Оглавление

Титульная страница

Содержание

Преданность

Серия «Шипы Омерты»

Авторские права

Плейлист «Шипы Омерты»

Примечание автора

Рекламное объявление

1. Татьяна

2. Константин

3. Татьяна

4. Татьяна

5. Константин

6. Татьяна

7. Константин

8. Татьяна

9. Татьяна

10. Константин

11. Татьяна

12. Константин

13. Татьяна

14. Константин

15. Татьяна

16. Константин

17. Татьяна

18. Константин

19. Татьяна

20. Константин

21. Татьяна

22. Константин

23. Татьяна

24. Константин

25. Татьяна

26. Константин

27. Татьяна

28. Константин

29. Татьяна

30. Татьяна

31. Константин

32. Татьяна

33. Константин

34. Татьяна

35. Константин

36. Татьяна

37. Константин

38. Татьяна

39. Татьяна

40. Константин

Эпилог - Константин

Эпилог - Татьяна

Превью Thorns Of Death: Пролог

Что дальше?

об авторе

Моим дочерям, мужу, семье, друзьям и моим читателям.

Пожалуйста, пропустите сексуальные сцены и сосредоточьтесь на сюжете. Ты лучший, ДА! Люблю тебя!

Всем остальным спасибо, что читаете мои истории.

Все права защищены

Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме или с помощью каких-либо электронных или механических средств, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора, за исключением использования кратких цитат в рецензии на книгу.

Посетите www.evawinners.com и подпишитесь на мою рассылку.

Группа в ФБ: https:// bit. ly/ 3gHEe0e

Страница ФБ: https:// bit. ly/ 30DzP8Q

Инста: http://Instagram.com/evawinners.

БукБуб: https:// www. книжный буб. com/ authors/ eva- winners

Амазонка: http:// amazon. com/ автор/ evawinners

Goodreads: http:// goodreads. com/ evawinners

Тикток: https:// вм. ТИК Так. com/ ZMeETK7pq/

ОДИН

ТАТЬЯНА

п

подтолкни меня, моя луна, и я погашу этот красивый синий ад в твоих глазах.

Слова повторялись в моей голове. Была ли это угроза? Все, что мне нужно было сделать, это произнести Василию одно-единственное слово, и война возобновилась бы.

Вот только мой брат намеревался использовать меня в качестве своего « мирного » предложения.

Мои пальцы дрожали, когда я попыталась потянуть застежку-молнию. Я уставился на свое отражение в длинном зеркале. Я не мог узнать себя. Мои светлые волосы ниспадают мне на плечо. Мои глаза были ясными, бирюзового цвета, настолько голубого, что люди иногда называли его собственным цветом. Причудливый николаевский бледно-голубой.

Красивое платье бледно-сиреневого цвета поглотило мое тело. Вырез платья спадал с моих плеч, подчеркивая ключицы. Я медленно набирал вес, потерянный за месяцы после смерти Адриана. Мои изгибы медленно заполнялись, маленькая жизнь, растущая внутри меня, все еще была незаметной.

Меня внезапно охватила тошнота, она то приходила, то уходила. Я схватился за живот, но знал, что все его содержимое вот-вот выйдет наружу.

Развернувшись, я помчался в туалет. Мое платье висело наполовину расстегнутым и спадало с плеча, когда я схватился за унитаз, и меня вырвало. За исключением этого раза, сильные руки не гладили меня по спине. Сильные толчки сотрясали мое тело.

«Татьяна». Мое имя прозвучало издалека, заглушенное жужжанием в ухе и отвратительными звуками, издаваемыми моим телом. Чья-то рука легла мне на спину, скользя по ней мягкими поглаживаниями. "Все нормально. Просто выпусти все это наружу».

Болезненный стон сорвался с моих губ, когда я села на колени. «Я не переживу Сашину свадьбу», — хныкала я, чувствуя тошноту в животе.

Хотя я не была уверена, была ли это беременность или мысль о приеме Саши и Бранки в Логово Греха. Столько чертовых воспоминаний.

Именно здесь Адриан наконец сдался. Я вспомнил ту ночь. Это было похоже на другую жизнь. Другой я.

Я поймал свое отражение в зеркале. Сексуальный костюм горничной едва прикрывал округлые изгибы моей задницы. Темно-черная ткань резко контрастировала с белым кружевом, а мои длинные светлые локоны делали меня похожей на порнозвезду. Или, может быть, это был встроенный бюстгальтер пуш-ап, из-за которого у меня было чрезмерное декольте. Мои щеки покраснели, вероятно, из-за уколов, которые мы сделали еще до выхода из дома.

Перемещая вес взад и вперед между ногами, я позволила взгляду скользить по комнате. У моего старшего брата было странное чувство юмора. Он узнал имя Изабеллы, и я выделил нам комнату в общежитии и решил назвать в ее честь свой бар. Логово Греха.

— Вот Адриан, — прошептала Изабелла, и я проследил за ее взглядом. Мое сердце трепетало в груди. Человек в темной маске. Сложный. Все одеты. Джеймс Бонд во всей своей красе. Костюм идеально облегал его мускулистое тело, и даже чернила не могли испортить его чистый вид.

Я хотела пойти к нему, но мне казалось неправильным оставлять Изабеллу. Словно прочитав мои мысли, она сказала: «Давай. Я буду рядом. Напиши мне, когда закончишь, и мы встретимся у бара.

Я усмехнулась и бросилась к мужчине своей мечты. Я был чертовски готов к повторению нашего последнего свидания. Секс, похоть и алкоголь наполнили воздух. Я прошла через большую комнату и остановилась перед Адрианом.

"Мистер. Бонд, — поприветствовал я его. "Что ты пьешь?"

«Веспер Мартини».

Мои губы изогнулись. Я не любил фильмы о Джеймсе Бонде, но знал, что пил вымышленный человек. Вечерня. Взболтать, не перемешивать.

«В таком случае, мистер Бонд, вы угостите эту девушку выпивкой?»

Он подал сигнал официанту, и напиток мгновенно появился передо мной. Официант протолкнул его через стойку, и я поймал его, не пролив ни капли.

«Впечатляет», — похвалил Адриан.

Я пожал плечами. «Я впечатляющая девушка».

Эти зеленые глаза изучали меня, и мне хотелось, чтобы он сбросил маску. Без него было легче читать его. Где-то по пути Адриана стало трудно читать. Далекий.

Это был худший кошмар девушки. Переспала с мужчиной и вдруг они стали холодными и отстраненными. Каждый раз, когда я пытался подойти поближе, он воздвигал стены или давал мне расплывчатые ответы. Разочарование подступило к моему горлу, и я быстро проглотил его, запивая своим изысканным мартини.

Я ждал, что он скажет что-нибудь. Что-либо.

Потом я больше не мог сдерживаться. Мне нужно было знать. Я был зациклен на этом человеке на протяжении многих лет, чертовых лет. Я была Татьяной Николаевой, блин. Мальчики и мужчины преследовали меня на протяжении всей средней школы и колледжа. И здесь я спасала себя для этого человека, которому я даже не могла сказать, хочет ли он меня.

— Адриан, если ты сожалеешь о беседке, пожалуйста, будь честен и скажи об этом, — выпалил я. «Неправильно держать меня в подвешенном состоянии. Я взрослый, — прогремел я. «Я могу справиться с отказом. Просто скажи «мир», и мы оба пойдём дальше».

Адриан встал, его грудь коснулась моей. Его глаза были направлены на меня, в них кипел гнев, который смутил меня. Мои щеки покраснели, но его ярость охладила мою разгоряченную кожу.

В одну секунду мы смотрели друг на друга, напряжение растягивалось и охватывало мои легкие. Я этого не понял. Мне казалось, что мне не хватает какой-то ключевой детали, но я просто не мог ее уловить. В ту ночь в беседке было все и даже больше.

Его взгляд опустился на мое тело. Мое горло сдавило, и дыхание стало затрудненным.

«Пойдем», — сказал он.

Я моргнул. Он схватил меня за руку, и я в замешательстве последовала за ним. Моя кожа загорелась, как маяк, и где-то в глубине души я осознавал, что если бы это был нормальный сценарий, я бы ударил парня по лицу и попросил бы его объясниться.

И вот я шел за ним, как слепой щенок.

Мы уже были возле клуба, черный «Мазерати» Адриана был припаркован в переулке. Мои каблуки стучали по тротуару. Нажмите. Нажмите. Нажмите . Пока мы не остановились перед его машиной.

Он снял маску, открыв свое прекрасное лицо.

— Так ты думал о беседке? — спросил он почти горьким голосом.

Я запнулся. Что-то в том, как он наблюдал за мной, раздражало меня. Мое сердце билось быстро и сильно. В моем мозгу зазвенел тревожный звоночек. Вот только предупреждения не имели никакого смысла. Это был Адриан Морозов, лучший друг моего старшего брата. Мальчик, который был рядом со мной практически всю мою жизнь.

Он открыл пассажирскую дверь своего «Мазерати», жестом пригласив меня войти. Мои братья всегда советовали мне прислушиваться к своему шестому чувству. Всегда. На этот раз мое шестое чувство вышло из строя.

Он схватил меня за затылок, а затем проглотил мой следующий вздох в рот вместе со всем моим здравым смыслом. С той ночи у меня не было секса. Мое тело покалывало, огонь распространялся по мне, всепоглощающий. Кровь у меня закипела, а желудок перевернулся.

— Залезай, Татьяна, — протянул он мне в губы.

Его руки ощущались иначе, чем я помнил. Его поцелуй был другим. — Ты сменил одеколон? Я дышала ему в губы. Он кивнул. — Вернись к этим цитрусовым и сандаловому дереву, — пробормотала я, обхватив его руками за шею.

Тепло его тела обожгло мое. Я потерся о него. Теперь, когда я знал, чего мне не хватало, воздержание стало сукой. Я бы не продержался долго. В глубине души я продолжал сравнивать все это с беседкой. Но в дымке мой похотливый мозг этого не осознавал.

Его пальцы скользнули вверх по моим ногам, его прикосновения были грубыми. Я поднялась на цыпочки и поцеловала его. В его груди раздался гул, и я отстранилась.

"Что?" — спросил я задыхающимся тоном. Он замер, взгляд его был мучительным и противоречивым. — Что такое, Адриан? — повторил я, мои щеки были горячими.

Он откинул мои волосы на одну сторону и прижался лицом к моей шее. Под моей кожей пробежала дрожь, холодная от летучей энергии, исходящей от него. Возможно, он тоже воздерживался от секса с той ночи и едва держался. Его губы прижались к моей коже, скользя по моей плоти.

"То платье." Его тон был грубым. Его взгляд загорелся, когда он скользнул по моему телу. Между моих бедер разлилось тепло. «Ты выглядишь чертовски сексуально».

У меня по рукам побежали мурашки. По моему телу прокатилась дрожь.

"Машина. Сейчас, — прохрипел он.

Я выслушал его команду без единого возражения. Я слушал это, игнорируя чувство, которое продолжало терзать меня в глубине моего сознания.

Как только он закрыл дверь, он положил меня на себя, и я оседлала его бедра. Наши губы встретились. Его пальцы впились в мои бедра, притягивая меня ближе, чтобы я могла сесть на его эрекцию. Это было что-то новое. Другой. Незнакомый.

Я раскачивался против него. «Почему вы заставили нас ждать столько лет?»

Мои глаза, полуприкрытые и затуманенные, встретились с его глазами.

«Ты младшая сестра моего друга», заявил он. — Мне не следовало прикасаться к тебе в беседке.

Я должен быть разочарован тем, что он позволил моему брату разлучить нас. Я бы никому не позволил разлучить меня с тем, кого я люблю. Но в этом и заключалась суть увлечения. Это сделало тебя глупым и сумасшедшим.

Я закусила его нижнюю губу и поцеловала. Он даже на вкус отличался от того, что я помнил. Я встретилась с ним взглядом, сбрасывая костюм с его плеч. Затем я расстегнула пуговицы на его рубашке, желая прикоснуться к нему. В прошлый раз мне не удалось его коснуться. В прошлый раз он доставил мне удовольствие. На этот раз я доставлю ему удовольствие.

Прижав пальцы к его коже, я провел ногтями по его груди. Чернила испачкали его плоть, обнажив обычного Адриана, которого я узнал за эти годы. Я пошевелилась на его эрекции, раскачивая бедрами и скрежетая, отчаянно нуждаясь в освобождении.

Это было намного лучше, чем все ночи на протяжении многих лет, когда мне приходилось отвлекаться. Я жаждала мужских прикосновений. В бреду от необходимости этого.

Одним быстрым движением воздух наполнился рвущимся звуком. Когда я встретилась с ним взглядом, у меня вырвался прерывистый вздох.

— Беседка была ничем по сравнению с этой, Татьяна, — прорычал он.

Претензия не имела смысла. Я хотел сказать ему, что ночь в беседке была моим топливом, которое поддерживало меня. Но прежде чем я успел ответить, он стянул лямки моего костюма и захватил в рот сосок. Белый свет ударил мне в глаза. Его рука сжимала мою грудь, а он сосал другую.

Мои глаза закатились, пульс участился, и я знала, что скоро испытаю оргазм. Соблазнительное эхо молнии. Сморщивание презерватива. И он с шипением ворвался в меня.

Я ахнула, мои глаза горели слезами. Это было по-другому. На этот раз было больно. Больше, чем в прошлый раз. Возможно, после стольких лет отсутствия секса ко мне вернулась девственность. Глупая мысль. Глупо всё.

Мои бедра задрожали. Наши глаза встретились.

— Больше никаких ласк? - прохрипел я, задыхаясь. Мне нужно было приспособиться, оставаться неподвижным, чтобы облегчить жжение.

«Мы оба слишком стары для этого. Но, возможно, ты будешь моей розой.

Его хватка на моих бедрах усилилась, а затем он начал толкаться.

Я задыхался. Он застонал. Я ахнул. Он зарычал.

Как будто он что-то доказывал. Он схватил меня за бедра, подпрыгивая на своей эрекции. Мои глаза горели. Это было неудобно. Я подумал, что он мог спутать мои стоны со стонами. Мне нужно было, чтобы он шел медленнее, он шел быстрее. Замешательство по поводу огромной разницы между моим первым сексуальным контактом с ним и этим ошеломило меня.

Он закончил. Я этого не сделал.

Разочарование.

Почему в тот вечер было разочарование? Наконец-то я получила мужчину, от которого падала в обморок и мечтала много лет, но осталась с разочарованием.

Это было совсем другое ощущение, чем та ночь в беседке. Но в ту ночь я наконец-то осуществил свое желание. Адриан наконец выбрал меня. Женился на мне несколько недель спустя. Я был счастлив. Был ли он счастлив? Почему я сейчас все подвергаю сомнению?

Я тяжело вздохнул. Я не мог справиться с воспоминаниями. Я не мог справиться с триггерами этого клуба. Но мой брат хотел, чтобы я был там. Для него и Бранки. Он заслужил свое счастье.

— Ты должна сказать Василию, что беременна, — тихо прошептала Изабелла. — Отец этого ребенка… — Она замолчала. Боже, если она узнает, кто отец ребенка, то и Василий обязательно поймет это, как только узнает, что я беременна. «Он важен. Ты это знаешь не хуже меня, Татьяна. Я не знаю, будем ли мы иметь шанс против него».

Это было преуменьшение. У Константина были ресурсы и поддержка, чтобы разрушить несколько империй, не говоря уже о наших семьях. Убил бы он меня, как ту женщину на видео? Может быть, он заберет моего ребенка, а затем убьет меня. А потом меня преследовали слова Илиаса. Ты забыла меня, Татьяна.

Его голос звучал так безумно, когда он произносил эти слова. Я ахнула от образов, формирующихся в моей голове, представляя, как он убивает меня сразу после того, как забрал моего ребенка. Желчь подступила к моему горлу, угрожая снова опорожнить желудок. Найдет ли он другую женщину, которая вырастит моего ребенка? Господи, гормоны сделали меня параноиком вместо того, чтобы стать мягким. Я не знал, что хуже.

— Я-я… — Мой голос дрогнул.

Илиас не был бы таким жестоким. Будет ли он?

«Татьяна?»

Я тяжело сглотнул, слова меня подвели. Задняя часть моих глаз горела, но я сильно моргнула. Один раз. Дважды. Три раза.

«Не время плакать» , — прошептал голос Василия. Никогда не было времени плакать.

Я вдохнул, затем выдохнул. Плакать в любом случае было бесполезно. Это ничего не исправило. Слезы, которые я потратила на Адриана, не вернули его и уж точно не спасли меня. Адриан, возможно, и вытащил меня из машины, как утверждали мои братья, но он оставил после себя вихрь тайн и опасностей. И никакого предупреждения.

Я не мог не вспомнить об аварии. Если Адриан спас меня, то почему он не спас себя.

Перед моими глазами проносились образы аварии. Мертвые глаза Адриана. Он вытащил меня из машины, и как же он умер?

Искаженные голоса. Той ночью я услышал шепот, который поддерживал меня.

Я вернусь, моя луна. Я вернусь, когда ты будешь готов принять меня.

Тот голос. Глубокий. Темный. Это напомнило мне голос Илиаса, но это не могло быть правдой. Я не доверял своему разуму. Моя память была ненадежной, когда дело дошло до той ночи. Мне все еще не хватало ключевых моментов той ночи.

Предательство. Пули. Чернота.

Иногда злодей превращается в героя. С ним такого никогда не произойдет. Илиас Константин был монстром другой породы. Тем не менее, у меня было такое чувство, будто я продал свою душу дьяволу, и он осуществил то, чего я желал больше всего.

Ребенок.

Что-то, что Адриан отказывался развлекать. Снова и снова.

Адреналин обрушился на меня, как цунами, омывая меня до тех пор, пока эмоции не угасли, не оставив после себя ничего, кроме пустоты.

Я снова начал дрожать. Мои пальцы, дрожащие, как лист на ветру, коснулись лба. Там ничего не было. Даже шрама нет. От той ночи должно что-то остаться.

Однако это был чистый холст. Пустота. Темнота.

Дышите через нос. Выдох через рот. Повторить.

Сардоническое чувство сдавило мою грудь. По крайней мере, у меня было около семи месяцев, чтобы во всем разобраться: папочка, его требования, требования моего брата. Я мог бы сказать: «К черту их всех», а потом спрятаться где-нибудь, где они меня никогда не найдут. У меня были ресурсы и средства.

«Татьяна, пожалуйста, поговорите со мной». Тихий голос Изабеллы оттянул меня назад. На секунду я забыл, что она здесь. Ее нахмуренные брови и взгляд, полный беспокойства, не отпускали ее.

«Нечего сказать». Мой голос не отражал смятения внутри меня. Мои братья и Илиас узнали бы, если бы они трахались со мной, их характер померк бы по сравнению с моим.

«Мы любим тебя», — прохрипела она тихим голосом.

"Я тоже тебя люблю." «Но я люблю своего ребенка больше», — подумала я, мягко прижимая руку к нижней части живота.

Я бы устроил ад на земле, чтобы защитить своего малыша.

ДВА

КОНСТАНТИН

Т

Атяна Николаева была связана со мной на всю жизнь, нравилось ей это или нет.

Теперь мне просто нужно было сделать ее своей женой. Нам всегда суждено было оказаться здесь. Мы двое, женатые, дети бегают вокруг нас. Возможно, мне следовало пойти по-другому, но, черт возьми.

Я закончил ждать. Мой план реализовался. Целью всегда было ободрить ее и увидеть, как она набухает вместе с моим ребенком. Так она будет моей.

Я планировал это с момента смерти Адриана. Наблюдаю за ней. Жду своего часа. Честно говоря, якудза оказала мне услугу, потому что только ускорила мои планы. Попытка Максима убить брата Николаева и его убийство не входило в план. Но, честно говоря, я бы использовал и это в своих интересах.

Николаевы знали, что облажались, когда убили Максима. Если бы мне пришлось, я бы убил ее братьев, чтобы заполучить Татьяну. Хотя мысль о том, что я увижу боль в ее глазах, вызвала у меня скручивание в животе. Точно так же, как и в ту ночь, когда умер Адриан.

Та сокрушительная боль, которая терзала ее кристально-голубой взгляд и голос, когда она пыталась спасти своего покойного мужа.

Я хотел оградить ее от всей боли, даже от боли, которую причинил ее покойный муж. Из Омерты. Каждый. И единственный способ сделать это — взять ее под свою защиту. Как моя жена и мать моих детей.

Она стала мишенью, но пока я постоянно держал ее в поле зрения, я мог обеспечить ее безопасность. Моя любовь к ней не знала границ. И это была любовь, а не просто потребность или одержимость. Я не знал, что способен на это, и осознание того, что я люблю ее, должно было чертовски напугать меня. Но этого не произошло. Это просто заставило меня хотеть ее еще больше. Знала она это или нет, но она была чертовски моей. Ее луноподобные волосы были единственным светом в моей темноте.

В моей книге ни у кого еще не было второго шанса. Кроме нее и ее семьи. Но только потому, что я отдал ей свою веру . Даже мой брат-близнец не получил от меня столько.

Факт, который должен был настораживать. Я всегда считал, что другому человеку, семейному или нет, нельзя доверять. Это была пустая трата времени, энергии и веры. Только чтобы разочароваться в конце. Просто посмотрите на мою мать.

И все же я не мог представить ни дня на этой земле, если бы она не шла по ней. Она была моей аномалией. Мое желание. Моя судьба.

Я не мог полностью осознать степень своей одержимости, но она была там с того момента, как я впервые увидел ее. Оно смотрело на меня широко раскрытыми глазами голубого неба, приглашая моего разъяренного, ненасытного зверя овладеть ею.

Темная одержимость сжимала мою грудь, настаивая на том, чтобы я забрал женщину прямо сейчас.

Но я бы позволил ей иметь сегодняшний день. Отпраздновать свадьбу любимого брата.

Тогда она была бы моей. Чертов мой . Навсегда.

Приобретено еще одно здание.

Я сидел в своем новом офисе, и передо мной раскинулся живописный вид на Французский квартал. Ожидающий. Ожидая. Предвидя.

Мой телефон завибрировал от входящего сообщения. Имя Амона вспыхнуло на экране. Я открыл его, чтобы прочитать. Якудза будет двигаться на Татьяну. На свадьбе брата.

Это будет четвертая атака за год. Это была не случайная атака, но все остальные последовали моему примеру и держались от нее подальше. Якудза, с другой стороны, продолжали преследовать ее. Даже на родине, на своей территории, что было глупо. Это показало отчаяние якудза в попытке заполучить этот чип.

Если бы Татьяна не убила бы этого ублюдка, это сделал бы я, и мои методы были бы более извилистыми, чем пуля.

Тело, оставленное в номере московской гостиницы, уничтожить не составило труда. В конце концов, мне принадлежала большая часть города, включая полицию. Хотя я должен был сказать, что был впечатлен. На фотографии трупа видно, как пуля точно попала в грудь мужчины. Прямо через сердце.

Я усилил охрану вокруг Татьяны, потому что мои источники, а именно Ян и Юрий, которые теперь были у меня на зарплате, рассказали, что Татьяна поручила им держать в секрете все нападения на нее от ее семьи. Если ее братья не знали, это сделало ее уязвимой. В моей книге это было неприемлемо.

Суматоха перед моим офисом возникла как раз вовремя. Трое николаевцев ворвались в дверь, пробиваясь сквозь моих людей. Это не составило большого труда, так как я ожидал их и дал указание своим людям не слишком сильно сопротивляться. Я знал, что Василию не понравится мое расширение в его городе.

Так чертовски предсказуемо.

Никита просто вальсировал за ними, даже не потрудившись помешать им.

— Я бы сказал заходи, но ты уже в моем кабинете.

Не то чтобы я ожидал чего-то другого. Не от братьев Николаевых. Татьяна была их защищенной сестрой. Сейчас больше, чем когда-либо. Они связали мое приобретение собственности со своим сопротивлением отдать мне их сестру.

— Ты, ублюдок, — прошипел Саша. «Я разорву твое чертово тело на куски. Какого черта ты делаешь в Новом Орлеане? В чем дело? Ты не можешь получить Татьяну, и теперь ты браконьерствуешь на нашей территории. Несмотря ни на что, ты никогда не получишь ее. Я бы предпочел увидеть твое красивое личико в гробу рядом с твоим чертовым братом.

Я испустил сардонический вздох. — Я рад, что ты воспитал моего брата.

Мне надоели николаевские мужчины. Единственная причина, по которой я позволил им жить, — это ради их сестры. Это было так просто. Я откинулся на спинку стула, изучая трех братьев. Челюсть Василия была готова треснуть, если бы он не успокоился. Алексей был его обычной пустой маской. А Саша был обычным импульсивным и расстроенным человеком.

«В нашем мире женщина для женщины, и ты это знаешь», — сказала я, поднося свой напиток к губам.

Мы переглянулись, и Василий потер челюсть с задумчивым выражением в глазах.

«Трахни женщину ради женщины», — рявкнул Саша, его обычный гнев вспыхнул. В этом отношении они с Татьяной были похожи. «Твой сумасшедший брат чуть не убил мою жену».

Моя бровь взлетела вверх. «Я думал, ты сегодня поженишься в здании суда. А потом, тем не менее, вечеринка в Логове Греха. Я усмехнулся, услышав странное имя. По слухам, жена Василия и Татьяна назвали свою комнату в общежитии «Логов греха». Оставалось увидеть, сколько грехов они совершили в этом месте.

Саша показал мне средний палец, зрелый ублюдок. Я не стал отвечать тем же. Если бы я это сделал, то это было бы в виде его красивого личика, разбитого о мою стену. И я еще не был готов запачкать стены кровью.

— Возвращаясь к обсуждаемой теме, — продолжил я скучающим тоном.

— Татьяна не продается, — прорычал Василий. «Я сказал тебе, что буду вести это через нее, и ее ответ был ясен. Она не выйдет за тебя замуж».

«Ее желания здесь не имеют значения». Чертова ложь. Я хотел исполнить все ее желания, желания и желания. Но ее братьям не обязательно было это знать.

— Нам не нужны с тобой неприятности, Константин. Но если понадобится, мы пойдем на войну». Мила, снова вернемся к военной теме. Война, которую они не смогут выиграть. — Твой брат застрелил Бранку, чуть не убил ее.

— А ее отец убил женщину Максима, — холодно ответил я. «Ты убил моего брата. Каким-то образом чаша весов склонилась в пользу Руссо и вас. Мой брат и его женщина мертвы».

«Я убил старого Руссо», — признался Саша, надеясь, что это как-то оправдает их за смерть моего брата. «Возьмите это в качестве оплаты. Глаз за глаз. И уходи.

Выражение лица его старшего брата стало убийственным, когда он бросил предупреждающий взгляд на Сашу.

«Расскажи нам, почему она тебе нужна», — потребовал ответа Саша.

Похоже, их младшая сестра хранила секреты от своих братьев. Беременность – одна из них.

«У нее есть что-то, что принадлежит мне», — спокойно ответил я. Чип оказался всего лишь небольшим кусочком. Ребенок в ее утробе был для меня более важным и единственным, что имело сейчас значение. Я сел, расправил рукава и дал понять, что встреча окончена. «Я ожидаю вашего окончательного ответа к концу сегодняшнего дня. Мои люди тебя проводят.

Мои люди начали выводить братьев, когда Василий остановился и обернулся. «Я буду прямо за вами», — сказал он им. «Я хочу поговорить с Константином наедине».

Саша что-то проворчал, но ушел. Взгляд Никиты метнулся ко мне в поисках разрешения, и я кивнул.

Когда все ушли, Василий прищурился на меня. — Что у нее есть твоего? - спросил он.

Чип. Мой ребенок растет в животе. Мое чертово сердце. Сделайте свой чертов выбор.

Я сел за стол и откинулся назад, изучая брата, который воспитывал своих братьев и сестер, пока его отец бродил по Земле в поисках своей следующей возлюбленной. Я не мог не заметить сходства и различия между нами. После смерти матери мой отец впал в отчаяние, и мне пришлось вести Максима сквозь годы. Потом, когда родилась Исла, мне пришлось ее воспитывать.

Думаю, единственная разница была в том, что мой отец убил мою мать. Его отец этого не сделал.

— Василий, мы с тобой оба знаем, что дорога подошла к концу, — неопределенно ответил я ему. Его сестра, очевидно, скрывала информацию от старших братьев, но Василий был умным человеком. Он, должно быть, догадался, что она беременна. У него было несколько собственных детей. «Я не знаю, слепы ли вы или просто решили быть слепыми». Ублюдок зарычал. Как будто это помогло бы его сестре.

«Я обещал ей, когда она была маленькой девочкой, что она сама выберет себе мужа», — устало сказал он. — И что она никогда не будет заключена в браке по расчету. Я не могу нарушить обещание, данное моей младшей сестре Константину».

«Это не совсем брак по расчету, не так ли?» - заметил я с сарказмом.

«Позволь мне поговорить с ней еще раз», — попытался он. — Если она беременна твоим ребенком…

— В этом нет никаких «если», — прорычал я. Если бы он хотя бы намекнул, что она спала с кем-то другим, я бы перерезал ему горло и вырвал бы сердце из груди.

Он покачал головой. «Я до сих пор не понимаю, как это произошло». Я недоверчиво вздохнул. На самом деле он не ожидал, что я объясню ему, что я трахал ее и она забеременела от моей спермы. Он сделал? Он провел рукой по волосам. «Честно говоря, мне не нравится, что она скрывает от меня секреты, и мне не нравится, что она связалась с тобой».

— Но ты не против, чтобы она связалась с Адрианом, — выплюнул я. «Парень, благодаря которому она попала в поле зрения каждой чертовски влиятельной преступной семьи на планете».

«Честно говоря, я тоже не хотел, чтобы она с ним связывалась», — неохотно признался он. «Я не думаю, что мне нравится, когда моя младшая сестра связана с каким-либо мужчиной».

«Она носит моего ребенка». Больше обсуждать было нечего. Конечно, я не признался бы ему, что я с самого начала планировал положить ребенка ей в живот. Следовательно, трахаю ее без презерватива.

Я раскачивался взад и вперед на стуле, изучая его. Его челюсть тикнула, показывая, что он злится.

«Я не буду заставлять ее выйти за тебя замуж», — наконец заключил он и повернулся, направляясь к двери. — И я не позволю тебе заставить ее.

Он исчез за дверью, и мои мысли мгновенно переключились на женщину, на которой я собирался жениться. Согласятся они на мои условия или нет, Татьяну Николаеву вырвут из ее естественной среды обитания и заставят войти в мой мир и мою жизнь. Постоянно.

Это был лишь вопрос времени, когда она вспомнит весь инцидент. Прежде чем кто-то заполучил ее или она нашла этот чип.

Она могла зачахнуть под моим правлением, но у нее больше не было такой роскоши, как свобода.

Рано или поздно ее убьют. И если федералы заполучат этот чип, она втянет в него весь преступный мир. А женщина даже не знала об этом.

Я дал ей время восстановиться после аварии. Я поклялся ради нее. Я понимал риски. Я понимал опасность. Меня это волновало? Нет, я этого не сделал. У Омерты была моя клятва, но у нее было мое сердце. Речь шла о ее жизни и жизни нашего ребенка.

Однажды я отпустил ее, и на этот раз ничто не спасет ее от меня. Мы были двумя душами, которые по глупости несколько раз проходили мимо друг друга только для того, чтобы оказаться здесь. Вернее, там, где мы скоро будем.

В моем королевстве. В моей стране. В моем доме. В моей кровати.

Именно там, где она должна была быть все это время.

Она принадлежала мне почти десять лет, но судьба разлучила нас. Теперь именно я контролировал нашу судьбу.

Пришло время заставить Татьяну Николаеву вспомнить, кому она принадлежит.

ТРИ

ТАТЬЯНА

А

и мой последний брат женился.

Я наблюдал за Сашей и Бранкой, стоявшими возле моей машины. Объятий и поцелуев было много. Шепот обещаний и любви. Затем эти двое вместе уезжали в закат.

Или тату-салон.

Это не было моим представлением о романтике, но они были счастливы. Это было все, что имело для меня значение. Саша заслужил свое счастье, и Бранка тоже. Они оба хорошо смотрелись вместе. Не было никаких сомнений в том, что Бранка любила моего брата – не после того, как приняла за него пулю.

Я завидовал их любви. Я завидовал их связи. Но горечи нигде не было. Да, я хотел того же, что и они, но у меня также был комок радости, который я создал самостоятельно, который облегчал любое чувство печали.

Хорошо, технически это не было создано мной самостоятельно, но это были мелкие детали. Я уже начала представлять нашу совместную жизнь. Возможно, нам придется спрятаться, но я позабочусь о том, чтобы мой ребенок был счастлив и защищен.

Октябрьское солнце светило ярко, согревая мою кожу. Новый Орлеан всегда был домом. Пока этого не было. Теперь, где бы ни был мой ребенок, это будет мой дом. Мои братья всегда были моей опорой в шторм. Пока их не было. Возможно, это был естественный образ жизни. Взросление и все такое.

Для меня это произошло поздно, потому что они всегда меня приютили. Хотя на этой планете не было ничего и никого, кто мог бы защитить меня от Илиаса Константина. Я не была совсем уверена, что хочу быть защищенной от него. Мне придется справиться с ним самостоятельно.

Действительно иронично! Спустя целый год после смерти Адриана я узнаю, что внутри меня зарождается новая жизнь. Была неуверенность, но радость перевешивала все это.

Я почувствовал позади себя присутствие Василия. Защитный. Теплый. Укрытие.

Вот только он не мог помочь мне в моем нынешнем затруднительном положении. Не с Ильясом Константином. Я бы никогда себе не простил, если бы из-за меня пострадала моя семья. Так что на этот раз я буду защищать их, как они всегда защищали меня.

«Вставать на плохую сторону Константина — плохой ход, Татьяна», — предупредил Василий. «Весь криминальный мир, фактически любой, кто когда-либо пересекается с ним, не хочет становиться на его плохую сторону. И у нас с ним уже непростая почва».

Я пожал плечами, не отвечая ему. Ладно, возможно, я немного притворился беззаботным. Притворяйтесь, пока не добьетесь успеха, и все такое. Пока у меня в животе был этот ребенок, я была неприкасаемой. И моя семья тоже.

На данный момент.

— Ты меня слушаешь, Сестра? Василий ворчал.

"Да."

«У Константина есть возможность нанести всем нам непоправимый ущерб», — предупредил он. В этом не было ничего нового. «Он может казаться молчаливым, но его гнев смертелен. Он узнает вашу слабость и использует ее. Поверьте, Татьяна, таких сейчас у нас предостаточно. В наших детях. Это благословение, но они также делают нас уязвимыми. Больше, чем когда-либо, нам нужны союзники».

Мой взгляд скользнул по улицам, наблюдая, как в городе кипит жизнь. Впервые за всю жизнь я смог дышать. Надежда и любовь расцвели в моей груди и во чреве. Мне придется действовать осторожно и убедиться, что мой ребенок в безопасности.

Мой ребенок и наша семья.

Я расправил плечи, мое решение было принято.

«С тобой ничего не случится», — сказал я старшему брату. Впервые в истории именно я защищал свою семью. «Ни наша семья. Особенно мои племянники и племянница.

Я обернулся и увидел подозрительное лицо брата. Он привык играть роль защитника, но теперь их буду защищать я.

— Ты мне доверяешь, Василий? - прохрипел я.

Наши взгляды встретились, и впервые я не чувствовала себя его младшей сестрой. Я был ему равным, играя в шахматы с одним из самых безжалостных людей в мире.

«Я доверяю вам свою жизнь и жизнь своих детей», — заявил он.

Гордость и любовь к моей семье переполняла мою грудь. Что бы ни случилось дальше, я всегда буду любить их. Я всегда был рядом с ними, поскольку знал, что они будут рядом со мной.

— Тогда поверь мне, что я защитю тебя. Я обняла его. «Чтобы защитить нас».

Василий вздохнул. «Единственный способ избежать войны с Паханом — согласиться на его условия. Чтобы ты вышла за него замуж.

Я наблюдал за своим старшим братом, который всю мою жизнь был чем-то большим, чем просто старшим братом. Саша был моим защитником и братом, но Василий был всем. И он серьезно отнесся к этой ответственности. Я никогда не испытывал недостатка в его защите и любви.

— Ты хочешь, чтобы я был пешкой, — пробормотал я.

«Пешка сегодня. Королева завтра.

Я кивнул. «За исключением того, что у меня есть кое-что, что он хочет», — заявил я. «Так как насчет того, чтобы пропустить всю пешечную фигню и сразу перейти к статусу ферзя?»

Губы Василия изогнулись в улыбке, и на лице его появилась гордость. «Вот моя сестра». Я обхватила его руками.

Я была королевой. Самая сильная фигура на шахматной доске. Пришло время и мне начать вести себя соответственно.

ЧЕТЫРЕ

ТАТЬЯНА

М

Моя храбрость, должно быть, осталась на тротуаре перед зданием суда, где поженились Саша и Бранка, потому что, когда я приближался к Логову Греха, во мне вспыхнуло столько эмоций. Страх среди других.

Это был первый раз, когда я ступил рядом с этим местом после смерти Адриана. Мои пальцы потянулись к ожерелье, нервно крутя кулон в виде розы с шипами. Больше я его никогда не снимал. Я не знала, напоминало ли это мне о любви мужа или о предательстве.

Прошел год после той чертовой аварии. После взрыва, который уничтожил все. Следы его тела. Следы его машины. Следы моих воспоминаний.

У меня осталась пустота. Раздробленный разум. Удушающие чувства, которые я не мог понять.

Моя рука потянулась к животу.

Было смешно чувствовать этот страх, когда я приближался к «Логову греха», клубу, названному Василием в честь нашей с Беллой комнаты в общежитии. Наши дикие дни, когда все казалось проще. Белла встретилась с Василием в ту же ночь, когда Адриан наконец сдался.

Это была ночь, когда наша история наконец началась. Официально.

Тот последний год обучения в колледже он назвал ошибкой. Я этого не сделал. Я назвал это лучшей ночью в своей жизни.

Ян открыл дверь машины, ожидая, пока я выйду. Я сидел неподвижно на два удара сердца дольше. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Я заставил себя выйти из машины и ступил на оживленную улицу в центре Нового Орлеана. Гул города. Капля пота скатилась по моей спине. Солнце палило жарко и тяжело. На этот раз смех местных жителей и туристов не вызвал у меня желания царапать себе мозги.

Я собирался сделать шаг, когда почувствовал на себе взгляды, наблюдающие за мной. Я остановился и осмотрелся вокруг. Там были туристы, семьи, охрана моих братьев. Все говорили торопливым, счастливым тоном. Ничего необычного.

Я собирался списать это ощущение на свое душевное состояние. Но мою кожу снова покалывает, вызывая видимую дрожь по спине.

Мой взгляд скользнул по улице. Здесь стояло самое старое сохранившееся здание Нового Орлеана. Местный паб. Мужчины курили и разговаривали. У каждого в руках был напиток.

Кроме одного.

Знакомая темная тень молча стояла выше всех остальных мужчин. Он не совсем вписывался, да и не пытался этого делать. Он был одет в черную рубашку и брюки в тон его волосам, что придавало ему деловой вид. Боже, его лицо было прекрасным. Ему было место на рекламных щитах. Острые угловатые черты. Высокие скулы. Челюсть с густой щетиной.

И те глаза, которые могут отправить тебя в темноту.

Он наблюдал за мной, насмехаясь над обещаниями того, что должно было произойти. Как будто он расшифровывал меня по частям, прежде чем разорвать на части.

Дрожь пробежала по моей спине. Мои ребра впились в легкие или, возможно, в сердце, из-за чего мне было трудно втягивать воздух в легкие. Он бы не стал что-то пробовать здесь. Будет ли он?

В сумочке завибрировал телефон. Сообщение от Илиаса.

Ты готова ко мне, моя луна.

ПЯТЬ

КОНСТАНТИН

Э

все было на месте.

Татьяна после этого события будет моей.

Мои глаза говорили, что задержек больше не будет. Затем, чтобы не было недоразумений, я отправил ей сообщение. Слова, которые я сказал ей, когда оставил ее в больнице. Я обещал, что вернусь, когда она будет готова принять меня.

Она была готова ко мне!

Ее тело было жестким, а изящная спина была на виду, когда она вошла в Логово Греха. Платье подошло ей идеально, фигура уже не была слишком худой. Это подчеркивало ее элегантность. Ее красота. И то, как она двигалась, подобало королеве.

Да, она была пешкой в мести Адриана, но вышла из нее ферзем.

Как только она исчезла внутри, я краем глаза поймал Амона. Его взгляд был обращен не на меня, а на здание рядом со свадебным приемом. Он пошел, его взгляд не сводил глаз с здания, в то время как я продолжал смотреть на Логово Греха.

Амон почти добрался до меня. Он остановился передо мной, встал на колени и сделал вид, что завязывает шнурки. Он ни разу не взглянул в мою сторону и пробормотал себе под нос: «Они пойдут за ней, когда она выйдет».

Через мой труп.

— Сделай так, чтобы этого не случилось раньше, — прошипел я.

Татьяна заслужила этот момент со своим братом. Саша, возможно, и был высокомерным психом, но они были близки. Это был ее момент с семьей. Были ли мои чувства задеты тем, что я не получил приглашения?

Черт возьми, нет.

Смогу ли я сорвать мероприятие, чтобы моя луна была в поле зрения? Черт возьми, да.

Амон поднялся в полный рост, оставив на земле единственный билет. Он ушел, не сказав больше ни слова, пока я печатал сообщение своим людям, чтобы убедиться, что все это дерьмо на месте. Затем я взял билет с земли и направился на мероприятие.

Я вошел в зал, бросил чек на миллион долларов в подарок жениху и невесте и подписал его как Ильяс и Татьяна Константин. Братьев Николаевых это привело бы прямо к моей двери, но к черту.

Когда мое кольцо оказалось у нее на пальце, они ничего не смогли сделать.

Василий заметил меня первым. С улыбкой на лице он подошел ко мне. Он мог бы обмануть большинство людей, заявив, что сейчас он счастливый хозяин, но лед в его бледно-голубых глазах был предупреждением для любого, у кого есть мозги.

— Константин, я не…

Его жена, должно быть, уловила настроение Василия, потому что она бросилась к нам с девочкой на руках прежде, чем Василий успел закончить свое заявление.

«Эй, детка, ты можешь помочь мне с Мариеттой?» Прежде чем ее муж успел ответить, она практически толкнула маленькую девочку ему на руки. Глаза Василия опустились, и лед мгновенно растаял. Интересный.

Его жена самодовольно улыбнулась, а затем осторожно взглянула на меня. «Вы можете остаться, но давайте все будем вести себя цивилизованно. В том числе и ты, Василий. Хорошо?"

Я не относила Изабеллу Николаеву к манипулятивному типу, но она явно знала, как обращаться со своим мужем.

«Как пожелаете, госпожа Николаева», — согласился я. Меня не заботило ничего, кроме того, чтобы присматривать за Татьяной и обеспечивать ее безопасность. Да, она будет в безопасности внутри Логова Греха, но дело в том, что если Амон сможет получить входной билет, то же самое сможет сделать и враг.

— Я слишком стар для этого дерьма, — пробормотал Василий. — Верно, Мариетта? Ты не будешь доставлять папе неприятности, как твои мама и тетя.

Изабелла фыркнула, но мягко улыбнулась мужу. «Ты же знаешь, что наши дети будут еще хуже, чем были мы, да?»

Он вздохнул и поцеловал маленькую Мариетту, которой на вид было около года. На руках Василия ребенок выглядел как тряпичная кукла, но она широко ухмылялась, явно довольная тем, что находится на руках у отца. Мне было интересно, посмотрит ли на меня так мой ребенок .

Мой отец был моим героем, пока он им не стал. После того дня, когда он казнил мою мать, он стал Паханом и только. Трудно было сформировать и поддерживать связь с человеком, который никогда не был рядом с тобой после того, как забрал твою мать. Он блудил, заставлял каждую женщину – шлюху или нет – платить за грехи предавшей его женщины.

Поэтому, пока он валялся, я наблюдал и изучал. Я узнал, какие технологии работают, а какие нет. Я узнал слабости врагов и воспользовался ими. Я расширял нашу территорию и портфолио, пока оно не стало одним из самых крупных.

Я разыскал Татьяну, благодарный, что возвышаюсь над большинством гостей, и нашел ее стоящей со своим братом и его невестой в дальнем углу комнаты. Она улыбнулась, пока новая госпожа Николаев оживленно говорила, а затем указала на Сашину грудь. Она изобразила что-то похожее на нанесение удара ножом своему мужу.

Будет ли наш ребенок похож на свою маму? Я на это надеялся. Я не могла решить, мальчик мне приснился первым или девочка. Может быть, мальчик, чтобы держать всех подальше от своей младшей сестры. Хотя было заманчиво увидеть Татьяну с нашей малышкой. Она оденет ее по последней моде и выставит напоказ по всему миру.

— Ради бога, Константин. Рычание Василия отвлекло меня от глазеющего взгляда на мою любимую женщину. — Клянусь, если ты заставишь ее выйти за тебя замуж или…

— Василий, детка, ты можешь сходить проверить кухонный персонал? Брови Василия взлетели до линии волос. Я думаю, ему никогда раньше не приходилось проверять кухонный персонал. «Пожалуйста, детка. Тогда давай проверим заднюю комнату, чтобы убедиться, что она цела.

Она подмигнула, и Василий уже повернулся, направляясь куда угодно. Затем, словно что-то вспомнив, он прищурился на меня. — Я серьезно, Константин. Его взгляд метнулся к Татьяне, затем снова ко мне. Он пристально посмотрел на меня. «Она под запретом».

Я откинулся на пятку. «Я вижу, что с тобой и твоими братьями это сработало», — сухо парировал я. — Если я правильно помню, ты подкупил парня своей жены, а затем выгнал его из города. Твой брат похитил свою невесту.

«Может быть, я просто выдам ее замуж сегодня», - поддразнил он.

"Можешь попробовать." Мой голос был мрачным, и я стиснул зубы. «И ты увидишь, как быстро развалится твоя империя».

Василий открыл рот, но жена остановила его прежде, чем он успел сказать хоть слово. — Василий, не сегодня. Ее голос был мягким, когда она подтолкнула мужа вперед.

Однако она осталась, и я приподнял бровь, ожидая, что она скажет то, что явно хотела.

Как только ее муж оказался вне пределов слышимости, она повернулась ко мне. Она наклонила голову, изучая меня.

Я выдержал ее взгляд. Странно, что они с Татьяной были лучшими подругами, учитывая, насколько эти две женщины были разными. Но, возможно, именно это помогло им сработать.

— Ты навлекаешь на себя неприятности, — тихо сказала Изабелла, наклонив голову. — Но тогда ты это уже знаешь.

Мой взгляд скользнул по светлым волосам. Группа вокруг нее стала больше. Должно быть, ее развлекала какая-то история, потому что толпа становилась все громче и шумнее.

«Она всегда была социальной бабочкой», — заметила Изабелла. «Мисс популярность. Она даже выиграла титул в Джорджтауне».

«Замечательно», — заметил я криво. Если бы только мужчины убрались от нее. Я размышлял, не зашло ли бы слишком далеко убийство любого мужчины в ее окрестностях, за исключением семьи. Я так не думал, но мои мысли могли быть искажены, когда дело касалось женщины, несущей моего ребенка.

«Как протекает ее беременность?» Я спросил ее. «Ребёнок здоров?»

Изабелла напряглась, а затем осторожно посмотрела на меня. Но истина задержалась в этих карих глазах.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — медленно заметила она. «И даже если бы я это сделал, привилегия врача-пациента и все такое».

Уголок моих губ приподнялся, и удовлетворение пробежало по моей крови. Моя грудь наполнилась, когда я подумал о том, что скоро стану отцом. Черт, это не могло произойти достаточно скоро.

Я улыбнулась. — Спасибо, Изабелла.

"За что."

«Ты только что дал мне все ответы, которые мне были нужны».

ШЕСТЬ

ТАТЬЯНА

я

Выйдя на улицу, мои глаза метнулись туда, где я видела Константина в последний раз. Его больше не было. Не то чтобы я ожидал, что он будет стоять там все это время.

Покачав головой от своего идиотизма, я сделал шаг вперед и заметил проезжающий мимо черный Ленд Ровер, и краем глаза заметил, как опускается окно. На меня был направлен ствол пистолета. Мое сердце остановилось. Мир на долю секунды перестал вращаться.

Хлопнуть.

Ближайшее стеклянное окно слева от меня взорвалось, разбросав повсюду осколки стекла. Я замерла, настолько ошеломленная, что даже не почувствовала, как стекло впилось в мою голую руку. Крики первыми достигли моих ушей. Адреналин наполнил мои вены, когда мой мозг наконец начал снова функционировать.

Они стреляют в меня.

Потом я увидел его. Глава якудза. Иисус Христос! В этом чипе должно быть что-то серьезное, если он пришел лично за мной. Другая черная машина, «Экспедишн», сзади нажала на тормоз. Я с ужасом наблюдал, как опустилось его окно, но, к моему большому облегчению, пули были нацелены на Якудзу.

Мои ноги отреагировали, и я побежал, как раз в тот момент, когда позади меня послышался еще один хлопок. Он промахнулся от меня на волосок. Ужас затопил меня. На вкус он напоминал кровь и медь. Меня застрелили?

Сердцебиение отдавалось в ушах, как рев громкого двигателя. Крики, крики и визг шин звучат как отдаленный шум. Но я был жив. Продолжая бежать, я чувствовал жжение в мышцах. На пятидюймовых каблуках бежать было труднее, но будь я проклят, если сбавлю скорость.

Я наконец-то забеременела, и не было ни малейшего шанса, что я позволю чему-нибудь случиться с моим ребенком.

Мои пальцы сжимали мое платье, не обращая внимания на то, насколько я обнажаю ноги. Моя жизнь стоила больше, чем взгляд на мои босые ноги. Я должен был остаться в живых.

Сделав крутой поворот направо, я помчался по узкому переулку, где, как я знал, Василий хранил свою запасную машину на случай чрезвычайных ситуаций.

Ну, это была чертова чрезвычайная ситуация. Через плечо я увидел двух мужчин, бегущих за мной на полной скорости. У них было преимущество передо мной: они не носили каблуки. Мои легкие жаждали воздуха, мышцы ног дрожали, грозя отказать, но я все это проигнорировал.

Заставив себя сильнее, я помчался по улице и вылетел в боковой переулок. В конце его от машины Василия меня отделял сетчатый забор высотой шесть футов. Не обращая внимания ни на платье от Шанель, ни на туфли, я быстро сбросила их, подняла – было бы кощунством отказаться от туфель от Кристиана Лубутена – и перелезла через забор. Адреналин, струившийся по моим венам, делал меня быстрым, сильным и ловким.

Оказавшись над этим, мне пришлось подавить вздох облегчения, меня душило рыдание. Беги, Татьяна. Бегать. Ты можешь это сделать.

Каждый шаг повторял одни и те же слова снова и снова. Отчаянно втягивая воздух, я помчался по улице к неприметной машине. Простая черная Honda Pilot. Автомобиль каждой нормальной семьи.

Мои пальцы лихорадочно набирали код на дверной ручке. Это был день рождения Николы. Но мои пальцы так сильно дрожали, что я продолжал нажимать не те цифры. И как только я получил правильные цифры, рука схватила меня за рот.

"Отпусти меня." Мой голос был приглушён. Я даже не знал, получилось ли это достаточно ясно, чтобы меня можно было понять. Я боролся с захватом, но мои силы постепенно угасали. Затем я укусил его ладонь. Жесткий.

Ворчание. Вибрация у моей груди. — Больше никаких игр, моя луна.

Я замер. Константин? Это было похоже на голос Константина. Мое тело расслабилось, я упала на твердую мужскую грудь, а его руки сомкнулись вокруг меня, словно стальная лента. Прикованная веревка. Его аромат медленно просачивался в мои легкие — цитрусовые, сандаловое дерево и специи.

Последней слабой попыткой показать ему свое неповиновение я попытался ткнуть его локтем в живот и дернулся к нему.

Его теплое дыхание щекотало мне мочку уха, когда он усмехнулся.

«Ты придешь добровольно или предпочитаешь, чтобы я заставил тебя?» Его губы коснулись края моего уха. — Мне подойдет и то, и другое, — промурлыкал он, покусывая край моей мочки уха.

Боже, с моим телом что-то не так, потому что оно загорелось. Мои соски напряглись, а бедра задрожали, зная, насколько хорош его рот, когда он того хотел. Что-то лишенное в моем мозгу кричало: «Я приду добровольно», но я выбрал что-то более сдержанное.

— Ты придурок, — прошипел я, злясь больше на свою реакцию, чем на что-либо еще. Парень угрожал мне, и меня это возбудило. Плохой ход.

Я снова попытался оттолкнуться от него, но потерпел неудачу. Двое его людей стояли позади него. Один грузный и блондин, а другой темноволосый, что-то с ним не так. Я видел его раньше.

Когда я не сделал ни шагу, он еще раз тихо усмехнулся. — Или я могу перебросить тебя через плечо.

— Пещерный человек, — пробормотал я. — По крайней мере, дай мне надеть туфли, — неохотно добавил я.

Когда я это сделал, перед нами остановился черный «Мерседес» G-Benz. Иллиас провел меня внутрь, затем скользнул рядом со мной, и машина выехала из переулка. Я смотрел в окно, пытаясь увидеть, там ли еще якудза. Или если бы мои братья узнали о нападении возле Логова Греха. Но там были только обезумевшие туристы, разбитые стекла и поврежденные магазины.

У меня вырвался облегченный вздох. Раненых и погибших на улице не было. Возможно, мне следовало побежать обратно в клуб моего брата, когда началась стрельба. Вот только я не думал. Моим первым инстинктом было бежать, поэтому я побежал.

— Ты нашел чип? Спокойно сказанные слова Илиаса отвлекли меня от наблюдения, и я повернула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он наблюдал за мной с любопытством и интересом.

«Нет, я этого не делал. Ты знаешь, что моя жизнь не вращается вокруг этого чертового чипа, — огрызнулась я на него. «Кроме того, не я это начал. Обычно я не вмешиваюсь в дела мафии, а теперь чувствую, что увяз в этом дерьме. И я даже не знаю, что это за херня. Во всяком случае, не все! Это была правда. За исключением моих братьев, я не имел никакого отношения к преступному миру. — В любом случае, ты можешь высадить меня у поместья Василия. Там я буду в безопасности.

Я знал ответ еще до того, как он его произнес. «Я так не думаю. Ты пойдешь со мной.

Я ахнула от его ответа, и мои глаза расширились. «Ты… ты меня похищаешь?»

Он посмотрел на меня с раздраженным видом. «Думайте об этом как о нашем маленьком отпуске. Мы просрочены».

— Ты с ума сошел? - прошипел я. «Если ты не хочешь навлечь на себя полный гнев моих братьев, отведи меня к Василию, и я скажу ему, что ты меня спас. Это может принести вам несколько очков.

Он взял мой подбородок пальцами и приблизил мое лицо к своему. «Твоим братьям нужны пирожные, если они хотят жить. А не наоборот. Не забывайте. Я здесь Пахан, а не они.

Возможно, он был прав, но мое упрямство отказывалось сдаваться. Поэтому я просто издал звук «пфф» и пожал плечами, наши лица все еще были закрыты друг к другу.

Затем он улыбнулся, и в этом было что-то мрачное и угрожающее. «Считайте это платой за все ошибки вашей семьи. К Пахану и угадай, кто это?

— Придурок? — невинно спросил я, моргая. Он не отреагировал, но прикосновение его взгляда заставило меня поежиться. Я стоял на своем, хотя мой язык решил насмехаться. «На мой взгляд, Пахан звучит очень скучно. Это приравнивается к анальному засранцу, — невозмутимо сказал я. Уголок его губ приподнялся. «Я имею в виду, что, черт возьми, это вообще значит?»

«Это значит, что я могу разрушить империю твоих братьев за считанные дни», — лениво протянул он, но от меня не ускользнул оттенок угрозы.

"Что тебя останавливает?" Я вздохнула, мое сердце тяжело колотилось в груди. «Может быть, тот факт, что моя невестка работает в ФБР и придет за тобой».

Я говорил как мальчишка, и моя угроза осталась без внимания. Константин, казалось, совсем не беспокоился. Во всяком случае, в его взгляде мелькнул вызов.

«Нет, Татьяна», — ответил он. — Ты единственный, кто меня останавливает.

Конечно же, Пахан похищал меня. Мы даже не оставались в городе.

Я наблюдал, как город исчез позади нас, и из ниоткуда появился небольшой частный аэропорт. Там уже стоял самолет, готовый к взлету. Я осмотрел местность, небольшое здание, где, вероятно, найду охранников.

Машина остановилась, и дверь открылась. — После тебя, — протянул Илиас, давая мне знак выйти из машины.

— Вы же понимаете, что я не собрал вещи, — заметил я криво. «Я не буду носить это на протяжении всего срока моего заключения. Мне нужно сохранить репутацию».

Полуулыбка появилась на его целуемых губах. Больше мне ничего не хотелось, кроме как наклониться и провести по ним языком. Или почувствовать его язык на своей коже. Дрожь пробежала по моей спине.

Мне придется сохранять рассудок. Мне приходилось постоянно напоминать себе, что Константин не похож на моих братьев, которые соблюдают определенный кодекс чести. Никогда не обижайте женщин. Никогда не обижайте детей. Никакой торговли людьми. О боже, он участвовал в торговле людьми?

— Чего бы вы ни хотели и что вам нужно, мы добавим в путь.

Я прищурился на него, в то время как вопрос задержался в моей голове. «Я обязательно дам вам длинный список самых дорогих вещей, которые я могу придумать».

Иллиас ухмыльнулся. — Я на это рассчитываю.

Я покачал головой и собирался выйти из машины, но больше не смог сдерживаться.

«У вас есть публичные дома?» - выпалил я. На лице Илиаса отразилось удивление. «Вы участвуете в торговле людьми? Насильно загонять женщин в свои публичные дома?

"Да и нет." Я прищурился на него, требуя подробностей. «Нет, у меня нет публичного дома. Нет, я ни к чему не принуждаю женщин и не участвую в торговле людьми. У меня есть один или два партнера, которые владеют публичными домами, и мы работаем над тем, чтобы избавиться от них».

— Давай дадим ему медаль, — пробормотал я себе под нос. Незрелое поведение с моей стороны, конечно. Хотя в этом аспекте это было небольшое облегчение. Пока я сражался с ним, я знал, что этот ребенок в конечном итоге изменит отношения между Илиасом и мной. Если он не убил меня и не похитил моего ребенка.

Он может попытаться, но у него ничего не получится.

«Теперь пойдем, пока не появились твои братья, и мне придется их пристрелить».

— Ты бы не посмел, — прошипел я.

В его глазах промелькнула вспышка, подсказавшая мне, что он обязательно это сделает. Следующие его слова подтвердили это.

"Я бы. Это облегчило бы мне жизнь, но я знаю, как сильно ты любишь своих братьев, поэтому оставляю им жизнь. Для тебя."

Мы молча смотрели друг на друга. В воздухе играло электричество, и каждый мой вздох вызывал во мне легкую дрожь. Тот факт, что он сказал что-то подобное, должен настораживать. Тем не менее, мне это показалось чертовски милым. Что он сохранит жизнь моим братьям ради меня.

Кто-то должен был дать мне пощечину, чтобы я пришел в себя. Враг. Он враг. Это было то, что мне нужно было запомнить, но было так тяжело, когда он говорил такие приятные слова.

«Но если они думают отобрать тебя у меня, я без колебаний погрузим их на шесть футов под землю», — добавил он. Ему пришлось пойти и испортить момент. Мужчина приводил в бешенство.

Я вышел из машины, не удостоив его ни одного взгляда. Он был прямо позади меня, положил руку мне на поясницу и подтолкнул вперед к самолету. Я знал, что если я заберусь в этот самолет, шансы сбежать от него будут меньше.

Мне пришлось попытаться сбежать. Я отказался быть кротким узником. Или вообще заключенный. Даже во время какого-нибудь нелепого отпуска.

Итак, вспомнив, как он легко предвидел мой переезд в Вашингтон еще до того, как у меня появилась возможность сбежать, я сохранила свое тело расслабленным и с важным видом направилась к частному самолету, как будто шла по подиуму. Я даже слегка покачала бедрами, надеясь, что он смотрит на мою задницу.

Еще два шага, и я увидел свой шанс. Пилот подошел к Константину, и я не терял времени. Я побежала, сбивая на ходу каблуки, и молча прощалась со своими красивыми туфлями. Позади меня послышалась череда ругательств, и за мной последовали шаги, но я не остановился, чтобы оглянуться назад. Я не стал оглядываться через плечо. Это стоило бы мне драгоценного времени.

Мои легкие горели. Я не была бегуном, как Аврора. Она была сумасшедшей, раз подвергла свое тело и легкие этому безумию. Боже, если я это сделаю, я буду бегать каждый день, я лгала ему и себе. Я тоже пойду в церковь. Каждое воскресенье.

Здание было в пределах моей досягаемости. Еще немного, и я буду там. Я дошел до здания, прижал ладони к стеклу и начал стучать по стеклу.

— Впусти меня, — крикнул я, задыхаясь.

Мужчины посмотрели на меня как на сумасшедшую, а затем переглянулись между собой. Медленно один из охранников встал и подошел к двери. Один шаг. Два шага. Он был настолько чертовски медленным, что я готов поспорить, что пробежал расстояние от самолета сюда быстрее, чем он прошел с расстояния в пять футов.

Наконец дверь открылась. «Впусти меня», — попросил я. «Этот сумасшедший идиот похищает меня, и мне нужно позвонить братьям».

Его глаза блеснули позади меня, и он улыбнулся. Какого черта… Константин, — поприветствовал он, и у меня замерло сердце. «Вы потеряли свой груз».

Я медленно обернулся, словно живя во сне или, скорее, в кошмаре, и увидел, как Иллиас небрежно подошел с улыбкой на лице и руками в карманах. Это было похоже на то, как будто мистер Роджерс прогуливался по Центральному парку, черт возьми.

«Здравствуйте, Даниил», — приятно поприветствовал его Константин. «Вы правы, я потерял свой груз. Она немного дикая, и у нас случился небольшой добрачный спор. Но мы решим эту проблему до конца дня.

Мой рот отвис. Этот ублюдок-

«К черту тебя и твое добрачное дерьмо», — отрезал я. «Ты сумасшедший, если думаешь, что я выйду за тебя замуж».

Я стиснул зубы. Неужели ни один чертов мужик не мог встать на колени и спросить, как правильно? Предложение Адриана, возможно, даже менее романтичное, чем это, мелькнуло у меня в голове на снимках, насмехаясь надо мной.

Иллиас кивком отпустил охранника, и он тут же исчез внутри, дверь закрылась за мной с твердым щелчком, положив конец моему слабому плану побега. Предатель. Он определенно не был героем для девушки, попавшей в беду.

Мы оба молча смотрели друг на друга. Иллиас сунул руки в карманы и сделал шаг ко мне, аромат цитрусовых наполнил мои легкие. Одного этого было достаточно, чтобы мои бедра затряслись. Я мог бы винить в этом свои гормоны, но это было бы ложью. Этот мужчина умел притягивать мое тело к себе, а затем командовать им простым взглядом.

— Мы поженимся, моя луна. Его глаза поймали меня, обещая темные удовольствия, и мой пульс затрепетал. — Раньше, чем ты думаешь.

Моя челюсть сжалась. "Нет."

"Да."

— Константин, отвези меня обратно в город, — предупредил я низким голосом.

— Я же говорил тебе, это Илиас. Его голос был грубым, когда он сделал еще шаг вперед. Малейший мускул на его челюсти напрягся, и я сделал шаг назад. — Или твой любимый. У меня вырвался тихий фырканье. "Твой муж. Твоя любовь. Ваша вторая половинка. Делай свой гребаный выбор, но перестань называть меня Константином.

Он сделал еще один шаг вперед. Я взял один обратно. "Заставь меня."

Темные глаза пронзили меня, затем без предупреждения он подхватил меня на руки. «Тебе повезло, что мы ждем, иначе я бы посадил тебя на плечо и понес, как мешок картошки».

Мои руки инстинктивно обвили его шею. Мои предательские пальцы зарылись в короткие волосы на его затылке.

«Кто сказал, что я беременна?» Я бросил вызов. Мой пульс бешено забился, когда его взгляд на мгновение устремился на меня. Сумасшедшего, собственнического взгляда, который задержался в этих темных глубинах, было достаточно, чтобы заставить женщину потерять трусики. Или, может быть, ее разум. «Может быть, это чужое?»

Выражение его лица стало холодным, и он остановился как вкопанный. — Давай проясним кое-что, — прорычал он. Его слова были грубее, чем обычно. «Позволь другому человеку коснуться тебя, и я уничтожу его. Как только я с ним покончу, на Земле не останется и следа его рода.

Моя бравада ускользнула, и он, должно быть, заметил это, потому что следующие его слова были сказаны тихо. Яростно. «Я тебя погублю, Татьяна. Сломаю тебя. А потом собери вас обратно.

Воздух ускользнул от меня, когда он приблизил свои губы в дюйме от моих. "Ты знаешь почему?" — прохрипел он, и этот русский акцент был сильнее, чем я когда-либо слышал. Я покачал головой. «Потому что ты мой. Ты был моим очень долгое время».

С этими словами он продолжил идти к самолету.

— Кроме того, моя луна, — тихо промурлыкал он. «Я знаю, что никто тебя не тронул, потому что я все время был в твоей тени».

Это был способ заставить меня заткнуться.

СЕМЬ

КОНСТАНТИН

Т

Как только мы вошли в хижину, взгляд Татьяны остановился на священнике, рядом с которым находились Борис и Никита.

Трудно было не заметить русского православного священника в его изысканной священнической одежде. Зачем ему нужно было шествовать в такой одежде, я понятия не имел. Хотя неважно. Единственное, что имело значение, это то, что он был здесь и совершит служение.

— Нет, Иллиас. Глаза Татьяны не отрывались от священника, покачивая головой. "Нет нет нет." Затем ее взгляд метнулся в мою сторону. Шокированное выражение ее глаз меня не устраивало, но я все равно намеревался продолжить. "Точно нет. Я серьезно, Иллиас. Мы закончили».

Схватив ее за подбородок, я притянул ее ближе к себе. «Ты и я, моя луна … Мы никогда не закончим».

Я сократил расстояние и скрепил свои слова мимолетным поцелуем. Ее тело было напряжено, но ее рот прижимался к моему. Ее ответ мне был воодушевляющим. Я никогда не понимал зависимости, пока не встретил эту женщину.

«Вы можете начать церемонию», — сказал я священнику. «Как только ты поженишься, один из моих людей отвезет тебя обратно в дом священника».

— А чек?

Сардоническое дыхание покинуло меня. Священники любили свои чеки. — И чек.

Его глаза метнулись к будущей невесте. «Хочешь переодеться в свадебное платье?»

— Черт возьми, нет, — прошипела Татьяна, глядя на него. "Вы глухи? Я не выйду за него замуж».

Священник усмехнулся. Он слышал ее, но ему было все равно. «Когда эта булочка в духовке, тебе придется выйти замуж. Ты ведь не хочешь, чтобы твой ребенок горел в аду?

Глаза Татьяны вспыхнули синим пламенем, и она сделала шаг к священнику. — Женат он или нет, мой ребенок не будет гореть в аду, — прошипела она, сердито. — Но ты можешь, если не заберешь эти слова обратно.

«Библия говорит…»

— Хватит, — оборвал я чушь. «Татьяна, в задней части каюты есть платье». Мой взгляд скользнул по ней. Она выглядела прекрасно в своем платье, но я хотел, чтобы на этот день у нее было особенное платье.

Она скрестила руки на груди, подняв грудь вверх. «Я не надену это».

— Либо ты наденешь его на себя, либо я надену на тебя, — холодно сказал я. Ее челюсти сжались, и из глаз полетели кинжалы. Если бы выражения могли убивать, я был бы мертв. «Думайте о своих братьях, когда вы меняетесь. Если ты откажешься выйти за меня замуж ради нашего ребенка, сделай это ради своих братьев».

Я бы сделал ее своей . И мать, и ребенок. Именно здесь мы должны были быть семь лет назад. Я видел, как учащенно бьется ее пульс, как она пристально смотрит на меня. Я сделал шаг вперед и обвил рукой ее тонкую шею.

«В последний раз, Татьяна. Не дави на меня, черт возьми. Иди, надень это платье, или я сделаю это за тебя. И я не буду так вежлив по этому поводу.

«Мама со своим ребенком так не обращается», — парировала она скучным тоном, но, по крайней мере, ее ноги начали двигаться в сторону задней части каюты, где находилась спальня. По крайней мере, она призналась, что беременна. Мама ребенка .

Это звучало чертовски идеально.

— Две минуты, потом я приду тебе на помощь , — протянул я ей вслед. Она показала мне средний палец через плечо и закрыла дверь спальни.

«Кажется, невеста согласна», — заметил священник.

Я холодно посмотрел на него, точно зная, на что он намекает. Больше денег. Жадные ублюдки.

"Сколько?" — спросил я холодным тоном.

"Двести тысяч." Ублюдок. В результате его чек составил четыреста тысяч только для того, чтобы прочитать несколько абзацев из какого-то Священного Писания и объявить нас мужем и женой. Дверь в задней части каюты открылась, и я поклялся, что она украла мое гребаное дыхание.

Мой взгляд скользнул по ее длинным светлым волосам, гладкой бледной коже и рубиново-красным губам. Там был даже намек на улыбку. Ее руки скользили по мягким шелковым нитям платья.

«Это Оскар де ла Рента», — тихо пробормотала она, опустив глаза на платье, как будто хотела убедиться, что оно настоящее. Платье подошло ей идеально. Это было элегантно, но просто. И все же незабываемо.

