А он и в самом деле изменился, словно мы не ночь не виделись, а неделю как минимум, а то и месяц. Раздался в плечах и стал как-то больше.

— Ты на стероидах, что ли? — бурчу себе под нос удивленно, но потом спохватилась, что несу какую-то чушь. Какие на Хармо стероиды?! — Где мы?

Но ответ утонул в возмущенном шипении Роба.

— Сколько можно вас ждать?! — ругается робот.

— И ты здесь? — не ожидала, что и его Мати втянет в эту авантюру.

— А где же мне быть? — Роб распахивает двери административного здания, и Мати, снова воровато оглянувшись, втолкнул меня внутрь.

— Отвечайте немедленно, что вы задумали?! — пытаюсь сурово смотреть на Мати и Роба, но у меня это плохо получается, так как меня снова хватают и несут куда-то по коридору, потом на лифте вверх, затем снова по коридору. При этом эти два сообщника словно не слышат моего возмущения, пыхтения и делают вид, что меня здесь вообще нет.

— Так, дай мне немного времени, и можно начинать, — говорит мой помощник. Я все же смогла вывернуться, чтобы рассмотреть, что они делают. Но Мати снова ставит меня в горизонтальное положение.

— Я эту планету не покину! — топаю ногой, но это скорее выглядит комично, нежели серьезно. Словно блоха пытается командовать собакой, на которой сидит.

— Не переживай, мы тоже, — Мати обнял меня и с шумом вдохнул воздух у моей макушки. Он обнимал так, словно мы не виделись не ночь, а пару месяцев. У меня по венам сильнее побежала кровь от его поглаживаниям.

— Ты же не хотел афишировать нашу связь, — припомнила я слова парня и подозрительно сузила глаза.

— Дурак был и вовремя понял это. Сейчас я хочу, чтобы все знали о нас. И сейчас я тебе докажу, что серьезен как никогда, — мужчина поцеловал меня. Сладко, тягуче, напористо. От неожиданности я не успела оказать сопротивление, а потом и не захотела. Поцелуй вскружил голову, унося в водоворот эмоций. А они словно удвоились, и я забыла, как дышать. Что со мной происходит? Почему я веду себя как подросток, у которого бушуют гормоны? Эти мысли проскользнули в голове буквально на мгновение, какие-то доли секунд, а потом я снова окунулась в страсть, которая будоражит, будит в тебе твое животное начало, и ты ощущаешь себя живой.

— Я понял, что если с тобой произойдет что-то, я просто не смогу жить без тебя, — шепчет Мати мне в губы, а я улыбаюсь от этих слов. Как ни крути, а приятно, когда тебе признаются в таком. — Ты готова быть моей всегда и принять меня как заступника по законам планеты Хармо? — продолжает шептать Мати, а я киваю в ответ. — Нужно, чтобы ты ответила вслух, — просит хармит. Я отвечаю это заветное “да”. И лишь через мгновение накрывает осознание неправильности этой фразы в такой момент. Кому нужно? Пока я соображаю что да как, Мати оцарапывает мою руку и прикладывает ее к какому-то биосканеру. И тут-то и начинается невероятное светопреставление.

Оказывается, мы находились не просто в административном здании, а в главной рубке управления всем лагерем. Камеры были выведены сюда, мониторы по всем стенам комнаты, а еще компьютеры. И все это начало мигать, светиться, а некоторые еще и звук противный издавать.

— Что происходит? — испуганно шарахнулась в сторону, вернее попыталась. — Что ты делаешь? — я с ужасом смотрела, как Мати подносит к лицу мою руку и слизывает языком капельку крови с руки. — Меня точно на электрический стул посадят!

— Так, ваш брак зарегистрирован. Но у нас большие неприятности, — вклинивается в наш диалог Роб.

— Большие неприятности — это еще не то слово, — гремит от двери голос незнакомого хармита.

— Что вы здесь делаете? — из-за спины хармита выскочил мой вчерашний знакомец, адъютант некоего командора Диара.

— Видимо, пытаются решить все проблемы одним махом, — прогремел голос хармита. Он у него завораживающий, с небольшой хрипотцой. Ему бы эротические фильмы озвучивать. У меня по телу пробежала дрожь, и я смутилась оттого, какие мысли появились в голове.

Оба мужчины настолько синхронно повели носом, принюхиваясь, что я готова была просто провалиться под землю.

— Оба, за мной! — хармит изменился в лице и, резко развернувшись на пятках, шагнул в сторону дверного проема, из которого вышел. — Приведи все в порядок. Пришли медика в мои апартаменты. А, и обозначь официальную версию как неисправность в работе системы. Тем и вызвана была тревога. Ты меня понял? — хармит отдавал указание сухо и по-военному собранно.

— Да, командор Диар, — ответил адъютант, и я испуганно вытаращила глаза. Это мое взбесившееся либидо сейчас возбуждалось на того самого командора Диара? И судя по тому, как он принюхивался, он об этом в курсе.

Мы пошли за хармитом, и не думая, что можно ослушаться. Мати обнимал меня за талию, и я была ему благодарна за поддержку. Хоть и он отчасти виноват в том, что случилось, но и с себя я не снимала ответственность.

Идти пришлось недолго. Оказывается, командору выделили домик совсем неподалеку. Он зашел в лифт, дождался, когда мы зайдем в кабину, и мы поднялись в саму комнату. К слову, Роб, которого не звали с нами, тоже был здесь.

— Робот или киборг? — от проницательного взгляда хармита ничего не скрылось.

— Робот, — слишком поспешно ответила я. В этом и была моя ошибка.

— Синхронизированный с тобой, я так понимаю, — это не было вопросом, скорее утверждение, но я все равно кивнула. — И, как я понимаю, у тебя есть имя.

— Его зовут Роб, — я попыталась заслонить робота собой, но тот упорно не желал прятаться.

Лифт остановился, и все вышли в просторный холл. Диван, плоский экран визора, письменный стол и кресло, в которое сел командор. А мы, как проштрафившиеся школьники, встали перед ним.

— Значит, Роб, — хмыкнул Хармит. — Уж не тебя ли Максус модернизировал в свое время? — хармит уставился на робота.

— Да, командор, меня, — Роб отвечал, глядя прямо в глаза.

— Не ты ли упустил землянку, за которой тебе было велено присматривать, и ее похитили? — продолжил допрос командор. Хотя какой это допрос, он сам знал все ответы.

— Да, командор, это был я, — на этом ответе Роб как-то сник, а мне стало обидно за него.

— Вы что на него давите? — я снова предприняла попытку заслонить собой робота. Но сложно это сделать, когда меня саму пытаются загородить. — Он осознал все и внес исправления в свои программы. Теперь он другой.

— Именно поэтому ты чуть не стала жертвой насилия двух хармитов, а он не придумал ничего лучшего, чем обратиться за помощью к третьему? — сразу чувствуется, что командор Диар опытный политик. Так сформулировать вопрос, что, какой бы я ответ ни дала, он будет звучать как оправдание.

— Не стала. И спасибо Робу за это. А вам должно быть стыдно, — а чтоб мой ответ не выглядел жалко, я задрала повыше подбородок и переплела наши с Мати пальцы.

— И за что мне должно быть стыдно, смелая самочка? — и командор откинулся на спинку кресла. Его, видимо, забавляло это все, так как на губах появилась усмешка.

— За то, что в академии так отвратительно организована дисциплина, — я смотрю на мужчину с вызовом. Это все же лучше, чем если бы я смотрела на него с желанием, как до этого в административном здании. Хотя из-за того, как он хмурится и смотрит на меня с прищуром, уже не уверена, что не перегнула палку. Все же не избежать мне, похоже, электрического стула.

— Учту ваше ценное мнение, — цедит хармит. Двери лифта позади нас отрываются, и в холл робко проходит медик.

Хармит замирает и вопросительно смотрит на командора.

— Давно вы осматривали этих курсантов? — мужчина сложил пальцы домиком, устроив локти на подлокотниках кресла.

— Они здесь всего вторые сутки, — молодой хармит-медик робеет еще больше, словно тоже, как и мы, в чем-то виноват.

— Вы не ответили на вопрос, — замечает командор.

— Я сейчас проверю по докумнетам, когда последних раз проводили осмотр этим курсантам, — медик чуть кейс свой не выронил. И быстро поставив его, извлек планшет и по очереди идентифицировал нас при помощи него. Он тыкал в экране планшета, что-то искал, смотрел, сверял. Но из-за того, что его руки дрожали, а он терялся из-за пристального внимания к себе, получалось все не очень оперативно.

— Ну так что? — командор не сводил взгляда с молодого хармита, а от этого вопроса он и вовсе побледнел. Сейчас, видимо, нашему медику понадобится медик.

— Самка не осматривалась, и у нее не брались никакие анализы в связи с ее упрощенным поступлением в академию, — проблеял наконец-то таки медик. — Курсант Мати обследовался не так давно и полностью здоров.

— Обновите анализы самки, — отдает указание командор Диар, а я готова его порвать за такое обращение. Как же бесит! И зачем обновлять данные? У них что, больных не казнят? Сперва вылечивают?

— Я здорова, — выдергиваю руку из захвата медика, когда он пытается ее взять.

— А вот с этим я могу поспорить, — и командор снова шумно вдыхает воздух.

— Можно узнать, чего вы добиваетесь? — я не даю медику взять у меня кровь. А тот или стесняется командора и не применяет силу, хотя знаю, что им дозволяется. Или боится, что я ему хвост откручу. Да и Мати вдруг зарычал на него, оскалившись, отращивая клыки и когти. — Хотите меня казнить? Наказать? Делайте. Что вы тут балаган устраиваете? Думаете, Аньес, я не знаю, что меня обвиняют чуть ли не в самом страшном преступлении, что имеется у вас на планете? — раздражение и злость перекрывают голос разума.

— Я просто хочу убедиться, что детенышу ничего не угрожает, — довольно спокойно отвечает хармит, не впечатлившись рычаниями Мати.

— Позвольте, я возьму кровь у девушки? — подает голос Роб и Командор Диар кивает в знак одобрения.

— Ты что делаешь? — шиплю на робота, удивленно хлопая глазами.

— Забор крови. Все равно не избежать. А этот вам чуть руку не проткнул два раза, — Роб кивнул в сторону медика хармита. Тот даже руку с предметом, похожим на шприц, спрятал за спину. Это он в меня тыкать пытался, пока я с командором препиралась. Вот же засранец, а не док! — Что бы ни случилось и ни произошло, я всегда буду вам верен и не встану ни на чью другую сторону, кроме вашей, — пока робот это говорил, он ловко взял у меня кровь в колбочку, а я даже и не заметила.

— Беру свои слова обратно, — мы все повернулись к Диару. Он встал с кресла и громко театрально хлопал в ладоши. — И давно ты знал? — вопрос был обращен к Робу.

_ Что именно, командор? — Робот недовольно посмотрел на хармита.

— Что она беременна, — слова, произнесенные командором, стали неожиданностью для всех, кроме Роба.

— Вы же знаете ответ, зачем задаете вопрос? — огрызнулся робот. — Чтобы выставить меня врагом в глазах Яны?

— Ну отчего же сразу врагом? Просто тем, кому не стоит так безоговорочно доверять, — Диар подошел к роботу. Хотя, судя по всему, что я поняла, Роб уже не робот. Он киборг. Он практически человек, только без души. В общем, без того, что делает каждого из нас тем, кто мы есть. Без того, что мы ни разу не видели, не осязали, но за спокойствие чего печемся всю жизнь.

— Это бред, — я усмехаюсь. — Вы, конечно, все не в курсе, но я не могу быть беременной по вполне объективным причинам.

— Это по каким же? Мати поднял брови вопросительно. А я почему-то так смутилась от этого всего, что готова была провалиться сквозь землю.

— Когда меня похитили эти ужасные наемники, я оказала сопротивление, и они выжгли мне все, — я задрала футболку, показывая ужасные шрамы на животе. Диар потер подбородок, наклонился, рассматривая шрамы.

— Но, несмотря на это, вы беременны, — это подал голос док, который проводил анализ тут же на каком-то анализаторе. — А еще у вас в крови неизвестная ранее мутация, — добавил молодой хармит и осекся, встретившись взглядом с командором. Он стоял, как кот, который только что сделал лужу в углу, и прижимал хвост с пушистой кисточкой к ноге.

— Какая мутация? — Командор так рыкнул на дока, что тот, кажется, реально сейчас сделает лужу.

— Что у вас за привычка на всех давить? — я сама не ожидала от себя такой наглости. Но, видимо, в какой-то момент мой борзометр перестал работать. — Я сама расскажу, что это за мутация. Только, полагаю, ему следует выйти, — я многозначительно кивнула на дока.

— Вы понимаете, что все, что вы здесь слышали и видели, должно остаться при вас? И если я узнаю, что вы хоть намекнули кому-то о своих знаниях, то попадете под военный трибунал? — командор Диар обратился к молодому доку, а тот лишь испуганно закивал. — Колбу с кровью оставьте здесь, а данные удалите из компьютера, — продолжает он отдавать указания.

— Я могу подчистить все, — предлагает Роб, и командор благосклонно кивает.

Медик, кивая, пятится к двери, чуть не спотыкается о собственный хвост и, присев, словно его сейчас ударят, выскакивает из помещения.

Командор задумчиво смотрит вслед сбежавшего испуганного дока.

— Все готово, — отзывается Роб. — Я удалил безвозвратно всю информацию о мутации и беременности Яны.

— Очень хорошо. А теперь рассказывай, — хармит сложил руки на могучей груди и смотрит на меня сверху вниз.

— Нечего особо рассказывать, — я устало опустилась в кресло. И плевать, что он меня тут сверлит взглядом. Если бы хотел навредить или воспользоваться информацией, то сейчас не удалял бы ее. Хотя он, возможно, хочет использовать ее в личных целях, а не на благо планеты. В общем, я устала и присела, а командор Диар прекратил меня гипнотизировать взглядом и вернулся за стол. Мати встал позади меня слева, а Роб справа, и я начала рассказ. — Меня похитили, когда я совершала пробежку. Я тогда готовилась к поступлению в военную академию у нас на планете, — начала я рассказ, и командор удивленно приподнял одну бровь. — Да, в наших академиях на общих основаниях учатся как мужчины, так и женщины, — ответила на незаданный вопрос. — Я услышала крик в лесу и побежала на него. И там наткнулась на непонятных существ, которые пытались похитить девушку. Ее звали Даша, — на лице хармита появилось задумчивое выражение. — Я заступилась. Пришлось вступить в драку и оказать сопротивление. Один из наемников ударил меня голыми руками в живот. Одежду прожгло в одно мгновение. И меня тоже. Меня забрали с собой, только чтоб не оставлять следов пребывания, — перед глазами пронеслась картина всего, что мне довелось пережить. — Нас засунули в какую-то клетку с другими похищенными самками. Я умирала. Шансов у меня не было, и никто не намеревался мне помогать. Просто ждали. Только та самая Даша пыталась помочь, старалась обрабатывать рану. Но что она могла в грязной клетке? Ничего. Я бы умерла, если бы ко мне не проявила интерес одна самка. Я даже не знаю, как называется их раса. Но она зализала мою рану, — командор снова удивленно поднял бровь. У него вообще очень выразительная мимика, когда он хотел показать свои эмоции. — Да-да, именно зализать. Благодаря ее слюне рана прекратила увеличиваться. Но внутренние органы она исцелить не могла. Мне оставались считанные дни. Однако все изменилось, когда нас с Дашей продали бакайцам, которые уже к тому времени имели одну пленницу — Марию. Именно ей и удалось нас спасти. Я, к счастью, перестала интересовать бакайцев, как только они поняли, что у меня повреждены репродуктивные функции. А вот над Дашей они поиздевались от души. Нас постоянно держали в отсеках и привязывали, не было возможности выбраться. Однажды что-то произошло с кораблем бакайцев, все запищало и засигналило. Тогда нас снова спасла Маша. Освободила нас, ведь мы были привязаны к кушеткам. У нас получилось найти спасательные капсулы. Но не успели отлететь от корабля достаточно далеко, и когда он взорвался, капсулы разлетелись в разные стороны. С тех пор я не знаю, что с этими девушками. Мою капсулу обнаружили командор Коста и Максус. Они искали Марию, но повезло мне. Я рассказала все, что знала. Некоторое время я находилась на корабле командора Косты и там же познакомилась с Кирисом. Он вызвался готовить меня к поступлению в академию. И именно на одной из тренировок выяснилось, что у меня иммунитет к ядам. Именно по этой же причине я и дала свою кровь Кирису, рассчитывая, что она поможет ему справиться с ядом этой змеи. Именно поэтому на меня яд змеи хоть и подействовал, но незначительно. И организм быстро с ним справился, — я замолчала, выдохшись. У меня на плече лежала рука Мати, и я погладила его по ней, мне приятна его поддержка.

— То есть именно по этой причине ты уверена, что не можешь быть беременной? — хармит потер подбородок.

— Да, именно поэтому, — я кивнула. — Бакайцы не оставили бы меня в покое, если бы это было не так. Они же ставили опыты на Даше, сравнивали ее показатели с беременной Машей, чтобы выяснить что-то. И это что-то было связано с женской репродукцией, — повторяю все еще раз.

— Думаю, ты не все про себя знаешь, — усмехнулся командор Диар. — Сейчас выясним.

Он начал что-то набирать на планшете, и через некоторое время перед нами появилась проекция Максуса. Он удивленно огляделся. Увидев меня и Роба, удивился еще больше. Но повернулся к командору Диару и посмотрел на него вопросительно.

— Как ваши поиски, Максус? — Диар смотрел на проекцию.

— С переменным успехом, но пока не нашли, — отзывается хармит. — Вы же не для этого меня вызвали? — Максус усмехнулся и снова посмотрел на нас.

— Ты, как всегда, прав, — Диар улыбнулся так открыто, что я даже не узнала бы мужчину, если бы увидела его при других обстоятельствах. Он просто изменился, совершенно преобразился. — Я вызвал тебя из-за здоровья Яны.

— А что с ним? — Максус окинул взглядом нашу троицу и, видимо, не нашел явных признаков моего пошатнувшегося здоровья. Снова перевел взгляд на бывшего начальника. — Когда док ее осматривал перед поступлением в академию, чтобы дать заключение, то было все хорошо. Ну, относительно, конечно, если сравнивать с тем, в каком состоянии мы ее нашли, — Максус нахмурился. — Мне позвать дока?

— Да, было бы неплохо, — кивнул Диар. — Мы подождем.

— Хорошо, я быстро, — Максус явно всполошился от вопроса командора, а я переглянулась с Робом. Но он покачал головой, показывая, что не знает, о чем говорит командор.

Спустя какое-то время проекция Максуса вернулась, и рядом с ним появился гуманоид с повязкой на лбу.

— Командор Диар, приветствую вас, — поздоровался доктор. — Максус объяснил мне причину вашего обращения. И я поднял всю информацию по пациентке, — док начал выводить перед нами человеческую проекцию. В каких-то местах в районе живота были красные точки с пометками, но, видимо, понятными лишь доку.

— Хорошо, — командор удовлетворенно кивнул. — Готов выслушать ваш ответ.

— При поступлении пациентки на корабль было установлено, что имеется явное истощение организма. Повреждены кожные покровы, также повреждены некоторые внутренние органы женской репродуктивной системы. Отсутствовали дальние зубы, — док посмотрел на Диара, а я воспользовалась паузой.

— Вот, а я и говорила, что все повреждено было, — поддакнула я и получила строгий взгляд от Диара, Максуса и Дока. Может, конечно, и Мати с Робом на меня так же посмотрели, но я не могла видеть их взгляды, голову к ним не поворачивала.

— Мной были проделаны следующие манипуляции: зубы восстановлены, — и на проекции на лице загорелось зеленые кружочки, видимо свидетельствующие об исправлении. А я судорожно языком начала водить по зубам в попытке пересчитать и выяснить, что там у меня добавилось. А потом я вспомнила, что у меня были удалены зубы мудрости. Может, он говорит про них?

— Далее мною была проведена диагностика репродуктивных органов. Было установлено, что матка подлежит восстановлению и одна маточная труба тоже. Вторую спасти не удалось, — док вообще проигнорировал мои какие-то слова и как робот докладывал. Диар при этом удовлетворенно кивал головой. — Также мне не удалось восстановить кожные покровы на животе, там сохранились рубцы и шрамы. По результатам пребывания пациентки в восстановительной капсуле репродуктивные способности частично были восстановлены.

— А что вы скажете насчет мутации крови? — задал провокационный вопрос Дир. Док замолчал, посмотрел на Максуса. Тот даже не кивнул, а лишь моргнул, и док продолжил.

— Благодаря мутации крови мне и удалось восстановить репродуктивные органы, — подтвердил догадку Диара доктор. — Кровь стала обладать уникальными свойствами. Я имею теорию, что со временем она сможет восстановить и кожу, поврежденную кислотой, — высказал догадку док. Я посмотрела на живот и положила руки на него. Это что значит, я на самом деле беременна? Та ночь с Мати теперь имеет последствия? И как же мне теперь поступить?

— Я предполагаю, что лучше ее способности пока оставить в тайне, — закончил доклад доктор.

— Поддерживаю, — согласился командор и кивнул.

— Ну что? Вы убедились? — спросил Диар, и взгляды всех обратились на меня.

— Командор, а пациентка….? — док смотрел на меня, вернее, на мои руки, сложенные на животе.

— Да, вы правильно поняли, — усмехнулся мужчина. — Ваша пациентка беременна.

— Я немедленно хочу осмотреть самку, — было видно, как док взволнован.

— Мы в самое ближайшее время отправляемся на Харму. Если вы прилетите туда, то, я полагаю, сможете осмотреть девушку, — командор Диар сделал ударение на слове “девушка”.

— А меня никто не забыл спросить? — я возмутилась тому, как они тут быстро все решили.

— А у вас есть возражения? Вы хотите подвергать плод опасности на малоизученной планете? — хармит выгнул дугой бровь. — К тому же преподавателя Кириса мы будем переправлять на Харму этим кораблем, — добавил Диар. Это, я считаю, вообще запрещенный прием. Играть на моих чувствах.

— Нет возражений, — бурчу себе под нос. Сволочь хвостатая, вот кто он, а не командор! — Могу идти?

— Можете, — великодушно кивнул мужчина, а я вскочила как ужаленная. Выскочила из здания и поняла, что не знаю, куда идти.

— В комнату! — скомандовал Мати.

Это что за властный тон был? Я удивленно проводила взглядом парня.

— Роб, что это с ним? — я посмотрела на робота, а тот лишь пожал плечами.

Мы пошли за Мати, удивленные и шокированные.

В какой-то момент он просто подскочил ко мне и сжал в объятиях.

— Ты что делаешь? — я опешила от такого поведения парня.

— Я тебя ему не отдам, — зашептал он в макушку.

— Кому? Ты вообще о чем? — я растерялась. Сразу пыл дать отпор на любые претензии угас. В голосе Мати мне почудился такой надрыв, что я взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза, надеясь понять, что же им руководит. Какие чувства, эмоции? А у него в глазах была такая дикая боль, что у меня сердце дрогнуло, и я просто прижалась к парню всем телом в попытке успокоить.

— Я не отдам тебя ему, понимаешь? — и Мати просто прячет лицо на моем плече, стиснув и подняв так, что мои ноги не касаются пола.

— Понимаю. Не понимаю только: кому? — обвила ногами его поясницу и гладила парня по волосам и плечам в попытке успокоить.

— Диару, — отвечает хармит. — Ты разве не понимаешь?

— Что не понимаю? — я реально ничего не понимала. Из-за чего Мати изменился в лице? Из-за чего его чуть ли не трясет от переполняющих эмоций?

— Он хочет забрать тебя у меня, потому и хочет увезти на Харму. Но я не сдамся. Я буду за тебя бороться, — шепчет мужчина.

— Прекрати говорить ерунду, — я снова попыталась заглянуть ему в лицо, но в той позе, что мы были, это, мягко говоря, неудобно. — Сядь.

И Мати сел на мою кровать, а я оказалась на его коленях. И вот сейчас мне удалось завладеть его лицом и посмотреть снова в глаза. Зрачки то становились удлиненными, то возвращали прежнюю форму после того, как он моргнет. Вот это его колбасит от эмоций.

— Не переживай, не волнуйся, — я приблизила свое лицо к лицу Мати, — ты от меня так легко не отделаешься, — и поцеловала. Мои слова вызвали легкую улыбку на лице парня, и, как мне показалось, в глазах появились проблески надежды. — Ну вот зачем я этому Диару?

— Ты его истинная, — с грустной улыбкой ответил мужчина. — Потому он и хочет тебя увезти на Харму.

— Истинная? Но как? — я немного отклонилась назад, а Мати придерживал меня за спину. — А Кирис? Вас трое?

— Нас может быть и больше, — усмехнулся Мати.

— Невероятно! — я была удивлена, поражена. В общем, обескуражена этой новостью. — Но как ты понял?

— Он учуял по запаху твою беременность, потому и потребовал провести этот анализ крови, — Мати гладил меня по спине, а я постепенно расслаблялась от его поглаживаний. — У хармитов, конечно, сильное обоняние, но уловить запах беременной самки может только хармит, который близок с самкой или ее истинный.

— То есть ты его тоже улавливать? — я прищурилась. Может, не один Роб скрывал правду о моем положении, а еще и Мати. Может, они вообще в сговор вступили.

— Я понимал, что у тебя изменился запах, и даже говорил тебе об этом. Только не знал, что это значит, — объяснил парень, игнорируя мое подозрительное выражение лица.

Он прав, что-то такое он мне говорил, а я еще обидеться пыталась. Думала, что он намекает, что от меня пованивает.

— А командор Диару что, перенюхал много самок, раз знает, как пахнет беременная? — я все не могла успокоиться.

— Не думаю. Но он старше и опытнее. И больше понимает в таких вещах, я уверен, — ответил Мати.

— А сейчас ты думаешь, он захочет меня умыкнуть? — я всерьез задумалась над словами парня. Все это, конечно, похоже на шутку с запахом беременности. Но это не шутка, и как бы мне не угодить в золотую клетку. То, чего я больше всего боялась, и то, из-за чего я решила поступать в Академию, меня все равно догонит. Теперь, когда я знаю, что полноценная во всех отношениях, и что даже шрамы на животе, скорее всего, со временем сгладятся, я не могу сказать, что не могу стать женой какому-то высокопоставленному хармиту. Такому типа Диара. У него и власть, и материальные возможности. Он запросто уничтожит и Мати, и Кириса, если они будут ему мешать. В какой-то момент стало страшно. Я не знала, что он за гуманоид. Власть имущие на моей планете редко знают, что такое честь, совесть, жалость и сострадание. Чтобы стать теми, кем они являются, зачастую они распрощались с этими качествами, потому что эти качества делали их слабыми. А слабые не смогут вершить судьбы масс. Если командор Диар решит сделать меня своей игрушкой, я не смогу ему ничего противопоставить. И защитить меня некому. От страшных мыслей началась паника и участилось сердцебиение.

— Я тебя испугал, да? — Мати сразу же почувствовал мои перепады настроения, изменения состояния.

— Нет, я просто испугалась, что Диар попытается лишить меня вас, — я обняла и прижалась всем телом к мужчине. И замерла, почувствовав, что Мати возбужден. Посмотрела ему в глаза и, приблизив свое лицо, поцеловала парня. Я тоже хочу его. Моя жизнь выдавала такие кульбиты и повороты, что неизвестно, каким местом она может повернуться через мгновение. И потому надо жить здесь и сейчас. И наслаждаться ей тоже. Я завладела губами парня, пробуя их на вкус, словно в первый раз. Мати замешкался на какое-то мгновение, но затем перевернул меня на спину, уложив на кровать, а сам судорожно вскочил и стянул с себя одежду.

Он полностью взял инициативу на себя. Целовал меня, попутно освободив от остатков одежды. Чувствовать обнаженной кожей его разгоряченную кожу, прижиматься и отдавать себя. Это не было слияние двух тел, скорее это было какое-то духовное единение. Острое, на надрыве. Словно мы не знали, когда сможем еще позволить такую роскошь, как побыть наедине. Мати целовал мою грудь, охватывая поочередно соски. Слегка прикусывал, а затем зализывал следы укусов, его пальцы сжимали бедра, а возбужденная плоть упиралась во влажные складочки. Я сама взяла ее в руки и направила в себя. И тут же выгнулась от пронзившего меня наслаждения. Хармит замер, дав привыкнуть к себе, а затем плавно начал двигаться. Я хотела прикоснуться к нему всему, судорожно шаря руками по телу парня. В итоге Мати просто поймал мои руки и зажал их у меня над головой, а сам ускорил темп, выбивая крики и стоны. Целуя меня в те моменты, когда я особенно громко давала понять, насколько мне хорошо. Меня разрывало на кусочки от удовольствия и хотелось рычать, кусать, царапать. Клеймить Мати, говоря, что он мой. И я тоже не готова с ним расставаться, кто бы там что ни решил. Разрядка настигла меня неожиданно, узел наслаждения внизу живота исчез, а нега разлилась по всему телу. Я расслабилась и отбросила мысли и переживания в сторону. Потом. Все потом. Не сейчас. Сейчас я люблю и любима. Мне не надо было слышать признания, чтобы знать это. Мати сжал меня в объятиях. Положила голову ему на грудь, слушая стук его сердца. Так я и уснула.

Нас разбудил Роб, который по-хозяйски шарил в моей комнате. Я спала в уютных объятиях Мати, а недоробот-полукиборг собирал мои вещи. Взглянула на часы. Мы проспали большую часть дня. Так как жениться меня вытащили ни свет ни заря, да и сексуальные игры силы поистрепали, то мы провалились в сон. Первая мысль была: прогнать Роба. Но, вспомнив все вчерашние приключения, я лишь застонала и прикрыла голову одеялом.

— Нам уже пора? — я смотрю одним глазом на планомерные сборы робота.

— Да, командор Диар уже полчаса назад прислал вам сообщение. Но когда вы не отреагировали, то продублировал сообщение мне. Вещи Мати уже собраны, остались твои. Вам хватит время, чтобы привести себя в порядок в очистительной кабинке и переодеться. Вещи я приготовил, — и робот положил мне стопочки одежды перед нами. Мне и Мати.

— То есть возможности поваляться в постели у меня нет? — задала вопрос, ни на что, если честно, уже не надеясь.

— Нет, — растоптал мою микроскопическую надежду Роб. — Вам лучше не накалять отношения с командором Диаром.

— Мы встаем, — буркнул Мати, который, естественно, слышал все это.

Роб деликатно сделал вид, что у него срочно появились дела за пределами комнаты, и покинул нас. Я попыталась встать, но меня крепко прижал к себе Мати, а в попу уперлась утренняя мужская гордость.

— Если мы не поторопимся, то, боюсь, командор Диар лично придет нас будить, — я улыбнулась и, вывернувшись из объятий Мати, все же чмокнула его в нос.

— Боюсь, он тогда не сможет устоять и присоединится к нам, — парень встал с постели абсолютно голый. Возбужденный член стоял, привлекая мое внимание. Жаль, что здесь нет душа с настоящей водой, было бы неплохо принять его вместе.

— А вот теперь боюсь я, так как не уверена, что готова к этому, — встряхнула головой, отгоняя порочные образы. — Нам пора.

К моему сожалению, парень прихватил свои вещи и ушел в ванную комнату. Вышел он спустя буквально пару минут. Я его сменила, а Мати стал помогать вернувшемуся Робу, который продолжил собирать мои вещи. Когда я вышла из гигиенической комнаты, абсолютно чистая, но ни капельки не бодрая, все вещи были собраны и стояли в общем холле. Как, впрочем, и наши соседи по домику. Они смотрели на нас с какой-то смесью жалости и омерзения. Как в одном взгляде это можно было соединить, не знаю. Но у троих парней это получалось.