Платье без бретелек было выполнено из белого итальянского шелкового фая и нежных шелковых бутонов мака, ниспадавших каскадом на лиф и юбку. Отдельные лепестки и тычинки приподнимались и поднимались вверх и там, придавая объем, а топ без бретелек напоминал полный фестончатый цветок.

«Материал такой мягкий и элегантный». Ее голос был почти благоговейным, а мои губы изогнулись. Татьяна Николаева обладала дорогим вкусом. Надо было просто посмотреть на нее.

— Я думал, тебе это понравится. Она закатила глаза, но ее улыбка все еще была там, пока она продолжала прикасаться к ткани. «Теперь давай поженимся. Мне не терпится попасть на брачную ночь.

Я видел, как красный цвет растекался по ее шее и щекам. Черт, это было так приятно видеть, как она краснеет. Оно никогда не устареет. Но ее взгляд подсказал мне, что следующие ее слова мне не понравятся.

«Я не хочу жениться». Упрямый наклон ее подбородка был милым.

«Да, ты знаешь».

«Нет, не знаю», — возразила она в ответ. «Я отказываюсь быть пешкой в ваших планах против моих братьев».

Я испустил сардонический вздох, ненавидя то, что она не была так рада жениться на мне, как я собирался жениться на ней. Я мечтал об этом больше семи чертовых лет. У меня был священник. У нее было свадебное платье. Мы бы поженились, если бы мне пришлось говорить за нее слова.

«Во-первых, ты и пешка не принадлежат к одному предложению».

— Согласна, — пробормотала она себе под нос.

Женщина определенно знала себе цену. «Во-вторых, ты можешь добровольно жениться на мне. Прямо здесь. Прямо сейчас. Или я мог бы позвонить одному из своих людей и попросить их нажать на курок, который они сейчас нацелили на одного из членов вашей семьи.

— Ты, ублюдок…

— Смотри, как ты это закончишь, — протянул я. «Итак, какой путь ты хочешь выбрать?»

В ее голубых глазах сверкнула молния. — Давай проясним одну вещь, Иллиас. На ее лице отразилась решимость, ее внимание было обращено на меня. «Ты хочешь, чтобы я женился на тебе, хорошо. Ты Пахан. Прежде чем я успел хотя бы насладиться ощущением победы, она выключила его. «Однако давайте не будем забывать одну вещь. На самом деле несколько вещей. Я приподнял бровь. У Татьяны были яйца, я бы ей это отдала. «Мне кажется, у меня сейчас больше власти, чем у вас, господин Пахан».

Ее дерзкий рот нуждался в наказании, и мой член немедленно взял верх, пока в моей голове мелькали образы. Татьяна обнаженная на моей кровати, на коленях и смотрит на меня своими прекрасными глазами. Это вызвало прилив жара в моем паху и заставило мои уши загудеть от адреналина.

"И что это?"

Глаза Татьяны были полны вызова, пульс в вене на шее пульсировал. Мне хотелось обнять ее за шею и почувствовать ее пульс на своих пальцах. Посмотрите, как ее глаза затуманиваются от похоти. Может быть, однажды с любовью.

«Чип у меня есть», — напомнила она мне.

— Вот только ты не знаешь, где это? - заметил я. — Если только ты не знаешь.

Она махнула рукой, отпуская меня. «Небольшое препятствие. В конце концов я найду его. И не забывай, я здесь беременная. Не вы." Боже, эта женщина. Она стоила мне рассудка. «Без меня нет ребенка и нет чипа. Мне кажется, ты должен делать то, что я говорю.

— Татьяна, — предупредил я тихим голосом.

«Однако я понимаю, что женитьба на тебе дает преимущества. Вы можете обеспечить безопасность от якудза». Она остановилась, и страх охватил меня. — И я хочу, чтобы ты сказал мне, кто убил Адриана.

— С чего ты взял, что я знаю? Я спокойно ее расспросил.

«Счастливая догадка», — заметила она. «Я хочу знать, что произошло».

Я не должен удивляться. В конце концов, она не была кроткой женщиной. Независимо от того, через что ей пришлось пройти, она стала сильнее, чем когда-либо прежде.

«Василий предупредил меня, чтобы я не делился с вами информацией», — соврал я. Я не чувствовал себя виноватым. Если бы я ей рассказал, она скорее села бы на самолет, чем вышла бы за меня замуж. «Ваши врачи сказали, что вы должны помнить об этом на своих условиях».

Это была полуправда. Василий ничего не сказал, но я получил записи ее терапевта. Было ясно, что воспоминания Татьяны о той ночи были слишком травматичными, чтобы их можно было вспомнить. Она вспомнит о них, когда будет готова.

"Это фигня."

Я пожал плечами. «Наказания врача. И твоего брата.

Она усмехнулась, разочарованно вздохнув. «Как будто ты слушаешь любой из них».

«Когда придет время вспомнить, я помогу тебе пережить это», — серьезно сказал я ей. — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. Удивление мелькнуло в глазах бледно-сапфирового неба. «Теперь никаких задержек».

Галочка. Ток. Галочка. Ток. — Хорошо, — пробормотала она.

Она подняла платье, обнажив красные туфли Christian Louboutin. Черт, это было очень сексуально – видеть красные туфли под белым платьем. Это не было запланировано, я так сосредоточилась на обручальных кольцах и попе, что забыла, черт возьми, туфли.

«Ты забыл купить подходящие туфли», — прошипела она, а затем подошла к носу самолета. И все это время священник оглядывался взад и вперед, почти забавляясь. Могу поспорить, что он прибавит к цене еще несколько сотен тысяч.

В тот момент, когда она оказалась в пределах моей досягаемости, я обвил рукой ее тонкую талию и притянул ее к себе грудь к груди. Ее глаза сверкнули вызовом, и я мог поклясться, что у меня эрекция. Не было никаких сомнений в том, что в нашем браке будет много тягот и тяготений, но мы всегда встречались посередине. Она будет моей, а я буду ее.

Мои глаза впились в нее, теряясь в этих глубинах, и мое сердце грохотало под грудью.

— Перестань так смотреть на меня, — прошептала она себе под нос.

"Как что?"

«Как будто я твой. В твоих глазах таится какая-то безумная плотская одержимость. Я никому не принадлежу».

Мои губы изогнулись. — Хорошо, тогда я буду твоей собственностью. Но она тоже будет моей; она просто этого не знала.

Не глядя на священника, я приказал: «Начинай».

Сильный русский акцент священника заполнил каюту, когда он начал говорить о браке и ценности обетов. Я наклонил голову, мои губы коснулись губ Татьяны.

«Я защищу тебя и наших детей. Я буду лелеять твое тело каждый день и ночь, — пробормотал я тихо, так, чтобы только она могла меня услышать. Мои губы коснулись мочки ее уха, аромат роз заглушил все мои чувства. Я с восторгом наблюдал, как дрожь прокатилась по ее телу. «Я причиню тебе боль и заставлю кричать, но всегда в удовольствие. С этого дня я твой, а ты мой. Это моя клятва тебе».

Ее нежная шея покачивалась, когда она глотала, но она изо всех сил старалась сохранить маску. Слишком поздно. Оно ускользало с каждым днем. Я бы разорвал эту штуку на куски. Я хотел только настоящую ее. Все ее счастье. Все ее печали. Вся она.

«Неужели ты, Ильяс Константин, возьмешь Татьяну Николаеву в законную жену, чтобы жить вместе в святом браке, чтобы всегда быть с тобой, в болезни и здравии, оставив всех других, доколе живы вы оба?»

"Я делаю." Мой ответ пришел быстро и твердо. Я с самого начала знал, что хочу именно ее. В конце концов, я годами оставался в тени, пока не смог снова заявить права на нее.

Священник повернулся к Татьяне, устремив на нее взгляд, и мне захотелось выцарапать ему глазные яблоки. Подонок! Я должен приказать ему отвести взгляд, а затем просто заставить ее сказать «да», чтобы не было шанса, что она передумает.

Я стиснул зубы, контролируя свое собственничество и желание убивать. Ведь он был священником.

«Примете ли вы, Татьяна Николаева, Ильяса Константина в законные мужья, чтобы жить вместе в святом браке, чтобы быть с вами всегда, в болезни и здравии, оставив всех других, доколе вы оба будете живы?»

Она смотрела на меня, в ее бледно-голубых глазах читалось обещание неповиновения и возмездия, но она знала, что выхода из этой ситуации нет. Ребенок в ее животе только скрепил сделку.

— Да, — выдавила она слова сквозь стиснутые зубы. Но обещание заставить меня пожалеть об этом танцевало в ее яростном лице.

Я улыбнулся, полностью готовый принять вызов. Ей еще предстояло узнать, что я всегда побеждаю. В отличие от отца, я бы никогда не отказался от нашей семьи.

Повернувшись к Борису, я достал две маленькие коробочки. Я открыла первую и обнаружила обручальное кольцо из белого золота с бриллиантами Blue Nile Eternity. Я взял руку Татьяны в свою и надел кольцо на ее изящные пальцы.

«Оно идеально подходит», — пробормотала она, не сводя глаз с элегантного изделия.

«Потому что мы идеально подходим друг другу». Ее глаза метнулись ко мне, что-то в них я не смог прочесть. Как будто она была приятно удивлена. Хотя она знала Татьяну, она, вероятно, пыталась заставить меня ослабить бдительность, чтобы она могла наброситься, а затем вернуться к своим братьям.

Никогда. Нам оставалось одно последнее предложение до того, чтобы стать мужем и женой.

Я вложил ей в ладонь другое кольцо, простое кольцо из белого золота, а затем увидел, как она надела его мне на палец.

«Теперь я объявляю вас мужем и женой», — сказал священник. — Ты можешь поцеловать невесту.

Прежде чем он успел закончить объявление, я прижал ее к своей груди и схватил за затылок.

Я прижался губами к ее губам, мягкость ее губ всегда удивляла меня. Мне чертовски нравилось ее целовать. Ее легкие вздохи и стоны могли свести мужчину с ума.

— Моя любовь не знает границ, госпожа Константин, — пробормотал я ей в губы. «Всегда помни, что я твой, но и ты тоже мой».

"Любовь!" она хихикнула. «Это не любовь. Это похоть. Вы должны уметь это распознать».

— Туше, — криво ответил я.

«Кроме того, похищение — это не любовь», — продолжила она, скривив губы от отвращения. — И при первой же возможности я оставлю тебя в пыли. Засранец."

Меня захлестнула ярость из-за того, что она даже подумала о том, чтобы бросить меня. Годы одержимости ею, и все, о чем она могла говорить и думать, покидало меня.

«Хочешь побежать?» Я спросил. Она кивнула головой, ее глаза подозрительно смотрели на меня. "Сделай это. Я буду наслаждаться каждой секундой охоты на тебя. Я дико ухмыльнулся. — И поймать тебя будет самое приятное.

Ее гневный взгляд последовал за этим.

— Ты монстр, — прохрипела она дрожащим голосом, ее губы опухли от моего поцелуя.

Уголки моих губ дернулись. «Если я монстр, то ты моя добыча. И знаешь что, моя луна ? Я коснулся ее губ своими, затем впился зубами в ее нижнюю губу. — Я только что поймал тебя.

Двадцать минут спустя я, наконец, избавился от священника и похудел на пятьсот тысяч долларов, взяв с меня еще сто тысяч за неудобства.

Но оно того чертовски стоило. Я постучала по внутреннему карману своего костюма, где надежно лежало свидетельство о браке. На мой взгляд, это был самый ценный лист бумаги, который у меня был. К черту все остальное. Я мог бы восстановить свою империю, но не смог бы получить еще одну ее .

Стюард накрыл на стол наш свадебный ужин и исчез. Никита и Борис сделали то же самое, оставив меня наедине с женой.

Моя жена.

Это звучало чертовски правильно. Она была моей. Окончательно! Я был привязан к ней, а она была привязана ко мне. Для жизни. Боже, помоги любому мужчине, который пытался забрать ее у меня. На этой Земле не было такого уголка, который они могли бы спрятать, и чтобы я их не нашел.

Я изучала ее, сидящую на своем месте, как королева, и пристально глядя на меня. С таким же успехом я мог бы быть ее объектом. Она вела себя так.

Хотя у меня не было иллюзий, что она полностью приняла этот брак. Вероятно, пока мы сидели здесь, она строила планы, как из этого выбраться. Но рано или поздно она поймет, что выхода нет.

Женитьба на ней была лучшим способом защитить ее. Не было ни малейшей возможности, чтобы кто-нибудь посмел забрать ее у меня. Я уже отправил в преступный мир извещение о том, что она моя жена, еще до того, как мы произнесли клятвы. Одна только ее фамилия удерживала бы некоторых людей от преследования ее.

Я бы защитил ее и наших детей. Да, дети, потому что я планировал, что их будет много с ней. Надеюсь, она будет в курсе этого. Но хотя бы два было бы неплохо.

«Сколько детей вы хотите иметь?» — выпалил я, как какой-то проклятый подросток, теряющий сознание от первой любви. Черт возьми. Я сказал ей, что у меня все в порядке.

Она была моей женой. Чертов мой .

Темная одержимость пробежала по моим венам. Похоть и любовь переплелись и заставили меня сорвать это платье, чтобы я мог проникнуть в ее тугой жар и заявить права на нее. Снова и снова. Да, это платье было на ней красиво, но без него она была еще красивее.

— Я удивлена, что ты вообще спрашиваешь, — насмешливо хмыкнула она, потянувшись к стакану с водой и поднеся его к губам. — Я имею в виду, ты навязал мне свадьбу. Почему бы не навязать и мне детей?»

Я напрягся. — Ты не хочешь детей?

— Я этого не говорила, — огрызнулась она.

— Тогда сколько детей ты хочешь? — спросил я еще раз, сохраняя ровный тон.

Она сделала еще один глоток и с громким стуком уронила стакан на стол. Эта сила, которая была частью ее ДНК, заставила ее позвоночник выпрямиться и посмотреть на меня прямо в лоб. Меня всегда интриговало ее отсутствие страха передо мной. Женщины обычно съеживались передо мной, держали головы опущенными и редко встречались со мной взглядом.

Татьяна всегда встречала меня лицом к лицу. В спальне она превращалась в замазку от моего прикосновения, но за ее пределами она была свирепой женщиной, готовой идти лицом к лицу с кем угодно.

«Ильяс Константин, я не буду развлекать с тобой детей, пока мы не разберемся в некоторых вещах», — заявила она ясным голосом и громом в глазах.

«Но любовь моя, у нас уже на подходе один ребенок», — заметил я.

«Это один ребенок», — заметила она. «Я говорю о детях. Теперь, пока ты не исправишь некоторые из своих ошибок, я отказываюсь больше иметь от тебя детей».

«О каких именно нарушениях вы говорите?» — с любопытством спросил я, любуясь тем, как ее волосы отражают свет. Ее волосы были такими светлыми, что придавали ей почти ангельский вид, ослепляя меня. Но ее рот и мозг очаровали меня еще больше.

— Чертовы мужчины, — прошипела она, когда несколько прядей волос упали ей на лоб. — Разберись, если ты такой умный.

Я махнул рукой. "Независимо от того. У нас есть остаток нашей жизни, чтобы решить эту проблему». Мои губы изогнулись от ее грозного выражения лица. «Теперь ешь, моя луна. Помните, что вы едите за двоих. И я позаботился о том, чтобы повар приготовил только ту здоровую пищу, которая вам нравится».

— И как… — Она остановилась, взгляд ее был полон упрямства и негодования. — Ты, проклятый сталкер.

Пришло время преподать моей жене первый урок.

ВОСЕМЬ

ТАТЬЯНА

М

Выражение твоего лица было убийственным.

Иногда злодей превращается в героя. Как мои братья. С ним такого никогда не будет.

Чертовски никогда!

Почему-то меня не удивило, что этот ублюдок был моим преследователем, но это знание все равно меня разозлило. Последовавшая за этим тишина была почти удушающей, но в то же время наполненной таким сильным сексуальным разочарованием, что я мог просто прикоснуться к себе и кончить за долю секунды.

Ничто так не сравнится с хлыстовой травмой, как два совершенно противоположных типа чувств – убить его или переспать с ним. Ну, честно говоря, мне пришлось признаться себе, что спать мне придется недолго.

Он снял крышку с подноса, и запах еды разлился в воздухе, заставив мой желудок заурчать. На приеме у Саши я ничего не могла переварить из-за запаха мяса. Но, как сказал Илиас, у него были только те продукты, которые мне нравились — фрукты, овощи, крекеры, овощной суп.

Не спрашивая, он сделал мне тарелку со всем понемногу и поставил передо мной. Затем он сделал то же самое для себя. Мы ели молча, Иллиас энергично печатал на телефоне и не уделял мне времени.

— Я бы хотел вернуть свой телефон, — сказал я, нарушая тишину. Он забрал мою маленькую муфту, когда подкрался ко мне сзади.

Он едва удостоил меня взглядом. «Посмотрим», — загадочно ответил он.

Внутри меня кипел гнев, и я так сильно стиснул зубы, что у меня заболела челюсть. Я заставил себя сделать глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Мне придется быть умным, если я хочу выиграть с ним битву. Поэтому вместо того, чтобы спорить с ним, я бросила в рот свежую морковь, наслаждаясь ее хрустящими звуками, пока жевала ее, и воображала, что таким же образом раздавлю своего мужа.

Но не для того, чтобы убить его. Мысль о смерти Илиаса меня не устраивала. Может быть, он встанет на колени и будет умолять меня простить все его обиды. Да, мне это понравилось. Он на коленях.

Сразу же последовало еще одно изображение, и оно было гораздо более X-рейтингом. Внезапно платье показалось мне слишком тяжелым. Мои бедра сжались, и, к моему ужасу, возбуждение пронзило меня, заливая трусики. Я потерла бедра друг о друга, смещая бедра, от чего стало только хуже.

Или лучше. В зависимости от того, как вы на это смотрели.

Послышался тихий стон, и глаза Илиаса метнулись на меня. Его глаза смотрели на мое тело, и его тепло пронзило ткань, как будто он коснулся меня.

— Ты достаточно поела, моя луна ?

Я не должен поддаваться этому плотскому желанию. Эта проклятая похоть была скована шипами, которые в конечном итоге заставили меня кровоточить. Но я обнаружил, что киваю, и следующее, что я помню, он поднял меня и понес в хвост самолета, как будто это был порог его дома.

Он почти почтительно уложил меня на кровать. Я видел, как он сдернул куртку со своих широких плеч и бросил ее на ближайший двухместный диванчик. Запонки последовали за ним. Затем он расстегнул рубашку, и с каждым нажатием пуговицы все больше и больше его мускулистой груди предстало перед его глазами.

Черт его побери, его грудь была разорвана, а живот разрезан, от чего у меня потекли слюнки. Его физическая красота затягивала вас до тех пор, пока вы не оказывались настолько глубоко в его паутине, что не могли выбраться. Быть таким чертовски горячим должно быть незаконно.

Я могла бы винить во всем этом влечении к нему свои гормоны, но в глубине души знала, что это не так. Я бесстыдно наблюдал, как он снял ремень, затем сбросил штаны и носки, оставив только шелковистые черные боксеры.

«Повернись», — приказал он.

— Мне не нравится, что ты мне приказываешь, — сухо сказал я, но уже был на полпути к тому, чтобы подчиниться ему.

Звук застежки-молнии наполнил заднюю часть самолета соблазнительным эхом, посылая сводящее с ума предвкушение по моим венам. Боже, я никогда в жизни так сильно не хотела секса. И я не был застенчивым или сдержанным типом. Секс с этим мужчиной – моим мужем – был на совершенно другом уровне.

Он стянул с меня платье, оставив меня на каблуках и в нижнем белье. Последний вскоре был сорван с моего тела и выброшен вместе со свадебным платьем, но когда я собралась скинуть каблуки, он меня остановил.

«Держи их включенными». Глубокий хриплый голос и этот русский акцент разжижали мои внутренности.

Он обхватил обеими руками мою талию и поставил меня на руки и колени, прижав свое теплое тело к моей спине. Когда он увеличил расстояние между нами, я, оглянувшись через плечо, увидел, что он сбрасывает боксеры.

Он уже был полностью возбужден, преякулят блестел на кончике его члена. Его пальцы обхватили член, а глаза были прикованы к моей спине.

«Мы до сих пор не говорили о проблеме с анальной пробкой», — сказал он небрежно, его взгляд на мою задницу заставил меня еще больше возбудиться. — Мы обсудим это завтра.

Моя киска сжалась, хотя я не был уверен, произошло ли это из-за его слов или из-за того, как его взгляд горел, когда моя киска и задница сжались.

Он сделал шаг ближе и опустился на колени на кровать прямо позади меня. Он протащил свой член по моей мокрой щели, и я ахнула, прижавшись к нему задницей, чтобы он скользнул внутрь меня.

Затем, вспомнив его комментарий о пробке, я почувствовал себя обязанным что-то сказать в ответ.

«Я не буду обсуждать с тобой анальную пробку сегодня… завтра… или когда-либо», — выдохнула я, мои стоны между словами испортили эффект.

Он мрачно усмехнулся, в его глазах горел огонь, плавящий все на своем пути.

— Мы с тобой оба знаем, что тебе это понравится. Ты хочешь быть моим, чтобы трахаться во всех смыслах. Твое тело жаждет моего члена во все твои дырочки». Мое тело содрогнулось от предательства, но ему, похоже, это скорее нравилось, чем насмехалось над этим. Он провел ладонью по моей спине, его пальцы скользили по моему позвоночнику, как будто он играл на пианино. «Ты хочешь, чтобы я владел тобой и контролировал тебя, чтобы ты мог развалиться». Он схватил меня за волосы и беспощадной хваткой потянул их назад. «Но только со мной. Я убью любого человека, который увидит тебя в таком состоянии, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к тебе».

Затем его мозолистая рука с резким шлепком приземлилась на мою задницу, как будто ему нужно было наказать меня за что-то, чего я еще не сделал. Шлепок. Ожог взорвался на коже моей задницы и ударил прямо в самое сердце.

Не было смысла жаловаться, потому что поток соков струился по внутренней стороне моих бедер, и воздух пронзил стон. Эта химия сводила с ума. Такие, о которых читаешь только в книгах. И все же, вот оно. В этой комнате. На этой кровати.

Иллиас знал, как владеть своим телом. Каждое его прикосновение, каждое слово неизменно заводили меня. Но я скорее умру, чем признаюсь ему в этом. Это дало бы ему повод против меня. Хотя я боялся, что ему это не нужно. Доказательства этого тянулись по моим ногам.

Мои вздохи и стоны смешивались с громким стуком моего сердца, и я боялась, что оно сломает мне ребра. Однако мне никогда не приходило в голову попросить его остановиться.

Его рука медленно раздвинула мои бедра настолько далеко, насколько это было возможно, и в ту секунду, когда его пальцы коснулись моей мокрой киски, по моему телу прокатилась сильная дрожь.

«Это моя хорошая жена», — промурлыкал он, затем опустил лицо мне сзади и, к моему ужасу, глубоко вдохнул. — Черт, ты так вкусно пахнешь. Ты… — Его горячий язык пробежал по моему телу, от клитора до задней дырочки. «Ты моя зависимость».

Я уткнулся лицом в подушку, каждый дюйм моей кожи горел. От похоти, проносящейся по моим венам, грозящей прорвать плотину.

Мое дыхание было тяжелым, как будто я только что пробежал марафон. Прерывистое дыхание. Прерванное сердцебиение.

— Ты готова, моя луна? Его голос был хриплым. Глубокий. Намек на контроль, привязывающийся к краю шнуровки вокруг его русского акцента.

Он обхватил рукой мое горло и потянул вверх, так что его грудь оказалась у меня на спине. Затем он заставил меня перевернуть лицо через плечо. Навязчивая тьма и одержимость в его глазах пугали меня, заставляя меня задыхаться, а сердце колотилось, как молоток, по груди.

— Я сейчас тебя трахну. Его слова вибрировали в его груди и у моей спины. Его губы коснулись моих, затем он взял мочку моего уха зубами и прикусил ее. Жесткий. «Я собираюсь трахнуть тебя как свою жену, скрепив наш брак. А ты… ты будешь кричать мое имя.

Он поставил колено между моими ногами и без предупреждения вонзился в меня сзади.

«Аааа…»

Моя голова откинулась назад и прижалась к его плечу. Он вытащил меня только для того, чтобы снова врезаться в меня, протянув руку вокруг моего тела, чтобы скрутить мой опухший клитор.

«Оооо… да».

"Вот и все. Отдай мне все свои крики, — пробормотал он мне на ухо. Мои веки открылись, и я увидела картину, висевшую над кроватью в салоне самолета. Я не мог различить в нем ничего, потому что все, что я мог делать, это смотреть на наше отражение в темном стекле, защищавшем картину.

Глаза Илиаса были прикрыты, выражение его лица я никогда не видел у мужчин. Его темп увеличился. Его зубы на моей шее. Удар плоти о плоть. Приятные звуки моего возбуждения эхом разносились по воздуху и наполняли комнату ароматом.

Затем его взгляд метнулся к картине, и наши взгляды встретились.

Он владел моим телом, резко толкая меня в быстром темпе, приближая меня все ближе и ближе к вершине.

«У моей жены такая нуждающаяся киска», — прорычал он мне на ухо. "Я позабочусь об этом."

И он это сделал.

Илиас врезался в меня, и я боялась, что он разорвет меня на части. Сломать меня. Но он пообещал собрать меня обратно. Его толчки были такими резкими, что мое тело грозило упасть вперед, но его рука удерживала меня на месте. Другая его рука потянулась поиграть с моими чувствительными сосками, перекатывая их, сжимая и массируя мою грудь.

Ощущение покалывания расцвело глубоко в моем животе. Мое дыхание вырывалось в коротких штанах. Мои стоны в более громкой симфонии.

Я был так чертовски близко… так, так близко.

— Иллиас, я собираюсь…

Звонок входящего звонка прервал этот момент и нашу эротическую смесь ворчания и стонов.

«Константин».

Мои глаза широко открылись. Я оглянулся через плечо и раскрыл рот. Он действительно ответил на звонок. Плотский взгляд в его глазах сменился убийственным выражением.

— Какого черта, — пробормотал я. Мы были в процессе секса! Он не мог отвечать на звонки, находясь глубоко внутри меня, тем более что я была чертовски близка к оргазму. Поэтому я взял дело в свои руки.

Я вернулась в позу «по-собачьи», обнажая перед ним каждый дюйм своего тела, и начала покачивать бедрами вперед и назад, прижимаясь к его эрекции. Удовлетворение свернулось у меня в животе, когда его резкий вдох наполнил воздух.

"Да, я здесь."

Я оглянулась через плечо и увидела на себе его горящие глаза, но он не остановил меня, когда я прижималась к нему задницей, его эрекция то входила, то выходила наружу. Его пальцы впились в мои бедра, и он толкнулся сильнее. Мои веки отяжелели, а киска пульсировала. Похоть охватила меня, и он снова начал меня трахать.

И из. Жесткий и глубокий. Его резкое дыхание. Мое тяжелое дыхание.

Его толчки усилились. Моя грудь висела тяжелая и полная, пока я стояла на четвереньках, и все это время я наблюдала через плечо за Илиасом, как он трахал меня, как бог, намереваясь доказать свою правоту. Я потянулся одной рукой, чтобы поиграть со своими сосками, мое удовольствие нарастало.

— Татьяна в безопасности, — сказал он ровным голосом. «На самом деле, если ты хочешь поговорить с ней, она прямо передо мной».

На его лице отразилось жестокое удовлетворение, а внутри меня вспыхнула паника. Я попыталась отойти от него, но его рука сжалась вокруг меня, не давая мне ни дюйма передышки. Его член все еще был твердым, глубоко внутри меня, и я с ужасом наблюдала, как он включил громкость телефона.

«Пожалуйста, поздоровайтесь с моей женой», — протянул он, стараясь сохранять спокойствие. Он бросил телефон на матрас лицом вверх. — Или мы могли бы даже поговорить по телефону, если ты хочешь убедиться, что она в безопасности. Вот увидите, я очень хорошо забочусь о своей жене».

Я в панике покачала головой, но еще один всхлип сорвался с моих губ, когда он вонзился глубоко внутрь меня, попав в мою золотую точку. Я закусила губу, затем отвернулась от него только для того, чтобы обнаружить свое отражение, смотрящее на меня, что было еще хуже. Распутная и раскрасневшаяся женщина уставилась на меня. Мои длинные волосы выглядели взлохмаченными, что хорошо свидетельствовало о том, чем мы занимались. Хотя мое обнаженное тело и груди, хлопающие при каждом его толчке, были достаточным доказательством.

«Татьяна?» Голос Василия был пронизан тревогой, пока я боролась с похотью каждым жестоким толчком Илиаса.

— Д-да.

Илиас сжимал мою задницу, а другой рукой продолжал падать внутрь и наружу. Пламя желания разгорелось еще жарче. Мои бедра встречают его толчки по собственной воле. Я уткнулась лицом в подушку и прикусила ее, заглушая хныканье.

Голос Саши наполнил воздух. "Ты в порядке?" Как нельзя лучше. «Клянусь Богом, этот ублюдок заплатит, если причинит тебе боль. Пахан или нет.

Темп Илиаса увеличился до безумной скорости. Он трахал меня, как тряпичную куклу. Он попал в ту точку, от которой мой разум опустел, а спина согнулась.

«Татьяна?»

Господи, я даже подумать не мог, когда Иллиас меня так трахал. Он сжал мои волосы в кулак и потянул мою голову назад, пока его грудь снова не оказалась у меня на спине. Он укусил меня за мочку уха: «Скажи им, что все хорошо, и я доставлю тебе то удовольствие, которое ты хочешь».

Его слова были настолько тихими, что я едва мог их расслышать.

— Д-да. Я надеялась, что мой голос ничего не передает. "Я в порядке. Все хорошо."

— Хочешь, чтобы я убил его?

"Нет!" Мне нужно кончить первой и только он может дать мне оргазм прямо сейчас. — Пока нет, — добавил я, потому что не мог позволить Илиасу сойти с рук. Его рука обхватила мое горло, сжимая в наказание. Но это только усилило мое удовольствие. Я выгнула спину, вжимая шею в его захват, и он заглушил свой стон, укусив меня за лопатку.

"Где ты?" В раю.

— Постань обо мне, — пробормотал он мне в ухо, чтобы только я могла это услышать. «Развалиться для меня».

Рука Илиаса протянулась и потерла мой клитор, размазывая влагу вокруг. Мое тело вздрогнуло, когда он скрутил мой опухший клитор. Он продолжал входить в меня, трение и плотское наслаждение угрожали захлестнуть меня.

— Не волнуйся обо мне, — выдохнул я. "Я тебе позвоню."

Я молча умоляла Иллиаса повесить трубку. Мне нужно было больше этого. Его толчки увеличивались в скорости, он продолжал поражать мою точку G, и, сжав его грубую руку на моем горле, я была чертовски близка к тому, чтобы закричать от оргазма.

«Вы слышали мою жену». Слава Богу за маленькие милости. «Не звоните нам, мы позвоним вам».

«Ты…» Щелкни.

Затем он начал двигаться с сумасшедшей скоростью, трахая меня сильнее и глубже. Матрас протестующе кричал прямо под мои стоны и штаны.

«Ты так чертовски хорошо это воспринимаешь, Татьяна», — похвалил он, и с моих губ сорвался всхлип удовольствия, когда меня пронзил оргазм. Мое тело содрогнулось от этой силы. Иллиас ущипнул мои соски, один, затем другой, вызвав у меня гортанные стоны.

"Ты мой?"

— Н-нет, — задыхалась я, отчаянно желая еще больше этого удивительного чувства, когда мой муж начал трахать меня сильнее, глубже и быстрее. Но то, что мне нравилось его ощущение, не означало, что я просто перевернусь и скажу ему, что я принадлежу ему.

Его рука стиснула мое горло, и мое предательское тело фактически наклонилось под это проклятое прикосновение. Типа, какого черта!

— Неправильно, — прохрипел он, прижимаясь губами к моему уху. Толкать. "Ты моя." Толкать. «Твоя киска». Толкать. «Твоя задница». Толкать. «Твое все».

«Боже мой», — простонала я.

"Это верно." Мои колени подкосились, но это не остановило Илиаса. Он продолжал трахать меня, темп подталкивал меня к новому оргазму. Он вырвался из меня, но врезался в меня с такой силой, что крик вырвался из моего горла. Он затронул настолько глубокую точку, что я согласилась на что угодно, лишь бы почувствовать, как это удовольствие течет по моим венам. «Никогда не забывай, что ты мой. Чувствуешь, как твоя киска сжимается вокруг моего члена?

Его стоны и мои штаны танцевали в воздухе, когда мы оба вздрогнули друг против друга, кувыркаясь к грани освобождения. Я потеряла всякий смысл, поскольку мне нравилось видеть, как мой муж теряет контроль.

«У нас будет много детей», — прорычал он мне в шею. «Потому что мне этого никогда не будет достаточно. О тебе.

Его хватка крепче сжала меня, и он замер, выстрелив в меня спермой. Теплая жидкость стекала по моим бедрам, и усталость охватила мои мышцы. Мы оба тяжело дышим, наши сердца бьются как одно.

Пока мой муж все еще внутри меня, его сильное сердце бьется у меня за спиной, я позволяю себе расслабиться, когда его губы скользят по моей коже. Нежный. Как перья. Так отличается от грубости его траха. Его руки бродили по каждому дюйму моей кожи, лаская и удерживая меня, пока я не начала прижиматься к нему. Он снова нужен. И опять.

Плотская похоть, которую мы разделяли, заполнила небеса, пока оба наших тела не поддались истощению. Его руки обняли меня, а мягкие русские слова звучали у меня на ухе, и сон утащил меня под воду.

Аромат цитрусовых и сандалового дерева окутал меня, словно защитное одеяло.

ДЕВЯТЬ

ТАТЬЯНА

А

теплая грудь обняла меня.

Мы переезжали. Слова на языке, который мне был безразличен. Затем тяжелое движение дверей и прохладный воздух нахлынули на меня, и меня пронзила другая дрожь. Мои глаза открылись и остановились на заснеженной земле, простиравшейся на многие мили.

Мои глаза в замешательстве метались по сторонам.

"Где мы?" — прохрипел я, в горле у меня пересохло после сна. — И почему ты меня не разбудил? В последнее время это была актуальная тема. Каждый раз, когда я оборачивалась, Константин подхватывал меня, неся на руках, как свою любимую невесту.

Он стоял наверху лестницы, приземляясь в свой самолет, готовясь покинуть самолет.

Я взглянула вниз и обнаружила, что одета в классическую рубашку Илиаса и чье-то длинное черное шерстяное фрак.

«Это мое пальто. Я полагал, что оно укроет твое тело и согреет тебя. Глубокий тембр его голоса согрел мою грудь. Когда он провел большим пальцем по моей щеке, это тепло проникло в мое сердце. — У меня не было ботинок, которые бы тебе подошли. Прохлада ощутила пальцы ног, и я пошевелила ими. Я был босиком, но Иллиасу удалось заправить подол своего пальто мне под ноги. «Я заказал тебе новую одежду, и все уже доставлено к нам домой». Он сделал акцент на этом слове, и каким-то образом оно стало связано с посланием, которое я не был уверен, что готов услышать. Пока я не узнал точную историю убийства женщины из его видео и того, что случилось с Адрианом. Я пока оставил это в покое, но мне нужно было раскрыть тайну.

Потом я вспомнил, что он не ответил на мой вопрос.

"Где мы?" Я повторил.

"Дом."

Я нахмурился. «Твой дом — Калифорния. Лос-Анджелес. Я не думаю, что Лос-Анджелес когда-либо был покрыт пятью футами снега».

"Россия."

Я попыталась отстраниться от него, но он этого не сделал. "Россия?" Я зашипела, злясь, что он привел меня сюда. Я ненавидел зиму в России. Я ненавидел лютый холод. Период. И этот парень привел меня сюда .

Должно быть, это был кошмар. Я заснул с блаженством в костях и душе и проснулся в морозной заднице от родины. Вот что происходило, когда ты играл не с тем человеком. Ты проснулся женатым и полностью оттраханным в России, а еще лучше – в аду. Прикован к дьяволу.

Иисус Христос!

«Это ваше представление о медовом месяце?» Я покачал головой. «Я чертовски ненавижу Россию. Особенно зимой».

Он не обратил внимания на мой протест, спускаясь по лестнице к ожидающему нас «Лендроверу».

«Вы родились в России».

«Да, но я вырос в Новом Орлеане. Теплый климат." Дрожь пробежала по мне. Я ненавидел холод, и в моей книге «высокие сорок» были слишком холодными. Ради Пита, здесь все было в минусах. «Я требую, чтобы вы вернули нас обратно. Я могу справиться с Калифорнией. Но не Россия».

Он проигнорировал меня и продолжил путь к машине.

«Константин!» Я протестовал. «Я серьезно, отвезите нас обратно в Штаты. Или Фиджи. Где угодно, только не в этой замерзшей тундре.

К тому времени, как он подошел к ней, задняя дверь «Лендровера» уже была открыта, и он скользнул на сиденье, усадив меня к себе на колени. Я попыталась соскользнуть с его колен, но он сильнее сжал меня.

"Нет."

«Я не ребенок», — пробормотал я себе под нос, когда двое его людей сели на переднее сиденье. — Ты не можешь указывать мне, что делать.

«Слава, черт возьми, ты не ребенок», — криво ответил он. «Но ты моя жена, и я хочу, чтобы ты была рядом со мной».

Я закатила глаза, но держала рот на замке до конца поездки. Если и была одна вещь, которую я усвоил, когда рос вместе со своими братьями, так это никогда не спорить и не спорить с главой семьи на глазах у его людей.

Поэтому я сосредоточился на пейзаже. Или его отсутствие.

Белый порошок простирался на многие мили. Иллиас не сказал ни слова во время поездки по проселочным дорогам, сосредоточив свое внимание на телефоне. Его люди сохраняли жесткую позу и смотрели вперед, хотя я заметил, как глаза Никиты мелькнули в зеркале заднего вида один или два раза, но он сразу же направил их вперед.

Мои брови нахмурились. Я пытался найти хоть какой-нибудь ориентир, который бы дал мне представление о том, где именно в России мы находимся, но его не было. В какой-то момент мы миновали каменную стену с высоким железным забором наверху с металлическими воротами, которые с громким скрипом открылись. Машина замедлила ход, и я подумал, что мы дома.

Дом.

Было странно произносить это слово в чужой стране. В отличие от Василия и Саши, я никогда не считал Россию своим домом. Даже Алексей проводил больше времени в России, но его ненависть к стране соответствовала моей.

Было ли это правильно?

Я не знал. Но мой дом ассоциировался со счастьем и я никогда не был особенно счастлив в России. В Новом Орлеане я был очень счастлив. Я любил людей. Мне понравилась кухня. Я любил своих братьев, которые были там со мной. Папа редко бывал с нами, когда я была маленькой девочкой, всегда гоняясь за Мариеттой Тейлор, своей потерянной любовницей. Мать Изабеллы.

Да, наша семья была сложной.

Мое внимание вернулось к белому пейзажу. Казалось, прошла вечность, пока машина не остановилась возле большого особняка. Нет, не особняк. Чертовски честный замок.

Мой рот приоткрылся, когда я посмотрел на него. Я повидал свою долю роскоши, но клянусь, никогда раньше не видел ничего подобного . Он был похож на один из тех роскошных дворцов восемнадцатого века, принадлежавших российской императорской семье. Романовы и их падение в начале ХХ века было известно каждой девушке русского происхождения. Я не был исключением.

"Ты живешь здесь?" — спросил я с трепетом в голосе.

«У меня есть место поближе к городу, но здесь безопаснее», — заметил он. Я наклонила голову и подвинула тело так, чтобы видеть его лицо.

«Разве мы не в безопасности?»

« Моя луна , мы никогда не находимся в полной безопасности».

«Думаешь, якудза все равно попытается что-то предпринять?» - спросил я. Теперь мне было что терять. Мы оба это сделали. Это больше не касалось только моей жизни. Это касается и жизни ребенка.

«Якудза будет пытаться дерьмо до тех пор, пока глава их организации останется прежним».

И с этими словами он вышел из машины и быстро взял меня на руки. Я открыла было рот, но он быстро остановил меня. «Я проведу тебя через каждый порог нашего дома. Так что привыкай».

Я не протестовал. Я ничего не мог с этим поделать. Мое сердце затрепетало, и тепло проникло в мою душу и проникло в мое сердце. Мои руки обвили его шею, пальцы зарылись в его густые темные волосы, когда он переступил порог своего дома.

— Добро пожаловать домой, — пробормотал он, прижавшись губами к моей щеке. «Я обещаю, что мы проведем больше времени в Калифорнии, но это тоже мой дом». Я улыбнулась, несмотря ни на что. «Я не хочу, чтобы моя юная невеста замерзла здесь насмерть. Я заранее отправил сообщение и поручил персоналу зажечь камины в каждой комнате, чтобы мы могли вас согреть».

Моя грудь треснула. Бабочки вспыхнули. Для меня это было так просто, но так продуманно. Если он продолжит в том же духе, я могу влюбиться в него. Я не мог этого допустить.

Мои детские представления и романтизм сбили меня с Адриана, а я знала его гораздо дольше, чем этого человека. Вокруг Илиаса были тайны, не говоря уже о том изобличающем видео, на котором он казнит молодую женщину, что говорило против него многое.

Поэтому я не мог поддаться этим чувствам. Я продал душу дьяволу, хотя боролся с ним на каждом шагу. Но я проиграл игру. Я вышла за него замуж, даже если у меня действительно не было выбора. Но в этом был и положительный момент. Мы не подписывали брачный договор, поэтому половина всего, что ему принадлежало, принадлежала мне, включая половину моей души. Верно?

«Половина всего, что у тебя есть, тоже принадлежит ему», — прошептал мой разум. Я сразу закрыл причину. В моей жизни сейчас не было повода для негатива.

«О, черт возьми», — прошептала я, приоткрыв рот и откинув голову назад, чтобы посмотреть в потолок. Я смотрел на многовековой мозаичный декор, нарисованный на потолке. «Сводчатые потолки здесь ни при чем».

Громкий визг сотряс воздух. Мы с Илиасом проследили за звуком.

Какого черта-

Молодая женщина, которую казнил Илиас, смотрела на нас с широкой улыбкой, ее глаза в волнении метались то на меня, то на Илиаса.

— Исла, что ты здесь делаешь? — спросил Иллиас, нахмурив брови. «Я думал, ты в Париже, на показе мод твоего друга».

Исла? Кем, черт возьми, была Айла?

Привлекательный румянец окрасил щеки Ислы, а вопросы сжигали мой мозг. Она была красива. Миниатюрная рамка. Ее мягкие рыжие кудри так контрастировали с ее кремовым цветом лица, но я могла поклясться, что легкие веснушки на ее носу соответствовали цвету ее волос.

«Это было на прошлой неделе», — ответила она, с любопытством глядя на меня. Кто была эта девушка? На видео видно, как Илиас казнит ее. Это выглядело слишком реальным, чтобы быть фальшивкой. «Если ты хочешь, чтобы я ушла, я могу уйти», — поддразнила она.

Мой взгляд с любопытством метнулся к Илиасу. Его взгляд был мягок на женщине, и в моей груди вспыхнул укол ревности. Растерянность охватила. Мне не нравилось ни ревновать, ни ожесточаться. Я отодвинулась от Илиаса, пытаясь создать между нами некоторое расстояние, что было сложно, учитывая, что он нес меня.

"Куда ты идешь?" - прорычал он на меня.

«Опусти меня», — потребовал я.

"Нет." Боже, я ненавидел это слово.

«Мы внутри. Теперь я могу идти, — запротестовала я, безрезультатно отталкивая его. Он лишь притянул меня ближе к своей груди, держась за меня, как будто я был его самым ценным грузом.

Ильяс вернул внимание к рыжеволосой красавице, проигнорировав мой протест. «Исла, познакомься с Татьяной. Моя жена." Глаза девушки расширились, практически вылезая из орбит.

— Боже мой, — завизжала она так громко, что я чуть не выпрыгнул из рук Илиаса. «Я так рад за тебя, Брат. Когда вы поженитесь? Где? Почему меня не пригласили?»

Ждать. Что? Она сказала брат? Значит, слухи были правдой! Ебена мать! У Илиаса была сестра. Но… мои брови нахмурились. Она совсем не была похожа на него. Я смотрел на нее, изучая каждую черточку ее лица.

«Может быть, ее нос» , — подумал я про себя. Я покачал головой. Нет, точно не нос. Лоб?

«Мы поженились прямо перед тем, как мой самолет взлетел», — ответил ей Илиас, в то время как мы оба продолжали смотреть друг на друга. Теперь, когда она была ближе, я мог видеть, что она не так молода, как женщина на видео. Возможно, он инсценировал это, когда она была моложе, поэтому держал ее в тайне. В подземном мире происходили и более безумные вещи. «Вас бы пригласили, но это была чрезвычайная ситуация».

«Я могла бы бросить все и прийти к тебе», — заметила она, слегка обиженно.

Иллиас заключил ее в объятия, продолжая держать меня в объятиях, так что это оказалось немного неловким объятием втроем. Ее лицо было в дюйме от меня, и я мог видеть ее веснушки еще лучше. Черт, она была великолепна, с веснушками или без них.

— Не волнуйся, — сказал я тихо. «Он как бы похитил меня, а затем заставил выйти за него замуж, так что это действительно была чрезвычайная ситуация».

Она в замешательстве моргнула. Иллиас застонал.

— Ты ее похитил? Ее голос стал высоким, а лицо исказилось от паники. «О боже, нас отправят в тюрьму». Она пристально посмотрела на брата, а затем бросила на меня извиняющийся взгляд. "Мне очень жаль. М-мы еще можем это исправить. Иллиас не это имел в виду. Наверное, это потому, что ты такая… т-такая красивая.

Я махнул рукой, сочувствуя ей. «Не беспокойся об этом. Мой брат похитил Бранку прошлым летом. В середине ее пути к алтарю, чтобы выйти замуж за кого-то другого. Происходит больше, чем вы думаете».

Последовало неловкое молчание. Ее взгляд метнулся к брату, выражение ее глаз ясно говорило о том, что что-то не так либо со мной, либо с ее братом. Ладно, возможно мой ответ был не лучшим. Жесткая поза Илиаса предупредила меня, что в этом нет никакого «может быть» .

— Хотя приятно познакомиться, — добавил я, пытаясь хотя бы завершить наш разговор по-дружески. «Надеюсь, ты не уйдешь, потому что я здесь. Ненавижу застревать в России зимой».

Она снова моргнула, и было бы комично, если бы в моей груди не зародилось подозрение. Константин держал сестру в неведении относительно своего статуса. Как это вообще было возможно?

Иллиас чмокнул сестру в щеку, направляясь к парадной лестнице. — Мы поговорим с тобой завтра, Сестра. Она открыла рот, но он тут же добавил: «Завтра».

Ее глаза метнулись в мою сторону, сначала к ее брату, затем снова ко мне. Я одарила ее утешительной улыбкой и кивнула. «Завтра», — произнес я.

— Ой-ой… ладно.

Она оставалась приклеенной к своему месту, пока Иллиас широкими шагами поднимался по лестнице. Как только мы вышли за пределы ее слышимости, я прошипел себе под нос.

— Она не знает, что ты Пахан, — сердито прошептал я. Его плечи напряглись. Его челюсть щелкнула, а глаза стали убийственными. «Пожалуйста, не говорите мне, что вы оставили свою сестру в неведении о подземном мире». Он молчал. Мышца на его челюсти напряглась. «Я знаю, что ты умнее этого. Ты оставил ее уязвимой и невежественной.

Его глаза потемнели. «Она не невежественна». Я бросил на него многозначительный взгляд. «Она знает, что я не хочу, чтобы она вмешивалась в мои дела. У нее нормальная жизнь и нормальные друзья». Моя бровь взлетела до линии роста волос. Он действительно только что это сказал?

«Скажите, пожалуйста, насколько нормально родиться в семье, принадлежащей к преступному миру?» Он продолжал идти вперед по замысловатым коридорам. Левый. Верно. Левый.

Поэтому я попробовал другой подход. «Означает ли это, что у моего… нашего ребенка тоже будет нормальная жизнь?»

Это был первый раз, когда я назвал свою маленькую радость нашей. Но я хотел донести эту мысль до конца.

Его шаг запнулся, и он взял мой подбородок между пальцами. «Наш ребенок будет воспитан так, чтобы он возглавил все мои дела».

Мои глаза победно сверкнули. — Тогда почему ты держишь свою сестру в неведении?

Он так сильно стиснул зубы, что я услышал, как он скрипит зубами. «Она моя сводная сестра. Незаконно. Это ставит ее в совершенно другую категорию».

Я не мог с этим поспорить. Алексей и Изабелла были внебрачными детьми. Алексей не был спрятан от преступного мира, и это стоило ему детства. Почти всю свою жизнь. Первые двадцать пять лет Изабелла не знала, что она внебрачная дочь Ломбардо Сантоса. Старый Сантос долгое время не знал, что у него есть дочь. Это спасло ее от подземного мира. Так что, возможно, Иллиас был прав.

«Вы прекрасно знаете, что внебрачных дочерей часто похищают», — холодно сказал он.

«Иногда похищают и законных дочерей», — сухо парировал я.

«И их тащат в публичные дома, чтобы использовать для продажи и торговли мясом».

Я кивнул. К сожалению, он был прав. «Обещаю, что никому о ней не расскажу», — поклялся я, удивив даже себя. Он заставил меня вступить в этот брак, но было бы жестоко использовать ее, чтобы отомстить ему. Исла была невиновна. — Даже мои братья.

Его глаза нашли мои, что-то мягкое в них заставило мое сердце биться быстрее. Он поймал меня в свои глубины, и я выдержала его взгляд.

"Спасибо."

Два простых слова. Одно простое обещание.

ДЕСЯТЬ

КОНСТАНТИН

я

сожгу бы мир и всех, кто попытается приблизиться к моей жене и нашему ребенку.

Ее клятва значила больше, чем она когда-либо могла себе представить. Мне не нужна была ее клятва, чтобы знать, что она защитит Ислу, как свою собственную, и она только встретила ее. Именно такой была Татьяна до глубины души. Она так же защищала людей, о которых заботилась.

«Наша спальня», — сказал я ей. "Добро пожаловать домой."

Она оттолкнулась от меня и выскользнула из моих рук. Затем она сбросила пальто на землю и перешагнула через него, изучая комнату.

Ее босые ноги бесшумно ступали по твердой древесине и ковру. Ее блестящие красные ногти на ногах время от времени отражали свет, когда она передвигалась по полу.

«Не наш дом», — заметила она, осматривая большую комнату. В прошлом году мне сделали ремонт в комнатах. Мои родители держали отдельные, но смежные спальни. Я не собирался разделять с женой спальни.

— Наш дом, — сказал я.

Одна только мысль о ее уходе заставила меня превратиться в безумного зверя. Я боялся, что Татьяна заберёт меня настолько глубоко, что я стану своим отцом. Я этого не хотел. Это был бы плохой конец и для Татьяны, и для меня. Для наших детей. Для нашей семьи.

Моя жена игриво оглянулась через плечо. «Так что все, что у вас есть, принадлежит мне». Я кивнул, и ее губы изогнулись в улыбке, сулящей неприятности. "Это хорошо знать."

Татьяна знала, как никто другой в нашем мире. Брак заключался на всю жизнь, поэтому не было смысла заключать брачный договор. Кроме того, это не было похоже на то, что она была без гроша в кармане.

«Где шкаф?» — спросила она, а затем проследила за моим взглядом в угол комнаты. Она подошла к нему и толкнула дверь. «О, гардеробная. Это хорошо." Она вошла, и я последовал за ней. «Какой-то маленький», — заметила она.

«Мы можем сделать его больше».

Она встретила мой взгляд. «Я была саркастичной», — мягко поддразнила она. Черт, мне нравилось, когда она была мягкой. Податливый. Я любил каждую ее сторону. Мне еще предстояло найти что-то, что мне не нравилось в моей жене. «Ух ты, я вижу, ты не шутил, когда сказал, что у тебя здесь будет все».

Ее изящные пальцы скользили по одежде. Шанель. Барберри. Армани. Валентино. Гермес. Диор. Гуччи. Прада. Это должны быть все ее любимые бренды.

«Я редко шучу».

«Да, ты не совсем из комиков».

«Все, чего не хватает, можно заказать. В верхнем ящике с вашей стороны лежит черный Amex с вашим именем. И немного денег.

Она медленно повернулась, затем небрежно прислонилась к шкафу, опершись на него локтями.

«Вы знаете, у меня есть свои деньги. И мой собственный черный Amex. Все, что тебе нужно сделать, это вернуть мне мою сумочку.

Сардоническое чувство сдавило мою грудь. Любая другая женщина упала бы на колени и поблагодарила бы меня. Не Татьяна. Она предпочла бы подчеркнуть, что у нее есть все.

«Отныне ты будешь использовать мои деньги для своих нужд».

Ее пальцы слегка постучали по плоской поверхности шкафа, на которую опирались ее локти. Ее ногти с французским маникюром щелкнули по дереву. Вена на ее шее свидетельствовала о бешено бьющемся пульсе. Она держала маску на месте, сохраняя хладнокровие. Но она нервничала.

Мне это не понравилось. Я хотел ее доверия. Ее любовь. Ее преданность.

Эти чувства, окружавшие ее, были интуитивными. Плотский. Голод, ревувший в моей груди, рос с каждым ее вкусом. Сама того не ведая, она подпитывала мою одержимость.

"Или что? Ты меня накажешь? Ее голос был знойным. Немного с придыханием. Дерзкий.

В три длинных шага я сократил расстояние между нами и подхватил ее.

— Мы оба знаем, что ты отделаешься наказанием, — протянул я, неся ее через спальню. Нежные пальцы Татьяны схватили меня, на ее губах играла понимающая улыбка.

— И ты тоже, — промурлыкала она. — Так зачем же лишать нас обоих этого?

Я вошел в ванную и пинком закрыл за собой дверь. Глаза Татьяны мгновенно затуманились похотью, а щеки покраснели. Голубость ее глаз казалась особенно яркой на фоне черного мрамора ванной комнаты.

— Подведи меня, — тихо потребовала она. Ее губы были всего в нескольких дюймах от меня, соблазняя меня. Я хотел набрать для нее ванну и дать ей отдохнуть сегодня вечером. Но ее губам было невозможно устоять. Я взял ее рот, и ее губы приоткрылись, из них вырвался тихий стон. Я потерял всякое подобие контроля.

Я завладел ее губами, как будто это было последнее, что я сделал перед тем, как мир взорвался. Ее тело прижалось к моему, ее пальцы проникли в мои волосы, а ногти царапали мою кожу головы. Удовлетворение горячо пробежало у меня в крови.

И решимость.

Я бы заставил свою жену полюбить меня. Потом, когда она узнала правду, она не оставила меня.

ОДИННАДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

я

Илиас смотрел на меня странным взглядом.

Я мельком увидел нас двоих в зеркале. Я, одетая только в его рубашку и обнаженные ноги на всеобщее обозрение. Он, одетый, выглядел во всех отношениях таким же Паханом, каким и был. Мои волосы были растрепаны, а внешний вид моего мужа был безупречен.

Он усадил меня на стойку, и я смотрел, как он быстро перемещается по ванной. Он включил воду, звук ее наполнил ванную. Илиас протянул руку и достал средство для ванны.

Когда он собирался влить это, я остановил его.

«Чья это бутылка?» — спросил я, указывая на бутылку в его руке.

"Это ваше." Он покачал головой, как будто его забавляло проявление ревности. Я не ревновала, но, черт возьми, если бы я воспользовалась продуктом другой женщины. «Ее доставили вместе с одеждой. Все новое – и ваше, Татьяна».

"Ну тогда. Можешь налить». Я начал расстегивать рубашку, бросая ее на пол. Жар в его взгляде вспыхнул, и мое тело мгновенно отреагировало.

«Ты, должно быть, была королевой в своей прошлой жизни», — пробормотал он, выливая содержимое в ванну. В воздухе разлился аромат роз. Несколько кранов наполнили большую ванну, в которой легко могли разместиться десять человек, и мы вдвоем молча наблюдали, как вода наполняет ванну.

— Ты не собираешься раздеться? — бесстыдно спросил я. Я понял, что это прозвучало в моем голосе слегка отчаянно. Ну что ж. С таким же успехом я мог бы наслаждаться преимуществами замужества.

"Нет."

Мне не хотелось оценивать чувство опускания под ложечкой. Поэтому я просто соскользнул со стойки и покачал бедрами, направляясь к ванне.

— Твоя потеря, — пробормотал я, проходя мимо него.

Его рука слегка постучала по моей заднице. "Дразнить. Залезай в ванну.

Он помог опустить меня в ванну, и в тот момент, когда я погрузился в воду, у меня вырвался глубокий вздох.

«Это приятно», — выдохнула я. Он наклонился, и на мгновение я надеялся, что он присоединится ко мне, но он просто потянулся за моей спиной и перекрыл кран. Затем он сел на край ванны, пока я впитывала пузырьки.

Тишина после постоянного прилива воды была внезапной. Как-то подавляюще. Но не неудобно. После нескольких месяцев тягот и тягот мне все еще казалось странным оказаться здесь. В своем доме. В России. Чертовски замужем за ним.

Почему-то идея нашего брака не была отталкивающей. Это должен был быть отличный секс. Не лучшая основа для брака, но хоть что-то было. Ну, еще у меня в животе рос ребенок.

Моя грудь потеплела. Наш ребенок точно не планировался, но я уже чувствовала с ней связь. Или, может быть, это был он. Это не имело значения, лишь бы он или она были здоровы. Я положил ладонь на нижнюю часть живота и осторожно потер ее. Я уже купила книги о беременности и начала читать все о беременности и первом году жизни нашего ребенка.

Иллиас снял куртку и повесил ее на вешалку для полотенец, затем расстегнул манжеты и закатал рукава, обнажая предплечья. Черт возьми, мне понравились руки Илиаса. Они были такими сильными и жилистыми. Жестко, но они могли принести столько удовольствия.

Он присел рядом со мной и опустил руку в воду.

"Что ты делаешь?" Он не ответил, а его пальцы начали массировать мои плечи. Его сильные пальцы массировали мою спину, затем снова вверх, расслабляя мышцы верхней части спины и плеч.

Я наклонила голову в сторону, чтобы дать ему лучший доступ, и воздух наполнил тихий стон. С ужасом я понял, что это мое, но не мог не чувствовать себя хорошо.

«Я читал, что массаж полезен во время беременности», — заметил он глубоким голосом.

Я вздохнул от удовольствия. — Я, конечно, согласен, — пробормотал я. — Где ты это прочитал?

«Американская ассоциация беременных». Мои глаза закрылись, а мышцы расслабились с каждой секундой, и его пальцы умело воздействовали на меня. «Они предупреждали о массаже живота, но указали, что пренатальный массаж может помочь уменьшить беспокойство и стресс».

Он протирал длинные круги нежно и уверенными, уверенными движениями. «Ну, Иллиас. Если ты когда-нибудь захочешь бросить карьеру Пахана, ты добьешься успеха как массажистка.

Я наблюдала за ним сквозь тяжелые веки и поймала приподнятый уголок его губ. Он был великолепен, когда полуулыбался. Я боялась, что когда он действительно улыбнется, он отправит меня в тупик.

— Я буду иметь это в виду.

— Что еще ты прочитал? — спросил я.

«В первом триместре вам нужно много спать». Его рука приблизилась и медленно скользнула по моей шее. "Нет стресса." Он положил ладонь на мое колотящееся, тяжело дышащее сердце. "Безалкогольный."

Я напряглась, полностью встретив его взгляд. «Я не ел ничего уже несколько месяцев».

Он кивнул. "Я знаю."

— Я забыл, что ты сталкер, — пробормотал я себе под нос.

«Только с тобой», — мне показалось, что я услышал его слова, но я не был уверен. Мой взгляд скользнул по роскошной ванной комнате. Черный мрамор резко контрастировал с белыми стенами и белыми светильниками.

«Когда мы вернемся в Штаты?» — спросил я, все еще изучая каждый уголок ванной. Смотреть было особо не на что, но, возможно, мне удалось избежать утопления во тьме Илиаса. Оно медленно тянуло меня под воду, и я боялся, куда оно меня занесет.

Между нами было еще много секретов. Как бы это ни было хреново, меня устраивали некоторые морально серые методы нашего мира. Но меня не устраивало убийство невинных. Убийство женщин и детей. Василий всегда говорил, что есть где-то, где нужно провести черту.

«Мы только что пришли», — ответил он, поднимаясь на ноги. Он вытащил чистое полотенце и уверенными движениями вытер им руки.

Мои брови нахмурились, но потом я вспомнил, о чем спросил его. Я не ожидал, что он назовет мне конкретную дату, но общие сроки были бы хороши. Независимо от того. Удержать меня в плену ему не удастся, ни с женой, ни без жены.

«Женщина на видео… это твоя сестра?» Я сменил тему, обратившись к слону в комнате. В конце концов нам пришлось об этом поговорить. Можешь сделать это сейчас. — Вы это зачем-то инсценировали?

"Нет."

Односложный ответ подействовал мне на нервы, но меня беспокоило выражение его лица. Я практически мог видеть, как поднимаются его стены. Спокойствие и холодность его лица потрясли бы новичка в этом мире. Я прекрасно понимал, что Илиас опасен, безжалостный убийца.

Но он хотел нашего ребенка. Он хотел меня. По крайней мере, на данный момент.

«Знаете ли вы, что супружеская привилегия давать показания не позволяет одному из супругов давать показания против другого супруга в уголовном процессе?»

Его потемневшие глаза держат мои в клетке.

— Я знал это. Конечно, он это знал. «Но это видео никогда не предназначалось для ваших глаз».

— И все же я это видел. Внутри меня нарастало разочарование, но в отличие от Саши я не всегда был импульсивным. Время от времени я тщательно подбираю слова. «Если мы хотим доверять друг другу, нам следует с чего-то начать. Разве мы не должны?

звук из видео, когда он нажал на спусковой крючок . Я почти мог услышать это в этой тишине между нами.

«Она была матерью Ислы». Я задержала дыхание, и мое сердце колотилось о ребра. «Отец взял ее откуда-то. Какой-то публичный дом. Ей едва исполнилось шестнадцать. Он привез ее сюда, потому что она была беременна Ислой. Однажды ночью он зашел к ней в комнату, готовый избить ее, а затем изнасиловать, но я потеряла контроль».

— Ты убил его? — прохрипел я, в ушах загудело.

— Да, — признался он, прислонившись к колонне, стоявшей ближе всего к ванне. «Ты единственный человек, который это знает. Борис подозревает это, но не знает наверняка. После смерти моей матери его здесь не было. Он постучал себя по виску, затем скрестил руки на груди. — Ну, матери Ислы тоже там не было. Я не знаю, сломал ли ее отец или что-то еще».

— Господи, — пробормотал я.

«Когда она родила, я надеялся, что она сосредоточится на ребенке», — продолжил Илиас. «Она этого не сделала. Она не удосужилась дать ей имя. Она не стала ее кормить. Но она пыталась убить мою сестру». Я ахнула, мое сердце сжалось при этих словах. Это заставило меня еще больше почувствовать Ислу. Неудивительно, что он держал ее под защитой и приютом. «Однажды я поймал ее на попытке задушить мою младшую сестру. В другой раз она попыталась ее утопить. Дошло до того, что я не мог оставить ее одну в комнате с Айлой. Переломным моментом для меня стал момент, когда она взяла пистолет Максима и попыталась застрелить ребенка».

Я наклонилась над ванной и взяла его руку в свою. — Неудивительно, что ты убил ее.

— Я убил ее той же ночью.

Эта история потрясла меня. Но вместе с этим пришло облегчение от осознания этого. Это было свидетельством соблюдения кодекса Илиаса. Ведь он спас свою сестру. Мои братья не убили нашу мать, но и не спасли ее. На самом деле я не сомневался, что если бы именно Василий поймал нашу мать, пытавшуюся убить меня рядом с собой, он бы убил и ее.

"Она знает?" Я прошептал вопрос, но в глубине души знал ответ. Он защищал ее от всего. Я была уверена, что он защитит и ее от этого знания. Так же, как Саша защитил меня от моего.

"Нет."

Его признание наполнило воздух.

«Недавно мне доставили сотовый телефон», — тихо начал я. «Я не знаю, кто это отправил, но когда я открыл его, видео начало воспроизводиться».

Иллиас заметно напрягся. «О чем было видео?»

Его голос был немного неверным. Почти волнуюсь. Но выражение его лица никогда не менялось.

Я сглотнул. «На видео видно, как Саша кого-то убивает. Удушение человека. Понятия не имею, кто этот парень, но это меня напугало». Я глубоко вдохнул воздух, а затем медленно выдохнул. «Это было не самое худшее. В конце Адриан прокомментировал удаление видео. Тем не менее, вот оно. Это проклятое видео играет прямо передо мной. Я покачал головой. «Я не думаю, что он это стер, но я не знаю, почему. Он и мои братья были так близки».

Наши признания витали в воздухе, притягивая нас ближе невидимыми узами. И постепенно мое доверие к этому человеку выросло еще на одну ступень. По крайней мере, что касается защиты. Я знала, что Иллиас защитит нашу семью любой ценой. Все, что мне нужно было сделать, это посмотреть на Ислу и убедиться, что это правда.

Своей жизнью она была обязана старшему брату. Точно так же, как я был обязан жизнью своему старшему брату. Саша спас меня от матери, но Василий и Саша подарили мне жизнь. Стабильное и здоровое детство.

Я поднялся на ноги, вода стекала по моему телу, затем замахнулся одной ногой, затем другой, чтобы выбраться из ванны. Он смотрел на меня, его глаза скользили по моему телу с той темной страстью, которую я ожидала от него. Похоть, которая, если быть честным с самим собой, возбуждала меня. Но он только потянулся за еще одним плюшевым полотенцем и обернул его вокруг меня. Я держал руки вверх, затем медленно повернулся, пока мы не оказались лицом к лицу.

Я не была невысокой женщиной, но и не очень высокой. Рядом с ним я чувствовал себя хрупким, но защищенным существом. Я потянулась к груди Илиаса, мне пришлось вытянуть шею, чтобы сохранить зрительный контакт.

Его молчание коснулось моей кожи. Его тьма соблазняла. Его одержимость подавляла.

И медленно невидимые струны стянули нас вместе, пробираясь сквозь тернии нашего мира.

Мои бедра задрожали. Мой пульс ускорился. В моих ушах гудело. Я ждал, что он прикоснется ко мне. Моя киска пульсировала в предвкушении. Каждая клетка моего тела загорелась в ожидании, пока мое сердце грохотало. Возможно, эту связь сплел тот факт, что наш ребенок вырос в моем животе, а может быть, что-то совсем другое. Я не был уверен. Все, что я знал, это то, что я никогда не чувствовал ничего подобного с Адрианом.

— Иди спать, — мягко приказал он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. "Тебе нужно поспать."

Сон был последним, что мне сейчас нужно.

"А вы?" Черт, мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне. Отпусти меня. Все мое тело горело, его покалывали ощущения, которые, как я боялся, выходили за рамки физического влечения.

— Я собираюсь принять душ.

С этими словами он развернулся и подошел к противоположной стороне комнаты, где находился застекленный душ, и включил воду.

«Может быть, мне стоит посмотреть, как ты принимаешь душ, раз ты видел, как я принимаю ванну», — полудразнила я. «Око за око и все такое».

Он не ответил, но эти соблазнительные губы приподнялись, соблазняя меня подойти к нему.

Ну что ж. Возможно, он потратился.

Я повернулась и потянулась за новой зубной щеткой, продолжая бросать несколько взглядов на великолепное тело моего мужа, пока он раздевался. Господи, у него было тело греческого бога. Загорелый оттенок его кожи покрывал его мускулы и демонстрировал его силу.

Быстро почистив зубы, я развернулась и вышла из ванной, бросив последний взгляд через плечо на Илиаса. Оказавшись в спальне, я направилась в гардеробную в поисках пижамы.

«Может быть, какое-нибудь сексуальное нижнее белье», — размышляла я вслух.

Хотя его не было. Итак, я вытащила пару кружевных голубых трусиков, и как раз в тот момент, когда я собиралась вытащить футболку, мой взгляд остановился на организованном ряду рубашек Илиаса. Я потянулся за одним и надел его, оставив расстегнутым. Затем я перерыл ряды и ряды галстуков, пока не нашел идеальный вариант. Шелковистый. Синий. Подошел к моим трусикам.

Я надела галстук, позволяя ему свободно спадать между моих грудей.

Вода все еще текла в душе, поэтому я забрался на кровать и устроился поудобнее. Я ждала, прохладный воздух касался моих чувствительных сосков. Мои голые бедра. Мои едва заметные округлые бедра.

Мои пальцы скользнули по ключицам, к соскам и сжали их. Жесткий. Как это делает Илиас. Я выгнула спину, и мои веки закрылись. Тихий стон сорвался с моих губ. Затем я ущипнул другой сосок, уделяя ему такое же внимание.

— Черт, — прохрипел я. Это было приятно.

Моя киска пульсировала от такого же внимания. Мои бедра задрожали. Влажность собралась, готовая к члену моего мужа. «Только он хочет, чтобы я отдохнул» , — подумала я криво. Моя рука скользнула вниз по моему телу и в трусики. В тот момент, когда мой палец коснулся моего клитора, у меня вырвался судорожный вздох. Кровь хлынула по моим венам и гудела в ушах, освещая каждый дюйм моей кожи.