— А я говорил, что ты вылетишь отсюда, — прокомментировал наш выход из комнаты самый бойкий. — Самкам не место в военной академии. Из-за тебя, дрянь, пострадал преподаватель Кирис, — парень сказал, словно плюнул в лицо. Мати уже было сорвался в его сторону, и еще чуть-чуть и завязалась бы драка, но именно в этот момент двери открылись, и появился командор Диар.

— Я вижу, вы собрались за мной, — он прекрасно видел, что я сдерживаю Мати, не давая ему ввязаться в драку, и агрессивное выражение лиц парней.

Я практически вытолкала парня вслед за командором Диаром, требуя, чтобы он не реагировал на выпады бывших одногруппников. В том, что нас отчислят, я просто не сомневалась. Мы нарушили все возможные правила и порядки своими действиями.

— Почему вы не защитили ее? — пока я замешкалась, предлагая помощь Робу, так как он был увешан нашими сумками, Мати догнал командора.

— Потому что ее никто не обижал, — мужчина повернулся, и два хармита скрестили взгляды. — Запомни одно такое простое правило. Сражаться надо с равными себе, а не с теми, кто ниже тебя по статусу и рангу. Тебе повезло, парень, ты стал моим побратимом. И потому учись вести себя так, чтобы я не пожалел о том, что принял решение оставить тебя в живых ради нее, — эти слова не должны были быть сказаны между делом на дорожке, ведущей к летной площадке.

— Вы угрожаете мне? — Мати часто задышал, его ноздри раздувались, а зрачки стали продолговатыми.

— Нет. Говорю, что ты теперь мне брат, — и на губах Диара появилась усмешка, — младший.

— Давайте выяснять отношения не на всеобщем обозрении, — я уверена, что если курсанты и не вышли из домиков, чтобы вживую поглазеть на нас, то уж точно следят за каждым нашим действием из окон домиков.

— Согласен. Обсудим то, как будут выглядеть наши отношения, когда покинем эту планету. Медицинскую капсулу с Кирисом уже поместили на корабль, я пришел за вами, — и командор развернулся и пошел дальше. А я схватила Мати за руку, переплела его пальцы и погладила по руке в попытке успокоить. Он же не был таким вспыльчивым, импульсивным. Что с ним происходит?

Мы дошли до корабля. Вещи были погружены, мы тоже. Медицинскую капсулу с Кирисом я не увидела, но, полагаю, о ней тоже позаботились. У меня на душе было, мягко говоря, паршиво. Переживания за Мати, Кириса съедали изнутри, а еще я злилась на Диара. Слишком он нагло себя вел, словно все решил, словно я пустое место и от меня ничего не зависит. Хотя я, наверно, неправильно выразилась. Не пустое место, а инкубатор, с мнением которого считаться не стоит. Я переваривала мысль о своей беременности и никак не могла с ней смириться. Ну как я могу быть беременной? Как?

Корабль покинул планету, а мне стало даже как-то грустно. Нам с Мати, как супружеской паре, выделили одну каюту на двоих. Роб заботливо занимался нашими вещами, хотя я попросила сильно не утруждать себя, лететь-то нам всего сутки на мегакрутом и скоростном корабле. Я через Роба и его суперспособности добыть информацию попыталась найти что-то про командора Диара. Но ничего. Пшик. Общие фразы и ничего личного. Один из членов Совета планеты. В компрометирующих связях не замечен. Строгий, собранный, считается одним из новаторов во многих вопросах. Именно он поддержал отмену рабства в любом его проявлении. Именно с его подачи Харма вступила в Межмировой Союз, да так, что теперь на всех руководящих должностях в любых Советах преимущественное количество советников — это хармиты. Он продвигал идею чистоты хармитской крови. Я-то думала, что от самки любой расы у хармита родится хармит. Но нет. Это официальная версия всех источников, что находил Роб. Но когда он уже выбился из сил, то на задворках сети нашел статью, где упоминался скандал, в котором косвенно зацепили Диара. У хармита рождается зачастую не более одного ребенка. Двое детей в семье — большая редкость. Хотя назвать семьей то, что было до отмены рабства, можно с большой натяжкой. Был хармит и были рабыни, которые рожали ему детей. У богатого хармита было несколько рабынь. А у менее состоятельного одна. У бедного или военного их и вовсе могло не быть. В семье Диара рабынь было несколько. Отец Диара был крупным чиновником. Старший сын стал прожигателем жизни. А младший, Диар, пошел по военной стезе. Что произошло конкретно, нигде не было указано. Но выяснилось, что старший брат Диара не чистокровный хармит. Оказывается, у них тут даже какое-то генетическое бюро есть, которое следит за чистотой нации. Ну так вот, нечистокровным запрещалось иметь потомство. Им то ли стерилизацию делали, то ли еще что-то. В общем, ничего приятного. Судя по тому, что информацию о скандале чистили. И чистили тщательно. Это мне сказал Роб. То, я так понимаю, скандал замяли. Куда делся старший брат командора Диара и вся остальная его семья, неизвестно. Я больше не нашла ни одного упоминания о них во всей сети. Просидев за планшетом, подсоединенным к Робу, до полночи, я выдохлась.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Устала? — Мати не мешал мне рыскать по сети в поисках информации.

— Он засекречен, что ли? — я раздраженно откинула в сторону гаджет.

— Если ты закончила, то я, пожалуй, займусь делами, — Роб отсоединил шнур, по которому я присоединилась к его базе данным из сети. Оказывается, сеть помнит все. И если б я залезла в инфосеть за информацией, пользуясь базой данных корабля, то Диар узнал бы об этом. А мне не хотелось, чтобы он знал, что я им интересуюсь. Что он смог замять историю с его братом, говорило о его большом влиянии. Не думаю, что это было сделано из любви к семье и брату. Скорее для того, чтобы этот скандал не оставил пятно на его репутации. Я вообще не уверена, что он вовсе способен испытывать к кому-то хоть какие-то эмоции. Ледышка. Вот какое впечатление у меня сложилось о командоре. И менять его у меня пока оснований не было.

— Не удивлюсь, — парень прижал меня к себе и запустил руку под футболку, сжимая грудь в мягком топике. Я охнула от неожиданности и покосилась на Роба. Тот же, якобы под каким-то благовидным предлогом, покинул каюту.

— Ты что делаешь? — такое поведение Мати было ему не свойственно. Он тоже недавно был каким-то примороженным. Да, внимательным. Да, заботливым. Но с эмоциями, а самое главное, с их проявлением были проблемки.

— Ты теперь моя жена. И что бы там Диар или Кирис ни сделали, я буду главой семьи, — усмехнулся мужчина.

— О чем ты? — я непонимающе уставилась на парня. Он же продолжил поглаживать грудь, чем нехило так отвлекал от разговора.

— По закону, если у самочки два и более мужей, то глава семьи — тот, с кем она первой узаконила, так сказать, отношения, — рассмеялся Мати, пытаясь убрать мою руку, которой я блокирую ему доступ к своим прелестям. — Ну, пусти! — и Мати, как ребенок, надул губы. Я рассмеялась. Ну какой из него глава семьи? Он же еще так молод, и ребячиться он любит больше, чем командовать.

— А если Диар захочет стать главой? — я нахмурилась. Что он там говорил? Что ради меня не будет избавляться от Мати?

— Ну, так как разводов на Харме не предусмотрено, тем более с истинными, то ему меня придется убить, чтобы возглавить семью, — парень говорил это все так беспечно, с полной убежденностью, что ему ничего не грозит. А вот я бы не была так в этом уверена.

— Я хочу прогуляться, — привела в порядок одежду и обулась.

— Я с тобой, — тут же подорвался со своего места мужчина.

— Нет, я хочу пройтись одна, — я выставила вперед руку, чтобы остановить Мати.

— Это плохая идея, — парень отрицательно качает головой.

— Тогда я возьму с собой Роба. А ты не переживай за меня, — я обняла Мати и поцеловала в нос. — Проведаю Кириса, — парень задышал чаще. Любое упоминание о другом хармите заставляло его ревновать.

— Ты права, я тогда останусь здесь. Мне нужно ответить на письма, что не просмотрены еще со времени нашего пребывания в академии, — сразу же согласился Мати. — Но Роба от себя не отпускай, — командует мужчина, а я улыбаюсь ему.

— Конечно, — и, погладив по щеке своего излишне импульсивного и эмоционального мужа, вышла из каюты. Как я и предполагала, Роб был за дверью. Верный страж и помощник просто удалился из каюты, чтобы не мешать нам миловаться.

— Мне нужно найти Диара, — командую сразу же, как за мной закрылась дверь в каюту.

— Я провожу, — отзывается робот, не задавая лишних вопросов.

Роб никак не прокомментировал мои поиски Диара, а я и сама не знала, на кой черт к нему поперлась. Отношения выяснять, не иначе.

Командор нашелся в своем кабинете. Все аскетично, строго, без лишних деталей, но мне понравилось.

— Яна? — кажется, мужчина удивлен. — Что ты хочешь? — вопрос в лоб. Не очень-то приятно. Сразу такое впечатление, что пришла что-то просить, а не говорить на равных.

— С чего ты взял, что я что-то хочу? — уже пожалела, что явилась. Ну да делать нечего.

— Ты пришла ко мне, значит, что-то хочешь попросить, — и бровь приподнял вопросительно.

— Не попросить. Хотя можешь и так воспринимать мои слова, — я пожала плечами, придав лицу максимально безразличное выражение. Прошла и села на кресло напротив мужчины, хоть меня никто по большому счету и не приглашал.

— Интересно, — хармит хмыкнул и, как мне показалось, даже улыбнулся слегка. — Я слушаю.

— Я хотела бы обратить твое внимание, что, несмотря на то что ты у нас тут большой начальник, командуешь и повелеваешь, ты мне совершенно посторонний гуманоид, — моя попытка поставить его на место выглядит жалко даже в моих глазах.

— Не посторонний, — мужчина медленно подергивает рукава и показывает мне татуировки на запястьях. — Ты моя истинная.

— Вот именно, ты правильно понял, — я не собиралась так просто сдаваться. — Я твоя истинная, не ты мой, — я недвусмысленно намекнула, что это он во мне нуждается по большому счету, а не я в нем.

— А ты уже, я смотрю, изучила вопрос истинности? — Диар усмехается, но, кажется, понял, о чем я говорю.

— Не изучила, но кое-какие моменты уточнила, — сделала ремарку.

— Ну и что же ты хочешь? — повторил вопрос Диар.

— Не задирай Мати, не провоцируй. С ним и так происходит что-то неладное. Еще и ты со своими придирками, — вот сейчас я попросила. Просто по-нормальному попросила, чтобы дорогого и, чего уж греха таить, любимого гуманоида не трогали.

— Он сходит с ума от ревности и твоего беременного запаха. Он хочет защитить тебя от всего на свете. Вот что с ним происходит, — командор сжал губы, словно я задела его за живое такой просьбой. — И чем раньше он научится держать себя в руках, тем для него будет же лучше.

— Он научится со временем, привыкнет, — а вот в этом я почему-то не уверена.

— Чтобы его привыкание и обучение прошли более успешно, ему пора привыкать и к моему обществу в твоей постели, — вдруг произносит Диар, а я растерянно захлопала глазами. Не ожидала, что наш разговор пойдет в таком направлении.

— Ты договариваешься о сексе со мной? — я боялась, что у меня глаза от удивления вывалятся из орбит. Хармит говорил об интиме, словно это то же самое, что пользоваться одной ванной комнатой.

— Нет, не совсем так. Ты не поняла. Меня, как истинного, тянет к тебе, как бы я ни сопротивлялся, — хармит встал и вышел из-за стола. — Интим мне не нужен. Только если ты не захочешь, конечно, — и Диар облокотился на кресло позади меня. — Но ночевать я хочу с тобой в одной постели.

— Но Мати, — я попыталась дернуться, чтобы встать, но мужчина опустил свои руки мне на плечи и склонился ко мне. Я затылком чувствовала его дыхание, оно щекотало и будоражило. По спине пробежали мурашки.

— А Мати надо привыкнуть, что он не один, — голос хармита стал жестче. — Кирис тоже не согласится ночевать в другой постели, — вдруг добавил мужчина.

— Как он? — я все же обернулась, и Диар, словно избегая моего взгляда, отвернулся.

— С ним все хорошо. На Харме его быстро поставят на ноги, — Диар отошел от меня и смотрел на карту миров, что висела на стене. — Мне пришли известия от еще одной землянки. Даша, так ее, кажется, зовут, — мне показалось, или Диар переводит разговор на другую тему.

— Что с ней? — я чуть не подпрыгнула. Я уже и не думала, что когда-то что-то узнаю о ней.

— Она? Она в норме, а вот ее истинного ждет смертная казнь, — хармит следил за моей реакцией.

— Но за что? — я уставилась на него не в силах сдерживать эмоции.

— Суд уже совсем скоро, — Диар намеренно не объясняет мне ничего. — Но я мог бы повлиять, если бы захотел.

— На что повлиять? — я нахмурилась.

— На суд, — мужчина подходит ко мне и снова склоняется ко мне сзади. — Интересно, как она воспримет смерть своего истинного и отца ребенка.

— Даша беременна? — я пытаюсь вскочить, и мне практически это удается. Но Диар, несмотря на свою комплекцию, оказывается очень ловким. Миг и меня усаживают на стол, а он вклинивается между ног, прижимая меня к себе. И единственное, что я могу, — это отклониться назад, опершись руками о столешницу.

— Да, она беременна от своего истинного, который предал ее. Но уверен, она простит его, если тот останется жив, — шепчет хармит, склонившись к моей шее и положив одну руку мне на грудь, отчего я чаще задышала. — Ты бы хотела с ней встретиться?

— Хотела бы, — у меня сбилось дыхание. Понимаю, что нужно оттолкнуть мужчину, что он играет нечестно, практически шантажирует меня. Но мне так нравится, как у меня играет в крови возбуждение, что я не сдерживаюсь и немного выгибаюсь навстречу руке, что сжимает грудь. Мужчина склоняется ко мне, мы на расстоянии миллиметра друг от друга. Я сама подаюсь вперед, и наши губы соприкасаются. Нет, я это сделала не из-за намеков, что сделал Диар. Но пусть он думает, что из-за шантажа. Моей гордости будет легче пережить все, что я чувствовала к этому хармиту.

В мгновение и мои губы сминают, забирая инициативу и власть. Он ведет в поцелуе и сильнее сжимает грудь, а второй рукой прижимает меня к себе. Я чувствую через одежду мужское возбуждение, и мне это нравится. Не знаю, в какую развратную и порочную самку меня превратили эта планета и эти мужчины, но я хочу его. И пусть думает, что я отдаюсь ему из-за его условий. Пусть. Я сама хочу этого всего. Он снимает с меня одежду. Хотя, наверно, нет. Он ее срывает, потому что я слышу треск ткани, а сам лишь расстегивает брюки, освобождая возбужденный орган. Он соответствует его гигантской комплекции. А у меня на губах появляется довольная улыбка, когда я беру его в руку и провожу от основания до головки, на которой сразу же появляется капелька смазки. Между ног уже тянет, так сильно я хочу ощутить его в себе. Зрачки Диара становятся продолговато-кошачьими, и он встряхивает головой, словно пытается избавиться от этого наваждения. Я снова провожу по члену рукой, словно играя, чувствуя свою власть над хармитом. Это он думает, что руководит ситуацией, на самом деле нет. Он всего лишь игрушка в моих руках. Диар резко рычит и, схватив меня за ягодицы, приподнимает и подтягивает к себе, сразу же насаживая на член. Я не сдерживаю стон наслаждения от ощущения растянутости, но он тонет в рычании мужчины, который словно теряет над собой контроль. Он с остервенением насаживает меня на свою возбужденную плоть, в какие-то моменты даже причиняя сладкую боль. И я вскрикиваю. Цепляюсь за его одежду, рву ворот и впиваюсь зубами в ключицу Диара, оставляя на ней следы. Он ускоряет темп, и я, уже не в силах контролировать себя, кричу, отдавшись на волю ощущениям. Финишировали мы вместе. Я растворившись в ощущениях и превратившись в желе, он же впечатавшись в меня до боли.

Прихожу в себя и понимаю, что мы сидим в кресле. Я совершенно обнаженная, но завернутая в пиджак Диара.

— Мне нужна одежда, — я смотрю на кучки ткани, хаотично разбросанные по комнате. Это явно нельзя на себя натягивать.

— Останься, — то ли просит, то ли приказывает мужчина.

Хотя нет, он просит. Просто ему не свойственен такой тон.

— И что я скажу Мати? — я поворачиваюсь к Диару.

— Мати! Мати! Мати! — мужчина разозлился и вскочил, пересадив меня на свое место. — Он такой же истинный, ничем не лучше меня и Кириса.

— Кирис будет в шоке, когда придет в себя, — тихо прошептала, будучи сама в шоке.

— Не будет, он взрослый хармит и примет это все с достоинством, — буркнул Диар, но мне показалось, что он не был так стопроцентно уверен в своих словах. Он нажал какую-то кнопку на столе. Появилась панель, где он набрал какие-то указания, и снова нажал кнопку. Панель исчезла.

— Ты выполнишь свое обещание? — я решила вернуться к тому, с чего начались наши постельные игры.

— Я, конечно, мог бы сейчас придраться к словам и напомнить тебе, что фактически я ничего тебе не обещал. Но да, я выполню, — мужчина стоял ко мне вполоборота, и я отметила, что хмурится. Чем он остался недоволен? Считай, я заплатила своим телом за сделку. — Ты отправишься к ней с визитом, как только мы окажемся на Хармо.

— А сейчас я хочу увидеть Кириса, — ну, наглеть, так уж наглеть по полной. Ну а что он хотел? Я не буду сидеть и ждать милости от кого бы то ни было.

— Он в медицинском блоке, в капсуле, — Диар смотрит на меня хмуро. — Что ты хочешь увидеть?

— Что с ним все в порядке и ты не выбросил его в космос, чтобы ликвидировать конкурента, — я выставила вперед подбородок, мне это жутко не идет, но что поделаешь. Привычка — это вторая натура.

— Он мне не конкурент, — хармит презрительно закатил глаза и фыркнул. А я лишь приподняла одну бровь, стараясь придать лицу максимально вопросительное выражение. — Так пойдешь?

— Нет, оденусь, — я усмехнулась. Ох и весело ж нам будет. И седины прибавится не только у меня. Уж я позабочусь об этом.

Я оделась в новый комплект одежды. Он ничем не отличался от старого, так что вряд ли кто-то, увидевший меня, догадается о том, что здесь только что происходило. Я, по крайней мере, на это надеюсь. К слову, я прекрасно видела, Диар смотрит на меня, да он и не скрывался. Но в его взгляде было больше задумчивости, чем желания. А так как я намеренно старалась максимально раскованно вести себя, это задело. Он же только что кипел от страсти. Почему сейчас смотрит и словно не видит меня?

Сперва хотела сказать что-то колкое, а потом решила: лучше молча уйду в закат, в смысле, в открывшуюся дверь.

— Я с тобой, — вдруг спохватился мужчина.

— Я и сама найду медицинский блок, — бурчу обижено.

— Не сомневаюсь. Но боюсь, что ты решишь, что лучше медиков справишься со спасением Кириса и что-нибудь натворишь, — я все же закатываю глаза от его слов. Ну вот как можно быть таким невообразимо хамским хамом?

Я не стала вступать в полемику, а надула губы. Обидно. Между нами только что буквально пять минут пылало пламя страсти, а он ведет себя как ледышка. Может, он фригидный какой-то? Или привык, что надо сдерживать себя? Или… есть же такие люди, они эмоционально холодны даже в моменты близости. Вот может быть, он такой хармит? А что, психология у нас одинаковая. А если у нас одинаковая психология, то получается, он ведет себя как обеспокоенный человек. И озадаченный. Произошло то, чего он не ожидал? Неужели он не думал, что так отреагирует на меня? Как же с ним сложно. Эмоционального Мати я читала как открытую книгу, особенно теперь, когда он перестал отстраняться. Как сложатся наши отношения с Кирисом, я еще не знала. Но к нему я была хотя бы привязана эмоционально, испытывала симпатию. Даже больше, чем симпатию. Если быть честной с самой собой, то я была влюблена в Кириса. Как это работает, не знаю. Почему до этого не влюбившись ни разу, сейчас я люблю двоих мужчин. А может, я просто сильную симпатию называю любовью? Запуталась.

— Если ты закончила кривляться, то мы уже пришли, — Диар усмехнулся тому, как я встрепенулась.

— Что? — я растерянно осмотрелась. Оказывается, мы уже какое-то время стояли в больничном крыле перед медицинской капсулой, в которой спал Кирис. У него размеренно поднималась грудная клетка, на лице было умиротворенно-спокойное выражение. Нет, все же это не симпатия. Уверена, это любовь. Потому что мое сердце сейчас наполнилось такой нежностью, что навернулись слезы на глазах и захотелось обнять мужчину, что спокойно спал в капсуле. Хотелось погладить его по волосам, прикоснуться к лицу, поцеловать, ощутив ту страсть, что я в нем вызываю. Надеюсь, когда он очнется, между нами ничего не изменится. Смахнула слезинку, что скатилась по щеке.

— Идем, — потянул меня из медблока хармит.

— Но я хочу еще побыть с ним, — возразила и с тоской посмотрела на Кириса. Поцеловала кончики пальцем и помахала ему этой рукой.

Мы вышли из медблока, и Диар меня куда-то повел. Скорее всего, в мою комнату, но я не уверена.

— О чем ты думала, когда шла сюда, — мужчина с любопытством поглядывал на меня.

— А что? — я усмехнулась. А хармит любопытен.

— Ты кривлялась и шевелила губами. Это было странно, — описал мое поведение мужчина.

— О тебе, — призналась и посмотрела на Диара, а он явно не ожидал такой откровенности.

Командор ничего не ответил, а я перестала ждать ответа. Вместо моей комнаты меня привели в командирскую рубку. К Диару подлетел его помощник и отрапортовал о готовности. Готовности к чему?

— Сядь и пристегнись, — командует мне хармит, и я подчиняюсь. Хочется поворчать, но здесь слишком много его подчиненных. И это будет по меньшей мере некрасиво с моей стороны.

Оказывается, мы попали в какую-то аномальную зону и уже спустя пару минут оказались окруженные кучей космических тел, которые норовили врезаться в нас и повредить корабль. Диар был собран, отдавал указания четко и быстро. На принятие решений лишь пара мгновений. Видно, что он привык молниеносно оценивать ситуацию. Я же сидела и вцепилась в подлокотники кресла, к которому была пристегнута. В какие-то мгновения, когда астероиды уже готовы были врезаться в корабль, я даже зажмурилась в ожидании, что вот-вот раздастся взрыв. Но взрыва не было. Слаженные действия команды под руководством командора Диара и мы миновали эту зону.

Только лишь после того, как все завершилось, я с уважением посмотрела на мужчину. Хотела бы я научиться так владеть ситуацией и так же реагировать в аналогичных ситуациях. А потом меня накрыло осознание, что меня сюда и позвали, чтобы я это все увидела. Вот же рисовальщик! После этой мысли очарование момента улетучилось, и даже настроение ухудшилось. И когда Диар подошел ко мне и сам отстегнул меня и выпустил из плена кресла, я вскочила, словно напружиненная.

— Я хочу в каюту. Сколько нам еще лететь? — я отдернула одежду и поняла, что некоторые хармиты тайком, но все равно смотрят на меня. И как командор решился меня всем показывать? Или его ревность распространяется только на Мати?

— Что случилось? Ты испугалась? — Диар непонимающе смотрел на меня.

— Нет, не испугалась, — не обвинять же мне его при всех, что он просто, как мальчишка, хотел впечатлить понравившуюся девушку дешевым трюком. — Когда мы прилетим? — повторила свой вопрос.

— Через десять часов. Пока получим разрешение на стыковку и пройдем всю бюрократию. Часов пятнадцать у тебя есть, — проговорил командор.

— Хорошо. Успею выспаться. А когда окажемся на Хармо, я бы хотела попасть в какой-нибудь магазин. Надеюсь, он есть на вашей высокотехнологичной планете? — говорю язвительно, даже не стараясь сдерживаться. Понимаю, что надо с этим что-то делать, но не получается.

— Конечно есть, но что ты хочешь купить? Кстати, твой Роб может открыть самый широкий каталог товаров. Выбери, и тебе доставят, что пожелаешь, — предлагает Диар. Понимаю, что он прав. Уж лучше так, чем шляться по магазинам на незнакомой планете.

— Благодарю за подсказку, что бы я без тебя делала, — и снова какая-то горечь и язвительность в словах. Да что со мной? Надо срочно делать ноги, а то выведу Диара из себя и вместо поездки к Даше окажусь запертой в свое комнате.

— Тебя проводят в каюту, — и Диар показал на робота, что появился словно из ниоткуда. Я кивнула, так как боялась снова нагрубить, и под озадаченный взгляд командора покинула командирскую рубку.

В каюте меня уже ждал Мати, который подозрительно покосился в мою сторону.

— А ты где была? — прищурился и носом повел, а потом, видимо, понял что-то и в лице изменился.

— У командора Диара, а потом к Кирису заходила, — стало стыдно. — Мати, давай поговорим.

— Я все понимаю, не нужно, — парень подошел и обнял, а мне стало еще больше неловко, чем было до этого.

— Я же вижу, ты переживаешь, — я поцеловала парня в щеку.

— Вообще, я тут залез в сеть через Роба и выяснил кое-что, — Мати немного оживился. — Официальной информации очень мало, но я сейчас все расскажу про истинность, — и Мати усадил меня на кровать, держа за руки. — У истинных могут рождаться девочки, — произнес Мати с придыханием и смотря с некоторым восхищением на мой живот.

— Но не обязательно? — я попыталась вернуть его с небес на землю, а если точнее, то в реальность. А то нафантазирует сейчас себе, а на деле окажется все иначе, и потом расстроится.

— Но уже то, что есть вероятность, что родится девочка, дорогого стоит. Ты просто не понимаешь, что это значит для Хармы, — парень говорил это с таким лихорадочным блеском в глазах, что я даже напряглась. — И для меня, — и Мати погладил мой плоский живот.

— Ну, пока рано мне живот наглаживать, я себя беременной не ощущаю, — стало немного не по себе.

— Прости, — ни капли не смутился Мати от моего замечания. — Ну так вот, — он увлек меня на кровать и обнял со спины, а я удобно устроилась в его объятиях. — Самка в паре истинных имеет очень большую власть над самцами. Практически всегда их больше одного. И в древности она так вообще становилась главой рода. Она и других мужей брать в семью могла, не истинных. Но ты же так не сделаешь? — и Мати замолчал, а я всем телом почувствовала, как он напрягся.

— Нет, не сделаю. Мне б с вами троими разобраться. Это еще эта спящая красавица не знает, что у него тут семья-то растет, пока он спит, — усмехнулась, представив шок Кириса, когда он очухается. Я ему, наверное, даже и не завидую.

— Хорошо. Там указано множество привилегий. Но самое главное, что ты не можешь противостоять своему влечению к своим истинным, как и они к тебе. Так что это все вполне объяснимо. Не переживай, я справлюсь с ревностью, — и парень поцеловал меня в затылок. — Еще я прочитал, что в период беременности самки отец ребенка становится более неуравновешен. И зверь чаще просится на свободу, чтобы оберегать свое потомство. Потому у меня и возникают порой проблемы с самоконтролем. Сейчас вопрос истинности начали изучать на планетарном уровне, и по прибытии на Харму я хотел бы обратиться в исследовательский центр, — закончил рассказ Мати.

— Опыты ставить на тебе я не позволю! — я возмутилась. Что еще за исследовательский центр?

— Нет, не переживай, это не опыты, а исследования, — уточнил парень. А по мне, так одно и то же, только назвали по-разному.

Мати еще долго рассказывал о том, что прочитал. И я стала больше понимать свое поведение. Проверенной информации, конечно, было мало. В основном это все были легенды и сказки, но они давали понимание, что с истинностью не шутят.

Уже когда мы засыпали, я услышала звук открывающейся двери. Открываю глаза и вижу Диара, что хмуро смотрит на нас. Мати тоже приоткрыл один глаз и, не возмутившись ни разу, просто подгреб меня к себе поближе и сам отполз к стене, освобождая место для Диара. Я настолько была поражена, что еще полчаса, как минимум, лежала, не понимая, как себя вести, пока наконец-то командор не буркнул мне “спи” в ухо и я не отключилась.

Когда я проснулась, то ни Диара, ни Мати под боком уже не было. Я отдохнула и выспалась. Роб собрал наши вещи и ждал моего пробуждения.

— Я что, проспала? — резко села, увидев, что робот выставил чемоданы и сумки наших вещей в рядочек и прилежно сидит, ждет.

— Еще нет, — спокойно ответил Роб. — Но лучше поторопиться.

— Я мигом! А ты пока найди что-то, что можно подарить Даше, — я быстро заскочила в очистительную кабинку и уже через двадцать минут была готова. Пока натягивала на себя академический комбинезон, Роб вывел на экран планшета примеры подарков. Все было не то и не так. Пока я не увидела книгу. Обычную бумажную книгу со стихами. — Вот это!

— Это можно приобрести только с разрешения командора Диара, — уточнил Роб.

— Ок, где он? Я сейчас же пойду его искать, — поспешила за роботом и была удивлена, когда он привел меня в кабинет командора. Я ведь думала: раз мы подлетаем к Харме, он будет в командной рубке.

А когда дверь открылась, так и вовсе впала в ступор. В кабинете были Мати и Диар, и они активно что-то обсуждали. Но не это меня поразило больше всего, а то, что я увидела на стене.

На всю стену на экране зависла картинка с изображением Даши. Видео стояло на паузе, у девушки был приоткрыт рот и испуганные глаза. Именно поэтому осознала, что кадр остановили посередине записи.

— Это что? — я прошла в кабинет, не отрывая взгляда от картинки. Даша явно испугана, если судить по расширенным зрачкам. — Почему она напугана? Что случилось?

— Яна, тебе нужно готовиться к выходу в космопорту, — попыталась выпроводить командор.

— Я готова, — я не собиралась уходить, не получив ответы на свои вопросы.

— Ты так собираешься покинуть корабль? — у Диара даже зрачки расширились.

— А что не так? — я оглядела комбинезон. — Я в нем все время в академии ходила. Да и там, на планете. Тогда ж тебя все устраивало.

— Женской особи не позволено разгуливать по Харме в таком виде, — и мужчина окинул меня взглядом с головы до ног.

— Супер! Тогда не пойду никуда разгуливать, — я поджала губы.

— И к подруге не поедешь? — хармит вопросительно приподнял брови. Знает же, собака, на какую больную мозоль надавить.

— Нет, не поеду, — я задрала подбородок повыше и подбоченилась. Меня не прогнуть такими дешевыми манипуляциями. — Тем более вы не объясняете, что с ней случилось. Может, ее уже и в живых нет.

— Да жива она и здорова! — Диар поджал губы, вернулся к столу и нажал какую-то кнопку. На экране запустилось видео, на котором Даша спешно рассказывает, что хочет подать прошение о помиловании ее истинного и отца ее ребенка, и просит его не казнить. И кучу еще всего говорит, пока на заднем плане раздается грохот и шум.

Я смотрела, выпучив глаза, и не знала, что сказать.

— Твоя Даша и ее оба истинных попали в переделку, — раздраженно сказал Диар. — Пока меня не было на планете, группа советников, которые настроены отрицательно к программе мирного сотрудничества с Землей, пытались спровоцировать скандал. Они пытаются выставить землянок в неприглядном свете. Якобы это отсталая и убогая раса, и мы не нарушим мировой баланс, если пленим всю планету. Двум истинным твоей подруги угрожает смертная казнь. И завтра во второй половине дня будет суд над ними. Я должен присутствовать на нем. Но у меня еще масса дел, которые я не могу отложить и обязан решить их по прибытии, — Диар, видимо, ломает сейчас голову над тем, как оказаться в десяти местах одновременно. — Я даже попросил Мати оказать мне услугу и помочь, — и командор так посмотрел на Мати, что у меня сложилось впечатление, что между ними появилась некая договоренность. И не факт, что меня в нее будут посвящать.