Я потерла клитор, вызывая дрожь по всему телу. Я распространил свою скользкость на вход, затем вставил в себя один палец. Меня покинуло разочаровывающее судорожное дыхание. Это не было похоже на то, когда Иллиас ткнул меня пальцем.

Поэтому я снова сосредоточил свое внимание на пульсирующем клиторе. Я потерла его, прижимая бедра к руке. Я притворилась, что это была грубая рука моего мужа. Обводя клитор, я надавил на него. Ущипнул. Моя спина выгнулась над кроватью. Мои движения стали хаотичными. Продолжая поглаживать мой клитор, чистое блаженство расцвело в глубине моего живота.

Я вспомнил, каково было чувствовать, как Илиас врезался в меня такими мощными, безжалостными ударами. Его пах с яростью ударил по моей плоти, одновременно наказывая меня и доставляя удовольствие.

Мрачные, грязные слова Илиаса эхом отдавались в моем мозгу.

Мои стены сжались. Моя киска болела. Электричество засело глубоко в моем сердце и медленно распространилось по позвоночнику. Стон разнесся по воздуху, но я услышал его только так, как будто погрузился в воду.

Я был так близко. Почти готово.

Мое сердце сильно билось. Беспорядочно. В погоне за величайшим удовольствием я отчаянно терла мою ноющую киску, пока чья-то рука не обхватила мое запястье и не остановила его.

Мои глаза распахнулись.

Темные глаза моего мужа, полные пламени похоти, уставились на меня. На нем были только боксеры, и боль между моих бедер усилилась в десять раз. Мы смотрели друг на друга, мои щеки покраснели, но я не смутился.

В этом не было никакого смысла.

Его тугие предплечья и изящные толстые пальцы были так близко к моей ноющей киске. И я знал, какое удовольствие они могут принести.

— Ты не мог меня дождаться?

Мои глаза расширились. — Ты сказал идти спать. Я предполагал, что тебя не интересует секс.

Мягкий свет из ванной падал из угла комнаты. Его сильные, почти резкие черты лица говорили о темной похоти. В его глазах читалось одержимость и одержимость.

Он глубоко вдохнул, впуская аромат моего возбуждения глубоко в свои легкие. Он смотрел на меня полуприкрытыми глазами.

«О ком ты думал, трогая себя?»

"Ты."

Ответ, похоже, ему понравился, потому что обезоруживающая улыбка заставила мое сердце колотиться о грудную клетку в совершенно новом ритме.

«Хорошая девочка». Держа меня за запястье, он вытащил мою руку из трусиков, затем схватил другое запястье, удерживая их обе вместе в своей большой руке. — За это я не буду пристегивать тебе ремень к заднице.

Ох, блин.

Мое возбуждение усилилось. Моя кровь забилась быстрее.

Я должен был бы ужаснуться его словам. Меня никто никогда не шлепал, не говоря уже о том, чтобы пристегнуть ремень к заднице. Тогда почему, черт возьми, это звучало так чертовски горячо? Возможно, пришло время посетить врача.

Он натянул мне через голову галстук и спокойно обернул его вокруг моих запястий.

«Моя дорогая жена, это твой первый урок», — протянул он хриплым голосом. Глубокий. Темный. — Никто… никто тебя не отпугнет, кроме меня. По мне пробежала дрожь. Это было за гранью безумия. Мне чертовски понравилось. Он без особых усилий связал мне запястья передо мной шелковистым синим галстуком. Затем одной рукой он раздвинул мне ноги.

«Ты мокрая», - простонал он, его взгляд задержался на моей покрытой киске, как будто он мог видеть сквозь мои трусики. Я проследила за его взглядом и увидела мокрое пятно на трусиках от возбуждения. Ладно, это было немного неловко.

Шлепок.

Его рука шлепнула мою киску. Ощущение покалывания пронзило мое тело и распространилось с потребностью в большем.

«Твое возбуждение принадлежит мне, Татьяна», — прорычал он. Шлепок. Черт, я могу получить оргазм, но я не думал, что ему это понравится. Он наказывал меня, а не награждал. Тем не менее, это стимулировало, вызывая покалывание, пульсирующее в моем сердце. "Вы понимаете?"

Сжав ноги, зажав его руку между моих бедер, я отчаянно кивнула. Еще одна пощечина, и меня охватило бы удовольствие. Я не мог это контролировать.

Переместив верхнюю часть тела к нему, я приблизила свое лицо к его лицу. Его рука между моих бедер горела, соблазняя меня прижаться к нему. Но я проигнорировал это. Мне хотелось доставить ему удовольствие. Тогда я умолял его трахнуть меня.

— Позволь мне загладить свою вину, — пробормотала я ему в губы. Я провел языком по его нижней губе. Его рот приоткрылся, впуская меня, и я воспользовалась возможностью, чтобы скользнуть языком. Наши губы слились в единую линию. Я застонала, прижавшись к нему, мои бедра без моего разрешения выгнулись, прижавшись к его руке, все еще находящейся между моими бедрами.

Наши поцелуи были безумными. Отчаянный. Нуждающийся. Черт, было так жарко, что я боялся, что растаю.

Он прервал поцелуй, и наше дыхание было затруднено. Его глаза были подобны темным, черным озерам, обещающим удовольствие, из которого не будет возврата.

— Сними боксеры, — попросила я, соскальзывая с кровати.

Он посмотрел на меня озадаченно и слегка сардонически. — Я устанавливаю здесь правила, моя луна.

Я опустилась на колени, и его осенило. — Пожалуйста, Иллиас. Я хочу тебя попробовать. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. В мой рот. В мою задницу. В мою киску. Весь мой организм."

Его рука потянулась к моей щеке, нежно поглаживая ее большим пальцем. Почти почтительно, хотя в его глазах читалась абсолютная преданность.

Мне это просто показалось?

В любом случае, я осознал свою силу, стоя перед ним на коленях.

Я была его королевой.

ДВЕНАДЦАТЬ

КОНСТАНТИН

М

твоя жена встала на колени передо мной, ее глаза смотрели на меня, умоляя дать мне мой член.

Иисус Х. Христос.

Я должен был мечтать. Когда я вышел из ванной, я чуть не надел свои боксеры, увидев на ней только рубашку, галстук и эти узкие трусики. Ее рука внутри них, пока она доставляла себе удовольствие.

На мгновение меня охватила ярость, когда я подумал, что она представила себе кого-то еще между своих ног. В этой тесной пизде. Но она думала обо мне. Она просила мой член.

Рычание сорвалось с моих губ, и плотское чувство похоти напрягло мой член. Хотя это было нечто большее, чем просто похоть. Это была чертова одержимость. Любовь. Преданность.

Она была моей, а я – ее.

Встав и скинув боксеры с ног, я увидел, как бледные глаза Татьяны потемнели и затуманились от желания. Единственный раз, когда она сосала мне, был тот день в Вашингтоне, и с тех пор я фантазировал об этом. Это была постоянная борьба за то, чтобы не поставить ее на колени и не прижать мой член к задней части горла. Мне нравились ее рот и ее дерзость, но еще больше мне нравилось, как она сосет мой член.

Но мне нужно было, чтобы она захотела этого. Хотеть меня.

— Пожалуйста, Иллиас, дай мне свой член. Мягкий голос Татьяны был мелодией для моих ушей. Как будто она читала мои мысли и точно знала, чего я хочу.

Ее язык высунулся, облизывая губы, а ее глаза оказались на уровне моего твердого, как камень, члена. Она наклонилась и провела языком по кончику моего члена, слизывая преякулят.

Мои пальцы впились в ее светлые волосы, грубо схватив их, и я застонала глубоко в горле.

«Бля, моя луна».

"Все хорошо?" Она смотрела на меня такими глазами, как будто ей больше ничего не хотелось, кроме как доставить мне удовольствие.

«Да, черт возьми».

Она провела языком по макушке, слизывая капельки преякулята. Но именно ее шум погубил меня. Как будто сосать и лизать мой член было для нее лучшим занятием. Как будто ей это нравилось так же, как и мне.

"М-м-м. Мне нравится твой вкус. Черт возьми. Я могу, черт возьми, пролиться ей в рот, прежде чем смогу глубоко заглотить ее. — Трахни мой рот, Иллиас.

Я был на грани того, чтобы прийти туда и тогда. Я чертовски любил свою жену. Я так долго любил ее, что знал, что от Татьяны нет пути назад. И вот она наконец-то у меня есть. Взгляд ее глаз и ее слова могли поставить меня на колени, а она даже не подозревала об этом.

Она шире открыла рот и прижала меня к задней части своего горла. Она застонала, ее глаза закрылись, и это был сильнейший афродизиак, который когда-либо поражал меня. Тот факт, что ей нравилось это делать. Что она хотела это сделать.

Темные уголки моего разума и души наполнились светом, который могла дать мне только она.

К черту чип. К черту Омерту. У них была моя клятва, но у нее было мое сердце. Она всегда была выше всего и всех. Не важно что.

«Посмотри на меня, пока я сосу мой член», — хрипло приказал я ей. Татьяна открыла эти красивые голубые глаза, наблюдая за мной сквозь тяжелые веки. Ее голова покачивалась, всасывая меня и принимая все больше и больше моего члена. Моя рука сжалась в ее волосах, и я вонзился в ее горло.

Она слегка поперхнулась. «Расслабьте горло. Позвольте мне владеть им. Как будто ты владеешь всей мной.

Она повиновалась. Моей маленькой мятежной жене было что сказать обо всем, но в спальне она была кроткой и послушной. Она расслабила горло и позволила мне использовать ее горячий рот. Я въезжал и выезжал из ее влажного тепла. В уголках ее глаз навернулись слезы, но она продолжала всасывать меня.

Она принимала мои толчки, мои пощечины по ее киске, мои пощечины по ее заднице. Доверие в ее глазах меня опустошило. Как будто она слепо доверяла мне, что я сломаю ее, а затем снова соберу.

Моя жена стонала, когда мой член глубоко в ее горле, ее мягкость в эти моменты крала каждую частичку меня. Моя грубость идеально сочеталась с ее грубостью в спальне. Но для внешнего мира она всегда будет королевой, способной править рядом со мной. Чтобы наказать тех, кто посмел преследовать нас.

Вытащив ее из влажного жара, я дал ей отсрочку. Она глубоко вздохнула, а затем метнулась языком, слизывая сперму, капающую с моего члена. Трахни меня. Она хотела большего. Схватив ее за волосы крепче, я безжалостно колотил внутри нее, мой ритм увеличивался.

«Ты хочешь член своего мужа?» Толкать.

— Ммм, — пробормотала она вокруг моего твердого члена, ее глаза затуманились.

— Тебе нравится, когда я трахаю твой рот? Она издала еще один соблазнительный звук «ммм», потирая бедра вместе. — Тебе нравится быть моей?

Она отчаянно кивнула, ее голова покачивалась, а колени дрожали. Ее рвотные звуки были музыкой. Ее глаза были нотами. И ее тело было инструментом.

— Ты мокрый, потому что я так грубо пользуюсь твоим ртом? Ее стоны были моим ответом. «Возьми меня глубже».

Ее сиськи подпрыгивали при каждом толчке, ее челюсть расширялась, а язык кружился вокруг моего болезненно твердого члена.

«Вот и все», — промурлыкал я. — Смотри на меня, моя луна.

Мой член пульсировал. Мои бедра толкнулись, проникая глубже в ее горло. Слезы блестели, как бриллианты, на ее длинных бледных ресницах. Это было прекраснейшее зрелище. Моя жена. Я чувствовал, как нарастает оргазм, мои яйца становятся напряженными и тяжелыми. Я держал ее за красивые светлые волосы, вгоняя свой член ей в горло. И из. Глубоко и быстро.

Она сглотнула. Один раз. Дважды. Сосала мой член так, словно от этого зависела ее жизнь. Даже если у нее этого не было, то у меня, черт возьми, было. Я трахал ее рот грубо, как одержимый, в то время как ее язык терся о нижнюю часть моего члена.

«Ты проглотишь все это», - задыхалась я. «Каждая капля».

Она кивнула, из ее горла вырвался еще один стон, и этот звук завибрировал вдоль моего члена. Мой контроль надломился, и мои яйца взорвались от оргазма.

Вытащив половину своего члена, я сжал его в кулак, и сперма хлынула наружу. Верная своему слову, она сглотнула и продолжала глотать, капли моей спермы падали ей на подбородок и в уголки рта.

— Черт, — прохрипел я со звериным стоном. «Тебе место у моих ног, моя сперма стекает с твоего подбородка».

Ухмыльнувшись, она высунула язык, облизнула губы и, верная своему слову, проглотила каждую каплю. Это было самое эротическое зрелище, которое я когда-либо видел.

«Только в спальне и потому, что я этого хочу», — самодовольно ответила она.

С рычанием я поднял ее на ноги и прижался к ней своим ртом. Она прервала поцелуй, мы оба задыхались, и я бросил ее на кровать. Она приземлилась на спину с радостным визгом, ее сиськи подпрыгивали. Она все еще носила мою рубашку, ее грудь была полностью выставлена напоказ. Мне нравилось видеть ее в моей одежде, окутанную моим ароматом.

Она повернулась и изо всех сил попыталась заползти на кровать, давая мне возможность полностью видеть свою задницу, и я пожалел, что эти чертовы трусики закрывали мне обзор. Она покачала бедрами, затем легла на спину на подушки.

Я сорвал трусики с ее набухшей киски.

«Моя очередь за десертом. Раздвинь ноги, — приказал я.

Татьяна даже не колебалась. Она широко раздвинула ноги, позволяя мне видеть ее блестящую киску. Плоть была опухшей и розовой, соблазняя меня. Я ел ее, пока она не кричала, требуя освобождения.

Ее запястья все еще были связаны шелковистым синим галстуком, она поднесла его кончик к своей киске и позволила ему тянуться по ее влажности. Шелк коснулся ее пульсирующих розовых складок, спина выгнулась, но ее глаза по-прежнему были прикованы к моему лицу.

Мои глаза вспыхнули. Мой член уже начал твердеть, желая оказаться внутри ее тугого жара.

— Что я тебе говорил о прикосновениях к себе? Я зарычал, готовый наказать ее.

Ее улыбка была чистым самодовольством. «Я не трогаю себя. Твой галстук.

Маленькая шалунья . Я взял ее связанные запястья, вырывая их из ее киски. — Мой галстук тоже не может коснуться тебя, — пробормотал я, и в моем голосе пронизала ревность.

Посмеиваясь, ее глаза озорно загорелись. Мне чертовски нравилась эта ее сторона. Игривый. Сексуально. Это напомнило мне девушку в беседке. До Адриана. До всего того дерьма, которое нас разделяло.

Она обвила связанные запястья вокруг моей шеи. «Тогда, господин Константин, вам лучше приступить к работе», — соблазнительно предложила она. «И сделайте этот медовый месяц незабываемым».

В моей груди раздался мрачный смешок. Я не знал, наказать ли ее или заставить выкрикивать мое имя.

Стоя на коленях на матрасе, я смотрел на ее пизду, открытую для моего принятия. Соблазнила меня своим ароматом и соками, от которых у меня потекли слюнки.

Я резко сжал ее киску. «Чья это пизда?»

«Твой». Никаких колебаний. Никакого сопротивления. «Теперь ты просто трахнешь меня. Жесткий." Черт, возможно, моя жена была такой же развратной, как и я.

— Верно, — промурлыкала я, ее возбуждение охватило мои пальцы.

Втиснувшись между ее бедер, я опустился до тех пор, пока мой живот не коснулся матраса, а затем начал лизать ее от входа до клитора. Она вздрогнула, выгнула спину и прижалась киской к моему лицу.

«Мне нравится щетина твоей бороды рядом с моей киской», — выдохнула она, запустив пальцы в мои волосы и этот чертов галстук на моей шее. Мне придется купить лучшее оборудование для бондажа. Я предчувствовал много уроков для своей жены в будущем.

Без пощады я лакомился ее киской, жестко омывая ее. Закинув ее ноги себе на плечи, я уткнулся лицом глубже в ее пизду, где существовала только она и этот аромат роз. Я укусил ее клитор, наказывая ее за то, что она заставила меня потерять всякое подобие контроля. С ней было бессмысленно держаться за это.

Она забралась глубоко в мою душу и под кожу. Она стала частью моего сердца и моих костей. Вытащить ее было невозможно. Она была опьяняющей, от запаха ее возбуждения у меня потекли слюнки. Моя грудь вздымалась, мой рот касался ее мягкой кожи.

Я восхитил ее киску, дразня ее пульсирующий клитор. Ее пальцы прошлись по моим волосам, сжимая пряди. Вместе мы были огнем. Мы оба хотели этого. Вопрос был в том, когда правда выйдет наружу, сгорим ли мы дотла.

Вставив мой язык в нее, ее спина выгнулась над матрасом, а сиськи приподнялись. Черт, они были совершенством. Возможно, это пипец, но мне не терпелось увидеть, как они наполнятся молоком для нашего ребенка. Видеть, как ее живот раздувается вместе с нашим ребенком. Если бы мне пришлось, я бы оставил ее беременной, чтобы она никогда меня не бросила.

Удовлетворенное рычание пронзило меня и ее киску.

— Черт, Иллиас, — простонала она. «Да, да. Оххх…»

Я снова укусил ее клитор, массируя его языком, затем втянул его в рот и пососал набухший чувствительный комок. Ее бедра дрожали. Ее бедра прижимаются к моему рту, ее движения судорожны. Я входил и выходил из нее языком, трахая ее языком.

«О Боже мой», — выдохнула она. «Не останавливайся, пожалуйста. Я собираюсь… Ох, ох, ох…

Ее крик удовольствия пронзил воздух, толкая ее киску мне в рот, а ее пальцы сжимали мои волосы. Если бы существовал способ уйти, это был бы идеальный способ умереть. Будучи задушенным своей киской.

Поток ее соков пропитал мой язык, и я вылизал ее дочиста, и она задрожала, а ее стройные длинные ноги обвились вокруг моей шеи. Она вздрогнула, и эта небольшая дрожь сказала мне, что это повлияло на нее так же, как и на меня.

Я поднялся над ней, ставя нас в миссионерскую позицию.

— Готов к следующему раунду, моя луна? Я застонал в ее губы, мой член болезненно затвердел.

Не дав ей времени на ответ, я вошёл в неё одним мощным толчком.

«Аааа…» Она изо всех сил пыталась дышать, и я замер.

"Ты в порядке?" Я погладил ее лицо, эти глаза блестели, как сапфиры. Она шире раздвинула ноги, подошвы ее ног впились в заднюю часть моих бедер.

Она выгнулась с кровати, ее губы нашли мои. Черт, она чувствовала себя так хорошо. Ее пизда схватила мой член, и это было похоже на рай. Каждая частичка ее тела чувствовала себя как дома. — Не останавливайся, — выдохнула она мне в губы. «Я-люблю тебя…» Мое сердце замерло. Моя грудь раздулась. В моих ушах гудело. "-внутри меня."

Разочарование пронеслось сквозь меня, как быстрая река. На вкус оно было горьким. Но я оттолкнул его. Это было слишком рано. Со временем это придет.

Итак, я занялся любовью со своей женой. Ее ловкость приветствовала меня. Ее бедра выгнулись ко мне. Я входил и выходил из ее тугого жара, душая свой член. Я шел медленно и неторопливо. Каждый толчок внутри нее был как возвращение домой.

— Ох, Илиас… — Ее глаза затуманились. Ее губы приоткрылись.

Я вошел в ее тело глубокими и длинными толчками. Я покрутил бедрами, позволяя ей чувствовать каждое мое движение, попадая в ее точку G. Мои руки были на ней повсюду. Сжимая ее сиськи. Схватив ее за задницу. Впиваясь пальцами в ее мягкие бедра, я выдвинулся, оставив кончик члена в ее горячем входе.

Наши губы соприкоснулись, мой язык скользнул ей в рот. Я поцеловал ее в том же ритме, что и мои толчки, мой язык скользил в ее рот и наружу. Затем мой рот скользнул по ее подбородку, покусывая и отмечая. Я поцеловал ее нежную шею, посасывая ее нежную плоть.

Я наслаждался ее тугими сосками, входя и выходя из нее. Ее сексуальные, хриплые стоны подтолкнули меня вперед, в то время как ее внутренние мышцы доили меня, душая мой член.

«Иллиас… о Боже…» Она задыхалась. «Пожалуйста, развяжите меня. Я хочу прикоснуться к тебе."

Одним быстрым движением я снял с нее путы, и ее руки обвили меня. Ее ногти впились в меня. Я вошел в нее, теряя контроль. Каждый толчок был грубее предыдущего. Я включал и выключал ее, пока она пульсировала вокруг меня.

Моя кровь текла по венам, я наслаждался ощущением ее тепла, пока она меня доила. Ее глаза закрылись, рот приоткрылся, и она вскрикнула, развязавшись. Когда я услышал ее крики удовольствия, моя кровь потекла по венам и опустилась к паху.

Ее ногти впились в мою спину, вытягивая мой собственный оргазм. Мой стон разнесся по комнате, когда я влил в нее сперму. Он наполнил ее киску, излишки капали на нее. Шум разлился по моим венам, проник в мой мозг и свел меня с ума этим животным чувством собственности.

Татьяна была единственной, кто вытянул из меня это. Связь между нами была глубокой, темной и настолько чертовски подавляющей, что потрясла меня до глубины души.

Глубокий, удовлетворенный вздох сорвался с губ моей жены, и она прижалась ко мне, мой член все еще был погружен в нее.

Это было то место, где мне суждено было находиться с самого начала.

Я смотрел, как моя жена спит, как первые лучи рассвета мелькали в окнах, сияя на ее золотистых волосах. Во сне она выглядела мягким ангелом, но когда бодрствовала, могла быть мстительной королевой.

Татьяна понимала семейную ячейку.

Она пережила это. Она вдохнула это. Это было частью ее ДНК.

Возможно, именно эти невидимые нити связали нас. Да, было физическое влечение, но оно выходило за рамки этого. Она могла быть младшей сестрой Николаева, но в ней была сила. Под ее бунтарским характером. Под этим слегка расстроенным николаевским образом.

Даже в окружении оружия и мужчин, от которых большинство взрослых людей злились, она угрожала им, пытаясь оживить Адриана.

В моей голове прокручивалась ночь смерти Адриана, пока я смотрел, как она спит, и светлые светлые волосы рассыпались по моей груди, как ореол. Она представляла собой самое своеобразное сочетание ангела, бойца и бунтовщика. Иногда было чертовски больно смотреть на нее, особенно вот так. Когда она спала. Это напомнило мне ту ночь, когда я отвез ее в больницу. Когда я думал, что потерял ее.

За всю свою жизнь я никогда не испытывал такого страха. Я стал свидетелем убийства моей собственной матери в шесть лет, и это нисколько не затронуло мой страх потерять Татьяну.

Я вспомнил, как каждый удар сердца ощущался как нож в груди, когда машина мчалась через Луизиану туда, где я выследил Маркетти.

— Ускоряйся, — холодно рявкнул я Никите.

Темные улицы пригородов Нового Орлеана были зловещими и напомнили мне о той роковой ночи много лет назад. Ночь, с которой все началось. Ненависть Адриана к нам.

Если бы Маркетти добрался до них раньше нас, Татьяна была бы мертва рядом с Адрианом. Просто за то, что ты с ним. Маркетти никогда не оставлял незавершенных дел, и независимо от того, что знала или не знала Татьяна, она всегда оставалась незавершенной.

Никита сильнее надавил на газ, двигатель заревел громче, когда мы неслись по шоссе. Даже луна не была нашим другом. Это была идеальная ночь Хэллоуина.

Первая вспышка света вдалеке заставила мой пульс участиться.

"Там." Я указал на обочину дороги. Черт, Маркетти уже был здесь. Машина была перевернута. Где, черт возьми, была Татьяна?

Машина с визгом остановилась, и я вышел из нее еще до того, как заглох двигатель.

«Убейте его», — приказал Маркетти. Адриан стоял перед ним весь окровавленный, но живой. Просто поверхностные синяки. Тогда чья это была кровь. Мои глаза лихорадочно осматривались вокруг, пока мой взгляд не привлек светлые золотые пряди на фоне окна машины.

«Они оба должны умереть», — скомандовал Маркетти бесстрастным голосом с мрачным выражением лица. Он ценил свою работу из тени превыше всего. Это защищало его семью, хотя на протяжении нескольких поколений женщины Маркетти умирали.

— Нет, — процедила я, и его глаза наконец встретились с моими. «Ты прикоснешься к ней, и я уйду». Его глаза сузились на мне. Это был риск, но я бы на него пошел. Ради нее я бы, черт возьми, сделал это. — И не забывай ее безумных братьев.

«Вы можете ими управлять», — ответил Маркетти, засунув руку в костюм.

— Но я не буду, — холодно сказал я. «Если ты убьешь ее, они могут начать охоту на тебя, мне все равно».

Адриан рассмеялся. Маниакально. Сардонический.

Он сплюнул на землю, кровь и слюна смешались у него во рту. «Вы, чертовы Константины, всегда должны добиваться своего».

— А ты, ублюдок, не должен был преследовать нас, — прорычал я. «Тебе пришлось втянуть в это свою жену».

— Моя жена, — прошипел он. «Запомни это».

Красный туман затмевал мое зрение. Кровь шумела у меня в ушах. Я отреагировал и ударил его по лицу. Жесткий.

— Прикончи его, — прошипел я.

Хлопнуть.

Это было так просто. Тело Адриана упало на землю, кровь просачивалась сквозь рубашку, растекаясь красным озером.

— Я, черт возьми, ручаюсь за нее, Маркетти. Гнев вибрировал в моем голосе, мои вены наэлектризовались. Если бы мне пришлось самому убить каждого члена Омерты, я бы это сделал. Ради нее я бы сделал все что угодно. — Если у нее есть чип, я заберу его. Если она была частью этого, я с этим разберусь».

Адриан истекал кровью на земле. Возможно, он уже мертв, мне было плевать. Татьяна Николаева была моей единственной заботой.

"Отлично." Невидимая веревка вокруг моей груди ослабла, и кислород снова хлынул в мой мозг. Спасибо, блин. Бой с Маркетти не был в моей повестке дня. Мне пришлось отвезти Татьяну в больницу.

Я бросился к перевернувшейся машине. Я сделал свою долю убийств. Кровь никогда не была проблемой. Но видеть кровь, окрашивающую бледные светлые волосы Татьяны из открытой трещины на лбу, было совсем другим. Я был готов сойти с ума, увидев ее в таком состоянии.

Стоя на коленях на грязном гравии, я протянул руку и потянулся к ней.

— Возьми меня за руку, — попросил я ее.

Взгляд ее глаз, полный доверия и отчаяния, был словно удар под дых. Боец и бунтовщик исчезли на моих глазах, сменившись страхом.

Она подвинулась и потянулась к моей руке. Она напрягла подушку безопасности.

Теряя силы, она упала, ее лицо было залито кровью, грязью и слезами. "Ты можешь это сделать. Не сдавайся, черт возьми.

Это было единственное, чего эта женщина никогда не делала. Она была не из тех, кто сдается.

Я наклонился ближе и прорычал: «Дай мне руку, моя луна. Не сдавайся, черт возьми.

Ее плечо тоже было повреждено. Проклятье. Она была в плохом состоянии. Она снова потянулась ко мне. Она продолжала пытаться, и разочарованный крик сорвался с ее губ.

«Я не хочу умирать», — хныкала она.

Слова пронзили мою грудь. Ее боль была похожа на мою собственную. Мое гребаное сердце и душа были так настроены на ее. Да, я почти не приходил ей в голову, но она всегда была в моих мыслях.

— Ты не умираешь, — решительно прошипел я. Я бы выследил Бога, если бы он посмел забрать ее у меня. — Еще дюйм, и я поймаю тебя.

Она подтолкнула себя, вздрагивая при попытке. Она выглядела чертовски избитой, и ярость снова захлестнула мою грудь. Я хотел наказать Адриана за то, что он поставил ее в такое положение. Ему следовало оставить ее, а затем уйти, чтобы отомстить.

Наши пальцы соприкоснулись, и ее выдох прорвался сквозь напряжение в моих костях. Я обхватил ее пальцами. Тогда я держался.

Для нее. Для меня. Для нас.

Потому что это всегда должны были быть мы.

— Я вытаскиваю тебя, — сказал я решительно. «Это может быть больно. Что бы ты ни делал, никогда не отпускай. Понял?"

Она кивнула, стиснув зубы. Ей было больно, но мне пришлось сделать это, прежде чем машина загорелась.

— У тебя все хорошо, — похвалил я, стиснув зубы, когда кусок стекла врезался мне в предплечье. Я попытался переместить руку, чтобы убедиться, что она не врезалась в нее.

— У тебя идет кровь, — пробормотала она.

— Не волнуйся об этом, — прошипел я. "Я в порядке. Давай вытащим тебя».

Я выругался, когда увидел, как осколок стекла врезался в руку Татьяны. Его было слишком много повсюду, чтобы держать его подальше от нее. Он врезался в ее плоть, кровь хлынула из ее предплечья. Или это моя кровь капала на нее? Я надеялся, что последнее, но то, как она стиснула зубы, подавляя всхлип от боли, подсказало мне, что это ее порез и собственная кровь.

— Давай, моя луна, — приземляюсь я, притягивая ее тело. Меня напугало то, что у нее могли быть смертельные внутренние повреждения, которых я не мог видеть. Мне пришлось отвезти ее в больницу.

Она подползла вверх, стекло врезалось ей в колени, но это дало мне достаточно доступа к ней. Я обнял ее за талию и вытащил из горящей машины.

Запах роз и пепла наполнил мои легкие, смешиваясь с ужасом почти потерять ее. Я обнял ее. Она уткнулась лицом мне в грудь, смесь бледно-золотистых волос, залитых кровью, задела мой костюм-тройку. Ее пальцы вцепились в мою куртку, крепко сжимая ее.

— Спасибо, — пробормотала она мне на грудь. Ее тело вздрогнуло, и мои ладони скользнули по ее спине, надеясь успокоить ее. Мне было больно видеть ее такой потрясенной.

Она оттолкнула лицо от моей груди, а ее руки остались на моей груди, сжимая мой костюм, как будто это был ее спасательный круг. Медленно ее глаза забегали по сторонам. Маркетти. Агости. Наши мужчины. Никита. Борис.

Затем опустили на землю. "Адриан!" она закричала.

Я взял ее за подбородок. «Не смотри».

Она оттолкнула меня с такой силой, что чуть не отшатнулась и упала бы, если бы я ее не поймал. Она отбросила мою руку и сделала еще шаг назад.

— Не трогай меня, черт возьми, — прошипела она, глядя на тело Адриана на земле.

Затем она упала на колени. Ее окровавленные пальцы сильно дрожали, когда она ползла по гравию, пытаясь дотянуться до трупа Адриана.

Ее пальцы лихорадочно искали его пульс, прижимаясь к вене на его шее. Затем его запястье.

— Адриан, пожалуйста, — закричала она, и черт возьми, если бы не было больно видеть ее такой. Мне не нравилось видеть ее расстроенной. Да, этот ублюдок заслуживал смерти, но она не заслуживала боли. Она наклонилась над ним, прижавшись губами к его. Я чертовски ненавидел это зрелище. Мои руки сжались в кулаки, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не вырвать ее у него. "Пожалуйста пожалуйста пожалуйста."

— Проснись, — попросила она, обхватив его голову. Ее слезы, смесь крови и грязи, запятнали ее лицо. "Проснуться."

Она встряхнула его тело, но разбудить его не удалось. Он был мертв. Слова моего отца пронеслись у меня в голове, когда ветер усилился.

Мальчики вырастают и становятся мужчинами. Они возвращаются, чтобы найти вас, и внезапно охотник становится жертвой.

Он был прав. Если бы я позволил отцу делать то, что ему нужно, Адриана никогда бы не появилось. Это спасло бы нас от всей этой ерунды. А Татьяна ее боль.

Она наклонилась и начала делать искусственное дыхание. Один. Два. Три. Она вдохнула воздух в его легкие. Один. Два. Три. «Дыши», — кричала она. Она повторила процедуру. Снова и снова.

Ее глаза поднялись и отчаянно метались по сторонам. Неистово.

«Пожалуйста, помогите мне», — кричала она. "Пожалуйста. Всего один вздох, и тогда я смогу спасти его».

Она рыдала, прижимая ладонь к его груди, туда, где его застрелили всего несколько минут назад. Она попыталась остановить кровотечение. Это было бессмысленно, но она отказалась сдаваться.

— Адриан, пожалуйста, проснись, — пробормотала она, прижавшись лбом к его лбу. — П-пожалуйста, проснись. ПП-Пожалуйста. Вернись ко мне, — задохнулась она.

Это было напрасно. Огонь из машины расширялся, но когда Татьяна подняла глаза, в ее взгляде не было ничего кроме пылающего ада. Она закричала, опустошение вибрировало в ней и распространялось по воздуху. Она подняла окровавленные руки и схватила себя за волосы, не обращая внимания на травмированное плечо.

Я сделал шаг к ней, но ненависть в ее глазах остановила меня. Там была грубая ярость, и она была направлена на меня. На нас.

Она поднялась на ноги. Ее тело было в плохой форме. Порезы, синяки и кто знает, что еще мешало ей стоять на ногах. Я сократил расстояние и взял ее за локоть, поддерживая. Она отдернулась, а затем ее маленькие кулачки прижались к моей груди. Она ударила меня. Затем последовал еще один удар. Ее маленькие кулачки начали стучать мне в грудь. Снова и снова.

«Ты убил его», — кричала она, и слезы текли по ее красивому избитому лицу. "Ты сделал это."

Я схватил ее за предплечье и встряхнул, притягивая к себе. Она не выглядела обеспокоенной, ее ярость подпитывала ее действия и следующие слова. Ее кулаки сжались в моей куртке.

«Я убью тебя за это», — поклялась она с таким спокойствием, что я испугался, что она имела в виду именно это. Ее взгляд пробежался по всем нам. Ее глаза были расфокусированы. Она сильно моргнула. Она быстро теряла силы. «Я убью вас всех за это».

Ее тело упало, и я подхватил ее. Огонь вокруг автомобиля распространился.

— Нам пора идти, — приказал я. «Машина вот-вот взорвется».

Мы все бросились к своим машинам. Моя была припаркована рядом с дверью Маркетти, и когда Борис открыл мою дверь, голос Маркетти остановил меня.

— Ты уверен, что разумно оставить ее в живых? — спросил он непринужденным голосом. — Я не сомневаюсь, что она имела в виду свою клятву.

В тот самый момент я понял, что даже если она вместе с Адрианом будет работать против меня, я защитю ее.

Жизнь без нее была бы отвратительна.

Теплое тело толкнуло меня, почти прижимая, и вырвало из воспоминаний. Я наблюдал за ней, рассматривая ее мягкие черты, когда она спала. Ее полные губы были расслаблены, на губах играла легкая улыбка, как будто она была счастлива.

Была ли она счастлива?

Татьяне было трудно сказать. Она была противоречием насквозь. Сила и доброта. Бунтарь и дипломат. Я намеревался проанализировать каждый ее дюйм и понять все, что ею движет.

Ее раскрасневшиеся щеки соблазнили меня. Мне нравилось видеть этот цвет на фоне бледности ее кожи. Аромат роз стал для нее постоянной ассоциацией. Это больше не означало предательства. Оно больше не представляло мою мать.

Только Татьяна.

После предательства матери мальчик был вынужден вырасти и стать мужчиной. Честно говоря, я не был готов, но выбора отняли. Единственное, что у меня было, чего не было у моего отца, — это хладнокровие. Мне не хватало иррациональности и импульсивности моего отца.

Пока Татьяна.

Мой взгляд скользнул по ее мягким изгибам. Мой ребенок вырос в ее животе. Уже одно это довело мою темную одержимость до безумия.

Взяв между пальцами мягкую прядь ее волос, я вдохнул ее так, словно это был мой собственный афродизиак. Аромат роз ворвался в мои легкие и занял там постоянное место. Она и наш ребенок навсегда останутся частью меня.

Наш ребенок.

Простые два слова, но у них была сила сделать меня и сломать. Было только одно заявление, которое поразило меня так же сильно.

Услышав, как Татьяна произнесла эти три маленьких слова, которые заставили мир перевернуться.

ТРИНАДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

Б

Правый свет проник в комнату, белая полоса, отражающаяся на снегу, разбудила меня от глубокого сна. Я сверил время с красными цифрами часов и был шокирован, когда записал время.

Одиннадцать утра

Но потом я вспомнил. Я был в России. Мне всегда требовалось несколько дней, чтобы приспособиться к разнице во времени. В отличие от моих братьев.

Я перевернулась на спину, каждый мускул моего тела болел, и потянулась к Илиасу, но обнаружила пустую кровать. Простыни были холодными. Я вздохнул, слегка разочарованный. Но я готов поспорить, что Иллиас не тот человек, который будет валяться в постели полдня.

Вздохнув, я вытянул руки и изучил потолок. Тот самый, который королевские особы изучали веками. Сколько принцев и принцесс смотрели в один и тот же потолок?

Меня охватило волнение. Мне не терпелось осмотреть замок.

Я вскочил с кровати и направился в душ. Двадцать минут спустя я была одета в бюстгальтер La Perla, трусики и белое шерстяное платье. Надев черные туфли Шанель, я вышла из комнаты.

В замке было тихо. Присутствует прохлада в воздухе.

Не имело значения, сколько горело пожаров и насколько хороша была система центрального отопления, русский дом не прогрелся. Особенно такого размера. Я испытал это в нашем собственном доме в Сибири. Даже в российских отелях. Все было так, как было.

Я проскользнул по коридору, изучая картины. Айвазовский. Репин. Малевич. Только чтобы закончить его с Леонардо да Винчи, Микеланджело, Моне и…

Мой шаг запнулся, и мои глаза расширились. Картина семейного портрета размером десять на десять. Я узнал братьев-близнецов, оба похожие на своего отца. Но мой интерес привлекла красивая женщина. Светлые волосы. Грустные зеленые глаза. Я видел ее раньше. С другой семьей.

Это была та самая женщина с фотографии Адриана, которую я откопал на стоянке. Какого черта! Может быть, мне следует спросить себя, как, черт возьми, это вообще возможно? Я покопался в памяти, пытаясь вспомнить, что я знал о жене покойного Пахана.

Ответ был ничего. Я пришел пустой.

Я уставился на женщину, неожиданную связь. Мне пришлось бы поверить, что эта женщина была матерью Илиаса. Иначе зачем семейный портрет? Черт, может быть, та фотография, которую мне оставил Адриан, не была его семьей. Но этот мужчина с ней был точной копией Адриана, за исключением глаз.

С моих губ сорвался вздох, и я наклонилась ближе к картине. Глаза Адриана были зелеными, того же оттенка, что и у этой женщины. Мои брови нахмурились, а в висках пульсировала боль. Н-может ли это быть … Я покачал головой. Ни за что. Ни хрена.

Отбросив эти мысли, я направился к парадной лестнице. Но картина никогда не покидала меня.

Запах испеченной выпечки проник в мои легкие, когда я начал спуск, держа руку на перилах и думая об этом странном открытии.

Мой желудок заурчал. Я умирал от голода и молился, чтобы у Ильиаса хватило ума не заставлять своего повара готовить традиционные русские блюда. Обычно это было мясо, но я до сих пор не мог его переварить.

Звук голосов разносился по воздуху, отвлекая меня от еды. Отклоняясь влево, голоса становились сильнее и громче.

— Ты что, черт возьми, слепой? Голос Илиаса прогремел. «Якудза, должно быть, хотят захватить власть. Амон мог бы стать решением всей этой проблемы. Если вы позволите Данте жениться на этой девушке, вы оттолкнете его от Шипов Омерты. Мы потеряем его поддержку, Маркетти.

Мои брови нахмурились. Почему Энрико Маркетти заботится о якудза? Или что-нибудь, связанное с Омертой?

«Моё одобрение получено». Маркетти пришлось поговорить по телефону. «Свадьба назначена».

Ни хрена. Маркетти был замешан в преступном мире? Что ж, это было… неожиданно.

— К черту это дерьмо, Энрико. Иллиас был сильно разозлен этим звуком. «Пусть его другая дочь займет ее место».

«Он хочет Рейну. Ты должен был сказать мне раньше, что Амон положил на нее глаз. Как, черт возьми, я должен был знать?

— Черт возьми, Маркетти. Тогда покончим с этим, — прорычал Илиас. «Якудза слишком много раз пытались нас уничтожить. С этим чипом они добьются успеха». Тон Иллиаса был низким и мрачным. Смертельно. «С Амоном они добьются успеха».

Амон Леоне? Он работал на Илиаса? Мне очень нужна была структура организации Илиаса. Это было слишком запутанно.

«Что сделано, то сделано», — был ответ Маркетти. - Хватит этого. По столь же мрачному тону его голоса было ясно, что разговор окончен. «Говоря о свадьбах, с вашей стороны было хорошо подумать о том, чтобы жениться на Татьяне Николаеве. Могу поспорить, что ты планировал забеременеть от нее. Озабоченная Татьяна дает вам рычаг влияния на это последнее открытие и на ее братьев-психопатов».

Моя грудь треснула, и невыносимая боль пронзила меня. Огонь вспыхнул где-то глубоко в моем сердце и распространился так широко, что ему больше некуда было идти. Пока оно не ожгло те хрупкие, невидимые нити, которые начали сплетаться между нами и не оставили ничего, кроме шипов.

Использовать. Планировал меня сбить с толку.

Слова эхом отдавались в моем мозгу разорванной петлей. Он использовал меня. Использовать. В ушах звенело, заглушая биение сердца. Моя кожа покраснела, затем похолодела. Душа болела, но слез не было. Я отказался оплакивать лживого, лживого сукиного сына.

Я убью этого ублюдка. Просто подожди и увидишь.

Все, что мне нужно было сделать, это позвонить Саше, и он поможет мне победить Илиаса. Пахан или нет. И все же мысль о смерти Илиаса меня не устраивала. Мысль о том, как жизнь покидает его глаза, пробежала по моим жилам холодок.

Ебать!

Возможно, какие-то пытки. Мне нужно подумать о чем-то хорошем. Может быть, я бы укусил его член, когда отсасывал ему. Я хмыкнул. Вот это было бы смешно.

Громкий стук пронзил воздух, выведя меня из ступора.

— Привет, Татьяна. В это же время позади меня раздался веселый голос, и я, обернувшись, обнаружил, что Исла спускается по лестнице. — Вы ищете столовую?

Нет, я ищу способ убить твоего брата-предателя. К счастью, слова остались невысказанными.

«Вообще-то я думал покататься», — успела ответить я, скрывая все эмоции. «Может быть, купишь что-нибудь в ближайшей пекарне. Хочешь пойти с нами?»

Взгляд, которым она меня наградила, сказал мне, что она считает безумием хотеть покататься по снегу, когда в замке есть отличная выпечка.

"Конечно." Ее ответ меня удивил, но я этого не показал.

— Тогда иди в гараж.

Мы молча прошли по элегантному коридору. Мы оба схватили пальто и пошли по коридору. Казалось, мы прошли несколько миль со множеством поворотов и поворотов, хотя это были всего лишь шаги. Я так отчаянно пытался заставить замолчать слова, которые услышал. Они продолжали повторяться в моей голове, но я не мог придумать ни одного вопроса, который можно было бы задать Исле, чтобы отвлечься.

— Как прошла твоя первая ночь здесь? — спросила Айла, когда мы шли по коридору. Мой взгляд скользнул по ней. Она выглядела еще моложе в джинсах и большом изумрудном свитере, который еще больше выделял ее глаза.

«Было хорошо, спасибо». Я бросил на нее косой взгляд. Ее улыбка была мягкой, но в ней чувствовалась молчаливая сила. И все же мой разум шептал не подходить слишком близко. Ее брат манипулировал мной. Использовать. Это чертово слово. "Ты живешь здесь?"

Она усмехнулась. «Боже, нет. Зимой в России очень холодно, и эти месяцы чертовски длинные. Большую часть времени я провожу между Парижем, Лондоном и Калифорнией».

Это было слишком плохо. Я уже знал, что она мне понравится. В ней была какая-то теплота, которая напомнила мне моего лучшего друга. Изабелла была такой заботливой и заботливой, но под всем этим скрывалась тихая сила, которую трудно было не заметить.

«Наплевать на Россию?» — с любопытством спросила Исла. Она все еще не знала, что обо мне думать, и я не мог ее винить. Она, вероятно, даже не слышала обо мне, а потом бац… Я была ее невесткой.

Хотя ненадолго.

Я пожал плечами, следя за поворотами, чтобы знать, как выбраться из этого замка. «Я родился здесь, но вырос в Новом Орлеане. Я предпочитаю оставаться там. Это дом.

Она кивнула. «Вы с Илиасом давно знакомы?»

— Зависит от того, что считать долгим, — автоматически заметил я. «Мы пересеклись много лет назад». Наступила тишина, пока я вспоминал тот мимолетный момент в Калифорнии, когда я присоединился к брату за обедом. Через несколько минут он и его брат ушли. «Он не произвел впечатления».

Это была ложь. Да, я забыл его, но я вспомнил тот первый момент, когда я посмотрел ему в глаза. Его глаза проникли в мои на несколько секунд, полные глубокой темноты.

Исла усмехнулась. — И все же, ты здесь.

«И все же, я здесь», — согласился я. Черт, мой голос прозвучал немного горько. — Твой брат настойчив.

«Это он», — согласилась она. «Хотя я удивлен, что ему потребовались годы, чтобы произвести впечатление. Обычно женщины падают к его ногам».

Пришло воспоминание. Мои шаги остановились, и мои брови нахмурились, когда меня охватило смятение. Это было воспоминание Адриана. Мой первый раз с покойным мужем.

И все же, почему я думал об этом и связывал это с Илиасом?

Адриан исчез через вход, схватив близнецов за воротники. Разочарованная, я написала записку на куске салфетки и протянула ее официанту.

«Можете ли вы передать эту записку джентльмену, когда он войдет в дверь?»

И с этими словами я развернулся и направился через дверь патио к беседке, стоявшей в дальнем конце участка с видом на реку Патапско.

Это был мой последний год в колледже. Если бы у меня не был мужчина сейчас, я бы никогда этого не сделала. Я любил своих братьев, но они рычали, когда мальчик даже смотрел на меня, не говоря уже о чем-либо еще. Это их всех отпугнуло.

Итак, я бы потребовал то, что хотел. То, что мне было нужно! Я никогда не стеснялась и знала, что Адриан может дать мне то, чего мне не хватало всю жизнь.

Я решил, что воспользуюсь моментом. Мне следовало бы расстроиться из-за того, что близнецы попали в беду, но, честно говоря, они были не в моем вкусе. И то, что они оба поцеловали меня одновременно, мало что для меня сделало. Это должно было возбудить меня сверх моих самых смелых мечтаний, но я обнаружил, что мои трусики высохли.

Адриан, вероятно, все еще был занят издевательствами над близнецами, но я надеялась, что он увидит сообщение.

Скоро.

Я продолжал ходить вокруг, с нетерпением ожидая продолжения нашего вечера. Позади меня послышались тяжелые шаги, и я замер. Я смотрел на единственную закрытую часть беседки, мое сердце бешено колотилось. Мои соски напряглись. Мои бедра сжались, и возбуждение потекло по внутренней стороне бедер. Боже, он даже не прикоснулся ко мне, а я весь промок.

Чья-то рука легла на мое обнаженное плечо, и я попыталась повернуться, когда его другая рука обхватила меня за талию и подтолкнула к стене.

«Я заставлю тебя стонать. Следуй моим правилам».

Под моей кожей пробежала дрожь, теплая от его прикосновения. Его твердое тело прижалось к моей спине, а горячее дыхание – к моему уху.

«Вы согласны?» Его голос был акцентированным, мрачным и тяжелым. Я никогда не слышал, чтобы Адриан так хорошо говорил по-русски.

"Да." Любой в здравом уме согласился бы на такой чувственный, соблазнительный голос. Он уже связывал мне руки чем-то мягким.

Его запах окутал меня. Должно быть, он сменил одеколон, потому что запах кожи сменился уникальным, вероятно, изготовленным на заказ одеколоном. Пахло цитрусовыми, смешанными со специями и сандалом.

В нем будто был афродизиак. Это подняло мое желание на несколько ступеней, пропитав мои трусики своим возбуждением. Его рука на моей талии схватила юбку моего платья и дернула ее вверх. Когда прохладный воздух коснулся моей кожи, у меня побежали мурашки. Мои стринги мало что оставляли воображению.

Его стон вибрировал у моей спины, а его пальцы обхватили мою задницу и сильно сжали ее. Его прикосновения были доминирующими и уверенными. Это было так хорошо.

Я почувствовала его губы на изгибе моей шеи, отмечая меня. Я повернула голову, желая увидеть его лицо, но он обхватил рукой мое горло и прижал грудь к моей спине. Его запах окутал меня, и его длина прижалась к моей спине. Если это и было показателем его роста, то он был большим.

Мое дыхание вырывалось в маленьких штанах. Стоны и хныканье. Освободив мое горло, его пальцы схватили меня за волосы и заставили наклониться на несколько дюймов, затем его нога толкнула мою.

— Открой мне, моя луна.

Он едва успел закончить предложение, и я раздвинула перед ним ноги. С нетерпением.

— Пожалуйста, — простонала я.

Он отпустил мои волосы, и его рука скользнула между моих бедер. — Такой мокрый, — проворчал он, от чего у меня по спине пробежала дрожь.

Одним движением он сорвал мои стринги с бедер, а затем провел пальцем по моей киске, пропитанной моей слизью. Когда его пальцы коснулись моего клитора, меня пронзила сильная дрожь.

«Ааааа». Мы едва начали, и я был готов развалиться. Его умелые прикосновения продолжали дразнить меня, медленно водя по клитору, прежде чем погрузить в меня толстый палец. "Пожалуйста. Больше, — выдохнула я с отчаянием в голосе.

— Ты хочешь, чтобы я был внутри тебя? он потребовал знать с рычанием.

— Да, — простонал я. «Ты нужен мне внутри меня. Пожалуйста."

Его рычание удовлетворения вибрировало в моей мочке уха, пока он продолжал трахать меня пальцами, дразня мой клитор, в то время как его палец входил и выходил из меня. Неизбежный оргазм только разжег огонь внутри меня.

Он убрал руку, поскольку мое тело все еще тряслось, но только на секунду. До моих ушей донесся шорох фольги, когда он разорвал презерватив. Моя юбка все еще была свернута вокруг моей талии, а он подставил кончик своего члена к моему горячему входу. Одним толчком он прыгнул вперед и погрузился глубоко внутри меня.

Меня пронзил крик. Моя девственность ушла.

Я прерывисто вздохнула, когда он потянул меня, боль затмила мое удовольствие.

— Черт, — проворчал он.

— Не смей, черт возьми, останавливаться, — прошипел я. Я почувствовал его удивление по тому, как он напрягся. «Сделай это хорошо».

«Твое желание — мой приказ», — прохрипел он.

Медленно он выдвинулся, чтобы снова нырнуть внутрь. Сначала он двигался медленно, позволяя мне приспособиться к его размеру. Мои внутренности сжались вокруг его члена, жадно поглощая его. Я хотела от него большего. Мне хотелось его высвободившегося желания. С каждым толчком мои стоны становились громче. Он отпустил мою талию и поднес руку ко мне ко рту. Он трахнул меня жестко и быстро. Каждый толчок позволял ему проникнуть глубже внутрь меня. На моих губах закипел крик, и я заглушила его, укусив его руку, впившись зубами в его ладонь.

Его зубы поцарапали мягкую кожу на моей шее, а затем пососали, чтобы облегчить боль. Боль и удовольствие смешались, стирая границы, и я больше не знал, где заканчивается одно и начинается другое. Оргазм пронесся сквозь меня лавиной, но он не прекратил меня трахать. Он продолжал проталкивать мой оргазм, мои крики превращались в крики, пока он трахал меня все сильнее и глубже.

Мои внутренние мышцы сжались вокруг его толстого члена, и он с ворчанием вздрогнул, находя свое собственное освобождение. Это было чертовски невероятно. К черту девственность и к черту все. Я хотела выйти замуж за этого человека и заниматься таким сексом всю оставшуюся жизнь.

— Моя, — прохрипел он. «Ты всегда будешь моей».

Простые слова. Простая претензия. Простая истина.

Я всегда хотел быть его. Я прислонилась к стене беседки, мои ноги слегка неустойчивы, когда он вылез из меня. Мне потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, но когда я обернулся, его уже не было.

— Татьяна, с тобой все в порядке? Голос Ислы отвлек меня, пока воспоминания танцевали передо мной, и что-то толкнуло меня в подсознание. Мысль, которую я не мог понять. «Татьяна?»

Исла слегка пожала мне руку, сжимая пальцы.

Я моргнул, поймав ее обеспокоенный взгляд. Я заставила себя улыбнуться, не желая ее беспокоить.

— Да, со мной все в порядке, — заверил я ее. "Мне жаль. Я просто кое-что вспомнил, и это застало меня врасплох».

Ее взгляд изучал меня, и внезапно я понял, что эта девушка видит и знает больше, чем предполагал ее старший брат. Вопрос был в том, насколько больше.

Мы свернули на последний поворот и дошли до конца коридора, и Исла нажала кнопку. "Лифт?" — недоверчиво спросил я.

Она закатила глаза. "Я знаю. Как будто ему не хватило места, чтобы сделать парковку. Он настоял на гараже.

Чего хочет Иллиас; Иллиас получает. Видимо.

Дверь лифта открылась, и мы оба вошли в нее. Она нажала еще одну кнопку, и нас быстро перенесли на два этажа ниже. Двери открылись, и мы вдвоем вышли. Я покачал головой. У всех мужчин преступного мира была одна общая черта.

Они все любили свои дурацкие машины.

Ряды и ряды припаркованных машин. Мазерати. Рендж Роверс. Ленд Ровер Дефендерс. Мерседес Джи-Бенц. Бугатти.

«Он понимает, что снег и спортивные автомобили несовместимы?» - пробормотал я.

«У него по одному такому на каждом континенте», — проворчала Исла. Судя по всему, она тоже не была фанаткой. Она привела меня к Ленд Роверу. «У этого есть пуленепробиваемые окна», — заметила она.

— Что ж, думаю, нам не составит труда получить выпечку, — сухо заметил я.

Как только мы подошли к машине и моя рука легла на ручку, нас обоих испугал голос.

"Куда ты идешь?"

Голос заставил нас обоих обернуться. Двое охранников стояли, прислонившись к стене на дальней стороне стены. Мои глаза метались по сторонам, задаваясь вопросом, откуда они взялись.

— Здесь находится лифт, который ведет на другую сторону дома, — тихо заметила Исла. «Мы собираемся что-нибудь подобрать и сейчас вернемся», — кричала она охранникам.

Двое охранников слезли со стены и подошли к нам. Я изучал их и удивился, увидев, что они похожи на азиатского происхождения. Возможно, монгольский. Я не мог толком различить. Почему-то мне это показалось удивительным. До сих пор я видел только русских мужчин, окружавших Илиаса.

«Босс сказал подождать его», — заметил один из них. Сигарета свисала изо рта и двигалась, пока он говорил. «Без него никто никуда не пойдет».

Я смотрел, как сигарета двигалась вверх и вниз, а его взгляд скользил по мне. Затем он сделал то же самое с Ислой. Она неловко поерзала, глядя в мою сторону, в то время как охранник продолжал пристально смотреть на нее. Мне это не понравилось.

Прищурив на него глаза, я взял Ислу за руку и толкнул ее за спину. «Мы не никто. Нам не нужно, чтобы ваш босс диктовал нам, что нам делать, — холодно сказал я ему. Затем, поскольку я не смог удержаться, я добавил: «Не забывай, что мы босс твоего босса. И тебе лучше следить за собой, а то потеряешь глаза.

Он усмехнулся, затем двинулся дальше, каждый шаг приближая его к нам. Похоже, карта босса его не впечатлила.

«Кто этот ублюдок?» Я тихо прошипел.

— Я никогда раньше его не видела, — пробормотала Исла себе под нос. «Обычно они никогда не бывают такими грубыми».

Загородив своим телом вид на Ислу, я не сводил с него глаз. Я мог бы взять его. Он был худощавым, такого же высокого роста, как я. Высокие скулы. Шрам на левой щеке. Волосы темные, как полночь. Но его глаза продолжали меня сбивать с толку. Они были голубыми.

С каждым шагом, который он приближал к нам, я чувствовал, что с ним что-то не так.

— Давай отведем тебя к боссу, — приказал он, хватая меня за локоть. Его пальцы впились в мою кожу до боли. Выражение его лица было убийственным. Как будто он меня в чем-то винил, а я даже не знала в чем.

— Ты не можешь прикасаться к ней, — отругала его Исла, пытаясь обойти меня и встать передо мной. Я преградил ей путь. Другой охранник пробормотал что-то тихое, но я не мог понять языка. Это звучало почти как… по-японски? Нет, этого не может быть.

— Подвинься, — прорычал ублюдок, пихая меня. Я попытался оттолкнуть его назад. Безуспешно. Боже, пусть он и был худым, но он был сильным. Все мышцы. Его внешний вид определенно был обманчивым.

— Отпусти, — прошипела я, пытаясь вырвать руку из его хватки.

"Или что?" он усмехнулся.

Я уже собирался открыть рот, когда в воздухе прозвучал голос.

«Убери руки от моей жены». Резкость и холодный тенор в голосе Илиаса вызвали у меня дрожь в спине. У меня по коже побежали мурашки. Мои глаза скользнули по нему, но он не сводил взгляда с двух охранников. «Если мне придется сказать это еще раз, твоя смерть будет очень долгой и мучительной».

Двое охранников переглянулись, и я действовал инстинктивно. Один потянулся к Исле, другой уже схватил меня. Я толкнул Ислу, и она отшатнулась в сторону, ее глаза расширились от ужаса, что я сделал что-то подобное. Охранник, шедший за ней, ловил только пустой воздух.

Но это дало Илиасу достаточно времени, чтобы действовать. Хлопнуть.

Следующее событие произошло так быстро, но мой мозг обработал его в замедленном темпе. Крик Ислы заполнил подземный гараж. Охранник с кряхтением упал на землю, вокруг него текла кровь. Он был ранен, а не мертв. Другой охранник притянул меня ближе к себе, пока я боролся с ним, его грудь была прижата к моей спине, а пистолет у виска.

Прибежало еще больше охранников. Пистолет Илиаса был направлен на человека, державшего меня в заложниках. Он сделал шаг вперед, мой похититель сделал шаг назад.

«Тебе не выбраться отсюда живым». Слова Иллиаса были холоднее, чем температура снаружи. Мое сердце сильно билось о ребра, грозя их сломать. Мои руки прикрыли нижнюю часть живота, инстинктивно беспокоясь за ребенка, которому внутри меня едва исполнилось несколько месяцев.

Муж на меня не смотрел. Его темные глаза были направлены на мужчину позади меня. Его лицо представляло собой жестокую, холодную маску, которую я никогда раньше не видел. Это был тот Пахан, которого боялись люди. Вот от кого меня предупреждал Василий, но я никогда не видела его с этой стороны.

Не до сих пор.

Я стоял неподвижно, ожидая знака. Любой знак. Не было ни малейшего шанса, что я не попаду под перекрестный огонь, если Илиас и идиот позади меня начнут стрелять.

Поэтому я взял дело в свои руки.

Сначала я произнес молитву, хотя я не был особенно религиозен. Не помешало бы получить дополнительную помощь сверху. Саша учил меня самообороне с детства. Конечно, в последний раз, когда я использовал его против парня из якудзы в переулке, это сработало не так уж и хорошо. Но мне просто нужно было немного времени, а Илиас позаботится обо всем остальном.

Переглянувшись взглядами с мужем, я попыталась передать бессловесное послание. Я моргнула, сглотнула ком в горле и едва заметно кивнула. Я расслабил свое тело, сохраняя ровное дыхание. Мне нужно было ударить его по ребрам с достаточной силой, и его хватка на мне ослабнет настолько, что я смогу уйти от него. Глубокое дыхание. Выдохните.

Со всей силы я ударил его локтем в ребра, затем опустился на колени на землю, защищая живот коленями, закрывая уши и зажмурившись.

Хлопнуть. Хлопнуть.

Два выстрела. Теплая жидкость брызнула мне на лицо. Я держал глаза закрытыми, застыв в своей позе. Боюсь пошевелиться.

«Моя луна». Этот глубокий, знакомый голос был близок. Пара теплых рук на моем лице. "Открой свои глаза."

Я так и сделал, мир казался красным, поэтому я моргнул. Капля крови скатилась с моих ресниц и потекла по щеке. Внезапно я задумался, не началась ли наша история с крови. Вопрос был в том, закончится ли этим тоже.

Он держал мое лицо между ладонями, тревога отразилась на его красивом лице, сделанном из гранита. Я больше не был уверен, какая из его сторон была правдой. Тот, кто заставил мое тело развалиться по ночам. Тот, кто спас меня - уже дважды. Тот, кто смотрел врагу в глаза. Или тот, кто использовал меня в качестве рычага?

"Ты в порядке?" он спросил. "Как вы себя чувствуете?'

— Хорошо, — пробормотала я, отстраняясь от него и поднимаясь на ноги. Я не мог смотреть на него. Еще нет. Не после того, как услышал эти слова между ним и Маркетти. Не после того, что только что произошло. Он привез меня в Россию, чтобы обезопасить меня, и у него были враги в собственном доме.

Как он мог защитить меня и нашего ребенка, если не доверял своим охранникам?

Как бы плохо это ни звучало, меня не волновало, что он кого-то застрелил. В нашем мире это было «убей или будешь убит». Изабелла боролась с этим. Я никогда не делал. Однако я боролся с тем, чтобы меня использовали и мной манипулировали.

Я разгладила платье, кровь из платья запачкала мои пальцы. Моё белое шерстяное платье было забрызгано кровью. Мое дыхание было учащенным, но, как ни странно, мой разум был спокоен. Или, может быть, это был шок.

Мой взгляд метнулся к Исле, которая стояла в пяти футах от меня, рядом с ней двое мужчин. Лицо ее было бледным, а взгляд немного безумным.

«Может быть, сегодня никакой выпечки?» - сказал я голосом, странным для моих ушей.

Исла сглотнула, затем кивнула. Бросив взгляд на двух мужчин, лежащих на земле, я подошла к невестке, больше не взглянув на мужа.

Я знал, что он сделает дальше. В конце концов, он не был таким уж непредсказуемым.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

КОНСТАНТИН

ЧАС

Он приставил пистолет к голове моей жены.

Это было все, о чем я мог думать, пока доктор лечил злоумышленника, который не был убит. Они мне не помогли. Я знал каждого из своих людей, и эти двое не были моими людьми. Это привело меня к единственному выводу, к которому я мог прийти.

Среди моих людей был предатель.

Мои костяшки пальцев были в синяках и кровоточили. Я не чувствовал боли. Возможно, это был адреналин, бегущий по моим венам. Или, может быть, я настолько оцепенел от осознания того, что мог потерять ее.

Один чертов день после ее свадьбы.

Я засучила рукава, скрывая пятна крови на рубашке.

— Ты в беспорядке, и я весь в крови, — холодно сказал я, пока мои внутренности кипели. «Теперь я хочу знать, кто тебя впустил и каков был твой план».

Один парень уже был мертв, но парень, который приставил пистолет к виску Татьяны, удостоился чести продлить свою жизнь. Я бы заставил его пожалеть, что он когда-либо ступил хоть на шаг рядом с Константином.

Каждый раз, когда я представляла, как его пистолет приставлен к ее голове, а руки Татьяны прикрывают ее нижнюю часть живота, защищая нашего ребенка, меня переполняла ярость. Мне пришлось наказать его сильнее. Поэтому я ударил его еще раз. И опять. И опять.

Борис и Никита стояли позади меня, прислонившись к стене. Они знали, что это было мое наказание.

— Кто тебя впустил?

Он впился в меня гневным взглядом, несмотря на всю кровь и синяки. Его привязали к стулу, руки и ноги связали веревкой. Под гаражом у меня было специальное место для тех, кто пытался причинить вред моей семье. Его давно не использовали, так как никто не осмеливался.

— В последний раз, кто тебя впустил? Я заскрежетал.

Кровь падала на бетонный пол ровными каплями, каплями, каплями . Его было много, и он испортил мой костюм и туфли. Исла была бы в ужасе, увидев меня в таком состоянии, но Татьяна, вероятно, и глазом не моргнула.

Я так чертовски гордился ею. То, как она защищала Ислу. Как она боролась с этим придурком, чтобы дать мне возможность пристрелить его. Поскольку этот ублюдок приставил пистолет к ее голове, я не смог нажать на курок. Я был отличным стрелком, но осознание того, что одно движение может даже поцарапать ее кожу, вызвало у меня в крови холодный ужас.

«Я никогда не скажу». Парень выплюнул полный рот темно-красной жидкости. Я проверил его. Никакой личности. Но его татуировки сказали мне многое. Он был членом Якудза. Вскоре он станет мертвым якудза.

Мне так надоело, что эти ублюдки преследуют Татьяну.

— Знаешь, я тебе верю, — сказал я, улыбнулся и ударил его снова. «Никто, будь то мои охранники или нет, не имеет права прикасаться к моей семье. Черт побери!

Никита и Борис кивнули. Они позаботятся о том, чтобы все поняли это громко и ясно.

Его голова откинулась назад, и воздух наполнился болезненным визгом. В воздухе разлился запах меди и пота. Прошли часы, а этот ублюдок отказывался ломаться. Мне не терпелось пойти и проверить Татьяну и мою сестру. Пришел врач, чтобы осмотреть ее и убедиться, что с ребенком все в порядке.

Разумеется, упрямая женщина отказалась его видеть и захлопнула дверь перед его носом.

«Знаешь, что происходит с людьми, которые причинили вред моей семье?» — протянул я, и меня охватило цунами ярости. Ярость была свежа и горела, как гребаный ад. «Я возвращаю их головы их хозяевам».

Его глаза расширились, и секунду спустя воздух пронзил вой агонии.

Средневековые пытки не вызвали у меня гнева.

«Я уже говорил тебе, мне не нужен врач. Скажи Константину, что он может попросить врача осмотреть его чертову задницу.

Голос Татьяны раздался из-за двери после того, как я постучал в дверь нашей спальни. Она заперлась в нем. Я принял душ в отдельной комнате и переоделся в чистую одежду, чтобы не напугать ни одну из женщин количеством крови, пропитавшей мою одежду.

Хотя, судя по голосу Татьяны, она жаждала моей крови.

Я прочистил горло. — Тогда сделай это для меня, моя луна .

Последовала тишина. Нажмите. Дверь открылась, я нажал на дверную ручку. Я почти ожидал, что меня поприветствуют вспышкой гнева. Однако ничего не было. Просто тишина. Я взглянул через плечо на своего врача, который настороженно наблюдал за мной.

«Дай мне минутку», — сказал я ему. Он кивнул, почти с облегчением.

Я вошел и обнаружил Ислу в гостиной: она и Татьяна сидели на диване, прижавшись друг к другу. Моя жена держала Ислу, бормоча что-то, чего я не слышал, но ни один из них не удосужился меня узнать.

На кофейном столике перед ними стояли тарелки с фруктами, овощами и наполовину съеденной выпечкой, что было хорошим знаком того, что Татьяна ест. Тишина затянулась, тяжелая и густая, пока они оба, наконец, не обратили на меня свое внимание.

Не зная, с кем сейчас будет легче справиться, я начал с Татьяны. Грубая ошибка.

— Полагаю, ты рассказал Исле.

Ее глаза встретились с моими, в них был гнев и что-то еще, что я не мог прочитать.

«Зачем мне это делать и облегчать вам жизнь?» - отрезала она.

Да, определенно было бы проще начать с Ислы. Взгляд сестры тоже сосредоточился на мне.

«А ты скрыл от меня тот факт, что я буду тётей», — обвинила она.

Черт, если бы они оба напали на меня, я бы никогда не выиграл.

«Ты станешь тетей», — сказал я ей.

"Теперь я знаю!" Я никогда раньше не видел свою сестру в ярости. «И я знаю, что ты не обычный бизнесмен». Значит, Татьяна ей что-то сказала. Прежде чем я успел что-либо сказать, Исла продолжила: «И нет, она мне не сказала. Я подозревал это в течение многих лет. Я имею в виду, у кого есть охранники с оружием, окружающие их дом. Или всегда на хвосте. Единственный раз, когда у меня была свобода, это в школе-интернате и колледже».

Я вздохнул, внезапно почувствовав усталость. Возможно, мне следовало оставить свою окровавленную одежду, чтобы моя сестра могла точно увидеть, кто я такой. Убийца. Криминал.

Это не означало, что я остановлю это.

— Я просто не понимаю, — пробормотала Айла. «Одежда, которую ты носишь. То, как вы ведете себя. Как будто ты обычный бизнесмен, а потом… бац. Вы убиваете человека, не задумываясь».

«Правильно», — сказал я ей. «И я бы сделал это снова. Если дело дойдет до них или моей семьи, я убью их всех, не задумываясь».

Исла покачала головой. «Я действительно не знаю, что обо всем этом думать, брат. Нелегальный бизнес. Рэкет. Ты оставил меня в неведении, и я не знаю, как со всем этим справиться. Мне нужно время."

И с этими словами Исла поцеловала Татьяну в щеку, а затем встала. Моё сердце сжалось в груди. Почему-то у меня было предчувствие, что однажды до этого дойдет. А если бы она узнала, что я убил ее мать, Айла возненавидела бы меня еще больше.

Она прошла мимо меня, но затем остановилась, когда положила руку на дверную ручку и оглянулась через плечо.

«Я все еще люблю тебя, брат», — сказала она, ее взгляд смягчился, и у меня словно с груди свалился тяжелый камень. Она может быть моей сестрой, но я вырастил ее. Она была частью меня, такой же, как и мой будущий ребенок. "Не важно что."