— Что это за видео? — я решила повторить вопрос, так как Диар мастерски уходил от объяснений. Вроде все сказал и объяснил, но ничего конкретного.

— Все очень просто, — хармит, похоже, сдался и решил мне все рассказать. — Землянке Даше было предложено на приеме в ее честь выбрать себе мужей. Среди хармитов сейчас ходит новость, что землянки совместимы с нашей расой и славятся своей красотой. Эти чиновники устроили чуть ли не торговлю приглашениями на этот прием. Твою подругу передали на попечение одному из воспитателей-хармитов и отвезли на виллу. Но ее истинный по имени Вертас украл ее. В связи с чем его обвиняют в государственном преступлении. Когда самк… — Диар оборвал себя на полуслове и сделал паузу, — когда девушка находилась в медицинском учреждении, там, в соседнем блоке, находился капитан корабля, который ее доставил на Харму. Он тоже оказался ее истинным и проник в ее палату. Дело в том, что помиловать Вертаса могут только по прошению самой девушки, — мужчина снова запнулся на слове “девушка”, но я не стала делать ему замечаний или перебивать. Не до того сейчас. — Однако чиновники не давали ей это прошение подать. Капитан Юрлан отвлек охрану и раздобыл планшет, подключенный к сети. И вот это — видео, записанное Дашей. Видео не дошло до судей и Палаты Справедливости. Оно подгрузилось в облачное хранилище и находится сейчас там. Сейчас многие пользователи уже увидели его, и развивается общественный резонанс.

— Короче, скандал планетарного масштаба, — я снова посмотрела на стоп-кадр с изображением Даши. — И что вы планируете делать?

— Сегодня по прибытии на Харму я отправлюсь в Палату Справедливости и покажу это видео, — озвучил мужчина свой план. — Надеюсь, они прислушаются к доводам разума и отменят суд. Ну, или помилуют этих хармитов.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Хорошо, — задумалась на мгновение. — А можно вопрос?

— Конечно, — отозвался Диар и бросил озабоченный взгляд на Мати. Все это время парень сидел и что-то делал в планшете, который был у него в руках. И похоже, то, что он делал, было очень важным.

— Почему ты так против идеи порабощения Земли? — я смотрела на мужчину.

— Это подорвет авторитет Хармы на планетарном уровне. Мне стольких трудов стоили отмена женского рабства и выход Хармы в Совет Правления Трех Миров. А сейчас одним судом эти алчные чиновники решили обогатиться. И плевать им на политику. Они не смотрят вперед. Если землянки на самом деле так хорошо совместимы с хармитами и смогут рожать детей нашей расы, то проще найти рычаги давления на правительство Земли, чем уничтожать ее. Война — это дорого, и я считаю, если есть возможность ее избежать, нужно этой возможностью воспользоваться. И потом, к сожалению, у Хармы есть опыт завоевательных войн, в ходе которых самки той расы просто прошли добровольную стерилизацию и после этого стали совершенно бесполезны, — объяснил мне Диар.

— Хорошо, спасибо, — если честно, я не знала, за что благодарила Диара. Но именно это чувство у меня и возникло.

— Я не могу скачать это видео, его начал уничтожать какой-то вирус, — вдруг отозвался Мати.

— Что? Как? — Диар выхватил из рук Мати планшет и сам что-то судорожно стал нажимать. — До полного уничтожения видео …. — хармит не договорил, сколько там осталось до полного уничтожения, а обреченно сел на свое место. — Они узнали про то, что видео в облачном хранилище, и добрались до него.

— Если они уничтожат видео, то тебе не с чем будет идти в эту палату справедливости? — я лихорадочно придумываю варианты.

— Да, — кивает хармит.

— А если его перезаписать? — у меня возникла шальная идея. Ну а что? Я столько фильмов смотрела на кассетах у отца, и большинство из них были сняты на обычную видеокамеру в кинотеатре.

— Что ты имеешь в виду? — оба хармита уставились на меня.

— Ну, видео еще запускается? — они теряют драгоценное врем своими вопросами.

— Запускается, — подтвердил Мати.

— Роб, иди сюда, — позвала я молчавшего все это время робота. — У тебя же камера там где-то имеется, да?

— Да, — кивнул помощник. И тут-то только до всех дошла суть моей идеи.

— Тогда ты включай ее. А вы выводите видео на экран. Записывай видео с экрана, — командую я, и все послушно выполняют указания.

Спустя какое-то время все сделано. Роб отправил записанное видео Мати, и тот перенес его на микроноситель, который передал Диару.

Пока мы возились с видео, корабль оказался в космопорту Хармы.

— Диар, я же пришла спросить про книгу, — я только сейчас вспомнила про нее.

— Какую книгу? — не понимает мужчина.

— Хочу сделать Даше подарок, поддержать ее. Но Роб говорит, что книгу можно приобрести лишь с твоего разрешения, — озвучила цель своего прихода.

— Я дам разрешение, если ты оденешься как положено, — снова манипулирует мужчина.

— Как положено — это как? — я нахмурилась.

— Роб подскажет, — усмехнулся хармит.

— Хорошо, твоя взяла, — соглашаюсь скрепя сердце. — Роб, показывай, что там за нарядец мне надо напялить, чтобы мне книгу купили?

Я послушно ушла за Робом в каюту, а мужчины остались дальше что-то обсуждать. Один большой и жирный плюс — Диар и Мати больше не собачатся. Диар не прогибает Мати, пытаясь указать ему на его место, а Мати не огрызается. Неужели всему причина проведенная ночь вместе? Мы же просто спали и ничего большего. А что же будет, если случится это большее? Порочная часть меня нарисовала очень жаркие сцены, и жар возбуждения сконцентрировался где-то внизу живота.

— А вот это зря, — Роб покачал головой, а я покраснела.

— Это не всегда контролируемый процесс, — призналась совершенно честно.

— Нам сейчас выходить в космопорт, полный гуманоидов. И у большинства из них очень хорошо с обонянием, — уточнил робот.

— Извини, — я и сама бы рада не возбуждаться, когда только думаю хоть об одном из истинных. Но ничего поделать с шальным организмом не могу. Пытаюсь отвлечься и думаю о предстоящей встрече с Дашей. — А почему книгу можно купить только с разрешения Диара? — этот вопрос у меня сразу возник, но я отвлеклась и потому вспомнила о нем лишь сейчас.

— Книги на Хармо не производят. Это практически всегда ввезенный товар, а на приобретение ввозимого товара нужно получать разрешение одного из советников, — объяснил мне робот.

— Понятно. А что за одежду мне нужно надеть? — мы уже подошли к каюте.

— Обычную, женскую, — Роб прошел к моему чемодану и открыл его, извлекая какие-то непонятные одеяния. Когда он попросил снять комбинезон и я осталась лишь в белье, он это все убожество начал на меня натягивать. Если вкратце обьяснить, то это плотная паранджа. Только не одна, а штук пять, чтобы даже силуэта нельзя было различить. Первая надевалась как масхалат. У отца такой был, он ходил на охоту в нем. Далее еще одна, которая была из более жесткого материала и неплохо держала форму. Третья надевалась на все тело. Если предыдущие не покрывали голову, то она покрывала и скрывала все, но для лица была большая прорезь. То есть все лицо было свободно. Следующая была довольно яркой, она была самая верхняя. Вот она покрывала и лицо и все тело. При этом на лице было что-то вроде сеточки. Но такой, что я еще что-то видела. А вот различить мое лицо было вообще нереально.

— И в этом у вас женщины по городу перемещаются? — я рассматривала себя в зеркало. Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать.

— Да, и обязательно с мужем или охраной, — добавил робот.

— Да, помню, у вас тут женщин похищают, — в таком наряде даже стоять неудобно, не говоря уже о том, чтобы передвигаться.

— Это обычные меры предосторожности, — заверил меня Роб.

— А почему это одеяние лежало в моем чемодане? — до меня только дошло, что робот достал его из моих вещей.

— Я знал, что оно вам когда-нибудь пригодится, — самодовольно заметил робот.

Я не стала комментировать, что надеваю это лишь из уважения к Диару и не желанию нагнетать и так тяжелую обстановку.

Робот подхватил мои чемоданы, и мы пошли на выход, где нас уже ждали Диар и Мати. Они встали по обе стороны от меня, и мы выплыли из корабля. Именно выплыли, потому что бодро идти в этом наряде было сложно. Приходилось даже немного семенить, и потому получалось, что я иду, словно пава плыву. Может, со стороны и красиво, а вот с меня семь потов сошло, пока мы дошли до кара. Всюду сновали хармиты и другие гуманоид. Были даже репортеры, которые брали у кого-то интервью. И даже кто-то нас фотографировал. Но мне-то бояться нечего, в таком наряде даже я сама себя не признаю. Диар что-то буркнул своему помощнику, и тот моментально исчез, а вместе с ним и репортер, который сделал снимок.

Без приключений мы дошли до кара и погрузились в него. Еще полчаса и я смогла скинуть с себя этот весь ужас. Диар привез нас в свою городскую квартиру, чмокнул в щеку и, захватив с собой Мати, который очень даже страстно меня поцеловал, покинули квартиру.

— И чем мне заниматься все это время? — я обошла квартиру. Она была довольно аскетически обставлена. В общем, практически пуста.

— Ну, тебе в твоем положении не мешало бы поесть, — замечает Роб.

Он нажимает какие-то кнопки на холодильнике и, открыв один из отсеков, извлекает контейнер с едой. Она была не очень аппетитной, но съедобной. Пока я ела, Роб разобрал и выбрал для меня вещи. У Диара были гостевые комнаты, и я заняла одну из них. К слову, с самой большой кроватью, потому что, подозреваю, спать мне придется на ней не одной.

Раздался звонок в дверь, и я встрепенулась.

— Это книгу доставили, — говорит Роб.

— Я уже надеялась, что это Диар вернулся. Я так переживаю, — призналась роботу. Он принес книгу и передал мне. Она была упакована в прозрачную полимерную упаковку, и я вскрыла книгу. Мало того что это книга была на русском языке, так еще и штемпель библиотеки. Вот это я, конечно, угадала с книгой.

— Мне нужно что-то, чем можно написать сообщение, — я придумала написать заметки на полях и таким образом передать сообщение для Даши. Хоть так ее попытаюсь успокоить. А хармит, что приставлен в качестве ее охранника-воспитателя, ничего и не заподозрит. Он русского языка явно не знает.

Роб озадаченно смотрел на меня и в конце выдал, что ничего подходящего нет. Ручки и карандаши на Харме было сложно найти, а я об этом как-то не подумала. Робот порылся в сети и сказал, что если заказать их сейчас, то заказ доставят не раньше завтрашнего дня. А я хотела уже сейчас отправить Даше послание.

Пошла в кухню и начала шарить по ящикам в столах. Нашла, что искала, и, не давая себе возможности передумать или чтобы Роб успел понять, что я задумала, ткнула в палец. Кровь моментально собралась в капельку, и я стою и не знаю, чем писать. Роб протянул мне откуда-то взявшуюся у него в руках иглу. Я быстренько накорябала послание. Так, две строчки. Ничего конкретного, но, надеюсь, мои слова подбодрят девушку.

Только я успела завершить свои манипуляции, как на кухню зашли Мати и Диар. За этой суетой мы даже не слышали, как они вошли в квартиру.

— Что произошло? — ко мне подбежали Диар и Мати. Один схватил меня за руку, другой выхватил из другой руки иглу, которой я писала.

— Ты что творишь?! — Диар орет мне в лицо, а у самого зрачки продолговатые и клыки вылезли. О, как его торкнуло с перепугу. — Ты куда смотришь? — это он уже на робота налетел.

— Ты что смеешься? — Мати смотрит на меня продолговатыми зрачками, а я хохочу и не могу остановиться.

— Видели бы вы свои лица! — еле получается произнести слова, но вдруг смех застревает в горле. В дверях комнаты стоит Кирис и смотрит на нас. Не знаю как, но я умудрилась оттолкнуть всех от себя и влетела на руки к хармиту. Он подхватил меня под попу, а я обвила ногами его талию, а руками схватила за лицо и впилась в его губы. Я целовала жадно, словно путник, дорвавшийся до воды. Когда воздух в легких закончился, я отстранилась, чтобы вдохнуть, а Кирис улыбнулся мне в губы.

— Вот такая встреча мне нравится, чувствую, что мне рады, — шепчет хармит, и мы оба смеемся.

— Кирис, ты что хохочешь? У нее рука порезана, — Диар смотрит на нас как на ненормальных.

— Диар, ты че паникуешь? — Кирис отпускает меня. — Это всего лишь царапина.

— Мог бы и попаниковать! Вон они какие забавные, когда волнуются, — бурчу себе под нос, обращаясь исключительно к Кирису.

— Я свое отволновался, — усмехается хармит. — Они тебя еще плохо знают.

— А ты, можно подумать, с ней знаком давно, — ворчит Диар, уязвленный этими словами.

— Я познакомился, еще когда шрамы на животе не зарубцевались. И тогда чуть с ума не сошел от подавления зверя, который хотел на лоскутки порвать всех, кто сотворил с ней это, — парирует Кирис. С удивление на него уставилась. Не знала, что он такое пережил.

— А что вы вообще делали? — Диар только сейчас заметил книгу.

— Полагаю, что она писала кровью, — Мати нюхал книгу.

— Я хочу отправить весточку Даше, — я возвращаюсь к Мати и забираю у него из рук книгу. — Написала послание. А у вас как дела?

Мы все переместились в гостиную. Я села между Мати и Кирисом, а Диар занял кресло напротив нас. Роб, как верный страж, замер у двери.

— Ты когда в себя пришел? — я прижималась к Кирису.

— Сегодня, — я греюсь во взгляде Кириса. Он наполнен любовью и нежностью. — Мне вкололи лекарство сразу же, как я прибыл на планету, и все восстановилось. И я тут же связался с Мати, он был с Диаром, и они забрали меня из медклиники.

— Давай я расскажу все по порядку, — предложил Диар, а я кивнула в ответ. Кирис переплел наши пальцы и, подняв руку, поцеловал мои пальцы, а я улыбнулась. Боже, как же я волновалась. Я только сейчас поняла, какого размера камень с души у меня упал, когда я увидела Кириса.

— Во-первых, я попал в Палату Справедливости, — начал рассказ хармит. — И мне даже удалось уговорить их просмотреть видео, которое нам удалось записать.

— И что они? — тут к гадалке не ходи, по выражению лица Диара понятно, что дело дрянь.

— Они посмотрели видео, впечатлились и сказали, что хотели бы лично поговорить с девушкой, — ответил хармит, криво усмехнувшись.

— Здорово! Даша им все сама расскажет, — я приободрилась, но мужчины были не в восторге.

— Я подал прошение на аудиенцию, но чиновники отправили его на рассмотрение, — ответил командор.

— Это что значит? — вопрос настолько казался простым, что такие проволочки мне непонятны.

— Это значит, что я не всесилен. Я так полагаю, меня хотят сместить с должности, — Диар встал и начал ходить по комнате перед нами. — Не всем по нраву мирная политика. Многие соскучились по войне, особенно те, кто курируют производство военных кораблей и оружия, — добавил командор. — Самое что смешное во всей этой истории — это то, что именно я и назначил этот отдел заниматься твоей подругой. А они отправили мое прошение по всем кругам бюрократической машины. Они, конечно же, разрешат встречу девушки с Палатой Справедливости, но будет уже поздно. Приговор о смертной казни приводится в исполнение в день суда.

— То есть даже не дают возможности обжаловать? — я шокировано уставилась на хармита. Вот это законы, конечно, у них!

— Судьи не могут ошибиться, — усмехаясь, отвечает мужчина.

— Я ходил к отцу. И он тоже сказал, что назревают большие изменения, и просил никуда не ввязываться, — криво усмехается Мати. — Его самого попросили на время покинуть столицу и отойти от дел.

— У меня есть еще один вариант, но он тоже не стопроцентный. Скорее это последний вариант, — Диар задумчиво смотрит на нас.

— А если не выгорит? Не получится? — я вскочила и заметалась по комнате. — Нет. Нужен запасной план!

— Что ты предлагаешь? — Кирис, видимо, и в самом деле знает меня лучше всех, потому что он прищурился и с подозрением смотрит на меня.

— Мне же разрешили навестить Дашу, правильно? — вопросительно посмотрела на Диара. — От меня никакого подвоха не ожидают?

— Да, тебе разрешено навестить подругу в течение часа в первой половине дня. Но при этом ты будешь просканирована биосканером, так как тебе запрещено проносить любые электронные носители или средства связи, — подтвердил мои слова Диар.

— Они думают, что я могу записать обращение Даши и отправить его или залить в инфосеть, — я продумала план действий, но все зависит от мужчин. Если они меня не поддержат, ничего не получится.

— А ты задумала что-то другое? — Мати подозрительно смотрит на меня.

— Я уже против, — вмешивается Диар. — Уверен, этот план связан с риском.

— Ну, не такой уж и риск, — я смутилась оттого, что Диар попал в точку.

— Говори уже! — Кирис тоже хмурится и сверлит меня взглядом.

— Я меняюсь местами с Дашей, — только успеваю проговорить, как меня перебивают все сразу. Возник такой гомон, что все замолчали лишь от звука разбитой вазы.

— Простите, — Роб начал собирать осколки, но главная цель достигнута: все замолчали.

— Позвольте, я расскажу вам весь план, — я окинула всех взглядом, но мужчины молчали, не отрывая от меня взгляд. — Ну так вот, я продолжу. Мы с Дашей меняемся местами. В этих ваших одеяния хоть крокодила наряди, никто не поймет, кто под ними, — я подавила улыбку, так как мужчины стали еще более хмурыми. — Диар отвозит Дашу в Палату Справедливости, и она там выступает, рассказывая правду. Ее истинных освобождают, и дело в шляпе.

— А ты? — у Кириса такой тяжелый взгляд, что мне становится не по себе. Никогда раньше не замечала, что он так может смотреть.

— Я пережду, пока вы все не решите. А потом Кирис и Мати штурмом берут эту виллу, если меня добровольно не отпустят. И все, — я выжидательно смотрю на мужчин.

— Я против, — сразу же отвечает Диар.

— А вы? — я смотрю на Мати и Кириса.

— Я думаю, — Кирис поджимает недовольно губы.

— Я с тобой, — отвечает Мати и, встав с дивана, подходит ко мне.

— Я тоже за, — Кирис меня удивил. Я ожидала, что он встанет на сторону Диара.

— Это же авантюра! Слишком много факторов не учтено. Что-то может пойти не так, — Диар смотрит на мужчин и в основном пытается воззвать к их рациональности.

— Я все понимаю. И ты прав. Но я не смогу видеть, как страдает Яна оттого, что она не может помочь девушке, которая спасла ей жизнь, — отвечает Кирис.

— Истинный Даши, Юрлан, пострадал, потому что помогал ей подать прошение о помиловании хармита, которого ненавидит. И все ради любимой. Неужели мы поставим личные интересы выше интересов нашей пары? — я с уважением и некоторой долей удивления посмотрела на Мати. Откуда он это все знает. Видимо, они с Диаром разузнали много подробностей этого дела.

— Хорошо, — сдается Диар, — но если что, в космопорту, в резервном доке, будет корабль. Вы забираете Яну и на каре мчитесь туда и покидаете планету. Даже если я остаюсь здесь, — говорит командор, сурово смотря на мужчин.

— Я не покину планету без тебя! — я запаниковала.

— Даже если она будет против и будет биться истерике или угрожать всем, что взбредает ей в голову. Вы ее спасаете, — Диар игнорирует мои слова. — Клянитесь.

— Клянусь! — одновременно произносят Мати и Кирис.

— Клянусь! — раздается от двери, и все смотрят на Роба. Мы совсем забыли про нашего робота-киборга. — Не сбрасывайте меня со счетов, все же я могу во многом вам помочь.

Мы все переглянулись и улыбнулись. А Роб прав. Он очень даже ценная боевая единица. Дальше мы обсудили все в деталях и постарались предусмотреть миллион и один вариант развития событий. Я устала невероятно, что даже уснула на коленях у Кириса. Сквозь сон почувствовала, что меня несут в спальню, и дальше ушла в объятия сна. Пусть сами решают, где кто спать будет.

Утро было волнительным. Диар тоже хотел меня сопровождать к Даше и сидеть в засаде, но нам все же удалось убедить его, что это не разумно. И потом, у него был разговор к одному богатею, который мог дернуть за нужные ниточки, и ситуация могла бы разрешиться с меньшими потерями для всех.

Я еле засунула в себя завтрак и постаралась, чтобы он не вернулся. Видимо, беременность решила дать о себе знать в виде токсикоза. Ох, и не вовремя, конечно.

Мне помогли нарядиться в эти их национальные наряды, и я молилась, чтобы мне не стало плохо. Потому как быстро освободиться от балахонов у меня не вышло бы. В общем, не думая о плохом, я надела на себя все это тряпье. На виллу мы решили отправиться на двух карах. Чтобы потом Дашу отправить с Робом на одном к Диару, а Мати с Кирисом сидели в засаде во втором. Один поехал порожняком, а мы всей толпой уселись в одном.

Кирис и Мати усадили меня в кар, и там я все же сняла верхний покров, чтобы хоть было чем дышать. Роб уселся спереди на пассажирское сиденье. Каром управлял искусственный интеллект, но робот обрадовал нас тем, что если что, он подключился к управлению транспортным средством и сможет перехватить управление в случае форс-мажора, а также передать его кому-то из хармитов. Даже показал им, как это делается, пока мы ехали к вилле.

Охлаждение салона включили на максимум, и мы выдвинулись в сторону виллы, где была Даша. А Диар отправился к этому пресловутому богатею, которого он аж два раза назвал королем Хармы.

Доехали мы без особых приключений, меня всего лишь мутило невероятно. Но я выдержала эту поездку и, выйдя из кара, попыталась вдохнуть полной грудью. Не только одеяния и беременность вызвали тошноту, но и то нервное напряжение, в котором я находилась. Как все пройдет? Получится ли? И сможем ли мы все провернуть без ущерба для себя и окружающих? В общем, ладошки потели, а сердце стучало как заполошное. Роб покосился на меня, а я попросила молчать. Он что-то сделал такое, что принудительно меня успокоило. Я была ему очень благодарна за помощь.

По плану мы с Робом проходим в дом, а Кирис с Мати остаются в каре и отъезжают в проулок. В случае моего провала они берут штурмом виллу. План наглый и простой, но я надеялась, что он не понадобится. Питала надежду, что меня без проблем выпустят, но понимала, что это довольно-таки наивно. Но вера в лучшее — это все, что у меня было.

Дверь нам открыл хармит с розовыми волосами. Я такого неформала впервые видела. В данном случае хорошо, что на мне были надеты эти балахоны, так как я уставилась на него во все глаза и даже рот приоткрыла от удивления.

Нас без вопросов пропустили в холл. А здесь началось самое интересное. Меня проверили на каком-то сканере. Видимо, это и было то, о чем говорили мужчины. А вот Роба и не проверяли ни на чем. Его просто не пропустили дальше.

— Но это мой робот! — я возмутилась такому поведению.

— Он может вас подождать здесь, — мужчина внимательно посмотрел на меня. Видимо, удивился моей наглости, а может, его что-то иное удивило, не знаю. — Вашей безопасности здесь ничего не угрожает, — добавил хармит.

— Хорошо, — решила не спорить.

Розововолосый велел идти за ним. Мы поднялись на второй этаж. Он открыл одну из дверей, пропуская меня. Я шагнула внутрь и сразу же увидела Дашу. Дверь за мной закрылась, а Даша так и смотрела на меня, не вставая. Она что, меня не узнала? Вот же черт! На мне же эти одеяния. Я приподняла верхнюю накидку и скинула его с себя.

— Наконец-то можно вздохнуть свободно, — я улыбнулась подруге, а она, сорвавшись с места, чуть не снесла меня, сжав в крепких объятиях.

— Яна! Я до последнего не верила, что тебя увижу, — Даша расплакалась, и у меня на глазах выступили слезы, хотя я вроде не замечала за собой сентиментальности.

— Пусти меня, — прошу я девушку, она спохватилась и отступила. — я боялась, что я задохнусь под этими тряпками, а оказывается, нужно было опасаться тебя, — рассмеялась вместе с Дашей.

— Рассказывай, — Даша усадила меня на диван рядом с собой и улыбнулась. Вид у нее, конечно, был встревоженный и довольно уставший. Под глазами залегли тени, а взгляд был грустным. Знаете, когда человек из последних сил пытается скрыть, что его гложет какое-то беспокойство или горе. Улыбка на губах, а в глазах печаль.

— Сколько у нас есть времени? — я огляделась, отметив, что камеры в комнате нет.

— Не понимаю. В смысле? — Даша действительно растерянно смотрела на меня.

— В общем, я все знаю. И про твоих истинных, и про суд, который будет через несколько часов. И что суд — это просто проформа. Все знают, что им грозит смертная казнь, — я решила не терять время.

— Откуда ты все знаешь? — Даша выпучила и так большие и выразительные глаза.

— У меня тоже есть истинные, — я усмехнулась. Вот, оказывается, какие землянки нарасхват! — Аж три штуки! — у Даши рот открылся от удивления. Ну а что она хотела? У нее их тоже двое, между прочим. Чему она удивляется? — Ну вот, один из них входит в Совет планеты.

— Командор Диар? — удивлена, что Даша тоже кое-что знала.

— Да. А ты откуда его знаешь? — я даже прищурилась. Нет, я не ревновала, просто было интересно. Хотя кому я вру! Да, на мгновение, на микроскопическую долю секунды у меня реально появилась искра ревности.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Мне Вирсис сказал, что книга — это подарок от командора Диара, — Даша рассмеялась, заметив мое выражение лица. Видимо, она сразу поняла все.

— Прости, просто я пока к ним еще привыкаю и сама не знаю, что от кого ожидать. А еще я не знаю, чего ожидать от самой себя, если честно, — призналась подруге, и та порывисто обняла меня.

— Яна, ты не представляешь, как я рада тебе, — Даша снова вытерла слезы. — Но я не знаю, что мне делать.

— Зато я знаю! Я могу здесь свободно говорить? — Даша растерянно пожимает плечами. — Тогда так, — и я перехожу на родненькую русскую речь. Даже если хармиты нас подслушивают, то пусть обломаются. В общем, я вываливаю на подругу все, что придумала. Сперва Даша нервно вскочила и заметалась по комнате, затем села на кресло и схватилась за голову, а потом решительно посмотрела на меня.

— Давай говори, что делать, — я увидела решительность в ее взгляде. — Все равно, если их казнят, я не смогу жить. Я чувствую это. Эта чертова истинность как-то влияет и на нас. Понимаешь? Да пусть простит меня нерожденный малыш, если все не получится. Но я должна попробовать их спасти.

Я понимающе кивнула. Я тоже ощущала похожие чувства. Некую связь, которая ниточкой связывает наши жизни.

Тогда давай пойдем к тебе в спальню, там переоденемся. Ты спустишься, там тебя будет ждать робот, его зовут Роб. Ты скажешь этому своему с розовыми волосами, что Даша спать легла, устала, а сама вали поскорее из дома. Иди и не оборачивайся. Поняла меня? — я сверлила взглядом девушку. От того, как она поведет себя, тоже зависит очень многое. Диар был прав, это авантюра. Потому что в ней было слишком много того, что невозможно просчитать. Но стоит попробовать, иначе я буду всю жизнь себя корить, что ничего не сделала, струсила. И вообще уважать себя перестану. Отец всегда мне говорил, что если не будешь уважать саму себя, то и требовать уважения от других к себе не стоит.

Мы вышли из комнаты в коридор и наткнулись на розововолосого хармита.

— Вы что-то хотели? — он обратился к Даше, но то и дело косился на меня, и тут-то я поняла, что не учла один такой момент. Мы с Дашей разного роста. Я выше сантиметров на десять, наверно. Надо что-то срочно придумать. Не идти же мне сейчас на полусогнутых? А значит, Даше надо будет идти на носочках, чтобы казаться выше.

— Нет, — Даша улыбнулась мужчине. — Я просто устала, хочу прилечь, — мужчина кивнул.

— Тогда я провожу вашу гостью? — и хармит отошел в сторону, вроде как пропуская меня к лестнице, а я начала паниковать. А если он не разрешит мне пройти в комнату к Даше и сейчас выпроводит меня взашей?

— Не стоит пока, — Даша и бровью не повела. А она изменилась за это время. — Она посидит со мной, пока я не усну, — и подруга, не давая хармиту возможности возразить, прошла дальше по коридору, а я следом за ней. Боковым зрением вижу, что розововолосый не сильно доволен таким поворотом, но молчит.

Мы прошли в комнату девушки и прикрыли двери. И обе облегченно выдохнули. У меня на висках аж капельки пота выступили от нервного напряжения. Прислушались. Тишина. Затем слышны звуки неспешных шагов, которые вроде пошли по лестнице и затихли.

— Переодеваемся, — шепчу Дашке и начинаю скидывать с себя этот наряд капусты.

Процесс переодевания занял минут двадцать. Когда Даша уже готова была выйти и взялась за ручку двери, я вспомнила про рост.

— Иди на носочках, а то ты ниже меня, — успеваю ей шепнуть, и она кивает. Я проводила ее взглядом и, как пожилые люди у нас в деревне, перекрестила дверь. Я не набожная, даже скорее атеистка. Но правы старые люди, что, когда наступает в жизни большая беспросветная жопа, мы хотим верить в нечто, что может организовать нам чудо. Вот и я сейчас искренне надеялась и верила в чудо. Заскочила на кровать и напялила на голову прихваченный с собой темный парик. А это все наблюдательный Мати указал на мое упущение в плане. Ох, скольких трудов стоило Робу раздобыть его, но у меня просто мегакрутой робот.

Я легла на кровать, волосы парика пустила так, чтоб они закрывали пол-лица, а вторую половину спрятала в подушке и притихла. Главное, на самом деле не уснуть. А то это будет провал вселенского масштаба, если я задрыхну. Даже представила, как этот, с розовыми волосами, придет проверить Дашку, а тут у меня парик съехал.

Лежала я в полной тишине и одиночестве минут двадцать, а затем я услышала осторожные шаги и зарыла глаза. Я пыталась выровнять дыхание, старательно изображая спящую, но сложно это сделать, когда сердце бьется практически в горле и уши закладывает от этого. А что, если он меня уже раскусил и, пока я тут старательно изображаю из себя спящую красавицу, сейчас придушит или еще что-нибудь сделает. Я чувствовала на себе взгляд и вот-вот уже была готова распахнуть глаза с криком: “Что пялишься?”. Лучшая защита — это нападение, и в этом случае у меня есть возможность взять его, так сказать, на испуг, действуя на опережение. Но вот шаги стали удаляться, и дверь комнаты закрылась, а я выдохнула и села на кровати, вытирая выступивший пот со лба. Неужто сработало?

Я лежала и молилась, чтобы Даша добралась до города и Диар не подкачал со своими связями и смог отменить этот чертов суд. Или чтоб Даша там смогла выступить. Или чтоб глава Палаты Справедливости ее выслушал. В эту часть плана я особо не вникала, так как она меня практически не касалась. И не потому, что мне было не интересно. Нет. Я просто боялась, что Диар может в последний момент передумать помогать мне и спасать истинных Даши. Он даже пару раз был близок к этому, но сдерживался. В этом плане очень многое зависело именно от него. Да, заменить одну беременную девушку другой большого ума не нужно. Обычный подлог, тем более, как мне сказал еще в городе Роб, приставленный к Даше хармит был каким-то ущербным по их, хармитским, критериям. Я почему-то сперва подумала, что, может, он кривой или косой, или с горбом, но визуально никаких физических увечий не заметила. Правда, при знакомстве кроме розовых волос ты больше ничего и не замечаешь. Слишком уж эта фишка во внешности отвлекала внимание.