— И я люблю тебя, Сестра. Она кивнула, зеленые изумруды сияли на ее бледном лице. Сегодня был стресс. Для них обоих. «Пожалуйста, пришлите врача».

Взгляд Ислы метнулся к Татьяне, спрашивая разрешения, и та коротко кивнула ей. Я испустил сардонический вздох. Я уже чувствовал, что эти двое будут часто нападать на меня. Но я был готов к этому. Пока они были в моей жизни, я был готов к любому вызову.

Глаза моей жены наконец встретились со мной. Звезды, которые я поклялся все эти месяцы назад вернуть ей в глаза, были там, но почему-то тусклее. Там было и что-то еще. Ненависть. Я не думал, что это как-то связано с тем, что произошло в гараже. Татьяна видела и слышала свою долю историй, где николаевцы проливали кровь.

"Что тебя беспокоит?" Я потребовал знать. Вспышка в ее взгляде могла сама по себе зажечь пламя. Она разозлилась. — Только не говорите мне, что дело в докторе?

Ее губы сжались.

— Ты не умеешь сдерживаться, — сказал я, делая шаг ближе к ней. Мне нужен был аромат роз, чтобы убедиться, что она здесь и в безопасности. Что она была моей. — Пролей это, моя луна. Мы могли бы также обсудить это и решить, потому что я собираюсь позже оказаться в твоей узкой пизде.

Она закатила глаза. «Ты мудак».

Опустившись на колени, я взял ее подбородок между пальцами. На ее лице больше не было крови, и она переоделась в другое платье. На этот раз черный.

"Осторожный." Я наклонился к ней ближе, мой рот был в дюйме от ее губ. «Твой рот вызывает у меня эрекцию». Я задумчиво наклонил голову. — Если только ты не хочешь, чтобы я тебя трахнул сейчас.

Я бы не стал. Пока врач не осмотрел ее и не убедился, что с ней и ребенком все в порядке.

Дверь позади меня открылась, и я встал во весь рост. Я доверял своему врачу, но никогда не оставлял спину открытой, чтобы кто-нибудь мог нанести мне удар.

"Мистер. Константин. Госпожа Константин, — почтительно поприветствовал он нас.

Татьяна чопорно встала, заложив руки за спину, и посмотрела на доктора. «У меня дома есть врач», — сказала она ему. «Я позволю тебе проверить меня один раз, потому что этот парень, — она наклонила подбородок в мою сторону, — — заноза в моей заднице, но это не повторится. Понял?"

Глаза старого доброго доктора удивлённо метнулись на меня. Я слишком устал, чтобы спорить, поэтому просто кивнул. Мы были женаты всего один день, а у меня было такое чувство, будто мы были в браке уже много лет.

«Очень хорошо», — признал он. Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ее осматривала женщина-врач, но в моей платежной ведомости не было ни одной женщины, которой я мог бы доверять. Итак, мы были здесь: мужчина прикасался к моей женщине. По крайней мере, он был стар.

Глаза доктора бродили по комнате, и когда он заметил кровать, он приказал ей лечь на нее. Она сбросила балетки и направилась к кровати. Я последовал за ним. Черт, если бы я позволил хотя бы шестидесятилетнему доктору осмотреть ее без моего присутствия.

Она легла и посмотрела на врача. "Что теперь?"

«Сначала мы послушаем сердце ребенка», — начал объяснять врач, выдерживая взгляд Татьяны. «Ничего агрессивного».

Она кивнула. — Давай покончим с этим.

ПЯТНАДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

я

Взгляд Ильиаса горел на мне.

Он взял мою руку в свою, я подумала, что это его способ утешить меня, но я все равно злилась, отчасти потому, что кто-то только что пытался меня убить. Главным образом потому, что казалось, что мой муж меня использовал. Я не была уверена, что хочу, чтобы он был рядом со мной в данный момент, а тем более прикасался ко мне.

Меня чертовски раздражало то, что моя грудь все еще согревалась от его предложенного комфорта. Здесь что-то серьезно напортачили. Маленькое, невинное прикосновение, и я был замазан. Где мой феминизм?

В моем влагалище, вот где.

Но будь я проклят, если позволю Иллиасу манипулировать мной. Я собирался заставить свое сердце подчиниться, если бы это было последнее, что я сделал. Меня бы никто не использовал, и тем более человек, который намеренно сбил меня с толку ради рычага воздействия !

Доктор открыл свою черную сумку и надел пару латексных перчаток. Он взял свои инструменты и приступил к экзамену.

Честно говоря, мне хотелось еще раз услышать сердцебиение ребенка. Я бы не отказался слушать это каждый день. После того, как она наконец забеременела, ей было трудно сдерживать паранойю. Если бы Константин меня специально завалил, я бы даже не сказала, что ненавижу это. Даже не близко.

Собственный ребенок — это все, чего я когда-либо хотел.

Но самое меньшее, что он мог сделать, — это сказать об этом откровенно.

Доктор попросил меня снять верх платья, чтобы он мог проверить мое сердцебиение раньше, чем сердцебиение ребенка. Рычание пронеслось по комнате. Оно принадлежало Илиасу. Я получил некоторое удовлетворение, зная, что он этим не доволен. Я повернулась и подставила спину доктору, самодовольно улыбаясь.

— Ты не против расстегнуть молнию на моем платье? — мило спросил я.

Бедный доктор побледнел на несколько оттенков еще до того, как от стен раздался новый рык. Оказалось, я вышла замуж за волка, а не за человека.

— Я сделаю это, — прорычал Илиас, его глаза обещали возмездие доктору, если он хотя бы попытается прикоснуться к моей молнии.

Я невинно моргнула, в то время как часть меня наслаждалась страданиями моего мужа. Хоть немного. Казалось бы, он не из тех, кто делится, независимо от причины, по которой он женился на мне.

Звук молнии сменил рычание.

Доктор послушал мое сердцебиение, измерил кровяное давление, а затем взял кровь. И все это время руки Илиаса не оставляли меня.

«Ух ты, ко мне никогда не прикасались два мужчины одновременно», — заметила я небрежно, сохраняя спокойный тон. Я знала, что это ложь, но Иллиасу не обязательно было это знать. В конце концов, в ту ночь, когда Адриан лишил меня девственности, меня целовали двое мужчин.

Раздалось шипение, и Иллиас притянул меня ближе к себе с убийственным выражением лица, направленным на бедного старого доктора. Руки врача тут же оторвались от моей кожи, и он повернулся к нам спиной, возясь со своей сумкой. Мне было почти жаль его. Я не должна использовать его, чтобы отомстить сукиному сыну, который заставил меня выйти за него замуж.

«А как насчет близнецов на вечеринке, которых выгнали?» — спросил Иллиас. Я нахмурилась, задаваясь вопросом, как, черт возьми, он вообще мог это знать. Но слова доктора вытеснили все мои мысли из моей головы следующими его словами.

«Сейчас мы послушаем сердцебиение ребенка», — заявил доктор, его рука была твердой, но в голосе слышалась нотка дрожи. Я вздохнул. Я не мог так поступить с бедным старым доктором.

Он взял небольшую коробочку с крошечным микрофоном. Он протянул Илиасу тюбик с гелем.

«Не могли бы вы положить это на нижнюю часть живота вашей жены?» — спросил он его.

Иллиас выхватил его из его рук, затем поднял мое платье и обнаружил, что на мне красные кружевные трусики.

«Почему на тебе такие откровенные трусики?» - проворчал он.

О, он этого не сделал! В стопке, которую он мне купил, не было ни одной пары трусиков, которые были бы менее откровенными.

«Извини, я забыла дома бабушкины трусики», — сухо заметила я, приподнимаясь и опираясь на локти, чтобы лучше смотреть на него. Мне нужно было, чтобы он увидел мой гнев. «Знаешь, у меня не было возможности собрать вещи с тех пор, как ты похитил меня прямо возле свадебного приема моего брата».

«Я спас твою задницу», — выдавил он.

— А потом ты похитил меня, — огрызнулась я, глядя на него.

Доктор прочистил горло. — Г-гель на ее животе, — заикаясь, пробормотал он.

Я плюхнулся обратно на кровать, зная, что, вероятно, в глазах доктора я выглядел как ребенок, но в этот момент меня это не волновало. Может быть, я был. Возможно, мои братья слишком часто в моей жизни потворствовали моим прихотям. Или, может быть, мой муж был просто засранцем. Я выбирал второй вариант.

Иллиас снял верхнюю часть тюбика и обильно нанес мне на живот холодный гель. Его пальцы твердые и грубые, он растирал холодную густую жидкость по моей коже, и мне удалось не реагировать на ощущение его пальцев на себе. Презираемая женщина и все такое дерьмо.

Откашлявшись, я прочистил голову от многочисленных мыслей о том, как убить мужа и вернуться домой... одной.

"Могу ли я?" Доктор спросил, но он не спрашивал меня. Он спрашивал Илиаса, его глаза смотрели на него с легким намеком на страх. Он должен спрашивать меня, а не этого неандертальца. В конце концов, это было мое тело. Мужчины вообще меня начали реально бесить.

Не имело значения, что я хотела этого мужчину. Мой муж. По какой причине, я понятия не имел. Но мое тело хотело, чтобы он был внутри меня, надо мной, позади меня. Все за мной. Но даже более того, я хотел партнерства. Я хотел доверять ему и чтобы он доверял мне. Я ни в коем случае не была хрупким цветком или невинной женщиной. Я вырос вместе со своими братьями, знал, что им нужно делать (хотя и не в ужасных подробностях) и что они делали, чтобы защитить нас. Это не заставило меня уважать их меньше или любить больше.

Илиас стиснул челюсти и кивнул. Несколько секунд спустя мы услышали внутри меня быстрое сердцебиение ребенка, и я вздохнула с облегчением. Я знала, что ребенок все еще был внутри меня, но было что-то очень эмоциональное в том, чтобы услышать сердцебиение, убеждающее меня, что оно все еще бьется.

Недолго думая, я взяла руку Илиаса и крепко сжала ее, эмоции нахлынули внутри меня. В тот момент, когда я услышал это доказательство жизни – свист, свист – что-то внутри меня изменилось. Моё сердце бешено колотилось каждый раз, когда я это слышал. Я никогда не устану от этого, но слушать это вместе с папочкой рядом со мной было эмоционально на совершенно новом уровне. Мне нужно было начать переосмысливать всю эту идею «убить Илиаса». Может быть, я мог бы просто покалечить его немного.

«Это сильное сердцебиение», — произнес с улыбкой врач.

Затем он напрягся, и мои глаза расширились от страха. "Что?" Я потребовал знать, паника пронизывала мой голос.

— Я-я не уверен… — начал он, и мои глаза метнулись к Илиасу, позволяя ему увидеть страх в моем взгляде. Я хотел, чтобы он это исправил, что бы это ни было.

Глаза Илиаса не выдавали его беспокойства. Его лицо представляло собой холодную маску. Но его рука сжала мою, и я знала, просто чертовски знала, что он хотел этого так же сильно, как и я. Он волновался не меньше меня.

— Говори, — приказал он ему холодным голосом.

Я в замешательстве взглянул на Илиаса, затем на доктора. "Хм?"

— Два удара сердца, — повторил доктор, улыбаясь. — У тебя будет двое детей.

Его слова прогремели во мне, как лесной пожар. Мой рот приоткрылся. Кровь хлынула сквозь меня, мешая думать.

«Два ребенка», — повторил я.

«Да», — подтвердил он по-русски. «Два младенца с очень сильным сердцебиением».

Меня пронзила волна блестящего счастья. Я ухмыльнулся, не в силах в это поверить. Два младенца! Мы с Иллиасом переглянулись. Улыбка, которую он мне подарил, почти ослепила меня. Он выглядел таким же счастливым, как и я, и внезапно я задумался, действительно ли он использовал меня так, как я слышал от него. Он казался слишком счастливым, чтобы это было просто средством для достижения цели.

Я хотел его разорить. К черту все остальное, но я хотел поблагодарить его за это. Эти младенцы.

Какие бы рычаги влияния он ни хотел, я надеялся, что он их получил, потому что я получил гораздо больше.

Он снова сосредоточил свое внимание на докторе, поблагодарив его. Потом доктор вышел из нашей спальни, за его спиной послышался тихий щелчок и я чуть не прыгнула на мужа.

«Два ребенка», — воскликнул я.

Я чувствовал влажность между ног. Боль пульсировала во мне и пульсировала, требуя облегчения. Понятия не имею, было ли это нормальным после сегодняшних событий. Мне было плевать.

Все, что я знала, это то, что я стану матерью. Двум прекрасным малышам.

Я оседлал его и впился в его рот своим. — Я так возбуждена, — пробормотала я ему в губы, прижимаясь к его твердой эрекции. Я наклонился вперед и поцеловал его в горло. Он все еще был должен мне объясниться по поводу того телефонного звонка, но сейчас он мне просто был нужен. «У нас с тобой есть о чем поговорить, но прямо сейчас, просто трахни меня».

— Черт, — выдавил он.

Его рука обхватила мой затылок, его пальцы переплелись с прядями и крепко сжали их. И все это время я целовал его горло, облизывал его кожу, посасывал его шею.

Мои соски были чувствительными и касались тонкого материала бюстгальтера, посылая вниз шипение удовольствия. Я прижалась к его эрекции, и мой лоб упал вперед, опираясь на его плечо, когда удовольствие распространилось по мне.

Схватив меня за волосы, он откинул мою голову назад и взял мой рот, пожирая меня. Я приоткрыла рот, приветствуя его. Он скользнул языком внутрь, и я потерялась для него. Влажность и жара. Лихорадочное желание.

Звук рвущихся моих трусиков наполнил воздух. Наши рты раздвинулись, и одним быстрым движением он стянул через голову мое уже расстегнутое платье, оставив меня в бюстгальтере, который исчез на моем следующем вздохе.

Я скинул жилет с его плеч, затем поборолся с пуговицами, но порвал их. Кнопки полетели по комнате и приземлились с легким щелчком.

— Черт, мне нужно быть внутри тебя, — грубо сказал он.

Мои руки потянулись к его поясу, но он был быстрее. Звон ремня. Соблазнительное эхо молнии, и он ворвался в меня одним сильным толчком.

Два стона. Два содрогания. Два удара сердца.

Он наклонился вперед и захватил мою верхнюю губу своей, целуя меня. Соблазняешь меня снова и снова. Дрожь пробежала по мне, когда наши языки танцевали вместе. Я лизнул его рот. Он сосал мой язык. Наши стоны и стоны смешались. Его руки сжали мою хватку, а затем он ударил меня по заднице.

Разорвав наш поцелуй, он прохрипел: «Трахни меня, жена. Покажи мне, как ты кончаешь с моим членом внутри себя.

Я покачала бедрами, медленно и лениво. Он чувствовал себя таким большим и глубоким внутри меня. Я обняла его за плечи и держалась, пока ехала на нем. Я бы не стал долго ждать. Дрожь пробежала по мне. Моя киска пульсировала с каждым толчком, который он контролировал. Его руки схватили мою задницу, сильнее притягивая меня к себе. Заставляет меня ездить на нем быстрее.

Я приподнялся на дюйм и соскользнул обратно вниз. Затем снова. Его стоны направляли меня. Он терял контроль. Ощущение его присутствия глубоко внутри меня опьяняло.

Его зубы прикусили мою верхнюю губу. Затем его рот переместился ниже к моей шее. Поцелуи. Маркировка. Его губы пробежали по моей шее, а затем прижались к моим ушам. «Я убью любого, кто попытается отобрать у меня тебя и наших детей».

— Да, — выдохнула я, обезумевшая от похоти.

Он крепко поцеловал меня. Притяжательный падеж. Дикий и грубый.

Его руки схватили мои бедра и начали контролировать мои движения. Он начал двигать меня вверх и вниз. Твердый и быстрый. Глубокий и грубый. Я застонала ему в рот. Создалось давление. Моя грудь терлась о его.

Но когда он опустил голову и втянул сосок в рот, меня пронзила дрожь, и моя голова откинулась назад. Он переключил свое внимание на другой мой сосок и укусил чувствительную вершину.

Я застонал, и давление достигло точки невозврата. Он раскачивал меня своей твердой длиной, попадая во все нужные точки. Дрожь прокатилась по мне, как волны, разбивающиеся о берег.

Меня охватил оргазм, и я простонала его имя, как молитва. Мои стены сжались вокруг его длины, и он продолжал трахать меня во время моего оргазма, пока не погрузился в меня так глубоко, что я не знала, где он начал и закончила.

Он влился в меня с громким стоном и прижался ко мне губами.

Его сердце тяжело грохотало в груди, угрожая разбить мое собственное. Его пальцы переплелись с моими, удерживая меня так, будто он боялся, что я исчезну.

— Моя, — прохрипел он. «Ты всегда была моей, Татьяна».

Именно тогда до меня дошло это осознание. Слова Илиаса о том, что я забыла его, наконец-то дошли до меня и обрели смысл.

В беседке меня трахнул Ильяс Константин, а не Адриан.

ШЕСТНАДЦАТЬ

КОНСТАНТИН

М

Мои руки скользили по ее обнаженной спине, ее кожа была мягкой под моими грубыми ладонями.

Ее волосы, словно шелк, касались моих костяшек пальцев. Этот ублюдок мог лишить ее жизни, и от этого у меня перехватило горло.

Я был влюблен в эту женщину почти десять лет.

Это была не похоть. Это была любовь. Преданность. Она была моей молнией. Мой дождь. Моё солнышко. Моя луна. Она была тем человеком, без которого я не мог жить.

Я был похоронен глубоко внутри нее, и страх потерять ее заставил мою кровь гореть сильнее, выжигая слово «мое» в моей груди. Я хотел рассказать об этом всему миру, чтобы они знали, чей гнев они навлекут на себя, если приблизятся к ней.

Якудза знали, что я женился на Татьяне. Тем не менее, они все равно пришли за ней. Этот чип нужно было найти, иначе они никогда не перестанут пытаться. И если Амон потеряет преданность нашей организации, мы потеряем все рычаги влияния на них.

Маркетти был дураком, позволив свадьбе продолжаться.

Проклятье!

Мы не добивались прогресса в работе над этим чипом уже несколько недель. Это не было приоритетом. Я был слишком сосредоточен на Татьяне и преследовал ее. Но теперь мне нужно было полностью погрузиться в игру. На кону стояло больше жизней. Моя жена и наши дети.

«Иллиас». Тихий голос Татьяны остановил мои мысли. Ее дыхание было словно лаской моей шеи. Мои пальцы пробежались по ее волосам. Ее ногти впились в волосы у меня на затылке, и я почувствовал их на коже головы. "Нам нужно поговорить."

Я напрягся. Слова « Нам нужно поговорить» никогда никому не сулят ничего хорошего. В нашем мире обычно кого-то расстреливали. А зная мою жену, у нее наверняка где-то под рукой был пистолет.

«Говори, жена».

«Мне нужно, чтобы ты начал быть со мной честным». Она подвинулась, встретив мой взгляд. «Я не инструмент, которым вы можете пользоваться. Для использования кем угодно ». Она подчеркнула это слово. «Сделайте больно мне или детям или используйте нас как-нибудь, и вы поймете, что значит быть николаевцем».

Сардоническое дыхание покинуло меня. Почему-то меня не удивило, что она мне угрожала. Правда заключалась в том, что я бы не хотел эту женщину по-другому. И если я когда-нибудь стану таким же, как мой ублюдок-отец, я знал, что она убьет меня, чтобы защитить наших детей. И, черт возьми, я надеюсь, что ей это удалось.

«Должно отмеченная жена», — признал я. «И я согласен. Вы и наши дети важнее всего».

Выражение ее лица смягчилось. Моя свирепая королева тоже нуждалась в утешении.

Мои руки опустились к ее бедрам, которые вскоре расширились, чтобы позволить ей родить наших детей. Двойняшки. Тепло и любовь вспыхнули, разливаясь по моей груди.

"Хм." Затем, поскольку мне не терпелось это услышать, я спросил. "Вы счастливы?" Ее глаза в замешательстве искали мои. — Насчет близнецов?

Она улыбнулась, и звезды в ее глазах засияли, как ярчайшие бриллианты. Увидев их, я ударил меня в грудь. Я не хотел ничего больше, чем видеть ее счастливой.

— Да, — прошептала она, откидываясь назад, изучая мое лицо. "Так счастлив."

Мой член внутри нее начал твердеть от ее взгляда. Ее идеальная грудь, которая уже выросла за время беременности.

"Сколько детей вы хотите?" Я задал ей тот же вопрос, на который она вчера отказалась ответить. Я прикусил ее нижнюю губу. "Я хочу знать."

Боже, мне не терпелось увидеть маленького белокурого ангелочка, бегающего вокруг ее мамы в подходящем платье от Шанель.

Ее взгляд остановился на моем, между ее бровей появилась небольшая морщинка. — Это зависит от тебя, Иллиас.

Я заправил прядь волос ей за ухо, провел губами по ее щеке и провел вдоль ее подбородка. «Много, моя луна. Я хочу от тебя много детей».

Она наклонила голову, открывая мне лучший доступ. Ее тихие стоны сводили меня с ума. Я выдвинул бедра вверх, чувствуя, как ее внутренности жадно сжимаются вокруг моего члена.

— Ты меня неправильно понял, — пробормотала она, все еще сидя на моих коленях и слегка покачивая бедрами.

Черт, мой член пульсировал, ожидая еще одного раунда ее тугой, влажной киски. Моя сперма стекала по ее бедрам, я провел пальцами вверх и поднес ее к ее губам. Как послушная жена, ее рот приоткрылся, и я размазал сперму по ее губам. Ее язык высунулся наружу, лизнул кончик моего пальца, а затем нежно укусил его. Но наблюдение за тем, как она слизывает сперму со своих губ, довело меня до грани безумия.

— Я имел в виду, Илиас, что, если ты не будешь честен со мной и мы не станем партнерами в этом деле, у меня больше не будет от тебя детей. А эти, — она ласково потерла живот, — родятся у разлученных родителей.

В моей груди раздался рык. "Через мой труп. Я же говорил тебе, Татьяна, ты моя. Для жизни. Нет другого мужчины ни для тебя, ни для наших малышей. Даже твои братья.

Она покачала головой, и ее губы изогнулись. «Я знаю, что ты Пахан и все такое. Но не забывай, что я вырос в этом мире. И мои братья могут дать столько же, сколько и получают».

Сардоническое веселье ускользнуло от меня. Ее братья обладали безоговорочной преданностью, и, как ни странно, это вызывало у меня зависть. Я хотел всю ее – ее верность, ее любовь, ее страсть. Черт возьми, все.

— Что ты хочешь знать, Татьяна?

Ее бледно-голубые глаза встретились с моими. Мы были такими противоположностями. Свет и тьма, несмотря на то, что мы оба выросли в этом мире. Некоторые женщины в нашем мире были робки, склоняли головы и занимались своими делами, делая вид, что не знают нашего мира.

Это никогда не должно было быть Татьяной. Независимо от того, в каком мире она жила.

Я взял ее подбородок между пальцами. "Что вы хотите узнать?"

Она сглотнула мягким глотком. «Когда мы встретились?»

Между нами повисло молчание. Ее пальцы играли с подвеской-розой на ее ожерелье. Шипованная роза. Чем-то она напомнила мне розу, полную шипов. Она цвела и сияла, но когда ей угрожала опасность, ее шипы вылезли наружу.

— Когда мы встретились, Иллиас? — спросила она еще раз.

Моя интуиция подсказывала, что она начала кое-что разгадывать самостоятельно. Мой взгляд упал на необычное ожерелье на ее шее. Она всегда носила его. Это было необычно. Не совсем ее стиль.

«Твой последний год в колледже. Хэллоуин." Она на мгновение закрыла глаза, а когда открыла их, они были самого темно-синего цвета, который я когда-либо видел. «Официант дал мне записку. От тебя."

Ее рот приоткрылся. — Он дал это тебе?

Я кивнул. «Вы привлекли мое внимание в тот момент, когда вошли с этими мальчиками», — признался я. «Поэтому, когда я получил записку, я не мог не оказать вам услугу».

Ее щеки покраснели, и я недоверчиво уставился на нее. Черт, она была прекрасна, когда краснела.

Она уткнулась лицом в мою шею. «О боже мой».

Мои губы прижались к ее уху. — Вы не выглядите удивленным.

Ее руки скользнули по моему плечу, предплечью, пока наши пальцы не встретились и не переплелись. Ее изящные пальцы проследили мои.

«Я начала подозревать», — заметила она, ее дыхание обдувало мою шею. — Что-то, что ты сказал вчера вечером.

"Что я говорил?" Я обхватил ее голову и заставил посмотреть на меня.

По ее телу пробежала дрожь, а глаза заблестели, как солнечные лучи над Карибским морем.

«Что я твой. Что я всегда была твоей, — тихо прошептала она. Она коснулась кончиком своего носа моего. — Все те годы, что я знал Адриан… — я напряглась, ненавидя имя этого ублюдка, слетевшее с ее губ. «Я слышал это только один раз. Та ночь в беседке.

Она закусила нижнюю губу зубами и спросила. — Ты знал, кто я?

— В ту ночь нет, — признался я. «Я пытался вас найти, но вашу информацию невозможно было отследить. И только когда я увидел, как ты приближаешься к своему брату в моем ресторане в Лос-Анджелесе, я понял, почему».

— Почему ты ничего не сказал?

«Максим прошел через какое-то дерьмо, с которым мне пришлось иметь дело», — ворчал он. «К тому времени, когда я приехал в Новый Орлеан, вы уже были женаты. Это оставило мне два варианта. Убей его или позволь себе быть счастливым. Я не хотел повторять ошибку отца».

Пространство между нами заполнил вздох. Я видел, как ее шея покачивалась, когда она сглотнула, и слеза скатилась по ее щеке. Я поймал его большим пальцем.

"Что ты имеешь в виду?"

Она сделала паузу, как будто собиралась мне что-то сказать. Я схватил ее за волосы и откинул голову назад. Губы ее опухли, щеки покраснели, а глаза сияли, как звезды.

— Расскажи мне, — потребовал я. — У тебя на уме еще кое-что.

— Иллиас, я кое-что нашел. Она на мгновение замолчала, изучая меня. Я ждал, пока она продолжит. «Адриан оставил после себя фотографию». Я напряглась при упоминании ее покойного мужа. Если бы я мог стереть весь этот период из ее жизни, я бы это сделал.

Она глубоко вздохнула. «Женщина на его фотографии была на вашем семейном портрете», — выпалила она. «Я думаю, что мать Адриана — твоя мать».

СЕМНАДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

я

Илиас покачал головой и испустил сардонический вздох.

— Нет, Татьяна, — произнес он. «У моей матери был роман с отцом Адриана». Мой потрясенный вздох наполнил воздух. «Это то, из-за чего убили ее и отца Адриана. Я был там той ночью и видел это».

Я в шоке уставился на Илиаса. Его откровение было неожиданным. Тогда было бы логично, почему у моего покойного мужа была фотография его отца с матерью Илиаса. Но мое чутье подсказывало, что это еще не все. Зеленые глаза были очень редки, они были только у 2% населения, так какова была вероятность, что глаза Адриана были того же цвета, что и мать Илиаса?

"Сколько тебе лет?" Я спросил его. Я понимала иронию того, что не знала возраста моего мужа, но наши ухаживания и свидания не были нормальными.

"Сорок."

Адриану было бы сорок два. Возможно, Иллиас был прав и у его матери был роман с женатым мужчиной.

— Что произошло той ночью? – тихо спросил я его.

Челюсть Илиаса сжалась, а глаза потемнели, превратившись в черные лужи.

«Моя мать разбудила нас с братом посреди ночи, чтобы сбежать со своим возлюбленным. Мы встретили их на стоянке под Москвой. У парня был еще один ребенок, но отец знал о ее планах. Он появился там со своими людьми. Они убили его, затем ее. Когда пришло время убить маленького мальчика, я умолял его сохранить ему жизнь».

Я проглотил комок в горле. — Если бы ты это помнил, Адриан тоже. На самом деле я не сомневался, что он это помнит. Он отвез меня на ту парковку после того, как мы сбежали. Он оставил мне там подсказку. Вот только я понятия не имел, куда это пошло дальше. — Он пришел за тобой.

Илиас кивнул. "Он сделал."

Я искал что-то в уме, когда головная боль чуть не расколола мне виски. Мелькали искаженные изображения аварии, но они не имели смысла. Ни один из них не был подключен. Лица были неузнаваемы.

В затылке головная боль усилилась с каждой секундой. Я закрыл глаза, отчаянно перебирая свои воспоминания, но боль в черепе усилилась в десять раз.

Когда я открыл глаза, я обнаружил, что Илиас наблюдает за мной. Пугающая тьма и ответы, в которых я не была уверена, таились в его глубинах, пугая меня.

— Почему ты женился на мне? — спросил я, откладывая воспоминания, которые пока отказывались проявляться.

— Потому что ты мой. Его голос был холодным. Темный. Притяжательный падеж. Тенор его голоса был спокойным, но в нем чувствовалась резкость.

— Не ради рычага ? Он промолчал, а затем осознание пришло на свои места. Свадебное платье, которое он приготовил для меня. Это было сделано специально. Это было чертовски индивидуально. — Как долго ты планировал жениться на мне?

Наши взгляды встретились. Там были тайны и что-то вроде плотской одержимости. Хотя, глядя на него, я видел, как его стены вырастают, а черты лица медленно стираются.

— Как долго, Иллиас? — потребовал я, сдерживая гнев.

«С беседки». Мой рот отвис. Это был не тот ответ, которого я ожидал.

— Н-но… Но это где-то семь, восемь лет. Я сглотнул. Я поднялся на ноги и обернул себя простыней. — Ты преследовал меня все эти годы? Я прищурил на него глаза. «Это не здорово».

"Если ты так говоришь."

«Господи, я словно разговариваю со своими братьями». В его глазах промелькнуло странное выражение. Оно мерцало и исчезло прежде, чем я смог его расшифровать.

— Вот и все, — сказал я. "Нечего сказать?"

Без предупреждения он встал. "Поспи."

Я ворочалась часами, ожидая, что Илиас вернется в постель.

Он этого не сделал. Была почти полночь по московскому времени, когда мои веки начали опускаться, и меня потянуло в сон.

Руки Адриана стальной хваткой схватили руль, когда мы ехали от дома Василия. Это была их традиционная вечеринка в честь годовщины Хэллоуина. Это было и мое любимое время года. Праздники были уже не за горами, но в этом году у меня не было сил порадоваться им.

Мои глаза метнулись в сторону мужа.

Он был в странном настроении.

Что-то его разозлило. Он был раздражительным и, судя по тому, как у него тикала челюсть, был не в настроении разговаривать. Это был мой комментарий о желании ребенка? Он не хотел детей. Это была еще одна вещь, которую он скрывал от меня. Столько чертовых секретов, что мне начало казаться, будто я его даже не знаю.

А может быть, произошло что-то большее?

Я видел, как Василий, Саша и даже Алексей вступили в горячую дискуссию с Адрианом, но как только они заметили меня, все четверо резко замолчали. Единственное, чего мои братья не делили со мной, — дело Братвы.

Адриан больше придерживался легального бизнеса, но время от времени решался и на нелегальную сторону. Я был бы лицемером, если бы обвинил его в этом, учитывая, откуда родом моя семья. Но что-то было не так, и я не мог понять, что именно.

Я изучала лицо мужа.

Выражение его лица было мрачным. Его челюсть сжалась. Костяшки его пальцев побелели, когда он сжал руль.

«Ты все еще злишься из-за детского комментария?» Я потребовал знать. Мое сердце сжалось, вспомнив, как быстро он отключил меня, когда я впервые упомянул об этом месяц назад. С этого момента все постепенно прогрессировало: гнев закипал, горечь утихла, а предательство росло.

Действительно иронично. Потребовалась всего одна важная тема и всего месяц, чтобы наши разногласия проявились.

Но я отказался съёжиться или признать поражение. Я была честна с Адрианом с первого дня. Я хотел семью. Если бы он никогда не собирался иметь детей, ему следовало бы сказать мне об этом до того, как я посвятил ему свою жизнь.

Он метнул взгляд в мою сторону, а затем снова посмотрел на дорогу. Я ждал объяснений. Еще один аргумент. Что-либо.

Вместо этого я услышал тишину, которая казалась тяжелой и густой, удушающей нас обоих.

«Я просто хочу простую семью», — прохрипела я, мое сердце трепетало со сломанными крыльями. «Простая жизнь. Мне не нужны все эти модные вещи». Он усмехнулся, бросив на меня недоверчивый взгляд. «Я бы полностью согласился», — возразил я.

«Ты бы отказался от своего гардероба? Ваши украшения? Ваш Gucci, Chanel, Dior, Hermès?» — спросил он с хихиканьем.

Ладно, мне понравились хорошие вещи. Я ничего не мог с этим поделать. Это заставляло меня чувствовать себя хорошо, когда я был внизу. Всякий раз, когда мне было грустно или расстроено, мои братья водили меня за покупками. Они ненавидели это, но это был единственный способ компенсировать это. Саша обнимал меня, пытался со мной поговорить, а затем тащил в самый модный магазин в округе. Василий просто ворчал на гормоны, а потом тащил меня в магазин. Он находил уголок, где размышлял во время работы, и приказывал продавщицам удовлетворять все мои прихоти. Отец редко, если вообще когда-либо, бывал рядом.

Таким образом, мои братья создали монстра. Стильный монстр.

«Я бы от всего этого отказался», — заявил я. В моем голосе не было сомнений. Никаких сомнений. Я просто хотел, чтобы у нас была семья. Ребенок. Может быть, два. Мальчик и девочка.

"Нет." Одно слово, но оно имело такую силу, причиняющую боль. Боль пронзила меня. Гнев последовал за ним. Он не имел права отнимать это у меня без объяснения причин.

"Почему нет?" — огрызнулась я, но когда последнее слог сорвался с моих губ, Адриан резко надавил на газ, и мое тело отлетело обратно на сиденье. Я бросил на него взгляд и увидел, что он смотрит в боковое зеркало.

— Что, черт возьми, ты делаешь? - прошипел я.

Нет ответа.

Беспокойство нахмурило его брови. Вена на его шее пульсировала. Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но как будто переключатель щелкнул.

Моя голова ударилась о пассажирское окно. Опять и опять.

Адриан что-то сказал. Его губы шевельнулись. Он сказал что-то еще. Я не мог этого слышать. Я попытался сосредоточиться на словах. «Татьяна, мне очень жаль. Мне не следовало использовать тебя.

Разгромить.

Мир переворачивался. Мы упали, машина с громким стуком перевернулась. Пока нас не охватила тишина. Пока мир не устоялся не так.

Я поерзала, пытаясь дотянуться до Адриана. Его не было на водительском сиденье.

Мои глаза метнулись в окно.

Мужчины в костюмах окружили его и все с пренебрежением смотрели на Адриана. Отвращение на их лицах.

«Знакомьтесь, Маркетти, стронцо». Ему пришлось стать телохранителем.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Что-то в имени Маркетти звучало зловеще. Опасный. Где-то я слышал это имя, но не знал где.

Я изучала его, не в силах оторвать от него взгляд. Он был красив. Старшая. Немного старше другого дьявола с глубоким голосом. У Маркетти были густые темные волосы и пронзительные глаза. Такой, который может разорвать твою душу на куски. Просто щелкнув пальцами. Тишина растянулась, готовая лопнуть, как хрупкая резинка.

Молчание нарушил Маркетти.

«Адриан Морозов, мы наконец-то встретились». Его голос был ровным. Его слова слетали с языка с мягким итальянским акцентом. — Ты знаешь, почему мы здесь?

Мой муж кивнул. Нет слов.

— Тогда ты понимаешь, что живым отсюда не выбраться, — тихо сказал он. Однако ни в его словах, ни во взгляде, которым он на него посмотрел, не было ничего мягкого.

"Где это?" Маркетти потребовал знать.

Глаза Адриана метнулись в мою сторону, пока я наблюдал за всем этим разговором широко раскрытыми глазами. Я понятия не имел, о чем они говорили.

Адриан. Мой рот пошевелился, но ничего не вышло. В горле было слишком сухо.

Он отвел взгляд. — Его больше нет.

Затем, как будто Маркетти прочитал мои мысли, он щелкнул пальцами, и один из его людей ударил Адриана первым в подбородок. Его голова откинулась назад от силы удара. Я почувствовал вкус крови во рту и понял, что прикусил язык. Еще один кулак ударил моего мужа, но он не сопротивлялся. Это было едва ли честно, пятеро против одного. Но почему Адриан не сопротивлялся?

Мужчина в дорогом итальянском костюме держал руки чистыми, заправив штаны и бесстрастно наблюдая, как один из его людей избивает Адриана.

Мои пальцы наконец нашли кнопку и нажали ее. Ремень безопасности отстегнулся и с громким стуком ударился о дверь. Звук был похож на звук гонга, и все снаружи мгновенно замерли.

В воздухе прозвучала быстрая очередь выстрелов. Казалось, что они длились часами, хотя на самом деле это длилось всего несколько секунд.

Я инстинктивно пригнулся, хотя уже был прижат к земле, и зажал уши обеими руками, чтобы заглушить громкие звуки. Это напомнило мне крещендо плохой оперной пьесы. Звук становился все громче и резче, пронзая мой мозг.

Потом это прекратилось. Оглушительная тишина. Я должен был бы почувствовать облегчение, но это казалось еще более зловещим, чем звуки выстрелов.

Сердце сжалось в горле, пульс медленно сдавил меня.

Еще слова на иностранном языке. Голоса были высокими, злыми и не сдерживавшимися.

Русский.

Один из них был русский. Больше слов. Было трудно их услышать из-за шума в ушах, но я узнал это. Я был уверен, что это итальянский язык. Русский и итальянский.

"Она умирает. Никаких незавершенных дел», — ответил один из них по-английски, и я инстинктивно вжался еще дальше в машину, хотя она горела, почти что взорвалась.

"Нет." Холодный голос. Жесткий тон. Но это был не Адриан. Был ли он вообще жив? «Она ничего не знает».

"Вы уверены?" Глубокий мужской голос наполнил воздух. Перед моим взором стояла пара дорогих итальянских кожаных туфель. «Готовы ли вы поставить на карту свою жизнь?»

Я должен был быть в полнейшем шоке. Потому что я зарегистрировал бренд обуви. Сантони мужская обувь. Мы с мужем собирались умереть, и все мое внимание было сосредоточено на туфлях, я смотрела на пару великих итальянских туфель пятерки.

«Женщина ничего не знает». Голос показался мне смутно знакомым. Я не мог это определить. — Я возьму на себя полную ответственность за нее.

«Если я узнаю, что она имела какое-то отношение к соглашению своего мужа, я приду за ней». Легкий итальянский акцент. Глубокий голос. Перед моим взором появился еще один комплект дорогой обуви. Прада.

«Она ничего не знает. Если она это сделает, я с этим разберусь». Еще пара дорогой обуви. Искусство. 504 туфли. Еще дороже. Темные брюки от костюма. Идеально подходит. Дорогой материал.

Я покачал головой. Остынь, Татьяна.

Дым наполнил мои легкие. Желчь подступила к моему горлу, и я глубоко вдохнул, чтобы удержаться от рвоты. Осталась одна пара обуви. Один остался. Мое сердце бешено колотилось. Моё зрение поплыло. В моих ушах гудело. Мои легкие горели.

«Д'аккордо». Определенно итальянский. Что, черт возьми, это значит? — Не заставляй меня сожалеть об этом.

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

Мне показалось, что я услышал голос Адриана, но гул в моих ушах был слишком громким, заглушая все слова.

Следующими словами, которые я услышал, были: «Прикончи его».

Хлопнуть.

Последняя пуля. Это было похоже на последнюю пулю, прежде чем настала моя очередь.

Тело с громким стуком ударилось о землю. Мертвые глаза Адриана встретились с моими. Ужас все еще был запечатлен на его лице. Последнее выражение лица перед смертью. Смотрит на меня. Кровь залила его одежду. Пулевое отверстие в его груди было испачкано порохом, кровь сочилась из него, словно томатный сок.

У меня перехватило дыхание, и мое сердце остановилось. — АА-Адриан, — выдавила я, мой голос сломался. Он не двигался. Его пустой взгляд был сосредоточен на чем-то, до чего я не мог дотянуться. С каждым ударом сердца моя жизнь медленно угасала, следуя за ним.

Пока что-то внутри меня не сломалось.

«Нееет!» Я вскрикнула, и мой мир, каким я его знал, перестал существовать.

Мужчина, знакомое лицо, вытащил меня из машины. Он продолжал что-то говорить, но в моих ушах звенело слишком сильно, чтобы услышать хоть одно слово, слетевшее с его губ. Наши взгляды встретились, я держалась за его силу, пока он вытаскивал меня из машины.

Мои колени ослабели, подведя меня. Он поймал меня прежде, чем они коснулись гравия. Я уткнулась лицом в его теплую грудь. Знакомый аромат цитрусовых и сандалового дерева успокаивал. Тогда это напомнило мне моего мужа. Мой взгляд снова метнулся к Адриану. Я не мог отвести взгляд. Мертвые глаза Адриана, смотрящие куда-то, куда я не мог уследить.

«Нееет!» Я вскрикнула, отталкивая мужчину от себя и падая на колени.

Адреналин хлынул по моим венам, давая мне достаточно сил, чтобы подползти к нему.

— Адриан, пожалуйста, — крикнула я, прижавшись губами к его губам и почувствовав вкус крови. "Пожалуйста пожалуйста пожалуйста."

Слёзы увлажнили моё лицо, на вкус как горько-сладкое прощание.

Мои руки обхватили его голову. «Проснись», — попросил я. "Проснуться." Я встряхнул его тело, но оно было мертвым грузом. Он отказался сдвинуться с места. В моей голове пронеслись образы нашей совместной жизни. Что у нас было. То, что мы могли бы иметь. — Нет, нет, нет, — пробормотал я.

Это не могло быть концом.

СЛР. Мне пришлось сделать СЛР.

Я наклонился и начал давить ему на грудь. Плечо сильно болело, но я не обращал внимания на пульсирующую боль. Я стиснул зубы, каждое движение пронзало мои лопатки пронзительной болью.

— Дыши, — крикнул я. Один. Два. Три. Я молился Богу, чтобы сделать это правильно. Я приложила свой рот к его рту, ощущая медь, а затем вдохнула воздух в его легкие. Один. Два. Три. Опять мои губы на его.

«Пожалуйста, помогите мне», — кричала я, лихорадочно глядя на мужчин, которые забрали его у меня. "Пожалуйста. Всего один вздох, и тогда я смогу спасти его».

Рыдание задушило меня, когда я прижал ладонь к ране Адриана, пытаясь остановить просачивание крови. Это было бессмысленно, но я не мог сдаться. Я яростно затряс головой. Его кожа была холодной.

— Адриан, пожалуйста, проснись. Пожалуйста, проснись, — бормотала я снова и снова, прижимаясь своим лбом к его.

Кровь залила его губы, его взгляд потерялся в пространстве, которого мне никогда не достичь. Он покинул меня.

У меня перехватило дыхание, и мое сердце остановилось.

«ПП-пожалуйста. Вернитесь ко мне, — выдавил я, прежде чем поднять глаза на людей, которые его схватили. Ярость вырвалась во мне и распространилась по моим венам, как лесной пожар. Было очень холодно, а потом обожгло. Это высвободило то, что я никогда не подозревал, что было внутри меня. Безумие. Ненавидеть.

Я вскрикнула. Потом еще и еще. Я кричала до тех пор, пока в горле не пересохло. Мои руки схватили меня за волосы, потянув за них. Мое сердце истекало кровью и смешивалось с яростью, затягивая меня под воду, пока я не погрузился в нее полностью.

Я вскочил на ноги. Рука Илиаса схватила меня за локоть, удерживая меня, но я отдернулась от него. Затем я ударил его кулаком в грудь, ударив его. Снова и снова.

— Ты убил его, — завизжала я, и по моему лицу текли горячие слезы. "Ты сделал это."

Его глаза пылали огнем, но он не соответствовал моим. Его руки схватили меня за предплечья и встряхнули. Не сильно, но моя голова моталась туда-сюда, как у тряпичной куклы.

Покачав головой, я схватил его костюм. — Я убью тебя за это. Мой взгляд пробежался по ним всем. «Я убью вас всех за это».

Боль пронзила мою грудь. Я не мог сказать, было ли это на самом деле или мне приснилось. Я не мог дышать. Я задыхался. Поэтому я снова закричала, надеясь, что боль в моей груди утихнет.

— Я здесь, моя луна. Из кошмара меня вытащил глубокий голос с легким русским акцентом и хриплым тенором. Это был тот же голос. Это был тот же запах, но сейчас я не могла об этом думать.

Когда боль притупилась, аромат сандалового дерева и цитрусовых снова убаюкал меня.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

КОНСТАНТИН

А

Тяжесть сдавила мою грудь, когда первый луч восхода солнца мелькнул в безмятежном пейзаже. Вчера вечером выпало еще больше снега, поэтому все выглядело мирно. Однако мира найти не удалось. Не в моем теле и, видимо, не во сне моей жены.

Татьяна металась во сне, ее мучили кошмары, а меня мучило совсем другое.

Фотография, которую, по утверждению Татьяны, она нашла.

Зачем Адриану хранить фотографию, на которой изображена моя мать с отцом, а не с родителями? Однако мысль о том, что Адриан может быть моим братом, была непостижима. Сколько раз я слышал, как мой отец хвастался, что у него девственная невеста? А Адриан был старше, а это означало, что моя мать родила ребенка до того, как вышла замуж за моего отца.

А потом была целая проблема с якудза.

Дойдя до телефона, я отправил сообщение Горькому Принцу. Неудивительно, что он был ожесточен, каждый раз, когда он приходил, его трахали.

Я напечатал быстрое сообщение, чтобы встретиться с ним. Ответ был мгновенным, за исключением того, что он потребовал встречи на своей территории. Умный ублюдок.

Я отправил быстрое согласие, а затем направился к кровати, где спала моя жена. Она пробормотала во сне что-то неразборчивое, ее брови нахмурились, а дыхание участилось. Я мягко разгладил ее брови, и ее дыхание выровнялось. Она даже толкнула меня в руку, как будто получая утешение от моих прикосновений.

Я бы предпочел остаться здесь и трахать ее день и ночь, но если я не возьму дело в свои руки, мы будем оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь. Жизнь Татьяны и наших детей будет постоянно в опасности.

Так что с якудза нужно было разобраться, найти этот чертов чип, а затем уничтожить.

В интересах всей Омерты.

Два дня спустя я был на Филиппинах.

Тяжесть давила на мою грудь, и я знала, что все это связано с Татьяной. Я чертовски не хотел оставлять ее. Но брать ее с собой может быть рискованно. Тем более, что большую часть этой территории контролировали якудза.

Я делал это, чтобы спасти ее и наших детей.

Мы направились прямо из аэропорта к Амону. Это могла быть ловушка, но я был склонен думать, что он получит от нашей встречи не меньше пользы, чем я. Со мной были Борис и еще двое охранников. Я оставил Никиту с женщинами.

Борис и Никита были со мной дольше всех, поэтому я доверял им больше, чем остальным.

«Убедись, что Никита готов довести дело до конца, если что-то пойдет не так», — сказал я Борису. — Несмотря ни на что, ее отдадут братьям, если дела пойдут не так. Они защитят ее.

«Тебе пришлось жениться на принцессе мафии», — сардонически заметил Борис. «Ее прошлое с Адрианом все время делало ее обузой».

«Адриан использовал ее, чтобы добраться до меня. Поверьте, она была просто сестрой Василия, пока он не понял, что она для меня что-то значит. Это была единственная причина, по которой он использовал ее. Чтобы отомстить мне.

Он глубоко вздохнул. Когда все это закончится, мне придется дать ему длительный отпуск.

"Ну что теперь?"

«Теперь мы торгуемся с Горьким принцем и помогаем ему стать королем. Будет лучше, если мы сейчас встанем на его сторону и поможем ему добиться этого. В любом случае, он на этом пути.

— Откуда ты, черт возьми, вообще это знаешь?

Легкая улыбка скользнула по моим губам. «Потому что я видел Амона и Рейну Ромеро вместе. И поверь мне, я знаю, что он никогда ее не отпустит. Он начнет войну со своим братом, чтобы держать эту женщину подальше от других мужчин».

Водитель остановился перед большим зданием. Мы были на одном из южных островов Филиппин, Холо. Я чертовски ненавидел острова, но вот я встретил Амона на острове.

Мои глаза путешествовали по горизонту. Кристально голубые воды переливались под солнцем, напоминая мне глаза моей жены. Ну, если бы я умер сегодня, по крайней мере, это было бы для хорошего охренительного вида. Хотя у меня не было намерения умирать сегодня.

Большие ворота на въезде распахнулись, и водитель снова завел машину, проезжая мимо статуй синтоистских богов — Аматэрасу, Сусаноо и Цукуёми. Остальная часть подъездной дорожки по обе стороны была покрыта цветущей вишней, приветствующей нас всю дорогу до большого поместья на краю земли.

Амон стоял, выглядя мрачным и высоким, как один из самураев, готовый отомстить. Вокруг также не было недостатка в охране.

Чертовски мило.

Я лучше сейчас буду иметь десять футов снега, чем цветущую вишню и самураев. Когда машина полностью остановилась, мы с Борисом вышли из нее.

— Амон, — поприветствовал я его.

«Константин».

Его челюсть была плотно сжата. Его глаза были темнее полуночи. Ебать! Он был вне себя от злости. Он был в ярости.

Когда мы шагнули вперед, глаза Амона блеснули. "Только ты."

Борис тут же подошел ко мне. — Я тоже приду.

"Нет."

Я всегда знал, что Амон будет силой, с которой придется считаться. Люди мало что знали, но за последние два года его богатство, порты и империя стали огромными и значительными. Его собственный капитал был таким же, как и у меня и Маркетти.

Не то чтобы его брата это так или иначе волновало. Данте всегда получал то, что хотел. Амон боролся за все, что у него было. Он это заслужил, и это сделало его еще более опасным.

Борис полез в кобуру, чтобы достать оружие, но я остановил его. "Оставайся здесь."

Амон развернулся и направился внутрь, не дожидаясь меня. Сардоническое дыхание покинуло меня. Я редко следовал за каким-то придурком, и вот я здесь, зависимый от принца, который моложе меня более чем на десять лет.

Возможно, я стал слишком стар для этого дерьма. Амон был намного моложе меня. Еще голоднее. Именно это делало человека более смертоносным. Я очень надеялся, что он не натворит чего-нибудь, потому что мне не хотелось бы его убивать.

— Если бы я хотел твоей смерти, я бы схватил твое оружие, — заметил Амон, как будто прочитав мои мысли. — И ты бы не стоял позади меня.

— Приятно знать, — сухо ответил я. «Хотя у меня нет привычки стрелять людям в спину».

Но я не пожалел ни об одном моменте, который привел меня к этому. Сюда. Потому что у меня есть жена. И наши дети росли у нее в животе. Я бы вырыл себе могилу снова и снова, если бы это гарантировало их безопасность. Я бы сделал это снова и снова, если бы это означало, что она будет у меня.

Я сожалел только о том, что не взял ее раньше.

Трое стражников Амона последовали за мной. Мы добрались до противоположной стороны дома и сели на террасе. Океан окружал дом с трех сторон, гарантируя, что вы никогда не забудете, что находитесь на острове.

«У вас здесь рай», — сказал я.

«И все же ты ненавидишь это», — криво ответил он.

Я пожал плечами. "Что я могу сказать? Я предпочитаю снег и сибирскую температуру». Особенно, когда моя женщина была там.

Мы вдвоем сели. Лицо Амона не выдавало ни его чувств, ни мыслей. Он мог бы представить себе массовое убийство всех жителей Омерты, и на его лице не было бы никаких следов.

— Я не могу помочь тебе с якудза, — сказал он, нарушая молчание. Мои глаза метнулись к его руке на подлокотнике и заметили, что костяшки его пальцев побелели.

— Возможно, мы сможем помочь друг другу.

Его пронзительный взгляд обратился ко мне, а губы изогнулись в холодной улыбке. — И как ты это понимаешь?

Я чувствовал вкус ярости на языке. Он весь дымился, несмотря на холодный внешний вид. Я узнал знаки. Я пережил тот же момент, когда узнал о личности Татьяны, но обнаружил, что она замужем за Адрианом. Вот только его женщина не была замужем за его братом. Еще.

— Как насчет того, чтобы прекратить всякую чушь? Я сказал. Амон молча смотрел на меня, его лицо превратилось в холодную маску.

— Будь моим гостем, — протянул он, и в его глазах пылало раздражение.

«Я получил в свои руки соглашение, которое составили Леоне и Ромеро, чтобы связать их семьи вместе». Если раньше я думал, что его лицо было холодной маской, то это не имело ничего общего с выражением, которое смотрело на меня сейчас. «Я нашел лазейку и у меня есть план Б, который гарантирует, что Рейна никогда не выйдет замуж за твоего брата».

Сардоническое дыхание покинуло его. "Действительно? И дай угадаю, посреди всего этого ты меня убьешь. Если не Маркетти, то мой кузен.

Я посмотрел ему в глаза. «Я убью твоего кузена. Вы станете главой Якудза. Вы все равно к этому стремитесь. Я, вероятно, ускорю этот процесс на несколько месяцев». Выражение его лица оставалось бесстрастным. Могу поспорить, что все это ничего для него не значило без младшей дочери Ромеро. «Ромеро умирает. Я сделаю его кончину более терпимой и быстрой. Ты займешь его место за столом.

Это было так просто. Убейте своего врага. Убейте своего партнера. Спасите женщину, которую любите.

«Если Маркетти услышит это, вы умрете до того, как вернетесь в Россию».

Я весело вздохнул. Мы оба прекрасно знали, что этот разговор никогда не дойдет до Маркетти.

«Он никогда об этом не узнает, потому что благодаря мне Рейна Ромеро выйдет замуж за тебя, а не за твоего брата». Я вытащил конверт и швырнул его через стол. «И это причина, которая заставит Маркетти передумать».

Я видел, как он открыл конверт.

Его маска треснула. Его глаза вспыхнули. И я боялся, что Горький Принц мог превратиться в разгневанного короля.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

я

Прошло несколько дней с тех пор, как я видела своего мужа. Прошла почти неделя с тех пор, как я вспомнил ту ночь.

Воспоминания заполняли каждую секунду дня с тех пор, как я проснулся тем утром. Константин должен был мне сказать. Я дал ему все шансы рассказать правду, но он этого не сделал.

Я чувствовал себя сыгранным. Преданный. Горький.

Мое настроение отражало бушующую снаружи зимнюю бурю. Снег шел с того утра, когда я проснулся и увидел, что Илиаса нет. Как будто он знал, что я останусь в ловушке воспоминаний и не смогу выбраться из этого места.

В замке было прохладно. Ветер стучал в окна, постоянно напоминая, что выходить на улицу в такую погоду — плохая идея. Не то чтобы мне было куда идти, кроме как домой.

Чертов чип до сих пор оставался загадкой. Такова была следующая подсказка.

«Ты ненавидишь быть запертым внутри, не так ли?» Голос Ислы поразил меня.

За последнюю неделю мы хорошо узнали друг друга. Некому было составить нам компанию, кроме охранников, и у них был четкий приказ держаться от нас на расстоянии.

«Ненавижу быть замерзшей и запертой внутри», — сухо заметил я.

Слава богу, она была здесь. Иначе я бы сошел с ума в одиночку. Мы проглотили все сезоны «Игры престолов» , «Первородных» , «Эмили в Париже» . Я не смотрел столько телевизора за все годы своей жизни вместе взятые.

Но больше всего меня раздражало отсутствие телефона. Я была взрослой женщиной, и, когда он вернется, он поймет мое мнение. . Худший. Медовый месяц. Всегда!

Телефон Ислы снова зазвонил, и я разозлился еще больше. Она и ее друзья общались круглосуточно и без выходных. Кому вообще хотелось столько печатать?

«Если вы так много разговариваете, почему бы вам просто не съехаться вместе?» Я проворчал, слегка горько.

Исла одарила меня сочувствующим взглядом. Она пыталась проникнуть ради меня в сейф Илиаса. Безуспешно. Она не была девушкой типа Б и Е. Она мне все еще нравилась.

«Мы делили общежитие», — объяснила она. «Наверное, мы слишком много разговариваем по телефону».

Я закатил глаза. "Игнорируй меня. Я просто раздражён и скучаю по своей семье».

Она посмотрела на меня с пониманием.

«Вы могли бы позвонить им с моего телефона», — предложила она в сотый раз за неделю.

Я покачал головой. Я бы не хотел, чтобы мои братья выследили телефон и случайно раскрыли Айлу. — Я не знаю их номера наизусть, — пробормотал я в свое оправдание. Это была ложь. Я знал каждый чертов номер телефона, который когда-либо был у моих братьев.

Ее телефон снова зазвонил, и она взглянула на него. «О боже!»

Ее восклицание возбудило мое любопытство. "Что?"

«Помнишь показ мод, о котором я тебе рассказывал». Я кивнул головой. Она так восторгалась моделями подруги, что я вслепую заказал у нее два десятка нарядов. Исла клялась, что ее подруга потрясающая, и что однажды ее мода превзойдет Шанель. Это был резкий комментарий, но я не мог не поддаться энтузиазму Ислы. Каким бы субъективным это ни было. «Рейна получила видео. Теперь я могу показать вам ее дизайны, и вы увидите, что получили хороший продукт за свои деньги».

Я усмехнулся. Энтузиазм моей невестки стоил того, что я уже заплатил незамеченным.

— Хорошо, покажи мне, — сказал я, улыбаясь. Она подошла ближе и поставила экран телефона между нами. Мы склонили головы, она нажала кнопку воспроизведения, и представление началось. Первой модели пришлось пройти половину подиума, и я знал, что Айла не лжет. Проекты ее подруги будут в моде.

«Скажите ей, что я хочу инвестировать в ее компанию», — сказал я ей.

Глаза Ислы расширились. "Ты серьезно?"

Я кивнул, глядя на ее экран. "Абсолютно. Это потрясающе».

Улыбка на лице Ислы была бесценной. «О боже, просто подожди, пока я ей не скажу. Она умрет!»

— Не дай ей умереть, — поддразнил я. «Сначала я хочу вернуть свои деньги».

Мы двое хихикнули. Лицо Ислы сияло, ее зеленые глаза стали еще светлее. Ее глаза отражали ее настроение. Мы снова посмотрели видео, а затем посмотрели остальную часть модного показа. У ее подруги была даже дизайнерская одежда для детей.

— Так ты был участником группы? — спросил я с любопытством.

Она покачала головой. «Нет, мы все ходили в одну школу и имели какое-то отношение к музыке». Я изучал их на экране. У них это хорошо получалось. У Ислы со скрипкой волосы на моих руках встали дыбом. Видя, как она играет, ее глаза были полузакрыты. Как будто она забыла обо всех и вся в комнате, а скрипка была ее любовником.

«Это Афина». Исла указала на девушку, сидящую на экране. «Ее мать — известная оперная певица. Она настаивает на том, чтобы она тоже стала певицей, но ей это не слишком нравится. Она предпочитает писать. Это Рэйвен. Она играет на гитаре, но однажды она станет знаменитым художником».

Я улыбнулась. «Убедись, что я получу одну из ее картин, прежде чем они тоже взорвутся». Еще один возбужденный визг. «Ты как мой дилер или что-то в этом роде», — размышлял я.

Она усмехнулась. «Я попрошу ее прислать мне фотографии ее картин, и вы сможете выбрать».

Я задумчиво постучал себя по подбородку. «Может быть, мы сможем помочь ей привлечь внимание. В Новом Орлеане есть замечательные места, где продаются картины. Я знаю нескольких человек, и мы посмотрим, примут ли они там ее работу».

Глаза Ислы загорелись, как изумруды. «Это было бы так грандиозно. О боже, ты нас свяжешь, не так ли?»

«Ладно, ты заставляешь меня звучать как сутенер».

«Сутенеру нужен телефон», — отметила она. «Нам придется что-то с этим делать». Затем озорная улыбка изогнула ее губы. «Феникс и Рейна, возможно, смогут помочь. Это криминальные умы в нашей группе».

Я покачал головой. «Ну, тогда я рад, что мы друзья и ты сводишь меня со своей преступной группировкой». Мы двое хихикнули. «Хорошо, вернемся к этому великолепному показу мод, на который ты пригласишь меня в следующий раз. Кто это организовал?»

Она снова сосредоточила внимание на экране.

«Энрико Маркетти». Лицо Ислы стало ярко-красным, веснушки стали более выраженными, чем когда-либо, и я уставился на нее в изумлении. Она знала Энрико Маркетти?

"Ты его знаешь?"

"М-м-м." Она сглотнула, не отрывая глаз от экрана. "Не совсем." О, было кое-что, о чем она мне не сказала. Что-то большое. Огромный… если судить по ее румянцу.

Хотя я бы не стал настаивать. Она скажет мне, когда будет готова. Я снова сосредоточил свое внимание на небольшой группе друзей, которые у нее были. Они казались очень близкими. Вы могли бы сказать. Общий взгляд, и казалось, что они знали, о чем думает каждый из них.

— Вы давно знакомы? Я допросил ее.

«Средняя школа и колледж», — ответила она.

«Как вы сблизились?» Я не мог сдержать любопытства.

«Убийство». Слово, казалось, сорвалось с ее губ, не задумываясь. Она тут же напряглась, и я затаил дыхание. Само по себе убийство меня не шокировало. Я имею в виду, привет. Посмотрите на моих братьев. Ее взгляд встретился с моим. На ее губах играла озорная улыбка, но она не соответствовала паническому выражению глаз. "Просто шутка."

Я так не думал, но решил не настаивать. Ее позвоночник был настолько напряжен, что мог сломаться пополам.

— Вы знаете, где живет Маркетти? — спросил я небрежно, сохраняя расслабленную позу и глядя в телефон.

— Думаю, в Париже, — пробормотала она.

«Почему-то я угадал Италию», — заметил я. «У него много люксовых брендов в Италии».

Брови Ислы нахмурились. «Хм, возможно. Рейна упомянула, что ему принадлежит половина Италии, но я предположил, что она преувеличивает.

— Есть ли шанс, что ты сможешь узнать его адрес? Если Иллиас откажется поделиться подробностями, Маркетти даст мне ответы.

Исла пожала плечами. "Может быть. Я не был у него дома.

Я подавил фырканье. Мне даже в голову не приходило, что она была на его месте, пока она не сделала этот комментарий. Теперь я был совершенно уверен, что она бывала у Маркетти.

«Да», — ответил я, откладывая это на другой день. «А теперь скажи мне, кто остальные девочки? А откуда ты знаешь Энрико Маркетти? Ее щеки снова покраснели. Интересный. «Он всего лишь один из самых желанных мужчин в мире», — заметил я. Если Исла знала что-нибудь о нем, мне нужно, чтобы она рассказала об этом. Этот человек был ответственен за смерть Адриана, и я буду использовать любую информацию, которую смогу о нем получить.

Она нервно усмехнулась. "Верно! Типа, привет, горячий папочка, где ты был всю мою жизнь?

Неловкое сердцебиение, а затем я разразился приступом смеха. Я так смеялась, что у меня на глазах выступили слезы. Иллиас понятия не имел, кто его сестра. Могу поспорить, что под этим невинным лицом и мерцающим изумрудным взглядом она была настоящим уродом.

Да, она мне определенно понравилась.

«Знаешь, я рада, что ты моя невестка», — заметил я. — Мы с тобой преподадим Илиасу урок. Она понятия не имела, насколько буквально я это имел в виду.

Она покачала головой, улыбаясь. «Я должен держать свои проблемы в тайне. У меня такое ощущение, что ты поджигаешь улицы, проезжая по ним.

«Какое адекватное описание меня и моей семьи», — пошутил я. Айла была проницательна, даже больше, чем предполагал ее брат. «Я готов поспорить, что Энрико Маркетти был недалек от безумия».

Сердцебиение прошло.

"Здесь. Позвольте мне показать вам, кто есть кто, чтобы вы знали их, когда встретите моих друзей», — заметила Исла. Смена темы не ускользнула от меня, но я бы пока отложил Маркетти. Некоторые вопросы следует задавать деликатно.

— Хорошо, расскажи мне все о своих друзьях, — согласился я, а затем тихо добавил. — И насчет Маркетти. Пришло время поискать информацию.

Она вздохнула, как будто знала, что я этого не отпущу.

«Хорошо, это Рейна», — начала объяснять она, указывая на симпатичную блондинку с растрепанными вьющимися волосами. «Ее сестра за фортепиано», — продолжила Исла. Время от времени обзор закрывала другая модель в одежде Рейны. Мои глаза проследили за ее пальцем. Девушка с темно-каштановыми вьющимися волосами играла на пианино, с безмятежной улыбкой на лице и с лицом, почти таким же, как у ее сестры. «Феникс потрясающе играет на фортепиано. Рейна тоже потрясающая, но свою моду она любит больше».

«Я думал, ты сказал, что сестра Рейны глухая», — заметил я с любопытством.

Все они выглядели ровесниками Ислы. Около двадцати трёх или около того. Кроме Рейны. Она казалась моложе.

"Она." Ее глаза оторвались от экрана, ее зеленые изумруды задумались. «Финикс было отказано, когда она первоначально подала заявку на музыкальную программу в нашей школе. Поэтому Рейна подала заявление с оговоркой, что ее старшую сестру примут. Я думаю, она с самого начала знала, что она понадобится Фениксу, и именно поэтому она очень усердно работала в старшей школе. Она закончила среднюю школу на два года раньше. Ей двадцать один, Фениксу двадцать три. Это подтвердило возраст. «В любом случае, Рейна получила двойную специальность: дизайн одежды для себя и музыку для сестры».

Я поднял брови. "Это поразительно."

«Феникс тоже впечатляет», — парировала она. «Просто никто не дал ей возможности расцвести, потому что она была глухой. Поэтому Рейна взяла это в свои руки».

«Думаю, я хочу быть Рейной, когда вырасту», — пробормотала я, внезапно почувствовав себя неполноценной.

Исла усмехнулась. "Да, я тоже."

Мои глаза вернулись к экрану, а рот отвис. Экран переключился с показа мод на вечеринку. И сказать, что Айла и ее друзья танцевали как стриптизерши, было бы преуменьшением. Играла «Bubble Butt» Бруно Марса, девушки пороли задницы и танцевали так, будто вся их цель в жизни — соблазнять мужчин.

Миссия выполнена, потому что все мужчины положили на них глаз. Мои брови нахмурились. Черт возьми! Это был Эйден Каллахан? Его глаза сузились, в них читалось недовольство. Вопрос был в том, на кого оно направлено.

С другой стороны, что касается Маркетти, мне не нужно было гадать.

Исла соблазнительно танцевала, ее глаза метнулись к Энрико Маркетти. Он был стоиком, но то, как его глаза горели на Исле, и убийственные взгляды, которые он посылал другим мужчинам в комнате, выдали его.

С моей невесткой происходило нечто большее, чем она рассказывала. Возможно, она таит в себе какие-то тайны. Хотя одно я знал точно. Мой муж может скрывать от меня информацию, но я получу ее сама.

Исла могла бы стать моим пропуском к Энрико Маркетти.

— Нэ, нэ, нэ.

Шеф-повар неодобрительно покачал головой, пока мы с Айлой измельчали розмарин и чеснок. Было что-то расслабляющее в нарезке овощей и повторяющихся движениях. Ну, так бы и было, если бы повар не произносил « нэ, нэ, нэ » каждые три минуты.

Мы оба переглянулись и закатили глаза. «Павлев, нам сегодня нужна итальянская еда, а не русская».

Богохульный взгляд, который он бросил на нас, был комичным. Мы оба сдержали улыбку, стараясь не разразиться смехом. Повар махнул руками в воздухе и помчался прочь.

Я потянулся перед собой к подносу с овощами, взял огурец и бросил его в рот.

«Я не знаю, почему он расстраивается, когда я предлагаю итальянскую еду», — сказала Исла, пока я жевал овощи. «У него характер итальянца».

Я усмехнулся. «Вы знаете кого-нибудь из итальянцев с таким ярким характером?»

Мы оба рассмеялись.

«Я знаю несколько острых блюд», — заметила она, отказываясь измельчать чеснок.

«Как Энрико Маркетти?» Я дразнил. Ее щеки покраснели. Меня убивало незнание. Кроме того, мне хотелось узнать, можно ли как-нибудь с ним связаться. Если бы между ней и Маркетти было что-то, в чем я был уверен, она смогла бы свести меня с ним. «Или есть ли более горячий итальянец, чем этот папочка?»

Она тихо хихикнула. «Он горячий папочка, не так ли? И я даже не знаю, есть ли у него дети».

«Я говорю не о таком папе».

Глаза Ислы заблестели, и по кухне разнесся смех. Она подошла к маленькой стереосистеме и начала переключать каналы. Она остановилась на канале классической музыки. Определенно не мой первый выбор, но я позволил ей это сделать. На данный момент.

«Хочешь вина?» Я предлагал.

"О, да. Налей». Поэтому я налил ей бокал вина, а затем приготовился налить себе. Мое движение остановилось, бутылка зависла над стеклом. — Черт, — пробормотал я.

"Ты в порядке?"

"Ага." Была такая привычка — наливать себе выпить. Но я отказался от этой привычки. Для моих малышек. Для моего благополучия. — Вопрос в том, в порядке ли ты?

Ее брови нахмурились. "Что ты имеешь в виду?"

Я пожал плечами. «Ну, ты краснеешь каждый раз, когда я упоминаю об Энрико Маркетти. Я боюсь, что твои щеки могут остаться в пятнах навсегда.