Лежала и думала о всякой ерунде, лишь бы не переживать и не гадать, все ли прошло гладко. Просто была еще одна проблема, вернее, проблемка. Подмену рано или поздно должны заметить. Ну не может же Даша спать весь день. Скоро это надсмотрщик с розовыми волосами явится, и подлог будет раскрыт. И тогда или он отпустит меня по-хорошему, или Кирис с Мати будут брать виллу штурмом. Роб, конечно, поискал план дома и все такое, но даже он не всесильный. Вся информация о домах, принадлежащих правительству планеты, была засекречена. Даша успела лишь сказать, что эти чинуши отключили дом от сети. Тупо из розетки выключили. Но они могли и включить его в любой момент, когда поймут, что запахло жареным. Не исключено, что всплыло, что Дашу удерживали здесь, мягко говоря, добровольно-принудительно. И тогда нужно будет устранить свидетелей. А это я. Ну и розововолосый, если его, конечно, не жалко. Но, думаю, его разменяют на раз-два.

Я лежала и слушала, когда дверь в комнату открылась. Тихие шаги, а я боюсь дышать. Хармит пришел проверить: все ли нормально с Дашей, прошло уже больше трех часов, как она уехала.

Смотрит, а я вся напряглась. Если он только тронет меня, получит пяткой в нос, ну или куда попаду. Мужчина стоит и смотрит на меня. Я его взгляд чувствую затылком. У меня там волосы зашевелились под париком.

Он стоит и молчит, а я забыла, как дышать. И почему он не уходит?

— Да, — отвечает хармит, немного приглушив голос. Значит, ему позвонили. — Как это она в суде? — снова пауза. — Не может быть, я сейчас смотрю на нее. Она спит, — пауза и тихие шаги в сторону кровати.

Все меня рассекретили! Сердце бьется где-то в ушах, и я готова дать отпор. Вся напряглась, словно пружина. Вот сейчас. Еще один шаг. Еще шаг.

Одеяло полетело на пол, а я вскочила на ноги, приготовившись на всякий случай обороняться.

— Где Даша? — Вирсис спросил на выдохе.

— Ее здесь точно нет, — я жду, что же будет делать хармит.

Он бросил взгляд на гаджет, выглядящий как часы, и перевел взгляд на меня.

— Беги, у тебя мало времени! — а вот такого поворота я явно не ожидала. Он что, не только меня отпускает, но еще и поторапливает?!

— Почему? — пытаюсь понять, где же подвох.

— Дом сейчас подключат к сети, и тебе будет не выбраться, — отвечает хармит.

— А ты? — я иду в сторону двери, но все еще жду нападения со стороны мужчины.

— А я и так не жилец, — розововолосый усмехнулся краешком губ. — Мне дали последний шанс.

— Идем со мной, — я оглядываюсь на дверь и понимаю, что начинает происходить что-то странное. Какой-то странный гул в доме нарастал. Словно одновременно все бытовые приборы включаются на полную мощность. — Что это? — я испуганно оглядываюсь.

— Да поторопись же ты! — и хармит рванул к двери, схватив меня за руку. Мы сбегаем по лестнице, и я слышу грохот от входной двери. — Твои? — я успеваю лишь кивнуть, как дверь срывают с петель и она влетает в холл.

В дом влетают Кирис и Мати, а на заднем плане мельтешит Роб.

— Отпусти ее! — орет Кирис и тараном прет на розововолосого. Я не успеваю ни слова сказать, как Дашкин надсмотрщик влетает в стену, а меня перехватывает Мати и бежит со мной на руках к двери. В доме включается сирена, и на окнах одна за другой стали защелкиваться решетки.

Мати практически выбрасывает меня за дверь и сам успевает выскочить, а Роб встает в проеме и ловит решетку, которая резко начала опускаться сверху в проеме.

— Быстрее! — я надрывно кричу. — Это не враг! — я не знаю, услышали меня или нет парни, но вот Кирис протискивается мимо Роба в дверь, и робот пытается отпустить решетку, которая с металлическим лязгом падает ему на ногу. Он в ловушке и не может выбраться. Мати заталкивает меня в кар. Но я сопротивляюсь и не сажусь в транспортное средство. Я своих не бросаю.

— Я не брошу Роба! Спасайте его! — кричу подоспевшему Кирису, который и не видел, что произошло с роботом. Дом в это время начал как-то странно трансформироваться. Окна снаружи закрылись глухими металлическими щитами, в некоторых местах части крыши начали отъезжать в сторону. И образовалось что-то вроде бойниц, из которых стали выезжать конструкции, медленно, но верно складывающиеся в оружие.

— Нас сейчас просто расстреляют, — шепчет Мати, пытаясь задвинуть меня себе за спину.

— Спасите Роба, — трясу его за плечо, а он не реагирует.

— Я должен в первую очередь спасти тебя, — огрызается хармит.

Кирис в это время вернулся к двери и пытается помочь Робу освободить ногу, но та плотно зажата решеткой. В какой-то момент решетка поднимается, и из дома вываливается розововолосый хармит.

— Хватайте его и сматываемся! — ору я во все горло.

Мы устроили знатный бедлам на улице. Но самое что удивительное — никто из соседних домов не вышел глянуть, что за война у них тут на соседнем газоне развернулась. Кирис хватает Роба под одну руку, а Дашиного охранника под вторую и бежит к кару. Лишь сейчас я позволяю себя засунуть в кар и залезаю подальше, чтобы не мешать залезть всем остальным. Мати садится на водительское место и клацает тумблерами, переключая с автопилота на ручное управление. К этому времени Кирис закинул робота и хармита в кар и захлопнул двери.

— Мати, быстрее! — тороплю я парня, а он и так в спешке нажимает все подряд.

— Сейчас, — это Роб подключается к кару, и машина заводится, трогается с места. И именно в этот момент по ней открывает огонь взбесившийся дом. — На каре нет защитного поля, — шепчет Роб. — Свяжитесь с Диаром, — и робот отключается. Я трясу его, пытаясь привести в чувства, но он не отзывается.

— Что с ним? — я в панике обращаюсь к Кирису, но вижу, что он ранен. Как? Когда? На плече довольно крупный порез, который кровоточит. — Ты ранен?!

— Он разрядился, — отвечает хармит. — Отдал весь свой заряд кару, — и смотрит на плечо удивленно. — Не знаю, когда порезался и, самое главное, где.

— Когда из дома выходил, там же шипы были, — еле слышно проговорил хармит с розовыми волосами. — Меня Вирсис зовут.

— Да мне плевать! — огрызается Кирис. — Зачем мы его потащили с собой? — это мужчина уже обращается ко мне.

— Он не враг. Он пытался меня спасти, но мы не успели выскочить из дома, — объясняю я и вижу, что и у Вирсиса такие же порезы, как и у Кириса.

— Тоже мне, спаситель, — ревниво ворчит Мати, который слышит наш разговор.

— Куда мы едем? — я понимаю, что запах горелого идет от нашего кара, в который все-таки попали из оружия, что появилось из бойниц. Это не дом, это какой-то оборонительный пункт. Не мудрено, что его план был засекречен. А мы вообще не были готовы к такому развитию событий.

— Мы доедем до квартиры Диара? — я волновалась за всю свою многострадальную команду.

— Не уверен, — отзывается Мати и показывает на уровень заряда кара. — Я надеюсь, Диар отправится нам навстречу.

Взволнованный хармит встретил нас на подступах к городу. Он пересадил нас в свой кар, который был в два раза больше, чем тот, в котором были мы.

— Как ты? — Диар схватил меня в объятия и шарил по мне взглядом, ощупывая меня не только руками, но и глазами.

— Все хорошо, у вас все получилось? Ты помог Даше и ее истинным? — я чувствую, что у меня кружится голова. Откидываюсь на плечо Диара и ухожу в непонятное состояние полудремы- полуобморока.

Прихожу в себя и вижу рядом уже не Диара, а Кириса.

— Привет, — шепчу, сама не зная почему. Мужчина смотрит на меня и улыбается. — Ты как? Как твоя рука?

— Все хорошо, не переживай, — хармит погладил меня по щеке. — А вот ты совсем бледная и похудела за то время, что я был без сознания.

— Как там все? — я хотела встать, но мужчина потянул меня на себя, и я оказалась у него на груди.

— Все хорошо, Даша исцелила Роба, — мужчина гладит меня по спине, а по мне разбегаются мурашки от прикосновений. Тонкий топ и шорты не защищают меня от жарких рук Кириса.

— Исцелила? — я чувствую тугой узел желания, что скрывается где-то внутри меня. Что со мной не так? Почему я стала такой похотливой?

— Да, у нее оказался какой-то особый камень, который она подарила Робу. И ты даже разрешила его принять, — и мужская рука ложится на грудь, сминая ее.

— Я? Разрешила? — получается на выдохе, а мысли разбегаются в разные стороны.

— Ты не помнишь? — и мужчина замер, прекращая свои ласки.

Я распахнула глаза и удивленно посмотрела на Кириса.

— Мне продолжать? — вопрос относился к его касаниям.

— Да, — глубоко вздохнула. Я вспоминала, как мы прибыли в дом Диара. Он решил, что в городской квартире будет небезопасно, так как кто-то заснял все сражение перед домом и выложил в сеть. И ролик с нашим участием демонстрировался на всех билбордах города. — Я помню все, просто была немного не в себе.

— Надеюсь, ты не передумаешь, а то Роб расстроится, — усмехается Кирис, видя мой отклик. Я инстинктивно ерзаю, раскрываюсь перед мужчиной. Он просовывает руку под топ и сжимает горошинку соска, а у меня с губ срывается стон наслаждения.

— Роб — робот. Он хоть и наполовину киборг с искусственным интеллектом, но все же не может “расстраиваться”, — еле слышно произношу, пока руки Кириса блуждают по моему телу.

— Ты точно помнишь, что было вечером? — и снова Кирис замирает. Вновь возвращаю свой расплавленный похотью мозг в черепную коробку. Нахмурилась и восстановила все события в хронологическом порядке. Диар нас встретил. Мы прибыли в его загородный дом. Там нас уже ждали Даша и два ее истинных, которые выглядели не лучшим образом. Диар сунул их сразу в медицинские капсулы. В подвале у него был целый медицинский бокс. Туда же отправили и Вирсиса. А вот Кирис отказался от нее. Сказал, что хватит с него этого гроба на колесиках, и просто позволил себе перевязать рану. Что делать с Робом никто не знал, так как он не приходил в себя даже после подзарядки. Тогда Даша рассказала про камень и предложила отдать его Робу. Я, испуганная, что он не включится больше, согласилась и вспомнила, что похожий камушек есть и у меня где-то в вещах. Его поднял со дна озера Мати, когда нырял за моими ботинками в озеро. Я не придала ему значения и сунула куда-то в вещи, приняв просто за красивый камушек. Даша пересказала все, что ей рассказал Роб про этот камень. Диар подтвердил, что у Даши в руках, считай, стоимость виллы и пожизненный доход, если продать его.

— Как Роб? — я даже села на кровати, отстранившись от Кириса.

— Вот теперь вижу, что ты вспомнила все, — мужчина даже рассмеялся.

— А что это такое со мной было? — я встряхнула головой.

— Это был прощальный подарок Роба, — отзывается хармит, а у меня все похолодело внутри.

— Как прощальный? — я помнила, что он не только пришел в себя, но даже сам же заказал себе комплектующие детали к поврежденной конечности.

— Да в порядке с ним все, — нахмурился Кирис, укладывая меня и прижимая к себе. — Просто когда в сердце Роба вложили этот камень, ваша связь разорвалась. Теперь он сам по себе и не связан с тобой. Но на прощание ввел тебя в лечебный сон. Ты, между прочим, три дня проспала, — рассмеялся Кирис.

— Теперь понятно, — я немного в шоке оттого, сколько проспала. — А где Мати и Диар?

— А ты хочешь, чтобы они сейчас к нам присоединились? — мужчина посмотрел на меня так, что стало жарко. Нет, я еще не готова к троим мужчинам в моей постели. Я и от ласк одного забыла, как дышать.

Руки Кириса блуждают по моему телу, а я вся подаюсь ему навстречу. Одежда мешала и порядком раздражала, потому я потянула на себя футболку мужчины. Кирис потянул топ, который и так был задран, и я услышала звук рвущейся ткани. Я подставляю грудь под жадные мужские губы, а хармит обхватывает сосок и прикусывает. Он одним движением срывает с меня шорты, вклиниваясь между ног. Кирис мучает мою грудь, заставляя то мычать, то выгибаться дугой ему навстречу. Он то и дело прижимается пахом к моей промежности. Подаюсь вперед, желая ощутить его внутри, почувствовать приятную растянутость. У меня то и дело не хватает воздуха, потому что я забываю, что нужно дышать, а мужчина решил спуститься ниже. Первое прикосновение горячего языка к влажным складочкам, и меня словно током прошибает насквозь.

— Мне остановиться? — вопрос Кириса звучит как издевательство.

— Только попробуй, — шепчу, заполошно дыша, и сама притягиваю его к себе, в последний момент увидев самодовольную усмешку хармита.

Кирис целует меня то нежно, то прижимая пальцами невероятно чувствительные точки, о существовании которых, мне кажется, я и не подозревала.

Он входит в меня медленно, словно давая мне привыкнуть к размерам. И я сама, не выдерживая накала возбуждения, подаюсь вперед.

— Моя порочная самка, — шепчет мужчина, я обхватываю его ногами за бедра и, оттолкнувшись от кровати, кручу наши тела так, что оказываюсь сверху. Теперь я руковожу ситуацией, а хармит усмехается, ему явно нравится такой поворот. Мужчина берет меня за бедра, придерживая, а сам снизу толкается в меня бедрами. Я запрокидываю голову, и крики удовольствия перемешиваются со стонами. Когда я уже готова была взлететь к небесам, мужчина останавливается, а я обиженно смотрю на него. Но это был лишь первый акт. Пара движений и меня поставили на четвереньки. Одним слитным движением он заполняет меня. Кирис рычит утробно, по-звериному, и я чувствую отросшие клыки, которые прикусывают мне кожу на плече. Не больно, но по телу проходит первая судорога надвигающегося оргазма. Меня выгибает, и мужчина перехватывает меня и прижимает меня к своей груди, а я запрокидываю голову ему на плечо.

Быстрые рваные толчки, наше заполошное дыхание и звезды, к которым я отправилась в какой-то момент. Я отдалась в сильные руки, ощущая невесомость во всем теле, и меня осторожно опускают на постель.

— Устала? — слышу шепот Кириса, удается лишь кивнуть в ответ. — Поспи, любимая.

— Ты меня любишь? — я удивленно повернулась к хармиту.

— А ты еще этого не поняла? — Кирис удивленно смотрит на меня.

— А Мати и Диар? Они тоже любят? — вопрос прозвучал так по-детски, что я смутилась.

— Еще как, — усмехается мужчина. — Мати хоть и молод, но отважно защищал тебя, когда на тебя напали в академии и после этого в лагере заступался, когда тебя пытались травить парни. Диар рисковал своей политической карьерой, помогая твоей подруге, — мужчина погладил меня нежно по щеке и поцеловал. — Это все они сделали не только потому, что они твои истинные. Истинность — это скорее животный инстинкт: защищать свою самку. А любовь — это рисковать и жертвовать ради любимого, — и мужчина еще раз с невероятной нежностью целует меня, а у меня слезы на глазах.

Да, они многим пожертвовали ради меня и для меня, а я все не вижу и жду чего-то.

— Отдыхай, я позову, когда все придут, — Кирис встает и начинает одеваться, а я любуюсь идеально сложенным хармитом.

— Кто придет? — я нежусь и потягиваюсь, а мужчина смотрит на мое тело, и у него темнеет взгляд.

— Твоя подруга с истинными. И Мати с Диаром должны скоро уже приехать, — Кирис с трудом застегивает брюки, так как возбужденная плоть не желает компактно там укладываться. — Они поехали в Совет легализовать статус Роба и подавать прошение за Вирсиса.

— А что с ним, кстати? — я вспомнила про розововолосого надсмотрщика Даши.

— Диар подал прошение о замене наказания Вирсиса на службу в миссии на Землю, — рассказал Кирис.

— Много же я проспала, — отзываюсь задумчиво.

— Отдыхай, — шепчет мужчина и целует в щеку. Я закутываюсь в одеяло и проваливаюсь в сон.

Меня разбудил гомон, что был за дверь. Мужчины устроили перебранку. Кто-то из них предлагал, чтобы я поспала еще. Кажется, это Кирис. А Диар ворчит на него, мол, что заездил меня, а я ведь отдыхать должна.

— Я не сплю! — кричу, чтобы эта ругань прекратилась. Дверь открывается, и в комнату вваливаются все трое.

— Пора вставать, сейчас Даша приедет с этими своими, — усмехаясь, отзывается Мати.

— А что это вы так про них? — я прикрылась простыней, потому что только сейчас сообразила, что вообще-то голышом лежу тут. Мати закатил глаза, мол, что мы там не видели, и принес мне платье. Я даже с удивлением посмотрела на одежду. Платье? Серьезно? Не эти их похожие на робы туники и брюки?

— Они не могут найти общий язык, но, думаю, скоро им просто придется сделать это, — усмехается Диар. — Переодевайся, мы ждем тебя в гостиной.

Парни вышли из комнаты, а я посмотрела на одежду, что дал мне Диар. Вполне земное белье и вполне приличное платье, до боли напоминающее родное, человеческое.

Неужели они поняли, как меня просто дико раздражали туники и широкие штаны. Оделась и даже пожалела, что у меня короткая стрижка, но по их законам я еще долго с такой буду ходить. Выглядела очень женственно, и мне самой я нравилась. А это самое главное для любой женщины.

Вышла в гостиную и удивленно хмыкнула. Накрытый стол, гости при параде, прям праздничный семейный ужин.

— Ты проснулась, — Даша бросилась ко мне и крепко обняла. — Я так переживала, такой стресс, — и девушка потрогала мой плоский живот.

— У тебя стресс не меньше, — я тоже погладила ее по животу, и мы вместе рассмеялись. Мужчины странно посмотрели на нас, а некоторые пожали плечами, показывая, что не знают причину нашего смеха. Машинально отметила, что Даша в очень похожем на мое платье. Неужели это она надоумила моих мужчин преподнести мне такой милый подарок.

— Итак, все к столу, — позвал нас Роб, и я отметила, что он в полном порядке. Словно и не было травмы.

Мы расселись, а я все присматривалась к Робу, ища изменения. И если б я не знала, что он робот, то приняла бы за человека.

— Как тебе без нашей связи? — я подмигиваю роботу.

— Немного непривычно, но чувствовать свои эмоции — это непередаваемо, хотя порой страшно, — признается Роб еле слышно. — Но по старой памяти я разобрал твои вещи и сложил, как ты привыкла, — добавил теперь уже полноценный киборг.

— И какие у тебя планы? — я все не отпускала Роба от себя.

— Эй, вы двое, давайте прекращайте шептаться, — Диар по праву главы дома сидел и во главе стола. — Давай мы тебе все расскажем, — предложил он мне, и я кивнула. Да, действительно получилось как-то невежливо по отношению ко всем присутствующим. Здесь даже был Вирсис, который выглядел немного уставшим, но периодически смущенно улыбался.

— Итак, планы Роба пока зависят от меня, — взял слово Диар. — Он определен ко мне на службу. Мы пока не афишируем, что он получил камень и теперь скорее киборг, нежели робот.

— Ты доволен? — я спросила у Роба, и тот с сияющей улыбкой кивнул.

— Насчет Вирсиса, — и Диар перевел взгляд на розововолосого. — Мое прошение поддержал глава Палаты Справедливости. Теперь он официально будет проходить подготовку, чтобы отправиться с дипломатической миссией на Землю.

— Вы отправитесь на Землю? — я перебила мужчину и уставилась на всех. Они будто и не удивились этой новости.

— Нет, Яна, ты на Землю в ближайшее время не отправишься, — хармит словно прочитал мои мысли и сурово смотрит на меня, пока Мати прячет улыбку, а Кирис поглаживает мою руку. Вроде и сочувствующе, но явно поддерживая Диара в его решении.

— Но почему? — я возмущенно выдергиваю руку из ладони Кириса и показываю язык Мати. Пусть это и по-детски, зато он ухмыляться перестал.

— Ты, может быть, забыла, но ты беременна, и как минимум это вредно для малыша, — приподнял брови мужчина.

— Или малышки, — тихо добавляет Мати. Он все не оставляет надежд, что я рожу девочку.

— А потом? — я состроила просительную мордашку и заметила, что Диар держится из последних сил, но все же улыбка проскользнула в уголках губ. Кирис прячет улыбку и смешки за кашляньем и прикрывается рукой, а Даша закатывает глаза.

— Ты не теряешь надежды, да? — она так открыто улыбается, что я немного смущена.

— У меня там отец и брат остались, — поясняю я Диару и Даше.

— Я решу этот вопрос, — отзывается Диар. — Если тебе ничего не будет угрожать, и ты не будешь на тот момент беременной, — начал уточнять хармит и запнулся. Видимо, они намерены сделать так, чтоб я из беременностей, пеленок и детишек не вылазила, — в общем, рассмотрим этот вопрос позже.

— А когда состоится эта дипломатическая миссия? — я все не могла успокоиться.

— Неизвестно, рассматриваем варианты, — расплывчато ответил Диар. Ясно, политика, значит, замешана. — Вирсис к этому времени вместе с робом изучат вопрос адаптации землянок. Да и Вирсису нужно поправить здоровье, — я перевела взгляд на розововолосого. А что с ним? Вернее, что с его здоровьем.

— Может, ему вернуть свой цвет волос, а то внешность у него излишне броская.

— Это и есть мой настоящий цвет волос, — тихо проговорил мужчина, и я удивленно уставилась на него. Это как? Все, абсолютно все хармиты, что я видела, — брюнеты со смуглой кожей, а этот явно выбивался из общей массы.

— Я не истинный хармит, — произнес немного смущенно мужчина, а за столом повисла тишина. А я поняла, насколько бестактно себя повела.

— Извините, — мямлю себе под нос, и становится так неудобно.

— Ничего, я привык, — отзывается, усмехаясь, Вирсис. — Моя неполноценность выражается не только в розовых волосах и кончике хвоста, но и в особом хромосоме, что блокирует мою звериную натуру. Потому я и не учуял запаха подмены, когда вы с Дашей поменялись местами, — объяснил мужчина.

— А это как-то лечится? — я хоть и была смущена своей бестактностью, но все же не могла остановиться и не спросить.

— Единственное лекарство, что предложили ученые, мне не по карману, и потому мне просто запрещено иметь потомство, — отвечает хармит.

— А что это за лекарство? — я удивленно окинула всех взглядом. Неужели оно настолько дорогое, что даже все вместе мы не можем его приобрести.

— Это воздействие камня. Такого же, что Даша подарила мне, — проговаривает Роб. Ему тоже неловко из-за того, что камень достался ему, но, видимо, тогда выбора не было.

— Этого светящегося синего камня? — уточнила я.

— Да, и я бы отдал его Вирсису. Но он, можно сказать, одноразовый, — объясняет робот, который расстегивает рубашку и показывает, что камень у него находится внутри, словно под кожей, в том месте, где должно быть сердце.

— Так, закончили обсуждение этого вопроса, — Диар громко подвел черту в неудобной теме, а я задумалась. Буквально на мгновение и резко встала.

— Ты куда? — хором спросили несколько голосов.

— Минутку, — я рванула в комнату, в которой проснулась, и, заскочив, судорожно стала вспоминать, где я видела тот камень в последний раз. Кажется, он в кармане моего академического комбинезона. За пару минут нахожу в шкафу на полке комбинезон и лезу в карман. Точно, камень там! Достаю камешек, и он начинает светиться внутренним светом. Бегу обратно в гостиную с видом победителя и демонстрирую камень всем.

— Откуда он у тебя? — у Диара глаза стали на пол-лица от удивления.

— Долгая история. Потом расскажу, — отмахиваюсь от него и протягиваю камень Вирсису. — Это в благодарность за то, что помог и потом спас Роба, когда его этой решеткой зажало.

— Да, землянки удивительные, — тихо произносит Вирсис, смотря с восхищением на меня и на камень у меня в руке.

— Да, они уникальны, — отзывается один из истинных Даши и влюбленно смотрит на нее. Второй же парень собственнически берет ее за руку и переплетает их пальцы, а Даша закатывает глаза и качает головой.

— А есть я как буду? — и она показывает, что обе ее руки взяты в плен мужчинами.

— Накормим, — усмехается тот, у которого небольшой шрам на щеке.

— Яна, ты понимаешь стоимость этого камня? — Вирсис все не решается взять камушек у меня из рук.

— Понимаю, — и я беру другой рукой ладонь хармита и вкладываю ему осколок в руку, и тут же происходит что-то непонятное. Камень просто впитался ему в кожу, и я увидела, как вены на лице и руках на какую-то долю секунды стали синими. Буквально на мгновение и вдруг снова приняли свой обычный цвет.

— Это что сейчас было? — я ошарашенно уставилась на хармита. — Камень же твердый был, — я схватила руку Вирсиса и покрутила ее со всех сторон.

— Камень решил, что ему он нужнее, чем тебе, — отозвался Роб.

Меня усадили за стол, но я все не могла прийти в себя и то и дело косилась на мужчину. Волшебство какое-то, не иначе.

— А вы чем заниматься будете? — поинтересовалась я у Даши. Пришлось отвлечься от Вирсиса, поймав пару недовольных взглядов от своих мужчин.

— Меня тоже привлекли к проекту по адаптации землянок на Харме, — смущенно призналась девушка. — Но я еще решила попробовать себя в качестве дизайнера и швеи.

— Так это все-таки твои платья? — я указала на свой наряд, и Даша кивнула.

— Нравится? — смутилась девушка.

— Еще как! Они просто крутые! — восторженно закивала. Можно я закажу тебе парочку вещичек, а то в этих робах мышиных устала ходить.

— Конечно можно, — Даша понимающе мне улыбнулась.

— Я тоже хочу в нем, в этом проекте по адаптации участвовать! — я уставилась на Диара, готовая к перепалке.

— Хорошо, — согласился он, не споря, а я даже рот удивленно открыла. Вот так вот просто взял и согласился? — Пока срок беременности будет позволять, — сразу же уточнил хармит, грозя пальцем и мне, и Даше, и мы синхронно кивнули. — А моя учеба в академии? — я с надеждой посмотрела на мужчину.

— Как родишь, так и решим все, — Диар хмурится, намекая, что на сегодня просьб уже достаточно.

Мы провели чудесно вечер, а завершение вечера было шикарным. В свойственной себе манере Диар поставил меня перед фактом, что нам нужно будет зарегистрировать наши отношения в соответствующей организации, как мы ранее сделали с Мати.

— Вот так вот, без платья и подготовки просто расписаться? — я возмущенно посмотрела на Диара.

— А что в этом такого? Ты же с Мати расписалась вообще в пижаме, — заметил хармит.

— Там были соответствующие обстоятельства, — заметила я.

— То есть ты нам отказываешь? — Диар и Кирис смотрели на меня удивленно и возмущенно.

— Нет, не отказываю. Но и как там Диар отвечал на мои просьбы? — я постучала пальцем по подбородку, изображая задумчивость. — Как рожу, решим это все.

— Ладно, мы пойдем, а вы решайте. Но не забудьте пригласить, и я с удовольствием сошью тебе платье, — Даша обнял меня и чмокнула в щеку.

— А ты? Расписалась? — и я кивнула на ее истинных.

— Да, но у нас обстоятельства были другие, — улыбнулась девушка. Я снова её обняла, и Диар проводил их к кару.

— Значит, замуж за нас не пойдешь? — ко мне приближается Кирис с самым похотливым взглядом, а я упираюсь спиной в грудь Мати.

— Я же сказала, не сейчас, — пытаюсь убрать мужские руки со своего тела, но поцелуй в шею отвлекает меня и делает первую брешь в обороне. Кажется, я немного преувеличила, когда говорила, что не готова к троим хармитам у себя в постели. Готова. И очень даже рада. Они втроем доказывали, что мне пора замуж, но я была непреклонна. Лишь в конце кричала: “да”. Так громко, что мне кажется, меня услышали соседи.

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СПУСТЯ

— Решил тоже поучаствовать в пари? — хармит поддевает друга.

— Да, а ты против? — звучит с вызовом ответ.

Делаю вид, что ничего не понимаю, и вхожу в командирскую рубку.

— О чем спор? — поза самая воинственная, но их не испугаешь.

— О тебе, — честно отвечает один из парней. — Кого из нас ты выберешь?

— А если я не хочу выбирать одного и хочу всех троих?

— Мы не против, — в глазах парней загорается похоть….

И тут в командирскую рубку входит Мати.

— Разбежались! — командует капитан корабля, а я закатываю глаза. — Еще один подобный спор, и вы в спасательных капсулах отправитесь на Харму.

Парни скрылись, словно в черную дыру провалились.

— Яна, если не прекратишь провоцировать парней, Диар вернет корабль на Харму и ты не увидишь брата с отцом еще очень долго.

— Ну, ты ж ему не скажешь? — и я подкрадываюсь к Мати и обнимаю его за шею.

— Не скажу только потому, что он мне хвост открутит, что мы с Кирисом поддались на твои уговоры и взяли тебя с собой в твоем положении. Если бы Диар был на Харме и учуял твой изменившийся запах, то…. - не даю закончить фразу Мати.

— То сидела бы я и ждала родов в загородном доме, — закончила за него фразу я.

— Вот именно, — отзывается хармит и проверяет показания датчиков на корабле.

— Автопилот в норме, я только что проверяла, — замечаю я обиженно. — Не нужно после меня перепроверять.

— Хорошо, хорошо, — соглашается мужчина.

— Как там девочки? — я перевожу тему и нажимаю один тумблер, который не нажала, но должна была, а из-за моего замечания Мати не успел проверить его включение.

— Свели Кириса с ума и очень хотят видеть свою маму, — отвечает Мати, все же заметив мои манипуляции. Забеременев в третий раз, я стала ужасно забывчивая.

Мати обнял меня за талию, и мы вышли из рубки, отправив туда своего адъютанта, который дежурил под дверью рубки, чтобы нам не мешать.

Мы зашли в игровую, которую оборудовали для девочек. Двойняшки от Мати повалили папу Кириса на пол и издевались как могли. Младшая дочка от Кириса тянула отца за хвост, то и дело пробуя его на вкус. Я погладила себя по животу. Надеюсь, это будет тоже девочка, а то Диар обидится. Слова Мати оказались верными, и у нас здорово получаются девочки.

— Как ты? — я с сочувствием смотрю на Кириса, а он натянуто улыбнулся. — Хорошо, но если вы поможете, будет еще лучше.

Я улыбнулась и села на ковер, отвлекая на себя старших девочек, а Мати освобождает хвост Кириса из цепких ручонок дочери. Они не делили детей и считали каждую из них своей. Я с любовью смотрела на мужей и дочек, когда раздался звонок от Диара.

— И когда ты намеревалась мне сказать об этом? — он был в гневе. Нет, он был в ярости.

— О чем ты? — прикидываюсь самой невинностью.

— О беременности, — орет мужчина и осекается, видя девочек.

— Если б я сказала, ты б не отпустил меня на Землю, — возмущенно оправдываюсь.

— Конечно не отпустил, — подтверждает Диар. — Ждите, через три дня я нагоню вас на скоростном корабле, — и отключился.

КОНЕЦ.