«У меня отстойный цвет лица», — пробормотала она.

«Я думаю, это красиво». Она просто закатила глаза и сделала глоток вина. Мы оба отказались от итальянской еды, но не от итальянских мужчин. — А теперь насчет Маркетти…

Она потянулась через стол и схватила кусок брокколи. Когда моя бровь приподнялась, она просто пробормотала: «Оно хорошо сочетается с вином».

"Если ты так говоришь."

— Да, — пробормотала она. — А об Энрико Маркетти рассказывать нечего. Я изучал ее, отказываясь в это верить. Я был уверен, что мне есть что рассказать. Она вздохнула. — Ладно, это была всего одна ночь.

Одна ночь. С горячим папочкой. Иисус Христос. Иллиас взорвал бы прокладку. Какое бы деловое партнерство ни развивалось между ними, оно улетучилось.

— Твой брат знает? — спросил я, пока в моей голове начал формироваться план. Никита набросился на меня как муха на дерьме, пока Иллиаса не было. Однако, когда он был рядом, он обычно держался в стороне. Возможно, это мой шанс выбраться отсюда и найти ответы.

Маркетти получил бы их, поскольку было ясно, что он хотел смерти Адриана.

Исла хихикнула. «Боже, нет. Мой брат все еще думает, что мне двенадцать. Что ж, это звучало знакомо. В колледже я разозлился, втянув Изабеллу в неприятности. Мой первый вкус свободы и я полетел как птица. Без сожалений.

— Ты думаешь, твой брат не одобрил бы это? В конце концов, Маркетти и Ильяс друзья, — сухо заметил я.

И соучастники преступления , — добавил я про себя. Мне нужно было точно знать, в чем заключалось преступление Адриана.

Ее глаза метнулись ко мне, странно наблюдая за мной. «Они не знают друг друга».

Она схватила кусок моркови и откусила от него. Звук ее хруста наполнил кухню. Напряжение, казалось, росло с каждым толчком, достигая высокого уровня. Что-то было не так, и Маркетти был связующим звеном. По крайней мере, так казалось.

— С чего ты взял, что они не знают друг друга? Я не мог заставить себя солгать ей. На похоронах Максима было очевидно, что они знакомы. И тут раздался телефонный звонок. И моя память. Маркетти и Константин были не просто знакомыми.

Чертов год! Потребовался целый чертов год, чтобы дойти до этого момента и вспомнить ту ночь. В конце концов, терапевт знал, о чем говорил. Мои воспоминания об аварии вернулись, когда я был готов с ними справиться. И все же я не мог избавиться от легкого привкуса предательства, который Иллиас оставил во тьме.

Он должен был, черт возьми, сказать мне.

— Что заставляет тебя думать, что они так делают? — спросила она, с любопытством изучая меня. Мне придется быть с ней осторожнее. Она была слишком наблюдательна.

Я пожал плечами. «Полагаю, это неудачное предположение», — неопределенно ответил я и снова наполнил ее стакан.

На другом конце кухни Никита наблюдал за нами. Он не слышал нашего разговора. Мне никогда не нравились телохранители, скрывающиеся вокруг меня, словно темные тени. Что ж, Никита, похоже, был полон решимости стать именно таким. Это сводило меня с ума.

— Привет, Никита, — крикнул я через всю кухню. «Хочешь выпить?»

Выражение его лица оставалось неподвижным, но что-то мелькнуло в его взгляде. Возможно, раздражение. Вероятно, он был зол из-за того, что ему пришлось остаться и присматривать за нами, женщинами. Исла сказала, что обычно он везде путешествовал с Илиасом, но на этот раз ее брат настоял, чтобы он остался с нами.

Он не доверял никому другому, чтобы обеспечить нашу безопасность.

— Не дразни его, — прошептала Исла, допивая напиток. «Он разозлится».

Я хмыкнул. «Я думаю, что для этого может быть уже слишком поздно».

— Не думаю, что ему нравится наблюдать за нами, — пробормотала она.

Я пожал плечами. — Ну, он волен уйти в любое время, — заметил я, наполняя стакан Ислы.

«Ты меня напоишь», — жаловалась она, ее речь уже стала немного медленнее. Она была в пути. — Тогда воспользуйтесь мной.

Она была забавной. Откуда у Ислы такой серьезный брат? Наверное, так же, как и я. Василий был весь властный, серьезный и невесёлый. Саша был особенным. Немного сумасшедший. А потом был я. Идеальный ангел.

— Тебе придется выпить за нас обоих. Я поставил бутылку и потер живот. — И я обещаю, что мои руки никогда не коснутся тебя, — поддразнил я.

Она махнула рукой, затем подмигнула. «Можно смотреть, но нельзя трогать». Она положила руки на щеки, и ее глаза затуманились. "Мне не до этого сейчас." Моя невестка была забавной, когда напивалась. «Мне пришлось бы насиловать мужчину, а это было бы неуместно».

И, видимо, она была возбуждена.

— Совершенно неуместно, — согласился я, затем опустил глаза. «Посмотрите, что происходит, когда вы делаете неподобающие вещи».

Она хихикнула. «Залетели?» Я кивнул. — Двое детей, да?

Я ухмыльнулся. «Два младенца. Я до сих пор не могу в это поверить. Я так долго хотела иметь детей, и теперь это происходит».

«Могу поспорить, ты никогда не думал, что это будет с моим братом, когда встретили его много лет назад», — заметила она.

Я испустил сардонический вздох. Было много вещей, о которых я никогда не думал, что будет с Ильясом Константином.

«Жизнь устроена загадочным образом». Я заговорщически перегнулся через стол. «И у меня такое предчувствие, что с тобой и Маркетти это сработает».

«Татьяна», — отругала она, но ее смех испортил все.

Я застонал. «Я умираю здесь», — признался я. «Его империя люксовых брендов меня очаровывает». Его связь с криминальным миром и смерть Адриана тем более, но я оставил эти слова недосказанными.

Повар вернулся через кухонную дверь, бормоча и глядя на нашу полуприготовленную еду.

«Мы не умеем готовить», — соврал я. «Приходите и сделайте нам итальянскую пасту. Джелато. Итальянский член? Что-нибудь итальянское, мы возьмем».

Он развернулся, как примадонна, и снова вышел из комнаты, сопровождаемый чередой русских ругательств. «Ему просто приходится ругаться по-итальянски, и ничто не убедит меня, что в глубине души он не итальянец».

Исла хихикнула. "Вы неисправимый. Иллиас не из тех, кому нравятся люди с собственным мнением. Он, должно быть, очень тебя любит.

Ее комментарий на мгновение успокоил меня. Мое сердце неестественно сжалось, а затем в груди замерцала волна тепла. Это отличалось от всего, что я чувствовал раньше.

Люби меня?

Меня охватило сардоническое веселье, смешанное с оттенком горечи. Я забегал вперед. Я любил Адриана, но он никогда не произносил мне этих трех слов. Я сказал этих слов достаточно для нас обоих. И все же каким-то образом это подпитывало негодование и горечь.

Любовь и брак были улицей с двусторонним движением. По крайней мере, я так думал. Кажется, так было с Василием и Изабеллой. Я не собирался моделировать свой брак по тому немногому, что слышал об отношениях своих родителей.

Итак, я был здесь. Снова замужем и понятия не имею, что мне следует и чего нельзя терпеть от партнера.

Выкинув из головы нелепую идею любви, я встал. Ножки моего стула волочились по кафельному полу, нарушая звуки музыки громким визгом.

«Нам нужна песня получше», — сказал я ей. Я переключал станции, мое движение приостанавливалось. — Ни в коем случае, — пробормотал я себе под нос.

Та самая песня Бруно Марса. «Мне нравится эта песня», — щебетала Исла, вскакивая на ноги.

Она трясла задницей, как Бейонсе или, может быть, даже Шакира, а я весело покачал головой. Я готов поспорить на все свои деньги, что Исла и ее друзья были дикими и сохраняли свое невинное и милое выражение лица перед своими семьями.

«Хочешь, я похлопаю тебя по заднице, как твои подруги на видео?» — громко спросил я, когда она наклонилась и дернула задницей.

Следующие четыре часа я увидел Ислу с совершенно другой стороны.

ДВАДЦАТЬ

КОНСТАНТИН

А

Прошла почти неделя с тех пор, как я прикасался к своей жене. Трахнул ее. Слышал ее стоны. И черт возьми, если бы я прожил еще один день без нее.

Каждая ночь без нее была агонией. Каждый день без нее казался годом. Омерта может превратиться в чертов ад. Оно получило мою клятву, но не мой член и уж точно не мое сердце.

И вот я встретил этого проклятого итальянца в Монголии. Брюссельское бельгийское пивное кафе в Улан-Баторе, Монголия. Предоставьте итальянцу найти такой бар в Монголии. Я отказался встретиться с ним в Италии. Это было не по пути в Россию. Так что либо Монголия, либо ничего.

— Не терпится вернуться домой к жене? Маркетти задумался.

Я не стал ему отвечать. Он хотел этой встречи. Он получил эту встречу. Так что ему лучше покончить с этим, прежде чем я уйду.

Маркетти развалился на диване напротив меня, его глаза были холодными. Мы обсуждали безопасность и бизнес, но у него на уме было кое-что другое. И это не имело никакого отношения ни к бизнесу, ни к моей жене.

«Ромеро хочет скорейшей свадьбы», — небрежно заметил он.

Я пожал плечами. Он знал, что я не согласен с таким подходом. «Мне не нужно приглашение на свадьбу», — сухо заметил я. Не факт, что свадьба состоится. Амон преследовал свою королеву – хотела она этого или нет. «К сожалению, мы с женой вынуждены отказаться, так как мы заняты».

Судя по выражению лица Маркетти, ему это не понравилось. Ему нравилось, чтобы члены Омерты демонстрировали свою поддержку во время подобных мероприятий. Мы вместе устраняли угрозы. Мы вместе вырастили богатство. Мы поженились вместе.

Амону никогда не предназначалось сидеть за столом. Происхождение его отца дало ему преимущество. Происхождение его матери держало ногу в стороне. Противоположное было верно, когда дело касалось якудза. Но наша империя распространилась бы по всему миру, если бы к власти пришел Амон Леоне.

— Ты отправился выше меня на Амон, — спокойно заявил Маркетти. «Я обязательно отвечу тем же. Может быть, с твоей невестой. Или, может быть, твоя сестра?

Что-то темное и нежелательное пронзило мою грудь.

— Откуда ты, черт возьми, знаешь о моей сестре? - прорычал я.

Смех Маркетти заполнил пространство. «У меня свои пути, Константин. Ты не единственный мой технический специалист. Джованни, лучше надеяться, что я никогда не доберусь до него. Я могу его задушить. Это должен был быть он. Он был единственным техническим парнем в группе. Умный ублюдок.

Узнать о моей встрече с Амоном, вероятно, было не так уж сложно. Хотя казалось невероятным, что Джованни сможет это откопать. Когда я изначально стер все связи Константина с Ислой, я попросил Максима попытаться отследить ее до нас. Он не смог. Как, черт возьми, Агости смог?

Раздумывать об этом сейчас было бессмысленно. Энрико знал о ней. Татьяна и Исла были моими самыми сильными и слабыми сторонами. Он знал это. Я знал это. Но я также знал его слабость. Особенно один, и я без колебаний воспользуюсь им, если он попытается причинить вред моей семье.

— Ты знал, что я встретил ее? — спросил он, забавляясь.

Моя челюсть сжалась. «Нет, для меня это охуенная новость. И как, черт возьми, ты с ней познакомился?

«Она и ее друзья провели показ мод в одном из моих заведений», — объяснил он скучающим тоном. Боже, иногда он мог меня до чертиков раздражать.

«Моя семья под запретом». Ожог внутри моей груди вспыхнул и распространился, как ад. Маркетти наблюдал за мной с веселым блеском в темно-карих глазах. Он был похож на итальянца, на которого женщины, казалось, влюблялись. «Посмотрите в их сторону, и вы пожалеете, что когда-либо услышали имя Константин».

— О, мы оба знаем, что ты не стал бы втягивать свою сестру в беспорядочную войну со мной, — коротко сказал он.

Лед пополз по моим венам. Это был второй раз, когда он упомянул мою сестру. Тот, о котором он не должен был знать. Пока не-

«У тебя есть еще одно видео?» — спросил я, в то время как беспокойство вибрировало у меня под кожей.

— Да, — подтвердил он, пока кровь стучала у меня в ушах. Я держал Ислу вне поля зрения всех. Она даже не носила ту же фамилию. Я позаботился о том, чтобы каждая связь между нами была скрыта, чтобы никто никогда ее не нашел.

«И вот мы здесь» , — насмехался мой разум.

Часть меня хотела задушить Маркетти. Устраните человека, который знал о существовании моей сестры. — Кто еще о ней знает?

— Только я, — мягко сказал он, в его голосе не было никакого интереса. Но он слишком старался удержаться там. — Поскольку тебе нравится трахаться с моими планами, я решил, что отвечу тем же и нарушу твои. Это была либо твоя сестра, либо твоя жена, и я не совсем был готов к тому, чтобы эта планета сгорела.

Он улыбнулся, но в этом не было и намека на юмор. У меня свело внутренности, и гнев перерос в полноценную ярость при мысли, что он развлекался тем, что делал что-то с моей женой.

— Никогда больше не упоминай мою жену и даже не намекай на нее, — сказал я убийственно спокойным голосом, несмотря на бушующий во мне ад. «И Исла закрыта, иначе я покончу с Омертой». Он, казалось, воодушевился моим ответом. Мы оба знали, что единственный выход из Омерты — смерть. Но я бы обязательно взял его с собой в поездку.

«Она прекрасная молодая леди», — заметил он небрежно, и в моей груди вспыхнул холодный порыв ярости. Я мог бы задушить Маркетти, не пропустив ни единого удара сердца.

Этот ублюдок. Красный цвет затмил мое поле зрения. Ярость свернулась в моей груди. Мне хотелось размазать его кровью все стены и полы.

«Поверьте мне, когда я говорю, что вам не понравится мой уход из организации, если вы хотя бы посмотрите в сторону моей сестры», - пригрозил я. — И я обязательно утащу тебя с собой в глубины ада, где ни моя жена, ни моя сестра не будут тебя беспокоить.

На его губах играла понимающая улыбка. В его глазах появилось самодовольное выражение, как будто он был удовлетворен, что я только что что-то для него подтвердил.

— Я с нетерпением жду этого, Константин.

Я вошел в свой дом, и меня встретили глухие стены и стекла, вибрирующие от громкой музыки, разносившейся по всему первому этажу. Это было так чертовски громко, что я удивился, что лавина не последовала с близлежащих холмов. Черт возьми, даже гора.

Музыка звучала какой-то старой песней, которую я даже узнал. Я не мог поверить, что моя сестра будет слушать Брата Луи из 80-х. Или это были 70-е? Черт, если бы я знал.

Знакомая песня гремела в воздухе, и я почти ожидал где-нибудь диско-шара. Брат Луи, похоже, был темой. Если бы я увидел кого-то в этих чертовых туфлях на двойной платформе, я бы начал стрелять.

Я повернул за угол и обнаружил, что коридор заполнил моя охрана.

— Что, черт возьми, здесь происходит? - рявкнул я. Они все толпились перед двойными дверями моей гостиной. Двое моих людей прижали уши к дверям и прислушивались. Должно быть, я нанимаю идиотов, потому что у них нет ни малейшего шанса услышать что-нибудь из-за громкой музыки.

«Почему ты там не наблюдаешь за ними?» Я потребовал знать, не сводя глаз с Никиты. «Вместо этого вы здесь, держите друг друга за члены».

Никита шагнул вперед с неумолимым выражением лица. — Эта твоя блондинка-ангел застрелила одного из мужчин.

Рычание пронзило мою грудь. Она не должна была чувствовать потребность застрелить кого-то в моем доме. Если бы кто-то попытался причинить ей вред, я бы сам застрелил всех этих ублюдков.

Красный цвет затмил мое поле зрения. "Что случилось? Что он делал?" Мой голос был похож на хлыст холодного воздуха.

Никита покачал головой. — Тебе не приходило в голову спросить, что она сделала?

Татьяна была дикой. И импульсивный. Но она была моей женщиной, и я не позволил бы ни одному мужчине подвергать сомнению ни ее, ни ее действия. Это была только моя прерогатива.

— Берегите себя, Никита, — предупредил я тихим голосом. «Она моя жена».

Его губы сжались от неудовольствия. «Ваша жена приказала нам оставаться снаружи. Они с вашей сестрой берут частные уроки танцев, и госпожа Константин пригрозила, что ее следующая пуля пронзит чье-нибудь сердце.

Ладно, Татьяна могла бы быть дикой. Я знал это. Но черт возьми. Я бы предпочел ее дикую сторону ее грустной. Хотя я беспокоился о влиянии, которое это окажет на мою младшую сестру. Исла была робкой и застенчивой с незнакомцами.

«Почему ты не выключил музыку, отключив электричество в комнате?» – спросил Борис, появившись позади меня.

«Звучит как лучший подход», — согласился я.

Челюсть Никиты щелкнула, и выражение его лица потемнело. «Блок с предохранителями находится в комнате», — заметил он. "Внутри." Он наклонил подбородок к закрытым дверям. — Вы сказали, что если кто-нибудь тронет ее пальцем, вы отрубите ему руки. Она играла на этом».

Я не знал, гордиться мне или злиться. Определенно горд. Королева насквозь.

Оставив их всех позади, я толкнул дверь и шагнул внутрь. Двери ударялись о стену, петли протестовали против насилия. Разумеется, ни звука не доносилось, поскольку музыка, ревущая из динамиков, заглушала все остальные шумы.

Поэтому ни сестра, ни Татьяна не заметили, как я вошел. Но я их заметил. Они танцевали так, словно были профессиональными стриптизершами, а Айла была пьянее русского моряка. У меня щелкнула челюсть. Моя сестра никогда не притрагивалась к алкоголю, даже на Рождество.

И едва неделю с Татьяной и сестрой забивались.

Татьяна была одета в черные леггинсы, подчеркивающие ее фигуру, и большой светло-голубой свитер, доходящий до середины бедер. Моя сестра носила шорты и майку, которая едва прикрывала ее задницу. Посреди чертовой зимы!

Ладно, моя гордость, возможно, уменьшилась из-за этого открытия. Гнев, кипящий под моей кожей, я подошел к розетке и выдернул шнур из стены.

Музыка оборвалась на середине куплета. Оба держались руками за опорную стойку, выпятив задницы. Было похоже, что они боролись за золотую медаль в танцах на пилоне. Если бы это была категория на Олимпийских играх, они бы выиграли ее вдвоем.

— Что… — недостойный голос Татьяны наполнил тишину.

Мой взгляд встретился с двумя парами глаз. Один пьяный и один удивленный. Выражение ее лица быстро стало самодовольным. Наступила оглушительная тишина, когда мы с женой посмотрели вниз. Она выиграла это.

— Что, черт возьми, ты делаешь? Я взревел.

Она улыбнулась, самодовольство все еще наполняло ее выражение лица. Но она не потеряла хладнокровия. На самом деле, похоже, она была очень довольна моей реакцией.

«Мой дорогой муж, ты наконец вернулся к своей жене. Я так скучал по тебе. Я готовила и убиралась, занималась шитьем и вязанием, но ничто меня не радовало. Я молилась и считала дни, когда мой любимый вернется ко мне домой». В ее глазах вспыхнул гнев, который она скрывала под бледно-голубыми глазами. — Жене, которую он забил.

Иисус Христос.

Она разозлилась. И я был чертовски тверд.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ТАТЬЯНА

я

Глаза Илиаса пылали вожделением.

Они были темнее полуночи, и, несмотря на мой гнев, мое гормональное тело отреагировало. Да, было незрело винить в этом мои гормоны, но неважно.

— Исла, иди в свою комнату, — рявкнул он.

Я посмотрела на мужа, разочарование кипело в моей груди. — Не разговаривай с ней таким образом.

— Все в порядке, — заверила Исла. Она выглядела огорченной тем, что ее поймал брат, трясущий ее задницей.

«Нет, это не нормально», — отрезал я. «Новости. Ты взрослая женщина. Он не имеет права говорить вам, что делать. Особенно, когда у него столько чертовых секретов.

Взгляд Ислы метнулся от меня к ее брату, а затем снова ко мне. Она не знала, о чем я говорю. Но она была достаточно умна, чтобы не спрашивать. Возможно, ее и приютили, но у нее были хорошие инстинкты и превосходное чувство самосохранения.

— Иди в свою комнату, Сестра, — приказал Илиас. Он был воплощением безжалостности. Шокирует. Парень привык получать то, что хочет. «Завтра мы с тобой поговорим о твоем показе мод в гостях у Энрико Маркетти».

Мы оба замерли, сквозь нас прокатились шоковые волны. Мы переглянулись, и я едва заметно покачал ей головой. Отрицать это не имело смысла. Что бы он ни узнал, он был уверен в том, что узнал. Надеюсь, это была чисто платоническая информация. Исла случайно оказалась на мероприятии, которое проходило в здании Маркетти. Это была история, которой я бы придерживался. В любом случае, это означало, что мне придется ускорить реализацию плана.

Сегодня вечером я бы похитил свою милую невестку. Это было бы более изощренно, чем мое собственное похищение, но тем не менее похищение.

«Ну, Исла», — рявкнул он, и она вздрогнула, за что я посмотрела на него. — В твою комнату.

Она бросила на меня обеспокоенный взгляд, и я одарила ее ободряющей улыбкой.

«Не волнуйся, у меня есть три брата покрупнее и пострашнее, чем он», — заверил я ее. «Иллиас похож на большую кошечку».

Стон заполнил пространство. «Не называй меня кошечкой, Жена».

Я пожал плечами. «Если обувь подойдет».

Взгляд Ислы метался между нами двумя, она не была убеждена, что я смогу справиться с ее братом. Он был сильным человеком. Но она не познакомилась с моими братьями; в противном случае она бы больше мне доверяла. Если бы я захотел, я мог бы съесть их всех четверых на завтрак. Даже если бы мне пришлось прибегнуть к грязной игре.

— Все в порядке, — повторил я. — Я проверю тебя позже. Выпейте две таблетки Адвила перед сном.

Кивнув, она, покачиваясь на ногах, вышла из комнаты и направилась наверх. В тот момент, когда дверь за ней захлопнулась, Иллиас кинулся ко мне одним длинным шагом.

Моя спина ударилась о стену. Его тело прижалось к моему. Его руки схватили мои бедра и заставили их раскрыться. — Ты ошибаешься, сравнивая меня со своими братьями, — промурлыкал он слишком опасно мягко. «Потому что Татьяна, мой ангел, твои братья никогда бы этого не сделали».

Одним быстрым движением его пальцы скользнули в мои штаны и под трусики. Он втолкнул палец в меня, и стон сорвался с моих губ. Боже, как приятно было чувствовать его тело рядом со своим. Чтобы его толстый палец был внутри меня.

— Ах, моя луна, — промурлыкал он. «Твоя киска скучала по мне».

Я усмехнулся. «Не обманывай себя». Он ткнул пальцем, а затем вторым, в мой сжимающийся вход. — Ты ушел, не сказав ни слова, — прошипела я хриплым тоном, пока он погружался в мой жадный секс и выходил из него. "Я зол на тебя."

Он усмехнулся, скользнув губами по моим щекам. Моя челюсть. Мои губы. «Ты можешь злиться на меня, пока я лижу твою киску».

Мой рот приоткрылся, но я не смогла отказать ему. Это сделало меня слабым? Может быть. Но, блин, если бы я тоже этого хотел, почему бы этим не воспользоваться. Он скользнул костяшками пальцев глубоко в меня, и мои глаза полуприкрыты от желания.

Мои бедра выгнулись от его прикосновения.

"Где вы были?" — прохрипела я, любопытствуя, даст ли он мне ответ.

«Я встречался с Маркетти», — ответил он, снова скользнув губами по моей челюсти. «Он передает привет».

Меня охватило удивление, что он ответил честно.

"О?" — спросил я с надеждой. Возможно, мы могли бы работать вместе. Возможно, Константин мог бы рассказать мне все, что привело нас в ту ночь, когда произошел несчастный случай. Я бы помог ему с этим чипом, а он помог бы мне понять, что именно сделал Адриан.

«Сделка с модным брендом». Хорошо, может быть, нет. Разочарование захлестнуло меня. Разумеется, он мне ничего не сказал. Отлично. Это работало в обе стороны. Если бы он отказался поделиться информацией, я бы сделал то же самое. Его большой палец нашел мой клитор, и моя голова откинулась назад. В воздухе разнеслись вздохи и стоны.

— Я чувствую запах твоего возбуждения. Мой клитор пульсировал. Мое зрение затуманилось. В моих ушах гудело. «Я умираю от голода и собираюсь лакомиться этой киской всю ночь».

«Может быть, эта киска тебя не хочет», - небрежно ответил я. «Может быть, она настроена на другого мужчину».

Мой хриплый голос, возможно, и разрушил мои намерения, но результат был безупречен. Внезапно Илиас схватил меня за пучок волос. Его взгляд остановился на мне, полный смятения. Его взгляд горел, открывая потоки под его тьмой, которые увлекли бы меня в забвение.

«Никогда не шути о прикосновениях к другим мужчинам». Яд в его голосе заставил мое сердце колотиться. Он вытащил палец, а затем вставил два обратно. «Я убью человека за то, что он просто смотрит в твою сторону».

— Э-это может быть проблемой, — выдохнула я, моя киска терлась о его руку. Кровь грохотала у меня в ушах. Похоть заглушила все остальные звуки, оставив меня наедине с ним. «Потому что, если я убью каждую женщину, смотрящую в твою сторону, в этом мире останутся только мы двое».

«Меня это устраивает».

Его взгляд горел жаром. Навязчивый. Притяжательный падеж. Безумие. Это были три слова, которыми я бы описала своего мужа. И все это было направлено против меня.

Его руки покинули меня. Он сделал небольшой шаг назад. Черт, никто не выглядел так хорошо, как Илиас в костюме. Широкие плечи, скрытые сшитыми на заказ костюмами. Загорелая кожа, которую я знала, скрывала. Дикарь и безжалостный человек, облаченный в изысканный костюм.

Я хотела, чтобы он был голым. Мне хотелось почувствовать его горячую кожу на своей.

"Снимай одежду." Что-то в его командном тоне заставило меня содрогнуться. Я быстро повиновался. Слишком нетерпеливо. Но неделя без него внутри меня была мучительной. Моя одежда была брошена на пол, я стояла перед ним обнаженная.

Его пальцы скользнули по нижней части моего живота, его прикосновения были нежными и почтительными. "Как вы себя чувствуете?"

Благоговение в его голосе вызвало у меня лихорадку. Осыпайте меня деньгами, модой, бриллиантами… все было здорово. Но это… благоговение в его голосе к нашим детям заставило меня упасть на колени.

— Они скучали по своему папе, — пробормотал я. Он сделал шаг вперед, сокращая пространство между нами.

Тьма в его глазах сверкнула светом. Время приостановлено. Наши дыхания смешались. Затем его рот накрыл мой. Без особых усилий он подхватил меня, мои ноги обвили его за талию. Он крепко держал меня, пока шел через комнату.

Я бы оставил его сегодня вечером. Я бы пошел искать ответы. Но он пришел за мной. Без сомнения, я знал, что он меня найдет. Я просто не знал, где мы окажемся в конце всего этого.

Он сел на диван, мои колени оседлали его. Его тяжелый взгляд ласкал каждый дюйм моего тела. Мой рот. Мои груди. Мой желудок. Мои изгибы. Его руки следовали за его взглядом, грубое и требовательное прикосновение, оставляющее следы. Как будто он хотел, чтобы весь мир знал, что я принадлежу ему. Его рот прижался к моей груди, и волна похоти пронеслась по моей крови. Его прикосновение было грубым и настойчивым, отражая мое собственное. Он питал мой огонь. Я поджег его.

Мои руки зарылись в его волосы, пока он сосал мои соски, каждое прикосновение его зубов к чувствительной плоти вызывало у меня дрожь.

Его рука хлопнула меня по заднице. «Встань и сядь мне на лицо».

Едва он произнес команду, как дернул меня вверх. Я тихонько взвизгнула, но это быстро перешло в стон, когда он притянул меня к себе лицом. Его щетина царапала мою чувствительную плоть. Я застонал. Он застонал. Я оперлась бедрами на спинку дивана и зарылась руками в его волосы, пока его лицо уткнулось в мою киску.

Он сосал и лизал. Мои бедра покатились и прижались к его рту. Мои стоны заполнили пространство. В глубине души я боялась, что задушу его, но в тот момент, когда я попыталась отстраниться, его рука опустилась мне на задницу.

Шлепок.

Я вскрикнула, схватив его за волосы.

— Вернись мне в лицо, — прорычал он. «Я хочу задохнуться от твоей киски на моем лице».

Его пальцы впились в мои бедра, и он швырнул меня обратно на лицо. Стон исходил от него и доходил до моего сердца. Он кружил языком, лакая мои соки. Затем он укусил мой чувствительный, опухший клитор и просунул язык в мой вход. Мои бедра дернулись. Я ахнул. Оргазм пронзил меня, перехватив дыхание.

Я понятия не имел, когда он расстегнул штаны, но он вытаскивал из штанов классическую рубашку, и я вытащила его наружу, мои движения были нетерпеливыми и неистовыми. Он был горячим и тяжелым в моей руке и таким твердым. Затем без предупреждения он схватил меня за бедра и врезался в меня.

«Оооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооооо..."

— Твой муж, — пробормотал он мне в рот. «Не Бог. Я убью и его».

Моё глупое сердцебиение забилось само собой. У меня перехватило дыхание. Мои сиськи терлись о материал его костюма.

— Как хочешь, — выдохнула я, мои пальцы лихорадочно срывали с него пиджак, а затем работали над рубашкой. В тот момент, когда мои ладони почувствовали его теплую кожу, я вздохнул. Прикосновение к Илиасу само по себе было грехом. Его теплая кожа пахла домом. Мой дом. Я лизнул его, ощущая вкус цитрусовых и сандалового дерева.

Мой личный рай. Мой личный ад. Мое чистилище.

«Запомни эти слова». Он наклонился вперед и закусил мою нижнюю губу. — Потому что я трахал тебя всю ночь, — прохрипел он мне в рот. Он был так глубоко внутри меня – моего тела, моей души и моего мозга – что я должна была бы испугаться. Однако единственное, что я чувствовал, — это волнение.

Наши рты слились воедино. Я скользнула языком внутрь, и стон из глубины его груди задрожал в моем сердце. Его руки сжались на моих бедрах, и он начал прижимать их к своему члену.

Он прервал поцелуй ровно настолько, чтобы сказать: «Поезди на мне, детка».

Я сделал. Его поцелуй стал грубым, его язык имитировал покачивание моих бедер. Кровь барабанила в ушах, мчалась по венам. Топливо и пламя вспыхнули, поглотив меня. Точно так же, как этот человек. Мой муж.

Я покрутила бедрами, поначалу медленно и лениво, но он этого не захотел. Поэтому он взял на себя ответственность. Его пальцы впились в мою плоть, и он слегка приподнял меня, пока его твердая длина почти не выскользнула из меня. Только для того, чтобы сильнее притянуть меня к его члену, прижимая мою киску к его тазу. Мой клитор прижался к нему. Моя голова откинулась назад. Его резкое дыхание и мои стоны наполнили тишину.

Ощущение его присутствия так глубоко внутри меня подвело меня ближе к краю. Его ворчание и стоны отражали мои стоны. Он повторил движение, и по мне прокатилась дрожь. Его грубые руки крепко держали меня. Я чувствовала прикосновение его тела к каждому дюйму своего тела. Моя грудь прижималась к его твердой груди. Наши сердцебиения стучат синхронно.

Его зубы укусили мою челюсть, а затем он крепко поцеловал меня. Грубый.

Он двигал меня вверх и вниз, затрагивая точку глубоко внутри меня. Давление нарастало. Он проглотил мои стоны. Я вздрагивала при каждом прикосновении моего клитора к его тазу. Он раскачивал меня, контролируя скорость.

Свернувшееся удовольствие взорвалось во мне. Мои внутренности сжались, душая его член. Мое дыхание сбилось.

"Ебать!" Он издал глубокий мужской стон, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Он глубоко вдохнул, затем укусил меня за шею, пометив меня. От моего собственного удовольствия дрожь пробежала по моему телу и медленно рассеялась, когда он задрожал в моих руках, следуя за мной через край.

Его лоб коснулся моего. Наше дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мой взгляд утонул в его.

"Ты в порядке?" — тихо пробормотал он. Мои пальцы запустили его в волосы, он завладел моими чувствами. Его твердое тело прижалось к моему. Или мой, слепленный под его.

"Да."

Его глаза были сосредоточены на мне. Расплавленное пламя, пронзающее меня лавой. «Хорошо, потому что мы только начали». Он поцеловал кончик моего носа. "Я скучал по тебе."

Бу-бум. Бу-бум. Я чувствовал его сердце, как будто оно было моим собственным.

Эмоции танцевали во мне. И пришло поразительное осознание.

Я влюбилась в своего мужа.

ДВАДЦАТЬ ДВА

КОНСТАНТИН

"Я

пойду спать, — зевнула Татьяна.

«Нет, это не так», — сказал я ей. «Ты моя всю ночь. Семь ночей, чтобы наверстать упущенное.

В коридоре нашей спальни было пусто и темно. Все разошлись, когда узнали, что я дома. Вернулись на свои позиции. В любом случае им не следовало толпиться вокруг моей жены и сестры.

Она взглянула на меня через плечо. «Ты уехал на семь ночей, а не я. Я доволен, так что теперь пойду спать». На ходу она покачивала бедрами, намеренно открывая мне прекрасный вид на свою задницу. Обычно она ходила не так. Маленькая соблазнительница. «Ты можешь дрочить в душе, пока не насытишься. Не забудь смазку.

В тот момент, когда дверь нашей спальни закрылась за нами, я ударил ее по заднице. Ее волосы развевались по воздуху, когда она повернулась и посмотрела на меня.

«Какого черта?» — огрызнулась она, развернувшись и заложив руку за спину.

"Я говорил тебе; мы делаем это всю ночь, — прорычал я.

Она сузила глаза. — Ну, используй слова, Иллиас. Только не твои руки на моей заднице.

Я ухмыльнулся.

«Тебе понравилось, когда ты скакал на моем члене внизу». Ее щеки покраснели, и мой член мгновенно отреагировал. Я бы тоже хотел, чтобы ее задница покраснела. — А теперь избавься от одежды и наклонись над столом.

Ее взгляд проследил за моим до стола, за которым я обычно работал, а затем снова посмотрел на меня.

Она сглотнула. — Тебе не нужно отдохнуть или что-то в этом роде? В твоем возрасте это должно быть…

Ее слова запнулись из-за моего мрачного выражения лица. Мне не нравилось напоминать о нашей разнице в возрасте. Нормальные пары желают своим супругам дальнейшего счастья. К черту это! Я хотел Татьяну и в жизни, и в смерти. Всегда мы вдвоем. Вместе.

"Одежда. Выключенный. Сейчас."

Она закатила глаза, но повиновалась. Вероятно, больше для ее пользы, чем для меня. Ее одежда была брошена на пол, она стояла передо мной обнаженная. Меня это чертовски возбудило. Я уже почти тяжело поднимался по лестнице, наблюдая, как она покачивает бедрами вверх по лестнице.

Но, увидев ее такой, пути назад уже не было. Сегодня не спать.

— Нагнись над столом.

«Это смешно», — запротестовала она, обернувшись и выставив задницу, наклонившись над столом. «Руки над головой».

Она покачала головой. «Держу пари, что ты и твои друзья никогда не захотят услышать эти слова».

Не обращая внимания на ее уколы, я наклонился и широко развел ее руки, затем согнул ее пальцы через край стола. — Держись за это, моя луна, и не двигайся.

Моя рука скользнула вниз по ее изящному позвоночнику, ниже к изгибу ее задницы, затем я снова шлепнул ее по голой заднице. Ее бедра дернулись, а пальцы ног сжались.

«Раздвиньте ноги шире».

К моему удивлению, она повиновалась безропотно. Но шутка была надо мной, потому что в тот момент, когда она это сделала, я увидел, что она мокрая. Ее соки блестели, умоляя меня вылизать ее дочиста. Мой член болезненно затвердел, искушая меня просто ворваться в нее.

Она была моим домом. Не только ее тело. Ее сердце. Ее душа. Ее остроумие.

Все в ней кричало мне.

Моя рука снова опустилась на ее задницу, и стон удовольствия наполнил комнату. Ее киска раздулась у меня на глазах. Я просунул руку между ее ног и раздвинул их дальше. Аромат ее возбуждения и роз проник в мои легкие. Она повернула голову и посмотрела на меня с похотью в глазах.

«Я хочу твой член», — прошипела она, требуя.

Я сбросил туфли и небрежно начал раздеваться. Мой пиджак. Мой галстук. Моя рубашка. Брюки. Носки.

Мой член напрягся для нее. Он всегда хотел ее, но было бы лучше, если бы я заставил ее страдать. Я обхватила рукой свой член, поглаживая его от кончика до основания. Другой рукой я провожу рукой по ее пояснице, затем по круглой попке.

— Я думал, ты хочешь, чтобы я подрочил, — сказал я, скользя пальцами между ее ног и по ее гладкой киске.

— Я больше не хочу, — прохрипела она. «Теперь я хочу, чтобы ты меня трахнул».

Хлопать.

«Как вы что-то просите?» — потребовал я, водя кончиком пальца по ее заднице. «Что за волшебное слово?»

"Ебать. Ты." Я осторожно провел пальцем мимо ее узкой темной дырочки, и она ахнула.

— Попробуй еще раз, — промурлыкала я, убирая палец.

— П-пожалуйста?

Эта женщина. Она привыкла добиваться своего. Боже, помоги мне, я бы отдал ей все. Она обвела меня вокруг своего мизинца и, вероятно, знала это.

«Правильно», — похвалил я ее. Я снова скользнул пальцами по ее гладкой киске и вернул ее соки обратно в задницу, проталкивая палец внутрь. Я растянул ее задницу внутрь и наружу. И из. «Я собираюсь заявить права на эту девственную задницу».

— Да, — всхлипнула она. "Мне нужно больше."

Я засунул два пальца в ее тугую дырочку, растягивая ее. Ее задница прижалась ко мне, ее стоны становятся громче с каждой секундой.

«Хочешь мой член?»

— Да, — захныкала она хриплым голосом.

"Где?" Я спросил ее. Когда она озадаченно посмотрела на меня, я спросил: «В твоей заднице или в твоей киске?»

Ее глаза расширились, а губы приоткрылись. Проклятье. Я хотел ее рот, ее задницу, ее киску. Все это.

"Жопа."

Удовлетворенное рычание раздалось в моей груди. Я поднес свой член, истекающий предэякулятом, к ее заднице и намазал им ее дырочку. Ее бедра прижались к нему назад, мышцы задницы жадно сжались. Она задыхалась, раскачивая задницу напротив моего эрегированного члена.

«Не забывай дышать», — посоветовал я. Она кивнула и наблюдала за мной через плечо, пока я проталкивал свой член мимо ее кольца мышц. Она дернулась, и я положил руку ей на поясницу, лаская ее. Я делал толчки медленными и поверхностными, внутрь и наружу.

Ее вздохи и вздохи каким-то образом соответствовали моему тяжелому дыханию. Мои бедра двинулись, толкаясь к ее заднице, глубже в нее. Одной рукой я протянул руку между ее бедрами и погладил ее клитор. Я размазывал ее соки, растирая сильнее и быстрее. Я чувствовал, как она напряглась, как ее задница сжала мой член.

Затем она дернулась, толкая мой член до упора, и это сработало. Ее тело сжалось, и она с криком кончила, ее соки хлынули по моей руке. Я вошел в нее сильнее, мой рот прижался к ее шее.

Я прикусил ее мягкую кожу, вливаясь в ее задницу.

Ее голова упала на мою, и на мгновение мир стал таким, каким он должен быть.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ТАТЬЯНА

я

проснулась с теплым, тяжелым телом за спиной и сильными руками, обнимающими меня.

Мое тело болело. Моя душа и мое сердце тоже. Верный своим словам, Иллиас трахал меня всю ночь, пока я не настолько утомилась, что мне пришлось умолять его остановиться. Я повернулась, чтобы посмотреть на спящего Илиаса. Даже во сне он выглядел как сила, с которой нужно считаться.

Его брови были нахмурены. Выражение его лица было беспокойным. Его губы были плотно сжаты.

Возможно, он почувствовал, что я собираюсь сделать. А может быть, даже во сне он думал о тайнах, которые ему предстоит разгадать.

Осторожно, чтобы не разбудить его, я встала с кровати и направилась к нашей гардеробной. Я отложил одежду, чтобы одеться. Моя сумка уже была упакована и хранилась в машине, которую я планировал взять. Там было достаточно одежды для нас с Ислой, а также денег. Пока Константин держал мой телефон и личные вещи под замком, он предоставил мне полную свободу пользования своим черным American Express и наличными.

Я воспользовался этим в полной мере.

Тусклый свет, который Иллиас установил в своей гардеробной, пригодился, когда я одевалась. Я надела бюстгальтер и трусики, затем черные штаны для йоги Lou & Grey – здравствуй комфорт – и свободный белый свитер. Я прошла через шкаф, чтобы взять пару уггов, когда мое внимание привлекла причудливая черная коробка.

Не в силах удержаться от любопытства, я осторожно открыл его. «Может быть, Иллиас подарил мне какой-нибудь необычный подарок во время своих путешествий», — размышляла я, когда он открывался.

Из него вылетел листок бумаги и танцевал в воздухе, пока не приземлился на пол. Я медленно присел и поднял его. Заметка. Моим почерком.

— Что… — прошептал я себе под нос.

Ты испортил мне возможность переспать.

Теперь ваша задача удовлетворить эти потребности.

Встретимся у беседки.

Все эти годы он хранил записку. Дрожь пробежала по моей спине, когда воспоминания о той ночи нахлынули на меня.

Запах. Потребление. Слова.

Мне никогда не следовало путать Адриана с Илиасом.

Столько лет было потрачено впустую. Столько жизней.

Адриан никогда не хотел меня. Было больно осознавать это, но это была правда. Оставался вопрос, почему он женился на мне. Подсказки, которые он оставил после себя, сбивали с толку. Они просто продолжали посылать меня кругами.

Возможно, чип, который все хотели, содержал ответы, но я сомневался, что ими когда-нибудь поделятся со мной. У меня не было выбора.

Я бы вытащил это из этих мужчин.

"Проснуться."

Исла ударила себя по руке и чуть не ударила меня по лицу. Эту девушку следует отрезать от алкоголя.

— Просыпайся, — прошипел я. Когда ее рука поднялась в воздух, я поймал ее, а затем нежно шлепнул ее по щеке.

— Что… — она вздрогнула и толкнула меня в лоб. Я видел звезды.

Оба наших всхлипывания вибрировали между нами. «Ой».

Я потерла лоб и сильно заморгала, прогоняя звезды.

"Что происходит?" — пробормотала она, и алкоголь в ее дыхании был таким тяжелым, что я был уверен, что опьянею от небольшого запаха. Мне следовало прервать ее после того, как она перешла с вина на крепкие напитки.

Я вручил ей пару ее собственных уггов. «Наденьте это. Нам придется уйти».

Она моргнула. Затем она снова моргнула. Поэтому я потянул ее. "Торопиться. Дерьмо вот-вот пойдет вниз.

— Где Илиас? — спросила она, ее глаза метались по комнате, как будто она ожидала, что он появится из воздуха.

— Он справляется с ситуацией, — прошептал я. Меня охватило чувство вины. Мне не нравилось ей врать, но нам нужно было убираться отсюда. Маркетти убил моего мужа, чтобы он дал мне ответы. И лучше, чтобы это были хорошие ответы, иначе я бы его убил.

Все еще смущенная, она надела угги, а я взял с тумбочки ее мобильный телефон и положил в карман. Слава богу, у Лу и Грея были штаны для йоги с карманами.

Взяв ее руку в свою, я потянул ее за собой и вышел из спальни. Мое сердце колотилось, пока мы пробирались по коридорам. За шесть недель я знал каждую камеру и каждое слепое пятно.

Мои братья не вырастили дурака.

Левый угол. Потом правый угол. Секретная дверь для слуг. Слава Богу за это.

Десять минут и мы в гараже. Я направился к «Лендроверу», который выбрал для этой небольшой экскурсии. Открыв пассажирскую дверь, я осторожно толкнул Ислу на сиденье и пристегнул ее.

"Оставайся здесь."

Она остановила меня прежде, чем я успел закрыть дверь. "Что происходит?"

Я махнул головой. «Просто меры безопасности», — заверил я ее. "Я скоро вернусь. Закрой глаза." Когда стало ясно, что она этого не сделает, я протянул ей телефон. «Проверьте погоду».

Это было первое, что пришло на ум. Но мне нужен был ее взгляд на чем угодно, кроме меня. Если бы она увидела, что я собираюсь сделать дальше, у нее могли бы возникнуть подозрения. Она сделала, как я просил, и я быстро закрыл дверь.

Я направился к ближайшей машине. Еще один внедорожник. Я открыл капот, перерезал провода аккумулятора и закрыл его. Я перешел к следующему внедорожнику. И дальше. И дальше. Когда все пятнадцать внедорожников вышли из строя, я присмотрелся ко всем спорткарам. Им не удалось бы проехать по зимним дорогам России, даже если бы Ильяс был достаточно сумасшедшим, чтобы вести его в такую погоду.

«Нет, он не такой уж и сумасшедший», — пробормотала я себе под нос.

Поэтому я помчался обратно к единственному оставшемуся работающему внедорожнику и сел за руль.

Маркетти, вот и мы.

Мы молча уехали из замка.

Мой взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, замок становился все меньше и меньше. В моей голове промелькнули образы горящего пламени. Я мог бы и не поджечь замок Константина, но мог бы сжечь мост.

Напряжение в моих плечах усилилось. Тихий шепот в моей голове подсказал мне, что я иду неверным путем. Меня это не остановило. Мой план был в действии. Я получу ответы или никогда не обрету покоя.

Я делал это для себя.

Первый проблеск рассвета появился на горизонте. Я ехал несколько часов, и вокруг не бродили ни машины, ни вертолеты, ни самолеты. Кстати о самолетах… Я оглянулся и обнаружил, что Айла заснула, ее тихий храп наполнил замкнутое пространство. Она была красивой и чертовски доверчивой.

Моя грудь сжалась при мысли о том, что с ней что-то происходит. Но еще хуже было ощущение, что я предал ее доверие. Я надеялся, что она простит меня.

Я потянулся к ее телефону и поднес его к ней, чтобы распознать лицо.

— И мы внутри, — пробормотал я, возвращая свое внимание к дороге. Мои глаза метнулись к ее телефонной книге и поискали список пилотов. Она сказала мне, что сохранила в своей телефонной книге Пилота Константина как «Пилот», так как никогда не знала, кто отвечает на эту линию. У Илиаса, очевидно, было трое наготове.

Я прокрутил до буквы «П» и нашел ее. «Вуаля».

Нажав кнопку вызова, я стал ждать. Рииинг. Рийинг. Он ответил на третьем гудке. "Привет?"

— Привет, — поприветствовала я его, сохраняя свой голос мягким, как голос Ислы. «Это Исла. Можешь забрать меня в Южной Африке? Я в Йоханнесбурге».

«Я думал, что высадил тебя в России».

Я тихо застонал. Его работа заключалась в том, чтобы сказать «да, мэм» и запустить самолет. Не для того, чтобы, блядь, допрашивать меня. Или ее. Что бы ни.

«Стало скучно и холодно, поэтому мы с друзьями поехали в Йоханнесбург».

— Твой брат знает?

"Хм." Я ожидал простого принятия задания, а не всех этих вопросов. — Да, но он хочет, чтобы я вернулся домой. Знаешь, приближается Рождество и все такое.

Я посмотрел на Ислу: казалось, она все еще спит. Ее голова покоилась на окне, дыхание было медленным и ровным, растрепанные рыжевато-рыжие волосы закрывали половину лица.

«Тебе повезло, ведь я как раз собирался улетать обратно в Штаты».

"Спасибо."

Я закончил разговор, затем выдохнул.

— Что ты делаешь, Татьяна? Я вздрогнул, услышав ее голос, моя рука дернулась на руле. Машина вылетела на встречную полосу, и я быстро взял управление на себя, вернувшись на свою полосу. Слава богу, других сумасшедших русских на дороге не оказалось. Иначе мы были бы поджарены.

— Господи, ты меня напугал, — выдохнула я, и мое сердце колотилось в груди.

Она не выглядела смущенной. — И ты похитил меня. Черт, она была умнее, чем я предполагал. «Не так ли?»

Я сильнее сжала руль. Я не хотел ее расстраивать. Я не хотел терять отношения, которые мы построили за последнюю неделю. Мы только что узнали друг друга.

Не сводя глаз с дороги, я ответил. "Вроде. Мне действительно нужна твоя помощь».

Она саркастически вздохнула. — Знаешь, ты мог бы спросить.

— Могла бы, — подтвердил я. — Но я не мог рисковать, что ты скажешь «нет». Или твой брат узнает о моем плане.

Она поерзала на своем месте, ее глаза сузились на меня. — Ты уходишь от него?

Я сглотнул. Был ли я? Нет, я не был. Хотя я не была уверена, захочет ли он меня, когда все будет сказано и сделано.

Было ясно, что Илиас попадает в ту же категорию, что и мои братья. Защити меня любой ценой. Скрывай правду от меня. По тому, как он защищал свою сестру, я видела, что Иллиас этого не изменит. Точно так же, как мои братья не изменили своей позиции, защищая меня. Это было в них заложено.

— Нет, но мне нужно кое-что выяснить, а твой брат мне не поможет, — объяснил я.

Она подняла бровь, изучая меня. Затем она вздохнула. — Тогда расскажи мне план, — сухо сказала она. «Очевидно, я жажду наказаний, потому что Иллиас найдет нас, а затем запрёт».

Я улыбнулась.

— Сначала ему придется нас поймать.

А спортивные автомобили и российские зимние дороги не шли рука об руку.

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

КОНСТАНТИН

я

стоял, слегка раздвинув ноги и заложив кулаки за спину.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не взорваться прямо сейчас. Не для того, чтобы убить каждого из людей, работающих на меня. Ленивые, некомпетентные ублюдки.

Она бросила меня. Взлетел.

Дотянувшись до телефона, я открыл приложение, которое отслеживало ее. Она все еще была в движении. Судя по скорости, с которой она шла, она должна была быть в самолете. Не мой самолет. Я не мог представить ее в коммерческом самолете, поэтому позвонил Василию.

— У тебя хватило наглости позвонить мне. Приветствие Василия было чертовски трогательным, его обморожение было страшнее русской зимы. «Где моя чертова сестра и почему она не отвечает на телефонные звонки?»

Ебать.

Это означало, что они ей не помогли. На самом деле я бы предпочел узнать, что они это сделали. Татьяна, придумавшая план побега в одиночку, может не сулить ничего хорошего для нашего совместного будущего. Господи, черт возьми! Она уничтожила весь парк моих машин, оставив после себя только бесполезные спортивные машины.

Мой телефон зазвонил, оповещая о текстовом сообщении. * Самолет из кармана. В журнале полетов указано, что он направляется в Южную Африку.*

Какого черта… Южная Африка?

— С ней все в порядке, — проворчала я, готовая повесить трубку, когда смех Василия прогремел в наушниках. — Что, черт возьми, такого смешного?

— Она сбежала от тебя, не так ли?

"Ты знаешь?"

— Нет, но ты только что это подтвердил. Она часто делала это в студенческие годы». Этот ублюдок мог бы меня предупредить. «Я дам тебе один совет, Константин. Только ради блага моей будущей племянницы или племянника». По крайней мере, я знал, что мои зятья защитят Татьяну и моих детей, как если бы они были своими собственными. Не то чтобы в этом была необходимость. Я был здесь и сжег бы эту планету дотла ради своей семьи. Но было что-то утешительное в осознании того, что, если что-то случится, они будут рядом с нашими детьми. Точно так же, как они были для своей сестры. «Чем больше вы пытаетесь запереть ее, тем больше она будет убегать. Дайте ей свободу, и она никогда не выйдет из клетки».

— Ты мог бы сказать мне это раньше, — прошипел я.

Он усмехнулся. Я не увидел в этом сценарии ничего забавного. Моя жена была там, уязвимая и открытая для нападения. С нашими детьми в животе.

«Я же говорил вам, что Татьяну никогда не заставят что-либо делать», — сухо парировал он. «Возможно, она обманула тебя и согласилась на это, но все это время она придумывала, как из этого выбраться».

Идеальный. Просто чертовски идеально.

«Было приятно с тобой пообщаться». Нет . «Но мне нужно найти жену и обеспечить ее безопасность».

«Я бы проверил оружие ваших людей. Готов поспорить на деньги, что она украла пистолет. И не волнуйтесь, она умеет стрелять и защищаться. За это можно поблагодарить Сашу. И ее методы побега.

Я убью Сашу Николаева.

— Мне от этого легче не становится, — сухо заметил я.

"Я тоже. Если я получу от нее известия, я позвоню вам, но сомневаюсь, что она вернется в Новый Орлеан.

Я замер. Я думал, что это будет первое, что она сделает. "Почему нет?"

— Потому что она полна решимости выяснить, кто убил Адриана.

Нажмите.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ТАТЬЯНА

п

арис.

Город любви. Город Света.

Рождественские огни мерцали. Эйфелева башня озаряется словно волшебное королевство, затягивая в свое очарование атмосферой любви и праздника. Погода стояла холодная и ясная, но город не отдыхал. Все было в самом разгаре, на улицах звучала музыка, оживленные кафе, красивые огни и украшения, куда бы вы ни посмотрели.

И мы могли видеть все это из нашего гостиничного номера в «Золотом треугольнике». Отель Marignan Champs-Elysées был романтичным. Настолько чертовски романтично, что я даже пожалела, что со мной не было мужа.

Я вздохнул.

Двадцать четыре часа. Я хорошо справился с задачей лишить его шансов последовать за нами, потому что мы еще не видели ни одного русского человека. Хотя телефон Ислы был переполнен сообщениями и звонками от ее брата, требующего, чтобы она позвонила ему.

Она этого не сделала.

— Пойдем веселиться, — завизжал я.

Я не знал, что принесет завтрашний день, но будь я проклят, если позволю нашему вечеру пропасть даром. У нас было как минимум несколько вечерних часов, чтобы сгореть.

"Ура! Я готов."

Пять минут копания в одежде, и мы оба остановились на платье. Хотя мы бы отморозили свои задницы. Но невозможно быть в Париже и не одеться соответственно. Я выбрала темно-синее платье длиной до колен, расширяющееся от талии, и туфли телесного цвета на каблуках Louboutin Pigalle.

Я обернулся. "Как я выгляжу?"

"Великолепный." На другой стороне кровати повернулась Исла. Ее телесное платье было более нежным, чем мое синее, но оно только подчеркивало ее естественную красоту. "И я?"

Ее розовые туфли-лодочки Louboutin Dolly придали Исле дополнительные три дюйма и сочетались с широким поясом на ее тонкой талии. Сочетание аксессуаров и цветов было идеальным. Это было изысканно, но не делало ее слишком молодой.

«Тебе следует надеть это завтра», — заметил я. «У Маркетти потекут слюни».

Она ухмыльнулась, ее щеки покраснели. «У меня есть кое-что получше на завтра. Я купил его раньше в вестибюле.

Я покачал головой. «Никаких кредитных карт, верно?»

«Все наличными, детка».

«Такой хороший сообщник», — похвалил я ее.

Она слегка поклонилась. «Я стремлюсь угодить».

Десять минут спустя мы бродили по улицам Парижа. Мы с Василием давно были в Париже, когда мне едва исполнилось десять. Теперь это был совершенно другой опыт.

Рука об руку мы пошли по тротуару. За нами последовала тишина, но она была комфортной. Я глубоко вздохнул, холод проник в мои легкие. По сравнению с Россией здесь было не так холодно. Однако по сравнению с Новым Орлеаном здесь было холодно. Я плотно завернулся в пальто и взглянул на Ислу, чтобы убедиться, что ей не холодно. Мы оба носили одинаковые черные фраки и одинаковые черные французские береты.

Когда я протянул ей это, она запротестовала, но я настоял. Я сказал ей: «Когда во Франции, ты носишь французскую шляпу».

«Шляпы были хорошим решением». Она улыбнулась, поправила его так, чтобы он был модно наклонен, и мы продолжили путь по тротуару.

Не потребовалось много времени, чтобы добраться до скромной, медленно текущей реки Сены. Река текла через Труа и через центр города. Мой шаг остановился, и я увидел, как огни отражаются на поверхности реки. Красота этого поразила меня, и в памяти пронеслось воспоминание, о котором я забыл.

— Адриан, почему мы не можем заехать в Париж по дороге домой?

"У меня есть работа."

Я разочарованно вздохнул. «Вы нашли время, чтобы приехать в Россию. Мы можем взять еще два дня и остановиться в Париже».

Адриан отвез меня на парковку в России, а потом закончил в номере отеля. Наш медовый месяц оказался откровенно дерьмовым и совершенно не таким, как я ожидал. Даже ужина в ресторане. Вместо этого он заказал обслуживание номеров. Вчера и сегодня.

"Нет. Когда я умру, отправляйся в Париж».

Я растерянно моргнул, а затем медленно повторил. «Когда ты умрешь…»

Его взгляд встретился с моим. Бесстрастный. Холодный. Выровненный.

«Езжай в Париж», — закончил он предложение.

Сжав кулаки, я процедил: «Тогда пойдем гулять по улицам Москвы».

Сказать, что я разозлился, было бы преуменьшением века. Я заслуживал лучшего, чем это. Если бы я сказала Василию хоть одно слово о том, что мой медовый месяц был отстоем, он бы с этим справился, но мне не хотелось этого делать. Я не хотела слышать от старшего брата: «Я говорил тебе не встречаться с ним».

Адриан снова посмотрел на экран, и я топнула ногой, ярость грозила вырваться наружу.

"Адриан!"

Улицы и достопримечательности Москвы были лучше, чем смотреть на эти четыре стены. Если бы он сожрал меня, и мы провели бы их между простынями, меня можно было бы убедить остаться дома. Но он даже не прикоснулся ко мне.

«Можешь идти», — парировал он, не отрывая глаз от экрана. — Я буду ждать тебя здесь.

Гнев кипел глубоко внутри меня, но я отказался затевать ссору во время своего медового месяца. Как бы хреново это ни было. Поэтому я схватил пальто и ушел, не обернувшись.

И вот я здесь. В Париже. Слишком поздно. Жизнь слишком коротка.

"Ты в порядке?" Дыхание Ислы затуманило воздух, ее глаза, обращенные на меня, были полны беспокойства. Я кивнул, обращая внимание на Сену. Я смотрел на реку, на ветерок доносились звуки мягкой романтической музыки.

— Знаешь, это иронично, — начал я тихо, что-то глубоко внутри меня болело. Каким-то образом оба моих брака начались одинаково. Побег. Спешу в Россию. «Адриан, мой первый муж, тоже взял меня в Россию на медовый месяц». Она нахмурилась, наблюдая за мной в замешательстве. Я покачал головой, затем вздохнул. «Это долгая история», — добавил я.

Она молчала, ожидая, пока я продолжу. Вот только я не знал, куда меня заведет эта история. Еще одно разочарование? Еще одна подсказка?

— Я рад, что мне удалось прийти сюда с тобой, — тепло сказал я.

"Я тоже." Она сжала мою руку. — Ч-он был добр к тебе?

Горечь может быть подобна яду, скользить по вашим венам, пока вы не забудете все, кроме обид. Было так легко заблудиться в ошибках. Его. Мой. Наш. Это даже не имело значения. Я вспомнил мальчика, который протянул мне мороженое, когда Василий сказал «нет». Мальчик, который избивал моих хулиганов в старшей школе, когда Саша служил на службе.

За последние недели, а может быть, даже месяцы, я пришла к выводу, что Адриан был добр ко мне. Пока мы не поженились.

Затем, вместо того, чтобы сблизить нас, наш брак разлучил нас. И с каждым открытием семена сомнений росли и начинали формироваться подозрения. Адриан был не тем, кем я его считал.

«Да», — наконец ответил я, потому что все остальное было слишком сложно. Адриана больше нет, и теперь я просто хотел узнать правду. Пусть он покоится с миром. Найти покой для себя. Мы это заслужили. Я повернулся к ней и улыбнулся. «Мы находимся в самом романтическом городе мира. Давай насладимся этим сегодня вечером».

И мы это сделали. Мы гуляли по многовековым улицам. Его потрясающая архитектура засияла в совершенно ином свете.

Ночной круиз по Сене в Париже. Напитки в баре на крыше. Мы прошли мимо бассейна в стиле ар-деко. Потом поели на Монмартре.

Мы даже ходили по магазинам. Мы ходили по магазинам и выходили из них. Француженки-продавщицы были более чем готовы продать нам все и вся. Нас называли богатыми россиянами. Я не стала их исправлять, пока мы не вышли из магазина с сумками платьев и туфель.

«Кстати, мы американцы», — сказала им Айла, украв слова из моего рта.

Мы вдвоем хихикали, когда дверь за нами закрылась со звонком. Она взяла мою руку своей, и мы с важным видом пошли по тротуару. Ее шаги остановились, и мой взгляд остановился на магазине нижнего белья.

Мой взгляд метнулся к ней, а затем снова к магазину. «Почему мы здесь стоим?»

"Может быть-"

Я покачал головой, не давая ей договорить. "Нет нет. Если бы твой брат узнал, что я отвел тебя в магазин нижнего белья, а ты купил дерьмо, чтобы соблазнить Маркетти, это было бы мне в голову.

Она закатила глаза. "Я сомневаюсь в этом. Судя по сообщениям, которые я получил от брата, если с тобой что-нибудь случится, это будет моя голова».

В моей груди проскочил удар. В моем сердце вспыхнуло тепло. Столько чувств расцвело в моей груди. Илиас настолько заботился о том, что я стал угрожать его сестре. Его младшая сестра. Давление в моей груди росло, и мне не терпелось увидеть его снова.

Как только я открыл рот, ощущение, что за мной наблюдают, пробежало по моей спине. Я повернул голову, и темная тень повернулась ко мне спиной. Знакомые широкие плечи. Узкая талия. Мускулистая задница.

— Это Никита? — спросил я, прищурившись на мужчину, уходящего от нас.

«Если бы это был Никита, он бы надрал нам задницы», — заметила Исла. Она была права. И он точно не уйдет от нас.

Мой пульс ускорился. Оно стучало у меня в горле. Зазвенело в моих ушах.

Забыв о магазине нижнего белья, я бросилась за знакомой фигурой.

Он бросил взгляд через плечо, давая мне возможность рассмотреть свой профиль. По моему телу прокатилась дрожь. Тревога закипела в моей груди и пробежала по мне, как мороз зимой. Грудь раздулась до такой степени, что стало трудно дышать.

Я покачал головой. Нет нет нет . Это не мог быть он. Успокоиться. Дышите, Татьяна.

Сделав глубокий вдох, я медленно выдохнул. Затем повторил это, и все это время мои шаги ни разу не сбились.

— Татьяна, — позвала Исла. "Ждать."

Я не останавливалась, мои шаги ускорялись, а каблуки Лабутена стучали по тротуару.

Знакомый незнакомец свернул за угол и исчез из моего поля зрения.

Я побежал, прислушиваясь к пяткам Ислы позади себя. Нажмите. Нажмите. Нажмите. Звук наших каблуков, ударяющихся о тротуар, сливался воедино, пока я преследовал призрак, наблюдавший за мной. Я дошел до улицы и свернул за угол, затем резко остановился.

«Господи, о чем это?» Дыхание Ислы было затруднено, когда она наклонилась и положила руки на колени. «На этих каблуках ужасно бегать».

Она подняла голову, все еще полусогнутую, ее глаза метались по темному переулку, а затем снова ко мне.

"Что это такое?" — спросила она, все еще тяжело дыша.

Мои глаза остановились на переулке, и я начал задавать себе вопросы. Мужчина продолжал идти, хотя и не бежал.

«Никита?» Я позвал. Его шаг даже не замедлился. Никакого подтверждения. Парень даже не обернулся, чтобы посмотреть, кто позвал.

Я собирался крикнуть еще раз, когда автобус перекрыл мне обзор человека-тени. Увеличение. Я едва моргнул, автобуса уже не было, как и мужчину.

Никто. Там ничего не было. Ушёл просто так.

«Давайте вернемся в отель», — прохрипела я, глядя на пустую улицу.

"Почему?"

Я сглотнул, страх нарастал в глубине моего желудка.

Потому что я могу сойти с ума.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

КОНСТАНТИН

М

Мой взгляд скользнул обратно к монитору, отражая движение Татьяны.

Два дня! Два чертовых дня, а мне показалось, что это два чертовых года.

Я попытался взять свой «Бугатти», чтобы добраться до города. Чертов кусок мусора! Эта чертова штука едва успела пробежать полмили, как вышла из-под контроля. Он врезался в фонтан и теперь стоял там с открытым капотом и разбитой водительской стороной.

Затем налетела снежная буря. Не было никакой возможности выбраться. Мой вертолет не смог преодолеть шторм. Татьяна позаботилась о том, чтобы мой самолет находился в Южной Африке. Проклятый конец света.

И мои чертовы машины были бесполезны.

Черт, черт, черт.

Я продолжал смотреть на экран, а маленькая синяя точка продолжала двигаться. Мне удалось сузить местонахождение ее и Ислы до отеля. Я мог бы обратиться за помощью к Маркетти, но не доверял ему. Ни с Татьяной, ни с моей младшей сестрой.

Назвать николаевцев сумасшедшими тоже не могло быть и речи. Саша начнет войну в преступном мире.

Проклятье!

Все мужчины, которым я доверяла больше всего, застряли со мной в этом чертовом доме. Я ломал голову, пытаясь понять, какова точка зрения Татьяны. Может быть, она вспомнила о происшествии и похитила Ислу, чтобы отомстить мне? Или, может быть, Татьяна рассказала ей, что я сделал с матерью Ислы и потерял их обоих.

Херня со всех сторон.

Я отправил сообщения Исле. Никакого ответа, хотя она их читала. Я отследил все звонки и сообщения, которые она могла сделать. Она молчала, не реагировала ни на какие сообщения. Даже от ее лучших друзей.

Пока она не обратилась к Маркетти.

Вот только кто к нему обратился - Татьяна или Айла? И почему этот ублюдок не предупредил меня сразу?

Это вызвало у меня желание сжечь его империю дотла. Черт возьми, меня даже не волновало, если я утону вместе с ним.

Но Татьяна и Исла… я не мог рисковать, что они тоже упадут.

Я взломал систему общественного наблюдения. Я наблюдал, как Татьяна и моя сестра ведут себя как туристы в Париже, обе беззаботны, как будто они в отпуске.

Я ударил кулаком по столу.

Красный туман заволакивал мое зрение. Я хотел защитить ее. Защити ее от дерьма Адриана. Вместо того, чтобы довериться мне, Татьяна бросилась прямо в огонь в своей слепой преданности этому ублюдку. Адриан.

Если бы я мог убить его еще раз, я бы это сделал. Никаких колебаний.

Мне следовало сделать это в тот момент, когда он забрал у меня Татьяну.

Чрезмерное возбуждение моего разума сделало меня слепым. Это мешало думать. Я знал, что мой контроль теряется. Моя одержимость Татьяной ослепила меня. Теперь, когда я оценил каждое слово и взгляд с тех пор, как вернулся, я был чертовски уверен, что она помнит аварию.

Оставив стол с установленным наблюдением, я подошел к окну, тяжело вздохнув и глядя на огромный белый пейзаж.

— По крайней мере, они в безопасности, — заметил Борис, пытаясь помочь. Он не был.

Я постучал пальцем по бедру. Его наблюдение не помогло. Потребность защищать и наказывать пульсировала в моих жилах. Когда я хватал свою жену, я шлепал ее, а затем трахал так сильно, что она не могла ходить чертовы месяцы.

«Позвони Яну, телохранителю Татьяны», — приказал я ему. «Пусть они сегодня вечером полетят в Париж и присмотрят за ними. Один или оба, мне плевать, пока кто-то за ними наблюдает».

Брови Бориса нахмурились. «На самом деле это хорошая идея».

Мне следовало подумать об этом в тот момент, когда я понял, что мы застряли в России. «Напомни мне никогда не возвращаться в Россию зимой», — сухо заметил я.

«Твоя жена будет этому рада», — размышлял он.

Если предположить, что у меня все еще будет жена, когда все это закончится.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ТАТЬЯНА

Вт

У нас не было много времени, прежде чем нас догнал Иллиас.

Разумнее всего было бы встретиться с Маркетти сразу же, как мы приехали. Но нам нужно было несколько часов веселья и немного сна. Кроме того, мы не собирались встречать его в штанах для йоги.

Я был тщеславен. Исла была тщеславна. Подайте на нас в суд.

Однако сегодня мы были готовы.

На мне было платье цвета шампанского, доходившее до бедер и перекрещенное на спине. Он идеально облегал мои изгибы, хотя спереди мне казалось немного теснее. Малыши росли быстро и стабильно. Я взглянул на свои ноги. Я соединила платье с туфлями Louboutin, полагая, что, возможно, это будет один из последних случаев, когда мне придется носить каблуки на какое-то время. Я отказалась от макияжа и собрала волосы в гладкий высокий хвост.

Я был готов к ответам. Я взяла себя в руки и приготовилась к худшему. Что бы это ни было – шантаж Адриана, предательство, тайная жизнь. Я больше не знал.

Передо мной раскинулся великолепный вид на Эйфелеву башню. Город сиял под лучами солнца так же ярко, как и прошлой ночью под огнями и луной.

В моем сознании мелькнул образ затененного человека. Я думал о нем вчера вечером, засыпая. Возможно, луна сыграла со мной злую шутку. А может быть, меня преследовали дурацкие воспоминания.

Я прокручивал в голове каждую секунду этой короткой встречи. Это был Никита? Мужчина выглядел знакомым. Но потом, когда он показал мне свой профиль, на его щеке появился след. Может, родимое пятно? Но тогда, возможно, там ничего и не было. Профиль мог быть обманчивым. Этот человек не вел себя так, будто знал меня.

Когда я заснул, я был уверен, что это мое воображение играет со мной злую шутку. Воспоминания о прошлом. Затем страх перед тем, что Илиас преследует нас. Меня это все зацепило. Смерть Адриана. Узнаем об Илиасе. Наше прошлое, казалось, ушло дальше, чем я думал изначально.

Да, это должно было быть оно.

И все же моя грудь сжималась. Мое горло сдавило. Волны проносились сквозь меня, стирая прогресс, которого я добился за последний год.

Я медленно вздохнул, надеясь успокоить бешено колотящееся сердце. Я не мог об этом думать. Я не мог туда пойти. Это вернуло бы меня на круги своя.

Моя рука легла на слегка округлившийся живот. Я делал все это, чтобы двигаться дальше. Для меня, для моих детей и для их папы.

Я взглянул через плечо на Ислу, которая все еще уткнулась головой в подушку. Мои губы изогнулись в мягкой улыбке. Она была потрясающей. Я обсудил с ней план, и, к моему удивлению, она даже сама добавила к нему немного изюминки.

Отведите ее к Маркетти, направив на нее пистолет. Мне понравился план. Мне не понравилась идея направить на нее пистолет. Я потянулся за сумочкой и вытащил пистолет, затем проверил магазин.

Пустой. Хороший!

Я не хотел никаких случайностей, особенно незапланированных перестрелок. Не тогда, когда дело касалось ее. Она была невиновна во всем этом дерьме.

«Вы планируете мировое господство?» Исла пробормотала с кровати.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать ласковой улыбки. — Нет, пока ты в постели.

«Тебе нужно расслабиться».

Я усмехнулся. Мне понравилось ее отношение. Мне нравилась ее личность. Мне не терпелось познакомить ее с Изабеллой и Авророй. Даже мои братья. Они усыновили бы ее как свою сестру.

«Я расслаблен», — ответил я. Ладно, маленькая ложь. — Маркетти подтвердил? Она самодовольно улыбнулась, и мое внимание оживилось. "Что?"

"Ничего."

Мои плечи напряглись. — Тогда откуда такое самодовольство? Я сделал два шага и положил ладони на кровать, склонившись над ней. — Лучше скажи мне, иначе я защекочу тебя до смерти.

Она закатила глаза и мечтательно вздохнула. — Да, он подтвердил.

Я сузил глаза. — Ты мне чего-то не говоришь.

"Что?" — оборонительно спросила она. «Ты мне не все рассказываешь».

"Для вашего же блага."

Она взорвала малину. — Это мне решать.

Упрямая женщина. Это была еще одна наша общая черта. Вот только Исла исключительно хорошо это скрывала.

"Вы говорили с ним?" — подозрительно спросил я. Мы оба легли спать одновременно, и когда я заснул, я подумал, что она тоже спит. Я посмотрел на нее, и ее румянец выдал ее. "Когда?" Я потребовал знать.

«Боже, если бы ты была моей сестрой, я бы стала монахиней», — пробормотала она. «Не сулит ничего хорошего, если у тебя есть дочь».

Настала моя очередь мечтательно улыбаться. Двойняшки. Я бы не отказался от двух дочерей. Или по одному от каждого. На самом деле, это не имело значения, пока они оба были здоровы. Потом я вспомнил свой вопрос. Маленькая шалунья почти отвлекла меня.

— Когда ты с ним разговаривал? Я повторил.

— Вчера вечером, — пробормотала она, и ее щеки приобрели еще более темный розовый оттенок.

Потом пришло осознание.

— О боже, — пробормотал я. «О боже мой. Ты… Ты занимался с ним сексом по телефону? Ее ответ был очевиден по тому, как ее румянец распространился по шее и исчез под пижамой. «Пока я спал? В кровати рядом с тобой?

— Что ж, мне пришлось облегчить его беспокойство, — пробормотала она. «Я оставила ему записку, что больше никогда не хочу его видеть. И теперь я прошу его увидеть. Так-"

«Итак, вы его сыграли», — заключил я под впечатлением. — Ты уверен, что мы не родственники?

Она усмехнулась. "Сейчас мы."

Тепло разлилось в моей груди. Для нее. Для моей новой семьи, которая недавно расширилась и включила ее. Надеюсь, в него войдет и Иллиас. Это будет зависеть от него. Но он так долго ждал меня. С той ночи в беседке! Я надеялся, что это означает, что он будет заниматься этим всю жизнь.

Я махнул рукой, скрывая биение моего сердца.

«Иди готовься. Сделайте себя великолепной, но не распутной. Какая-то невинная красота». Она наградила меня закатыванием глаз. «Таким образом, когда я буду держать тебя под прицелом, Маркетти раскроет все секреты в своей попытке спасти тебя».

Она посмотрела на меня с сомнением. — Он может быть подозрительным.

"Почему?"

Она пожала плечами. «Он не глупый человек».

— Ну, да, — криво парировал я. «Человек спрятался за своим люксовым брендом и каким-то образом успел управлять значительной частью преступного мира. Да, я бы сказал, что он не был тупым. Но он слеп, когда дело касается тебя, — заявил я.

Ее глаза вылезли из орбит. "Что заставляет вас так говорить?"

Я пожал плечами. «Я видела, как он смотрел на тебя в видео на показе мод».

— Черт возьми, ты страшный, — проворчала она, вскакивая с кровати. «Если бы мы только знали тебя…»

Она оборвала себя и отвела взгляд от меня. Цвет ее лица побледнел, а нижняя губа на долю секунды задрожала, прежде чем она взяла себя в руки. У нее были тайны. И я не думал, что это что-то тривиальное, но она не доверяла мне настолько, чтобы поделиться этим со мной.

Она направилась в ванную, держа руку на двери. «Исла?»

Ее глаза метнулись на меня. "Хм."

Я наблюдал за ней, каждая клеточка моего тела была в состоянии повышенной боевой готовности. Я не знал, что она сделала… вообще-то, она сказала «мы», так что я готов поспорить, что это как-то связано с ней и ее друзьями. Но я знал, что что бы это ни было, я верну ее. Я бы убил любого, кто пытался причинить ей вред.

Она была семьей. А николаевцы никогда не отворачивались от семьи.

— Если у тебя когда-нибудь будут проблемы или тебе что-нибудь понадобится, — тихо сказал я, выдерживая ее изумрудный взгляд. Внутри меня вспыхнула защитная полоса. «И я серьезно имею в виду что угодно , я всегда здесь. Не важно что."

Она исчезла в ванной, закрыв за собой дверь, но не раньше, чем я заметил, что ее руки дрожат.

«Татьяна?» Ее приглушенный голос донесся из-за закрытой двери.

"Да?"

"Спасибо."

Уголки моих губ приподнялись. «Я сожгу для тебя мир, Сестра».

«То же самое».

Мы были в этом на всю жизнь.

«Это его дом?» Я спросил. Исла кивнула. "Иисус."

Массивный дом в Париже, окруженный забором, должен был стоить целое состояние. Это было похоже на мини-замок в самом центре города.

— Кому оно принадлежало? - пробормотал я себе под нос. "Мария Антуанетта?"

История не была моей сильной стороной, но, черт возьми, не могло быть, чтобы это место не принадлежало королевской семье на протяжении последних десяти столетий.

— Без понятия, черт возьми, — ответила Исла напряженным тоном. Мы вдвоем стояли за углом, держась вне поля зрения, пока не были готовы к нашему трехактному спектаклю. Лучше всего было думать об этом как о театральной драме.

Акт первый – Открытие конфликта. Акт второй – Препятствие или осложнение. Я мог бы обойтись без этого. Акт третий – Резолюция.

На самом деле, я бы предпочел, чтобы это была одноактная пьеса. Просто покончим с этим, чтобы мы все могли двигаться дальше.

Мне нужно было избавиться от напряжения в теле. Трясая руками и расслабляя ноги, я выглядел так, словно готовился пробежать марафон. Или быть в драке. Черт, я нервничал. Я не знал почему. Что-то в глубине моей головы продолжало меня беспокоить, но я не мог точно определить это.

"Нервный?" Голос Ислы был немного хриплым. Если мне пришлось догадываться, то она нервничала совсем по другой причине, чем я. На ней были узкие джинсы и укороченный зеленый свитер, открывавший часть ее живота. Она соединила его с парой каблуков и выглядела великолепно.

"Ага." Глубокий вдох. Расслабьтесь. Глубокий вдох. Расслабьтесь. "Давай сделаем это."

Она кивнула, и я полез в сумочку за пустым оружием. Боже, я надеюсь, что это не имело неприятных последствий. Мне нужно было, чтобы Исла вышла из этого невредимой. Если она переспала в процессе, это был бонус.

Ее слова, а не мои.

И кто я такой, чтобы спорить? Если Маркетти была хорошей проституткой, она должна это получить.

— Хорошо, я приложу его к твоей пояснице, — тихо пробормотал я. «Надеюсь, его охранники ничего не заметят, пока мы не окажемся внутри».

— У него нет охраны, — пробормотала она себе под нос.

Я напрягся, меня охватило смятение. У каждого была стража в подземном мире. Быть полностью незащищенным было неслыханно. "Вы уверены?

Она кивнула. «Да, я был здесь раньше. Охраны не было».

Странно.

"Тогда ладно. Это должно быть легко».

Мы вдвоем завернули за угол, за которым прятались, пересекли пустую улицу и направились к железным воротам. Конечно же, никакой охраны нас не ждало. Я все еще не мог избавиться от ощущения ловушки. Распахнув с тихим скрипом железные ворота, Исла продолжала идти вперед, сопровождаемая мной за спиной.

Я ненавидел мысль о том, чтобы она была передо мной. Это сделало ее более легкой мишенью. Но она настояла. По ее словам: «Если я ваш пленник, я не смогу быть позади вас», поэтому мы наконец определились с позицией.

Мы были у входной двери из красного дерева, и она толкнула ее обеими руками.

«Мы не стучим и не звоним в дверь?» Я пробормотал свой вопрос себе под нос.

Она едва шевелила губами. «Он сказал зайти. Поверь мне».

Я доверял ей. Я не доверял Маркетти.

Мы забрели в великолепно оформленный вестибюль. Хрустальная люстра сверкала. На мраморных полах были изображены ангелы. На бежевых стенах висели ценные произведения искусства, датируемые столетиями.

Иисус Христос!

Чтобы ограбить этого человека, вам никогда не придется проходить мимо холла, а у него даже не было охраны. С Маркетти было что-то в корне не так. Я был уверен.

Она направилась к лестнице, и я напрягся. — Пожалуйста, скажи мне, что он не приказывал тебе идти в его спальню.

Она издала тихий стон, и я зачарованно наблюдал, как ее шея покраснела. Боже мой, я не думал, что хочу знать, во что ввязались она и Маркетти. Я мог бы убить его сам. Да, он был горяч как грех и в нем были серьезные черты горячего папочки, но Айла была чертовски молода для него.

Проклятье! Мне следовало зарядить для него патроны в пистолете.

Черт, черт, черт!

Мы поднялись по лестнице, тихо стуча каблуками по не совсем белому мраморному полу. Наше дыхание смешивалось с эхом наших каблуков, разносившимся по дому.

Мы оба нервничали. Пот потек по моей спине, и моя рука, прижатая к спине невестки, дрожала. Я пытался применить технику дыхания, которой меня научил Саша, чтобы сохранять спокойствие. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Это была чертова ерунда.

Это только подпитывало мой адреналин. В моих ушах гудело. Мой стресс поднялся на ступеньку выше. Это не может быть хорошо для моих детей.

— Еще немного, детки, — тихо пробормотала я. — Тогда все будет кончено.

— Ты разговариваешь с близнецами? — недоверчиво спросила Исла.

"Ага."

"Сейчас?" — прошипела она себе под нос. — Ты не мог сделать это до того, как мы покинули отель?

— Тогда я не так нервничал. Глубокие вдохи. Глубокие вдохи. «Я хочу, чтобы они знали, что они в безопасности».

— Энрико не причинит им вреда, — тихо заверила она, когда мы достигли верхнего этажа первого этажа. "Или ты. Если он попытается, я убью его».

Я закатил глаза. — Исла, ты меня пугаешь.

Она бросила на меня мрачный взгляд. «Я не такая уж невинная», — заметила она.

Я знал это. Это ускользало в те моменты, когда она не сохраняла бдительность. Вот только я не думаю, что ей нравилось то, что ее мучило. Эта тайна, которая тяжело лежала в ее сердце.

«Ни один из нас», — мягко сказал я ей. «Все мы совершаем ошибки и делаем ошибки. Но мы идем дальше, извлекаем из этого максимум пользы и миримся со своими ошибками. Это причина, по которой я это делаю».

Она задумчиво посмотрела на меня, и наши шаги запнулись. Я хотел сказать ей гораздо больше, но момент был неподходящий. Мне нужно было заверить ее, что, что бы она ни скрывала, я могу ей помочь. Ее брат мог ей помочь. Она будет семьей, несмотря ни на что.

Но у меня никогда не было шанса.

— Должен сказать, я не ожидал, что вас здесь будет двое. Глубокий голос напугал нас и заставил нас выпрыгнуть из кожи. Мое сердце бешено колотилось, и я пытался контролировать свое дыхание.

Выпрямив позвоночник и выровняв дыхание, я ткнул дуло пистолета Исле в спину. Не сильно, но достаточно, чтобы она почувствовала давление на спину. По команде она пошатнулась вперед, как будто я толкнул ее изо всех сил.

— Ой, — захныкала она, и мне пришлось прикусить внутреннюю часть щеки.

Глаза Маркетти потемнели, словно полуночная буря, и по моей шее пробежала дрожь. Мое сердце дрогнуло, когда он сделал угрожающий шаг вперед. Я едва моргнул, и его пистолет был направлен на меня.

Внезапно я понял, почему Маркетти не нужна охрана. Он легко убил бы любого, кто ему угрожал. И я готов поспорить на свою жизнь, что он сделает это, не задумываясь.

Я сглотнул. Возможно, нам следовало продумать этот план немного подробнее.

— Я бы не стал, — холодно сказал я. Слава богу, мой голос не передал суматоху внутри меня. — Нет, если только ты не хочешь увидеть кишки Ислы, разбросанные по твоему белому мрамору.

Саша бы чертовски гордился.

Его движение замерло, что-то промелькнуло по его лицу. Это было едва заметное мерцание, но я это увидел. Этому парню пришлось нелегко с Айлой. Хорошо, возможно, мы еще выберемся отсюда живыми.

— Чего ты хочешь, Татьяна? Его голос был холодным хлыстом по моей коже.

Я встретила его взгляд прямо, держа плечи прямо. Я не боялся его. Если бы я прошептал это достаточно тихо, я бы передал эту атмосферу.

— Я говорила тебе, что приду за тобой, когда ты убил моего мужа, — мрачно сказала я. "А вот и я."

Маркетти не выглядел обеспокоенным. Он улыбнулся, холодно и жестоко. «Но ваш муж жив. На самом деле он только что приземлился в Париже. Я думаю, он направляется сюда.

Я должен был знать, что буря не удержит Илиаса. Бушующая снежная буря преследовала Россию с тех пор, как мы покинули замок. Честно говоря, я был удивлён, что он не появился раньше.

— Думаю, это означает, что у нас осталось совсем немного времени, чтобы покончить с этим, — протянул я, прижимая пистолет к спине Ислы. — Даже не пытайся пошевелиться, — предупредил я ее, глядя на нее.

Ее зеленые глаза сверкнули юмором, но она быстро это усвоила. Черт, ей было слишком весело от этого.

«Теперь, Маркетти, если ты не хочешь увидеть свою кровь или пятно Ислы на этих полах, ты дашь мне несколько ответов», - начал я, скрывая всю свою тревогу за своей бравадой. Притворяйтесь, пока не добьетесь успеха. Мне всегда так говорил Саша. Ну, на самом деле он сказал: «Притворяйся, пока я не приду спасти тебя», но я не думал, что мой брат сможет спасти меня от этого.

— Ты хладнокровный убийца? Маркетти протянул слова.

Я пожал плечами. «Разве все не николаевцы?» Я ответил своим же вопросом. «Похоже на тебя и мужчин, с которыми ты работаешь, да?»

Он убрал пистолет. Я бы обиделся, если бы мое ружье было заряжено, но вместо этого я почувствовал облегчение. Я не мог застрелить его из пустого пистолета. Он сунул руки в карманы и прислонился к стене, напоминая скучающего бизнесмена.

"Люди?" он спросил. «Какие мужчины?»

Я прищурил на него глаза. Они всегда думали, что они намного умнее женщин, но у меня не было времени на эту чушь. Не сейчас, когда Иллиас уже едет сюда.

— Мне плевать на твоих людей, — выплюнул я, глядя на него. «Я хочу знать, что произошло».

«Произошло много всего», — сухо парировал он. «Вам придется быть немного более конкретным».

Я сузил глаза от досады. — Почему ты убил его?

Мое сердце сжалось, а голос слегка дрогнул. До сих пор чертовски больно думать об этом. Я знала Адриана с пяти лет. Возможно, мы не были подходящими любовниками, но раньше мы были друзьями. Уже более двух десятилетий!

На лице Ислы отразилось сострадание. Именно это и делало ее невиновной во всем этом. У нее было доброе сердце. Она заботилась о других. Она боролась за них. Защищал их. Помогал им.

— Что он сделал, чтобы включить его в ваш список расстрелянных? Я спросил.

Он изучал меня, и это мрачное выражение лица напомнило мне Илиаса. Я мог видеть, что эти двое мужчин являются либо заклятыми врагами, либо неохотными друзьями. Мне было интересно, чего они будут добиваться сегодня, потому что то, как Маркетти смотрел на Ислу, подсказывало мне, что этот мужчина ее оставит.

Я не совсем понимал, как к этому относиться. Думаю, если она была счастлива, то и я тоже. Однако я не мог избавиться от страха, что его тьма поглотит ее целиком.

— Ты уверен, что хочешь знать? – спросил Маркетти, отвлекая меня от беспокойства за благополучие Ислы.

«Вот почему я здесь», — сухо парировал я.

"Отлично." Он протянул руку. "Пожалуйста входите."

— Я не пойду в твою спальню, — усмехнулась я. «Я здесь не для того, чтобы исполнять твои фантазии. Я здесь для ответов».

Сардоническое дыхание покинуло его. — Я начинаю понимать, почему Константин так одержим тобой.

Я решил проигнорировать его комментарий. Он просто пытался меня отвлечь. Глаза Маркетти метнулись к Исле, в них мелькнуло что-то темное и яростное. Выражение его лица изменилось на легкую незаинтересованность, когда оно вернулось ко мне.

«Последний шанс, Татьяна», — сказал он, и его голос понизился до нуля. «Некоторые вещи лучше оставить в прошлом».

Я бросил на него мрачный взгляд. — Просто скажи мне, чтобы мы могли продолжить путь.

Даже когда я сказал «мы», я знал, что покину это место в покое.

— Ладно, будь по-твоему, — протянул он тоном, который показал мне, что он знал, что выйдет победителем из этого разговора.

Мое сердце колотилось, когда я затаила дыхание, ожидая ответа. Он приказал казнить Адриана. Иллиас хотел смерти Адриана, но он защищал меня. Мне нужно было знать, почему. Что такого плохого сделал Адриан?

Хотя в глубине души я боялся, что уже знал.

Мне просто нужен был кто-то, кто сказал бы это вслух.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

КОНСТАНТИН

А

палец обжегся под ложечкой.

Я сидел на краешке сиденья, пока машина боролась с пробками, пытаясь доставить нас в город. Мой экран показывал Татьяну в доме Маркетти.

Я провел рукой по волосам. Татьяна понятия не имела, насколько я могу быть сумасшедшей. Когда дело дошло до нее, все мои правила пошли прахом. Мой контроль отсутствовал. Омерта была бы такой же, если бы Маркетти трахнул меня и коснулся хотя бы одного волоска на ее голове.

«Она движется?» – спросил Борис. Я не ответил, просто смотрел, как на экране моего телефона мигает маленькая синяя точка, символизирующая мою жену. «Она умная женщина. Вероятно, она вспомнила ту ночь и пошла прямо к Маркетти, чтобы потребовать ответов.

Я бросил на него мрачный взгляд, а затем снова сосредоточил внимание на экране. Словно боялся, что маленькая синяя точка, связывавшая меня с ней, исчезнет. Если Маркетти решит забрать ее, она это сделает.

И я бы, черт возьми, отправил весь компромат на него в Интерпол, ЦРУ, ФБР, Управление по борьбе с наркотиками. Любое агентство, которое хочет остановить существование преступного мира.

Видимо, Борис сегодня не смог молчать. «Никита в городе. Пусть он возьмет ее, пока не остынет.

Мой прищуренный взгляд нашел его.

«Почему он в городе?» - спросил я. — Он сказал, что останется.

Борис пожал плечами. «Он сказал, что у него в городе семья, и он улетел коммерческим рейсом». Он поморщился. — Не имело смысла, почему он не поехал с нами автостопом, но…

Что-то не складывалось. У Никиты не было семьи. Именно по этой причине мой отец завербовал его. Это была причина, по которой я оставил его здесь.

Я постукивал пальцами по бедру все быстрее и быстрее, а затем замер, когда в моей голове возникла мысль. Когда я повернулся к Борису, эта идея была настолько ясна в моем сознании, что я не мог поверить, что не подумал об этом раньше.

«Вытащите резервный сервер замка». Когда он вопросительно посмотрел на меня, я продолжил: «Да, он охватывает только один угол дома». Это была причина, по которой мы прекратили его выпуск. Было слишком много слепых зон, а программное обеспечение устарело. Но у него была одна вещь, которой не было в обновленном программном обеспечении.

Покрытие старых задних ворот.

«Если бы я хотел переправить кого-то в наш дом, я бы воспользовался теми старыми воротами», — заявил Борис, читая мои мысли.

Борис уже получал изображения с резервного сервера. — Его стерли, — пробормотал он, глядя мне в глаза. Это было подтверждением того, что это была внутренняя работа. Не так уж много людей знают об этом сервере.

«Следуйте за общественным наблюдением с той стороны и выходите в город».

Это заняло две минуты. Знакомая одежда. Знакомая сборка. Двое мужчин якудза присоединились к нему, пожимая друг другу руки.

«Никита?» В голосе Бориса звучала нотка шока. Он был здесь уже долгое время. Я никогда не допрашивал его дважды. — Он предал нас?

"Да." Мой голос был холодным. «Вопрос в том, почему».

Брови Бориса нахмурились. «Может быть, эта семья…»

— Проследи его генеалогическое древо, — приказал я, постукивая пальцами по бедру. — У вас есть образец его крови? Он кивнул. Все мои люди были обязаны его предоставить. Борис и Никита никогда не участвовали в гонках, потому что они были со мной дольше всех. Мы просто собрали образец и сохранили его. Я прижал кончик указательного пальца к бедру, вспоминая слова Татьяны. Та картина. «Пусть наш парень сравнит это с образцом крови Адриана».

Он отправил запрос. Телефон зазвенел, сигнализируя, что над ним работают. Прошло пять минут в напряженной тишине, когда телефон снова зазвонил.

«Он хочет, чтобы вы ему позвонили», — прочитал он свое сообщение.

Я забрал свой телефон. Старик взял трубку после двух звонков. «Да?»

Я сразу перешёл к делу. «Мне нужны ответы».

— В этом отношении ты очень похож на своего отца, — сухо парировал он. «Перехожу непосредственно к делу».

У меня не было времени терять зря. «Сейчас», — прошипел я. "Что ты знаешь?"

«Ты не будешь счастлива», — начал он. Это никогда не было хорошим способом начать разговор. Я стиснул зубы, сдерживая ярость. «Никита и Адриан родственники. Я провел анализ аутосомной ДНК. Они являются биологическими двоюродными братьями, у них примерно 12,5% общей ДНК. Со стороны матери». Ублюдок . Когда я доберусь до него, я задушу предателя голыми руками.

— Это еще не все, — добавил он почти испуганным голосом. Могу поспорить, старик был счастлив находиться за тысячи миль отсюда.

"Что?" - рявкнул я.

Прошло два тихих момента. «У вас общая ДНК с Адрианом Морозовым». Та картина, о которой мне рассказала Татьяна, мелькнула у меня в голове, но прежде чем я успел даже подумать, его следующие слова подтвердили подозрения Татьяны. «Вы разделяете с ним 25% своей ДНК, что делает вас сводными братьями и сестрами».

Я закончил разговор, глядя на свой телефон. Моя крутая привязанность, готовая вскипеть в полную красную ярость.

— Принеси мне полную информацию о генеалогическом древе Никиты и Адриана, — процедила я, выкрикивая свое требование. Борис кивнул и сразу приступил к работе.

Я сжала кулак, желая сохранить Адриану жизнь и выбить из него ответы. В живых остался только один человек, который мог бы рассказать мне всю историю. Даже если мне придется его пытать, чтобы получить это.

Пришло время узнать правду.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ТАТЬЯНА

я

хотелось бы думать, что я не был трусом.

Но в этот самый момент часть меня боролась. Знать или не знать правду.

Часть меня хотела остаться в этом состоянии невежества. Шепот в моей голове предупреждал, что пути назад уже не будет. Однако мой старший брат научил меня никогда не отступать. Он сказал, что закрытие глаз на правду в конечном итоге больше навредит нам, чем поможет. В конце концов, именно из-за этого он потерял пять лет с Изабеллой. Он слепо доверял нашей матери, и это его обожгло.

Это было всего лишь очередное предательство, наслоившее нашу недоверчивую николаевскую натуру.

По моему телу пробежали мурашки. В моей голове мелькали образы той аварии.

Убей его.

Два маленьких слова, которые изменили ход моей жизни.

Или, возможно, моя жизнь пошла по другому пути в тот момент, когда я познакомилась с Адрианом, полагая, что это мужчина из беседки.

Тени на острых скулах Маркетти придавали ему темный, смертоносный вид. Это почти напомнило мне разгневанного бога.

Но я пришел за ответами. Правда причинит такую же боль, как и ложь, но я исцелюсь от нее. Я знал, что так и сделаю.

«Скажи мне, почему он должен был умереть», — просипела я, мое сердце колотилось в груди. Мои руки дрожали. Страх, понял я. Я был напуган. Сейчас мне было терять больше, чем когда-либо.

«Он нацелился на нашу организацию», — парировал он.

«Какая организация?»

Его взгляд метнулся к Исле, которая стояла неподвижно, глядя на него. В них мелькнул страх, и я вдруг забеспокоился, не допустил ли я ошибку. Неужели я втянул ее во что-то, из чего она не сможет выбраться?

«Шипы Омерты». Слишком поздно. Я понял, что уже слишком поздно, когда эти три слова сорвались с губ Маркетти. — И неосознанно он втянул тебя в это.

Вздох. Не моя, а Айла заполнила комнату, и ее цвет лица побледнел, отчего ее глаза стали темнее, чем я когда-либо видел.

"Почему?" — спросил я, в то время как что-то уродливое подняло голову из глубины моей души. В моей голове проигрывались образы. Впервые я встретил Адриана. Эй, крошка. Играть в прятки. Почему ты плачешь, кроха? То, как он обращался с моими хулиганами в школе. Не плачь, крошка. Мальчики не стоят ваших слез.

Это применимо здесь? Возможно, Адриан с самого начала знал, что именно здесь мы окажемся, поэтому позаботился о том, чтобы я запомнила эти слова. Слёзы наполнили мои глаза. Они жалили, им нужно было дать волю. Я закусила нижнюю губу, подавившись рыданиями.

Никогда не показывайте им, что вы чувствуете. Это были слова Саши. Не Адриана.

— Он использовал тебя, чтобы отомстить Константинам за убийство его родителей. Еще один вздох. Чей это был? Все было искажено. В моих ушах гудело. Голос Маркетти звучал далеко. «Он обвинил их и организацию в потере его родителей. Отец Адриана был садовником у моего старика. Во время поездки в Новый Орлеан он взял его с собой. Изучать ботанику. Там он встретил мать Адриана.

Я сглотнул. «Мать Илиаса». Мой голос был едва выше шепота, но слова разнеслись по комнате, как эхо в церкви.

Его брови нахмурились. — Мать Илиаса?

Я махнул рукой. "Неважно."

Он с любопытством изучал меня, не желая отпускать это. «Думаешь, мать Илиаса такая же?»

Мои губы сжались. У меня не было доказательств в поддержку этой теории. Фотография, которую он оставил после себя, едва ли была доказательством.

«Закончи свою историю». Это был мой голос?

К моему удивлению, Маркетти кивнул.

— В любом случае, у садовника родился ребенок, и он ушел с работы моего отца. Спустя годы он попытался сбежать с матерью Илиаса. Она пыталась уйти от старого Пахана, забрать близнецов и скрыться у отца Адриана. Это не сработало. Их поймали и казнили на месте».

Парковочное место. Я подавилась рыданиями, но была полна решимости не развалиться здесь. Не сейчас. Не перед ним. Я сжала губы, чтобы они не задрожали и не издали звук, о котором я пожалела бы. Никакой слабости.

— Значит, Адриан сделал вас мишенью в отместку за смерть своего отца? Исла спросила обо мне. Ее голос был тихим. Ее глаза блестели, как изумруды на солнце. Вот только это были непролитые слезы. Маркетти кивнул. "Как?"

Мне нужно было знать, что на меня навесили. Мне нужно было знать, как он меня использовал. Мне нужно было знать, как мало я для него значу.

«Он искал информацию, которая могла бы нас уничтожить». В моей памяти всплыли видео с моими братьями. А также видео многих других мужчин, которые Адриан хранил на своем ноутбуке.

Я покачал головой. «Я просматривал видео на этом ноутбуке». Горькие слезы потекли по моим щекам. Я чувствовал их вкус на своих губах. На моем языке. «У него были вещи на моих братьев. Другие мужчины. Но ничего о тебе. Или Константины. Даже якудза».

Мне показалось, что я увидел проблеск сожаления на его лице, прежде чем оно исчезло. «Это на чипе».

Чертов чип. Вечно этот чертов чип.

«Где чип?» — спросил я, чувствуя вкус этих глупых слез на языке.

Он испустил сардонический вздох, его холодный вид внушал ужас. «Мы все надеялись, что вы нам расскажете».

Так у него его не было. У Иллиаса этого не было. У меня этого не было. Тогда кто это сделал?

— Якудза, — пробормотал я. "Может быть-"

Я замолчал, когда он покачал головой. «Если бы оно у них было, они бы потребовали все наши территории и перестали бы преследовать вас. У них его тоже нет».

Больше не было причин прижимать пистолет к спине Ислы, поэтому я опустил руку, позволяя ей упасть вниз по телу.

Я вздохнула, опустив плечи и встретившись с ним взглядом. «Что на этом чипе?»

Он покачал головой. «Ты действительно думаешь, что я передам тебе информацию, которая может разрушить мою семью?»

Уничтожьте его семью. Уничтожьте семью Илиаса. Адриан был занят.

«Что там такого, что может уничтожить Илиаса?» — спросила Исла, и мои глаза расширились. Я покачал головой. Нет нет нет. Но прежде чем я успел сказать хоть слово или попросить Маркетти не отвечать, истина уже была известна.

«Среди прочего, видео, на котором Илиас убивает твою мать».

Оглушительная тишина. Гром моего сердца. Боль в моей душе.

Предательство. Мой. Илиас. Наш.

"Вы знали." Это был не вопрос, а четкое утверждение. Мое предательство глубоко ранило ее. Мое горло сжалось. Я схватился за рукоятку пистолета, мое сердце сжалось от сожаления. Я должен был рассказать ей, но это была не моя история.

Именно в тот момент я понял, что всегда выберу Илиаса. Прав он или нет, но я всегда буду на его стороне. Хотя я бы высказал ему часть своих мыслей, когда был один.

— Исла… — Мой голос дрогнул.

— Как ты мог мне не сказать? — прохрипела она, в ее голосе отчетливо звучало обвинение. "Я думал, что мы друзья. Сестры. Семья.

— Да, — прохрипела я, эмоции душили меня. Она поддержала меня, позволила мне похитить ее. Даже помог мне добраться до Маркетти.

И я предал ее.

Расправив плечи, я выдержал ее взгляд. Я знал ее недолго, но любил ее и заботился о ней. Я не мог просто позволить ей поверить, что я сделал это нарочно. Чтобы причинить ей боль.

«Я не могу рассказать вам вашу историю. Это должен сказать твой брат. Но я расскажу вам свою историю». Комок в горле рос, пока не задушил меня и не исказил каждое мое слово. «В последние месяцы я нашла видео, на котором моя собственная мать разбирает вещи мужа. Я знал, что она покончила с собой». Я глубоко вздохнул, а затем медленно выдохнул. «Чего я не знал, так это того, что она собиралась убить и меня. Чтобы отомстить отцу за то, что он не любил ее. Саша, мой сумасшедший брат, которому было всего десять лет, забрал меня у нее и спас».

Губы Ислы дрожали, и я бы все отдал, чтобы избавить ее от боли. К этому времени слезы свободно текли по моему лицу. Я не смог бы остановить их, даже если бы захотел. «Мои братья до сих пор не знают, что я узнал эту истину. И я не хочу, чтобы они это делали. Они наконец-то счастливы. Они это заслужили, и последнее, чего я хочу, — это дать моей матери больше власти. После всего, что она сделала.

Судя по выражению лица Ислы, я до нее не дозвонился. Следующие ее слова подтвердили это.

— Он должен был мне сказать.

Хуже всего было то, что я даже не мог спорить.

"Мне жаль." Это было единственное, что у меня осталось. «Вернемся в отель. Я уверен, что он сейчас ждет нас там и заставит его объясниться.

Она покачала головой. «Нет, я собираюсь ночевать в доме моего друга».

«Я так не думаю». Голос Маркетти заставил нас обоих обратить на него внимание. Он держал пистолет, направленный на Ислу. Наши глаза расширились.

"Что ты делаешь?" Я вскрикнул. «Убери пистолет, прежде чем я тебя застрелю».

Но потом я вспомнил. Мой пистолет не был заряжен. Ебать!

Он холодно улыбнулся мне. — Прежде чем ты пошевелишься, она будет мертва.

Иисус Христос! Я неправильно его прочитал? Мой взгляд метнулся к Исле, затем снова к Маркетти, но остановился на Исле.

— Я-я в порядке, — заверила она.

— Нет, это не так, — отрезал я. «Этот папочка-психопат держит тебя под прицелом». Мои глаза сузились, глядя на него, бросая смертельные взгляды.

— Забавно, — невесело заметил Маркетти.

Исла махнула рукой. «Я уже привык к этому». Я моргнул. Что, черт возьми, здесь происходит? «Татьяна, ты сходи за моим братом. Хорошо?"

Мой взгляд метнулся к Маркетти, но его было невозможно прочитать. Выражение его лица было сделано из гранита. Хотя он, похоже, и не шутил.

«Ты нанесешь ей хотя бы одну царапину, и то, что Адриан хотел сделать с тобой, меркнет перед тем, что я сделаю с тобой», — прошипел я, предупреждая.

"Действительно?" — спросил он, забавляясь. — Учитывая, что ты вышла замуж за Илиаса, ты тоже часть нашей организации. А это значит, что вы обязаны защищать интересы Омерты. Когда он женился на тебе, он дал всем понять, что ты закрыта и находишься под нашей защитой».

Хм? Для меня это звучало как чушь. Было чертовски ясно, что я здесь не в своей тарелке, но будь я проклят, если покажу ему это.

— Видишь ли, он не упомянул об этом, — сказал я скучающим голосом. — А я не такой уж и сторонник «один за всех и все за одного», знаешь ли. Это дерьмо меня никогда не интересовало, поэтому я не буду начинать сейчас. Кроме того, если это означает находиться под защитой вашей организации, пожалуйста, уберите ее к черту».

Он испустил сардонический вздох. Я действовал ему на нервы.

— Иди к мужу, Татьяна, — протянул он. — Я разберусь с Айлой.

Черт, это звучало не очень хорошо. Энрико Маркетти утратил статус горячего папочки. Его понизили в должности до… просто папы. Черт, я не знал.

Мой взгляд нашел Айлу. Как ни странно, она не выглядела напуганной.

— Я все еще злюсь на тебя, — пробормотала она. «Но со мной все будет в порядке. Иди и найди Илиаса. Это звучало глупо, оставлять ее здесь. Вот только я не знал, какие еще варианты у меня были.

«Татьяна! Идти. Сейчас."

Я понятия не имел, что Айла может быть такой властной.

ТРИДЦАТЬ

ТАТЬЯНА

я

стоял перед домом Маркетти, не решаясь уйти.

Мое сердце колотилось от всех безрассудных образов, которые крутились в моей голове. Саша вломится в дверь этого ублюдка и начнет стрелять. Это звучало как хороший план. Вот только я оставил все пули в номере отеля, опасаясь, что случайно застрелю Айлу.

Это чертовски круто.

А у меня даже телефона не было. Оно было в кармане джинсов Ислы. Блин! Возможно, я бы сам закончил Маркетти. Горячий ублюдок.

Чья-то рука схватила меня сзади, и я инстинктивно попытался ее дернуть. Острый предмет впился мне в ребра.

— Не кричи, иначе я тебя разрежу. Сильный русский акцент. Определенно не Ильяс. Черт, я только что приставил пистолет к спине Ислы, и что теперь… Была ли моя очередь?

Я сглотнул. «Мой муж — Пахан, и он не отнесется любезно к твоим угрозам».

«Мне плевать».

Сегодня был плохой день. Париж. Город катастроф.

Я определенно пожалел, что оставил магазин своего пистолета пустым. Глупое, глупое решение. Если бы я зарядил его, я мог бы убить Маркетти и этого чертового дурака позади меня.

А так я был беспомощен.

Передо мной остановилась черная машина, старая модель «Краун Виктория», и Никита выскочил из машины. Мои глаза расширились. Мой мозг, должно быть, замедлился, потому что я воскликнул с облегчением. — Никита, этот парень…

Мне так и не удалось закончить предложение, потому что парень позади меня толкнул меня вперед.

— Залезай, — прошипел Никита, его взгляд потемнел. Затем он вытащил пистолет. Иисус Христос.

"Что ты делаешь? Иллиас отберет твою голову.

Никита ухмыльнулся жестокой, искаженной улыбкой. — Не волнуйся, он будет следующим.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, парень позади меня толкнул меня вперед, острый предмет впился мне в спину. "Сесть в машину."

Это было худшее, что я мог сделать. Оказавшись в машине, мои шансы на побег стали равны нулю. Адреналин у меня подскочил, и я изо всей силы толкнул парня позади себя. Я пнул его ногой, затем закричал, обращаясь ко всем и каждому.

Он испустил ряд проклятий, но его хватка не ослабела. Багажник распахнулся. Меня подняло в воздух, ноги прижались к раме машины.

"Помощь!" Я кричал и кричал так громко, насколько позволяли мои легкие.

Моя сила не могла сравниться с силой моего похитителя. Он полунес-полутащил меня вперед и засунул в багажник.

«Сделай еще больше неприятностей, и я тебя пристрелю».

Я обернулся, но прежде чем смог увидеть, кому принадлежал этот голос, он закрыл багажник, и наступила темнота. Я услышал приглушенные голоса, затем хлопанье дверей, визг шин, и мы тронулись в путь.

Я был заперт в багажнике. Как чертов пакет. Или животное. Вместо того, чтобы позволить панике разрастаться внутри меня, я позволяю гневу овладеть мной. Мне надоело это дерьмо и эти русские ублюдки, постоянно меня похищающие.

Я пнул ствол, приложив к нему всю свою силу. Это ничего не дало, кроме сломанного каблука на моих туфлях Louboutin. Вот это меня действительно разозлило. Я просто не мог сделать перерыв. Первый Адриан. Тогда чертов чип. Якудза. Его похитили, а затем он женился на лету. Буквально.

Иисус Христос.

Девушка могла вынести очень многое.

Моя грудь вздымалась, когда я глубоко вздохнул. Мои глаза защипало. Я поднесла руки к нижней части живота и тихо пробормотала: «Все в порядке. Папа нас спасет.

Я надеюсь. Тогда я тут же поправился. Он спасет нас. Если не он, то дядя Саша.

Я должен был в это поверить. В глубине души я знал, что сойду с ума, если начну думать о чем-нибудь другом. Мне нужно быть готовым: если появится окно для побега, я воспользуюсь им.

Но не с этими чертовыми туфлями. Вздохнув, я снял туфли.

Я был готов как никогда. Поэтому я ждал и ждал.

Внезапно машина остановилась, и я напрягся. Багажник открылся, и яркий свет залил мои глаза. Думая о ногах или, в данном случае, о спине, я пнул парня, целясь ему по яйцам. Он сгорбился, и я вылез из багажника.

Прежде чем я успел сделать шаг, чья-то рука обхватила мою лодыжку. Мои ноги дрожали, и я чуть не упал.

— Отпусти меня, — прошипел я.

— Прекрати, или я вырублю тебя, Татьяна. Я замер от этого голоса. Я знал этот голос.

Моя грудь треснула. Боль пронзила мое сердце и душу.

Нет, этого не может быть. Мой разум играл со мной злые шутки.

Медленно, словно во сне, я повернулась и оказалась лицом к лицу со своим умершим мужем.

«Здравствуй, жена. Вы меня пропустили?"

Я открыл рот, но слов не вышло. Затем я закрыл его и попробовал еще раз. Я не мог найти свой голос. Я не мог найти слов.

Гнев и печаль пронзили меня и впились в грудь когтями, оставляя неизгладимые следы.

— Я так понимаю, ты не рад меня видеть, крошка. »

"Адриан." Мой голос звучал лишен всех эмоций.

Точно так же, как глаза, смотрящие на меня.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

КОНСТАНТИН

я

Я понял, что что-то не так, как только остановился перед парижским домом Маркетти и обнаружил его и его людей на тротуаре. Маркетти предпочитал не иметь при себе своих людей.

Я выскочил из машины, оставив за собой дверь открытой.

— Константин, — сказал он холодным голосом.

"Где она?" — рявкнула я, метнув взгляд на дом, а затем снова на него. «Где моя жена и сестра?»

Маркетти поморщился, зная меня достаточно хорошо, чтобы понять: если хоть один волосок у моей жены будет не на своем месте, я пойду с ним на войну. Мне было плевать, что это была открытая демонстрация слабости или нарушение правил Омерты.

«Татьяну похитили», — сказал он. «Я слышал, как она кричала, когда ее запихнули в багажник. Когда мы с моими людьми добрались сюда, машина уехала.

В груди у меня сжалось, а в животе сжалось при мысли о том, что моя жена в опасности. Я представил ужас в ее глазах, и мой мозг и зрение мгновенно покрылся красным туманом.

Гнев, сильный и всепоглощающий, пронзил меня, и я потерял самообладание. С ревом я врезался всем телом в Маркетти, схватив его за воротник.

« Порка путтана !» Он, не теряя времени, приставил «Глок» к моему виску. «Чертовски сумасшедший русский».

«Я покажу тебе, черт возьми, безумие», — проревел я, направив пистолет ему в голову и оттолкнув его на фут назад. — Может быть, тогда тебя заинтересуют мои предупреждения.

«Тебе лучше следить за собой, Константин», — отрезал он. «Успокойся, прежде чем пересечь черту».

— Не говори мне успокоиться, — проревела я, с силой тряся его, пока кровь хлынула мне в уши. «И мне плевать на линию». Я понятия не имел, как Маркетти оттолкнул меня, я пришел в ярость, одержимый желанием убить любого на своем пути. «Она беременна», — крикнул я. — Все, что тебе нужно было сделать, это держать ее при себе, пока я не приеду.

Я запустила руки в волосы и сильно потянула их за пряди. Без нее я бы не выжил в этой чертовой жизни. Без наших малышей. Потеря ее уничтожила бы меня. Сломай меня навсегда.

«Я попросил мужчину следовать за ними». Голос Маркетти прозвучал сквозь шум в мозгу.

«Она у нас на трекере», — рассуждал Борис. — Мы можем ее найти.

Я бы разорвал Никиту на части. Сдерите с него шкуру живьем. А потом сломай ему каждую чертову косточку.

Ебать!

— Есть кое-что еще, — сказал Маркетти холодным голосом. Невозмутимый, пока я разваливался по швам. «Либо у Адриана есть близнец, либо он жив».

Я замер и встретился с ним взглядом. "Адриан? Вы уверены?"

«Я бы поставил на это свою жизнь», — криво парировал он. «Теперь это имеет смысл. Видео никогда не переставали приходить. Татьяна их не отправляла.

Туман в моем мозгу постепенно начал рассеиваться. Адриан был жив. У него была моя жена.

Я поправила рукава костюма и поправила манжеты. Мои руки задрожали ради Христа. Я убивал мужчин. Я убил мать Ислы. Мои руки ни разу не дрожали. Но мысль о том, что Татьяне будет больно, меня трясло.

— Никита — предатель, — сказал я хриплым голосом. — И он двоюродный брат Адриана.

— Черт, — пробормотал Маркетти. — Как долго они это планировали?

Видимо, очень долго. Годы. Возможно, десятилетия. Черт возьми, Никита работал на меня десятилетиями.

«Где Исла?» — спросил я, пытаясь взять себя в руки.

«Она заперта в безопасной комнате внутри».

Я кивнул. Ей не следует быть в доме Маркетти, но сейчас я ей не принесу никакой пользы. Все, о чем я мог думать, это о том, что моя жена в когтях Адриана.

«А может, она так предпочитает» , — прошептал мой разум.

Если бы она это сделала, ее бы не было в багажнике. Господи, мне нужно было взять себя в руки.

— Куда ее показывает трекер? - огрызнулся я на Бориса.

Он повернул экран в мою сторону. «Это частный аэропорт», — сказал я, узнав этот район. «Скажите пилоту, чтобы самолет был заправлен и готов. Мы последуем за ними».

Мой телефон завибрировал. Неизвестный абонент. Он зазвонил. Один раз. Дважды. Три раза.

Маркетти взглянул на меня. — Ты это получишь?

Я нажал кнопку ответа на четвертом звонке.

"Привет, брат." В трубке послышался рычащий тон Адриана. "Скучай по мне?"

— Адриан, — прорычал я. «Где моя жена?»

Он усмехнулся. «Она сидит здесь, рядом со мной». Он тяжело вздохнул. «Не похоже, что она тоже скучала по мне. Я чувствую себя таким преданным».

— Клянусь Богом, — прошипел я. — Ты причинил ей боль…

— Ты не в состоянии мне угрожать, — прорычал он. «Ее ждет тот же конец, что и моих родителей. Око за око, брат».

Моё сердце похолодело. Его родители. Я помнил ту ночь, как будто это было вчера. Его отец. Моя мать. Оказалось, это была наша мама.

От взгляда жалости, который бросил мне Маркетти, у меня сжались зубы. Он знал, что мои шансы вернуть ее невелики. В конце концов, он потерял жену и мать из-за похитителя. Он бы не понаслышке знал, чем все это кончается. Я винила его так же, как и Адриана. Мне хотелось его ударить, избить до синяков за то, что он не удержал Татьяну внутри.

— Она не имеет к этому никакого отношения, — процедил я. "Отпусти ее. Ты можешь получить меня.

— Я так не думаю, — протянул Адриан. «Мне это нравится больше. Хотите увидеть ее видео?» Его насмешливый голос затмил мое зрение красным туманом. Сотовый телефон в моей руке протестовал с треском в моей крепкой руке. Затем он издал звуковой сигнал, сигнализируя о входящем сообщении.

Я открыл сообщение и замер. Я чертовски застыл, наблюдая, как моя жена привязана к стулу, ее лицо покрыто слезами, а глаза полны ужаса. «Глок» был направлен ей в висок, явный страх в ее голубых глазах пронзил мою душу невыносимой болью.

Боль, невиданная когда-либо прежде, взорвалась в моей груди. Это не сравнилось с чувством, которое я испытал, когда узнал, что она сбежала. Или когда я увидел ее совершенно счастливой и влюбленной в Адриана. Это чувство пронзило мою душу необработанным лезвием и позволило ей кровоточить.

Я наконец-то вернул ее. После многих лет ожидания ее. А теперь я мог потерять ее, и от одной мысли об этом у меня в груди сжималось сильнее, чем что-либо еще. Должно быть, это было то же самое, что и сердечный приступ.

— Что происходит, то и происходит, братишка, — промурлыкал Адриан, довольный собой.

Адриан использовал ее. Он, черт возьми, использовал ее все эти годы только для того, чтобы добраться до меня. Слова моего отца вновь преследовали меня. Адриан должен был умереть той ночью. Будь он проклят!

— Клянусь Богом, Адриан, — начала я, мой голос был холодным и спокойным, несмотря на то, что внутри меня был готов извергнуться вулкан. — Ты причинил ей боль, и я выслежу тебя. Я сожгу всех родственников, которые у тебя могут быть. Начиная с твоей тети в Новом Орлеане. На самом деле, у меня уже есть мужчины на нее. Одна царапина на Татьяне — и мать Никиты мертва».

Он не думал, что я найду всех его родственников. Мои контакты были очень тщательными при отслеживании генеалогических древ и поиске информации. Мир оказался намного меньше, чем я думал вначале. Я нашел последних членов его семьи и теперь сотру их всех с этой чертовой планеты, чтобы сохранить жену и семью. Безопасный.

Нажмите. Он повесил трубку. Подонок!

Я так тяжело дышала, что пульс ревел в ушах. Каждый удар снова и снова кричал в моем мозгу: «Я не могу потерять ее». Семь чертовых лет. Я ждал семь лет. Это было наше время. Она всегда принадлежала мне.

— Я знаю, куда они идут. Я подошел к машине, двери все еще были широко открыты. «Борис, продолжай следить за ними, но я считаю, что общее направление — Россия. Та же парковка.

Он оживился, уже отдавая приказы водителю и печатая сообщение пилоту.

«Возьмите несколько моих людей», — предложил Маркетти.

У меня вертелось на языке отказ, но я не знала, что задумал Адриан. Больше мужчин может пригодиться. Если бы Никита стал мошенником, против меня могли бы работать другие люди.

Мы с Борисом переглянулись.

— Хорошо, — согласился я.

ТРИДЦАТЬ ДВА

ТАТЬЯНА

Т

Тот Адриан, которого я знал в детстве, исчез. Действительно мертв.

На его месте оказался этот ущербный, ожесточенный и ненавистный человек.

Мы были в самолете. Причём чертов грузовой самолёт, и клянусь Богом, я слышал лай собаки на противоположной стороне. Нижняя палуба этого самолета была освещена, оставив нас в полутьме.

Я не могла отвести взгляд от Адриана, боясь, что мой мозг и глаза играют со мной злую шутку. Мой взгляд метнулся к его лицу, а затем снова к пистолету, который он держал, направленному на меня. Лицо его было мне знакомо, но такого выражения я на нем никогда не видел. Я мог видеть шрам на его щеке, но он скрывал эту часть лица от меня.

Я сглотнул, и та боль в груди, которую я чувствовал после его смерти, медленно возвращалась.

«Как ты жив? Я видел тебя! Ты был мертв. Я пытался оживить тебя. Мой мозг с трудом мог это понять.

На минуту я не думал, что он мне ответит. Он не смотрел на меня, глядя вдаль, как будто его мысли были где-то в другом месте. «Никита знал, что я все еще жив, даже если ты был слишком глуп, чтобы осознать это. Ты действительно оказал мне услугу всем своим театральным представлением в тот вечер. Вам удалось убедить их, что они добились успеха. Ты также отвлек их настолько, что дал Никите возможность оттащить меня с дороги, когда машина вот-вот взорвется. Он просто не затянул меня достаточно далеко, — горько сказал он.

Кто был этот человек? Знал ли я его когда-нибудь по-настоящему? Мои братья? Я не мог представить, чтобы он ненавидел нас – меня – настолько сильно, что заставил меня поверить в его смерть. Оплакивая его. Что он будет использовать меня.

«Я любил тебя», — тихо пробормотал я, и в этот момент я понял, что эти слова были правдой. Я любила его. Может быть, это его иллюзия, но я это сделал. Однако все это было в прошедшем времени. Любил, а не любил. Очевидно, он меня не любил, потому что никто в здравом уме никогда бы не поступил так с тем, кого любит.

Эмоции мелькнули на его лице, но он быстро скрыл их. Я не могла совместить этого человека с улыбающимся и поддразнивающим Адрианом, которого знала всю свою жизнь. Они были как два разных человека с одинаковым лицом.

— Что случилось, Адриан? — прохрипел я с комом в горле. — Как ты мог так сильно нас ненавидеть?

"Что ты имеешь в виду?" он хмыкнул. — Ты был способом добраться до него, вот и все.

"Действительно? Очень приятно это знать, — сказала я, стараясь не выдавать эмоций. «Если бы я был твоим способом добраться до Илиаса, зачем нацеливаться на моих братьев?» На его лице отразилось удивление, но он не ответил. «Я видел эти видео». Он продолжал смотреть в сторону, игнорируя меня. Два десятилетия дружбы. Два десятилетия любви. Все выброшено. — Разве ты не думаешь, что я заслуживаю знать? Его губы сжались, но я верил, что смог до него достучаться. «Мои братья — твои друзья».

— Были, — отрезал он.

— Есть, — поправил я его.

Он развернулся и скрестил руки на груди, глядя на меня. «Были, Татьяна. Они были моими друзьями до тех пор, пока я соответствовал их целям. Как только я погнался за собственным правосудием, они набросились на меня».

Я вздохнул. Я не знал, правда ли это, но это звучало как мои братья. «Они всегда выбирают младшую сестренку», — усмехнулся он.

Я покачал головой. «Ты, должно быть, так сильно меня ненавидишь, раз так обращаешься со мной», — прошептал я.

Что-то разбилось в его взгляде, и моя грудь сжалась. Я не мог его ненавидеть. Даже зная все, что произошло, я не мог его ненавидеть. Но я тоже не могла его любить.

— Я не ненавидел тебя, — сказал он наконец. — Только той ночью в беседке.

— Беседка, — пробормотал я.

«Из всех мужчин на этой планете вы выбираете Илиаса Константина», — выплюнул он.

— Я не выбирал его той ночью! - воскликнул я. «Эта записка предназначалась тебе. Я думал, что это ты той ночью. Ты знаешь что!" Его челюсти сжались, но он отказался ни признать, ни отрицать. Но мы оба знали, что отрицать это невозможно. Я даже сказал ему, что думал, что это он был в Логове Греха много лет назад. «Ты знал, что это не ты, и все же продолжил фарс, выставив меня дураком».

«Я использовал это в своих интересах», продолжил он, как будто не слышал ни слова из моих слов. «Это была возможность, которую я не мог упустить. Итак, я приступил к осуществлению своего плана».

Я разочарованно покачал головой. «Какой план?» — спросил я устало. С таким же успехом я мог бы узнать все это до своей безвременной смерти.

Адриан откинулся на спинку стула и вытянул ноги. Этот прием был таким простым, но это был его фирменный прием, за которым я наблюдал годами.

«Я позаботился о том, чтобы Иллиас не смог узнать твою личность», — ответил он. — Я уничтожил все наблюдения той ночи во всем округе Колумбия, чтобы он не смог тебя найти. Я купил тебе несколько лет свободы. Я в шоке уставился на него. «Пожалуйста», — ответил он, и я боялся, что он действительно поверил, что оказал мне услугу. «Это дало мне время все это выстроить».

Гнев кипел в моих венах, и жар пронзил каждую пору моего тела. Я усмехнулся. Адриан сошел с ума.

— Ты купил мне несколько лет? — недоверчиво спросил я. «Мне всего двадцать семь, и ты планируешь меня убить».

Он молчал, выражение его лица было мрачным. «Как это вернет твоих родителей?» Я пытался его урезонить.

— Не будет, но это превратит его жизнь в ад, — прошипел он, глядя на меня.

Мои глаза защипало. Гнев и боль смешались в моей груди. Как мы здесь оказались?

«Как ты выжил?» - прохрипел я. — Я видел тебя… — Я облизнул пересохшие губы. Я не пил и не ел уже несколько часов, и это начало наверстывать упущенное. — Я думал, ты умер.

Он достал телефон и начал прослушивать его. Я думал, что он не ответит, но через несколько минут он начал говорить.

«Половина моего тела обожжена». Мой взгляд переместился на его покрытую шрамами щеку. Моё сердце болело за него. Он был настолько ожесточен и охвачен жаждой мести, что выбросил нас . Шанс быть счастливым. «Знаешь ли ты, как огонь ощущается на твоей коже?»

Я покачала головой, сглатывая комок в горле. Ужас той ночи вырвался на передний план моего сознания. Боль. Мои отчаянные попытки оживить его. Месяцы поисков чего-то, что могло бы поддержать меня.

И все это время он прятался. От меня. От врагов, которых он создал.

«Ты оставил меня открытым и уязвимым», — сказал я ровным голосом. Переход в режим атаки не принесет мне никакой пользы. «Якудза особенно стремились добраться до меня».

Он усмехнулся. «Да, они всегда стремились уничтожить Омерту. Единственная проблема в том, что они продолжат традицию, но только в свою пользу. Вместо того, чтобы уничтожать все эти гребаные семьи».

— Почему ты их всех так ненавидишь?

Он пристально посмотрел на меня. «Во-первых, этот старый ублюдок Константин похитил мою мать, чтобы забрать ее себе. Затем он убил моего отца и мою мать. Передо мной. Он разрушил мою жизнь. Убил мою семью. Что я должен делать? Отпусти его?"

— Но старик мертв, — заметил я.

Он усмехнулся. «Но его наследие — нет. Я не успокоюсь, пока они все не умрут».

Столько ненависти. Столько лжи. Столько боли.

А для чего? За то, что ни один из них не мог контролировать. Они оба были детьми. Они оба пострадали. Они оба потеряли мать. Воспитание под руководством отца Илиаса было нелегким. Ради Христа Илиас убил собственного отца.

— Ты заходишь слишком далеко, Адриан.

Он вскочил на ноги и уже на следующем вздохе оказался перед моим лицом. Я никогда не видел столько ярости и ненависти на его лице. Это красивое лицо, от которого я падала в обморок каждый раз, когда он спасал меня в старшей школе. Каждый раз он называл меня трусом, как бы я ни возражал.

"Очень далеко!" - крикнул он, его горячее дыхание коснулось моего лица. «Я видел, как на моих глазах убили моих родителей. Я потерял все. ВСЕ. Приемные родители меня оскорбляли, избивали и морили голодом. Но ты бы этого не понял, не так ли? Избалованная маленькая принцесса, которую приютили ее старшие братья».

Мое сердце от страха сильно колотилось, с каждым ударом трещала грудная клетка. Мужчина передо мной был не тем, кем я думал. Этого не может быть. Затем почувствовал его запах.

Я моргнул, а затем уставился на него широко раскрытыми глазами. Я даже наклонился и глубоко вздохнул. Он не пах, как я помнил. Никакого намека на цитрусовые и сандаловый аромат не было. Не было и намека на моего прежнего Адриана.

— Мы могли бы быть счастливы, Адриан, — прошептала я, мое сердце колотилось. «У нас мог быть целый мир. Вместо этого ты предпочла месть. Отомстить нам».

Что-то разбилось в его глазах. Возможно, мои слова ранили его. Возможно, еще был шанс спасти его. Не для меня. Для этого было слишком поздно. Нас больше не было. Но для себя.

В одном мир ошибался в нас, в Николаевах. Они считали нас невменяемыми, слегка сумасшедшими и даже жестокими. Но у нас были мягкие сердца. Мы слишком много заботились.

— Адриан, пожалуйста…

Мне не удалось закончить свое заявление. Он сильно толкнул меня, и я упал на грязное сиденье.

— Слишком поздно, — выплюнул он, а затем встал, как будто не мог находиться рядом со мной.

Боль пронзила меня. Не физического, а такого, на который нельзя было наклеить пластырь. Это было сыро и реально. Моя нижняя губа задрожала. Тремор потряс мою душу.

— Я предупредил тебя, — проворчал он тихим голосом.

Мои глаза расширились. «Какое предупреждение? Ты оставил меня в неведении, натыкаясь на некоторые подсказки, которые не имели никакого смысла, — обвинил я.

«Memento Mori», — произнес он на латыни.

«Помни, ты должен умереть», — перевела я по-английски, и мое сердце снова забилось. На этот раз не для него, а для меня. За предательство. За нашу трагедию.

— Уже слишком поздно, Татьяна, — повторил он тихо.

Я покачал головой. Не могло быть слишком поздно. У меня было будущее, мои дети, о которых нужно было думать. Но я не хотела рассказывать ему о своей беременности. Я не знала, расстроит ли это его еще больше или заставит пощадить меня.

— Нет, никогда не поздно, — прохрипел я.

— Мое тело испорчено, крошка, — пробормотал он, давая мне возможность взглянуть на старого Адриана. Он неправильно понял мой комментарий, думая, что мне нужен еще один шанс с ним. Я этого не сделал. Но я не стал его поправлять. Он встал и начал снимать с себя одежду. Куртка соскользнула с его широких плеч.

Я напрягся. Что он делает? Я бы не стала с ним спать. Время для этого прошло.

Он натянул рубашку через голову, и мой вздох наполнил весь дерьмовый грузовой самолет. Тело Адриана было покрыто шрамами. Кожа на его спине была вся покрыта необработанной красной наждачной бумагой. Это был единственный способ описать это. Уродливое пятно на плече, где пуля, должно быть, пробила его насквозь.

— Адриан, — хныкала я. Мои руки все еще были связаны, поэтому я ничего не мог сделать. Я не могла ни обнять его, ни утешить, хотя была уверена, что ему это нужно. — Н-больно?

Он снова надел рубашку. «Нет, я потерял большую часть чувствительности на спине. Это было настоящее благословение».

Я сглотнул. Что я мог бы сказать, чтобы сделать это лучше?

— Может быть, мы могли бы отвезти тебя к врачу, — пробормотал я. «Изабелла знает несколько отличных людей. Я уверен, что она…

— Я перешел черту, — оборвал он меня. «Твои братья больше не входят в мой круг. Они убьют меня, как только смогут. Нет пути назад. Не из-за этого.

— Нет, нет, — пробормотал я, качая головой. Меня не волновали его шрамы, его прошлое. «Мы можем это исправить. Просто поговори с Илиасом.

Это было неправильно сказано. Неправильный способ обратиться к нему, потому что выражение его лица потемнело, и я мог видеть, как он закрыл свои стены.

— Всегда так быстро прощаешь, — проворчал он, как будто ненавидел это. Он хотел, чтобы я его ненавидел. Ему будет легче осуществить свой план. Что бы это ни было. Хотя я прекрасно понимал, что это закончится моей смертью. «Ты знаешь, что я трахался с тобой все время, пока ты жил в пентхаусе? Константин думает, что защитил тебя, но я взломал его систему наблюдения и включил аудио, чтобы тебя напугать. Я даже обошел его людей. Илиас не так хорош, как он думает.

Я замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Была ли эта ненависть в его глазах?

— И тогда ты бросилась в объятия Константина, — добавил он с отвращением. «Как мотылек на пламя. А теперь… теперь ты один из них.

Один из них.

— Потому что я вышла за него замуж? Я допросил его. «За исключением того, чего ты ожидал от меня? Ты заставил меня думать, что ты мертв. Ты ОСТАВИЛ МЕНЯ! Илиас в десять раз больше тебя.

Если бы он рассказал мне, с чем столкнулся, что с ним случилось, я бы помог ему преодолеть все это. Если бы он только отпустил меня и впустил меня. Но он этого не сделал. Все это время я никогда не был его частью.

Он сдерживал свою ярость и ненависть, позволяя своей ненависти гноиться, пока не поставил меня в одну группу со своими врагами. Враги, которых он создал.

— Ты выбрал это, — закричала я, ярость взяла надо мной верх. «Ты предпочел свою ненависть нам. Через меня."

Он усмехнулся. "Ты никогда не любил меня. Ты думал, что я кто-то другой, и гонялся за иллюзией.

— Возможно, — прошипел я. — Но ты даже этого не сделал. Ты не любил меня. Ты использовал меня. Заставил меня поверить, что я сошел с ума. Чертовски сошел с ума. И почему?" Он оставался неподвижным, его глаза были холодными и жестокими. — Черт возьми, ответь мне. Почему?" Я вскрикнула, ногти впились в ладони. Острая боль остановила меня. Мне нужно было сохранять спокойствие и вытрясти из него все. «Ты ненавидел меня так сильно, что тебе пришлось заставить меня поверить, что я сумасшедший? Перемещение вещей. Играя эти голоса по ночам. Пугает меня до безумия».

Тень мелькнула перед его глазами, но исчезла на следующем вздохе. Затем его губы изогнулись в жестокой улыбке. Того, кого я никогда не видел на его лице.

«Мне нужно было, чтобы ты ушел оттуда, но ты продолжал задерживаться. Я включал звуки по ночам, чтобы напугать тебя. Чтобы убедить тебя уйти.

Моя голова тряслась, вспоминая те первые месяцы. Невыносимая боль. Страх. Грусть. Я усомнился в своем здравомыслии. И он трахался со мной. В буквальном смысле, пытая меня.

"Как ты мог?" — прохрипел я незнакомым голосом. «Почему ты такой жестокий?»

Он испустил сардонический вздох, полный горечи. «Потому что твои братья связали все мои активы, пытаясь передать их тебе. Это оставило меня ни с чем. Мне пришлось прятаться в доме моей тети».

"Тетя?" - тупо повторил я. — Я думал, ты сирота?

— Вы действительно с ней встречались, — сухо заметил он. «Помнишь начальника муниципального кладбища Нового Орлеана?» У меня глаза чуть не вылезли из головы. «Джейн Форд. Она сестра моей матери. Мне потребовалось много лет, чтобы найти ее».

Потом меня осенило. «Послание посвящения! Это никогда не был я. Я не делал этого посвящения вашей мемориальной доске. Ему не нужно было это подтверждать. Я знал, что это был не я. Я не был сумасшедшим. Этот сукин сын пытался заставить меня поверить, что я схожу с ума. — Это пипец, Адриан. Действительно! Даже для злодея».

Он пожал плечами.

«Я не мог позволить, чтобы это написал я. Поэтому мне пришлось поручить это вам. Моя тетя помогала. У нее отличное чувство юмора».

Я прищурил на него глаза. Во всем этом не было никакого юмора. — А Никита? Я потребовал знать. — Как ты заставил его предать Илиаса?

«Он мой двоюродный брат. Никто этого не знает. Это было идеально. Он все время был на моей стороне, — проворчал он. «Выжидаем, пока не сможем уничтожить их всех».

И говорят, что в аду нет такой ярости, как у презираемой женщины. Иисус Христос. Это не задело Адриана и Никиту.

— Ты потерпишь неудачу, — сказал я убежденно. Я не был уверен, имел ли я это в виду или нет, но чертовски хорошо притворялся.

Он подошел ко мне той уверенной походкой, которой я раньше восхищался. Его рука легонько сжала мою шею. Страх пронзил меня, как адреналин. Я никогда не боялась Адриана, но потом оказалось, что я никогда по-настоящему его не знала.

Я задержала дыхание, теряясь в этом знакомом зеленом взгляде. — Спасибо, что всегда держишь это при себе, крошка.

Во мне нарастало замешательство, и прежде чем я успел расспросить его о значении этого слова, он схватил ожерелье и дернул его одним быстрым движением. Ключ звякнул о землю, и Адриан опустился на колени, чтобы поднять его, все еще сжимая изумрудный кулон.

"Что ты делаешь?"

— Чип, — протянул он, крутя ожерелье на указательном пальце. О боже мой! Этот ублюдок. — У тебя это было все время. Затем он поднял другую руку, держа ключ, который я нашла под плиткой в нашей ванной. «И ты даже держал ключ. Такая хорошая девочка.

Я недоверчиво покачал головой. «Я никогда не думал, что ты такой садист, Адриан». Он поднял бровь, как будто шокированный этим комментарием. «Мучил меня все эти месяцы. Заставил меня поверить, что я схожу с ума. Делает меня мишенью каждой гребаной семьи преступного мира. Чем это делает тебя лучше отца Илиаса?»

Шлепок.

Боль на моем лице возникла мгновенно. Он отбросил мою голову в сторону и выбил дыхание из легких. Моя щека горела, и металлический привкус крови наполнил рот.

Это был первый раз, когда кто-то поднял на меня руку.

Я поклялся, что это будет последний.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

КОНСТАНТИН

Т

Образ моей жены постоянно проигрывался в моем мозгу.

Связан. Испуганный. Он пытал ее? Прикоснуться к ней?

Красный туман заволок мое зрение, и мир вокруг меня превратился в кровь. Я бы сжег весь гребаный мир и разорвал Адриан на куски, если бы на ее коже осталась хоть одна красная отметина.

Мой контроль затряс прутья клетки, готовые сломаться.

Я не мог вынести того, что происходило с Татьяной.

Адриан причинил ей боль. Из-за меня. Я должен был рассказать ей все. Я должен был рассказать ей, что произошло в ту ночь, когда произошел несчастный случай, и что привело нас туда. Вместо этого я сохранил все это при себе и отправил ее искать ответы.

Я знал, что Татьяна не из тех, кто просто принимает полуправду. Черт, я знал это, но все равно отказался сказать ей из страха потерять ее.

Вот что это было. Я боялся потерять ее.

Где-то в глубине души я знал, что моя собственная мать боится меня. Максим боялся меня. Я не хотел видеть тот же страх в ее глазах. Поэтому я все это скрыл и теперь могу потерять ее.

Я снова запустил руки в волосы, потянув их. Я чувствовал, что мой рассудок висит на волоске и может оборваться в любой момент. Я должен был вернуть ее. Я нуждался в ней.

С ней этот мир был безопаснее. Без нее я бы сжег эту чертову планету. Без нее ни я, ни этот мир не выжили бы. Потеря ее сломала бы меня.

Она была воздухом, которым я дышал. Моя причина существования.

— Ты прав, — сказал Борис, прерывая мои мрачные мысли. «Они направляются в Россию. На грузовом самолете.

Неудивительно, что нам не удалось отследить ни коммерческие, ни частные рейсы. Мы предположили, что он путешествовал обычным путем.

— Мы не можем опаздывать, — прохрипел я. Борис кивнул. Люди Маркетти висели в передней части самолета, проверяя свое оружие.

Я продолжал проверять свой телефон. Я не знал, хорошо это или плохо звонить ее братьям. Звонил ли ее братьям, признавая поражение или нет? Затем, прежде чем передумать, я набрал номер Василия.

Он ответил на втором гудке. — Нашел мою сестру? Его приветствие было наполнено юмором.

Если бы Адриан не был в этом замешан, я бы тоже это почувствовал. Вот только я этого не сделал. Адриан обращался с Татьяной так же, как мой отец обращался с нашей матерью. Только за то, что я ее любил. Это было ее единственное преступление.

"Я сделал." Мой голос был хриплым. Я стиснул зубы и добавил: «Она у Адриана».

Прошло два удара сердца.

— Ты, черт возьми, шутишь? Он ревел так сильно, что помехи проникали в гарнитуру. — Что, черт возьми, происходит?

«Короче говоря, Адриан все-таки не умер и использует Татьяну, чтобы отомстить мне», — прохрипела я. «Он мой сводный брат, и он собирается убить ее, если я не доберусь до нее вовремя и не остановлю его».

"Ебать!" В голосе Василия была ярость. Злость. — И почему я этого не знал? - проревел он. «Как, черт возьми, он превратился из мертвого в живого? Это моя младшая сестра, которую он забрал. Ты должен защищать ее, а не подвергать еще большей опасности.

«Может быть, тебе стоило почаще проверять своего друга», — огрызнулся я. Мне не нужно было, чтобы он указывал на очевидное. — Тебе не следовало позволять ему прикасаться к ней.

— Ты вообще знаешь свою жену? — сплюнул он, гнев пронизал его голос. «Сказать ей, чтобы она остановилась, — это все равно, что подлить масла в ее огонь и бросить ее в него».

Да, я чертовски знал это. Я, черт возьми, сделал это, скрыв информацию. Вот только я был так чертовски зол, что мне нужен был выход.

— Где Адриан? он потребовал. "Я иду туда."

— Ты никогда не успеешь, — сказала я, упираясь локтями в колени и хватаясь за волосы. «Они направляются в Россию. За Москвой».

Он уже отдавал приказы. В любом случае он поедет в Москву.

— Вот что я тебе скажу, Константин, — прорычал он. «Если что-нибудь случится с моей младшей сестрой, Адриан будет для тебя меньше всего».

Он повесил трубку. Я сжала челюсти так сильно, что мои коренные зубы запротестовали. Прежде чем я успел это осознать, стекло, стоявшее на столе рядом со мной, пролетело через всю каюту и ударилось о маленькое круглое окошко. Жидкость пролилась на сиденья, и стакан, в котором когда-то хранился мой напиток, разбился.

— Мы ее достанем, — тихо сказал Борис. «Мы не отстаем. Во всяком случае, мы, вероятно, их пройдем. Грузовые самолеты проходят дополнительные этапы на границе».

Я уставился на Бориса. Идея всплыла на поверхность, и я немедленно набрал номер своего контакта на границе. Через пять минут у меня все было готово. Каждый грузовой самолет во всей России будет подвергнут дополнительному досмотру и проверке.

«Хорошая мысль», — похвалил я его. По крайней мере, кто-то смог ясно мыслить, поскольку я явно сошел с ума.

«Иллиас?» он позвал. — Возможно, она захочет уйти после… — Он сделал паузу, когда я бросил на него мрачный, убийственный взгляд. Видимо, это было недостаточно страшно, потому что он продолжал говорить. «После того, как она узнает о связи и прочем».

Я испустил сардонический вздох. — Я думаю, она знает. Его брови нахмурились. «Она упомянула найденную ею фотографию Адриана и его родителей. Она подозревала это, но я подумал, что это слишком надуманно.

«Ничто с твоим отцом не было слишком надуманным».

Разве это не чертова правда?

Это не имело значения. Я не был своим отцом. Я бы никогда не отпустил Татьяну. Она была моей, а я – ее. Она попала в такую беду из-за моего отца. Из-за Адриана. Я вытащу ее и оставлю себе навсегда.

Она была моей женщиной. Лучше или хуже. В болезни и здравии.

Я имел в виду каждую клятву, которую мы произнесли, когда надел кольцо ей на палец. Это было больше, чем просто одержимость или физическое влечение. После всего дерьма с моей матерью, горечь моего отца изменила его. Он научил меня, что женщины бесполезны и хороши только для двух вещей. Трах и размножение.

Мама научила меня, что мы с Максимом недостойны ее любви. Она не хотела отпускать своего возлюбленного, чтобы остаться с моим отцом. Она была готова рискнуть всей нашей жизнью. В глубине души она, должно быть, знала, что ее поймают. Ничто никогда не ускользало от моего отца. И все же ей было все равно.

Но когда я встретил Татьяну, все в моей груди изменилось. Я этого не заметил. Не сначала. Я провел годы, одержимый блондинкой-ангелом, пока она не зашла в мой ресторан в Лос-Анджелесе. Только чтобы через несколько недель узнать, что она уже сбежала.

Она была моей нирваной. Мой шанс на искупление. Мой шанс на счастье.

Татьяна коснулась частей меня, которые были мертвы с того момента, как я увидел, как на моих глазах застрелили мою мать. Части меня, которые я забыл. Это было нечто большее, чем просто физическая потребность. Речь шла о связи, которую я чувствовал с ней. Всякий раз, когда она разваливалась подо мной, я чувствовал, как ее душа сливалась с моей. Я чувствовал, что эта связь растет с каждым словом и каждым взглядом. Ей не удалось утолить эту жажду.

Без нее я бы не смог жить дальше. Одна лишь мысль о том, что я могу потерять ее, вызывала у меня острую боль в груди, от которой было невыносимо дышать.

Так что я бы преследовал Адриана до той чертовой парковки, где все началось.

Я бы дал ему то, что он хотел. Если бы он хотел моей смерти; он это получит. Но он тоже умрет. Это было единственное, что могло защитить Татьяну и наших малышей.

Голос моего отца много лет назад эхом отозвался в моем мозгу, как заезженная пластинка.

Мальчики вырастают и становятся мужчинами. Они возвращаются, чтобы найти вас, и внезапно охотник становится жертвой.

Больше никаких вторых шансов.

Это был трудный урок.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ТАТЬЯНА

«А

Дриан, пожалуйста.

Мои ноги замерзли. Босые ноги и русская зима плохо сочетались. Ноги болели, холод проникал в кости, вызывая дрожь по всему телу. Пальто, которое я носил, не согревало меня.

Я был одет для Французской Ривьеры, а не для чертовой России.

"Адриан." Я попыталась вырваться, а Никита оттащил меня подальше от машины.

«Где эти чертовы якудза?» - прошипел Никита, не обращая на меня внимания. Внутри меня нарастала паника, мои глаза метались по сторонам. Адриан яростно печатал на телефоне, его брови хмурились каждый раз, когда он смотрел на меня.

«Ты работаешь с Якудза?» Я обвинил, глядя на них обоих. «Они пытались меня убить».

«Они собираются купить чип», — ответил Никита.

«Вообще-то их уже нет», заметил Адриан. «Они пытались обойти меня и пойти прямо на Татьяну. У меня есть еще один покупатель.

Никита обернулся, его хватка на мне слегка ослабла.

"ВОЗ? Ты ничего не сказал». Адриан не сводил глаз с телефона, не обращая на него внимания. — Черт возьми, Адриан! ВОЗ?"

Адриан не промахнулся. «Софья Волкова».

Я напрягся. Я слышал, как мой брат и Ильяс обсуждали Софию Волкову. Сумасшедший. Господи, черт возьми, Господи. Почему этот мир такой чертовски маленький?

— Ну и где она, черт возьми? Никита зарычал.

С каждым ответом Адриана хватка Никиты ослабевала. Не теряя ни минуты, я изо всей силы толкнул Никиту локтем, а затем помчался вперед, не обращая внимания на вероятное обморожение ног. Адриан крикнул мне, чтобы я остановился, но я проигнорировал его. Я продолжал идти, вкладывая в это все свои силы.

Это было глупо, я знал это. Вокруг на многие мили ничего не было. Но мне пришлось попробовать. Мне пришлось уйти.

Внезапно меня подняло с ног. "Отпусти меня!" Я кричала, пытаясь вырваться на свободу и пиная босые ноги.

«Прекрати». Голос Адриана душил меня, его хватка крепко сжимала меня. Я откинул голову назад и ударил его головой. Звезды плавали в моем видении. Боль пронзила мой мозг, но я проигнорировал ее. — Прекрати, или я пристрелю тебя прямо сейчас, — прошипел Адриан яростным тоном.

Я глубоко вздохнул, затем выдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце и шум адреналина в ушах.

— Ты спокоен? он скрежетал. Я был далеко не спокоен, но тем не менее кивнул. Он поставил меня на землю, и я обернулась и увидела, как Адриан потирает нос. «Бля, Татьяна. Я думаю, ты сломал мне нос.

Я прищурил на него глаза. «И ты, черт возьми, разбил мне сердце. Я сомневаюсь, что мы хоть сколько-нибудь близки к этому».

Он закатил глаза. «Хватит драматизировать».

Теперь, когда мое сердцебиение замедлилось, меня пронзил холод. Проклятье! Возможно, мне следовало побегать немного больше.

«Эдриан, у меня нет обуви». Я бросила на Адриана умоляющие взгляды.

Никита резко дернул меня за руку, и я услышал хлопок в плече. Я стиснул зубы, чтобы не вырваться из себя всхлипом.

— Они тебе не понадобятся, — процедил Никита. «В любом случае эта дорога приведет вас к холодной, темной могиле».

— Ты, черт возьми…

— Не усложняй задачу, Татьяна. Голос Адриана был обманчиво спокоен и мягок, но на виске грохотала жилка. Он разозлился, хотя еще неизвестно, на меня ли это было, на Никиту или на загадочную Софью Волкову.

— Добро пожаловать на твою могилу, — протянул Никита. — В том же месте, где были убиты родители Адриана.

Мой взгляд метнулся к Адриану. Он избегал смотреть на меня, его взгляд скользил по белому пейзажу. Белый, насколько хватало глаз. Вокруг нас не было ничего, кроме снега, испачканного только нашими ногами. Но было безошибочно узнать, где мы находимся. Тот же воющий ветер. Тот же бесплодный пейзаж. Те же призраки.

У меня по коже побежали мурашки.

Я закусила губу, с ужасом наблюдая за той самой парковкой, на которую он привел меня потанцевать много лет назад. На наш чертов медовый месяц.

Это было другое время. Другой человек. Другая жизнь.

— Мне жаль, иначе и быть не могло, — пробормотал Адриан и выглядел так, будто имел в виду именно это. "Я серьезно. Я тебя люблю."

Ярость пронзила меня, согревая мои внутренности. Это было лучше, чем холодный страх. — Я тоже это имею в виду, Адриан. Это последняя строка. Тебе не следует пересекать его, — прошипел я.

— Мы сделаем это быстро, — выплюнул Никита, ставя меня на колени. Холодный снег пропитал подол платья и колени. От холода в костях меня пронзила дрожь. — Ты не почувствуешь… многого.

Мой взгляд скользнул от Адриана к Никите, затем снова к Адриану. Нет нет нет.

Я не мог умереть таким образом.

Столько всего оставалось сделать, скажем так, посмотреть. Я был слишком молод. Моим детям нужно было увидеть свет. Их мама и папа. Желаю вам красивой и счастливой жизни. Они это заслужили.

— А может, нам стоит затянуть это, — усмехнулся Никита.

— Заткнись, — огрызнулся на него Адриан. Его взгляд метнулся ко мне и потемнел. Возможно, на меня смотрела вспышка сожаления. Поэтому я попытался воззвать к его здравому смыслу. За все, что он мог чувствовать ко мне. Он сказал, что любит меня.

— Адриан, пожалуйста, не делай этого, — умоляла я, мои глаза горели от слез и холода. В носу покалывало, и я поднял связанные запястья вперед, чтобы потереть его. Я всхлипнула, одинокая слеза скатилась по моей ледяной щеке. Холод заморозил мою кожу до онемения. — Пожалуйста, — всхлипнула я. «Я знаю тебя всю свою жизнь».

— Ты трахнул Константина, — рявкнул он, его голос был хуже, чем удар кнута по чувствительной коже. «Я даже пользовалась тем чертовым одеколоном, которым ты так восторгалась. Дорого и вонюче.» Я смотрел на него, стиснув зубы. Фальшивый. Все с ним было фальшивым. — Какие-нибудь последние слова?

«Ты не выиграешь», — вызывающе сказал я ему, хотя в глубине души трясся от страха. «Иллиас найдет тебя и прикончит тебя. Однажды и на всегда."

Без сомнения, я знал, что мои слова были правдой. Возможно, я не проживу достаточно долго, чтобы увидеть это, но Адриан не выйдет из этого живым.

Холодный ствол пистолета Адриана прижался к моему виску.

«К концу этого кто-то пострадает», — сказал Адриан, его голос пронзил воздух. — Но это буду не я.

Мое тело задрожало, и слезы потекли наружу. Голова кружилась от эмоций и воспоминаний. Перед моими глазами пронеслись образы Илиаса. В ту ночь он вытащил меня из горящей машины. Его слова приказывали мне остаться в живых. Наш мимолетный момент в Лос-Анджелесе, прежде чем я понял, кем он вообще был для меня. Беседка.

Мы едва начали. Я хотела сказать ему, что люблю его. Мне нужно было сказать ему, что я его, так же, как он сказал мне, что он мой.

Я тяжело сглотнул и закрыл глаза. Слёзы отказывались останавливаться. Они нашли выход, замерзнув на моих ресницах. Некоторые скатились по моим щекам и на язык. Мои губы задрожали, когда я почувствовал вкус соли.

В ушах у меня гудело, заглушая завывание ветра. Онемение взяло верх. Моя кожа настолько замерзла, что я больше не чувствовал холода. Ни боли. Я опоздал. У меня кончилось время.

Говорил ли я своим братьям, что люблю их?

Я надеялся, что они знают. Мне следовало говорить им об этом чаще. Боже, мои маленькие племянники и племянница. Они не запомнят меня. Я буду скучать по их взрослению. Я буду скучать по всему этому.

Комок в горле становился все больше и больше. Что-то стиснуло мою грудь, и мое дыхание сбилось, холодная температура проникла в мои легкие.

Я пытался вспомнить молитву. Всего один перед моим последним вздохом. Я не мог вспомнить ни одной молитвы.

Я попаду в ад , с ужасом подумал я. Мои дети и я попадем в ад.

Визг шин пронесся сквозь мои проломы.

Поп. Поп.

Абсолютный ужас поглотил меня. Я больше не чувствовал ствола у своего виска. Ногти больно впились в мою ладонь. Моя голова кружилась, как будто я была в облаках. Был ли я мертв? Стук . На меня брызнул холодный мягкий порошок. Теплая жидкость плеснула мне в лицо.

Я чувствовал его тепло. Я чувствовал боль. Я не мог умереть.

Я открыл глаза. Кричать. Громкое сердцебиение в ушах мешало разобрать слова. Еще пули. Я сидел застывший на коленях. Суматоха вокруг меня была реальной, но что-то внутри меня на мгновение замолчало.

Потом я это услышал.

«Татьяна!» Знакомый голос. Моя грудь потеплела. Широко раскрыв глаза, я смотрела на мужчин, мое ревущее сердцебиение увеличивало свой отрывистый ритм.

— Если она ранена, я убью тебя, Константин. Еще один знакомый голос.

Рыдания подступили к моему горлу, но я сдержала их. Мой муж был здесь. Меня охватило облегчение, за которым последовало хныканье. Я споткнулся на ноги, мои конечности окоченели от холода, а ступни замерзли. Но я все это проигнорировал.

Я подбежала к нему и столкнулась с его теплой грудью, пахнущей цитрусовыми и сандалом. Дом. Сердце. Все это было здесь.

Иллиас тут же поднял меня на руки, мои ноги обвили его за талию. Я уткнулась лицом ему в грудь, вздымаясь и рыдая. Это столкновение со смертью было слишком реальным. Слишком близко. Мои кости тряслись от моих криков.

Теплое прикосновение. — Я здесь, моя луна, — прохрипел он. Затем он повторил это. Снова и снова. Как будто ему нужно было убедить себя так же, как и меня. "Посмотри на меня."

Я подняла голову и встретилась глазами с его темным всепоглощающим взглядом. Он прижал меня к своей груди, держа в своих объятиях. Я уткнулась лицом ему в шею, вдыхая знакомый запах.

— Ты пришел за мной, — прохрипел я.

— Всегда, — пробормотал он. «Я всегда приду за тобой», — скандировал он. «Я всегда тебя спасу».

Как он и обещал.

Части меня рассыпались только для того, чтобы он собрал их обратно. — Ты в безопасности, — пробормотал он. "Больше никогда. Он никогда больше не причинит нам вреда.

Он упал на колени, словно охваченный облегчением, и крепко обнимал меня, как бог мести. Он глубоко вздохнул, затем медленно выдохнул.

— Бля, ты такой холодный. Его голос надломился, руки блуждали по моему телу, словно он надеялся, что его прикосновения согреют меня. Так оно и было. Мне нужно это.

— Ты пришел за мной, — снова прошептала я, в то время как он покрывал мое лицо мягкими, но настойчивыми поцелуями. Мой лоб. Мой сопливой нос. Мои щеки, Мои уши.

— Давай вытащим тебя отсюда, — мягко призвал Илиас. «Где-то тепло».

— Уйди с этой чертовой дороги. Раздался голос моего брата. Саша. «Тебе повезло, что я случайно не застрелил тебя. Убери руки от моей сестры, проклятый Константин.

— Не дави на меня, Саша. Мой муж даже не удостоил его взглядом. — Или я случайно тебя ударю.

Это были ласковые перебранки. Верно? Я слышал стук пульса в ушах. Оно медленно ослабевало. Мое тело дрожало. Я глубоко вздохнул, наблюдая за сценой передо мной.

Мужчины бродят по этой заснеженной пустоши. Нас окружают черные внедорожники. Повсюду мужчины с оружием.

Глаза Иллиаса стали угольно-черными и холоднее, чем здешняя температура, но они были направлены не на меня. Они были нацелены на двух мужчин позади меня. Мой взгляд проследил за его взглядом и обнаружил мертвого Никиту, кровь медленно окрашивала белый снег. Мертвые глаза, смотрящие в небытие.

И Адриан. Живой.

Его зеленые глаза остановились на мне, и я уставился на него как парализованный. Он был ранен в ногу, из раны текла кровь. И мое сердце болело за него. Не потому, что я больше любила его как мужа или любовника. Мое сердце болело за моего друга. Мальчик, который был там почти так же долго, как мои братья. Для человека, который мог бы иметь гораздо больше, но предпочел ненависть и месть своему будущему.

Его темно-зеленые глаза смотрели на меня с такой ненавистью, что было больно дышать. Он не двигался. Он не пытался с ними бороться. Он просто смотрел на меня так, будто это я его предал.

«Татьяна». Мольба в его голосе ранила. В нем говорилось о детстве и воспоминаниях, которые стали кислыми. Дело в том, что он все это перекрутил.

Константин зарычал, отбросив пистолет подальше от себя, а затем подхватил меня на руки. Мои ноги болтались, а его грудь прижалась к моей. «Не разговаривай с ней, черт возьми. Не смотри на нее. Нет, если только ты не хочешь долгой и мучительной смерти.

Горький смех Адриана наполнил воздух. «Так типично для Константина. Они всегда забирают то, что им не принадлежит».

Иллиас напрягся. — Ты, черт возьми, шутишь? он сделал шаг навстречу, возвышаясь над телом Адриана. «Твоя ненависть ослепляет тебя, придурок. Она никогда не была твоей.

— Я знаю ее с тех пор, как она была ребенком, — выплюнул Адриан, опускаясь на колени. «Она знает меня вдоль и поперёк. У тебя никогда этого не будет. Я женился на ней первым.

Глаза Илиаса потемнели. Жестокий. Он направил пистолет на Адриана, и я положила ладонь на грудь мужа. Его взгляд скользнул по моему лицу. Именно этого боялись паханцы. Безжалостный. Беспощадный. Смертельно.

Меня пробежала дрожь, но я не испугался. Нет, не это заставило меня затрепетать внутри. Это было сердцебиение моего мужа, сильно барабанившее под моей ладонью. Это было его тепло. Как он заставил меня почувствовать себя живым.

И каждый раз, когда я сомневалась в своих силах, я проводила руками по его груди. Я мог прикоснуться к нему. Всего несколько минут назад я мысленно прощался.

— Ты хочешь, чтобы я пощадил его? — спросил Иллиас.

У меня перехватило дыхание и расширились глаза. Что-то мелькнуло на лице моего мужа, но он сохранил самообладание. Он держал твердую маску, скрывающую выражение лица. Он давал мне выбор.

Он даже не представлял, как много значит этот выбор. Мой взгляд нашел Адриана. Он был совершенно неподвижен, глаза его горели, но не любовью. Они горели безумной жаждой мести. Ненависть поглотила его целиком. Он просто использовал меня.

И все же у меня была сила спасти его. Чтобы пощадить его.

— Когда ты решил использовать меня? — спросил я его, выдерживая его взгляд. Тот зеленый цвет, который раньше меня очаровывал. Те же зеленые глаза, которые, как я надеялась, когда-нибудь будут у наших детей. Когда он не ответил, я сделал это за него. «В Вашингтоне?»

Челюсть Адриана сжалась. «Сначала я стер все следы твоего присутствия из-под наблюдения, поэтому он…» Он наклонил подбородок к Илиасу, чистая ненависть наполнила его изумрудные глаза. – …чтобы он не смог тебя найти. Он продолжал поиски, но ничего не нашел. Наконец-то стало понятно, почему он так долго отказывался прикасаться ко мне. Я думал, это он в беседке. Это не так. Он использовал мое предположение в своих интересах. «Когда вы столкнулись с ним в ресторане Лос-Анджелеса, я понял, что мне нужно действовать быстро. Василий был занят Изабеллой. Это оставило тебя широко открытым».

— Потому что он доверял тебе, — прошипела я. " Я доверял тебе."

Он использовал меня. Как будто я был никем. Как будто он не знал меня всю мою жизнь.

Когда я смотрела на своего не так уж и опоздавшего мужа, который был в нескольких секундах от того, чтобы нажать на курок и убить меня за то, частью чего я никогда не была, я знала свой ответ. Адриан тоже это знал. Возможно, он лгал нам всем, но он знал меня достаточно хорошо, чтобы признать мое решение. Мой выбор.

Стоя на коленях, он встретил мой взгляд. Грусть таилась в его зеленых глубинах. — Пощади меня, крошка. Верни меня обратно, и я смогу нас исправить». Я покачал головой. Он, должно быть, сошел с ума, если думал, что я просто посмотрю на то дерьмо, которое он со мной сделал. «Пожалуйста», — умолял он, и надежда озарила его глаза.

Я усмехнулся. — Ты меня совсем не знаешь, да?

Я был николаевцем до мозга костей. Мы не давали второго шанса и всегда сводили счет. «Николаевцы всегда сводят счеты», — сказал я вслух.

Это заявление эхом отдалось в тишине парковки, пробиваясь сквозь призраки нашего прошлого.

«Я люблю тебя, Татьяна», — прохрипел он, пытаясь обратиться к моему сердцу. Он не мог. Уже нет. Мое сердце сжалось, но я проигнорировал это. Он манипулировал мной. Это были слова, которых он никогда раньше мне не говорил, и тем не менее, за день он произнес их дважды. "Я любил тебя. Всегда, крошка. Моя любовь и ненависть не знают границ».

Это было его последнее прощание. Его последнее предупреждение.

«Мне жаль, что ты любил меня», — прохрипела я, когда мое сердце задрожало в груди. Мужчина, которого я любил, погиб в автокатастрофе, возможно, даже раньше. Мужчина, которого я любила, не причинял боли. Адриан, которого я любил, был плодом моего воображения. «Это была твоя ошибка. Не мой." Он перешел черту. И мы оба знали, что если я пощажу его, он вернется. «Мне нужен мужчина, который испортит мою помаду, а не тушь. И ты делал это слишком много раз, даже до аварии, Адриан.

Взгляд Адриана скользнул позади меня, и я проследила за его взглядом, чтобы найти моего старшего брата, идущего к нам с Алексеем. Моя семья. Они все были здесь. Для меня.

Василий подскочил к Адриану и ударил его по лицу. Его голова дернулась набок, брызгая кровью на снег. А Алексей тем временем вытер мне ноги и надел на них пару уггов.

Я не знала, куда смотреть – на Василия, бьющего Адриана, или на Алексея, который прикасается ко мне. Он презирал прикосновения к людям, братьям и сестрам или нет, и избегал этого любой ценой.

— Ты должен был о ней позаботиться, — проревел Василий, отвлекая мое внимание от Алексея. «Защити ее». Затем он снова ударил Адриана. «Ты был мне как брат».

Адриан мрачно усмехнулся. Горько. «Как брат, но я тебе не брат». Лицо его уже было в беспорядке, губа разбита. Он плюнул на землю у ног Василия, кровь застыла на белом снегу.

— Это огромная разница, Василий.

Мои глаза горели. Мое горло сдавило. Острая боль в груди усилилась. Хоть он и использовал меня, и его ненависть перевесила все годы нашей истории, он стал жертвой обстоятельств. Он был мальчиком, потерявшим обоих родителей из-за страсти и ненависти. Его родителей забрали у него только потому, что они любили друг друга.

Но Адриан терзался собственной болью, забывая, что Иллиас тоже потерял мать. Он был настолько поглощен своей ненавистью и жаждой мести, что забыл, что на своем пути к мести причиняет боль невинным.

Василий повернулся спиной к Адриану и подошел ко мне, поцеловав меня в лоб.

« Ты в порядке ?» — спросил он по-русски. Ты в порядке?

Я кивнул.

— Всегда защищаю принцессу, — усмехнулся Адриан. «Не дай Бог, чтобы на этом красивом личике осталась царапина».

Ненавистные слова запечатлелись в моей душе. Я бы солгал, если бы сказал, что мне не больно. Часть меня все еще помнила Адриана, который защищал меня.

Черты лица Илиаса заострились. Все тепло покинуло его глаза, и и без того холодная температура упала до трехзначных отрицательных цифр.

— Ты чертовски натурал, — прорычал он Адриану. «Ни единой царапины на моей жене и матери моих детей».

На лице Адриана промелькнуло удивление, и его глаза метнулись к моему животу, где моя рука подсознательно защитно прикрыла нижнюю часть живота. Его левый глаз дернулся, и я знала, что он вспомнил все наши споры, когда я умоляла его о ребенке.

«Ты всегда получаешь то, что хочешь, не так ли, Татьяна?» Это был последний удар в мое сердце, который ему было позволено нанести.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Илиасом. «У него есть чип», — сказал я ему. «Оно было в подвеске моего ожерелья. Он находится в его правом кармане вместе с ключом, необходимым для открытия кулона. Он собирался продать его Софье Волковой».

«Какого черта?» Василий и Илиас выругались одновременно. — Эта сумасшедшая сука?

Я кивнул. Саша сделал два шага к Адриану и вытащил его из кармана. Затем он ударил его по лицу. «За то, что приставил пистолет к голове моей сестры». Затем он ударил его ногой в живот, тело Адриана перевернулось. «Пришло время вам помолиться каждому Богу, известному человеку. Галочка. Ток. Галочка. Ток. Время умирать, ублюдок».

Иисус Христос.

Мои братья были немного сумасшедшими. Но и я тоже, потому что мои следующие слова заставили всех в шоке обратить на меня взгляды. «Больше никаких реинкарнаций». Я выскользнула из рук Илиаса, и мои ноги захрустели снегом под ними. «Я не хочу, чтобы он снова приходил за моей семьей».

Слова обожгли мое горло. Боль пронзила мою грудь. Но это не сломало бы меня.

«Твое желание — мой приказ, Жена», — ответил Илиас.

Что-то блестело под ярким солнцем. Мои глаза расширились, когда я увидел нож в руках Адриана. Иллиас тоже это заметил. Он оттащил меня назад, но было слишком поздно.

Лезвие пронеслось в воздухе. Мои руки закрыли нижнюю часть живота. Я вскрикнула, когда меня пронзила пронзительная боль.

Хлопнуть! Хлопнуть! Хлопнуть!

Три пули прозвенели в воздухе.

В конце концов, кто-то пострадает.

Слова Адриана звучали в моих ушах, насмехаясь надо мной, пока тьма тянула меня под воду.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

КОНСТАНТИН

я

трижды вкусил смерть.

Впервые я увидел, как на моих глазах убили мою мать. Второй раз, когда я увидел Татьяну в свернутой машине, окровавленную и в синяках, а ее муженек, кусок дерьма, пытался сбежать.

Третий был сейчас. И это чуть не поставило меня на колени.

Мир замедлился, когда этот чертов нож полетел в воздух. Я оттолкнул ее в сторону, но гравитация подействовала против меня. Я с ужасом наблюдал, как кровь растеклась по ее платью, словно кошмар, намеревавшийся поглотить меня целиком.

Пули полетели. Я их не слышал.

Паника, не похожая ни на одну из тех, что я когда-либо чувствовал раньше, заморозила меня на месте. Мои руки схватили мою хрупкую жену, прижимая ее к груди. Боль сжимала мою грудь, мешая дышать. Я не мог дышать без нее.

Она мой воздух. Она моя жизнь.

Черт возьми, нет!

Наша история закончилась не так. Мы едва начали.

Я положил пальцы на ее тонкую шею и стал ждать пульса.

Там! Это было там.

Нож застрял ей в животе. Мое сердце застряло в горле, я нежно обнял ее, скользя губами по ее щекам.

— Не смей, черт возьми, оставлять меня, — пробормотал я. Ее светлые пряди волос сияли золотом на белом фоне. Ей требовалась медицинская помощь. Сейчас!

«Мы не можем вытащить нож. Это может вызвать у нее кровотечение, — сказал Алексей монотонным голосом, но я уловил легкое дрожание его руки, когда его пальцы обхватили рукоятку ножа.

Я уставился на него. Саша и Василий позади него, падая на колени. Борис выпустил еще одну пулю в труп Адриана. Прямо между его глаз. Никаких реинкарнаций.

Вот только без нее все это ничего не значило.

— Я буду держать его неподвижно, пока ты перенесешь ее во внедорожник, — сказал Алексей. Бля, у меня глаза загорелись. У меня болело горло. Моя грудь сжалась от страха, которого я не чувствовал с тех пор, как увидел, как моя мать умерла у меня на глазах.

— Константин, ты меня слышишь? - отрезал Алексей.

Я кивнул.

Холодное хладнокровие Алексея придало мне сил. Это избавило меня от паники из моей головы и страха из моего сердца. Я слишком долго ждал ее, чтобы позволить кому-то, даже Богу, забрать ее у меня. Она была моей – мое будущее, мое сердце, моя жизнь.

Я коснулась рукой ножевой раны, слегка провела по плоти, в то время как теплая жидкость промочила мои пальцы. Запах меди и роз наполнил воздух.

Прямо как в ту ночь!

Ни хрена. Она не могла умереть. Она не умрет . Наша история еще не закончена. Это едва началось.

«Ей нужен врач!» — крикнул я, держа руку на ноже и поднимаясь на ноги. Неся ее в машину, держа руку Алексея на ноже, я рявкнул: «В больницу. Сейчас!"

Ее красивые красные губы побледнели. Жизнь покидала ее.

Это не так. Этого не может быть.

Она моя. Смерть не может заполучить ее.

Я дал обещание. Я всегда приходил за ней и спасал ее, и я хотел сохранить это. Она была чертовски моей, и если бы мне пришлось убить саму Смерть, я бы это сделал.

Потому что у нас двоих было будущее, которого мы с нетерпением ждали.

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

Вернувшись в больницу. Год назад наша история началась еще в больнице, но, черт возьми, если бы я позволил ей закончиться и здесь.

Эта надоедливая машина заставляла меня идти дальше. Каждый звуковой сигнал означал, что она жива. Каждый сигнал приближал ее ко мне. Каждый сигнал в течение последних двух дней выполнял мое обещание сохранить ей жизнь.

Она была сильной и упрямой. Яростный. Она никогда не позволит Адриану победить. Она справится. Она должна была это сделать – ради меня, ради нашего долгого и счастливого будущего. Саша не мог перестать говорить последние два дня, забивая мне голову всем тем дерьмом, которое Татьяна заставляла его делать, когда они были детьми. Одним из них было разыгрывание сказок. Он сказал, что она настояла на том, чтобы у них была жизнь «долго и счастливо».

Потому что все остальное было неприемлемо, сказала она ему.

Доктор вернулся, чтобы проверить мониторы и жизненные показатели Татьяны. Его взгляд нерешительно скользнул в мою сторону. Он предложил мне принять душ или переодеться. Я отказался. Доктор Сергей из московской больницы раньше получал зарплату у моего отца. Теперь он был на моем. Однако после предательства Никиты я никому не доверял. Не с жизнью моей жены. Поэтому я отказался покинуть Татьяну.

Я наблюдал, как врач и медсестры эффективно работали, зашивая ей швы. Ни один внутренний орган не пострадал. И каким-то чудом малыши оказались в безопасности. Здоровый и сильный, сказал врач. Но я не мог найти покоя, пока глаза их мамы оставались закрытыми.

«Не могу поверить, что у нее двойня», — выпалила Саша, сидя в углу больничной палаты, пока доктор Сергей делал очередное УЗИ. Саша пытался это скрыть, но волновался. Василий и Алексей тоже.

— Не так уж и шокирующе, — пробормотала Исла. «В конце концов, мои братья были близнецами. Если только ты не забыл.

«Мы не забыли», — парировала Саша. «Он пытался убить мою жену».

«Ему нужна была помощь», — резко ответила она. «Ни пули в черепе. Кто из вас это сделал? Может быть, ты хочешь пулю в свой маленький мозг?

Саша пристально посмотрел на нее. Василий покачал головой, глядя на младшего брата. Алексей ничего не сделал. Я был слишком измотан, чтобы сказать им всем, чтобы они отвалили.

Излишне говорить, что Исла узнала все мои секреты. Все разлетелось как тонна кирпичей. Но у нее было мягкое сердце, и именно поэтому она прилетела обратно, как только узнала о состоянии Татьяны.

Она простила ее. Она не простила меня.

«Близнецы обычно рождаются со стороны матери», — вмешался доктор Сергей, записывая свой прогноз. «Но, как видите, сюрпризы возможны».

«Может быть, нам все-таки удастся победить тех Моррелли, которые размножаются, как кролики», — заметил Саша, хотя его юмор был потрачен впустую на всех. В том числе и он сам. В этот момент у меня, наверное, вошло в привычку оставлять смешные комментарии.

«У тебя нет жены, к которой можно вернуться?» - огрызнулся я. Ему нужно было уйти отсюда, иначе я сойду с ума. — Знаешь, тот, которого ты похитил.

Саша пристально посмотрел на меня. «Она в отеле. Я не уйду, пока Татьяна не проснется.

До. Нет, если.

И вот так Саша мне понравился немного больше. Думаю, мы двигались в правильном направлении. В конце концов, мы были зятьями.

Снова последовало молчание. Сломался только из-за того, что врач перетасовал оборудование.

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

И звуковой сигнал. Он сдвинул оборудование влево, и звук пропал. Все наши головы повернулись в его сторону, у нас перехватило дыхание.

— Упс, слишком далеко, — проворчал доктор Сергей, быстро чиня провода. Последовал раунд облегченных вздохов. Господи, этот чертов доктор должен был спасать жизни, а не губить их, вызывая у нас сердечные приступы.

«Когда тело разрублено на куски, можно ли идентифицировать его ДНК?» Айла нарушила молчание. Она сказала это так, как будто спрашивала, лучше ли аспирин, чем ибупрофен.

Все взгляды Николаева, как и мои собственные, были обращены на сестру. Я думал, что рот Алексея раскроется от шока, прежде чем он его закроет. Наверное, и мой тоже.

«Я не знаю, уместен ли это вопрос», — ответил доктор Сергей, когда остальные из нас не смогли найти слов. «Я дам вам всем немного уединения». Его глаза встретились с моими. "Без изменений. Дети — это хорошо. Жизненные показатели матери хорошие. Теперь мы просто ждем, пока твоя жена проснется.

Доктор Сергей вышел из комнаты. Наступила тишина, пока я провел большим пальцем по мягкой плоти запястья жены. Я не мог сейчас справиться с изрезанными телами и вопросами Ислы. Я бы преподал ей урок, как убить кого-нибудь (надеюсь, Маркетти) и избавился бы от тела в другой раз.

Сейчас я был не в том настроении.

Я хотел заставить весь мир заплатить за дерьмо, произошедшее на этой чертовой парковке. После того, как я убедился, что досмотр груза займет очень много времени и потребует от них простоя еще на один день, я согласовал план с Василием.

Это должно было быть легко. Убейте Адриана. Убейте Никиту. Спасите Татьяну.

Проклятье! Она никогда не должна была пострадать. Моя работа заключалась в том, чтобы защитить ее.

Василий нарушил молчание. «Я не эксперт по ДНК, но измельчение тела не лишит его или ее личности. Нет, если только ты не сожжешь его дотла.

Иисус Х. Христос. Действительно ли этот разговор происходил в больничной палате моей жены?

Исла наклонила голову, изучая Василия. — Сжечь тело, да? Какого черта она вообще задала этот вопрос? Василий, Алексей и Саша одновременно кивнули. «Хм, приятно это знать».

— Только проследи, чтобы от тела ничего не осталось, — вмешалась Саша. — Сожги его дотла, а потом избавься от пепла.

— Ты, черт возьми, шутишь? Я огрызнулся на него. — Ей двадцать три. Мои глаза сузились, надеясь, что я смогу убить его одним взглядом. Конечно, в конце концов я бы воскресил его. — Не говори моей сестре такого дерьма.

Саша пожал плечами. «Кажется, ей нужно знать. Ведь она Константин.

Исла испустила сардонический вздох. «Убийство у нас в крови, не так ли, брат?»

Бровь Василия взлетела вверх. Губа Алексея дернулась. И Саша поднял руки вверх. «Я чувствую конфликт».

Думаешь, ублюдок!

«Почему бы вам всем не пойти пообедать?» — устало предложил я. Мне нужно было, чтобы они все ушли. Или я потеряю самообладание и скажу что-то, что невозможно будет вернуть обратно. Моя жена хотела, чтобы я сохранял спокойствие. Не идти убивать ее братьев.

— Ты позвонишь нам, если она проснется. Да ? - сказал Алексей больше, чем спросил. Я кивнул, а затем наблюдал, как они все вышли из больничной палаты.

Василий ушел последним. — Я присмотрю за твоей сестрой.

"Спасибо."

Дверь с тихим щелчком закрылась, и я выдохнула. Мои глаза нашли мою жену, подъем ее груди был едва заметен, но он был там. Прикосновение ее руки к моей вернуло мне рассудок.

— Вернись ко мне, моя луна , — пробормотал я, целуя мягкую плоть ее запястья, где стучался ее пульс.

Прошло целых два чертовых дня. Звуковой сигнал.

Целых два дня с тех пор, как я видел ее голубые глаза. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

Целых два дня я держал ее руку в своей и шептал все то, что должен был сказать ей давным-давно.

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

Мне так много всего еще предстояло ей сказать. Столько всего осталось невысказанным и нерешённым.

— Я люблю тебя, моя луна , — тихо пробормотал я. Я должен был сказать ей сейчас. Может быть, она услышит меня, где бы она ни была, и вернется. Для меня. «Я полюбил тебя с первого момента, как увидел тебя. Я подарю тебе луну. Звезды. Чертов мир. Все, что вы попросите, это ваше. Я твой. Я всегда был твоим».

Звуковой сигнал. Звуковой сигнал. Звуковой сигнал.

Воспоминание вспыхнуло в моей голове. Эта озорная улыбка на ее губах. То, как ее глаза озорно мерцали, когда этих двух мальчиков вывозили из дома. Но сделка была заключена в ту же секунду, как я коснулся ее нежной кожи.

«Ваша записка была искушением, перед которым я не смог устоять». Это привело к цепной реакции. Адриан годами скрывал от меня свою личность. Случайная встреча с братом Татьяны привела ее на мой путь. Я должен был схватить ее прямо здесь и сейчас. Женился на ней. Вместо этого я сосредоточился на беспорядках Максима, и Адриан женился на ней.

«Твой стон для меня был окончен. Я мечтал о тебе. Я преследовал тебя. Я ждал своего часа, потому что в глубине души знал, что ты мой. Ты всегда должен был быть моим. Я провел губами по ее коже, и аромат роз наполнил мои ноздри. — Не бросай меня, черт возьми. Я положил руку ей на живот. — Не оставляй нас, — прохрипел я.

Я глубоко и резко вздохнул. Годы потрачены впустую. Чего бы я не отдал, чтобы вернуть их? Как только я узнал, кто такая Адриан, я сделал все, чтобы защитить ее.

— Я думал, ты счастлив, — пробормотал я. «Не прошло и дня, чтобы ты не приходил мне в голову с того момента, как я заметил тебя на той вечеринке. Потом, когда я наконец узнал твою личность, Адриан украл тебя у меня. Ты выглядел таким чертовски счастливым и таким чертовски влюбленным, что я убедил себя, что тебе будет лучше.

Было чертовски больно думать об этом, не говоря уже о том, чтобы сказать это. Я не знала, кем на самом деле был Адриан. Я не узнал мальчика, который стал мужчиной. «Но не заблуждайтесь, Татьяна, я бы уже давно прикончил его, если бы знал, кто он такой. Если бы я знал, что его намерения нечисты.

Проведя губами по ее щеке, я прошептал ей на ухо. "Я тебя люблю. Я убью любого, кто попытается причинить тебе вред. Просто вернись ко мне».

Дверь открылась, и вошел Борис. Мой заместитель.

Мой взгляд метнулся в его сторону с невысказанным вопросом. Я не мог оставить Татьяну, иначе сделал бы это сам. — Она в темнице, — тихо сказал он, скользнув глазами по Татьяне. "Как она? Дети?

Я доверял Борису. Он доказал свою лояльность. Снова и снова. Предательская задница Никиты, по крайней мере, этого не разрушила.

«Она справится», — сказал я. Ей необходимо. «Дети здоровы».

Он кивнул, затем обернулся, положив руку на дверь. «Я сохраню Джейн Форд жизнь, пока ты не разберешься с ней».

Я кивнул. Она была последним звеном в семье со стороны моей матери. Последняя угроза, которую необходимо устранить. Больше никаких свободных концов.

Мальчики вырастают и становятся мужчинами. Они возвращаются, чтобы найти вас, и внезапно охотник становится жертвой.

Больше не осталось мальчиков, которые преследовали бы нас. Но была одна тётя, Джейн Форд. Сестра моей матери; Мать Никиты.

Потом, когда все угрозы будут устранены, мы с Татьяной напишем свою историю. Наше будущее.

Мое внимание привлек сдвиг больничной койки. Пальцы Татьяны дернулись в моей руке, и ее веки открылись.

«Татьяна?» Она моргнула, ее взгляд дезориентировался. Я наклонился вперед, поглаживая ее подбородок и щеки. Ее брови нахмурились, и наши взгляды встретились.

— Эй, — прошептала я, и в моем голосе было много эмоций. Я погладил ее по щеке. «Вы напугали нас. Как вы себя чувствуете?"

Она посмотрела на меня, медленно моргая. Я наблюдал, как жизнь медленно возвращается в ее взгляд, как будто она пыталась все осознать. Секунды превратились в минуты. Мое сердцебиение замедлилось, пока я ждала услышать ее голос, как будто от этого зависела моя жизнь.

— Моя луна , — позвала я, и на моем лице появилось беспокойство.

«Я в порядке», — прохрипела она, и облегченное дыхание мгновенно наполнило мои легкие. Стеснение в груди немного ослабло. «Я думал, что мне это снится, но это не так».

Я нахмурился: «Что снится?»

— Вся эта ерунда с… Адриан . Имя осталось невысказанным. Мое настроение ухудшилось из-за беспокойства о ее чувствах к моему сводному брату. Я чертовски ненавидел это слово. Сводный брат. Он украл ее, отнял годы из нашей жизни и ради чего. В каком-то стремлении отомстить за то, что я не смог бы остановить, даже если бы захотел.

Никто не мог ничего сказать или сделать, чтобы помешать ему отомстить нашей матери и ее любовнику. Не что иное, как его собственная смерть, прежде чем он убил их.

"Он умер?" Ее голос был мягким. Я кивнул, и ее брови на мгновение сдвинулись, прежде чем на ее лице появилась решимость. "Хороший."

Я изучал выражение ее лица, беспокоясь, может быть, она не это имела в виду. Или винила себя. В одном Адриан был прав. Она знала его большую часть своей жизни. Она любила его большую часть своей жизни. Это было не то, что можно было бы отключить.

Это была единственная причина, по которой я был готов сохранить жизнь Адриану. Если бы она попросила меня не убивать его, я бы бросил его в одну из темниц и держал там.

К счастью, она не просила сохранить ему жизнь. Никаких реинкарнаций. Это отражало силу моей жены. Она всегда выходила из себя и делала то, что нужно было сделать. Для ее семьи. Для нашей семьи.

— Я слышала, что ты сказал, — пробормотала она. «Я слышал своих братьев. Исла.

Напряжение прокатилось по моим плечам. Сколько именно она не спала?

— Ты все это время не спал? Я спросил.

«Не совсем проснулся». Ее ладонь легла на нижнюю часть живота, и я положил свою на ее руку. Я всегда буду держать их всех в безопасности. «Дети в безопасности», — сказала она с облегчением в голосе.

— Да, — подтвердил я. «Здоровый и сильный».

Она улыбнулась, выражение ее лица смягчилось. Я знал, что прямо здесь и сейчас она станет самой замечательной матерью. Защитный и жестокий. Королева разрушила бы этот мир, чтобы защитить наших принца и принцессу.

Я накрыл ее руку и мягко сжал ее. «Они такие же бойцы, как и их мама».

На ее лице расплылась улыбка. Ее глаза сверкнули. "Действительно? Я хотел сказать, как их папа. Упрямый тоже.

Я сухо фыркнул. «Мое упрямство не затрагивает твоего».

Полномасштабная улыбка растянула ее губы. — Помни об этом, когда в следующий раз будешь скрывать от меня всякое дерьмо. Черт, я так в нее влюбился. Мне нравилась каждая ее черта: упрямство, надутость, дерзость, ее храбрость.

"Верно подмечено."

Она фыркнула, закатив глаза. «Почему-то у меня такое чувство, что ты всегда будешь пытаться скрыть от меня всякую гадость».

Она взглянула на меня сквозь свои густые светлые ресницы, и я не смог удержаться, наклонившись и прижавшись губами к ее губам. Ее рот слегка приоткрылся, и она застонала мне в рот. Черт, мне понравился этот звук. Мне нравилось в ней все.

Она отстранилась, прервав поцелуй слишком рано, когда с ее губ сорвался легкий, удовлетворенный вздох. Слава богу, в комнате никого не было, потому что мне пришлось бы убить их, если бы они услышали этот звук. Это было мое, и только мое.

— Тогда напомни мне рассказать тебе все, — сказал я, приближая свое лицо к ее лицу.

— Тогда партнеры? Этот блеск в ее глазах очаровал меня. Это был тот же самый взгляд, который я увидел в ее глазах в ту первую ночь, когда увидел ее. Полный бед и бед. — Потому что это единственный способ сработать, Иллиас. Нечего от меня скрывать. Вы можете скрыть это от наших детей, но не от меня».

«Партнеры, моя луна».

Она уставилась на меня, по-видимому, шокированная моей легкостью принятия. Но она не могла скрыть улыбку. «Так это делает меня паханом?» — нахально спросила она.

Я закусил губу, испытывая искушение взять ее, даже в ее состоянии. Но я этого не сделал. Ее здоровье и наши дети были важнее, чем мой твердый член.

— Дай им палец, и они отберут всю руку, — заметил я с отвращением, но не смог сдержать улыбку.

Она стонала и пихала меня, а я смеялся. Впервые за много лет в моей груди стало легче. Мне нравилась игривая сторона моей жены. Начало у нас было непростым, но мы справились и стали еще сильнее.

Она взяла мое лицо в свои ладони, ее глаза приобрели самый глубокий оттенок синего, который затягивал меня в их глубину, и я с радостью утонул в них.

— Я люблю тебя, Илиас, — тихо прошептала она, наши взгляды встретились. Три простых слова и мир перестал вращаться. Три слова, и они могли изменить нашу жизнь. «Адриан был не тем, кем я его считал. Он был плодом моего воображения. Я его не знал. Но я знаю тебя и люблю тебя ».

Бля, в голове гудело от пронесшегося через меня адреналина.

Она любит меня.

Мое сердце было потеряно для нее семь лет назад. Без этого я чувствовал себя опустошенным. Без нее. Но жизнь снова столкнула ее со мной. Жизнь дала нам еще один шанс и сохранила мое сердце.

— Повтори это еще раз, — потребовал я. Я никогда не мог устать слышать, как эти слова слетают с ее губ. До конца моих дней.

«Я люблю тебя, Ильяс Константин». Уверенность в ее голосе и глазах заставила мое сердце колотиться. Она обвила руки вокруг моей шеи и притянула меня ближе. «Вы понимаете, что мы, вероятно, будем водить друг друга бананами. Возможно, даже убьют друг друга». Ее улыбка была слабой, но она была.

Мое дыхание стало прерывистым, а легкие обожгло. Но это был хороший ожог. Это была приятная боль.

— Никогда, — тихо отругал я ее. «Я позволю тебе убить меня прежде, чем я трону тебя пальцем». Ее губы еще больше подтянулись, и я не мог не обхватить ее лицо. "Моя луна. Весь мой мир. Все это заключено в тебе».

— Я убью и сожгу мир ради тебя, Иллиас, — тихо пробормотала она. «Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать это».

«Моя работа — сжечь для тебя этот мир, моя луна». Я убрал с ее лица выбившуюся прядь волос, ее волосы мягко светились вокруг моих пальцев. «Моя работа — защищать тебя и нашу семью».

— Наша работа, — пробормотала она, касаясь кончиком своего носа моего. «Мы сделаем это вместе».

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

ТАТЬЯНА

"Я

не могу дождаться возвращения домой, — пробормотала я.

Иллиас помогал мне одеться, возясь с моей больничной одеждой.

«Мне жаль, что мы пока не можем вернуться в Штаты», — заявил он с явным сожалением в голосе. Я держалась за его плечи, пока он скользил по моему телу. Я не удосужился сказать ему, что сзади была кнопка, которую он пропустил. Было ясно, что больничные халаты и Илиас просто не сочетались друг с другом. Мне было все равно, он мог бы его сорвать.

"Это нормально." Его взгляд метнулся к моему лицу, когда он бросил халат на больничную койку.

"Это?"

Я кивнул. "Да. Ты не можешь тащить свою тетю… — Пленник. Но я не хотел называть ее так. Оказалось, что мой муж попросил Бориса перетащить его тетю в Россию. Она была настолько уверена в плане Адриана, что даже не удосужилась скрываться. — …обратно в Штаты. Кроме того, пока ты со мной, я дома.

Удовлетворенный моим ответом, он продолжил работу по моей подготовке. Исла вернулась во Францию, Василий был возле моей больничной палаты, а два других моих брата пошли за машиной.

— Подними ногу, — приказал Илиас. Я так и сделал, и он надел одну белую легинсу, а затем повторил то же самое со следующей. Он поднялся в полный рост, натянул мои штаны и убедился, что пояс не прилегает к ножевой ране. Хоть это и не причиняло боли, но было чувствительным к прикосновению.

— Хорошо, руки вверх, — тихо приказал он.

Я ухмыльнулся. «Теперь мы говорим, Пахан. Ты собираешься меня обыскать?

Он покачал головой, веселье исчезло с его лица, и он надел на меня длинный розовый свитер с открытыми плечами. Платье дошло мне до бедер. Я пыталась убедить его, что я достаточно хороша, чтобы заняться сексом, заманивая его на свою больничную койку, прося его помочь мне принять ванну, сверкая его. Все это имело неприятные последствия. Оказывается, у Илиаса была стальная воля.

Он лежал со мной; он купал меня; он поцеловал бы меня. Но он сопротивлялся моим уловкам, отказываясь идти дальше. Независимо от голода, который горел в его взгляде. К моему большому разочарованию.

Мне пришлось активизировать свою игру.

Затем он потянулся за моими розовыми уггами. Если бы мне пришлось гадать, Бранка помогла ему выбрать мою одежду. По какой-то причине она, казалось, была одержима тем, что я ношу розовое. Она сказала, что это напомнило ей о времени, когда мы встретились.

«Иллиас?»

"Хм."

«Во что я был одет, когда мы впервые встретились?» Я допросил его.

«В беседке или в ресторане?»

"Оба."

«В беседке на тебе было черное мини-платье без бретелек. В ресторане на тебе было длинное розовое платье Valentino с разрезом, открывавшим твое бедро каждый раз, когда ты приближалась ко мне на шаг.

«Ух ты, это воспоминание», — пробормотал я под впечатлением. В ботинках мы стояли грудь к груди. «Я думаю, ты был в костюме».

Его глаза нашли мои, сверкая, как черные бриллианты, а губы растянулись в полуулыбке. Он обхватил мое лицо ладонью, проведя большим пальцем по моей губе. «Я носил костюм. Я помню все о тебе, моя луна . Каждое произнесенное тобой слово, во что ты был одет, с кем ты разговаривал». Мое горло сжалось от интенсивности его голоса и взгляда. «Я полюбил тебя с того момента, как увидел блеск в твоих глазах и стал одержим».

Счастье и любовь разлились по моему телу, оставив меня разбитым. Он притянул меня ближе, обнял за талию, пока его сердцебиение не отдалось у моего уха.

— Это звучит не очень здорово, — мягко поддразнил я.

Полуулыбка появилась на его прекрасных губах. "Я не согласен. Ты лучшая вещь для моего здоровья. Лучшее, что со мной случалось».

Я поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. «Я собираюсь позаботиться о тебе сегодня вечером, Муж. Больше никакого платонического дерьма».

В его груди раздался грубый смешок. — Ты действительно знаешь, как поколебать мои добрые намерения.

Я ухмыльнулся. «Мне нужны ваши плохие намерения сегодня вечером, господин Константин. Положись полностью на меня."

«Боже, женщина». Его голос был грубым. «Это слишком рано. Мы должны убедиться, что ты полностью исцелился».

Я усмехнулся. Слишком рано! Должно быть, он потерял рассудок. Три недели без его члена в моей киске. Мне нужно это. Стат. Сегодня вечером!

«Татьяна, я вижу беду на твоем лице», — простонал он.

Я закатил глаза. «Если ты не отдашь мне свой член, ты сможешь посмотреть, как я кончаю», — сухо парировал я. «Я позабочусь о том, чтобы вы получили полное представление о том, что вы можете получить».

Он испустил сардонический вздох. «Ты используешь меня только ради моего члена?»

Я пожал плечами, мои глаза сморщились. "Что еще?" Играть хладнокровно с Илиасом было слишком сложно. Я хотела его слишком сильно.

«Ради моего богатства. Моя внешность. Мое сердце."

Я небрежно махнул рукой. «Я все это понял. Мне нужен твой член».

Мои губы не могли помешать изогнуться в улыбке.

Он покачал головой, хотя от меня не ускользнуло, как его глаза светились юмором.

— Что мне с тобой делать? он преувеличенно вздохнул.

«Трахни меня?» - пробормотал я многозначительно.

Когда он собирался ответить и, вероятно, сдаться, в кармане завибрировал телефон. Он достал его и, увидев на экране мелькающее имя Саши, нахмурился.

"Что это такое?"

Он отклонил звонок, покачав головой. «Твой брат причиняет боль».

Он снова начал вибрировать, и тело Илиаса мгновенно перешло в режим тревоги. "Да?"

Я слышал эхо выстрелов в его наушниках. Напряжение наполнило комнату, и температура стала ледяной. Мои глаза расширились, когда я наклонилась ближе к мужу, пытаясь услышать, что происходит.

«Сука Волкова здесь…» Это все, что я услышал.

«Какой выход?» — рявкнул Иллиас. Еще секунда, и он повесил трубку, а затем сунул телефон в карман. Он достал два наушника, прикрепил один к уху и крикнул. «Василий!»

Мой брат был в комнате на следующем вздохе. Должно быть, он тоже получил обновление. Ильяс протянул ему второй наушник, и пока мой брат надевал его, мой муж схватил пистолет, а затем схватил меня.

«Ты не можешь бежать», — объяснил он. «Так будет быстрее».

Я кивнул, мое сердце бешено колотилось. «Какие выходы безопасны?» – спросил Василий.

«А и D», — ответил Илиас. "Какой вы хотите?"

Василий на мгновение задумался, затем достал телефон и быстро набрал текст. «Вы идете на выход A. Выходы C и D соединены. Я возьму этот.

«Может быть, нам всем свернуть на выход А?» Я предлагал.

Оба они покачали головами. — Нет, я их вытащу. Мой старший брат наклонил голову и поцеловал меня в щеку. — Встретимся у Константина.

Я сглотнул. "Обещать?"

"Я делаю." Василий всегда выполнял свои обещания.

Вытащив собственный пистолет, Василий молча выскользнул из комнаты.

— Держись за меня, — приказал Илиас, все его мягкие черты исчезли. Теперь он был в режиме босса. Режим убийцы. Я обвила руками его шею и прижалась к нему. — Борис выведет нас отсюда. Он постучал по интеркому. «А Василий подключен к сети. Я буду знать, если что-нибудь произойдет. Я ахнул, и он быстро добавил: «Но мы не позволим ничему случиться. К любому из твоих братьев. Мы выберемся из этого».

Кратко кивнув, он вышел из комнаты, а затем пошел черным ходом к лестнице «А», где нас встретила Саша. Мои пальцы дрожали, но я доверяла ему. Я доверял своим братьям. Мы бы ушли отсюда.

— Алексей внизу с машиной, — прошипел Саша. «Борис забирает Василия».

— Бранка? Я вздохнул.

«Она уже ждет нас в роскошном дворце Константина», — сказал он. «Она сейчас самая безопасная».

Мы бросились вниз по лестнице. Время от времени нам мешал обзор один из врагов. Они носили маски. Саша и Ильяс прицелились и выстрелили одновременно, каждый раз выпуская две пули в людей в масках.

«Эту чертову суку, Софию Волкову, надо уничтожить», — пробормотал Саша, когда мы дошли до парковки. «Вот машина».

Саша указал на черный Ленд Ровер. Когда мы приблизились, нас попытались перехватить несколько вооруженных людей. Как будто один человек, Саша и Ильяс, застрелили их обоих. Последнего застрелил Алексей, находясь за рулем.

— Садись в чертову машину, — прошипел Алексей.

— Как ты думаешь, что мы делаем? Саша зарычал. «Останавливаюсь за мороженым».

Я заметил, как Илиас закатил глаза, но он молча скользнул на заднее сиденье, а Саша прикрыла его. Затем, когда дверь за ним закрылась, он сел на пассажирское сиденье, и мы двинулись в путь еще до того, как мой брат закрыл дверь.

— Вы слышали что-нибудь от Василия? — потребовал Иллиас.

«Они сделали это», — ответил Алексей, и меня мгновенно охватило облегчение.

Меня держал на коленях Ильяс, а Алексей, как сумасшедший, ехал по улицам Москвы. Шины визжали каждый раз, когда машина поворачивала, колеса отрывались от земли. Я боялся, что в конечном итоге мы окажемся в канаве на обочине дороги. С ног на голову.

В моей памяти вспыхнуло воспоминание о последней автомобильной погоне. Дрожь прокатилась по моему телу, страх схватил рукой мое горло.

«Полагаю, полицейские здесь не следят за соблюдением правил дорожного движения», — прохрипела я, нарушая напряженную тишину. Мой голос дрожал, и с каждой секундой дрожало и все мое тело. В моих ушах гудело.

«Татьяна». Мой муж выкрикнул мое имя, но его голос звучал слабым сквозь пузырек паники. Постепенно мир начал исчезать, возвращая меня в ту ночь. Образы мертвых глаз Адриана были заменены глазами Илиаса и моего разбитого сердца. Было больно дышать. Я бы не выжил, потеряв его.

Шум в ушах усилился.

"Посмотри на меня." Явное требование. Крепкие пальцы взяли меня за подбородок, и наши взгляды встретились. "Дышать." Я хватала ртом воздух, мои легкие сильно сжимались. Муж взял меня за руку и прижал ладонь к своей груди. «Сосредоточьтесь на сердцебиении». Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум. "Это верно. Слышать. Устойчивый. Мы в безопасности».

Звон в ушах постепенно утих. Мир вернулся в фокус. Я услышал голос брата.

— Что с ней? Саша зарычал.

— Верно, моя луна, — промурлыкал Илиас, игнорируя взгляды Саши. "Дышать. У тебя все хорошо».

Я глубоко вдохнул воздух, затем медленно выдохнул. Снова. Затем снова.

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

И все это время сердцебиение Илиаса стучало по моей ладони.

— Что, черт возьми, с ней происходит? — прошипел Саша, в его голосе и на лице отразилось беспокойство. Но сейчас я не мог сосредоточиться на нем. Мне нужно было ровное сердцебиение Иллиаса и уверенность в его глазах.

— Паническая атака, — ровным голосом сказал Алексей. «Нас преследуют, вероятно, это не помогает».

— Ну, вытащи нас отсюда, — рявкнул Саша.

Алексей так и сделал.

И все это время сердце моего мужа ровно билось под моей ладонью, удерживая меня вместе.

Мой злодей превратился в моего короля. Мой герой.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

КОНСТАНТИН

Ф

жестокий. Бесстрашный. Моя королева.

Это было бы нелегко, но тогда не было ничего стоящего. За это поплатится Софья Волкова, наш враг. Я был многим, но прощение не входило в их число.

Алексей потерял людей, следовавших за нами, но мы оставались в состоянии повышенной готовности, пока не вернулись домой. Там нас уже ждали Василий и Борис. Должно быть, они сами только что приехали. Как только мы подъехали, у входа появилась и Бранка.

Она бросилась в объятия Саши. «Боже, я так волновалась».

«Ах, котёнок. Разве мы не говорили о бесполезных заботах?» Слегка психотический брат превратился в котенка под взглядом жены. Она должна называть его котенок , а не наоборот. Честно говоря, было бы смешно, если бы на нас не напали прямо во время выписки из больницы.

Оставив их всех позади, я поднялся по лестнице по две, пока не достиг нашей спальни. «Огонь уже горит», — отметил я с удовлетворением. Сотрудники узнали, что нравится и что не нравится Татьяне за один день. Хотя их почти никогда не видели, они были чертовски эффективны.

Именно так, как мне понравилось.

Я осторожно положил жену на кровать, а затем укрыл ее. Ее дрожь утихла, но она все еще была бледной.

"Ты в порядке?" — спросил я, присев рядом с ней и держа ее руку в своей.

Она кивнула. "Да. Автомобильная погоня… Это меня напугало. Если ты пострадаешь, я не смогу…

Ее шея покачивалась, когда она глотала. «Я не ранен. Мы не пострадали».

Она тяжело вздохнула. «Это так глупо. Внезапно я снова оказался в той аварии, и это было похоже на дежавю». Ее глаза мерцали, как поверхность чистого голубого моря. «Я не выживу, потеряв тебя, Иллиас. Просто убедись, что ты всегда возвращаешься ко мне. Хорошо?"

Я застонал, ее слова напрягли мой член. Она была всем, чего я когда-либо хотел, и даже больше. Больше всего мне хотелось скользить между простынями и оставаться с ней в постели.

«Я обещаю тебе», — поклялся я. «Я всегда вернусь к тебе».

Но были ответы, которые мне были нужны. Угрозы, которые мне пришлось устранить. Начиная с моей тети. Мне нужно было знать, какое соглашение было у Адриана с Софией Волковой. Чип был уничтожен. Шансов воскресить его не было.

Тогда почему сегодня напала София Волкова?

— Мне послать Бранку посидеть с тобой? Мне не нравилась идея оставить ее одну. Не сейчас.

Но моя королева улыбнулась, ее сила сияла. «Нет, пусть она будет с Сашей. Я собираюсь вздремнуть с нашими близнецами».

Еще один поцелуй в лоб.

«Я собираюсь вернуться».

Глаз за глаз. Кровь за кровь.

В тот момент, когда я вошел в свою темницу и увидел свою тетю, Джейн Форд, свисающую с потолка со связанными запястьями, у меня сжались кишки.

Мне не нравилось видеть женщин, страдающих. На самом деле, я чертовски ненавидел это. Мой отец был без ума от мамы, и, насколько я знала, он никогда не причинял вреда женщине. До той ночи, когда она предала его, и он всадил ей пулю в голову.

Это его погубило, и дальше дела пошли под откос.

Я поклялся, что никогда не стану им. Однако с течением времени я оказался в тех же чертовых ситуациях, что и он. Я всадил пулю в мать Ислы. Теперь мои руки будут в крови другой женщины.

Мои тети.

Черт, я никогда не пытал женщину. Каждая клеточка моего существа возмущалась при этой мысли. Но если бы дело касалось этой женщины или моей семьи, это всегда была бы моя семья. Джейн Форд могла бы быть моей семьей, но она решила работать против меня.

Так что, если придется, я выпытаю из нее информацию. Всё было впервые – даже это. Как бы это ни было отвратительно.

Костяшки пальцев болят от сжатия. Лучше было бы перерезать ей горло, но это не дало бы мне никакой необходимой информации.

Ее глаза, зеленые, как у моей матери, встречаются со мной взглядом. Мгновенно в них мелькнуло что-то похожее на отвращение.

— Я так понимаю, вы меня узнали, — холодно сказал я.

«Ты похож на дьявола, который похитил мою сестру», — выплюнула она.

Я проигнорировал этот комментарий. Прошлое не имело для меня значения. Уже нет. Я хотел сосредоточиться на будущем. Будущее моих детей. Будущее моей жены.

Медленно я подошел к столу, где стояли все орудия пыток, и начал их перебирать. Была причина, по которой мы держали их на виду. Это было больше психологическое, чем что-либо еще. Пленники обычно видели ассортимент и рассказывали историю своей жизни.

Я взял плоскогубцы. «Мы используем это, чтобы выдергивать гвозди», — заявил я в разговоре.

Взглянув на нее, она встретилась со мной взглядом, и выражение ее лица стало пепельным, под стать ее серебристым волосам.

— А вот этот… — я взял небольшую пилу, которой, честно говоря, мы никогда, черт возьми, не пользовались, — мы обычно отпиливаем пальцы. По одному."

Всхлип наполнил комнату, и я дико ухмыльнулся.

«Моя дорогая тетя Джейн, я выставляю дьявола святым», — заметил я иронично. — Но я уверен, что ты это уже знал.

Она прикусила губу, чтобы не допустить, чтобы еще один всхлип пронесся по воздуху. Я не мог не задаться вопросом, была бы моя мать похожа на нее, если бы она жила. Если не считать страха и темницы, женщина выглядела вполне здоровой.

Жалко, как мало я знал о своей матери. Адриану потребовалось ворваться в мою жизнь и угрожать моей женщине, чтобы я смог вникнуть в ее жизнь. Эта женщина была последней связью со стороны моей матери. Возможно, последнее звено моей человечности.

Однако, пока мы наблюдали друг за другом, я знал – просто чертовски знал – она скорее умрет, чем даст мне то, что я хочу. Ответы. И все же я бы дал ей шанс. Все рано или поздно ломаются.

"Что ты хочешь?" Ее голос дрожал, как лист.

Умная женщина.

Мне нужно было добраться до Софии Волковой и узнать ее эндшпиль. Было ясно, что она хотела власти и представляла угрозу. Вы не заключали сделку на получение чипа, содержащего секреты против людей, чтобы вы могли его уничтожить. Вы пошли за ним, чтобы получить от этого что-то.

«Я хочу знать, как Адриан связался с Софией Волковой».

Я видел именно тот момент, когда в ее глазах вспыхнуло узнавание этого имени. Но она все равно решила поспорить со мной по этому поводу.

— Я не знаю, кто это. Она смотрела на меня не мигая.

Я встал перед ней, все еще держа в руках маленькую пилу. Я задумчиво постучал им по ладони.

— Видишь ли, моя дорогая тетя, я тебе не верю, — протянул я. Кран. Кран. Кран . Ее глаза прыгали вверх и вниз, следя за движением пилы. «Я думаю, ты помог Адриану придумать план. Возможно, у него были идеи, но вы должны были ему помочь. Чтобы выздороветь. Чтобы насмехаться над моей женой. Играть в игры."

Она отчаянно покачала головой. "Нет нет нет."

Я ударил кулаком по столу, инструменты на столе задребезжали. — Хватит, черт возьми, лгать.

"Это правда."

"Это ложь." Я положил пилу и потянулся за пистолетом. «Мы оба знаем, что это ложь. Но, к счастью для тебя, сегодня я чувствую себя щедрым». На ее лбу выступил пот. — Я дам тебе еще одну попытку сказать правду. Чтобы помочь твоему племяннику.

Ненависть мелькнула в ее глазах, зеленых, как у ядовитой змеи, и она хихикнула.

«Ты убил моего сына, моего настоящего племянника», — выплюнула она. «Адриан был сыном, которого любила моя сестра». Ладно, этот джеб пришелся по вкусу, но я отказался его показать. — Зачем мне чем-то тебе помогать?

Я подарил ей одну из своих самых холодных улыбок. «Потому что ты хочешь, чтобы хотя бы часть наследия твоей семьи передалась через моих детей».

Ее глаза расширились. Резкое дыхание и тишина смешались с сыростью воздуха, пока ее губы не сжались.

«Надеюсь, она их получит», — сказала она, стреляя в меня ядом. «И я надеюсь, что она прикончит твоих детей прежде, чем они сделают первый вздох».

Чтобы нажать на спусковой крючок, потребовалась доля секунды. Пуля попала ей в колено, и ее крик эхом разнесся по подземелью, разносясь по коридорам подземелья.

Я кинул взгляд на Бориса. «Залатать ей колено. Ровно столько, чтобы она не истекла кровью на мне. Мы еще далеки от завершения».

Затем я оставил ее думать о возможных вариантах, а сам вернулся к жене.

Но сначала я сделал остановку. Мне нужен был жесткий.

Я поднялся по лестнице на два этажа вверх и направился в библиотеку. У меня там был полностью укомплектованный бар на случай чрезвычайных ситуаций. Это был один из них. Было очевидно, что моя новоиспеченная тетя что-то знала о сделке Адриана с Софией Волковой. Вопрос был в том, как далеко мне придется зайти, чтобы узнать, что это такое.

Когда я был ребенком, библиотека была одной из моих любимых комнат. По иронии судьбы, я приехал сюда, потому что моя мама обычно проводила здесь время. Она сказала, что ей нравится здесь тишина. Я тоже. Огонь в камине отбрасывал тени на комнату, и я не стал включать свет.

Направившись прямо к мини-бару, я вытащил стакан, бросил туда три огромных кубика льда, а затем налил себе коньяка.

«Вы готовы поделиться этим?» Голос Василия раздался из угла комнаты, и мой взгляд нашел его. Вот как сильно все это с женщиной в моей темнице меня задело. Меня могли выстрелить в затылок, но я бы этого никогда не предвидел.

Я установил еще один такой же стакан и направился к дивану, протянул ему напиток, а затем сел в кожаное кресло напротив него.

Я сделал большой глоток и позволил коричневой жидкости обжечь мое горло и грудь.

— Так плохо, да? – спросил Василий.

Я сделал еще один глоток и проглотил его. "Могло быть и лучше."

Он понимающе кивнул. «Я предполагаю, что она не хотела делиться информацией».

"Утвердительный." Лед задребезжал в моем стакане.

— Хотите, чтобы я взял на себя управление? он предложил.

Я покачал головой. «Нет, тебе не нужно это семейное дерьмо».

Василий усмехнулся. «Поверьте мне, у нас было много собственных семейных дерьмовых шоу. Начиная с моей собственной матери.

Я понимающе кивнул. Все знали, что мать Василия была слегка психотической и чрезмерно ревнивой стервой. Ради своей вендетты она была готова пожертвовать маленьким мальчиком.

— Ты знал, что Адриан тоже собирал улики против тебя? Я спросил его.

Василий был слишком умен, чтобы не обращать внимания на подобные вещи.

Его взгляд того же оттенка, что и глаза Татьяны, встретился с моим. «Я подозревал это. Именно по этой причине я начал присматриваться к его компании, но он меня опередил. Он подделал подпись Татьяны, перевел все на свое имя, а потом случился несчастный случай. Я думал, что после этого это не имеет значения. Но мы здесь.

«Вот и мы», — согласился я.

— Ты уничтожил чип? он спросил.

Я испустил сардонический вздох. «Такая маленькая вещь, сеющая такой хаос», — сухо заметил я.

— Ты видел, что на нем? он спросил.

Я, черт возьми, когда-нибудь! В руках Софии Волковой этот чип был бы катастрофой. Для многих семей, в том числе и для моей. Это дало бы ей или якудза влияние на каждого члена преступного мира.

— Да, но это не имеет значения. Все прошло. Никто не получает никаких этих данных».

«Думаю, Адриан был занят долгое время», — заметил он. Я кивнул. — Вас беспокоит, что на встречу с Адрианом не пришла Софья Волкова?

— Да, — признал я. «Это делает меня параноиком».

«То же самое». Василий провел рукой по волосам. «Татьяна сказала, что даже Никита не знал, что Адриан изменил сделку с Якудза на Софию Волкову».

— Неудивительно, — сухо ответил я. «Нет чести среди воров».

Последовала тишина, мы оба погрузились в свои мысли.

Я думал о своей жене. Я жаждал ее, мои яйца посинели, требуя ее киску. Но она все еще выздоравливала, и я не мог быть таким ублюдком. Так что я много дрочил после ножевого ранения, думая о ней. Видит Бог, у меня было достаточно практики в этом деле за последние несколько лет. Вот только это было не то же самое. Она была чертовски близка ко мне. Здесь даже пахло розами, а она не заходила в эту комнату уже несколько недель.

— У тебя есть план насчет Софьи Волковой? — спросил Василий, нарушая молчание.

"Найди ее. Убей ее." Мой тон был слегка отстраненным, признавая, что это не было чем-то вроде плана. Женщина стала экспертом по сокрытию. У нее был многолетний опыт в этом деле. «Может быть, ее племянница или муж ее племянницы смогут заполучить Софию и сделать всю работу за нас».

Выражение лица Василия сказало мне, что он не верил, что они это сделают.

— Так что там с твоей сестрой? Он сменил тему, и я сразу насторожился. Было бы трудно изменить эту реакцию. Я так привык убивать любого, кто узнает о нашей связи. Теперь это, черт возьми, казалось, было общеизвестным.

Исла вернулась к своим друзьям, все еще злясь на меня. Еще оставались невысказанные слова, вот только я не знала, как их сказать. Может быть, лучше было позволить ей продолжать ненавидеть меня, чем разрушить ее идеал материнской любви.

Черт, если бы я знал. Татьяна подумала, что я должен рассказать ей, что именно произошло. Я не хотел видеть боль на лице моей младшей сестры, когда она узнала правду.

Я тяжело вздохнул. — Она злится, — я согласился на полуответ.

— Значит, она готовится убить тебя? Разрезать тебя и сжечь, чтобы она могла скрыть твою ДНК? – полузабавленно спросил Василий.

— Возможно, — проворчал я. Я до сих пор не понимал, о чем, черт возьми, идет речь. Исла была одной из самых мягких и нежных душ на свете. Вы услышали это в ее музыке. Вы услышали это по ее смеху. Слова «убийство» и «она» не должны быть частью предложения.

Хотя после того комментария в больнице я задумался. Когда я спросил ее об этом, она только пожала плечами и повернулась ко мне спиной. Моя младшая сестра в тот момент меня ненавидела.

— Она сказала, что осталась с Маркетти, когда вы следовали за Адрианом из Парижа? - спросил он.

Я кивнул. Меня беспокоило еще одно. В то время я думал, что это самое безопасное решение. Теперь я не был так уверен. Я тоже продолжал получать расплывчатые ответы от этого ублюдка. Господи, может быть, я бы открыл не такую уж новую страницу и убил бы всех, чтобы начать все сначала.

"Да."

— Тебе это не нравится, — заметил Василий.

«Хотели бы вы оставить дочь с Маркетти?» Я ответил криво.

— Учитывая, что его жена и любовницы оказались мертвыми, нет.

Закончив этот разговор, я встал. "Я иду спать."

Моя рука на дверной ручке, голос Василия остановил меня. «Константин».

Я оглянулся через плечо. "Да."

«Мое предложение остается в силе», — серьезно сказал он. «Может быть, будет проще, если я буду пытать эту женщину».

Я покачал головой. «Спасибо за предложение».

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ТАТЬЯНА

я

лежала обнаженная на кровати, ждала мужа. Зашитая отметина внизу живота все еще была красной, и я продолжала пытаться поправить свое тело, чтобы она не была так заметна. Я хотел, чтобы Иллиас потерял голову и трахнул меня, а не напоминал ему о том, что произошло.

Как раз в тот момент, когда я положила подушку рядом с собой, а затем перевернулась на бок, положив на нее ногу, как будто я соблазнительница, дверь открылась. Я замерла, подняв колено чуть выше, позволяя ему взглянуть на свою задницу.

Это было немного неловко, но в тот момент, когда темные глаза Илиаса остановились на мне, я наслаждалась его потемневшим взглядом. И моя киска тоже, потому что я почувствовал струйку возбуждения между ног. Боже, помоги мне. Мужчина только мельком увидел меня, и я был готов к финальному акту.

Медленно, словно хищник, преследующий свою жертву, он вошел в комнату, его взгляд не отрывался от моей наготы. Он ослабил галстук и небрежно бросил его на плюшевый ковер. Его куртка последовала за ним.

Он был всего в шаге от меня. — И штаны сними, — прохрипел я. «Дайте девушке что-то, чем можно восхищаться. Я совершенно голый».

«Может быть, я застенчив», — сухо парировал он.

Я улыбнулась, слегка приподнялась и потянулась к его ремню. — Не надо, — промурлыкала я, глядя на него сквозь ресницы. «Я здесь, чтобы служить тебе и всем твоим фантазиям».

В его груди раздался мрачный смешок. — Это заманчиво, моя луна. Он поцеловал меня в лоб. — Но ты все еще выздоравливаешь.

Разочарованный звук вырвался из моего горла. — Иллиас… — заныл я.

Он покачал головой. «Ваше здоровье важнее. Подумайте о младенцах».

«Дети хотят, чтобы их мама была довольна», — простонала я. «Если их папа не сделает этого, думаю, я беру дело в свои руки». Я невинно моргнул и скользнул рукой между бедрами. Я слегка поправился, чтобы он мог точно видеть, насколько я мокрая для него. — Можешь смотреть, — выдохнул я. «Я не против».

Мои колени раздвинулись, и в тот момент, когда мой палец коснулся клитора, стон сорвался с моих губ, а бедра дернулись.

"Ебать." Я понятия не имел, кто это сказал, Илиас или я, но я знал, как только его контроль надломился. Он оседлал меня, прижался губами к моим губам и грубо поцеловал.

— Тебе нравится меня мучить, — простонал он. «Клянусь, Татьяна, ты меня убьешь».

Я облизала его губы, мои бедра терлись о его член. «Если ты умрешь, я умру. Так что тебе лучше остаться в живых, Муж.

Обещания в его темном взгляде заставили меня дрожать от потребности. Все еще сидя на мне, Илиас потянулся к тумбочке и достал несколько шелковистых черных веревок.

— Тебе лучше не использовать их ни на ком другом, — прорычала я, чувствуя, как ревность пронзает меня.

«Никто, кроме моей семьи, здесь никогда не был», — признался он, не прекращая своих движений. «Я ни о ком другом не думал с тех пор, как получил записку с просьбой доставить тебе удовольствие. С тех пор, как я трахал тебя в беседке. Его нос коснулся моего. Его рот скользнул по моему, затем скользнул по моей челюсти и шее. «Ты была у меня с того момента, как я впервые тебя увидел, Татьяна. Я нуждался в тебе, как розе нужны шипы. Я был одержим тобой».

Счастье вырывалось из моей груди. Было что-то такое соблазнительное в том, что этот великолепный, сильный мужчина был одержим мной.

Я наклонила шею в сторону, давая ему лучший доступ к моей шее. — Я тоже тобой одержима, — пробормотала я в собственном признании. — Обещаю, я все компенсирую тебе. На всю оставшуюся жизнь."

Он схватил меня за оба запястья одной рукой, а затем ударил ими по моей голове. «Я буду держать тебя в этом, Жена».

Он использовал одну из черных шелковистых веревок и обернул ее вокруг моего запястья, а затем привязал к столбику кровати. Мое сердце трепетало от волнения, мои губы приоткрылись, пока я смотрела на него полуприкрытыми глазами. Все началось с вожделения ко мне, но закончилось любовью. Я так чертовски любил его, что это меня напугало.

— Илиас, — тихо пробормотала я.

Его глаза остановились на моем лице. "Да любовь?"

Я мягко улыбнулся. «Я не хочу, чтобы ты думал, что я люблю тебя меньше, потому что я не был одержим тобой с самого начала». Поднявшись, я взял его в рот для поцелуя. «Я люблю тебя так сильно, что иногда мне становится трудно дышать». Он смотрел на меня, а его глаза мерцали, как темная ночь, и в их глубине сияли звезды. "Это пугает меня. Но я хочу, чтобы ты знал: это всегда был ты. Я был растерян, может быть, даже по-детски. Но твой запах, твоя одержимость, твоя любовь… это было то, чего я всегда хотел. Оно стало частью меня, моего сердца и души, с того момента, как ты прикоснулся ко мне».

Бу-бум. Бу-бум. Бу-бум.

«Бля, Татьяна. Я родился для тебя».

— И я родился для тебя, — пробормотал я. «А теперь, ради всего святого, пожалуйста, трахни меня».

— О, моя луна , — прохрипел он, зацепив своими большими руками мои бедра и обхватив ими свою талию. «Бог не имеет никакого отношения к этому черту».

Он приготовился к моему горячему входу, и я почти захныкала от разочарования, когда кончик его твердого члена прижался ко мне.

— Еще, — попросил я.

Он остановился, все его тело напряглось, пока он сдерживал себя. — В тот момент, когда тебе станет больно, ты скажешь мне.

«Да, да, да. Просто, черт возьми, сделай это, — умолял я. "Ты мне нужен."

— Обещай мне, — простонал он, и выражение его лица исказила гримаса. Я выгнул бедра. — Обещай мне, Татьяна, — прошипел он, когда его член скользнул глубже в меня. На лбу у него выступила капля пота, мышцы напряглись от самообладания.

"Я обещаю. Прямо сейчас, если ты меня не трахаешь, это чертовски больно, — простонала я. — Мне чертовски больно за тебя.

Он медленно вошел. Глубже и глубже. Моя голова кружилась, ощущение полноты охватило меня. Его толчки были медленными и поверхностными, его таз терся о мой клитор. Это было по-другому, но так идеально. Каждый раз с Илиасом было идеально.

«Чья это киска?» — прохрипел он мне в ухо, удерживая обеими руками мои бедра неподвижно, и все это время продолжал толкаться. Каждый раз, когда он попадал в эту золотую точку, меня охватывала дрожь. «Чья это киска?» — прохрипел он, повторяя вопрос, на который я забыл ответить.

Каждая клеточка моего тела дрожала от необходимости свалиться со скалы. Я был почти у цели, еще одно прикосновение к моему клитору, и я бы полетела. Я не думал, просто ответил. — Моя, — выдохнула я.

Он замер, и я в замешательстве моргнула, вглядываясь в его взгляд. — Илиас, — хныкала я. "Пожалуйста-"

Я облизнула губы, и его взгляд потемнел, когда он проследил за этим движением.

«Чья это киска?» — прорычал он, его рука протянулась между нашими телами. Его палец потер мой клитор медленными, ленивыми кругами. «Скажи мне, Жена. Чей?"

— Твой, — ответила я, наклонившись вверх, нуждаясь в его губах. "Всегда ваш."

"Вы уверены?"

— Да, твой.

Из глубины его груди вырвался стон, и его руки сжались на моих бедрах. "Хороший. Теперь я собираюсь покататься на своей киске». Он толкнул. На этот раз сложнее.

«Да, да, да». Мой голос был слишком восторженным. Мои глаза закатились на затылок.

— Не двигай бедрами, — проворчал он. Еще один толчок. Я чувствовала его глубоко в своей утробе. «Боже, Татьяна. Я чувствую, как ты сжимаешь меня. Душю свой член.

Я покачал бедрами. Это был спорный вопрос. Он отказался дать мне ни дюйма. Я дотянулась до его губ и поцеловала его. Срочный. Влажный. Его язык проник мне в рот. Он выходил из меня, пока его кончик не оказался у моего входа, только для того, чтобы снова вонзиться глубоко в меня. Ощущение его глубоко внутри меня, его таза на моем клиторе и его рта на мне. Это было уже слишком после того, как его не было несколько недель.

Он проглотил мой следующий стон. Еще один толчок. Его руки грубо удерживали меня на месте. Он поцеловал меня в рот дико и грубо. Сладкое, горячее давление нарастало и нарастало.

— Я люблю тебя, — простонал он мне в рот, нанеся еще один толчок. Его тело напряглось, затем вздрогнуло, как раз в тот момент, когда удовольствие пронзило меня, сотрясая мои кости.

Он осыпал поцелуями изо рта, по всему моему лицу, пока не зарылся головой в мои волосы, испустив мужской стон, от которого по моему телу пробежала дрожь.

Мы оба тяжело дышали, держа друг друга. Его любовь пропитала мою кожу, пока не стала частью моей ДНК. Он глубоко вдохнул и прошептал мне в губы нежные слова.

«Татьяна Николаева, окажете ли вы мне честь стать моей женой?» Голос его был хриплым, сердце билось синхронно с моим. Он поднял голову, наши взгляды встретились.

Я в замешательстве уставился на него, когда он потянулся к тумбочке и достал маленькую черную коробочку. Затем он сполз с кровати и встал на колени.

«Пожалуйста, будь моей женой, потому что ты этого хочешь», — сказал он мрачным голосом, полным благоговения и любви. «Я должен был сделать это правильно с первого раза».

Слезы защипали мои глаза, и одна скатилась по щеке.

— Да, — пробормотал я, затем откашлялся, эмоции застряли в горле. «Да, да, да. Всегда да. Он вскочил на ноги, выставив свое великолепное обнаженное тело на виду, и обнял меня.

— Развяжи меня, чтобы я мог обнять тебя в ответ, черт возьми, — прохрипел я, смахивая счастливые слезы. Я бы цеплялась за него, как за свою вторую кожу. Одним быстрым движением мои руки были развязаны, и я обвила ими его шею.

«Ты мой, а я твой», — прошептал я. "Навсегда."

Я нашел свое счастье. Это было бы с ним.

Мои братья могли быть такими властными.

Прошло три недели с тех пор, как Адриан приставил пистолет к моей голове. Прошло три дня с тех пор, как меня выписали из больницы, но мои братья отказались уходить. Учитывая, что их жены и дети все еще находились в Штатах, это было совершенно странно. Это показало, насколько сильно их потрясло предательство Адриана.

Василий все время бормотал, что это его вина. Я заверил его, что это не так. Честно говоря, если бы они все не ушли в ближайшее время, я был бы виновен в их убийстве.

Я вздохнул, глядя на них всех, сидящих в моей гостиной, полулюбовно, полуубийственно.

Огонь в камине продолжал потрескивать. До Рождества оставалось всего три недели. Алексей прислонился к стене у окна от пола до потолка, скрестив руки на груди и время от времени глядя на улицу. Саша сидел на диване-кресле, а мы с Василием сидели на диване.

Я скрестила ноги, наблюдая за своей семьей и думая об Илиасе.

Я знал, что всем не терпится вернуться домой и подготовиться к праздникам. Особенно со всеми моими племянницами и племянниками. Я использовал кнопку «Купить сейчас», как будто она вышла из моды. Я не был уверен, был ли Amazon даром судьбы или проклятием.

«Давайте оставим это позади, и вы вернетесь к своим женам», — предложил я с надеждой. Бранка была здесь с Сашей, но Аврора и Изабелла все еще были в Штатах. Для моих братьев было неслыханно отсутствовать так долго. «Мне нужен отдых и много еды, чтобы прокормить своих детей. Ребята, вы не помогаете. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, все мое мороженое пропадает».

Василий подавил ухмылку. — Возможно, это дело рук Бранки. Она без ума от мороженого. Пойди разберись.

При упоминании моих малышей взгляд Саши стал убийственным. Он действительно не мог смириться с мыслью, что я занимаюсь сексом. Почему-то с Адрианом это никогда не обращало внимания, не то чтобы я много занимался с ним сексом, но теперь, когда у меня, так сказать, в духовке были две маленькие булочки, мои братья не могли притворяться, что ничего не замечают.

— Твоему мужу повезло, что ты приказал мне не убивать его, — проворчал Саша. «Сбиваю сестру. Как он посмел прикоснуться к тебе?»

Я закатил глаза. — Как ты смеешь трогать свою жену? - криво парировал я.

— Это другое, — пробормотал он себе под нос.

— Я уверен, что Алессио не согласился бы, — огрызнулся я немного раздраженно. Боже, им действительно пришлось вернуться домой. «Но если тебе от этого станет легче, не стесняйся думать о том, как святой дух наполнил меня близнецами. Все, что вам подходит».

«Пусть она будет, Саша», — пришел на помощь Алексей. «Она все еще выздоравливает».

Я покачал головой. "Я не. У меня все хорошо. Честно говоря, вы все можете идти домой. Я взял свой сотовый телефон. «Видите это устройство?» Я помахал им в воздухе. «Это означает, что мы можем общаться каждый день в режиме FaceTime. Через это волшебное устройство под названием сотовый телефон», — делая акцент на последних двух словах, как будто я пытался научить их новому языку. То, что мне удалось не закатить глаза, было чудом.

Саша изобразил обиду. Даже дошло до того, что его губы задрожали, но блеск в глазах все испортил. «Я чувствую себя ненужным».

В этот момент в комнату вошла Бранка, и я ухватился за эту возможность. «Бранка, угадай что? Саша как раз говорил, чем он может тебя удивить и отвезти в гости к брату. Алессио, ее брат, жил в Торонто. Они были в несколько лучших отношениях. Я думаю. «Поскольку Канада практически наш сосед».

Она фыркнула, но в тот момент, когда наши взгляды встретились, она поняла послание. «Я думаю, это отличная идея», — согласилась она. «Я хочу увидеть своего племянника. Я слышал, что Аврора пытается занять мой статус «лучшей тети».

Бровь Алексея взлетела вверх. "Пытающийся? Уже сделано. Она подарила мальчику дрон.

"Что?" Бранка взвизгнула, ее взгляд метался то на мужа, то на Алексея. «Почему я узнал об этом только сейчас? Проклятье. Что может быть лучше дрона?»

Я ухмыльнулся. «Купите ему вертолет или самолет. Ты полностью выиграешь».

"Одиноки?" она ахнула.

«Или один из тех, с дистанционным управлением», — предложил я. «С установленной в нем камерой. Они лучше дронов».

«Ага», — воскликнула она. «Саша, собирай вещи. Мы будем там в то же время, что и самолет. Я хочу увидеть его лицо, когда он это получит, и тогда мы встретимся с Авророй».

Ее ухмылка и самодовольное выражение лица соответствовали лицу моего брата. Неудивительно, что эти двое поладили.

«А не подарить ли нам это ему на Рождество?» – спросил Саша, неохотно поднимаясь на ноги.

Она хихикнула. "Ты шутишь, что ли?" Ее рука махнула Алексею, затем снова Саше. — Он расскажет Авроре. Он ее муж, и она обводит его вокруг своего мизинца».

И вот так я избавился от Саши.

Взгляд Василия смягчился на мне, затем поцеловал обе мои щеки. «Ты счастлива, Татьяна?»

— Я, — пробормотал я. «Безумно. Безумно счастлив».

Или так и будет, когда мои братья вернутся к своим семьям, и я проведу некоторое время в тишине со своим мужем.

Мои губы изогнулись, думая о муже. Прошло три ночи с тех пор, как он сделал ей предложение. Безжалостный Пахан, казалось, был в душе романтиком. Ладно, возможно, это зашло слишком далеко, но я оценил этот жест. Он дал мне выбор. Он хотел, чтобы я выбрал его.

И я сделал. Я бы. Всегда.

Всю оставшуюся ночь Илиас не мог перестать прикасаться ко мне. Как будто ему нужно было убедить себя, что я жив. Я спала, прижавшись к нему, держась за него. К этому. К нашему счастью. Но на следующее утро Иллиас чмокнул меня в щеку и сказал, что у него есть работа. Он хранил молчание о типе работы, и с тех пор я его не видел.

Мои братья занимали меня три дня после нашего первого дня возвращения. Но сегодня вечером я избавлюсь от них. Василий настоял на том, чтобы я пошел спать. Итак, он сел на диван в моей спальне и что-то читал на своем телефоне. Зная его, возможно, это контракт на сделку с недвижимостью.

Я легла на кровать, подложив руки под щеку и опустив веки. Он никогда не был разговорчивым. Это была причина, по которой он укладывал меня спать, когда я был ребенком. Когда Саша укладывал меня, он говорил, а потом я говорила, и следующее, что вы знали, была полночь, и Василию было на нас плевать. Когда Василий уложил меня, это было эффективно и тихо.

«Ты все еще спишь в той же позе», — заметил Василий, все еще читая глазами экран телефона. Этот человек был эффективен. Ему повезло, что Изабелла влюбилась в него, потому что я, честно говоря, не знал другой женщины, которая бы терпела такого трудоголика.

— Я человек привычки, — мягко признался я.

— Где Илиас? - спросил я.

Он пожал плечами. — Где-то внизу.

«Это полезно», — заметил я криво. «Это место огромно. Есть ли у тебя шанс сузить круг вопросов для меня?

"Нет."

Я разочарованно вздохнул. Так типично. Мужчины всегда держались вместе. Но им никогда не удавалось перехитрить меня. Я найду его так или иначе.

Наступила тишина, полная призраков прошлого и воспоминаний. Для меня большинство воспоминаний о детстве были счастливыми. Спасибо моим братьям. Но я знал, что Саше и Василию повезло меньше. Наконец он положил трубку, и на его лице отразилось чувство вины.

«Бля, Татьяна», — прохрипел он. "Я подвел вас. Я позволил Адриану, этому засранцу…

Я внезапно сел, матрас сдвинулся под моим весом.

— Нет, Василий. Мой голос был тверд. Острый. «Ты не подвел меня. Ты никогда не подводил меня. Благодаря тебе и Саше у меня была хорошая жизнь. Меня любили». Мой голос дрогнул на последнем слове. — Так что никогда не извиняйся.

Мой большой, свирепый брат не должен ни перед кем извиняться. Мое горло сдавило, и по щеке покатилась слеза. Мои чертовы гормоны и эмоции работают сверхурочно. Я выскользнула из кровати и прошлепала по полу к дивану, на котором он сидел. Я опустилась на пол и обняла его колени.

«Я не хочу, чтобы ты больше был моим отцом и матерью», — прохрипел я. «Просто мой брат. У вас есть малыши и достаточно вещей, о которых стоит беспокоиться. И я буду волноваться за них вместе с тобой. Но из-за меня у тебя больше не будет седых волос.

Наши взгляды встретились. "Я люблю твоего брата."

Он выпустил ласковый вздох.

«Боже, ты вырос». Он нежно погладил меня по щеке. "Я тоже тебя люблю. И я не могу не волноваться за тебя. Всегда."

Я ухмыльнулся. — Ну, тебе больше не придется.

Он вздохнул. — Я знаю, Сестра. Два, нет, три любимых слова на русском языке. Сестра и моя луна.

— Обещай мне, что постараешься не волноваться, — настаивал я. «Изабелла отрубила бы мне голову, если бы мои действия вызвали у тебя сердечный приступ». Выражение его лица было тем, которое я хорошо знал. Упрямый человек. — Пусть Иллиас побеспокоится обо мне, — игриво предложил я. «Пусть у него поседеют волосы».

Это вызвало широкую улыбку у моего брата.

«Мне это нравится», — сказал он, глубоко усмехнувшись. Мне нравилось слушать смех моего старшего брата. Мы с Сашей дали ему много поводов для беспокойства еще до того, как он узнал правду о нашей матери. Выражение его лица стало серьезным. «С Константином ты в большей безопасности, чем когда-либо с Адрианом. Так легче не волноваться так сильно».

«Пора вам с Алексеем вернуться к женам», — серьезно сказал я ему. «Они начинают меня придирать. Я знаю, они тебя придирают.

Стук в дверь прервал его. "Войдите."

Мое сердце екнуло, но я знала, что это будет не Илиас. Он не постучал в дверь нашей спальни. Алексей вошел, и я улыбнулась.

«Именно еще одного моего любимого брата, которого я хотел увидеть», — тихо воскликнул я, затем поднялся на ноги.

«Я думал, что Саша — твоя любимица», — категорически заметил он.

Я озорно ухмыльнулся. «Все вы трое — мои любимые братья. Некоторые дни больше, чем другие.

Он закатил глаза. Легит закатил глаза. Я бы не поверил, если бы не увидел это сам.

«Алексей, ты только что закатил глаза?» Я дразнил. Он пожал плечами, на его губах играл призрак улыбки. Было приятно видеть моих братьев счастливыми. Содержание. Они это заслужили. Они достаточно настрадались в жизни и заслужили свое счастье. Их семьи. «Хорошо, сейчас. Я только что рассказал Василию и собираюсь рассказать вам. Обе твои жены сводят меня с ума. Мой мобильный телефон все время пищит и спрашивает, что ты делаешь. Тебе пора домой».

Алексей скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку. Ему всегда нравилось иметь стратегию выхода. Теперь это было частью его ДНК. Вот что годы заключения и жестокого обращения сделали с человеком.

«Софию Волкову надо найти», — ответил Алексей.

— Мой паршивец, это может занять годы, — пробормотал я. — Она держала тебя и Аврору в плену. Она ушла. Она напала на собственную правнучку и скрылась. Я знаю, что Иллиас сможет защитить меня. Точно так же, как вы оба можете защитить свои семьи».

Они переглянулись, и я знал, что они видят, что мои рассуждения имеют смысл. Поэтому я ждал, затаив дыхание.

— Ты увидишь меня на Рождество, — тихо пробормотала я. «Ничто не может удержать меня от моих племянников и племянницы. Хотя Костя немного осуждающий».

Алексей вскинул бровь, и я пожал плечами. «Он сказал мне, что я вонял, когда видел его в последний раз», — добавил я.

— Эмм, он еще не может говорить, — заметил Василий с подозрением в глазах по поводу моей ясной головы.

Я ухмыльнулся. — Ну, он со мной разговаривает.

«Невозможно», — как ни в чем не бывало возразил Алексей. «Сначала он поговорит со своим отцом».

«Иди домой и узнай», — произнес я полушутя-полусерьезно.

«Она действительно хочет избавиться от нас. Не так ли, брат?» – спокойно спросил Алексей.

— Думаю, ты прав, — согласился Василий, сардонически вздохнув. Он встал, затем поправил свой безупречный костюм, напомнив мне о моем муже. — Тогда что, пойдем? — спросил он Алексея, подходя к нему у двери.

«Да, да, будет», — ответил я от его имени.

Затем без всякого предупреждения я подбежал к ним обоим и обнял их. Алексей слегка напрягся, но затем расслабился. Я не принял это на свой счет. Это был его инстинкт.

«Ладно, хватит больше обниматься», — объявил я через некоторое время. Я не хотел мучить Алексея, но мне нужно было, чтобы он знал, что он так же важен для меня, как и Василий. Мы были семьей. «А теперь заблудитесь. Выспитесь как следует и успейте на самолет».

Оба моих брата исчезли за дверью, и мои глаза взглянули на часы. Я вздохнула, затем сосчитала до ста и направилась к выходу. Я вышел из своей комнаты, устремив взгляд в конец коридора, прежде чем спуститься вниз.

Мой пульс учащался с каждым шагом. Я скучал по Иллиасу. Было чертовски легко привыкнуть к нему и его присутствию. Может быть, у меня был характер, вызывающий привыкание, и я никогда не замечал этого, пока этот мужчина не ворвался в мою жизнь. Или, может быть, все дело в этом человеке, который был частью меня еще до того, как я узнал о нем.

Первый этаж был пуст. В вестибюле было так тихо, что мне показалось, что я услышал шаги старых призраков, бродящих по коридорам. Я затаил дыхание, прислушиваясь. Это звучало почти как эхо стонов. Я нахмурилась, а может быть, это больше походило на крики.

Я последовал за звуком. Чем ближе я подходил, тем легче было различать крики боли. Они поднялись снизу и заставили меня вздрогнуть. Я поднялся еще на один лестничный пролет, на этот раз сделанный из старого камня, который, казалось, был частью замка, когда он был построен.

Ногти впились в ладони, грудь сжалась. Я на мгновение остановился, задаваясь вопросом, было ли разумно посмотреть, что происходит. Очевидно, ни Иллиас, ни мои братья не хотели, чтобы я это увидел, даже если они все притворятся забытыми.

Я толкнул тяжелую стальную дверь и взглянул на другую длинную темную лестницу. Господи, как далеко ушел этот замок? Я затаила дыхание, спускаясь по оставшимся ступенькам.

По залу пронесся еще один крик боли. Это было близко. Я был почти там. Тяжелая деревянная дверь с железной решеткой находилась всего в нескольких шагах. Я сглотнула и сделала шаг ближе, испугавшись того, что могу увидеть, но знала, что не смогу остановиться. Не тогда, когда я был так близко.

Еще один шаг, и я наклонилась вперед, столкнувшись лицом к лицу с реальностью того, что мой муж делал последние несколько дней. Залитая кровью женщина свисала с потолка, ее крики боли разносились по комнате и проносились мимо меня прямо по коридору.

Судя по всему, у нее были сломаны пальцы. Черный, фиолетовый и кровавый. Ногти, если они еще остались, были покрыты коркой крови. Колени у нее были сломаны.

Желчь подступила мне к горлу.

Алексей прислонился к темной стене, лицо его было холодным, но на лбу выступили капельки пота. Он ненавидел подвалы. Он ненавидел закрытые подвалы. Но именно вид Илиаса потряс меня.

Я знал, что он безжалостен. Я знал, что это необходимо, чтобы выжить в нашем мире. Но видеть это таким было совсем другое дело. Его белая рубашка была вся в крови. Его закатанные рукава обнажали сильные руки, которые меня держали. Это любило меня. Только сейчас они были залиты кровью.

А лицо моего мужа было чистым ужасом. Не было ни жалости, ни пощады. Абсолютно ноль эмоций. Просто гранитная маска. Судя по выражению его лица, он ничего не почувствовал.

— Дайте мне информацию о Софии Волковой, — прорычал он, прижимая плоскогубцы к ее запястью.

— Все может закончиться, — сказал Алексей таким холодным голосом, что у меня по коже побежали мурашки. «Вы связались не с тем человеком. Она похищает, пытает и торгует детьми. Просто скажите нам, и все будет кончено».

Она смеялась. "Идти. К. Ад."

Губы Илиаса скривились. Жестокий и холодный. «Леди, я был там. И они не хотели меня».

Он сжал плоскогубцы, и звук хруста костей наполнил воздух.

Мои глаза расширились. Ужин, который я съел, застрял у меня в горле. Я сгорбился как раз вовремя, чтобы меня стошнило на каменный пол.

«Татьяна!» Голос Иллиаса уловился, но я была слишком занята опорожнением содержимого желудка. «Бля, Алексей, вытащи ее отсюда».

Я выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони. Алексей подошел ко мне, внушительный и холодный. Арктический взгляд его глаз заморозил меня до глубины души.

— А-Алексей, — прохрипел я, чувствуя подобие страха в компании брата. Не его. Но прошлое, которое таилось в его глазах, дало мне представление о том дерьме, которое ему пришлось пережить. Все это было здесь и смотрело на меня.

— Иди спать, Татьяна. Он не прикоснулся ко мне, однако на этот раз потому, что боялся, что я отвергну его близость. Я бы не стал. Я не мог.

Я проглотила еще один поток желчи, грозившей вырваться наружу, и мой взгляд метнулся к избитой женщине, свисающей с потолка. Ее глаза встретились с моими, зеленые, как у Адриана, и меня охватило узнавание.

"Ты!" Я сказал.

Она улыбнулась, чертовски сумасшедшей улыбкой. — Она придет за вами всеми, — пробормотала она. "Вы все. Это невозможно остановить. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как она сожжет ваших детей заживо».

— Заткни ее! Алексей зарычал, не сводя с меня глаз. «Эта сука сегодня нам ничего не скажет».

Иллиас сделал неуверенные шаги ко мне, все еще весь в крови. Медный аромат висел в воздухе, словно туман, забивая горло, и я не могла его остановить. Поднялась еще одна порция рвоты, и я сгорбился.

И все это время женщина кудахтала и кудахтала. Как будто она сошла с ума.

Возможно, она так и сделала. Может быть, я так и сделал.

Потому что я не чувствовал к ней ни раскаяния, ни жалости.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ТАТЬЯНА

я

Ильяс с усталым вздохом опустился в кресло.

Кровь испачкала его одежду и руки. Усталость исказила его лицо, но и там была твердость. Тени на его лице казались темнее. Как-то более нарисовано.

Прошел еще один день с тех пор, как я стал свидетелем пыток. Я все еще любила его. Я все еще доверял ему. Но я бы солгал, если бы сказал, что не волнуюсь. Для нашего будущего. Для наших малышей. Для нашей семьи.

"Ты в порядке?" — тихо спросил я.

«Она мертва», — категорически ответил он. «Она не сломалась». Я понимающе кивнул. Если бы женщина отказалась сломаться после нескольких дней пыток, ничто бы ее не сломало. «Если бы Никита был жив, я мог бы получить ответы. Но после его смерти и смерти Адриана она потеряла желание жить.

Боже, как бы мне хотелось сделать что-нибудь для него. Что-либо.

Я выскользнула из кровати и босиком подошла к нему, на ней не было ничего, кроме шелковистой розовой кукольной ночной рубашки, и мой живот был едва виден при каждом моем шаге. Взяв его руку в свою, я молча поднял его на ноги и понес в ванную.

— Садись, — мягко сказал я ему, подталкивая его вниз. «Позволь мне позаботиться о тебе».

Он устало посмотрел на меня, когда я включила раковину и схватила тряпку. Я подставил его под проточную воду и начал мыть ему лицо, вытирая пятна тетушкиной крови, все еще прилипшие к его лицу.

— В вашем состоянии вы не должны этого делать, — сказал он сдавленным голосом. «Вчера тебе стало плохо». Я сглотнула, вспомнив, как горло горело, когда прошлой ночью меня рвало. «Я устроил беспорядок. Мне следует привести себя в порядок».

Я покачала головой, прогоняя воспоминания о прошлой ночи. "Ты счастливчик. Мне нечего блевать, — поддразнила я, вытирая кровь с его лба. Каждый раз, когда я помещал тряпку под проточную воду, она становилась красной, окрашивая белую раковину в розовый цвет.

«Кроме того, мы партнеры. Помнить?" Я напомнил ему с мягкой улыбкой, переходя к мягкому вытиранию костяшек пальцев. Его руки. «Вы сделали это для нас. Для этого ." Я положила руку на живот, его взгляд потемнел. «Чтобы защитить всех нас. Поэтому меньшее, что я могу сделать, — это помочь мужу с уборкой».

Его глаза встретились с моими. «Вы не должны были этого видеть. Ты не должен был видеть меня таким».

Я бросила тряпку в раковину, выключила воду и обхватила его лицо ладонями. Я прижалась губами к его, и моя грудь так же знакомо затрепетала, когда он меня поцеловал. Глубокий и сырой.

Когда он наконец отстранился, мы тяжело дышали.

— Я хочу тебя всего, Илиас, — резко прохрипела я, прижимая левую ладонь к его щеке. Затем я провел пальцами по его темной щетине. «Мне нужна твоя тьма. Твой свет. Ваша борьба. Ваши успехи. Все это. Ты спас меня; Я спасаю тебя. Мы в этом вместе».

Он взял мою свободную руку в свою, наши пальцы переплелись. Мы оба смотрели на его загорелую кожу на фоне моей бледной кожи. Его большая рука против моей маленькой. Тем не менее, мы идеально подходим друг другу.

— Вместе, — прохрипел он.

Я улыбнулась и неохотно отпустила его руку, а затем включила душ. Звук льющейся воды наполнил ванную, постоянный поток воды вибрировал в воздухе.

Я вернулась к мужу и положила обе руки ему на плечи, оседлав его. Меня не тошнило ни от крови, ни от осознания того, что он только что кого-то убил. Она не была невинной. Возможно, когда-то она была такой, но теперь она представляла угрозу. Она спланировала мою смерть вместе с Адрианом и Никитой. Она чуть не стоила нам наших детей.

Его грехи были моими грехами. Кровь на его руках была кровью на моих руках.

Я скинула с него пиджак и швырнула его на пол. Белая классическая рубашка, запачканная кровью тети, облегала его, как вторая кожа. Мне никогда не будет достаточно этого человека. Его сила. Его мужественность. Я любил каждый дюйм его тела.

Мои пальцы возились с его кнопками одну за другой, пока я не смог коснуться его кожи. Я провела рукой по груди и по его животу, его теплая кожа обжигала мою ладонь. Схватив мой розовый кукольный топ, он порвал материал. Звук измельчения наполнил ванную комнату. Затем, сжав веревку моих стрингов, он оторвал и этот тонкий материал, оставив после себя острый укус.

Его взгляд стал полуприкрытым, пока его глаза бродили по моему телу. Мое дыхание стало поверхностным от благоговения в этих темных заводях.

Он провел рукой по моей маленькой шишке. — Наши дети, — сказал он хриплым голосом.

Улыбка коснулась моих губ. — Наши малыши, — повторила я, встретившись с ним взглядом. — В безопасности благодаря тебе.

Стон раздался в его груди, он обвил рукой мою шею и поцеловал, а затем скользнул языком мне в рот. Он зажал мою нижнюю губу зубами и посасывал ее. Прикусывая это.

Это знакомое, смутное желание разлилось у меня в животе, но это было нечто большее, чем просто это. Это была похоть и любовь, без каких-либо шипов. Они больше не болели и не кололись. Эти некогда болезненные шипы теперь связали нас вместе. Навсегда.

— Я люблю тебя, — пробормотала я, наши губы раздвинулись в нескольких дюймах, а его глубокие темные глаза удерживали меня в плену.

Сдвинув рубашку с его плеч и позволив ей беззвучно упасть на плитку, я позволила своим рукам пройтись по его горячей коже. Я провела пальцами по твердым выступам его мышц, царапая ногтями его кожу. Я переместилась к его эрекции, покачивая бедрами и терсь о его штаны, желая почувствовать его, кожу к коже. Стоны и всхлипы вырвались из меня, когда я прижалась к нему совершенно обнаженная.

Он выругался на русском языке, запустил пальцы в мои волосы и отдернул голову назад.

«Я тоже тебя люблю», — признался он. «Так чертовски сильно, что это пугает меня», — прохрипел он, и выражение его глаз владело словами. Уязвимость там сохранялась.

У меня вырвался прерывистый вздох, когда мои руки потянулись к его ремню. — То же самое, — прошептал я.

Его руки скользнули под мою задницу, когда он встал. Мои ноги крепко обвили его талию. Штаны с тихим стуком упали на его мускулистые ноги, и он скинул их.

Какое-то время мы просто смотрели друг на друга. Его рот был всего в дюйме от моего. Его мятное дыхание смешивалось с цитрусовыми и сандалом, затуманивая все мои чувства. Кончик его языка провел по уголку моих губ, облизывая след от щеки до уха.

«Готова к траху, жена?» — мрачно прошептал он мне на ухо.

— Да, — выдохнул я. Я была рождена готовой к нему, но он проглотил эти слова, когда его губы прижались к моим. Его горячая кожа обожгла мою, мои соски затвердели под его прикосновением.

Дрожь пробежала по мне, и мое сердце дико забилось.

Он проводил нас в душ, вода стекала по нашим телам, словно дождь. Он прижал меня к стене, мои ноги все еще обвивали его за талию, а он захватил сосок своим ртом. Он лизал и сосал, пока его руки массировали мою другую грудь. Затем он переключился, отдавая рот другому. Мои бедра покатились к нему, и каждым изгибом моей спины кончик его твердого члена задел мой горячий, жадный вход.

Моя киска сжалась, пульс пульсировал между ног. — Пожалуйста, — попросила я, чувствуя его твердую длину у своего входа.

Одним мощным толчком он вошёл глубоко внутрь меня, наполняя меня до самой рукоятки. Я застонал. Он застонал. Его рука скользнула между нашими телами, скользя по моей киске, пока не нашла клитор. Он кружил вокруг него снова и снова. Мои глаза закатились обратно в голову. Я выгнула спину, мои соски коснулись его груди.

" Ебать . Ты так хорошо берешь мой член, моя луна , — похвалил он, мои бедра задрожали. Он опустил взгляд, глядя вниз, туда, где мы были связаны. «Мне нравится видеть, как мой член исчезает в твоей киске».

Его хватка крепче сжала меня, его пальцы впились в мою задницу. Наши сердцебиения прогремели как единое целое. Он схватил мои бедра, сильнее прижимая их к себе и заставляя меня подпрыгивать при каждом ударе по его длине. Он так идеально наполнил меня.

Подпрыгивая на его эрекции, я держалась за него, как будто он был моим спасательным кругом. Нет, не нравится. Он был моим спасательным кругом. Его взгляд скользнул по моей груди, вода стекала вниз по моему беременному животу и дальше вниз, туда, где он скользил в меня и выходил из меня. Его взгляд загорелся, наблюдая, как наши тела соединились.

Мои стоны росли с каждым толчком. Его стоны стали более резкими, соответствуя силе удара паха по моей плоти. Дикая сила его бедер, когда он врезался в меня, еще больше увеличила мое удовольствие.

«Моя грязная маленькая женушка». Его голос был подобен бархату, его безжалостные толчки вызывали дрожь в моем теле. «Твоя пизда душит мой член, жаждя большего».

Моя спина выгнулась, когда я билась о плитку. Моё тело закололо. Мир начал вращаться. Мои стоны становились громче, штаны тверже.

«О… Боже… Да, да, да». Мои стены сжались вокруг его члена, когда его ритм вышел на совершенно новый уровень. Он трахал меня так, как будто я принадлежал ему. Поцарапать вроде. Он владел мной. Мое тело, сердце и душа. Так же, как я владел им.

— Так близко, — простонала я. Каждый толчок растягивал меня еще больше, приспосабливаясь к его твердой длине.

— Бля, ты такой идеальный. Он напрягся, его скорость увеличилась. Мое сердцебиение ревело в моих ушах, когда он достиг этой золотой точки. Его ритм стал животным, диким, неконтролируемым, когда он врезался в меня. Каждый толчок сотрясал мои зубы и внутренности.

— Аааа… Илиас… Ох, черт. Я закричала, когда удовольствие взорвалось. Я кончил так сильно, что в глазах поплыли пятна. Мой муж входил в меня снова и снова, трахая меня во время моего оргазма, так что, как только я достигла своего пика, прямо за ним покатился еще один. Он врезался в меня с такой силой, что я был уверен, что разваливаюсь на части.

Наши взгляды встретились. Его искры сверкали, как черные бриллианты, страсть и любовь в его взгляде отражали мои собственные.

Он прижался ртом к моим губам, погружая язык внутрь. Он проглотил мои стоны и, наказав последним толчком, влился в меня.

Я обняла его руками и уткнулась лицом в шею мужа. Наше дыхание было хриплым, а сердца бились как одно целое, и мы оставались такими, пока вода лилась по нашим телам. Это был рай. Это было счастье. Это было-

— Шипы любви, — пробормотал он, тяжело дыша. Я подвинулась, чтобы найти его взгляд, нахмурив брови.

"Что ты имеешь в виду?" - спросил я.

«Мы двое идеально подходим друг другу, как розы и шипы», — мягко объяснил он, медленно опуская меня на ноги, а затем начал намыливать мое тело. «Это, должно быть, шипы любви».

Я мягко улыбнулся. «Мне это нравится, муж».

Нас двоих связывали шипы любви.

Десять минут спустя, после того, как мы вымыли тела друг друга, вымыли друг другу волосы и сполоснулись, мы вышли из душа.

Он вытер меня мягким полотенцем, но я быстро взял верх.

Обернув полотенце вокруг груди, я вытерла мужа полотенцем. Я пробежал по его широкой спине, талии и идеальной заднице, вплоть до икр. Я выпрямился, но прежде чем развернуть его, поцеловал верхнюю часть его спины, его татуировку.

"Не вижу зла. Не слушайте зла. Не говори зла, — тихо пробормотал я. Я начал понимать значение татуировки. Он не любил говорить о том, как далеко он пошел, чтобы защитить.

— Кроме нас, — прохрипел он, напряжение вибрировало в каждом дюйме его тела.

Я развернул его и начал сушить его переднюю часть, начиная с бицепсов.

«Нет, ты этого не делаешь. Да , — тихо прорычал я, сосредоточившись на поставленной задаче. " Она сделала."

Она, будучи его тетей Джейн.

Когда мы оба вытерлись, я отбросила полотенце, взяла его за руку и повела в нашу спальню. Мы оба залезли под одеяло голые. Мой муж настоял, чтобы мы спали голыми. Он сказал, что ему нужно, чтобы моя кожа и моя киска были легко доступны.

«Знаете, когда дети появятся здесь, мы не сможем спать голыми», — заметил я с удивлением.

Его рука уже скользила по моему животу, его пальцы скользили по шраму, оставленному Адрианом. Его кожа рядом с моей, наши тела прижались друг к другу, мое ухо прижалось к его сердцу, я никогда не чувствовала себя теплее. Даже находясь в России, тем не менее, в середине зимы.

— Я буду настаивать на том, чтобы раздеть тебя при каждой возможности. В его голосе было веселье, но также и беспокойство.

За последний месяц мы впали в рутину. Мы вместе завтракали, а потом ему обычно приходилось работать. Если бы я мог чем-то помочь, он позволил бы мне. Если бы этого не было, я бы помогал Исле и ее друзьям в их начинаниях.

И это было довольно… насыщенно событиями. Но я был полон решимости сдержать слово, данное невестке. Я всегда буду рядом с ней. Неважно, что ей нужно. Тогда я просто не осознавал, что моя клятва будет распространяться и на ее небольшой круг друзей.

«Ты все еще волнуешься», - заметила я, когда его пальцы водили кругами по нижней части моего живота. Подняв голову от его груди, чтобы видеть его лицо, я взял его руку и успокоил ее. — Поговори со мной, любимый.

Уголок его губ приподнялся, и он прижал ладонь к моему животу.

«Она вторая женщина, которую я убил». Невысказанные слова « но не последние » сплели в воздухе темную паутину. София Волкова будет последней. Они не смогли ее найти, но они это сделают. Я не сомневался в этом. «По крайней мере, с первым все было быстро. Этот-"

Боль в его голосе была безошибочной, и мне хотелось избавить его от боли. Он знал, что пытки необходимы, чтобы получить любую информацию и получить преимущество над Софией Волковой. Она была последней угрозой для нашей семьи. На самом деле, для любой семьи в преступном мире.

Я обхватил его лицо и приблизил его к своему. «Мать Ислы была сломлена. Мы не знаем, через что ей пришлось пройти, но она умерла задолго до того, как ваш отец привез ее домой. Вероятно, вы положили конец ее страданиям и спасли жизнь своей сестре».

Трудно было проникнуться чувством вины. Слова этого не стерли, но, возможно, со временем он поймет, что так было и к лучшему.

«София Волкова представляет собой угрозу. Она поддерживает торговлю детьми. Торговля людьми. Она была партнером человека, который превратил жизнь моего брата в ад. Так что, что бы она ни получила, она ждала этого уже давно».

— И твоя тетя, — начала я, тяжело вздыхая. — Что ж, она сделала свой выбор. Она хотела твоей смерти. Мы мертвы. Даже если бы Никита и Адриан ушли, она бы продолжала возвращаться. Я слышал, что она сказала. Она была сумасшедшей, Иллиас. Вы достаточно умны, чтобы признать это. Ее ненависть ослепила ее, и она передала это своему сыну и, в конечном итоге, Адриану».

Его плечи напряглись при упоминании Адриана. Это все еще была больная тема, но я не позволил этому призраку задержаться между нами. Я прижалась губами к его груди, вдыхая его аромат глубоко в легкие. Мое сердце затрепетало, а желудок перевернулся. Сколько бы раз он ни прикасался ко мне, он мне никогда не надоедал.

— Это ты, Илиас, — пробормотала я ему в кожу, взяв его сосок и прикусив его. Жесткий. Точно так же, как он, кажется, любил кусать меня. Я усмехнулась, заметив толчок его тела, поэтому лизнула его, ослабляя боль.

— Это всегда был ты, — пробормотал я. «То, как я любил Адриана, совершенно отличается от того, как я люблю тебя». Я подняла голову, и наши взгляды встретились. «Он был чем-то средним между братом и…» Я нахмурил брови, подыскивая подходящее слово. «…брат и первая любовь. Но ты, мой муж, ты человек, который спас мне жизнь, украл мое сердце и дал мне цель. Вы подарили нам будущее ».

Я ахнула, когда одним быстрым движением Иллиас перевернул нас, его тело оказалось поверх моего.

— Я украл твое сердце? - прорычал он.

Я кивнул. — Либо так, либо я дал это по незнанию.

— Ты хочешь его вернуть?

Наше дыхание наполняло тишину. Наши взгляды встретились, и время замедлилось. Десять жизней не утомят меня этим человеком. Его тело нависло над моим. Его жар проник в мои кости. В конце концов, зимой в России было неплохо. По крайней мере, когда я была с мужем. Он согревал мое тело, сердце и душу.

"Нет. С тобой мое сердце в большей безопасности.

Без предупреждения он вошёл в меня, и моё тело приветствовало его вторжение. — Это чертовски правильный ответ, — прорычал он, сохраняя свое тело неподвижным, в то время как его член внутри меня становился все больше и твердее. Это заставило каждую клеточку моего тела дрожать от предвкушения.

— Я стремлюсь угодить, — пробормотал я.

Он уткнулся носом в мои волосы, вдыхая меня. — Черт, мне нравится твой запах. Я больше не могу думать о розах, не становясь при этом твердым. Просто нюхаю их, и я готов кончить».

Я усмехнулся. «Завтра я обязательно наполню дом розами», — поддразнила я.

Правда заключалась в том, что весь последний месяц он каждый божий день приносил мне цветы. Красные розы. И я каждый раз восхищался ими.

— Но ни один цветок не сравнится с тобой. Его бицепсы были по обе стороны от меня, а его лоб прижался к моему. Он вошёл в меня, глубоко и медленно, с такой близостью, что у меня на глазах выступили слёзы. «Твое тело — мой храм, моя луна», — хрипло прохрипел он, его русский акцент пронизывал каждое слово. — Но ты… ты мой дом.

— И ты мой, — прошептала я, и в моем голосе были сильные эмоции. Я приложила ладонь к его щеке, и он наклонился к ней, заставляя мою грудь расширяться от такой любви, что я думала, она взорвется. «Просто береги наших детей, Иллиас. Используйте все свои ресурсы. Омерта, Кингпинс, Кассио и его банда Якудза. Используйте их все. Это не только наша битва. София Волкова представляет угрозу для всех нас – всех наших детей и всех наших семей».

Было ли смешно вести этот разговор, когда он был похоронен глубоко внутри меня? Может быть. Мне было все равно. Мы говорили о нашей семье. Это было наше будущее.

Я знал, что ему нужно освобождение после пыток и окончательной смерти его тети. И я бы отдала ему это любым способом – свое тело, свое сердце, свою душу. Даже мой совет, независимо от того, просил он об этом или нет. Теперь он чувствовал себя более расслабленным, чем тогда, когда впервые поднялся наверх. Его мышцы не были такими напряженными, а линии лица были полны нежности.

«Вы не против Омерты?» - спросил он. — Маркетти?

«Горячий папочка?» — задумался я, не в силах скрыть ухмылку, когда его глаза стали бурными. «Почему я должен возражать против горячего папочки?»

Он почти полностью выдвинулся, но затем снова вошел. Грубо. Жесткий. Дикий. Я ахнула, моя спина выгнулась над кроватью и была готова к новому раунду удовольствия. Мне нужно, чтобы он владел моим телом.

— Единственный горячий папочка, о котором тебе разрешено думать, — это я, — прорычал он с опасным наклоном в голосе. «Я твой горячий папочка, твой бог, твой муж, твой партнер. Твоё чертово всё . Его горячий, темный шепот коснулся моего уха. Он снова вонзился глубоко в меня, на этот раз с каждым ударом все жестче. «Я единственный подходящий мужчина для тебя. Это понятно?

— Да, папочка, — выдохнула я, пытаясь пошутить, но получилось не так. Нуждающийся. Хриплый.

Он издал животный стон, а затем начал трахать меня глубокими и длинными толчками.

— А теперь позволь мне показать тебе, насколько ты права для меня, моя луна.

И о боже мой. Он когда-нибудь!

СОРОК

КОНСТАНТИН

«W

Как ты думаешь, рождественская свадьба — хорошая идея?

Конечно, это был мой любимый зять. Саша Николаев возил мне чертовы бананы. Я был слишком стар для его дерьма. Черт, он слишком стар для этого дерьма.

— Заткнись, Саша, — сказал Алексей ровным голосом. С тем же успехом он мог бы сказать своему брату, чтобы он попил воды. «Никто не ныл, когда у тебя была свадьба на Хэллоуин».

— Тебя не беспокоит, что он женится на твоей младшей сестре? Саша конкретно ни у кого не спрашивал. «Сначала он ее сбил, потом похитил, женился на ней на лету». Его глаза метались по комнате, но остановились на мне и сверкнули ярким светом. «Буквально на лету. Он отвез ее в Россию, а моя младшая сестра не любит Россию зимой. И вот мы здесь».

Помассировав висок, я устало вздохнул. Наша свадьба в самолете прошла намного лучше. Полегче. Тише.

Но я хотел этого для Татьяны. Для ее воспоминаний. За истории, которые мы рассказываем нашим детям.

Церковь Святого Патрика была заполнена до отказа. Семья. Друзья. Члены Омерты. Кингпины. Короли-миллиардеры. Лиам Бреннан с семьей. Кассио Кинг и его банда. Моя жена была права. Вместе мы были сильнее, чем в этой битве в одиночку.

Софья Волкова была для нас всех врагом.

Она исчезла. Мы не знали, где она, но знали, что она жива. Разочарование сжимало мою грудь. Меня очень злило то, что я не мог ее найти. Мы с Нико Моррелли создали приложение для распознавания лиц, которое прикрепили ко всем известным базам данных. Тот факт, что программа не заметила ее нигде в этом чертовом мире, меня взбесил. Однако эта сумасшедшая сука знала, как спрятаться. Она делала это так долго, что, вероятно, это было частью ее ДНК. Точно так же, как Алексей всегда стратегически располагался у ближайшего выхода, София Каталано Волкова инстинктивно всегда пряталась.

Но я не позволил этому испортить мне день. День моей жены.

Раздался звук «Canon in D», и Саша и Алексей без подсказки заняли место позади меня. Вышла первая подружка невесты. Исла. Моя младшая сестра. Она избегала смотреть в мою сторону, и я стиснул зубы. Оказывается, моя милая младшая сестра была такой же упрямой, как и я.

Изабелла Николаев последовала за Ислой, и мой взгляд устремился к задней части церкви, ожидая увидеть мою невесту. Я ждал, затаив дыхание, пока не увидел ее. Наши глаза встретились, и губы Татьяны изогнулись в широкой улыбке. Свет лился сквозь церковные окна, заставляя ее волосы сиять, как золотое плетение. В этот самый момент она выглядела как ангел, идущий навстречу своему дьяволу.

Белое платье Valentino подчеркивало ее фигуру, виднелась маленькая выпуклость. Мне чертовски нравилось, что она этого не скрывала. Она носила его с гордостью, как знак почета. И она убьет любого, кто угрожает нашим детям. Так же, как я бы сделал.

В моей груди потеплело, когда она смотрела, как она делает каждый шаг ближе ко мне. Охотно.

Ее шаги были синхронны с шагами Василия, пока они оба не достигли меня. Ее старший брат слегка кивнул мне и протянул мне свою сестру.

"Заботиться о ней."

Я кивнул, мои глаза остановились на моей невесте. Как сверкали ее глаза. То, как она смотрела на меня, как будто я был всем ее миром, так же, как она была моим. Если бы вся церковь взорвалась стрельбой, я не думал, что смогу оторвать от нее взгляд.

На этот раз она произнесла мне свои слова убежденно и с любовью. На этот раз она посмотрела на меня так, как я к ней относился.

На этот раз я знал, что она была в этом так же, как и я.

«Я люблю тебя, Татьяна Константин». Чистая преданность сияла в ее бледно-голубых глазах. Не нужно было никаких слов, чтобы понять, что она любит меня. "Вы мой будущий. Моя любовь. Моя жизнь."

— И я люблю тебя, Ильяс Константин, — тихо пробормотала она.

Навсегда.

ЭПИЛОГ - ТАТЬЯНА

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

Я играл с дьяволом, и в результате получилась сказка. Не все было розами, были и шипы, но мне нравилось каждое мгновение с ним и нашими детьми.

Оказалось, что дьявол — это именно то, что мне нужно в жизни. Мой злодей стал моим героем. Мой муж. Мой любовник. И самое главное мой друг.

Верный своему слову, мы с Иллиасом были партнерами. Иногда ему все еще нравилось защищать меня и скрывать от меня стрессовые ситуации, но я сразу же прекратил это дерьмо. Он был требователен, как и я. Ему нужно было много любви. Я сделал также.

Оказывается, мой мужчина в беседке был романтиком в душе. Он купил недвижимость, которая объединила нас, и время от времени, когда нам нужно было побыть наедине, мы летали туда, и он показывал мне, насколько мы подходим друг другу. Не то чтобы я в этом сомневался. Никогда больше я не буду сомневаться в своем муже. Он владел мной, но и я владел им.

Вот как работал брак.

Положив тест на беременность на раковину в ванной, я вымыла руки. Я не мог не бросить взгляд на маленькое окошко на палке. На прошлой неделе я отпраздновал свой тридцатилетний день рождения. Иллиас отвез меня в Париж — только мы вдвоем. Это была наша первая поездка в одиночестве с тех пор, как у нас родились близнецы.

Это было волшебно. Все с моим мужем было похоже на сказочную мечту.

Он забронировал Эйфелеву башню только для нас двоих. Мы выпили и поужинали, а затем прогулялись, наслаждаясь великолепными видами, пока он шептал, что мир у наших ног. Я вырос, не видя любви, по крайней мере, той, которая существует между мужчиной и женщиной, но каким-то образом мысль о ней всегда сохранялась в моем сердце. Только когда я попробовал его сам, я увидел его силу.

«Каково это, видеть Париж у своих ног, миссис Константин?» — спросил мой муж, обхватив меня сильными руками за талию.

Я повернул лицо в сторону, чтобы утонуть в глазах своего дьявола. — Ничто не сравнится с ощущением присутствия тебя, Иллиас. Я любила его так сильно, что иногда могла поклясться, что чувствую, как шипы колют мою кожу. «Пока ты со мной, мне было бы все равно, если бы мы оказались посреди джунглей. Но Париж у моих ног тоже хорош».

Я прислонилась спиной к его сильному телу, позволяя его теплу просачиваться сквозь мою кожу. «А теперь, пожалуйста, прикоснись ко мне», — умоляла я полудразня. «Меня никогда не трахали на вершине Эйфелевой башни. Покажи мне, как это приятно».

Он сделал. Шум Парижа не мог долететь до нас, но сердце мое грохотало так же, как он касался меня, владея моим сердцем, душой и телом. Я выкрикивала его имя, позволяя ему разнестись по ветру, пока он шептал, как сильно он меня любит. Каким счастливым я его сделал. И как бы мы родили больше детей.

Это должно было случиться снова, когда мы оба проигнорировали защиту и дурачились день и ночь. Я была просто удивлена, что это заняло так много времени, если я действительно снова была беременна. Он не скрывал, что хочет еще детей. Меня это устраивало, потому что я хотел большую семью. Счастливая семья.

Оставив Париж в своих воспоминаниях и перенеся реальность в нашу ванную комнату в нашем поместье в Новом Орлеане, я вернулся к первоначальной причине, по которой я висел в ванной, пока мои малыши разбрасывали Лего по всей моей спальне.

Тест на беременность.

Две розовые линии уставились на меня, и я улыбнулся. — Папа будет счастлив, — тихо пробормотала я.

Мои близнецы ворвались в дверь, игнорируя мою потребность в уединении, а Астор потянулась за использованным тестом на беременность.

— Нет, нет, нет, — отругал я. К счастью, я был достаточно быстр и выхватил его из его досягаемости, тихонько дернув его.

"Что это?" — спросил он с тем решительным взглядом, который так напомнил мне его отца, глядящего на незнакомое устройство. «Это мое».

Я закатил глаза. — Астор, это не твое. Это в маминой ванной. Это мамина.

Он задумчиво смотрел на меня, обдумывая мои слова. — Папина ванная тоже. Это папина.

Я покачал головой. Если бы я сказал, что это папина, он бы все перевернул. — Ты слишком умен для своего же блага, — пробормотал я. Он не выглядел впечатленным, его внимание все еще было сосредоточено на тесте на беременность. Я не хотел его выбрасывать. Сначала я бы сфотографировал и отправил его Илиасу. Возможно, это быстрее вернет его домой.

У него и моих братьев были дела в Лос-Анджелесе. Прошло всего два дня, но я ненавидела спать без него рядом со мной.

Анушка хихикнула, и я повернулась и увидела, что лицо моей дочери белое, как привидение. Она нанесла кучу консилера. Смешок вырвался из моего горла. «Анушка, ты должна использовать совсем немного, а не весь тюбик на лицо».

Ее зубастая ухмылка сверкнула. Двое моих детей, может, и близнецы, но они были как день и ночь. Даже в своем нежном трехлетнем возрасте Астор мог быть ошеломляющим. Сила, с которой нужно считаться. Очень похож на своего отца. Анушка, хоть и не была кроткой, но работала немного по-другому. Она наблюдала до тех пор, пока не была готова броситься, как разрушительный шар, ради достижения своей цели.

Ни то, ни другое не предвещало ничего хорошего для нашего мира в будущем.

Однако я бы не променял его ни на что. Это была наша семья. Наши дети. Наше счастье.

Я обняла обоих своих малышей. — Мама так тебя любит, — пробормотал я. Это то, что я говорил своим детям каждый день. Мои братья говорили мне каждый день. Они не слышали это каждый день, но позаботились о том, чтобы я не чувствовал себя забытым, как они. Это изменило мою жизнь. Я обязательно внесу еще большую разницу в жизнь наших детей.

«Может, нам сфотографироваться, чтобы отправить папе?» Я спросил. «Он скучает по нам, и это сделает его счастливым. Может быть, он поспешит домой?

Астор и Анушка энергично кивнули, и на следующем дыхании я сделал снимок. Никогда не знаешь, когда дети передумают. Темные кудри Анушки обрамляли ее лицо, и эти голубые глаза скрывали ее силу, в то время как темные глаза Астора скрывали маленького озорного дьявола его души под светлыми светлыми волосами, которые делали его похожим на ангела.

Набрав номер мужа, я отправила фотографию его детей с простым сообщением. * Мы скучаем по тебе.*

Тест на беременность мог подождать. На данный момент.

Звуковой сигнал. Ответ был мгновенным.

МОЙ МУЖЧИНА: Я тоже скучаю по своим принцу и принцессе. Спасибо за фотографию. А теперь пришлите мне фотографию моего мира.

Я усмехнулась, подняв глаза на близнецов. «Как насчет еще одной фотографии для папы? Он хочет одну с мамой на фотографии».

Они оба бросились ко мне, и я схватила тест на беременность. Если он хотел свой мир, то это был он — розовые линии, близнецы и я. — Все говорят «селфи», — объявил я.

Близнецы пробормотали что-то совсем не похожее на «селфи», но я сделал снимок, а затем изучил фотографию. На меня смотрело то же лицо, но такое разное. Может быть, это все было в моей голове, но счастье смотрело на меня. Мои щеки покраснели. Мои глаза сияли.

Я был спокоен.

Отправив фотографию любви всей моей жизни, я подвинулся к раковине. «Хорошо, моя прекрасная Анушка. Давайте очистим ваше лицо. Мама хочет поцеловать тебя в щеки, а не тональную основу.

Она хихикнула, оглядываясь позади меня.

Пара сильных рук обняла меня за талию, и я вскрикнула от удивления.

"Привет мама." Вокруг меня разнесся аромат цитрусовых и сандалового дерева, и я повернулась, оказавшись лицом к лицу со своим мужем.

— Ты дома, — воскликнула я, мои губы растянулись в широкой улыбке.

Глаза Илиаса тепло смотрели на нашу маленькую семью. — И как раз вовремя, — пробормотал он, его теплый рот скользнул по моей коже. Близнецы протиснулись между нами своими маленькими телами, но муж не отпустил меня. Вместо этого он поднял Анушку, а я поднял Астор, и мы вчетвером встали посреди ванной. Вместе.

Он прижал свободную руку к моему животу, наши глаза утонули друг в друге. Звезды сияли в его темных, как ночь, глазах, запирая нас в нашей собственной вселенной.

«Я такой счастливчик». Наши носы соприкоснулись. «Самый удачливый человек на свете».

«Ты сделал меня самой счастливой женщиной на свете», — прохрипела я.

Этот человек взял меня в путешествие, которое я бы не пропустил, даже несмотря на все сокровища мира. Это был другой хаос – тот, что рожден любовью.

— Ты и я, — пробормотал я. "Вместе."

"Вместе. Навсегда."

КОНЕЦ

Чтобы ознакомиться с серией «Шипы Омерты», второй книгой «Шипы смерти», обязательно продолжайте читать.